РУБРУМ

Главы 1 - 7

Глава 1. «Внутренний огонь», Вавилон и пещерные люди

Андрей Перов, спокойный, уравновешанный ихтиолог двадцати восьми лет, проснулся около десяти часов в гостевом домике рыбхоза на берегу Изасского водохранилища. Пройдя босиком по тёплому ленолеуму от кровати до окна, он, опершись рукой на косяк оконной ниши, медленно и долго, словно созерцая живописную картину, рассмотрел внешний пейзаж.

Домик стоял на небольшом холме, окна комнаты Андрея выходили непосредственно на водный бассейн. По берегам со всех сторон огромное зеркало озера было окружено невысокими, но протяжёнными зелёными холмами, украшенными берёзовыми рощицами, тёмно-хвойным сосняком и светлыми пятнами земляничных полян и лужаек.

Всё это природное великолепие пребывало в полупрозрачной, какой-то сказочной, на вид, утренней туманной аэрозоли. Под воздействием солнечных лучей эта белесая зыбкая взвесь редела, прояснялась и поверхность огромного водоёма, то там, то там, начинала сверкала алмазными бликами, словно некими световыми сигналами.

«Какая красота! Остатки земного рая. Уехать бы из этого заполошного города, купить такой домик на берегу и жить - в покое и созерцании…», - подумал Андрей, как, наверняка, подумали бы об этой несбыточной мечте большинство горожан на месте молодого человека, рассматривающего величественное торжество просыпающейся природы.

- Выйду я из дому,

Прямо за пристанью,

Прямо за пристанью

Бьётся волна..., - напел негромко, вдруг вспомнившуюся древнюю песню, ихтиолог.

Недалеко от берега водоёма, на его поверхности, можно было видеть три больших дощатых прямоугольника плавающих понтонов с подсобным помещением на них, лебёдкой и видневшихся в воде большими алюминиевыми садками для рыбы. Предприятие было солидное.

В командировку на Изасское рыбоводческое хозяйство «Зеркальный карп» Андрей приехал два дня назад, сроки же работы начальство определило неделей, хотя работы было не так уж и много.

Часть товарного поголовья рыбхоза заболела какой-то болезнью. За эти два дня напряжённой работы по отбору проб воды, грунта, рыбы и кормов и их анализа в передвижной ихтиологической лаборатории «Океан-4» (новёхонькая «Газель») Андрей практически выполнил весь объём работ заказчика и сегодня собирался уехать домой, дабы присоеденить свободные дни к выходным и иметь, таким образом, небольшие пятидневные каникулы.

В дверь постучали. Андрей, крикнув «Сейчас!», быстро залез в штаны, одел футболку и открыл. На пороге стоял Саша, молодой рыбовод-техник, помогавший командированному ихтиологу в его работе все эти два дня.

- Андрей, Олег Дмитриевич просил узнать, проснулся ли ты? Наверное, результаты анализов хочет узнать.

Александру было семнадцать. Светлые волосы, худощавое телосложение, глаза редкого янтарного цвета, наивно-стеклянный юношеский взгляд. Они подружились с первых часов общения и работы ещё в прошлом году и с тех пор были на «ты». Лёгкий на подъём и в общении, Саша, как и большинство молодых людей его возраста, ещё не покрылся панцирем завершённого образа, убеждений и защит, был открыт, всеяден, мозаичен, часто алогичен в суждениях и, конечно, влюблённым. Как-то Андрей поинтересовался личной жизнью своего помощника:

- Сашок, а девушка у тебя есть? – спросил ихтиолог, стоя в акваланге по колени в воде и протягивая юноше пробы воды и донного грунта.

- Конечно, мы вместе занимаемся пантомимой во Дворце творчества. Её зовут Катя. Правда, она старше меня на год, ей восемнадцать. Она такая красивая, куда там Мэрилин Монро до неё… А какая гибкая и пластичная, талант! Мы пока … дружим… Скоро мне исполнится восемнадцать, и мы сразу же поженимся.

- А родители? Не против?

- Это решаем мы: я и Катя, - стереотипно ответил ромео.

- А, ну да, конечно… Я хотел сказать, и сама она не против?

- Я думаю, нет, улыбается загадочно… Но я-то решил уже!

- Тогда не о чем беспокоиться, - подтвердил Андрей.

Его открытая миру душа и пытливый ум впускали в себя всё без разбора, но изначальный нравственный иммунитет сам собою отсеивал всё ненужное. Андрею было интересно с ним, как интересно было наблюдать действующий, ещё не остывший гейзер туманной юности.

Как-то, в одну из прошлых командировок, юный помощник показал Андрею местную достопримечательность, пещеру, находившуюся, примерно в километре от озера, где холмы переходили в скалы какого-то горного хребта. Дошли до неё экскурсанты по тропе, среди заросших березняком холмов. Правда увидели они только вход в неё, и то издали, - почему-то пещеру охраняли военные люди, вход был закрыт металлической стеной с дверью, у которой стоял часовой, а рядом располагалось небольшое здание караула.

- Она раньше, лет двадцать назад, была открыта, - пояснил проводник, - Отец рассказывал, что пещера эта - какая-то бесконечная, никто не смог её всю пройти. И людей много там исчезло. Во время войны целая деревня там под землёй спряталась, а назад никто не вернулся, так и исчезли куда-то. Заблудились, наверное. А дед говорил, что когда он был ещё маленьким, они с деревенскими ходили туда, под землю и видели там каменные статуи каких-то людей. А потом, когда взрослыми, ещё раз ходили, - никого уже не было».

- Во всяком месте есть свои легенды, - ответил Андрей.

* * *

- Входи, Саш, - пригласил Андрей, - Присаживайся, вон, на диванчик. Сейчас умоюсь, позавтракаем и пойдём к начальству.

Помошник сел на диван:

- Сегодня в хозяйстве юбилейный вечер и концерт в поселковом Доме творчества. Двадцать лет разводим рыбу, - поведал он, - И мы выступаем с номером, наша студия пантомимы «Иннер файер», шесть человек нас. Покажем обалденные миниатюры..

- «Иннер файэр»? «Внутренний огонь», что ли? Жутковатое название, - откликнулся Андрей, - Есть что-то адское в этом… Как ты попал-то в эту студию?

Саша, конечно, тут же прочёл старшему товарищу небольшую лекцию:

- Пантомима – это очень выразительный биомеханический язык тела, это высокое искусство. Ведь человеческое тело, Андрей, оно, само по себе – знак, без посредников, без слов, букв и музыки, - тут мим-рыбовод ловко изобразил волну: она прошла от кончиков пальцев одной руки, через локоть плечи и грудь к кончикам пальцев другой руки, - Это синтез пластики, импровизации, жестов, акробатики и хореографии, когда телом двигает внутренний огонь, который не надо сдерживать, а придать ему культурную форму. Наш кумир – Марсель Марсо.

Саша начал весьма реалистично прикладывать ладони к воображаемому невидимому стеклу.

- Да, наверное, в твоём возрасте тело, со всеми его земными, так сказать, функциями, необходимо легализовать культурно. А то не знаешь, куда его деть, правда? Пусть всё тело идёт в дело, - срифмовал Андрей, - Иди сюда, тут бутерброды, рыбу жареную я разогрел.

- Мы в студии, - сказал Саша, жуя бутерброд, - уверены, что человечество движется к упраэднению словесного, да и письменного тоже, языка, речи вообще, а будет общаться телами, жестами, мимикой и пантомимой.

- Ну да, телами, конечно, гораздо интереснее, - ответил Андрей, - И языком, как просто движущимся органом, без речи. Руками-ногами там, кулаками, поцелуями… В качестве наглядного пособия можно будет использовать камасутру.

- Зря ты смеёшься, Андрей. И устная, и письменная речь уже окончательно изживают себя. Современному слову уже никто не верит. Много появилось безответственных говорунов и писателей. Они строят речь так, как им удобно, используют её в своих интересах, жонглируют словами. А вот раньше, ну, в древности, слов было мало, они были твёрдыми, как предмет. Сейчас – одни фокусы, эквилибристика, никто ничему уже не верит, а кто продолжает верить современному слову, тот всегда оказывается в дураках. Поэтому остаётся только внутренний огонь и язык тела. В абсолютном молчании. Немые же общаются, «разговаривают», и ничего… Их можно на цифровую камеру снимать для библиотек. А от слов только путаница в головах, и в делах. В молчании и тишине больше истины.

- Хм.., спасибо за лекцию… Ты ещё про рыбу забыл, - тоже ведь молчит, а ничего: живёт, растёт, размножается. Но, думаю, что внутренний огонь не пошёл бы ей на пользу. А если логически продолжить твою теорию, то жесты и мимика тоже могут быть лживыми, а самый правдивый человек, по твоей логике – это манекен. Вот кто уж никогда не врёт, и всегда прав. Ладно, пошли к начальству, - Андрей показал на себя, на Сашу, сделал пальцами шагающего человечка, потом прижал кулаки к груди и надул щёки, и стало ясно, что это - начальство! Его молодой помощник улыбнулся и показал «ОК».

* * *

Административное здание из красного кирпича, тут же на берегу, включало в себя кабинет директора, бухгалтерию, склад, гараж и мастерскую. Рыбоводы, постучав в дверь, вошли в кабинет рыбовода главного и собственника хозяйства.

Олег Дмитриевич, полный, породистый человек с густой шевелюрой, был похож на классического повара, не хватало только белого колпака. На директорском столе, среди прочей канцелярии, стояла немного неполная бутылка коньяка. Уже много лет Олег Дмитриевич мужественно боролся с алкоголем.

По розоватому румянцу на щеках и красным прожилкам на носу было видно, что эта борьба длилась весьма долго и соперники, Олег Дмитриевич и спиртные напитки, были на равных: оба попеременно испытывали тактические победы и поражения.

- Здравствуйте-здравствуйте, - сказал начальник, - Александр, иди, покури. Ну, что скажите нам Андрей Павлович? Каковы результаты обработки проб? Коньячку? – большой человек указал на бутылку.

- Нет, спасибо. Да, Олег Дмитриевич, анализ проб я закончил вчера поздно вечером. Ну, что сказать… Качество воды хорошее, гидробиологические и гидрохимические параметры в норме, температура – тоже, семнадцать градусов, самое то, а вот кислорода маловато, четыре милиграмма всего, а нужно – не меньше пяти с половиной, отсюда вялость карпиков. Советую вам приобрести пару оксигинаторов «Локси», они не дорогие, лёгкие, компактные. Их надо поставить по линии садков внутри понтона.

- А у нас они как раз есть, новые, на складе валяются. Ещё в прошлом году покупали, - хлопнул себя по коленке Олег Дмитриевич.

- Вот и отлично, включайте их, - развёл руки Андрей.

- А с печенью что у сазана? – спросил директор.

- Да, тоже провёл анализ, - ихтиолог посмотрел в бумаги с результатами, - Печень рыбы дряблая и светлая, сазаны не набирают рост и массу, расстройство движений.

- Мне бы вот тоже не мешало бы, кстати, подлечить свою печень. Тоже что-то побаливает и увеличилась, - превал Андрея директор.

- У вас, наверное, по другой причине, Олег Дмитриевич, - сказал ихтиолог, покосившись на початую бутылку, - А вот что касается сазана, то это - от недоброкачественных кормов, однозначно. Вот химико-биологический анализ кормовых гранул. У вас эти гранулы и комбикорм от фирмы «Аквабио». Они не сбалансированы по жиру, белку, углеводу и витаминам, запах какой-то неприятный, а соли вообще пять процентов. Это не допустимо. Нет витамина В1, белка мало. Меняйте поставщиков. А пока введите белково-витаминные добавки, дрожжи там, тиамин, рыба быстро восстановится. А вообще, лучше живые корма, хотя бы иногда, сейчас есть на рынке дафнии, моины, артемии… Вот, вкратце, пожалуй, и всё, все причины.

- Понятно. Большое спасибо, Андрей Павлович, за работу. Я тоже попринимаю, что вы посоветовали. Завтра же начну применять ваши рекомендации. Даже от души отлегло.

- Олег Дмитриевич, вы же не сазан всё-таки. Есть врачи…

- Ну, в отношении печени, человек и рыба одинаковы, а врачи … мало помогают. Да, - вспомнил начальник, - директор ГРЭС просил помочь сделать паспорт водохранилища, а я прошу помочь с паспортом моего хозяйства.

- Нет проблем, делайте заявку в лабораторию. По срокам я ещё должен остаться у вас до пятницы, но, в принципе, уже всё сделано. Подпишите бумаги пятницей, Олег Дмитриевич? Я хорошо поработал, быстро управился. Хочу немного дома побыть, с женой, да и дела накопились. Сейчас бы подписать, и можно в дорогу.

- Это, Андрей, скажи спасибо Петру Эдаурдовичу, заму вашему, Коноплёву. Это он тебе так щедро дал на командировку целую неделю. Мне специально позвонил. Да, конечно, - согласился руководитель и, помявшись, спросил, - У меня только к вам просьба одна: задержитесь до завтрашнего утра. Понимаете, у рыбохозяйства сегодня юбилей, - нам двадцать лет. И всё это время мы с вашей лабораторией плодотворно сотрудничаем. Очень желательно, чтобы вы присутствовали на торжестве, на концерте. У нас там грамоты для вас и! денежные премии сотрудникам. Начало в два, уже скоро, в Доме творчества, на посёлке. Не откажи, Андрей, -задушевно перешёл на «ты» директор.

- Хм.., - подумал пять секунд Андрей, - Ну, что ж, раз такая дата, конечно, я останусь, Олег Дмитриевич. А сразу, после мероприятия, вечером, и поеду домой, к утру буду в городе. Но командировку, Олег Дмитриевич, подпишите сейчас.

- Вот и хорошо, - сказал директор, подписывая бумаги, - В полвторого я за вами заеду, «Газель» вашу заправлю на дорогу домой…

«Странно, а что это Коноплёв вдруг позвонил в рыбхоз, - подумал Андрей, выходя из кабинета, - В любом случае, хорошо сделал. Столько выходных».

* * *

Поселение Изасс, большой посёлок городского типа, располагался в восьми километрах от водохранилища. Его экономика состояла из недалеко расположенного бокситового рудника, свинофермы, рыбного хозяйства, различных социальных учреждений, пособий и пенсий селян.

Белый «Лэнд Крузер» с директором рыбхоза и Андреем подъехал к Дому творчества к самому началу мероприятия. Приехавшие вошли в наполненный светом зал, в котором сегодня стояло полтора десятка столиков, накрытых по-ресторанному. За ними сидели в ожидании начала праздничного вечера мужчины и женщины, работники рыбного производства. Концертная сцена была украшена гирляндами воздушных шаров, надувными же рыбами, цветами ибольшой цифрой «20».

Олег Дмитриевич, в светлой рубашке, чёрном кожаном костюме и чёрных же брюках, поднялся на сцену, к микрофону, и произнёс речь. Это была обычная речь, соответствущая жанру торжественной части юбилейного мероприятия: героическое прошлое зарождения рыбхоза «Зеркальный карп», процесс его развития, культивация новых пород, рост производственных показателей и, наконец, поздравления и награждение лучших рыбоводов, работников и ветеранов.

Поздравили и поощрили и смежников: коллективу ихтиолаборатории Горноуральского института пресноводного рыбоводства в лице Андрея директор вручил красивую Почётную грамоту и конверты с написанными на них фамилиями сотрудников. Торжественная часть подошла к завершению, и официантки из кафе этого культурного заведения стали выносить на столы тарелки с едой. Излишне говорить, что среди блюд было много кушаний из карпа, форели и амура.

Мужчины своими натруженными руками стали легко и весело откупоривать бутылки, женщины рассматривали и пробовали салатики, и, со словами «Достаточно», ладонями поднимали вверх горлышки бутылок над своими рюмками.

Затем последовали концертные номера с произнесениями между ними поздравительных тостов.

Занавес раздвинулся. На сцене стояли три ряда, один над другим, мужчины и женщины в старорусских одеяниях: вышитые сарафаны, узорчатые же кокошники, атласные рубахи-косоворотки со славянским орнаментом и кушаками. Это был изасский народный хор.

Дирижёр дал знак и коллектив, дружно открыв рты, оглушительно запел «По диким степям Забайкалья…», - самозабвенно, драматично и с полной душевной отдачей, как единое целое. Широко открытые, как и рты, глаза хористов увлажнились, расфокусировались и немигая смотрели в иную реальность, сквозь людей, столики и вообще сквозь весь зал, куда-то в дремучую тайгу. Воздух уплотнился и завибрировал.

Сознание Андрея утонуло и растворилось в этом многоголосом звучании и образах, которое оно создавало. Он полностью превратился в поминаемого бродягу, со всей его убогой одеждой и амуницией.

- Идёт он густою тайгою,

Где пташки одни лишь поют,

Котёл его сбоку тревожит,

Сухие коты ноги бьют.

На нём рубашонка худая,

И множество разных заплат,

Шапчонка на нём арестанта

И рваный тюремный халат, - убедительно вылепил этого странника народный коллектив.

Песня закончилась, Андрей очнулся от наваждения. «Вот это внутренний огонь! - уже трезво подумал он, - Чуть сам не потерялся в этой тайге. Заплат на тюремном халате – разное множество, это сильно…». Он автоматически выпил рюмку коньяка, протянутую ему Олегом Дмитриевичем (они сидели рядом).

Следующим номером было выступление коллектива танцевального, детско-юношеского. Детки, в ярких юбках и ярких штанах, проворно и слаженно месили ногами пол, выстраиваясь, при этом, то в линии, то в круги, вызывая своей бойкостью и слаженностью удовольствие и умиление взрослых.

Затем последовали шоу эстрадных звёзд Изасска, девушек и юношей. Их также объявлял ведущий, стройный, короткостриженый молодой человек. Пели чистыми голосами тяжёлые романсы о любви, о встречах и расставаниях, о превратностях любовных отношений, о какой-то гордой девчонке, плачущей по ночам, о маме. О других близких родстаенниках песен как-то не сочиняли. Все эти номера сопровождались световыми и цветовыми эффектами.

Андрей как-то нечувствительно снова пропустил гол в свои ворота, - машинально махнул рюмку водки, поднесённую ему директором со словами: «Ну, за нас, за наше сотрудничество!». Выпив, гость также почувствовал «внутренний огонь», дав себе зарок, впредь больше ни-ни. Вечером надо было ехать, вести машину.

Затем публике показал свои умения местный фокусник. Он приставал к близсидящим отдыхающим с игральными картами, приказывая загадать одну из них, а затем, с улыбкой волшебника в стране грёз, вытаскивал её из колоды, или из-под лацкана пиджака юбиляра. Увидев у своего носа протянутую руку с очередной рюмкой спиртного, Андрей сделал было движение навстречу ей, но вовремя спохватился и вежливо отказался.

* * *

- А теперь выступает студия современной пантомимы «Иннер файэр», «Внутренний огонь», - объявил ведущий следующее представление, - Миниатюры и дивертисменты! Миниатюра «Вавилонская башня»!

В зале погас свет, на заднике сцены заполыхали языки красного пламени. Внимание всех волей-неволей приковала сцена. И лишь наиболее находчивые мужчины, в темноте, быстренько налили и махнули по рюмахе, пока жёны и подруги глазели на искусственный огонь.

На сцену вышли шесть мимов в чёрных трико, блестящих и обтягивающих: три юноши (среди них Андрей узнал Сашу) и три девушки. Артисты начали весьма реалистично работать невидимыми пилами и кирками; прогнувшись под тяжестью и согнув ноги, таскать на воображаемую строительную площадку воздушные камни, воздвигая из них растущую вверх и абсолютно прозрачную башню; устало вытирать пот со лба; становиться на плечи друг другу, передавая груз выше и достраивая верхние ярусы и т.п.

Затем был талантливо изображён символ почти готового строения: три парня внизу с раздвинутыми, для упора, ногами, стоящие у них на плечах две актрисы, а уже на их плечах – девушка с электрическим, гордо поднятым, факелом. Тут раздался гром, полыхнула молния, и пирамида технично рассыпалась, с кувырками и пробежками.

Юноши в трико были худощавыми, какими-то невидными и несколько суетливыми, а вот девушки в своих весьма обтягивающих нарядах, напротив, выглядели юными, плавно-пластичными и уже вполне физиологически зрелыми красавицами, с развитыми вторичными половыми признаками: длинные распущенные волосы, высокая волнительная грудь, талия, круглые бёдра и крепкие ягодицы. Все эмоции точно и энергично передавались извивами резиновых тел и жестами.

По мнению Андрея, было что-то в этом выступлении от банального эротического шоу, некая бессознательная и невинная девичья «культура легализации созревшего тела». Парни же, в силу юного ещё возраста и физиологии, побаивались своих партнёрш по контактному искусству, но всегда были готовы заботливо поддержать, подстраховать девичьи тела вручную.

И хотя актрисы старательно и всеми силами предлагали зрителю абстрагироваться от их «половых признаков» в пользу чистого и высокого искусства, мужская часть зала, тем не менее, восприняло девертисмент глазами масляными и с поволокой. Жёны же смотрели сквозь высокое искусство и художественные тонкости, реалистично и с пониманием: «Созрели девки, замуж уже пора».

Далее зрители насладились ещё двумя беззвучно-телесными номерами: «Кукольная любовь» в которых актёры очень талантливо механически двигались, изображая кукол, так же рывками иугловато юноши обнимались и целовались с куклами-девушками, хитрые.

Последним номером был скетч под названием «Люди из пещеры». Мастер скульптор (это был Саша) высекал из трёх серых сталагмитов, сделанных из монтажной пены, скульптуры людей тоже серого цвета. Кусочки заранее разрезанных сталагмитов просто убирались ваятелем. Потом Саша вставлял им в грудь красные сердца из губки (стук сердца, вздрагивающие рука и ладонь), и истуканы начинали оживать. Потом двое из них схватили мастера и отца-основателя за руки, неблагодарные, а третий, прехорошенькая девушка (Катя?), вынул из него сердце. После чего маэстро сам стал истуканом, которому бывшиепамятники стали поклоняться. «Сюжет явно по мотивам рассказа сашиного дедушки про пещеру», - подумал Андрей.

Затем в зале включили свет, и на этом концертная часть закончилась. Молодёжь покинула помещение.

- Ну, вот, всё прошло отлично, - сказал Андрею уже хорошо подвипивший розоволицый директор, протягивая ему небольшую ёмкость с водкой, - Теперь уже можно и выпить от души. Давай, коллега!

- Нет-нет, большое спасибо, Олег Дмитриевич, за вечер, за то, что нас не забыли… Но, мне сегодня ехать надо, душ принять ещё, да поспать ещё часа два, почти целую ночь в дороге придётся провести. Как бы мне до гостевого добраться?

- А мы посидим ещё с замом, юбилей, как-никак. Так, добраться… Алексей, - обратился он к сидящему за соседним столом шофёру, который привёз их, - Будь добр, отвези Андрея Павловича до хозяйства, в гостевой дом. А потом обратно сюда.

- Будет сделано. Идите, садитесь, Андрей Павлович, машину знаете. Я сейчас открыю, - указал он Андрею сквозь стеклянную стену на белый джип, доставая брелок с ключами.

* * *

Несмотря на ранний летний вечер (половина шестого), на улице было темно: тяжёлые и почти чёрные, насыщенные водой, огромные тучи низко нависли над землёй и замерли в процессе созревания обильного дождя. Ни ветерка.

- Ну, наверное, хорошо прольёт, - заметил водитель Алексей.

- Да. А может и пронесёт, погоду не угадаешь, - ответил пассажир.

Машина ехала по дороге, огибавшей водохранилище почти по самому берегу. Совсем немного не доезжая до гостевого дома, ехавшие увидели на берегу легковую машину, горящий костёр и группу людей возле него. Две пары, парни с девушками, сидели на траве и самозабвенно целовались, водя головами из стороны в сторону, словно приклеенные друг к другу, пытались отклеиться, третья пара, обнявшись, шла по направлению к недалеко росшему кустарнику.

- Во! – удивлённо воскликнул Алексей, - Моя «Тойота» стоит. Ну, точно, Колька, сын, с друзьями и девками! Двадцать два года, пора уже жениться и остепениться, а он всё болтается, как бы не загулялся… Сейчас, Андрей Павлович, на минуту подъеду, поговорю…

- Конечно…

Джип съехал с дороги и подкатил к отдыхавшей молодёжи. Парни с девушками отлепились друг от друга и смотрели на подъехавшую машину, другая пара скрылась в зарослях.

- Колька, а что это ты машину без проса взял? - обратился Алексей к одному из парней, держащего за руку миловидную девушку.

- Батя, ну, изивини, тебя же не было, да и праздник сегодня, юбилей, как-никак. Вот, решили отметить, - примирительно ответил Саша, - У нас шашлыки готовы, угощяйтесь. На подносе лежала горка ещё дымящихся шашлыков, пакет с банками пива.

- Вообще-то, мы только что с обеда. Ну да ладно, шашлычёк поместиться. Андрей Павлович, подходите, давайте попробуем.

Андрей вылез из машины, подошёл к костру, взял протянутый шампур. Тут он с удивлением увидел, что две эти милые девушки, улыбающиеся, одетые в ветровки и джинсы, были из группы пантомимы «Иннер файер», но вот партнёры на этот раз их обнимали и целовали уже другие.

- А я вас узнал, - сказал Андрей им, - вы из «Внутреннего огня». Хорошо сегодня выступили в Доме творчества.

- Спасибо, - ответила одна из них, - Мы вас тоже знаем. Вы – ихтиолог из города.

- А там наверное, Саша пошёл? – почему-то спросил Андрей, указав на удаляющуюся третью парочку.

- Нет, - улыбаясь и мотнув головой, - ответила девушка, - Сашок где-то прячется и следит за нами, он, вон, в Катю влюблён, они пошли … прогуляться…… Но Саша ещё, ну, … слишком молоденький.

- Понятно, так часто бывает.., - подвёл итог ихтиолог, подумав: «Бедный, бедный Саша. «Скоро поженимся…». Каково ему наблюдать из кустов, как его возлюбленная милуется со взрослым парнем. Что у него в душе творится… Там, наверное, реальный «внутренний огонь».

- Чтобы домой – не позже десяти, понял? – строго обратился Алексей к сыну, - Завтра на работу, надо проспаться.

- Замётано, - ответил Коля, - Вот посидим ещё немного, и домой.

- Поедем, Андрей, - сказал водитель.

- Алексей, тут совсем рядом, я пешком дойду, езжайте к директору.

- Ну ладно, как скажите, всего хорошего.

- До свидания, Алексей. И вам до свидания,- попрощался Андрей со всеми и направился к дому.

Придя в номер, он принял душ, посмотрел на часы. Было семь часов. Зазвонил мобильник. Это была жена.

- Привет, Наташа

- Здравствуй. Ну, как дела?

- Работаю помаленьку, пробы, анализы…

- Когда приедешь-то? Много ещё?

Андрей не хотел говорить ей, что, в принципе, вся работа уже завершена, уже сегодня он собрался отъезжать, - пусть его досрочное появление станет сюрпризом для любимой жены.

- Как и запланировано, в субботу. А ты чем занимаешься?

- Да вот, экостандарты учила. Сейчас буду таблицы повторять, завтра аттестация в отделе. Ты знаешь, у меня хорошая новость: Пётр Эдуардович сказал, что если я успешно сдам аттестацию, то стану начальником нашего отдела! Представляешь?

- Ты этому старому хрену, Коноплёву, не очень-то верь. Скольский тип, этот зам. Сколько ребят подставил.

- Вечно ты какой-то подозрительный. А мне Пётр Эдуардович нравится. Вежливый, обходительный. Он сказал, что я высокий профессионал, и должность начальника - сто процентов. Я делаю карьеру, дорогой. Советую и тебе подтянуться. Возьму тебя на буксир.

- Наташ, оставь меня в покое. Меня вполне устраивает моя работа.

- Да, у тебя нет ни грамма честолюбия. Ну, ладно, до субботы. Пока.

- Пока.

Андрей подумал, что бесконечное совершенство так называемого «профессионализма», превращается в стремление сделать карьеру, потом в карьернуюстрасть, «административный восторг», затем, в карьерную агрессивность, в инвалидность мировосприятия, потом жизнь, с её неисчерпаемостью и широтой, неизбежно наказывает человека-скаковую лошадь. Варианты наказания могут быть самыми разными. Например, сидит «блестящий профессионал», патриарх научного направления, высокий госчиновник, или массовый артист, в кресле, и с удивлением осознаёт, что его дочь не просыхает от алкоголя, сын как-то ускользнул от профессиональной наблюдательности, проблемы с наркотиками. Или ходят вокруг авторитета люди в форме и в штатском, открывают шкафы и столы, производят обыск…

«Всё-таки надо вздремнуть часа два», - подумал командированный.

Проснулся Андрей в девять вечера, собрал вещи, вышел из дома. Было темно, и накрапывал мелкий дождик.

Андрей сел в «Газель», завёл мотор и выехал на узкую асфальтированную дорогу, ведущую к скоростной трассе в город.

Глава 2. Странноватый попутчик

Хорошо накаченные тугие колёса новой «Газели» проворно шелестели по мокрому асфальтовому покрытию неширокой местной дороги. В кабине автомобиля было тепло, темно и уютно, и Андрей, держа руль, и периодично включая дворники, смотрел на мелкие капли воды, которые высвечивались лучами фар, летели навстречу и шлёпались о ветровое стекло растекалясь по нему кривыми ручейками.

Было приятно думать, что рабочее задание выполнено и впереди его ждали длинные выходные, - четыре дня.

«Надо бы Наталью куда-нибудь сводить: в кино, а лучше, всё-таки, в ресторан, благо премия подоспела», - подумал Андрей.

Затем его сознание начало воспроизводить историю их, с женой, отношений в обрывках вопоминаний, образах и ассоциаций.

* * *

Познакомились они на третьем курсе института, в читальном зале библиотеки. Наташа училась курсом младше и была весьма симпатичной, приятной, общительной и улыбчивой девушкой с русыми волосами, карими глазами и стройной фигурой.

Андрей сразу же пригласил её на концерт модной группы, показав два билета оказывшиеся как раз при нём (судьба!) два билета.

- Здорово! – радостно отреагировала студентка, - Они мне очень нравятся: и музыка, и вокал, но билетов нам с девчонками не досталось. Спасибо! Ты, Андрей, как-будто угадал моё желание.

Через неделю Наталья пригласила его на свой день рождения в комнату общежития, куда он пришёл, по просьбе именницы, с двумя друзьями-однокурсниками, Романом и Костей, которые перезнакомились с двумя симпатичными соседками Наташи по комнате, завязав с ними в дальнейшем лёгкие, приятные отношения.

- Пошли, Андрей, поможешь ещё один столик принести, из триста четвёртой, - попросила она его с улыбкой.

Пройдя немного по коридору, Наташа остановилась у двери с цифрами «304» на ней и открыла её ключом, который был при ней. Зашли в комнату, и Андрей, оказавшись наедине с девушкой, сразу же решил быть смелым и решительным. Он подошёл к ней вплотную, положил ладонь на её плечо:

- Наташа, ты мне очень нравишься, - сказал он голосом гипнотизёра Кашпировского девушке, смотревшей на него серьёзными, без эмоций, глазами, - По-моему, я влюбился в тебя…

Он обнял её, прижал к себе и почуствовал её взаимные руки у себя на плечах. Первый поцелуй был долгим, жадным и головокружительным. В нагромождении должных условностей появилась брешь, через которую хлынул, казалось, неиссякаемый поток любовной страсти, - душевной и телесной. От захвативших их чувств и головокружения продолжать стоять на ногах стало опасно, и новоиспечённые влюблённые машинально присели на кровать.

Потом, когда рука Андрея сама собою, словно змея в тёплое птичье гнездо, заползла в вырез платья, и его пальцы, тоже сами собою, начали сжимать и разжимать упругую девичью грудь, их победные головы стали клониться к подушке…

Но тут внезапно открылась дверь, и в комнату вошла девушка, жилица комнаты.

- Ой, - сказала она, с любопытством рассматривая двух немного растрёпанных голубков.

- Лен, мы за столиком пришли, - Наташа встала, пригладила волосы, поправила платье, - Как договаривались…

- Столик, вон он стоит, - вошедшая показала на стол, и прибавила из женской солидарности, - У нас и кровать тоже хорошая, крепкая… Может, мне уйти?

- Нет-нет, не надо, - ответила Наташа, разочаровав ухажёра, - Бери, Андрей, понесли. Там нас заждались, наверное.

А потом, Андрей смотрел на дорожный асфальт и вспоминал с грустной улыбкой, как начались два самых счастливых года в его и Наташиной жизни. Это была настоящая, большая любовь. Казалось, парень и девушка подошли друг к другу идеально, без зазора, стали органически и душевно единым целым, и что это счастье будет длиться вечно. Влюблённые сняли квартиру, дабы не зависить от редко безлюдного казённого жилья и были всегда вместе, практически не расставаясь: подготовка к практическим занятиям и экзаменам, институтские мероприятия, мероприятия с друзьями, вечеринки, дискотеки, кафе, - всё вместе, неразлучно.

* * *

Всё в их отношениях стало меняться, и довольно быстро, сразу после окончания ВУЗа, а точнее, их свадьбы, сыгранной тут же, после получения дипломов. Наталья вдруг стала стремительно превращаться в деловую, рациональную женщину без каких бы то ни было романтических излишеств и улыбок. Андрей с печалью замечал, как сквозь красивое от природы лицо жены, её нежность и забота о возлюбленном сменилась заботами другого рода: карьерными, бытовыми и финансовыми. Её лицо практически всегда имело выражение серьёзности и недовольства, и, вперемешку с природной красотой и женственностью, этот «синтез» выглядело весьма двойственно и необычно, как, впрочем, и у многих из генерации современных женщин.

Более того, последовали частые критические замечания в адрес молодого мужа, как то: «Тебе надо изменить свой характер, привычки, стиль жизни»; «Ты очень мало внимания уделяешь мне», «Не вижу, в чём и где проявляется твоя любовь ко мне», «Когда ты станешь начальником своего отдела в НИИ?»; «Разве это достойная зарплата? Вон, у Романа с Юлькой уже вторая машина, «Лэнд Крузер»!», «Ты какой-то безхарактерный и всеядный: с пьяницами пьёшь, со спортсменами занимаешься спортом, с музыкантами играешь… Ты бесхарактерный!», «Меняйся Перов, меняйся, где самосовершенствование, пересмотри в корне своё отношение к своей жалкой жизни»!». Параллельно с вдруг возникшими у Натальи курсами психологического контроля, йоги и клубного боулинга, всё больше было в её поведении отчуждения и холода.

Андрей же по-прежнему любил свою избранницу, пытаясь понять причину столь неожиданных метаморфоз: «Она всё-таки любит меня. Не могла же она до женитьбы так притворяться. Наверное, это у всех так, пройдёт».

И правда, редко, но всё-таки иногда Наташа, на короткое время, становилась прежней: улыбчивой, ласковой и нежной. В эти моменты Андрей прощал ей всё и был опять счастлив. Но главной причиной изменившегося характера Натальи, конечно же, мог быть факт отсутствия детей в семье. Шесть долгих лет жена не могла забеременеть. Обследования показали, чтоу обоих всё нормально, однако детей не было. «Но ведь изменилась она сразу после свадьбы, когда о детях ещё и не думали, - резонно полагал Андрей. К тому же в данное время, оба проходили долгий курс лечения, после которого им гарантировали стопроцентную беременность.

Поженившись, молодожёны сразу взяли большой ипотечный кредит, заняли ещё денег у родственников и купили небольшой, но уютный, и даже в два этажа, коттедж в пригороде. Пожилую иномарку, подержаную японскую машину, им подарили родители Андрея. Работала Наталья там же, где и её муж, в НИИ пресноводного рыбного хозяйства, но в другом отделе, - экологического мониторинга.

«До семи часов должен успеть, пока на работу не ушла, - думал Андрей, - А впереди ещё четыре выходных. Отлично». Затем водитель включил радио. Шла познавательная беседа, и мужской голос рассказывал:

- …Хотя живой мир пещер, как правило, не очень богат, животные обитают в пещерах. Прежде всего, конечно, это летучие мыши, многие их виды используют пещеры для укрытия или для зимовки. И первобытные люди использовали пещеры по всему миру для жилища…

«Опять пещеры какие-то…». Андрей выкрутил в радио лёгкую музыку.

За лобовым стеклом, на чёрном фоне ночного неба,попадая в яркий свет фар, сверкали капельки дождя, и, шлёпаясь о стекло, разбивались в лепёшку.

* * *

«Километра три до трассы осталось», - прикинул Андрей. В столь поздний час движения по дороге на посёлок не было никакого, впереди – тёмный мокрый асфальт и бегущие назад, в ночную тьму, деревья по обочинам дороги.

Вдруг Андрей увидел прямо по курсу, метрах в двухстах, стоящего на обочине, человека. Приблизившись ещё немного, водитель разглядел, что это был мужчина, одетый в тёмную куртку с капюшёном, надетым на голову, в спортивных брюках и с лямками рюкзака на плечах. Путник стоял неподвижно, не шевелясь, лицом к приближающейся «Газели». Когда до машины оставалось метров двадцать, и фары уже полностью высветили мужчину средних лет, у него, вдруг, резко и как-то даже требовательно, подскочила правая рука и, протянутая поперёк дороги, застыла без движения. Всё остальное тело осталось без малейшего движения.

«Решительный», - оценил жест Андрей, по инерции объехал голосующего и остановил машину метрах в десяти позади него. Водитель приоткрыл дверь пассажира, подождал с полминуты, слушая мягкую дробь дождя по крыше автомобиля. Никто не походил. Он посмотрел в зеркало, приоткрыл свою дверь, крикнул:

- Эй, товарищ! Я здесь!

Одинокий странник, как ни в чём ни бывало, по-прежнему стоял спиной к машине, в том же положении, не шелохнувшись, и с протянутой рукой. Андрей посигналил. Всё по-прежнему.

«Может, он глухой? – подумал добрый шофёр, - Ну не слепой же, в конце концов». Он сдал назад, вплотную к жаждущему уехать, взял фонарь, вышел из машины и подошёл к мужчине, лицом к лицу. Тот никак не отреагировал, поэтому пришлось включить фонарик и посветить ему в лицо.

- Твою мать! – обомлел Андрей, выпучив на незнакомца широко открытые глаза. Перед ним, с протянутой рукой, стояла совершенно безжизненная, но точная копия живого человека, манекен, - суперчеловекоподобная кукла, модель мужчины, сделанного из какого-то пластичного материала, по цвету и плотности (Андрей прикоснулся к руке, лицу, по которому струились ручейки дождевой воды) точь-в-в точь копирующими человеческое тело.

Это был искусно сработанный мужчина лет пятидесяти европейского типа, со светлыми (стеклянными?) глазами и трехдневной седоватой щетиной на лице. Андрей немного сдвинул его капюшон вниз: тёмные натуральные волосы, аккуратные бакенбарды. Слегка приподнятые брови и полуулыбка на губах придавали его силиконовому (?) лицу выражение человека, встретившего каких-то приятных ему людей. Андрей вспомнил почему-то выражение лица одного из артистов пантомимы в номере «Кукольная любовь». Под курткой на нём был тонкий свитер, на ногах – кожаные полусапоги с толстой подошвой. Одежда была новая, добротная. За плечами на лямках находился рюкзак с каким-то добром.

«Ужас какой-то. Ну, и что мне с ним теперь делать? – растерянно подумал Андрей, - Наверное, ну его к чёрту, поеду дальше. Чья-то дебильная шутка». Он уже отошёл от силиконового автостопщика на несколько шагов, затем остановился в нерешительности и снова повернулся к оригинальному псевдочеловеку. «С другой стороны, - подумал водитель, - Он же ведь руку-то поднял, хе-хе, хотел, чтобы я его подобрал… Да и прикольный предмет, и к тому же ничей».

Андрей снова подошёл к манекену, оглядел его, взялся за поднятую руку и с небольшим усилием, прижал её к туловищу. Рука поддалась, и манекен стал похож на солдата, стоящего по стойке «смирно». Ихтиолог обнял его сзади за плечи и приподнял. Вес был полегче человеческого. «Килограмм сорок», - прикинул Андрей и понёс его к машине. Дотащив до «Газели», он без особых усилий согнул эрзац-человеку ноги в коленях и туловище в пояснице, впихнул в кабину, усадив на пассажирское сидение рядом с местом водителя. Рюкзак он снял, положив его на колени туриста. Тронулись.

* * *

Дождь всё продолжался. Андрей вёл машину, следил за дорогой, посматривая иногда на странного попутчика. Тот спокойно сидел, тихо радуясь тёплому салону и и езде по ночной дороге. Ехали уже по трассе. Глубокая ночь. Водитель посмотрел на часы: почти два часа. Недосып и выпитый накануне алкоголь давали о себе знать. Монотонное шуршание шин о ровную и прямую дорогу, ровный шелест включенного воздушного обогревателя погрузили шофёра в некую полудрёму, которой Андрей пытался стойко сопротивляться, то и дело, усилием воли поднимая тяжелевшие веки. Но обозреваемая панорама дороги всё же неуклонно сужалась, тело погружалось в сладкую сонную истому, веки опускались всё ниже.

Андрей резко очнулся, испуганно подпрыгнув на сиденье от внезапного удара по плечу. Взглянув на дорогу, он мгновенно оценил ситуацию и быстро повернул руль: «Газель» задремавшего водителя мчалась прямиком на торец правого перила моста, оказавшегося по курсу движения. Выровняв автомобиль, Андрей взглянул на молчаливого пассажира, левая рука которого была протянута вдоль его груди. «Что это? – пронеслось в голове водителя, - Он что, соображает что-ли? Как это случилось? Скорее всего просто совпадение, в механике этой куклы что-нибудь… Но совпадение, надо надо признать, счастливое».

Он вырулил на обочину, заглушил двигатель, распахнул свою дверь. Потом взял руку манекена и прижал к его туловищу. Рука послушно осталась в нужном положении.

- Спасибо, конечно, ты спас мне жизнь и дорогущую лабораторию, - сказал Андрей своему совсем немногословному и усидчивому товарищу, - Видимо, потому, что и я в своё время спасал тебя. Это Андрей вспомнил институтский курс по оказанию первой помощи, где они с сокурсниками, смеясь и дурачась, тренировались на медицинском манекене-тренажёре: делали массаж сердца, дыхание рот в рот, накладываются шины и гипс на поврежденные конечности.

Затем водитель вышел на обочину, на воздух, прихватив с собой пластиковую бутылку воды, и умыл лицо. «Только попрубуй ещё раз отключиться, смертник – строго сказал он самому себе.

Глава 3. Сюрприз vs сюрприз

Предутреннее ночное небо окрасилось в светло-стальные тона с пятнами уже потраченных серых туч на нём. Дождь закончился. Природа стала похожа на красивую мокрую курицу. За окном мелькали пригородные поселения, а впереди показалась панорама огромного города.

«Ну, вот, я почти дома», - подумал Андрей, с содроганием вспоминая ночное происшествие, - Половина седьмого, Наташка встаёт в полвосьмого. Появлюсь, будет сюрприз. На работу её подброшу, Конверты эти с премией директору надо отдать. В этом отношении – командировка удачная. Народ будет счастлив».

Синтетический пассажир спокойно смотрел сквозь город, куда-то ещё дальше. «Что с ним-то делать? Ладно, потом решу».

Пригородный посёлок, где находился коттедж Андрея, ещё досыпал последний ранний утренний час. «Газель» тихо подъехала кабиной к гаражным воротам. Командированный вышел, стараясь не шуметь, прошёл во двор открыл внутреннюю дверь в гараж, включил свет, затем, из самого гаража, приоткрыл наружные ворота бокса, вышел. Забросил рюкзак внутрь помещения, и, обхатив манекен за плечи, вытащил его из салона. Занёс в гараж и посадил в старое кресло.

Сев в кресло напротив, Андрей еще раз рассмотрел это, без приувеличения, произведение искусства. Силиконовая мумия комфортно расположилась в кресле, являя собой детальный образ натурального человека. Рассмотрев его при ярком свете, Андрей с удивлением обнаружил на его пластиковом «теле» даже кожный узор, поры, волоски и небольшую суперправдоподобную колючую небритость, как у живого, допустим, загулявшего, человека. «Просто произведение искусства, вылитый человек. Куда шагнули технологии по копированию и улучшению реальности. Посадить его на крыльце, пока мы на работе, - самая надёжная охрана будет», - подумал хозяин.

Тут Андрей вспомнил своего друга с самой юности (они вместе учились и жили в одной комнате), который остался другом и сейчас, таксидермиста Гену Чарского и чучела животных в его мастерской. «Вот бы ему показать это создание, наверное, оценил бы».

Он подошёл к суперкукле, согнул ей руку в локте, сложил хорошо гнущиеся пальцы с натуральными ногтями стаканчиком, налил в настоящий стакан воды и вставил в эти пальцы. Мужчина в расцвете лет сидел в кресле, в гараже Андрея, и как будто предлагал тост за новоселье.

Затем Андрей поднял с пола рюкзак пластмассового попутчика, открыл молнию на нём, засунул руку и начал вытаскивать его содержимое. Первым в руке оказалось тяжеловатое удлинённое устройство с круглым сечением и с прозрачной головкой-колпачком на конце, На нём была металлическая табличка с надписью: «Вечный фонарь (противоударный, работает во всех средах)». Андрей нажал кнопку на нём, и, в без того освещённом помещении, вспыхнул яркий и плотный световой луч. На стене появился яркобелый небольшой круг, словно маленькое солнце. Андрей покрутил колесико рядом с кнопкой, круг стал увеличиваться. «Неужели, в самом деле, вечный? - подумал он, - Если так, то этому фонарю цены нет».

Далее он достал из рюкзака приличного размера пластмассовый пенал с надписью «Штормовые спички. Горят в любых условиях и средах», открыл его. Там были толстые длинные палочки, похожие на люля-кебаб, покрытые на две трети толстым слоем какого-то светлого стеклоподобного вещества.

И, наконец, последний предмет, который находился в рюкзаке, - квадратная шкатулка из чёрного материала, без надписей и украшений, размером, примерно, тридцать на тридцать сантиметров. Андрей открыл её и ахнул от удивления, красоты и необычности находящегося в ней предмета.

На углублении мягкой подушечки лежал прозрачный светящийся шар (стекло?), диаметром, прикинул Андрей, сантиметров двадцть пять. На его внешней поверхности были нанесены контуры земных материков сероватого цвета, но тоже прозрачные. А вот внутри шара находилась ещё одна, прозрачная же, сфера, поменьше, на внутренней, вогнутой стороне которой был изображён один большой материк с рельефными горами и горными хребтами, зелёными лесами, двумя городами (можно было даже рассмотреть микроскопические дома, строения, мосты), синие водоёмы и извилистые реки.

Но больше всего поразил Андрея крохотный, ярко светящейся, шарик в центре этой второй, внутренней сферы красно-жёлтого цвета. Видно было, что состоял он из какого-то полужидкого вещества, - магмы, или раскалённой плазмы, и всем своим видом и назначением был похож на солнце.

Шар был идеально гладким и тёплым на ощупь. «Ну, это наша Земля, - констатировал ихтиолог, - И, как видно, то, что находится у неё внутри. Возможно, какая-то фантастическая версия. Но как можно сделать такой мудрёный предмет? Излучающий тепло и со светящимся шариком-солнцем внутри? Ведь вот он, весь просматривается насквозь, а никакой батарейки там, кнопок, устройств в нём нет! Какая-то запредельная технология, волшебство. Так вот ты какой, «Внутренний огонь».

Исследователь посмотрел на не менее загадочного манекена, снова на волшебный шар-планету, положил его в шкатулку, закрыл. «Надо бы ещё карманы у него посмотреть, - решил он, подошёл к кукле и проверил карманы. В боковом он нашёл пачку сигарет и дорогую зажигалку. «Господи, сигареты-то тут зачем?» В остальных ничего не было. Андрей запустил руку в нагрудный карман куртки и вытащил плотную картонку визитки. На мелованной бумаге был изображён выгнутый контур материка, цветная копия континента во внутренней сфере шара, и поверх изображения - тиснёная надпись золотом: «Частный институт спелеоисследований «Подземные братья». Директор Глеб Эмильевич Грацианов». Далее шли номра городского и сотового телефонов. «Ну, вот, и хозяин куклы нашёлся. Позвоню попозже, высплюсь и позвоню. Пусть забирают. Интересно, как они объяснят голосующего на дороге манекена? И зачем, вообще, спелеологом такое изделие?».

Все вещи он сложил опять в рюкзак.

* * *

Закончив со своим расследованием, и прихватив свой дорожный портфель (смена одежды, набор командировочного), Андрей обратился к молчаливому гостю:

- Ладно, оставляю тебя на хозяйстве, пока не вернёшься к своим.

Он погасил в гараже свет, вышел через внутреннюю дверь бокса, закрыл её на ключ и направился, было, к крыльцу, дабы войти в свой дом и обрадовать супругу неожиданным появлением, коим вызвать у любимой позитивные эмоции. Ну, как некогда командированный Одиссей обрадовал свою Пенелопу неожиданным же возвращением, правда, в отличие от Андрея, несколько запоздалым.

Но как только он вышел из гаража во двор, позади крыльца и направился к нему, дверь дома, услышал подарочный муж, начала открываться. Андрей остановился и наполовину спрятался за угол дома. «Что-то рано сегодня Наталья встала».

То, что наблюдатель увидел дальше, удивило его не меньше, чем, голосующий на ночной дороге, манекен. Прибытие мужа стало идти не по пути великой эпопеи Гомера, а по сценарию самого банального и трафаретно смешного социального анекдота. Но Андрею, с удовольствием смеявшемуся над обманутым из анекдота внезапно вернувшимся мужем, сейчас было не до смеха.

Дверь открылась, и из дома вышел человек. Но это была не красавица-жена, а пожилой уже мужчина, - в шляпе с покушениями на моду, сером плаще, таких же брюках. Из под шляпы виднелись волосы с неблагородной серовато-грязной проседью, на лице - курчавые брови над карими глазками, нос картошечкой и седенькие усы под ними. Не оставалось сомнений, что это был … Пётр Эдуардович Коноплёв, заместитель директора института, собственно персоной.

Первой реакцией Андрея было выйти, поздороваться, спросить, чего это он зашёл в такую рань. Но что-то приковало смотрящего к его пункту за углом. Он вдруг обомлел, всем организмом вмиг овладела какая-то слабость и беззащитность, а утренний свет пробуждающегося мира стал быстро темнеть и блекнуть, словно день, так и не начавшись, вдруг, тут же стал переходить в вечер. Окружающая панорама и границы самого мира внезапно сузились до размеров тесной кладовки с небольшим мутным оконцем.

Вышедший тихонько, по-воровски, закрыл за собою дверь, засунул руки в карманы плаща, поднял плечи и, опустив лицо к земле, пошёл на выход из поместья. Миновав калитку, которую он также осторожно прикрыл, Коноплёв, вдруг, увидел передвижную лабораторию, «Газель», стоящую у гаража. Он ещё сильнее сгорбился и, ускорив шаг, пошёл прочь, по направлению к автобусной остановке.

В каком-то невесомом, бестелесном состоянии некого призрака, молодой человек присел на стоящую рядом скамейку. Так он, просидел минут пятнадцать, - в прострации и без единой мысли. Нечто тёмное и чуждое постепенно проникало и наполняло его. Так он просидел минут пятнадцать.

Наконец, усилием воли Андрей вернул себя в чувство, в унылую и уже жестокую реальность. «Наверное, занёс что-нибудь по работе, аттестация там...», - малоубедительно успокаивал себя он, очень захотев, чтобы это было именно так. Но душа продолжала тревожно ныть, а сердце стало вдруг словно чужим, превратившись в источник этого душевного ноющего недуга.

Поднявшись на крыльцо, Андрей открыл дверь, прошёл по веранде и вошёл в дом, встал в прихожке. Тут же, навстречу ему, из гостиной, вышла Наташа. Одета она была в прозрачный шёлковый пеньюар с кружевами, который подарил ей муж сразу после свадьбы. Одевала постельный наряд красавица-жена раза два. «Ты прямо средневековая принцесса», - говорил Андрей, любуясь на таинственную и дразнящую наготу молодой жены в туманном шёлке. После чего этот интимный наряд был забыт и лежал без употребления в шкафу.

В руках любимая и сладко-порочная женщина Андрея держала пустую бутылку от шампанского и два бокала. Замерев, она широко открытыми и, на секунду, растерянными глазами уставилась на внезапно вернувшегося мужа:

- О! А ты же говорил.., - непроизвольно произнесла красавица, но вмиг овладела собою и ситуацией, - А мы вчера с Викой отметили её день рождения. Жалко её, одинокая… Вот это сюрприз. Есть будешь, дорогой?

Курсы психоконтроля, видимо, Наталья усвоила вполне.

Стоявший неподвижно у порога Андрей почти поверил словам жены, потому что очень хотел поверить сказанному, и очень не хотел верить глазам своим. Но независимо от его желания, вся обстановка в доме пребывала в каком-то тумане, уплотнявшимся в темноту по краям кругозора.

Предательством дышал весь интерьер жилища, с женой в его центре. Тяжёлая печать измены лежала на всём: на мебели, предметах, бутылке и бокалах, на красивом, расслабленном после проведённой ночи, лике Натальи. Всё, вдруг, стало чужим, инородным, равнодушно-жестоким.

Остатки житейской мудрости позволили Андрею понять, что крики и сцены ревности тут уже излишни, они ничем не помогут, но, всё же, преодолев боль и отвращение, спросил уже чужого и чуждого человека:

- Не трудись придуриваться. Что делал в доме Коноплёв?

- А, ты его встретил? Забежал на минутку, занёс документы на аттестацию, чтобы успела просмотреть. Завтра аттестация.., - как-то уже совсем спокойно, безразлично, безо всякой деланности, произнесла жена.

- Как ты могла..? За должность… Ты же не только мне, и себе изменила.., - с трудом произнёс Андрей, задыхаясь под тяжестью какого-то чуждого человека, или существа, которое вдруг вселилось в него, вытесняя его самого, его душу.

- Прости, если сможешь, - опять с безразличием и безо всяких эмоций произнесла Наталья, отвернув лицо в сторону от Андрея, по направлению к окну.

- Прощай, - сказал муж и вышел из дома с портфелем командированного в руках.

Глава 4. У Чарского

Второй день из трёх оставшихся, удачно выкроенных из командировки, выходных Андрей жил у своего давнего товарища Гены Чарского, вольного, преуспевающего и известного таксидермиста, виртуозного художника и мастера по изготовлению чучел животных, птиц и представителей водной фауны.

Когда утром, после получения внезапного и больного «сюрприза» от жены, её вдруг открывшейся измены, Андрей, в полубессознательном тёмном состоянии от такого циничного предательства, выехал на институтской «Газели» прочь от дома, снова на трассу, он ещё не знал, куда едет, и что будет дальше.

Как только чуть-чуть пришёл в себя от свалившейся на него трагедии, свернул на какую-то грунтовку, проехал по ней, и снова свернул уже на небольшую полянку среди березняка. Заглушил машину, откинулся на кресло и уставился на деревья. Так он просидел некоторое время в полной прострации, ощущая внутри себя какую-то гнетущую пустоту. Одновременно, ставший чужим и враждебным окружаюший мир, сжимал эту внутреннюю пустоту в тесный и давящий обруч. Душа Андрея и его осиротевшее тело, находились в тонкой оболочке между этими реальностями. Он вдруг вспомнил бедолагу Колю-рыбовода с его безответной любовью. «Да, девочки любят парней постарше», - с иронией по поводу самого себя подумал он.

Затем Андрей достал сотовый и набрал номер Гены Чарского, - своего многолетнего и верного товарища.

- Привет, Андрей. Что-то давненько не заходил. Как дела? – ответил друг.

- Гена, слушай, у меня – полный крах, не подобрав другого слова, произнёс Андрей, - Даже говорить … стыдно…

- Чё случилось-то? Говори…

- Понимаешь, жена мне изменила, застукал её с кобелём… И, представь себе, с Коноплёвым, б..дь! - выпалил пострадавший.

- Ни хрена себе! Вот это да! – чуть помолчав, удивлённо отреагировал товарищ, - Ну, Наталья, не ожидал, - И где ты сейчас? Что делать будешь?

- Я ушёл, видеть её не могу и не хочу. Ген, я в полной жопе, мне бы переночевать где-нибудь…

- О чём речь, подъезжай в мастерскую, там хорошая комната, всё оборудовано, сам знаешь. Живи, сколько надо. Ключ – за плинтусом, на крыльце, справа. Я сейчас дома, приеду часа через два.

- Ага, понял.

- Давай.

Ехать пришлось не долго, - авторская таксидермическая мастерская Гены находилась километрах в двух от дома Андрея.

* * *

Вообще, с Геной они учились в одной группе по специальности «Ихтиология», а изготовлением чучел Чарский увлёкся ещё с младших курсов, после посещения таксидермиста, изготавливавшего натуральные модели разных больших рыб для институтского музея. Геннадий тоже женился на последнем курсе, но через год, к окончанию учёбы, развёлся. Во втором, можно сказать, счастливом браке, у него с Ольгой, было уже два ребёнка: мальчик Максим семи лет и годовалая Лера.

Закончив «Рыбку», Институт прсноводного рыбного хозяйства, Гена, на даче родителей, сразу же открыл небольшую мастерскую и быстро пошёл в гору, хобби превратилось в весьма доходную профессию.

«Понимаешь, - говорил он, - Таксидермия – это не просто натягивание на каркас шкуры животного, это философия и образ жизни. Я не только сохраняю внешний природный вид животного, но и воссоздаю его динамику и энергетику, показываю всю красоту зверя. Я и художник, и мастер, и зоолог, и физик, и химик».

Геннадий явно нашёл свою звезду: посыпались заказы от охотников, их клубов, музеев, дизайнеров интерьера, ресторанов, баров, кафе и просто состоятельных людей. Да, круг заказчиков-потребителей был нешироким, но богатым. Гена расширил дачу, построил большую мастерскую, жилое помещение при ней. И Андрей, приходя в мастерскую друга, всегда с удовольствием любовался стаей готовых, «почти живых» представителей фауны: кабанами, косулями, оленями, волками, рысями, совами, глухарями, орлами, щуками и судаками. А вот мастерить живую память о любимых домашних питомцах, кошек и собаках, маэстро отказывался. «Не знаю, как-то рука не поднимается, - говорил Чарский, - они же домажние, это как двойники человека. На Западе – это целый бизнес, а у нас как-то не прижилось.

Это что… Ко мне в нулевых, - продолжал художник, - приходили какие-то серьёзные, физически развитые люди в спортивных костюмах. Говорят, у нас к тебе предложение: умер, не от радикулита, наш близкий товарищ, можно сказать, брат, какой-то Владик Лопата. Так вот, мы, его братья, мол, посовещались и решили увековечить его светлую память нетрадиционным способом. Сделай-ка ты нам его, как живого, вот, как зверей своих делаешь. Он у нас в склепе будет сидеть за столом с роскошной едой и коньяком. Любил он его очень. За бабки не беспокойся. Я еле отвертелся: говорю, не знаю и не владею особой технологией по такому чучелу. Вам надо к немецкому профессору, есть такой. Он людей мёртвых солит, пропитывает в каком-то маринаде, коптит, потом подвяливает, типа бастурмы, а потом с выставками ездит. Прогресс, хай-тек! И денег гребёт лопатой. А мы отсталые в этом плане…

Они: за Лопату базар фильтруй. Ладно, кукольник, найдём мы этого профессора…».

* * *

Андрей подъехал к окружённому сосновым лесом строению, мастерской, открыл ворота и загнал «Газель» во двор. Поднявшись на крыльцо, отогнул правый плинтус, под которым лежал ключ.

Войдя внутрь студии, он увидел знакомый интерьер: верстаки, столы, полки со всякого рода столярным, слесарным и специальным инструменом, консервированные шкуры в прозрачных пластиковых бочках, проволочные каркасы и пластиковые манекены животных и неподвижное стадо готовых экспонатов. Из специальных приспособлений, Андрей знал только мездрильную машину. На полках стояли коробки с глазами, ёмкости с надписями «Жидкая резина», «Воск», «Глина», «Монтажная пена», «Пластмасса», «Силикон», «Пенополиуретан» и другими.

В углу мастерской, на широком столике, стояла большая клетка, даже вольерчик, с живым хорьком, который, при появлении гостя, перестал бегать и вопросительно застыл, глядя на вошедшего, как и все присутствующие здесь его неодушевлённые коллеги: кабаны, косули, волки и совы.

Андрей прошёл в жилую комнату: самодельная деревянная кровать, диван, стулья, стол, холодильник, телевизор, шкаф с посудой, широкое окно с тюлью, на полу – добротный палас. Гость включил телевизор (одиночество и тишина были невыносимы) прошёл к дивану, лёг, закинув руки за голову и смотря в потолок, - не до телевизора, привычно он как-то уже не мог смотреться. Ноющая, почти физическая, боль в районе грудной клетки не затихала. Ощущая её всем телом, Андрей вполне уяснил для себя, что значит выражение «душевная рана».

Немые вопросы «Что это?», «Что со мной произошло?», «Как это вообще могло случиться?» полностью захватили сознание и вызвали абсолютный ступор умственной деятельности.

Когда в сознании страдающего вдруг всплыли образы Коноплёва, - плохо выбритое лицо, тусклые сероватые волосы, водянистые глаза, с мягкими мешочками под ними, резкие носо-губные морщины пожилого человека и, рядом с ним, прелестно-порочное, светящееся сквозь пеньюар, молодое тело Натальи, её красивое лицо со змеиным жалом между сочных губ, - Андрей начал ворочаться, переворачиваться с боку на бок, менять положение тела на диване, но так и не мог найти его. Молодой человек был, несомненно, трагическим героем.

Прошло какое-то время, и страдалец услышал, как открывается входная дверь дома, кто-то вошёл, прошагал по мастерской. Дверь в жильё распахнулась, и на пороге появился Геннадий Чарский, друг-такседермист. Это был полноватый рослый человек, одного с Андреем возраста, с круглым лицом со здоровым румянцем на щеках и коротко подстриженной шарообразной бородой, аккуратными усами под большим носом. Портрет дополняли небольшие тёмные глаза и стог тёмных же густых волос.

Гена был серьёзным и даже хмурым. В руках он держал две бутылки водки.

- Здорово, Андрей. Что там у тебя стряслось?

- Жена, Наташка, мне изменила, Гена…

- Точно? Может просто, ревность? Такое бывает…

- Какая ревность, куда уж точнее… Приезжаю с командировки, на три дня раньше срока, в семь утра, - от неё, из нашего, б…дь, дома, Гена, выходит, как шпион, Коноплёв. Ты его знаешь, зам. директора наш. Наташка в ночнушке, бутылки пустые… Да она и не скрывала особо…

- Вот ведь, Коноплёв, старикашка блудливый… Кто бы мог подумать. Как Наталья-то польстилась на такого?

- Он её начальником отдела обещал поставить, после аттестации…

- А-а-а, ну, всё равно.., из-за должности… Тьфу! – Гена посмотрел долгим взглядом на театральную маску трагедии, которую являло собою лицо Андрея, и сказал, - Давай-ка выпьем, дружище. Представляю твоё состояние. Переживи это и успокойся. Всё пройдёт, всё наладится. Надо жить дальше.

Он взял из шкафчика две рюмки, достал из холодильника помидоры и колбасу, разлил водку. Выпили. Помолчали. От выпитого Андрею легче не стало. Спиртное не расслабило и не повысило настроение, как обычно. Наоборот, к состоянию душевной тяжести и беспощадному реализму произошедшего прибавился ещё и ватный туман хмельного.

Гена достал пачку сигарет. Вынул одну и протянул другу.

- Закури, - легче будет.

- Ты же знаешь, не курю я. Зачем предлагаешь?

- Я же говорю, полегчает. А вообще, ты прав, тебе поздно начинать. Хотя от курения одна польза: во-первых, успокаивает, во-вторых, втянешься – никакая городская атмосфера не страшна, раки там… Ты уже как бы привит. Но начинать, да, надо пораньше, с детства. А ещё полезно в туалет ходить, и по большому, и по маленькому, - организм очищает…

- Спасибо, что развлекаешь, Гена, - произнёс Андрей, вяло усмехнувшись.

Помолчали ещё.

- Что делать-то собираешься? Может всё наладится, помири.., - наконец опять прервал молчание Гена.

- Какое «наладится», Гена. Я придти в себя не могу. Это удар ножом ниже пояса, …ну, то есть, в спину. Я себя знаю, с таким я жить не смогу. Ведь я любил её… Почти восемь лет вместе… Только развод, - констатировал Андрей.

- Даже не знаю, что сказать.., - уставился в пол таксидермист, - Смотри, решай сам. Я бы, на твоём месте, развёлся бы, точно. Тем более, извини, детей у вас нет. А вот дом делить придётся. Ты, смотри, имущество всё раздели пополам, по закону, ничего ей не оставляй лишнего. Они, знаешь, какие хваткие в этой ситуации, - до последней тарелки и поварёшки бится будут. Я по опыту знаю. Давай, ещё по одной.

Выпили ещё. Помолчали. Андрей посмотрел на молчащего товарища.

- Я, там, Ген, манекен домой привёз. В гараже сидит…

- Какой манекен? Где ты его взял? Зачем он тебе? – Гена обрадовался смене темы скорбного разговора, но и удивился, - После развода жить с ним будете? Гениально…

- Да, иди ты. Ну, какой, - чучело человека, мужик под пятьдесят, из пластмассы, там, или силикона, но очень натуральный, даже рисунок кожный есть. Когда ехал из Изасса, он на трассе ночью голосовал с рюкзаком…

- Как голосовал? «Он же памятник», хе-хе…

- Как обычно голосуют. Стоял на обочине с поднятой рукой. Я сначала его за живого человека принял, - пояснил Андрей, решив не говорить, как пластиковый мужик спас ему жизнь, - мало ли что подумает товарищ.

- Ну, дела…. Шутка чья-то, что-ли? Кстати, первые манекены-куклы появились во Франции в семнадцатом веке, ну, если не считать египетских мумий. И знаешь, как они назывались? Пандоры. Что-то в этом зловещее есть в твоём случае. А я как-то подумывал манекенами заняться, для подработки. Они спросом пользуются.

- Там я у него в кармане визитку нашёл с телефоном. Надо бы вернуть владельцу.

- М-да, ну и дела: манекен, измена.., - как-то неосознанно озвучил некие причинно-следственные связи Гена и спохватился, - Извини…

«В самом деле, - подумал про себя Андрей, - за последние пару дней одни манекены и чучела, начиная с пантомимы в Изасске, а потом это вот…».

Вспомнил преданный любви и преданный любовью муж и пещеру, куда водил его рыбовод Коля. Но высвечивать эту мистику прожектором разума не было ни сил, ни желания.

Глава 5. Беседы с Чарским. Неожиданное приглашение

На следующий день Гена занимался своей обычной работой, изготовлением чучел, а Андрей, иногда помогая ему, больше сидел в кресле рядом с мастером, читал газету, или просто беседовал с другом о том, о сём. Это отвлекало и успокаивало.

Геннадий специальными ножами вырезал манекен волка из пенополиуретана, застывшей пены, на проволочном каркасе, и был похож на скульптора за работой.

- Охотник один заказал, - пояснял мастер, - Вот доделаю манекен, поможешь мне одеть его, шкуру натянуть, я её уже обработал, мездру снял, обезжирел… Хороший волк будет, мех шикарный, никаких порезов…

- Да, Гена, - говорил гость, отвлекаясь от прессы, - Нашёл ты своё призвание. А ведь по специальности ты ихтиолог, должен живых рыб размножать, лечить. А чем ты в свободное время занимаешься? Ну, увлечения, там…

- Ты всё про меня сам знаешь. Чучела – это и хобби, и работа, и деньги. Вот так всё совпало, - отвечал таксидермист, вырезая из ППУ грудные мышцы лесного зверя.

- А книги, там, фильмы, - уточнял Андрей, - Какие у тебя книги любимые?

- Любимые книги тоже имеют прямое отношение к таксидермии, - делился чучельник, - Это «Мать» Горького и «Как закалялась сталь» Островского.

- Не понял! – удивился Андрей, - Ну, и какое же отношение эти книги имеют к изготовлению чучел.., или чучелов?

- Прямое. Павел Власов и Павка Корчагин, кем они были до знакомства с идеями Маркса и Ленина, до того, как стали революционерами? Некрасивыми и беспорядочными дикарями, жили как дикие собаки… А что из них сделали мастера коммунистической таксидермии?

- Что? Собак Павлов?

- Провели гигиену, вычистили внутренности, то есть их внутренний мир, наполнили новым, уже готовым, идейным содержанием. И вот тебе - красивые, статичные, просвещённые чуче… То есть, я хотел сказать закалённые, твёрдые и окультуренные революционеры. Мистика. У людей появилась цель – и чтобы другим было хорошо, из них уже живых чуче… образцы делать. Серьёзные люди в дело взяли… У них даже время старения организма замедлилось, как у чучел. «Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым!».

- Ага, особенно если их мумифицировать, как Ленина, фараона революции - согласился Андрей.

- Мне Ленин нравится, - сказал Гена, - И идеи его сохранились, и его тело. …Правда не живо ни то, ни другое, зато других людей вдохновляют.

Вот, правда, интересно получается: ты хоть сверхнатурально сделай чучело животного, или мумию человеческую, а люди всё равно сразу понимают, что это – мёртвое. А вот некоторые идеи – уже давно трупы, а продолжают действовать, как живые, в головах живых людей, как зомби… Идея-зомби… В мире идей. А Ленин, спокойный, он даже лучше во всех отношениях. Это я тебе как таксидермист говорю.

У меня есть знакомый химик, - продолжал развивать тему Гена, - сотрудник, как его, Центра биомедицинских технологий, который обслуживает тело Ленина. Так я ему предлагал идею, - поставить в мавзолее, рядом с гробом вождя, чучело медведя, как символ русской революции… Зверь, русский медведь, как-бы охраняет глубокий сон спящего дрессировщика. Ну, типа, потом они оба проснутся.

А он мне: «Ты, что сдурел, - мёртвое существо рядом с вечно живым будет находится…». А я ему: а кто из них кто? А он мне пальцем грозит: «Какая разница. Молчи! Мне ещё детей и внуков поднимать на этом Ленине. А мечтателей по стране сколько, ну строителей коммунизма, не достроивших этот Вавилон? А прозелитов-ленинцев с мечтой в полой голове? Ты их хочешь смысла жизни лишить? А начальство коммунистическое, и явное, и замаскированное? Ты знаешь, говорит, какие там деньги?

Так что помалкивай со своим «русским медведем». Пусть он ещё лет пятьдесят просыпается. А, может, и больше». А ты, Андрей, говоришь, «мумия»…

- Да, Ленин приручил медведя, чтобы потом легче из него чучело сделать. А в мавзолее, вместо Ленина, уместнее было бы чучело хорька, - заметил Андрей.

- Может, он и был хорьком тогда, в реальной жизни, а теперь он великая идея-призрак, воплощённая в мумию, со своей квартирой на главной площади страны. Говорят, он там даже встаёт по ночам размяться, поприседать, руками помахать… Мёртвым телом движет великая идея. Куда там какому-нибудь мистическому триллеру про зомби. У нас всё своё, под носом…

- Занимательно. А какова эта идея, Гена, ну её словесное выражение?

- М-м-м, ну, наверное, «Самый человечный человек, который всегда живее всех живых», несущий счастье всему миру.

- А может, всё-таки, просто хорёк?

- А что хорёк? Тоже красивое животное, - сказал Гена, встал со стула, взял фотоаппарат, подошёл к вольеру со зверьком и навёл на него объектив. Хорёк приподнялся на задние лапы, навострил уши и, застыв, внимательно смотрел на фотографа, словно сознательно позируя. Гена щёлкнул затвором, потом перевёл объектив на сидящего друга. Андрея объял какой-то необъяснимый ужас от наведённого на него фотоаппарата. Он быстро поднялся, замахал руками:

- Гена, прекрати сейчас же! Слышишь!

Геннадий пожал плечами, ухмыльнулся, но положил свою адскую машинку на стол.

Вечером два товарища попили пивка, повспоминали студенческую юность, после чего Геннадий поехал домой, к семье, а Андрей, оставшийся в одиночестве, поспешил улечься в кровать и побыстрее заснуть, дабы не дать очередному трагически-болевому приступу овладеть его душой и сознанием, и без того измученными предательством близкого человека.

* * *

Утром в понедельник Андрей позавтракал, запер мастерскую и поехал на работу, в институт. Отделы, в которых работали Андрей и Наталья, были на разных этажах, и он не хотел её видеть. Но, как нарочно, они столкнулись друг с другом в вестибюле. Молодая женщина была одета в нарядную блузу, такое же красивое платье. До боли знакомые длинные светло-русые волосы были собраны в хвост, губы ярко накрашены. Красивая и притягательная, любимая жена и предательница. У Андрея защемило сердце, в его душе и голове вновь зашевелился хаос. Когда они сблизились, он с усилием произнёс:

- Подожди… Отойдём к окну, поговорить надо.

Девушка послушно прошла через зал и встала у подоконника.

- Что? – спокойно и отчуждённо спросила она, бесстрастно посмотрела в его глаза и повернула голову к окну.

Душа Андрея кричала: «Как ты смогла!? Ты растоптала меня! Ты самая мерзкая тварь, какую я встречал на свете! Мы же любили друг друга! Я и сейчас тебя люблю… Что будем делать..?».

Но сознание и боль заглушили этот внутренний крик и обманутый муж кротко произнёс:

- В общем, сегодня я подаю на развод. Имущество будем делить через суд.

Молчание, холодное равнодушие и непроницаемое лицо Натальи было ему ответом. Лишь чуть пожала плечами. Андрей поразился поведением ещё вчера, казалось, любящей жены. Такое выражение он пару раз видел и раньше, после перебранок по поводу зарплаты и карьеры, но не придавал этому особого значения. «Что это за человек стоит, вообще? Нужели, я такой законченый идиот, что не замечал этого раньше? Ты-то, дурак, считал её своей частью, двойником, верил ей. Так и собственные руки-ноги могут обособиться и изменить». От осознания собственной наивности на душе стало ещё тягостнее. Постояв неподвижно несколько секунд, они разошлись.

Проходя по коридору первого этажа, Андрей увидел стоявшего прямо по курсу нелепого и растерянного, а сейчас, более, чем отвратительного, Коноплёва. Он был во всегдашнем костюме и очках. Остатки серой седины на голове слегка растрёпаны. Завидев приближающегося Андрея, замдиректора что-то коротко проговорил собеседнику, протянул ему руку, быстро пожал и скрылся в кабинете руководителя.

* * *

Весь рабочий день Андрей старался заполнить полезными делами: отогнал «Газель»-лабораторию в гараж, отчитался по командировке, подшил нужные бумаги по анализам и отчёту, поговорил с директором, передав привет из рыбхоза и конверты с премиями нужным сотрудникам. Решив раз и навсегда покончить с этим трагическим браком, бесповоротно и окончательно разойтись, разъехаться с неверной, он выпросил у директора отпуск на десять дней раньше обычного (благо до основного отпуска как раз и оставалось дней десять), и тотчас же занялся его оформлением.

За час до окончания рабочего дня (чтобы не видеть ЕЁ), Андрей на маршрутке поехал в коттедж, чтобы собрать некоторые вещи, документы и прочее, а также забрать из гаража свою легковушку и решить вопрос с манекеном.

Войдя в такой же, как и жена-изменница, ставший чуждым, дом, Андрей с порога оглядел его: словно Адам в раю, пребывал он в этом уютном жилище, не ведая о злой и коварной изнанке бытия, о, может быть, самой трагичной в жизни каждого человека, ситуации – предательстве.

«Наверное, и отдавалась она Коноплёву на нашей кровати, - с омерзением подумал рогатый муж, смотря на двуспалку. А воображение услужливо показало, как живописно, в своей разнузданной красоте, эта оргия выглядела.

Коноплёв без штанов лежит на Наташке, энергично колыхая тощими, сморщенными ягодицами, всосавшись слюнявыми губами в порочно-припухшие уста жены-шлюхи. Остатки серой растительности на голове вероломного кобеля растрепались, обнажая небольшую круглую лысинку. Временно ненужные очки лежат на тумбочке, штаны и рубаха – на полу.

По бокам коноплёвского зада, словно фарфоровые ручки кувшина, видны согнутые ноги жены с бесстыдными белыми коленками. Её прекрасная грудь накрыта худой седовласой грудью похотливого «мышиного жеребчика».

«Пётр … ох-хо-ох! Эдуардович …хо-ох! – пользуясь случаем, скромно спрашивает Наталья, стеснительно раздвигая свои лядвеи пошире, навстречу приятным толчкам, - К восьмому … хо-ох! числу я ведь буду начальником отдела? Ху-у-у…».

«Иы-ых! Хе! Иы-ых! Хе! Да, Наталья Михайловна, сто процентов - будете! Ых! Вы, вон, какой отличный специалист, - практически живёте работой. Х-х-х-о-о-о…» - вежливо отвечает Пётр Эдуардович.

Усилием воли Андрей заставил себя прекратить эти опасные видения униженного ревнивца.

Он собрал в чемодан рубашки, штаны, пару полотенцев, туалетные принадлежности, другие необходимые вещи. Ещё раз оглядел уютный, но цинично предавший хозяина, интерьер дома, вышел и закрыл дверь на ключ.

* * *

Войдя в гараж, Андрей сразу же увидел другого, пусть искусственного, но всё же реального, мужчину, а не только что воображаемого Коноплёва. «Отдалась бы этому красавцу, я бы это ещё понял, а то…».

Манекен так и сидел в кресле, как посадил его хозяин гаража, - очень натуралистично, со стаканом воды в приподнятой руке, с полуулыбкой на почти живом лице. Он как будто приветствовал возвращение хозяина добрым тостом.

- Да выпей ты, наконец, - грустно пошутил вошедший. Кукла никак не отреагировала.

«Надо сейчас-же позвонить, - ищут, небось. По всему видно, штука дорогая», - подумал Андрей, достал визитку, телефон и набрал номер.

Ответил приятный женский голос.

- Да.

- Здравствуйте. Это «Подземные братья»? – спросил Андрей, глядя в визитку, - Мне бы Глеба Эмильевича, директора.

- А кто спрашивает?

- Извините, я Андрей Перов, ихтиолог…

- Ихтиолог? Ух, как интересно. А мы спелеологи. А по какому вопросу?

- Да я, вот нашёл, э-э-м…

- Новый вид рыбы? В какой пещере?

- Манекен…

- Соединяю, - быстро сказала женщина, и через пять секунд уже мужской голос продолжил разговор.

- Да, слушаю вас. Вы нашли манекен?

- Да, на дороге…

- Как мы вам благодарны, мы уже обыскались его, редкая модель. А где вы сейчас?

- Улица Листвяжная, пятый коттедж, это в пригороде, Зеленогорский район…

- Да-да, знаем. Наши сотрудники сейчас приедут, вы дома?

- Да.

- Подождите немного. До встречи.

«Ну, вот, кажется, и это дело решилось, - подумал Андрей, - Но как всё это совмещается: где манекен и где пещеры? Интересно, как они объяснят ночные автостопы истукана?».

Андрей сел в кресло визави потери спелеологов, ещё раз рассмотрел гостя.

- Ну, что, брат, будем прощаться, - сказал хозяин гаража, и на миг ему показалось, что улыбка на лице манекена стала чуть шире и чуть насмешливой, что ли.

Тут Андрей услышал автомобильный сигнал, доносящийся откуда-то рядом с домом.

«Неужели это спелеологи уже приехали? – подумал ожидающий, - Быть не может! Они что, на соседней улице располагаются?»

Но он всё-таки вышел во внутреннюю дверь, во двор, и, действительно, увидел двух молодых людей, которые уже вошли в калитку и двигались по дорожке, вдоль гаража, навстречу ему. Внешним видом эти люди как-то не были похожи на исследователей подземных полостей, хотя, кто их знает, как должны выглядеть любители пещер в цивильном одеянии.

Это были двое модно одетых (если не щёголей) молодых мужчин (в районе тридцати) в приталенных мятых костюмах, чёрных брюках и заострённых туфлях. Лица же у них были, как у модных артистов: у одного – как у Джонни Деппа, другой смахивал на Стаса Михайлова. В общем, стандартные люди.

- Здравствуйте, - вежливо поздоровался «Джонни», - мы за нашей моделью.

Все трое зашли в бокс. Там хозяева манекена пришли в лёгкое замешательство, увидев столь тёплую встречу со стороны беглой модели, приветствующей хозяев поднятым стаканом.

- Там, что у него, водка? – спросил «Михайлов».

- Обыкновенная вода.

- А я уж подумал, Миля (его так зовут) тут в гаражах пить научился. Дело обычное. В гаражах только столбы не пьют, хотя и тут сомневаюсь., - с улыбкой сказал владелец, - А он, что, пить захотел?

- Да нет, это я, извините, ну, …так…

- Понятно…

- Я – Иван, - сказал «Джонни», указал на коллегу, - Он – Стас.

- Андрей.

- Да, мы знаем, очень приятно.

- Ты бы знал, Андрей, как мы благодарны тебе. Зам. директора (Андрей поморщился) говорит: «Если не найдёте Милю, уволю. Чтобы завтра был здесь: хоть чучелом, хоть тушкой», хе-хе…

- Вот его рюкзак, - Андрей показал на стол.

Иван раскрыл рюкзак, первой достал коробку с планетой, раскрыл. Прозрачный шар засветился маленьким пурпурным солнцем.

- Извините, а что это такое?

- А, сувенир это, наш спелеологический, типа награды… Нам очень дорог. Спички, фонарь и рюкзак оставьте, пожалуйста, себе, в качестве презента, в жизни всё пригодится, весьма полезные вещи. Тем более для твоей, Андрей, профессии.

- Спасибо, конечно, но…

- А, да, вознаграждение, - спохватился Иван, засунул руку запазуху и вытащил увесистую толстую пачку купюр. Положил на стол, - Вот, с благодарностью от руководства, от всего нашего коллектива!

- Да, ну что вы.., ты, Иван совсем не нужно это.., - растерялся Андрей.

- Это не наше решение, - твёрдо ответил Иван, - А руководства и коллектива. Миля, м-м-м, манекен нам очень дорог… Да, и вообще, он сам по себе дорог, опытная разработка. У нас же, у спелеологов, здесь, в городе, Торговый дом имеется. На него (исследователь пещер указал на загадочно улыбающийся артефакт) покупатели так и попрут…

- Ну, спасибо.., - в недоумении произнёс Андрей, не успевая осмысливать поток информации.

- Да, и вот ещё что.., - Иван сделал многозначительную паузу, - Мы, энтузиасты-спелеологи, наше руководство, приглашаем вас, Андрей Борисович, в научно-исследовательскую экспедицию «Тайны Изасской пещеры», в качестве штатного ихтиолога. Вы, как учёный по рыбам, должны всё узнать об этом загадочном подземном объекте, об обитателях его рек и озёр. Там, под землёй, наверняка, какая-никакая рыбная фауна водится, - Иван посмотрел на молчавшего Стаса. Тот серьёзно и глубоко кивнул головой, - Оплата сдельная, приличная, премиальные там… Вижу, что согласны.

- Ну, нет, что вы… У меня работа.., - не успевал опомниться Андрей, - К тому же, под охраной она, пещера эта…

- За работу, Андрей, не переживай, - договоримся с вашим начальством, - быстро отреагировал «Джонни Депп», - Ихтиологию, как и спелеологию, необходимо развивать. А охрана у пещеры нам не помеха. У нас, э-э-э, м-м-м.., допуск имеется, секретный. Из самой Москвы.

- Как-то неожиданно всё это, - промолвил вербуемый.

- А мы и не торопим, - ответил Иван, - Как надумаете, созреете, так сказать, так сразу и звоните по телефону на визитке. А вы обязательно позвоните. Когда ещё такая возможность представится, рыбу подземную половить, поизучать, может она и вкусная даже… А там, насколько нам известно, есть весьма интересные экземпляры. Ну, всего, доброго, пора нам, Зам ждёт-не дождётся.

С этими словами Стас вынул стакан с водой из руки Мили, распрямил его, взял на руки и вышел из гаража. За, ним, пожав руку ошарашенному Андрею, последовал и Иван.

Андрей постоял в неком ступоре около минуты, созерцая пачку денег на столе, чудо-спички и чудо же фонарь, затем вышел из гаража и пошёл к калитке. Странные спелеологи уже уехали, но на площадке, у дома стояли две соседки Андрея и что-то обсуждали.

Увидев хозяина особняка, они как-то вздрогнули.

- Я же тебе говорила, не Андрей это, - сказала одна, - Андрей, а кого это похоронщики увозили от тебя?

- Какие похоронщики, Людмила Алексеевна? – спросил подошедший Андрей.

- Ну, вот, сейчас отъехали, … , подземные ритуальные услуги, с каким-то покойником.

- Да не похоронные это… Это они, э-э-э, манекен увезли, куклу.., - неуверенно пояснил Андрей.

- А-а, а мы уж думали.., - тоже как-то с сомнением, и, не договорив, произнесла соседка.

Глава 6. Репетиция и премьера

Прошло несколько дней. Чучельник лепил каркас, а его друг, сидя в кресле, слушал инструкции Чарского.

- Развод – дело тонкое, - назидал Геннадий Андрея, - Я эту процедуру и всю её подноготную хорошо знаю. Тут важны не столько формальности, сколько психологические нюансы. Первый раз я прошёл расставание с Алиной, лаборанткой на кафедре, когда учился на четвёртом курсе. Мы, конечно, не были женаты, но, тем не менее, это была настоящая любовь, и этот разрыв меня многому научил и дал квалификацию к разводу второму, уже настоящему.

Как-то уже в воздухе отметилось, что у нас с Алиной бурная любовь подходит к завершению, и расставание неизбежно. Важно уловить этот момент неизбежности. Причины – вообще не имеют никакого значения. Обычно, чтобы хоть как-то заполнить эту пустоту, говорят: «Не сошлись характерами», как будто эти характеры важнее любви.

Но я, молодой влюбленный дурак, слепой вулкан кипящих страстей, смотря на её лицо с печатью «не судьбы», отказывался вверить в очевидное: распустил душевные нюни, сопли, цеплялся к ней, как репейник… Короче, страдал любовным идиотизмом.

Вместо того, чтобы по-мужски сказать себе – всё, Гена, отчаливай, а ей – спасибо тебе, Алина, за всё, - и одним ударом отрубить кошке хвост по самый корень, это я образно, я этот хвост пилил по кусочкам. Ох, и настрадался же я, … как ты сейчас, Андрей. Меня центрифуга тащит к краю, приклеивает к нему, а я, ромео упёртый, как Чарли Чаплин, ползу к центру, назначаю очередное свидание, прихожу, обнимаю, целую…

А женщины, - народ от природы добрый: на ласки отвечает, но уже как капризному ребёнку, жалеючи и по-матерински. Поэтому последние сессии интимной близости у нас с Алиной больше походили на изнасилование, прости Господи. Она себя насиловала, а я насиловал и себя, и её. Тьху! Смотри, не повторяй моих ошибок.

- Ну, а второй развод? - заинтересованно спросил Андрей.

- С Ириной как-то наоборот получилось. Любовь охладела обоюдно, полтора года прожили. Я это прекрасно чувствовал и осознавал. А она считала, что сойдёт и так, с годами стерпится, река бытия всё растворит, перемелется и так далее. Расписались, поженились и всё, - локомотив новой семьи встал на рельсы, ведущие в бесконечность. Оно, может быть, и неплохо, - пообвыкнется, привыкнится, всё-такое… Но я-то уже знал, что такое настоящая любовь, почти такая же, как у Зобара и Зюлейки, я прошёл горнило страстей.

Живём с ней, - никакого интереса друг к другу, как соседи по коммуналке. Все изюминки и загадки куда-то подевались, а может, и не было их, одни иллюзии. Вообще, ничего не связывает, кроме места проживания. Ну, и однажды сообщаю Ирине: «Я подал на развод». Она: «Не дури, Чарский, чего тебе не хватает?». «Любви». «Ты что, подросток». Я: «Наши отношения зашли в тупик». Она: «Что за блажь, живут же люди до золотой свадьбы, и ничего, ты – мой, а я – твоя». Говорю: «Я так больше не могу. Вот повестки в суд».

Сначала она заревела благим матом, а потом как вздыбилась! Обвинила меня во всех грехах мира, кричит, ругается. Вот, думаю, наконец-то, хоть какое-то чувство проснулось, всё-таки я ей не безразличен.

А потом уже вся её энергия и решимость ушла на суды и раздел нашего небольшого совместно нажитого, так сказать, имущества. Даже где-то справку достала, что именно ей брат подарил кофеварку на день рождения…

А тебе, Андрей, надо сейчас клин клином вышибать. Познакомься с какой-нибудь девушкой, заведи роман, всё такое…

* * *

В ЗАГСе Андрей узнал, что процедура их с Натальей развода может быть упрощённой: детей нет, надо только обоим полюбовно договориться о долях при разделе имущества. А потом придти вместе и написать заявление по форме. Свидетельство о разводе будет готово уже через месяц.

Так, или иначе, бывшим супругам предстояла встреча для переговоров, и Андрей озаботился проведением этой встречи, дал себе установку и даже внутренне прорепетировал её.

Сумма вознаграждения, которую оставили странные спелеологи за подобранный на дороге человекоподобный артефакт, составляла пятьдесят тысяч рублей, и Андрей удивился, насколько выгодно находить манекены.

Без пятнадцати пять Андрей, на своей машине подъехал к тротуару у Института и начал ждать окончания рабочего времени, чтобы увидеть Наталью и обсудить с ней дальнейший ход бракоразводного процесса и раздела коттеджа. Он знал, что утечка информации уже произошла, и на работе уже сифонили о предстоящем разводе Перовых. Но это ничего не меняло в общем течении жизни. Хотя произошли изменения в служебном положении бывшей жены: она стала-таки начальником отдела экомониторинга.

В пять часов начали открываться и закрываться двери заведения, выпуская на просторы вечернего города отработавших сотрудников. Вот появилась и Наталья. На ней была короткая синяя замшевая куртка, полувоенного образца, с ремешками и металлической фурнитурой, чёрно-серые, в полоску, брюки, через плечо – синяя же кожаная сумка. Каштановые (покрасилась) волосы натянуты как струны арфы и схвачены резинкой в задорный воинственный хвост. Красивое модельное лицо, стройная фигура с рельефным бюстом, - этакий завершённый образец современной селф-мэйд-вумен, ставшей на рельсы Успеха и Цели и свободной от никчёмных предрассудков.

Андрей заметил, что смысловое пространство, образная оболочка вокруг неё тоже изменилась: куда-то подевалась показная расслабленность, некая нарочитая вольность в лице, теле и движениях замужней женщины со своим домом и, пусть неуспешным, но терпимым мужем и маленькими бытовыми радостями.

Сейчас же, ни у кого не оставалось сомнения, что перед нами – технологично красивая, целесообразная торпеда, наполненная электроникой и ядерной боеголовкой. Ну, или всепобеждающий карамельный американский флаг, наполненный всякими ништяками среди уныло однообразных триколоров с каким-нибудь пауком, листиком или голым автоматом на их фоне.

Внутренне Андрей напружинился и приготовился к нешуточной битве за коттедж, за «ложки-поварёшки», как учил его мэтр по разводам Чарский.

- Наталья, - позвал он бывшую, когда та поравнялась с машиной, - Присядь, поговорить надо.

Суперженщина, повернулась, увидела Андрея, слегка нахмурилась, и, как пишет поэт, на мгновение «забота затуманила её прекрасные черты», но подошла к авто, села в салон, наполнив оный каким-то запредельным благовонием.

- Давай побыстрей, говори, у меня мало времени, - сказала фемина холодным деловым тоном, но, всё же заметил Андрей, на её щеке дрогнула, на мгновение, какая-то небольшая мышца, нервный тик.

- Во-первых, - не уступая в деловитости собеседнику, решительно сказал бывший муж, - Завтра, в четыре, нам обоим необходимо быть в ЗАГСе, подать заявление о разводе. Возьми, пожалуйста, свидетельство о браке и ещё сделай копию. Пошлину я заплатил. Разведут быстро, так как детей нет.

Теперь о разделе имущества. Сразу говорю: ровно и точно пятьдесят на пятьдесят, - словно тоталитарный сектант повторил он заповедь Чарского, - машину я оставляю себе. У меня есть подтверждающая справка, что это дар отца. И холодильник «Стинол», - мать подарила нам на новоселье, у неё сохранился чек из магазина.

Все остальное – пополам. Кухонный гарнитур, мебель из гостинной разделим так: диван, софу и спальный – можешь забрать, они осквернены, может, тебе ещё пригодятся, - красиво и едко выдал Андрей убойную заготовку, - Из кухонного я беру настенные шкафчики, мойку и кухонный комбайн. Столы, стулья, стиралку, два ковра оставляю тебе. Из посуды я оставляю себе праздничный сервиз, ну, тот, где глазки и лапки, остальное, ложки-поварёшки, можешь забрать, а их, согласись, немало.

Теперь коттедж, гараж, поместье. Мы его разменяем на две однушки в городе. Помнишь Вову Королёва, он теперь профессиональный риэлтор, у него уже есть варианты-трёхходовки. Это лучший выход, - не одна ты такая деловая…

Наталья повернула лицо от окна, куда она смотрела всё время, пока Андрей, словно маршал Жуков на приёме у Сталина чётко, по военному, изложил диспозицию, посмотрела на замолкнувшего мужа долгим взглядом.

- Ты закончил? Всё-таки, я не ошиблась в тебе, мелкотравчатый: ни воли, ни масштаба. Да, один раз ошиблась, на последнем курсе. Какой-же ты скрытый крохобор!

Слухай сюды: коттедж и поместье я уже продала, за двенадцать миллионов. Шесть из них, половину, завтра переведу на твою карту. Ипотеку выплатим на пополам, я уже оформила бумаги. По четыре лимона останется у нас. Купишь себе свою однушку в пригороде, да и в городе можно найти, если постараешься.

Всю остальную рухлядь, ложки и поварёшки, можешь забрать себе. Втиснешь в однушку, и будешь, как царь горы. Уверена, что согласен.

- Ух, ты.., за двенадцать.., - растерянно произнёс Андрей, - Ну, ладно, конечно…

- Всё, встретимся завтра в ЗАГСе, «глазки и лапки», - Наталья открыла дверь.

- Поздравляю с серьёзным успехом, ты теперь начальник отдела. Вот, что значит отличный специалист, - не вытерпел Андрей.

- Уже не отдела, мой маленький друг, - глубоко вздохнув, выдала информацию Наталья, - С завтрашнего дня перевожусь в Москву, в Министерство. Так задумано было.

- Да.., дела, - только и осталось сказать менеджеру-самоделкину.

Наталья уже поставила ногу на асфальт, но, вспомнив что-то, снова повернулась к парламентёру:

- Да. А где это ты познакомился с Глебом?

- С каким Глебом?

- Который ждал-ждал в гараже, пока ты вернёшься, как обещал. А ты, поросёнок, умотал с концами. Единственный настоящий мужчина из всей твоей бражки. И то, ты подвёл его.

Лицо Андрея поплыло вниз, челюсть отвисла в этом же направлении.

- Как это… Шутишь, - ведь он же манекен…

- Остроумно. У тебя все люди – «манекены» и «короста», в том числе и я. Один ты – высокодуховный живчик и бессеребренник. Так вот, знай, мы с Глебом встречаемся, - без предварительной репеции поведала жена, вышла из машины и аккуратно захлопнула дверь.

Глава 7. Вышибающий клин

Вечером, в своём холостяцком пристанище, в мастерской таксидермиста, Андрей пожарил котлеты-полуфабрикаты, поужинал и лёг на диван в глубоких раздумьях о текущем моменте.

«Так, вспомним всё по-порядку: в то утро я её застукал с Коноплёвым и сразу же уехал. Теоретически, Наталья могла после этого пойти в гараж и увидеть этого манекена, Милю, как они его называют, - думал Андрей, а перед глазами стояли кожаный узор недочеловека, волоски на теле и супернатуральная щетина на его лице, - и там …познакомиться.., … тьху, …если бы он был живой, конечно. Но, ведь он-то - чурка с глазами, манекен. Но и Наташа определенно не такая, чтобы так шутить, троллить меня… «Мы встречаемся с Глебом», - чушь какая-то… С другой стороны, откуда она знает имя директора этих спелеологов, которое было на визитке в его кармане? Ведь визитку-то я забрал с собой. Может, потом, они ещё раз приезжали? Маловероятно, зачем, ведь всё утрясли. Не может же быть манекен директором Глебом Эмильевичем…».

Решив, что это была всё-таки не очень умная шутка бывшей жены, призванная подчёркнуть, что бывший муж бесполезнее даже манекена, Андрей взял газету, попробовал почитать, посмотрел телевизор, но какие-то до конца необъяснимые несостыковки в его логической цепи, всё равно не давали покоя.

«Может этот Эмильевич, Миля, в анабиозе каком, - осторожно, и, ругая себя за такое смелое фэнтези, допустил мыслитель, - Что-то заклинило в биологии, впал в состояние манекена. Опять же он не тёплый и весит килограммов сорок не больше. Похудел за время спячки? Иногда приходит в себя, просыпается? Да, от Наташки трудно не проснуться, - красивая, стерва. И потом, как ей удалось продать дом за двенадцать миллионов? Да, район считается перспективным, но такие деньги… Ладно, поживём, увидим…».

К мастерской подъехала машина, через минуту открылась дверь, и появился Гена, держа в руках две бутылки водки.

- Ну, что, уверен, что всё удачно, надо бы обмыть переговоры, - улыбаясь, сказал он.

- Гена, если я у тебя живу, временно, это не значит, что я нанятый тобой собутыльник, и меня можно эксплуатировать и заставлять пить водку почти каждый день. Не забывай о своей работе, я-то, ладно в отпуске. И что только жена твоя думает. Тебе надо заказы отрабатывать. А так можно и в алкоголиков превратиться.

- Не-не, не путай алкоголизм и бытовое пьянство. Пьяница с алкоголем на «Вы», он состязается с ним по правилам, ведёт позиционную игру и принимает его объективно и с уважением, для поддержания тонуса. Пьяница искренне уважает хмельное, играет с ним. Их отношенияможно рассматривать, как культурное сотрудничество. Водка, как зло, преобраазуется в веселье и, укрощённая, служит хорошему человеку. Зелёный змий становится смешным Петрушкой.

А алкоголик, напротив, глубоко в душе ненавидит алкоголь, идёт на него отважно и в штыки. Но этот героизм превращается в банальное чревоугодие, алкаш не может справиться со своим обжорством, и досыта наедается только спиртовыми калориями. А это уже смертельная битва, - кто кого. Водка тоже не любит алкоголиков, потому что она – не только продукт питания, это её унижает. Ну, это, как если бы ты, к примеру, видел в женщине одну лишь половую самку, кому это понравится? Водка, как и женщина, любит, чтобы её нюхали, пробовали, восхищались её чистотой и составом, чтобы её сопровождали отдельные закуски и блюда. Кстати, у тебя есть, чем закусить? А то я слетаю.

- Спасибо за лекцию, конечно, но я, Гена, не для того развожусь, чтобы жениться на водке и сопровождать её закусками. В моём положении это опасно. Сейчас пожарю котлеты.

И, правда, под водку, в компании с верным товарищем, котлеты стали вкуснее и аппетитнее.

* * *

- Ну, рассказывай, дружище, - сказал Чарский через некоторое время, - Всё ей предъявил, как я сказал? Посуду пополам разделили?

- Далась тебе эта посуда, - с досадой ответил Андрей, - Она меня крохобором назвала за эти ложки-поварёшки, и была права - так оно всё и выглядело.

- Это их тактический приём. Посуда, - Гена потряс вилкой перед носом товарища, - это, в данной ситуации, не просто кухонная утварь. Это – принцип. Её всего труднее делить, - и на вес, и поштучно. Как её разделишь, так и остальное поделится. Это народная мудрость.

- Гена, она дом с поместьем за двенадцать миллионов продала, шесть из них, половину, мне перечислила, купишь однушку себе, говорит. А остальное, говорит, и всю кухонную утварь можешь забрать за так. Она мне нос утёрла, Гена.

- Вот это да! – удивился Чарский, - Это где она такого покупателя нашла? Талант! Ваш дом от силы восемь стоит, даже меньше. А, хотя, да, продала, видимо, какой-нибудь государственной организации. Они даже нарочно намекают, чтобы подороже продали. По другой статье расходы закрыжат, а общий финотчёт подобьют ровно, а то на следующий период из-за неосвоенных средств дотации уменьшат.

- А ты откуда знаешь? – с подозрением спросил уже слегка захмелевший Андрей.

- Я как-то чучело косули одному музею делал. Набрался наглости и говорю: «Триста тысяч, работа сложная». Они: «Нет-нет, мы – государство, а не частная лавочка. Так дёшево покупать не будем. Шестьсот – красная цена ей». Пришлось согласиться.

Товарищи захмелели уже изрядно. Гена подпёр ладонью щёку, жевал котлету и улыбался, Андрей, облокотясь на стол, обхватил голову руками.

– Гена, Ген, - тихо и с тоской в голосе проговорил он, - А Наталья с Глебом встречается…

- С каким Глебом?

- С манекеном, которого я в гараже оставлял.

- Как с … Во-о-о-т… А я что тебе говорил? Обруби разом, выкинь её из головы и сердца. А ты этого не сделал, - в результате, как идиот, начал её к манекену ревновать, к пластмассе. И где они встречаются? Тайком, в гараже? И как? Наталья, наверное, ему танец живота танцует, а потом на коленки садится?

- Не знаю, - ответил Андрей, живо представив танец обнажённой красавицы Натальи перед сидящим в кресле артефактом со стаканом в руке, - Она говорит, он – настоящий мужик. Там и диван старенький есть…

- Правильно. Мужская молчаливая кукла, Андрюша, серьёзный конкурент: ты Наташку критиковал, а этот немногословный мужчина принимает её великодушно, такой, какой она есть. Не надо было его домой привозить… Она, что, его в дом забрала?

- Нет, я этого … человека … отдал хозяевам, спелеологам. Он мне жизнь спас, на дороге.

- Дружище, водка не палёная, я её в фирменном брал. Это не от неё тебя манекен спасать стал… Это у тебя от впечатлений, горя и эмоций. Такое бывает. Рви по живому, Андрюха, потом перемелется – мука будет. Надо же, куда фантазии пошли, - спелеолог с манекеном…

- По всему получается, что он, действительно, спелеолог…

- Кто?

- Ну, манекен…

- А как его к этому делу-то приспособили? Ещё понимаю, собака-спелеолог… Его что, в пещеру бросают и слушают, как он летит?

- Не знаю…

- Короче, Андрей, если хочешь поставить жирную точку в ваших отношениях и своих мучениях, то тебе просто не-об-хо-ди-мо завести роман с другой девушкой, женщиной. Клин клином… Хочешь, познакомлю с одной музейной работницей, МНС…

- Нет, Гена, из этих фальсификатов, сводных мероприятий, интернета там, ничего никогда не получается, это народная мудрость. Я уж как-нибудь сам, и вживую…

- Это правильно, валяй.

* * *

Заявление в ЗАГСе Андрей с Натальей написали дружно и быстро, в обоюдном молчании, отдали чиновнице.

- С Глебом-то встречаетесь? – прощаясь с бывшей, не удержался не спросить Андрей.

- А тебе-то сейчас, какая разница?

- Ну, как, ты - бывшая, он – мой друг. Бывший тоже...

- Странно, вообще, Перов, что вы подружились. Глеб, в отличие от тебя, имеет характер: он не блуждает в трёх соснах, деловой, не зануда, целеустремлённый, ничего лишнего, бесполезного по жизни не делает, как ты.

- Ещё бы… Я его характер знаю, он лишний раз пальцем не пошевелит. Но в опасности выручит, это да…

- Человек знает, зачем живёт. Мне он очень нравится, - как бы получив от бывшего эстафету одобрения выбора, подтвердила Наталья, - Всё, прощай. Сейчас ты начнёшь, конечно, юморить. Тебя я тоже знаю. Нет времени выслушивать твои остроты.

Судя по тону, говорила она на полном серьёзе, да и не любила Наталья упражняться в смеховой культуре. Андрей посмотрел вслед уходившей, такой близкой, но, всё же, до конца не разгаданной, бывшей жены, как смотрят вслед какого-нибудь бурного периода жизни, наполненного наполовину зряшными страстями, но всё же неотъемлемого от твоей жизни в целом, сел в машину и поехал осматривать однокомнатную квартиру, адрес которой дал ему Вова Королёв. Сейчас Андрей был богат и искал подходящую квартиру.

* * *

Уже вечером он зашёл в минимаркет, недалеко, в пяти минутах езды от своего временного жилища в мастерской, чтобы купить ставшие уже привычными котлеты-полуфабрикаты почти из натурального фарша. Андрей не был большим ценителем и знатоком кулинарии, а это была уже проверенная на опыте пища. Он порыскал глазами по полке стеллажа, отыскал свою еду и протянул руку, чтобы взять её, но вдруг услышал женский голос за спиной:

- Вы бы лучше взяли кусок мяса, перекрутили бы на мясорубке и сделали бы котлеты натуральные. А в этих, - кто его знает, что в них…

Андрей обернулся. Перед ним стояла тёмноволосая девушка в зелёном платье простого, по стройной фигуре, фасона, длиной до колен, с короткими рукавами. В руках она держала корзину с продуктами. Лет ей было примерно двадцать три – двадцать пять. Шатенка, волосы по плечи, причёска «Вольный ветер», серьги с бирюзовым камешком. Глаза большие, серого цвета, несколько близорукие, и, поэтому, особенно красивые и выразительные, смотрели на мир как-то по-особенному, - спокойно, но немного удивлённо и вопрошающе…

Вообще весь её образ, в целом, был бессознательно, природно органичен, словно она - некая изначальная данность, не тронутая самосознанием и рефлексией, дикое, девственно экологическое существо женского рода, сотворённое великим, неведомым Мастером. Было видно, что вряд ли её интересовало, как она выглядит со стороны, что она вообще, допустим, смотрится в зеркало, а если и поглядит в него, то видит своё отражение глазами животного, - что-то там мельтешит, похожее, примерно, на человека-женщину.

- В фарш положите немного мякиша батона, размоченного в молоке, - продолжила незнакомка кулинарную тему и пояснила, - И котлеты мягче будут.

Андрей подспудно уже ждал нечто подобного, то есть подобной встречи. Он знал, что мир не оставляет одинокого мужчину без женщины, и обязательно предложит ему особь противоположного пола.

Он положил упаковку назад и сказал:

- Наверное, так и сделаю. А как вас зовут?

- Инга. Инга Половая, - и увидев, как Андрей,с лёгким удивлением, чуть приподнял брови, добавила, - Фамилия у меня такая, её не выбирают от рождения.

- Нормальная фамилия, наверное, кто-то из предков работал официантом в трактире.

- Ну, да, наверное.

- Меня зовут Андрей.

- А я знаю, вы на Менделеева живёте, в мастерской у Гены Чарского. А я напротив живу, дом небольшой, из красной плитки.

- А, ну да, аккуратный такой, красивый. А вы, …ты и Гену Чарского знаешь?

- Да. Он даже как-то пробовал ухаживать за мною. Но он женат, и Ольга у него хорошая. Он хороший и умный, … немножко слишком умный.

- То есть, как это «слишком»? Это плохо?

- Да. Ум тогда впереди жизни бежит, становится как бы источником жизни, не по рангу.

- А что является источником жизни?

- Не знаю, да и знать не обязательно. Надо только говорить себе, - не это, не это… И, он, этот источник, тогда сам собою обнаружится.

- Да, наверное… Интересно с тобой, но что-то, Инга, у нас философский разговор затянулся в месте, надо сказать, не очень располагающем. Тебя подвезти?

- Подвези.

Андрей выбрал солидный шмат мяса, и они пошли на кассу.

Когда водитель нажал на тормоз возле небольшого домика напротив усадьбы Чарского, он спросил Ингу:

- А ты, что же, одна живёшь?

- Да, я развелась год назад, работаю на металлургическом, инженером… Этот дом я купила. Он мне нравится.

- Я тоже развёлся. А работаю ихтиологом, ну, по рыбе…

- Интересно.

- Инга, может быть, пригласите меня в гости, вместе и котлеты сделаем? – набрался смелости и, в душе боясь отказа, спросил Андрей.

- Почему нет. Давай в пол восьмого. У меня мясорубка есть.

- А у меня мясо. Договорились.

* * *

В мастерской гудел и трещал мездрильный станок, - Гена обрабатывал шкуру рыси, с которой, под действием круглого скребка, летели в контейнер куски мездры и жира. Увидев вошедшего Андрея, он выключил машину, вытер тряпкой пот со лба и сел в кресло. На столике стояло несколько банок пива.

- Бери пивасик, - указал он на банки.

- Нет, Гена, спасибо, конечно, но никаких пивасиков и водочек. Сегодня у меня свидание.

Чарский развёл руками:

- Вот, это дело, наконец-то. И кто же она у нас?

- Она у нас с тобой, Гена, Инга Половая, наша очаровательная соседка.

Гена широко открыл глаза, сложил губы скобкой и покачал головой:

- Не может быть. Как тебе удалось уломать эту красавицу, девушку-загадку. Я, признаться, не удержался, тоже к ней подкатывал, но всё бесполезно.

- Ты женат, Гена.

- Я же говорю, - не удержался, как художник, как ценитель эстетики и физиологии. Уж больно она интересная. В ней имеются и загадка, и изюминка, причём изюм весьма аппетитный. Вот кого бальзамировать надо, а не вождей пролетариата.

- Ты, что, людей оцениваешь, какая мумия из них получится?

- Не только, важна ещё эта, как её, душа… Как познакомились-то?

- В магазине. Она рассказала, как настоящие котлеты делаются. Подвёз её…

- Мне про еду ничего не рассказывала. Ей дом родители помогли купить. Она из династии металлургов, отец у неё – знаменитый металлург. Кстати, домик этот её облицован полированной гранитной плиткой, как мавзолей Ленина. Один раз была у меня в мастерской, где-то полгода назад, зверинец мой осмотрела, говорит: «Очень познавательно. А змей ты не делаешь?», я: «А что, нужно?», «Да, желательно бы. Змей – это символ изощрённого ума. Иногда надо, чтобы он застыл», говорит. Просил её остаться. «Тебя, говорит, Оля ждёт, иди к ней». Они знакомы…

- Правильно сделала. Что бы такое одеть на свидание, Ген?

- Только не костюм. В домашней обстановке – джинсы и свитер самое то.

- Тоже так думаю. Так, уже семь. Пора, надо ещё в магазин заехать, вина бутылку, цветы какие-нибудь… Мясо у меня есть.

- Да, мясо у мужика должно быть. А я сейчас зверя ошкурю и тоже домой. Ладно, удачи, вольная птица. Даже завидно.

* * *

В половине восьмого Андрей, перейдя дорогу, с букетом гвоздик и бутылкой шампанского постучал в дверь красногранитного домика. Хозяйка впустила гостя. Инга была одета в лёгкий домашний халат и тапочки. От неё исходил уют, спокойствие, красота и какая-то непоколебимая основательность.

- Спасибо, здорово, - улыбнувшись, сказала она в ответ на протянутый букет и пакет с мясом, - Снимай куртку, Андрей, вон тапочки, обувай, проходи.

Всё в доме дыщало уютом, соразмерностью и гармонией: три небольшие по площади комнаты, кухня, спальня и гостиная обставлены подобающей по пропорции и цвету мебелью. Вокруг деревянного стола, посередине гостиной, стояли три удобных мягких стула. В помещении был даже небольшой камин из красного же кирпича, а в нём – сине-жёлтые языки пламени на малиново-седых полешках.

На старом комоде лежали вышитые салфетки, на них распологались старинные же фарфоровые статуэтки, пара шкатулок, растительная композиция из засушенных трав, камышей, кровохлёбки и веточки дуба, - в фарфоровой же вазе, другие, довольно дорогие, безделушки и артефакты.

За основательным домиком с его уютом, недешёвой мебелью, элементами интерьера и за каждым предметом в отдельности, Андрей это чувствовал, стояла металлургическая промышленность страны. Среди этих украшений бытия стояло и великолепное по мастерству чучело хорька. Меховое пружинистое тело зверька застыло на чёрно-лаковой коряге в профиль, а его забавно-хищная мордаха повернута на зрителя анфас. Гость прошёл в комнату, поставил шампанское на стол, присел на софу.

- Как живой, - сказал Андрей, показав на эрзац-хорька.

- Да. Это Гена Чарский подарил, сказала Инга, я один раз заходила посмотреть его изделя, - Говорит, выбирай. А там, на стеллаже, были сова, зайчик и хорёк, этот вот.

- У него сейчас такой же, в вольере. Только не чучело, а живой тушкой бегает.

- Его надо получше запирать, а то хорьки часто убегают, умные зверьки. Может, на кухню пойдём, котлетами займёмся, - предложила девушка.

Пройдя на кухню, Инга вытащила из шкафчика электрическую мясорубку, а Андрей порезал мясо на куски. Хозяйка приготовила фарш, как и положено, - с батоном, размоченном в молоке, - и, перекладывая из ладошки в ладошку мясные колобки, добилась продолговатости и овальности продукта.

Ещё она приготовила один из тех салатов, которые Андрей, любитель простых монолитных блюд, называл «женской мешанинкой», или «молекулярным салатом», куда могли войти любые продукты: от чипсов, крабовых палочек и майонеза до кукурузы и ветчины. В данной ситуации гость воздержался от своих терминов. Напротив, солидно кивнул и замычал от наслаждения, когда Инга поставила салатницу на стол и сказала: «Салат «Цветок Востока». К гарниру Инга приготовила классическое картофельное пюре.

Когда выпили по бокалу шампанского, хозяйка спросила:

- Может, давай, водки выпьем. А то шампанское под котлеты, как-то…

- Ну, давай, - пошёл на встречу гость.

- У меня в графинчике в холодильнике стоит уже с неделю.

Выпили и водки.

- Вообще развод не входил в мои планы, - заговорила Инга, - Хотя, в чьи планы он входит… Но муж изменил мне. Первый раз я простила, второй – не смогла.

- А я и первый простить не могу, - поведал Андрей коллеге по сходной жизненной ситуации.

Далее беседа продолжалась спонтанно, но легко, содержательно и в атмосфере взаимопонимания. Состыковывались мировоззрения, что обещало не мимолётное сексуальное приключение, некий «перепих», но долговременные, душевно и телесно тесные отношения. Об этом говорили и забытые на столе водка и шампанское.

Ушёл Андрей от Инги уже за полночь. Так поступить на первый раз они, не сговариваясь, решили оба. На прощание, в прихожке, девушка позволила уже сердечному другу причинить ей долгий головокружительный поцелуй, после которого Андрей явно почувствовал, что причиняющий душевный дискомфорт клин в виде Натальи зашатался под действием нового появившегося клина под названием «Инга».

Глава 8. Вышибаемый клин

Конечно, начало любовного романа двух, до этого незнакомых и свободных молодого человека и девушки, да ещё имеющих за плечами пусть ещё ученический опыт межполового общения в первых, пусть и неудачных, браках, во всех отношениях было праздничным, многообещающим и наполненным неким туманом любовно-алхимической тайны Соединения Мужского и Женского.

Так, после свирепого шторма и кораблекрушения, остатки корабельной команды из нескольких человек, сидя в унынии в уцелевшей шлюпке, качающейся в уже угомонившемся океане, на следующее утро, вдруг, видят некий остров. Эта райская земля торжественно пребывает в огромном воздушно-водном пространстве, наполненном прозрачным солнечным светом, манит своей загадочностью, изобилием и возможностью Новой Жизни «с понедельника». И уже видны на ней невысокие живописные скалы с водопадом пресной воды, бирюзовая бухта с букетом пальм и девственный субтропический лес, из которого доносится пение райских птиц, резкие крики роскошных попугаев и бестыжих бабуинов.

Но вернёмся в Россию: Инга и Андрей, сумевшие сохранить в душе ощущение тумана и тайны, всё-таки, уже не были сугубо природными вулканами Ромео и Джульетой и оценивали свои отношения трезво, видя в них некий условный хрустальный сосуд, который надобно нести бережно и аккуратно и не уронить его на пол во время очередного приступа страстных объятий и лобзаний. В этом – несомненная польза первых неудавшихся браков.

После нескольких, уже вечерне-ночных свиданий, Андрей пришёл на очередное рандеву в костюмной паре, светлой рубахе и тщательно выбритый.

- Милая, - сказал он Инге, встретившей его в халатике василькового цвета и тапочках, - собирайся, сегодня мы идём в ресторан. Одно дело уютный домашний ужин с домашними же котлетами и пельменями, другое – публичный ритуал поглощения пищи. С эталоном надо иногда сверяться. На людей посмотреть и показать им счастливую пару, то есть нас с тобой. Одевайся.

- Как-то неожиданно, - ответила любимая, - Что ж ты раньше не сказал?

- Потому и неожиданно, что сюрприз. Я в машине подожду.

Инга обняла его и нежно поцеловала, даже немного радуясь, что их с Андреем приятная постельная возня немного откладывается, как-бы на дессерт.

* * *

Андрей и Инга сидели в небольшом зале дорого ресторана за столиком, накрытом кремовой скатертью. В неярком, но насыщенном, свете заведения весь интерьер, предметы и люди сияли некой иллюзорной тайной. Со стен на публику глядели, словно вылезшие из этих стен, головы лося, оленя, косули, какого-то буйвола на крепких шеях. Глаза животных были мудры и блестели отражённым светом. «Чарского работа, - констатировал Андрей, - он как-то говорил об этом ресторане».

На столике в маленькой стеклянной сфере мерцала ровным красноватым огоньком почему-то чёрная свеча, - видимо, какой-то дизайнерский концепт. В смешанном свете зала и настольной свечи мерцали затейливые ресторанные блюда, являя собой опять же тайну кулинарии, да и еды вообще, больше похожие на средневековый натюрморт, нежели на средство насыщения, как будто приготовлены и украшены они были не поваром, а художником: салат из стожка зелени и овощей, покрытый капельками прозрачной росы, тёмно-красный кусок, как будто сырого мяса, в какой-то густой подливе, обложенный оливками и грибами, коньячница, графин с вином, рюмки и фужеры.

На Инге было платье тёмновишнёвого цвета и простого фасона из тонкой ткани без рукавов, с широкими лямками, что весьма гармонировало с цветом её глаз, волос и вольной причёской. Её лицо с чистым лбом, ровными бровями, прозрачно-серыми глазами, чуть полноватым, но гармоничным носиком, полноватыми же губами и круглым подбородком святилось безмятежностью и являло собой смысл не космической Вечной Женственности, но вполне земного плодородия и изобилия. Андрей не выглядел, как обоятельно-ироничный американский актёр, а был просто мужчиной, Адамом. В целом, лишь взглянув со стороны, можно было увидеть, что это была, несомненно, счастливая пара.

Как выглядит «счастливая пара»? Конечно же, первым делом, пара не навязывает своё счастье окружающим, крайним выражением которого является долгий поцелуй взасос в общественных местах, или выкладывание ролика полового сношения. Как правило, такие залихватские флэшмобы заканчиваются нешуточной дискуссией по поводу оставленных на мыле волос возлюбленной (ого) и дальнейшим «несовпадением характеров». Или куцая арефметическая формула миллионов современных песен о любви, - «Ты да я, да мы с тобой», «И когда я её обнимаю, сиравно о тебе вспоминаю…» и т.п. Это и не совместная энергичная сексуально-деловая нацеленность на финансово-экономический успех Бонни и Клайда, пара может быть вполне бедна материально.

Счастливая пара умиротворена, открыта миру во всех его чёрно-белых проявлениях, невидимые частицы любви разбегаются от неё на периферию словно звёзды расширяющихся галлактик. А их внутренняя забота об одном, - не уронить и не расплескать сосуд, содержание которого – душевно-духовное и телесное единство мужского и женского рода в их земной личностной разделённости и самодостаточности. «Два в одном». Адам и Ева – первая Церковь на Земле.

Откуда не возьмись, по ресторанному залу, мимо столика Андрея и Инги пробежал ребёнок, мальчик лет четырёх. Андрей проводил его взглядом, затем задумчиво посмотрел на женщину.

- А я знаю, о чём ты сейчас подумал, - сказала ясновидящая Инга, - Сказать? Ты, Андрей, сейчас засомневался: «А, вдруг, она просто хочет поиметь от меня ребёнка, а потом - и трава не расти. Загадала использовать меня в качестве осеменителя, а там будь, что будет. Мужика на ночь она всегда найдёт. Это же вполне современный подход к теме любви. Признайся, Андрюша, ведь это так, ты именно так подумал?

Припёртый к стенке неожиданно точным вопросом, Андрей хотел было соврать, но, опустив глаза в блюдо, сказал:

- Примерно так…

- Ты меня ещё плохо знаешь, милый, - ответила Инга, - Вот ответь, в чём главное назначение женщины?

- …В чём?

- Не материнство точно. У животных, да, - размножение, продолжение вида, основной инстинкт… Самое главное для женщины - встретить, полюбить и быть рядом с мужчиной, который тебя тоже любит. Как говорят, встретить «единственного» и «единственную». Хотя, заметь, имеются и животные, которые создают пару на всю жизнь: волки, лебеди там… Это исключение только подтверждает правило. А вот материнство, дети - это естественный, органически вытекающий из любви сверхприз. Бонус за любовь двоих. Он обязательно появиться сам собою. Да и в семье – главное не детки, это уже слепой постмодерн раскорячился, всё с ног на голову, а муж.

- А почему у нас с Натальей не было детей, да и у тебя со своим тоже?

- А ты не понл?

- Нет.

- Мы, ты и я, шли друг к другу. В жизни есть множество всяких неожиданных вариантов…

- Согласен, Инга…

* * *

Столик Андрея и Инги располагался ближе ко входу, Андрей сидел спиной к залу. Когда пара взяла по бокалу вина и поднесла к губам, он услышал сзади стук женских каблуков, затем краем глаза уловил проходящего человека, который почему-то остановился на проходе, напротив них. Андрей повернул голову и на секунду остолбенел: это стояла, подперев бок рукою, бывшая, то есть Наталья, собственной персоной.

Она была в чёрном вечернем платье с блёстками, на шее – дорогая многосоставная подвеска (дороговизна, а не общая композиция наряда красавицы, была главным смысловым акцентом), модная причёска. Но главное – её взгляд, - смесь презрения, гнева и какой-то кипящей иронии.

- Что, Перов (она часто называла бывшего мужа по фамилии, плохой знак), сидишь, …сидите, винцо распиваете, прям два голубка! – не громко, язвительно и как-то требовательно выпалила она.

Андрей растерялся и, пока не осмыслил ситуацию до конца, машинально предпринял попытку оправдаться:

- …Да, вот, понимаешь, у Инги день рождения, решили отметить… А ты, ведь, говорила, что в Москву, в министерство уезжаешь…

- Ишь ты, спровадил уже, скоренький какой! Так вот представь, меня Глеб (она указала рукой в конец зала, откуда пришла) своим замом взял, двести тысяч долларов годовых. Он, уже без пяти минут, мой муж! А ты, - обратилась Наталья к, молча и спокойно сидевшей, Инге, - тоже хороша, - как быстро окрутила этого прохиндея! Учтите, милочка, этот никчёмный подлец ещё заставит пожалеть о твоём выборе.

- Не так быстро, - спокойно и серьёзно ответила Инга, - как вам кажется, Наталья. Мы любили с Андреем друг друга в течение всего вашего брака с ним. Даже раньше ещё.

Она положила свою руку на руку ещё медитировавшего Андрея.

- Ну, ты и подлец, Перов! Как ты мог всё это время осквернять нашу.., - супервумен на секунду замешкалась, нервный тик на лице был явно заметнее, - наши отношения!

Наталья резко повернулась обратно к своему расположению, дёрнулась было идти, но, вдруг, остановилась, повернулась и громко сказала, не обращая внимания на публику:

- Имущество, мебель будем делить ровно наполовину, как положено! Вплоть до мелочей, до грёбаной вилки! И сервиз тот, с глазками и лапками, я привезла из Чехословакии, у меня растаможка осталась!

И зацокала шпильками по каменному полу, словно скаковая лошадь, - такая же красивая и быстрая.

-- Ну, что ж, - сказала Инга проснувшемуся Андрею, - Вот и ужин подошёл к концу. Не смотря ни на что, всё было здорово. Спасибо, любимый. Пойдём помаленьку.

Выходя из зала, Андрей обернулся. В дальнем конце зала за столиком с Ингой, спиной к смотревшему, сидел мужчина с тёмными волосами, тот самый загадочный Глеб.

Глава 9. Счастье есть!

После обыденного ежедневного ужина в лучшем ресторане города почти счастливая пара отправилась на вечерний и ночной отдых в свои загородные апартаменты-кондоминимум и теперь возлежала на широкой кровати, заправленной постельным бельём из чёрного шёлка. Светильник в форме зелёного треугольника с четырьмя жёлтыми горизонтальными полосами, на специальной подставке, наполнял спальню ровным релаксирующим сиянием.

Наталья, поджав ноги, в цветастом полупрозрачном пеньюаре лежала на боку, одной рукой подперев голову, другую положив на чуть тронутую благородной сединой грудь Глеба Эмильевича. Её блестящие каштановые волосы картинно, словно на этикетке наукоёмкого шампуня, красивым веером рассыпались по плечам и чёрному шёлку подушки.

Глеб Эмильевич возлежал на спине, заложив одну руку под голову, другой, пропустив через подмышку невесты, обнимал её за спину. Успешно-холёный мужчина был в прекрасной физической форме, хорошо выбрит и темноволос. Его крепкие ноги были согнуты в коленях и закинуты одна на другую.

- Нет, Наташа, всё-таки зря ты устроила эту разборку со своим бывшим в ресторане, - говорил Грацианов, - Не нужно всё это. Между вами всё кончено. Учись быть свободной от своего имущества в любой момент. Свобода – непреходящая ценность. Хотя, по-человечески, я тебя понимаю, - не один год ты пользовалась этим человеком.

- Я это тоже понимаю, Глеб. Эта ревность, фрустрация, ещё не совсем обработана механизмом психоконтроля. Я справлюсь, я уже запустила процессы вытеснения, замещения и компенсации, физиологической и психофинансовой, - Наталья похлопала ладошкой по груди жениха-партнёра, - Скоро это произойдёт, надо пройти ещё пару этапов глубинной рефлексии и эта дикость самоустранится.

Нет, но всё-таки, какая двуличность и коварство могут быть у человека! – не успокаивалась бывшая собственница Андрея, - Ведь я всё делала для этого изменника Перова, чтобы продвинуть его по службе. Вначале, разумеется, продвинувшись самой, шла в авангарде, на самых трудных участках! А он в это время, обормот неблагодарный, встречался с этой ясноглазкой! Как после этого верить людям, Глеб?

- Каким людям, дорогая? Самому себе часто доверять нельзя. Если в делах чуть шевельнулось внутри какое-то чувство, сразу включай трансформатор разума на полную. И на автопилот. Это лучший выход. Свободой, как и любовью, этими священными дарами, надо уметь поль-зо-вать-ся! Они и даны для пользы, для достижения цели. Не умеешь и не хочешь учиться использовать их для жизни, - садись в тюрьму, она для этого и существует, или живи в нищете. Впихни свои эмоции, свободу, и тело в разум, освобождённый от всех инграмм. И будешь клир, очищенной и просвеченной, насквозь просвещённой и наполненной светом, как утренняя звезда.

- Я так и сделаю, мой учитель, впихну. Ну, а пока, может быть, ты впихнёшь в моё тело свой инграмм? – кокетливо сказала Наталья.

- Попозже, мой менеджер. И вот ещё что: дорогая, никаких судов по разделу ложек-поварёшек быть не должно. Пусть всё останется, как есть. Во-первых, это унизительно, чего тебе не хватает? Оставь ты для этого нищеброда его квартиру и барахло. Во-вторых, мне Андрей ещё понадобится, он всё равно останется нашей собственностью.

- Зачем это?

- Для спуска и исследования Большой изасской полости. Не забывай, что мы всё-таки спелеологи. Там, в пещере, имеется богатая рыбная фауна. А для Академии нужен отчёт. В том числе, ихтиологический.

- Вот тебе раз, не ожидала. Ну, как скажешь. Слушай, Глеб, очень интересно, а где вы познакомились с Перовым? Вы с ним вообще антиподы.

- А он сам тебе не говорил, как познакомились?

- Нет, не до этого было, да и разговаривать с ним как-то не хочется. Я не понимаю эту бесплатную иронию и его юмор. Сказал, что ты никогда ничего лишнего не делаешь, с похвалой, как я поняла, и из беды всегда выручишь… Манекеном тебя обозвал, лентяй… Расскажи, просто интересно.

- Ха-ха-ха, ну надо же, манекен. У Андрея всегда было отличное чувство юмора. Э-э-э, м-м-м.., это было где-то год назад. Я как-то бродил по окрестностям Изасской полости, изучал строение геосинклиналей. К вечеру пошёл к трассе, к условленному месту, машина за мной должна была приехать… А так налазился по этим горам-лесам, что ближе к трассе сердце что-то прихватило, да так сильно, что еле дошёл, но не до того места, не смог уже, сил не хватило, и телефон, как назло, вне зоны приёма.

Ну, вот, стою на дороге, темно уже, даже не шевелюсь, так прихватило. Только силы и осталось, что руку держать протянутой, для голосования. Машин почти нет, дорога местная. Проезжали несколько, но никто, сволочи, даже не остановился. А тут и Андрей едет на «Газели». Сразу же остановился, молодец, подошёл, проникся и дойти помог, считай что, на руках донёс до машины. Я ведь, действительно, как манекен, шевельнуться не мог.

А потом меня отпустило, разговорились, то-сё, он о рыбах много интересного рассказал, я ему о пещерах. В общем, возникла взаимная симпатия, так и подружились. Да, по дороге я ещё руль крутнул, чтобы не врезаться в перила моста, еле успели увильнуть. Задремал Андрей за рулём.

Ну, а потом, как-то, иногда встречаться стали, он консультировал нас по рыбе. Я ему предлагал ко мне, в Институт спелеисследований перейти, на большой оклад, он отказался, говорил, что и так доволен своей работой…

- Вот скрытый какой, - сказала Наташа, - Мне даже слова не сказал, как и об этой Инге. Это при его-то болтливости. Кто бы мог подумать.

- В общем, дорогая, разрывай с ним окончательно, оформляйте развод, и всё, его не трогать. Это диктуют интересы дела. Он нам нужен.

- Подумаешь, рыбы какие-то… Ладно, Глеб.

Глеб Эмильевич взгромоздился на Наталью и крепко обнял её.

* * *

После необходимой физиологической процедуры жених мирно похрапывал, а супервумен ещё какое-то время не могла уснуть под впечатлением ресторанной встречи с «Перовым» и вспомнила, как они, в свою очередь, познакомились с шефом, то есть будущим мужем Глебом.

После того, как Андрей застал её на месте преступления, то есть, конечно же, на месте продвижения карьеры, он сразу же уехал на служебной «Газели»-лаборатории в неизвестном направлении. «Его можно понять. Конечно, огорчился», - равнодушно-грустно подумала неверная, прибираясь в комнате.

Конечно, у Натальи остался неприятный душевный осадок после этой нелепой ситуации с Коноплёвым и неожиданно нагрянувшим Андреем. Но внутренне она уже была готова к разрыву с неперспективным и успехофобным мужем. «Что за нежелание продвигаться по работе. Ни малейшего стремления к самосовершенствованию, честолюбие отсутствует напрочь. Семья неполноценная, детей нет, - так займись карьерой, прекрасная возможность, есть все условия. Я не упущу не единой возможности продвинуться. Я докажу всем, что чего-то стою!», - который раз повторила она про себя жизненное кредо.

Пётр Эдуардович Коноплёв начинал карьеру ещё в советское время. Имея обширные связи на самом верху, он легко мог стать директором Института, но как опытный кадровик прекрасно знал все подводные камни и огромный объём работ на этой должности, поэтому работа Замом его вполне устраивала. Тем более рыночная революция и подъём пресноводнорыбной отрасли, но уже в виде частной собственности, приносил немалые материальные доходы, а финансами и договорами с рыбхозами двух областей занимался именно замдиректора. Старые коллеги по рыбной промышленности, в том числе и в Министерстве, конечно же, выручали при случае, но у них были свои интересы и свои «делянки». Надо было иметь там своего человека, лучше из Института, лично продвинутого и «вскормленного с руки».

«Недурна, весьма недурна», - думал он на понельничных совещаниях, глядя на докладчицу из лаборатории экомониторинга, Наталью Перову, засидевшуюся на своей тусклой должности среди лабораторных сосудов и компьютеров. Молодая энергичная экологиня подробно и убедительно представляла картину состояния водоёмов края, водя указкой по интерактивной доске с цифрами, и при этом колыхая большой волнительной грудью под тонкой кофточкой.

«Правда, муж у неё, Андрей. Но кому и когда это мешало, - думал Пётр Эдуардович, - Тем более, какой-то он недалёкий».

- Вижу, наблюдаю за вами, - говорил Коноплёв Наташе в своём кабинете, медленно и внимательно оглядывая девушку, начиная с груди и до полуобнажённых, из-под короткой юбки, ног, закинутых одна на другую, - Вы, Наталья, отличный специалист, аналитик, организатор. Надо и дальше профессионально расти, двигать карьеру, ты.., вы этого достойны.

- Да я с большим удовольствием, Пётр Эдуардович! – с комсомольской готовностью отвечала нарождающаяся комета, - Чувствую в себе большие силу и энергию. Только рамки должности этой сдерживают…

- Вот пройдёте аттестацию, и, есть мнение сделать вас начальником вашего отдела. Беру над вами, Наташа, шефство, беру, так сказать, на буксир. Пройдёте аттестацию, можно это событие и отметить, вдвоём… Муж ваш, кажется, в командировку собирается, в Изасс. Как ты на это смотришь?

- Категорично положительно, Пётр Эдуардович! Ещё как отметим!

- Не хочу забегать вперёд, но мне нужен свой человек в нашем министерстве, то есть в нашем Федеральном агенстве по рыболовству. Так вот, там имеется Управление аквакультуры, а в нём - отдел рыбохозяйственной мелиорации и акклиматизации, который мучается без начальника, вакансия такая… Как ты смотришь, Наташа, на такую должность?

- О-о-о.., я так далеко и не мечтала даже смотреть. А когда, Пётр Эдуардович, Андрей Перов в командировку собирается?

** *

Когда закрылась дверь за внезапно объявившимся мужем-разоблачителем, Наталья, в прозрачно-туманном пеньюаре, присела в кресло и подумала: «Наверное, это к лучшему, всё давно уже зрело, он неплохой, но … лишний груз…».

До выхода на работу оставалось ещё некоторое время и она, накинув халат, вымыла посуду, взяла второй ключ от боковой двери гаража и пошла за шваброй, решив напоследок помыть в доме полы.

Открыв дверь бокса, Наталья нажала на выключатель сбоку от двери и вздрогнула от неожиданности и некоторого испуга: в кресле, возле журнального столика, на котором стоял рюкзак, сидел солидный симпатичный мужчина в куртке и свитере, облокотившись руками на колени, и с наполненным стаканом в ладони. Мужчина приятно улыбался, смотря на девушку, поставил стакан на столик. Он был слегка небрит, темноволос, приятной внешности, с умными глазами и доброжелательным лицом.

- Ой! – произнесла Наталья, - Вы кто? И что вы здесь делаете?

- Прошу прощения, что напугал вас, - ответил незнакомец приятным голосом, - Я – близкий товарищ Андрея, Глеб.., Глеб Эмильевич. Я его жду здесь, мы договорились, сейчас он по одному делу съездит и вернётся. А вы, наверное, Наташа, жена Андрея, он о вас много рассказывал… Да, вы действительно очень красивая женщина, девушка.

- Спасибо. Но уже не жена. С сегодняшнего дня разводимся… А почему вы, Глеб, в темноте сидите?

- Как я вам, Наташа, сочувствую. Развод – дело не из приятных, я и сам прошёл в молодости эту процедуру. А к темноте я привык, я спелеолог, ну, это по пещерам, директор Института спелеоисследований и карстоведения, здесь, в городе. В темноте думается лучше. А думать есть о чём, - мы, спелеологи, решили, вот, второй Торговый дом открыть, под названием «Полость».

- Интересно. Люди к чему-то стремятся, а моему, то есть, бывшему, Андрею, ничего не надо, живёт, как растение со своими рыбами…

- Да, надо признать, Андрей – хороший человек, но м-м-м.., несколько пассивный, тяжеловат на подъём, в смысле … успешности, финансовой.

- Вот и я говорю, - с готовностью подтвердила Наталья, - А что мы здесь сидим-то, пойдёмте в дом, у меня там чайник уже вскипел, бутерброды… Так только Андрей мог поступить, - умотать, а гостя оставить в тёмном гараже. Я извиняюсь за него.

- С удовольствием выпью чая, вы очаровательны, Наташа. - ответил Глеб Эмильевич.

* * *

По стилю поведения, говорения, манере держаться, богатой выразительности мимики и жестов Глеб Эмильевич принадлежал уже ко второму поколению рыночной революции, когда на смену несколько угрюмым «чапевым» и «махно» молодого российского бизнеса, с их тяжёлой волей, безжалостными разборками деревенских садистов и материальной жадностью, на сцену приватизации и бизнеса вышли новые, востребованные исторической ситуацией, деловые люди.

Это изщрённо умные, культурно развитые индивидуумы, с высшим, часто гуманитарным, образованием, речисто-многословные, обворожительные и серьёзно-официальные по манерам, которые умеют уладить любую проблему, красиво составить любой документ, найти общие интересы, реактивно ответить на любой, даже самый трудный, вопрос, знающие разнообразные юридические, финансово-политические и кулинарные тонкости текущей жизни.

Поболтавшись некоторое время в качестве «незаменимых» советников в ближайшем окружении бывших директоров совхозов, заводов и других авторитетов, они, вскоре, сами становились капитанами рынка, открывали свой многогранный бизнес. Вначале, нечувствительно образуя, какие-то метафизические по целям и деятельности структуры, как то: венчурные фонды, комитеты по содействию международной торговли, комиссии по ликвидации бедности и нищеты населения, открывая совершенно пустые, без покупателей и сияющие чистотой, салоны дорогой косметики, частные институты исследования НЛО, пещер и полостей, лотереи и лото, союзы защиты прав детей-сирот и сексменьшинств, шашлычные на безлюдных городских пустырях и тому подобные вспомогательные, но так необходимые новому обществу, организации, имеющие, как правило, обширную и бюрократически красивую документацию.

Сегодня же Глеб Эмильевич являлся владельцем крупного торгово-промышленного холдинга, с празднично разнообразной продукцией, сам же занимая респектабельную должность директора Частного Института спелеоисследованиц и карстоведения (ЧИСИК), лично и довольно часто спускаясь под землю для обследывания крупнейшей в стране пещеры, - Изасской полости, которую он выкупил у государства и приватизировал.

С первых минут знакомства Наталье было чрезвычайно интересно общение с Глебом. Он много знал, явно шагал в ногу со временем, был внимательным и обаятельным. Он притягивал её словно магнит. Было видно, что и целеустремлённая, сексуальная девушка не оставила равнодушным высокопоставленного руководителя спелеологической отрасли народного хозяйства.

В доме, за чаем с бутербродами Глеб Эмильевич, почти не умолкал, но говорил интересно, по-существу, со занием всех новинок и тенденций в различных областях современнй деятельности человека: о значении дронов в экологии, перспективных инвестициях, новейших женских прокладах из углепластика, разновидностях салата «Цезарь», о курсе доллара в следующем месяце и т.п., перемежая всё это простыми, без иронии, и понятными шутками.

Наталья, завороженная бархатным лирико-драматическим баритоном и обширными знаниями собеседника, смотрела на гаражную находку широко раскрытыми немигающими глазами, периодично кивая головой и улыбаясь.

Опомнились уже почти влюблённые друг в друга собеседники, когда до автобуса на работу Натальи оставалось десять минут.

- Глеб Эмильевич, к сожалению мне надо бежать. А вы оставайтесь-ка в доме и ждите этого негодяя здесь. Гараж открыт, там ваши вещи.

- Милая Наташа, смею ли я сделать вам сегодня приглашение на вечерний ужин в одном из лучших ресторанов города «Пьяный дятел»?

Ещё как смеете, Глеб … Эмильевич. С вами так хорошо. Давайте и встретимся у ресторана, в шесть часов.

- С нетерпением жду этого часа.

- Ну, я побежала, до вечера.

После роскошного ужина Глеб остался с уже не боявшейся никакого мужа, Натальей у неё дома.

А на следующий день, приехавший днём, Андрей нашёл искусного манекена там же, в гараже, сидящим в кресле и со стаканом воды в протянутой руке.

Наталья же не могла опомниться и даже представить себе, какие, вдруг, широкие перспективы может дать развод со старым мужем и с прошлым вообще. «Всё-таки, счастье есть!», - решила она.

Глава 10. Договор. Горизонты чудных открытий

В жилой комнате мастерской Чарского Андрей укладывал в чемодан свои немногочисленные вещи, а сам хозяин сидел на диване с банкой пива в руках. В недлинной, но густой растительности его шарообразной тёмной бороды запутались крошки, шкурки и даже хвостик вяленой воблы.

- …Просверлила нас с Ингой лазерным взглядом, - рассказывал жилец товарищу, - и говорит, точно так же, как ты, Гена: «Всё имущество будем делить по закону, строго наполовину, вплоть до вилки». Представляешь?

- Опять я прав. Что я тебе говорил? – ответил Чарский, - Хорошо, хоть деньги тебе перевела на жильё. А Инга как отреагировала на эту атаку?

- Ты знаешь, она спокойно так сказала, что мы с нею полюбили друг друга, ещё когда мы с Натальей жили, и даже раньше, при создании мира.

- Ну, это она зря так преувеличила, только ещё сильнее разозлила её. Не забывай, это женщины, которые делят мужчину, тут они на любое пойдут, вплоть до таскания за волосы и царапания лица. Они дерутся так, - пояснил чучельник.

- Нет, Гена. Инга всё правильно сказала. Мы созданы друг для друга, мы влюбились заочно, даже не видя друг друга. Это было написано на небесах. Рано или поздно, мы должны были воссоединиться.

- А-а, ну если на набесах… А к ней перейти жить тебе тоже небеса написали?

- Нет, она сама предложила. Пока ремонт в квартире делать будешь, говорит, поживи у меня. Я, говорит, скучаю без тебя. Нам надо быть вместе.

- Вот видишь, как всё хорошо складывается. А ты переживал. И жена новая будет, и квартира в городе. Да и мебель придётся тоже новую покупать, Наталья у тебя всё, что можно, отсудит.

Зазвонил сотовый телефон Андрея. Посмотрев, на него, он увидел слово «Наташа», - почистить номер бывшей он не торопился, пока не получил свидетельства о разводе.

- Хм.., Наталья, - сказал он, - ни разу не звонила после … этого.

- Да, - произнёс Андрей в трубку.

- Это я, Перов. Слушай, наверное, я погорячилась, ну, в ресторане, великодушно признаю. Но и ты, хорош… В общем, никакого раздела не будет, забирай все эти ложки-поварёшки, диваны осквернённые. Квартиру, надеюсь, купил? Коттедж освобождать надо.

- Да, - удивился Андрей решением бывшей и её заботе о его жилище.

- Всё-таки ты спас Глеба, подобрал, до машины дотащил, - немного прояснила свою заботу Наталья, - Скажи ему спасибо, это он отговорил от раздела. И коттедж, кстати, купил его Институт.

- Как спас? Я же манекена…

- Всё, давай. Сам ты манекен безпонтовый! - отрезала Наталья и завершила связь.

- Что? – спросил Чарский, - Всю посуду, целиком, отжать хочет?

- Да нет. Наоборот: говорит, всё забирай, передумала…

- Хм… И из общего правила бывают исключения. Видишь, пожалела тебя.

- Гена, всё-таки манекеном и был этот спелеодиректор Глеб. Она за него замуж выходит. А сейчас из Института уволилась, живёт с ним и работает его заместителем…

- Замуж выходит за манекена? Ты же, вроде, сам хотел с ним жить, по-товарищески… Вот ведь, с имуществом быстро решили, а куклу поделили с трудом. Но всё-таки она победила. А я бы тоже заместителем манекена поработал. Да… А что, - сидит, молчит, говори с ним, делись любыми мыслями, чувствами, он всегда со всем согласен… Только ответа, конечно, не жди.

- Гена, он – разговаривает и двигается.

- Чушь какая-то. Если бы мои чучела ожили, я бы с ума сошёл, огорчился бы очень.

- Да я и сам не знаю уже, что думать…

- Вот сойдёшься с Ингой, всё уладится, - сказал Гена.

* * *

- Пока всё идёт по плану, - говорил Глеб Эмильевич, обращаясь к своим собеседникам, - Но пора уже Андрею Перову начинать тренировки, - скалолазание, снаряжение, изучить теорию пещероведения, всё такое… На это уйдёт, примерно, месяц. А потом – в путь, под землю, в Полость.

В одном из небольших городских офисов Союза спелеологов «Подземные братья» за круглым столом, уставленном различной снедью и парой бутылок коньяка, в удобных креслах расположились грузный сизоносый директор Изасского рыбоводческого хозяйства «Зеркальный карп» Олег Дмитриевич, заместитель директора НИИ пресноводного рыбного хозяйства Пётр Эдуардович Коноплёв и сам хозяин, - деловитый, тщательно выбритый и модельно одетый в строгую костюмную пару, Глеб Эмильевич Грацианов, и, в самом деле, похожий на идеального человекоподобного манекена.

- По плану-то по плану, - несколько недовольно заметил Коноплёв, - Но, зачем, Глеб, ты сманил у меня Наталью. У меня, вот, другой план был на неё, хотел её в самый верх продвинуть, в Москву, в Федагенство устроить. А ты перехватил её у меня, тоже её таланты заметил, вот, замом сделал, лишил наш институт прекрасного специалиста. Умеешь ты кадры переманивать, утечку мозгов сделал. Только вот не пойму, зачем жениться-то на ней вздумал, брак оформить?

- Не поверишь, Петя, влюбился, как пылкий юноша. Мы по всем параметрам подходим друг к другу. Мы – идеальная пара. Да и бывшего её получше узнать.

- Ага, рассказывай, пылкий юноша… Сходит Перов в Полость, выкинешь её, а я снова подберу. Тогда уже точно, как шёлковая, будет.

- Нет, Пётр, серьёзно, приглянулась она мне очень, и на должности отлично справляется. Кстати, Олег Дмитриевич, - обратился шеф к рыбному директору, - Ты почему не смог остановить Андрея, оставить в командировке в своём хозяйстве? Чего он раньше времени припёрся?

- Да я пытался, Глеб Эмильевич, - разведя руки, ответил тот, потом махнул рюмку коньяка, - Думал водкой его накачать на юбилее. Но он пару рюмок выпил, а потом напрочь отказался, говорил, ехать надо. Ну, я сразу же, ближе к вечеру, позвонил тебе и Петру. Но у Петра что-то телефон постоянно отключен был тем вечером.

Глеб Эмильевич внимательно, и чуть нахмурившись, посмотрел на Коноплёва:

- Я-то сразу выехал, под двести гнали, и дождался Андрея на трассе. А ты, Пётр Эдуардович, почему трубку не брал и не дал ему какое-нибудь задание от Института?

Коноплёв поднял брови и опустил глаза в стол:

- Да я, это.., голова что-то разболелась тогда, лекарство принял, да спать лёг, а телефон отключил.

- Больше бы тебе так не делать, Пётр, - посоветовал шеф, - Всё между нами должно быть согласовано. Иначе не видеть нам флегмы крокобега, как своих ушей.

- Будем стараться, Глеб Эмильевич.

- То-то же. Вот тебе, Петя, бумага, Приказ на командировку вашего сотрудника, пусть директор позвонит ему.

- Угу, сделаем.

* * *

Всего пять дней Андрей с Ингой проживали вместе, в её доме, а ему казалось, что живут они целую вечность. Как-то всё у них, - проживание, разговоры, интересы, дела по хозяйству, интимное взаимодействие, - проходили удивительно слаженно, при полном понимании друг друга с полувзгляда и полуслова, как будто некий философско-бытийный базис их личностей был изначально общим, родным. Разъяснять, доказывать, обосновывать мотивы поступков, высказываний и суждений как-то не было необходимости, вполне достаточно было их взаимного присутствия рядом, взгляда, слова. Им было очень хорошо вместе, как никогда не было с Натальей, рядом с которой Андрей всегда испытывал смешанное чувство привычной симпатии (которую он путал с любовью) и некой настороженности с холодком отчуждённости (особенно последние два-три года).

Все эти дни проживания с Ингой по содержанию проходили одинаково: утром они вставали, завтракали и оба покидали дом: девушка – на работу, на металлургический, Андрей – в купленную квартиру присматривать за ремонтом и торопить отделочников и сантехников, дабы побыстрее въехать и перевезти движимое имущество, которое новые хозяева проданного коттеджа согласились, на время, подержать в гараже. Затем Андрей заезжал в магазин за продуктами, готовил что-нибудь вкусное и ждал любимую.

Вечером Инга какое-то время занималась рабочими бумагами, а Андрей смотрел телевизор, или читал. Потом ужинали ещё раз и с удовольствием, словно молодожёны, ложились в кровать, принимая вертикальное и иные положения.

Когда, в очередной раз, хозяин квартиры помогал водопроводчикам поднять на третий этаж новый унитаз и радиатор, а потом осматривал свежевыложенную плитку в ванной, зазвонил телефон. К удивлению абонента, это был его начальник, директор Института рыбохозяйства.

- Здравствуйте Виталий Алексеевич.

- Здравствуй, Андрей. Ну, что, не надоело ещё отдыхать?

- Да особо как-то и некогда отдыхать. Вот, ремонтом занимаюсь…

- А-а, слышал, ты квартиру купил. Поздравляю.

- Спасибо.

- Но, я по другому поводу. Андрей, я, конечно, понимаю, отпуск, переезд, семейные, так сказать, обстоятельства. Но есть срочная производственная необходимость – чрезвычайно важная командировка. Тем более, ты сейчас свободен.

- Ну, не знаю, Виталий Алексеевич, тут дел столько… А что за командировка?

- Вот передо мной бумаги, служебное письмо из Министерства, понимаешь, и из Академии наук. Тебе дают вторую полную ставку спелеобиолога, в Институте спелеоисследований. Там Грацианский, Глеб Эмильевич, директор. И посылают в пещеру, на исследование фауны. Оплата экспедиции заоблачная, по отдельному договору.

Андрей обомлел. Такого развития событий он никак не ожидал, - работать и быть в подчинении у жениха своей бывшей жены. Справившись с волнением, он спросил своего начальника:

- Я что, в этот институт перевожусь?

- Нет, что ты, ты прекрасный специалист, мы тебя ценим. Это только на время экспедиции и подготовки к ней. А потом - по желанию. Захочешь – останешься совместителем. Андрей, ты должен понять, что, хотя по форме - это письма, но бумаги эти, всё-таки, надо считать приказом. Оплата ого-го, да и просто интересно, - экспедиция, новые открытия. По их сведениям, там, в этой огромной пещере, в подземном озере, обитает какое-то уникальное реликтовое животное, чуть ли не диназвр, ещё не известное мировой науке, представляешь?

- А куда, в какую пещеру, экспедиция-то?

- Вот, в Большую Изасскую карстовую полость. Это, кстати, недалеко от рыбохозяйства Круглова, ты должен знать.

- Знаю, даже вход в эту полость видел. Там охрана какая-то… Но, Виталий Андреевич, мне всё же подумать надо…

- Андрей, я даже не как твой начальник, а просто как рациональный человек тебе говорю: тут, по-моему, и думать нечего. Когда ещё представится такая возможность, - путешествие, открытие, да ещё тебе же большие деньги платят. Академия месяц назад твою характеристику запрашивала, у тебя статей много, опыт, кандидат наук, местный.

- М-м-да! А кто ещё в экспедиции? Сколько человек?

- Так, … « в количестве двух человек». Не поверишь: ты, да проводник, Вергильский А.Н., который уже там был.

- Хм, а сроки, Виталий Андреевич?

- Без фиксированных сроков, ориентировочно – месяц. В общем, тебе, Андрей, завтра в десять утра надо быть в Институте спелеоисследований и карстоведения (ЧИСИК) «Подземные братья», ну и назвали же, у этого Грацианова, на предмет заключения договора и подготовильного курса. Это в центре, Ленина тридцать, за рестораном «Насос», там у этого НИИ в подвале, кажется, офис. Всё, коллега, у меня совещание в администрации сейчас. Завтра, будь добр, как встретишься с директором, перезвони мне. Хотя, я сам всё узнаю. До свидания.

- На кухне тоже батарею менять надо, она древняя, из чугуна, - сказал вошедший сантехник, - в ней раковина образовалась, полость большая, водой в металле промыло, того и гляди и прорвёт. Будем менять?

- Будем, - ответил Андрей.

* * *

Вечером Андрей пересказал Инге разговор с начальником. Та как-то сразу отреагировала:

- Хочу с тобой в эту пещеру. Андрей, возьми меня.

- Это невозможно, милая. Всё очень серьёзно: там договор, Академия…

- Жаль. А вообще, как-то странно всё это, мутно… Чувствую, что имеется в этом мероприятии какой-то второй план… А что за животное обитает в Изасской полости, кто его видел?

- Понятия не имею, говорит, типа динозавра…

- Подумай, как он может там жить? Ему же необходимы питание, солнце…

- Теоретически может. В подземных водоёмах до пятидесяти процентов донных отложений – органический ил, там слепые бесцветные саламандры обитают, например, рачки, черви, много чего. А что ты чувствуешь, Инга?

- На мой взгляд, тебя хотят как-то использовать, втёмную – в прямом и переносном смысле. Опять же твоя бывшая, Наталья замужем за директором… Сам говорил, эти «адские братья» фонарь тебе подарили, чудо-спички. То есть, по всему видно, что всё это задумано было уже тогда. Запомни, Андрей, такие люди, как твоя Наталья и этот Глеб знают замысел Бога о себе самих, а такие, как ты – нет, просто живут стихийно…

- Не «адские», а «подземные»… Инга, я не могу отказаться, работа, да и, честно говоря, как специалисту и просто человеку, очень любопытно. Месяц всего, - делов-то. И деньги нам не помешают: куплю что-нибудь золотое, кругленькое и блестящее. Ты же выйдешь замуж за меня? Ты для меня теперь вся жизнь, Половая.

- Шутник. Мечтаю об этом, любимый. Но, прошу тебя, будь осторожным.

- Постараюсь. Не переживай, - это обычная командировка, ну, по форме, а по содержанию, конечно, не совсем обычная.

- Я буду молиться за тебя, - сказала Инга после большой паузы.

** *

К десяти часам Андрей, оставив машину на стоянке, обошёл тридцатый дом, отреставрированное шестиэтажное строение сталинского барокко, и увидел, действительно, под небольшой кирпичной аркой, каменные ступени вниз, массивную металлическую дверь - вход в подвальное помещение. Над дверями подземных апартаментов висела табличка, чёрным по золоту, «ЧИСИК «Подземные братья».

Ихтиолог нажал кнопку звонка на каменном косяке, подождал с полминуты. Раздался лязг открываемых запоров, и дверь открылась.

- Вы кто? И к кому? - спросил мужчина среднего возраста, в камуфляже, с образцово-аскетичным и безупречно выбритым, лицом. Его пятнистый торс был перетянут портупеей с кожаными ремнями различной ширины. На поясном же ремне, сбоку, имелась кобура, из которой торчала технологично красивая рукоятка большого пистолета из чёрного металла. «Как тут, у пещероведов, всё серьёзно», - подумал Андрей.

- Я – Андрей Перов, ихтиолог, из Института рыбоводства, к Глебу Эмильевичу. по поводу номандировки в Изасс…

- Да, конечно, входите, добро пожаловать, - привратник сделал рукой приглашающий жест.

К немалому удивлению посетителя, он оказался в довольно просторном, для подвала, дизайнерском вестибюле, слабо освещённом красноватым светом ламповых факелов, торчащими на стенах по периметру. Боковые стены пещерного зала были сложены из облаковидного по текстуре слоёного и весьма живописного пещерного оникса в зелёно-коричневых тонах, местами покрытого кальцитовой корой. Пол вестибюля, опять же к удивлению визитёра, был неровным: он состоял из нагромождённых друг на друга камней и неровных каменных плиток, по которым и надо было ходить, иногда перепрыгивая с одной плоскости на другую. Более того, из заднего угла помещения, из неправильной формы отверстия, или пещерки, вытекал приличных размеров ручей. Он падал вниз по жёлобу монолитной гранитной плиты, пересекал наискосок зал и пропадал под каменной плитой у передней стены. По бокам, со стен и с пола висели и росли вверх сталагмиты и сталактиты, а также и сталагматы в виде колонн, - сросшиеся верхние и нижние натёки.

Противоположная большая стена, с обложенным булыжниками входом в следуюшее помещение, представляла из себя большой горельеф, - высокорельефное скульптурное панно, со сценами реалистического и фэнтезийного характера: конечно же, пещерные пейзажи, галереи, полости, всякого рода ходы, колодцы, различные воронки, овраги, долины, полья, каналы, сифоны (затопленные галереи) подземные реки и озёра.

Всё это чередовалось с мастерски вырезанными сценками жизни пещерных обитателей, как то: змеи, саламандры, летучие мыши, раки, безглазые рыбы, волосатые карлики, гномы, духи, тролли, хоббиты и гоблины, феи, колдуньи и страшные драконы. Отдельная плита посявящена Хозяйке Медной горы, циклопу Полифему и Царству мёртвых. Другая, с выпуклой надписью «Большая Изасская полость» – какому-то неведомому зверю. Животное находилось в воде подземного озера, и видно его было наполовину, а именно: костяной гребень из острых пластин на спине, панцирь, голову бегемота и толстый хвост крокодила.

- Подождите минуту, - сказал охранник Андрею, взял трубку телефона в своей будке и произнёс в неё:

- Глеб Эмильевич, Перов, вот он, пришёл, ожидает у меня.

Судя по прямому обращению к директору, ихтиолога здесь ожидали, и у него был какой-то особый статус.

Дверь в стене открылась, и …Андрей застыл в удивлении от увиденного. В проёме, приветливо улыбаясь и приподняв ладони вверх наподобие лодочек, стоял автомобильно-гаражный артефакт, манекен, подобранный Андреем на дороге из Изасса. Это был именно он: средний рост, тёмные волосы, карие, с чуть насмешливым, но доброжелательным, прищуром глаза, прямой нос, серебристый песок модной небритости на подбородке и скулах, восковая белизна кожи. Одет Глеб Эмильевич был в идельно деловую классику, - костюмную пару с белой сорочкой и галстук цвета какао с молоком, завязанный объёмным узлом.

- Приветствую коллегу ихтиолога! – сказал приятным голосом начальник пещер, -Вижу, вы, уважаемый Андрей Михайлович удивлены, не ожидали увидеть в конторе спелеологов такого роскошного интерьера. Думали, в подвальной комнатке будут стол, стулья, каска с фонарём на подставке и убогий стенд с фотографиями тёмных пещер? Вы нас не дооциниваете, Андрей Михайлович.

- Да нет.., я по другому поводу удивляюсь… Глеб … Эмильевич, вы же…

- Да, я! Я организовал эту экспедицию века. Точнее, будет несколько экспедиций. Ваша – вторая. Первая была для группы проводников. Очень, очень интересная, сложная, разнообразная по строению и весьма протяжённая пещера в нашей области, да и в мире – Изасская полость. А фауна! Вы будете поражены её разнообразием. Есть мнение, что она ведёт аж в третью подземную полость, к самому ядру Земли. Но это непроверенные сведения. Пройдёмте ко мне в кабинет.

Директор и ихтиолог, прошли в дверь, за которой оказалась каменная лестница, опять же вниз, спустились ещё ниже в недра и через приёмную с девушкой-секретарём вошли в кабинет, стены которого также имитировали пещерные своды.

Помещение было обставлено мягкой офисной мебелью, на стенах висели портреты, с надписями: «Чарльз Дарвин», «Альфред Бегли», «Яков Бирштейн» и другие. Здесь же, на стенах, размещались и плакатики с изречениями учёных и знаменитых исследователей пещер: «Вопросы эволюционной теории следует изучать с учётом странных пещерных существ. Некоторые из них очень аномальны, представляют собой как бы живые окаменелости. Этот палеонтологический зоопарк, в значительной мере населенный осколками давно погибших на поверхности форм. Ч.Дарвин»; «Под земной поверхностью в абсолютной темноте находится настолько огромный мир, что можно говорить о новом континенте. А.Бегли»; «Пещера уникальна тем, что является замкнутой экосистемой, изолированной от экосистемы Земли. Я. Бирштейн».

- Присаживайтесь, Андрей, - Глеб показал ладошкой на кресло, - Вот договор между нашим институтом и вами, специалистом-ихтиологом, на проведение научных изысканий в Полости, ваши задачи и обязанности. Обратите внимание на сумму вознаграждения. Согласитесь, в своём институте вы так не заработали бы и за год.

Андрей прочитал договор. Биоспелеология, изучение пещерной фауны, рыбы, амфибии, рептилии, млекопитающие, образцы троглобионтов, троглофилов и троглоксенов, эндемиков ихтиофауны Изасской полости. Количество членов экспедиции – 2 человека, ихтиолог и проводник. Оборудование, оснащение. Ориентировочные сроки – 1 месяц. Спелеоподготовка на поверхности – три недели. Обязанности сторон, оплата.

- Ну, в общем, всё понятно.., - сказал Андрей, - Когда и где будет проходить подготовка?

- На нашем загородном полигоне скалолазания и спелеологии. Прекрасное место, «Чёртово городище» называется, в Мальцево, - ответил Глеб Эмильевич, - У вас, Андрей, будет личный тренер. Физподготовка, альпинизм, снаряжение, ТБ, теоретическая часть, самостоятельная подготовка. К самостоятельной, кстати, можете приступить уже сегодня. Она состоит из чтения и изучения литературного шедевра, «Божественной комедии» Данте, ну, там, где автор с проводником спускаются вниз и проходят девять подземных кругов, очень познавательно. И ещё, Андрей, надо скачать на мобильный и компьютер популярную и весьма полезную для спелеолога аркадную игру «Геометри Дэш». Её надо изучить, потренироваться и пройти двадцать один уровень полной версии. Вы приобретёте полезные навыки прохождения пещер. А к практическим тренировкам приступите завтра в девять часов, на нашем полигоне.

- А «Комедию»-то эту, зачем читать..?

- Помимо физической и альпинистской подготовки, научного знания, Андрей, при путешествии по такой грандиозной пещере, как Изасская полость, у человека обязательно должен быть и … некоторый культурный багаж. Для тонкой, так сказать, психологической настройки. Мало ли, с чем вы там можете встретиться, - загадочно пояснил мэтр спелеологии.

- Там же Данте, вроде бы, в ад спускается, к чертям и грешникам всяким, …насколько я помню.

- Да, примерно так, перечитаете, освежите литературные впечатления.

- Хорошо.

- А теперь, самое главное, Андрей. То, что написано в договоре, цели, задачи, - это, конечно, важно и ненобходисо в любом научно-исследовательском мероприятии, без этого всего и договора бы не было.

Но! Внимание, Андрей Михайлович! Самая главная цель всей экспедиции не прописана в документе, она озвучивается устно. Видишь, там, в примечании, мелким шрифтом: «В дополнительное содержание научно-исследовательской экспедиции «Полость» входят и задачи, поставленные в инструктаже начальника экспедиции». Начальник – это я.

Так вот, озвучиваю главнейшую задачу. В нашем спелеологическом научном сообществе установлен факт наличия и обитания в самых нижних галереях Полости уникального представителя подземной фауны – удивительного гибридного животного, имеющего двойную конституцию, - бегемота и крокодила. Условно мы его назвали КРОКОБЕГ. Этого вида нет ни в одной классификации. Только одному проводнику, который, кстати, и поведёт тебя, удалось увидеть его, входящим в озеро, в течение секунд десяти. По его описанию наши учёные воссоздали его графическую реконструкцию, рисунок. Вот, посмотри.

Андрей закрыл, сам собою открывшийся от этой неожиданной секретной информации, рот, взял лист плотной бумаги. На нём было изображено странное, похожее на сказочный и фэнтезийный персонаж, существо: размер его, надо полагать, был большой, если не огромный. Вся туша была покрыта тёмными панцирными наростами, словно доспехами. Вдоль спины, по её середине, проходил ряд острых костяных пластин, крупных в срединной части и помельче по краям линии. Толстенный, у основания, и довольно длинный, похожий на крокодилий, мощный хвост. Ноги чудища были толстыми, как у бегемота, но чуть кривыми, покрытые большими чешуями и с большими когтями чёрного цвета.

Ещё более удивительным было то, что голова этого подземного дракона была бегемочьей, - широкая морда с большими ноздрями, большой пастью, из которой торчали верхние и нижние клыки. Небльшие глазки с толстыми надбровными дугами и тяжёлыми веками. На лбу невероятного подземного монстра был костяной нарост в виде лица девушки (игра природы?), похожим, приметил Андрей, на лицо Натальи. Всё это чудовищное великолепие было покрыто слоем полупрозрачной, светложёлтой на рисунке, слизью.

- Вот, видишь, Андрей, какие тайны, ещё с палеозоя, хранит загадочная Изасская полость, - явно довольный произведённым впечатлением, сказал не менее загадочный главный спелеолог.

Андрей перевёл взгляд с изображения на Глеба Эмильевича:

- Извините, вы это серьёзно? – спросил он, - Это же какая-то мифология. Что, этот проводник прямо такое и видел? А вы, Глеб Эмильевич, не думаеете, что этот человек, мягко говоря, несколько преувеличил в описании? Прославиться там, напустить тумана…

- «О, сколько нам открытий чудных…», - патетически воскликнул собеседник, - Нет, Андрей, туман и враньё исключаются. Был тщательно, с пристрастием, допрошен. Это реальность.

- С каким пристрастием?

- Ну, под гипнозом, сыворотка правды… Мы, к сожалению, должны были пойти на такое, - исключительно ради академической достоверности. Никто не пострадал, но правда явилась. Он и сам не против был.

- Хм.., ладно. А что от меня-то требуется? Полагаю, что не добыть же экземпляр для науки. Это исчадие огромное, … кра-кобег? … хвостом вильнёт, и от меня мокрая лепёшка останется.

- Ну, что вы, Андрей, конечно, нет. Вам всего-то необходимо собрать, в специальный контейнер, флегму этого животного. И всё, можно даже и не решать остальные задачи договора. Главная задача – эта, контейнер с флегмой.

- Что за флегма? Надеюсь, она не внутри его?

- Нет-нет, флегма - это вон та жёлтая слизь на рисунке. Тихонько соскоблить её в ёмкость. И всё. Делов-то.

- Хм.., если, допустим, этот монстр существует, то как, каким образом, я смогу, э-э-э, соскоблить … тихонько… эту слизь, флегму? Судя по изображению, зверь реально опасен.

- Ну, во-первых, животное, как и все, погружается в сон, - убедительно изложил Глеб Эмильевич, - Во-вторых, и это главное, вы получите стрелковое приспособление и ампулы с сильнейшими транквиллизаторами, - аминазин и декаметоний. Он вырубится и даже укусить вас не успеет. Об этом не переживайте.

- Укусить… Скажете тоже, - пробурчал ихтиолог, - Таким ковшом с клыками… А флегма эта, зачем она вам?

- Это сверхценное вещество. Применяется в медицине, э-э-э.., и цирковом искусстве, - такие фокусы можно делать – глаза на лоб полезут! И ещё обрадую и успокою тебя, Андрей: за эту научную операцию предусмотрено отдельное, не прописанное вознаграждение, пятьдесят тысяч долларов США. Как вам?

- Это всё замечательно, но.., мне нужно подумать, Глеб Эмильевич. Дадите денёк завтрашний на размышление?

- Никак нельзя, Андрюша. Сегодня уже утверждение проекта, подписание договора. И, потом, - вы уже, как бы, много знаете. Да, что вы в самом деле, о чём тут думать: огромный вклад в науку, имя ваше впишут в аналлы, расширение научного кругозора, оплачивое вам увлекательное путешествие по подземному миру, интерьеры, сталактиты, кристаллы, уха на костре, песни под гитару… А вознаграждение? Берите ручку, Андрюша, подписывайте, в самом деле, - одно время Глеб работал туроператором.

Андрей на минуту задумчиво уставился на рисунок чуда-юда. «И, правда, чего это я ломаюсь. Это, в конце концов, моя работа, да и заработать на новую мебель, кстати», - подумал он, и чувство некоторой тревоги растворилось, оставив на сердце маленький осадок.

Андрей поставил пять подписей на разных листах, Глеб прихлопнул их красивой печатью.

- Ну, вот, искренне поздравляю вас, Андрей Михайлович с началом этой почётной, я бы даже сказал, героической научной миссии! «И опыт, сын ошибок трудных, И гений, - Глеб кинемотографично указал обеими ладошками на слегка растерянного Андрея, - парадоксов друг, И случай, Бог изобретатель…». Коньяк, шампанское, кумыс?

- Спасибо, Глеб Эмильевич, но мне надо идти, дела…

- Понимаю. Не забудь, Андрей, завтра в девять тренировка на полигоне. Твой тренер по скалолазанию и пещерам, персональный - Зубицкий Валентин Яковлевич, запомни. Портрет крокобега возьми себе, привыкай к подопечному.

Он протянул руку, состоялось рукопожатие, и Андре пошёл было к двери…

* * *

Но, не дойдя до неё, вдруг, нахмурил брови, что-то вспомнив, остановился и повернулся к улыбающемуся руководителю.

- Глеб Эмильевич, разрешите задать вам вопрос, не по экспедиции?

- Авансик? Нет проблем. Сделаем. Зайди, Андрей, завтра, после обеда.

- Да нет, по другому вопросу. А на дороге, там из Изасса, кто стоял, кого я , э-э-э, привёз домой к себе. Это …э-э-м-м.., вы, или не вы были?

Директор поднял брови, надул щёки и прыснул коротким смешком:

- Вот тебе раз, да что с тобой, Андрей? Это был манекен, точная копия меня, его только что тогда мастера сделали, голландские, а идею подал мой менеджер. Правда похож на меня, вылитый?

- А как он, извините, на дороге оказался?

- А-а, это мои пересмешники, Ванька со Стасиком, везли его на заднем сиденье, а я сзади ехал. Ну, они его вытащили, поставили на обочине, ну, постебаться надо мной, а я в это время остановился, свернул немного на просёлочную, по нужде. А тут, как раз, видимо ты вписался на «Газели», забрал куклу. Хорошо, что хороший человек взял, то есть, ты попался. А так бы могли затихарить с концами… А сейчас он в торговом доме работает, по профессии, покупателей заманивает, так сказать, хе-хе.

- А-а-а.., вон оно как получилось.., - тихо и явно с сомнением произнёс Андрей, -А, извиняюсь ещё раз, а как вы познакомились с Натальей, моей бывшей?

- Эх, Андрей-Андрей, ревность – не лучшее чувство. Ты сильно не переживай, у тебя всё впереди. Вон, сейчас, сколько разводов кругом. Да и девушка у тебя появилась шикарная, обратил внимание в ресторане.

- А всё-таки, как? Она говорит, в гараже.

- А-а, ну, это, э-э-э.., Значит, было так: когда мои забрали из гаража это дорогое для нас изделие, я на следующий день приехал в ваш коттедж, чтобы, э-э-э, забрать фонарь, который Иван со Стасом оставили, прибор э-э-э… мне дорог, жизнь мне спас… Захожу, дом закрыт, никого. Гляжу, гараж открыт со двора. Я зашёл, - никого. Думаю, посижу, подожду, может, кто приедет… Сел в кресло, минут пять посидел. И вот, Наталья заходит. Разговорились, то-сё, чай, общие интересы. Если честно, Андрей, она мне очень симпатична. Об этом надо было, конечно, поговорить сразу, по-мужски. Ты не в обиде?

- Нет-нет, что вы. Я понимаю, это жизнь. Ну, до свидания.

- Всего хорошего.

Глава 11. Верёвки, скальные крюки и спелеология Данте

Инга была на работе, и Андрей зашёл навестить Гену. Тот сидел в мастерской за изготовлением очередного шерстяного артефакта, чучела живописной россомахи.

- Привет, Андрей, - поздоровался мастер, - Мог бы и почаще заходить. Смотри, какая красавица, россомаха. Сейчас это самое редкое животное, поэтому его просто необходимо увековечить.

- Привет-привет. Самый редкий зверь, даже уникальный, в единственном числе, Гена, это пещерный крокобег, сопли которого мне и надо добыть в научной экспедиции.

- Какой такой сопливый крокобег? Не слышал такого. В какой экспедиции? Уезжаешь куда-то?

Андрей вкратце рассказал товарищу о последних событиях. Чарский слушал, кивая головой, и,иногда, слегка удивляясь.

- Мебель и посуду она тебе оставила, но вместе с этим Глебом, всё-таки, упекли, …упекут тебя под землю. И это символично. Они единомышленники, люди одного определённого типа. Ты можешь и не вернуться из этой полости. Кто его знает, что это за крокобег такой.

- Не выдумывай, Гена. Заговоры какие-то.., - Андрей достал рисунок чудища и протянул товарищу. Тот внимательно, с удивлением. рассмотрел изображение:

- Похоже на древнюю мифологию. Хотя и от общественности и скрывают многое: инопланетян, людей-гигантов… Может, и правда, есть такой… В этих пещерах чего только может не оказаться. Вот бы мне его в мастерскую, - такое чучело может стоить больших денег, дороже, чем мумия Ленина. А слизь, эта его, зачем понадобилась?

- Говорит, для цирковых фокусов. Шутит, наверное…

- Я смотрю, этот Глеб - сам фокусник ещё тот. Сходил, я бы сам с тобой, не прочь там полазить, интересно всё же. Осторожней только.

- Ладно, пойду, надо сготовить что-нибудь.

- Давай, заходи почаще, теперь мы соседи всё же.

* * *

В шестом часу пришла Инга. Оделась в домашнее, сели на диван, и Андрей, уже второй раз за день рассказал обо всех сегодняшних событиях с демонстрацией графического портрета крокобега. Ответ Инги удивил его не меньше, чем утреннее задание директора. Девушка посмотрела на изображение и сказала:

- Да, это крокобег, или крокопотамус, гибрид крокодила и бегемота. Он может встретиься в любом море и океане, но где его жилище, берлога, никто не знает. Последний раз его видел у берегов Греции, и даже сумел сфотографировать, турист из Шотландии, Харви Робертсон, кажется. У него вот этот панцирь крепче металла, как и пластины на спине. У него есть и другое название – скотьё, скотовище, скот, что значит бехемот. Это же падший ангел, сатана. Питается зеленью, донными отложениями, илом в водоёме, после того, как однажды, давным-давно, ниспал до уровня скотов. Раньше его принимали за динозавра.

- Ты меня удивляешь. Откуда ниспал? Может быть, ты знаешь, что это за слизь, которая обволакивает его?

- С небес, откуда же ещё. Слизь - это флегма, студнеобразный секрет, выделяемый панцирем на спине и части головы. С его помощью можно превратить свинец в золото, сделаться невидимым, принять любой образ, вылечить рак и вообще любую болезнь. А ещё на основе флегмы изготовливают сильнейший и уникальный по воздействию на человека наркотик, «райский», как его называют. Говорят, употребив его, человек совершает полёт в какую-то бесконечную тёмную бездну, испытывая при этом райское наслаждение.

- Господи, откуда ты знаешь всё это, Инга?

- В юности как-то увлекалась всякой мистикой, мифологией. А ещё, Андрюша, этот крокобег, хотя у него совершенно нет музыкального слуха, любит петь, очень красивым драматическим тенором, переходя на альт и фальцет. Говорят, его любимые арии – это «Потаённая слеза» из оперы «Любовный напиток» Доницетти и ария «Надеть костюм» из «Паяцев».

- Представляю, остроумно. Интересно, а где его подруга, ну, самка?

- По версии древних шумеров крокобег использует самоосеменение, он двупол. Пенис крокодила всегда находится во влагалище … бегемотихи, внутри зверя, под желудком и постоянно совершает фрикции. Но, они же, древние, утверждают, что у чудища никогда не было и не бывает потомства. Он единичен, уникум. Зато у него в подчинении все морские гады.

- О, Господи! Он, что, получается, всю жизнь находится в перманентном половом сношении сам с собою? Уму не постижимо, - сношение длиною в жизнь… С одной стороны, … нет, нет. Ну, у тебя и шутки. Это мифы, а уменя академическое научное исследование.

- Какие шутки, просто я рассказала тебе всё, что знаю об этом существе. А, вообще, немного напрягает, что они именно тебя в эти недра посылают. Будь осторожней и не забывай, что у тебя есть я.

- Вы с Геной как сговорились. Что в этом странного, - я ихтиолог, каких и вообще немного, а таких, как я, по пальцам. И глава одна, в моей кандидатской, посвящена именно пещерной водной и земноводной фауне.

- Ладно, но всё-таки… Пошли, поужинаем. Что у нас сегодня?

- Отбивные с макаронами. А ещё я экзотику купил – казахский кумыс.

* * *

На следующий день Андрей, миновав пригородноый посёлок Мальцево, прибыл в «Чёртово городище» - скалолазно-верёвочный центр ЧИСИК. Зелень травы и деревьев светилась на солнце праздничным светом, шевелилась под воздействием лёгкого ветерка.

Полигон представлял собой большую, почти вытоптанную поляну, у подножия невысокого горного хребта, окружённого берёзовой рощей и сосняком. Между несколькими большими соснами были натянуты верёвки. К отвесным невысоким скалам хребта, с вбитыми в них металлическими крючьями и костылями, вели, протоптанные до земли, тропинки. На самой поляне размещались всякого рода силовые тренажёры, гимнастические снаряды, турники, брёвна и тому подобное оборудование, возвышалась каменная стена с металлическими нашлёпками для лазания по ней. Посередине поляны стояло длинное бревенчатое здание в два этажа, пара гаражей, сараи.

На площадке, перед строением, какие-то люди, скалолазы и спелеологи, человек двадцать, вытаскивали из автомобилей и распоковывали свои рюкзаки и баулы, доставая необходимое снаряжение: верёвки и тросы, связки карабинов, различные крючья, молотки, закладки, палатки, спецодежду, ботинки, каски и тому подобное.

Андрей вышел из машины, подошёл к ближайшему скалолазу:

- Здравствуйте, а где можно найти Зубицкого Валентина Яковлевича?

- Тренера все в доме, - ответил парень.

Андрей зашёл в здание. В большой гостиной с чисто вымытыми деревянными полами, диванами по стенам и даже с камином, за большим столом сидели четыре мужчины и завтракали. На столе была разложена еда, стояли бокалы и большой самовар.

- Извините, я Андрей Перов, я подожду…

- Покури пока, Андрей, я сейчас освобожусь, - сказал человек пенсионного возраста, но физически крепкий и спортивного вида. Скуластое лицо, чуть седые небольшие усы, тонкие губы.

К сидевшему на скамье и наблюдавшему за сборами скалолазов, Андрею, вскоре вышел тренер. Сел рядом.

- Валентин Яковлевич, я из института…

- Да, я понял, рад знакомству, - протянул свою и пожал руку курсанта.

- Значит, в Полость собрались, в Изасс.

- Да, экспедиция, научная.

- Ну, да. Грандиозная пещера. До конца её никто не прошёл. Да и где заканчивается, - никто не знает, - сказал наставник, - Я там был один раз, ещё до секретности. Впечатляет. На всю жизнь запомнил.

- Да, вы что?! – оживился Андрей, - Расскажите, Валентин, что там? Что видели?

- Грандиозная полость: с километр – обычная пещера, ход небольшой, карстовый. А как первый сифон занырнёшь, ход такой огромный идёт, километра полтора, что хоть на легковушке езжай. А потом три огромных зала, один за другим. Мы, когда до второго дошли, нас с напарником догнал зам. Грацианского и отозвал назад. Но статуи мы, хоть краем глаза, на секунды, но увидели.

- Что за статуи?

- Большие, метра два с половиной высотой, из исландского полупрозрачногошпата, телесного цвета. Красивые.Вот, какой-то же скульптор сделал, не поленился, не испугался. Жутковато там. Они так сделаны, как бы в движении, что-то делают, а что – не успели рассмотреть.

А сейчас, вообще вход под охраной… Глеба Эмильевича. Никого не пускают, тайна на тайне. Там сейчас только два проводника маршрут изучают, по подписке. А ещё, говорят, там, в глубине огромная свинья обитает, или кабан, что-ли…

- Что за свинья?

- Не знаю, с клыками, говорят… Но, скорее всего, это уже присочинили, так часто с пещерами бывает. Ну, что ж, пойдём, приступим к теории пока. Зови меня Валентин, давай на «ты».

Тренер и Андрей пошли опять в здание, в учебный класс с партами и столами, на которых были разложены предметы альпинистского и спелеологического снаряжения и оборудования, простые и затейливые, на вид, скалолазные девайсы и прилады.

- Вот, Андрей, для начала ознакомься со своим оборудованием, просто на вид, - сказал тренер, - Это твои главные помощники и хранители. Запоминай. Вот, веревки, основная, вспомогательная. В спелеологии используется техника одной веревки – СРТ. Самые качественные – кевларовые, но и самые дорогие. А это обвязка, для держания твоего тела - вокруг обеих ног и пояса. Всё узнаешь на практике. Этот вот кулачок с шипами и ручкой – жумар, для подъёма по верёвке. Кроль – жумар без ручки. Решётка – спусковое устройство для спелеологии. Карабины, страховочные усы, педаль, зажимы… Фонари, - запомни, в пещерах необходимо, всегда! иметь три источника света: два независимых, пригодных для закрепления на каске, плюс свеча. Потом научу тебя делать парафиновый светильник.

Дальше. Это, вот, спелеогидра. В Полости много озёр, сифонов, ну, затопленных проходов. Гидрокостюм, как для дайвинга. Акваланг, маска, трубки, ласты, баллоны. Тебе повезло, что там шкуродёров нет. Это узкие ходы, где только ползком.

- С этим снаряжением, Валентин, я хорошо знаком. Профессия.

- А, ну да. Отлично. Это подводный буксировщик для груза. В пещерных водах есть своя специфика: вода там, как правило, чистая и прозрачная, но если погаснет свет, она будет чернее ночи. И тогда тебе конец…

Часа полтора тренер демонстрировал снаряжение, рассказывая о его практическом применениии. Затем, осмотрев подопечного и сказав «Всю твою физику, Андрей, обязательно надо привести в спортивную форму», повёл курсанта на спортплощадку. Там Андрей подтягивался на турнике, качал пресс, выполнял упражнения на растяжку и прочее.

Так прошёл первый день тренировки спелеоихтиолога.

* * *

Теперь, с понедельника по пятницу, жизнь Андрея наполнилась новым, физическим и интеллектуальным, содержанием. С девяти до трёх часов он осваивал премудрости пещероведения и скалолазания. Затем ехал на квартиру, руководить почти законченным ремонтом. После чего успевал приготовить ужин и дожидался Ингу.

Получив свидетельство о разводе и штамп в паспорт, он только тогда почувствовал некоторое облегчение от того незримого груза неопределенности и неблагополучия в отношениях с женой и их семейной жизни, которые, оказывается, всё таки были и оказывали воздействие на всю жизнь в целом, хотя супруг как бы и не замечал их. А вот появление Инги и совместная жизнь с ней преобразили его. Андрей снова возродился к подлинной любви, к простым и понятным отношениям между мужчиной и женщиной, взаимной искренности, в существовании которых он, было уже, засомневался, и без которых, оказывается, можно было бы прожить всю жизнь, как это происходит со многими. И чем дольше они жили и привязывались друг к другу, тем больше и больше он дорожил их отношениями и самой возлюбленной.

За это время Андрей стал заметно физически более развитым: укрепились мышцы, стала стройнее фигура, исчез, появившийся было, животик. Его научный и теоретический багаж также обогатился, совершенствовались туристические навыки, опыт и умения подземного путешественника: быстро и правильно вязать различные узлы, виртуозно обращаться с верёвкой, проходить вверх и вниз перестёжки, натягивать перила, обращаться с навесками, делать точки крепления, различные спиты, уши, узлы, каремы и оттяжки. Специальным молотком, айсбайлем, Андрей лихо вбивал в каменную твердь титановые скальные крюки, вщёлкивая в проушину карабин с верёвкой, закладывал закладки в трещины и быстро поднимался вверх.

Всё это - под руководством опытного тренера Валентина Яковлевича, его советов и наставлений:

- Перед тем, как начать движение по вертикальной веревке, - говорил, например, Валентин, - всегда проверяй замуфтована ли дельта, иначе во время движения по пещере может случиться так, что дельта откроется, и тогда тебе конец, усё пропало.

Много нового узнал курсант о морфологии пещер: подземных полостях, узостях-шкуродёрах, завалах, сифонах и галереях, меандрах, воронках, оврагах и долинах, польях, залах, каналах и лабиринтах.

* * *

По вечерам будущий спелеолог занимался самообразованием, выполняя самостоятельную плановую работу, то есть читал и изучал «Божественную комедию» Данте. Хотя Андрей и находился в некотором недоумении об этом странном пукте спелеоподготовки, он с интересом прочёл часть шедевра великого поэта под названием «Ад», получив глубокие впечатления.

Как сплеолог, он не мог не заметить, что ни герой поэмы, сам Данте, ни его проводник, тень поэта Вергилия (его попросила быть проводником возлюбленная Беатриче из Рая, хотя Данте, как и Андрей, сомевался, стоит ли туда идти), не пользовались в своём нисхождении в преисподнюю ни скальными крюками, ни верёвкой СРТ, ни страховочными усами.

Тем не менее, передвигались по подземелью они вполне комфортно: в основном пешим способом и непринуждённо беседуя. Через реку Ахерон их на лодке мертвецов перевёз свирепый Харон, через другую водную преграду - демон Флегий на челноке. В глубокий провал восьмого круга их спустил хвостатый Герион верхом на себе. Собственно альпинизмом, но без специального снаряжения, Данте с Вергилием пришлось заниматься, спускаясь по скалистой стене в седьмую пазуху восьмого круга. При переходе же из восьмого в девятый круг Ада, им любезно помог гигант Антей, который, словно одноимённый самолёт, спустил их на дно мрачного колодца-перехода на своей огромной ладони.

Второй круг, для мучений сладострастников и первый Злопазух круга восьмого, где одна шлюха была наказана муками не за то, что блудила, а за то, что льстила любовнику, говоря, что ей хорошо с ним, живо напомнили Андрею его бывшую, Наталью. Эта грешница из поэмы сидела в жидкой массе смрадного кала. Зная наташину физическую чистоплотность, Андрею даже стало как-то жалко её.

Таким образом, после прочтения поэмы, Андрей хоть и не особо пополнил специальные спелеологические знания, зато заметно расширил свой литературно-мифологический кругозор, куда вместились кентавры, гарпии, демон-полубык Минотавр, Минос, Гомер, Сократ, Платон, несколько поэтов, царей и даже вмёрзший в лёд девятого круга сам властитель Ада трёхликий Люцифер, из пасти которого торчали Иуда, Брут и Кассий.

Какое отношение всё это имело к его экспедиции в глубины Изасской полости, озадаченный Андрей пока не понимал, хотя с удивлением вспомнил фамилию своего будущего проводника в Изасскую полость, - Вергильский.

* * *

Гена мастерил каркас для оленя, а Андрей сидел в кресле и активно пользовал смартфон частым касанием дисплея своим пальчиком, пытаясь гнать кубик прыжками в обход блоков и шипов. При этом он то и дело издавал короткие рыки и вздохи досады и недовольства непослушным персонажем, то и дело ударявшимся в блок, или шип.

- Чем это ты там занимаешься? – спросил Чарский.

- Да, вот, осваиваю «Геометри Дэш», мне край надо пройти игру, двадцать один нормал-уровня. А я из практики не могу пока выйти, через три касания чек-пойнты ставлю.

- Зачем тебе это? В детство впал на старости лет?

- Таковы условия спелеоподготовки, хотя, чёрт его знает, зачем всё это.

- Ты – банальный нуб, а вот Максим у меня, в свои восемь, уже скиловый гэдэшер, считай, что про. Он все уровни прошёл в гэдэ.

- Ну, и что ты сейчас сказал?

- Я сказал, что ты неопытный игрок, а вот сынок мой, Максимка, несмотря на свои восемь, уже продвигутый игрок. Он и тебя натренировать может.

- Тогда, Гена, привези его завтра сюда, если можно.

- Ладно, я давно обещал ему показать россомаху.

На следующий день, Чарский-младший, болшеглазый худощавый отрок восьми лет, уже учил старика Андрея премудростям затейливой аркады.

- Ты, дядя Андрей, палец указательный потренируй, чтобы он умел дрожжать, грубовато у тебя выходит. И активнее используй порталы, особенно розовый мув, и триггеры. Спелеолог послушно выполнял указания геймера-ветерана, гоня кораблик между блоками, шипами, невидимыми объекты, пилами и сюрикенами.

Через несколько дней Андрей самостоятельно и с увлечением прошёл несколько уровней.

- Уже не плохо, - подвёл итог Максимка, - Прошёл «Изи-демон», теперь ты, дядя Андрей, среднего уровня геймер.

- Да я скиловый! – утверждал Андрей, - Смотри, Максим, сколько у меня звёзд, цветов, есть два алмаза, монета серебряная и даже эффект смерти.

- Не захлебнись от восторга, - покосился на игрока Гена, - Над тобой пошутили там, в Институте.

- Ты просто завидуешь моим успехам в этой современной и сложной игре, - ответил Андрей.

Глава 12. Перед спуском

Три недели прошли незаметно, подходила дата старта экспедиции. До отъезда в Изасск оставалось два дня. За это время Андрей, вместе с Ингой, закончили ремонт, выбрали и купили мебель, обставили новую квартиру и даже пожили в ней три дня, но, затем, снова вернулись в дом Инги. Расписаться и сыграть небольшую камерную свадьбу они решили после научного путешествия жениха. С совместным же жильём, имея две площади, что делать, ещё не придумали.

Наконец, утром в понедельник, за Андреем заехала машина, внедорожник, за рулём которого сидел сияющий и великолепный Глеб Эмильевич.

- Доброе утро, Андрей, - сказал он, - Всю амуницию взял, ничего не забыл? Верёвку там, завтрак туриста..?

- Сейчас уже таких завтраков не берут, Глеб Эмильевич, всё сухое и лёгкое. Собирал под контролем Валентина.

- Чудо-фонарик не забыл, вечный? В нём вместо батарейки ядерный миниреактор стоит, ноу-хау, хай-тек. С таким и в преисподней не пропадёшь. Прибор уникальный, запатентован мною.

- Взял.

Андрей загрузил в багажник внедорожника баул и объёмный рюкзак на титановой внешней раме, сам сел на переднее сиденье. Тронулись.

Утро выдалось хмурым, туманным, небо было затянуто светло-серым маревом, иногда с высоты сыпалась мелкая водяная взвесь, сквозь которую навстречу путникам появлялись вдруг жёлтые световые круги фар встречных машин.

- Нам-то никакой дождь не страшен, - сказал Глеб, - Пещера непромокаемая, не считая внутренней воды – рек, ручьёв и озёр. Представляешь, Андрей, там даже водопады есть.

Пассажир посмотрел на водителя с чувством дежа вю, - точно такого Глеба, с лёгкой щетиной и бледно-восковым лицом, только неподвижного и немого, в виде манекена, он созерцал в «Газели» по дороге из Изасса.

- Видишь, как жизнь повернулась, - продолжал разговор директор, - Думал ли ты, что поедешь в Изасс уже не к рыбам, а спуститься под землю?

- Действительно, - ответил Андрей, - Да ещё с женихом своей уже бывшей жены.

- Андрей, не таи никаких обид. Мы с Натальей реально подходим друг к другу. Да и, признайся, что и ты не долго одиноким проходил. Жизнь, она всегда в развитии, становлении, прогрессе.

- Что да, то да, - согласился собеседник, вспомнив ссутулившегося быстро шагающего Коноплёва на выходе из усадьбы, как раз накануне эпохальной встречи Глеба и Наталь в гараже.

- А кто охраняет пещеру, Глеб Эмильевич, и какой у ней статус?

- Изасская полость – моя собственность со статусом ЮНЕСКО «Памятник природы». Выкупил я её, Андрей. А, вот, крокобег, - он сам по себе, никого не собственность. Скорее это я – его собственность, хе-хе…

- Как это?

- Пошутил я, вроде как. Хотя – он царь морской фауны, рыб, крокодилов, змей, некотрых млекопитающих.

- Опять фольклор? – усмехнулся Андрей.

- Не уверен, - ответил шеф.

- А проводник этот, что за человек?

- Увидишь, - опять кратко ответил водитель и покрутил радио. Долгая расслабляющая мелодия заполнила салон. Поглядев на хмурые заоконные пейзажи, Андрей прислонился к боковой стойке, погрузился в дорожную дрёму, а затем уснул по-настоящему.

* * *

Когда пассажир проснулся, спросил:

- Долго я спал?

- Да прилично, часа полтора.

- Вчера поздно лёг, - объяснил Андрей.

Между тем, погода понемногу налаживалась. На восточном краю неба тёмно-серая пелена редела, истончалась и, растворяясь в воздушном пространстве, открывала большое окно первозданной синевы, сквозь которую грешную землю, с её зеленым покровом, осветили, вполне видимые на контрасте с тёмной зоной, весёлые лучи как будто обновлённого солнца.

Глеб, видимо, был любителем быстрой езды, - стрелка спидометра редко опускалась ниже цифр «140 – 150». Проехали ещё с час, и впереди показался мост через довольно широкую реку Бачат, где подобранный манекен толчком руки в плечо спас Андрея от столкновения с перилами моста, и, возможно, смертельного.

- А вы знаете, Глеб Эмильевич, в этом месте ваша силиконовая копия спасла мне жизнь, ударила по плечу и разбудила, когда «Газель» на скорости неслась, вон, на те перила? У него вдруг рука двигаться начала, и очень быстро. Как такое может быть?

Глеб сделал удивлённое лицо:

- Что ты говоришь? М-да! Не может быть.., хотя … постой, начинаю понимать. Этот мой двойник сделан из уникального нового полимерного композитного материала. Для более реалистической демонстрации одежды его руки могут находиться в разных положениях, они имеют специальные пневмосуставы. Видимо машину тряхнуло на трассе, и сустав этот сработал.

- А-а-а, ну, если так, - Андрей посмотрел на шефа долгим взглядом.

Свернув с трассы и проехав по местному шоссе, они увидели впереди пункт назначения – посёлок Изасс.

- Сейчас – на Изасское водохранилище. Переночуешь там в гостевом домике, ты его должен знать, пообщаетесь с проводником… А завтра с утра, в семь часов, выйдете на маршрут.

- Вы и с Олегом Дмитриевичем знакомы? – удивился Андрей.

- А как же, наши объекты рядом находятся, его озеро, моя пещера. Хотя и озеро это – тоже моё, - ответил этаким маркизом Карабасом Глеб.

- Всегда считал спелеологов такими как бы романтиками, - сказал Андрей, - А вы, «Подземные братья», ещё и собственники, владельцы, коммерсанты. Как это объяснить, Глеб Эмильевич?

- Видишь ли, - ответил водитель, - Тут много от специфики деятельности зависит. Набродишься по пещерам, насидищься под землёй, приобщишься к тёмному миру - в результате чуть ли сам не …э-э-э… каким-то демоном становишься, умным и ловким. На свет Божий выйдещь – всё кажется каким-то детским, наивным, - и люди, и то, что они делают. Поэтому всё как-то легко получается в делах различного рода.

«Ага, - подумал Андрей, - в том числе, в деле совращения чужих жён».

* * *

Остановились на берегу водоёма. Озеро светилось солнечными бликами, на плавучей платформе с садками трудились какие-то незнакомые два человека, засыпая совками кормовые гранулы в ёмкости с рыбой.

Андрей, выходя из машины, увидел, что на скамейке возле домика, спиной к нему сидел светловолосый человек в спортивном костюме. Он занимался поеданим хрустящих чипсов из хрустящего пакета и не слышал подъехавшей машины. Прибывшие пошли к нему, и, когда приблизились, человек обернулся. Андрею опять, в очередной раз, пришлось удивиться: это был его помощник по лечению рыбного поголовья, любитель пантомимы, Саша.

- Вон, иди, поздаровайся со своим напарником, знакомить вас не надо, вы и так знаете друг друга, ихтиологи-спелеологи, - сказал Глеб, кивнул Саше и прошёл в домик.

- Саша, вот не ожидал! – удивлённо сказал Андрей, подошёл к нему и протянул руку. Тот без особых эмоций и вяло пожал её, как-то вынужденно, одновременно приветливо и грустно, улыбнулся:

- Здравствуй, Андрей. И снова мы коллеги, но уже спелеологи.

За эти два месяца, прошедших после их последней встречи, во внешности молодого рыбовода произошли заметные изменения. Из недавнего светловолосого юноши с несколько наивным, доверчивымм взглядом всегда широко открытых глаз, Саша, каким-то образом, превратился в худощавого, коротко стриженого и мускулистого молодого человека, смотрящего на мир сквозь некий снайперский, реалистично-насмешливый прищур. Куда-то делось природно-естественное выражение его лица, вместо него обличие парня стало похоже на некую нарочитую, искусственную маску плохого актёра, играющего роль умного аристократа, вынужденного исполнять обязанности лакея.

- Как живёшь-то? Чем занимаешься?

- Да, вот, у Глеба Эмильевича работаю проводником-спелеологом, уже два месяца.

- Извини, а на Кате-то женился? Я, вот, второй раз жениться надумал. А первая мне тоже изменила с … Во время нашей с тобой последней работы тут, в Изасске.

- Вот тебе раз! Прям как уменя! Да все бабы – изменницы, - сказал взволнованно и убеждённо Саша, - И Катька так же, с другим встречалась, пока я работал на хозяйстве… Сразу, как ты, Андрей, уехал, я её застукал за … А потом с горя уволился из рыбного и под землю полез, на проводника учится.

- Понимаю, то есть мы оба попали. И из ихтиологов превратились в спелеологи, забавно… Только советую тебе, Александр, не говорить так обо всех женщинах. Разные они, как и мы, впрочем, - покосился Андрей на выходившего из домика Глеба.

- Ну, её-то я точно навсегда вычеркнул из сердца, - убеждённо сказал Саша.

- Как и я свою бывшую. Сочувствую. Теперь жди другую девушку, на этот раз уже точно твою, Саш…

Глеб присел на лавочку, к двум товарищам.

- Так, - сказал он значительно, - Надо, чтобы вы знали ещё одно обстоятельство. По всем инструкциям, исследование пещер рекомендуется проводить экспедицией с минимальным составом в три человека. Мы вроде как пошли на нарушение этого правила. Но! Вполне возможно, что к вам там, уже под землёй вполне может присоеденится и третий … человек.

- Кто это? – в один голос удивлённо спросили исследователи.

- Помнишь, Александр, месяца три назад в Полости заблудился где-то и пропал один из проводников. Их трое было, в связке.

- Помню, конечно, Глеб Эмильевич. Это Костя Вергильский, приезжий, по приглашению, видел его раза два… Я когда начинал работать, его ещё продолжали искать, но не нашли ведь…

- Да, по приглашению. А что не нашли, - это ещё ни о чём не говорит! - уверенно ответил руководитель, - Я чувствую, что он там, внизу (говоривший показал пальцем в землю), живёхонек, и …просто ходит, путешествует…

- Извините, Глеб Эмильевич, но три месяца без еды, воды… Вряд ли…

- Нет-нет, - быстро возразил начальник, - Воды там – озёра и реки, а еды, …э-э-м-м…, у Кости целый рюкзак тушёнки остался… И ещё сало есть, шпик свиной, в виде сухого порошка, ноу-хау наше, им можно год питаться от пуза…

Андрей с Сашей недоумённо переглянулись. Заметив это, Глеб, на этот раз, твёрдо и с нейтральной интонацией, сказал подчинённым:

- Он любил погулять в одиночестве по пещерам, и по-долгу ходил там…В общем, так: встретите его, а это весьма вероятно, Костю и не искали, как следует, то он вам покажет Полость, проведёт к уникальному эндемичному животному этой пропасти, …тьфу! Полости, кракобегу, вместе и флегму заберёте, то есть выполните главную задачу. Понятно?

- Ну, да, - как-то растерянно и неуверенно закивала головой экспедиция.

- Не вижу энтузиазма! - ещё раз обратился начальник, - Задача ясна?

- Ясна, - однозначно ответил Андрей.

- Завтра в семь ноль ноль выход, - уточнил Глеб, - Точнее вход.

* * *

Оставшееся до вечера время Андрей с Сашей прогулялись по берегу водохранилища, ещё раз проверили по списку всё снаряжение и поклажу, а вечером, укладываясь спать в гостевом, вспомнили недавний разговор с руководителем «Подземных братьев».

- Как-то очень уж уверенно говорил Глеб про встречу с этим канувшим в лабиринтах проводником, - сказал Андрей, - Тебе не показалось?

- Показалось, - ответил Саша, - Может это просто сильное желание его найти. Так бывает.

- А ты видел этого проводника? Как его фамилия?

- Вергильский, Костя.

- О, Господи! Почти Вергилий, как-то жуткавато всё это, - сказал Андрей.

- Этот Костя приехал откуда-то. Я его увидел, когда приходил на хозяйство, он уже жил здесь, в домике. Его Глеб Эмильевич заселил. Странный какой-то: лысый совершенно, худой и красноватый какой-то.

- Что значит «красноватый»?

- Ну кожа у него, лицо, руки скрасна, как будто в солярии пересидел. Познакомились, поговорили. Он разговорчивый, быстро так говорит и без эмоций.

- Ну, дела, - подвёл итог разговора Андрей, Ладно, спокойной ночи. Завтра – под землю. Всё равно ведь интересно, да и оплата хорошая.

- Это да.

Глава 13. Полость приглашает

Утром, сразу, как только Андрей и Саша позавтракали, подъехал Глеб. Загрузив всё необходимое, направились ко входу в Полость. Как оказалось, к пещере вела отсыпанная горельником, малоприметная среди скалистых и поросших сосняком, гор, неширокая дорога. Изменился и сам вход: площадка перед ним была выровнена, засыпана щебнем и почему-то обнесена забором с колючей проволокой поверх него и фонарями-кобрами, - видимо, с ближайшей линии сюда было проведено электричество.

Сам входной проём в пещеру был выровнен полукругом в виде арки и надёжно заделан металлической стеной с широкими гаражными воротами и небольшой дверью в них. Рядом со шлагбаумом, на площадке, находился перевозной жилой модульохраны.

Охранник поздоровался со всеми, провёл группу к двери и открыл её ключом. Все трое вошли внутрь, в достаточно большой освещённый зал. По его стенам располагались металлические стеллажи с какими-то коробками и мешками. В противоположной стене была видна опять же массивная металлическая дверь с круглой винтовой задвижкой посерелине.

- Маршрут до Зала статуй ты, Александр, знаешь, - сказал Глеб, - А там, может быть, и Костя появится. Ну, ни пуха, ни пера!

- К чёрту, Глеб Эмильевич, вот, насчёт Кости не уверен…- ответил Саша и повернулся к Андрею, - Всё надеется, что этот, который пропал там, найдётся.

Они подошли к двери, охранник повернул круглый штурвал задвижки, открыл дверь и двое исследователей подземных миров вошли внутрь довольно обширного, высотой в два человеческих роста, в пещерный ход, похожий на небольшой жедезнодорожный туннель, - потолок хода был почти идеально овальным, стены, из коричневогоизвястняка ровные, а пол горизонтальным. Он тянулся далеко, на метров триста, и заканчивался плавным поворотом влево. Но самым безупречным сходством было то обстоятельство, что туннель был освящё электрическим светом от фонарей, закреплённых на стенах, а а по его полу тянулись настоящие рельсы узкоколейной дороги, на которой стояла колёсная платформа с кабиной для пассажиров и металлической мачтой с роликом на конце, упиравшимчя в магистральный электропровод наверху туннеля.

От увиденной индустриальной картины внутри природной пещеры Андрей даже растерялся и с удивлением посмотрел на Сашу.

- Это что, до самого чудища с таким комфортом будем путешествовать? Мы не будем похожи на отважных спелеологов-покорителей, Саша.

- Это всё Глеб Эмильевич построил и оборудовал за последнее время и очень быстро, - ответил коллега, - Полтора километра побудем пассажирами, Андрей, а потом уже настоящими спелеологами.

Они загрузили в салон рюкзаки, сели на улобные мягкие диванчики, охранник нажал кнопку на настенном щитке и это подземное средство передвижения, похожее на комфортабельную шахтёрскую вагонетку, поехало по рельсам вдоль туннеля с ровным и тихим гудением двигателя, со скоростью быстро идущего пешехода. Стены и своды пещеры, словно декоративными обоями, были укращены кальцитовыми натёками, светлыми, почти белыми вначале пути, и постепенно темнеющими по мере продвижения вглубь. Ближе к концу узкоколейки своды стали тёмнофиолетывыми.

- Слушай, Саш, я что-то сейчас только подумал: а еды, питания нам, вообще, хватит на месяц.

- У нас с тобой полно еды, - Саша указал на тридцитикилограммовые герметичные рюкзаки, - Всё расчитано. Там одного мяса вяленого по коробке, в коробке 30 пакетов, не считая лапши, супов, сухофруктов, молока, орехов и прочего. Кроме того, за сифоном есть продуктовый пункт. Так что, не переживай.

- Прямо как экскурсия туристическая…

- Это пока.

* * *

Наконец, вагончик въехал в небольшой по площади, но высокий карстовый зал с причудливыми известняковыми натёками на стенах серого цвета.

- Приехали. Сейчас наверх поднимемся, а там уже пешим порядком, - поведал Саша.

Путешественники вытащили рюкзаки на пол, после чего сам собой включился двигатель платформы, и она отправилась в обратный путь. Как только транспорт с фарами отъехал, Саша включил рубильник на стене и зал осветился светом фонарей, закреплённых на стенах.

Андрей увидел стоящий на полу какой-то механизм, похожий на лебёдку, с двигателем, штангами гидравлического привода, конструкцией из икс-образных элементов с небольшой металлической площадкой на них, огороженной полуовалом перил. Из этого устройства выходили две металлические мачты, типа рельс, и уходили под потолок.

- Это ножничный гидравлический подъемник. А нам туда, - пояснил Саша и указал рукой вверх, по направлению мачт, куда-то под самый потолок. Там, на высоте метров в двадцать, Андрей увидел какой-то большой уступ, или карниз, сильно выступающий из стены, с ровной линией кромки.

- Вот так бы на всём маршруте.

- Не мешало бы, - согласился товарищ, - Но, это последний пункт, где есть электричество. Электрофицировать эту Полость – никаких денег не хватит, она длиной, наверное, на пол Земли.

- Посмотрим, - сказал Андрей.

- Всё посмотреть невозможно. Нам до этого подземного бегемота добраться, - ответил Саша.

- Да уж…

Спелеологи с рюкзаками поднялись на платформу, Саша нажал кнопку выключателя на перилах, нагнетая давление,заработал двигатель и они начали подниматься к выступу.

Карниз оказался небольшой площадкой, террасой, с относительно ровным полом и арочным углублением в стене, в котором темнел неровный округлый вход в другую пещеру, диаметром метра в три. Разгрузились.

- Всё, прощай цивилизация, - сказал Саша, отправив подъёмник вниз, - Теперь уже, Андрей, будем передвигаться исключительно с помощью рук и ног.

Одев тяжёлые рюкзаки, они вошли в пещеру, стены которой были покрыты каким-то твёрдым стеклоподобным веществом. Пространство хода наполнилось бликами, световыми радужными разводами на фоне темноты и множеством преломленных от фонарей световыми лучами, словно друзья находились на какой-то праздничной дискотеке.

- Удивительно, какая игра света и цвета! - восхитился Андрей, - Красота! Такое на земле не увидишь!

- Да, - ответил Саша, - Я, как первый раз увидел, тоже был под впечатлением.

Так, разговаривая, они шли по этой чудо-пещере часа два. Наконец, остановились передохнуть.

- Ещё минут сорок идти, до галерея с колоннами. А дальше – сифон, типа озерца.- сказал Саша, сев на пол и откинувшись рюкзаком на стену, - Время – двеннадцать часов. После сифона, как занырнём его, пообедаем, там пункт питания, а дальше – малоисследованное пространство. Там всего несколько человек ходили, до второго зала, Зал статуй он называется. Мой отец в детстве с мальчишками деревенскими до него доходили. Полость тогда совсем дикая была. А потом – мы с тобой, Андрей, первопроходцы, будем первыми людьми … под землёй, куда не ступала нога человека.

Пошли дальше, любуясь подземным разноцветным калейдоскопом в лучах фонарей, и где-то примерно через час вышли в объёмную удлинённую полость, с высокими природными колоннами по сторонам основного прохода. Андрей знал, что эти полупрозрачные колонны-сталагнаты, напольные и потолочные известковые наросты, сросшиеся между собой. Внутри их сверкали красивые кристаллы горного хрусталя.

* * *

Пройдя в конец галереи, Андрей с Сашей попали в коридор поуже, в конце которго был вход в большую комнату. Её стены и пол были убраны тысячами острых сталактитов, а по полу, возвышались несколько сталагмитов, напоминающих статуи католических святых.

За этим расширением следовала пещера-понора. Было видно, что это промоина в карсте, созданная подземными водами. Посередине её находилось озерцо с впадающим в него ручьём, вытекающим откуда-то из-под стены напротив. Посветив фонарём в воду, Андрей не обнаружил в нём дна, луч, пройдя сквозь толщу прозрачной воды, упирался в темноту. Это и был сифон, который надо было преодолеть. Его стены были сложены самой природой из кальцитовых плит.

- Но тут же даже дна не видно, - удивился Андрей.

- Там боковой проход в стене, на глубине метров пяти-шести, - пояснил Саша, - Давай, Андрей. Форсируем эту трубу, а там уже привал сделаем.

Они достали гидрокостюмы, снова герметично закрыли транспортные мешки, одели гидру, баллоны, ласты, маски, продели вдвойне сложенную верёвку с жумаром сквозь карабин на вбитом возле колодца крюке, пристегнув к себе поводком рюкзаки, погрузились в воды колодца.

Спустившись по стене вниз, на глубину, Саша указал рукой на темнеющий в стене овальный подводный вход высотой метра в два и, буксируя за собой рюкзак, вплыл туда. Андрей последовал за ним. Стены этого хода были уже неровными, наростами изветняка, на дне пещеры были видны какие-то отложения тёмно-зелёного и глинистого цвета. Посветив на них фонарём, Андрей с удивлением увидел двух существ, похожих на больших поверхностных ящериц, но с белой гладкой кожей, лапами с перепонками и белыми же, словна с бельмом, глазками, размером со спичечную головку. Вид у них откровенно неприятный. «Саламандры. Почти без глаз. Зрение им тут, конечно, без надобности».

Имея почти горизонтальное направление, метров через двадцать ход стал подниматься вверх. И вот уже Саша вынырнул из другого конца сифона, и, держась за каменный берег озерца, дождался напарника, и они оба вылезли на пол большого грота.

- Время – уже четыре, - сказал Саша, посмотрев на часы, - Давай передохнём немного, поесть надо, вон там, в стене, видишь, ниша высеченная с дверкой. Это лабаз – там консервы, мука, сушёные продукты всякие, Каждый человек обязан был брать что-то с собой и пополнять его. Это последний привет с поверхности. А потом, может быть, и до трёх залов дойдём, а там ночёвку устроим. Как думаешь?

- Давай.

Андрей, осветив новое подземное помещение, внимательно и с интересом рассмотрел его: размером он был с типовой пятиэтажный дом; его стенами были большие блоки-мегалиты, как будто созданные не природой, а каким-то огромным механизмом сгигантской пилой.

Над одной из стен, вверху, виднелся большой разлом-трещина, из которой вниз, до пола, ниспадал ступенчатый натёчный каскад из застывшей лавы тёмного цвета. Посередине него бежал тонкий ручеёк воды, впадая в озерцо посередине. Вдоль стен, на потолке и полу, имелись почти прозрачные сталактиты и сталагмиты, так называемые, «драппировки» - каменные занавесы, образования, похожие на пагоды, у подножия которых лежали большие, с метр в диаметре глыбы светло-зелёного и коричневого оникса.

- Впечатляет, - сказал Андрей, - Прям как в сказке!

- Я тоже, хоть и не в первый раз здесь, каждый раз в восхищении.

Друзья переоделись. Саша открыл продуктовую нишу, которая была набита консервами, крупами, лапшой, шоколадом, одноразовыми пакетами альпинистской и прочей альпинистской едой, небольшие запасные газовые баллоны для горелки. Всё упаковано в полиэтилене.

На горелке, в специальной ёмкости, кане, разогрели тушёнку, сытно пообедали, вскипятили чай. Полежав на сухом месте, пошли дальше. Выйдя из грота, некоторое время шли по узкому проходу, который постепенно превратился в длинную невысокую щель-разлом, уходившую вниз довольно крутым, но ровным спуском. Пол и потолок этого туннеля также были ровными.

- Воздух явно движется, - сказал Андрей, - Что-то типа сквознячка. Откуда здесь этот ветерок?

- Да я и сам не знаю. Видимо где-то есть ещё какая-то меандра с выходом на поверхность, предположил Саша, - А вообще, вполне комфортно, здесь свой микроклимат, температура постоянная, минус триннадцать, влажность девяносто процентов.

- Да, условия труда вполне пригодные.

Вдруг по ходу движения, в свете фонаря, что-то стремительно полетело им навстречу, словно несколько чёрных колышущихся шёлковых косынок.

- Летучие мыши, - пояснил Саша, - Они тут какие-то большие. Значит, несмотря на глубину подземелья, выход наружу всё-таки где-то есть, иначе, чем бы они питались, тут насекомых-то нет.

Не долетев метров десяти до путешественников, эти подземные летуны быстро шарахнулись в сторону и, шелестя чёрными крыльми. промчались мимо.

Спуск занял довольно много времени, прошли километров семь-восемь, опускаясь всё ниже и ниже. Наконец, вышли на обширную площадку с несколькими карстовыми каналами, небольшими ручьями и водопадами по стенам, гелактитовыми «цветами» и натёками кальцита на потолке. Всё это производило впечатление уже какого-то неземного, сказочного мира.

Андрей с Сашей прошли в конец этой широкой площадки, снова вошли в относительно небольшой вход в следующую пещеру, миновав которую попали в линию небольших, расположенных один за другим, гротов с глинистыми отложениями на дне.

* * *

Пройдя последний грот, путники вошли в обширный подземный зал с высокими сводами, и уже не из осадочных пород, а из серо-красного гранита.

Осветив пол этого подземного пространства, Андрей, к своему немалому удивлению, увидел, что вся площадь пола была как-будто уставлена небольшими, сантиметров двадцать, какими-то кривыми и уродливыми статуэтками, похожими на людей существами, из чёрного застывшего стекла, явно обсидиана. Были вполне различаемые фигуры с руками-ногами, головой, мужскими и женскими вторичными половыми признаками. Человечки, как-будто застигнутые врасплох неким катаклизмом, застыли в самых разнообразных позах: многие как будто орудовали какими-то невидимыми предметами, некоторые сидели, лежали, застыли в беге или ходьбе, стояли на коленях, обнимались, были схватившиеся в поединке…

- Что это, Саша? – спросил поражённый этим зрелищем Андрей, - Вообще, они сделанные каким-то умельцем, или впали в этот каменный ступор … живыми?

- Какими живыми, Андрей? Как такое может быть? Это, наверное, какие-то природные процессы, - вода, там, известняк…

- Не-не, не может этого быть, - уверенно сказал Андрей.

- Тогда не знаю… Пойдём в следующий зал. Вот там – это уже точно не природа.

Глава 14. Подземная конференция о любви

Спелеологи пошли дальше по большому коридору с высоким потолком. По его бокам, ближе к центру, протянулись два параллельных друг другу ряда колонн, которые образовали что-то вроде арочного прохода. А по полу, ближе к краям коридора, вдоль стен, сталактиты так же выстроились в ряды, протянувшиеся точно под трещинами, пересекающими потолок. Стены состояли из кальцитовых плит с красивыми ребристыми жёлто-розовыми натеками.

Маршрут до следующего зала занял где-то полтора часа. Полость действительно была огромная, это был целый запредельный самодостаточный мир, как будто с неким умыслом противопоставленный миру поверхности, «лицу Земли» и «Белому свету», как, к примеру, некто добрый, но принципиальный, участковый Анискин, показывает, с появлением луны, свою другую сторону, - обросшего густой шерстью свирепого оборотня, с тяжёлой челюстью и милицейскими погонами на тесном мундире. По коридору веял лёгкий, прохладный сквознячок.

Наконец, подземные путники вошли в огромный высокий зал, стены которого были украшены многочисленными прозрачными кристаллами жёлтого исландского шпата. Но не это было главным содержанием очередной подземной полости. Андрей, да и Саша, застыли без движения, с удивлением и страхом созерцая открывшуюся взору грандиозную мистическую и несколько мрачную картину.

На каменном полу группами и поодиночке расположились явно рукотворные человеческие изваяния. Это были большие, метра в три с половиной, статуи в динамике, движении, мужчины и женщины, в коростообразных набедренных повязках и в самых различных причудливых и застывших позах. В зале находилось, примерно, около пятидесяти монументов.

Весьма трудно было определить материал, из которого состояли великаны. Их тела были сплошь покрыты чёрной блестящей коркой, тонким панцирем, который, в свою очередь, был покрыт геометрически правильной сетью трещин, образующей на «коже» истуканов небольшие, правильной формы, квадратики и ромбы. А сквозь эту «чешую» был виден материал самого «тела» - что-то похожее на вулканическое полупрозрачное стекло тёмно-коричневого цвета.

Но, самое удивительное, что эти каменные (или, какие там) тела имели некую слабую подсветку, мерцание изнутри этой минеральной «плоти», которое было вполне заметно сквозь трещины, а также на месте немногочисленных отлетевших, осыпавшихся квадратиков и ромбиков чёрного «панциря».

Было такое впечатление, что окаменение, застывание этих гигантов было несколько неожиданным, внезапным и застигло их врасплох за какими-то делами и действиями, наподобие детской игры «Замри!». Некоторые из мужчин, видимо, несли некий, сейчас невидимый, груз, что-то типа бревна или камня (Андрей вспомнил пантомиму «Иннер файер»). Некоторые стояли на коленях с воздетыми вверх руками, поклоняясь, видимо, какому-то божеству. Другие застыли, совершая какие-то, может быть, бытовые действия. Женщины держали также невидимые сосуды, видимого каменного ребёнка или, опять же, что-то делали по хозяйству: стирали бельё у ручья, варили у очага, шили… Какая-то обнажённая пара на полу замерла в любовных объятиях, кто-то впал в ступор прямо посреди весьма экспрессивной пляски, или сидя на полу и выпивая из, теперь уже воображаемой, чаши.

Большие летучие мыши, словно тёмные кожаные мешки, висели на потолке зала, но ни одного рукокрылого не было на статуях.

Наконец, Андрей обрёл дар речи и указал на гигантскую композицию:

- Слушай, это что-то невероятное, чудо какое-то пещерное. Это же … памятник мировой культуры. А ведь об этой галерее никто в мире не знает, научное сообщество, там, ЮНЕСКО…

- Почему никто, - ответил Саша, - В деревне и посёлке старики знают. И Глеб Эмильевич эту Полость в ЮНЕСКО зарегистрировал, только об этих статуях ничего не сказал. А мы, когда был «Иннер файер», даже номер сделали на эту тему, помнишь, Андрей?

- Помню, но ведь эта сенсация за пределы Изасса никогда не выходила. Почему Грацианский-то молчит?

- Ну, у него, видимо свои планы на Полость и всё, что в ней. Хозяин – барин.

* * *

Товарищи прошли в зал. Андрей подошёл к одной статуе, огромной женщине, застывшей в каком-то, видимо, танце, рассмотрел поверхность её «плоти». В отколовшемся с поверхности каменной «кожи» квадратике, мерцало внутренним слабым светом тело истуканки, похожее на светло-коричневое вулканическое стекло. При этом зубы женщины были белыми, а глаза ясные, со зрачками и роговицей, но тоже из какого-то камня, словно вставленные глазные хай-тек-протезы.

- Саш, от неё исходит слабенькое тепло, еле-еле, но чувствуется.

- Ну, наверное, не остыл ещё камень, или магма…

- Как оно может не остыть за столько лет? Не должно тут быть никакого свечения и тепла. Там что, внутри, какая-то батарейка, или миниреактор?

- Не знаю, может быть идёт какая-нибудь долговременная химическая реакция?

- Скорее всего. Другого объяснения нет.

Рассмотрев этот пещерный рукотворный феномен поподробнее, полюбовавшись на эту мрачную скульптурную композицию, подземные путешественники устроили в углу зала, у стены, лагерь, разожгли горелку, разогрели еду, поужинали. Вода в подземной речке, протекавшей сквозь залы и подземные ходы, оказалась чистой и холодной, родникового происхождения. Попив чаю, Андрей с Сашей устроились на ночлег поодаль этих загадочных каменных гигантов. Залезли в спальники, надули своими лёгкими, для мягкости, резиновую оболочку мешков.

Но сон пока, ни к тому, ни к другому не приходил. Некоторое время лежали молча. Тусклый свет от статуй, с чёрными всполохами летающих рукокрылых, освещал зал. Абсолютная тишина нарушалась воздушным шумом крыльев живых обитателей полости и, иногда падающими на каменный пол, кусочками каменной «кожи» с человеческих изваяний.

- Андрей, - неожиданно спросил Саша, - Вот что такое женщина? Что это за существо? Как она ощущает жизнь? У них есть какая-нибудь логика?

Андрей немного даже опешил от свалившихся вопросов, хотя и вспомнил, что некогда такие же точно вопросы он и сам задавал себе. Да и обстановка, темнота, удалённость от привычного мира, их одиночество распологали к философским обобщениям «за жизнь».

- Хм… Определение женщине как человеческому существу дать почти невозможно, Саш. Говорю «почти», потому что понимание женщины – это не её «определение», окружение её какими-то пределами. Да и сами они разные бывают, тут даже не половая («Что сейчас моя Инга делает?», - подумал он) принадлежность главное… Хотя, да, существует, несомненно, некая загадка пола, женского, феномена фемины, так сказать… Как, впрочем, и мужского.

Мне кажется, что существует некая грань, за которой мы и женщины - радикально разные существа, и никогда своими куцыми умишками не поймём до конца друг друга. Такими нас создал Бог. И это, знаешь, прекрасно, не надо понимать, изучать. Ещё неизвестно, кто кого лучше понимает, знает и выбирает в спутники жизни.

Тут надо поставить другой вопрос: а надо ли вообще познавать рационально, анализировать, там, друг друга? Зачем? Всё это рано, или поздно лишь приводит к расколу и взаимному отторжению. Такова природа анализа, слово, которое переводится жутковато – «расчленение» И никакая, даже супернаучная психология тут уже не поможет. Заметил, что больше всего женщины любят в мужчинах? Цельность характера, стихийность в поступках и мужскую туповатость. А нас к ним влечёт тайна пола, загадка женственности, продолжение жизни. Замени всё это разумом – останется биологическая пародия женского и мужского, тошнотворная реальность человеческих особей.

Есть другое, совсем не рациональное, общее поле, зона совпадения мужского и женского, невыразимое и не доступное для научных инструментов. И это, конечно, любовь. Не измеряется она никакими метрическими системами, и никак не создаётся по задумке, рационально. Любовь – это и есть средство познания и самопознания двух полов. Помнишь, как в Библии: «И возлёг он с нею на ложе, и познал ея». «Познал» здесь, - значит, осмыслил в лице конкретной женщины всю женскую природу целиком, а так же и придал ей самой и самому себе смысл жизни и открыл смысл природы мужской – чудо рождение нового человека. А что это ты спросил?

- Да, понимаешь, я так любил Катю и верил ей, что совершенно не обращал внимания на тот абсурд, который происходил в наших отношениях (это я только сейчас стал понимать). Я её сразу полюбил, как только мы встретились в студии «Иннер файер». Мы сначала переглядывались и немного говорили, ни о чём. Она такая красивая и милая, Андрей, всегда смотрела на меня с полуулыбкой и таким блаженным взглядом, как будто …м-м-м… была немного пьяная. И я от этого взгляда тоже впадал в какое-то пьяное состояние…

Один раз, после репетиции, все куда-то торопились и быстро разошлись, а мы с Катей остались убирать реквизит. Ну, вот, в раздевалке я ей признался, что люблю её, Она выслушала меня, молча, и только смотрела преданными серьёзными глазами. Я решился поцеловать её. Она позволила, и сама обняла меня. А потом мы часа полтора там целовались, не могли оторваться друг от друга, и были действительно пьяными от любви.

Потом, мы несколько раз опять оставались в раздевалке и встречались на берегу Изасса. Я ей сказал, что хочу жениться на ней. Она молчала и слегка улыбалась. Эта полуулыбка меня из колеи выбивала.

Однажды, на берегу, ближе к вечеру, у нас всё зашло немного дальше обычных обниманий и поцелуев. Катя, опять молча, сняла платье через голову, колготки, нижнее бельё, разделась полностью и легла на траву. Это была божественная девичья красота. Она лежала, очень серьёзная и ждала, когда я лягу к ней. Но я её не тронул.

- А как ты думаешь, Саш, почему ты не пошёл на это? – спросил с интересом Андрей.

- Понимаешь, у меня в сознании и душе что-то перемкнуло, какой-то внутренний голос запретил мне прикасаться к ней, как будто между мной и ею появилась невидимая преграда. Я не могу точно назвать причину, просто мне было ясно, что этого делать нельзя. И я даже не понял: пока нельзя, или вообще нельзя.

Ну, вот. Я взял её одежду, подал, чтобы оделась, а она аж покраснела от стыда, быстро оделась, а потом домой пошла, и меня как бы не замечая. Холодком от неё веяло, когда мы шли. А потом всё изменилось, она не приходила больше на свидания, почти не разговаривала и стала встречаться с этим Артуром. Ему двадцать четыре года. Как думаешь, Андрей, почему так всё получилось, почему Катя бросила меня и изменила с другим?

- Саш, если тебе это поможет, моя Наталья тоже изменила мне, и знаешь когда? Как раз в то время, когда я в вашем ДК смотрел вашу пантомиму про Вавилонскую бащню, а потом ночью ехал домой. И изменила также с человеком постарше, с пятидесятипятилетним мужиком. Так что мы с тобой, в некотором роде, коллеги, друзья по несчастью.

- Вот тебе раз! – искренне удивился Саша, - Андрей, я очень тебе сочувствую, сам это прошёл. Но, всё-таки, скажи, почему они так делают?

- Делают это не только они, но и наш брат. Возьмём твой случай. Если бы я был циником и материалистом, то ответил бы следующим образом: в вашем возрасте, все ухажёры для Кати, включая тебя, - это только оптимальный выбор возможностей удачно оплодотворится, забеременеть, выносить ребёнка, родить его, а потом кормить и достойно содержать.

Но это базовое желание в юном возрасте запаковано толстым слоем фэнтезийных представлений о любви, этом волшебным чувстве радикальной самоотдачи, самопожертвоания, единственным в этом агрессивно-логическим мире, как кажется, поступком без мотива и причинно-следственных связей. Что у женского, что у мужского пола. Поэзия, литература, музыка, кино и живопись – всё об этой непознаваемой тайне, в основе которой - биология, базовый инстинкт.

Но я, заметь, почему-то, не стал циником, поэтому дам другой ответ: Саша, имеется фундаментальный закон бытия, - большой настоящей любви без большого испытания, потерь и разочарований не бывает. Даже в раю, суперкомфортном месте, где были сотворены Адам и Ева.

И ты, когда, извини, не полез на голую Катю, был во власти этого закона, хотя явно и не осознавал этого. Из вас двоих именно она, Катя, не выдержала этого испытания, но, по большому счёту, на ней нет никакой вины. Сработал опять же базовый инстинкт. Ей вполне можно простить, что она не Лаура, идеал женщины поэта Петрарки, любовь между которыми продолжалась долгие-долгие годы и заключалась в переглядывании на расстоянии в дивном саду, во время прогулок. И даже, если бы и Лаура, …э-э-э.., ну, перепихнулась с каким-нибудь проходимцем, где-нибудь на почтовой станции, среди лошадей, то эта идеальная девушка искренне не посчитала бы этот биологический казус за измену и трагедию…

- А Петрарка посчитал бы это за трагедию, измену и крах своей мечты?

- Тут я не уверен. Всё зависит от того, хотел ли поэт получить от Лауры не только платоническое, но и плотское, половое удовольствие.

- Я вот хотел, не скрываю, но что-то остановило меня. Не так прозаично я себе это представлял.

- Неопытный ты ещё, литературный. Весь этот радужный фонтан и должен плавно перетечь в высшую фазу – телесно-внутреннее проникновение. Сашок, у тебя будет твоя женщина, поверь мне. Так же, как она, настоящая любовь, появилась и у меня, после наташкиной измены, трагедии и развода.

- Но мне сейчас очень трудно, Андрей, я становлюсь циником.

- «На сердце рана у меня», - пропел Андрей, - Ты не первый, это и есть испытание. Оставайся самим собой, каким и был. Не становись циником-ходоком, или добровольным затворником. Не бойся их. Тебя ждёт твоя девушка, твоя любовь. Это тоже закон. Давай-ка спать, что-то я умаялся сегодня, да и ты тоже.

Спелеологи, закрыв спальники, ещё немного, поразмышляли в молчании о превратностях, счастье и коварстве любви, затем мысли начали распадаться на фрагменты, растворяться и проваливаться в бессознательное, и, наконец, оба, будучи заключёнными в плотные объятия Морфея, погрузились в глубокий сон.

Глава 15.

Проснулся Андрей от звяканья посуды, шума горящей горелки и закипающего чайника. «Молодец, Сашок, первым проснулся и уже на хозяйстве», - Андрей посмотрел на часы. Половина восьмого. Посмотрел в сторону сашиного ночлега и с удивлением обнаружил, что напарник и не думал вставать, а благополучно досматривает сны, закутавшись в свой спальный мешок. Андрей быстро повернулся к источнику звуков.

То, что он увидел, ещё больше ввергло его в удивление и некоторый страх: какой-то незнакомый человек, присев на корточки, боком к Андрею, раскладывал по трём кружкам пакетики чая на верёвочках.

Это был молодой мужчина лет тридцати, среднего роста и телосложения, в шерстяной вязаной шапочке, тонком тёмном свитере, с рукавами, закатанными по локоть, штанах хаки и альпинистских ботинках. Горелка освещала его лицо с синими глазаами, носом правильной формы, тонкими губами, стриженой бородкой и усами рыжеватого цвета. Сразу же бросался в глаза несколько необычный цвет кожи его лица и рук. Они были красноватого оттенка, словно бледная мандариновая кожура. Где он, таким образом, мог загореть под землёй, оставалось загадкой.

- Кто вы? – спросил Андрей, - И как вы тут оказались?

Мужчина повернулся и открыл было рот, чтобы ответить, но за спиной спрашивающего раздался голос проснувшегося Саши:

- Это Костя Вергильский, заблудившийся проводник. Здорово, Костя. Познакомься Андрей, это Костя. А это Андрей. Мы, честно говоря, вообще не ожидали тебя увидеть. Думали, что всё, пропал в этом подземелье. Ты где был-то? Как выжил?

- Привет, парни, - ответил одинокий следопыт-анархист, - Да я, видишь, как в последний раз заночевали здесь же, в этом зале, вдвоём с Борей, получили команду от Грацианского дальше не ходить, возвращаться на поверхность. А мне очень уж интересно было, что там дальше-то. Ну, я встал пораньше, собрался и пошёл туда.

Костя показал ладошкой куда-то дальше и вниз.

- Ну, ты даёшь! – удивился Саша, - Тут Глеб тревогу объявил, тебя искали всем отрядом. Хотя, говорит нам, может быть, вы его встретите. Как знал. А ты чего такой красный, как будто в солярии пересидел? И что же ты там видел?

- Да, долго рассказывать.., - ответил недисциплинированный работник, как-то недоверчиво посмотрев на вопрошающих. Но, всё-таки, весьма неуверенно и нехотя произнёс, - Там, понимаете, у них своя страна есть, атмосфера там…

- У кого у них? – в один голос спросили напарники.

- У рубрумов этих подземных… Живут они тут…

- Может ты нескольео пересидел здесь, в темноте… С головой, психикой, Костя, у тебя всё в порядке?

- Так я и знал, что не поверите, поэтому и говорить не хотел. А у вас какой маршрут, куда идёте?

- Э-э-э , мы, вот, тоже, как раз, дальше, ну, где ты, наверное бродил.., - сказал Андрей, - Рубрумы – красные, по латыни. А ты, что же, Костя, тоже рубрумом стал?

- А там и вы такими же рубрумами станете. Там солнце красное снизу, из-под земли светит. Оно кожу окрашивает и всё остальное. Они это подземное светило называют «сердце Земли».

- А что там полость какая-то огромная, где они живут?

- Да нет, уже как бы и не полость, а как у нас на поверхности, - небо, земля, трава, деревья, города… Только красноватое всё. Поэтому и … планета эта называется Рубрум Аккумсан.

- Красный слой, - перевёл Андрей, знающий латынь.

- Ну, да, - подтвердил Костя.

- Как-то сомнительно всё это, - недоверчиво сказал Саша.

- А что сомнительно-то, - ответил Костя, - Если пойдёте дальше, сами всё увидите. А у вас какая задача экспедиции?

- Мы за флегмой идём, такое у нас задание.

- Что за флегма?

- Мармелад такой, плотная слизь на туше крокобега. Это бегемот подземный, где-то на глубине, в полости.

- А-а-а, знаю такого зверя, - сказал Костя.

- Может, ты и видел его? – спросил Андрей.

- Не довелось, но он у рубрумов – главное божество. Они рах в год паломничество совершают к нему, чтобы поклониться этому зверю и Вечной тьме.

Андрей с Сашей переглянулись.

- А я что-то ничему уже не удивляюсь после всего этого, - сказал Андрей и показал на статуи.

- Кстати, они живые, - сказал Костя, махнув рукой на изваяния, - И двигаются. Но очень-очень медленно, как растения за солнцем.

- Вот тебе раз! А как ты узнал? – с интересом спросил Андрей.

- А, вон, пойдём, покажу, - сказал Костя, и они прошли мимо истуканов вглубь зала. Там на полу, на локтях и коленях, стояла фигура каменного мужчины. Он был обнажён, а под ним была насыпана куча какого-то шлака, сгоревших камней чёрного цвета.

- Что это? – спросил Андрей.

- Они тут занимались любовью, ну, половым актом… И свечение у этой пары было несколько сильнее, чем у остальных. А мне стало интересно, что там внутри…

- То есть, где это «там внутри»? – спросил Саша, - Стало интересно, как подростку?

- Да нет, внутри этих светящихся статуй. Остальные стоят, они высокие, не дотянуться. Ну, вот, я взял большой камень и жахнул по голове каменной бабы, чтобы отколоть и посмотреть. Я ещё не знал, что они, …э-э-э… живые.

- Ну, ты и садист, Константин, - отозвался Саша, - Так жестоко прервать … соитие. И что дальше?

- Голова её, ясное дело, откололась и покатилась в сторону. А вот свечение в этом каменном теле начало угасать, чернеть, потом, прямо на глазах, камень начал покрываться глубокими трещинами, и тут же она расспылась на куски этого шлака.

- Какой облом мужику! – сказал с сожалением Саша.

- Дак, и у неё тоже облом, только реальный. Облом головы, - заметил Андрей, - А почему женщину-то выбрал, Костя, а не мужика?

- Да, понимаешь, у неё подсветка больше была.

- Это к вопросу о том, - пояснил Андрей, - кто больше удовольствия получает от … соития.

- Но это ещё не всё, - продолжил естествоиспытатель, - Посередине кучи этого пепла лежал небольшой светящийся красный шар, размером, ну, с кулак. Я его взял в руки. Тёплый и светится. А потом и он погас и тоже рассыпался.

- Да-а, - подытожил Андрей, - Научные методы у тебя, прямо скажем, радикальные. Хотя результаты налицо. Если бы ты тоже был заторможенный, как они, то мужик этот в морду бы тебе заехал, правда, в течение месяца и, если бы ты стоял перед ним, тоже в течение месяца. Ну, что, собираемся и идём дальше, за флегмой этого идола- крокобега. Благо, теперь проводник есть. Давайте позавтракаем. Веди нас, Костя. Вергильский.

Достали сухпайки, залили кипятком. Костя, открыв свой рюкзак, вынул из него какие-то диковинные фрукты, невиданных раскрасок и формы, разрезал на куски. Сочная и ароматная, вишнёвого цвета, мякоть таяла во рту.

- Это откуда у тебя такая роскошь? - спросил его Саша.

- Это клубничная дыня. Там, в Аккумсане, много чего есть. Из оргпасты можно всё-всё сделать.

- М-да… Похоже на правду, - сказал Андрей.

Напитавшись, собрали рюкзаки и вошли в пещеру, которая находилась в конце зала статуй.

* * *

Шли по широкой пещере, сложенной из глыб оникса и обсидиана, всё время под крутой уклон, вниз. Стены, пол и потолок подземной магистрали имели слбую подсветку изнутри красно-бордового оттенка.

- А что, Костя, как эти … рубрумы там живут, как они к тебе относились? - спросил Андрей.

- Терпимо, - ответил тот, - Я сначала, когда к ним, в город, вышел, некоторое время в горном лесу прятался. Потом подзагорел, а как вот таким краснокожим стал, и вышел. Они меня за своего приняли. Там всё немного необычно, отличается от нашего. Это вы сами увидите, как придём. Отношения у них между собой странноватые, но потом привыкаешь. Зато еды много, разной и вкусной.

- Кто бы мог подумать, - под землёй еды много разной, - удивился Саша, - А где они её берут-то? Там, что развитое сельское хозяйство?

- Не, растения там есть, но не съедобные. Из животных – одни мыши летучие. Большие. Еду они на месторождениях добывают. Давайте, придём, потом сами всё увидите, а я поясню.

- И сколько ты там прожил?

- С месяц. Как на другой планете. А потом на родину потянуло.

- И сколько нам идти ещё?

- Дня три, и всё вниз. Там впереди ещё две пропасти, стены вертикальные, почти отвесные, с полкилометра каждая. Но я крюки там уже набил. Легче будет. А вот мне пришлось даже ночевать в беседке, в подвешанном состоянии. Я в альпинизме, с этой Полостью, уже мастер спорта.

* * *

Этот, и последующие три дня, стали для Андрея и Саши (Вергильский уже проходил маршрут) настоящим испытанием. Пещера уходила резко вниз, и идти пешком было крайне неудобно: чтобы сохранять равновесие, туловище с тяжёлыми рюкзаками постоянно должно было немного наклонено назад. Иногда, на особо крутых уклонов, приходилось даже идти боком. Тем не менее, в день, примерно за десять часов, с короткими остановками на еду, получалось пройти километров сорок (всё-таки под уклон). К тому же торопились из чрезвычайного любопытства и желания увидеть эту всё ещё фантастическую подземную страну и её обитателей.

Два раза, преодолевая отвесные стены глубоких трещин вглубь земли, доставали снаряжение: обвязку - систему строп, крепящуюся на теле в трех местах - вокруг обеих ног и пояса. Благо, Костя уже вбил в эти почти монолитные пятисотметровые стены скальные якорные крюки.

В полдень четвёртого дня экспедиция вошла в небольшой грот из каких-то минералов светло-малинового цвета. Пол зала пересекало узкое русло холодного ручья, похожее на каменный жёлоб. Сделали долгий двухчасовой привал, пообедали.

- Вон там пещерка, - указал Костя на дальнюю стену, - По ней минут двадцать пройдём - и мы в этой Шамбале. То есть, я хотел сказать, в Аккусане. Давайте-ка, сончас небольшой сделаем, надо вздремнуть для восстановления сил. Всё-таки, три с половиной дня таких нагрузок.

Остальные члены экспедиции, порядком вымотанные за эти дни, согласились с предложением, - идти на полный желудок в неизвестность было неразумно.

Глава 16. Rubrum Accumsan. Красный слой

По небольшой, в высоту и ширину, пещере трое спелеологов шли навстречу новым открытиям и парадоксам разнообразного и богатого внутреннего (то есть подземного) мира. Яркие лучи вечных фонарей, рассекая темноту, прыгали по стенам, полу и потолку хода цвета красной охры яркими же световоми пятнами. Андрей заметил, что Костя вообще не пользуется фонарём, но, каким-то образом, безошибочно ориентируется в темноте. «Что значит опыт путешествий под землёй», - подумал ихтиолог.

Внезапно пещера закончилась широким уступом на почти вертикальном склоне большого каньона. Свет из каньона по интенсивности и цвету был вполне похож на свет предзакатного вечернего солнца на поверхности планеты, поэтому видимость была вполне хорошая. Спелеологи выключили фонари.

Внизу, на дне каньона, имелось что-то вроде огромной долины-полости. И то, что путешественники там увидели, поразило их (точнее, Андрея и Сашу) гораздо сильнее, чем от всего увиденного в предыдущей части маршрута.

Это была группа из восьми уже не застывших, как в зале статуй, скульптур, а уже как бы живых существ, медленно, но вполне зримо, двигающихся, со скоростью, примерно, пупырчато-когтистых лап черепахи, и по внешнему покрову напоминающих эти самые лапы. Ростом эти странные «каменные люди» были, примерно, как и их предыдущие, окончательно окаменевшие, коллеги, - уверенно за два метра. Из одежды на них было что-то вроде туник из толстой кожи с металлическими бляхами на них. Классически-древнеримские лица с застывшими и полупрозрачными зрачками и костяным колтуном неподвижных волос. Глазные яблоки были неподвижны. Тела их, покрытые тонкой ониксовой чешуёй, светились изнутри красноватым светом терракотового оттенка.

Четверо этих живых изваяний, двое мужчин и две женщины, сидели за каменным же столом и осуществляли приём пищи: очень медленно, словно в рапиде, черпали деревянными (!) лопатками, со скоростью экскаватора, из каменных чашек какую-то коричневато-серую массу и начинали премещать наполненные лопатки по направлению ко рту со скоростью, за которую на поверхности можно было бы легко выхлебать столовскую порцию борща. Но всё же, не смотря на двигательные особенности, было видно, что насыщались великаны с аппетитом. Здесь же, на столе, стояли металлические кубки с какой-то жидкостью одного цвета с содержимым тарелок.

Тем временем, четверо других терракотовых обитателей огромной долины-полости, - также двое мужчин и две женщины, - в метрах ста от трапезы, также вдумчиво занимались строительными работами. Ровная площадка там заканчивалась краем, не менее огромного, по размерам, карьера, ступенчатые склоны которого уходили вниз на неопределённую глубину. На верхнем ярусе ступеней находились четверо великанов-трудящихся. Один из них стоял напротив стены верхней ступени с вытянутыми ладонями по направлению к ней и светящимися глазами, а трое других, мужчина и две женщины, какими-то приспособлениями в виде металлических струн в форме узкого длинного овала нарезали из мягкой, словно пластилин, породы большие блоки, примерно два на полтора метра.

И было видно, что под воздействием ладоней и взгляда мага-инженера, этот участок каменной ступени становился мягким и явно терял в весе, становясь лёгким, потому что, простояв ещё минут сорок, исследователи увидели, как вырезав блок, две поземных стахановки легко, не напрягаясь, взялись за него, подняли и направились в сторону огромного нагромождения подобных блоков, сложенных в виде широкой неровной башни, но уже как бы остывших и, поэтому, по-настоящему каменных и тяжёлых.

Андрей с Сашей округлившимися от удивления глазами посмотрели на Костю.

- Константин, что это? Кто все эти …э-э-э… люди? – спросил Андрей, - Ты же здесь уже почти старожил.

- Это рубрумы фригус.

- Рубрумы застывающие? Как это понимать?

- Как бы это вам объяснить, - наморщил лоб затерявшийся и вновь обретённый проводник, - Обитатели полости похожи на обычных людей, потом увидите, но они не умирают, подобно вам, то есть, нам, людям поверхности… Они рождаются, тоже весьма оригинально, потом узнаете, живут, взрослеют, а потом начинают остывать, ну, как магма, покрываются каменной коркой, на ней появляются трещины, постепенно утрачиваются двигательные способности, они замедляются в своей двигательной деятельности… Правда, похожи на черепах? И, наконец, окончательно застывают, начинают расти, увеличиваются в росте, превращаются как бы в статуи, памятники… А те, потом, в свою очередь, начинают сильно уменьшаться в размерах. Ну, вы видели, в первых залах. Такой у них процесс старения и смерти. Их отселяют от остальных в специальные города, ближе к поверхности, на дожитие, вроде пенсии. Эти, вот, работающие пенсионеры. Мы этот город фригусов уже прошли, не заходя в него. Эти, вот, как раз оттуда…

- А что они делают-то? - в свою очередь спросил Саша, юный спелеолог, - Как-то непонятна их цель: то ли какой-то тоннель вниз делают, то ли башню строят? Но она какая-то нелепая…

- Действительно, - заметил Андрей, - У вас, Сащ, в пантомиме «Иннер файер», башня куда красивее была: особенно её верхняя часть из трёх аппетитных девиц.

- Андрей, шутки здесь неуместны, - немного обиженно сказал Саша, вспомнив, видимо, Катю.

Костя ещё раз посмотрел на строительные работы:

- Я и сам толком не пойму. Скорее всего, вниз роют... Инстинктивно, - добавил экскурсовод.

- А что это за порода такая, мягкая?

- Они умеют каким-то магическим способом, без материальной технологии, размягчать камень, скалы там, породу и лепить из них здания, дома и целые города. Увидите, - пообещал Костя, - Вон тот, с протянутыми руками, и размягчает. Это их чародей.

- Да-а-а, дела.., - задумчиво и растерянно сказал Саша.

- Ну, ладно, нам пора, - напомнил Костя, - Сейчас ещё спустимся вниз, туда, к ним, потом ещё немного вниз, а там уже и город.

Пройдя немного по карнизу, исследователи, и в самом деле, спустились по ровной рукотворной лестнице вниз, в пенсионную полость, к самому столу обедавших фригусов. Проходя мимо трапезы фригусов, путешественники обратили на себя внимание одного из неторопливых мужчин, который начал медленно поварачивать голову им вслед.

Вблизи эти подземные обитатели выглядели ещё более экзотичнее: полупрозрачная ониксовая чешуя, подсвеченная красным, осмысленный, но невозмутимый взгляд неподвижных глаз, медленно открывающиеся и закрывающиеся челюсти, довольно красивые туники с металлическими украшениями.

- А что это они едят? Что там, в тарелках, коричнево-серое? – спросил Саша.

- Это как раз и есть ОМП, органическо-минеральная паста, но сырая, не трансформированная. Рубрумы наполовину состоят из органики, а паста - их единственный продукт питания. Но продукт ещё тот! Сами всё в городе увидите, - снова обнадёжил проводник утолить любопытство товарищей.

- Паста… Прямо итальянцы какие-то, - усмехнулся Сашок.

* * *

Пройдя ещё немного по узкой прямой пещерке, спелеологи, наконец, увидели вдали выход из подземелья в другое пространство, которое светилось словно свет солярия, с каким-то розоватым оттенком. Трое вышли наружу, на середину склона невысокой горы, и опять застыли в удивлении (Андрей и Саша) от обозреваемой панорамы, развернувшейся перед их глазами.

Это был уже не зал, не полость и даже не мегаполость. Это был целый и какой-то фантастический мир, это была планета в планете, пространство со своим горизонтом (он был явно ближе к смотрящему, чем на поверхности), наполненное предвечерним, но достаточно ярким, светом и во многом похожее на привычный земной пейзаж, но со своими особенностями.

Передний план и вся перспектива пейзажа состояла из пологих широких холмов, покрытыми различного рода растительностью, - покровом из густой светлозелёной травы, похожим на плюшевую ткань, или махровое банное полотенце, шарообразным, как будто подстриженным кустарником, рощами и лесками из причудливых картинных деревьев, которые в своём росте не стремились привычно вверх, а являли собою образцы искусства бонсая. Невысокие, с изогнутыми в разные стороны стволами и кронами в виде ярусов и сплюснутой листвой, эти деревья в своём развитии тянулись скорее вниз, к земле, росли вширь и совершенно не стремились ввысь, в небо, как их поверхностные сородичи. И, посмотрев вверх, этих представителей флоры можно было вполне понять: неба, в привычном значении этого понятия, просто не было. Не было бездонной синевы, облаков или туч, не было солнца или звёзд, - взгляд тонул в какой-то тёмно-мутной пустоте неопределённого цвета, бездонности, как будто смотришь в какой-то большой и чрезвычайно глубокий колодец, наполненный чистой, но тёмной водой. Взгляду не было за что зацепиться.

По холмам и между ними, извиваясь, тянулись через весь пейзаж, словно нарисованные дороги, автотрассы, только не из светло-серого асфальта, а, напротив, из какого-то чёрного блестящего материала. По дорогам передвигались автомобили вполне земного вида. Через небольшое расстояние, примерно, в километр, вдоль автострады стояли какие-то небольшие каменные будки яркого цвета. По одной из трасс движение транспорта было интенсивнее, и это было понятно: в направлении этого движения, километрах в пятнадцати, на нескольких больших широких холмах раскинулось уже произведение рукотворное – большой город, подземный полис с ровными рядами улиц, квадратами кварталов, коммуникациями, упорядоченной городской флорой, рекой, водохранилищем и аэродромом, с площадки которого взлетали и на неё приземлялись ни что иное, как, лишённые всякой мистики и похожие на детскую игрушку «Юла», или «Волчок», уже опознанные летающие объекты.

В нескольких местах панорамы от поверхности до условного неба, то есть тёмного верха, тянулись грандиозные столбы переливающейся магмы.

Немного опомнившись от этого весьма впечатляющего зрелища, Андрей задумчиво, не мигая, посмотрел на проводника и весьма серьёзно произнёс:

- Константин, ты хоть расскажи, что всё это значит? Дай справку: кто они, как живут, как, вообще, себя вести с ними?

Костя приветливо, но как-то загодочно улыбнулся, тряхнул головой:

- Да чё тут такого-то, эка невидаль… Это и есть Красный слой, Рубрум Аккумсан, а в спелогии – Полость, или Изасская полость. Общественный строй здесь – экуменический коммунизм, то есть наличие всех видов человеческих отношений, кроме эксплуатации рубрума рубрумом. Хотя и есть коммунисты-ортодоксы. Но они живут отдельной фратрией, в лесах, дрессируют и одомащнивают диких зверей, даже ездят на них. Пасту им выделяют по ведомостям зоопарков. В обществе отсутствуют неравенство, агрессия, болезни, конфликты любого рода, несчастные случаи, супружеские измены, разводы, а также ругательные слова. Повсюду гласность и транспарентность.

С каждым из нас они будут говорить по-русски, но рубрумы – очень умные, они знают все языки мира поверхности. Вообще, они в курсе всех событий на Большой внешней планете. Более того, многие из них выходят туда и живут там, занимаясь бизнесом и возглавляя спелеологические секции и объединения. Да и жизненный, бытовой и предметный уклад здесь, как на поверхности. Подземляне во многом как земляне, с небольшой, но существенной разницей. Например, нет наследственных или выборных правителей и начальников. Есть Координатор и Совет народа. Формируется так: «Что-то у меня желание появилось побыть Главным. Хочу покоординировать», - говорит любой из граждан. «Хорошо, - отвечает Совет, - приходи завтра и приступай».

Все рубрумы поголовно - интеллектуально и духовно высокоразвитые граждане, у всех – волшебное образование, закладываемое сразу, во время появления на свет. Чрезвычайно развито театральное искусство, архитектура, сами увидите.

Полностью решена проблема семьи. Тип семьи здесь коммунистический, эфемерно-хаотичный, то есть все мужчины и женщины между собой реальные и потенциальные мужья и жёны. Некоторые меняются часто, другие живут всю жизнь одной парой. Измен, тяжёлых расставаний нет, потому что эти понятия утеряли свой смысл…

- А любовь тут у вас есть? – спросил Саша.

- А как же! – даже немного удивился вопросу Костя, - Это высокое чувство любви доступно всем и каждый им благополучно пользуется. Любовь, она …э-э-э… придаёт смысл всему существованию живого, - и землянину, и подземлянину. Даже если любовь и физическая близость и вовсе не требуется для размножения, как здесь. Каждый из рубрумов, мужского и женского пола – это носители любви, все они влюблены, кто в конкретного партнёра, а кто безотносительно, просто суверенный носитель любви. Как же без любви, Саша… Но, любовь здесь особая – это любовь не земная, глупая и стихийная, а подземная, окультуренная специальной психотехнологией. То есть, в базе - это высококонцентрированная ненависть, отрицание, злоба, зависть, доведённые до максимума, до предела, а затем качественно преобразованные в любовь. А такая, когнитивно окультуренная любовь, Саша, и есть самая сильная, надёжная и активная. Как же без любви? Без любви никак.

- А как дело обстоит с религией, верой в сверхъестественное? – задал, в свою очередь, следующий вопрос Андрей.

- А вот религия в Аккумсане одна, и это монотеизм – культ Кракобега и Вечной тьмы. Эта религия идеально сочетается с экуменическим коммунизмом. Вот вы сейчас всё хорошо видите, да? Вы, наверное, думаете, что это свет такой, как бы на закате дня? А вот и нет. Этот, якобы, свет является разновидностью самой настоящей кромешной тьмы. Доказать? Смотрите.

Вольный проводник направил вечный фонарь на каменную стену и включил его. Двое его коллег выпучили глаза: луч фонаря разрезал псевдосвет аккумсанского пространства, словно раскалённый металлические прут. Фонарь выдал даже не свет, а какой-то плотный, словно кристалл, луч лазера, высветив на камне его структуру, мельчайшие трещинки и неровности, как будто под увеличительным стеклом. Костя улыбнулся и выключил светильник.

- Только не вздумайте включить фонарь в городе, - строго сказал Костя, - Вообще забудьте про них.

Немного придя в себя от увиденного, Андрей спросил:

- А почему Крокобег?

- Крокобег – это бог-отец, источник порождения и существования рубрумов. Но об этом вы чуть позже узнаете поподробней. Кстати, о Крокобеге, - ну, что пойдём вниз, в город, там сявятилище, капище и вход в место обитания Крокобега. Нам ведь к нему. Но не сразу, - некоторое время надо пожить в Аккумсане, обвыкнуться, подружиться с местными, чтобы допустили к Зверю.

- Костя, если здесь нет времени суток, дня и ночи, то каккая тут единица измерения времени, его система счёта?

- Как и на поверхности, - часы и минуты. В основе – период вращения Земли вокруг своей оси. Два оборота стрелки по циферблату – сутки. Подведите свои часы по моим. Сейчас десять двадцать.

- Да-а-а, своеобразная страна…Пойдём. Но ещё один вопрос, - в Андрее вдруг заговорил профессионал-ихтиолог, - Вон та река, - какая рыба в ней водится?

- Как обычно, - ответил Костя, - Щука, остракодерма, карась, галеаспида, пескарь и латимерия.

- Не может такого быть! Не верю! - воскликнул Андрей, - Это уже из области фантастики! Остракодерма и галеаспида – это панцирные рыбы из позднего силура, палеозой! Их нет сейчас. Не выдумывай, Константин! Ты фантазирушь!

Костя удивлённо посмотрел на ихтиолога долгим взглядом, пожал плечами:

- Ну, сам увидишь…

* * *

Группа исследователей из трёх человек тронулась вниз, по склону горы. Дойдя до границы каменной площадки, они пошли по луговой светлозелёной траве, среди которой встречались какие-то небольшие синие цветы. Встречные деревья являли собой образцы культуры бонсай, - не выше трёх метров, с параллельно расположенной листвой на ветках, кривыми, уродливо-красивыми стволами. На ветвях некоторых деревьев сидели большие, с курицу, птицы, похожие на воробьёв, которые никак не реагировали на проходивших людей.

- Они могут пролететь метров десять, не больше, как курицы на поверхности, - пояснил Костя, - Им незачем летать, нет смысла.

Наконец, дошли до дороги. Аспидно-чёрное полотно автотрассы блестело, словно наполированное. Транспорт не заставил себя долго ждать. Показался легковой автомобиль серого цвета, почти копия земного, исключая наличие фар и сигнальных огней. Костя махнул рукой и машина, подъехав к пешеходам, остановилась.

В автомобиле находилась двое: парень (за рулём) и девушка лет двадцати пяти. Это были симпатичные молодые люди с улыбкой на устах. Тщательно выбритый парень-брюнет с короткой стрижкой в кожаной куртке с металлической фурнитурой и его спутница, - светловолосая большеокая девушка с правильными чертами лица, одетая в цветастое платье. «Прямо актёры голливудские», - подумалд ихтиолог. Как и у Кости, их кожа имела совсем лёгкий красивый налёт загара едва заметного золотисто-розового оттенка. «Надо бы в солярий сходить с Сашком, чтобы уж совсем не отличаться от аборигенов», - подумал Андрей, - Если, конечно, здесь имеется таковой».

- Кромешной вам тьмы! - приветливо поздоровался водитель, - Вам, наверное, в город нужно? Садитесь, добро пожаловать.

- И вам здоровья, - ответил за всех Константин, - Да, подбросьте, если не затруднит.

- С радостью!

Костя, Андрей и Саша сложили свои рюкзаки в любезно открытый багажник, а сами разместились на заднем сиденье в просторном салоне авто. Тронулись. Лёгкий ветерок принёс прохладу и играл длинными волосами пассажирки.

- Сразу видно, что вы путешественники, - сказала она, - А какой у вас маршрут был?

Костя, не открывая рта и улыбаясь, посмотрел на Андрея.

- Кхм.., да, в некотором роде, путешественники, туристы, - пришлось ихтиологу вежливо продолжить разговор, - Мы … ихтиологи, изучаем рыбную фауну Полос.., нашего Аккумсана…

- Дак, она уже, извините, изучена давно, - удивился парень-водитель, - Шесть видов рыб, пять саламандр, восемнадцать лягушек, четыре тритона. Змеи ещё там, но они же вроде к рыбе не относятся… А новых видов нет и не предвидится. Что же вы, извините, изучали?

Старший проводник, всё ещё улыбаясь, продолжал смотреть на Андрея.

Мозги Андрея заработали на повышенной скорости.

- Ну, что вы, изучать ещё есть что, - вежливо возразил он, упершись недобрым взглядом в проводника, - У нас специальная, узкая тема, …э-э-э: «Влияние продуктов жизнедеятельности кистепёрых на качество …э-м-м… органическо-минеральной пасты».

- Ух, ты! Как интересно! – искренне восклинул парень, да и девушка ещё более увеличила свои и без того большие глаза, - Ну, и как, влияют?

- Немножко, - уклончиво ответил ихтиолог, показывая кулак предателю Костику, - Сейчас как раз будем проводить анализ проб. Думаем, не сильно, но влияет.

- А как же эти продукты попадают в систему сброса и главную камеру? – с большой тревогой в голосе спросил чересчур любопытный паренёк.

Тут уже на помощь Андрею быстро и неожиданно пришёл сам шутник Костя:

- Что вы, что вы! – с большим чувством, выразительно сказал он, - Как они могут попасть в систему! Это исключено, сами знаете! Просто мы, с разрешения народа, сами чуть-чуть добавляли эти продукты … в пасту.

- А-а-а, ну это другое дело, - с облегчением произнёс водитель.

Андрей ничего не понял из этого диалога, но было ясно, что Костя выручил специалиста по узкой тематике.

- О чём речь, Костя? – тихо спросил на ухо товарищу Андрей.

- Потом, потом всё узнаешь, - ответил тот, - Ты про пасту лучше разговор с ними не заводи.

- А что это за будки каменные раскрашенные на каждом километре? – шёпотом задал вопрос Андрей.

- Система.

- Что за система?

- Система туалетов, то есть сброса. Тс-с-с.., - прижал палец к губам Костя.

Андрей опустил голову и в недоумении пожал плечами. Саша глазел в окно.

- До города совсем немного осталось, - сказал водитель, - Пора приступить к приёму пищи.

Впереди, рядом с дорогой показался павильон из пластиковых щитов с вывеской на фронтоне «Пункт питания», окружённый красивыми газонами с цветами, невысокими деревьями с пышной, но сплющенной кроной. На стоянке было много автомобилей. Рядом, метрах в двадцати, стояло длинное невысокое строение со множеством дверей, раскрашенное в коричнево-белые полосы, как и будки вдоль дороги. Как понял Андрей, это был большой общественный туалет, разделённый на персональные кабинки. В здание Пункта и из него входили и выходили граждане обоих полов. Выходя из Пункта, многие вытирали рот салфеткой и направлялись прямиком в строение полосатое. Ещё Андрей обратил внимание на отсутствие среди обитателей Аккумсана детей. Не было ни одного ребёнка.

Припорковавшись на стоянке, пассажиры вылезли из авто и пошли внутрь питательного пункта. «Что это за паста такая? – подумал Андрей и, примерно, то же самое, Саша, - На вид – отстой. И на вкус, наверное, такая же дрянь. Надо было бы сушёного мяса поесть с черносливом и вежливо отказаться. Хотя, всё-таки неудобно».

Войдя внутрь помещения, двое из группы опять получили сильные свежие впечатления. Большой зал был разделён на три разных по площади секции. Первая, сразу возле входа, состояла из рядов кранов с тёплой водой и раковин под ними. В этом гигиеническом отделе мыли руки перед приёмом пищи. На небольших столиках лежали стопки свежих салфеток, на полочках разноцветные кирпичики благоухающего мыла, работали настенные электросушилки.

Задняя, небольшая часть помещения была отделена высокой перегородкой с дверями, из которой выходили официанты с едой на подносах, заходили же с использованной посудой.

А вот средняя, большая часть, собственно обеденная, являла собою живописнейшую картину кулинарного изобилия и разнообразия. По боковым стенам вместительного зала, у окошек с горшками комнатных растений на подоконниках располагались ряды многочиленных столиков на шесть персон кажлый с мягкими стульями, на которых сидели посетители этого торжества обжорства и насыщались самой разнообразной и разносортной разблюдовкой, которую они брали и самостоятельно накладывали со стола длинного и широкого, стоящего посередине зала.

Стол этот представлял собою воплощение какого-то праздника поварского искусства и демонстрацию пищевого богатства земли, в данном случае, подземелья. В больших блюдах, подносах, тарелках и блюдцах, супницах, салатницах, вазах и вазонах лежала такая роскошная снедь, каковую едва ли видел сам царь обжорства Лукулл: запечёные румяно-лакированные тушки куриц, уток, гусей и поросят, исходившие ароматным мясным паром, различная выпечка, хлебы и кренделя, салаты, разноцветняе напитки, с газом и без, копчёности , колбасы, говяжьи языки, сыры, молочка и другое «вот это вот всё». А фрукты! Папайи и абрикосы, гранаты, цитрусовые, дыни арбузы и много другой редкости и невидали, а также всем знакомых плодов.

Вновь приехавшие подошли к столу, взяли ёмкости-приборы и подошли столу раздачи. Парень-водитель со своей спутницей ловко и уверенно накидали в свои большие блюда уже испытанный ассортимент, как, впрочем, и Костя. Сашок двинулся было вдоль стола с расширенными от предоставленного выбора глазами, но, не пройдя и трёх метров, уже наполнил своё блюдо всякими диковинами.

- Андрей, смотри! Это дуриан, моя мечта, наконец-то попробую. А это медвежья лапа в соусе из кедровых орехов из сектора «Новинки». О-бал-деть!

- И не жалко тебе этого медведя? – с укором спрсил Андрей.

- Медведи здесь, в Аккусане, вообще не водятся, - ответил ему Костя, - Только исключительно медвежьи лапы в Пунктах питания.

Андрей ещё раз осмотрел панораму трапезы и положил в своё блюдо порцию пельменей из фарфоровой бадейки, голубец средних размеров, салата «Сельдь под шубой» и прихватив баночку «Русского кваса», занял место за столом вместе со всеми.

Еда оказалась превосходного качества и вкуса. Водитель с подругой жевали, часто прерываясь на обсуждение очередного деликатеса, а наша троица насыщалась молча. Лишь Саша, раза два, сказал «У-у-у, вкуснятина! Живут же люди!».

Наконец сытная трапеза подошла к концу. Все были весьма довольны. Помыв руки, трое вышли на улицу, сели на скамейку, чтобы подождать водителя с девушкой.

- Заплатить забыли! – спохватился Андрей, и начал было подниматься.

- Это всё бесплатно, - успокоил его Костя, - Здесь вообще нет денег. И советую тебе даже не упоминать о них, так как это чистый капитализм. Ты огорчишь местных.

- А кто же здесь работает, и какое вознаграждение получают?

- Промышленный пояс, электростанции, заводы, рудники и фабрики находятся в горах и лесах, на приличном расстоянии от города. А работают только коммунисты-ортодоксы, исключительно на добровольных началах, без принуждения. Только во имя сохранения идеи классовой чистоты пролетариата. В черте города только несколько фабрик по трансформации органическо-минеральной пасты и Дома рождения. Эти предприятия – единственное, что аккумсане не доверяют никому. Потом сходим, посмотрите.

- Кстати, - заметил Андрей, - а где же сама паста. Ведь, насколько я понял, это главный продукт подземлян.

- А вот она, - проводник рукой указал на изящный позолоченный, метра три в высоту, постамент у входа. На нём, в обрамлении золотого венка лежал квадратный кусок серовато-коричневого вещества, похожего на пластилин. Фоном ему служило каменное резное панно с уже знакомым Андрею изображением Крокобега, - И ели мы сейчас её же, ОМП, только трансформированную.

- Как ..? – удивился в очередной раз Андрей, а вместе с ним и Саша.

Но тут вышли, наконец, из Пункта их добрые попутчики. Группа направилась к машине, но поравнявшись с нею, часть группы, а именно водитель, его девушка и Костя, не свернули к транспортному средству, а пошли дальше по направлению к каменному многодверному строению. Андрей и Костя, как ни в чём не бывало, стали поворачивать к машине.

Парень с девушкой остановились и с некоторым удивлением посмотрели на двух. отколовшихся от группы, пассажиров.

- А вы, граждане, что же, не идёте с нами?

- Да, как-то, …мы ещё не хотим, - вежливо сообщил Андрей, а Костя, улыбнувшись, кивнул головой.

- Сходить в туалет, сделать сброс – это наш гражданский патриотический долг! - мягко, но убедительно продолжил водитель.

- Вы знаете, - выручая товарищей, пояснил Костя патриотически-сознательной паре, - У них замедленное пищеварение. Особенности пищевода. Инвалиды. В городе сделают сброс.

- Извините, извините, - сказала девушка и двое с жалостью и сожалением посмотрели на Андрея и Сашу.

Глава 17. Суб

Впереди по трассе показались ворота города в виде большой древнеримской каменной арки с вычурным резным рельефом и большими объёмными буквами из мрамора на ней – «SUB». Под названием располагалось малахитовое панно с изображением чудища с головой бегемота и хвостом крокодила.

«Суб - подземелье, подполье», - перевёл про себя, с латинского, Андрей. Проехав арку на медленной скорости, на тротуаре, возле обочины, они увидели высокого, в годах, человека с добрым лицом и благородной сединой на голове. Одет он был в костюмную пару, рубаху с галстуком. Встретившись глазами с пассажирами, пожилой гражданин приветливо помахал им рукой.

- Поздравляю! – сказал Костя товарищам, - Этот добрый субянин первым поприветствовал вас. Хороший знак!

- А я, - тихо и с грустью вспомнил Сашок, - на молодёжном форуме поздоровался за руку с самим мэром Москвы.

- Здесь мэров нет, - ответил Костя, - Общенародное самоуправление, без начальников. Хотя, можем остановиться, и ты пожмёшь руку этому субянину. Для коллекции.

Въехали в сам город. Прямые, ровные улицы с чёрно-базальтовыми дорогами делили городское пространство на ровные же квадраты. Искреннее удивление, и даже восхищение, вызывала своеобразная, а точнее многообразная, архитектура городских зданий и строений. Тут было всё, вся история и все эпохи: древнеримские виллы и дворцы с коллоннадами соседствовали со стилизованными под хрущёвские пятиэтажки домами, китайскими пагодами и водонапорными башнями советских провинциальных городков, огромные кристаллы американских небоскрёбов горделиво возвышались рядом с жилыми строениями советских же элеваторов-зернохранилищ с гигантскими длинными цилиндрами с окнами на них. Стройный лондонский Тауэр располагался возле не менее стройных башен и башенок столичного МГУ.

А вот здания театров, которых было много, примерно, одно на пятьсот метров городской площади, были архитектурно однотипны: точные копии ГАБТ, Государственного академического Большого театра России. Но отличались они друг от друга по размеру: от небольшого, величиной с двухэтахный барак, дубликата, до огромного сооружения, размером с сам оригинал. Правда, вместо квадриги лошадей и Апполона в колеснице на фронтонах субинянских театров красовалась четвёрка каких-то страшных, отвратительных крылатых существ, похожих на огромных летучих мышей, со свирепыми клыкастыми мордами. А управлял этой жуткой упряжкой, опять же, никто иной, как божественный покровитель Аккумсана Крокобег.

Но самыми многочисленными и популярными строениями городского ландшафта были, конечно, Пункты питания и полосатые бело-коричневые туалеты, то есть система сброса. Поток горожан вливался и выходил из этих народных столовых, перемещаясь затем в многодверные туалеты основательной каменной постройки. Более того, столы с разнообразной роскошной снедью повсюду стояли и под открытым небом: на площадях и площадках, скверах, газонах и в парках.

Субяне в своей массе были симпатичными человеческими особями, а женщины – красивы и стройны, европеоидного типа, с большими глазами, правильными чертами лица, тёмно- и светловолосые, со вкусом одетые в разнообразную, как и на поверхности, одежду. Не ускользнуло от внимания Андрея, что жители Аккумсана, все, в целом, были, примерно, трёх возрастов: молодые, лет 20 – 27 (наиболее молодые, двадцатилетние, были более загоревшими, с кожей розовато-кофейного цвета. Это и понятно, – молодость, сауны, солярии); среднего возраста, 27- 40 лет, белокожие, с розоватостью, ничем не отличающиеся от обычных людей и субиняне, что называется, в возрасте – 45 – 70 лет, с морщинистой кожей и тоже, как и молодёжь с загаром, но уже красноватого оттенка. Непостижимым образом, дети и старики отсутствовали напрочь. «Как такое может быть, - удивлялся про себя Андрей, - Видимо, вся детня в каких-нибудь детских комбинатах, а старики – в пансионатах. Но не все же тотально».

* * *

- Мы, вообще, в микрорайон «Древнерусские избы», это сразу за «Лесными хижинами». А вас куда изволите отвезти? - спросил водитель.

- Нас высадите в центре, у Главного капища, пожалуйста, - ответил Костя.

- С уловольствием. Мы рады, что оказались полезны вам.

Проехав ещё немного, автомобиль остановился у огромного чёрного здания с монументом Крокобега.

- Попрощаяйся и поблагодари, - шепнул Костя Андрею.

Вылезли. Проводник, улыбаясь, смотрел на ихтиолога.

Андрей изобразил улыбку благодарности:

- От всей души благодарим вас, - сказал он автомобильной паре, - Пусть вас всегда покрывает беапросветная мгла и … сто тысяч тонн пасты вам!

Костя показал большой палец.

- И вам всегда жить в потёмках, - ответила улыбающаяся девушка, - Удачи вам и лёгкого сброса!

Три товарища вытащили из багажника рюкзаки и встали на тротуаре. В широкие ворота Главного капища Крокобега текла густая очередь субян, а выходила из ворот задних. Под крышей храма имелись широкие окна-проёмы без стекла.

- Вот здесь и есть место его обитания, Большой колодец, глубиной в километр, на дне которого и живёт кумир миллионов, главное божество Аккумсана, - объяснил Константин, - Вот туда мы и пойдём за флегмой. Только не сегодня, конечно, и даже не завтра. Вам надо обжиться, присмотреться… А сейчас пойдём заселяться. Выбирайте жилище повкусу, какое здание предпочитаете?

- Я бы, - изъявил своё желание Саша, показывая на многоступенчатую башню-пирамиду - хотел бы пожить вон в том зиккурате. Прикольно!

- Никаких зиккуратов! - сказал решительно Андрей на правах начальника экспедиции, - Жить будем вон в той хрущёвке. В конце концов, должно же быть какое-то чувство патриотизма.

Товарищи вошли внутрь советской типовой пятиэтажки, отлитой, каким-то образом, из чёрно-красного зеркального обсидиана. В просторном холле им навстречу вышла пожилая субинянка.

- Здоровья, мрака, - поприветствовала она пришедших.

- Здравствуйте. Тьмы и пасты! - уже уверенно поздоровался по-аккумсански Андрей.

- Будьте любезны, - обратился к ней старший проводник, - Куда бы нам заселиться пожить?

- Вас устроит четырёхкомнатная квартира на втором этаже? Зал и три спальни. – спросила привратница, - С ванной и душем.

- Вы очень любезны, - ответил Костя, - Какой номер?

- Пятый. Приятного проживания.

- Очень признательны. Пойдём.

- А ключи? – спросил Андрей.

- Что это такое? – спросила женщина, - Там всё есть, бельё уже заправлено. Но если вам нужно, то найдём и эти … ключи.

- Нет-нет, не утруждайтесь, так мой коллега называет … салфетки для рук. Никаких ключей нет в этом городе, - шепнул старожил Андрею, - Экуменический коммунизм.

Они поднялись на этаж, нашли дверь с пятёркой, вошли в жилище и осмотрели его. Четыре комнаты, устланные персидскими коврами, с картинами на стенах, растениями в горшках и со всем необходимым бытовым набором: широкие кровати, диваны, стол, кресла и прочая мебель. На столах стояли, большие по площади и узенькие в ширину, мониторы, и лежала клавиатура. Сбоку, из столешницы, торчал на жёстком кабеле микрофон с табличкой «Заказ еды».

В помещениях общего пользования сияла стерильностью большая каменная ванна, душевая кабина, раковина с кранами горячей и холодной воды. Выйдя из ванной, Андрей сказал, ухмыльнувшись:

- Пойду-ка, осуществлю процесс большого и малого сброса.

- Ага, - тоже весело ответил Сашок, - И меня на сброс потянуло. Я за тобой.

Андрей вошёл в туалет с полосатой коричнево-белой дверью, где его ждал очередной сюрприз. По многочисленным каменным будкам вдоль трассы, похожим на трансформаторные земные, общественные многодверные строения и вот, сейчас, на квартире, Андрей понял, что туалетное дело в Аккумсане, культура и философия испражнения поставлено на высоту и чрезвычайно развито. «Да, можно понять, для подземелья экология – на первом месте, иначе задохнёшься и утонешь в собственных отходах», - резонно подумал Андрей.

На стене туалета висел какой-то трубчатый аппарат, под ним – удобное кресло с мягкими валиками по бокам, а под ним – металлический унитаз, похожий на земной, но у́же и длиннее привычного, с отверстием в задней стенке. На подлокотнике седалища имелся небольшой пульт с тремя кнопками: «Гигиена ЗП», «Герметизация» и пресловутый «Сброс». «Казалось бы, просто пос..ть, а вот поди ж ты! - подумал Андрей, - Эти собянины нам нос утерли в этом отношении».

Закончив физиологию, пользователь нажал гигиеническую кнопку, внизу послышалось жужжание, и Андрей увидел между ног, как к его ЗП приблизилась блестящая трубочка и начала с силой всасывать воздух. «А мы всё по-старинке, бумагой…». Затем он встал, одел портки, и, вполне логично, нажал следующую кнопку «Герметизация». На верх унитаза надвинулась и прижалась металлическая крышка. «Сброс» - заработал компрессор, в унитазе раздался шум сильного ветра. Когда буря улеглась, крышка задвинулась, и удивлённый пользователь обозрел сияющий чистотой унитаз.

- Я свой гражданский долг выполнил, - сказал Андрей Саше, выйдя из сортира, - Дело за тобой.

* * *

Когда вышел и Саша, с выражением гамлетовкой растерянности на лице, все собрались в зале.

- Так, - начал совещание Костя, - Для начала, тебе Саш, как самому молодому, надо сходить в аптеку, она сразу за углом нашего дома, и взять пакетик марганцовки.

- Какие аптеки? – Ты же говорил, что здесь нет болезней. С таким харчем и у нас бы не было, сплошное здоровье.

- Ещё раз говорю: никаких хворей тут нет. Но, вы должны понять, что любая болезнь – это испытание и очищение. В конце концов, без болезней и недомоганий жить просто скучно. Поэтому аккумсане тоже хотят немножко поболеть, ведь это так развивает сострадание и милосердие, а когда выздоравливаешь, начинаешь по-новому понимать смысл и радость жизни. Поэтому здесь есть аптеки, только с лекарствами и таблетками не «От», а «Для». Для стимуляции насморка, там, гриппа, ангины, просто кашля, небольшой температуры. Но не дальше геммороя, который тоже благополучно вылечивается. Жить становится веселее. Такова, кстати, и функция театров.

- Хм… Ну, а марганцовка-то нам зачем?

- Понимаешь, Андрей, вы с Сашей всё же немного отличаетесь от аккумсан, главное – цветом кожи. Это сразу же бросается в глаза. Немного напрягает. Есть какая-то настороженность, косые взгляды. Конечно, можно каждый раз объяснять, что вы альбиносы, но всё равно это от-ли-чи-е. Не надо его. Некоторые из граждан знают о землянах, они и тут несколько раз были. Но земляне и подземляне разные. Очень. Кинем в ванну немного марганцовки, полежите, перекраситесь, и вот вы уже местные, - ходи куда хочешь, делай что хочешь. Соляриев тут, как вы понимаете, нет и быть не может.

- Это уже расизм, - высказался Саша, - Он несовместим с коммунизмом. Тем более с экуменическим.

- Ладно-ладно, Саш, - примирительно сказал Андрей, - Для дела можно и в марганцовке искупаться, это же не тушь. Ты нам, Константин, вот что скажи, только честно, - кто ты сам, собянин, или реально земной Костя? Думаешь, мы слепые?

- Да, скажи, - подтвердил молодой напарник, - Я того Костю хорошо знал. Он не такой, как ты.

Обретённый проводник посмотрел в пол, поднял голову, задумчиво уставился на товарищей, вздохнул и сказал.

- Хорошо, давайте начистоту. Я – дубликат-антипод земного Кости. Здесь, в Рубрум Аккумсане, много других огромных городов, кроме Суба, и на каждого жителя Земли есть свой анпнтипод. На каждого из семи с половиной миллиардов жителей поверхности. Земной Костя был здесь, в нашем городе, он жил тут с неделю, потом пошёл обратно на поверхность и потерялся в пещерах. Об этом по телепатической связи мне сообщил Белг и попросил встретить вас, проводить в Суб и помочь добыть флегму Крокобега. Он в ней очень нуждается. А мне нельзя заходить дальше Зала статуй. Вот всё, что я могу сказать вам.

Спелеологи ожидали услышать нечто подобное, но, тем не менее, восприняли сказанное с большим удивлением и внутренним смятением. Над Костей появился ореол отчуждения.

- Прошу вас относиться ко мне, как и прежде, без предубеждений. Я ваш союзник, гид и проводник.

- Кто такой этот Белка? – спросил Андрей.

- Не Белка, а Белг, на поверхности он – Глеб. Глеб Эмильевич Грацианский.

- Дак, он тоже подземный?

- Ну, да. Ты его спас в каком-то смысле. Мало ли кому он мог в руки попасть. А мы с ним компаньоны. Он и отыскал Костю, моего антипода там, - проводник показал пальцем наверх, А я – аккумсанин. Зовут меня Ятсок.

- Я-то спас, а он на моей бывшей женился. А что за связь с поверхностью? Прямо так уж и телепатическая?

- Да, именно. Всё, ребята, разговор закончен. Саша, сходи за марганцовкой. А потом я вам проведу экскурсию на фабрику трансформации ОМП. Вы должны быть в курсе субянского жизненного уклада.

- Ещё один, последний вопрос. Константин, - сказал Андрей, - Почему в городе, среди горожан, нет детей, вообще нет, а также беременных женщин?

- Ну.., видел молодёжь, красненькую такую, хорошо загоревшую? Это и есть дети.

- Как такое может быть? Им лет по девятнадцать-двадцать, какие же это дети? Откуда берутся дети, Костя? – пытливо, словно любознательный отрок, задал Андрей вопрос на запретную тему.

- Ты ещё не созрел, чтобы знать, Андрюша, - по-отцовски же и ответил проводник, - Всему своё время. Ну, и что, что девятнадцать? Они такими и появляются на свет. Им отроду – неделя-две. Андрей, вы должны привыкнуть к тому, что существуют самые разнообразные формы жизни, способы появления в тьму других людей, например, подземных. Поверхностный шовинизм в пещерном коммунизме Аккумсана не допустим. Потом вы всё увидите сами. Я свожу вас в Дом рождения. Немного погодя.

- Чудны дела твои, Господи! – вздохнув и покивав головой, сказал Андрей, - Саш, сходи в аптеку. Надо замаскироваться, а то, кто их знает, этих … красных.

* * *

Из ванны Андрей вышел преображённым. Может быть, Костя немного пересыпал марганца, поэтому в зал вошёл человек, похожий на жителя какой-нибудь латиноамериканской страны, креола, с тёмно-сине-красной кожей. Посмотрев на себя в зеркало, товарищи выразили на своём новом лице удивление вперемежку с недовольством.

- Это прекрасно! - оценил проводник, - Теперь вы – настоящие полноценные субянины. Вливайтесь в общество и знакомьтесь ближе с Аккумсаном.

- Костя, - спросил Саша, - а как тебя теперь называть. Давай, когда мы одни, ты – Костя, а на людях – Ятсок.

- Нет, - не согласился подземный шпион, - давайте определимся. Всегда называйте меня по моему изначальному имени.

- Хорошо, Ятсок.

- Теперь надо немного отдохнуть, поспать, - сказал проводник, - Не забывайте, тут всегда одно время суток. На поверхности сейчас поздний вечер, да и устали все. Тут спят, когда кому вздумается. А потом на экскурсию. Я покажу вам достижения нашей пищевой технологии. А нам есть чем гордиться, проблема с продовольствием и нищетой решена раз и навсегда.

Вся экспедиция пошла на отдых, и, проспав часа три, встали отдохнувшими и бодрыми.

- Ну, что собираемся и идём на фабрику, - предложил Ятсок.

Сашок замялся и вежливо сказал:

- Вы вдвоём идите, - меня продовольствие не очень интересует. А я очень бы хотел сходить в театр, посмотреть.

- Как хочешь, - согласился проводник. Только далеко от центра не ходи, а то заблудишься. Театр тут недалеко.

- А пантомима у вас есть?

- Нет. Есть спектакли.

- Жаль. Ладно, посмотрю спектакль.

- Пойдём, Анрей, - сказал Костя-Ятсок и они оба вышли из квартиры.

* * *

Городское пространство было насыщено достаточно ярким и густым розово-белым предзакатным светом, который, казалось, исходил от самой земли, и, конечно от высоких грандиозных столбов расплавленной светящейся магмы, ухдившим куда-то ввысь, в верхние слои планеты, в вулканы и гейзеры. И город, с его разнообразной и причудливой музейной архитектурой, парками, садами и аллеями с деревьями в стиле «бонсай», зелёными газонами, был действительно прекрасен и фантастичен. Иссиня-красная глубокая пустота аккумсанского «неба» являла собой как бы потолок огромного зала, Полости (как и было на самом деле), и придавала городскому пейзажу какой-то дополнительный, домашний, комнатный уют.

Пройдя немного по центральному проспекту, словно по Голливуду, и свернув в боковую улицу, они вышли на фабричную площадь, посреди которой стоял огромный корпус заводского вида с большими окнами. Никаких заборов и ограждений вокруг фабрики не было. У больших распахнутых ворот пищевого цеха стояла вереница мощных грузовиков, гружёных кучами буро-голубой пасты-сырца, рыхлой субстанции с жирным блеском. Товарищи зашли внутрь ворот. В помещении самосвалы подъезжали к огромному контейнеру, вываливали пасту и выезжали в другие ворота, в торце здания. Со дна контейнера тянулся многоходовый веер конвейрных лет, перемещавший сырьё в уже другой цех. Экскурсанты вошли в него.

Здесь, в этом огромном помещении, Андрея ждало реальное чудо превращения ОМП в кулинарные изыски, во вполне земное пищевое изобилие.

Ближе к фронтальной стене цеха стояли какие-то огромные, высокотехнологичные (это было видно по многочисленным приборам и устройства, мигающим индикаторам, сплетением блестящих труб и трубочек, радиаторам, резервуарам и прочему оснащению) промышленные установки, или аппараты, во чрево которых, через специальные окна, везли добытую пасту конвейерные ленты. У лругой стены, сбоку от аппаратов, за большим пультом управления сидел оператор в красной спецодежде и руководил процессом. Вокруг установок ходил немногочисленный (четыре единицы) обслуживающий персонал, также в красной одежде.

Но настоящее потрясение Андрей испытал, когда они с Ятсоком (м-да) зашли за обратную сторону чудо-аппарата. Уже из его внутреннстей выходили ленты конвейра уложенные готовой продукцией: мясной линией с горячими копчёностями: тушками куриц, окороков, головокружительно пахнущими мясными деликатесами, котлетами, колбасами и прочим изобилием животного происхождения. По другой линии торжественно плыли дары растительной природы: фрукты: яблоки, груши, виноград, ягода в упакованной таре, арбузы, персики и такие фруктовые изыски, которых опешивший смотрящий и не знал вовсе. Другая линия была заполнена богатым ассортиментом огородной продукции: всякими овощами. По четвёртой перемещались сложные изделия: пироги, голубцы, другие фаршированные овощи, торты, конфеты, шоколад и просто булки. Пятая была заполнена стеклянной и пластиковой тарой с разноцветными напитками, соком, газировкой и питьём без газа. Алкоголя не было.

- Как это всё..? – только и смог промолвить, поражённый этим рогом изобилия и скатертью-самобранкой, Андрей.

Тоном опытного экскурсовода, Ятсок не без гордрсти в голосе, пояснил:

- Это установка трансформации ОМП, - расщепление молекулярной решётки, ядра молекул и вторичный синтез новой структуры - это революционное изобретение наших учёных и инженеров. Все продукты – высочайшего качества, стопроцентно аналогичных продуктам на поверхности Земли.

Весь этот пищевой рай, проехав на лентах, попадал в металлические герметичные короба, закрывался рабочими и отвозился на карах к другим воротам, на грузовики, которые, в свою очередь, развозили это великолепие по городским пунктам питания и службам доставки.

- Весь комплекс фабрики-трансформатора обслуживается немногочисленным персоналом из коммунистов-ортодоксов. - А кому, как не им, заниматься питанием народа, - пояснил Ятсок.

- И каковы запасы местрождения этой минерально-органической пасты? – спросил Андрей, - Где её вообще добывают?

- Этот природно-антропогенный ресурс практически неисчерпаем и возобновляем, - ответил гид, - Пошли, покажу всю технологическую цепочку на схеме.

Они прошли за пульт оператора и вошли в дверь, которая там оказалась, ведущую в большой кабинет. На его стене, на специальном экране, размещалась цветная схема всей технологической цепи пищевой промышленности Аккумсана.

В верхней части схемы, на черте, условно обозначающей поверхность Аккумсана, было изображёно здание Пункта питания с символическим бутербродом и чашкой чая. Из него выходила очередь условных же человечков и шла прямиком в жёлто-белые полосатые строения, то есть туалеты, или Систему сброса. Это всё уже было знакомо Андрею на практике. А вот дальше, в изображённом ниже уровня поверхности, где были какие-то трубы, резервуары и ещё чёрти что, ихтиолог ничего не понял.

- И что это? – спросил он сопровождающего.

- Это принципиальная схема замкнутого производственного цикла пищевой промышленности Аккумсана, экологически безотходного, заметь, - приступил к объяснению всезнающий Ятсок, - Исходный, точнее этапный, материал для пасты – это эФэС – фекальный субстрат из сети Системы сброса…

- Дерьмо из туалетов, что-ли? – не поверив словам экскурсовода, переспросил Андрей.

- Пользоваться следует научными терминами, - прололжил экскурсовод, - ФС по пневмопроводу собирается в огромные подземные коллекторы-резервуары для процесса брожения. А вот из них он попадает, внимание, в подземный же колоссальный природный туннель, длинною восемнандать километров, где под воздействием высоких температур и давления преобразуется в совершенно новый по качеству продукт – органически-минеральную пасту.. Там месторождение ОМП от ФС многих поколений субинян. На одном, входном конце туннеля – ещё полужидкий ФС, а на другом, выходном, - это уже полноценная ОМП. Она выдавливается из туннеля, словно паста из тюбика. Отсюда и название. Это и есть рудник, где трудятся фригусы и ортодоксы. Потом паста попадает сюда, в трансформатор, и вот … получаются такие шоколады.

С этими словами Ятсок взял с ленты плитку шоколада, откусил, закатил глаза от удовольствия и протянул плитку Андрею.

- Спасибо, - сказал тот, - Что-то меня затошнило…

- Зря. Привыкнешь. Паста идеально сбалансирована по органике, минералам, витаминному комплексу, воде. Здесь всё: белки, углеводы, жиры, органические кислоты, минералы и микроэлементы, кальций, калий, железо, фосфор, натрий, магний, марганец, цинк, медь, хром, кобальт, селен, йод и бор. На поверхности о таком продукте даже и не мечтай.

- Не буду, - пообещал Андрей, - И что, вся Полость питается таким образом?

- Да. Наши мудрые предки знали, где закладывать города, - прямо над глубинными туннелями-камерами. Поэтому гражданский долг жителей – хорошо питаться и пополнять коллекторы. Это их основная работа, труд на благо народа. Ну, что, посмотрел? Убедился, что наши технологии – самые передовые в мире?

- Да, действительно, из … гуано конфетку смогли сделать.

- То-то, Анрей. Пойдём?

Они ещё с час-полтора погуляли по городу, рассматривая его архитектурное разнообразие. Сразу, за капищем Крокобега возвышалось величественное здание простой архитектуры, сложенное из массивных каменных блоков, с большими окнами подкрышей, тоже без стекла. Монументальная надпись гласила, - «Дом рождения».

- Роддом, что ли? – спросил Андрей.

- Дом рождения, Дом появления новых аккумсан во тьму внешнюю. Потом сходим, сам посмотришь.

Глава 18. Девушки-дубликаты. Подземная любовь.

Войдя в апартаменты, Андрей с аборигеном Ятсоком застали Сашу, сидящим за уставленном различными деликатесами обеденным столом, и с аппетитом поедающим румяных печёных перепелов с каким-то сложным и живописным фруктово-овощным салатом.

- Я тоже только что пришёл, - сообщил он, - Посмотрел спектакль в небольшом Большом театре, напротив нашего дома. Впечатляет. Я не стал вам заказывать еду, выбор огромный, - не знаю, что вы захотите на ужин. Хотя тебе, Андрей, наверное, надо было заказать пельмени и кефир, да?

- Теперь уже всё равно, Саш. Вся пища здесь из одного … котла, то есть туннеля. К чёрту пельмени и кефир!

Он подошёл к микрофону на столе, нажал кнопку и сказал:

- Темноты вам, хоть глаз коли!

- Благодарю. Чёрного мрака. Что желаете?

- Это пятая квартира. Можно заказать ужин?

- С удовольствием выполним ваш заказ.

- Мне лозанью с цукини и беконом, жульен в тарталетках и попить, …м-м-м.., уругвайское матэ в калебасе. Сможете выполнить заказ?

- Конечно. Только, извините, калебасы, в данной момент, пока нет в наличии, придётся подождать минут двадцать.

- Не желаю ждать! А какие сорта тыквы есть в наличии?

- Миндальная, Зорька и Потиморон-Красное солнце.

- Давайте Зорьку!

- Пять минут.

- Откуда ты знаешь все эти блюда? – удивлённо спросил Саша.

- Вспомнил одну нашу комедию, высмеивающую туповатого олигарха.

- Тупых олигархов не бывает, - уверенно сказал юный друг.

- В твои годы, Александр, я уже догадался, что просто нормальный умный человек никогда не сможет стать олигархом. Для этого нужна изрядная доля тупости, как интеллектуальной, так и, главное, моральной. Пусть у него Ай-Кью хоть зашкаливает, но должно быть ещё что-то…

- Ачто именно?

- Людей не уважать, смеяться над слабыми…

- М-да.., - мотнул головой Сашок.

Ятсок также сделал свой заказ, и через пять минут необычный ужин был доставлен в жилище миловидной аккумсанкой.

Все трое сидели за столом и ужинали. Андрей, прежде чем отправить кусок в рот, почему-то тщательно рассматривал его и, глубоко вдыхая носом, нюхал.

- Твои предубеждения быстро пройдут, Андрей, - сказал Ятсок, - Там, на поверхности, ты ещё будешь скучать по нашей кулинарии.

- Да уж. Что смотрел, Сашок?

- Историческую пьесу о неразделённой любви. Действие происходит в далёком прошлом, в докоммунистические времена, когда в Аккумсане ещё было не так толерантно, радостно и вежливо, как сейчас. Игра актёров, честно говоря, так себе, а вот по части реквизита, театральных спецэффектов и работы каскадёров здешние продвинулись гораздо дальше наших зрелищных искусств.

Молодая возлюбленная, сожительница одного, уже в годах, феодала-субянина, по имени Анирам, влюбляется в бедного солдата-наёмника. Встречаются они тайно, в замковом саду. Интимная близость сыграна очень, очень натурально, даже реалистичнее, чем в нашем Современном секс-театре. Об этом узнаёт близкий друг феодала, герцог Ядолов. Солдата раздевают, кладут на скамью и начинают хлестать настоящей тяжёлой, это же видно, плетью. Очень натуралистичная порка: кожа рассечена до мяса, волдыри вздулись, кровь течёт на пол, ужас… Костя, м-м-м, Ятсок, а как тут добились таких эффектов в театральном деле?

- Никакой это не спецэффект. Всё натурально: битьё, волдыри, кровь.

- Что ты такое говоришь!? Но, также нельзя, не гуманно, ведь экуменический…

- А как ты хотел, Саша? – пафосно вопросил абориген, - Театр – это высокое реалистическое искусство. Актёр, художник, народный артист Аккумсана не может обманывать наш народ какими-то фокусами, «эффектами». И радость, и любовь, и страдание должны быть естественными, реальными, как в, …э-м-м.., в жизни периода феодализма. За актёров не беспокойся, они сами, сознательно и с большим удовольствием играют свои роли. При коммунистическом экуменизме их никто не имеет права принуждать. В этом – социальная, воспитательная и компенсирующая функция театра. Усовершенствованная система вашего Станиславского, кстати. Так что, если увидите на улице гражданина в синяках, избитого, забинтованного, то знайте, - это наши народные артисты, театральные деятели. И чем больше синяков и повреждений на нём, тем артист талантливее. Так у нас измеряется степень таланта.

- Как и таблетки для болезней, - прибавил ихтиолог.

- Ну, дела.., - тихо сказал Сашок и продолжил, - Ага.., солдат, его Кидэ зовут, лежит на конюшне, заживает, выздоравливает. Анирам тайком бегает лечить его на конюшню. Скачки опять продолжаются, ну, то есть секс между ними. Когда солдат выздоравливает, он прячется за колонной (декорация там – натуральный каменный замок!), подкарауливает друга-герцога и одним махом рассекает Ядолова надвое! Человек в разрезе, как в школьном кабинете зоологии. Кровь рекой, кишки шлёпаются на сцену. Жуть! Ятсок, что, - это тоже реалистическое воспитание народа?

- Здесь, конечно, нет. Жизнь аккумсанина неприкосновенна. Это художественная голография.

- Ну, слава Богу. Хорошо, хоть детей тут нет. Солдат убегает в лес. Феодал клянётся Крокобегом отомстить убийце друга и любовнику жены. Анирам травит стражников кока-колой с ядом, открывает засов, ворота, тоже убегает в лес и кричит там: «Кидэ! Кидэ! Любимый, ты Кидэ?». «Я тут, любимая!». Она взяла с собой большой кошель с деньгами (они тогда, видимо, были. Костя кивнул), покупают в деревне еды, какие-то самоходки и уезжают из владений.

Феодал снаряжает погоню. Нагоняет на лошадях изменников на самоходках. Тут драка на полчаса. Кидэ оказывается хорошим каратистом, боксёром, - разбивает носы слугам, крушит челюсти, даже две руки сломал, - короче, всех вырубает. В такой раж вошли, так увлеклись, что уже и слуги между собой биться начали. Потом выходят феодал с солдатом один на один со шпагами. Обманутый муж начинает одолевать уже изрядно уставшего солдата, вот-вот заколет. Тут Анирам берёт дорожный огнетушитель, подбегает к противникам, хочет вырубить феодала, но промахивается и со всей силы заряжает бедного Кидэ по голове! Зал в восторге, столько смеху!

Феодал наклоняется, чтобы убедиться, что солдат скончался. Девушка замахивается огнетушителем ещё раз и вырубает своего сожителя. Кидэ оклемался. – объятия, поцелуи, интимная близость прямо у бездыханного тела феодала. Потом эта парочка скрепляет свой союз спутников у идола Кракобега. Всё.

- Динамичный сюжет, острый, - оценил Андрей, - А что, Ятсок, и феодализм был?

- Конечно, - ответил тот, - Мы прошли все этапы истории человечества, и первые пришли к совершенному общественному строю.

- А потом, после представления я пошёл за сцену, - продолжил Саша, - В зал отдыха актёров. Они сидят, лежат на диванах, отдыхают после премьеры,- все пребинтованные, в пластырях, кому-то даже гипс накладывают. Высокое искусство, мужественная профессия. Я говорю: «А что такое пантомима, знаете? Есть у вас?» Они: «Нет, знать не знаем». Я показал нобольшой дивертисмент. Они в таком восторге были! «Это поразительно, говорят, в молчании и тишине такая пластика тела! Это самое удивительное искусство из всех, которые у нас есть». Созвали весь театр, заставили ещё раз показать.

Короче, сделали настойчивое предложение. С завтрашнего дня, я, в Большом, Студию пантомимы открываю. Всё необходимое уже предоставили.

- Вот тебе раз, - сказал Андрей, - Саша – театральный мэтр.

- Отлично! – отозвался и Ятсок, - Надеюсь, ты внесёшь существенный вклад в культуру всего Аккумсана. Ну, что, ложимся спать. На поверхности сейчас поздний вечер.

Вообще, отсутствие привычного деления на время суток, день и ночь, делало текущую жизнь Андрея и Саши каким-то мозаичным, фрагментарным существованием между сном и явью. Погрузиться в сон можно было в любое время, почуствовав усталость и тягу ко сну, что и делали все жители огромного подземного мира, не задаваясь обычным для землчн вопросом; «А что там в Америке?».

Расправив кровати и закрыв жалюзи, товарищи благополучно уснули.

** *

Время жизни в Субе, без дня и ночи, в условиях сплошного предвечернего закатного света, тянулось медленно, и было похоже на какое-то кино, состоящее из эпизодов, с провалами сна между фрагментами бодровствования.

Сашок почти всё время пропадал на репетициях своей личной театральной Студии в Большом театре. Он сделалася в Субе чрезвычайно популярной личностью, чуть ли не главным театралом, хотя ходил пока целёхоньким, без синяков и ушибов. Искусство пантомимы произвело в огромном городе настоящий фурор и ажиотаж. Мэтр набрал в свою Студию двадцать четыре мима и готовил большую премьеру, - мим-спектакль «Рождение великого города», по мотивам эпических мифов древнего полиса.

Андрей, достав из рюкзака спелеологический акваланг, уходил на реку, нырял, отлавливал экземпляры различных рыб, изучал их, а результаты записывал в дневник ихтиологических наблюдений для отчёта. Щуки, караси и пескари были банальной рыбой, такими же, как и на поверхности. А вот странного экзотического вида остракодермы, галеаспиды и латимерии из позднего силура, являлись настоящим научным открытием и сенсацией в ихтиологии. Изучение их строения, физиологии и поведения занимало почти всё время походов на реку.

На пути к безлюдному дикому берегу вверх по течению, где ихтиолог и занимался своими изысканиями, он проходил речную зону отдыха и развлечений горожан, - большой прибрежный парк и аквапарк развлечений, разных влечений. На берегу, среди деревьев стояли карусели, качели, горки, другие забавные, весьма смотрибельные аттракционы, Пункт питания под открытым небом. В водной зоне – также горки-водопады, фонтаны, водные велосипеды, гидроциклы, парусные и моторные лодки, катера на воздушных подушках и без них.

Как-то однажды, когда Саша был дома, Андрей, посмотрев в окно, сказал:

- А что, Саш, давай сходим в набережный парк, развлечёмся, покатаемся, поедим мороженое, попьём ситро, как на поврхности? Надо и отдохнуть, развеяться.

Юный друг потрогал пальцем свой нос.

- Да, пива и энергетиков здесь нету. А что, пошли.

Еще раз искупавшись в красящей ванне, марганцовочные друзья вышли из дома.

Берег был достаточно многолюдным. Парк встретил их весёлой суетой отдыхающих, смехом горожан, звучанием лёгкой музыки, шумом фонтанов и водных горок, мельканием движущихся каруселей и большими маятниками качель. Прокатившись на карусельных гномах, подурачившись на водных горках, поплавав и поныряв с вышек, друзья почувствовали аппетит и пошли в Пункт. Взяв вкусной еды на блюдах, они заняли столик напротив входа в эту обитель насыщения и взялись за еду.

В оградку пункта вошли две симпатичные субинянки, молодые, фигуристые и большеглазые, одетые в лёгкие цветастые платья, длинноволосые, с пляжными сумками через плечо. Одна, помоложе, лет девятнадцати, - миловидная брюнетка, другая, под тридцать, - светловолосая,тоже весьма симпатичная, стройная, с прекрасными женскими формами.

Глянув на них, Андрей с Сашей буквально остолбенели, застыли в неподвижности с открытыми ртами и поднесёнными ко рту вилками с кусками еды на них. Это были … вполне телесные, реальные, но уже бывшие, женщины двух спелеологов – сашина Катя и экс-жена Андрея Наталья. Женщины, как ни в чём ни бывало, прошли к главному столу-раздаче и занялись выбором болюд.

Немного придя в себя от увиденного, Саша закрыл рот, посмотрел на также впавшего в ступор, коллегу, снова на вошедших красавиц, и сказал сдавленным голосом:

- Кхм.., Андрей, это Катя… Как такое может быть? Как она попала сюда?

- Ты не поверишь, Саш, - тихо ответил его товарищ, - Но с твоей Катей – моя бывшая жена, Наталья. Уму не постижимо…

- Что они здесь делают? Их, что, Грацианский за нами послал? Но, какого чёрта именно их?

Андрей уставился в стол, подумал и сказал:

- Саша, не забывай, где мы находимся. Они – не те, наши, поверхностные, женщины. Они глубинные, подземные. Это – их антиподы, аккумсанские дубликаты наших неверных подруг и жён.

- А-а-а.., да-да, точно. Как я сразу не догадался. Ну, и что будем делать, Андрей?

- А что, нам нужно что-то делать? Сидим, обедаем дальше. Они нас не знают, мы их тоже.

Девушки поставили на большие подносы свои тарелки, повернулись к залу, стали присматриваться, куда бы приземлиться. Взглянув на столик с двумя марганцовочными спелеологами, Катя улыбнулась, повернулась к подруге и что-то сказала ей, кивнув головой в сторону друзей. Теперь уже обе смотрели в их сторону, потом двинулись к их расположению.

- Андрей, - сказал Саша, - Они идут сюда. Всё, молчим, как рыбы, сидим, едим. Мы - немые.

- Согласен. Это ты хорошо придумал. Так и действуем.

- Здравствуйте, парни! - задорно сказала та, что помоложе, - Можно нам пообедать в вашей компании?

Андрей промолчал, а Саша, изобразив на лице улыбку мученика, выдавил:

- Пожалуйста…

Сияющие улыбками, субинянки уселись за стол, напротив кавалеров.

- А мы вас знаем, - сказала условная Катя, обратившись к Саше, - Вы – Саша, знаменитость наша, театральная. Мы очень любим ваше творчество. Ждём-не дождёмся вашего мим-представления. Мы видели кусочки на репетиции. Это потрясающе!

- Ы-ы-ы.., м-м-м.., - помычал Саша и, словно под пыткой, с трудом ворочая языком, сказал - Ну, что вы, не прувеличивайте… Я ещё не то могу!

- Парни, а давайте, познакомимся. Это Ашатан, - она указала на подругу, - А меня зовут Ятак.

- Хм, я почему-то так и думал. Я, как вы уже знаете, – Саша, а это - мой друг Андрей, - похерив всю конспирацию, ответил Сашок, смотря на Ятак глазами, покрывшимися масляной плёнкой, и задвинув товарища-заговорщика далеко на задний план.

Андрей уже понял, что в его юном друге, неотвратимо просыпался вулкан любви, что он просто безнадёжно не мог не спутать подземную Ятак с изасской Катей. «Любовь – это стихия, - подумал он, - А что мне-то делать?».

- Андрей, а чем вы занимаетесь? – спросила Ашатан, глядя на Андрея долгим влажным взглядом.

- Тружусь, как и все: усиленно питаюсь и произвожу …э-э-э.., субстрат для ОМП. А, вообще, я ихтиолог.

- Ихти.., что? Это что-то по шерсти?

- Скорее, по чешуе. Специалист по рыбам.

- Надо же, как интересно. Расскажете что-нибудь о них, потом? - девушка с большой симпатией смотрела на визави.

Андрей молча пожал плечами.

- А как это вы так пластично делаете, Саша? – кокетливо спросила Ятак, подав вперёд свою большую, красивую, грудь, и заколыхав ею прямо напротив лица парня, попыталась сделать ручную волну.

- Ну, этому можно научиться, - забубнил Сашок в стол, - несколько тренировок… Я могу показать…

- Ой, научи, Саш, - ласково попросила дива, - Я так мечтаю играть в театре, а тут новое искусство…

- Ну, ладно…

- А ты, Ашатан, интересно, чем тут занимаешься, - поинтересовался, из чистого любопытства, Андрей.

- А я, вот, загрязняю окружающую среду, опратор по утилизации мусора.

- Я, почему-то, так и подумал, - сказал собеседник, повторив сашину фразу.

- Саш, - спросила Ятак, положив свою нежную руку на руку главного мима, - А какую роль ты мне дашь?

- Ну, это.., для начала можно сыграть куклу в миниатюре, - промолвил зачарованный Сашок, положив на девичью лапку свою другую ладонь, - Катя, прости меня за…

- Извините, - решительно сказал его старший друг подземным гуриям, посмотрев на часы, - Саш, а что это мы засиделись? Тебе на репетицию пора, мне – в лабораторию. Нам пора, девушки! Пошли!

Саша с трудом оторвался от руки, оба встали.

- Порни, а давайте встретимся, примерно через полсуток, - умоляюще сказала Ятак, - Здесь же, в одиннадцать. Вы нам очень понравились. Покупаемся в речке, пикник организуем, а?

- Мы бы с удовольствием, - сказал Андрей, - но мы… заняты…

- Да, конечно, с удовольствием, - быстро и решительно перебил его ромео, - Через полсуток, ровно в одиннадцать! А сейчас, нам, к сожалению, надо идти…

- Только, непременно, приходите оба! Обязательно вдвоём. Это – наше условие, юноши!

- Да-да, Катя, Ятак…

Апгрейд-влюблённый поплёлся вслед за товарищем, оглядываясь и махая рукой двум, посылавшим им воздушные поцелуи, симпатичным девушкам.

- Ятак, - сказала Ашатан подруге, когда спелеологи удалились, - Я, кажется, влюбилась в Андрея! Он такой хороший, про рыб всё знает, лёгкий, не пристаёт.

- А я без ума от Саши! – ответила молодуха, - Стройный, краснокожий, как поверхностный индеец, и знаменитость. Что? Будем думать о церемонии?

- Да.

* * *

- Ты что, сдурел? Куда ты влезаешь? Тебе мало проблем? – выразительно вопрошал Андрей своего юного друга, - Очнись, это же не те, наши, Катя и Наташа, - Это их антиподы, дубликаты! Да и не входит в задачи спелеологической экспедиции любовь к аборигенкам, и даже лёгкий роман с ними. Наша цель – взять флегму этого крокодила-бегемота. Костя сказал, что уже скоро такой случай предоставится.

- Нет-нет, Андрей, ты не понимаешь! Это рок и судьба дали мне встречу и второй шанс с Катей. Я её очень сильно люблю! Да, Ятак немного другая, но это, всё же, она, Катя! Если ты мне друг, желаешь мне счастья, и не совсем бессердечный человек, то ты должен завтра, то есть через полсуток, пойти со мной на пикник с ними, с Катей! Это – их условие.

- Да? И что я буду делать с этой Ашатан? – спросил Андрей.

- Ну, поговорите о рыбной фауне… Намекнёшь, что не можешь её полюбить…

- Ну, не знаю.., - растерянно сказал старший, - Вряд ли, даже здесь, в Полости, на пикник с девушками ходят, чтобы прочитать им лекцию о … физиологии латимерии. Надо всё рассказать Косте, то есть Ятсоку.

Придя домой, друзья застали Ятсока за трудовой деятельностью, - он доедал большую жареную курицу.

- Привет спелеологам! – сказал он, - Чем занимались? Как вам наш общественный строй, организация жизни?

- Строй-то у вас на высоте. Но у нас тут некоторые обстоятельства появились… Стихийные, - и Андрей рассказал куратору обо всём произшедшем за время развлечения в парке.

- Ну, что ж, бывает… - безмятежно ответил Ятсок, помыл под краном руки, лицо. Тщательно вытерся полотенцем, - Вы не первые в такой ситуации. Субинянки славятся своей красотой во всей Полости. Любовь с землянами здесь даже поощряется. Некоторые даже создают семейные пары, остаются. Нашим девушкам выходить на поверхность строго воспрещено законом, там до коммунизма ещё как далеко.

- Вот видишь, Андрей! – подскочил Саша.

- У тебя, Андрей, есть там любимая жена, - невозмутимо продолжал проводник, - Поэтому в Субе можешь организовать небольшой роман с этой Ашатан…

- Даже и не подумаю! – твёрдо сказал Андрей, - У нас всё закончено! Я развёлся с ней, … с её дублем то есть.

- Ну, не с нашей же Ашатан, а с антиподом её. Я бы на твоём месте попробывал бы, ради жизненного и научного эксперимента.

- Спасибо, нет.

- А вот Санёк, видишь, нашёл именно здесь свою любовь, свою мечту. Ты вполне можешь соединиться с Ятак, создать семью, жить счастливо.

Саша кивал головой.

- Ага, семью без детей. Что это за семья?

- А что тут плохого, - спокойно сказал Ятсок, - Вся любовь, целиком, отдаётся друг другу. Ты ещё не знаешь, какое это великое, всепоглащающее чувство!

- Угу, до поры, до времени…

- Соединяйся, Саша, если она тебя полюбила - советовал добрый Ятсок, - А она не сказала, она замужем или автономна?

- Об этом разговора не было…

- Если замужем, то, после того, как она объявит мужу о внезапной любви, надо провести церемонию. А потом живите и любите, сколько влезет.

- Что за церемонию?

- Торжественную передачу жены новому мужу. Коммунистический экуменизм – самый передовой строй во Вселенной.

- Чёрти что.., - отреагтровал Андрей.

- Не вздумай это сказать при других, - посоветовал Ятсок, - А вообще, с антиподами всё очень сложно. Я имею в виду с двумя одинаково противоположными людьми, здешним и тамошним. Они взаимооталкиваются. Я помню, встретил здесь Костю, с поверхности. Думаю, как интересно пообщаться со своим двойником. Захотел подойти к нему, познакомиться, поздороваться. Осталось дойти пять шагов, - вдруг, какое-то физическое поле, плотное, упругое, мы так и отскочили друг от друга, как обратные магниты, как мячики! Решили поговорить на дистанции, через три минуты разругались в пух! Он оказался каким-то глупым, злобным и упрямым.

Но, вот загадочный парадокс, не разгаданный наукой: подружиться с лично своим антиподом с поверхности, стать закадычными корефанами, легко могут писатели, поэты и артисты. Удивительно! А мужчины и женщины, как в случае с Сашей, могут, вполне без проблем, влюбляться друг в друга.

- Вот видишь, Андрей! – заклинило Сашу. Тот промолчал.

Закончив разговор, Андрей и Ятсок прилегли на диваны. А Саша начал нервно ходить по комнате туда-сюда.

«Ну, вот, что с ним делать», - подумал, сквозь дрёму, Андрей.

Глава 19. Рыба-разлучница и Дом рождения

Проспав приличное время, примерно соответствующее земной ночи, все трое проснулись свежими и бодрыми, открыли жалюзи, приняли ванну (Андрей и Саша – розовую).

Костя заказал завтрак, и они с Андреем принялись за еду. А какой-то радостный и возбуждённый Сашок, сказав, «Я сейчас, быстро!», вышел из квартиры. Через пятнадцать минут, он вернулся с большим пакетом и начал быстро поедать яишницу с беконом, то и дело, посматривая на часы.

- Половина одиннацатого, Андрей! – сказал он, - Нам пора, давай одеваться.

- Может, всё-таки, передумаешь, - неуверенно предложил его старший друг, - Подумай, зачем нам здесь лишние проблемы? Любовный роман не входит в научную программу экспедиции!

- Зато входит в достижение главной цели – взятие флегмы, - уверенно ответил Саша.

- Интересно, каким образом, твои шашни с местной Ятак помогут добыть флегму?

- Помогут-помогут, - весьма туманно сказал паренёк, - Ещё не знаю, как точно, но помогут обязательно! Андрей, мы с тобой – приятели, если не друзья. Ведь так? И ты должен помочь мне! Речь идёт о любви, жизни и смерти, моей. Я прошу тебя… Ты же сам говорил, помнишь, - «Тебя ждёт твоя большая любовь».

- О, моя юность! О, моя свежесть! – воскликнул Андрей, - Да, помню, я говорил это. Ну, хорошо, так и быть, - сходим. Но, что я-то буду делать с этой Ашатан? У меня нет ни малейшего желания вступать с ней в какие-то отношения. Да, и ты, Саш, ведь, помнится, решительно разорвал с нашей, земной, Катей?

- Ещё не ясно, - загадочно сказал Саша, - Какая Катя из них настоящая: та, изменщица, или эта, - весёлая, позитивная и явно влюблённая в меня. А с Ашатан просто поговори. Ты, ведь, обещал ей рассказать про какую-то местную рыбу.

- У тебя напрочь отсутствует поверхностный патриотизм, - заметил Андрей, - Он у тебя стал пещерным, поэтому ты, Саша – предатель Родины.

- Конечно, самая настоящая – это наша, аккумсанская Ятак, - уверенно пришёл на помощь определения идентичности Ятсок, - Та, ваща, - это антипод, копия! Действуй, Александр, не пожалеешь.

- Не хочешь ли ты сказать, что и мы…

- Я этого не говорил, - немного растерялся проводник, - Вы, хоть и дубликаты, но очень, очень близки к оригиналу.

- Вот тебе раз! Спасибо, успокоил. Но мы-то выше по положению. Пространственному, по крайней мере.

- Ты ещё не знаешь настоящего, подлинного строения Вселенной, Андрей. Вся ваша тамошняя наука, астрономия, геология – сплошное заблуждение. Потом, на досуге, я тебе открою эту тайну. Расскажу, как устроено мироздание на самом деле.

- Ну-ну, да, конечно…

- Нам пора. Я одеваюсь, - сказал Саша.

Он достал из пакета новые крассовки, джинсы, цветастую рубаху, облачился во всё это и стал, как новенький распредилитель.

Андрей покачал головой, глядя на эти приготовления, достал из шкафа некую ихтиологическую картинку-иллюстрацию, положил в пакет, и коллеги вышли из апартаментов на встречу полуживой жизни.

* * *

Ещё на подходе к пункту питания аквапарка, друзья увидели, что две девушки-аккумсанки, дубликаты их земных женщин, уже сидели за столиком с двумя стаканами какого-то напитка, и, что-то серьёзно обсуждая, посматривали на вход, ожидая, видимо, своих кавалеров. Увидев же их, входящих в зал, эти плакатные подземные создания заметно оживились, повеселели и встретили «женихов» искромётным взором и милыми улыбками на красивых устах. «Вот, хищницы по природе, а какие миловзоры. И с этим ничего не поделаешь», - подумал Андрей, глянув на разомлевшего юного друга. Он, почему-то, вспомнил женщину, дворничиху дома, работавшую с утра, как будто она была проклчта на эту работу.

Подождав, когда парни подошли поближе, обе дивы встали к ним навстречу («А мы вас уже ждём!»), и Андрей с удивлением просмотрел начало первого свидания Саши и Ятак. Они, без предисловий, двинулись навстречу друг другу, картинно раскинув руки, слились в объятиях (девушка даже оторвала, красиво подогнув, ноги от пола,), и, нимало не смущаясь, произвели, уста в уста, недлинный, но крепкий, поцелуй. «Тут всё ясно, а мне-то что делать?», - на секунду растерялся Андрей.

Улыбающаяся Ашатан, не так бурно и быстро, как её товарка, но тоже раскинув руки, подошла к Андрею, который отступив чуть назад, ловко поймал её правую ладонь и запечатлел на ней галантную безешку. Девушка, на секунду растерявшись, ещё больше заулыбалась и автоматом присела в изящном книксене. Инопланетяне вроде бы нашли общий язык. Язык тела.

- Ну, вот, все и в сборе, - сказала Ятак, - А ты, Ашатанка, сомневалась, - придёт ли Андрей? Настоящий джентельмен. А я, Саш, дождаться не могла встречи!

- Я тоже! – ответил обезоруженный Шура Балаганов.

- Сейчас берём шашлыки-полуфабрикаты, дрова для костра, овощи там, сок, - чётко изложила план мероприятия,почти что комсомолка, Ятак, - и идём на берег, где трава повыше, на лоно природы. Костёр, обед, купание, всё такое… Спасение на водах…

Затарившись необходимым, четверо отдыхающих ушли по берегу, прочь от шумного аквапарка в сторону дикой природы, и через некоторое время нашли вполне подходящее для пикника место, - лужайка на берегу, окружённая высокой травой и, будто нарисованными, невысокими деревьями.

Мужская часть занялась розжигом костра, а их подруги, скинув неуместные платья и явив миру свои телесные прелести в мини-купальниках, раасстелили скатерть и стали возиться с накрытием этого «стола».

Наконец, шашлыки, испуская аппетитный мясной пар, живописно лежали на деревянном подносе.

- Наверное, искупнуться бы не мешало перед едой, - сказал Саша, скинув с себя одежду, и посмотрел на Андрея.

- Да, да! Пойдёмте, парни! Надо искупнуться! – охотно согласилась женская половина.

- Искупнитесь, - согласился и Андрей, не снимая джинсы и футболку, - У меня что-то пока нет желания…

Девушки переглянулись, Ашатан погрустнела, но все трое дружно нырнули в воду.

Разумеется, влюблённые молодые, дурачась и смеясь, брызгали друг на дружку водой, купальщица негромко повизгивала, когда ныряльщик под водой хватал её за голые ноги, позволяла пловцу быстренько догнать её и прижать свой торс к её груди и тому подобное.

Ашатан, немного поплавав в одиночестве возле этого праздника жизни, вышла на берег, подошла к накрытой скатерти, легла на траву, напротив сидящего молодого человека и посмотрела на него влюблённым и чуть обиженным взглядом.

- Андрей, я тебе нравлюсь? – задала девушка сакраментальный и жизненно важный для неё вопрос.

- М-м-м.., понимаешь, - начал, застигнутый врасплох, ответчик, - Ты – очень хорошая, но … у меня уже есть любимая! Я пришёл сюда, чтобы рассказать тебе о галеаспиде. Ты же просила. И поддержать Сашку… Он – особо одарённый, ну как, Гулливер в стране лилипутов…

- Зачем ты обманываешь, любимый, - Андрей вспомнил Катю, свою соседку, с которой он дружил в четвёртом классе, - Я всё про тебя узнала – у тебя никого нет! Никакой галеа… А мы созданы друг для друга. И ты это тоже знаешь.

«Это же почти слова Инги», - далее, не торопясь,подумал Андрей и сказал:

- Ну, это здесь никого нет. А вот там…

- Не затрудняйся сочинять. Я точно знаю, чего ты боишься, милый. Просто ты любишь жить в хрущёвке, а мне по душе новорусский особняк. Андрющ, уверяю, это не проблема! Мы выберем компромисс – двухэтажное бунгало, и будем в нём счастливо жить. Видишь, как всё просто.

- Да у нас с тобой всё уже.., - решил до конца открыться Андрей, выложив всё про её земной антипод, историю их отношений, но вынужден был прерваться.

Молодая восторженная полуголая пара, вся в капельках воды, смеясь, подбежала к общему столу, плюхнулась на траву.

- Какие мы голодные! – воскликнул Саша, а Ятак нежно потрепала его по мокрым волосам.

После сытной трапезы, сопровождаемой обсуждением вкусовых достоинств потребляемого, Саша огляделся вокруг и сказал:

- Какая здесь красивая природа. Ятакюша, уверен, что ты хорошо знаешь эти места…

Девушка засмеялась:

- Ах, ты, хитрец! Ладно, так уж и быть, пошли – покажу всё! Все места!

Приклеевшись друг к другу, парочка пошла в природу.

Ашатан молча встала, перешла к Андрею, села возле него, завела руку за спину, расстегнула лифчик. Прямо перед глазами молодого мужчины на свет божий выпрыгнули два восхитительных мячика с розовыми сосками.

- Андрей.., - тихо сказала девушка, взяла его ладонь и положила себе на грудь.

И вдруг, прямо у себя перед носом, девушка увидела какое-то чудище на картинке, которую Андрей лихорадочно вытащил из пакета, лежащего возле него, и вставил между ними.

- Что это? – ошарашенно, и в ужасе, спросила Ашатан, отшатнувшись от увиденного.

На картинке было очень реалистичное изображение большой страшной рыбы, похожей на чугунную сковородку с широкой ручкой, с двумя круглыми выпученными глазами и овальным отверстием между ними. Девушка машинально взяла картинку.

- Галеаспида, - быстро пояснил Андрей, - Ты же просила… Четыреста двадцать миллионов лет назад, поздний силур. Бесчелюстная панцирная рыба. Костный панцирь покрыт дентином, аналогичным дентину на зубах человека. Питается путём всасывания. И, знаешь, Ашатан, что особенно интересно? Процесс совокупления. Половые органы самки представляют собой две пластины, которыми она крепко фиксирует партнёра, чтобы не выпал…

Кстати, наши с тобой ключицы и челюсти имеют общее происхождение - из жаберных дуг наших далеких предков - рыб.

Ашатан растрянно провела пальцами по своим ключицам. Опомнилась, сделала глубокий вдох носом.

- Дурак! На кого ты меня променял!? Извращенец! – крикнула девушка, отшвырнув познавательную картинку прочь. Затем быстро вскочила на ноги, нырнула в платье и решительно зашагала в сторону аквапарка.

Посмотрев ей вслед, Андрей задумчиво почесал затылок: «Новорусский особняк ей по душе, - подумал он, - А ещё антиподы. Скорее сёстры родные…».

* * *

Прошло некоторое аккумсанское время, равное, примерно, двум земным суткам.

Все трое товарищей, экспедиция, сидели в гостиной, на диванах, занятые каждый своим делом: Андрей заполнял дневник научных наблюдений, Саша дописывал сценарий большого мим-спектакля, а Костя закусывал какими-то пончиками, наполненными розовым сиропом.

- Друзья, - сказал он, прожевав и проглотив очередную постряпушку и запив её чаем. Друзья подняли головы, - Для более глубокого и полного понимания жизни нашей …м-м-м… цивилизации я обещал вам показать процесс рождения рубрумов. Вот, как раз через сутки, двадцать четыре часа, и наступает этот, долгожданный и священный для всех аккумсан, момент, - рождение новой партии субинян.

- Вы что, тут партиями рожаете, что ли? - спросил Саша.

- Рубрумов не рожают, мы рождаемся.

- Странно. Глубокоинтимные отношения есть, любовь имеется, половой акт, всё, как положено, а детей нет, - продолжал рассуждать юный дознаватель, - Ну, хорошо, на поверхности тоже презервативами пользуются, аборты делают, правда, не знаю только, во имя чистой любви или по другой причине… А кто, всё-таки, ваши мать и отец, Костя?

- Половые отношения здесь не имеют такой призёмлённой цели, как у землян. Вас обманули: под видом любви и её высшей физической фазы, полового акта, скрывается банальная необходимость – продолжение популяции, зачатие и рождение следующей человеческой особи. У нас всё чисто: интимная близость – только во имя абсолютной, ничем не обусловленной, любви двоих, никакой биологии. Мухи отдельно, котлеты отдельно. Рождение у нас отдельно от половой любви, дабы не запятнать высокое, кристалльно чистое чувство. Наш общий отец – Великий Крокобег, а мать наша – огненная подземная магма. Момент их совокупления есть, одновременно, и момент рождения рубрума.

- Постой, а как это – совокупление с магмой, - спросил Андрей, - При этом, по крайней мере, должна стоять пожарная машина.

- Вот этот процесс рождения я и хочу вам показать. Сами всё увидите.

Прошли сутки

- Ну, что, вы готовы? Пойдём, - сказал Костя.

Сашок замялся:

- Если честно, мне не очень интересно. К тому же сегодня генеральный прогон, а потом мы с Ятак в гости идём.

На удивление Андрея, Саша развил бурную общественно-театральную деятельность в Субе, стал чрезвычайно модным и популярным театралом, практически не расставался с Ятак и, подозревал его старший товарищ, не только забыл о том, что он – член научной экспедиции, но и вообще, где он находится и существует ли другая, например, земная реальность, кроме Полости, Аккумсана и Суба, в котором он себя чувствовал, как рыба в воде. Порой Андрей сомневался: «Уж не подменили ли Сашу его здешним двойником-антиподом, каким-нибудь Ашасом?».

Раза два, когда не было Ятсока, Саша приводил Ятак в их квартиру. Она приветливо поздоровалась с Андреем и сообщила, что Ашатан разочарована неудачным знакомством, но обиды не держит, и у ней теперь головокружительная любовь с мужчиной в возрасте, её наставником по работе по имени Ртёп. «Кто бы сомневался», - подумал кавалер-уклонист.

Старшие товарищи отправились на экскурсию вдвоём. Дом рождения находился на краю большой площади, в центре которой высилось мрачноватое сооружение капища Кракобега в виде усечённой пирамиды. Присмотревшись к зданию капища с нового ракурса, Андрей неожиданно увидел, что его архитектура явно отсылала к образу огромного полового члена: навершием пирамиды служил купол, напоминающий гигантскую шляпку нераскрывшегося гриба-шампиньона. Внизу строения, по бокам входа в кумирню, покоились огромные каменные шары с каменными же складками и морщинами на них, явно не имеющие какой-либо утилитарной функции, зато весьма реалистично напоминающие мужские тестикулы.

Сам Дом рождения представлял из себя, также высокое и широкое, строение из красного гранита. Нижняя часть здания, примерно метра три, была сделана из какого-то прозрачного материала, позволяющего видеть внутреннее помещение и интерьер Дома. Внутри было явно светлее вечного предзакатного света повсюду, потому что посередине зала находилось сложенное из каких-то валунов круглое жерло, или кратер, наполненные живым жидким жаром – подземной магмой, или лавой, лениво кипящей и булькающей. Рядом, пониже, располагалась широкая конвейрная лента, на которой в ряд лежали полые формы для отливки грубых заготовок, - видимо, рубрумов, - формой и размером со среднего человека, с очертаниями головы плеч, рук, туловища, ног. Рядом с конвейером стоял коммунист-ортодокс в красной одежде с большим пультом в руке.

В верхней части здания, под крышей зияло розовым цветом большое окно, по форме и деталям, несомненно, символизировавшее вагину: остроконечный эллипс со вставкой такой же формы внизу посередине и висюлькой-пестиком сверху.

На площади собралось довольно много народа с целью поглазеть на процесс оплодотворения и рождения новых жителей.

- Это событие, - пояснил Ятсок, - у нас является торжеством и праздником. Периодично магма возбуждается, а Крокобег возбуждён всегда, он – в перманентном половом сношении с самим собою. Хотя и он в этот момент возбуждается сильнее, чем обычно.

- Да, я слышал, он возбуждается, - сказал Андрей.

Далее одновременно произошли два события: озерцо раскалённой магмы среди валунов стало бурлить и пузыриться посильнее, а из капища вдруг раздались странные звуки: это были пронзительные, режущие слух, похожие на крики диких обезьян или голодных чаек, короткие вопли каких-то существ.

Коммунист в зале начал нажимать кнопки пульта. Среди камней жерла появился жёлоб, по которому эта адская магма лазерной струёй потекла в формы, движущиеся на ленте, заполняя их как раз по краю.

Одновременно, вершина купола-члена на капище откинулась в виде люка-крышки и выпустила приличную по размерам стаю летающих существ, похожих на летучих мышей, а точнее, на маленьких человеков-летучих мышей. Эти быстрые отвратительные твари были сплошь покрыты какой-то лакированной кожей, типа хрома, с маленькими человеческими головами, и издавали противные душераздирающие крики. Их полёт был похож на полёт ласточек. Они стремглав помчались к окну-вагине Дома, влетели в него, в зал. Далее летуны со всего маху стали врезаться в ещё жидкую магму заготовок-рубрумов, исчезать в ней, вероятно, мгновенно сгорая.

Тут же лавовые болваны начинали преобретать детальные человеческие черты. На голове стали появляться лица с глазами, носом, ртом, индивидуальные, мужские и женские черты, руки, ноги… Работающий конввейер подвозил их под широкую панель душа, из которого хлынул водяной ливень, вероятно, остужая готовую продукцию.

Далее, новорожденные взрослые рубрумы, вполне себе люди, загоревшие парни и девушки, в чём мать родила, самостоятельно вылезали из отливочных форм, здоровались друг с другом и входили в дверь другого помещения зала. На площади народ встречал подземное пополнение громкими аплодисментами.

- Ятсок, - спросил Андрей, - Ну, магма, понятно. А откуда эти летающие твари взялись?

- Это семена, крылатое семя, которое выделяется из кожи, из панциря нашего великого родителя Крокобега. Оно, как ты видел, оплодотворяет магму, то есть заготовки. А земной аналог – это их души.

- Странная какая-то эта душа.

Тут открылись большие двери Дома рождения, и из них вышла большая группа свежей, буквально новоиспечённой, молодёжи, около сотни подземлян. Некоторые юноши и девушки шли, взявшись за руки и улыбаясь. Их опять встретили овациями и большими столами с разными чудесными явствами.

- Ну, как тебе? – спросил Ятсок, - Вот оно, - наше будущее! Молодые, красивые, свободные для ничем не обременённой любви и наслаждений, без вских пелёнок, соплей, проблем воспитания, болезней. Куда там вашим землянам до нас!

- Не знаю… Думаю, это какой-то протез любви, култышка. Последняя точка любовных отношений – это рождение ребёнка, - твёрдо ответил экскурсант, - А что с флегмой, Ятсок?

- Через несколько дней после осеменения на коже нашего отца и появляется эта чудесная жёлто-янтарная мармеладообразная слизь. Она нужна всем и, конечно, в первую очередь нашим переселенцам там, наверху.

- Например, Белгу? А зачем она вам?

- Узнаешь в своё время, - загадочно ответил Ятсок.

Глава 20. Философские глубины и практический спотык Аккумсана

- Через двое суток у нашего коллектива премьера спектакля, - радостно сообщил Саша своим коллегам.

- Да знаю уже, - ответил Андрей, - Весь город афишами заклеили.

- Случай с твоей популярностью здесь, в Аккумсане – единственный. Раньше такого не было, - сказал Ятсок, насыщавшийся каким-то салатом за столом, - Вот наши театралы там, у вас, на поверхности, всегда имеют успех. Они становятся великими режиссёрами и артистами: Академический секс-театр, Студия кинобоевиков, - это всё наши.

Андрей задумчиво посмотрел на жующего проводника.

- Вот, скажи, Ятсок, а каков смысл жизни рубрумов, ну, кроме хорошего сбалансированного питания, телесной и … духовной любви? Каковы ваши представления о мире, о своём месте в нём?

- Наша концепция мироздания, Андрей, - начал собеседник, отложив вилку, - внешне сходна с вашей, но, в то же время, и имеет радикальное отличие. Существует большой Космос: Вселенная, галактики, Солнечная система, планеты, там, звёзды. Как некий антипод Космосу существует и микромир, - молекулы, атомы, частицы всякие, - электрон, протон и нейтрон…

- Удивительное открытие! – сказал Андрей, - Но, по-моему, я уже где-то слышал об этом. Ах, да, в начальной школе.

- Подожди со своей иронией. Всё по порядку. Ну, вот. Но есть в этих мирах одна уникальная и особенная область, совмещающая эти миры плюс способность познания и осознания их. Это – поверхность планеты Земля. На ней есть ВСЁ и, плюс, а это главное, жизнь и человек. Космос изучают астрономы, структуру материи – физики, химики…

- Ятсок, давай поближе к теме, - нетерпеливо перебил Саша, - Что такое Полость, Аккумсан? Зачем они? Откуда и куда? А то всё вокруг, да около…

- Хорошо. Я к этому и веду, мой юный друг. Настоящая загадка, тайна и Терра Инкогнита – это не Космос, с его вымышленными и такими желанными инопланетянами, не микромир, с его бозонами, квантами и кварками, а внутренний, подземный мир, а именно – Полость. Аккумсан как реальность.

- А что тут загадочного? – возразил Саша, - В любом учебнике легко найти модель строения Земли, нашей планеты.

- Конечно, найдёшь. Ядро, - жидкое, твёрдое. Мантия, кора, литосфера, - прекрасная картинка. Но вот тебе вопрос на засыпку: а где ты видел на этих прекрасных, безупречных картинках Рубрум Аккумсан, в котором ты, в данное время, благополучно проживаешь? Земные глубины, все эти слои – физическая, зримая и осязаемая реальность только ДО! границы Аккумсана.

- Хм.., - подумал вслух Андрей, - Не поспоришь… Действительно, попали-то мы сюда через вполне материальные слои. Прям как Вергилий у Данте. Вот для чего Грацианов книгу велел…

- А, правда, почему Аккумсана нет картинках? – спросил Саша, - Ведь он – вот.

- Эта реальность духовная, её не обнаружишь, например, каким-нибудь сверхглубоким бурением, не прозвонишь сейсмографом и другими техническими приладами. Хотя люди, всё же – существа духовно вменяемые и понимают намёки, которые даёт эта реальность. В глубине океана, на дне Марианской впадины живут существа, жизнь которых – не от небесного Солнца, а от подземного Красного солнца. Это – чудо и намёк. Бурильщики Кольской сверхглубокой скважины утверждали, что слышали человеческие голоса и крики в микрофоны на глубине двеннадцати километров. А главное, - совершенно не важно, были крики, или нет. А знаешь, как в вашей духовной традиции называется область, которая лежит ниже Аккумсана, где Крокобег?

- Как?

- Преисподняя, Шеол. Невидимая глазами, до поры, до времени, духовная область. «Другое измерение», как говорят неустойчивые материалисты и мошенники. Но мы-то с тобой, Андрей, просвещённые и объективные. Для нас всё это – Рубрум Аккумсан.

- А, вот, смотри: известных исследователей Космоса, астрономов, астронавтов знают все, как и знаменитых физиков, химиков. А вот назови известных исследователей, «астрономов» Полости, Аккумсана. Только не его видимой стороны.

- Ну, и кто это?

- Пророки и визионеры. Святые и толкователи Писания. А из светских, - например, Достоевский, Кафка, Фрейд. Они и есть астрономы и химики Полости, обратной стороны души, духовного строения преисподней.

- Хм.., Ятсок, а что находится ниже этой … присподней, ниже Шеола? – спросил Саша.

- Там наш отец – Крокобег.

- А ещё ниже? Можешь не говорить, я знаю, что: там, в центре Земли – внешнее, жидкое, ядро, а в нём, уже в самом центре, - внутреннее раскалённое твёрдое ядро. Так?

- Эх, Саша-Саша, - снисходительно произнёс проводник, - Эти штуки тебе покажут сейсмографы, твоим телесным очам и твоему аналоговому уму. И это не будет ошибкой. Можно с уверенностью, не солгав, сказать, – да, есть там эти самые ядра. Но, на самом деле, в настоящей реальности, там – место безместное, протока, Авадонн, бесконечность и вечное падение в пропасть. Вот, что там, в центре.

- А поподробней этот Авадонн можешь описать?

Ятсок рассмеялся:

- А чего там описывать-то? Обыкновенная сфера из железо-никелевого сплава с примесями других металлов. Радиус – три тысячи пятьсот километров. Глубина залегания от поверхности Земли – две тысячи девятьсот километров. Вот мы сейчас, кстати, недалеко от него находимся. А сколько вы прошли от поверхности до Аккумсана? Максимум километров тридцать, ну, сорок. То-то! И, вообще, мы все от обезьяны произошли!

И Ятсок опять засмеялся так заливисто и заразительно, что его собеседники были вынуждены, волей-неволей, также широко улыбаться.

* * *

Общее веселье закончилось продолжительной паузой молчания.

- Да, интересно, конечно, - сказал Андрей, - Но мы здесь не для того, чтобы изучать местную мифологию и картину мироздания. Ятсок, что такое флегма Крокобега и для чего она вам нужна? Вообще, откуда взялся этот Крокобег?

Подземный обитатель снова стал серьёзным, испытывающе посмотрел на землян.

- История появления отца-зверя уходит в доисторические времена, в период создания первых людей. Но это – отдельный разговор. А вообще, он оттуда, - Ятсок показал пальцем вверх.

- С поверхности? Какой-то вид динозавра?

- Нет, - проводник, вытянув руку ещё выше, снова показал пальцем.

- Из космоса, что-ли?

- Ну, скажем, с небес.

- Ладно. А его флегма, что это, и зачем она? Как используют эту слизь?

- Хорошо, видимо, настало время рассказать об очень деликатной особенности нашей жизни, жизни рубрумов.

Как вы уже убедились, наш общественный строй, наша жизнь – это цепь сплошных удовольствий и комфорта, освобождённых от всех ваших земных, биологических тягот, бытовых нужд. Любовь, театр и еда.

Но есть в жизни аккумсан одно досадное явление, некий неприятный и загадочный парадокс, дисгармония, которые весьма портят плавное течение нашей великолепной жизни. Его природа непознаваема и таинственна, сколько не пытались наши учёные понять причины этого явления. Называется оно «некросис».

- Омертвление, застывание, - перевёл Андрей, - И как оно выглядит, как происходит?

- Стихийно и крайне непереодично, но, примерно, раз в три месяца всё наше общество, каждый его член-аккумсанин внезапно, в секунду, в одно мгновение, словно по мановению волшебной палочки застывают, становятся неподвижными, словно скульптуры, какие-то манекены. И это происходит со всеми, где бы они не находились, и что бы они не делали: на улице, за приёмом пищи, на службе, в кровати… Вот такое досадное и необъяснимое явление сопровождает и омрачает всю нашу, в общем прекрасную, жизнь.

- И какое время вы находитесь в … в этом ступоре?

- Часа три. Представляете, из жизни вычеркнуть три часа удовольствий. Но эта напасть, одновременно, и объединяет нас в единое общество, делает близкими, родными.

- Хм.., а, интересно, что вы чувствуете при этом? Или полностью отключаетесь?

- Мы умнеем.

- Как это?

- Работа мозга на пределе, происходит интенсивное осмысление предыдущего периода жизни, этих трёх месяцев. Накапливается возрастная мудрость, и наступает следующий период жизни. Как-то так…

Андрей задумчиво посмотрел в пол:

- Ты знаешь, у нас там, на поверхности, тоже имеется нечто подобное, только как бы наоборот. Особенно у мужчин. Только название у него не такое красивое, как у вас, – некросис, - это загул, ну, или запой. И человек ведёт себя при этом печальном явлении прямо противоположно. Пляшут, прекрасно веселятся, наслаждаются жизнью, творят что попало, глупеют, дурнеют. Потом падают, спят, а наутро как раз и наступает этот некросис, похмелье, только двигательный, - лихорадочно вспоминают прошедшее, бегут на работу, трезвеют, мудреют… То-то, я смотрю, у вас алкоголя нигде нет, не употребляете. А взамен этой роскошной трезвости и возникает … некросис. Логично. А в остальное время вы, со своим благополучием, получается, как бы счастливые пьяные…

- Да, что-то есть общее, - нехотя согласился Ятсок.

- Подожди, три часа – это немало для города, для его жизнедеятельности, трасформатора ОМП, промышленного полиса, непрерывного производства… Это же всё должно рухнуть, остановиться…

- Всё продолжает работать без сбоев.

- Но как? Ведь все впадают в…

- А вот теперь самое главное в теме нашего разговора, - акцентированно произнёс Ятсок, - Ты спрашивал, Андрей, зачем нужна флегма Крокобега. Как у вас выходят из состояния опьянения?

- Ну, холодный душ, там, нашатырь, специальные сильные отрезвляющие вещества. Но с похмелья лучше пару рюмок того же напитка и капустный рассол, это да. А как всё это связано, - ступор, флегма, похмелье?

- Дело в том, - ответил проводник, - Что флегма, мармелад с кожи Крокобега мгновенно выводит застывшего рубрума из состояния некросиса в нормальное, обычное, рабочее, так сказать, состояние. Флегмой смазывают правый уголок губ застывшего, и, - вуаля! – он снова в себе, в добром здравии.

- Кто смазывает?

- Специальные люди, реаниматоры. Они есть при каждом заводе, фабрике, коммунальных и социальных службах, и, конечно, при Народном совете, главная задача которого и является постоянное наблюдение за командами реаниматоров. На всех флегмы, разумеется, не хватает, но на ключевых рубрумов вполне.

- А что же, сами-то реаниматоры почему не … засыпают?

- Они всегда наготове, со смазанными губами.

- Вон оно что…

- Они даже на улицах, среди неподвижных, отыскивают нужных и возвращают их к жизни, движению.

- Постой, дак вот зачем флегма нужна Грацианову. Чтобы манекеном навечно не остаться. Представляю, лежит на Наташке…

- А ты думал! У него её чуть-чуть осталось.

На этом разговор о странностях бытия рубрумов был закончен, и коллеги пошли обедать, объедаться всякой вкуснятиной из ОМП.

Глава 21. Necrosis

Новёхонький аэродинамичный «Мерседес», похожий на большую и крепкую металлическую мыльницу, весело катил по тёплому шоссе по направлению к Изасскому водохранилищу. Управлял этой автоторпедой моложавый имиджевый мужчина, с миллиметровыми пеньками небритости на скулах, еле заметной проседью в тёмных волнистых волосах, и возрастом немного выше среднего. На нём была модная дорогая тишотка цвета «изумруд», на голове, - закинутые на лоб сумеречные совиные очки, в чёрных блестящих оконцах которых отражалось маленькое, но чёткое изображение бегущей вверх дороги. Это был Глеб Эмильевич Грацианов.

На заднем диване, обвалившись спиной на подушку, прижатую к боковой стенке салона и поставив соблазнительные ноги на сиденье, полулежала красивая молодая женщина цветущего возраста в светлой х/б-блузке свободного кроя и синей короткой юбке. Гулявший по салону хаотичный, в меру прохладный, ветерок ласково трепал пряди её тёмных волос, то свивая их в колечки, то распрямляя в трепетные стрелки. Глаза красавицы были защищены тёмно-бирюзовыми «Селенгети». Прямой нос с пластичными ноздрями, в меру полные шедевральные губы, нежный овал подбородка. Конечно, это была Наталья Грацианова.

Супружеская пара ехала с визитом к смотрителю и охране Изасской пещеры, Полости, чтобы лично, не по телефону, узнать о каких-либо новостях об уже порядком задерживающейся внутри Земли экспедиции. А заодно, и устроить небольшой камерный пикник на берегу водоёма, на две персоны, дабы отдохнуть от трудовых будней по изучению пещер и открытию нового Торгового дома и его филиалов.

«И как же ты, Глеб, можешь узнать какие-то новости от Перова из-под земли? – в недоумении спрашивала Наталья, - Он, что, тебе письмо напишет, или связь телефонная там появится?».

«Ну, мало ли, - уклончиво отвечал авторитетный муж, - Там, внизу много потерянных людишек шляется… Может, кто и набредёт на выход, сюда, на поверхность, какую весточку принесёт».

Жена хмыкнула, пожала плечами («Какие потерянные..?»), но с поездкой на озеро и пикник с удовольствием согласилась: вода, лес, солнышко.

Свернули на местное узкое шоссе, проехали некоторое время, и вот впереди засверкала, вся в солнечных бликах, поверхность водохранилища.

Когда путешественники выбрали укромное, с почти газонной травой, местечко на берегу, недалеко от дороги, и вышли из машины, их души наполнились, одновременно восторгом и умиротворением: струи лёгкого ветерка (который так хотелось назвать «бризом») выдували на поверхности озера пятна вельветовой ряби. В голубой высоте прозрачного воздуха носились чёрные крылатые скобки стрижей. Зелёно-белая берёзовая роща, обступившая полянку, под действием воздушных дуновений производила ровный гипнотический шум, посвёркивая на солнце отдельными лоснящимися листочками. С водного зеркала веяло влажной прохладой. Всё вокруг являло собой природное великолепие и дышало благодатью.

Первым делом муж с женой скинули с себя одежду, оставшись в купальном минимуме. Наталья подошла к кромке воды, присела на корточки, зачерпнула ладонями прозрачную влагу, умыла лицо.

Практичный Глеб открыл багажник, достал мудрёный, словно некий космический аппарат, гриль, сумки и контейнер с провизией, разжёг эту кулинарную приладу, расстелил на траве скатерть, разложил на ней снедь, овоши для салата.

Затем он достал две походные надувные подушки, положил их на траву, снял трусы и лёг на спину.

- Наташ, иди сюда, мой котёнок, - масляно улыбаясь, позвал он жену, похлопав ладонью по траве рядом с собою.

Молодая женщина встала в полный рост, посмотрела на Глеба и улыбнулась какой-то эзотерически-сокровенной улыбкой. В ярких лучах солнца, на фоне озёрного пейзажа, она была похожа на сказочную русалку (только на ногах), вышедшую из водной стихии, чтобы, наконец, исполнить эротическую мечту потерявшего голову деревенского паренька. Как ненужную скорлупу с созревшего ореха, сбросила с себя лифчик, явив миру и Глебу великолепную по форме и полноте всепобеждающую голую женскую грудь идеального вида. Затем красавица засунула большие пальцы рук под резинку своих плавок, потянула их вниз, вышагнула из этого последнего убежища, выпустив на волю небольшого, но весьма опасного, по-своему, треугольного зверька с шелковистой шерстью, - ласкового и нежного.

В ответ на эти действия красивой молодухи что-то активно зажило своей жизнью между ног Глеба, и над его животом быстро выросло какое-то продолговатое мясистое растение с красноватым бутоном наверху. Было видно, что растение и зверёк явно хотели быть ближе, вплотную, друг к другу. Зверёк считал, что проглотив растение, он одержит над ним победу. Растение же полагало, что пронзив собою зверька, оно также будет победителем. Таким образом, удовольствие получат оба.

Но, не дойдя до Глеба несколько шагов, Наталья вдруг остановилась, наклонила голову, понюхала своё плечо.

- Милый, подожди две минуты, заведись как следует. Дай-ка я искупнусь, - пыль, пот… Хочу быть чистой. Я мигом! Может, вместе?

- Давай по-быстрому, женщина, - просительно-убедительно сказал муж, - Я – нет. Я разогрет, как видишь. После полового акта подмоемся вместе.

- Гле-е-б, как не романтично ты выражаешься.

- Зато физиологически точно. Давай, жду.

Русалка Наташа, зябко поводя плечами, зашла в воду по пояс, быстро присела, встала, оттлкнулась от дна и сделала небольшой заплыв вдоль берега. Затем нырнула с головой, поплескалась, потёрла тело ладонями и пошла на выход.

Выйдя на берег, наша Афродита отжала волосы и направилась к возлюбленному. На половине пути она снова улыбнулась, но уже улыбкой не загадочно-эротической, а простецкой, машинальной, увидев Глеба по-прежнему лежащим на спине, с закинутыми под голову руками и со своим торчавшим в небо набалдажником.

- Сейчас остудим твой перегрев, - заботливо сказала женщина, - Поди измучился весь.

Но, странно, лежавший неподвижно муж ничего не ответил и даже не пошевелился. «Наверное, уснул, - подумала она, - И, судя по его органу, уже занимается со мной половым актом». Но каким-то шестым чувством Наталья почувствовала что-то неладное. Подойдя к мужчине, она пристально всмотрелась в картину перед ней.

Это было совсем не похоже на спящего человека. Это был застывший неподвижный мужчина с явно безжизненным телом. Его глаза были широко открыты и смотрели в небо взглядом чучела оленя. Отсутствовала невидимая глазом, но всегда ощущаемая живая оболочка человека, так сказать, дух жизни. Но и мёртвым Глеба никак нельзя было назвать. Мёртвое тело также несёт невидимую глазом информацию для подсознания: «Это тлен, пустое, хозяин ушёл в иные миры». Очень трудно было понять, что это такое, постичь на уровне интуиции природу этого явления, и оттого Наталье стало ещё страшнее.

* * *

От непонимания происходящего она почуствовала себя совершенно беззащитной. «Ведь он же манекен…», - мелькнули в сознании слова Андрея о её новом знакомом, будущем муже. Но, с другой стороны, было отчётливое ощущение, что внутри недвижно лежащего Глеба, по крайней мере, в его голове, всё-таки происходят какие-то процессы.

Собрав волю, женщина подошла к изголовью лежащего, присела на корточки.

- Глеб, - позвала она. Ноль внимания.

- Глеб! – Наталья потрогала его за руку. Молчание.

Наталья потрогала предплечье мужа и удивилась: плоть застывшего явно стала твёрже и более упругой, словно твёрдая резина, или какой-нибудь искусственный материал. Лежащий очень был похож на манекен.

- «Господи, что это с ним? Что делать? Ужас какой-то!».

Но волевая карьерная леди панике не поддалась.

Она открыла дверь автомобиля, достала телефон, набрала номер.

- Да, Наталья Борисовна, - ответил мужской голос.

- Стас, срочно приезжай сюда! С Глебом Эмильевичем что-то случилось. Он не умер, это точно, но он … застыл, …заледенел. Каким-то твёрдым стал. Не шевелится и не разговаривает. Я не знаю, что делать…

- Спокойно, Наталья Борисовна, где вы находитесь?

- На дороге от трассы в Изасс, на берегу водохранилища, недалеко от самой дороги. Я на ней буду ждать тебя.

- Я мигом, я как раз в Изассе. Ждите. И не переживайте, всё обойдётся, я знаю.

- Хорошо, жду.

Она затушила огонь в грильной капсуле и пошла по колее. Выйдя на дорогу, Наталья постояла, потом присела на обочину. Дорога была пустынна, - в Изасс никто не ехал, и из него – тоже.

Минут через сорок со стороны посёлка показалась машина, остановилась возле ожидавшей. Это был Стас – телохранитель и помощник Глеба Эмильевича, одетый в спортивный костюм.

- Здравствуйте, Наталья. Где Миля?

- Там, на берегу. Что с ним, Стас? Я чего-то не знаю?

- Ничего страшного. Пойдёмте.

Несчастного Глеба Наталья предусмотрительно накрыла скатертью, поэтому сейчас он представлял из себя матерчатый шалашик с небольшой островерхой крышей посередине.

Стас приоткрыл покрывало, осмотрел голого молчаливого шефа. Увидев задорно торчавший мужской столбик, Стас, чуть улыбнувшись, спросил:

- Извини, Наталья, ты в это время на нём была?

- Нет, только собирались начать, - опустив глаза, ответила она, - Стас, что с Глебом?

- Очнётся, можете сразу же продолжить, без прелюдий.

- Стас!

- Э-э-э… Видите ли, Наталья, у Глеба Эмильевича очень редкое заболевание. Но не ничего страшного, это почти не мешает по жизни.

- Какое заболевание?

- Э-э-э… Называется оно фибродисплазия. Это когда мягкая соединительная ткань, мышцы, плоть на некоторое время становятся окостеневшими, отвердевают. Её ещё называют болезнью второго скелета. Люди живут с нею всю жизнь, и ничего.

- И что, она как-нибудь лечится?

- Если имеется при себе одно очень редкое и дорогостоящее лекарство, то таких …э-э-э… приступов можно вообще избежать. А такой ступор бывает раз в два-три месяца.

- А что за лекарство? Что, Глеб не может себе позволить его купить?

- Тут всё сложнее, - уклончиво продолжил Стас, - Лекарство производится от случая к случаю на основе особого секрета одного очень редкого животного.

- Что-то всё у вас редкое, или очень редкое… Как называется- то это редкое средство?

Стас немного растерялся:

- Э-э-э… Ну, скажем, парадиметиламинобензальдегид. Но Глеб и без этого лекарства … проснётся.

- Когда?

- А когда он вырубился?

- Где-то с час назад.

- Ну, ещё полтора-два часа, и шеф как новенький.

** *

Наталья со Стасом посидели ещё некоторое время возле совсем недееспособного Глеба, грустно созерцая матерчатый шалашик, поговорили о текущих бизнес-делах.

- Есть хочешь? - спросила женщина.

- Не откажусь, как раз обедать собирались, как вы позвонили.

Наталья порезала овощи, сделала салат, достала из гриля шашлыки, запечёную курицу. Стас с аппетитом принялся за еду, жена шефа лишь немного поела салата. Затем помощник лёг в тени под берёзой, заснул, а женщина села под другим деревом и занялась чтением журнала.

Прошло полтора часа. Стас проснулся от чувствительно припекавших солнечных лучей.

- Пойду-ка я искупнусь, раз такой случай представился, - сказал помощник.

- Иди, а я пойду прогуляюсь по лесу, - сказала Наталья, встала и скрылась среди деревьев.

Стас разделся, сделал короткий разбег по земле и воде и с шумом нырнул в прохладную стихию. Вынырнул и вразмашку поплыл немного дальше от берега.

Под покрывалом началось шевеление. Глеб сразу же и внезапно «проснулся», откинул материю. «Надо же прикрыла, и опять в воду», - подумал он, чуть приподнявшись на локтях. Солнце ярко светило прямо в лицо. Муж, как будто через ружейный прицел посмотрел через свой стойкий орган на купающуюся жену.

- Милая! – крикнул он, - Хватит там плескаться. Он у меня реально перегрелся. Пора, пора погрузить его в твою тень! Беги ко мне, мой зверёк!

Стас, услышав голос шефа, подплыл к берегу, вышел из воды и пошёл к хозяину. Дойдя до середины пути, он увидел полулежащего босса со стоящим торчком, словно суслик у своей норки, половым членом начальника. Глеб, в свою очередь, такжк внезапно заметил, что приближающийся к нему человек с шерстяной грудью и кривоватыми ногами – отнюдь не идеал женской красоты. Его суслик быстро сдулся, и, бездыханный, свалился набок. Очнувшийся торопливо прикрылся покрывалом, сел.

- Глеб Эмильевич, в кадастр щукинский филиал внесли, все документы готовы, на следующей неделе открытие.

- Хорошо. А что ты тут делаещь? Про документы мог бы по телефону сообщить.

- Дело в том, Глеб Эмильевич, что мне позвонила Наталья и попросила приехать сюда.

- Это ещё зачем? А где она?

- Она пошла прогуляться в рощу, пока вы… Шеф у вас некросис был.

Глеб потёр лицо ладонями, грустно опустил голову. Помолчал.

- Срочно нужна флегма. А то на каком-нибудь заседании стану посмешищем. Да и вообще, не могу я без неё, привык, флегма даёт мне чёрное вдохновение. Б…дь, куда запропастился этот Перов? Уже все сроки прошли. Стас понимающе покивал головой. Помолчали.

- Может, послать кого в Рубрум? - неуверенно предложил помощник.

- Нет, не надо, подождём. Что-то подсказывает мне, что они скоро появятся.

Из-за деревьев показалась Наталья, увидела живого-здорового сидящего мужа, перешла на лёгкий бег. Подбежав к Глебу, она обняла его, крепко прижав к себе.

- Ну, наконец-то… Как ты себя чувствуешь, дорогой?

- Всё тип-топ, милая, иногда со мной такое случается.

- А чего ж ты из этого секрет сделал? Почему не сказал?

- Да, чтобы лишний раз тебя не тревожить.

- Ну, и зря. Я бы всё поняла. Ладно, давайте … теперь уже ужинать.

* * *

Городская жизнь в Субе шла своим чередом. Жители развлекались, влюблялись, на каждом углу, за большими столами пировали, наслаждаясь чудо-продуктами и деликатесами из волшебной ОМП, коммунисты-ортодоксы работали, в глубине души всё ещё не соглашаясь с девизом новейшей истории: «Едят все, - и кто не работает, ест даже больше!».

Позавтракав, Андрей с утра уходил на реку, старательно описывая и зарисовывая удивительную рыбную фауну Аккумсана. Несколько особей древних рыб были завялены и уложены в рюкзак. Ответственность руководителя всё-таки давала о себе знать: он был в постоянном беспокойстве относительно сроков экспедиции, необходимости добытия флегмы и возвращения на поверхность. Ятсок успокаивал его, уверяя, что скоро, вот-вот, настанет время спуска к Крокобегу и снятия со зверя-основателя загадочной слизи. Сам он куда-то периодически пропадал, и возвращался вечером, к ужину.

А вот Саша, совсем забал, кто он, где и зачем находится в данный момент. Молодой человек развернулся во всю театральную ширь и мощь. Мало того, что главному режиссёру и руководителю выделили отдельное здание с колоннами, но ещё и присвоили его так полюбившемуся субинянам мим-театру звание академического. Явно ощущалось, что жанр пантомимы каким-то образом точно соотносился с так называемой глубинной ментальностью подземлян. Труппа мимов уже насчитывала восемьдесят человек, и очередь желающих приобщиться к древнему высокому искусству телесной пластики была огромна.

Само собою, разумеется, самой талантливой актрисой, примой театра, оказалась гениальная и гибкая Ятак. С главным режиссёром она не расставалась ни на минуту, не отходила от него ни на шаг, к молчаливой зависти всего художественного коллектива. Саша и Ятак были безумно влюблены друг в друга, и это не на шутку тревожило Андрея. «Разрыв неизбежен, но как же он произойдёт, - думал начальник, - Надо что-то придумать…».

Однажды, завершив свой очередной научный поход на реку, Андрей собрал в рюкзак свои принадлежности, большой планшет с изображениями рыб и, как обычно, направился к парку водных развлечений, дабы пообедать в кафе и отправиться дальше по маршруту, на квартиру.

Впереди показался парк, кафе, аттракционы, но, к немалому удивлению Андрея, не было слышно ни звука всегда громыхающей музыки, весёлых криков отдыхающих, оглушительного мегафонного голоса тамады различных увеселительных мероприятий. Стояла абсолютная тишина.

Подойдя ближе к этому массовому вертепу, учёный ихтиолог обомлел и его удивление переросло даже в некое подобие апокалиптического страха. Вся зона отдыха была наполнена людьми, но людьми неподвижными, застывшими, словно восковые фигуры мадам Тюссо. Казалось, что всеобщее веселье в один миг постигла какая-то божья кара. Кто чем занимался, тот так и застыл, словно по мановению волшебной палочки. «Так вот он какой, этот некросис», - догадался Андрей, вспомнив рассказ Ятсока.

Двое парней и две девушки стояли в позе идущих людей с подносами, уставленными тарелками. Многие сидящие подносили, да так и не донесли, к открытому рту вилки и ложки с едой. Парочка застыла, казалось, в вечном поцелуе («Этим, по-моему, даже повезло»). Группу танцоров некросис застиг в таких удивительно экспрессивных положениях, что Андрей не смог сдержать улыбки. Несколько купальщиков в бассейне плавали в воде голыми животами вверх.

Андрей зашёл на терассу кафе, пошёл было в обеденный зал, но внезапно, и в большом удивлении, остановился у одного из диванов, стоящиж по стене терассы. На нём сидела, по всей видимости, влюблённая парочка. Это были молодая красивая женщина, девушка, и пожилой, не сказать, чтобы красивый, мужчина, лет шестидесяти. Но не это обратило на себя внимание Андрея. Это были … Ашатан и Пётр Эдуардович Коноплёв, вероломный соблазнитель Наташки, а по-здешнему, Ртёп, о котором говорила Ятак!

Одет престарелый кавалер, не смотря на ровный тёплый климат Полости, в земную одежду: в шляпу, с покушениями на моду, из-под которой торчали волосы с серовато-грязной проседью, серый плащ, такие же, серого цвета, брюки. Курчавые брови над карими глазками, нос картошечкой и седенькие усы под ними. Кавалер сидел, закинув правую руку на плечи девушки, повернувшись к ней лицом и широко улыбался, показывая древние желтоватые зубы. Второй рукой он держал ладошку неверной жены.

Наташка также повернула своё лицо к ухажёру, широко и задорно улыбаясь. «Вот ведь шлюха, - подумал Андрей, от переполнившего его чувства ревности, забыв, что перед ним подземные антиподы, - И здесь не уймётся никак!».

Постояв с минуту над парой этакой богиней правосудия, Андрей пришёл в себя, открыл рюкзак, достал пенал, вынул из него синий фломастер, наклонился к Ашатан и старательно нарисовал ей синие усы, - большие и завитые в красивые кольца. Затем, оглянувшись по сторонам, увидел мальчика, сидящего на скамейке напротив, в большом клоунском колпаке на резинке со звёздами на нём, подошёл, снял колпак, снял с антиКоноплёва шляпу и водрузил ему на голову этот забавный головной убор.

Потом Андрей пошёл было по своим делам, но отойдя от ложно счастливой пары, вдруг остановился, вернулся назад. Он снова открыл рюкзак, достал планшет, покопавшись в нём, вынул портрет галеаспиды, рыбы-сковородки с выпученными глазами. Затем снял руку Ртёпа с плеч Ашатан, вставил в его пальцы изображение уже знакомого девушке чудища, и закрепил руки кавалера так, чтобы Коноплёв держал картинку прямо перед носом, в общем, ни в чём не повинной Ашатан. «Всёравно потом бы изменила».

Вполне удовлетворённый общей картиной, Андрей направился в город.

* * *

На улицах Суба происходило то же самое, что и в парке. Точнее, ничего не происходило. Некросис превратил кипевшую удовольствиями и комфортом жизнь горожан в живописный парк реалистических скульптур, осматривать которые было одно эстетическое удовольствие. «Что-то не видно спасателей-оживителей работающих горожан, как говорил Ятсок», - подумал Андрей, оглядываясь по сторонам.

Проходя мимо здания театра, Андрей обратил внимание на одну обнимавшуюся пару. Они стояли на входных ступенях храма искусства. Девушка стояла лицом к улице, а парень крепко обняв её, уткнулся носом в её шею. Спинамолодого человека показалась Андрею очень и очень знакомой. По мере приближения к паре, ихтиолог вполне ясно различил лицо Ятак, возлюбленной Саши. Лицо улыбалось застывшей улыбкой. А вот спина и ноги парня были несомненно Сашиными и тоже неподвижными.

Андрей подошёл к паре и сам застыл, словно в некросисе, в ужасе и удивлении. В его душе и сознании всё смешалось. «Что за чёрт! – подумал он, лихорадочно прокручивая в мозгу несколько вариантов причин увиденного, - Наш Саша пропал, а это антипод объявился? Сашок с самого начала был рубрумом? Может, Ятак сегодня и выбрала из двух Саш вдруг появившегося антипода, своего, местного Ашаса, как она сделала это там, на поверхности?». Андрей был в смятении.

- Чёрти што! – сказал он уже вслух.

Спина юноши вздрогнула, послышались какие-то всхлипывания, он обернулся, и Андрей увидел заплаканное лицо своего юного друга. Улыбающееся лицо девушки и печальная, мокрая от слёз, физия Саши, по контрасту, выглядели забавно.

- Андрей, … , Катя, … , Ятак… Она молчит … и стоит, как камень.., - произнёс растерянный и, похоже, слабо вменяемый, Саша, - Я не знаю, что делать…

- А чего это ты ревёшь-то? – строго спросил Андрей, - Это же некросис. Ты, что, забал?

- А вдруг, она … не проснётся. Надо что-то делать, Андрей, оживить её сейчас-же, немедленно, - уже уверенней сказал Саша, снова повернулся к Ятак и осыпал её лицо поцелуями.

- Это мне напоминает сказку «Спящая красавица», - рассудительно сказал Андрей, - Только, в данном случае, ты хоть зацелуй её взасос с головы до пят, до боли в губах, - оживёт она минимум часа через два. Да, и ещё на ум пришла другая сказка, а именно «Царевна-несмеянна». Но и тут всё наоборот: сколько её не пугай и не делай страшные гримасы, она всё равно не перестанет смеяться и не станет серьёзной. Пока не придёт срок.

Тут за спиной Андрея послышались какие-то звуки. Он обернулся и увидел, как к труппе некросисных мужчин и женщин подошёл какой-то бородатый мужчина с красной повязкой на рукаве и небольшой стеклянной ёмкостью и кисточкой в руках. Быстро осмотрев всю застывшую компанию, оживитель-рениматор (догадался Андрей) нанёс небольшие мазки на правый уголок губ двум мужчинам. Те мгновенно ожили, задвигались и зашагали вдоль улицы, видимо, на рабочую смену.

Присмотревшись к реаниматору, Андрей вдруг громко и радостно сказал:

- Это же мой друг, Гена Чарский! Всё правильно: по закону антиподов, там, на поверхности он делает чучела, а здесь, в Аккумсане – оживляет людей, временно ставших, считай что, тоже чучелами. Как его..? Анег! – закричал он бородачу.

Тот повернулся к кричавшему:

- Мы знакомы?

- Конечно, Анег, конечно знакомы. М-м-м… На вечеринке познакомились, помнишь?

- Может быть, - ответил большой человек, Привет, как поживаешь? Я, сейчас, видишь, занят. Это мой сектор, возвращаю к жизни работающих, на смену.

- Да я-то нормально поживаю, - не растерялся Андрей, - А вот она, вот эта девушка, - главный артист театра пантомимы, ну, ты знаешь, прима. Ей срочно на индивидульную репетицию надо, вот, к этому режиссёру. Будь добр, мазни её.

- Конечно, нет проблем. Надо же, знаменитость встретил, - с готовностью согласился Анег, подошёл и прикоснулся кисточкой с жёлтым веществом к губам Ятак, - Ладно я пошёл дальше.

Ожившая девушка, так и не переставая улыбаться, как ни в чём ни бывало, обняла и поцеловала Сашу.

- Ятакюша! – радостно воскликнул ромео, - Рыбка моя! Ну, что, пойдём на репетицию!

Обнявшись, и даже не оглянувшись на Андрея, они скрылись в дверях театра.

- Рыбка моя!, - передразнил начальник экспедиции, - Сразу ихтиолога видно.

Глава 22. Флегма и ангел

Андрей стоял у окна кондоминимума и смотрел на улицы города. Вечный праздник Аккумсана и его беспечных жителей, бесконечные пиршества, гуляния и аттракционы начинали надоедать, и ничего, кроме скуки не вызывали. Хотелось на поверхность, к солнцу, земным деревьям, к повседневным заботам, к непростым, но привычным житейским проблемам, а больше всего – к Инге, к любимой, к своей радости Половой.

Зашёл одержимый любовной страстью и перманентным творческим театральным вдохновением, Саша.

- Привет, Андрей, я вчера сценарий забыл, а сейчас он как раз нужен.

Юный маэстро открыл тумбочку и начал перебирать бумаги.

- Саша, надеюсь, ты не забыл и вполне осознаёшь, что срок экспедиции уже закончен, и сразу же после добытия флегмы мы возвращаемся домой, на поверхность?

- Да, конечно, - ответил Саша лёгкой репликой, - Куда же он задевался? А, вот он, лежит себе на столе. Я написал новую репризу для Ятак в спектакле «Недра обетованные». Она у меня уже знаменитость. Я ей костюм поменял, теперь у неё трико не чёрного, а телесного цвета. Смотрится офигенно! Сам увидишь.

- Очень оригинально, - ответил начальник, - Саша, ещё раз повторяю, вникни, - через, примерно, два-три дня, по аккумсанским часам, экспедиция заканчивается, ты расстаёшься с Ятак, напоминаю, - она местная, подземная, м-м-м.., ненастоящая, антипод, и мы идём назад, на поверхность, где наш дом, где нам и положено жить. Ты понял, что я сказал?

- Как это ненастоящая? - грубым баском сказал режиссёр, подняв брови – Ты чего это, Андрей? Самая настоящая, живая и натуральная. И мы любим друг друга, и никогда, до конца жизни, не расстанемся.

- И как же вы собираетесь не расставаться?

- Я.., я.., я её с собой возьму на поверхность! Я.., я здесь останусь жить с ней!

- Все члены экспедиции, а это ты и я, должны вернуться живыми и здоровыми на поверхность. Это не обсуждается. Ты понял, Александр?

- Понял, понял.

- К тому же у тебя там есть запасная Катя. Шучу.

- Эта, субинянская, и есть моя Катя, … Ятак, то есть. Я её с собой возьму. Мы там поженимся.

* * *

Немного погодя пришёл Ятсок с рюкзаком за плечами. Он был заметно озабочен, задумчив.

- Андрей надо кое-что обсудить. Сегодня я получил разрешение от Народного совета на спуск к Крокобегу и взятие флегмы. Эту операцию начнём через двадцать четыре часа.. Необходимо подготовиться.

- Наконец-то! – выдохнул Андрей, - Как же это совет дал такое разрешение на спуск, на драгоценную флегму? Я думал, мы тайно, нелегально будем её добывать.

- Мы своих там, - Ятсок показал пальцем наверх, не бросаем. Собственно ничего и не нужно особого, никакого снаряжения и оборудования. Спускаться будем по колодцу, по винтовой лестнице. Вы готовы?

- Давно уже готовы. Веди нас в ад, проводник!

- Зря шутишь, Андрей. Это не так просто. В качестве инструктажа: в этом мероприятии руководитель и начальник – я. Всё делаете по моей команде. Когда спустимся к Зверю, первое, что надо сделать – это усыпить его бдительность.

- Да, я знаю, - сказал Андрей, - У меня всё для этого есть. Глеб всё уже объяснил и дал мне необходимые для этого средства, - боевой арбалет и стрелы с ампулами транквиллизаторов: аминазина и декаметония. Вот они.

Андрей достал из шкафа тщательно оберегаемый и сохраняемый и уже собранный в Субе внушительный арбалет с колчаном стрел. Но Ятсок, увидев это грозное оружие неожиданно для ихтиолога зашёлся весёлым смехом.

- Ну Белг, во даёт, ну, шутник!

- В чём дело, Ятсок? Я его тащил в рюкзаке через все недра. Крокобега надо усыпить, а то он пришлёпнет нас, как мух.

- Забудь про эти игрушки, Андрей. Белг дал тебе это, чтобы успокоить тебя, чтобы ты подумал, что это обычное животное, которое можно усыпить, - пояснил проводник, - Запомни: Крокобега нельзя успокоить, обездвижить никакими физическими средствами, никаким насилием и никакими транквиллизаторами или ядами. Он сам, кого хочешь, обездвижит. Крокобег – это не обычное животное, крокодил там, или динозавр, он.., он.., это особая сущность. Ну, не по ведомству зоологии, биологии… Он единственный и неповторимый.

Андрей слегка опешил от такой информации.

- Ну, и как же тогда усыпить его бдительность? – спросил он.

- Единственное средство обездвижить его, отвлечь внимание, пока будем нарезать и собирать флегму, - это музыка, - поделился секретом Ятсок, - Он очень любит пение. А обладатель вокального таланта даже не он сам, а выпуклое лицо Нении на черепе бегемота. Она солистка.

- Что за Нения?

- Древнеримская богиня погребальных плакальщиц, поющих похоронные песни. Между нами говоря, поёт она так себе, - заунывно, фальцетом и даже фальшивит, но петь очень любит. Как запоёт, Зверь сразу впадает в ступор, как в некросис. Ему приятно и очень нравится, когда Нения поёт.Надо только дать ей стимул к исполнению, спровоцировать, так сказать, песню.

- И как это сделать? Что, мы с тобой запевалами будем?

- Нет, что ты. Он даже Паваротти и Шаляпина слушать не станет. Вот стимул.

С этими словами Ятсок вытащил из своего рюкзака чёрную коробку с металлическими сеточками по бокам.

- Что это?

- Проигрыватель, а в нём флэш-карта с музыкой.

- Хитро-о-о, хитро-о-о, - оценл Андрей, - Есть поющие собаки, их так же заводят. А что за музыка?

- Они любят органную мелодию со скрипкой.

Зашёл Саша. Поздоровался, сел на диван.

- Ну, что, Сашок, через двадцать четыре часа, наконец, спускаемся к божеству Крокобегу, - сообщил ему Андрей.

- Мне очень жаль, но я не могу, ребята, - легко сказал режиссёр, как будто речь шла о приглашении его на студенческую вечеринку.

- Вот тебе раз! Саша, - это, можно сказать, основная цель экспедиции. И почему же ты не можешь?

- У меня послезавтра новая премьера, - «Недра обетованные». Моё присутствие обязательно. Никак не могу! Не имею права подвести публику и Народный совет. Они меня сегодня наградили медалью «За развитие высокого искусства пантомимы», специально отлили для меня. Вот.

Маэстро задрал футболку. На груди его, и в самом деле, на широкой ленте висел увесистый диск из светлого металла, с изображением мима в трико в артистической позе, окружённого дубовыми ветками.

- В принципе, мы и вдвоём можем всё сделать, - подал голос Ятсок, - Двоих вполне достаточно.

- Ладно, - произнёс, немного подумав Андрей, - Если достаточно, пойдём вдвоём. А ты, Сашок, готовься к отбытию на Родину. Понял?

- Да.

* * *

Ятсок пришёл через двадцать четыре часа, как и договаривались. Сборы не заняли много времени. Рюкзаки были легки: проигрыватель, фонари, резиновые гидрокостюмы, контейнеры с перекусом, пустые пластиковые двухлитровые контейнеры для флегмы, скребки-мастерки для снятия слизи.

Наконец, начальник с проводником тронулись в долгожданный путь. Дойдя до величественного капища Крокобега, Ятсок нажал кнопку звонка, дверь отворил жрец-служитель и впустил двоих аргонавтов внутрь. В стороне от главного глубочайшего колодца, который внизу заканчивался большим подземным залом и озером, с лежащей в нём чудовищной химерой. В самом помещении капища, вплотную к стене возвышалось подобие широкой, метров пять в диаметре, каменной будки с дверью, на которой имелась круглая массивная задвижка, как задвижки на трубопроводах.

Немного поговорив о чём-то со смотрителем, Ятсок подошёл к двери, взялся за металлический штурвал и стал его вращать. Вскоре он закончил работу и открыл эту массивную банковскую сейфовую дверь, и добытчики вошли внутрь.

Сторож-привратник включил рубильник и в будке вспыхнул свет. Круглое помещение, куда вошли охотники за флегмой, оказалось, освещённым по всей длине, бездонным колодцем, окончание которого не было видно сверху и терялось где-то на большой глубине. Вниз, в загадочную глубину вертикального каменного тоннеля, вела металлическая спиралевидная винтовая лестница.

- А теперь вниз и вниз, - сказал проводник, - Это долго, но там есть площадки для отдыха.

- Слушай, а почему лифт не сделали, - спросил Андрей, - ведь это же не так сложно?

- Из почтения к Отцу-основателю страны и подземлян. К нему положено приближаться на своих ногах. А вот за обратный путь не переживай там как раз предусмотрена лебёдка.

- А чем питается Зверь? – спросил ихтиолог.

- Сырой ОМП, к нему труба подведена, к самой пасти. И душами людей-грешников.

- Что, в самом деле, или шутишь?

- Правда, - кратко ответил Ятсок.

Начали долгий утомительный спуск в глубины ада. Спускаться всё-таки было легче, чем подниматься, но, тем не менее, определённые группы мышц на ногах, стали уставать, поэтому путники иногда недолго отдыхали на мягких сиденьях, стоявших на металлических площадках колодца-шахты. Они были расположены, примерно, через каждые триста метров ствола. В общей сложности схождение вглубь заняло часа два.

Наконец, дошли до двери, что-то вроде, камеры-прихожей, в которой света уже не было. Пройдя её с фонарями, дощли до противоположной двери с задвижкой. Здесь переоделись в гидрокостюмы. Отвинтив штурвал, Ятсок сказал:

- Теперь выключаем фонари и входим тихо-тихо, чтобы не привлечь ничьего внимания. Соблюдаем технику безопасности.

- А внимание кого? – спросил Андрей.

- Сам увидишь, - прошептал проводник и потянул металлическую дверь на себя.

Они тихо вышли на небольшую каменную площадку-бережок, за которой, почти в уровень с ней, начинался водный бассейн.

* * *

То, что увидел Андрей дальше, ошеломило его и наполнило душу нешуточным страхом и каким-то мистическим трепетом.

Взору удивлённого Андрея предстал огромный гранитный зал, полутёмная полость, освещённая редкими факелами, закреплёнными на его стенах. По форме он был почти круглым, немного овальным, с подземным озером вместо пола. Его длина была метров двести, ширина – где-то сто пятьдесят. Высота от поверхности воды до потолка – примерно, сто метров. Мрачные красногранитные своды подземелья были облеплены небольшими уступами-площадками, между которыми вниз стекали маленькие ручейки воды.

На самих стенах и сводах мерцало красным светом множество знаков и символов, как то: перевёрнутые пентаграммы, тетраграмматоны, шестиконечные звёзды, надписи из букв каких-то экзотических алфавитов, сефироты, изображения змей, треугольники, перевёрнутые и искажённые кресты, символы дао и анкх, круги, пирамиды со всевидящим оком, стилизованные животные, птицы и прочий сатанизм.

На самих уступах расположились довольно многочисленные существа, похожие на летучих мышей, тех, которые прилетали и оплодотворяли жидко-раскалённую магму, формирующую рубрумов. Их Андрей уже видел в Доме рождения. Размером они были, примерно, с метр. Их туловища и крылья были похожи на птичьи, но вместо перьев, существа были обтянуты блестящей пупырчатой кожей, лапы похожи на куриные. А вот небольшая голова смахивала на человечью, с утрированными кукольными лицами, точнее мордочками цирковых карликов-уродцев, вкруговую поросшими недлинной тёмной шерстью. Они, по всей видимости, находились в состоянии дрёмы, ибо глазки их были закрыты.

Но, несомненно, самое удивительное и необычное чудо-юдо лежало на плаву на поверхности прозрачного подземного водоёма: это огромное, метров в сто, животное, окутанное ореолом страха, свирепости, силы и мерзости. Оно было видно целиком. Его неприступная туша была покрыта большими, с метр диаметром, плоскими панцирными наростами-шипами и костяными пластинами, симметричными и плотно пригнанными друг к другу. Все эти прочные доспехи, всё тело животного было покрыто, примерно, десятисантиметровым слоем прозрачной светложёлтой слизью, похожий на лимонный мармелад, - это и была, столь чаемая нашими аргонавтами, флегма.

Вдоль спины, начиная со складчатой шеи и до самого конца хвоста проходила невысокая костяная гряда острых, по виду металлических, пластин-лезвий. Толстенный у основания и довольно длинный крокодилий хвост оканчивался острым же костяным наконечником. Толстые и короткие ноги чудовища походили на ноги бегемота, были покрыты чешуёй, но заканчивались кривыми ножами толстых когтей. Большая, словно глыба-валун голова подземного исполина была бегемочьей. Широкая морда с большими ноздрями покрыта гладким костяным панцирем. Было слышно, как его ноздри над водой, словно насос, долго всасывают воздух, и через некоторое время выпускают его, возмущая заметной рябью водную поверхность. Из закрытой пасти левиафана торчали колоподобные верхние и нижние клыки цвета белого крема. Небльшие глазки с толстыми надбровными дугами и тяжёлыми веками были закрыты.

Посередине огромной башки находился какой-то рельефный скульптурный нарост – изображение головы, красиво-зловещего лица молодой женщины с открытыми беззрачковыми глазами, окружённого змееподобными прядями волос. Дно подземного озера играло красивыми светлыми бликами. Присмотревшись, Андрей увидел, что под чудовищем всё дно водоёма покрыто высокими кучами больших металлических слитков металла жёлтого солнечного цвета. «Это же золото! Сколько его тут!», - догадался Андрей.

Инфернальное, поистине адское чудовище лежало, казалось, без движения, но присмотревшись, можно было заметить, как по поверхности туши, от головы к хвосту, время от времени, проходят еле заметные волны-судороги. «Совокупляется сам с соброй», - вспомнил Андрей рассказ Инги.

- Если сейчас спуститься в воду, - прошептал на ухо Ятсок, - проснутся все. Давай начинать охмурять его.

Он тихонько достал проигрыватель, поставил его на краю берега и включил звук. Весь объём инфернального логова нполнился музыкой. Это была мелодия, исполнявшаяся двумя инструментами, - органом и скрипкой. В целом Андрей почувствовал себя находящимся в каком-то фантастическом кошмаре. Лицо костяной женщины на голове Крокобега задвигалось: Нения моргнула два-три раза, повращала глазными яблоками, затем глаза застыли, вытаращились недвижно на потолок, и певунья, ошироко открыв рот, громко запела, - высоким фальцетом, самозабвенно и жутковато:

На земле-е-е весь род людской Чтит оди-и-и-н кумир священный, Он цари-и-ит над всей вселенной, Тот куми-и-ир - телец златой!

«Слава Богу, эти птицелюди сидят спокойно, даже глаз не открыли», - подумал с облегчением Андрей.

В умиле-е-ении сердечном, Прославля-я-яя истукана, Люди ра-а-азных каст и стран Пляшут в кру-у-уге бесконечном, Окружая пьедестал, Окружая пьедестал!

- Всё, пойдём, - сказал Ятсок обычным голосом, - Они теперь все невменяемые головой и и нечувствительные телесно.

Они соскользнули в воду, подплыли к плавающему гиганту, достали контейнеры, скребки и занялись флегмой. Этот мягкий светложёлтый мармелад, обволакивающий панцирь Крокобега, легко нарезался и отставал от костяных доспехов. Быстро наполнив свою ёмкость и положив её в сумку на поясе, Андрей подплыл к голове самозабвенно наслаждающегося пением и музыкой животного. Из-за своего природного любопытства Андрею захотелось поближе рассмотреть голову удивительной солистки, эту костяную камею, во весь свой голос исполнявшей арию Мефистофеля:

В угожденье богу злата Край на край встаёт войно-о-ой; И людская кровь реко-о-ой По клинку течёт булата! Люди гибнут за мета-а-алл, Люди гибнут за мета-а-алл! Сатана там правит ба-а-ал, Там правит бал! Сатана там правит ба-а-ал, Там правит бал!

Ятсок также закончил сбор вещества, положил контейнер в сумку и стал оглядываться в поисках напарника. Андрей опёрся руками на голову Крокобега, подтянулся, лёг на живот, подался вперёд и заглянул в лицо солистки. И тут случилось страшное. Нения открыла свои, казалось, незрячие глаза, уставилась на Андрея каменными бельмами, прервала исполнение, открыла рот и оглушительно-резко и жутко завизжала банальным женским визгом, словно домохозяйка, увидевшая на кухне мышь, бегущую к её ноге. Этот крик легко смахнул Андрея в воду.

Крокобег сделал небольшое движение хвостом, и Ятсок, отлетев далеко в сторону, также плюхнулся опять в озеро. С такими же резкими, душераздирающими криками, сорвались со своих мест на каменных уступах отвратительные крылатые существа и начали стремительно пикировать на двух добытчиков, впиваясь когтями в резину водолазного гидрокостюма и норовя укусить, впиться в него своими небольшими, но острыми зубами.

«Всё, это конец», - мелькнуло в голове Андрея, вяло отбивающегося от налетевших тварей.

Но тут опять случилось неожиданное: в воздухе, под сводами зала появилось зыбкое светящееся облако. Оно сгущалось к центру, усиливая свечение. Когда облако превратилось в ярко светящийся шар, тот, в свою очередь, трансформировался в какое-то светлое существо, похожее на человека в длинных белых одеждах и с большими красивыми крыльями. Взахнув крыльями, ангел, а это был именно он, подлетел к Андрею, схватил его за руку и поднял в воздух. Андрей заметил, что лицо крылатого спасителя было один к одному, как лицо его возлюбленной, Инги. Нежданный помощник был окружён каким-то световым ореолом, об которой беспомощно бились летающие карлики-обезьяны, не причиняющие ангелу и спасаемому никакого вреда.

Ангел по воздуху переместил не в меру любопытного искателя флегмы к самой двери шахты-колодца, вернулся к озеру и проделал точно такое же перемещение с Ятсоком. Затем он растворился в воздухе, а напарники, пулей забежав в дверь, быстро захлопнули её и закрутили задвижку.

Ятсок гневно уставился на Андрея:

- Ну, что, любопытная Варвара, познакомился с Ненией?

Глава 23. Всё выше и выше. Прибытие на Родину

- Господи, как она тут оказалась? – удивлённо воскликнул Андрей, - Ты знаешь, кто нас спас от смерти, вытащил из озера? Это же моя девушка, моя любимая, Инга!

- Андрей, из-за тебя, нам придётся весь день карабкаться по этой же лестнице вверх, на выход! – не разделяя радости ихтиолога, с раздражжением высказал Ятсок напарнику, - Подъёмник – на другом берегу озера, там дверь в другую шахту. И ключ от дверей у меня есть. Это сутки, примерно, нам понадобиться, чтобы дойти до поверхности, Суба. И то, если сил хватит…

- А, может, подождём тут некоторое время, всё успокоится, все угомонятся, задремлют снова. А мы и тихонько перебежим к подъёмнику.

Проводник помолчал, подумал.

- Ну, что ж, наверное, ты прв, так и сделаем. Благо здесь диванчик есть. Давай подкрепимся, поедим, что ли?

Они сели, достали контейнеры с едой.

- А что тебя понесло-то туда, к Нении? – спросил рубрум.

- Да, понимаешь, очень уж она похожа на мою бывшую. И на Ашатан вашу, - пояснил Андрей.

- Это просто совпадение, - ответил проводник, - Один тоже как-то полез посмотреть на певицу, его духи рукокрылые смахнули с головы Зверя, который его тут же проглотил вместе с порцией пасты. И даже не заметил.

- Да-а-а.., - вздохнул ихтиолог, - Это я зря, конечно…

- А вот, скажи, Ятсок, много рубрумов находится там, у нас, на поверхности? – завёл разговор начальник экспедиции, чтобы скоротать время.

- Достаточно, - нейтрально ответил собеседник.

- И, что, всем им необходима флегма? Что, эта панацея от некросиса имеется там у каждого аккумсанина?

- Не у каждого. Её распределяет старший по округам.

- Глеб – старший?

- Да.

- А зачем вы вообще выходите на поверхность, живёте среди нас?

- Как зачем? – удивился Ятсок, - Конечно, чтобы развивать прогресс среди землян, двигать экономику, науку, обустраивать вас, прививать высокую культуру, облагораживать! Вы со своими войнами, скважинами и шахтами скоро до ядра доберётесь. Ведь мы, аккумсане, как ты увидел здесь, более совершенные, прогрессивные, чем земляне, у нас развитая гуманная цивилизация цивилизация религиозно-коммунистического типа.. И мы, как ваши старшие братья, желаем помочь вам.

- Вон оно что… А как же мы будем такими, как вы, если вас лепят из магмы, а мы зачинаем и рождаемся естественным путём, по старинке?

- Это не проблема, Андрей. По всей Земле сейчас открываются лаборатории и хранилища спермы. Пора вам, землянам, отказаться от этой смешной телесно-половой древности, этого нелепого акта, хе-хе… А проблему легко решат пробирки и маточные камеры. Численность, опять же, легко регулировать… Да, земляне будут благодарны нам, старшим братьям, за отмену любви плотской, физической. А то смешные позы, пыхтение, пот, таскание груза в животе…

- Но ведь вы-то физическую любовь не отменили.

- Пока да. Но уже наши светлые умы думают, работают над отменой полового акта в жизнедеятельности рубрумов.

- И, что, успешно думают?

- В общем, продвигаются. Но есть одна проблема:

- Какая же?

- Понимаешь, соитие между мужчиной и женщиной оказалось органической, обязательной частью, финалом фундаментального чувства любви, основой биологического и духовного бытия человека в их неразделяемом единстве. Но и его вполне возможно …э-э-э… купировать, преобразовать, скажем, в соревнование по бегу, игру в шашки, борьбу…

- Вы уже успешно купировали роды, рождение ребёнка, на очереди – интимная близость влюблённых, - рассудительно заметил Андрей, - Но не нужно останавливаться на этом, согласись, Ятсок? Надо идти дальше, - зачем нужна сама любовь, это обременительное чувство, связанные с ним страдания, мечты, там, вдохновение, ревность, часто сумашедшие поступки. Гораздо спокойнее будет, если и саму любовь купировать, устранить из жизни. Ведь так?

- Вполне логично, - согласился проводник, - Представляешь, сколько освободится полезной энергии, времени, интеллектуальных способностей! Можно враз Землю городами застроить!

- Да уж.., - посмотрев на собеседника долгим взглядом широко открытых глаз, ответил Андрей, - Ну, что, там вроде всё затихло. Попробуем добраться до подъёмника?

- Давай попробуем.

* * *

Ятсок отвинтил задвижку, а Андрей, расстегнув свой рюкзак, неожиданно для напарника, достал грозного вида арбалет, вложил стрелу и, вращая специальную рукоятку, натянул тетиву.

- Что ты делаешь!? – эмоционально зашептал Ятсок, - Убери сейчас же! Каждый рукокрылый – это потенциальная душа нового рубрума. Тебя за это расплавят в магме! Они неприкосновенны! Какая жестокость с твоей стороны! Не ожидал, Андрей.

- Дак, они нас могут закусать до смерти, - возразил ихтиолог.

- Даже, если и так, мы не имеем права им вредить! Они вышли из Крокобега, они священны! К тому же, сейчас они успокоились, нам ничего не угрожает. Убери это немедленно!

Андрей нехотя убрал холодное оружие опять в вещмешок.

Ятсок приоткрыл дверь, прислушался к залу. Тишина.

- Ну, выходим тихонько.

Неслышно ступая, они вышли в мрачное логово Зверя, на каменный берег озера, притворили дверь, немного прикрутив задвижку.

Кожаные твари с человеческими мордочками сидели на уступах, как прежде, прикрыв глаза. Крокобег лежал на кучах золота в своём озере. Его туша была неподвижна, чуть заметные судорогами проходили по ней. Скульптурное лицо певчей примадонны выражало безмятежность, глаза закрыты, змеи волос повисли. Ятсок подошёл к кромке берега, осторожно взял коробку проигрывателя, сделал знак рукой напарнику, и они оба на цыпочках прошли вокруг озёра к двери подъёмника, также с задвижкой посередине её.

Открутив штурвал, открыли дверь и вошли в шахту-колодец с небольшой металлической площадкой лифта.

- Фу-у-у… Слава Богу, прошли удачно, - облегчённо сказал Андрей.

- Да, слава Крокобегу! – подтвердил проводник, вызвав удивление и недоумение попутчика.

Стоя на площадке лифта, товарищи довольно быстро поднимались вверх, созерцая ровные гранитные стены колодца. Наконец, подъехав к небольшому помещению с дверями, подъёмник остановился, и добытчики флегмы со своей добычей вышли в храм-капище, где их ожидал жрец-служитель, пожилой мужчина в длинных чёрных одеждах.

- Доставай свой урожай, - сказал Ятсок.

- Зачем?

- Он возьмёт свою часть священной панацеи, так положено.

Оба достали контейнер с флегмой. Жрец подошёл к ним с небольшой ложечкой и большим пятилитровы контейнером, почти доверху наполненным жёлтым мармеладом. Зачерпнул ложкой из контейнеров двух экстремалов, он стряхнул её в свой сосуд.

* * *

Придя в свои хрущёвские апартаменты, напарники приняли душ, поели, расположились на диване.

- Ну, что, Ятсок, - сказал Андрей, - Придёт Саша, мы выспимся, соберёмся и тронемся в обратный путь, на поверхность. Сроки уже сильно поджимают. Сколько ещё на дорогу уйдёт. Думаю, примерно, неделю. Грацианский, наверняка, срежет мне зарплату за то, что не уложился в срок.

- Не переживай, не урежет. Во-первых, вы выполнили главную задачу экспедиции – добыли флегму. А во-вторых, доберётесь до земли за полтора часа без всякого напряга, физического, а, примерно, через час и до самого Белга. А он простит все просрочки, поверь.

- А, интересно, как же это мы доберёмся так быстро? – удивлённо спросил Андрей.

- По этому поводу есть договорённость с Народным советом. Они заинтересованы в быстрейшей доставке вещества рубруму, живущему на верху. Вы поедете на воздушном самокате-круголёте. Не успеешь удивиться, как уже на поверхности будете.

- Это ещё что за самокат?

- Увидишь через двеннадцать часов, - таинственно произнёс Ятсок.

В помещение вошли Саша и Ятак. Стройная, миловидная девушка излучала любовь, здоровье и восторг. Перездоровалась со всеми. Саша, судя по виду, также был в отличном настроении, довольная улыбка не сходила с его лица.

- Готовься, гений пантомимы, - обратился к нему начальник, - Через двеннадцать часов отбываем на Родину. Да не пешком, а на самокате.

- Хорошо, я и так уже готов, - ответил тот, - На каком самокате? Горном?

- Да я и сам ещё не знаю. Но Ятсок говорит, что доставят быстро.

- Здорово! А то, как подумаю, об этом подъёме, так на душе тяжко становится. А сколько мест в этом транспорте, Ятсок?

- Не волнуйся, на вас двоих и на Ятак хватит, - ответил проводник.

- Какую ещё Ятак, - громко удивился Андрей и твёрдо добавил,, - Никакой Ятак в планах нет. Полетим только я и мой помощник, то есть экспедиция!

- Извини, Андрей, но ты отстаёшь от жизни, - поведал Ятсок под улыбки и кивание счастливых влюблённых, - Решением Народного совета зарегистрирован брак между Сашей и Ятак с разрешением выезда аккумсанки на внешнюю сферу Земли. Поздравляю вас, наши молодожёны.

- Какие браки-выезды..? – вконец растерялся глава экспедиции, - Вот те раз! А почему меня перед этим в известность не поставили? Я – начальник!

- Разрешения от начальника на брак не требуется. Но, в качестве посажённого отца, ты, Андрей, можешь им что-то посоветовать, к примеру, совета да любви. И на выезд разрешения от тебя не требуется: рубрумы – свободные люди от создания. Достаточно поставить в известность Совет.

- Я всегда буду с Сашей! – пылко заверила молодая жена, - Мы не расстанемся никогда!

- Ну, дела.., - только и оставалось сказать Андрею, - Но.., но как вы будете жить в Изасске, ведь там уже есть твоя точная копия, Ятак? Что скажут местные?

- А мы и не будем там жить, - ответил новоиспечённый муж, - Получу деньги за экспедицию, снимем двушку в городе, он огромный - и знать не знаем никакой Кати.

Помолчали. Проводник задумчиво посмотрел на Андрея.

- А, может, ты, Андрей, нашу Ашатан с собой возьмёшь? Девушка она красивая, к тебе не равнодушна. Субинянки - очень хорошие жёны.

- Спасибо. Я уже раз взял одну Ашатан. Она мне рога до потолка наставила. Еле пережил эту трагедию. А, ваша, по-моему, не смотря на, м-м-м… её антиподство, не сильно-то и отличается от той, поверхностной. Особняки обе любят, старпёров-любовников.

- В жизни всякое бывает. По-настоящему, Ашатан только тебя и любит. Хочешь, позову её, она сразу прибежит?

- Спасибо, не надо.

- Ладно, высыпаемся, и в путь. То есть я провожу вас, - подвёл итог разговора Ятсок.

* * *

Аэродром распологался за пределами города. Легковая машина подъехала к высокому забору, которым были обнесены с десяток ангаров с летательными аппаратами внутри них. Войдя внутрь территории, отъезжающие и провожающие, сели на скамейку, стоявшую возле взлётной площадки.

- Вот и заканчивается наша экспедиция в Полость, - сказал Саша, - Главные задачи мы выполнили, да, Андрей? Мы добыли флегму и нашли Ятак.

- Саш, я так рада, что ты пришёл, нашёл меня, и, вот теперь, забираешь с собой, - ответила радостная субинянка-антипод.

- Давайте, что ли сфотографируемся все вместе, - предложил Саша, - Может, и не увидимся больше, Ятсок?

Проводник посмотрел на часы:

- Сфотографируемся через десять минут. Вылет – через двадцать, - сказал он.

Подождали ещё немного. Ворота авиабазы открылись, впустив легковую машину, которая заехала на территорию и остановилась недалеко от скамейки. Дверь машины открылась, и из неё вышла … Ашатан с грустной улыбкой на прекрасном лице.

- Это что ещё такое? – опешил Андрей, - Зачем она здесь? Ятсок, твои проделки? Ты, что, с ума сошёл?

- Успокойся, она только попрощаться. Очень уж просила, не может тебя забыть. Хотя и с Ртёпом у них всё хорошо, скоро поженятся.

Ашатан подошла к компании. Андрей закрутил носом, отвёл лицо в сторону.

- Андрей, я пришла проститься с тобой, с Сашей. Я теперь живу с Ртёпом в пряничном особняке, у нас всё хорошо. Он мне подвеску красивую подарил, бриллиантовую, в три яруса. А галеа…спида твоя не красивая, уродина, согласись.

- Запал я на неё. Ничего не могу с собой поделать. Любовь зла. Да, не красавица, как ты, но зато редкая, уникальная, - ответил несостоявшийся кавалер.

- Мы из её портрета сделали дартс-мишень, пуляем в неё дротиками.

- Рад за вас.

- Ну, что, прощальноя фото на память, - подсказал Ятсок.

Он поставил аппарат на треножник, включил выдержку. Перед самой вспышкой, рядом с Андреем, вдруг, выросла, словно из-под земли, улыбающаяся Ашатан, быстро приобняла его, прижалась бочком.

- Ладно, хорошо, передам фото твоей антиподке, а, скорее, сестре, той, которая, на земле, - сказал Андрей.

Все получили по изображению на твёрдом материале.

Дверь одного из боксов открылась, и на пятачок взлётной площадки приплыл по воздуху, в метре от земли, летательный аппарат, воздушный самокат-виман, один к одному похожий на НЛО, летающую тарелку, там, на земле: два соединённых блюдца, диаметром метров в десять, с большим сферическим куполом посередине, сделанным из прозрачного материала и состоящим из множества ребер клиновидной формы. Сам дискообразный объект хорошо отполирован, и его материал внешне был похож на блестящую нержавеющую сталь.

Поток плазмы из кольцеобразного сопла летающего диска, сияющий голубым цветом, исходил вертикально вниз на расстояние сантиметров тридцати, а потом заворачивался дугой кверху, образуя что-то вроде кольцевой катушки. Само плазменное пламя-поток выглядело как четко очерченная цилиндрическая пелена бело-голубого огня, кольцом расходящегося книзу. Поток этот истекал из воздушного самоката непрерывно.

- Это же НЛО! – удивился Андрей, - Так это вы, аккумсане летаете к нам, на поверхность, из-под земли на этих..?

- Не только на поверхность, но и гораздо выше, - с некоторой гордостью ответил довольный проводник.

- Но зачем?

- В космос – за ресурсами, к вам, на Землю - чтобы дать землянам то, без чего вы жить не можете.

- И что же это?

- Тайна, загадка и страх. Это держит вас в покое, помогает жить, не мешая нам.

- А людей вы тоже похищаете? Для Зверя, наверное?

Ятсок промолчал, оставив вопрос без ответа.

- А за счёт чего этот самокат движется, летает? – снова поинтересовался Андрей.

- Вон, видишь, - это когерентный пучок плазменной энергии, по принципу гравитолёта. Рубрумы – большие специалисты по плазме.

Из диска, в открывшуюся дверь-купе вышли два существа, похожие на людей, с дынеобразной головой, руками-ногами, ростом повыше человека, в серебристых одеждах. Маленький нос, рептильные глаза.

- Кто это?

- Рубрумы-лётчики. Особая подраса аккумсан.

Ятсок подошёл к ним, что-то переговорил, повернулся и махнул рукой отъезжающим:

- Заходите, пора, - сказал он, - По прибытию, Андрей, не забудь сразу же передать флегму Белгу. Все ждут, сам понимаешь.

- Хорошо.

Трое пассажиров, Андрей, Саша и Ятак вошли внутрь диска через дверь в куполе, оказавшись в достаточно просторном помещении с пятью мягкими сиденьями и хорошим внешним обзором. Салон был отделён от кабины управления прозрачной стенкой. Там мигал индикаторами небольшой пульт управления. Зашли летающие рубрумы, устроились в креслах у пульта в отсеке управления. Ятсок с Ашатан помахали рукой, диск зашумел звуком, похожим на шум сильного ветра, и, мгновенно набрав скорость, взмыл вверх.

Саша с Ятак сидели, прижавшись друг к другу и взявшись за руки. Жених, наклонившись к девушке, что-то нашёптывал ей. Пара совершенно не интересовалась, где они и что вокруг. Серебряные гуманоида сидели за управлением молча и неподвижно. Андрей же с интересом наблюдал за тем, что происходило за прозрачным куполом: вначале диск летел вверх, сквозь мутновато-красную туманность, - небо Полости, небо Аккумсана, в котором мало что можно было рассмотреть, и не было ничего интересного. Затем воздушное пространство несколько посветлело, стало прозрачным, исчез туман, появилась чёткая видимость.

В отдалении, по окружности маршрута ихтиолог увидел мрачные гранитные стены огромного каменного конуса, по которому диск-самокат летел вверх. Этот огромный конус, по мере подъёма выше и выше, сужался, кверху, из его вершины всё ярче светил дневной, такой родной, земной свет солнца и неба.

Чуть замедлившись, диск поднимался вверх ещё минут пятнацать, пока не вылетел, наконец, в большое отверстие-кратер, пролетел ещё несколько секунд и завис, примерно, в километре в небе, над родимой Землёй. Поглядев вниз, Андрей испытал тёплое и радостное чувство от встречи с родиной. Аппарат завис над пшеничным полем, сбоку которого виднелась лесополоса из больших тополей, река и автомобильная трасса. На дороге была видна остановка, а дальше, примерно в километре пути, постройки и здания большого города, в котором и обретался ихтиолог, и где его ждала его любимая Инга.

* * *

Диск чуть тряхнуло, и через долю секунды, это металлическое чудо передвижения стояло посреди пшеничного поля, недалеко от лесополосы с автобусной остановкой.

- Андрей, первым делом тебе нужно передать флегму Белгу, - напомнил летаюший гуманоид-подземлянин, появившись в проёме между кабиной и салоном.

- Да, я знаю, - ответил Андрей, с интересом рассматривая вблизи это фантастическое существо с вытянутым лицом, глазами варана и нарядом гея.

- Мы знаем, знаем, - ещё раз подтвердил уже женатый молодой спелеолог.

До города они добрались на маршрутном автобусе. Ятак завороженно, большими глазами рассматривала окружающие пейзажи, улицы, дома.

- А где увас едят, Саш, обедают? – удивлённо спросила она.

- Дома, в кафе, ресоранах, закусочных. Ноих не так много, как в Аккумсане. Более того, чтобы поесть на улице, или приготовить дома, надо купить продуктов и заплатить за них деньги.

- Деньги? Это что?

- Я же тебе уже рассказывал там, в Субе. Забыла?

- А, да! Билетики такие. Их ещё нужно где-то достать, заработать. Как же, помню.

- Да, большинство землян работают, чтобы эти билетики им дали. А некоторые достают, не работая, - сказал Саша.

- Давай и мы достанем, Саш.

- Да, в бухгалтерии у Белга.

Из уличного автомата позвонили Грацианову.

- Слушаю вас, - ответил женский голос. Это была Наталья.

- Это Андрей, Наталья. А можно твоего мужа?

- Ой, Андрей, наконец-то! Тебя все уже заждались! - обрадовалась Наталья, - Почему долго так? Ты совершенно безответственный! Принёс?

- Я, вообще-то, не в булочную ходил, можно и повежливей? Позови Грацианского.

- М-м-м.., дело в том, что у Глеба что-то часто стали случаться приступы. Ты же знаешь, он болеет. Срочно нужно лекарстово, которое ты принёс из пещеры.

- Что, опять некросис, он в отключке?

- Какой ещё некро… У него редкая болезнь, - фибродисплазия, ты же знаешь, мышечная ткань… Вот, час назад опять отключился. Андрей, давай побыстрей.

- Да, да… Что, как манекен становится? А ты не верила.

- Можно и так и сказать. Но это звучит кощунственно с твоей стороны. Будь человеком, Перов, приезжай скорее! Мы дома: Бульвар Сиреневый, 15. Там один такой большой и красивый особняк, легко найдёшь. Жду. Побыстрей, пожалуста, - выдавила из себя Наталья последнее слово.

- Слушай, тут со мной ещё Саша, проводник…

- Знаю, и что?

- Ему нужен сейчас расчёт за экспедицию.

- Нет проблем, пусть едет в офис, в бухгалтерию. Глеб уже распорядился, я им сейчас ещё напомню. И ты тоже можешь получить деньги сейчас, или в любое другое время. Например, сразу же после передачи лекарства.

- Хорошо, еду

Андрей поехал в особняк Глеба, а Саша с Ятак в бухгалтерию НИИ спелеологии.

- До свидания, Андрей, созвонимся. Как устроимся, приглашаем вас с Ингой в гости.

- Конечно, созвонимся. Обязательно придём. Жду приглашения.

* * *

Нажав кнопку звонка на кованых металлических воротах, Андрей, попозировав в видеокамеру, вошёл во двор, поднялся на крыльцо. Дверь открыла горничеая. Пройдя в гостиную, он увидел Наталью, одетую в роскошный шёлковый халат.

- Здравствуй.

- Привет, рада тебя видеть.

- Ещё бы.

- Не начинай, Перов. Не к месту. Глебу плохо, срочно нужно лекарство.

Андрей снял с плеч рюкзак, открыл его, запустил руку и достал прозрачный пластиковый контейнер с желатином лимонного цвета.

- Вот ваше лекарство. Оно называется флегма, - сказал гость, протянув коробку своей бывшей.

- Флегма? – немного удивилась Наталья, - А Стас как-то по-другому называл.

- Извини, а ты знаешь такое слово, как «Аккумсан»?

- Впервые слышу, а что это?

- Понятно, - подвёл итог Андрей, - Ладно ничего, это … вещество такое.

- Если надо, то мы купим его, - уверенно сказала женщина.

- Нет-нет, твоему мужу нужно именно вот это, - показав на ёмкость в её руках, - Всё, до свидания.

- До свидания.

Проводив ихтиолога до двери, хозяйка открыла дверь. Андрей вышел на крыльцо и, повернувшись к провожающей, спросил:

- А правда же, когда у него приступ, он похож на манекен?

Наталья захлопнула дверь.

* * *

Избавившись от добытчика флегмы, спасителя Андреем, хозяйка вошла в гостиную, где в глубоком кожаном кресле расположился застывший, неподвижный муж, который вызывал у его жены, по всей видимости, искреннее сострадание (женщина всё-таки была способна на такое чувство). Нахмурившись, она огляедела живой манекен: «Чёрти что! Бедный Глеб, в таком состоянии можно все дела запустить. Надо прекратить это». Затем она перевела взгляд на контейнер со светло-жёлтым веществом, приподняв эту посудину до уровня глаз. «Единственное лекарство, которое абсолютно избавит меня от этих приступов – это вещество, которое принесёт твой бывший из Полости», - вспомнила Наталья слова своего авторитетного мужа.

Пристально вглядываясь в лимонного цвета глубину флегмы, она постояла так несколько секунд, потом пошла на кухню, достала из шкафа стеклянный бокал, открыла ёмкость с панацеей, чайной ложкой зачерпнула этого густого упругого мармелада, сунула ложку в стакан, налила из бутылки воды и тщательно перемешала. Получился красивый солнечного вида напиток.

Затем хозяйка, со стаканом в руках, зашла в санузел, достала с полочки небольшую детскую клизму. Снова пройдя в гостиную, подошла к некросисному Глебу, набрала из стакана в резиновую грушу спасительной жидкости. Затем она запрокинула голову несчастного мужа лицом вверх, вставила в рот клизму и выдавила панацею внутрь невменяемого больного.

Глеб тотчас же открыл глаза, вскочил на ноги, быстро заходил по комнате взад-вперёд, также быстро произнеся странную речь. Он очень был похож на Ленина из одного советского фильма, где вождь, совершая психические пробежки по прокуренному подполью, и, держась пальцами за лацканы пиджака, нервно и чётко объяснял товарищам по партии необходимость большевикам воспользоваться революционной ситуацией в стране:

- Любимая, любое значимое событие в нашей жизни, радостное или трагическое, - говорил муж скороговоркой, - имеет два временных вектора распространения, а именно: не только в будущее, в виде последствий-эха, но и, об этом мало кто задумывался, в прошлое, в период предшествующий этому большому событию. Оно, это событие как бы притягивает, стягивает, сгущает физическое,нейтрально-линейное время в свою точку. И наиболее умный человек может вполне увидеть это событие заранее, если он умеет распознавать, читать и осмысливать внешне не примечательные и, казалось бы, втростепенные, знаки, символы, намёки и знамения, имеющего случиться в недалёком будущем, этого важного революционного события. Надо уметь, милая, выходить за свои телесные и временные пределы.

Ты знаешь, Наташа, - быстро продолжал Глеб, - я теперь вполне имею такую уникальную способность видения и понимания обеих временных планов с центром в этом судьбоносном событи. Я стал длиннокрылым орлом, величественно парящим над пространственно-временной панорамой земного бытия. Поэтому возьми ручку, блокнот и записывай, что надо сделать, начиная с сегодняшнего дня, с этого часа.

Удивлённая жена и компаньонка по бизнесу взяла письменные принадлежности и приготовилась записывать:

- Да, Глебушка, я вся во внимании.

Грацианский, снуя, словно челнок, от стены к стене, двигаясь тоже как-то странно, как будто персонаж кукольного мультфильма, продолжал торопливо излагать:

- Во-первых, грядёт налоговая реформа, поэтому необходимы глубокие изменения в нашей бизнес-стратегии, во всей коммерческой деятельности. А именно: разделить огромный холдинг на отдельные автономные компании, ОАО, - торговые, производственные и сервисные! Это главное, записала?

Далее. Группы компаний назвать, соттветственно, «Ромашка», «Василёк» и «Гречиха». Общее управление – из главного оффиса НИИ пещероведения и спелеологии. Немедленно подготовить все документы на реорганизацию и открытие новых шести филиалов, - в Воронеже, Ростове-на-Дону, Новосибирске, Усть-Каменогрске, Саратове и Кишинёве, - суперменеджер поймал недоумённый взгляд жены-секретарши, - Да-да, в Кишинёве! Я знаю, что говорю. Момент подачи документов и слушаний я определяю лично. К чёрту все экономические прогнозы, тренды, консультации, грёбаные рейтинги, ситуации на рынке, газеты. Всё это надо выкинуть в … камин!

Запомни, в момент, когда надо подать документы с нарочным, и когда мы с тобой пойдём на приём к Ивану Осиповичу, министру области, важны следующие условия: увольнение худрука Малого театра, сила и направление ветра, цветение анютиных глазок на городских клумбах и отказ Николь Кидман от российского гражданства. Назначь двух сотрудников для наблюдения и отслеживания по каждому из этих направлений и координатора с информацией на каждый час! О совпадении знамений немедленно докладывать мне! Ясно? Да, в качестве презента, Ивану Осиповичу поднести путёвку на курорт в Минводы и пакет шкварок из сала дикого кабана.

- Да-да, всё сделаю, Глеб, - ответила Наталья, удивлённая этим полубегом и пожаром интеллекта своего мужа.

- Дальше, - продолжал экономист-прорицатель, - Закупить и выдать всем сотрудникам новую униформу, бело-голубые кепки с козырьком, футболки изумрудного цвета, чёрные облегающие шорты и белые кроссовки «Найк». Теперь о самом близком мне человеке то есть, о тебе, дорогая Наталья. Тебе необходимо помириться с бывшим мужем, Андреем, но держаться с ним нейтрально-вежливо. Вот ещё что, - у Петра Коноплёва, зама твоего рыбного НИИ, двадцать шестого числа день рождения, круглая дата – шестьдесят лет! Подари ему от своего имени триста метров японских рыболовных сетей из скрученной лески.

- А почему не от нас обоих? – чуть смутившись, спросила Наталья, внимательно посмотрев на супруга.

- Не могу сказать что-то определённо, но я точно знаю, что это надо сделать. Запиши и не забудь! Сети – Коноплёву. Наверное, любит, старый хрыч, ловить хорошую рыбку своими сетями.

- Я тоже так подумала, - тихо обронила красавица.

- Так, следующее: помнишь ту сделку с французами по закупке большой партии элитного вина «Шато Марго»?

- Как же помню, там на четыреста тысяч долларов партия.

- Есть такая партия! – подтвердил Глеб, - Так вот, в силу ряда закономерных случайностей радиальной структуры, эта партия подорожает почти вдвое, представляешь, дорогая? Поэтому договор надо срочно расторгнуть. Придумай что-нибудь, объяви форс-мажор и расторгни его. Сделаешь?

- Можно придраться к несоблюдению условий поставки: эти французы должны были поставить вино ещё неделю назад.

- Я же так и почувствовал, они ждут повышение цены. Отлично, сегодня же расторгай, нарушение сроков – веская причина.

- Ладно, что ещё?

- Нам с тобой, Наташа, надо завести, купить стаффордширского терьера. Он нас должен спасти от какого-то стихийного бедствия.

- Хм.., а само это бедствие предотвратить нельзя, Глеб?

- Не-а. Проспкт Чулкова закроют, там земельные работы, и какой-то человек застрянет в пробке и не сможет к нам вовремя приехать.

- Какой человек?

- Откуда я знаю, долго рассказывать, копаться в деталях. Сделай, как я сказал, - купи пятимесячного щенка стаффорда. И ещё тебе надо обучиться на курсах ландшафтного дизайнера и записаться в спортивный клуб на кёрлинг.

- А вот это я с удовольствием, - ответила женщина, - Это сейчас модно, да и учиться я люблю.

- Ну, вот, пока всё, что нада сделать. Придёт следующее озарение, дам указания.

- Глеб, ты как-то двигаться стал, говорить … необычно…

- О чём ты, милая? Как необычно?

- Ну, как.., как.., Шапокляк в мультике, или, как Ленин в немом кино…

- Пустяки! Главное – у меня есть это! – воздев руку с контейнером к потолку, ответил энергичный интеллектуал.

* * *

Шагая по улице, к остановке, Андрей буквально наслаждался земным воздухом, лёгким ветерком, голубым небом, большими деревьями и полноценным солнцем. После однообразно краснозакатной светотьмы Аккумсана, земные улицы и дома казались ещё более родными и желанными.

Глава 24. Снова вместе. Вечер у Чарского

От Грацианских Андрей поехал в бухгалтерию ЧИСИК, дабы сразу покончить со всеми делами экспедиции, благо и отчёт он уже написал в последние часы пребывания в Аккумсане.

Сдав бумаги в научный отдел, начальник пошёл получать вознаграждение за свой труд. Получив изрядную сумму денег, несколько толстеньких пачек рублей и, собравшись было идти, наконец, к своей Инге, он услышал голос кассира, крикнувшая ему вослед:

- Андрей Павлович! Вернитесь, совсем забыла, тут вам ещё от Глеба Эмильевича коробочка. Андрей взял небольшую картонную коробку, отошёл, открыл её. В ней оказалась увестистая пачка долларов и отпечатанное на красивой бумаге приглашение на работу в Частный институт спелеологии и карстстоведения на должность заместителя научного отдела.

-- Сейчас только звонил, - сказала кассир, - Прямо из командировки зарубежной. Интересовался, приходили ли Вы. Передавал привет.

- Хм.., спасибо.

Подходя к красивому пряничному домику из красногранитных кирпичей, Андрей забыл обо всём, разволновался, ускорил шаг. На его звонок дверь сразу же открылась, явив друг перед другом, лицом к лицу героического подземного путешественника и его верную возлюбленную, красивую девушку с широко открытыми ожидающе-вопрошающими глазами. Андрей улыбнулся, шагнул к ней вплотную. Они крепко обнялись.

- Наконец-то приехал, - прошептала Инга и поцеловала любимого долгим поцелуем.

- Люблю тебя, и соскучиляся очень, - ответил Андрей.

- Давай раздевайся, мойся, закусишь чем-нибудь пока, а потом будем готовить ужин. Есть большая курица, запечём в духовке.

Андрей вполне ощутил то, что он называл «покой жизни и истечение любви». Они с Ингой никогда не могли насмотреться друг на друга, наговориться и слышать голос друг друга. Вообще, Андрей заметил одну интересную особенность в их с Ингой отношениях: эта молодая женщина была для него всегда желанна, притягательна и как женщина, и как человек. Сколько бы они не находились вместе, вдвоём, всё равно он хотел видеть Ингу, быть рядом с ней каждую секунду.

Ещё Андрей реально, на практике узнал и ощутил, что такое гармония, слаженность совместной жизни, отношений, любви: Инга всегда и вовремя удивительно оказывалась рядом, когда это было необходимо ему: например, оглядывая кухню в поисках тряпки, чтобы подтереть с плиты закипевший суп, он оглядывался назад и тут же видел её с протянутой тряпкой. Только в своём рабочем кабинете, вспомнив, что забыл положить в портфель нужный документ, он открывал его и сразу же находил бумагу, положенною утром его любимой. Немного разошедшийся по шву, рукав куртки, и забытый Андреем, на утро оказывался аккуратно зашитым. Инга всегда сама, добровольно, как должное, извещала любимого, куда она идёт и насколько, дабы и в разделённости не прервать их невидимой связи, душевно-телесного единства. Даже, если что-то она знала лучше Андрея, всегда спрашивала совета, чтобы просто спросить и услышать звук голоса в ответ, и ещё множество подобных «мелочей». В общем течении совместного бытия это казалось мелочами, какими-то бытовыми пустяками, но из этих мелочей, в целом, и складывалась картина какого-то необычного молчаливого взаимопонимания, ощущение заботы, нужности, умиротворенности и целостности бытия.

Андрею было с чем сравнивать: Наталья тоже притягивала его к себе, но это притяжение было, по-преимуществу физическим, плотским и всегда с подспудной душевной тяжестью, неким полем отчуждения, неизримо исходившем от жены. Но многолетняя привычка уже заставила было его свыкнуться с этим чувством гнетущей неотвратимости («Да, всё уладится, все так живут»), какой-то унылой неизбежности и невозмозможности достижения земной гармонии, вместе живущих, мужчины и женщины. Может быть, такое пермаментное состояние отчуждённости и порождало в Андрее какой-то насильный юмор, иногда действительно смешной, но сильно похожий на вынужденный и вымученный сарказм. Сам того не замечая, он постепенно превращался в духовно искажённого замухрышку с однообразной кривовато-унылой улыбкой на губах, этакого шпиона-разведчика, придирчиво и саркастически наблюдающего за жизненной благодатью из какой-то узкой щели.

Невольно сравнивал Андрей и особенности любовно-плотских контактов с двумя женщинами. Наталья шла в постель неохотно с некоторым рутинным равнодушием, просто по физиологической необходимости совокупления. Тело её было упруго-твёрдым, её прлести и позы, словно на картинках порножурнала, всё же вызывали в Андрее сильную половую похоть. Но торжество и кульминация лбовно-телесных судорог под названием «оргазм» случались у обоих партнеров почти всегда как-то невпопад, вразнобой, а в последнее время, подозревал мужчина, у Натальи и вовсе не было ничего подобного. Как только он заканчивал тяжело дышать, партнёрша бесцеремонно вылезала из-под него, чуть ли не отталкивая, и деловито шла в ванну. Всё чаще и больше по времени Наталья задерживалась вечером, после работы, оставляя мужа в тягостном предательски-растерянном одиночестве.

Совсем другое с Ингой: он всегда хотел её общества и её ласкового нежного тела. Любовные забавы начинались задолго до кульминации, с простых прикосновений, поцелуев, тискания роскошной груди, потом переходили на постельный плацдарм, также были довольно протяжёнными во времени и откровенно-разнообразны по стилю физкультуры. И на вершину земного телесно-душевного блаженства они восходили одновременно, как будто их тела договаривались сами собой, помимо воли и сознания самих участников процесса.. После стонов Натальи и глубоко дыхания Андрея они лежали рядом, испытывая чувство затяжного низходящего парения с высоты вниз, к реальности.

И запах у женщин, также не мог не заметить и не срвнить Андрей. О был разным: от Натальи исходил аромат некой смеси духов и пота, который оставался на ней даже после душа. Инга же пахла яблоками, кисленькими яблоками. В интиме она вполне оправдывала свою фамилию.

В общем, они были идеальной парой. В современным жестоком мире, в условиях массовой пошлости, всеразъедающего падшего интеллекта и скособоченности сознания «профессонала»-раба, сохранить способность к полноценному и полнокровному чувству любви, - это были и подвиг, и чудо одновременно.

* * *

Ближе к вечеру, после страстных объятий и постельной борьбы, они лежали в кровати и вели неторопливый разговор: Андрей рассказывал о своём героическом анабасисе в, населённой антиподами, Полости, Инга слушала, время от времени задавая вопросы, или комментируя услышанное.

- …И спасла нас от этих подземных тварей и Крокобега именно ты, Инга, в виде ангела.

- Вот как! А я думала это только сон. Мне снилось то же самое, что ты сейчас описал, один к одному. Вы с каким-то человеком барахтались в воде, вам явно угрожала опасность, а у меня будто-бы выросли крылья, и я вытащила вас на берег. Там рядом с вами было что-то тёмное и большое. А, расскажи об этом чудовище, поподробней, Андрей.

- Ну, оно такое огромное, может проглотить дом, в котором мы сейчас, помесь бегемота и крокодила, в панцире. На голове – скульптурное лицо женщины. И это лицо иногда начинает петь оперу. Сам зверь испускает, ну.., ауру ужаса, морда – больше твоего дома, толстые короткие ноги, сопит как паровоз. Он чуть пошевелил своим мощным хвостом, и мы с проводником оказались в озере. Наверняка утонули бы, если бы ты вовремя не прилетела.

- Это подземное чудовище, - тихо сказала Инга, - которое ты и твой товарищ видели в Полости – сам сатана. Он, Андрей, ангел, отпавший от Бога, и поэтому имеет ангельский ум, сильный интеллект, но с огромным знаком «минус», - на зло, смерть и всякий вред человеку, а эти крылатые твари с мордочками людей – его ангелы.

- А Аккумсан зачем, вообще, существуют, как ты думаешь? Каков смысл их жизни?

- Они – наши двойники, Андрей, Только дубли-антиподы. Бог через них показыват нам нас самих, чтобы мы лучше узнали самих себя, свою теневую, подвальную сторону.

- Наверное, какие мы были раньше, и как эволюцонировали в сегодняшних, земных. Интересно, допустим, Глеб, или Ятак станут людьми земными, как мы?

- Нет, Андрей, эти подземляне, скорее, показывают, какими мы будем в недалёком будущем. Для этого они и внедряются в нашу жизнь здесь, на поверхности. Не за горами и принятие человечеством культа этого ихнего Зверя. Я заметила, что у нас всё чаще и чаще везде появляется символика с крокодильчиками и бегемотиками. На телевидении есть даже документальный сериал, посвящённый этим животным в природе, культуре и истории.

- Ты помнишь, как его называют? – спросил Андрей, - Крокобег, то есть крокодилобегемот, какого я и видел там, в этой каменной преисподне..

- В Священном писании, Ветхом завете, он называется «бехемот», это множественное число – то есть переводится как «скоты, скотьё, скот скотов, скотовище». Ещё он в Библии называется «чудище морское», или речное, «речной зверь», как у пророка Исайи, «рахав», по древнееврейски. А до того, как этот прекрасный и тонкого ума ангел ниспал на уровень скотов, он был «Блистающим сыном зари», - к удивлению Андрея, объяснила его возлюбленная, - у Исайи, в четырнадцатой главе:

«Как упал ты с неба, Блистающий, сын зари, ты разбился о землю,

попиравший народы!

Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней.

И ангелы его низвержены с ним».

- И, знаешь, Инга, что ещё весьма удивительно? Этот Крокобег лежит в озере, всё дно которого засыпано кучами золотых слитков, сам видел! Он на них и возлегает. – взволнованно проговорил ихтиолог, - Представляешь, какое там богатство?!

- Да, я знаю об этом, - спокойно ответила Инга, - Это есть в Книге Иова, сорок первый стих:

«Ложе его клинки острые.

Все золото моря под ним – как брение несказанное.

Все золото мира под

брюхом левиафана».

- А зачем тебе всё это? – поинтересовался Андрей, - Пророки, Писание…

- Об этом необходимо знать каждому человеку, мало ли чего…

Инга немного помолчала.

- Андрей, - сказала она, - я хочу сообщить тебе одну новость.

- Говори.

- Я беременна. У нас будет ребёнок.

Андрей, молча, посмотрел на ней широко открытыми глазами, перевёл взгляд на её живот.

- Инга, какая-же ты молодец … то есть мы с тобой! – воскликнул он, - Это здорово, неожиданно и прекрасно! Я столько ждал этого события.

Он заключил девушку в крепкие объятия и поцеловал.

- Мы будем настоящей семьёй. Нас будет трое, а вообще, восемь недель нас уже трое, - ещё раз подтвердила Инга.

- Так, сегодня суббота, - деловито сказал будущий отец, - В понедельник я покупаю кольца, и мы пишем заявление на регистрацию! Так?

- Надо понимать, что ты предлагаешь мне руку и сердце?

- Да, да, именно так это и надо понимать! – радостно подтвердил Андрей.

* * *

В ЗАГС жених и невеста пошли во вторник, посчитав понедельник не лучшим днём, подали заявление. Придя вечером с работы, пара села ужинать.

- Интересно, а как там у нас поживает Гена Чарский? – спросил Андрей.

- Видела его раза два на улице, спрашивал, когда приедешь, - ответила Инга, - Если хочешь, сходи, всё-таки близкий товарищ.

- Да, пожалуй, сейчас и схожу. Помог он мне очень, в трудный период жизни.

Здание мастерской-дачи было окружено невысокими, но с пышными кронами, деревьями, - берёзками, сиренью, ёлочками. У ворот стояла машина мастера-чучельника. Андрей с пакетом в руках поднялся на крыльцо, нажал на ручку входной двери, та бесшумно открылась. Гость прошёл внутрь помещения, прошёл коридорчик и вошёл в гостиную, хранилище готовых изделий, облагорожённых умелой рукой, мёртвых животных.

Первое, что бросилось в глаза вошедшему, - это огромная, чуть ли не двухметровая, горилла, стоящая во весь рост у дивана, спиной к Андрею, с поросшей коричневой шерстью, могучей спиной, длинными сильными, шерятыными же, руками, выпуклым загривком, переходящим в куполообразную голову, и компактным атлетическим задом. На диване, заслонённый этим человекообразным существом, сидел сам Гена и что-то поправлял в морде зверя.

- Злравствуй, Геннадий, - поприветствовал хозяина друг.

Из-за тела стоящего примата выглянуло бородатое лицо Гены. Он радостно улыбнулся, встал, шагнул на встречу гостю:

- Здравству-здравствуй, покоритель подземных глубин! – друзья крепко пожали руки друг друга, - Представляю, сколько у тебя впечатлений. Сам-то доволен? Всё сделал, что надо было?

- И я рад видеть тебя, Гена, в добром здравии, за работой. Впечатлений – на всю оставшуюся жизнь, да и есть от чего. Рассказать – не поверишь, фантастика какая-то! Задачи все выполнили. А что, уже экзотику разрешили отсреливать и привозить в Россию? Или это йети у тебя?

- Нет, это из нашего городского зоопарка, самец гориллы. Объелся бананами и умер. Всё время питался у нас нашими дынями, репой и ягодой, а тут один спонсор привёз целый ящик слегка просроченных бананов, ну, и Вождь, так его зовут, на радостх, что называется, дорвался до исторической пищи. Директор зоопарка заказал чучело. Пошли за стол, надо обязательно отметить встречу, вон, сколько не виделись.

Они прошли в кухню, хозяин достал из шкафа рюмки, из холодильника - бутылку коньяка, сыр и арбуз. Андрей, в свою очередь, вынул из своего пакета бутылку водки и довольно увестистый кусок красивого тёмно-золотистого мяса в пластиковой упаковке.

- Это от меня, - вкуснейший свиной окорок.

- Ух, ты! Выглядит великолнпно. В «Магните» брал?

- Нет, … в другом месте.

Порезав мясной деликатес, сели за стол, друг против друга, выпили.

- Ну, Андрюха, рассказывай, что там видел, в Полости этой. Что так долго ходили, большая, наверное, пещера-то?

- Гена, ты не поверишь, что там! Я бы точно не поверил, расскажи мне кто-нибуль такое. Сразу же хочу поклясться всем, что для меня дорого, что, всё, что ч тебе расскажу – абсрлютная правда.

- Да мало ли чего на свете бывает, - ответил Гена, - Есть много удивительных явлений, много непознанного. Да и не замечал я за тобой склонности приврать, приукрасить. Ну, и что там?

- Так вот, чудеса, и это слово не гипербола, начались сразу же после первых минут спуска в Полость. Там, под землёй оказались не тёмные кривые ходы, а ровные большие тоннели с гладкими стенами и электрическим освещением и железной узкоколейкой…

- Ну, это Грацианского работа, у него денег много, - пояснил таксидермист.

Далее Андрей, по порядку и достаточно подробно, поведал Чарскому о ходе и приключениях экспедиции, начиная от статуй рубрумов, горных работ движущихся исполинов, прибытиии в Аккумсан, образе жизни субинян, его жизненого и социального уклада, физиологических особенностях подземлян, волшебной подземной «манне», питающей всё общество…

- Так это получается, из дерьма еду делают? Остроумно.

- Да, это прогрсс. Только называют они это «Органическо-минеральная паста», ОМП, или биосубстрат животного происхождения, который при высоком давлении, температуры и каких-то подземных процессов и трансформации на фабриках, превращается в кулинарное изобилие и разнообразие. Вот так-то, Гена.

- Фу, гадость, ни за что бы не стал даже нюхать, не то, что пробывать!

- Как это, ни стал бы? – возразил друг, - Вот, сейчас ты уплетаешь эту продукцию из ОМП за обе щёки.

Гене и правда очень понравился сочный, хорошо прокопчёный свиной окорок, принесённый Андреем, и в данный момент, махнув ещё коньяку, с удовольствием жевал мясо, набив им полный рот.

- Так это из него, что-ли? – спросил он, указав на свои щёки.

- Захватил с собой, на дорожку. Но домчались сюда из-под земли быстро, на ихнем НЛО.

- А что, очень даже вкусно, а какой аромат! – неожиданно отреагировал Чарский, - Всё-таки это уже не дерьмо, а ОМП высоких технологий. Окорок на тарелке. Так это их тарелки с пришельцами летают у нас?

- Получается, что их.

- Значит, говоришь, сексом занимаются, но рождение у них отдельно от половой любви, и бабы не рожают вообще, детей нет?

- Именно так.

- А, что, не плохо, не плохо… По крайней мере для наших ходоков и шлюшек. Ни тебе головных проблем с детьями, подростками, ни алиментов, ни родов.

- Гена, ты не понимаешь, что говоришь. Без рождения ребёнка не может быть настоящей любви.

- Однако, субиняне эти, как видишь, вполне обходятся без этого.

- Это всё фальшивка, подделка, - ответил Андрей, - Да! Представляешь, я там встретил антиподиху своей бывшей, её подземного двойника, только там у неё имя – Ашатан. Клеилась ко мне, хотела замуж.

- Она такая, - ответил бородач, усмехнувшись, - Она тебя из-под земли достанет, если захочет. Хватка!

- Вот, посмотри, - гость вынул из внутреннего кармана фото и показал другу. Глаза у Гены полезли на лоб.

- Это.., это не фотошоп, - растерянно произнёс он, - Не похоже…

- У меня файл остался на флэш-карте, можешь проверить на подделку.

- Поразительно! Это же Наташка один к одному, - с удивлением сказал Гена, - А это, я так понял, и есть то НЛО?

- Да. А сейчас Ашатан сошлась с антиКоноплёвым. Там, знаешь, как его зовут? Ртёп.

- Хы-хы… Ну, и зови его так же здесь. Ртёпа Георгиевич, хы-хы, сказал Гена, потом воскликнул, - Андрюха, это же сенсация … тысячелетия! Ты станешь современным Колумбом!

- А ещё, Гена, я видел твоего антипода. Да-да. Вылитый ты, и с такой же бородой.

- Да ты что! И чем же там занимается этот прохвост? Рыбные чучела делает?

- Нет. По закону противоположности, тот Анег оживляет рубрумов, впавших в неподвижность во время приступов некросиса. Я тебе говорил об этом.

- Чудны дела твои, Господи! – сказал, перекрестившись, Чарский.

Встреча друзей и их беседа затянулась до позднего вечера, выпили всё имевшееся спиртное, и Гена порывался сходить в магазин, докупить ещё. Но Андрей, объяснив, что он уже не вольный холостяк, а Гену ждёт Ольга, пресёк эти попытки.

Напоследок, поведав другу, что у них с Ингой будет ребёнок, и пригласив Гену на свадебный обед, Андрей покинул мастерскую, оставив в ней пьяненького мастера и большую застывшую гориллу.

Глава 25. Гримасы бытия

Как-то незаметно пролетел год, двеннадцать месяцев земной жизни Андрея, наполненных для Перовых важными, судьбоносными событиями.

Наталья родила мальчика, и теперь пятимесячный малыш наполнил жизнь счастливой пары новым, ещй неизведанным, содержанием. Сейчас воплощённое будущее уже самостоятельно сидело на ковре, улыбаясь, мыча и размахивая маленьким плюшевым бегемотиком в его руке. Пухлый пятимесячный Кирилл был активным здоровым мальчиком, на которого не могли нарадоваться, так жаждующие своего дитя, родители.

Андрей продал свою отремонтированную квартиру, и расширил дом Инги, достроив к нему жилую площадь ещё такого же объёма из такого же из красногранитного кирпича (его пришлось поискать). Он по-прежнему работал в НИИ пресноводного рыбного хозяйства, выезжая в командировки изучать рыбную фауну, лечить и увеличивать её поголовье.

Он и его любимая, Инга, пребывали в ощущении некой полноты жизни, полноценной семьи и приятной череде родительских забот и хлопот.

Прогуливаясь, однажды, на выходные в городском парке с коляской, Андрей отошёл от Инги с Кириллом, чтобы купить мороженого. Пройдя по аллейке, он поравнялся со скамейкой, на которой сидела пара, - мужчина и женщина. Андрей посмотрел на них и оторопел от удивления. Это были его бывшая, Наталья и, никто иной, как престарелый любитель клубнички, Коноплёв. Это было дежавю, точное повторение картинки субинянского прошлого, картины сидевших на скамье в Аквапарке неверной жены и старпёра Ртёпа.

Но имелось и различие: Пётр Георгиевич был одет в модную костюмную пару, чёрные очки и туфли «казачки». Правой рукой он приобнимал роскошную Наталью, одетую в красивую блузку, юбку и с распущенными волосами. Они также увидели проходящего Андрея.

«Остановиться, или нет: Поговорить, или нет?» - лихорадочно думал ихтиолог, потом успокоился, - А, почему, собственно и нет? Что ты елозишь, как виноватый».

Он остановился напротив:

- Здравствуйте, Наталья, Ртё.., Пётр Георгиевич, - вежливо и серьёзно сказал бывший муж и подчинённый.

- О-о, Андрей Павлович, приветствуем вас. Как ваши дела, - также вежливо спросил Коноплёв.

- Здравствуй, - сказала Наталья вполне нейтрально и холодновато.

- Спасибо, дела мои хороши, - живу, работаю, воспитываю сына.

- Знаем, знаем. Ну, прими, Андрей наши поздравления.

- Спасибо. А ваши дела, в каком состоянии?

- Благодарим, тоже налаживаются, - ответил довольный Пёир Георгиевич, - Мы поженились, теперь муж и жена. И тоже ждём прибавления, мы беременные на третьем месяце, - огорошил Коноплёв Андрея, который застыл столбом и удивлённо уставился на женщину.

- Что смотришь» Не ожидал, - проговорила Наталья, - Да, да, - развелись мы с Грацианским, козлом этим! Зато теперь я по-настоящему счастлива. У меня.., у нас ребёнок будет. И работа хорошая, денежная.

- Да я ничего, - растерянно произнёс Андрей, - Рад за тебя. Ведь мы.., ты так хотела ребёнка. Ну, до свидания, рад встрече.

- Скорее, прощайте, - поправил пожилой муж, - Мы через неделю уезжаем в Москву, жить и работать. Особняк уже приобрели в черте города.

- А-а, ну, что ж, рад за вас. Прощайте, - сказал Андрей, зашагал к ларьку с мороженым и подумал, - «Вот ведь как получилось. Гримасы судьбы. Значит, и Ашатан с Ртёпом тоже живут вместе».

* * *

После принятия лощадиной дозы волшебной флегмы внутрь, с Глебом стали происходить заметные и тревожные, для его супруги, изменения. Он, вдруг, одержим какой-то невероятной активностью, быстродействием, - физическим и ителлектуальным. Кроме того, у Грацианова внезапно проснулся дар предвидения, этакого коммерческого пророчества. Он стал делать успешные ставки на счастливые и финансово удачные начинания, среди множества других, провальных, коммерческих проектов; создавал какие-то новые мудрёные документы, подписывал их у высокого начальства,и, дьявольски точно и реалистично просчитав сложные многоходовки, добивался грандиозных результатов, - финансирования и внушительной прибыли. Глеб Эмильевич весьма много времени проводил на всяческих экономических совещаниях и форумах, включая областные, а так же и самого высокого уровня – столичные.

Открыв Консультативный совет по экономике своего имени, и, возглавив региональное отделение федеральной партии «Коммерсанты – спасители Отечества», он стал главным советником губернатора по экономике. К его, и без того разросшемуся холдингу, прибавился ещё один, и, наконец, Глеб возглавил Всероссийское общество спелеологии, а его частный институт пещероведения стал научным филиалом Академии с государственным софинансированием. Кто-то, невидимый и могучий, явно помогал богатому Глебу разбогатеть больше и больше.

Изменились его внешность, поведения, движения и даже мимика. Глеб двигался и всё делал чрезвычайно быстро, исчезла куда-то этакая вальяжность и величественная неторопливая манера, свойственнаясверхобеспеченному человеку, хотя небрежность и высокомерие в отношениях с другими людьми остались и даже усилились. Окружающие и партнёры явно не успевали за его быстрой, хирургически точной мыслью, его движениями и передвижениями, и это чрезвычайно раздражало и даже злило Глеба Эмильевича, заставляя его игнорировать элементарные правила приличия.

«Глеб Эмильевич, - говорил ему, например, начальник аналитического отдела холдинга, Владлен Иванович Антипов, - проект который вы предложили, к сожалению, не прошёл тестирование и анализ на эффективность и финотдачу. Нам не следует вкладывать средства в семена подсолнечника из Поволжья. Краснодарский край и Ставрополье перекрывают весь рынок более дешёвыми семечками».

«Антипов, - отвечал босс, - Ты – осёл. Даже, если к твоей голове добавить дополнительный мозг, например, мозг Эйнштейна, ты всёравно не посмотришь данные о климате в Краснодаре за последние десять лет. А данные эти, Антипов, неутешительные: в следующем году, стопроцентно, будет сильная жара, засуха. А вот Поволжье как раз даст огромный урожай, Антипов. Иди и пусть готовят договора на две трети всего урожая».

Или другой пример: «Глеб Эмильевич, - говорил шефу его заместитель по культуре и искусству (в штате всех организаций Грацианского всегда сохранялась такая должность), - Мы уже купили сорок четыре картины этого бездарного художника Лавкина. Простите, но я не вижу смысла. Да, деньги небольшие, но это бесполезные траты, Глеб Эмильевич».

«Вулаев, - быстро отвечал начальник, - Тебе бы не культурой заниматься, а лягушек соломинкой через жопу надувать. Вот не чуствуешь ты качества высокого искусства. Через два года каждое живописное полотно Лавкина станет мировым шедевром, то есть отдельной валютно-денежной купюрой стоимостью в целое состояние! И не подверженное любым временным кульбитам всех мировых финансов. Для этого и их и делают шедеврами, купюрами, дуралей. Единичны и подделать нельзя, вычислят эксперты махом. Уже есть одобрение на шедевральность от Валютно-изобразительного экспертного Совета в Швейцарии и Мюнхене. Через месяц на блошином рынке, в Подмосковье, картину Лавкина случайно найдёт и купит американский турист-искусствовед. Не способен ты, Вулаев, воспринимать картину как будущую деньгу больших размеров. Иди, продляй договор с этим Лавкиным на самых жёстких условиях и бессрочно. А потом купи чупа-чупс и соси его».

Такого рода изменения в характере мужа совсем не напрягали Наталью, более того, радовали, - супруги становились сверхбогатыми. Но, вот, по отношению к себе, к их браку, женщина не только чувствовала, но и видела в реальности, ой, какие нехорошие, перемены.

Во-первых, Глеб катастрофически терял интерес к её персоне, как к жене, сподвижнику, другу и, наконец, к просто красивой диве с большими изумрудными глазами, тяжёлой гривой блестящих волос, великолепной грудью, точёной талией и стройными ногами. Он как бы переставал замечать её. Из его супружеского лексикона исчезли слова «милая», «дорогая», «киска моя» и «мой зверёк». Зато повысилась частотность словоупотребления «некогда», «не сейчас», «я занят», выражений «знаю, что час ночи, но у меня мозговой штурм», «задерживаюсь по важному делу» и «не беспокой меня, больше, понятно тебе?».

Однажды утром, после того как они уже позавтракали перед выездом в офис, супруга посмотрела долгим испытывающим взглядом на мужа.

- Что? - спросил он.

- А поздравить не хочешь? – спросила женщина, и из уголка её глаза выкатилась одинокая слеза, показав, что сильная волябизнес-вумен тоже имеет свои пределы и требует элементарного мужского внимания.

- А что за праздник? – беспечно и как-то отстранённо спросил Глеб, запихивая в папку какие-то документы.

- Мой День рождения, вообще-то.., - с глубоким вздохом сожаления произнесла Наталья и опустила голову.

- А что ж ты молчишь, интригантка, - с фальшивым смешком, и как-то совсем уж странно, отреагировал муж, - Сейчас-сейчас.

Он зашёл в спальню, отодвинул по стене в сторону картину с нагой девицей, набрал код на замурованном в толщине стены, сейфа. Открыл броню, достал увесистый кирпич купюр высокого достоинства, закрыл, вышел из спальни, и, подойдя к грустной супруге, протянул ей деньги:

- Это тебе, мой подарок. Ну, всё, поехали, через двадцать минут совещание.

«Даже не поцеловал, - подумала именниница, - Чего же дальше ждать?».

А дальше Глеб всё чаще и чаще стал подолгу задерживаться по вечерам, приезжал поздно ночью, и на вопрос Пенелопы однообразно и коротко отвечал, что-то типа: «Работал до десяти, а потом у Митрохина в карты поиграли». Затем, уже какой-то совсем ставший чужим, Глеб стал отсутствовать и по ночам, примерно, две – дома, третью – в неизвестности.

Более того, однажды утром, подняв, брошенную мужем на кресло рубашку, она нашла на ней классически-банальные следы неверности, если не измены, - красивого цвета отпечатки губной помады на воротнике сорочки и запах неведомых Наталье духов.

«У него появилась другая! - уверенно сказала себе жена, - Надо что-то делать, что-то срочно предпринимать, иначе – катастрофа. Надо сильно помочь ему перебеситься!».

На следующий день, сославшись на недомогание и головную боль (это была правда), она осталась дома и нанесла визит к одному конспиративному нелегальному частному детективу, бывшему следователю полиции, изгнанному из рядов за моральное несоответствие. Рассказав всё о неверном муже и дав координаты ведомого, Наталья принялась ожидать результатов.

Через несколько дней Мегрэ позвонил ей и сообщил, что Глеб Эмильевич ночевал с какой-то девицей в небольшом коттедже в пригороде, записанном на его имя, назвал адрес дома и как проехать. «Ведите постоянное наблюдение, - дала указание дотошная жена, - И если рано утром они будут там, срочно сообщите мне». «Сделаем».

Спустя несколько дней, рано утром, часов в пять, раздался звонок;

- Наталья Борисовна, ваш супруг в доме. Не один, - сказал детектив.

- Хорошо, спасибо.

Она быстро оделась, вышла, завела машину, и вскоре уже открывала калитку красивого пряничного домика, этого вертепа разврата и измены. Стояло восхитительное, прозрачное и свежее, летнее утро. Лёгкие дуновения чуть колыхали листву деревьев на приусадебном участке.

Поднявшись на крыльцо, она позвонила тремя короткими нажатиями кнопки. Пришлось немного подождать. Наконец, защёлкал открываемый замок, дверь распахнулась и в проёме взору визитёрши предстала молоденькая, лет восемнадцати, заспаная девица-шатенка с большими карими, слегка припухшими глазами, стройной фигурой и длинными ногами. Одета дива была в прозрачную будуарную комбинацию.

- Что вам надо? – произнесла она хрипловатым голосом.

- Глеб здесь? – коротко спросила Наталья.

- Какой ещё Глеб? – окончательно проснулась девица.

- Отойди, сучка! – женский крейсер произвёл лёгкий абордажный приём, и ходячая эротика легко отскочила в сторону.

Пройдя внутрь дома, Наталья, не задерживаясь, прошла через гостиную в спальню. На широкой кровати под накинутой простынёй лежал Глеб, заложив руки под голову и, не мигая, глядя в потолок.

- Вставай, любимый супруг, пришла твоя законная жена, - сказала вощедшая и встала, подперев рукою бок, - Ты хоть думаешь, что творишь, старый кобель?

- Да, понимаешь, - как-то даже не стараясь быть убедительным, зевнув во всю пасть, лениво и с лёгкой усмешкой, произнёс Грацианский, - Вчера у этой сотрудницы день рождения был, загулялись, засиделись… Ехать уже поздно было, выпивший, решил вот – преночую здесь, а утром…

- Что ты мелешь? Ты у неё уже месяц пропадаешь. Что, на свеженину потянуло? Опомнись, приди в себя! Быстренько одевайся, и домой. У нас семья! Всё, хватит беситься!

Глеб, обернув поясницу простынью, сел на кровать, задумчиво, без всяких эмоций, и как-то оценивающе, посмотрел на женщину, стоящую перед ним.

- Наташка, - реалистично и по-свойски сказал он, - Нам пора заканчивать этот наш неудавшийся брак, наш скучный роман, в котором нет настоящего большого чувства. Я сообщаю тебе сегодня, сейчас, что я нашёл свою настоящую, большую дюбовь. Любовь всей жизни. Ты её сейчас видела. Мы не можем больше скрывать от тебя, … , от общественности наши с ней отношения. Я подаю на развод.

Всё, что угодно, - прощения, оправдания, раскаяния, путаных объяснений в стиле «ты не так всё поняла, ничего не было», но только не этих убойных слов, ожидала услышать Наталья от Глеба. Она застыла, побледнела, затем её лицо исказилось гримасой предыстерики.

- Глеб, что ты такое говоришь, как такое возможно?..

Глеб тут же взял ситуацию под контроль:

- Наташка! - беспечно и весело проговорил он, - Да не волнуйся ты ни о чём. Давай, как-то бодрее, веселее! Обычная жизненная ситуация. Будем реалистами, и признаем: да, мы совершили ошибку, перепутали любовь с.., с… сексом. Неплохим, надо отметить. Но, ведь, на то мы и умные люди, чтобы мужественно признать свои, м-м-м.., промахи и легко исправить их! Тебе ещё очень повезло со мной: ты ни в чём не будешь нуждаться до конца жизни, - деньги, дом, машину, - всё получишь! А теперь иди, милая, домой, собери там свои краски-шмотки. Мне одеться надо.

Вне себя от свалившейся на неё драматургии, Наталья, на деревянных ногах, молча вышла из спальни, прошла по гостиной. На диване сидела молодая красота в прозрачной ночнушке, с бокалом апельсинового сока в руке, и смотрела на уходящую, чем-то обиженную, тётку широко открытыми, невинными глазами степной газели, равнодушно, без всякого выражения в них.

Глеб, словно патриций, завёрнутый в простыню, быстро вышел на крыльцо и прокричал вслед уходящей разоблачительницы:

- Да, Наташка, позвони сегодня же Коноплёву! У него какое-то важное дело к тебе. Не забудь!

Затем он вернулся в гостиную, налил себе сока, плюхнулся рядом с дивой, обнял её за шею.

- Вот и всё, делов-то. Теперь мы вместе, и ни что не разлучит нас, любимая! Любовь наша реет в вечности! – сказал эксперт по женской красоте, затем повернул голову в сторону и крикнул, улыбнувшись, - Дормидонтыч! Или как тебя там? Выходи!

Из другой комнаты вышел нелегальный Мегрэ, маловолосый, белесый человек, рыхловатого телосложения.

- Вон, на столике, возьми конверт, - обратился к нему Грацианский, - Награда тебе. Благодарю за службу!

Следопыт взял приятно тяжёленький конверт, положил запазуху.

- Честь имею, - сказал он, поклонился и направился к выходу.

- Да, сегодня ты её действительно поимел, - усмехнувшись, сказал ему вслед Грацианский.

- Обращайтесь, Глеб Эмильевич, всегда к вашим услугам.

* * *

Однажды, ближе к вечеру, когда Андрей занимался описью аккумсанской рыбной экзотики, а Инга, возилась с малышём в гостиной, в дверь постучали.

- Открой, Андрей, - попросила жена.

Андрей распахнул дверь и увидел на крыльце молодую улыбающуюся пару, - парня и девушку. Это был Сашок, его верный помощник по рыбным и пещерным делам, со своей возлюбленной.

- О, Саша, рад, рад вас видеть! Заходите, милости просим!

Молодые вошли. Из гостиной вышла Инга.

- Познакомься, милая, это Саша и его девушка, или жена, Саш? Вы тут-то зарегестрировались? Субинянка Ятак. Инга – моя жена.

- Очень приятно, Инга. Но она – Катя, - поправил Саша.

- Ладно-ладно, - усмехнулся хозяин.

- И мне приятно. Андрей много о вас рассказывал, - сказала хозяйка, - Добро пожаловать, проходите.

Когда Андрей представил гостей, Саша, почему-то, чуть нахмурился и опустил глаза в пол. А девушка, широко открыв глаза, с немымудивлёнием и недоумением посмотрела на Андрея.

Прошли в гостиную, расселись по дивану и креслам. Маленького Перова Инга унесла в спальню.

- Пойду готовить ужин, - сказала Инга и ушла на кухню.

- Да, надо отметить встречу! Как хорошо, что вы пришли, молодёжь! - радостно сказал хозяин.

- Андрей Павлович, - вдруг спросила спутница помощника, - А почему вы назвали меня как-то странно, шиворот на выворот? Это, наверное, шутка? А ещё, так друг друга, извините, сатанисты называют…

- Да, что ты, Ятак! Упаси Господи. Просто мне хотелось тебе приятное сделать. Помнишь, в Субе, пикник, пляж. Не знал, что ты настоящей землянкой стала…

- Андрей! - быстро перебил ихтиолога Саша и, указав на девушку, по слогам произнёс, - Она – КА-ТЯ! Е-КА-ТЕ-РИ-НА! Это – её имя. Она из Изасса, помнишь?

Хозяин растерянно, в недоумении посмотрел на Сашу, перевёл взгляд на девушку:

- Ну, хорошо, хорошо! Как скажете…

- Саш, о чём идёт речь? Какой пляж, и почему я землянкой стала. Это же какой-то домик из земли? - снова поинтересовалась девушка.

Саша посмотрел на своего руководителя и рассудительно пояснил спутнице:

- Кать, просто Андрей Павлович становится у нас стареньким, заговаривается, может напутать что-то. Проявление старческой деменции. Ещё и выпивший, поди. Не обращай внимания, сейчас он всё вспомнит. Андрей, мы с Ка-тей решили пожениться. Приглашаем вас с Ингой на нашу свадьбу! Шестандцатого, в ДК посёлка Изасс.

- Спасибо, спасибо. Угодили старикам, придём обязательно, - заверил старший друг.

Вошла Инга:

- Андрюша, сходи-ка в маркет, купи большую курицу, я запеку её по своему эксклюзивному рецепту. Вы ещё такую не пробовали, - обратилась она к гостям, - И вина прикупи хрошего.

- А мы вместе и сходим, - откликнулся Саша, - А вы, женщины, по хозяйству.

- Хорошо. Я пойду салат делать, а вы, Катя, посмотрите там Кирилла. Что-то он вяньгать начал.

- Да, конечно, с удовольствие, люблю малышей,- девушка значительно посмотрела на любимого и ушла в спальню.

Выходя из гостиной, Сашок задержался возле Инги и ещё раз сказал хозяйке:

- Инга, она – Ка-тя.

- Да, да, я поняла.

** *

Друзья и сотрудники вышли из дома и пошли по улице.

- Ну, рассказывай, Сашок, что там за путаница с этими Катями? Это кто с тобой пришёл? Идиотом меня каким-то выставил! – обратился Андрей к напарнику.

- Это – не субинянка Ятак, которую я привёз из Аккумсана. Это – изасская, наша, Катя, запомни, Андрей. А ту - забудь, как сон. Она ушла из моей жизни. Я вновь обрёл натуральную, земную Катю. Это диалектика, Андрей Павлович. И она любит меня. И любила всегда!

- Любит, любила, любимая… Не часто ли ты произносишь это слово, мой юный друг? Одна беда с этой любовью. Никак не ожидал такого поворота событий. Ну, рассказыай о своих поворотах. Что там случилось-то с вами?

То, что рассказал Саша, повергло Андрея в немалое удивление. Господь явно распоряжался судьбами людей по Своему усмотрению, игнорируя их мечнания, грёзы и хотелки, - свободно и целесообразно.

С самого начала, к радости её волюбленного, подземная красотка Ятак быстро и успешно вписалась, адаптировалась к жизни земного общества. Они сняли двушку в городе, занимались пантомимой, с помощью Грацианского выправили паспорт и документы для вновь прибывшей. Юноша устроился ещё и вахтёром в театр, но на мизерную зарплату. Денег катастрофически не хватало. Ятак, привыкшая свободно и даром получать в Аккумсане любые жизненные блага, весьма страдала от железной необходимости давать взамен продуктов и товаров деньги, которых было, увы, совсем мало.

Но предприимчивая субинянка, не опустила руки, не впала в уныние, - она активно и весьма успешно занялась добыванием этих проклятых бумажных «билетиков». Каким-то образом, она открыла, сначала одно, потом несколько, а далее, целую сеть микрокредитных организай, выдающих небольшие суммы на короткий срок под большие проценты. Как ей удался этот, по сути бандитский, бизнес, артист мим-театра совершенно не мог постичь.

Кредитная линия «Народные кассы милосердия» разрослась и приносила весьма большую прибыль. Жить стало легче, жить стало богаче. Но тут обнаружилась неприятная изнанка ростовщической деятельности и материального благополучия зарождающейся семьи: влюблённый артист стал очень и очень редко видеться и встречаться со своей предприимчивой подругой-субинянкой. Симпатяшка Ятак приходила домой сначала поздно вечером, затем поздно ночью, практически под утро, а потом и вовсе отсутвовала всю ночь, объясняя сей факт, конечно же, чрезвычайной загруженностью работой на благо их сюза.

Появилось у Ятак и новое увлекательное занятие, хобби, - употребление алкогольных напитков, с последующим особым замечательным состоянием души и тела, каковое она не могла испытывать в прогрессивном Аккумсане, с его здоровым образом жизни. Пожалуй, алкогольные упражнения давали более восхитительные ощущения, чем пантомима и игра на сцене. Ятак окончательно забросила художественно-актёрскую деятельность, и в ответ на эмоциональные тирады своего напарника о духовной миссии высокого театрального мимического искусства, смотрела на него недоверчиво прищурясь и прикрывая ладошкой откуда-то взявшиеся икоту, или зевоту.

«Ятакюша, - иногда говорил, всё ещё пленённый красотой и гибкостью своей Лауры, вдохновенный вахтёр, - Запомни, женщины очень быстро привыкают к алкоголю, а потом незаметно для самих себя оказываются в плену хронического алкоголизма».

«Санёк, я – Катюша, и всё знаю о женском алкоголизме, мне уже сказали. Но за меня не переживай, я всё хорошо поняла по этой проблеме землянок, и у меня всё под контролем, не будь я аккумсанкой!».

«Кто говорил?»

«Добрые люди»

Получив водительские права, она купила дорогую иномарку, украсила себя дорогой ювелиркой, модной одеждой, и Сашок стал явно блекнуть на фоне её образа жизни, превращаться в некое дополнение богатой леди для её благотворительных побуждений. И ей нравилось это, нравилось уважение общества, заискивание людей, деление на богатых и бедных, то, чего она не могла испытать в коммунистическом Аккумсане с его культом Зверя. «Миленький мой артистик», - иногда ласково называла его Ятак.

Развязка отношений не заставила себя долго ждать. Однажды Ятак пришла домой прекрасной поздней ночью, включила свет в спальне, разбудив сожителя, присела на его кровать:

- Проснись, соня! Ах, ты мой актёришко-вахтёришко, нам надо поговорить.

Сонный Саша сел на кровать, уставился на изрядно пьяную Ятак.

- Давай трезво взглянем на вещи, на наши отношения, Саша, - сказала, стараясь быть серьёзной и судьбоносной, подгулявшая леди, - А если посмотреть трезво, то, надо, Александр, мужественно признаться самим себе, что эти отношения наши изжили себя, чуть более, чем полностью. Они, увы, зашли в тупик. Это оказалось совсем не настоящей любовью!

- О чём ты Ятак? – с тревогой, но и, надо признать, с некоторым облегчением от возникшего и уже давно назревшего разговора, спросил Саща.

- Прости, Саш, но я встретила по-настоящему любимого, своего и любящего меня, человек. Ах, я больше не могу этого скрывать от тебя. Саша, … Прости, но я ухожу от тебя!

- А как же наша любвь?! – крикнул Саша, - Наши клятвы? Как я буду без тебя?

- А, ты об этом, - махнув рукой, спокойно и примирительно ответила девушка, - Об этом не беспокойся. Знаю и чрезвычайно ценю твои заслуги передо мною, - ты сделал из меня настоящую женщину, настоящего человека. Благодаря тебе, что ты меня притащил сюда, я стала успешным предпринимателем, финансистом. Так вот: я выкупаю эту двушку и оставляю тебе. Живи на здоровье. Ежемесячно ты, Санёк, будешь получать небольшой пенсион. И, кроме того, я хочу стать меценатом твоей собственной мим-труппы. Кривляйся, ой, прости, твори высокое дальше, набирай группу. Ну, как, устраивает?

- Да, - рассказывал Саша Андрею, - Это было так неожиданно. Хотя, признаться честно, с другой стороны и вполне ожидаемо. Всё шло к этому. И, вот, пережив муки разрыва, быстро справившись с ними, я, по сильному зову своего сердца, помчался в Изасс, к моей первой и последней любви, к прекрасной, земной Кате! («Ага, - подумал Андрей про себя, - Когда тебя бросила другая прекрасная Катя-Ятак»).

Мы встретились с ней. И представляешь. Андрей, она всё это время ждала меня, мучилась, любила и постоянно вспоминала в ночных девичьих грёзах! От этого переростка она давно ушла. «Это не моё», говорит.

Итог ты видишь, - мы вместе навечно, навсегда!

- В той двушке, извини?

- Да, а где же ещё. Мы репетируем, выступаем. Меня взяли на полставки руководителем кружка пантомимы во Дворец детй и юношества. Я вполне доволен жизнью, - закончил юный друг.

- Саша, я искренне рад за тебя! Мы с Ингой обязательно придём на вашу свадьбу.

Они купили необходимое, вернулись домой и продолжили вечер приятным застольем.

* * *

Торжественная церемония бракосочетания заняла минут сорок. Зал ЗАГСа был украшен множеством больших разноцветных шаров, букетами цветов. Фотограф то и дело щёлкал аппаратом, направив его на прекрасную презентабельную пару, жениха в строгом пиджаке и невесту в воздушной белой фате.

Друзья и сотрудники передали работникам учреждения подушечку с кольцами, поставили на стол шампанское, закуски и фужеры, рушники и каравай.

Наконец, молодые, под мелодию вальса Мендельсона, вошли в зал. Регистратор, большая зрелая женщина, зачитала торжественную речь. Молодожёны произнесли свою клятву, а после вопроса регистратора, согласны ли они заключить официальный союз, единодушно, по очереди, ответили утвердительным «Да!» и поставили подпись под государственным документом.

Молодожёны обменялись кольцами и протянув руки друг к другу, застыли в долгом сладком поцелуе.

Закончив лобзание, Глеб Эмильевич прошептал на ухо уже своей юной жене:

- Милая Ятакюша, вот и свершилось предначертание наших судеб! Пусть для этого и пришлось покинуть наш родной Аккумсан, пройти столько испытаний. Я весь пылаю неземной, то есть подземной, любовью к тебе!

- Любимый Глеб, - жарко прошептала в ответ кареглазая Ятак, - наша любовь будет реять вечно!

Элегантный Глеб подхватил Ятак на руки, и с этой ношей, сквозь толпу людей, осыпаших пару лепестками роз, вышел из Дворца бракосочетаний.