Рубин Тамерлана

Глава 1

Александр Костенко

КРЕСТ ИСИДЫ

«Рубите всех – Аллах узнает своих!» Тимур

Часть первая.

РУБИН ТАМЕРЛАНА

Самарканд,

8.00 утра 21 июня 1941

– Могильную плиту не удастся поднять серьезной механикой. Дело в том, что изначально мавзолей строился таким образом, что сначала устраивалась могила, а уж потом устанавливалась надгробная плита. И только после этого возводилось само здание мавзолея. Поэтому плиту, а весит она, по примерным подсчётам, что-то около трёх с половиной тонн, будем сдвигать с саркофага осторожно и с помощью лебедки. Впрочем, возможно, придеться производить эту процедуру и вручную. Для этого необходимо будет привлечь ещё не менее полсотни рабочих. Вот только где их взять? Местные шарахаются теперь от этого места, как черт от ладана. – инженер Трошин с досадой бросил на пол недокуренную папиросу и раздавил ее сапогом.

– Давайте, сначала установим качественный свет. Мы имеем чёткое указание Москвы снимать на пленку все, что происходит в мавзолее. Кроме того необходимо записать и самым скрупулезным образом зафиксировать все надписи на надгробной плите и стенах общей погребальной камеры. А без соответствующего освещения мы не сможем произвести качественную картинку всех объектов при эксгумации, - начальник НКВД Самарканда поверх очков выразительно посмотрел на кинооператоров, растерянно стоявших посреди мавзолея около кучи штативов, кофров и деревянных ящиков с аппаратурой.

– Да мы не против... Сейчас электрики протянут кабель освящения и начнем. - пожал плечами Урман Алиев. – А вот, кстати и они, – кивнул он на центральный вход.

– Покурите пока, - процедил сквозь зубы Трошин, – не обращаясь ни к кому конкретно.

Работы в мавзолее с самого начала шли с большими трудностями. – Москвичам хорошо, – думал Трошин, – они отработают гробницу и уедут восвояси. А мне тут жить. И так, как только по городу разнеслась весть о том, что Гур-Эмир будут вскрывать, к его дому стали направляться целые делегации дехкан, как правило во главе со старейшинами. И все как один гневно требовали не допустить, прекратить и тому подобное. А уж когда из Москвы прибыли специалисты – историки и археологи, а с ними киношники и целый батальон НКВД и стало понятно, что черное дело все равно свершится, с ним просто перестали не то что разговаривать, но и здороваться, что на Востоке означает высшую степень презрения. Но это еще полбеды. Где спрашивается, он добудет в таких условиях еще эти самые полсотни рабочих рук? – от невеселых дум Трошина отвлекло громкое тарахтение грузовика. Он выглянул на площадь. Солнце жарило уже во всю. Его ослепительно белый диск выкатился на небосвод и дрожал в плавящимся от жары воздухе над пыльными кипарисами. Из поцарапанного кузова видавшей виды бортовой полуторки спрыгнули два электрика и с веселыми шутками-прибаутками поволокли в мавзолей конец толстого электрического кабеля, который подобно удаву зазмеился по плитке и, наконец, исчез в недрах гробницы. Возня со светом продолжалась уже пятый день и Трошину эти развеселые парни в серых спецовках уже порядком надоели. Сзади, наконец, вспыхнул долгожданный свет нескольких прожекторов. Трошин вернулся в мавзолей. Установленные с трех сторон мощные лампы буквально залили желтым светом все вокруг, играя на древних камнях и мозаиках разноцветными загадочными бликами. Трошину даже показалось будто мавзолей вдруг очнулся после долгого сна продолжительностью в пятьсот тридцать лет.

– Товарищ Трошин, – слышал он рядом голос кинооператора Урмана. – свет дали. Мы готовы, – показал он рукой на установленные на деревянных треногах кинокамеры, – можем начинать.

Трошин посмотрел на начальника НКВД Рашидова, – Рашид Галиевич, начинаем? – Тот в свою очередь подобострастно глянул на высокого человека в белом френче без каких либо знаков различия, прибывшего в Самарканд спецрейсом из Москвы. Примечательно, что этот человек прибыл совершенно инкогнито и никто, включая начальника городского НКВД понятия не имел как к нему обращаться. Прошел слушок что это человек самого Сталина. Рашидов уловил еле заметный кивок высокого гостя и скомандовал:

– Всем по местам!

Сразу деловито зашелестели пленкой камеры, рабочие дружно налегли на ворот лебедки. Огромная надгробная плита, опутанная со всех сторон толстыми канатами, скрежетнула о край саркофага и медленно стронулась с места.

– Аккуратней, не торопитесь, – скомандовал Трошин, когда плита сдвинулась уже наполовину, обнажив черное нутро саркофага. – Доски, доски подкладывай, – командовал бригадир рабочих. – Есть! Стоп!

Надгробная плита уже сьехала в сторону и, проскользив по деревянным брусьям встала вертикально справа от саркофага.

– Всем отойти в сторону, – внезапно громко, хорошо поставленным голосом скомандовал человек в белом френче. Все замерли на месте. - Товарищ Рашидов, подойдите ко мне. Как только Рашидов выполнил команду, человек в белом френче наклонился к самому его уху и вполголоса сказал:

– Помните, Кобе нужен рубин... – И добавил громко, чтобы слышали все:

– Пусть подойдут ученые.

Несколько археологов прибывших из Москвы с опаской медленно подошли и заглянули внутрь. Внутри оказался еще один деревянный саркофаг.

– Товарищ Рашидов, освободите помещение от рабочих. Закройте и заблокируйте входную дверь. Внутри остаются только ученые и телеоператоры. – Снова подал голос гость из Москвы.

По команде начальника НКВД все потянулись к выходу и в гробнице остались трое ученых и два телеоператора, которые чуть ли не бегом переставили треноги с аппаратурой вплотную к саркофагу, – Открывайте гроб, – скомандовал человек в белом френче и махнул рукой. Археологи спрыгнули внутрь саркофага, послышался тихий треск, и деревянная крышка, сработанная из толстых, почерневших от времени досок оказалась на поверхности. В этот момент раздался громкий щелчок и свет всех прожекторов и вспомогательных ламп погас, в секунду погрузив мавзолей в непроглядную тьму, откуда-то снизу сразу послышался все нарастающий шум, постепенно переходящий в гул и стоящие вокруг саркофага в недоумении почувствовали, как в гробницу хлынула ледяная вода...

Москва, октябрь, наши дни

Сегодня я проспала. Такое, время от времени, случается, вероятно, с каждым, но на меня это было совсем не похоже. И тем не менее… В результате, о том, чтобы вовремя успеть на утреннюю оперативку к генералу уже не могло быть и речи. Я безнадёжно опаздывала. Поэтому, бросив в который раз тоскливый взгляд на часы, которые показывали без четверти девять, я решила расслабиться, и, как все женщины в таких ситуациях, получить хотя бы какое никакое, но удовольствие. С обреченным видом плеснула себе ещё одну кружку крепкого кофе и, с наслаждением закурила, откинувшись на мягкую спинку стула и посмотрела вниз. С высоты 21 этажа в большое панорамное окно, мутное от дождя, было хорошо видно, как далеко внизу, прямо подо мной, в сизой и противной до одури дымке осеннего тумана, плотно окутавшего русло Москвы-реки, как всегда страдал хроническим запором Строгинский мост. Автомобили, распространяя вокруг себя белые клубы дыма и пугая редких, промокших насквозь прохожих разноголосым рёвом клаксонов, продвигались вперёд черепашьим шагом, отчаянно мигая стоп-сигналами. Раньше я как-то не замечала за собой подобного, однако сегодня, я намеренно не торопясь допила кофе и не спеша одевшись, провела несколько больше, чем обычно времени перед зеркалом, придирчиво оценивая наложенный макияж. Перед тем, как выйти из квартиры, я ещё раз подняла глаза на настенные часы. Они показывали почти половину десятого. Это был уже чистой воды мазохизм.

– Генерал меня порвёт, – мелькнула справедливая мысль, но к счастью, тут же исчезла где-то в дебрях моего подсознания. И всё же усилием воли подавив в себе желание «пулей» выскочить из квартиры, я тяжело вздохнув, не торопясь перешагнула порог и закрыла за собой дверь.

Когда я, мокрая от страха как мышь, перешагнула порог родного Управления, большие напольные часы в холле первого этажа пробили уже половину одиннадцатого. Поднявшись на третий, я прошла по красной ковровой дорожке вдоль бесчисленных закрытых дверей по пустынному в этот час коридору. Ну ещё бы! Все давно собрались в светлых и просторных кабинетах своих руководителей и внимали, впитывая подобно губке ценные начальственные указания. Войдя в обширную приёмную шефа, я почему-то даже не удивилась странной реакции секретарши Тарасова. Обычно при моём появлении она только презрительно кривила накрашенные яркой вульгарной помадой губы и небрежным кивком головы снисходительно указывала мне на дубовую дверь за которой, без преувеличения можно сказать – порой решались судьбы целых государств и хранились такие тайны от которых у простого смертного немедленно снесло бы крышу. Однако сегодня Галочка, – так называл её генерал, неожиданно приветливо мне улыбнулась и заговорщически прошептала:

– Давайте скорее, все уже давно собрались.

Сделав удивлённое лицо, призванное выразить моё недоумение по поводу того, чего это все делают на службе в такую рань, я ни жива ни мертва от страха осторожно приоткрыла дверь и прошмыгнула в кабинет Тарасова. Против моего ожидания появление моей персоны в столь поздний час не произвело ожидаемого фурора. Генерал еле заметно кивнул мне и сразу переключил своё внимание на незнакомого мне пожилого, низкого роста и совершенно лысого гражданина, который подобно шарику от пинг-понга резво скакал по кабинету и, как заведенный, повторял только одну фразу:

– Этого не может быть!

Я недоумённо огляделась. Как оказалось, все сидели, как и положено на своих местах и с неподдельным интересом внимали. Удивившись ещё больше, я посмотрела на притулившегося в углу Суходольского. Тот, встретившись со мной глазами, только пожал плечами и снова уставился на неизвестного мне гражданина. После того, как фраза «Этого не может быть!» прозвучала наверное в сотый раз, генерал поднялся, наконец, из-за стола и тихо ступая по мягкому пушистому ковру, неслышно подошёл к докладчику сзади и положил ему руку на плечо. Тот от неожиданности осёкся на полуслове и даже, как мне показалось слегка присел. Генерал одобрительно похлопал его по плечу и тихо проговорил:

– Элазар Иосифович, достаточно. Присядьте, пожалуйста, – и легонько, но настойчиво подтолкнул его к длинному ряду пустых мягких стульев, строгой шеренгой выстроившихся вдоль стены.

Тот вытер платком сверкнувшую в свете старинной зелёной настольной лампы лысину и послушно засеменил в указанном направлении.

Генерал обвёл всех присутствующих тяжёлым взглядом и, остановив его, как всегда, на мне, тихо проговорил:

– Ростова, рад снова видеть вас в наших рядах. Долго спите, я уже начал беспокоиться. Подойдите-ка к столу.

Я поднялась и посмотрела вперёд. На зелёном сукне лежало что-то длинное и узкое. Это «что-то» было тщательно завёрнуто в белую тряпку. Я нерешительно приблизилась. Неизвестный, слегка изогнутый предмет по своим очертаниям отдалённо напоминал саблю или ятаган в ножнах.

– Ну, Ростова, смелее, – услышала я за спиной ободряющий голос генерала, – разворачивайте, думаю вам будет особенно интересно.

Я протянула руку и замерла от неожиданности. Лысый гражданин вдруг подпрыгнул на стуле и взвизгнул:

– Только осторожней!

Я посмотрела на генерала и, уловив его едва заметный одобряющий кивок, осторожно развернула свёрток. На столе лежали широкие немного искривлённые ножны, обтянутые потёртой кожей чёрного цвета и богато украшенные золотой чеканкой. Я провела по шершавой и прохладной поверхности меча рукой и подняла глаза на шефа. Тот лишь улыбнулся краешком рта:

– Ну, что замерла? Неужели не интересно, что там внутри? – и обернулся на лысого, который тотчас беспокойно заёрзал на стуле.

– Разрешите? – Неуверенно спросила я, чувствуя, как мурашки пробежали по всему телу.

– Давай, давай. Я думаю всем здесь присутствующим будет любопытно взглянуть. Только вас и ждали.

Я взяла двумя руками тяжёлые ножны и, чувствуя, что не смогу удержать их одной рукой, тут же положила на место. Потом приподняла с одной стороны и крепко охватив рукоять, потянула оружие на себя. Сабля на удивление легко выскользнула из массивных ножен и, едва освободившись из плена, внезапно с тихим шелестом распалась веером на три потемневших от времени и густо покрытых гравировками клинка. От неожиданности я чуть не выронила саблю из рук. Краем глаза заметив, как нервно дёрнулся было в мою сторону лысый, я всё же справилась с первым испугом, осторожно положила саблю на стол и перевела дух.

– Ростова, ваше мнение? Что можете сказать по поводу данного уникального клинка? – Услышала я, как будто из далекого далеко голос начальника.

Я немного пришла в себя и медленно чеканя каждое слово тихо заговорила:

– По первому впечатлению сабля очень похожа на зульфикар. По преданию, подобная сабля принадлежала пророку Мухаммеду, которая после смерти оного перешла к халифу Абу Талибу, первому имаму в учении шиитов. Это один из самых известных и знаменитых раритетов доисламской Аравии, принадлежавших в свою очередь до Пророка Мухаммеда мекканцу Мунаббиху ибн Хаджжаджу. Предание гласит, что пророк Мухаммед добыл сию саблю в битве при Бадре, если мне не изменяет память, аж в 624 году. В настоящее время учёные ещё не пришли к единому мнению относительно истинной формы зульфикара, но что установлено доподлинно, так это то, что его главная отличительная черта – раздвоенный клинок, либо один целый клинок, но с расщелиной на конце, который конструктивно копирует жало змеи. В нашем же случае, как вы сами только что убедились, мы имеем даже не двойной, а тройной клинок… Единственное, что сразу приходит на ум – аналогия с древними легендами о Тимуре. Я имею в виду Тамерлана. Согласно этим преданиям от удара его сабли враг распадался даже не на три, а на четыре части… Ну вот как-то так, – развела я руками и села на место.

– Браво, сударыня! – снова соскочил со стула лысый и подкатился к столу, – не имею чести быть вам представленным, но право же вы поразительно быстро и, что отнюдь не маловажно, без всякой предварительной подготовки точно уловили суть предмета. Научный мир…

– Элазар Иосифович, – мягко прервал излияния учёного явно довольный моим выступлением Тарасов, – позвольте вам представить – наш лучший специалист по древностям – Наталья Ростова. А это, – генерал переместился вправо и обернулся к гостю, – профессор археологии Казанского государственного университета Кармель Элазар Иосифович. Прошу, так сказать, любить и жаловать. Ну что же, думаю самое время предоставить слово нашему учёному гостю. Пожалуйста, профессор…

– Господа, - профессор развёл руками приглашая таким образом всех присутствующих к вниманию, - я даже не знаю с чего начать, дело в том, что… Этот уникальный клинок долгое время хранился в запасниках, поскольку имели место трудности с его атрибутированием. Это, как вы сами понимаете, в научном мире абсолютно необходимая процедура, которая позволяет определить атрибуты, либо признаки предмета или произведения искусства, позволяющие включить исследуемый предмет в каталог выставки или музейной экспозиции. Так вот, данный клинок, попал в наш музей в двадцатые годы прошлого столетия, еще, так сказать, во времена диктатуры пролетариата без каких-либо сопроводительных документов, атрибутировать его даже не пробовали, а просто, как впрочем, делали в тот период довольно часто, зарегистрировали под учетным номером и отправили в запасники. Нам, еще просто невероятно повезло, что данный предмет не исчез, не растворился, как тысячи подобных, а все-таки был зарегистрирован как положено. И, таким образом, из совсем уж скудных сведений о происхождении данного предмета известно, что клинок был экспроприирован революционными матросами в усадьбе князей Юсуповых в Долгопрудном в полном соответствии с Декретом от 16 апреля 1920 года «О конфискации золота и драгоценностей у граждан России» и, таким образом, доставлен в Исторический музей в числе других предметов из коллекции Юсуповых. Тут необходимо сказать, что во второй половине XVIII века в России наблюдался расцвет частного коллекционирования произведений искусства. Среди известнейших собирателей того времени как раз и был князь Николай Юсупов, ставший основателем легендарного родового собрания. На протяжении целых шестидесяти лет он коллекционировал антикварные книги, старинные скульптуры, изделия из фарфора, бронзы, а также собрал восхитительную подборку живописных полотен западно-европейских мастеров. Юсупову принадлежало крупнейшее в России живописное собрание, состоявшее более чем из пяти сотен ценнейших произведений искусства. Его собрание оказалось достаточно универсальным, ведь в те времена объектами коллекционирования становились не только шедевры высокого академического искусства, но и старинные предметы, производившиеся небольшими художественными мануфактурами. Весь этот антиквариат часто служил средой обитания истинного аристократа. Главным его увлечением было современное и античное искусство. Юсупов, пользуясь положением главноначальствующего Экспедиции Кремлевского строения и мастерской Оружейной палаты, которое занимал с 1814 года, пригласил для работы в с. Архангельское лучших московских архитекторов: Бове, Тюрина, Мельникова и Дрегалова. Усадьба раскинулась на обширной территории на высоком берегу Москвы-реки. Регулярный парк украсили мраморные скульптуры, составившие отдельное собрание. Современники отмечали, что усадьба «превосходит все частные замки мраморами не только числом, но и достоинством». Дворянский род Юсуповых берет свое начало с XVI века от Юсуфа-мурзы — хана Ногайской Орды. Это кочевое государство появилось после падения Золотой Орды в середине XV века. Среди детей Юсуфа-мурзы была небезызвестная дочь Сююмбике, которая в 1549-1551 годах правила Казанским ханством, а также сыновья Иль-мурза и Ибрагим — от них произошли две ветви будущих князей Юсуповых. В 1565 году Юсуф-мурза велел своим сыновьям ехать в Москву. Царь Федор Иоаннович отдал им во владение город Романов. Сегодня это город Тутаев в Ярославской области, в котором они и обосновались. Вскоре потомки братьев приняли православие и получили фамилию Юсуповы. Это случилось, после того как сын Иль-мурзы, Абдул-мурза, принимал в Романове московского патриарха Иоакима и подал на стол гуся, не зная, что православным нельзя есть мясо во время строгого поста. За это Федор Иоаннович лишил его всех пожалований. Чтобы вернуть доверие государя, Абдул-мурза решил перейти в православие. Он стал первым из рода, кто принял православную веру: его крестили под именем Дмитрий и фамилией Юсупов-Княжев, даровали титул князя и право на потомственное владение землями. В конце XVIII века Юсуповы-Княжевы начали носить фамилию Юсуповы. Они всегда пользовались уважением царской семьи и входили в круг приближенных. Сыну Дмитрия Юсупова и Екатерины Сумароковой Григорию, царь Федор III Алексеевич еще во младенчестве пожаловал придворный чин стольника. В детстве Григорий Юсупов часто играл с будущим императором Петром и в дальнейшем стал его сподвижником. Во время Русско-Турецкой войны в 1686–1700 годах Юсупов участвовал в Азовских походах, а позже — в Северной войне, Полтавской битве и других известных баталиях. Военную карьеру он закончил в чине генерал-аншефа, который ему пожаловала императрица Анна Иоанновна. У Григория Юсупова было пять детей. В 1740 году его сын Борис стал московским губернатором, тайным советником, а когда на трон вступила императрица Елизавета Петровна — петербургским генерал-губернатором. Позже он возглавил Сухопутный шляхетский корпус: при нем значительно улучшилось содержание кадетов и появились новые дисциплины. В браке с наследницей дворянского рода Ириной Зиновьевой Борис Юсупов воспитал шестерых детей. Дочь Елизавета вышла замуж за князя Андрея Голицына, а Евдокия стала женой курляндского герцога Петра Бирона. Больших успехов в карьере добился младший и единственный выживший сын Бориса Юсупова — Николай. По наследству ему перешло огромное состояние и подмосковное имение Спасское. В 1791 году Юсупов стал директором Императорских театров, а через шесть лет возглавил Эрмитаж. В эпоху правления Павла I он получил звание министра Департамента уделов — ведомства, которое занималось вопросами земель и имений. Позже, при Александре I, его назначили членом Государственного совета. В 1810 году Николай Юсупов приобрел усадьбу Архангельское. Для реконструкции поместья он пригласил лучших архитекторов XIX века: Фому Петонди, Педро ди Готтардо Гонзаго и других. Там Юсупов принимал гостей и устраивал пышные балы. Архангельское называли «Подмосковным Версалем», а ее хозяина — самым богатым вельможей «Златого века». В 1830 году А. Пушкин даже посвятил князю целую Оду, которую закончил словами:

. . . И блеск Алябьевой и прелесть Гончаровой…

Глава 2

– Спасибо, Элазар Иосифович. – в голосе генерала явно послышалось недовольство, – благодарим вас за интереснейший экскурс в историю… Мы чрезвычайно благодарны вам за бесценную консультацию, – уголки губ на широком лице генерала презрительно дрогнули, – не смею более вас задерживать. – С этими словами Тарасов быстро пожал профессору руку и почти не стесняясь вытолкал ученого мужа в коридор.

– Я вижу, Ростова, что вам не терпится поделиться с нами вашими обширными энциклопедическими познаниями, но с Вашего позволения, начну все-таки я, – Тарасов залпом опустошил целый стакан воды, – и продолжил, – Мы действительно имеем дело с по-истине редким явлением древнего оружейного искусства, и этот уникальный предмет, простите за вынужденный экскурс в историю, тому яркое подтверждение. Но главная загадка этого клинка – к сожалению, вовсе не в проблеме атрибутирования… Попрошу вашего внимания на экран.

– Итак, январь текущего года. – лучик лазерной указки проскользил по поверхности стеклянного экрана и замер посередине, – 13 января, парк-музей Коломенское. Аккурат под Старый Новый год здесь проходил ежегодный костюмированный бал. Устроителями выступили несколько крупных банков и промышленных корпораций. – И, как это часто бывает, количество охраны, увы и в этот раз не перешло в качество. Жена одного из главных спонсоров бала – председателя совета директоров Инвестстройбанка была убита в парке, всего в нескольких шагах от ряженой толпы. Вернее было бы сказать, что жертва была буквально изрублена на куски. С чем связана такая жестокость пока сказать сложно. Впрочем, местные районные сыскари хорошо поработали и кое-что уже можно сказать вполне определенно. Экспертиза показала, что несчастная была убита именно этим, – генерал кивнул на лежащий на столе Зульфикар, – клинком. Сразу оговорюсь, что это дело мы забрали из УВД ЮАО, ввиду исключительной исторической ценности орудия убийства и по настоятельной просьбе нашего министра по культуре и спорту, всерьез обеспокоенного бесконтрольной утечкой из музея культурных ценностей. Кстати, Ростова, представь себе, – усмехнулся генерал, - орудие убийства на месте преступления найдено не было, однако спустя всего три дня было обнаружено сыскарями вышеуказанного УВД в запасниках Государственного исторического музея. Согласись, просто филигранная работа? Правда, по утверждению сотрудников музея и, в частности начальника управления учета фондов, этот экспонат никогда не покидал стен запасника. Что, правда косвенно, но все же подтверждается любезно предоставленными нам записями с камер видеонаблюдения. Коих, к слову сказать, вокруг и внутри здания музея, навешано что блох на Барбоске. С места происшествия ничего не пропало. С мужем или с кем-либо еще, правда по словам того же самого мужа и его ближайшего окружения, конфликтов у убитой не было. Внешне вполне благополучная семья…

– Брачный контракт? – не удержалась я.

– Брачный контракт насколько удалось установить следствию, несмотря на разницу в возрасте, супруги не заключали… Итак, убитая 38 лет… На экране стали быстро меняться одна за другой картинки с вельможами и дамами в пышных нарядах и луч указки едва заметно дернулся и остановился на изображении женщины средних лет, которая выделялась среди пестрой толпы своим скромным одеянием. Ее простой наряд из грубоватой и явно домотканой ткани светло-серого цвета выгодно облегал идеальную фигуру. Головной убор, вероятно кокошник, расшитый крупным жемчугом, невероятно гармонично обрамлял красивое славянское лицо с чуть широковатыми скулами, светлые пшеничного цвета волосы были туго заплетены в тяжелые косы, лежащие на роскошных покатых плечах.

– Красивая женщина, – пробормотала я, – прям тургеневская барышня, чудом перенесенная в наше время. Это же надо так вжиться в образ. А она точно из нашего времени?

– Ростова, угомонись, – осадил меня генерал, – Людмила Рогозина, конечно же наша современница, кстати, мастер спорта по теннису…

– Настольному? – сострил Суходольский.

Против моего ожидания генерал не обратил абсолютно никакого внимания на глупую выходку моего напарника.

– Как я понимаю, пока мотив неизвестен? – резко перестроившись на серьезный лад, подал голос Суходольский и, уловив кивок Тарасова, продолжил:

– А орудие убийства? Вас ничего не настораживает? Почему использовали именно этот клинок? Что за странный выбор? К чему такие сложности? – сыпал дурацкими вопросами мой напарник, не замечая, как все больше свирепел генерал. Демарш Суходольского был совершенно не по адресу. Даже ребенку было понятно, что ответы на эти вопросы со временем Тарасов хотел услышать именно от нас, а не слушать этот детский лепет. Но, как говорится Остапа понесло…

– Клинок довольно большого размера и вынести его из музея, как, впрочем, потом вернуть обратно, весьма проблематично. Кроме того, тот, кто вынес его из запасника, скорее всего был прекрасно осведомлен об истинной ценности экспоната. Непонятно, зачем тащить из музея настоящий зульфикар, стоящий к тому же бешеных денег, а потом с огромным риском возвращать его на место, если легче, проще и дешевле, изготовить если не копию, то по крайней мере нечто похожее на оригинал и после убийства выкинуть его к чертовой матери!

– Стоп! – наконец не выдержал генерал, - вы, как всегда, молодой человек, торопитесь… То с выводами, то с вопросами… Вечно поперек батьки в пекло норовите…

– Возможно, мы имеем дело с чисто ритуальным убийством, – тихо сказала я, прекрасно понимая, что Суходольскому не сдобровать и пытаясь таким образом переключить внимание генерала на себя, – в этом случае весь этот, прямо скажем киношный антураж вовсе не случаен. С той лишь разницей, что киношники используют декорации, а наряд нашей жертвы представляет собой сплошной антиквариат…

– Совершено верно. Как вы уже наверняка заметили, на балу убитая была в редком старинном кокошнике, расшитом жемчугом. Уже сам по себе он представляет собой музейный экспонат и на аукционе Сотбис, к примеру, его оторвали бы с руками. Да и платье… Браслеты на руках жертвы… Серьги ХVI века… Однако, повторюсь - убийца ничего из драгоценностей не взял. В общем, это пока все, что я могу вам сообщить. Так что, принимайте дело и начинайте работать. Только сдается мне – намучаемся мы с ним. Так что держи, Ростова, – с этими словами Тарасов подошел ко мне и осторожно положил на стол тоненькую картонную папочку, – здесь все, что смогли нарыть районные сыскари. Не густо, но для затравки хватит, я же вижу, как у тебя глаза-то горят. В общем, все как ты любишь – мистика и история. С чего думаешь начать?

– Пока сложно сказать, - пожала я плечами, – думаю завтра будут рабочие версии. Товарищ генерал, разрешите один вопрос?

– Валяй, - усмехнулся Тарасов.

– Я вот смотрю на все это и, хоть меня убейте, не понимаю – каким образом простому районному сыскарю удалось в трехдневный срок отыскать орудие убийства? И не где-нибудь, а в совершено закрытых запасниках одного из лучших музеев мира. Мне просто интересно, кто его вообще туда пустил…

– Ну, это ты спросишь у него сама. Но думается мне, что тут, как раз все просто. Опер этот, по счастью, оказался заядлым любителем истории, а судмедэксперт к тому же знатоком восточных единоборств. И потому на пару они сразу смекнули, что такое расчленение тела, как говорят судмедэксперты, с характерным рассечением костяка, просто невозможно сотворить какой-нибудь саблей, шашкой, палашом или, к примеру, японским мечом «катаной». И дело тут вовсе не в силе нанесенного жертве удара. Здесь требуется особенное оружие. Ну, а за консультацией они, по счастливой случайности, обратились именно к профессору Кармелю. А уж он, в свою очередь вспомнил, что видел нечто подобное на пыльных полках музейного запасника.

Едва покинув начальственный кабинет и осторожно притворив за собой тяжелую дубовую дверь, я вздохнула и, не дожидаясь лифта легко сбежала вниз по лестнице с твердым намерением посетить УВД ЮАО, а именно батальон полиции по охране музея-заповедника "Коломенское" и познакомиться с опером – любителем истории. Судмедэксперта вышеуказанного отдела полиции, я решила опросить позже.

Самарканд, 18 июня 1941

Кинооператор Урман Алимов суеверным себя не считал, однако, когда он вошел ранним утром в небольшую чайхану на окраине Самарканда и увидел там странную троицу, то ему сразу стало не по себе. Нет, не сказать, чтобы эти трое почтенного возраста старца были какие-то особенные, нет. Просто в этот утренний час чайхана была совершенно пуста, и эти единственные посетители поневоле сразу привлекли внимание Урмана. Они расположились у входа и словно сговорившись, молча смотрели на него. После вчерашнего рабочего дня в гробнице он не совсем хорошо себя чувствовал и потому, едва переступив порог, стал подыскивать для себя уединенное местечко… Наконец, он нашел подходящее место и хотел было уже присесть, как встретился взглядом с одним из этих странных старцев, похожих друг на друга как родные братья. Взгляд незнакомца сразу не понравился Урману. Пронизывающим и недружелюбным был этот взгляд. И тем не менее он решил из вежливости подойти и поздороваться.

– Ассалому алейкум!

– Ваалейкум ассалом, – почти одновременно ответили старцы и закивали седыми головами.

Алимов хотел было вернуться на свое место, однако с удивлением увидел, что один из старцев манит его рукой. Отказать пожилому человеку было бы невежливо и Урман, чертыхнувшись про себя, подошел ближе.

– Верно, вы ведь из этих, – старец махнул рукой в сторону Мавзолея и досадливо поморщился, вероятно подбирая подходящее слово, – гробокопателей?

– Нет, я – кинооператор, – смутился Урман.

– Такой молодой, а уже большой начальник, - покачал головой второй старец. – Тогда смотри сюда! – узловатый сморщенный палец старца уперся в невесть откуда взявшуюся на их столе толстую старинную книгу. Молодой человек мог поклясться, что еще мгновение назад никакой книги не было…

– Смотри, сынок, – долетел до него голос третьего старца – в этой древней книге написано:

– Тот, кто осквернит покой великого Тамерлана, тот выпустит на волю дух войны. И придет война кровавая и страшная…

Как он добрался до Мавзолея, Урман не помнил, но едва придя в себя поспешил к руководителю экспедиции Грибанову.

Окрестности Ельца, лето 1395

День клонился к вечеру, непривычно холодное солнце почти закатилось за темную стену колючего темного леса.

Тимур вышел из шатра и посмотрел вниз, туда, где у подножия горы, омываемой с одной стороны быстрой и холодной рекой Сосной раскинулся русский город Елец. Его деревянные стены, казавшиеся в лучах заходящего солнца бронзовыми, враждебно ощетинились стрелами лучников, а на центральной площади города горели костры, черный дым которых поднимался вертикально вверх, донося до Тимура терпкий запах расплавленной смолы. Город готовился к обороне. Тимур криво усмехнулся. – На что они надеются, эти руссы? Десятки и сотни городов по всему миру уже пали под мощным натиском моих воинов. И этому маленькому городку не выжить, не возродиться из пепла. Тимур повернулся и откинув полог шатра, чуть согнувшись прошел внутрь. Посреди шатра стоял огромный медный, начищенный до блеска котел, доверху наполненный свежим, еще теплым кобыльим молоком. Рабыни омывали в нем юную и прекрасную русскую княжну, дочь самого князя Федора Елецкого, которая сегодня на рассвете вышла из городских ворот с иконой Божьей матери в руках. Наивные руссы! Они всерьез полагали, что образ их божества, нарисованный на старой доске остановит его трехсоттысячное войско, жаждущее крови и добычи, новых наложниц и отдыха! – Темир усмехнулся, - остановить его, который играючи покорил Китай, Ассирию и Вавилонское царство! Прошелся огнем и мечом по Армении, выжег Дамаск и Сарай Великий!

Темир посмотрел на пленницу, но та не опустила глаз, смело глядя в глаза Темиру. Он подивился этому еще раз. Не было на всем свете человека, способного просто поднять взгляд на повелителя. Но эта русская девушка смотрела на него прямо и дерзко. В ее колдовских зеленых глазах метались задорные искорки. Против обыкновения Темир почувствовал, как небывалое возбуждение разливается по его телу. Внезапно возникшее желание овладеть этой прекрасной и непокорной русской княжной было столь велико, что Темир еле сдерживал себя от того, чтобы не наброситься на это нежное юное тело сейчас же. Но нужно было еще узнать вести от визиря, только что вернувшегося из Москвы.

– Рассказывай, – усилием воли подавив в себе желание и, покинув шатер, махнул рукой Темир.

– Великий эмир, войска князя Владимира у Коломны стали, по брегам Оки, но войско их небольшое и десяти туменов не наберется.

– Готовьтесь к штурму, – Темир махнул в сторону притихшего у подножья горы русского города, – завтра сожжем Елец и прямо на Москву пойдем! Пока литовский князь не собрал войско и не пошел на помощь Владимиру. У меня все!

Темир вернулся в шатер. Рабыни уже натирали молодое и гибкое тело русской княжны ароматными самаркандскими маслами. Темир посмотрел на пленницу, та снова дерзко сверкнула глазами в ответ, ничуть не смущаясь своей прекрасной наготы. – А у руссов действительно очень красивые женщины, – подумал Темир и повернулся к толмачу:

– Скажи ей, что я желаю провести с ней ночь перед штурмом города. И если я останусь доволен ее ласками, то возможно даже сохраню жизнь ее отцу – князю Елецкому.

Толмач, старательно отводя глаза от обнаженного тела девушки, медленно проговорил незнакомые повелителю слова. Реакция пленницы была столь бурной, что повелитель против своей воли отступил на шаг. Княжна, снова гневно сверкнув глазами, что-то быстро проговорила и отвернулась. Толмач, дрожащим от страха голосом старательно перевел ее слова Темиру:

– Она говорит, что Повелитель может овладеть ее телом силой, сделать своей наложницей или убить, но по своей воле она никогда не одарит его нежным поцелуем.

– Ну что же, – спокойно проговорил Темир, – отведите ее на берег и отдайте моим воинам, а с восходом солнца убейте. У меня нет желания брать ее силой, с этим превосходно справятся мои воины! Заберите ее! – крикнул Темир двум воинам, охранявшим вход в шатер. Пленница снова что-то быстро проговорила, Темир усмехнулся, быстро же девица согласилась на его условия и повернулся к толмачу:

– Что она говорит?

– Она говорит, что перед позором и смертью хочет попрощаться со своим городом, взглянуть в последний раз на него с высоты птичьего полета и показал рукой туда, где в молочной дымке предутреннего тумана утопал высокий обрыв холодной в любое время года реки Сосны.

– Пусть будет так, - проговорил Темир и быстро вышел из шатра. Он стоял, глядя на освещенный кострами обреченный русский город и предвкушал вкус победы, его воображение уже рисовало пепелище, обильно политое кровью этих непокорных руссов, казалось, что он уже слышит сквозь крики и стоны раненых этот кисловатый запах пожарищ, щедро приправленный сладковатым вкусом человеческой крови. И вдруг, что-то незнакомое, отдаленно похожее на сострадание шевельнулось в его груди и неведомый доселе страх колючим холодком выстудил грудь. Темир повернулся и сделал шаг к обрыву, туда, где в жарких отблесках костра уже метались тени его воинов, хохочущих в предвкушении забавы и смутно белела неподвижная фигурка обнаженной русской девушки с гордо поднятой головой. Темир уважал смелость и подойдя ближе, махнул рукой. Хохот прекратился тотчас, и толпа воинов молча растворилась в темноте. Темир подошел к пленнице и взял ее за руки, ощутив, как подрагивают в его ладонях ледяные пальцы девушки, он смотрел, как неверный свет от костра ласкает белую кожу пленницы, озорными искрами отражается в бездонных, ставших черными глазах и вновь сильнейшее желание охватило его. Он схватил ее в охапку и повалил на душистое, еще терпко пахнущее степью сено. Рывком развел ее колени и вошел в трепещущее под ним юное тело, легко преодолев слабое сопротивление, горячим поцелуем подавил стон девушки. Тут же сладкой судорогой свело все его тело и он, почувствовав, что не в силах более сдерживать себя, зарычал, как загнанный зверь. И через мгновение замер на ней, пораженный не изведанными ранее ощущениями. Она тоже неподвижно лежала, тяжело и надрывно дыша и не в силах пошевелиться. Наконец, он поднялся и взяв пленницу за руку рывком поднял на ноги. Она отбросила спутанные волосы со лба и, зло выкрикнув что-то на своем, непонятном ему языке, рванула жемчужное ожерелье, украшавшее ее шею, широко размахнулась и бросила его с обрыва в воду. Нитка с жемчугом призрачно мелькнула в отблесках костра и с негромким всплеском исчезла в черной воде.

– Что она сказала? – едва ли не шепотом спросил Темир подошедшего толмача.

– Весь род великого воина будет проклят до тех пор, пока снова не соберутся все жемчужины в ожерелье. И каждая из них будет забирать силы Повелителя, пока они не иссякнут… Что теперь ему отмеряно всего десять лет… По числу жемчужин…

– Она посмела угрожать мне? – прорычал Темир и выхватил саблю, которая тут же с тихим шелестом распалась на три клинка, со свистом рассекла воздух и опустилась на девушку. Та качнулась, замерев на мгновение и, не издав ни звука, нелепо взмахнув руками, упала с обрыва и уже через мгновение с громким всплеском исчезла под черной водой…

Вевельсбург, Вестфалия, 12 мая 1941

В огромном зале, выдержанном в средневековом стиле, за массивным дубовым столом сидело пять человек. Четверо были одеты в эсесовскую форму, четвертый же напротив в строгом вечернем костюме от самого Карла Дибича. Во главе стола восседал рейхсфюрер Генрих Гиммлер. По правую руку сидели обергруппенфюрер СС Вернер Лоренц и группенфюрер СС Рейнхард Гейдрих, по левую Рудольф Гесс и Эрнст Вебер.

– Мы высоко ценим ваши заслуги перед Рейхом, – сказал Гиммлер, обращаясь в Веберу, – подождите еще немного, я обещаю вам огромные земельные наделы в Чехословакии, я даю вам слово, что после успешного завершения миссии вы станете членом СС. Впрочем, вы можете уже сейчас заказывать себе форму! Нам остался небольшой последний рывок. Завтра вы вылетаете в Афганистан. Там вас встретит наш резидент, который поможет пересечь границу СССР. В Самарканде все будет готово для выполнения вашей миссии. Четыре лучших наших агента сориентируют вас на месте. После выполнения миссии в 40 км от Самарканда вас будет ждать самолет. По рации передадите кодовое слово "Аманулла", что будет означать успех операции. Самолет доставит вас на территорию Афганистана, в Мазари-Шериф. Там вы передадите портфель агенту "Ханза". На случай непредвиденных ситуаций вы можете напрямую обратиться к начальнику генерального штаба Мустафа-хану или начальнику управления военной разведки Мухаммед Анвар-хану. Это прогермански настроенные чиновники, имеющие большой вес в своей стране. Так что на территории Афганистана сложностей и непредвиденых ситуаций быть не должно. Другое дело советский Узбекистан. В свое время тщательно подготовленая операция с кодовым названием "Мытарь" потерпела фиаско. Тогда мы уже пытались подтолкнуть Сталина на вскрытие мавзолея Тимура в 1926 году. Тогда это не получилось. Как бы там не было вскрытие мавзолея запланировано советами на 16 июня.

УВД ЮАО города Москвы, наши дни

Капитан полиции Казаков опер УВД ЮАО, а по совместительству большой знаток истории оказался огненно-рыжим, выхрастым молодым человеком, явно мучившимся от недосыпа. Об этом красноречиво говорили темные круги под красными, воспаленными глазами. Пока я из вежливости едва осилила полчашки отвратительного растворимого кофе, он успел выхлебать три.

Я сознательно не торопила оперативника. Давая возможность освоиться. По себе знала, что столь ранний визит "смежной" спецслужбы уже сам по себе способен выбить из колеи. Тем более после ночного и, по-видимому беспокойного дежурства.

Наконец, Казаков допил свой кофе и поставил чашку на многострадальный письменный стол, с безнадежно испорченной полировкой.

- Людмила Ивановна Рогозина, жена одного из спонсоров ежегодного костюмированного бала была найдена убитой в алее парка...

- Кто обнаружил труп? - сразу перебила я.

- Один из охранников. Он делал очередной обход неосвещенной части парка и наткнулся на убитую. Камер видеонаблюдения в этой части парка нет. Смерть наступила минут за пятнадцать-двадцать до обнаружения. Но в любом случае не позже чем через полчаса после убийства. Мы проверили - никто из обслуживающего персонала или гостей в течении этого времени здание дворца не покидал и, соответственно, в парк не выходил.

- Реконструкцию событий проводили?

- Конечно. Примерно в 00.30 часов жертва зачем-то вышла из здания дворца и пошла по тропинке, ведущей в парк. Мы проверили телефон жертвы. Непосредственно перед этим ей никто не звонил. Проверили камеры во дворце. Никто из посторонних к жертве не подходил. Да и не мог, поскольку вход на бал осуществлялся строго по пропускам. Рогозина на балу держалась особняком, почти ни с кем не общалась. Хотя это ни о чем ни говорит. Ей могли просто незаметно передать записку или вызвать в парк другим способом.

- Участники прибывали на мероприятие уже в нарядах или переодевались во дворце? - спросила я.

- Нет. Раздевалок предусмотрено не было. Макияж поправляли в дамских комнатах, а проще говоря в дамских туалетах. Двух на первом этаже и одном на втором. Там естественно камер нет, так что контакты жертвы в этих помещениях отследить не удалось.

- Итак. Что мы имеем. Незадолго до окончания бала Рогозина зачем-то покинула хорошо освещенное здание и пошла по еле заметной тропинке в парк. Туда, где не было фонарей и камер. Зачем? Рогозина на вечеринке много выпила?

- Ну алкоголь в организме жертвы обнаружен не был. Да и на мероприятии подавали только легкие напитки - красное вино и шампанское. Я посмотрел видео - пьяных вроде не было. И официанты разносили спиртное всего два раза за все пять часов мероприятия.

- Ладно, что было дальше?

- А дальше Рогозина прошла по тропинке всего пятнадцать метров и там ее встретил убийца.

- Встретил или догнал?

- Встретил, поскольку утверждению судмедэксперта в момент убийства жертва стояла лицом к убийце. Сопротивления не оказывала. Вероятно знала убийцу или на нее напали неожиданно. А потом один удар, который буквально разрубил жертву на четыре части. Жуть. - поморщился опер.

- Опрос свидетелей что-нибудь дал?

- Абсолютно ничего. Никто ничего не слышал и не видел.

- Следы на месте преступления?

- Никаких. Накануне прошел небольшой снег, но на тропинке, кроме следов Рогозиной ничего обнаружить не удалось. Снежный покров вдоль тропинки был не тронут. Так что убийца определенно поджидал жертву прямо на тропинке или шел навстречу.

- Так. Значит убийца поджидал Рогозину на тропинке, а как он туда попал?

- Тут сложно сказать что-либо определенное. Периметр дворца и прилегающая территория хорошо охраняется. Я считаю, что убийца определенно был в числе гостей и покинул здание здание дворца непосредственно перед убийством, каким-то образом миновав видеокамеры. Вероятно заранее знал их расположение.

- То есть это был кто-то из гостей? Или из обслуги?

- Возможно, но повторюсь, что во временной отрезок времени когда было совершено убийство из здания дворца никто не выходил.

- Если уже установлено, что убийца воспользовался Зульфикаром, то как он смог незаметно вынести столь громоздкий предмет?

- Честно говоря, ума не приложу. Возможно вывез в багажнике автомобиля. Но гостевая стоянка с трех сторон контролируется видеокамерами. Кроме того круглосуточно функционирует видеопост. Освещена стоянка очень хорошо. На камерах видно, что ничего подобного во дворец не вносили и не увозили. А главное - абсолютно непонятно зачем было городить огород с этим зульфикаром? Очень похоже на ритуал. Тем более, что все вещи убитой остались нетронуты. А брать было что.

- Согласна. Но при ритуальных убийствах, как правило убийца либо что-то забирает у жертвы, либо подкидывает какой-либо знак.

- На жертве был очень дорогой старинный кокошник, расшитый жемчугом и бриллиантовое колье времен императрицы Екатерины. Но по утверждению мужа Рогозиной все драгоценности остались при ней. Ничего не пропало.

- Ясно. Вернее сказать, абсолютно ничего не ясно... Значит все участники вечеринки были опрошены и ничего выяснить не удалось?

- Полный тупик. Мы самым добросовестным образом отработали всех гостей и обслугу и ничего.

- А муж Рогозиной?

- Ну муж, конечно, тот еще перец, но жену, судя по всему, любил. Женаты десять лет. Правда детей у них не было. Брачного договора тоже.

- Контакты Рогозина есть?

- Вот его визитка, - опер положил на стол роскошную пластиковую карточку.

- Спасибо. А чем вообще занималась Рогозина, так сказать по жизни?

- А ничем. Домохозяйка. Ну, благотворительностью, конечно, часто посещала детский дом в Клинском районе.

- С какой целью? - сделала я стойку.

- Да был я там, - кисло улыбнулся Казаков. - чисто деловые визиты. Помогала деньгами, оргтехникой, закупала одежду и игрушки. Там в ней души, конечно, не чают.

- Рогозина, что сама детдомовская? - спросила я.

- Как раз нет. Коренная москвичка. Из хорошей профессорской семьи. Так что там все чисто. Обычная спонсорская помощь.

- Вадим, а как вышли на музей?

- Обыкновенно. Опрос свидетелей ничего не дал, медицина тоже. Решили плясать "от печки", так сказать. От орудия убийства, благо повреждения, нанесенные жертве абы чем не нанесешь. Проконсультировались в музее. Профессор Кармель, едва взглянув на фотографии с места преступления сразу предположил, что женщину зарубили зульфикаром. Другого просто не дано. Сделали экспертизу и... вуаля.

- Невероятное везение, - пробормотала я.

- Везение везением, только толку что? Дальше этого дело не пошло. Пальчиков на зульфикаре нет, подозреваемых нет. Даже мотива нет.

- Ну мотива нет, потому, что пока плохо искали. Он должен быть. Но об этом после. Медицина утверждает, что на орудии убийства обнаружена кровь по меньшей мере трех человек. Одна группа вне всяких сомнений принадлежит нашей жертве, а остальные две? Вы делали запрос на аналогичные случаи?

- Естественно делали. Ничего похожего не было. По крайней мере в этом столетии...

- Не поняла.

- Были зафиксированы два похожих случая, но аж в начале XX века. Вся информация есть в переданных вам материалах дела. Так что если интересно... Но это нам ничего не дает, - развел руками Казаков. - Зульфикар оружие самое что ни на есть боевое и было бы странно если бы на клинке не осталось старых следов крови. Да может за всю его историю им сотню человек зарубили! Что с того?

- Я поняла. Если что-то вспомните или будут интересные мысли, сразу звоните, - с этими словами я положила на стол визитку и с тяжелым сердцем вышла на свежий воздух.

Глава 3

Москва, Лубянка, наши дни

- Ростова, докладывайте, что удалось выяснить, - генерал снял с носа свои знаменитые золотые очки и положил на стол. Я невольно вздрогнула, ибо все в нашем Управлении знали, что это очень плохой признак.

- Я встретилась с сотрудниками угро, непосредственно выезжавшими на место убийства и навестила судмедэксперта, проводившего вскрытие. Увы, ничего нового к имеющимся в деле материалам они не добавили.

- Что родственники жертвы? - нахмурился генерал.

- Я встретилась с мужем Рогозиной. Типичный представитель современной финансовой элиты. Хорошо образован, вежлив, в меру высокомерен. Тем не менее на мою просьбу встретиться отреагировал сразу, отложив все свои дела. На вопросы отвечал обстоятельно и подробно. По первому впечатлению жену очень любил и искренне скорбит. Нового тоже ничего не сообщил. Кроме, пожалуй того, что с места убийства пропала жемчужина.

- Жемчужина? - спросил Тарасов.

- Да. Крупная жемчужина из антикварного кокошника, который был надет на жертве. Но по его же словам, камень мог запросто сам выпасть из оправы в результате падения жертвы. Ибо вещь старинная и очень хрупкая. Кроме того, ценность жемчужины, по словам того же Рогозина, отдельно от предмета совсем невелика. А если сравнивать с бриллиантовым колье, которое было на шее жертвы, то и вовсе смехотворна. Однако, я считаю, что поскольку жемчужина на месте преступления найдена не была, необходимо еще раз тщательнейшим образом осмотреть место происшествия. Если камень выпал из оправы это одно, а если его забрал убийца - совсем другое.

- То есть ты все же склоняешся к версии ритуального убийства? - нахмурился генерал.

- Я - да. Сама обстановка костюмированного бала, старинный наряд жертвы и, наконец орудие убийства говорят в пользу этой версии. Кроме того, отсутствие мотива у кого-либо из присутствующих на балу...

- Ну, по поводу мотива я бы на вашем месте не торопился с выводами... Что говорит медицина?

- Удар был нанесен определенно физически сильным мужчиной, ростом не менее метр восемьдесят. И главное убийца умел обращаться с данным видом холодного оружия почти виртуозно. Что само по себе большая редкость. Завтра я запланировала визит в Российское Военно-историческое общество. Пообщаюсь с их экспертами по "холодняку". Одно дело музейные и другое дело специалисты, занимающиеся историческими реконструкциями военных сражений. Если убийца и мог где-то наловчиться обращаться с зульфикаром, то по моему мнению только в подобных организациях, коих к сожалению развелось великое множество...

- Ну, почему же к сожалению? - не согласился генерал. - Дело-то - святое. Сохранение и популяризация нашей истории.

- Товарищ генерал, я согласна, конечно. Но в свете нашего расследования... Со своей, так сказать, колокольни. Ведь в каждом почитай крупном городе есть подобная организация. Это конечно хорошо, но... В общем, будем работать.

- Я понял, Ростова. Продолжайте.

- Теперь по поводу экспертизы. Нам известно, что помимо следов крови жертвы на орудии убийства в месте соединения клинка с рукоятью были обнаружены фрагменты волосяных фолликул по меньшей мере еще двух человек. По словам судмедэкспертац они более старые и сохранились на клинке только благодаря тому, что на металле от времени образовалились микроскопические каверны и царапины. В общем, пробы биоматериала сейчас на экспертизе у микробиологов. Есть у них своя методика. Будут ворожить с ДНК. Пока, правда, непонятно будет ли результат. И если будет, то совершенно не ясно, что он нам даст. Опера из УВД ЮАО сделали запросы и оказалось, что подобные случаи были зафиксированы еще в Российской империи в Санкт-Петербурге и Варшаве, в 1898 и, соответственно в 1905 годах. Учитывая то, что сыщикам были доступны только архивы МВД и Госархив, я полагаю нужно расширить круг поисков аналогичных происшествий и направить подобные запросы по всем нашим базам и в Интерпол. Возможно, что с этой стороны тоже тянем пустышку, но может и нет. Чем черт не шутит. Все равно зацепиться пока не за что.

- Согласен, - сразу согласился генерал. - Подготовьте запрос, я подпишу. И план оперативно-розыскных мероприятий мне на стол сегодня до 16.00.

- Товарищ генерал, план готов, - встала я и положила перед начальником тонкую папочку.

Москва, наши дни

Сказать, что у меня опустились руки - значит не сказать ничего. Что ни говори, а зацепиться в этом деле было абсолютно не за что. Конечно, оставались военно-исторические общества, но особых надежд на них я не питала. Поскольку, даже обнаружив человека, подходящего под заключение экспертов, а именно ростом метр восемьдесят, физически развитого и виртуозно владеющего холодным оружием типа зульфикара, я все равно бы не знала куда двигаться дальше. Не давала мне покоя и пропавшая жемчужина, хотя, положа руку на сердце, скорее всего и там маячит тупик. Так, Наталья, соберись, - подбадривала я сама себя. Давай сначала. Что мы имеем? Убита женщина, облаченная в старинные одежды. Убита жестоко древним клинком. Есть сам клинок. Как он попал из музея на бал и вернулся обратно - непонятно. С места происшествия пропала старинная жемчужина, но не факт. Необходимо еще раз обследовать каждый сантиметр места происшествия. Может лежит себе эта жемчужина спокойненько где-то под елкой. А я напридумывала себе две бочки арестантов. Так. С этим более менее понятно. Ждем результатов. Окружение жертвы отработано, у всех алиби просто железобетонное и плюс полное отсутствие мотива. Есть от чего упасть духом. Два аналогичных случая? Ничегошеньки это нам не дает. Пока. Наверное, следует изучить все материалы, которые удасться нарыть и попробовать провести параллели. Я по себе знала, что это иногда помогает. Хотя пристегнуть убийства, совершенные аж в прошлом веке к нашему клинку будет весьма и весьма проблематично. Но у экспертов, насколько я слышала есть свои методы. Ну что же, пока ждем результатов от аналитиков и ответа Интерпола, наберу-ка я Холодову. Когда-то давно мы учились вместе во 2-ом мединституте, потом, в 90-х пока я боролась с организованной преступностью, Борис пошел по научной части, защитил кандидатскую, а потом и докторскую и с головой ушел в палеогенетику. Не откладывая в долгий ящик я взяла телефон и набрала номер.

- Борька, привет! Ростова беспокоит.

- Привет, Наташка! - обрадовался Холодов, - ты как? Все бандитов ловишь? Замуж не вышла? - сыпал вопросами однокашник.

- Борь, нам бы пересечься где-нибудь. Консультация твоя нужна. Завтра может быть? Вроде воскресенье, если не ошибаюсь.

- А давай! Я как раз в отпуске. Времени, конечно, все равно не очень много, но ради тебя я готов.

- Отличненько, может ко мне на дачу махнем? Погода, конечно, не очень, но шашлык из баранины обещаю.

- Из баранины? - шумно сглотнул слюну Холодов, - сто лет не ел. Да и увидеться, честно говоря, хочеться.

- Ну тогда завтра, часиков в семь утра я за тобой заеду? Не рано?

- В самый раз.

Дачный поселок Валентиновка, наши дни

- Сегодня очень много нового и перспективного рождается именно на стыке разных научных направлений. - Борис взял кочергу и слегка поворошил угли в мангале.

Взметнувшееся вверх пламя не заставило себя долго ждать. - Аккуратнее! - Воскликнула я, - весь шашлык спалишь! - И брызнула на огонь из пластиковой бутылки.

- Так вот, - продолжал Борис, медленно поворачивая шампура, - Что интересно подобный подход к изучению научной проблемы, позволяет совершенно по-новому взглянуть на казалось бы уже всесторонне изученный обьект. Вот и палеогенетика родилась из совершенно разных и далеких друг от друга научных дисциплин - молекулярной генетики и старой доброй археологии. Собственно, обьектом изучения полеогенетики, как ты наверное уже поняла, является древняя ДНК биологических останков, которые с завидной регулярностью повсеместно находят наши археологи.

- И каковы ваши возможности на сегодняшний день? - спросила я с тревогой глядя на тлеющие угли.

- Ну, начнем с того, что не весь биологический материал сам по себе пригоден для исследования. Я не говорю уже о том, что почти все обьекты так или иначе замусоренны следами современной ДНК. Поэтому сделать выборку пригодных для исследования материалов очень сложно. При этом наиболее информативными в проведении молекулярно-генетического анализа считаются зубы и длинные трубчатые кости конечностей, неплохо сохраняется ДНК и височных костях черепа.

- А скажем, в волосяных фолликулах?

- Ну, в волосяных фолликулах и самих волосах, как впрочем и в мягких тканях, правда, при соблюдении благоприятных условий среды древняя ДНК сохраняется достаточно долго. Это как правило, в вечной мерзлоте или очень сухом климате. Кстати, первые успешные результаты по выделению ДНК были проведены именно с египетскими мумиями. Я-то, ты помнишь, работал в Новосибирском Академгородке. И начинали мы с изучения мумифицированного тела женщины из могильника Ак-Алаха пузырыкской культуры на Алтае...

- Да ну! - воскликнула я. - Принцессы Укока? (Сноска)

- Совершенно верно. Именно так мумию и окрестили.

- Ну, а что конкретно можно узнать вашими методами, скажем из волос?

- Прежде всего на основе наших исследований удалось значительно продвинуться в понимании физиологии древних популяций. В частности, реконструкция пола и степени родства мумий из древних захоронений. Так, в свое время много шума в прессе наделала находка на Алтае парного погребения, кстати тоже на плато Укок. Так вот, тогда антропологи предположили, что в могильнике были захоронены зрелый мужчина и молодая девушка, причем оба в воинском снаряжении. Кстати, так родился миф о существовании пузырыкских амазонок. Но тщательный анализ ДНК показал, что оба индивида принадлежат к мужскому полу.

- Ну а кроме пола и родственной принадлежности, что еще может палеогенетика?

- Все зависит от конкретного направления исследования. Определение фенотипа или реконструкция внешнего вида... или скажем особеностей физиологии или питания. Также с помощью современных методов можно определить, к примеру, цвет глаз и волос хозяина ДНК.

- И все? - удивилась я. - в чем тогда прикладное значение этого направления? Определение цвета глаз и волос мумии, конечно, очень важно, но не настолько, чтобы занимать этой проблемой целые институты и лаборатории.

- А вот тут ты не права. Палеогенетика дает понимание многих процессов древности и позволяет правильно трактовать исторические факты.

- Например, - упрямо мотнула я головой и впилась зубами в сочный кусок баранины.

- Ну, к примеру, - на мгновение задумался ученый. - такое заболевание как чума или как ее называли в средние века "черная смерть", как известно распространялась по Европе с 1347 по 1352 года со скорость курьерского поезда и унесла жизни более 60 миллионов человек. То есть за сравнительно короткое время погибло больше людей, чем в ходе всей Второй мировой войны. Так вот исследования древней ДНК выявили возбудитель чумной эпидемии, но и только. О причинах столь стремительного распространения инфекции по прежнему было ничего не известно. Так продолжалось до тех пор пока группа ученых не решила провести тщательный анализ археологического материала, а именно образцов донной пыльцы сельскохозяйственных угодий из отложений XIII - XV веков. Целью ученых было определить, как сильно чума сократила сельхозугодья в Европе в середине XIV века и соответственно, понять, как согласуется гипотеза о том, что в Европе в течении нескольких лет умерло более половины жителей, с фактическим сокращением пахотных земель. И оказалось что в таких странах как Германия, Франция, Италия и ряде других стран пыльца зерновых культур в слоях исследуемого периода стала встречаться намного реже, чем пыльца, скажем, тополя обыкновенного. Анализ показал,что сельхозугодья в этих странах из-за резкого сокращения населения стали интенсивно зарастать лесными деревьями. И, напротив, в России в этот период времени пыльцы зерновых культур стало значительно больше. Это в значительной мере подтверждает исторические хроники в которых говорится о том, что пандемия в значительной мере ударила по Европе и в совсем незначиительной степени затронула Россию и страны Азии.

- Поняла, а...

- Наташка, что-то я никак не пойму, ты, сейчас для общего развития интересуешься? Или в медицину вернуться решила? Могу поспособствовать.

- Да нет. Я, слава богу, с этого поезда в свое время соскочила. Да и дважды в одну реку, как говаривали... В общем, сам знаешь.

- Ну так не тяни. Тебе ведь что-нужно?

- Нужно, Борис, очень нужно. Вот скажи мне как специалист. Есть старинный клинок - орудие убийства. На нем следы крови последней жертвы. Но кроме этого очень старые следы биоматериала еще как минимум двух человек...

- Насколько старые и что за материал?

- Частицы волосяных фолликул. А возраст... Думаю прошлый век. Но это мои предположения.

- Это уже неплохо. Когда и где обнаружен клинок?

- Обнаружен недавно. Будешь смеяться, но последнее время он преспокойненько лежал в запаснике музея, пока какой-то чудак на букву "м" не использовал его по прямому назначению. Как думаешь, можно выжать из этих самых очень старых волосяных фолликул какую-либо информацию?

- Попробовать можно, но боюсь, что дело это абсолютно бесперспективное.

- Почему?

- Видишь ли... Судя по твоему рассказу, клинок долгое время пролежал на музейной полке и хотя условия хранения вроде как были приближены к идеальным... Влажность, температура и все остальное, но к нему наверняка за это длительное время прикасалось много разного народу... Сотрудники музея, реставраторы, и тому подобный народ. А у нас, как я уже говорил, есть такое понятие как загрязнение образца современными фрагментами ДНК. Понимаешь, на самом деле при любом прикосновении к предмету человек оставляет очень много следов. Частицы пото-жировых выделений, чешуйки отмерших кожных покровов, следы других жидкостей организма. Да что я тебе рассказываю, ты и сама все знаешь. Даже если эксперт работает предельно аккуратно в маске и в перчатках. Иными словами, чтобы выжать из древнего образца максимум информации он должен сразу, я подчеркиваю - сразу! Попасть с археологического раскопа к нам в лабораторию. В твоем случае с образцом уже, как я понимаю, помимо музейщиков и реставраторов, наверняка от души поработали еще и ваши эксперты.

- Это да. И что ничего нельзя сделать?

- Ну, почему? Попробовать можно. Ты оставь мои координаты вашим экспертам. Пусть они свяжутся со мной и мы переговорим. Может не все так страшно.

- Хорошо. Спасибо.

- А что конкретно тебя интересует?

- Любая информация о людях, чьи следы есть на клинке. Абсолютно любая. Сам понимаешь, никогда не знаешь, что может пригодится.

- Понял. Что смогу-сделаю, но многого не обещаю.

Военно-исторический клуб "Доблесть", наши дни

- Военно-

историческая реконструкция это ведь не только яркое и захватывающее шоу, позволяющее даже самому искушенному зрителю вдоволь насладиться историческими костюмами и макетами вооружения разных эпох, это и если хотите, некое таинство, действо, несущее в себе огромную идеологическую, патриотическую и образовательную нагрузку. Ведь основная наша задача состоит прежде всего в том, чтобы привлечь внимание как можно большего числа наших сограждан к самым значимым историческим событиям нашего прошлого, рассказать в интересной и доступной форме о великих событиях старины глубокой.

Я не прерывала несколько напыщенную и, прямо скажем, амбициозную речь председателя правления военно-исторического клуба "Доблесть" Васильева и украдкой осматривалась в огромном кабинете, сильно смахивающем на каминный зал средневекового замка. А там посмотреть было на что. Васильев принимал меня за большим, почерневшим от времени круглым дубовым столом, вероятно символизирующим круглый стол короля Артура. Скудный солнечный свет с трудом проникал сквозь приоткрытые деревянные ставни на мозаичных стрельчатых окнах, играя на потемневших от времени массивных серебрянных подсвечниках с наполовину оплывшими свечами, на саблях, мечах и палашах, коими были увешаны все стены, на массивной бронзовой люстре под потемневшем от времени потолком, щедро украшенном лепниной.

- В рамках военно-патриотической работы мы ежегодно проводим ряд крупнейших фестивалей, в том числе масштабный конный рыцарский турнир, регулярно выезжаем с нашими программами за рубеж...

- Александр... - закончив беглый осмотр помещения я решила прервать тираду председателя правления и, наконец, задать волнующие меня вопросы.

- Викторович, осекшись на полуслове пришел мне на помощь Васильев, - но можно без отчества и на "ты". Мне так будет комфортней общаться. Видите ли, наш клуб это большая семья и мы привыкли...

- Я не против, - поспешила согласиться я, - без отчеств, так без отчеств. И, правда, чему эти условности, тем более, что мы с вами почти ровесники. Скажите, Александр, а вот это все, - я сделала широкий жест рукой в направлении увешанной оружием стены, - все настоящее?

- Ну что вы! - прямо-таки подпрыгнул на месте Васильев, - конечно же нет! В нашей деятельности мы используем только реплики, а проще говоря макеты оружия, которые изготавливаем сами. Сами же и шьем обмундирование и при этом, заметьте, скрупулезнейшим образом воспроизводим даже мельчайшие детали одежды тех лет. Это, поверьте, огромный и кропотливый труд. Работа с музеями, государственными и, зачастую и с частными архивами... При этом приходиться взаимодействовать с огромным количеством специалистов в этой области... С историками, реставраторами, археологами. В нашем клубе есть несколько мастеров кузнечного дела, которые изготавливают реплики средневекового оружия, используя казалось бы навеки утраченные средневековые технологии изготовления...

- Вот и отличненько, - опять прервала я собеседника. - Мне хотелось бы переговорить именно с ними. Это возможно?

- Ну, знаете...- прямо-таки по-бабьи всплеснул руками Васильев, - поверьте, они же не делают ничего противозаконного. Все их изделия соответствующим образом затуплены и носят все признаки массово-габаритных моделей, использование коих разрешено законом...

- Александр, я это поняла и, поверьте даже в мыслях не держала докопаться до чего-то противозаконного. На самом деле, я пришла к вам совершенно по другому поводу. Посмотрите на эти фотографии. Ваши мастера могли бы изготовить такой клинок? И может быть кто-то заказывал для себя подобное изделие? И если да, - я сделала упреждающий жест рукой, пресекая все возражения, - то кто из ваших реконструкторов владеет техникой обращения с такого рода оружием?

- Я понял ваш вопрос, - прямо на глазах сник председатель. - На наших фестивалях мы практикуем, так называемый ИСБ, или исторический средневековый бой. Это уникальный вид полноконтактного боевого взаимодействия, в котором участники реконструкции ведут поединки, но повторюсь - в руках у них только макеты оружия и одеты они пускай в качественные и максимально приближенные к оригиналу, но все же в копии доспехов. Таким образом, вы не совсем верно поставили вопрос. Наши мастера не делают клинки. То что мы используем в реконструкциях не оружие, а макеты, понимаете? Имитация. И не более того. Кроме того ИСБ подразумевает поединок, в котором главная задача - просто повалить соперника на землю, при этом удары оружием допускаются только в защищенные доспехами области тела.

- Это какой же силы нужно нанести удар, чтобы свалить здорового мужика?

- В этом бою именно для этого допускается применять чисто борцовские приемы - легкие удары руками и ногами, подножки подсечки, броски через бедро и тому подобное. Чистое САМБО. Так что участники поединка гарантированно застрахованы от трав и увечий. Кроме того этот вид боя, как и любой вид спорта имеет свои незыблемые правила для обеспечения безопасного, равного и честного поединка, а кроме того у нас существует целая система судейства, строго контролирующая неукоснительное исполнение установленных регламентов боя.

- Ну хорошо. Я поняла. Но ведь владение тем или иным видом оружия подразумевает узконаправленные тренировки, одно дело шпага и совсем другое - тяжелый средневековый двуручный меч. Да и физическая подготовка играет наверняка не последнюю роль?

- Совершенно верно. Бойцы обычно выбирают для себя определенный тип оружия и тренируются исключтельно с ним. Универсальность тут не нужна. Все-таки сейчас не Средневековье на дворе. Это раньше воин должен был практически с одинаковой сноровкой обращаться и со шпагой и с кинжалом. От этого зависела прежде всего его жизнь. В наших реконструкциях задача совершенно иная. Не более чем красивое представление, яркое шоу, если угодно.

- Так я не поняла, я могу переговорить с вашими кузнечных дел мастерами?

- Можете, конечно, но должен вас предупредить это будет непросто.

- Да? - поинтересовалась я. - И почему же, позвольте узнать? - Этот председатель нравился мне все меньше и меньше.

- Видите ли наш клуб всероссийский и это о многом говорит. Члены клуба проживают по всей России от Калининграда до Владивостока и собираются вместе только на турниры, реконструкции и такие же значимые мероприятия клуба. А проходят они тоже в разных уголках России и, кстати, за рубежом.

- И? - начала терять я терпение.

- Я хочу сказать, что один из трех наших мастеров кузнечного дела один проживает во Владике, а двое на Украине.

- Отлично. У вас ведь найдутся их адреса и телефоны? Желательно мобильные? И последний вопрос. В последнее время кто-то из членов вашего клуба участвует в реконструкциях с зульфикаром или подобным оружием?

- Одну минуту, - Васильев согласно кивнул головой и нажал черную кнопку на старом эбонитовом телефоне, стоящем здесь же на деревянной консоли:

- Светочка, принеси мне контакты Бородай, Виленского и Воскобойникова. Срочно. И, пожалуй два кофе. - Васильев вопросительно взглянул на меня и уловив кивок, спросил:

- С сахаром?

- Да. Один сахар и молоко, - ответила я.