Рубежник Пограничья. За Гранью

Пролог

Начало 2022 года принесло с собой нечто необъяснимое и пугающее. Статистика пропавших без вести взлетела до небес, и это были не просто цифры. Люди исчезали, словно растворялись в воздухе. Вышел за хлебом, пошел на работу, вернулся домой – и не дошел. Ни тел, ни улик, ни единого следа. Просто пустота.

Поначалу власти пытались замять эти тревожные случаи, но масштабы трагедии были слишком велики, чтобы долго скрывать правду. Новостные каналы запестрели призывами к осторожности, просили сообщать о любых странностях. А потом, спустя неделю после официального признания проблемы, появилось первое видео. Человек, стоящий на краю пятого этажа, решил свести счеты с жизнью на глазах у толпы. Он прыгнул, и за метр до столкновения с асфальтом его тело рассыпалось мириадами белых искр.

Версий было множество, одна фантастичнее другой. От религиозных пророчеств о Судном дне и вознесении до проделок дьявола, инопланетного вторжения, тайных правительственных экспериментов и порталов в другие измерения. Ни одного достоверного факта, только догадки. Единственное, что удалось установить: исчезновение происходило буквально за секунду до предполагаемой насильственной смерти. Старики, умирающие от старости, оставались на месте, как и дети до 14 лет.

Человек – существо удивительно адаптивное. Спустя несколько месяцев большинство людей уже вернулись к своей обычной жизни. Конечно, правительства разных стран создали специальные научные отделы для изучения феномена, и иногда в СМИ проскальзывали новости об их работе, но похвастаться прорывными результатами они не могли.

И вот, ровно через год после того, как мир узнал о необъяснимых исчезновениях, интернет взорвался новостью: некоторые люди начали возвращаться. Вскоре официальные СМИ подтвердили эту информацию. И тогда стало ясно – мир уже никогда не будет прежним. Информации было катастрофически мало, но она меняла абсолютно всё.

События последних дней оказались поистине ошеломляющими. Новостные ленты пестрели неожиданными сообщениями, раскрывая детали, которые раньше казались недоступными. Оказалось, что некоторые люди, исчезнувшие ранее, вернулись, но их пребывание было кратким и имело особую природу. Это было похоже на непродолжительный отпуск, заслуженный по каким-то неведомым причинам.

Эти вернувшиеся могли свободно обсуждать самые разные темы, но существовало одно строгое ограничение: любые разговоры о событиях, произошедших после их исчезновения, были под запретом. Стоило им попытаться пролить свет на эти периоды, как они мгновенно рассыпались в искры и возвращались туда, откуда пришли. Даже малейшее кивание в ответ на вопрос могло привести к их немедленному исчезновению. Удивительно, но первое, что не вызвало негативной реакции со стороны "грани" (как ее окрестили ученые), была фраза: "Я Рубежник и не могу ответить на ваши вопросы".

Тем временем, команда ученых из научного отдела разработала весьма изобретательный метод. Они проводили беседы с "Рубежниками", задавая вопросы или рассуждая вслух о жизни за гранью. Все эти диалоги тщательно записывались на видео. Затем специально обученные специалисты анализировали эти записи, обращая внимание на мельчайшие проявления эмоций: расширение зрачков, легкую дрожь в руках. По этим едва уловимым признакам они пытались определить, какие из сказанного могут соответствовать действительности.

Однако, пожалуй, самой значимой и меняющей мировоззрение мыслью, прозвучавшей в ходе этих событий, стало подтверждение существования жизни после смерти. Какова она, пока неизвестно, но одно стало ясно: смерть – это не конец.

За прошедшие полгода мир претерпел значительные изменения. Несколько затяжных конфликтов подошли к своему завершению, а в обществе наметилась тенденция к большей доброжелательности и искренности. Похоже, осознание того, что за пределами нашего бытия может последовать некий отчет, заставило многих пересмотреть свои поступки.

Эта перемена, впрочем, коснулась не всех одинаково. Сосед, дед Вася, известный своими пагубным пристрастием к алкоголю, остался в стороне от этих глобальных сдвигов. Иное дело – городские чиновники, которые, судя по всему, ощутили на себе всю серьезность происходящего.

Однако не обошлось и без мрачных известий. Телевизионные репортажи поведали о секте "Праведные Рубежники", члены которой, после двух месяцев проповедей, совершили массовое самоубийство, стремясь "перейти за грань" в зените своих сил.

И вот, спустя семь месяцев, история сделала новый виток. В крупнейших городах, прямо на центральных площадях, возникли белоснежные обелиски высотой в десять метров. Удивительно, но они оставались безупречно чистыми, словно отталкивая пыль и грязь. Основание каждого монумента, приподнятое на несколько сантиметров над землей, пульсировало мягким белым светом. Со временем эта светящаяся зона медленно расширялась, поднимаясь вверх, будто обелиски наполнялись неведомой энергией. Скорость этого процесса напрямую зависела от численности населения города: чем больше людей, тем быстрее шло "наполнение".

Не все встретили эти события с оптимизмом. Вновь стали популярны разговоры о конце света, что вызвало настоящий ажиотаж в церквях.

В любом случае, люди начали готовиться. Поскольку никто не знал, к чему именно, подготовка велась по всем фронтам. Начались массовые закупки продовольствия, что закономерно привело к резкому росту цен на продукты. Даже дед Вася, наш сосед, потратил почти всю свою пенсию на запасы водки, «А то мало ли». Некоторые решили покинуть города, спровоцировав пробки на дорогах и взлет цен на аренду жилья в небольших населенных пунктах. Тем временем, обелиск в самом крупном городе за неделю заполнился наполовину. Города замерли в ожидании.

***

Тутово, маленький городок, затерянный где-то на периферии, всегда жил своей неспешной жизнью. Но в последние дни он превратился в настоящий улей. Свободного жилья не осталось, люди сдавали даже комнаты в собственных квартирах. Семья Травиных не стала исключением. Теперь в их трехкомнатной квартире ютились девять человек: две дочери, сдав свои квартиры за баснословные деньги, перебрались к родителям вместе с мужьями и детьми.

Поэтому Лена, младшая дочка, возвращаясь после двенадцатичасовой смены в скорой помощи, могла только мечтать об отдыхе. Тяжело вздохнув, она вставила ключ в замочную скважину, но дверь оказалась открыта.

— Ленчик, быстрее! Скоро начнется! — послышался голос старшей сестры.

Скинув плащ, Лена быстро прошмыгнула в зал. Вокруг нового большого телевизора собрались все взрослые, детей отправили в соседнюю комнату смотреть мультики. На экране шла прямая трансляция из Токио. Множество камер и дронов снимали обелиск со всех сторон.

— Что я пропустила? — Лена подвинула табуретку, пытаясь устроиться поудобнее.

— Нагнали еще больше танков. Вот смотри… — отец ткнул пальцем в экран, где показывали высотки. — Там все снайперами заселили. Еще пулеметные гнезда поставили зачем-то. Вот скажи, на кой черт пулеметы, когда тут столько танков?

— Михалыч, в таком деле огневой мощи мало быть не может, — включился в разговор муж Лариски. — Тут лучше перебдеть, чем потом локти кусать.

— Тихо! Начинается!

Обелиск налился светом, мигнул и…

"И это всё?" — разочарованно протянул глава семейства.

Обелиск продолжал парить над площадью, мерно пульсируя светом в полной тишине. Прошло уже три минуты, а он всё так же безмолвно парил. Даже Кеша, обычно неугомонный попугай, затих в своей клетке, не шевелясь.

"Ну, демоны не полезли, и слава богу!" — облегченно всплеснула руками мама.

"Наслушалась ты, видно, бабок у подъезда", — скривился отец. — "Может, когда все обелиски зарядятся, тогда и полезут твои демоны".

В этот момент обелиск ярко вспыхнул, и из искрящегося света начал формироваться человеческий силуэт. Когда свечение спало, перед ними предстал пожилой японец. Он был одет в потрёпанный костюм, из-под пиджака выглядывала серая, когда-то белая, рубашка с застарелыми пятнами крови, которые явно пытались отстирать, но безуспешно. Левая нога ниже колена отсутствовала, и он опирался на самодельный костыль. Быстро оценив обстановку, он остался стоять. На его лице не было и тени страха; даже опираясь на костыль, он держался гордо, вскинув подбородок, и ждал. Минут через десять к нему подошёл человек в военной форме, а ещё через пять трансляция прервалась.

"Эээээ?" — выразил общую мысль муж Лариски.

Весь город пребывал в недоумении. Но не успели люди начать строить новые теории, как вышел срочный выпуск новостей.

"Граждане, пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Мы понимаем, что происходящее может вызывать тревогу, но хотим вас заверить: эти обелиски абсолютно безопасны. Они служат своего рода порталами, "воротами за грань", через которые к нам смогут вернуться те, кто считался пропавшим."

И буквально через неделю город Тутово вернул себе свою спокойную и размеренную жизнь.

***

До конца 2023 года оставалось всего пару недель. Как и предыдущие события, появление обелисков вплелось в размеренную жизнь людей, внеся в неё существенные коррективы.

У каждого обелиска появился свой хранитель, и все они оказались калеками. У кого-то отсутствовала нога, у кого-то — рука, но в любом случае это были уже не бойцы.

Как выяснилось, обелиски представляли собой двусторонние порталы «за грань». Люди возле них стали глашатаями — так они себя назвали. Они дали миру за неделю больше информации, чем ученые за полгода смогли добыть у вернувшихся Рубежников.

Первая новость: тот, кто попал за грань, остаётся там навсегда, но люди могут возвращаться на Землю в своего рода «отпуск» — за заслуги или за монеты. Да, у грани есть своя валюта. За гранью человек становится «Рубежником» и занимается охраной и отражением атак на рубежах, то есть на границе нашего мира, защищая его от вторжения разных существ и сущностей.

Вторая новость: глашатай также является рекрутером и торговцем. Сил для охраны рубежей много не бывает, да и смертность в этом деле немаленькая. Много информации глашатаи людям не дали, аргументируя это тем, что секреты грани могут познать только её жители, и это один из основных законов Стелы. Чтобы узнать все законы Стелы, нужно стать жителем грани. А чтобы им стать, достаточно просто войти в портал.

Принуждения идти в призывники не было — только добровольное желание. Однако отличия от «переноса перед смертью» и «добровольного перехода через стелу» всё же были. Первое — отсутствие долга. Когда Стела переносит тебя перед смертью, она тратит энергию, и своё спасение нужно потом отработать. А добровольный переход со стороны Стелы бесплатен. Второе — Стела подлечивает старые болячки, тоже бесплатно: ей нужны здоровые бойцы. Третье — за добровольный призыв можно получить некоторую сумму на счёт, чтобы потратить её на своё усиление за гранью или на любое зелье у глашатая.

Глашатаи были ещё и торговцами. Они продавали зелья. В основном это были эликсиры для лечения болезней, но встречались и эксклюзивные предложения. Например, зелье омоложения. Омоложения не только внешности, но и всего организма на 10 лет. То есть твой биологический возраст откатывался на 10 лет назад, и принимать такое зелье можно было раз в год бесконечное количество раз. На горизонте замаячило бессмертие для мировой элиты. Но была проблема: зелья продавались исключительно за монеты Стелы. Исцеляющие зелья ещё можно было обменять — Стела первое время принимала продовольствие и одежду в больших объёмах, но потом только по запросу и по грабительскому курсу. А вот зелье омоложения продавалось только за монеты. Так в мире появилась ещё одна мировая и очень дефицитная валюта.

Первые месяцы ажиотаж был бешеный. Калеки, люди с неизлечимыми болезнями, множество психически больных и просто фанатики. Были и случаи самопожертвования: люди, которые ради зелья исцеления для своих детей, родителей или супругов уходили за грань. Первое время наблюдались попытки махинаций: людей под страхом расправы или угрозами близким гнали за грань, чтобы получить с них монеты. Но тут Стела под руководством глашатая показала, что такое справедливость. Принуждаемого человека она не принимала, а те, кто принуждал, где бы они ни находились, рассыпались искрами и попадали в штрафные батальоны, лишённые обучения, но с шансом на реабилитацию.

Население планеты за несколько месяцев сильно проредилось. Появились новые законы, определяющие права Рубежников. Например, «Закон о неопределённом положении»: ровно 2 года имущество исчезнувшего человека не имели права трогать. Если человек появлялся, то имуществу присваивался статус «Имущество Грани», и срок в 2 года обнулялся. Естественно, все налоги на имущество можно было оплатить монетами. Охраняла его теперь новая специальная служба — «Полиция Рубежа», причём охраняла очень хорошо. Государство очень хотело получить монеты на государственный счёт: даже товары под санкциями или иными запретами можно было легко купить официально за эту валюту.

Вот такими событиями закончился 2023 год и начался 2024-й.

Глава 1

Крики. Вопли. Паника.

— Ааааа…! НЕТ! НЕТ, ВЕРНИТЕ МЕНЯ!

— Твою мать.

— ЗАХЛОПНИСЬ! И так башка трещит.

Этот хаос не мог пробиться сквозь надетых на меня берушей. Я спал как убитый, пока резкая, острая боль в руке не вырвала меня из забытья. Кто-то наступил мне на пальцы своим ботинком.

Я вскочил на ноги, готовый к драке. Кто бы ни вломился ко мне в номер посреди ночи, вряд ли он пришёл с добрыми намерениями.

Но вместо знакомого интерьера отеля «Космос» и вида на ночную Москву меня встретила серая, безликая комната. Ни мебели, ни окон — только голые стены и толпа обезумевших людей. Кто-то бил кулаками в стену сбивая костяшки в кровь, кто-то просто выл, а двое здоровяков пытались высадить единственную массивную дверь.

В дальнем углу, словно островок относительного спокойствия в этом море безумия, собралась небольшая группа. Они пытались слушать лысого мужчину в очках, который что-то втолковывал им, отчаянно жестикулируя. Туда я и направился, на ходу вынимая беруши.

— …так сказать, адаптация к новым реалиям, — донеслось до меня. — Как только все успокоятся, двери откроются, и мы попадём в комнату подготовки.

— А что дальше? — пискнула молодая девушка с дрожью в голосе.

— А дальше будет время на подготовку к испытаниям от стелы, — пожал плечами лысый.

— Мужик, ты можешь не юлить? — вмешался грузный седой мужчина, по лицу которого катились крупные капли пота. Он просто стоял, прислонившись к стене, но выглядел так, будто пробежал марафон. — Что за испытания? Когда начнутся? Давай по факту!

— Всё, что знаю, я уже рассказал, — фыркнул лысый. — Остальное узнаем за дверью.

В этот момент толстый мужчина заметил меня. Его лицо расплылось в кривой ухмылке.

— О! Тоже везунчик! — он ткнул в мою сторону мясистым пальцем. — Прикиньте, мужики. Я последние полгода одетый и с ружьём в обнимку спал. Чтоб если вдруг крякну во сне, то сюда сразу во всеоружии попасть. А инсульт меня на толчке застал! Гы-гы-гы… Ну, я хоть со спущенными, но со штанами сюда перенесся. А этот везунчик совсем на легче, за душой только трусы остались, но молодец что коричневые выбрал. Гы-гы-гы

Под нестройный смех я опустил взгляд и только сейчас осознал свой вид. В номере было душно, я спал голым по пояс. Но сейчас меня волновало другое: какого чёрта я здесь делаю?

Здоровье у меня было как у космонавта — буквально на днях проходил полную диагностику перед сделкой. Лишний вес от сидячей работы не в счёт. Отель дорогой, район благополучный. Врагов нет, конкуренты по аптечному бизнесу не пойдут на такой риск. Землетрясение? Террористы? Что произошло? Почему я умер?

Понадобилось около часа, чтоб все в комнате успокоились и мы услышали заветный щелчок. Вышли мы в абсолютно пустой большой зал с белыми стенами, справа располагались арки выхода и еще одна прямо. Пройдя в середину зала я все-таки заметил у единственной стены без выхода метровый пьедестал, над которым парила уменьшенная тридцатисантиметрова стела. Сзади резко хлопнула дверь и в зал зашел человек. Светловолосый парнишка лет двадцати, с очень сильно рваными синими джинсами и в дырявой серой футболке, на ногах были черные лакированные туфли, причем без носков. Под глазом ему подсвечивал путь сиреневый застарелый фингал.

- Доброй ночи Новобранцы. Меня зовут Джек. Я проведу Вам экскурсию. Пойдемте.

И не дожидаясь реакции толкнул створки и вышел в самую правую арку. Не сговариваясь вся толпа двинула за ним.

- Вот тут у нас спальни. – показал он рукой на закрытую дверь и развернулся в обратную сторону коридора – Шесть комнат с двух этажными койками, как в армии, открыто пока только три. Рассматривать там особо нечего, поэтому идем дальше.

Пройдя метров пять по коридору парень парень толкнул створки и открылась большая комната со столами и стульями. Напоминала большую столовую. В конце комнаты у стены располагалась кухонная мебель с плитами, намекая что готовить нужно будет самому.

- Это столовая. Кроме специй, продуктов нет. Видите черные кубы на стене с носиками? Это кормушки. Хотите есть, берете тарелку и кормушка выдает серую хрень. Это и есть наша еда. Со специями можете поиграться, но этот привкус ничем не перебить. Другая еда только за монеты. Идем дальше.

- Это спорт зал…

- Это учебка…

- Это душевые…

Джек показывал комнаты и монотонно рассказывал очевидное. На любой вопрос, он отвечал что подробности в конце экскурсии. Видно было что парень выполняет работу на отвали, лишь бы побыстрее закончить. Его занудный голос заставлял половину народу хмуриться и злится, а вторую откровенно зевать. И вот мы наконец вернулись в зал со стелой.

— Это Зал Призыва. Сейчас мы осуществим привязку. Вы получите своё первое оружие и доступ к благам этого места. Посмотрите туда, — он махнул рукой в сторону дальней стены, — это Стела нашего нового дома. Закройте глаза и представьте её. Когда что-то почувствуете — соглашайтесь.

Я закрыл глаза и сразу ощутил лёгкое тепло в районе груди. Стоило мне расслабиться, как оно волной рвануло по всему телу. Это было приятно. Почему-то очень зачесалась правая нога. Через минуту всё закончилось, и я открыл глаза.

У каждого на бедре появилось специальное крепление с ножом. Судя по рукоятке — обычный армейский нож, но достать его из ножен не получалось. Не смог никто, а попытались почти все.

— Не старайтесь, — продолжил Джек всё тем же занудным голосом и с каменным лицом. — Здесь не получится, мирная зона. Продолжаем. Снова закрываем глаза и обращаемся к Стеле. Вся нужная информация теперь перед вами.

Я закрыл глаза и действительно увидел картинку: в центре — силуэт человека золотистого цвета, ноги на ширине плеч, руки разведены в стороны. В левом углу — текст.

Буц Евгений

Статус: Призывник

Баланс: -180

Физическое тело…

Духовное тело…

Экипировка…

Меня смутил баланс, и я сосредоточил на нём внимание. Тут же выскочила дополнительная информация:

• -100 (Экстренный перенос)

• -30 (Исцеление разрыва связок коленного сустава)

• -50 (Покупка тактического ножа)

Когда я начал читать про исцеление, силуэт на картинке резко увеличился. Он подсветил моё правое колено, явно показывая, где именно прошло исцеление. Травма была старая, но периодически напоминала о себе, а на операцию я всё не решался. Логику Стелы я понимал: зачем ей солдат, который посреди марша или боя может потерять мобильность? Раньше после долгой ходьбы колено начинало болеть, а наутро опухало.

Следующие два раздела были пусты, а в экипировке значился только нож. Армейский нож (Привязанный, Масштабируемый) Поглощение: 20%

От дальнейшего изучения меня отвлёк резкий, писклявый голос.

— Пиндос, давай заканчивай шустрее!

В одной из арок стояла группа — человек десять. Во главе, широко расставив ноги, стоял крепкий парень. Не толстый, а именно сбитый: мощное туловище, широкие руки и ноги. Но больше всего в глаза бросалась его голова — крупная, даже непропорциональная для такого тела, особенно с этой нелепой стрижкой «под горшок». На вид ему было лет двадцать пять. Для пущей грозности он хмурился и смотрел на всех исподлобья.

— Цигель-цигель, ай-лю-лю, Пиндосик. Заканчивай, Голова говорить будет.

Противный голос принадлежал не ему. За спиной главаря прятался худой и высокий светловолосый парень лет двадцати. Он улыбался во все свои оставшиеся двадцать зубов. «Совпали года и зубы», — промелькнуло у меня в голове. Остальные молчали, просто наблюдая. Возрастная компания подобралась разношёрстная: от двадцати до пятидесяти, обычные работяги вперемешку с явной гопотой.

— Щур, завали! Сорвёшь задание — бабки за него принесёшь! — рыкнул на него Голова.

Гопник тут же сник и отступил на шаг назад.

— Добро пожаловать за грань, — Джек шмыгнул носом и продолжил: — Если будут вопросы, найдёте меня в комнате отдыха. Эм... — он на секунду сбился, потупил взгляд. — Там, где шерсть обитает.

Развернувшись и не поднимая глаз от пола, он побрёл в сторону комнат отдыха.

— Ха! Я ж говорил, что отличный лозунг для комнаты! — Щур гаденько улыбнулся и покосился на главного. – И бабки кривому не забудь занести! – крикнул он в догонку нашему гиду.

— Значит так, бедолаги, — теперь уже к нам обратился лидер этой странной банды. — Моё погоняло — Голова, я тут старший от Щукинских и решаю проблемы. Беспредела я тут не потерплю, за косяки наказываю жёстко и справедливо. Но... — он поднял указательный палец вверх, — за защиту нужно платить. Заряженные — монетами, бедолаги и шмоткой какой нормальной — могут общак подогреть. Сейчас подходим по одному, показываем, что в карманах. Мы чуток покалякаем и определим, кто тут бродяга, кто мужик.

— А кого сразу в лохи определим. Голова, я уже пару лохов отсюда вижу. Глянь на того голожопого, он сразу в петушки метит, — Щур мне сразу не понравился, а теперь это стало личным.

Одного я не понимал: почему они ведут себя так нагло? Нас было в два раза больше, и мы не малолетки, чтобы можно было легко задавить психологически.

Щур тем не менее смело пошёл в сторону нашей толпы, не испытывая ни малейшего страха, с наглой ухмылкой, которую очень захотелось стереть двумя прямыми ударами. Он остановился возле единственной девушки и резко, схватив её за попу, притянул к себе. Так как девушка была мелкой, он смотрел на неё сверху вниз, жадно рассматривая грудь.

— Какая чёткая бикса. Знаешь, подруга, а биксам у нас живётся очень хорошо. А если они стараются, то чувствуют себя здесь принцессами. — Он облизнул губы, а голос его начал подрагивать. — Ты же умная девочка? Постараешься для нас всех, да?

Девушка пыталась освободиться, но сил не хватало. Остальные просто стояли; я не стал делать поспешных выводов, списав это на шоковое состояние. Но вот у меня планка начала падать.

Резких два шага — и я рядом.

— Крысёныш, сейчас я тебя буду бить! Возможно, даже ногами! — Злость внутри меня уже кипела.

— Этого тоже в петухи! Меня приревновали, похоже.

Видимо, он не заметил, как я подошёл вплотную. Когда он резко махнул рукой в мою сторону, то задел меня по лицу. Это была пощёчина тыльной стороной ладони. Не столько больно было, сколько обидно. Планка у меня упала окончательно.

Он успел пару раз хихикнуть от своей шутки, пока не осознал, что задел меня. Как в замедленной съёмке я увидел, как он медленно поворачивается и глаза его расширяются в удивлении.

Прямой удар прилетел ему в глаз (хотя я целился в нос, намереваясь его сломать). Ну ничего, сейчас исправлюсь.

Не вышло. Крысёныш оказался настолько хилым, что с одного удара его вырубило, и он распластался на полу в форме звезды. Девушка тут же юркнула мне за спину.

— Бычара, ты походу попутал. Кто подо мной ходит — тот неприкасаем. — Голова медленно встал и вальяжно направился в мою сторону. — Ты только слабаков бить умеешь? Со мной готов в спарринг?

Злость всё ещё кипела во мне, и ей нужен был выход. Я тут же согласился, хотя меня и зацепило то, что обычную драку он называет «спаррингом».

— Давай! — прорычал я и снова встал в стойку.

Мне показалось, или в глазах мигнуло? Ладно, разберёмся потом.

Он шёл медленно, не вынимая рук из карманов. Как только мы сошлись, он резко вскинул руки и нанёс боковой удар. Это было быстро. Очень быстро. Только на рефлексах я поднырнул под удар и в открывшуюся брешь провёл апперкот.

Его голова дёрнулась вверх лишь немного, а кулаком я почувствовал себя так, будто ударил в стену. Будто не заметив удара, он выстрелил левой рукой — тоже боковым. Опять нырок и чёткий удар в скулу.

Эффект тот же. Хотя нет: от обручального кольца на скуле осталась царапина. Кулак пульсировал болью.

Он оскалился и резко пошёл на меня, размахивая кулаками как деревенский увалень. Меняю план: нужно его подловить и взять на удушающий.

Всего минуту я прыгаю вокруг него, а дыхание уже сбилось. Надолго меня не хватит. Нужно переходить в партер.

Резкий подскок! Но противник успевает среагировать: вскидывает правую руку в прямом ударе. Решаю принять на блок и перейти в захват.

Не может человек бить с такой силой!

Принял его прямой на кисти рук — руки сразу же отсушило, в голове зашумело (кажется, я получил лёгкое сотрясение). От силы удара ноги оторвались от земли! Полёт спиной вперёд закончился ударом об пол. Сгруппироваться я не успел: затылок также встретился с полом.

И наступила темнота.

Глава 2

Пробуждение было тяжёлым. Руки болели так, будто я всю ночь стоял в планке на битом стекле. С протяжным кряхтением я сел на кровати и осмотрел кисти рук. Огромный синяк расползся почти на всё предплечье, а при попытке сжать пальцы тупая боль отзывалась до самого локтя. Спина тоже ныла, намекая на знатный ушиб, но всё это было сущей ерундой по сравнению с тем, что творилось в голове. Затылок пульсировал тупой, тягучей болью, которая при каждом ударе сердца взрывалась острой вспышкой в висках.

Оглядевшись, я понял, что меня отнесли в комнату отдыха. Хотя «отдых» — это громко сказано. Помещение больше напоминало переполненную казарму. Двухъярусные кровати были выставлены буквой «П»: по десять коек вдоль стен и пять у дальней перегородки. Людей было много, гораздо больше, чем спальных мест. Часть сидела прямо на полу, прислонившись к металлическим ножкам кроватей. Большинство разбились на небольшие группы и что-то тихо обсуждали, создавая низкий, тревожный гул.

— Вот меня очень интересует вопрос, нахрена ты полез и устроил драку? — голос раздался откуда-то сбоку.

Рядом с моей кроватью, на соседней койке, сидел седой и толстый мужик из нашего, так сказать, призыва, почему-то босой. Он хмурил брови, глядя на меня исподлобья, и методично сжимал и разжимал левый кулак — видимо, для придания своим словам веса. Рядом с ним сидел ещё один крепкий мужичок из наших же, с лысой макушкой и пышными черными усами.

Я заметил, что почти весь наш призыв не распался на мелкие группки, как остальные, а наоборот — собрался вместе, образовав свой собственный островок отчуждения.

Помассировав виски, я собрался с мыслями.

— Тебя как зовут?

— Ну, Лёня.

— Жека, — кивнул я, представившись сразу всем.

— Так вот, Лёня. Меня очень интересует вопрос: почему полез только я? — специально выделил интонацией слово «только я» и снова окинул взглядом притихшую толпу. — Или вы считаете нормальным ситуацию, когда девушку откровенно домогаются, а остальных просто обворовывают? Причём не просто так, а поставив в очередь, унижая и оскорбляя при этом. Это нормально, Лёня?

Он стушевался. Боевой настрой пропал мгновенно.

— Ну... нет.

— С этим менты должны разби... — попытался вклиниться кто-то из толпы, но осёкся на полуслове, поняв абсурдность сказанного в текущих реалиях.

— Мужики, вы как хотите, но я бараном быть не собираюсь, — я обвёл их взглядом. Увидев непонимание, решил раскрыть мысль: — Баранов стригут, когда хотят, а потом ведут на убой, когда хозяин решит.

— И что ты предлагаешь делать?

— Идеи есть. Плана пока нет. Что произошло после моего нокаута?

Сосед Лёни решил сократить историю до сути, выделив для себя главное:

— У Лёни кроссовки отжали. Остальных отпустили.

— Из-за тебя, между прочим! — буркнул Лёня и скрестил руки на груди.

Есть такая категория людей: для них виноваты все вокруг, но только не они сами. А есть те, кто ещё хуже: они знают настоящего виновника, но боятся предъявить ему претензии и начинают искать крайних среди косвенных участников. Самое страшное в таких людях — через пару дней Лёня будет считать Щукинскую группировку неплохими ребятами, а меня — тихо ненавидеть за то, что я создал ему проблемы.

— А мне показалось, что ты их сам отдал, — донёсся женский голос сверху.

Я поднял голову. Надо мной стояла та самая девушка, за которую я заступился. Молодая, лет двадцати. У меня дочь на несколько лет младше неё — это была одна из многих причин, почему я бы всё равно не остался в стороне.

— Ага. Им откажешь. Конечно. — Лениво протянул Лёня, демонстративно облокачиваясь на стену и закрывая глаза. Диалог он продолжать явно не собирался.

Девушку звали Лена Травина. Она работала на скорой помощи. Последнее её воспоминание — как ей навстречу вылетел «КамАЗ», свет мигнул... и она оказалась здесь. Она более подробно рассказала о том, что происходило дальше и какую информацию они узнали за то время, пока я был в отключке.

После нашего спарринга Щукинские не стали дальше накалять обстановку. Они снова зачитали свои правила, немного поугрожали и удалились, подхватив под руки всё ещё не пришедшего в себя Щура. К ним, впрочем, тут же переметнулась пара человек из нашего призыва. Как они объяснили, «бродягам» у Щукиных всегда рады, а вот «мужиков» пока брать не станут — присмотрятся к поведению. Что именно значит «бродяга» на их сленге, я не знал, да и мне, честно говоря, было плевать.

Оставшиеся в нашей компании помогли мне добраться до казарм. Местные «старожилы» щедро выделили нам три двухъярусные кровати на восемнадцать человек. Кстати, с нашим призывом открылась ещё одна казарма, но Щукинские сразу предупредили, что это их комната. Желающим проблем предложили попробовать её занять.

Точное количество людей здесь никто не считал. Постоянно появлялись новые, а старые иногда не возвращались с заданий. Всем было плевать на статистику. Но раз открылась ещё одна комната, общее число перевалило за полторы сотни — если судить по количеству спальных мест.

Картина складывалась интересная. Одна комната пустовала. Вторую занимали Щуки — те, кто появился здесь одним из первых. Их группу создал бывший заключённый по кличке Демон (Дмитрий, фамилию не называл). Крупный черноволосый мужик с бородой, сломанным носом и ушами, бывший боксёр или борец. Сидел за двойное убийство и обменял срок, по новому закону, на проход «за грань». Вел себя агрессивно и нагло: быстро сколотил костяк банды, продвигал свои правила, собирал со всех «налоги» и постоянно прокачивался на заданиях стелы. Когда он не вернулся из очередного рейда, все с облегчением выдохнули.

Главным стал его зам — Голова. Он не был таким отморозком, и обычным людям стало жить чуть легче. Запуганные Демоном люди выдохнули и приняли новую власть как должное. Голова был слабее физически, но умнее предшественника. Он начал принимать в банду обычных физически развитых мужиков — прибывало много новичков, но чтивших блатную романтику почти не было, и он наращивал мощь группировки за счёт обычных легко контролируемых работяг.

Я так понимаю, он опасался бунта. Поэтому по старой схеме держал власть запугиванием и шантажом. Теперь из-за меня они могут снова «зажать гайки», и людей это пугало. Ну и как вы поняли, во всех их бедах — даже тех, что ещё не наступили — виноват я. За время разговора ко мне несколько раз подходили и предлагали сходить извиниться и уладить конфликт.

Наивные люди.

«Самый глупый заяц — тот, кто думает, что если хорошо себя вести, то волки не посмеют его съесть».

Кто-то даже вспомнил девяностые и сравнил с нашей ситуацией:

«Рэкет, но по-божески», — обозначил свою мысль один дед.

Мысль интересная, для девяностых, но сейчас другие времена.

Третью комнату занимали Армейские. Главный у них — капитан Волков. Мужик вроде нормальный, один из первых, кто дал отпор ещё Демону. Я так понял, итогом их противостояния стала договорённость о нейтралитете. Военные до сих пор не лезли к Щукам и вообще делали вид, что их не интересует жизнь вне их группы.

Вступить к ним было несложно, но принимали только после первого добытого усиления.

«Девочки в армии не нужны», — процитировала Лена капитана.

Естественно, он имел в виду не пол, а хотел увидеть готовность сражаться.

«Нам нужны перспективные, писарей и так хватает», — это уже кто-то из старожил подтянулся к разговору.

Ещё Армейские заставляли дать присягу при вступлении. Это значило «навсегда»: при смене локации отвертеться не получится. Можно было уйти, конечно, но капитан сразу предупреждал: это волчий билет, и с военными лучше больше не встречаться.

Ну и последняя комната — наша. Здесь живут все остальные. У Щукинских — тридцать пять человек (и пара женщин), у Армейских — около тридцати. Получается, нас тут на пятьдесят коек — под сотню человек. М-да... Сотня не может дать отпор тридцати.

Стела, судя по количеству коек и казарм, будет призывать новобранцев до тех пор, пока не наберётся три сотни человек. Сам призыв — вещь непостоянная: может идти несколько дней подряд, но не чаще раза в сутки, а может и остановиться на неделю. Почему так — естественно, никто не знает, существуют лишь версии. В каждый призыв прибывает ровно двадцать человек.

Получается, если призыв будет ежедневным, то чуть больше чем за неделю наша комната заполнится. А что дальше? Старожилы говорят, что потом будет переход на следующий этап и закончится вся эта возня с «Щуками», новичками и так далее. Это, кстати, ещё одна причина, почему тут никто особо не хочет давать отпор — проще переждать. Самый опытный из местных сидит здесь уже месяц. После моих осторожных намёков на сопротивление они лишь сказали, что нужно просто подождать.

Спарринги, это отдельная тема. Как оказалось, мирная зона запрещает любое физическое воздействие на соплеменников. Когда начинается испытания или задания, то там возможно всё, запретов нет. А это отдельный страх местных — попасть на задание с кем-то из «Щук». Доказательств, что пропавшие без вести попадали с ними в одну группу, нет, но люди напуганы и уже сами додумали.

Здесь же, даже нож невозможно достать, а ударить соперника и вовсе запрещено: сработает так называемое отражение урона. Если ударишь кого-то в нос, он только дёрнется, а вот боль и сломанный нос будут уже у тебя.

Другое дело — спарринг. Любой может его предложить, и любой может отказаться. Но есть нюанс: существует обязательный спарринг раз в день. Ты можешь отказаться четыре раза подряд, а на пятый согласие даётся автоматически. Получаешь «люлей», иногда до потери сознания, и свободен до конца дня. Этим активно пользовались «Щуки», чтобы запугивать основную массу.

Хотя для меня это, наоборот, выглядит странно. Страшно, когда на тебя может набежать толпа и забить ногами. А когда драка идёт по правилам и лишь раз в день, сопротивляться давлению становится намного легче.

Хотя и тут есть нюанс. Когда начинаешь ходить в испытания, там можно накопить энергию. Когда её набирается достаточно, можно физически улучшить тело. За монеты тоже можно, но добываются они очень тяжело, а так как здесь все кредитные, то ложатся в счёт погашения долга.

Говорят, у Щура было «усиление тела 1-го уровня», поэтому все удивились, что он лёг с одного удара. А у Головы минимум третьего, а возможно, уже даже четвёртого. Из старожилов многие взяли первое усиление, но на второе скопить ещё никто не успел. Поэтому стоило отдать Голове должное: за спинами он не отсиживался.

Получалась примерно такая картина. Прибывали новички, у которых было семь дней на адаптацию. В спортзале можно было подтянуть физические показатели, но этим мало кто пользовался: большинство считало, что «усиление» решает всё и стараться незачем. Была библиотека, где из книг можно было узнать про растения, которые ценятся Стелой и которые можно продать ей за монеты (это пока основной заработок для новичков). Там же были краткие выжимки о существах и об их слабых местах.

По истечении недели нужно было прийти в Зал Призыва для отправки на первое испытание (Стела предупредит). Можно было и не приходить — тогда тебя всё равно отправят, но уже с небольшим штрафом в монетах. Испытаний всего четыре, происходят с интервалом в два дня. Проходишь их — становишься Рубежником. Испытания у каждого свои, тут информацией старожилы не делились. Дальше, у Стелы появляются задания: за их выполнение выплачиваются монеты. Они добровольные, но обязательно нужно выполнять одно раз в неделю (или хотя бы попытаться — неудача тоже засчитывается). Вот и всё — дальше ждём, пока наполнится комната.

Кстати, если пройти все испытания, то как раз хватает на первое усиление. С испытаний большинство возвращается (потери минимальны), а вот когда начинаются задания — там потери больше. Поэтому желающих брать что-то дополнительно, кроме обязательного задания, не так много.

Мы говорили долго, и с каждым часом боль в моей голове нарастала всё сильнее, отдаваясь в виски тяжёлым набатом. Поэтому я решил отоспаться и принимать какие-либо решения уже на свежую голову. Мне как раненому в бою оставили кровать. Лене как девочке — тоже. Остальные кто как, кто-то временно занял пустые койки, некоторые расположились прямо на полу. Наступил тихий час... по крайней мере для нашего призыва.

Глава 3

Спалось ужасно. На спине лежать было невозможно — ушиб отдавал тупой болью. Руки можно было положить только в нескольких положениях, чтобы они не беспокоили, но именно в этих позах начинала раскалываться голова.

Выбрав наименьшее из зол — боль в спине, — я спал урывками, периодически просыпаясь в попытке найти более удобное положение.

Хоть полноценным сном это назвать было нельзя, мне стало немного легче. Открывать глаза я не спешил, решив сначала обдумать ситуацию на свежую голову. Не всё так плохо, как показалось на первый взгляд, но в одиночку этот месяц будет очень тяжёлым. И то месяц — по нашим предположениям, а как на самом деле — неизвестно.

Нужно собирать коалицию. Тридцать человек — это гарантированный вариант. Если соберётся пять десятков, то и торговаться не придётся. Но местные сильно напуганы. Есть наш призыв, думаю, человек десять соберётся. Ещё человек пять, возможно, получится перетянуть из старых призывов. Дальше расчёт на новичков: эти не пуганые, тут результаты будут лучше.

Главное — дать им альтернативу во время очередного прессинга Головы. Пара призывов — и с нашей силой точно придётся считаться и договариваться. Заключить нейтралитет со всеми и ждать окончания этого этапа. План неплохой, но нужно поговорить с армейскими. Если они всё-таки на стороне Щук, то всё намного сложнее. В любом случае, даже в одиночку, я ни под кого ложиться не собираюсь.

Я открыл глаза и сел на край кровати. Руки еще сильней припухли, но голове перестало шуметь. Встал, немного подвигался: мышцы спины болели при наклонах и любом, даже незначительном, напряжении, но в расслабленном положении терпимо. До испытаний оклемаюсь.

Народа в казармах находилось немного, и то в основном спящие. Значит, разговор отложим на потом. Пока можно прогуляться к воякам.

А потом…

Додумать я не успел. Дверь открылась с ноги, и в комнату вошёл Щур с двумя сопровождающими. Заплывший глаз и огромный синяк вокруг него немного приподняли мне настроение.

— Вот ты где, сука! — он ткнул в мою сторону пальцем и быстрым шагом направился прямо ко мне. — Ты, тварь! Сейчас ползёшь на коленях к Голове вымаливать прощение! И ползёшь прямо отсюда, со слезами и соплями! А там мы подумаем, как ты, падаль, будешь отрабатывать свой косяк!

Один из парней за его спиной хмыкнул. Звук был негромким, но в полной тишине его услышали все. Больше в казарме никто не спал, наблюдали затаив дыхание.

Щур стоял и немного подрагивал от нетерпения. В его взгляде была не злость — там была ярость и бесконечное превосходство, с которым смотрят на таракана, который зачем-то выполз на свет.

— Ты меня услышала? Шерсть е… — Договорить он не успел. Я его перебил вопросом.

— Ты же теперь не оставишь меня в покое? Будешь мстить при любом удобном случае? Да? — спросил я.

Он усмехнулся. И в этой усмешке было столько презрительного превосходства… За полсекунды до его ответа я быстро проговорил:— Спарринг?

— ДА! Что? Нет…

Задумка сработала. Его положительный ответ Стела привязала к последнему вопросу. Его расширившиеся от удивления глаза принесли мне столько же удовлетворения, как и при ударе в прошлый раз. На периферии зрения мигнуло, подтверждая начало спарринга. И мой боковой в челюсть снова вырубил его с первого раза, и он как мешок с дерьмом плюхнулся на пол.

Эх, нужно было бить в нос или в левый глаз для симметрии. Пришла запоздалая мысль в голову.

— Сам приду. Но позже, — кивнул я сопровождающим и, перешагнув через Щура в полной тишине, направился к армейским.

Я вышел в коридор и осмотрелся. Шесть дверей — шесть комнат. Две из них будто сливались со стеной — понятно, это ещё закрытые.

Над остальными были выцарапаны названия. «Старшие» — очень тонкие линии, видно, что название только начали выводить. Значит, банда уже определилась с назначением комнаты.

По названию «Щученские» было понятно, где обитает сама банда. Хотя бесчувственное тело Щура затащили в первую комнату — да и ладно.

Так, над нашей было зачёркнуто «Лохи», а выше нацарапано «Обитель шерсти». Типа юмор от Щура. Нужно будет и это ему припомнить.

Над последней дверью красовалась надпись «Буревестник» — аккуратный каллиграфический почерк. Наверняка это название подразделения или что-то вроде того. Туда я и направился.

На входе стоял пожилой дневальный или дежурный — пока я шёл, так и не вспомнил, как правильно. Пока я приближался, он осмотрел меня, оттянув пальцем веко на одном глазу. У меня так бабушка пыталась прочитать телевизионную программу, когда очков под рукой не было. Затем он с широкой улыбкой заговорил:

— Ха! Парниша! Восходящая звезда. Наслышан-наслышан…

— И тебе не хворать, Отец. Что хоть говорят? Надеюсь, хорошее?

— Ха! А то! Говорят, одного черноротого юнца уважению научил. И ещё кого-то, только не разглядел — кого понесли.

— Да всё тот же. Первый урок не усвоился, да и второй, думаю, тоже мимо пройдёт. Слишком запущенный случай. Ты мне, Отец, вот что скажи: как мне с Волковым поболтать?

— Ха! Не командир, а пророк. Он ещё часа три назад сказал, что ты подойдёшь. В спортзале должен быть или в столовой. Ищи там.

Попрощавшись, я отправился на поиски. В спортзале и в столовой его не нашёл, в душевую заглядывать не стал — и правильно сделал. Нашёл я его в Зале Призыва. Он махнул мне рукой, предлагая отойти в сторону, где нет посторонних ушей.

Мы как-то не обсуждали, как выглядит капитан Волков, поэтому образ в голове нарисовался сам. Мне он представлялся двухметровым статным военным со спортивным телосложением, короткой стрижкой и правильными чертами лица. Мозг даже дорисовал небольшой шрам, который гармонировал с суровым, проницательным взглядом.

Каково же было моё удивление, когда я встретил невысокого, крепко сбитого, но с небольшим животиком мужичка, абсолютно лысого и гладко выбритого. Он больше напоминал не капитана, а знаменитого прапорщика из армейских анекдотов.

Мы отошли в сторону и пожали руки. Рука будто попала в каменные тиски. Казалось, кости вот-вот затрещат, хотя силу он не применял.

— Капитан Волков, — представился он, не отпуская мою ладонь.

— Призывник Евгений, — пожал я плечами и тут же поморщился: в спине прострелило болью.

Я попытался освободить руку, но капитан не отпустил. Наоборот, он притянул меня ближе и заглянул в глаза. Я не отвёл взгляд. Уставился в ответ, немного нахмурив брови, показывая, что мне не нравится происходящее. Не знаю, что он там увидел, но капитан принял какое-то решение, закрыл глаза, и по моему телу разлилась приятная теплота.

Пару минут я приходил в себя, а потом резко осознал, что больше нет боли. Я посмотрел на руки и увидел, как синяк медленно меняет цвет с синего на жёлтый, а по краям потихоньку исчезает.

— Минут десять — и будешь как новенький, — обратился ко мне капитан.

— Вы маг? Лекарь? — ещё когда я был жив (ну, до первой смерти), все знали: люди возвращались более физически развитыми. Ходили слухи, что некоторые обладали магией — огненные шары, воздушные лезвия... Тогда это казалось байками.

— Если бы. Всего лишь исцеление от стелы. За монеты, — сам дурак, мог бы и догадаться.

— Вербуете?

— Возможно…

— У меня нет ещё ни одного усиления. Даже испытания не пройдены.

— Есть у меня умение одно... скорее чуйка. Сразу могу определить перспективного человека и морального урода. Часто эти два качества идут вместе, но не у тебя. Поэтому предлагаю сразу к нам. Без испытательного срока.

Немного обдумав предложение, я медленно ответил, подбирая каждое слово.

— Скажу честно: меня смущает контракт. Сложно принимать решения в информационном вакууме на долгосрочные перспективы.

— О как загнул! — Волков хмыкнул. — Воспринимай контракт как пожизненную защиту и работу с хорошими перспективами роста.

— Но есть вероятность, что жизнь будет не слишком долгой?

— Везде есть риски, особенно тут. - Развел он руками, - Но поверь: это одно из лучших предложений из возможных. А так решай сам. У нас тут всё добровольно. Но учти: одиночки живут значительно меньше и хуже.

— Расскажете подробней?

— Увы… — капитан покачал головой.

— Мля! — не сдержался я и выругался. — Что ж вы все такие неразговорчивые?

— Ха-ха-ха! — капитан рассмеялся в голос. — Тут как раз всё просто. Выполняя задания, ты зарабатываешь ранг или, другими словами, доверие стелы. Сейчас, не пройдя даже испытания, у тебя нет никакого ранга. Если я тебе что-то попытаюсь рассказать, то получу штраф от системы. Повезёт — монетами. Не повезёт — обязательную самоубийственную миссию. Стела не любит делиться секретами просто так.

— Перебежчики?

— По слухам бывали. Но плен, пытки и другие ужасы войны тоже никто не отменял. Чем выше личная сила, тем сложнее взять в плен и тем больше доступно секретов.

— Неприятно, но разумно, — с грустью отметил я.

Капитан посмотрел на стелу с какой-то ностальгией и продолжил:

Я вот вспоминаю свои молодые годы. Ходил в садик, ел кашу, спал в обед... Играл и учился. Всё было ясно и понятно в жизни. А потом, когда почти все дети научились читать и писать, нас выпнули в школу. А там оказались другие правила и законы. Оказалось, что обеденного сна больше нет... Играть дают чуть-чуть и только на переменах...

У меня был друг Колька. Мы частенько конфликтовали с двумя хулиганами из нашей группы — ничего серьёзного: потолкались и разошлись. Так вот в школе эти хулиганы примкнули к таким же, но постарше... Пришли и разбили нам носы, а Кольке даже руку сломали.

Повезло, что у меня старший брат в этой школе учился да ещё на борьбу ходил... Нас приняли к нему в секцию — хулиганы перестали к нам приставать.

А вот наш друг Сенька не любил борьбу... Ему нравилось на скрипке играть... Нашли его через пару месяцев за школой... Забили ногами... Не выжил.

Я скрипнул мозгами: это была аналогия. Не всё из неё до меня дошло сразу, но основной посыл я понял: когда почти все призывники успешно пройдут обучение, мы перейдём на следующий этап. Вояки сольются с основным костяком, бандиты тоже... Одиночек будут задирать так же, как сейчас. Поэтому переходить на следующий этап лучше в составе группы.

— Интересно... У меня будут проблемы из-за разногласий со Щуром? — задал я осторожный вопрос.

— Когда ссорятся обычные люди — это их проблемы. А когда люди из разных организаций — это уже проблемы на уровне организации. Репутация нарабатывается годами, а теряется за день. Поэтому организации стараются не соприкасаться без острой необходимости.

— Очень познавательное у вас детство было.

— Рад, что тебе понравилось. Это я тебе ещё за студенческие годы брата не рассказывал... Хотя он тоже ещё тот молчун. Думай Евгений призывник, как надумаешь приходи.

Он снова пожал мне руку своей каменной хваткой и удалился.

А я остался стоять один и снова прокручивать в голове его историю.

Глава 4

Сидя в столовой и ковыряя ложкой совершенно безвкусную серую массу, маскирующуюся под кашу, я всё ещё прокручивал в голове диалог с капитаном. С каждым разом я всё сильнее убеждался, что примкнуть к команде Волкова — самый лучший для меня вариант.

Да что говорить... Моя юность прошла не в самом благополучном районе, где соотношение гопников и нормальных ребят было три к одному. И если бы не ребята из секции, неизвестно, как бы сложилось моё будущее.

Выходя из столовой, я уже принял решение и целенаправленно направился в сторону казарм. Но на середине пути меня вдруг пробила молнией одна мысль.

С чего вдруг я себя так накрутил? Любые сложные решения я никогда не принимал на эмоциях. Минимум сутки на обдумывание и взвешивание вариантов. Почему вдруг обычные гопники, которых мы в молодости гоняли по району, превратились у меня в голове в самую опасную ОПГ, а Волков — в ангела-хранителя, который спасёт мою тушку? Это было странно.

Да и сознание интересно подкрутило факт, что ребята из секции меня всё время спасали. Хотя на самом деле мы с Саньком, другом детства, собрали половину секции в общую компанию. Нас называли «Спортиками», и мало кто хотел с нами ссориться. Ребята были все адекватные, и я считаю, что благодаря нам наш район считался тогда самым спокойным. Нет, с серьёзными бандитами мы не связывались, которых тоже было немало. Лишь однажды отстояли овощной ларёк отца одного из ребят.

Пора поговорить с Головой. Этот разговор и определит дальнейшее развитие событий. Накалять ситуацию я не стал, поэтому, постучавшись, осторожно вошёл в комнату с названием «Старшие».

Комната была затянута табачным дымом настолько, что глаза сразу начало щипать. Одежду они отжимают с новичков, а монеты тратят на курево и гитару. Всё как раньше: только сиюминутные удовольствия, думать на перспективу — не для них.

В комнате находилось десять человек — самые приближённые. Все курили, а один, с надрывом орал песню и не в такт бил по струнам гитары:

...едрить-колотить

я не видел таких тить,

за такие буфера

ордена давать пора...

Резко стало тихо. Два десятка глаз уставились на меня. Щур снова «порадовал»: глаз заплыл ещё сильнее, а синяк расползся на всю правую сторону лица. В последнее время он всегда радует своим видом. Если бы не его язык, я бы начал испытывать к нему симпатию.

— Пришёл, падла! — яростно крикнул Щур, но вставать с кровати не стал, наоборот, уселся поглубже.

— Привет, крысёныш, — я показал ему средний палец, потом обвёл остальных взглядом. — Приветствую, уважаемые.

Слегка кивнул в сторону толпы. Так я решил обозначить, что мой конфликт только с Щуром, а к остальным я испытываю только позитивные эмоции и претензий не имею.

— Голова, я пришёл поговорить и уладить наш конфликт. Один индивид получил за свой слишком длинный язык. Я считаю — заслуженно. Я вчера получил за недостаточное уважение к серьёзному человеку. Тоже заслуженно.

Я, конечно, так не считал, но решил попробовать разойтись миром. Лучше худой мир, чем хорошая война.

— Предлагаю закрыть вопрос. Я не лезу в ваши дела, вы не лезете в мои. Полный нейтралитет.

От плана собрать людей под своим началом я не отказался. Моя группа — это мои дела. И если договоримся, то в дела друг друга мы лезть не будем.

— Ты... — он ткнул в мою сторону пальцем. — Очень обидел моего друга. Это раз! Бросил тень на наш авторитет. Это два! Ты, грязь из-под ногтей, мне не нравишься. Это три! Нейтралитет? С тобой? Ты никто и звать тебя никак! Значит, будет так: сначала приведёшь сюда свою тёлку. Сам. И объяснишь ей, что теперь она будет жить здесь, и помогать закрыть твой косяк перед нами. Дальше вымаливаешь прощение у Генчика.

— Я тебя так изобью! У-у-у-у... Будешь *** с полностью синим лицом ходить, как Фантомас, мля! — Щур резко вступил в разговор.

— Дальше! — прервал его Голова.

— Ты нам торчишь три сотни монет. Где ты их найдёшь — меня не ***. Закроешь эти три вопроса — и можешь спать спокойно. Всё понял?

От таких требований я опешил. Я предполагал, что разговор будет не из лёгких, но это уже перебор. Требование Лены, меня взбесило больше всего. Потушив в себе зарождающуюся ярость, продолжил:

— Слушай сюда. Я сюда пришёл говорить на равных, а не становиться твоей шавкой.

— Завали хлебало и внимай! — он подошёл ко мне вплотную. — Я тебя, тварь, буду избивать каждый день. Ту *** у меня при каждом выдохе харкать кровью будешь. А на следующий этап попадёшь инвалидом и только в том случае, если доживёшь. А сейчас пшёл ** *** отсюда! - Проорал он мне в лицо, забрызгав слюнями.

— Голова, я ж тоже возьму усиления! Я тебя так ***, что Щур будет завидовать! Лучше отвали и живи спокойно. Не буди лихо, пока оно тихо.

По-моему, его голова стала ещё больше от злости. Лицо покрылось пятнами, он громко дышал, широко раздувая ноздри.

— *** тебе!

Я ничего не ответил. Развернулся на пятках и отправился на выход.

— Спарринг! — донеслось мне в спину.

Я показал фак через плечо и вышел.

Переговоры официально считаю проваленными.

Ну что ж...

Заглянул в нашу комнату, но людей все еще было немного. Я отправился в спортзал. Мне совсем не понравилось, что меньше чем за минуту я полностью выдохся. Нужно было восстанавливать дыхалку, поэтому в первую очередь — беговая дорожка.

Чередуя шаг и лёгкий бег, я ушёл в свои мысли. Пытался построить наиболее эффективный монолог, чтобы завербовать побольше народу в свою... банду? Группу? Партию? Не успел додумать мысль, как увидел, что недалеко от меня собирается толпа. Естественно, гопники. Ну и зрители подтягиваются — какое шоу без публики?

— ...Да говорю, пацаны, ссыкун он. Повезло Генчика на нежданчике поймать, теперь ходит, кичится, что непобедимый, — рассуждал рыжий парень. Он старался говорить громко, но не кричать.

Понятно. Цель — уничтожить мой зарождающийся авторитет. Хм. Значит, Голова уже опасается, что я наберу сторонников.

— Ага. Ты видел, как он убежал, когда Старший спарринг предложил? — поддержал его высокий брюнет с крысиным лицом.— Ахаха! Только пятки сверкали. Запах стоял будто он ещё и обосрался при этом.

Вся толпа громко заржала. Некоторые зрители улыбнулись, и лишь один дедок стоял хмурый и не сводил с меня взгляд, всем своим видом показывая: «А я предупреждал».

Я спокойно перешёл на шаг, восстанавливая дыхание. Минут пятнадцать мне дали позаниматься спокойно. За это время пот лил рекой, заливая глаза, уши и рот. Вытереть его было нечем, поэтому приходилось смахивать ладонью.

— ...Правильно, пусть учится бегать! Может, и в следующий раз получится убежать от спарринга! — рыжий уже начал переходить на крик, чтобы было лучше слышно.

Зал был большой, зрителей становилось всё больше, но не все рисковали подходить близко.

— Да его любой из наших легко ушатает! Сява, скажи!

— А то. Я его сам бы ушатал! — поддакнул крысинолицый. — Лёха его даже с закрытыми глазами порвал. Да, Лёх?

— Да, — в разговор вступил сбитый мужичок, до этого стоявший молча с отрешенным взглядом. — Спарринг?

Я в ответ покачал головой и улыбнулся.

— Я ж говорил: ссыкун обыкновенный! Ребята, давайте его поддержим! — рыжий начал махать руками, сжатыми в кулаки над головой, и обводить людей взглядом, не только своих, но и зрителей. Он громко скандировал: — Спаринг! Спаринг! Спаринг!

И когда при очередном обороте он встретился с моим взглядом, я произнёс:

— С тобой согласен на спарринг.

На периферии зрения мигнуло, подтверждая принятый вызов. И тут парень осознал, как он лоханулся. Улыбка медленно сползла с его лица. Он сделал шаг назад и замер.

Его попытался прикрыть Лёха — мужик, с которым по их плану я должен был драться.

— Сначала со мной! — он сделал шаг вперёд.

— Не-а, — не удержался я и ехидно улыбнулся. — Ну что, рыжий? Потанцуем?

Я перешёл в стойку и медленно двинулся ему навстречу.

— На! — он вскинул руку, целясь мне в лицо.

Легко перехватив руку, я провёл бросок через бедро. Группироваться парень не умел и очень неудачно приземлился. Послышался негромкий хруст и парень взвыл.

На периферии зрения снова мигнуло, сообщая, что спарринг окончен.

— Жёстко получилось. Но как у вас говорят... — я обвёл толпу взглядом. — «За базар нужно отвечать».

— Теперь со мной! Спарринг! — снова подскочил Лёха.

— Погоди. Сначала я разберусь с теми, кто публично поливал меня грязью и обещал разбить хлебало. Осталось трое.

Я указал пальцем на крысинолицего брюнета. — Спарринг?

— Да я как бы это... — начал блеять брюнет и искать взглядом помощи у толпы. Двое из тех, кто им активно поддакивал и подливал масла в огонь, резко развернулись на месте и убежали.

— А ты только слабым вызов бросаешь? Давай со мной! — снова влез в разговор мужичок.

— Да погоди ты! — махнул на него рукой. — Сейчас за базар брюнет отвечает. Так что? Спарринг или извинения?

Толпа начала гудеть, а брюнет, вернув себе чуть самообладания, выпалил:

— Пошёл нахрен!

— Понятно. Значит ты воздухан... Точно без извинений? Ты ж Щура видел? Я ж припомню! — прищурился я.

— Пошёл нахрен... — уже под нос буркнул брюнет и сделал пару шагов назад, нырнув в толпу.

— Ты ***! Спарринг? — Лёха всё не унимался.

— Тише, мужик. Ты чего такой нервный? — Теперь моё внимание переключилось на него. — Переживаешь, что не выполнишь задание от Головы?

Он стушевался:

— Да нет... Не задание... так... просьба...

— А-а-а... Ну раз просто просьба... — снова протянул я погромче. — Лёх, устал я сегодня. Но чтобы тебя не подставлять — давай завтра? Часиков в двенадцать? Тебе же не к спеху?

Лёха обвел толпу взглядом и вынужденно согласился.

Тихо обсуждая увиденное, народ начал расходиться. Ну а я решил ещё побегать и успокоиться. В молодости я часто бывал в похожих ситуациях: давал и получал по лицу часто. Но из-за большого перерыва спокойной жизни я отвык от такого. Сердце бешено колотилось, пальцы немного подрагивали — адреналин медленно выходил из организма. Одному сопротивляться против толпы сложно: толпа сильно давит даже когда она дружелюбна, а давление агрессивной толпы во много раз сильнее.

Ближе к вечеру, изрядно уставший, я вернулся в нашу комнату. Мышцы гудели после выполненного комплекса упражнений. Только сейчас я осознал, что, возможно, зря перенапрягся: завтра мне это аукнется болью во всём теле. Но вернуть форму — это приоритетная задача, и откладывать её никак нельзя. Я понимаю, что за неделю многого не достигну, но, возможно, именно этого малого может не хватить в будущем.

Я сразу направился в уголок нашего призыва. Лена всё так же лежала на своём месте — я понял, что покидает она его только для похода в столовую и туалет. Старается лишний раз из комнаты не выходить. А вот кровать рядом, где сидели седой Лёня и его дружок, заняли другие люди. Хотя казалось, что они к ней приросли на все семь дней, вставать без острой необходимости не собирались.

— Они к бандитам перебежали, — увидев мой удивлённый взгляд, Лена решила пояснить. — Они и ещё троих из старожилов взяли.

— О как!

— Профессор к военным ушёл.

— Кто? — не сразу понял, кого она имела в виду.

— Ну такой лысый в очках, который в первой комнате нам рассказывал, что нас дальше ждёт.

— Странно. Вроде Армейские к себе только после первого усиления берут.

Лена пожала плечами и легла обратно. Эх, редеют наши ряды нейтралов. Ладно, приступим.

Хлопнув себя по коленям, я встал и пошёл в середину комнаты. Монолог я прочитал, по моему мнению, впечатляющий. Всё как делал дедушка Ленин: призывал всех пролетариев объединяться, сулил создание профсоюза и отпуск 28 дней. Шутка, конечно. Но результат часового моего выступления — пять человек. Хуже, чем я рассчитывал, но лучше, чем могло быть.

Как мне потом рассказала Лена, которая успела со всеми за день перезнакомиться, тут все ждут следующего этапа, чтобы примкнуть к кому-либо «достойному» и найти не пыльную работёнку под защитой. Остались как раз те, кого не хотели брать ни Армейские, ни гопники. И меня только сейчас осенило: большинство старожилов уже прошли обучение и как минимум одно задание. Значит, они уже имеют усиление и не примкнули к Армейским только потому, что их не взяли.

Так же минимум половина, те кто признался, попала сюда из-за проблем с алкоголем. И минимум пятеро — из-за запрещённых веществ. Стела их отчистила, но повадки остались. Лена после работы на скорой их на раз вычисляет.

Итак, в нашей команде:

Мотоциклист Коля. Крепкий, высокий парень с бритой головой, лет тридцати. Весь на ЗОЖе и здоровом питании, но сильный любитель скорости, которая и сгубила. От бабушки на переходе увернулся, от дерева не смог.

Василий Степанович. Мужик под полтинник. Невысокий, крепкий, с лысеющей макушкой и огромными ладонями-лопатами. Всю жизнь отработал дальнобойщиком. Говорит, весь день сердце покалывало в поездке, решил прилечь вздремнуть — очнулся уже тут. Так же сказал, что в девяностые эту босоту гонял по всему городу, рад вспомнить старые деньки и немного поностальгировать. Но сразу предупредил: после усиления уйдёт к Армейским.

Игорь Строитель. Сорок лет, невысокий худощавый парень с пшеничными волосами и ярко-голубыми глазами. Вся жизнь прошла на стройке. В последнее время занимался промышленным альпинизмом. Познакомился с отделочницей на работе, провстречались три месяца. Пошли к ней в гости после сдачи объекта, решили немного отметить. Как оказалось, дама пьёт как пара здоровых мужиков. И после очередной бутылки в порыве ревности она его пырнула ножом.

Честно? Лучше бы он сказал, что сорвался. После его рассказа всем было не по себе. Бррр...

Лена Травина. Невысокая девчонка с каштановыми вьющимися волосами, миловидным личиком и карими глазами. Работала на скорой. Ехали на срочный вызов и попали в аварию: фура влетела прямо в пассажирское место, где она сидела.

И последний наш участник — Ложкин Джек Павлович.

Родители очень полюбили фильм про одного известного пирата, поэтому наградили своего ребёнка таким именем. Рассказывая истории о своей семье, сразу становилось понятно: это совершенно инфантильные люди, которых всю жизнь тянули бабушки и дедушки с обеих сторон. Причём все четверо занимали серьёзные должности и были очень умными и уважаемыми людьми.

Смотря на своих детей, в воспитании внука они ничего не изменили. Маленький Ложкин был чуть серьёзнее родителей, но звёзд с неба не хватал, предпочитая плыть по течению. Но в скором времени всё изменилось.

Сначала заболел отец, и его дед за лекарство сыну «ушёл за грань». Потом заболела мать, и её отец поступил так же. Бабушка по материнской линии очень скучала по мужу и, купив омоложение для дочери, ушла в след за своим мужчиной.

Разбалованный лаской и любовью, отец начал устраивать истерики своей матери, что тоже хочет стать моложе. Мать не выдержала и, поддавшись на уговоры сына, так же «ушла за грань».

Год было затишье. Получив здоровье, омоложение и солидное наследство, родители Джека путешествовали по миру и жили в своё удовольствие. На совершеннолетие сына они приехали с очередного вояжа и объявили, что каждый из них встретил свою любовь. Они разводятся: мать будет жить в Париже с новым мужем Пьером, а отец — в Таиланде с новой женой Ачарой. А так как сын уже взрослый, они оставляют ему квартиру, пару миллионов и оставляют жить самостоятельной жизнью. Быстро развелись и разлетелись по своим городам.

Сам Джек сильно не расстроился. Сидел дома, играл в игры и иногда гулял со старыми одноклассниками. Поступать никуда не собирался, особо не тратился и наслаждался жизнью, пока один одноклассник не предложил открыть свой бизнес. Это было что-то вроде СТО. Ложкин сильно не вникал: дал денег и ждал, пока пойдут дивиденды.

Как вы понимаете, его кинули.

И вот он сидит в своей квартире. На счету осталось десять тысяч. Отец и мать не отвечают, номера выключены. Где они и как — непонятно, когда объявятся — неизвестно.

И он принимает «гениальное» решение — идти за грань. Там же дедушки и бабушки! Они точно не дадут пропасть.

Вот стоит он перед стелой, ест орешки и решается подойти к глашатаю. Никогда не догадаетесь, что произошло дальше. Он давится орешком. Так как он стоял, решался сзади стелы, его никто не видит. Он доползает до стелы и умирает.

Занавес.

Попадая сюда, его сразу берут в банду — молодой и перспективный, так ему сказали. На самом деле он стал дойной коровой. Так как он погиб у стелы, был молод и без травм в прошлом, перенесся сюда без долгов. А ещё стела постоянно давала ему задания на проведение экскурсий для новичков при призыве, за которые он получал от двух до трёх монет. Он отдавал монеты (как оказалось, их можно обналичить), выполнял мелкие поручения и «в ус не дул», ждал встречи с дедушками на следующем этапе.

Всё у него было хорошо, пока он не закончил обучение и не получил первое усиление. А с ним — талант «Притяжение».

Оказывается, человек может получить дополнительный талант. Что это и как влияет — неизвестно, но люди с талантами ценятся. У Головы точно есть талант, только он никому не говорит какой.

Объявив в банде о своём таланте, он очень неудачно обронил фразу:

«У меня есть талант, у Головы тоже, то, наверно, я должен стать замом вместо Генчика».

И Щур его сразу невзлюбил.

Жизнь стала сложнее, но Ложкин не отчаивался. Через пару дней от старожилов он услышал очень смешной анекдот о Голове и, почему-то решив, что это будет прикольно, рассказал его в банде как раз в тот момент, когда Голова стоял за спиной.

Ржал только он сам. Зато от души.

После этого его турнули из банды. Деньги он также и относил, поручения выполнял, только теперь над ним постоянно издевался Щур и ещё несколько людей из группировки.

Он, конечно, сразу пошёл к военным. Рассказал про талант, был готов подписать контракт... Но его не взяли.

Поэтому он терпит унижения и ждёт.

После моей речи он сначала испугался... а потом решил: хватит! Нужно что-то менять и бороться.

Даже когда инфантила загнать в угол — он начнёт кусаться.

Я решил его взять к себе и посмотреть, что из этого получится.

Блин! Даже на федеральных каналах нет таких сериалов, как я услышал за эти дни. Если бы кто другой рассказал — я бы не поверил, что в жизни так бывает.

Перезнакомившись, мы определили планы на завтра: ранний подъём, завтрак и спортзал. Нам всем нужно восстановить форму перед испытаниями. Да это не обязательно, но лишним не будет — отсёк я возражения. В любом случае нам теперь нужно держаться вместе.

Я лёг в кровать и моментально провалился в сон.

Глава 5

День 3

Утро началось не с кофе, а с резкого подрыва Джека.

— Мне прилетело задание! Что делать? — он смотрел на меня с широко раскрытыми, как у испуганного оленя, глазами и ждал указаний.

Так. Нужно заставить его начать думать. На своей инфантильности он долго не проживёт. Что ж, будем воспитывать.

— Какие есть варианты? — я потёр глаза и широко зевнул.

— Нууу... — протянул он, — нужно сходить к Голове, предупредить. Или не нужно? — он снова уставился на меня, ожидая инструкций.

— Джек, сейчас мы с тобой будем заставлять твой мозг работать. Ты же хотел в жизни что-то поменять? Вот с этого и начнём. Озвучивай свои мысли. Самые тупые я буду отсекать, а потом выберешь из оставшихся и будешь аргументировать свой выбор.

Он потёр сначала подбородок, потом лоб, затылок, даже жопу почесал — и начался словесный понос. Ему восемнадцать, а думает на уровне десятилетки. Это будет тяжелее, чем я думал...

В итоге мы отсекли девяносто процентов идей и договорились: он проведёт экскурсию. Хорошо проведёт. Не как всегда и не как с нашим призывом. С улыбкой и с ответами на дополнительные вопросы. И вернётся обратно в комнату. И деньги никому нести не нужно — они его. Только его. Даже не нашей группы. Только взял с него зарок не тратить их на фигню.

Призыв всегда происходит рано утром, поэтому большая часть людей спит. Так что «прохожих» во время экскурсии не предвиделось. Джек настолько воодушевился, что даже решил показать все спальные комнаты.

От Армейских он получил подзатыльник, немного мата и быстро ретировался.

Щукинские в первой комнате настолько охренели, что не успели ничего сделать.

От похода в комнату с названием «Старшие» я его успел отдёрнуть.

Дальше прошло более-менее. Но от некоторых его реплик у меня самостоятельно качалась голова и закатывались глаза.

«Заставь дурака богу молиться, он и лоб расшибёт».

Я стоял в арке и наблюдал, как заканчивается экскурсия. Люди закрывали глаза и знакомились с интерфейсом. Позже я заглядывал в него — ничего интересного не нашёл. Я так понимаю, что пока не пройдёшь испытания, интерфейс у тебя очень урезанный, смотреть там нечего.

В это время подтягивались Щуки, причём увеличенным составом. Сейчас их было двадцать человек — столько же, сколько и людей в призыве. Глупо было надеяться, что они не придут, когда Ложкин новобранцев почти завёл к ним в комнату.

На этот раз Щур дал спокойно закончить экскурсию и дождался, когда Ложкин покинет комнату. Хотел бы я сказать, что моё воспитание действует, но нет. Щур так же вставлял свои мерзкие шутки и строил из себя крутого, хотя с его опухшим лицом это смотрелось скорее комично, чем угрожающе.

Забавно было наблюдать за Щуками со стороны. Голова хмурился по заученной схеме, а некоторые его реплики повторялись слово в слово. Так это заготовочка для новиков, которую они оттачивают с каждым призывом.

— ...определим, кто тут бродяга, а кто мужик.

— Какая чёткая бикса!

В этом призыве тоже была одна молодая девушка, на которую сразу среагировал Щур. Возможно, это тоже была проработанная заготовка, ведь женский пол, исключая Травину, находился в банде. К Армейским никто не пошёл, хотя они принимали, я узнавал. В любом случае досматривать не стал и включился в разговор.

— Щур! Ай-яй-яй! — я пригрозил ему пальцем.

На полпути он споткнулся, хотя пол был идеально гладкий, и остановился.

— Господа! Вы посмотрели выступление коллектива «Парни из гопарни». Сильно бояться их не стоит, но опасаться необходимо. Толпой напасть не смогут — у нас тут мирная зона. Но! — я поднял указательный палец вверх. — Есть спарринги!

Под скрип зубов гоп-компании я кратко объяснил им суть спаррингов и предложил пройти в нейтральную комнату, где они получат ответы на дополнительные вопросы и уже там определятся, к кому примкнуть.

Один парень, одетый в «абибас» и с золотым передним зубом, сразу направился к Щукинским. Пару минут они с Головой переговорили, и он остался в той компании. Улыбка Головы после разговора мне совсем не понравилась, но зацикливаться на этом я не стал.

Гоп-компания тоже направилась к себе, но пройти решила через арку, где я стоял.

— Тебе ***. — повторил свою коронную фразу Голова, когда поравнялся со мной, и пошёл дальше.

— Ты сдохнешь! — выкрикнул Щур с улыбкой на лице, держа максимальную дистанцию, которую позволяла арка.

Я резко сделал шаг в его сторону. Щур вздрогнул и на ускорении впрыгнул в арку.

— Сегодня в 12 я буду ждать, — Лёха шёл последним и остановился напомнить о нашем спарринге. Блин, кого-то он мне напоминает, но не могу вспомнить кого.

— Ни за что не пропущу, — улыбнулся я ему в ответ.

Я заметил, как его рука дёрнулась. Не похоже на нападение, скорее на рукопожатие, но он одёрнул себя и прошёл мимо.

***

Наш небольшой отряд собрался в столовой, поглощая безвкусную кашу. Я озвучил им свою задумку и попросил помочь с её реализацией. Все единогласно согласились. Свою порцию каши пришлось выбросить: попробовал улучшить её вкусовые свойства с помощью соли и специй, но получилось только хуже.

— Эх, вот бы картошечки жаренной... — протянул я мечтательно.

— С селёдочкой... — добавил Игорь.

— Да под рюмочку... — мечтательно протянул Василий Степанович. — А ещё с солёным огурчиком. И с грибочками...

— Чего? — заметив на себе наши взгляды, он продолжил: — Три месяца в поездке, два дня до конца маршрута оставалось. Знаете, как обидно? Отработал, зарплату не получил, не отдохнул, а сразу сюда. Лучше бы перед поездкой моторчик подвёл... — начал заводиться Степаныч.

— Завидую, — прервал его Колян. — Ел только варёное, считал калории, чтобы что? Здоровым сюда попасть? Тоже хочу картошки со шкварками и литровую кружку нефильтрованного.

Каждый задумался о своём.

В жизни часто приходится от чего-то отказываться в угоду другому. И только по прошествии времени можно понять, правильное это было решение или нет.

Я отработал десять лет в одной компании. Вырос с мелкого клерка до коммерческого директора. В жизни была работа, спортзал и четырнадцатидневное окошко в жизнь в виде отпуска. Обзавёлся квартирой в родном городе, квартирой в Москве, где находился центральный офис и куда пришлось переехать, хорошим автомобилем и в последний год — супругой. В один день ко мне подошёл собственник и сообщил, что продал бизнес, купил себе виноградники в Испании и переезжает туда на ПМЖ.

«Ты парень хороший, но в Испании у меня есть сотрудники, у нового собственника тоже свои люди. Поэтому ищи, Жека, работу, ты теперь вольная птица».

Поехал в родной город с супругой немного развеяться, встретился со старыми друзьями, навестил родителей. Отдохнул душой. Ситуацию портила только жена своими истериками: «Не хочу сидеть в захолустье, тут нечего делать! Поедем в Москву! А вообще поехали в отпуск, я устала». Очень нежный человек она у меня: нигде не работает, но очень часто устаёт и просится в отпуск с подружками.

Вот сижу в родном городе на распутье.

С одной стороны — в стране кризис. Из вакансий только руководитель средней руки. Придется начинать заново, доказывать свой уровень и постепенно расти в должностях.

С другой стороны — Санёк, лучший друг детства, с которым мы постоянно поддерживали связь, предложил открыть своё дело. В нашем городе обанкротилась и продавалась фармацевтическая фабрика с небольшой сетью аптек.

Прежде чем принять решение, решил всё-таки съездить в отпуск. Поехали в Крым, чтобы сильно не тратиться. Супруга была всем недовольна: сервисом, отелем, погодой, морем и мной. «Почему я до сих пор думаю над очевидным выбором? Возвращаемся в Москву — и точка». Выбор в пользу своего бизнеса она не рассматривала и была категорически против, вплоть до развода. К середине отпуска поддался на уговоры и истерики и отзвонился Саньку отклонив его предложение.

Дальше отпуск пошёл гладко до того момента, пока я не решил пройти по «тропе жизни». Знаете такой верёвочный мост, натянутый между двух вершин горы. А между ними провал в пару километров. На мосту нас одновременно было трое. Порывом ветра его перевернуло. И вот висим мы над пропастью: двое на страховке орут что есть сил, а я держусь руками за свой пояс. Держусь из последних сил на усилившемся ветре. Замок на поясе сломался: если отпущу — меня перевернёт вверх ногами и я вывалюсь из страховки полностью.

В такие моменты происходит переоценка ценностей. Когда меня вытянули, я обложил всех матом и сломал нос страховщику, который меня проверял. Ещё два часа меня трясло, и я думал: десять лет на дядю — результат две квартиры и нечего вспомнить. Ещё десять лет — ещё две квартиры? Неинтересно! За две недели в родном городе у меня больше эмоций и воспоминаний, чем за десять лет столичной гонки.

Решено. Тратить жизнь нужно на то, что лежит ближе к сердцу. Потратив все свои сбережения, пошел на риск.

Первый год было сложно настолько, что пришлось продать квартиру в Москве. Ещё через полгода я вернул себе её стоимость и снова вложился во вход сети аптек в Московскую область.

Да, теперь я холост: жена не приняла моё решение и мы развелись. Потерял физическую форму и нарастил животик на частых вылазках с друзьями детства. Но я счастлив. Теперь понимаю: по-настоящему счастлив. Хоть это продлилось недолго, но оно того стоило.

К чему это я веду?

Жалею ли я потраченных десяти лет? Нет. Без заработанного опыта у меня ничего бы не получилось.

Жалею ли я что переехал из столицы в провинциальный город? Нет.

Жалею ли я что потерял жену? Скорее всего нет. Это опыт отношений — скорее негативный, но познавательный

Жалею ли я что попал за грань? Да. Очень жалею. Но возможно... когда пройдёт время... моё мнение изменится.

— Не нагоняй тоску. Вряд ли нас будут всю жизнь кормить этой дрянью, — тяжёлым хлопком по плечу выбил меня из воспоминаний Степаныч.

— Согласен, — я встал из-за стола. — А теперь тренироваться.

В спортзале, как всегда, было немноголюдно, даже меньше обычного. Наверное, расспрашивают новичков о новостях с «большой земли».

Я привёл свою группу к рингу с мягким полом. У меня за спиной пять лет дзюдо и семь лет бокса. Есть чему научить новичков, если они захотят обучаться. Как показала практика, если человек не хочет — хоть семь потов с него сгоняй, толку будет немного.

— Начнём с разминки, потом я покажу несколько приёмов и будем отрабатывать. Потом перекус, отдых и возвращаемся на грушу и тренажёры, — сразу озвучил план тренировки.

— Староват я для кувырков, я на грушу пошёл, — сразу открестился Степаныч и ушёл.

М-да. С дисциплиной ещё работать и работать.

— С разминкой согласен, а дальше я на тренажёры. Четыре года самбо, мне ты нового ничего не покажешь, а старое я забыть не успел, — тут же подхватил Коля Мотоцикл. Николаев у нас в комнате было много, поэтому к байкеру прикрепилось это прозвище-определитель. Он особо не был против.

— Спортивное или боевое? — сразу решил уточнить, чтобы понимать уровень.

— Обычное, — пожал он плечами.

— Значит, спортивное, — немного огорчился я.

Если бы боевое, то сам бы попросил несколько уроков. Встречал я ребят, кто им серьёзно занимался, — серьёзный спорт.

— Давай договоримся так: после тренировки спарринг. Выстоишь или победишь — вопросов нет. Уложу тебя быстро — включаешься в тренировки. Договор?

— Только борьба, — опередил его возражения. — Без применения кулаков. Но тренировки по боксу являются обязательными.

Коля согласился и пошёл на беговую дорожку. Решил от разминки тоже откосить.

После разминки я встал в пару с Игорьком и показал на нём несколько приёмов и противодействий к ним. Лену поставил с Джеком и начали отработку. В идеале приём нужно довести до автоматизма: мозг только подумал его применить, а тело уже действовало.

Кстати, заметил: после вчерашней тренировки в моём теле должна была болеть как минимум половина всех мышц, но проснувшись, я чувствовал себя довольно-таки хорошо.

Тренировались около часа. Пора было отдохнуть, но я решил задержаться на двадцать минут и показать им удушающий приём и способ из него вывернуться. Не успел начать отработку, как нас прервал знакомый писклявый голос.

— Пиндо-о-о-с! Где бабки? Бегом к Голове и плати за защиту-у-у!

В зал зашёл Щур в сопровождении двух человек: один из них был Лёха, второй — здоровый бычара, похожий на Шрека из мультика. Глаз у Щура стал выглядеть неплохо: опухоль с лица стала спадать, хоть пол-лица всё ещё было фиолетового оттенка. Похоже, тут всё заживает быстрее.

Я не стал вмешиваться и наблюдал за ситуацией. Щур с охраной подошёл к рингу и, не обращая на меня внимания, снова обратился к Джеку:

— Слышь, Пиндос! Какого хрена я должен тебя искать? Ты, шерсть поджопная, с какого хрена до сих пор с бабками не прибежал? Хочешь, чтобы я тебе твою рожу в мясо превратил?

— А давай! — Ложкин подошёл к краю ринга. — Забирайся и покажи, на что способен. Спарринг?

— Нет конечно! — Щур поморщился. — Ещё я со всякой шерстью не дрался.

— Тогда может со мной? — в разговор включился Игорёк. — Меня ты в шерсть не записывал. Так что со мной не западло будет? Спарринг?

— Да иди ты нахрен! — пискнул Щур. — Ты вообще кто такой?

— А с дедом не зассышь схлестнуться? — подошёл Василий Степанович. Он с силой своим огромным кулаком впечатал в грушу так, что она сильно раскачалась. — Спарринг?

— Дед, и ты иди нахрен! — Щур сделал шаг назад и упёрся спиной в своих охранников.

— Вы какого хрена такие борзые стали?

— Погодите! Я ему сначала всеку! — к нам подошёл Колян. — Как ты там говорил? В коже ходят только педики? Спарринг?

И тут он осёкся и до него дошло. Он медленно повернулся... а я стоял уже рядом и улыбался.

— Спарринг? — на периферии зрения мигнуло.

Щур моментально поднял руки и встал в стойку, защищая лицо. Но я и не собирался его вырубать как обычно.

Два слабых удара по корпусу, чтобы руки опустились... И сразу два хлёстких удара по лицу.

Шлёп! Шлёп!

Бил не кулаками, а раскрытыми ладонями. Звук пощёчин разнёсся по залу. Повреждений они несли минимум, но были очень болезненными.

- Вот почему ты такой мудак, Генчик?

Шлёп! — раскрылся слева и сразу получил «щеканца».

- Я ж не ради удовольствия тебя бью.

Шлёп! Шлёп!

- Наказываю за твоё поведение и воспитываю.

Шлёп! Шлёп!

- К людям нужно относиться лучше... быть добрее.

Шлёп! Шлёп!

- Стань открытым человеком... и народ к тебе потянется.

- Кхе! - Чуть не рассчитал силу и пробил в корпус сильнее обычного. Щур выплюнул воздух.

- Переставай вести себя как Мудила... и личико перестанет болеть.

Шлёп! Шлёп!

Минут десять я его «воспитывал», но спарринг так и не заканчивался.

- Надеюсь, это наш последний воспитательный разговор.

И с этими словами апперкотом я его вырубил. Даже придержал, чтобы сильно не ударился об пол.

Лёха из его свиты сразу вышел вперёд:

— Спарринг! Ты обещал!

— Обещал — значит будет. Дай полчаса восстановить силы и приходи. А пока отнесите его отлежаться... И передай Голове сообщение и остальным ребятам из своих донеси:

- Вот эти ребята в моей группе. – я обвел рукой пять человек. - Я не мать Тереза и заступаться за всех не собираюсь. Но за своих ребят буду рвать. – для лучшего эффекта стукнул кулаком по груди и оскалился.

- Между нами особо нет вражды... Я сразу предложил нейтралитет и предлагаю его сейчас. Не трогайте меня и моих ребят... И я не лезу в ваши дела. Мир Дружба Жвачка до следующего этапа... А там разойдёмся как в море корабли. Донеси до своих что не нужно усложнять ситуацию там где не требуется.

— И как определить кто в твоей группе, кто сам по себе? — хмыкнул Шрек.— Могу каждое утро представлять пополнение, — пожал я плечами. — Было бы желание...

А возможности найдутся.

— Передам, — коротко ответил Лёха, схватил Щура за шкирку и потянул в сторону комнат.

— Ребят, перерыв час, — я обернулся к своим и показал большой палец. — Отработали шикарно.

Я лёг на татами и расслабился. Есть не хотелось, поэтому я просто решил полежать, но не тут-то было. Меня согнали с ринга, лежать на пол, а ребята решили отработать удушающий втроём. Степаныч с Коляном отправились в столовую восполнять калории.

Полчаса пролетели незаметно. Лёха уже минут десять крутился вокруг меня, но не беспокоил, выжидал положенное время. Что ж, пора.

По стойке и первым движениям мои опасения подтвердились: бывший боксёр. Мы начали мягко, аккуратно прощупывая оборону друг друга. В основном удары приходились на блоки, но я уже пару раз пропустил по корпусу. Несерьёзно, но неприятно.

Сбиваю прямой удар левой, сближаюсь, принимаю правый боковой на блок, сам бью правый боковой — блок. Размен ударами — расходимся. Снова сходка, обмен — расходимся. Очень знакомая техника, очень знакомые связки и их исполнение.

Минута боя — и дыхалки нет, начинаю хватать воздух ртом. Противник же даже не вспотел, слышно методичное фыр-фыр-фыр при каждом ударе, держит темп, наносит выверенные удары. Хоть и попадает в блок, но выматывает. Его тактика работает: я уже начинаю уставать и пропускать, пока только по корпусу, но это вопрос времени.

Жду момента, и вот он.

Противник выбрасывает левую руку и после удара собирается снова разорвать дистанцию. Подскок! Получаю касательный удар по скуле, нырок... Одной рукой хватаю его руку, вторая проскальзывает между ног... Захват! Резко выпрямляю колени и провожу приём «мельница».

Бабах!

Противник спиной падает на маты, я падаю сверху на него, выбив весь воздух из его лёгких. Быстрый перекат — и беру его руку на излом. Несколько секунд сопротивления, и рука на грани выхода из суставной сумки или перелома в районе предплечья. Получаю несколько ударов по ноге — ведь вторая рука у соперника свободна.

— Лёха, сдавайся! — кричу я. — Или сломаю руку, оно того не стоит.

Он колеблется несколько секунд, потом похлопывает ладонью по татами и говорит заветное слово:

— Сдаюсь.

На периферии зрения мигнуло, подтверждая окончание спарринга. Я бросил его руку и кувырком назад откатился. Встал. Противник всё ещё лежит и проверяет руку на подвижность. Я подошёл и протянул руку, чтобы помочь подняться.

— Давай вставай, Ёжик. Виталич же тебе говорил: больше двигайся, в реальной драке не только боксёры встречаются.

Он принял мою руку и встал.

— Откуда... знаешь?

— ЁЖИК СКАКАЛСЯ! ОСТАЛЬНЫЕ — ГРУША! — прокричал я с улыбкой.

Он с недоверием прищурился.— Ярый?

После того как услышал это фыр-фыр-фыр, я сразу его вспомнил. Ему было пятнадцать, когда он пришёл к нам в секцию. Крупный и очень неуклюжий подросток. Тогда мне было двадцать — это был мой последний год там. Нет, я, конечно, потом заглядывал к Виталичу, но уже после тренировок, чтобы не отвлекать от работы. В то время Виталич заставлял меня тренировать младших — всё хотел из меня тренера сделать.

Так вот Ёжик меня чем-то зацепил, и гонял я его с особой любовью, уделяя времени больше, чем остальным. Кстати, кличка у него из-за меня появилась. Помимо звуков фыр-фыр, которые он издавал во время ударов (что очень напоминало фырканье злого ёжика), он сам его напоминал: стрижка под полубокс, и волосы на голове не лежали, а торчали во все стороны, как иголки.

«Ярый» — это была моя кличка в секции, которая пропала во время переезда в Москву. Даже моя старая гвардия меня давно так не называла.

— Он самый — кивнул ему в ответ. — Хорошо, что успел тебя вспомнить, а то руку бы точно сломал. Что-то ты меня разозлил своими ударами.

— Разозлить Ярого в спарринге? Да мне никто не поверит! — улыбнулся он мне в ответ. - И это... извини.

Он кивнул в сторону единственной вещи моего гардероба.

Мои семейники с левой стороны разошлись по шву. Теперь в некоторых позах «капитан» будет вываливаться и возможно, даже с «экипажем». Я всегда ношу боксёры, и вот надо было в этот злополучный день натянуть подарочные семейники с принтом маленьких пивных кружек.

— Забей. Знаешь, вот где угодно, но здесь точно не ожидал встретить кого-то из старой жизни.

Мы поболтали минут десять и разошлись. Работал он телохранителем, охранял важного человека (не криминал). Вопросов не задавал (за это платили дополнительно). Объездил с ним полмира; по Африке была последняя поездка... Чем уничтожили машину сопровождения — он так и не понял: вспышка! И он уже тут.

К Армейским не захотел из-за контракта. Пошёл к гопникам отсидеться до следующего этапа, а там уже принимать решение.

Пообещал что ко мне из его людей больше никто не подойдёт; с Головой тоже сказал, что поговорит нормально, чтобы не трогали. Я не просил, но он настоял. Ну и меня попросил не лезть на рожон.

«Досидим до конца этапа спокойно… Может дальше нам покажется что это и было спокойное время… Кто знает».

***

Отдохнув, мы приступили ко второй части тренировки. Большинство скривились и начали уговаривать перенести её на завтра.

— Как дети малые, ей-богу! Со мной такое не прокатывает. Так что вперёд!

Первым подошёл Коля Мотоцикл и отменил наш спарринг.

— Я всё увидел, был неправ. Новые приёмы лишними не будут.

— И это... — подошёл Степаныч. — Вот эти удушалки твои тоже научиться хочу. Подсобишь?

Приятно работать с грамотными людьми! Отметил про себя и начал тренировки.

Вторая половина тренировки прошла без сюрпризов. Лене, Джеку и (что удивительно) Колюне я ставил удар. Потому что сейчас у них получался простой тычок кулаком.

— Работаешь не только рукой! Работает весь корпус! Вот так! — объяснял и сразу показывал правильный удар. — Доворачивай! Всем корпусом, а не жопой! Раз! И раз! Во-о-от...

Колюня сразу подхватил; Лена чуть с опозданием, но прогресс пошёл. Джек — это просто деревянная заготовка. Причём с приёмами у него результат был как у всех. А тут просто кошмар! Буратино одним словом.

Потные и уставшие мы собрались на ринге.

— Ребят! А теперь чтобы закрепить мы проведём спарринги! Лена, Джек — первая пара! Работаем на максимуме! Боремся до последнего! Сдаёмся только когда уже совершенно безвыходная ситуация!

Они начали сходиться...

— Стоп!

— Предложение спарринга где?

— Э-э-э... — протянул Ложкин.

— За мухлёж со спаррингами Стела серьёзно наказывает! Старожилы рассказывали! — сказала назидательным тоном Лена и смахнула волосы, прилипшие к мокрому лбу.

— Так не мухлюйте! — пожал я плечами. — Это спарринг до победы, только по установленным правилам. Смысл не меняется. Щукинские вбили всем в голову что это наказание и бить нужно как можно сильнее... Пока стела не остановит. Но подход не верен. Спарринга нужны чтоб обучатся, нарабатывать навыки, вот этим мы и занимаемся. Вперед!

— Точно? — прищурилась девушка.

— Вот и проверим!

Удивительно, но хрупкая девушка уложила парня за пару минут (возможно, сказывалась усталость). Джек действительно выкладывался на максимум: Лена подловила момент, взяла на удушающий, и после нескольких попыток вывернуться Джек прохрипел:

— Сда-а-аххх... — и постучал по татами.

Так опытным путём мы выяснили: если выложиться на максимум и спарринговаться с целью победить (а не просто творить показуху), то стела засчитывает бой.

В течение получаса вся группа выполнила обязательный ежедневный спарринг. Информацией об этом мы пока решили не делиться.

Довольные собой мы приняли душ, снова перекусили и разошлись по своим делам. Мы с Леной решили осмотреть библиотеку; парни пошли отдыхать.

Сразу договорились: завтра отсыпаемся по максимуму и повторяем сегодняшний день.

Но планам не суждено было сбыться...Во второй половине ночи нас всех резко разбудили.

Глава 6

День 4

После полуночи всю нашу комнату разбудили крики. Дверь открыли с ноги и резко включили свет. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы проморгаться и вскочить с кровати.

— Подъём, ущербные! Теперь из-за одного гандона сон вам не светит! — вещал знакомый рыжий парнишка.

— Подъём! — заорал крысинолицый и ударил ногой по ближайшей кровати.

Люди недовольно заворочались, но недовольство высказывать никто не спешил. На мои предложения спарринга они лишь улыбались и орали ещё громче. Понятно. Психологическая атака. Идея, конечно, хорошая, но в ней есть изъян. В эту игру могут играть двое.

Я встал, поправил труселя и направился на выход. Своим сказал оставаться на месте.

— Далеко не убежишь. Ха-ха-ха! Даже на параше тебе вздремнуть никто не даст! — донеслось мне в спину.

Я подошёл к двери с надписью «Щученские», прочистил горло и с ноги открыл дверь.

— Го-ло-ва! Тут твои белены объелись! Надо спа-а-а-сать! — букву «А» я постарался протянуть как можно дольше, на самой высокой ноте, стараясь выдать самый мерзкий звук.

Я знал, что Голова в другой комнате. Но раз мы спать не будем, то не одна из этих Щук тоже.

В отличие от нашей комнаты, тут меня матом покрыли даже с избытком, не стесняясь в выражениях. Некоторые обороты я даже запомнил — интересные. Убедившись, что в комнате все проснулись, я направился в «Старшие». Так же с ноги вошёл и заорал что есть мочи:

— Го-ло-ва! Спа-сай! Твои шавки спать не дают! Целуются на людях! И трогают друг друга за всякое! У нас такое запрещено-о-о!

Выключатель быстро нащупать не получилось, поэтому я кричал в пустоту. Пустота мне ответила отборным матом и угрозами.

Ещё трижды за эту ночь они приходили к нам, а я ходил к ним. Мои порывались тоже сходить, особенно Джек, но я запретил. Пусть я один буду концентратом их гнева. Со мной они уже поняли, что связываться опасно, а вот других могут подловить, чтобы отомстить.

Вроде только прислонил голову к подушке, как меня растолкал Джек.

— Ярый, опять призыв.

Остальные ребята продолжали называть меня по имени, а Ложкину так понравилась моя кличка, что теперь он только так ко мне и обращается.

— Что делать? — я на него хмуро посмотрел, только хотел открыть рот, чтобы отчитать, как он быстро затараторил:

— Нет-нет-нет. Я уточнить. Все по старой схеме? Новых задумок нет? – Умнеет мальчишка.

Мыслей дельных после тяжёлой ночи не появилось. Поэтому решили отработать по старой схеме. Он ведет, я на подстраховке.

Был один тонкий момент. Как-то раз Ложкин проспал призыв, и за срыв задания стела выписала ему штраф в размере десяти монет. Щуки могут этим воспользоваться... Даже не могут, а полюбому попытаются сорвать экскурсию. Как этому противодействовать, я ещё не придумал: нас было слишком мало, чтобы толпой оттеснить их от новиков и Джека. Оставалось надеяться, что после бессонной ночи они проспят этот призыв.

Всё шло хорошо, мы уже возвращались в зал призыва для знакомства новиков со стелой, как я увидел бегущего рыжего в нашу сторону. Дал знак Джеку, чтобы продолжал, а сам двинул навстречу бегущему. Встал у него на пути, показывая, что пройти через меня не получится. Он остановился на почтительном расстоянии и... стал показывать мне разнообразные оскорбительные жесты одной здоровой рукой и иногда тазом. Молча.

Блин, может больной какой? А я его ещё и ударил...

Мы одновременно услышали ругань из зала призыва, и рыжий тут же убежал обратно.

Получается, не больной. Пока он меня отвлекал, Щур прошёл через другую арку и таки сорвал экскурсию. Вот же падаль...

Экскурсия закончена, хоть и сорвана, поэтому мы вместе с новиками отправились в нашу комнату.

— Сорвали? — обратился я к Джеку.

— Ага, — шмыгнул он носом. — Ещё бы пять минут — и успел.

— Ладно, бывает. Сколько штрафа?

Тут он хитро улыбнулся:

— Монет не дали, но не штрафанули! А судя по кислой морде Генчика, штраф прилетел ему! Ха-ха-ха! Вот умора. Сам себя накуканил.

А вот это всё меняет.

Как долго шавки будут согласны загонять себя в долги? А если штраф тут нарастающий? Вряд ли Голова согласится компенсировать им потери. Тогда этот вопрос решится сам по себе, через пару призывов.

***

Комната «СТАРШИЕ»

— Братан, шляпа всё это. На десятку влетел, выговор получил, а толку ноль. Нет смысла Пиндоса кошмарить. И не по понятиям в холостую пацанов вставлять. Еще и разговоры пойдут гнилые, нам оно надо?

Щур говорил правильные вещи, но всё равно жутко бесил. Очень скользкий человек, который везде найдёт выгоду. Сначала Демону жопу лизал, как только тот пропал — сразу переключился на Голову. Человек исполнительный, приказы с полуслова понимает, но доверять ему станет только полный псих. Талант он получил соответствующий — «Плут». Голова давно бы его слил, не любил он ненадёжных людей, но Демон его держал при себе и говорил: «Перспективный человечек, потом очень понадобится».

— Ты ещё скажи, что эту *** тоже простить и оставить в покое, — рыкнул Голова.

— Братан, я тут потележил с людями местными. Тут один есть, что его раньше знал. Говорит, погоняло у него Ярый. Тот ещё отмороз по малолетке был. Советует не связываться.

— Ты совсем «уху ел», Щур? Ты на серьёзе мне сейчас заряжаешь?

— Братан, да ты не понял. Я предлагаю чутка тормознуть, пока из-под надзора выйдет. А там в тёмном месте — перо в бок и земелькой притрусить.

Предложение было разумным, и Голова его уже обдумывал.

— Или подождём Демона. Он быстро докумекает, как его прикопать по-шурику, — продолжил Щур, гаденько улыбаясь.

Все эти варианты и многие другие Голова уже давно рассмотрел. Но было одно жирное «НО». Как отреагирует Демон на новую группу?

Когда они только появились, Иполит (настоящее имя Головы) сразу примкнул к банде. Жить по понятиям и мутить схемки ему нравилось. Одно расстраивало: он был мелкой рыбёшкой без перспектив роста.

Иполит ещё в десять получил свою кличку из-за большой головы. Она ему не сильно нравилась, но имя Иполит он ненавидел всем сердцем. Поэтому, попав сюда, он озвучил только погоняло.

По жизни Голова был мошенником под крышей местного авторитета. Сам придумывал схемы, реализовывал и заносил долю в общак. В местную банду его приняли, но он оставался на правах шестёрки. Ему хотелось масштаба. Хотелось сидеть за одним столом с уважаемыми людьми и самому стать уважаемым. Он пытался, но на мелких схемах много не поднимешь, а на крупных можно сильно погореть. Но он всё-таки рискнул.

Он выбрал нескольких пенсионеров и провернул незаконные сделки с их недвижимостью, выставив стариков на улицу. По судам старшие сказали, что прикроют, так что всё должно было выгореть. Суды длятся долго, а там и истцы могут в тот мир отойти — и нет больше претензий к Голове. Золотая жила, как он подумал.

Но случилось то, что он не смог предвидеть. Сын одной из старушек шел с разборками к нему в кабинет. Голова готовился навешать лапши на уши, что это покупатель мошенник и скоро их агентство недвижимости отсудит все обратно с компенсацией. Но посетитель молча зашел в его кабинет и выстрелил дуплетом ему в грудь с обреза. Так Голова оказался за Гранью.

Примкнув к банде Демона, именно он придумал схему платы за защиту: монетами или шмотками в общак. И сразу вошёл в ближний круг на испытательный срок. Как только Голова прошёл первое задание и получил первое усиление, случилось две вещи.

Первое, у него сразу открылся вариант усиления «сила». Каждый следующий уровень любого усиления кратно стоит дороже, а имея сразу две ветки для прокачки давало преимущество перед остальными.

Второе, открылся талант «Устрашение». Он заставлял людей со слабой волей испытывать страх и уважение при встрече (на сильных волей, например, как у Демона, он не работал). Но Голова был уверен: талант развивается, и со временем он заткнёт за пояс даже Демона.

Как только Демон узнал об этом, он сразу принял Голову в ближний круг и назначил старшим, а позже - замом. Так же рассказал, что он человек авторитетный и имеет вес: в Москве он не последний человек в крупной компании на официальном уровне и руководитель одного из направлений в известной группировки криминального мира. Его вотчина - наёмничество. И это направление курирует настолько хорошо, что конкуренты подняв все связи совершили подлог и закрыли его. Кстати недавно они начали сотрудничать с «Рубежниками», выйдя на межмировой уровень. Именно не на мировой, а одни из первых на межмировой. Из-за этого от него решили избавиться, но он просто так не сдается.

Сейчас задача — выйти на следующий этап и влиться в основной состав. Потом он планирует использовать связи двух миров и создать свою бригаду. Собрав достаточную силу, он пробьётся в самый верх пищевой цепочки, заняв там своё законное место со своими ближниками.

Когда Демон пропал, Голова не знал что делать и плыл по течению, поддерживая работающую систему и немного ослабив давление. Но прошлый призыв всё изменил.

Из этого призыва подошёл парень и сказал, что его зовут Кривой и он передаёт привет от Демона. Оказалось, тот больше недели шарился по каким-то лесам и закрыл очень жирное задание. Помимо награды ему отсыпали отгул на несколько недель. Сейчас он закроет вопросы на воле, завербует пополнение из надёжных людей и вернётся.

Сначала Голова обрадовался: вернётся Демон — и они этого выскочку, с его зверятами быстро похоронят! Но потом начали закрадываться предательские мысли.

«Вот вернётся Демон... А Голова за неделю просрал авторитет банды! Позволил образоваться третьей силе! Спустил с рук унижения одного из основных в группировке!»

Вернётся он со своими людьми — и нужен ли ему тогда будет такой зам?

Нет. Нужно срочно что-то делать. Как минимум — выскочку нужно достать.

Нужно его принудить к спаррингу и после этого достаточно хорошо сломать ему ногу, чтобы он не смог ходить. А дальше каждый день доламывать по одной конечности. С одноногим справится даже Щур. Вот и будет ему возмездие.

Правило четырёх отказов работает... Но как его применить? Эта падла если на первый вызов не согласится (в чём Голова был уверен), то на второй или третий точно откликнется.

Вариант один: нужно его подловить уставшего после тренировки и послать четырёх быков. Не в лоб — пусть предложат спарринг сейчас, но с намёком, что он сам может назначить время. И когда он перенесёт четыре раза — быстро включиться в дело, пока его не прикрыл кто-то из своих.

— Так, Гена... Слушай план...

***

Собрались в столовой мы уже новым составом. Утром к нам добавилось три человека.

Жанна и её парень Гоша — оба разбились вечером на трассе. В аварии был виноват Гоша: возвращались с отдыха из Крыма в Москву, и парень уснул за рулём. Девушка настаивала остановиться поспать в отеле, но Гоша упёрся, сказал что отоспится уже дома. Поэтому пара между собой не разговаривала. Инициатором вступления была Жанна, а парень пришёл за компанию.

Третьим новым членом в команде стал Коля Танкист. Ну, нужно же как-то Колянов отличать! Пришёл на птичьих правах, так как после обучения собрался к Армейским. Приняли его на условиях, что мы прикрываем ему спину, а он — нашу. Спорт — это не его. Он был уверен, что Армейские дадут ему танк, а там он уже покажет, чего стоит.

Позавтракав и перезнакомившись, отправились на тренировку. Как всегда, она нормально не прошла. Меня несколько раз отвлекали сбитые мужики и под разными предлогами записывались со мной на спарринг. Третий вообще выбесил: я жим лёжа делаю, а он стоит и над ухом сканудит! Хотел ему сразу нос сломать, но записал его на вечер. Задолбали прихвостни Щукинских.

Когда закончили тренировку и собрались в душ, закрыв при этом обязательные спарринги, подошёл очередной бугай, с предложением подраться.

— Да идите вы нахрен! — взбесился я. — Один спарринг в день выделю на вас, оленей, а с очередью между собой разбирайтесь!

Я ещё много чего хотел им сказать, но не успел. Голова с криком «Спарринг!» из-за спин своих подельников влетел мне в грудь с двух ног.

Я улетел в одну сторону, он — в противоположную. Лёжа ощупал себя: живой, здоровый, ничего не болит. Встал и пошёл в сторону Головы. Он стоял на четвереньках и судорожно пытался сделать вдох.

— Ну и дебил же ты! Башка большая, а мозгов совершенно нет, — покачал я головой и отправился на выход. Так хотелось с ноги прописать ему в челюсть, но грёбанные ограничения. Не приятно, когда они работают против тебя.

Хоть к нам утром присоединилось мало народу, но люди начали тихо шептаться, особенно новички. От старожилов они слышали об опасной банде Щукинских, а на деле видели другое. Я слышал тихие разговоры в столовой, да и в спортзале проскакивали. Армейцы особенно громко обсасывали провалы Щукинских, при столкновении с ними в коридорах. Авторитет у банды падал, и Голова начинал идти на отчаянные поступки.

Хреново это. Загнанная крыса в угол особенно опасна.

После тренировки парни и новые члены команды разошлись по своим делам, а мы с Леной отправились в библиотеку. Лену захватили книги по алхимии, а меня — про животных, а именно про некоторые их части тела. Из многих животных добывались ингредиенты, и стела их охотно скупала. При чем ингредиенты из животных стоили дороже, чем травы. Меня это заинтересовало как отличный способ погасить долги и заработать. Ингредиенты использовались не только для продажи и алхимии: с их помощью можно было улучшить оружие, а поедая некоторые — усилить тело. Эффект временный и недолгий, в отличие от правильно приготовленного зелья, но пишут, что есть остаточный эффект, который закрепляется навсегда.

Когда мы вышли из библиотеки и направились на ужин, меня перехватил Джек с улыбкой во все тридцать два зуба.

— Ярый! Ты говорил, чтобы я советовался с тобой перед покупкой... Но тогда бы не получился сюрприз! Але-оп! — имитируя фокусника, он достал из-за спины новые синие боксеры и широкие спортивные штаны.

— Ещё на вьетнамки хватало, но я подумал, что шлепки — это зря потраченные монеты.

— И правильно подумал, — похвалил я его. — Спасибо, Джек. Очень выручил.

Я крепко пожал ему руку. Не теряя времени, повернулся спиной к Лене и переоделся. Боже, как же хорошо в удобной одежде! Еще раз поблагодарил Джека и мы продолжили свой путь уже втроём.

У входа в столовую стоял и мялся Щур. Меня это напрягло: опять подлянка ожидается. Но к моему удивлению, Щур протянул руку для рукопожатия.

— Ярый... Я тут это... — мямлил он, смотря в пол. — Пообщался с людьми... Мне объяснили, как я был неправ. Я... это... извиниться пришёл. Можем с глазу на глаз переговорить? А то как-то не по-пацански при всех...

Я удивился. Даже немножко охренел и решил не накалять обстановку — послушать его. Решили отойти в дальний туалет. Лицо у него было как новенькое: похоже, Голова расщедрился на лечение.

— Ну, в общем... Не прав был. С тобой некрасиво получилось. С Пиндо... то есть с Джеком тоже вёл себя как мудак. Не хочу больше в разборки встревать. Мне эта канитель вот тут уже сидит! — он провёл ладонью по горлу. — Хочу тихо-мирно до следующего этапа досидеть.

— Голова тоже зае... устал и хочет мира. Ему по статусу, ка бы, не с руки первым подходить, пацаны не поймут. Если не против — завтра зайди в обед, обкашлять нюансы о нейтралитете. По братски встретим.

— В качестве извинения от Головы и особенно от меня... Поделюсь информацией об испытаниях, что будут. Знаю, что штраф будет, но это... заслужил я. По рукам? - И такие честные глаза, как у кота из Шрека.

Я согласился. Худой мир лучше хорошей войны. И я не устану это повторять.

Первое испытание ничего сложного из себя не представляет: продержаться полчаса в другом мире.

«Просто заныкайся в ямку или под куст и не отсвечивай», — посоветовал Щур.

Есть несколько локаций:

Море трав — самая лёгкая: ходи себе, нюхай цветочки и жди таймер.

Лес — там зверьё может бегать: лучше на дереве пересидеть.

Гоблиноиды или гоблины — неважно куда закинет, там просто покричать погромче: они сами разбегутся. Если не разбегутся — просто подсрачники раздать; их даже валить не обязательно. «Безобидные твари».

Испытания я так понял не сильно сложные: все при нас уже проходили — возвращались целыми и даже не потрёпанными, просто немного напуганные. Сам не знаю, как отреагирую, когда впервые увижу гоблина.

На этом мы с ним попрощались и направились каждый в свою сторону. Пообещал зайти в завтра в обед.

Вопрос с бандой решался — и мне это очень нравилось.

***

*Пззззззз…*

Раздался звук из одной из кабинок, когда все ушли.

— Фух, блин. Думал, лопну. Ещё полдня бы постояли, потрындели. Уроды, мля!

Хоть Лёня Седой и возмущался, но был доволен подслушанным разговором. Уже два дня его изводили мысли об этих грёбаных испытаниях, а оказалось — переживать не о чем.

*Пззззззз…*

Теперь Лёня по-настоящему расслабился. Во всех смыслах. И под ободряющие звуки своего организма начал мечтать, как он будет пинать гоблинов и постепенно усиливаться.

Купит зелье омоложения, скинет лет двадцать, а может, и тридцать. Потом заработает на отгул и прилетит домой. Покажется жене, соседям — пусть завидуют, твари.

Хотя неее… С женой он разведётся. Лучше молодуху найдёт и к ней прилетать будет.

***

В столовую я входил в приподнятом настроении.

Мои ребята уже поужинали и сидели с кислыми лицами.

— Что случилось? По ком траур? — я подсел к ним за стол.

— Бабьё, — лаконично ответил Степаныч.

— Жанка оказалась той ещё базарной бабкой, — затараторила Травина, выстреливая каждое слово как из автомата. — Уже всем растрындела, как обязательные спарринги закрывать.

— Ладно нашим и Армейским, но гопарня тоже уже в курсе, всем составом, — меланхолично констатировал Степаныч.

— Ну, я не рассчитывал, что это долго пробудет секретом, — постарался я воодушевить компанию. — Но зато теперь понятно, почему Щур мириться прибежал.

— Чего-о-о?.. — синхронно протянули Лена и Джек.

— Ага. Предлагают мир и нейтралитет с нашей группой. Завтра пойду договариваться.

— При таком раскладе тогда неплохо вышло. Но всё равно они там все мудаки, и не хочется с ними никаких дел иметь, — скривился Степаныч.

— Такова жизнь, — философски заметил я, взял тарелку и пошёл набрать серой бурды, именуемой кашей. — Можете меня не ждать, я быстро перекушу и вас догоню.

Каша показалась в этот раз показалась еще более отвратительной, возможно из-за того, что я в этот раз куркумы добавил, но я всё равно в себя её засунул, залил сверху водой и направился в спальню.

Там меня снова встретили хмурые лица.

— Ну что опять? - сел рядом с Леной.

— Прикинь! — по красному лицу и вздувшейся вене на лбу я понял, что Ленка очень злая. — Эта коза сразу после тренировки поругалась с Гошей, и он свалил в банду!

— Ну, бывает.

— Нет, ты дослушай! Пока мы были в столовой, она пришла с Щуками и переманила к ним ещё пятнадцать человек!

— Не думаю, что прям переманила. Скорее всего, они и так были готовы перейти.

— Да погоди ты! — перебила она. — Эта тварь пустила слух, что теперь мы в сговоре с Щуками и будем за них собирать налог, а сам налог увеличивается вдвое! И ещё что завтра они введут комендантский час и в спортзал теперь ходить можно только после разрешения!

— И буквально пять минут назад она забежала. Сказала, что теперь она встречается с самым главным. А мы — «полупокеры», чтобы даже не смели при ней глаза поднимать!

— А вот это уже неприятно, — передёрнул я плечами от раздражения.

— Пригрели змею, — подметил Степаныч.

— Знаешь, а теперь я начинаю понимать Армейских с их жёстким отбором кандидатов.

— К ним, кстати, тоже человек пять ушли. Только сегодня первое усиление получили.

— Евгений, так это правда, что та дама сказала? — обратились ко мне из толпы.

— Про нас всё звездеж! За остальное не знаю, вполне возможно, просто её больная фантазия.

Я вышел в середину комнаты и продолжил:

- Мужики, повторюсь. Я не мать Тереза. Я не буду в одну харю защищать пять десятков человек, пока они лежат и пальцем в ж... в носу ковыряют. Наша группа прикрывает спину друг другу и только. Откроется комната — и мы съедем. Как у вас дальше жизнь пойдёт, я не знаю. Моя команда вас точно трогать не будет. Относитесь к нам как к Армейским и не питайте лишних надежд.

У меня всё. Спасибо за внимание.

Развернулся и направился обратно к своим.

Надеюсь, этой речью я довел свою позицию до каждого и они не станут додумывать того, чего нет, а потом бегать ко мне с претензиями.

Ещё немного поболтали со своими и решили лечь сегодня раньше: после вчерашней ночи мало кто выспался. Нужно наверстать пропущенный сон сегодня ночью.

По крайней мере, я так планировал. Ага, держи карман шире.

Глава 7

День 5

Из сна меня резко выдернула громко хлопнувшая дверь и топот множества ног. За секунду я перетек в стойку из лежачего положения. Толпа мужиков быстрым шагом целенаправленно шла ко мне. Сначала я подумал, что это снова провокация и поспать сегодня не получится, но быстро понял: что-то не так. Их было много, человек пятнадцать. Толпа шла молча. Из знакомых лиц успел увидеть только рыжего и крысинолицего.

— Спаринг? — четыре почти слитных голоса нарушили тишину, и с секундной задержкой пятый, знакомый голос:

— Спарринг!

На периферии зрения мигнуло, подтверждая бой.

Толпа расступилась, и вышел Голова с довольной улыбкой от уха до уха.

— Ну что, попался, сучёныш? — теперь он не улыбался, а скалился как зверь. — Сейчас я буду тебя калечить, чертила ты ссанная.

Я сделал вид, что расслабился, сунул руки в карманы и решил потянуть время диалогом, быстро прокручивая варианты в голове. Вариантов, как вытянуть бой с такой разницей в силе и без последствий, не было. Но я не дурак, чтобы надеяться на авось и верить, что он никогда не сможет меня подловить. Поэтому наброски стратегий при нападении имеются, как и имелись варианты как избежать самого спарринга. Но именно этот вариант я не смог предугадать. Как-то не подумал, что обязательные спарринги сбрасываются в двенадцать ночи. В моей голове почему-то сформировалось мнение, что стела отсчитывает двадцать четыре часа с последнего спарринга. Мой прокол. И сейчас за него я буду наказан.

— А как же перемирие и нейтралитет, за который просил Щур? – спокойным голосом и каменным лицом, задал ему вопрос.

— Так это завтра в двенадцать будем обсуждать условия. Если сможешь доползти до места переговоров, — развёл руками Голова. Ему нравилась ситуация, по нему видно было как он наслаждается моментом. — А сейчас я позабочусь, чтоб не смог.

Я видел, что он собирался рвануть ко мне, но я выставил руку — и его это остановило. После этого я сразу вернул руку в карман.

— Подожди. Последний вопрос.

— Да. Если будешь умолять, я не так сильно тебя поломаю, — ответил он с ухмылкой на лице. — Но всё равно все будут наказаны! Особенно твои шавки! — он сказал это громко, обведя всех пальцем. В конце он остановился на моей группе на несколько секунд и провёл пальцем по горлу.

— Сам спросил, сам ответил. Ну ладно.

У Головы дёрнулось веко.

— Ты же неглупый человек... — ухмылка вернулась на его лицо. — И понимаешь, что всё это время мы играли от обороны. И даже тогда ты и твои додики отхватывали. А сейчас... если ты нападешь, то это уже будет война. И ломать мы будем всех твоих прихлебателей.

— И тогда подумайте... — я окинул взглядом его людей. — ...насколько выгодно держать такого полудурка, как Голова, в роли главного!

Всё. Судя по красной роже и вздувшимся венам, Голова взбесился и потерял ясность ума. Теперь я для него как красная тряпка для быка, которую он должен разорвать.

Я сильно рисковал, выводя его на эмоции. В этом состоянии он мог убить, невзирая на последствия, а не просто вырубить. Но бешеный пёс менее опасен, чем расчётливая гадюка.

Голова резко рванул на меня, занося руку для удара.

Я сделал шаг назад и резко выбросил левую руку на уровень лица, раскрывая ладонь. Соль, которую я зачерпнул из кармана, попала ему в лицо и глаза.

Он начал останавливаться, прикрывая глаза рукой. И пытаясь проморгать соль, которая прожигала острой болью гласные яблоки.

И тут я резко делаю подшаг и ладонью, в которой горстка перца (спасибо Джеку за обновки с карманами!), бью ему в нос. Надеялся услышать хруст сломанного носа, но силы удара не хватило. Зато почувствовал, что поймал его на выдохе, и большая порция перса, обжигая слизистую, ушла в легкие.

Левой — снова удар, уже кулаком, целю в глаз, но он прикрывается рукой. Правой бью костяшками пальцев прямо в горло.

Бью со всей силы, с надеждой сильно повредить гортань.

— КХЕ!

Этот звук — всё, что принесла моя атака.

Пока он вслепую машет руками, захожу ему за спину. Подскок! Рычаг предплечья из-под руки! Удушающий захват! Теперь жмём! Он падает на спину — прямо на меня, выбивая из лёгких воздух. Но я не отпускаю. Дополнительно фиксирую его тело ногами и давлю на горло что есть сил.

Слюни и сопли заливают мою руку. В это же время он пытается бить локтями мне по рёбрам. Хорошо хоть амплитуда слишком мала — мне просто больно. С его улучшениями он легко мог сломать мне рёбра, если бы было достаточно места для замаха.

Мне показалось, прошло минут пять, хотя всего секунд двадцать, прежде чем тело Головы обмякло.

На периферии зрения мигнуло, показывая, что спарринг завершён. Но я не отпустил. Через секунду у меня сдавило горло — и я почувствовал на своей шее свой же захват! Руки расслабились сами собой, и я выдохнул.

Рёбра пульсировали тупой болью, правая рука ныла от перенапряжения. Но скинув с себя тело главаря Щукинских, я встал и охренел.

Передо мной происходила массовая драка.

Картинка боя вырисовывалась мгновенно: тринадцать Щук против тринадцати человек из нашей комнаты спарринговались одновременно! Вот только Щукам сильно мешали...

Степаныч дрался с крупным парнем из свиты Головы. У дальнобойщика красное пятно под глазом (видимо, пропустил удар), а с носа текла юшка. Его противник был относительно цел... только в этот момент парень рванул в атаку... как со стороны кровати ему в ноги прилетело одеяло! Оно запуталось в ногах — и он рухнул на пол! Руками он смягчил падение, но открылся. Степаныч тут же воспользовался инициативой: нанёс удар в голову ногой, после чего резко сел сверху, продолжив вбивать кулаки в лицо поплывшему парню.

Рядом Джек держал на болевом руку рыжего пацана (судя по крику — всё-таки сломал). Откинув руку рыжего как ненужную ветку, Ложкин подорвался с места с бешено вращающимися глазами и встретился взглядом с крысинолицым, который секундой ранее вырубил дедушку из последнего призыва. Пара выкриков — и они сцепились в клубок.

Пухлый мужичок из предпоследнего призыва схлестнулся с молодым парнем из Щукинских. Дыхалки ему не хватило: его лицо заливало потом, а движения становились всё медленнее... чем воспользовался молодой противник: сбил его с ног и сел сверху для добивающего удара... но тут его глаза нежно закрыли ручки нашей Лены. Руки разошлись... и мужичок нанёс удар из положения лёжа прямо в нос! Руки Лены снова прикрыли парню глазки... Тот резко откинул руки Травиной... и снова прилетело в нос!

Минимум четверть населения комнаты (помимо нашей группы) приняло участие в побоище — и мы выходили победителями! Уже больше половины Щукинских лежали без сознания или стонали; последняя пятёрка ещё сопротивлялась, но было видно: на ногах останется всего пара человек.

Свободных Щук для спарринга не было. Я взял Голову за шиворот и потащил его тело к двери. Только бросил его у порога — как дверь открылась и появились ещё пара гопников из их банды.

— Свежее мясо? — я оскалился в ответ.

Гопники посмотрели на своего главаря без сознания... потом на побоище за моей спиной... и резко захлопнули дверь обратно.

Немного не угадал: на ногах остались трое Щукинских очень потрёпанного вида; остальные лежали и громко стонали. Из наших осталось стоять человек пятнадцать; остальное население нашей комнаты так и не вступило в бой, сидели на кроватях забившись поглубже.

— Ну что, додики? Теперь спарринг со мной по очереди? Или покажете быстрое исчезновение?

Трое переглянулись и молча потопали на выход. У двери они хотели забрать своего лидера... но я покачал головой — и они ушли с пустыми руками.

— Спасибо за помощь, мужики! Кто захочет ко мне присоединиться — приму без вопросов. А теперь давайте поможем раненым и выкинем мусор из нашей комнаты.

Настроение в комнате было приподнятое. Не смотря что многие сегодня получили по лицу, люди были довольные что дали отпор, даже те, кто не участвовал в побоище. Все, кроме деда из спортзала, он сидел и опять смотрел на меня осуждающим взглядом, что то бубнил под нос и периодически качал головой.

Раненых уложили на кровати. Критических повреждений ни кто не получил, куча разбитых носов и созревающих фингалов. Щукинских парней, что были в сознании, заставили идти или ползти самостоятельно к выходу из комнаты. Бессознательных вытащили за дверь и сложили в кучу у стены коридора.

***

— Вот это мы их накуканили! — с энтузиазмом выкрикнул Ложкин.

Под глазом у него наливался синяк, но он сидел и улыбался так, будто выиграл в лотерею. Кстати, Крысиному он тоже сломал руку и очень этим гордился. Первый его бой — и он вышел победителем. Главное теперь — проконтролировать, чтобы звезду не поймал. В этом месте лишняя гордость очень дорого может обойтись.

Вся моя группа ввязалась в драку. Коля Мотоцикл хорошенько навалял типу из новенького призыва по кличке Кривой. Колю Танкиста вырубили с первого удара, поэтому он сидел грустный и гладил шишку на затылке, полученную после падения от нокаута.

Сна не было ни в одном глазу, поэтому решили собраться в столовой и поговорить без лишних ушей.

— Я сразу говорил, что они мудаки и не стоит им доверять, — перевёл тему Степаныч.

— Что же делать? Они же теперь каждую ночь приходить будут! — запаниковала Лена.

— Не будут, — так чая не было, я нагрел себе кипятка с сахаром и сел за стол. — Во-первых, каждый день по морде получать они не захотят. Хотя гопота вообще не любит по морде получать.

— А кто любит? — хмыкнул Степаныч.

— Во-вторых, у них как минимум двое со сломанными руками, спасибо Джеку. — (Он стал улыбаться ещё шире, хотя я думал, что шире уже невозможно). — Разбитые носы тоже должны зажить. Так что им нужно будет время, чтобы зализать раны.

— Голова, — вставил всего одно слово лысый Коля, но все его поняли.

— Да. Из-за этого мудака тренировки у нас сдвигаются. Начинаем теперь вечером и заканчиваем спаррингами после двенадцати.

Все немного приуныли, кроме Джека, естественно.

— И нужно переходить в наступление. Хватит сидеть и ждать, пока они ударят.

— Давно пора! — хлопнул по столу Ложкин. Все покосились в его сторону, но никто ничего не сказал.

— Постоянные предложения спарринга. Но только тем, кто слабее вас, и вы уверены в своей победе. Люди бежали от них к Щукам, а мы покажем, что теперь это не решение проблемы, а наоборот — повышение вероятности получить по роже. Поток добровольцев снизится, а может, мы и спровоцируем отток.

— Предложение дельное, но там далеко не все, кто нам по зубам, — вставил своё слово Степаныч.

— Я это понимаю. Особо дерзких буду брать на себя. По остальным будем смотреть. Скоро испытания, а после наши усиления, плюс новые призывы и другие факторы. По мере изменения переменных будем корректировать план. Определяемся пока только с первым этапом.

Все кивнули, соглашаясь.

— Джек, тебе я сам подберу людей, кому можно кидать вызов. Понял?

Понял. — Джек сразу поник.

— Не расстраивайся. Хватит на тебя ещё мордобоя. — Я похлопал его по плечу.

— Да я не из-за этого. — Ложкин тряхнул головой. — Задание прилетело. Сегодня снова новики.

Я посмотрел на часы: было уже за полночь.

— Значит, готовимся. Я на подстраховке, остальные отсыпаться. Погнали.

***

Экскурсия прошла без происшествий. Щукинские со своих комнат даже не выходили. Наши тоже не показывались: после такой ночи людям нужно было отоспаться.

Как только мы зашли в общий коридор, где располагались комнаты отдыха, мой взгляд сразу остановился на новой, активной двери. Я придержал Джека и пропустил народ вперёд.

— Сейчас буди всех наших и пусть приходят досыпать в нашу, — я кивнул в сторону новой комнаты.

Джек кивнул и, не произнося ни слова, метнулся к двери общей комнаты. Я подошёл поближе и только потянулся к ручке, как меня окликнули.

— Ярый, есть пара минут?

Ко мне подошли трое. Ёжик, здоровенный бугай, которого я раньше окрестил Шреком, и высокий, спортивного телосложения блондин с квадратной челюстью.

— Ёжик, только не говори, что ты опять драться пришёл? — я посмотрел на него, изогнув бровь.

Двое сопровождающих кинули на Лёху удивлённые взгляды.

— Не-не-не. Я умный, мне одного урока хватило, — хохотнул он и сразу сделал каменное лицо. — А если серьёзно, то мы не знали, какая подстава готовится.

— А если бы знали?

— Если бы знал — предупредил бы. — Он утвердительно кивнул.

— А если бы сказали участвовать?

— Отказался! — без раздумий ответил старый знакомый. — Не подумай, мне их философия только отвращения вызывает. Хрен бы мы к ним пошли.

Ёжик задумался, потёр скулу и продолжил:

— Но Демон и Голова могут убеждать. Согласились на время, чтобы переждать этап, и сразу разбежаться.

— Понял. Так что спросить-то хотел?

Решил заканчивать диалог, так как моя группа уже вышла и стояла рядом, не стесняясь слушая наш разговор. Лёха тоже их увидел и как-то сразу замялся.

— Ребят, занимайте комнату, я минут через десять подойду. — Я кивнул им в сторону двери. — Пойдём в столовую поговорим, пока ребята размещаются.

В десять минут не вложились, проговорили минут сорок.

В общем, ребята хотят к нам. Не всем там нравится сидеть с гоп-компанией, но раньше не было альтернативы. А сейчас, если предложить, то ещё человек пять с радостью к нам перейдут. Подошёл он со своими напарниками: они втроём в тот день в машине ехали, вместе и сюда попали.

Блондина звали Костя, среди своих — Кастет (хотя среди чужих тоже — уж очень ему кличка подходит). Второй — я как в воду глядел — Шрек, по паспорту Шишкин Вадим. Ну и сам Ёжик... хотя среди своих он уже давно не Ёжик. В семнадцать лет он решил отпустить волосы, из-за чего кличка преобразовалась в Дикобраз. Полгода подколов — и Лёха сдался. Стали короче волосы — и короче кличка. Теперь он Дикий.

Ребят я взял. С Диким мы давно не общались, но в разговорах с друзьями, когда я вернулся в свой город, он всплывал, и считали его хорошим человеком. Так как за Гранью все наши не многочисленные вещи всегда на нас, и возвращается в комнату щук ребятам не требовалось, мы сразу направились в наше новое место жительства.

А там никто не спит! И помимо моих ребят ещё десяток новых лиц.

— Тут ребята на твоё предложение откликнулись, — нарушила тишину Лена.

Я сначала не понял, что за предложение, а потом вспомнил. Из двенадцати человек одиннадцать участвовали в побоище. Участников взял (последнего отправил обратно).

Дикий тоже привёл шестерых. Пятерых взял без вопросов (обычные работяги, которым не повезло), а шестой... это один из тех, кто остался стоять на ногах от Щук. Раз не побрезговал прийти к нам — значит, выбор у него изначально был правильный, крысы мне не нужны.

Итого нас двадцать шесть человек. И часть из них уже с первыми усилениями. Причём у команды Дикого ещё одно задание и до второго уровня рукой подать.

Теперь мы сила, с которой придётся считаться.

«Кстати, нужно придумать название», — на этой мысли я провалился в сон.

***

Комната «Буревестник»

У личного состава сейчас тренировка, потом свободное время, поэтому в комнате находится всего три человека. Они же — руководящий состав группы «Армейские».

— Волчара, — протянул брюнет спортивного телосложения с пышными усами. — Ты там скоро?

— Да иду уже, — Капитан Волков нёс свежезаваренный чай в стаканах. Стаканы парили, а вся заварка плавала наверху; вода только едва окрасилась и то лишь в верхней половине.

— Волков, вот ты жлобяра, — сказал низкий, крепко сбитый мужичок, точно такой же лысый, как и Волков. — Мог бы и в пакетиках чая купить.

— Ничего ты не понимаешь в чае, Макар, — возмутился капитан. — Пакетированный чай в подметки не годится заварному.

— Ага, рассказывай больше, — не согласился с ним Макар. — Это хороший чай, правильно приготовленный в хорошем заварнике, не сравнится с пакетированным. А ты купил большой пакет «За Динамо» и прикрываешь своё жлобство эстетикой.

— А ведь Макар правду говорит, — поддержал товарища брюнет, он же Маслов Егор Егорович по прозвищу Е.Е.

— Да блин, тупанул просто, — сдался Волков. — Посмотрел невнимательно, думал килограмм чая за монету, а оказалось «100Отличного настроения грамм». А монета уплочена и возврату не подлежит. Сраные маркетологи, ненавижу их.

Оба товарища рассмеялись в голос, не стесняясь товарища.

— Ты уже за Гранью, а всё халяву ищешь, — вытер выступившую слезу Е.Е. — Ты лучше скажи, как там твой перспективный человечек? Скоро прибежит?

— Кстати, да, — подключился Макар. — Ты же свой талант на нём применил. Он в этот же день прибежать должен был.

— Если бы он в первый день прибежал, я бы его развернул, — хмыкнул Волков. — Но вообще уже должен был появиться. Я его вчера видел и обновил влияние. Должно было уже сработать.

— Слушай, а ты его точно на присоединение склоняешь, а не к самостоятельности? — глотнув чая, ехидно спросил Е.Е.

— Не понял. Поясни.

— Пока твоя милость отдыхала и смотрела сны о халявном чае... — не удержался от подколки Е.Е., — твой несостоявшийся протеже вырубил Голову. Причём прошу заметить, человека, у которого четвёртый уровень усиления тела и второй силы. Его банда морально и физически разбила банду гопников. После чего он занял новую комнату и спокойно лёг спать, а его покой теперь охраняет человек двадцать его собственной группировки. Теперь это не обычный призывник, а третья сила в нашей комнате.

— Во дела! — Волков растёкся по стулу. — Я ж говорил: очень перспективный паренёк. Надо брать.

— Брать надо было раньше. Сейчас он сам кого хочешь взять может, — ухмыльнулся Е.Е. в усы.

— Меня другое смущает, — включился в разговор Макар (он же Макаров Дмитрий). — Откуда тут столько талантов? Насколько нам известно, в одной комнате появляется не больше трёх талантов, а может и совсем не оказаться.

— Нас трое, плюс четыре таланта завербовали. Итого уже семь. Дальше Голова, Щур, Демон, Кастет, Шрек и Ложкин.

— Дикого тоже считай. И он прорезался. Сегодня заметил, — дополнил Е.Е.

— Что за талант?

— Без понятия. Мне нужно время, чтобы хоть что-то рассмотреть, а лучше контакт. А у него как шило в жопе: вечно бегает из угла в угол.

— Значит, так же семеро. Итого уже четырнадцать. До конца набора думаю ещё человек пять-семь добавится. К чему бы это?

— Ну во-первых, если бы не Е.Е., мы бы и о половине не узнали. А во-вторых... думаю, влияет качество людей. Мы косвенную статистику собирали с первой волны: фанатики, неизлечимо больные и суицидники.

Только начали работать по добровольцам, как нас сюда закинуло. А там на начальном этапе цифры вверх поползли. Моё мнение: ничего удивительного.

— Может всё-таки влияние таланта Ложкина? Как там Е.Е. определил? Притягивание неприятностей?

— Притягивание событий! — встрял Е.Е. — Я его и забраковал, потому что решили отсидеться тихо до следующего этапа. А хорошие или плохие это события от Ложкина не зависит.

— Согласен, — кивнул Волков. — Если бы его приняли, сейчас бы с бандой разбирались, а не чай пили. Сколько он в команде Ярого? Пару дней? А сколько проблем насыпало?

— Ну да. Ложкин проблемы притягивает, а не таланты.

Макар некоторое время помолчал, допивая остатки чая, а потом снова поднял болезненную тему троицы:

— Дебильный план Ершова! Чтоб его черти в аду драли!

Они уже сто раз обсуждали эту тему, и каждый раз находились новые нецензурные слова про Ершова и его «гениальную» идею.

План Ершова. Это был план эффективного сбора информации с тех, кто оказался за гранью.

Уже давно была сформирована государственная организация под кодовым названием «Буревестник», занимавшаяся изучением Грани. Ничего особенного — у каждой более-менее крупной страны такие были. Филиал, или, можно сказать, представительство России, уже было создано за Гранью и успешно функционировало. И некоторые распоряжения поступали с Земли.

Так, с помощью этих распоряжений давались невинные задания. Один исполнитель записывал в журнал всё, что узнавал про Грань, в течение нескольких недель. Другой, не зная истинной цели и что это за журнал, забрал его из сейфа и оставил на столе третьего исполнителя, пока его не было. Тот, по приказу, все непонятные предметы отдавал человеку, который выступал как «бюро находок». Если через пару недель за журналом никто не приходил, ближайший доверенный человек отправлял его на Землю, в главный офис.

Никто из исполнителей даже не подозревал, что делает, поэтому наказаний от системы быть не должно.

Так вот, провернув всю эту махинацию, журнал попал в один закрытый исследовательский бункер. Сначала его дали прочитать обычному клерку — ничего не произошло. После этого журнал изучила эта троица. Узнав очень много нового, они в конце передали его учёным для дальнейшего анализа.

Всё было хорошо, пока они не вышли из бункера.

Не имея интерфейса, который за гранью получают все, прямо в мозг троице прилетело сообщение: явиться к стеле в течение двадцати четырёх часов.

Вариантов не было. Поэтому троица попрощалась с семьями, надела лучшую экипировку, обвешалась оружием и подошла к стеле. В глубине души плескалась надежда на то, что будет только предупреждение, но надежда умерла. Внутри остался плескаться только виски, выпитый накануне для храбрости.

Из журнала они знали, что оружие вернётся к ним только на следующем этапе, поэтому не испугались, когда оказались без него. Зато у них была хорошая экипировка. После небольшой войны с Демоном они уступили первую комнату гопникам, вторую забрали под себя и своих людей. Дальше — абстрагировались от ситуации, лишь наблюдая и изредка переманивая к себе талантов и перспективных людей.

Кстати, совсем недавно к ним присоединился один из учёных из того бункера. После сообщения от системы и перехода их за Грань учёных не выпустили из бункера. Они остались там, где стела не могла их достать и где они могли спокойно работать, не боясь получить штрафы. Никто из них не возмущался; даже добавилось несколько добровольцев для работы с журналом.

Иннокентий Степанович, один из первых прочитавших журнал, провожал свою супругу на выход после свидания и слишком близко подошёл к двери... И сразу прилетело «письма счастья» от стелы.

Каждый плавал в своих мыслях, только собрались покрыть Ершова новыми эпитетами, как в комнату вошёл дневальный.

— Капитан Волков! Там призывник Евгений Буц, позывной Ярый, просит о разговоре.

— Вот и сработала закладочка, — Волков встал и потянулся. — Пойду пообщаюсь с пополнением.

Троица хмыкнула (включая дневального), а капитан направился на выход.

Глава 8

Когда я проснулся, я засомневался, что вообще спал. Закрыл-открыл глаза — и шесть часов пролетели. Я бы продолжил сон, если бы не встретился взглядами с Ложкиным. Он сидел на соседней кровати и пристально на меня смотрел. Очень странная ситуация, от которой побежал мороз по коже.

— Джек, с тобой всё в порядке? — осторожно спросил я, медленно поднимаясь с кровати.

— Ярый! Как хорошо, что ты проснулся! Это нечестно! — он вскочил с кровати и начал яростно размахивать руками. — Там все бегают, спарринги Щукинским предлагают. Двоим повезло, они уже подрались! А я что? Лысый, что ли?

Ах вот оно что. Парня до сих пор переполнял адреналин и чувство собственного превосходства.

Я быстренько описал ему Щукинских, которых считал его уровня или слабее. Слабаки, скорей всего, не примут его вызов, а достойный противник преподнесёт ему ещё один жизненный урок и вернёт холодную голову. Дополнительно описал тех, кого ему точно обходить стороной и стараться даже не пересекаться.

— Всё понял? Тогда иди!

Джек уже собирался выскользнуть за дверь, когда я его окликнул:

— Погоди!

Он остановился, оставшись стоять и держа дверную ручку в руке, готовый в любую секунду закрыть дверь с той стороны.

— «Стая». Как тебе название?

— Отлично! — он показал два больших пальца, пританцовывая от нетерпения.

— Ладно, беги, — махнул я на него рукой.

«Стая». СТАЯ. Стая? Не, как-то глупо звучит. Нужно ещё подумать. Смысл цепляет, но звучит всё равно как-то... не знаю как объяснить. Может, «Братство»? О, «Орден»! Нееее... тоже фигня.

Ладно, не о том думаю. Сначала заскочу к Армейским, нужно обсудить изменения в расстановке сил, чтобы ничего дурного не подумали. Потом перекусить. А потом? Для тренировки рано, теперь она сдвинулась на ночное время. Тогда — библиотека.

У комнаты с названием «Буревестник» меня встретил всё тот же дневальный.

— Ха! Какие важные люди к нам пожаловали. — Он протянул руку для рукопожатия, я сразу же ответил.

— На одном конце села чихнёшь — на другом скажут: обосрался. Какие слухи, Отец? Что там уже наговорили?

— Ха! На кой нам слухи, когда и так глазами видно. — улыбнулся он в ответ.

— Как скажешь, Отец. — не стал я ему ничего объяснять. — Подскажи, где Волкова найти можно? Поговорить очень нужно.

— Ха! Да тут он, погоди, сейчас кликну. — через секунду он скрылся за дверью.

Через минуту вышел Капитан. Сиял он как начищенная пятирублёвая монета: улыбка до ушей, спина ровная, только чаинки, прилипшие к подбородку, портили картину.

— Ну привет, Ярый. Надумал-таки?

Сначала я не понял, о чём он, а потом вспомнил его старое предложение. Блин, нужно таблеточки для памяти попить... Ладно, спишем пока на постсмертный синдром.

— Я по другому вопросу. Скажи, капитан, вы только нейтралитет рассматриваете? Как насчёт оборонительного союза?

Капитан как-то быстро скис, и разговор дальше пошёл вяло и не сильно конструктивно. Он, конечно, пообещал поддерживать нас до конца этапа, но без конкретики и размытыми формулировками. Честно ожидал совершенно другой реакции. Ну ладно, значит, нейтралитет — что тоже довольно неплохо.

В столовой народ был, хоть и немного, но из моей группы никого. Поэтому я налил бурды в тарелку и сел обедать в одиночестве. В другом конце зала увидел Голову в компании трёх гопников (причём Щура среди них не было). Голова избавился от своей причёски «под горшок» и подстригся очень коротко. Не из-за меня ли? Хотел бы я сказать, что в критический момент не воспользовался слабостью в виде длинных волос... но нет — воспользовался. Голова сидел молча и пытался прожечь взглядом во мне дыру, но подходить не стал. Через пять минут они встали, оставив грязную посуду на столе, и ушли.

Быстро перекусив, я отправился в библиотеку. Естественно, встретил там Лену: перед ней было разложено сразу четыре открытые книги, и она увлечённо что-то считала с помощью мелка и маленькой дощечки. Отвлекать её я не стал: взял книгу, которую в прошлый раз не дочитал, и продолжил чтение в тишине.

— Что-то интересное нашёл? — прервала Лена моё чтение.

— Ага. Тут раздел о том, как делать вытяжки из растительной или животной ткани. Делать несложно, а эффективность и цену поднимает в разы.

— Аааа... Я это читала. Там в конце написано, что эффективно это может сделать только человек с навыком «Алхимия», а без него большая вероятность получить яд или ничего.

— Тьфу ты блин! — расстроился я. — В начале книги нужно писать об этом.

— Я точно так же сказала. — улыбнулась Травина.

— Кстати, всё забываю рассказать. Мне же Щур в честь примирения описал испытания, что нас ждут.

У Лены расширились глаза, и она прижала руки к груди в изумлении.

— Так вот... всего существуют...

— Стой! — перебила она меня. — За сколько мест он тебе рассказал?

— Четыре.

— Мляяя... — протянула Лена и расплылась по стулу.

— Объяснишь, что не так?

— Нельзя рассказывать об испытаниях!

— Я знаю. Щур получил штраф от стелы...

— Не в этом дело! Он-то получил... но и ты тоже!

— Не было сообщений... — попытался успокоить я её.

— И не будет! — отрезала девушка и тут же продолжила: — У Стелы испытания — это что-то типа проверки. Есть лёгкая зона, есть средняя... куда попадают призывники.

— Первые попавшие сюда охотно делились между собой информацией об испытаниях. И тут выясняется: если ты знаешь о какой-либо зоне — туда ты точно не попадёшь. Второй и третий призыв проходил испытания там, где опытные Рубежники выполняют задания... И потери были огромные.

— Получается... Щур рассказал мне обо всех лёгких зонах, чтобы я сразу попал в максимально сложные условия? — девушка кивнула. — Вот же сволочь хитрожопая!

— Сочувствую. — девушка погладила меня по плечу.

Я не трус, но как представил, что меня выбрасывает в гущу врагов... Вокруг боевые слоны — Мумакилы, которыми управляют харадримы, поливая всех сверху отравленными стрелами. А я стою тут такой красивый: по пояс голый, босиком, без единого усиления, и машу своим ножичком.

Внутри всё похолодело.

Как бы я ни пытался скрыть своё настроение, ребята заметили моё подавленное состояние. Они пытались узнать, что случилось, но я отговорился тем, что расстроился из-за несостоявшегося союза с Армейскими.

Тренировка прошла спокойно, без сюрпризов. Новеньких я не стал заставлять заниматься — всё по желанию. Но ребята быстро осознали пользу от занятий, а особенно — от закрытых обязательных спаррингов, поэтому отзанимались почти все. Кстати, спортзал стал по-настоящему популярным местом: даже очереди на тренажёрах начали образовываться.

Физическая нагрузка помогла немного проветрить мозги, но засыпал я очень долго. Плохие мысли гонялись по кругу, сон приходил рывками, и утром я проснулся в совершенно разбитом состоянии.

День 6

Первая половина дня прошла спокойно, каждый занимался своими делами. Мы с Травиной покоряли библиотеку, Ложкин с группой ребят продолжали кошмарить небольшую часть гопников предложениями о спарринге. Сегодня согласившихся не было.

Произошли удивительные события: Гопарня разделилась. С Головой остался основной костяк в комнате «Старшие», остальные отделились.

Утром ко мне подошёл парень с характерной дыркой в том месте, где раньше сиял золотой зуб. Представился Кривым и предложил нейтралитет с его группой. Теперь существовало две группировки: Щукинские Кривого и Щукинские Головы. Я согласился.

Кстати, зуб ему выбил Джек ещё вчера, сразу после получения согласия на спарринг. Это был единственный удачный удар Ложкина, после чего он пять минут активно получал по лицу от гопника. Хотелось бы сказать, что Джек образумился, но нет. Потратив монеты на лечение, он снова искал, с кем бы подраться. Но стоит отдать ему должное: теперь на тренировках он выкладывался не на сто, а на двести процентов. А когда я был занят, его с особой любовью гонял по залу Дикий, чередуясь со Шреком.

У Головы осталась группа из пятнадцати человек, и особо из комнаты они не показывались. Что удивительно, Щур перебежал в новую группу к Кривому и теперь максимально старался не показываться мне на глаза. Бегать за ним я не собирался, но поговорить по душам мы ещё успеем.

Мы с Травиной возвращались из библиотеки в комнату, когда увидели странную картину. Ложкин притащил стулья из столовой и соорудил неустойчивую пирамиду, на вершине которой он что-то царапал над нашей дверью.

— «Стая Ярого», — прочитала Лена. — А что, звучит!

— Я ещё пасту из воды и красного перца сделал! Наведу — и со входа будет видно! — похвастался своей изобретательностью Ложкин, ножка стула скрипнула и пирамида покачнулась, но схватившись за косяк двери, он смог удержать равновесие.

— Детский сад, — покачал я головой.

— Дикий тоже так сказал, — почесал грязной перцовой рукой нос Джек, снова едва удержал равновесие. — А Шрек сказал: «Красиво будет» — и рассказал, как пасту сделать.

— АПЧХИ!

Теперь вся конструкция дрожала после каждого его чиха. Он спускался, чихал, тёр руками глаза и нос. В конце он всё-таки шлепнулся на задницу с полуметровой высоты, и вся пирамида посыпалась на него сверху.

Лена пошла помочь ему выбраться из-под завала стульев, а меня окликнул знакомый голос:

— Это всё ты виноват! Из-за тебя я сдохну! Ненавижу!

Сзади стоял седой Лёня с красным лицом и красными от недосыпа глазами.

— Поясни! — я сделал шаг в его сторону. А он отступил на шаг, явно испугавшись.

— Я в кабинке сидел, когда тебе за испытания рассказывали! И всё слышал! А теперь из-за тебя мы сдохнем! — ткнул он в мою сторону пальцем.

— Так не слушал бы, — пожал я плечами. — Тебе кто мешал уши закрыть?

— Так я ж не знал, что нельзя! — взорвался возмущением мужичок. — Сидел бы ты тихо — и всё хорошо бы было! Нет же... В каждой бочке затычка! Тьфу! — сплюнул он на пол.

— Лёня, да ты охренел в край! — я сделал несколько шагов навстречу.

— Спарринг? АПЧХИ! — сквозь слюни и сопли донеслось сзади.

Я обернулся и увидел, что Лена уже достала Джека из-под завала и держала его руки, которые то и дело тянулись к лицу. Он стоял с красным лицом и закрытыми глазами; на коже кусками прилипла перечная паста.

Когда я вернул взгляд обратно, Лёни уже не было. Плюнув на этого старого инфантила, мы повели Джека отмывать. Ядрёный перец попался: пока Джек отмывался, в носу щекоталось даже у меня.

После этого мы отправились в столовую, но услышали крики из зала призыва и свернули туда.

В зале было несколько зевак с выпученными глазами и двое рубежников, вернувшихся с задания. Первый лежал на полу в луже собственной крови, его тело было сплошь покрыто колотыми ранами. Кровь текла отовсюду. Он сделал последний судорожный вздох, и тело расслабилось.

— Вытек, — констатировал я очевидное. — Давай ко второму.

С Леной мы стартанули одновременно и через секунду уже осматривали раненого. Тут ситуация была лучше: стрела прилетела в бок и прошла насквозь, но застряла в теле. С одной стороны торчал наконечник, с другой — оперение.

— Важные органы не задеты, но нужно извлечь, — Лена посмотрела на меня серьёзным взглядом.

— Сейчас мы достанем стрелу, и ты сразу проси у стелы исцеления, — обратилась девушка к мужчине. — Главное — не теряй сознание. Постоянно говори со мной.

— Что говорить? — простонал он.

— Всё что угодно. Расскажи, как у тебя сегодня прошёл день, — без задней мысли предложила Лена и принялась за работу.

Она разорвала ткань, оголяя бок. Ложкин прибежал с водой (дезинфицирующих средств не было, использовали то, что было под рукой). Лена омыла рану. Я обломал наконечник и оперение.

Резкий вскрик — и посторонний предмет извлечён.

— Есть такой! Могу купить перевязочный пакет! — крикнул Ложкин.

Лена не обратила внимания на его предложение. Она стала бить по щекам раненого, который уже просто бормотал что-то себе под нос.

— Исцеление! Давай! Проси исцеления! — яростно хлестала она его по щекам.

— Не... могу... ещё... достаньте... — и мужик вырубился.

Я быстро его осмотрел и позвал Лену. С другой стороны, сзади, расплывалось большое красное пятно.

— Прямо в печень, — покачала головой Лена.

Сзади торчал осколок костяного ножа. Ручка, видимо, обломилась, но зазубренное лезвие осталось в теле. Из-под него тонкой струйкой шла кровь.

— Если достанем — истечёт кровью за минуту. Если не достанем — за полчаса.

— Что можно сделать? — обратился я к ней.

— Да не знаю, Я! Я не хирург! — психанула девушка. Я её не винил.

Несколько минут мы сидели в полной тишине, размышляя, что делать дальше. Но вдруг раненый затрясся. Его били судороги, а изо рта пошла пена. Лена дёрнулась к мужчине, но её остановил властный голос:

— Отставить! Всем отойти на два метра!

Это был капитан Волков.

— На него действует яд. И это может быть заразно.

Все резко отскочили, я в том числе.

— Ему можно помочь? — спросили из толпы.

— Нет, — покачал головой капитан. — Слишком много времени прошло.

Тело ещё несколько раз дёрнулось в конвульсиях и замерло. Через несколько секунд оба тела распались на искры и исчезли. Остались лишь тёмные пятна крови на полу и стене.

Мы снова отправились отмываться, только теперь от запекшейся крови на руках.

Шли в полной тишине. Мысли сменяли друг друга. Вот тебе и «безобидные гоблины». Рассказ Щура от начала до конца оказался полной чушью.

Пока мы пытались спасти мужчину, он говорил. Не знаю, прилетит ли мне ещё один штраф от стелы за эту информацию, но сейчас было как-то всё равно. О погибших либо хорошо, либо никак... но судя из рассказа, они сами виноваты в произошедшем.

Задание у них было — разведка. Они шли около часа и случайно наткнулись на чьи-то силки, в которые попался молодой кабанчик. Ударив его дубинкой по основанию черепа (выструганной из ближайшей ветки), они забрали тушу с собой. Резать на месте не стали, чтобы не оставлять следов крови.

Минут двадцать они шли, обсуждая, что наконец-то можно поесть нормальной еды, а не этой дряни из столовой... пока не наткнулись на поляну. Тут же собрав хвороста, они разожгли костёр.

Разожгли костёр на вражеской территории, дым от которого был виден на многие километры в округе. Гении разведки, блин. Дальше начали свежевать кабанчика ножами.

Оказалось, кабанчика не убили, а лишь оглушили. Поэтому визг стоял на всю округу. Парней это не смутило, и они продолжили готовить пир.

Гоблины тоже не были гениями тактики (парни услышали их задолго до появления), но их было много. Они бежали серо-зелёной массой с криками и улюлюканьем.

Поняв, что сильно облажались, парни рванули в сторону маяка, чтобы уйти телепортом. Через десять минут бега сдался первый из них и отстал. В комнате призыва он так и не появился.

Оставшимся не хватило совсем немного. Его напарник отстал метров на десять. Обернувшись через плечо, он увидел, что на уровне с ним бегут мелкие паскуды и изредка тыкают в него копьями и ржут. Как только портал стал активным, он обернулся к напарнику, показывая на спасение. Напарник уже не бежал, а медленно шёл, глотая ртом воздух. Через секунду он почувствовал боль... и использовал телепорт оказавшись тут.

В какой момент он получил ножом, я так и не понял. Как и непонятно, какое именно оружие было отравлено. Но одно ясно точно: с гоблинами нужно быть осторожным.

Потери в нашей, так сказать, квартире случались и раньше. Только чаще всего люди просто не возвращались. Это было обыденно, почти привычно: вот человек есть, а вот он не вернулся и про него постепенно забыли.

А такая ситуация была впервые.

Смерть перестала быть абстракцией, статистикой или просто пустым местом на кровати. Она обрела плоть, запах и звук. Запах крови и звук хриплого предсмертного вздоха.

И это знание давило на плечи гораздо сильнее, чем я мог себе представить.

***

Оставшееся время до испытания пролетело незаметно. За неделю восстановить физическую форму до идеала нереально, но подтянуть её удалось. Возможно, место тут особое, но организм очень быстро адаптировался к нагрузкам. То, на что в реальном мире ушло бы минимум месяц, я вернул за семь дней. И это очень обнадеживало.

Так же от Джека я получил новый подарок — кроссовки. Как представлю, что по лесу пришлось бы бегать босиком, так в дрожь бросает.

Кстати, ещё Жанка прибегала. Говорила, что всё осознала, поняла, кто тут настоящий мужчина, что сразу в меня влюбилась и готова отдаться любимому. Получив от ворот поворот, она через несколько часов уже ходила под ручку с Кривым. Лену при виде неё сразу кривило, будто она кусала лимон, но мысли свои вслух она не высказывала.

Адаптация. Этап 1.

Продержаться тридцать минут и вернуться обратно порталом.

Отправка через 30:00... 29:59...

Прочитал. Подумал. И ещё раз прочитал. Звучит несложно.

Морально я подготовился. За несколько дней удалось привести мысли в порядок и перестать нагонять на себя жути. Поэтому я был выспавшийся, мотивированный и готовый к приключениям. С этим настроем я отправился в зал призыва.

В зале находился весь наш призыв. Так как первое испытание для группы начинается для всех в одно время. Я пожелал удачи Лене и остальным ребятам, кроме Лёни. Этот толстый, седой придурок стоял молча и кидал на меня гневные взгляды.

На последних секундах в зал влетел Щур, что-то крича. Но я его уже не услышал.

Зрение мигнуло — и в глазах стало темно.

Глава 9

Пара секунд в темноте — и яркий солнечный свет ударил по глазам. Сзади послышался шум воды. Я обернулся.

Бескрайнее море омывало песчаный берег, уходящий в горизонт с одной стороны и упирающийся в побитую скалу с другой. Солнечные зайчики играли на волнах, разбивающихся о берег. Я вдохнул полной грудью и почувствовал, как невидимая энергия постепенно наполняет моё тело.

— Как же я скучал по солнцу, — сказал я сам себе и осмотрел вторую половину побережья.

Стометровая песчаная полоса резко, будто по линейке, переходила в густой смешанный лес. Словно кто-то нарисовал ровную невидимую линию, отделив море от чащи. Красиво.

Перевёл взгляд на скалу и заметил странную пульсацию с голубым оттенком. Присмотревшись, я увидел на высоте десяти метров что-то похожее на двухметровый посох, воткнутый горизонтально в камень. Не просто воткнутый — посохом пригвоздили к скале человека. Остался лишь скелет, но по размерам было видно: это точно не гоблин. Оружие прошло через грудную клетку в районе сердца и намертво привязало жертву к этому месту, оставив висеть в назидание... Кому? Нам? Нашим врагам? Ответ на этот вопрос меня очень волновал, но стела молчала. Посох она окрестила «Маяк», а скелет просто игнорировала, сколько бы я ни пытался сфокусироваться на нём.

Заглянув в интерфейс:

Остров Кай.

Оставшееся время: 27:13... 27:12...

Таймер стабильно работал, отсчитывая положенное время. Я попробовал достать нож — он с лёгкостью выскользнул из ножен. Обычный армейский нож, качественная сталь, заточка присутствует. Если бы не короткие волосы, опробовал бы остроту на волосинке как в фильме, а так придётся в лесу на ветке экспериментировать.

Чуть дальше я увидел пару человек, которые ругались между собой. Что ж, познакомимся с «союзниками». Хотя с союзниками ли? Одного индивида я узнал сразу, как и он меня.

— Не подходи! — заорал Щур, выставив нож перед собой. — Нас двое, мы тебя с лёгкостью на куски порежем!

— Ой ли? — я остановился и заглянул ему в глаза.

Напарником у него оказался седой Лёня. Вот повезло так повезло с попутчиками.

— Возвращай кроссовки! — заорал Лёня. — А то мы тебя завалим!

— Да ты ж мне их подарил, паскуда! — Щур с ножом развернулся к нему, не прекращая бросать на меня косые взгляды.

— Как подарил, так и отдарил! Гони обратно! Я себе уже все ноги об камни порезал!

Хоть берег был песчаный, но большие и мелкие камни валялись повсюду. Прежде чем воткнуть маяк, здесь была битва, которая задела скалу, и её осколки усеяли берег и дно моря. Судя по тому, что большинство осколков море ещё не успело обточить, сражение произошло совсем недавно. Что за оружие было у противников — боюсь представить, ведь они откололи не один огромный кусок скалы, который рухнул рядом и рассыпался, но и множество других. Вообще, скала выглядела как после бомбёжки артиллерией.

Я стоял, размышлял и смотрел, как бывшие члены одной группировки размахивают ножами и покрывают друг друга матом.

Пока усложнённое задание проходит хорошо: сижу на камне, время идёт, концерт показывают... лепота. Но я не расслаблялся. Помимо концерта я мониторил обстановку: следил не только за лесом впереди, но и за морем позади себя.

Если кто-то выйдет из леса, пока он преодолеет стометровку до нас, мы успеем среагировать — сбежать или подготовиться к обороне. Ну а если из моря какая херобора полезет, успеем отбежать к лесу. Думаю, морские твари в чащу не полезут, а лесные в воду.

Я посмотрел на внутренний таймер: половина времени уже прошла. Опасности не видно. Прислушался к себе — невидимая энергия всё так же наполняла тело. Если всё будет спокойно, можно будет здесь задержаться.

— Вот скажи мне, Щур... — прервал я их перепалку. — Ты настолько предан Голове, что готов вот так подставляться?

— Да заставил он меня! Не хотел я! — острие ножа снова направилось в мою сторону.

— Брешешь же, сволочь, и не краснеешь. — Я встал и достал своё единственное оружие. — А врать нехорошо. — Я покачал одновременно головой и ножом.

Угроза сработала. Щур разболтался.

— Да не вру я! Талант у Головы! Им он всех контролирует.

— Что за талант? — я спрятал нож и сел обратно.

— «Устрашение». Случайно узнал. Поговоришь с ним немного — и согласен уже на все его предложения, только коленки дрожат.

За таланты я слышал совсем немного. Волков тогда посоветовал пройти испытания и только потом узнавать информацию, очень не рекомендовал спешить. Поэтому подробности требовать не стал.

— А что изменилось? Почему ваша бравая команда распалась?

Чтобы он не подумал снова врать, я достал нож, но вставать не стал.

— Так после последней драки Голова голос потерял. Только сегодня начал какие-то слова шипеть.

Я махнул ему рукой с ножом: продолжай.

— Ну, Кривой первый раздуплился и начал гнилые базары между пацанами разводить. К вечеру я сам понял, что базары не гнилые, а по существу ведутся... Ну и тоже переметнулся, пацанов своих близких тоже дёрнул. Вот мы Голове ультиматум и поставили: мы сами по себе, он сам по себе. С ним его близкие остались, а все умные к Кривому ушли. Я у него теперь зам, если нужно чё — договорюсь.

Щур понял, что ему ничего не угрожает и убивать его я не собираюсь, поэтому расслабился.

— А когда к нему голос вернётся? Что делать-то будете?

Щур хмыкнул:

— Так не разговаривать с ним — и всё. Да и похрен... Скоро Демон вернётся, порядок наведёт. Я этому оленю тогда сразу сказал: давай посидим тихо, Демона дождёмся — он порешает. А Голова упёрся... Баран, а не человек.

Седой давно уже сидел на камне, наблюдал за нами и грел уши. В разговор не включался, ковырял ножом камень под собой и старался не пересекаться с нами взглядом.

А вот новости о возвращении Демона мне не понравились. По силе мы стали значимыми, но говорили, этот Демон совсем отбитый... Может быть, недоговороспособный. Встревать в новый конфликт совсем не хочется.

— А когда говоришь он возвращается?

— Я не знаю! — Щур подскочил, поняв, что сболтнул лишнего.

Но заметил мой взгляд и продолжил:

— Правда не знаю! Вроде ему стела пару недель отпуска дала за заслуги какие-то... Но, когда он начался — не знаю! Вот хоть убей — не знаю!

— Верю. Верю... — я задумался.

Первое: нужно узнать о Демоне побольше и подготовиться к его появлению.

Второе: нужно быстрее начинать получать усиления. И не только мне — всей нашей команде.

Третье... Я не успел додумать: к тихому звуку прибоя добавилось гоготание.

Га-Га-Га-Га!

ГА!

Га-Га-Га!

Два гуся вышли из лесной полосы и направились в нашу сторону. Они шли вразвалку, гогоча между собой. Складывалось впечатление, будто они шли и общались, так как гоготали по очереди, давая высказаться друг другу. Такое поведение меня сразу насторожило.

— Пацаны, у нас задание — принести образец местной фауны, — включился Щур. — Вон два уже идут. Сначала вы мне помогаете, а потом я помогу третьего поймать — и валим отсюда. Договор?

— Нет, дорогой мой скользкий друг. У нас задание — полчаса продержаться. А если точнее, то пять минут осталось. А фауну ловить только тебе нужно. Так что... — я указал остриём ножа на гусей, — Дерзай.

Щур повернулся к седому.

— Ладно, этот ганд... — он осёкся и тут же исправился. — ...человек на меня обижен. Братан, ты то выручишь? Отвлеки одного гуся, пока я второго прирежу. Я тебе по возвращении кроссовки отдам, ещё и рубаху чёткую подгоню.

— Иди на ***! — категорически отверг Лёня предложение. — Ты меня в эту жопу затянул и ещё помощи просишь? Да я с тобой рядом срать не сяду!

— Ой, да пошли вы! — психанул Щур. — Гусей испугались! Ссыкуны! Сам разберусь.

Он расправил плечи и сделал пару шагов навстречу противнику. Я тоже вышел из скопления камней на ровный участок. Лёня ушёл в третью сторону, подальше от нас обоих.

Ну, посмотрим на эту неравную схватку гусей и человека.

Когда мы вышли с участка, обильно засыпанного камнями, на ровный пляж, то сместились с вектора движения гусей. Но они, как бы невзначай, подкорректировали маршрут и снова шли ровно в нашу сторону. Я напрягся ещё сильнее, особенно меня смущал металлический отблеск на перьях.

Когда до Щура осталось меньше десяти метров, гуси сбавили шаг, громко зашипели и вытянули шеи, как обычные деревенские птицы. Они стали осторожно сближаться. Причём один шёл на Щура, который медленно пятился, а второй направился в мою сторону.

Два синхронных хлопка крыльями — и, создав ускорение, они рванули на нас.

Я как-то машинально зачерпнул носком кроссовка песок и швырнул его в клюв противнику, закрыв ему обозрение. Сразу же следующий замах — и удар ногой прямо в вытянутую голову.

Вы когда-нибудь били ногой по стальному пруту? Вот и я не бил, но если бы решился, то ощущения, думаю, были бы такими же. У гуся усиление тела оказалось на одном уровне с Головой, а может быть, и выше. Но мне повезло: от удара птица «поплыла».

Пока она не очухалась, я придавил гусиную шею одним коленом у основания головы, а вторым — там, где шея соединялась с телом. Нож перехватил обратным хватом и нанёс два режущих удара по шее. У меня глаза чуть не выпали, когда я увидел высекаемые искры. Решил, что перья служат защитой, а под ними должна быть податливая плоть.

Со второй попытки получилось запустить нож под перья на шее. Я начал судорожно пилить кожу.

Кинул взгляд на Щура.

Он решил воспользоваться моей стратегией и что есть сил пнул своего гуся по голове. Только после этого вскрикнул и, припав на колено, стал растирать ушибленную ногу. Удар у него получился слабее. Гусь стойко перенёс атаку противника, выстрелил шеей и клювом сорвал нос с лица Щура, будто виноградину с грозди, и медленно, хрустя хрящиком, пережевал и проглотил.

Щур упал на спину, закрывая лицо руками, и громко выл, разбрызгивая кровь по сторонам.

Гусь неспешно дожевал добычу, примерился и снова выстрелил шеей, вырвав гортань у парня. Щур захрипел и через пару секунд обмяк.

Я перевёл взгляд на Лёню и увидел лишь спину, маячившую вдали.

Сердце ухнуло, когда я почувствовал, что мой противник выходит из состояния нокаута. Я резко выдернул нож и увидел, что лезвие абсолютно чистое. За это время я даже не оцарапал кожу.

Сердце ухнуло второй раз. Я направил остриё в глаз птице и резко надавил. По крику гуся я понял: глаз я пробил, но до мозга не достал — широкое лезвие упиралось в кости черепа.

Противник начал брыкаться, и сил в нём было немерено. Он то и дело отрывал меня от земли. При нашей разнице в весе это физически было невозможно.

Сердце ухнуло третий раз.

Перехватив нож в обычный хват, я нанёс удар обратной стороной, там где находился стеклобой. Повезло: голова противника находилась на камне. Я не просто вбивал голову в песок, а наносил значительный урон. Понял это, потому что гусь снова поплыл и перестал брыкаться. Ещё десяток ударов — и меня обдало тёплой бодрящей энергией.

Быстро посмотрел в сторону второго противника. Он спокойно отрывал куски плоти вместе с одеждой у Щура и медленно поглощал их, наслаждаясь каждым кусочком.

Убедившись, что гусь точно больше не очнётся, я осмотрел его тело. Шея, крылья и спина были покрыты очень прочными перьями. Подковырнул ножом одно из них и рассмотрел поближе: основание походило на тонкую спицу, из которой тонкими металлическими нитями формировалось само перо. Самые большие перья на крыльях ближе к концу превращались в монолит с режущей кромкой. То есть при взмахе крылом гусь мог оставить глубокий порез на теле.

Не защищённой областью было место под крыльями. Оперение там было мягким; с усилием нож вошёл в тело птицы. Ещё одно слабое место — это гузно. Через «попа-боль» так же можно было нанести повреждения противнику.

Но все слабые места прикрывались острыми крыльями. Кстати, перья с крыльев намного эффективнее резали гусиную плоть, чем мой нож.

Портал откатился. Первое испытание было пройдено, и я в любой момент мог вернуться в защищённую зону стелы. Но! Всегда есть это грёбаное «но».

Сосредоточившись на ощущениях, я до сих пор чувствовал небольшой поток энергии, который наполнял моё тело. На интуитивном уровне я ощущал, как что-то во мне меняется. Энергия постепенно делала меня чуточку сильнее. Но этот поток ни в какое сравнение не шёл с полученной энергией после убийства птицы. Будто до этого тебе давали каждую минуту по одной капле воды, чтобы утолить жажду, а потом разрешили сделать два больших глотка.

И я был уверен: количество полученной энергии напрямую влияет на скорость получения и развития усилений. Поэтому возвращаться обратно, где в скором времени мою банду будут ждать проблемы в виде тандема восстановившегося Головы и Демона, с минимальным прогрессом было как минимум глупо и недальновидно. Я должен хотя бы попытаться убить вторую птицу, стать на шаг ближе к силе... ну и отомстить за соплеменника. Ха, если кто-то узнает, что я погиб в попытке отомстить за Щура, на надгробии напишут одно слово — «Дебил» — и дату смерти.

Я сразу оттащил тушку в зону с камнями и спрятался за осколком скалы, изредка поглядывая на противника. Какое же отвратительное зрелище. Голова гуся была алого цвета почти по самую тушку, он почти на всю длину шеи нырял в человеческое тело, доставал и медленно поедал внутренние органы. По спине пробежали мурашки, и я нырнул обратно.

Первым делом я взял несколько самых больших перьев с крыла. С помощью ножа удалил более мягкие отростки, оставив в конце слитые перья с режущей кромкой. Отрезал полоску ткани со штанов в районе голени и в несколько слоёв обернул широкую режущую сторону, получив на выходе длинное шило. Из второго пера хотел сделать импровизированный нож, но нормально закрепить его не получилось, поэтому появилось второе шило.

Осколок, за которым я прятался, был высотой в полтора и шириной в полметра — относительно пологий, на котором можно спокойно стоять, не теряя равновесия. По побережью я нашёл камни весом двадцать-сорок килограммов удобной для броска формы и затащил их наверх. Всё готово, пора начинать.

Медленно подкрадываюсь к противнику. Эта тварь уже вся извозилась в крови, сожрав половину тела. Непонятно, как в таком мелком желудке это всё могло поместиться. Беру мелкий камень из кармана — бросок. Промах. Снаряд пролетел в сантиметре от тела и плюхнулся на песок. Птица тут же подняла голову, оторвавшись от трапезы, и начала осматриваться. Второй бросок — прямо в клюв. Громкий щелчок разбавил звук прибоя.

— ГААА! — заорала птица и забила крыльями.

Через пару секунд птица семенила в мою сторону, а я отступал и продолжал бомбардировку, периодически попадая в цель. Хлопок крыльями — гусиный рывок вышел слабенький: видимо, птица сильно пережрала и потеряла мобильность.

И вот я стою на осколке скалы, держу в руках большой камень. Наступает подходящий момент. Разъярённый гусь, вытянув шею и шипя на весь пляж, заходит в зону поражения, расправляет крылья для прыжка — и сверху прилетает двадцатикилограммовый снаряд прямо в тело. Птицу крутнуло и завалило на бок. Опомниться ей я не дал: продолжил закидывать дальше, пытаясь похоронить под грудой камней и стараясь оставить лишь голову снаружи.

Как только снаряды закончились, я подскочил к ошеломлённому противнику, придавил коленом шею у основания головы и вогнал шило в глаз. Секунд десять я поработал шилом как блендером, сбивая серую массу в черепной коробке в однородную субстанцию, и ощутил поток энергии, наполняющий моё тело.

— Фуууух… — шумно выдохнул я и, отойдя от поверженного противника, сел, оперевшись спиной об осколок. Руки подрагивали, сердце бешено колотилось. Адреналин постепенно покидал моё тело. Дал себе пять минут отдыха, чтоб отдышаться и отойти от горячки боя.

Дальше нужно было откопать поверженную птицу. Щур говорил, что было задание принести образец фауны. Может, мёртвая тоже подойдёт? А два образца лучше, чем один. Может, конечно, не сработать — у меня этого задания не было — но попытаться определённо стоит.

Справившись с раскопками, я отправился к воде отмыть с себя налипшую грязь и увидел, что между камнями плавали рыбки, отдалённо напоминающие бычков с Азовского моря размером с ладошку. — Так. А за два образца двойная награда или двойной облом? — озвучил я мысли вслух.

Решив, что стоит попробовать. Из камней я сделал небольшую запруду-ловушку. Зная, что бычок — рыба хищная (хотя тут, наверно, всё хищное), я провозился минут десять, но всё-таки отрезал пером небольшой кусок гусятины и кинул в воду.

Нет. На Щура ловить я не собирался. Это было бы совсем верхом неадекватности. Хоть ему уже и всё равно, но человек должен оставаться человеком даже в тяжёлые моменты жизни. Хоть он был человеком-говном, всё равно нужно похоронить его тело по-человечески, а не оставлять на растерзание другим хищникам. Без лопаты это конечно будет проблематично...

Рыба долго ждать себя не заставила: первая тройка приплыла на приманку. Перекрыв большим камнем им выход, я хотел уже было схватить первую... как резко отдёрнул себя. Неизвестно, что это за рыба и какими свойствами обладает. Вдруг она ядовита? А я собираюсь схватить её голыми руками.

Пока в голове искал решение, решил заняться захоронением усопшего. Растерзанное тело соплеменника выглядело жутко; в жизни приходилось видеть мёртвых людей, но не наполовину обглоданных. Сдерживая рвотные позывы, я оттянул останки в неглубокую яму, которую получилось выкопать руками, присыпал песком и обложил камнями сверху.

— Покойся с миром.

Пару минут постоял в тишине и направился в сторону леса. Я себя немного корил за то, что перед тем как закопать тело снял шнурки с его кроссовок. Это было неправильно... но необходимо.

Собрался с мыслями и направился в сторону леса, но глубоко заходить не стал. Остановился у ближайшего дерева и выбрал подходящую ветку для своей задумки. К сожалению, на ноже зубчатой кромки не было, чтобы воспользоваться им как мини-пилой, поэтому пришлось просто ломать её руками, срезая выступающие волокна на месте слома.

Пока я мучился, заметил, что чуть дальше лежит сухая палка идеальной формы. Останется лишь срубить редкие мелкие веточки — и выйдет отличное копьё. Пусть сухая, но для ловли рыбы этого хватит.

«Блин, зря только время потратил», — подумал я, глядя на свой первый образец.

Высматривая подходящие ветки и убеждаясь, что рядом никого живого нет, хватал подходящий экземпляр и относил в общую кучу на пляж, в паре метрах от лесного массива. Не знаю, зачем я уже столько насобирал... Может, потом разведу костёр и пожарю мясо? Точно, побалую себя нормальной едой. Я не забыл из-за чего погибли те рубежники, но у меня был активный портал, и я в любую минуту мог вернуться.

На ноже было огниво, поэтому с добычей огня проблем не возникнет, нужно лишь найти немного сухой травы и мелкого хвороста, но это потом. Сейчас же я заметил идеально ровную палку подходящей длины. Почти без боковых ответвлений мелких веток.

Внимательно осмотрев округу и не заметив опасности, тихим шагом направился к своей цели. Подойдя поближе, мой внимание привлекло рыжее пятнышко, присмотревшись увидел чуть дальше тушку белочки, придавленную упавшей сухой веткой. Рыжая красавица с белым пушистым хвостом лежала на боку и манила меня. Манила потому, что библиотеке я читал о них: в алхимии они очень ценились и дорого стоили, а поймать их было очень проблематично. Магические животные, наделённые магией воздуха, легко уходили от любого врага. Одна эта тушка, если она свежая, могла закрыть мой долг, но рисковать я всё же не стал.

Вернувшись к куче деревянных заготовок, взял ещё несколько подходящих экземпляров и направился к своей стоянке. Нужно быстро перенести ветки и заняться рыбалкой, а потом шашлыком. День не бесконечный, а на ночь я тут оставаться точно не собирался.

Сделал первую ходку, вернулся и остановился в десяти метрах от основной кучи хвороста у леса. Под самой большой веткой лежала та же рыжая белка с белым хвостом.

Я протёр глаза, посмотрел, снова протёр и опять посмотрел. Белка не пропадала.

— Падазрительна… — протянул я вслух и достал из кармана мелкий камень, оставшийся после битвы с гусем.

Первый бросок — и я промазал, камень улетел в кучу веток. Второй камень летел точно в тушку, но тут по хвосту животного пробежали искры, выстрелила молния, и сбила снаряд в полёте. Сама белка сделала вид, что только что очнулась, и стала медленно, пошатываясь, двигаться в сторону леса, прихрамывая то на одну, то на вторую лапу, будто в процессе забывала, какая именно у неё конечность повреждена.

— Ну и нахрен этот костёр и шашлыки, — развернулся я на пятках и пошагал обратно, не забывая поглядывать назад. Вдруг это хитрое животное решит напасть со спины?

Не решила. Белка металась на краю леса, иногда показывая, насколько она ранена, но на пляж не выходила.

Пронесло. Впредь нужно внимательнее смотреть не только по сторонам, но и вверх, в кроны деревьев. Привет новая фобия.

С этими позитивными мыслями добрался до своего лежбища и принялся за работу. Первую палку расщепил ножом и в срез засунул перо так, чтобы режущая кромка торчала снаружи. Обмотал конец тканью и скрепил шнурком с кроссовок Щура. Получилось копьё с листовидным (вернее, перовидным) наконечником. Со второй заготовкой сделал наоборот: два шила вывел на остриё, а режущие кромки вставил в расщеплённую древесину, подумал и добавил еще два шила по бокам. Так же обмотал и скрепил вторым шнурком. Получилась неправильная вилка.

Не бойся ножа, а бойся вилки — один удар, четыре дырки.

Ладно, шутки в сторону. Пора на рыбалку.

После всех экспериментов мои спортивные штаны превратились в элегантные шорты, но результатом я был доволен. Взял первое копьё и подошёл к запруде. Караси-то, то есть бычки, мясо сожрали и теперь искали выход. Опустил конец в воду, дождался момента и нанёс удар. Попал. Рыба развалилась на две части.

Хм. Не подумал. Вернее, я думал, что они тоже очень крепкие, и с первого удара получится нанести лишь слабую ранку, а не сразу разрубить пополам.

Ладно, берём второй вариант копья и продолжаем. Вторым получилось накалывать рыбу, а потом аккуратно, стараясь её не касаться, насаживать на шнурок уже от собственных кроссовок.

Первый шнурок, связанный в кольцо, набился за пару часов. В море было полно непуганой добычи, которая быстро слеталась на приманку, загоняя себя в ловушку. Большая часть времени уходила на снятие рыбы. Можно было нарвать листьев с деревьев и через них касаться, возможно ядовитой, добычи, но не было гарантий, что рыжая бестия ушла, а не сидит в засаде где-то в кронах.

Сняв второй шнурок со своих кроссовок, я резко встал — и меня повело. Голова закружилась, в глазах потемнело, а к горлу подступил ком. Некоторое время я просто стоял на месте с закрытыми глазами, пытаясь прийти в себя. Тело стал бить озноб, и через несколько секунд я упал на четвереньки. Меня вырвало.

Стало немного легче, получилось проморгаться. Зрение вернулось, но тело бросало то в жар, то в холод. «Нужно срочно возвращаться», — промелькнуло в голове. Я развернулся на четвереньках, чтобы дотянуться до добычи, и увидел, что в метре от меня из песка торчит копьё. Идеально отшлифованное древко было исписано разными символами и рисунками, которые даже на солнце пульсировали белым светом. Наконечник разглядеть не вышло — он полностью погрузился в песок.

Я перевёл взгляд в другую сторону и увидел два человеческих силуэта, вышедших с дальней стороны леса. Лиц разглядеть не получалось, но определённо это были люди. Два человека с бронзовой кожей, атлетическим телосложением и длинными чёрными волосами стояли у кромки леса. Из одежды на них были только набедренные повязки. Один из них, оперевшись на копьё, громко смеялся, а второй, скрестив руки на груди, хмуро смотрел в ответ.

Я начал медленно, на четвереньках, ползти к своей добыче. На резкий рывок не хватало сил, меня всё ещё била дрожь, но потеря сознания уже не грозила. Я старался двигаться так, чтобы не спровоцировать второй бросок копья. Применить телепорт я бы успел за время замаха, но очень хотелось забрать свои труды.

Увидев мои движения, «обиженный» хотел двинуться в мою сторону, но «весельчак» остановил его обратной стороной копья. Он что-то крикнул, затем вбил своё оружие в песок и начал размахивать руками в мою сторону. Я ускорился, готовый в любую секунду нажать на активную иконку. Из его груди медленно вылетел серебристый шар размером с футбольный мяч и начал быстро увеличиваться в размерах. За это время я успел заставить себя встать с добычей в руках и потихоньку двигался к копью в песке.

Здравый смысл в голове кричал: «Убегай!», а внутренняя жаба: «Хватай копьё и валим!». Я успел подойти к оружию и взяться за древко, когда увеличившийся шар обрёл форму серебряного волка полутора метров в холке. В ту же секунду он рванул в мою сторону. Два прыжка — и исчезнув на секунду, волк появляется правее. Снова два прыжка — исчезновение и появление левее. Он двигался в шахматном порядке с невероятной скоростью.

Дальше ждать было нельзя. Я нажал телепорт.

Глава 10

После переноса моё состояние резко ухудшилось. Ноги резко подогнулись, но я, пошатнувшись, устоял. В глазах всё плыло, мысли путались, всё тело отдавало пульсирующей болью и будто горело изнутри.

Перед глазами появился текст, но прочитать его не получалось. Через мгновение в мозг прилетел смысл написанного. Стела предлагала выкупить мои трофеи.

Ещё во время рыбалки я решил оставить себе одного гуся: извлечь перья, которые намного острее выданных нам ножей, для себя и своей команды, а остального гуся запечь и съесть со своими. Поэтому, как робот с заложенной программой, я продал всё, кроме птицы, и сразу попросил у стелы исцеления. Меня обдало волной тепла, но состояние не изменилось. Собрав остатки сил, я направился в сторону спален, волоча за собой тушку по полу.

Сделав всего несколько шагов, я почувствовал, что меня подхватили под руку и потащили. По голосу я узнал Джека. Он мне что-то говорил, я ему что-то отвечал — что именно, в голове не отложилось. Как только я почувствовал кровать, меня вырубило.

Не знаю, потерял ли я сознание или уснул, но сны мне снились бредовые, как при сорокаградусной температуре.

Я стоял на арене, как в Колизее, абсолютно голый и с большой серебряной вилкой в одной руке и большой ложкой в другой. Напротив меня стояли два метровых гуся. Но вместо крыльев у них были человеческие руки. У одного они были тонкие и длинные, в каждой руке — по армейскому ножу; у второго — короткие, но очень накачанные, как у бодибилдера, руки сжимали моё копьё с пером вместо наконечника. Они гоготали по-гусиному, но во сне я чётко понимал: они кроют меня гусиным матом. А после рядом со мной ударила молния. Обернувшись, я увидел белку. Она стояла на подиуме Колизея в кожаном костюме и с плетью в лапках. Она что-то пропищала — и гуси рванули на меня. Так мы и бегали по кругу: я от гусей, они за мной, а белка периодически била меня током.

Я был очень рад, что меня растолкали и прервали мой сон. Это была Лена. Она заставила меня поесть. Слава стеле, это была не каша, а лёгкий бульон с кусочками мяса. Не открывая глаз, я опустошил тарелку и снова уснул — на этот раз без сновидений.

***

Как оказалось, проспал я больше суток. Первые двенадцать часов я стонал и изредка вскрикивал. Градусника у нас не было, но по ощущениям Лены температура тела была выше сорока; разные части тела схватывала судорога. Меня обкладывали мокрыми простынями и просто поливали водой. Джек даже купил антибиотики, но они не помогали. Разбудить и заставить меня поесть получилось часов через двадцать. Через тридцать я проснулся сам.

— Я думала, ты уже не проснёшься, — сказала Лена, вытирая влажные глаза. — Мы все очень переживали. — А я не переживал! — подключился к разговору Джек. — Я был уверен, что Ярый справится! Не родилась ещё та зараза, что нашего вожака свалит! — произнёс он, подняв вверх кулак. Степаныч хмыкнул и улыбнулся. — С возвращением, дружище, — Дикий хлопнул меня по плечу.

Как же это приятно... Люди, с которыми я только недавно познакомился, переживали за меня. Да что говорить — если бы не их действия, возможно, я бы и не проснулся.

Я послушал новости, которых особо не было. Все прошли первое испытание успешно и без приключений. Только Ложкин под конец умудрился упасть в берлогу, в которой, к его счастью, никого не было или он не успел никого заметить, так как сразу нажал телепорт.

Кто где был — рассказать не могли (пока не пройдут испытания), но в тех местах было спокойно и относительно безопасно. Я хотел рассказать свои новости, но решил отложить на потом: желудок громко урчал последний час. Последний кусок мяса провалился как в бездонную бочку, ни на грамм не снизив аппетит. Решили переговорить после тренировки. Хоть у нас и было затишье (Щукинские сидели тихо), ребята всё равно сливали обязательные спарринги после полуночи.

Кстати, гуся, которого я притащил, стела ощипала. Мне досталась только тушка без перьев и внутренних органов. Одна птица многих накормила, но не до отвала, каждому досталось по порции, а мне — как оказалось — три. После первого кормления мой желудок урчать переставал всего на полчаса. Поэтому будили меня поесть не один раз, а три с интервалом в час. Последний кусок я доел уже после окончательной пробудки.

Основательно забив желудок дрянной кашей (свой долг перед командой за мясо я считал закрытым), я отправился к стеле. Может, она подскажет, что со мной было?

В зале призыва сосредоточился и обратился к стеле. Сразу зашел в раздел «История взаимодействия».

Продажа:

Птица (магическое животное ур.?) – 50 монет;

Ингредиенты птица (магическое животное ур.?) – 27 монет;

Морепродукты ( энергосодержащее существо) 24х2=48 монет;

Копьё аборигена (усиленное рунами) – 200 монет;

Баланс: 145 монет.

Займ новичка закрыт.

«Юххууу я богат» промелькнула мысль и улыбка сама расползлась на лице.

Запрос лечения. Устранены мелкие кожные повреждения -5 монет.

Анализ…

Перенасыщение Энергией.

Сформировано энергетическое тело. Стабилизация. Слияние энергетического и физического тела 1%.

…

…

… 100%

Энергетический каркас сформирован, слияние успешно.

Первичные каналы сформированы частично.

Вторичные каналы повреждены, запущена деградация.

Адаптация прошла успешно. Присвоен статус: Рубежник. Расширение полномочий, доступ первого уровня открыт. Списано 150 монет.

Физическое тело: потенциал – 4 (уникальный).

Духовное тело: потенциал – 2 (обычный).

Обнаружен талант: Адаптация.

Много незнакомой терминологии, но основной посыл я уловил. Одним походом я экстерном закрыл испытания и получил звание Рубежник. Теперь понятно, почему испытаний четыре по тридцать минут и между ними промежуток в пару дней. Тело должно адаптироваться постепенно, и тогда побочек, как у меня, не будет. Процесс пройдёт правильно, безболезненно и, что самое главное, бесплатно.

Не знаю, насколько я всё испортил (судя по сообщению о повреждённых вторичных каналах — точно испортил), но инициализацию я прошёл. Теперь можно нормально поговорить с Волковым и наконец выведать всю интересующую меня информацию.

Ещё у меня появилась Репутация, которая была равна трём. Возможно, от этого показателя зависит качество информации от стелы или откроются какие-то дополнительные разделы. Сейчас у меня появился «Рынок», но купить там я ничего не могу, так как мой баланс снова отрицательный. Эх, почувствовал себя богатым пару минут и хватит.

Баланс: -10

Полазил по рынку и охренел от цен, особенно на оружие. Обычное энергопроводимое, масштабируемое мачете стоило пять тысяч монет. Хороший меч с усиливающими рунами — больше десяти тысяч. Дальше смотреть не стал, чтобы не расстраивать себя. Кстати, моё проданное копьё стоило тысячу монет, и, судя по блеклой иконке, его уже купили. Я когда продавал свои трофеи, и не понял, что получилось его забрать, думал, оно так и осталось торчать в песке на том проклятом острове. Знал бы, не продал. Стела тоже тот еще коммерсант, понимаю, что зарабатывать нужно, но блин, пятикратная наценка... это же полное наедалово.

Ладно, смотрим дальше.

(Прим.: Курсивом описаны способности, которые доступны герою, но не хватает ресурсов, чтобы взять; жирным — на что ресурсов хватает)

Физическое тело:

Усиление телаЛовкостьВосприятиеРеакция

«Ого, четыре варианта, но хватает только на два. Шикарно! Беру оба». Но как только я взял «Усиление тела», «Ловкость» сразу поблекла. Оказалось, интерфейс показывает все варианты, а подсвечивает только те, на которые хватает энергии. Ну ничего, начало положено, на остальное ещё заработаю.

Духовное тело:

Гармонизация: 0,1%

Энергетические каналыЯдроИсточникПечати… (1/5)

Тут стела дала больше информации. У каждого человека на разных уровнях мироздания существуют три вида тел:

Физическое — это плоть и кровь. С помощью полученной энергии его можно стимулировать на улучшение. Мышцы могут быть сильнее, связки — эластичнее, кости — крепче и так далее.Энергетическое — это сформированный мной энергетический каркас внутри физического тела. Он состоит из трех основных элементов: Ядро (влияет на скорость восстановления и поглощения энергии), Источник (количество хранимой энергии) и Энергетические каналы (проходимость и скорость движения энергии по телу).Духовное тело — тут стела написала, что оно «просто есть», и всё. Никаких дополнительных данных.

Гармонизация — это уровень взаимодействия между тремя телами. Чем она выше, тем качественнее будут работать все три. Как повышать этот уровень — выяснить не удалось.

На энергетическое тело можно ставить Печати. На текущем уровне моего развития могу поставить всего лишь одну из пяти возможных.

Сейчас я смотрел на золотую проекцию своего тела. Небольшая голубая искра тлела под сердцем, от которой в каждую руку отходило по одной голубой линии, оканчиваясь в ладонях. Несколько переплетённых между собой линий уходили в голову и также несколько распространились по телу: сердце, лёгкие, желудок... Самая длинная заканчивалась в районе кишечника. В сторону ног линий не было. Теперь я полностью понял сообщение: «Первичные каналы сформированы частично». С одной стороны — сам виноват, с другой — ну можно же блин давать достаточно информации новичкам!

Сейчас мне доступна одна печать. Я могу установить её на руку (левую или правую), на тело или внедрить в голову. Причём на каждую часть тела свой набор доступных печатей.

Голова:

Из стандартных — зрение, слух, обоняние. Печати полезные, но оставим их на потом.

Из интересных:

Форсаж — Увеличение мозговой активности, скорости обработки информации и принятие решений.Магическое восприятие — позволяет чувствовать разумных имеющих источник энергии, на высоких уровнять позволяет почувствовать количество и качество энергии в источнике.

Тело: Вариантов ещё больше.

Регенерация — Лечит легкие и средние повреждения физического тела с помощью энергии наращивает поврежденные или потерянные живые ткани, восстанавливая первоначальную структуру организма, пока энергия печати не исчерпается.Инвентарь — создаёт складку пространства для хранения предметов (вес 50 кг).Призыв — создает контракт с духовным животным, позволяет призвать его для сражения на вашей стороне.Защитная сфера — создаёт щит сферической формы диаметром 1 метр.

Руки: Основные атакующие заклинания.

Воздушный таранОгненная стрела — стрела из магического огня. Наносит урон и поджигает врага.Молния — разряд с шансом паралича.

Что интересно, печати можно было прокачивать. Хочешь — открывай новую для вариативности в бою, хочешь — прокачивай основную для большего урона. Хочется взять всё, но могу выбрать только один вариант. Судя по последнему испытанию, мне очень не хватает боевой мощи. Нож я свой ценю (особенно после того как увидел цены в магазине), но нужна альтернатива. «Таран» откинул сразу: мне нужен урон, а не толчок. Осталось выбрать между «Молнией» и «Огнём». Оба варианта имеют плюсы и минусы. По итогу решил брать огонь. Вероятность поджечь противника и усиление рядом с открытым источником огня перевесили вероятность паралича. Еще преимущество огня в том, что многие животные его боятся. Магические звери думаю не исключение.

И последний раздел — Экипировка, в котором у меня только нож. Как оказалось, «Поглощение 20%» — это то, сколько энергии при убийстве оружие оставляет себе. «Масштабируемый» значит, что характеристики можно улучшить с помощью энергии. На ноже было всего три варианта:

Заточка — увеличивает проникающий урон.Прочность — укрепляет металл.Размер — увеличивает длину лезвия на 1 см с сохранением баланса.

Выбрал остроту. То, чего мне не хватило в схватке с птицами.

Итого мы имеем:

Ярый

Статус: Рубежник (солдат)

Репутация: 3

Баланс: -10

Физическое тело

Усиление тела (ур.1)

Духовное тело...

Печати

Огненная стрела (ур.1) (накопление 37 мин.)

Экипировка…

Армейский нож (Привязанный, Масштабируемый) Поглощение: 20%

Заточка (ур.1)

Увидел, что возле печати появилось время полез снова в описание навыков. Оказалось, печати нужно время для наполнения энергией. С моими каналами это занимает почти час! Если буду развивать энергетическое тело, время накопления будет уменьшаться, но с поднятием уровня печати увеличивается требуемый объём энергии и время зарядки увеличится. Оказывается, сложно быть магом…

По моему таланту информации тоже немного.

Адаптация — адаптация физического и духовного тела к разнообразным негативным влияниям внешней среды. Таланты развиваются самостоятельно и предела их развития не существует… Их развитие зависит только от носителя и со временем талант может открывать новые грани…

***

— Жив, чертяка! — лысый капитан хлопнул меня по плечу с такой силой, что сразу поморщился: система отразила урон от дружеского приветствия.

— А что, кто-то сомневался? — я повернулся к нему и изобразил на лице крайнее удивление.

— Не сомневались. Но одна комната очень на это надеялась, — хохотнул капитан, но тут же посерьёзнел. — А Щур, кстати, не с тобой был? Что-то его хитрой рожи давно не видно.

— Был, — кивнул я. — Да не всплыл.

— Ты его? — капитан после моей фразы мгновенно посмурнел.

— Нет, — мотнул головой я. — Гуси.

— Гуси?

— Может, пройдём в столовую и нормально побеседуем? Без лишних... — я многозначительно постучал указательным пальцем по мочке уха. Капитан кивнул, и мы выдвинулись. Время было позднее, поэтому людей почти не было, но мы всё равно заняли самый отдалённый угол.

Я рассказал ему всё, что произошло, ответив даже на дополнительные вопросы. Так же поведал про потенциал в пять печатей и свой талант «Адаптация», но из дополнительных усилений озвучил только «Ловкость». Да, я прекрасно понимал, что такими данными не стоит делиться, но мне нужна была информация. Не открывшись, я бы с Волкова вытянул минимум. В будущем нужны будут союзники или хотя бы компаньоны, а связи в армии никогда лишними не будут. Доверие лучше проверять на начальных этапах, чем разочароваться в момент высоких ставок.

— Гуси… Это странно, — капитан почесал лысый затылок. Он откинулся на спинку стула, который жалобно скрипнул под весом массивного тела. — Магические животные — это не редкость, встречаются довольно часто, а вот птицы... Сведения были только об орлах, и они были раз в пять больше оригинала. А чтобы обычный гусь мог вырвать кусок плоти у человека, у которого к тому же есть усиление тела... В очень странное место ты попал. Он наклонился вперёд, упёр локти в стол и заговорил тише:

— По поводу потенциала не огорчайся, а радуйся. По нашим сведениям, максимальный предел был четыре печати, и то всего у двоих человек за всю историю наблюдений. Хоть одну получить — это огромная удача. Потом будут места, где потенциал можно поднять, и там же можно открыть дополнительные усиления. Есть усиления на духовное тело, как минимум мы знаем о трёх.

Он снова откинулся на стул и широко зевнул, демонстрируя усталость.

— Что это за место — не знаю, но что смертность там зашкаливает — это факт. Не надумал вступить в наши ряды? — завёл капитан старую пластинку.

— Нет. Но на союз очень рассчитываю, — улыбнулся я ему в ответ. Если изначально он увиливал от этой темы, то после того, как я рассказал о возвращении Демона, он глубоко задумался. Его взгляд стал тяжёлым, словно свинцовая туча перед грозой.

— Ты обратил внимание, что стела изменила тебе имя на «Ярый»? — я кивнул, и капитан продолжил: — Это потому, что так люди тебя называют. Вернее, это имя, с которым ты ассоциируешься у своего круга общения. Понимаешь разницу? Он посмотрел на меня в ожидании ответа, не дождавшись продолжил.

— При встрече человек обращается: «Жека, ты машину купил», а после, рассказывая о тебе: «Слышали, Ярый машину купил». Понял, что я имею в виду?

Теперь я уверенно кивнул. Капитан понизил голос ещё на пару тонов и наклонился ближе к столу.

— Так вот, Демон сразу обозначил, что зовут его именно так. И тот, кто назовёт его по системному имени, становится его личным врагом. А стела дала ему имя «Дима Приговор».

Капитан сделал паузу, давая мне время осмыслить сказанное.

— Один из наших слышал это имя на Земле. Так вот, человек с такой кличкой является одним из командиров ЧВК «Демоны Войны». Очень жестокая и беспринципная группировка, базирующаяся в Африке, но корни имеющая в Москве. Понятное дело, война — нелицеприятное дело, но, по слухам, они зверствуют сверх всякой меры, и принципы ведения войны у них весьма размытые. Причём в группировке недавно начали числиться рубежники, из-за чего мы и обратили на них пристальное внимание.

Он откинулся на спинку стула, не сводя с меня тяжёлого взгляда.

— Сам Демон — не глупый и хитрый человек, который уже успел неплохо прокачаться. Связываться с ним крайне не рекомендую. Это не гопник уровня Головы. Перетерпи остаток этого этапа, а там, возможно, вы больше никогда не встретитесь.

Мы проговорили почти до утра. Ложкин несколько раз заглядывал в столовую, привлечённый светом или звуками голосов, но жестом я отправлял его обратно спать. После третьего раза он сдался и отправился отдыхать.

По итогу мы с Волковым договорились об «оборонительном союзе» на текущем этапе. Условия были просты: мы полностью прекращаем давление и стычки с гопниками, а перспективных новичков для армии принимаем у себя только до первого усиления, после чего они переходят в их группу. Если Демон нападёт первым, армейские нас поддержат; если наоборот — разбираемся сами.

Вытянув максимальное количество информации из Волкова (понятно, что он рассказал далеко не всё, что знал), я отправился спать. Информации было достаточно, чтобы определиться с дальнейшими планами.

***

Проспав всего три часа, я проснулся вместе со своей группой от шума в комнате. Попросил остаться Дикого, Кастета и Шрека, а остальных отправил на завтрак. Ложкин нахмурился — он явно хотел быть в курсе всего; Лена надула губки, бросив на меня обиженный взгляд; Степаныч с Колей просто хмыкнули понимающе. В этот момент я осознал, как прозвучала моя просьба: словно я выбираю фаворитов.

— Ребят, тут не вопрос доверия или того, кто мне ближе, — поспешно поправился я, глядя им в глаза. — Если вы не хотите оказаться там же, где побывал я... то дальнейший разговор вам слушать действительно не стоит. Как только пройдёте все испытания, я сразу введу вас в курс дела. Это ради вашей же безопасности.

Лица у ребят разгладились. Они кивнули и отправились в столовую. Все, кроме Джека. Он остался стоять в дверях, переминаясь с ноги на ногу и теребя край своей футболки.

— Что такое? — повернулся я в его сторону.

— Ну, я ж это... Прошёл уже испытания... — пробубнил он себе под нос, не решаясь поднять взгляд.

— Точно! — я подошёл к нему и хлопнул по плечу так, что парень едва устоял на ногах. Решил немного польстить парню — он этого заслуживал. — Ты уже для меня как родной стал. Такое чувство, что попал сюда с нашим призывом. Присаживайся.

Джек расплылся в широченной улыбке, которая, казалось, осветила всю комнату.

— Спасибо, Ярый!

Он пулей метнулся к кровати и занял свободное место рядом с Диким, который лишь снисходительно покачал головой, глядя на эту детскую непосредственность.

Я коротко поведал ребятам о своих приключениях на острове, но акцентировать внимание на этом не стали, сразу перейдя к более насущным темам. Новость о возвращении Демона заставила всех нахмуриться, но известие о союзе с армейскими немного сгладило общее напряжение.

— Все провокации в сторону гопников прекращаем, — начал я излагать план. — До конца этапа осталось не так много времени, нужно спокойно пересидеть. Но это не значит, что мы теперь прогибаемся под их политику! Наезды на наших людей пресекаем жёстко, но за нейтральную комнату больше не заступаемся. Сидим тихо, копим силы.

Ребята кивнули, приняв новую политику без лишних споров.

— Теперь нужно определиться, что делаем на следующем этапе. Все нюансы узнаем только после перехода, но основная информация есть. Я встал с кровати и прошёлся по комнате, собираясь с мыслями.

— Сейчас мы находимся в здании с многочисленными комнатами, как наша. Тут пониженный магический фон, чтобы новоприбывшие могли адаптироваться. Как только это произойдёт, нам откроется выход... в город. Настоящий город, созданный самой стелой. Он постоянно расширяется вместе с появлением новых зданий, но уже поделен на сектора влияния. Основные сектора занимают военные представительства разных стран, но как таковых границ государств тут не существует. Так же есть кварталы, занятые различными гильдиями, наёмниками или просто бандитами. Объединений множество, но между собой воюют редко — у них есть обязательные задания от стелы, после которых часто приходится восполнять потери. Экономика города завязана на этих заданиях, которые оплачиваются монетами. Чем больше группа и чем тяжелее задание, тем выше оплата. Есть ещё какие-то рейтинги, за которые стела повышает коэффициент оплаты, но с этим разберёмся позже. Я обвёл взглядом свою команду: Дикого, Кастета, Шрека и Джека.

— Я вижу несколько вариантов развития.

Первый. На следующем этапе расходимся и каждый выбирает группу по душе. Кто хочет стабильности — идёт к военным или в гильдию ремесленников, кто любит риск — наемники.

Второй. Своей группой вливаемся в адекватное объединение и живём под крылом сильной фракции, выполняя их задания. При этом варианте обязательно придётся отдавать часть добычи. Предполагаю, что первое время свободу выбора заданий нам тоже не дадут.

— Мы довольно многочисленная группа и сможем продавить свои условия, — перебил мой монолог Дикий.

— Лёх, очень бы хотел в это верить, — покачал я головой. — Но думаю, если от нашей группы в следующем этапе останется хотя бы половина, это будет очень хороший результат. Не будем забегать вперёд.

Третий, — продолжил я, повысив голос, чтобы перекрыть зарождающийся спор. — Создать свою группу. Свою собственную. Плюсы и минусы этого варианта прикиньте сами. В любом случае это самый сложный путь.

В комнате повисла тишина.

— Ярый, мы стая! Конечно, мы с тобой! — выкрикнул Ложкин, вскакивая с места.

— Тут нужно подумать, — почесав щёку, протянул Шрек.

Остальные промолчали, переваривая информацию.

— Думайте, ребят, — сказал я, чувствуя усталость. — С ответом я вас не тороплю, время до конца этапа есть. Только при втором варианте лидера рассматривайте между собой. Я, если пойду по этому пути, то временно. Мне больше импонирует первый или третий.

И немного разъясню разницу между вторым и третьим путём. Если мы создаём свою группу, то мне нужны не подчинённые, а соратники. Каждый будет курировать своё направление и набирать к себе людей. Отбор будет жёстким, поэтому расти мы будем медленно. Нам нужны ответственные, инициативные люди для создания чего-то большего, чем просто отряд наёмников.

Ребята ушли с задумчивыми лицами. Только Ложкин был готов на всё, кроме голодовки.

Я же снова лёг, прокручивая разговор в голове. Всё. Ставки сделаны, игра началась. Скоро узнаем стартовые карты и начнем игру. Плыть по течению под крылом сильно я точно не стану, тупиковый и бесперспективный путь. Своё будущее во второй жизни мы создадим сами, чего бы нам это не стоило. С этими мыслями я снова уснул. Нужно выспаться и брать следующие задание. Нужно как можно быстрее стать сильнее.

***Привет мои дорогие читатели. Автор не учел сезон отпусков и что нужно подменять дорогих коллег, которые купаются в море и получают загар. Я почти не завидую:) Но работы прибавилось, а свободного времени убавилось. Поэтому выкладка будет чуть медленнее еще три недели, но потом я обязательно ускорюсь.***

Глава 11

Новый мир, якорь № НО14.

Разведка 20 монет.

Море трав

Сбор ингредиентов.

Проклятые болота {СРОЧНО}

Защита якоря 100 монет.

Заброшенные города

Охрана периметра 5 монет.

…

Я стоял в зале телепортации перед глазами сформировалась панель заданий с доступными контрактами.

«Сбор ресурсов» или «Охрана периметра» звучат безопасно, но бесперспективно. Мне нужно развитие, опыт и деньги, а не монотонная рутина. «Защита якоря» выглядит перспективно и экономически выгодно, только без нормального оружия и экипировки там высокий риск так и остаться навсегда. Разведка... В данный момент это что-то среднее между двух крайностей: умеренный риск за достойную плату. Выбираем её.

В глазах резко потемнело. Мир вокруг свернулся в слепящую точку, которая тут же взорвалась какофонией звуков прямо по барабанным перепонкам. Жужжание насекомых, пение птиц и кваканье жаб ударили по ушам одновременно с дезориентацией.

Не успел мир проясниться, а я уже рефлекторно прихлопнул назойливого комара на шее — тело сработало быстрее мозга.

Появился я на небольшой возвышенности у самого края топи. Передо мной протекал мутный ручей, за которым начиналась болотная местность. Она была полностью скрыта под густыми зарослями камыша высотой в человеческий рост, среди которых виднелись одинокие деревья. Их стволы медленно, неотвратимо захватывало неизвестное ползучее растение с мясистыми листьями, оплетая кору тугими зелёными кольцами. Воздух здесь был тяжёлым, пах гнилью и влажной землёй.

Что удивительно, рядом со мной материализовались оба моих самодельных копья. Не то чтобы я о них забыл, но был уверен: стела посчитала их мусором и оставила на острове во время переноса. Миссия началась с приятного сюрприза.

— Так, и как выполнять задание? — произнес я вслух, прихлопнув очередное насекомое на лице. Стоило подумать о цели, как перед глазами появилась полупрозрачная карта местности. Слева пульсировал маркер «Якоря» с небольшим разведанным радиусом. От него в разные стороны уходили кривые линии — следы прошлых разведчиков. В конце одной такой нити находился я, почти на самой границе действия маяка. Пройди я вперед еще километра полтора — возможность телепортации исчезнет.

Ходить по болотам в кроссовках — такая себе идея. Я развернулся и отправился искать другой путь к краю зоны покрытия.

Протопав около часа, я вышел к границе якоря немного с другой стороны. Здесь начиналась лесная местность. Высокие деревья с пышными кронами почти не пропускали прямых солнечных лучей, создавая вечные сумерки. Однако недостаток света не остановил кустарники: они покрыли всё свободное пространство своими ветвями. На вид мягкие листья постоянно оставляли глубокие царапины на неприкрытых руках, что изрядно раздражало. Задание всё ещё не было засчитано, поэтому я двинулся дальше.

Отступив метров пятьсот от границы действия якоря, я пошел по окружности вдоль неё. Разведка походила на прогулку по дикому лесу. Мы как-то выезжали за рыбалку на «забытое озеро» и добирались к нему примерно по таким же зарослям. Только там у меня были защитный костюм и мачете в руках — это делало процесс куда приятнее. Как же хорошо тогда отдохнули... Семь дней вдали от цивилизации, без связи, в хорошей компании… Стоп.

Я постучал ногой о землю и убедился, что мне не показалось: под слоем прелых листьев скрывался камень. Смахнув подстилку, я обнаружил каменную дорожку, ведущую к странной насыпи. Таких холмов я прошел множество за последний час; первые даже осмотрел. Это были просто огромные кучи земли, будто несколько «КамАЗов» высыпали грунт посреди леса. Кто мог это сделать — оставалось загадкой. Оставив рабочую версию про магических гигантских кротов, я перестал обращать на них внимание.

Пройдя по тропинке и сломав несколько веток, я увидел квадратную каменную арку, которую полностью перекрывали массивные деревянные ворота.

На вид старые, сбитые из толстых бревен и оббитые странным зеленоватым металлом, они оказались довольно крепкими — удар ноги даже не заставил их шелохнуться. Очистив вход от ползучих растений, я заметил над аркой потрепанную временем надпись на незнакомом языке. Хотя это была скорее вязь отдельных рисунков, напоминающая древнеегипетские символы. Прочитать их я не мог, но интерфейс стелы услужливо подсветил смысл:

«Последнее пристанище …»

Сколько я ни всматривался в последнее едва различимое слово, расшифровать его система так и не смогла.

В правом нижнем углу ворот зияла небольшая дыра. Кто-то долго и упорно пробивал путь внутрь, пока не проделал отверстие, в которое можно было протиснуться только по-пластунски.

Встав на четвереньки, я заглянул внутрь. Кроме кромешной тьмы разглядеть ничего не получилось. На мгновение показалось, что доносится тихая мелодия, но очередной порыв ветра зашумел листвой, заглушив звуки из склепа.

Думаете, я прошел мимо древней усыпальницы, где, победив пару медленных скелетов и, возможно, лича, получил бы необходимые артефакты? Правильно подумали. Соваться в темноту в одиночку, с самодельным копьем и голым энтузиазмом? Мне конечно нужно прокачаться, но не посмертно же.

Быстро приняв решение, я направился к соседней насыпи на небольшой полянке — проверить на всякий случай, вдруг этот склеп здесь не единственный. Тем более на моей карте тут же появилась пометка в виде красной точки: значит, стела учла находку. Вторая насыпь оказалась просто горкой земли высотой не более трех метров. Пока я её рассматривал, услышал нарастающий шум из глубины леса. Он приближался быстро. Заняв сидячее положение в густом кустарнике неподалеку от насыпи так, чтобы меня не было видно со стороны, я замер. Одежда, конечно, не располагала к скрытности, но переплетение ветвей надежно маскировало силуэт, а земляной вал скрывал большую часть обзора для возможного противника. Меня заметят не сразу — будет время принять решение: отступать или готовиться к бою.

Через пару минут на поляну выскочило три существа. В голове мгновенно всплыло описание из книг библиотеки: Гоб или Низший полуразумный гоблин. Одиночки имеют низкую опасность, но сбиваются в стаи. Уровень угрозы варьируется от среднего до смертельного в зависимости от количества шаманов. На вид это серокожие метровые существа с огромной головой и худым, непропорциональным телом.

Первый, с квадратной головой и лицом, будто его в детстве ударили кирпичом (оно так и осталось плоским), бежал впереди. Маленькие глаза, утопленные в череп, приплюснутый нос и мелкий рот, усыпанный острыми зубами. В руках он сжимал узловатую дубинку и что-то верещал на своем. За ним следовал худощавый гоблин с копьем. У него одна рука была длиннее второй, а вытянутая морда смотрела вверх. Если первому били кирпичом прямо в лицо, то этому, видимо, двумя одновременно по бокам — голова напоминала полумесяц. Лоб покрывали красные язвы. Отвратительное зрелище. Третий из этой компании выглядел самым «красивым»: большие вытянутые, чуть рваные уши и шрам через левый глаз привевший к слепоте придавали ему вид опытного воина.

Они неслись в мою сторону на пределе возможностей, и через несколько секунд я понял, кто их преследует. На поляну, ломая кусты с оглушительным треском и испуская пронзительный визг, выскочил разъяренный кабан. Почти обычный лесной секач ростом мне по пояс, но помимо клыков у него из середины морды рос двойной костяной бивень, как у носорога.

Гнался он за коротышками всерьез и почти нагнал их, когда те пронеслись мимо моей засады.

Тут я, даже не успев нормально обдумать мысль — тело сработало быстрее инстинкта самосохранения, — ткнул копьем в шею пробегающего мимо зверя. Глубоко лезвие войти не успело, но инерция многотонной туши сделала всё сама: острие оставило ровный разрез от шеи до самого хвоста, из которого тут же хлынула густая темная кровь. Ослепленное болью животное развернулось так резко, что затрещали суставы. Оно вломилось обратно в заросли, где меня уже не было. Я стоял чуть в стороне, прижавшись спиной к стволу дерева, и наносил быстрые удары по туше, стараясь перебить сухожилия задних копыт, чтобы лишить противника подвижности. Кабан вывалился из кустов, тяжело дыша и прихрамывая. Из десятков порезов по серой шкуре стекала кровь, орошая изумрудную траву алыми каплями. Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза. В них плескалась слепая ярость пополам с недоумением. Затем зрачки животного закатились, оно издало булькающий хрип и рухнуло на землю всей массой. Видимо, один их ударов зацепил артерию — всего за пару секунд под кабаном образовалась широкая красная лужа.

Только я собрался подойти и добить «кабанчика», перерезав глотку для верности, как услышал за спиной приближающиеся шаги. По спине пробежали мурашки и я резко развернулся.

Три Гоба, оскалившись, медленно сокращали дистанцию, поглядывая то на меня, то на добычу. Квадратоголовый вожак шел по центру, лениво помахивая дубиной, пока двое других заходили с боков, намереваясь окружить. Я не стал ждать, пока петля затянется: резкий рывок, и копье летит прямо в грудь главарю. Удар пришелся точно в сердце — гоблин даже не успел вскрикнуть, выронив оружие. Я тут же развернулся, пытаясь достать второго, но тот успел отпрыгнуть, лишь слегка задетый моим наконечником. Первый враг уже был мертв: из груди фонтанировала черная кровь, а серое тело застыло в предсмертной судороге.

Оставшийся в живых «луноликий» что-то проверещал и с визгом бросился на меня. Я попытался достать его выпадом, но он мастерски отбил мой удар своим копьем, едва не выбив оружие из моих рук. Крутнувшись на месте в следующую секунду он метнул свое копье в меня. Я чудом увернулся, почувствовав, как каменный наконечник пролетел в миллиметре от бока. Но тут же получил сокрушительный удар дубиной между лопаток. Сила удара была колоссальной для такого мелкого существа: меня швырнуло вперед, и, чтобы удержать равновесие, я был вынужден кувыркнуться, выронив при этом свое оружие.

Будь удар чуть выше, он пришелся бы в основание черепа, и на этом мое приключение, скорее всего, подошло бы к концу — спасло лишь то, что гоблину не хватило роста. Поразительно, насколько слаженно действуют эти существа, несмотря на свою примитивность. Теперь стало очевидно, почему их численность так критична: чем больше тварей, тем выше угроза.

Я мгновенно сгруппировался, перекатился и, вскочив на ноги, выхватил нож. Гоблин с дубиной бросился на меня, а его напарник на долю секунды замешкался, глядя на мое копье, но затем тоже рванул в сторону своего потерянного оружия.

Теперь дистанция уравнялась, но преимущество в длине конечностей осталось за мной. Как только враг приблизился, я нанес резкий прямой удар пяткой точно в переносицу. Раздался неприятный хруст, голову противника дернуло, и он, кувыркнувшись назад, рухнул на землю. Не теряя ни секунды, я подскочил к нему и вогнал клинок по самую рукоять. Оставив нож в теле, я откатился в сторону, подхватил копье и поднялся. В этот момент третий гоблин, успевший подобрать свое оружие, уже вовсю улепетывал в сторону чащи.

Преследовать его я не стал: пара минут схватки вымотала меня так, что легкие горели огнем. Убедившись, что все трое, включая кабана, мертвы, я вытащил нож из туши и принялся очищать его пучком травы. Тратить лоскуты одежды не хотелось: туша зверя была залита кровью и источала зловоние, сравнимое с общественным сортиром, а гоблины и вовсе были голыми.

Клинок снова был готов к делу. А вот с копьем дела обстояли хуже: «вилку», оставленную в засаде, кабан в предсмертной агонии разнес в щепки. Удалось найти лишь обломок шила с поврежденным кончиком. Копье с лезвием-пером выглядело еще сносно, но износ был очевиден. Присмотревшись, я понял, что материал теряет прочность: после гибели гуся перо постепенно утрачивало свои свойства, становясь все мягче. Еще пара стычек — и оно окончательно придет в негодность. Не успел я додумать эту мысль, как из леса, куда скрылся последний гоблин, донесся нарастающий шум.

С противоположного конца поляны вырвалось сразу трое Гобов. Через секунду их стало пятеро, еще через мгновение на открытом пространстве было больше двадцати серых тел. На третьей секунде по параболической траектории поломанными куклами вылетело еще два тела, размазав свои внутренности о дерн оставляя две черные полосы. И наконец появился он.

Огромный разъяренный кабан ростом в холке больше двух метров. С массивными клыками, способными вскрыть броню, и тройным рогом на морде. На самом длинном отростке был нанизан один из гобов, который из последних сил бил дубинкой по окровавленной морде животного, но кабана это совсем не смущало. Налитые кровью глаза сканировали поляну, выискивая следующую цель.

Не знаю почему, но тело снова сработало на автомате. Вместо того чтобы бежать сломя голову, я вскинул руку и выстрелил «Огненной стрелой». Хотя на стрелу этот сгусток плазмы походил мало — скорее на комок жидкого пламени вытянутой формы. Он летел не слишком быстро, но в цель попал.

Я конечно не ожидал, что магия пробьет тушу насквозь или свалит зверя одним ударом, но то, что мой магический навык всего лишь опалит клок шерсти... Громко сглотнув, я взял пример с гобов и побежал так, как никогда в жизни.

Из-за моей заминки часть серых карликов теперь бежала впереди и рядом со мной. Один, которого я начал обгонять, во время бега попытался ударить меня по ноге своей дубинкой. За что тут же получил острием копья в бок и распластался на земле, заверещав. Через несколько секунд его переломанная тушка пролетела у нас над головами и глухо бухнулась недалеко от входа в найденный мной склеп.

Кабан явно был быстрее меня. После огненного удара его единственной целью стал именно я. Добежать до зоны действия якоря и воспользоваться телепортом я не успею. Залезть на дерево или спрятаться в кустах? Не выйдет. Остается последний вариант. Чтобы залезть в склеп через небольшое вырубленное отверстие внизу двери, по моим прикидкам нужно было секунд тридцать. Но оказалось, что когда адреналин выжигает страх перед смертью, достаточно одной секунды, чтобы нырнуть туда рыбкой.

Не успел я подняться на ноги, как тяжелая дверь сотряслась от мощного удара снаружи. Створки, которые даже не шелохнулись от моего пинка, сильно затряслись, но выдержали. Из разных щелей посыпалась каменная крошка. В кромешной темноте я ничего не увидел, зато услышал всё.

Последовало еще несколько ударов, от которых древние ворота ходили ходуном. Затем красный свиной пятак просунулся в ту самую щель, через которую пролез я, и громко втянул воздух.

Ф-Р-Р-Р-У-У-У-Ф

Тварь громко чихнула, залив слюнями и соплями все пространство вокруг выхода. Кабан тяжело выдохнул и лег, перекатившись на бок. Его огромная масса намертво закупорила единственный выход и источник света.

Подскочив я ударил копьем по туше, но перо проскользив по шерсти лишь срезало несколько волосков.

— СУКА! — Со злостью крикнул я в сторону двери, сжимая бесполезное копье.

— ХРУ-У-У! — Не менее злобно проревела мне в ответ тварь, плотнее прижимаясь к камням.

Я медленно сполз по стене вниз, пока колени не ударились о каменный пол, и принял сидячее положение.

Так. Я в ловушке. Пробиваться с боем через бронированную тушу противоречит здравому смыслу — это самоубийство. Единственный вариант — дождаться, когда кабан свалит по своим кабаньим делам. Сейчас вечер, а значит, есть большая вероятность, что ночевать он будет прямо здесь. Минимум до утра придется сидеть в этой духоте.

— Мля...

Я вытянул ноги вперед, пытаясь размять затекающие мышцы, и голенью дотронулся до чего-то склизкого, холодного и пульсирующего. Липкая субстанция тут же обхватила лодыжку. В этот же момент где-то далеко, за толщей земли и камня, отчетливо заиграла музыка. Тихая, переливчатая мелодия флейты или какого-то струнного инструмента. От испуга я подскочил на ноги так резко, что в глазах потемнело еще сильнее. Руки сработали быстрее мозга: огненная стрела сорвалась с пальцев и выстрелила в направлении слизкой твари, осветив на мгновение мрак ослепительной вспышкой.