Ртутный медальон

Пролог

Два шага. Две секунды. Два вздоха. Часто ли мы их считаем? Порой, мы не замечаем даже прожитые года.

Девушка в белоснежном одеянии стояла у самого края. Раскаты грома, порывы ветра, которые могли, будь они хоть немного сильнее, просто столкнуть ее с обрыва, дождь, который хлестал по ее щекам, как будто пытаясь привести в чувство, закрытые от страха глаза. Ее мир в эту секунду казался невероятно огромным, таким жестоким и чужим. На фоне острых скал, которые ее окружали, на фоне бесконечного моря, которое уходило за горизонт, она была лишь крохотной песчинкой. Она исчезнет, а этот мир останется все таким же бескрайним. Ей всегда говорили, что она очень смелая. Сейчас она отчетливо понимала, что это не так. Ей не хватало смелости. Чертовски не хватало, просто сделать два шага. Сердце стучало так бешено, но даже оно не могло ее согреть. Ног она уже почти не чувствовала, только проникающий холод острых камней, которых касались ее босые ступни. Мокрое платье, которое обволакивало как корка льда. И волны, которые разбивались под раскаты грома о скалы. Черные, густые, пугающие своей силой, скоростью, мощью. Они ждали, ее два шага, две секунды, два вздоха.

Мы хотели бы забыть прошлое, но оно словно корень цветка.

Скрывается во тьме нашего сознания и либо питает нас,

либо уничтожает, когда гниёт.

ЧАСТЬ 1. ИСТОКИ НАШИХ КОШМАРОВ. Глава 1. Ртутный медальон.

Графство Фрейев

Мягкие невесомые касания, руки нежные, заботливые, очень теплые. На устах невольно появляется улыбка. Она пробивается сквозь сон, лишь кончиками губ, но я знаю, что она это заметит.

Меня укрывают теплым пуховым одеялом ровно до подбородка. Так всегда делает только мама. Только ее руки такие аккуратные, внимательные, осторожные. Но в этот раз мне жарко, видимо она перестаралась с камином.

Отец с братом уехали еще утром с дядей на охоту. Для брата это целое событие, ведь его первый раз взяли с собой. Нам с ним по шесть лет и для альвов это означает, что пора вводить детей в дела своих родителей. Обучать родовой магии. Для этого дядя и приехал. Он просит отца забрать нас в город, ну или на худой конец зовет с собой всю семью. Отец сомневается, а мама против. Она недолюбливает папиного брата - так однажды сказал Валериан, когда подслушал их разговор с нашим отцом. "Он жестокий и непримиримый" - что означает непримиримый я не совсем поняла, ведь война закончилась, а значит настал мир для всех.

А вот мой брат его обожает. Валериан поехал бы за ним, даже если бы пришлось жить в комнатах прислуг, и бросить родителей тут. Меня, он сказал, не оставит. Его долго терзали сомнения по данному поводу, но все же он твердо решил, что убедит меня поехать с ним, а если нет, то утащит силой. Он у нас такой, судя по всему, тоже "непримиримый", но безумно умный. Я вижу это в горящих глазах дяди, когда он его тренирует. А от этого взгляда у брата вообще сносит крышу. Мама же наблюдает из далека, стараясь не встречаться с дядей без лишней необходимости, но я вижу, что ее это пугает. Возможно, ее пугает, что когда-нибудь она потеряет сына, я хочу ей сказать, что это необязательно, но молчу. Возможно, я и сама этого боюсь.

Наш дядя граф, он как старший сын получил трон и графство достаточно молодым, так как их с отцом родители погибли еще до войны, но детей у него нет. Отец говорит, что трон достанется брату, когда он вырастет, видимо и папе это не по душе, так как он, говоря об этом нередко хмурит свои светлые, но густые брови.

Я вновь чувствую прикосновения, но не открываю глаза. Люблю так хитрить, притворяясь спящей, но в этот раз мама целует меня в лоб, надевая что-то на шею. Я уже думаю, что она обо всем догадалась, но, когда решаю открыть глаза, ее рядом нет. На моей шее очень странный кулон, в форме крохотной склянки, стального цвета, с невесомым янтарем в форме застежки. Такого я никогда не видела, но он очень красивый. Видимо, она хотела, чтоб я проснулась утром и обрадовалась, поэтому решаю не портить сюрприз до утра и вновь притворяюсь спящей, пряча счастливую улыбку.

Мне жарко. Щеки печет. Солнце греет так сильно, что я пытаюсь откинуть одеяло на пол и высунуть руки. И когда я успела так крепко уснуть. Мне снится горячий шоколад, который готовит мама. Его вкус растворяется во рту приятной сладостью, немного обжигая язык. Сейчас лето, но мама почему-то все равно его приготовила, наверное, ради меня. От него становится еще жарче и мне теперь трудно дышать.

Меня будит птица. Она щебечет над головой, издавая странный треск. Словно сев у самого уха, она без передыха что-то воркует, но я лишь отмахиваюсь, не открывая глаза. Еще чуть-чуть поспать. Еще чуть-чуть.

Я пытаюсь мысленно вымолить у нее хотя бы несколько минут сна, но она не затихает. Откуда дома птица? Этот вопрос проносится где-то очень глубоко в подсознании, но я его отгоняю. Опять Валериан забыл закрыть окно, ох и влетит ему от матери. Звук нарастает, и я внезапно понимаю, что Валериана дома нет, но это происходит лишь тогда, когда птица клюет меня в щеку.

Я резко соскакиваю, пытаясь отмахнуть ее от лица, и вскрикиваю. Это не птица. Я сижу посреди горящей комнаты, в которой огонь скоро поглотит и меня. Сверху на лицо падает хлопьями штукатурка. Удушливый запах заползает в ноздри, сковывая горло, и заставляя давиться кашлем. Глаза слезятся, их щиплет от дыма и едких паров, я ничего не могу разглядеть. Что происходит? Сознание никак не может отойти ото сна, словно я еще сплю.

Огонь так близко, что от него моя кровь, кажется, начинает закипать внутри вен и артерий. Я горю. Паника поглощает сознание, и я лишь пытаюсь найти глазами маму, но ее нет. Вокруг никого, лишь пустой горящий дом, в котором меня заточили огненные языки пламени. Я начинаю звать на помощь, но мой язык словно высох и чуть ворочается, звук получается сиплым и еле слышным, на фоне общего треска.

Это не сон. Это больше не сон. Мысль резкая вспарывает мое сознание, окончательно приводя в себя. Вскакиваю с кровати и пытаюсь выползти из комнаты, меня сильно тошнит и кружится голова, но я почти на корточках доползаю до двери. Ручка накалилась, и я лишь с третьего раза ее открываю, при этом обжигая правую ладонь. На ней моментально появляются ярко алые отметины.

Я кричу, затем задыхаюсь кашлем и снова кричу. Мной овладевает не паника, а действие. Я пытаюсь вспомнить, где в это время может быть мама, но в голову ничего кроме спальни не приходит. Бегу туда, но там огня еще больше. Моя голова уже ничего не соображает, мир становится словно черно белым, несмотря на горящие столпы пламени вдоль деревянных балок и шкафов, они так ярко пылают, что даже густой дым не скрывает их зарева. Я успеваю лишь увидеть, что в кровати кто-то есть, как сверху падает что-то тяжелое, рассекая мне висок и погружая меня во тьму.

Меня будит Валериан, как и всегда у него грустное лицо. Он ненавидит мои кошмары. Он многое в жизни ненавидит, но больше всего их. Оказывается, я кричала во сне, и он пришел из своей спальни. Брат всегда так делает, а происходит это каждую ночь. Мне кажется, это не закончится никогда. У меня мокрые щеки и кровоточит язык, он опух, видимо я прикусила его во сне. Мне хочется разрыдаться, зарыться в его объятия, но он тоже потерял ее, и я просто подолгу смотрю в его синие глаза, цвета сумеречного неба, пока он не ущипнет меня за щеки и не скажет, что это пройдет. Я ему верю. Я только ему верю. Отец соврет, чтобы меня не расстраивать, дяде я безразлична, а вот Валериан скажет правду. Ни больше ни меньше.

Когда какой-то случайный путник, увидевший пожар меня спас, пламя ее уже поглотило. Но я видела все. Я пришла в себя лежа на сухой траве перед тем, что было моим домом. Вернее тем, что от него осталось. Запах гари, запекшаяся кровь на щеке, кашель, першение в горле и ужас. Ужас в тот момент поглотил все мое существование. Он захватил корявыми щупальцами, сжав сердце со всей силы, заставляя меня молча всхлипывать, вырываясь из мертвой хватки того, кто меня спас. Он был сильнее, но я все равно пыталась. Пыталась пока не приехал отец. Дядя потушил пожар, но я, итак, знала, каков будет результат. Они дали мне что-то выпить, и я проспала несколько дней...

С того дня прошло полгода.

Под пристальным надзором дяди мы переехали в графский особняк. Конечно же отец сначала был против, впрочем, сломался он быстро. Было достаточно всего одного разговора, спустя неделю после пожара.

- Это ты ко всему привел, и твоя беспечность, - рассерженный голос дяди звучал грубо и резко.

- Успокойся, дети услышат, - голос отца надломленный, уставший.

- Они спят. Ты не понимаешь, тебе необходимо поехать со мной. Это все случилось из-за ваших скитаний. Видел бы тебя отец!

- Он бы меня понял.

- Он бы проклял тебя, а не понял. Ты потерял жену, потому что жил на окраине графства, перебиваясь. Она решила, что умереть лучше, чем такая жизнь, чуть не убила вашу дочь!

- Ты бредишь, она бы никогда такого не сделала, - я слышу жесткость в его голосе, но она быстро проходит, уступая отчаянью. - Это ужасная случайность, несчастный случай.

Но дядя не сдается. Никогда не сдается.

- Тебе легче будет от осознания, что она умерла от бедноты?! У вас даже не было нормального камина, поэтому и начался пожар? Так тебе станет проще?

- Мне уже никогда не станет проще, - брезгливо отвечает отец, я знаю, что ему больно, он сильно мучается, но ему не позволяем сломиться мы. - Я любил ее. Безумно любил, и жил тут ради ее безопасности.

- О какой безопасности ты говоришь, у вас на километры не было соседей, если бы не случайный путник, девочка бы сгорела заживо.

По моему телу пробегает дрожь. Я смотрю на Валериана, но он спит. Отключился, так как караулил меня несколько дней.

- В общем делай что хочешь, но я не позволю, чтобы мои племянники в графстве, где родовая магия - магия стихий, жили не обучаясь, даже не зная, что существуют колдовские камины, в бедноте на самой границе. Их бабушка с дедушкой такое бы не потерпели. Они будущие графы, а живут как нищие.

Видимо отец схватился за голову, потому как дядя начал говорить уже мягче.

- Ты талантливый писатель, я этого, конечно, не поощряю, но остальные тебя читают! Ты разбогатеешь в столице, твои дети получат хорошее образование. Валериана выйдет замуж, я даже дам ей возможность выбирать самой.

- Ей еще рано замуж.

- Десять лет пролетит, ты и не заметишь, - отмахнулся он. – Там у них есть будущее. Здесь только жалкое существование.

Я, как и всегда теперь касаюсь рукой груди. Приятный холод от медальона меня успокаивает. Он единственный, что от нее осталось, поэтому я его не снимаю, до ужаса боясь потерять. Валериану хуже. У него от нее ничего не осталось. Мы долго сидим в тишине, пока не приходит служанка, коря что Валериан не в своей кровати. Здесь все какие-то недружелюбные, словно мы нежеланные гости графского особняка, забыв, что это такой же родной дом нашего отца, а значит и нас.

Еще нас путают, не веря, что у нас одинаковые имена. Думают, что мы над ними смеемся. В реальности же над всеми посмеялся дядя. По традициям имя первенцу дают бабушка с дедушкой, но так как они погибли еще до нашего с Валерианом рождения, имя нам давал дядя как старший в семье отца. Все ждали мальчика, но после того, как родились близнецы, дядя, недолго думая дал нам одно имя на двоих.

Валериан и Валериана Фрей, близнецы наследной семьи графства Фрейев.

Глава 2. Гость в белоснежном костюме.

Графство Фёльдмир

- Графство Фёльдмир располагается на северо-западе по отношению к графству Фрейев и на юго-востоке от графства Ричаргерских.

- Отлично, но у нас четыре графства, а ты назвал лишь три.

Мальчик семи лет посмотрел на учителя при этом явно не разделяя его энтузиазма в обучении географии.

- Другого я не знаю, - пожал он плечами, косясь в окно на крестьянских ребятишек. Ему бы туда, а не вот это всё… - он сдул со лба темно каштановые пряди и нехотя вернул взгляд к преподавателю.

- А Люфьяберг?!

- Они же в горах живут. Разве бывают графства в горах?

- Конечно бывают, - учитель вздохнул. Ему очень тяжело далось устроиться на работу к самому графу, но похоже долго он тут не задержится. Маленький граф явно не имел тяги ни к одной из наук, и как только его отец это осознает, то он, учитель, будет выставлен за дверь вместе со своим маленьким чемоданчиком из потертой кожи.

- Ну хорошо, а что ты знаешь о врождённой магии народа каждого из графств? – попытал он удачу вновь.

Мальчишка кисло на него взглянул, но все же начал вспоминать, почесывая затылок.

- У Фрейев магия стихий, мне бы такую… - добавил он свой комментарий. – У Ричаргерских способности к изготовлению зелий, – учитель одобрительно кивнул. – В Люфьяберге понимают язык зверей.

- А магия нашего графства? – спросил учитель, заметив паузу.

- Так ее у нас нет, - пожал плечами парнишка.

Учитель чуть не подавился от такого заявления собственной слюной. И ведь не поспоришь с мальцом. Магия графства Фёльдмир извелась много веков назад, но если такое заявление услышит его отец, то увольнение с работы будет для него просто подарком.

- Урок закончился! – воскликнул мальчишка и вскочил раньше, чем учитель успел отреагировать.

- Откуда ты знаешь? – но того уже и след простыл. – И действительно, часы показывали ровно пять вечера. И ведь совсем не глупый мальчик, шибутной, непредсказуемый, но совсем не глупый.

«Успею!» - эта фраза крутилась в голове у мальчишки на протяжении всего урока, поэтому он не всегда понимал, о чем говорит его учитель. Но стоило ему выскочить во двор, как он тут же понял, что опоздал. Они ушли без него…

Его худенькие плечи опустились вниз, а уголки губ стали неестественно прямыми.

- Что, шайку свою потерял? – мальчик и ухом не повел на старую няню, упревшую руки в боки и стоявшую над ним как коршун над гнездом. – Прогнала я их, нечего тебе с деревенскими общаться, чай не графья, не ровня, - ее староальвийский акцент резал уши, при этом она слишком выделяла согласные, делая их тверже необходимого.

Мальчик злобно взглянул на нее, но промолчал. Будто ей это решать.

- У нас сегодня гости, надо тебя вымыть, идем, а то, как угольный обрубок.

Он закатил глаза, но так и не пошевелился, прикидывая в какой момент можно будет от нее слинять. Однако случай представился сам собой.

Гости, о которых она секунду назад толковала заехали на шикарной карете с вставленными янтарными камушками по бокам и шелковыми золотыми шторками. Сама карета была из белого дуба, выкрашенная в цвет топленного молока, для пущего изящества. Кто мог приехать на такой карете пареньку было невдомек, но, когда он заметил, что карета едет запряженная четырьмя белоснежными лошадьми ПО ВОЗДУХУ, у него, как и у нянечки открылся рот сам собой.

- Приехали! О богиня Хлин, защити нас, из-за тебя меня твой отец отругает. Ты же совсем не подготовлен, - она суетливо расправила подол своего платья.

Мальчишка же тем временем перевел восторженный взгляд на чумазого черного кота, который терся об его ноги, почесав ему за ухом. Приезд гостей, тем более таких, ему не понравился, да и насторожил бы любого, кто обладал интеллектом.

- Веди себя прилично, - женщина сделала гостеприимное выражение лица, и говорила мальчику, даже не оборачиваясь назад, боясь упустить гостей и их малейшее движение. Сзади послышалось шуршание, и она вновь цыкнула на него одними лишь губами.

Пока она переминалась с ноги на ногу во двор вышел и сам граф, мужчина средних лет, не слишком высокий с черными усами и цепким пристальным взглядом. Он взглянул на нее лишь на секунду, но она уже поняла, что позже ей достанется за грязный вид его сына. В это же время из кареты вышел мужчина в белоснежном костюме и нейтрально окинув взглядом весь двор, остановился на графе, поджав губы, скрываемые под рыжими усами. В его взгляде совсем отдаленно и практически незаметно проскальзывала ирония и легкое пренебрежение. И тем не менее, почувствуй он опасность хоть на секунду, от этого выражения не осталось бы и следа, сменившись презрением и жестокостью.

- Добрый вечер, - начал граф. - Надеюсь дорога была сносной?

Мужчина в белом костюме приподнял одну бровь, но кивнул.

- Вполне. Мы давно с Вами не виделись. Я уже подумал, что больше и не свидимся.

- Что ж судьба иначе распорядилась. Мне сказали, что Вы приехали по распоряжению Совета.

- Да. Как Ваша жена, сын? – перевел мужчина взгляд на нянечку, и та, залившись румянцем, стараясь не запинаться, указала рукой себе за спину, в сторону, где стоял чумазый молодой граф, не сводя испуганного взгляда с гостя.

- Ваше превосходительство, юный граф Эрнест.

- Ваши слуги с юмором, - засмеялся мужчина, заставляя женщину краснеть как поросенка на гриле.

Еще бы, мальчишка, грязный как чертенок, кто в нем графа то признает.

Она неловко взглянула на старшего графа и тут же осеклась. На его лице был убийственный взгляд, дополняемый хмурыми бровями.

Она торопливо попыталась исправить ситуацию, обеляя негодника и стараясь спасти себя.

- Вы не подумайте, молодой граф просто практиковался в конной езде, - сказала она, стараясь звучать правдоподобно.

- Но за Вашей спиной сидит лишь кот… - процедил граф.

Тем временем мужчина в белом костюме уже давился смехом, хоть и пытаясь скрыть его, дабы не злить графа.

Женщина с ужасом наконец обернулась назад лицезрея грязного блохастого черного кота. Мальчишки там не было и в помине. Кот для приличия фыркнул на нее и изогнув хвост, поворачиваясь к ней попой улизнул в щель под конюшней.

Пока недовольный граф провожал повеселевшего гостя, женщина мысленно поклялась отомстить негоднику. Он должен уже сейчас понимать, что является не абы кем. Он наследник.

Эрнест Фёльдмир, наследник графской семьи Фёльдмиров.

Глава 3. Последний миг прошлого.

Графство Фрейев

Хрустящие белые простыни, запах лаванды, которым они пытаются перебить запах моря, что выходит у них из рук вон плохо и духота. Казалось бы, только весна, а в графстве уже потихоньку становится невыносимо. Липкие пряди светлых русых волос начинают завиваться от пота все сильнее. Они такие длинные, что путаются, прилипая к телу. Мама не разрешала их стричь, говорила красота девушки в ее волосах. Раньше она помогала их мыть, теперь же мне приходится самой. Служанок я не переношу на дух, поэтому все делаю сама. Они сплетницы и очень злые, но постепенно к нам привыкают. Смирились.

Брат здесь как у себя дома. Хотя нет, даже лучше. Его и разыскать теперь невероятно трудно, разве что искать дядю, тогда найти и его не сложно. Он всегда около него. Ловит каждое слово и каждый жест. Восхищается его силой и «холодным рассудком». Я даже не до конца понимаю значение этих слов, но он больше мне их не объясняет. Молча пожимает плечами и уходит.

Теперь я часто одна. Отец кинулся в писательство, ночами пишет книгу, потом спит до обеда и так по кругу. А иногда и вовсе не спит. Это его лекарство. Его исцеление. Валериану все равно, а мне так спокойнее, не хочу, чтоб этот груз на него давил.

Тренируюсь я тоже одна. Валериан хорош в водной стихии, а мне по душе воздух. Если очень прислушаться можно разобрать хлопки крылышек бабочек, шебуршание пчел в цветках фацелии и даже трение пера о бумагу, пока отец сочиняет свой новый роман. Но самое потрясающее происходит во время урагана. Когда он поднимается, я словно сливаюсь с ним, растворяюсь в этом шуме и порывах ветра. Поэтому мне по душе грозы и ливни. Они словно помогают раскрыть мне мою силу. Да нет, не просто раскрыть, в эти моменты сила поглощает меня, пульсирует по венам словно бурный поток. Я понимаю, что даже контролировать ее не в силах, да и не хочу. Мне нравится эта свобода и мощь. Она отдаляет меня от окружающих, отгораживает словно бетонной стеной, только сделанной из толстой пелены дождя и потоков воздуха. Воздух словно играет со мной поднимая вверх мои волосы, касаясь плеч, заставляя закрывать глаза и сливаться с этим вихрем.

Один раз это увидел Валериан и испугался. Он сказал, чтоб я никогда никому не показывала это. Почему это так опасно он не объяснил, да мне и без разницы. Кроме него мне все равно некому показывать. Но его это не на шутку испугало. Он стал словно избегать меня, перестал смотреть в глаза. Я старалась списать все на его одержимость обучением и простым отсутствием времени, но себя ведь не обманешь. По крайней мере, каждый в глубине души всегда знает правдивые ответы на свои вопросы. Просто не все хотят заглядывать себе в душу. Вот и я не хочу.

О маме все молчат. Это тишина такая беззвучная, что в ней можно услышать наше дыхание и даже стук сердца. Словно если каждый из нас будет играть свою роль, то плотина, построенная на островках отрицания, не прорвется, и мы все останемся живы. Но я жду этого прорыва, я знаю, что он рано или поздно наступит.

Четыре часа, урок стихий и впервые в жизни дядя пришел посмотреть на меня. Раньше его мои успехи абсолютно не интересовали. Валериан естественно рядом, сейчас он мне напоминает его домашнее животное и от этой мысли мне резко становится стыдно. Взгляд у дяди холодный. Можно сколько угодно винить в этом голубые глаза, но они тут не причем. В нашем графстве у всех голубые глаза, светлее, темнее. Но цвет неизменен. Это своеобразная родовая черта, наряду с магией. Светлые или русые волосы, которые отличаются лишь оттенками и глаза. Мы словно копии друг друга, хранящие внутри сгустки пугающей энергии, как бомбы замедленного действия. Говорят, те из нас, кто обладает всеми четырьмя стихиями сходят с ума. Эта справедливая цена за могущество. Таких Совет Хранителей запирает в Хвергельмир и больше никто не видит их глаз.

Учитель учит меня контролю магии на бабочках из бумаги. Мне нужно не просто поднять ее вверх, а равномерно распределять магию на каждое крыло, чтобы в точности повторить ее полет. Выходит - криво и совсем не изящно, поэтому дядя кривит уголок губ и отводит взгляд, словно не понимая, что он вообще тут забыл. От обиды хочется расплакаться, но я лишь прикусываю губу и сосредотачиваюсь сильнее на крыльях.

- Брось ты ее! – рявкает он, и учитель вздрагивает вместе со мной. - Покажи мне настоящую мощь!

Я вспоминаю, то, что вытворяю на море и понимаю, что снесу этот кабинет если покажу всю свою силу. На секунду я мешкаю и краем глаза замечаю брата. Совсем легко, он качает головой из стороны в сторону, и я вспоминаю наш разговор. Никому не показывай свою силу. Я сглатываю, понимая, что услышу в ответ на свои следующие слова, но они вылетают быстрее чем я придумываю себе достойное оправдание.

- Мы это еще не проходили.

-Ты бесполезна! Радуйся, что у тебя такой талантливый брат и ты не останешься на улице! – это словно хлесткая пощечина по лицу. Мне даже, кажется, что щеки горят, хотя он меня не касался. Брат долго смотрит мне в глаза, и я абсолютно не могу угадать, что скрывается за его глубокими глазами и тонкой прямой полоской губ. Но он резко уходит ничего не сказав, оставляя меня в яме, из которой никто не подал мне руку.

Само собой урок окончен, и никто продолжать его не будет. Мне теперь это противно, а учитель в принципе сомневается, что он все еще имеет эту работу. Мы расходимся, не говоря друг другу ни слова, понимая, что никто ни в чем не виноват.

Ноги сами собой ведут меня на поиски отца. Я заглядываю к нему в кабинет, но он занят. Рядом с ним сидит какой-то мужчина, который восторгается его книгой. Я знаю, что подслушивать нехорошо, и мама бы меня за это отругала, но еще пару минут слушаю этого мужчину в сером твидовом костюме и практически лысой головой, об успехе, который ждет отца. Его речи хоть и приторны, но я уверена, что отец очень счастлив. Он сидит ко мне спиной, поэтому я могу лишь констатировать это по расправленным плечам, которые не были в таком положении вот уже полгода.

Если я сейчас расскажу ему все, то они опять вернутся в свое привычное отягощенное положение, словно к ним привяжут с каждой стороны по огромному валуну. Поэтому, пока меня не заметили я на носочках крадусь обратно.

Я не могу пойти к морю, потому что там может тренироваться брат. Не могу понять от чего, но мне дико стыдно перед ним. Парадокс, ведь он так и не объяснил почему мне не стоило показывать силы. Но я все равно понимаю, что в магии ему не ровня, и что опозорила его перед дядей. Он нас приютил, само собой тут не до нежностей. Каждый хочет что-то взамен. За эти полгода, я отчетливо это осознала, и даже приняла. Странно, что тут тебя могут любить только за способности. Дома меня любили просто так.

На самом деле, здесь весь особняк дышит холодом. Мы находимся в самом южном графстве, но стены здесь заледенели от злых взглядов, молчаливой ненависти друг друга и соперничества. Весь особняк выполнен с размахом, для дяди только самое лучшее. Идеальное. Идеальные белые стены, идеальные молочные и черные кожаные диванчики, идеальные рифлёные статные колонны. Подсвечники исключительно из белого золота. Если камни, то только алмазы или бриллианты. Кое-где проскальзывают топазы, но они редкость, лишь дань памяти о моих бабушке и дедушке. Пол мраморный, его никогда не покрывают даже коврами, чтобы не скрывать его гладкой поверхности, поэтому дамы здесь практически летают, пытаясь удержать равновесие на каблуках. Впрочем, никто об этом неудобстве не упомянет при дяде ни при каких обстоятельствах. Дамы его окружают на званых обедах и ужинах, но ни жены, ни детей у него нет. Мама говорила, что ледяное сердце не способно полюбить. Порой мне даже его жаль.

Он красив и статен, с идеальными светлыми волосами тон в тон, как у отца. Они могли бы быть даже похожи между собой, но от папы веет теплом, а он словно кует тебя в айсберг одним лишь взглядом. Эта разительная разница их отталкивает друг от друга, поэтому неудивительно и то, что они не близки.

В этом особняке есть лишь два места, куда я хожу более-менее с желанием: моя комната и кухня. Поэтому я решаю сначала пойти во второе место, и стащив оттуда что-нибудь вкусное (все равно меня уже отругали сегодня как могли), чтобы потом пойти к себе в комнату.

Запахи там чаруют. Я чувствую их раньше, чем многие, благодаря своим способностям, и более того могу примерно отличать ингредиенты. И когда я чувствую запах шоколада, сердце предательски замирает, даже шаг становится шире. Я на сто процентов уверена, что там ее нет, но глупое тело не слушается, говоря, что так всегда пахло, когда она варила мне горячий шоколад.

Я почти влетаю в кухню, параллельно спотыкаясь о табурет, и еле-еле сохраняю равновесие. Все повара переводят на меня взгляды, и я не вижу ничего иного кроме гнева и раздражения. Мое лицо на зло им принимает спокойное выражение, и я ищу глазами источник этого запаха. Находка полностью меня разочаровывает – это всего лишь кексы, хоть и шоколадные. Видимо мое разочарование отражается и у меня на лице, так как одна из кухарок нехотя у меня спрашивает:

- Вы что-то хотели?

- Да, горячий шоколад.

Женщине похоже доставляют удовольствие следующие слова, потому как она их смакует.

- Он кончился, поставка будет где-то через месяц, но, если, конечно, Вы попросите графа, он сможет ее ускорить.

Толи она в курсе, что он меня ненавидит, толи понимает, что с такой мелочью я к нему не пойду, но на ее лице так и сияет самодовольство и восхваление собственной находчивости. Почему они так ненавидят нас мне не ясно уже полгода. Идей по этому поводу у меня нет, а отец от этой темы тактично уходит.

Я прикусываю язык и не меняя выражения лица хватаю шоколадный кекс и выхожу из кухни. Через пару шагов я налетаю на Валериана. Он странный, словно я поймала его с потрохами, но на чем?

- Расстроилась? – его вопрос ставит меня в тупик, но потом я понимаю, о чем он.

- Нет, - вру я.

- Когда грустишь, всегда сладким заедаешь.

- Я сладкое ем вместо всех приемов пищи, если ты помнишь, - его уголки губ слегка поднимаются, но глаза остаются грустными.

- Хорошо, если так. Меня дядя отправил проверить готов ли обед, - нахмурился он. Затем видимо добавил уже для себя. – К нему кто-то пришел, и он явно меня спровадил.

- Ты не можешь так скоро влезать в его дела, - пожала я плечами.

- Он был зол.

- На тебя?

- Нет..

- Так радуйся!

- Ладно, иди пока не попалась с едой, - шепнул он и зашел на кухню, оставляя меня с мыслью, что Валериана чутье никогда не подводит…

Глава 4. Безмолвие дороже слов.

Графство Фёльдмир

- Эрнест! - пожилая женщина в бледно зеленом платье, которое носили слуги семьи Фёльдмир, искала с крыльца, глазами, мальчика лет семи, худощавого, со спутанными каштановыми волосами, и зелеными, словно изумруды, глазами. Его внешность была ярким прототипом наружности характерной для их графства. А учитывая, что уже сейчас он имел хоть и детские, но привлекательные черты лица, ему частенько все сходило с рук. Но кажется сегодня, не его смазливость, не титул сына графа не в силах были ему помочь.

Она медленно спустилась со ступенек особняка, разглядывая двор в поисках пропажи. Мальчик же тем временем и не думал сдаваться. Он прятался надежно, в месте, где его никто не найдет, кроме старого конюха, который явно будет пить пиво до рассвета. Он устроился хорошо, даже прихватил с собой кое-что из выпечки, которую стащил на кухне. Солома была достаточно мягкой, чтобы уснуть на ней, поэтому парнишка подумывал остаться тут до рассвета.

- Что за ребенок такой?! - причитала старая няня, которая каждый вечер тратила часы на поиски маленького проказника. Несколько часов назад он улизнул прямо у нее из-под носа, поставив ее в вопиюще неловкое положение. При одном только воспоминании об этом у нее начинали пылать щеки.

Все его лазейки со временем она отыскала, поэтому чтобы подстраховаться, мальчишка кое-что выдумал.

- Я знаю куда ты опять спрятался негодник, - сердито пробубнила она, направляясь к конюшне. - Вот отлуплю тебя, будешь знать.

- Сначала достань, - ухмыльнулся он, прикидывая через сколько должен был раздастся ее ор.

К слову, ждать она долго себя не заставила, стоило ей договорить фразу, как из ее рта вырвались грозные фразы на староальвийском, значение которых мальчишка не понимал, но прекрасно догадывался об их общем смысле.

А дело было в том, что для того, чтобы няня его не обнаружила, парень прямо перед входом внутри конюшни добросовестно расстелил слой навоза, предусмотрительно посыпав его соломой. Сверху не видно, а вступишь, до утра не отмоешься. Именно в него она с размаху и вступила, попав в самую гущу. А вот дальше все пошло совсем не по его плану. Ее крик напряг лошадей и те встав на дыбы от ее воя, громко заржали до полусмерти испугав женщину. После чего, она, потеряла равновесие и смачно поскользнувшись на этой массе, подмяла всю ее под свою пятую точку.

В таком положении угрозы она не представляла, и мальчик, залившись хохотом плюхнулся в сено. Ему ее хоть и было жаль, но это было достойным уроком для той, кто отвадил от него всех друзей.

- Ну что ж негодник, это была твоя последняя проказа! – прорычала она.

Мальчишка подпер голову локтями, полулежа наблюдая за тем, как она пытается выбраться из своей западни.

Однако, на этот раз, похоже, ее терпению пришел конец, и она, разводя руки в стороны, и причитая на староальвийском языке, направилась уже на поиски родителей мальчишки. Это ему не понравилось, получать от строго отца и вследствие почти безмолвной матери, ему не хотелось, поэтому он выполз из своего укрытия и последовал, бесшумно, за своей воспитательницей.

Он чувствовал, что сегодня в доме что-то происходило, и ему это было совсем не по душе. Приехали гости, и не просто гости, а из графства Ричаргерских. Это ничего хорошего, никому, не сулило, и даже в семь лет мальчик это понимал. Его няня часто рассказывала ему, как всем повезло, что война наконец закончилась, и несмотря на то, что их графство проиграло, им сохранили жизнь и свободу. И все же, имея достаточно бравады для маленького хулигана сына графской семьи, он чувствовал невольный трепет и страх перед победителями. Развит мальчик был не по годам даже для альва, которые созревают к шестнадцати годам от роду, поэтому он решил показаться взрослым только в крайнем случае, а пока спрятаться за старым трюмо, которое стояло в прихожей перед гостиной.

Разговор няни и отца был сведен к минимуму, так как он явно был занят своими гостями, и лицезрение чумазой и пахучей женщины в его планы не входило. То, что его сын в очередной раз выкинул фокус с пропажей, его не сильно то волновало, уж точно не более того, кто в настоящий момент сидел в его гостиной, с очередной усмешкой наблюдая за всей ситуацией. На что раздосадованная няня быстро удалилась, а улыбающийся парнишка довольный тем, что ему в этот раз не влетело, начал выбираться из укрытия. Однако, дальнейший диалог отца с неким мужчиной его насторожил. А дело было в том, что в диалоге прозвучало имя мальчика, заставив его вновь прислушаться.

Высокий, широкоплечий мужчина с рыжими усами и желтыми глазами почти как у кошки, серьезно смотрел на хозяина дома, почти не скрывая своего пренебрежения. Его улыбка больше не смягчала лицо, и теперь во всей красе был понятен его воинственный настрой. Его белоснежный костюм, в котором ходили только члены знатного рода, смотрелся тревожным бельмом на фоне уютной гостиной.

- Я не ослышался?! Вы хотите забрать у меня наследника? - глава семьи смотрел на мужчину с искренним недовольством, как будто его заставляют отдать любимую лошадь, причем за даром. Он был среднего роста, с темно коричневыми волосами и аккуратно стриженными небольшими усами, концы которых смотрели в потолок. Для своего роста, он был достаточно коренаст, и одет в бежевый костюм и черную рубашку.

- Это была Ваша инициатива развязать войну, Совет Хранителей должен быть уверен, что этого не повториться вновь, - голос собеседника был спокойным, и даже немного скучающим.

- Вы думаете, что, отобрав у меня сына, и сделав из него пленника, вы не усугубите сложившуюся ситуацию? – он пытался понять, насколько серьезно был настроен гость, но каждое новое слово не оставляло надежды на смену решения.

- Никто из вашего сына делать пленника не намерен, его всего лишь отправят в школу при графстве Ричаргерских, - похоже, этот диалог начал наскучивать мужчине, и он начал коситься на дверь.

- Но постойте, вы хотите воспитать из моего сына врага к своему народу, а потом вручить мне через девять лет, этого выродка?!

Мужчина в белом костюме резко перевел на него взгляд, и, если бы не годы военных походов, которые приучили его к поистине невероятной выдержке, он бы не смог сдержаться.

- Он будет учиться вместе с другими, как Вы сказали "выродками", а также сыном нашего графа, и у нас будет гарантия, что Вы не станете нападать на графство, где находится Ваш сын, - хозяин дома нервно цокнул, и в мыслях прекрасно определил их истинные мотивы.

То, что они боялись новой войны, было смешно. Ни одно из графств очередную войну бы не потянуло. Все едва сводят концы с концами. А вот месть…это достаточная причина для такого решения. Долгая, тягучая, тянущаяся годами. И конечно лишний способ ослабления своих врагов. Мужчина сжал челюсти.

- Из него после этого даже пастуха в моем графстве не выйдет, - с брезгливостью произнес отец мальчика. - Ну что ж, если такова воля Совета, - мужчина улыбнулся хищной улыбкой, однако его глаза оставались ледяными, - я отдам вам сына, но не надейтесь, что меня это остановит. Все получат по заслугам.

Двусмысленная тирада оставила равнодушным гостя.

- Я передам Совету Ваше послание, завтра на рассвете мы уезжаем, мальчик должен быть готов, - его глаза остановились на двери, в них на секунду промелькнула не то жалость, не то грусть, но она тут же сменилась непробиваемым спокойствием, выработанным за долгие годы.

Мальчик, стоящий за дверью, который больше уже не прятался за трюмо, безмолвно рассматривал узоры на стенах. В его глазах не было слез, в них было недоверие. Отец не может его отдать. Он, конечно, проказник, но родители его любят. Разве не все родители любят своих детей?

Но то, что происходило дальше совсем не напоминало ту любовь, в которую не задумываясь верил парнишка.

Отец вышел из гостиной практически сразу, и наткнувшись на сына, даже не стал уточнять, слышал ли он что-либо из ранее сказанного. Он смотрел на него цепко, словно оценивая, выйдет ли из него все еще толк. Но судя по резко дернутому кончику губы, ответ самому себе его не обнадежил, и он молча прошел мимо, не повернув на него головы и не сказав ни слова.

«Одна попытка. Один вопрос. Если не ответит, больше не заговорю». Мальчик набирается смелости, и словно на выдохе произносит только одну фразу, от которой зависит все.

- Ты меня им не отдашь?

Молчание. Порой в мире нет более красноречивого ответа, чем оно. Мужчина лишь на секунду замедляет шаг, затем резко дернув плечами удаляется, оставляя недавно значащего для него будущего наследника, всего лишь забытой страницей его жизни.

Надежда, которая теплилась в душе у мальчика боялась каждого стука в дверь, каждого касания ветвей о его окно в комнате, пока он сидел, подогнув под себя ноги и ждал своего приговора.

И приговор наступил на рассвете, когда словно по команде в его комнату залетела куча слуг, расталкивающего его сонного, и параллельно открывающая шкафы. От него требовалось сейчас лишь одно безмолвие. И он отлично выполнял свою роль, вовсе не зная, как себя вести, и просто стараясь не дрожать от страха. Страха, который когда-то обязательно перерастет в ненависть.

Он будет наблюдать за тем как безмолвно мать складывает его вещи в сундуки, пока он сидит на своей кровати, как отец куря трубку дает распоряжения по поводу лошадей, как его нянечка переминаясь с ноги на ногу боится смотреть ему в глаза, сама думая о том, когда же уже ей выдадут отработанные деньги. Он запомнит каждое их слово, каждое их движение и даже взгляд, чтобы навеки похоронить их в своем сердце.

- Лошади готовы, гости ждут на улице, - молодой конюх, старый конечно же еще не проспался, известил отца, на что тот лишь нахмурил темные брови. Он медленно повернулся в сторону парня параллельно откладывая трубку на тумбу.

- Не позорь наше имя там, - его взгляд смотрел прямо в глаза мальчику. Он был единственным, кто не прятал взгляда и не пытался смотреть в сторону. Парнишка лишь склонил голову, в согласном жесте. Наверное, будь он старше, у него бы нашлось, что ответить отцу, но сейчас, он изо всех сил старался не разрыдаться. Старался остаться для всех взрослым и смелым. Но уж точно не плаксой. Сын графа не имеет права плакать.

Во дворе уже цвели яблони, теперь они всегда будут ассоциироваться у него с домом. Белые лепестки облетали из-за ветра, стелясь на влажную землю. Все уже собрались проститься с графским сыном. И откуда все всё так быстро узнают? Те, кто ненавидели графа, пришли посмотреть на проигрыш отца, те, кто жалел мальчика, с целью сказать, как им жаль и утешить мать, которая вытирала красные глаза об белоснежный сухой платок. Плакала ли она? Наверное да, или всем просто хотелось так думать. В семь лет сложно понять кто тебя любит, а кто притворяется. Да и не в семь, порой, тоже непросто. Кто-то из знати даже умудрился ляпнуть, как повезло ему, сыну графа, нести такой долг. Впрочем, его голос быстро затерялся в общем шуме. И только мужчина в белоснежном костюме, смотрел на него не с жалостью и даже не с безразличием. В его глазах проскальзывала какая-то гордость, хотя кто знает, что могло скрываться за этими чужими, желтыми глазами.

Извозчик уже запряг лошадей, делая жест, что все готово. Первым в карету сел мужчина в белом костюме, оставляя семью прощаться с сыном "почти" наедине. Кто-то уже начал расходиться, но несколько зевак все еще считали своим долгом оставаться на месте, чтобы в последующем улыбчиво помахать рукой уезжающей карете, как будто и забыв саму причину отъезда.

Мать подошла бесшумно, с холодными, непроницаемыми глазами, смотря как будто сквозь него.

- Тепло одевайся, там гораздо холоднее… Возможно, когда-нибудь ты простишь…, - на этой фразе ее голос дрогнул, и она быстрым шагом направилась к дверям дома.

Отец, будто не видя действий матери, подошел к сыну, поправил его пальто. Посмотрел на ребенка, будто стараясь запомнить его черты.

- Помни, чей ты сын и не смей забывать, - после чего развернул ребенка по направлению к карете, помогая забраться в нее. Он стоял, смотря в след уезжающей карете, пока она не скрылась из вида на линии горизонта.

Глава 5. Любимая темная жижа.

Графство Фрейев

Он косился на меня уже пять минут, периодически поднося средний палец к очкам, подталкивая их повыше. Почему он для этого действия выбрал именно этот палец я, конечно, догадывалась, но старалась делать вид, что ничего не замечаю.

- А теперь официально, благодаря тебе я самый недалекий учитель в мире. Моя ученица одной рукой торнадо устраивает, а я ее учу полету бумажной бабочки…

Я сморщила нос, понимая как сильно ему досталось из-за моих способностей от дяди. Моя рука расслабилась и вихрь водной и воздушной стихии плавно опустился на морскую гладь.

- Скажи честно, кого юная госпожа пыталась сделать дураком?

- Никого не пыталась, - я пожала плечами, стараясь не хихикать, смотря на его лицо полное досады и недоверия. Мне нравилось, что в его глазах мелькало удивление вперемешку с восхищением, словно я тоже имела вес в этой семье.

Он сощурился.

- Или кто-то тебя надоумил так ответить?

- Вовсе нет, - отчасти это была правда, Валериан уж точно не просил меня давать такого глупого ответа, но учитель похоже мне не поверил.

- Знаешь, иногда зависть толкает на нехорошие поступки. Так бывает.

Я нахмурила брови не понимая, о чем он. Кто и кому мог завидовать? Но он не успел договорить, как из-за холма появился силуэт отца и брата, которые странным образом оказались рядом, и более того шли по направлению к морскому берегу, явно в поисках меня.

Осознание того, что мой брат не должен видеть учителя рядом со мной пришло мгновенно. Он уж точно догадается, что я все рассказала, а значит поймет, что я не сдержала свое слово.

- Простите!

- За что опять тебя простить, Валери…? – но не успел он досказать предложение, как в ту же минуту оказался под водой. Воздухом я его обеспечу, не задохнется, а значит простит рано или поздно. Хотя, учитывая, что он насильно искупается в одежде и обуви, скорее всего поздно…

Я спрятала руку за спину, стараясь сосредоточить все внимание на нем и не лишить своего первого учителя кислорода. Он был в шоке оказавшись под водой и сначала я даже почувствовала сопротивление, но похоже он понял, что что-то пошло не так, и замер, ожидая моих дальнейших действий. Сомневаюсь, что я смогла бы с ним справиться, если бы он попытался выбраться. Все-таки его способности он раскрыл сильнее чем я, это уж точно, иначе бы дядя его не нанял.

Отец шел достаточно резвым шагом, для того, кто привык к размеренному образу жизни, а то, что брат был рядом, находился в радиусе менее метра, вообще заставляло напрягаться. Словно услышав мои мысли Валериан покосился на отца и поджал губы. Впрочем, ему и не надо было их слышать, так он делал, всегда, смотря на него. Они не были похожи друг на друга не только по характеру, но и внешне. У Валериана темно синие глаза, а у отца наоборот светло голубые с крапинками янтаря у зрачка. Волосы у брата светлые, почти белые, у отца русые, словно золотые нити на солнце. Я же была где-то по середине с лазурными глазами и светло русыми волосами, которые вечно вились у концов, но распрямлялись по всей длине от тяжести. Так и в семье я занимала нейтральную позицию, стараясь смягчать углы их характеров. Хотя, конечно, в основном Валериана. Мягче отца, итак, было сложно кого-либо сыскать и это и бесило брата.

Они начали подходить, и я проверила количество воздуха у учителя. Надеюсь, после того как он выберется, он не станет проделывать тоже самое со мной…

Я заняла выжидательную позицию, ожидая, когда кто-то из них начнет диалог, однако похоже Валериан предоставил эту честь отцу, явно поступая так из принципа, а отец медлил, то ли в очередной раз боясь меня задеть, то ли просто сам не мог набраться смелости.

- Милая, мы волнуемся за тебя. Может ты чего-то хочешь?

Я нахмурила брови, не понимая почему он вдруг это сказал.

- Все хорошо, мне ничего не нужно, - пожала плечами я.

- Тебе не стоит постоянно быть одной. Чаще бери брата с собой, может он поучит тебя водной магии, а ты его воздушной.

Я посмотрела на брата, ожидая его реакции, но он задумчиво смотрел на море, при этом хмуря брови.

- Думаю кое-чему мне стоит у нее поучиться…

Отец принял этот ответ за чистую монету, радуясь, что на этот раз никто с ним не стал спорить. В порыве нежных чувств он приобнял меня за плечи, и я, не ожидая этого на несколько секунд потеряла концентрацию. По воде резко пошли пузырьки, привлекая всеобщее внимание.

- Какие крупные у них тут рыбы задумчиво ответил отец, - заставляя меня молиться, чтобы эта «рыба» не всплыла на поверхность. Но тут в один миг сопротивление прекратилась, и я уже до смерти испугалась, что утопила его, однако потом поняла в чем дело. Он продолжал дышать, но больше не поднимался на поверхность, словно вода сама утягивала его вниз. Валериан.

Даже не используя рук, брат лишь смотрел на воду, но я знала, что это делает он.

- Валери, я бы хотел поговорить с вами об одной очень непростой, но важной теме.

- А можно не сейчас? – взмолилась я. А то еще пару минут и дяде станет некого увольнять…

Отец нахмурился, пытаясь понять, чем вызвана моя реакция.

- Я обещала Валериану показать один прием, пока мы тут, а за ужином, обещаю мы очень тщательно поговорим.

Видимо отец, взвесив все за и против, решил, что и сам не прочь потянуть с разговором, потому как он сразу одобрительно кивнул.

- Я думаю, лучше поговорить сейчас, - резко произнес Валериан, переводя молниеносный взгляд на отца, и на секунду переставая утягивать водой учителя. По воде опять пошли круги, и я еле успела отреагировать, кидая убийственные взгляды брату.

Он совсем с ума сошел?! Решил, что учителю совсем кислород не нужен?

- Да нет, лучше нормально поговорить за столом, - протянула я. И, если бы могла, я бы сейчас пнула Валериана.

Отец подхватил мою идею и вновь закивал.

- И то верно, думаю на ходу такие разговоры вести не дело.

Валериан сжал челюсти, но промолчал.

После того как отец наконец ушел мы отпустили на волю нашего пленника. К слову, рад он нам совсем не был…

Мокрый и безумно злой учитель стоял перед нами в отсыревших туфлях, рассказывая, что он с нами сделает, если мы еще раз такое выкинем. Его очки были в каплях, поэтому он постоянно щурил глаза, делая вид, что пытается разглядеть в нас сожаление. А, по его словам, жалели мы недостаточно.

- Я ожидал такого от деревенских проказников, но от графских наследников, никогда. Вы же не с гор спустились!

- Фактически именно с них, - ну еще бы, Валериан и молчание, факты не уживающиеся.

- Брат имеет ввиду, что мы родились не далеко от горной границы.

- Это многое объясняет, - процедил мужчина.

- О чем ты вообще думала?! – вспылил Валериан, поворачиваясь ко мне. Присутствие учителя его мало заботило.

Я молчала. О чем? Много, о чем, но какой от этого толк.

- Серьезно, если бы об этом узнал дядя, что бы он с тобой сделал?! Ты же должна была заметить, что он отличается от отца и не станет с тобой нянчится! – в его голосе было столько злости, что меня это задело.

- А кто со мной нянчится то?

- Да все, просто ты этого не видишь!

Я смотрела ему в глаза, сжимая кулаки, пытаясь не расплакаться. Не дождется.

- Вы нянчитесь?! Я тебя даже найти не могу в этом огромном особняке, где все нас ненавидят! Я не могу спросить, зачем скрывать свою силу! Я даже не имею права знать, за что меня унизил дядя? Знаешь, единственные с кем вы нянчитесь вместе с отцом это вы сами. После смерти мамы мы больше не семья! Вы замечаете только друг друга, и то, чтобы поругаться. А я для вас только лишнее напоминание о том, что мы когда-то были семьей и о том, что когда-то друг друга поддерживали. Я думала, что потеряла только ее, но я и тебя потеряла!

Извинившись перед ошарашенным учителем, я бросилась со всех ног с пляжа, не слушая то, о чем мне кричал Валериан.

Избегать его оказалось не сложно, достаточно было просто находятся вдали от дяди. Мне даже на кухню идти не хотелось, зная, что там мне в очередной раз будут не рады. Отец на ужин не спустился, о чем-то разговаривая с дядей, заперевшись с ним в кабинете. Видимо предстоящий разговор был не так уж и важен.. Наконец, поняв, что ужина так и не будет, я решила сама спуститься на кухню и что-нибудь перекусить.

Две кухарки, не заходя в кухню разговаривали между собой, явно жалуясь на что-то друг другу.

- Его дяде — это точно не понравиться.

«Они о Валериане?» пронеслось у меня в голове, и я прислушалась.

Кухарки стояли у самого входа с недовольными лицами, словно только что прожевали лимон целиком.

- Еще и вонь такая!

- Это и для нас плохо закончится, помяни мое слово… - они переглянулись и только потом заметили меня.

- Девочка, поговори со своим братом, пусть уйдет с кухни. А то и ему попадет и нам.

Было очевидно, что здесь никто не был рад приезду новоиспеченных графских деток, но похоже за наследников этого графства нас не воспринимали вовсе. Я вздохнула и отправилась на кухню, смотреть, что же такое натворил Валериан. Что он вообще там мог забыть…

На кухне стоял отвратительный, горелый запах. Он распространился по всей комнате и волнами бил в ноздри. Валериан стоял ко мне спиной и что-то делал у плиты.

- Что ты делаешь?!

- Не подходи, - его голос был напряженный. Так, бывало, с ним, когда он попадал в просак. А ошибаться он не любил.

- Почему? – я недоверчиво выглянула из-за его спины.

На плите стояла кастрюлька с непонятной коричневой жидкостью, внутри которой плавали, обугленные клочья чего-то черного.

- Эм… не знала, что ты экспериментируешь с приготовлением зелья.

- Это не зелье, глупая.

- А что тогда, - недоуменно спросила я.

Жидкость выглядела странно, но что-то отдаленно напоминала.

Его взгляд стал напряженным, грустным, словно извиняющимся за что-то.

- Я шоколад готовил. Как мама. Ты его любила.

На секунду я просто не могла пошевелиться, так неожиданно для меня это было. Я стояла как вкопанная, смотря в такие же, как и у меня потерянные глаза брата.

Я сама не поняла как по моей щеке покатилась слеза. Как мама. Ради меня. Я молча взяла кружку и налила себе коричневую жидкость.

- Не пей! Он мерзкий, - испуганно произнес он, пытаясь вырвать кружку из моих рук.

Но я не дала ему это сделать. Я лишь смотрела на кружку, обжигая ладони от раскаленной чашки, пытаясь сдержать слезы. Вкус совсем не тот.

Он горький. Обжигающий горло. А я глотала его залпом, как только могла. Огромная раскаленная кружка палила мне руки, заставляя ладони краснеть, а пальцы дрожать. Горло горело. Но я глотала большими глотками эту жижу и не могла остановиться. Противная, тягучая. Я пила ее словно лекарство, лекарство от тоски по ней. Лекарство от моих кошмаров и слез по ночам. От несказанных ей слов, от неполученных объятий. Лекарство от жизни без нее. Слезы душили, проливаясь на мои щеки, скатываясь по шее, сплошным потоком.

- Прости. У меня совсем гадко вышло.

Он испуганно смотрел на меня, не зная, как меня успокоить. Я плакала безмолвно, так тихо, что лишь поднимающиеся плечи и мокрые щеки меня выдавали.

- Я хочу ее обнять, - вырвалось у меня. – Хочу, чтобы она вновь гладила меня по волосам, пока я сплю. Чтоб ругала, когда я проказничала, а потом готовила ореховое печенье. Чтоб была рядом. Мне ее очень не хватает.

Я сжимала кружку как что-то дорогое, боясь отпустить.

- Мне тоже очень сильно не хватает ее.

Он крепко обнял меня, пока я рыдала ему в плечо. Его рубашка в этом месте совсем промокла, но он мужественно терпел. Я шмыгала носом, всхлипывая, пачкая ее все больше и больше, но он словно ничего не замечал. Как она его учила. Быть сильным. Он знал, что так, мама бы им гордилась.

Глава 6. Если сжигать - то сообща, если гореть - то за руки.

Графство Фрейев

Четыре часа дня - урок стихий. Она пропустила занятие, значит уже все знает. Мальчишка со всей силы пнул старое бревно, которое с треском развалилось на щепки и гниль. Он всегда с трудом сдерживал ярость, и оставаясь наедине с собой, мог разнести все, что попадалось на его пути.

Об этом ей должен был рассказать наш непутевый отец, а не придворные сплетницы и прислуга. Эта мысль заставляла презирать отца еще больше. Мягкотелый болван, который даже детей не мог защитить.

Парнишка выдохнул, и взял себя в руки. Один вдох, один выдох. Ему всегда удавалось находить ее быстрее остальных. Было ли это потому, что они были двойняшками, или он просто отлично ее понимал.

Поразительно, но своим тайным убежищем она всегда выбирала море несмотря на то, что именно стихия воды ей совсем не поддавалась. Он шел по берегу, параллельно высматривая ее силуэт или хотя бы какие-то ее следы. Ботинки пришлось снять, чтобы не нагрести песка. В это время года он был еще прохладный, периодически обдуваемый промозглым ветром. Запах соли и йода прошибал ноздри, а тело покрывалось мурашками.

Серое небо. Серое море. Даже песок казался посеревшим, или возможно дело лишь в восприятии. Сегодня все казалось особенно неприглядным даже для ранней весны.

Ее пышное платье было скомкано у ног и смотрелось крохотным белоснежным пятном, на фоне унылого пейзажа. Светлые кудри, такие же как у него, только гораздо длиннее растрепались, и метались в унисон ветру, который своевольно распоряжался пространством вокруг ее головы. Ее лица было не разглядеть, да и он не хотел его видеть.

Его она увидела еще издали, и нахмурила свои брови, понимая, что ее уединение закончилось. Поджав колени ближе к груди, она повернула лицо к морю, ожидая, пока брат дойдет до нее. Девочка кусала нижнюю губу, только когда пыталась сохранять непроницаемое выражение лица, там, где хотелось паниковать. А сегодня был именно такой день. Но живя в семье, где ни брат, ни дядя никогда ничего не боялись, она всегда старалась сохранять маску безразличия, за которой никто бы не мог разглядеть ее истинных чувств. Ее никто не должен был заподозрить в трусости или слабости. Даже она сама.

По лицу Валериана девочка видела, что он тоже все узнал, и первое что он сделал, не сбежал, а пошел искать ее.

Только вот в одном он явно заблуждался. Ей никто ничего не рассказывал. Она все услышала сама, решив проверить, кто же такой приехал к дяде, что ее брат так нервничает уже пару дней. Даже отец стал участвовать в делах графства каждый день запираясь в кабинете дяди. Мужчина в белом костюме уже собирался выходить из кабинета и поэтому дверь была приоткрыта. Его желтые глаза ее настолько поразили, что практически обездвижили, не давая возможности спрятаться. Она, конечно и раньше слушала рассказы отца, что у каждого графства разные особенности, но, когда увидела их воочию, не смогла сдержать страха, сковывающего сердце.

- Ты уверен, что все пройдет гладко? – дядя, судя по всему, находился в кабинете, но голос его звучал достаточно отчетливо.

- Да, проблем не будет. Им достаточно будет девчонки, чтобы угомониться, - я замерла, понимая, что кроме меня здесь нет детей женского пола.

Мужчина в белом костюме недолго задержался в проеме, затем все же переспросил.

- Думаешь твой брат не будет против, что его дочь заберут, а сына оставят тут. Все-таки мальчишка тоже наследник.

- Мальчишка останется, что будет с девочкой меня не интересует. Хоть в рабство ее отдай, - мое дыхание участилось.

- В этом нет необходимости. Совету Хранителей будет достаточно ее нахождения в графстве Ричаргерских до совершеннолетия.

- Без разницы. Она все равно бесполезна.

- Как пожелаете. На рассвете она должна быть готова.

Диалог, заново прокрученный в голове, еще больше испортил ее настроение, но на лице новых эмоций не появилось. Она лишь ждала, когда к ней подойдет брат. Прощаться она с ним уж точно не будет, так как слезы будут неизбежны, но поговорить все равно придется.

Наконец он приблизился к ней и в своей привычной манере отвернулся на большие волны, огибающие берег неровными дугами.

- Только не говори, что ты трусишь. Моя сестра не может быть трусихой, - его взгляд был серьезным, и было непонятно сколько в этой фразе шутки, и была ли она там вообще.

Она ничего не ответила, поэтому он сел рядом, пересыпая из одной руки в другую песок.

- Я думаю отец поедет с нами. Он не правитель, а значит он может себе это позволить.

- С нами?

- Думаешь побоится? Я думал только я о нем нехорошо думаю, – парнишка пожал плечами на хмурый взгляд сестры.

- Я знаю, что достаточно только меня. Тебе ехать не нужно, — сказав это девочка отвернулась к морю.

- Будто я тебя кину, глупая. Да и это несправедливо. Им нужен наследник, а это я.

- Ты нужен дяде, он тебя не отпустит.

- Я буду приезжать каждые три месяца на две недели сюда.

- Он тебя отпустил?!

- Он не может меня контролировать на сто процентов. Хоть я и уважаю его, я ему полностью неподвластен.

Девочка скорчила рожицу и закатила глаза. В то, что у дяди внезапно не появилось скрытого мотива верилось с трудом. С другой стороны, от того, что ей не придется одной уезжать в незнакомое графство, становилось легче дышать.

- Говорят там всегда холодно.

- Научишься делать горячий шоколад, - пожала она плечами.

Он поднял брови и сердито на нее посмотрел.

- Если скажешь об этом кому-нибудь, получишь, - он хоть и делал вид что злится, но глаза у него были добрыми.

Девочка сначала помедлила, затем все же спросила.

- А если они попытаются нас убить?

- Бред. Им это не на руку. У них нет сил на новую войну, - она, внимательно выслушав кивнула.

Он, нахмурив брови повернулся к ней.

- Боишься?

- Нет. Мы же вместе.

Он кивнул.

- Если что, ты отравишь их своим шоколадом, - засмеялась она.

- Вредная, он был не так и плох.

- Отвратителен.

- Ха-ха.

Он ненадолго замолчал.

- Если понадобиться.

- Что, «если понадобиться»? – не поняла она.

- Отравлю, - его взгляд был серьезен и ее это не на шутку пугало.

- Ты шутишь?

- Валериана, они нам не друзья и никогда не будут. Если поймем, что они против нас, нам придётся их убить.

- Дядя так тебе сказал?

- Он прав.

- Это жестоко.

- А брать детей в плен, это не жестоко?

- Но это была не их идея, а Совета.

- Совет — это оплот Ричаргерских аристократов.

- Отцу эти мысли не понравятся.

- Отцу много что не нравится, но он, как всегда, ничего не может изменить. Не стоит на него рассчитывать. Он не сможет нам помочь. Нам придется спасать себя самим.

- Почему ты на него так зол?

- Это неважно, Валериана. Просто запомни то, что я тебе сказал.

Не привыкай к ним. Не верь.

Он уже собрался уходить, но она не дала ему этого сделать.

- Постой

- Что?

- У меня осталось еще одно дело!

- Что ты хочешь? - нахмурил он брови.

- Идем, - она потянула его за руку за собой.

Он терпеть не мог подобные вещи, но дал ей себя утянуть, видя по ее горящим глазам, что она что-то задумала.

В сестре его всегда восхищало именно такое состояние, и он был рад что оно наконец, спустя долгое время к ней вернулось. Он любил в ней вовсе не ее заботу и великодушие к близким, не ее стойкость в ситуации с мамой, и даже не ее силу, которая пугала и очаровывала. Она Фрей, а значит не имеет права ее не иметь.

Его покоряли ее горящие глаза, готовые сжечь мир, ради своей цели. И если они загорались, то уже ничего не способно было их потушить.

В такие моменты он хотел быть с ней рядом, молча держать за ее спиной факел и наблюдать за тем, как они превращаются в один небывалый костер, поглощающий все графство, а затем и мир. В эти моменты, никто бы не усомнился в их родстве. Он точно знал, когда-нибудь такой день наступит.

ЧАСТЬ 2. ГРАФСТВО РИЧАРГЕРСКИХ. Глава 1. Прибытие особенных гостей.

Взгляд в прошлое

Молодая женщина с темно каштановыми волосами стояла у окна обнимая руками плечи. В комнате было тепло, но ее руки все равно оставались холодными, словно она только что пришла с мороза. Графиня хотя и осознавала, что в эту секунду происходит одна из самых больших ошибок в ее жизни, все равно никак не могла повлиять на ситуацию.

Ее муж не был тем, на кого возможно было повлиять, особенно если дело касалось политики. Поэтому ей оставалось лишь наблюдать за ним со стороны, делая вид на публику, что она с ним согласна.

То, что дверь открылась, и что это был ее супруг, она бы поняла и в темноте, совсем не оборачиваясь. У него была вымуштрованная армейская походка, которая с годами тихого правления графством слегка пообмякла, но все равно звучала слаженно. Он зашел в плохо освещенную комнату, остановившись рядом с ней и чувствуя ее напряжение. Однако, трогать ее сейчас означало плеснуть масло в огонь, поэтому он решил доверить все времени и ее разуму. Они молча смотрели на освещенный, вычищенный от снега широкий двор при графском особняке, каждый думая о своем, но при этом ожидая достаточно особенных гостей.

Во двор въехало три коляски, и графиня тяжело вздохнула, отворачиваясь спиной, как, бы не желая этого видеть. Граф же наоборот смотрел на это с удовольствием, ощущая, что наконец-то все получили по заслугам. К детям он ненависти, конечно, не питал, однако, осознание чьи они дети, очень многое меняло, заставляя его еще больше улыбаться.

- Нам нужно их поприветствовать, - бодро сказал граф.

- Аристарх, пока не поздно отправь их по домам, - женщина, знала, что этот диалог ни к чему не приведет, но не смогла себя остановить.

- В том то и дело, что уже поздно, дорогая. Но я все же не могу понять, что тебя больше всего смущает? Неужели тебе жаль детей тех, кто убил твоих родителей, - он знал, что это вернет его жену в нужное русло.

- Мне жаль наших детей. Антон, Виола, они должны будут с ними общаться, а что, если им кто-то навредит. Я не переживу этого, ты знаешь.

- Это всего лишь дети, Паулина. А с Антоном и Виолой я уже разговаривал. Они будут на чеку. Тем более нашим гостям запрещена магия их графств. С Фёльдмирами вообще проблем не будет, их магия умерла, как и их гордость. А вот Фрейи меня тоже слегка беспокоят, особенно этот мальчик. Мне говорили, он уже сейчас достаточно силен. Как там его, Валериан.

Женщина лишь покачала головой.

- Дети уже спят? Хочу их представить друг другу.

- Виола заперлась в комнате, сказав, что не выйдет пока вражеские дети не вернуться обратно, - улыбнулась графиня, посвящая отца в тонкости характера его дочери.

- Тебе не кажется, что для шести с половиной лет она слишком…капризная, - заключил граф, подобрав наиболее безобидное слово. – Я в ее возрасте уже интересовался поступлением в школу врачебного зельетравья.

Женщина закатила глаза, и покачав головой вышла из комнаты.

Антон, старший сын графа, наследник графства Ричаргерских, сидел на крыльце под пристальным взглядом домашний помощницы по имени Перла, в руках у которой был теплый плед, на случай если мальчик замерзнет. Однако его любопытство было сильнее холода, поэтому он не сводил взгляда с ворот, ожидая гостей, которые в скором времени поселятся с ним по соседству в учительском домике, который пропах затхлостью и запущением, но по мнению его матери вполне подходил для нежеланных гостей.

Кудрявые каштановые волосы слегка припорошились снегом, а янтарные глаза на общем фоне казались неуместно теплыми для столь северного графства. Этот оттенок глаз был отличительной чертой потомков этих земель, наряду с магией зелья. Местные жители считали, что их душа находится именно в глазах, называя их в шутку зеркалами душ.

Он знал, что это не просто дети, а наследники тех, кто напал несколько лет назад на его родное графство. Дети тех, из-за кого погибла почти одна седьмая мужского населения. Но как бы не старалась его мать или отец, как бы не презирала их половина графского особняка, он сам к ним ненависти не питал. Любопытство и непонимание, зачем было нужно столько жертв, но никакой злости, как у других.

Наконец, во двор въехало три коляски и у мальчика загорелись глаза. Одна коляска была для него привычна, так как принадлежала Хансу, приближенному его отца, мужчине в белоснежном костюме, который в шутку они с Виолой называли его второй кожей. В графстве Ричаргерских такой коляски не было ни у кого кроме него, так как сделана она была магами Фрейев и подарена его каким-то старым другом. Вторая коляска была практически точной копией первой, только запряжена была не белыми, а коричневыми жеребцами, что навевало на мысль из какого графства, были прибывшие. И только третья разительно отличалась от предыдущих, так как явно была взята Хансом в аренду, для транспортировки гостя. Кто там сидел, и почему ему даже не предоставили карету из его родного графства оставалось для мальчика загадкой.

Мужчина в белом костюме не заставил долго ждать и вышел первым, явно для того, чтобы предупредить отца Антона о прибывших гостях. Его взгляд лишь вскользь коснулся мальчика, затем он кивнул и молча прошел мимо. Он единственный кто не лебезил перед наследником, и их обоих это вполне устраивало.

Остальные же коляски несколько минут стояли словно неживые, но видимо нашелся кто-то нетерпеливый и дверь белой коляски, запряженной коричневыми жеребцами, открылась, после чего из нее вышел мальчик. Он был такого же возраста, что и Антон, такой же высокий для их лет, но внешне словно инь и янь, был белобрысым и синеглазым. Следом за ним вышел статный мужчина со светлыми волосами по плечи, перевязанными в узел и достаточно мягкими и приятными чертами лица, располагающими даже незнакомцев. И когда мальчик уже было подумал, что из коляски никто больше не выйдет, из нее вышла девочка с длинными русыми волосами, которые кудрявились у концов. Ее тонкое платье явно было сшито не для такой погоды, поэтому приземлившись, спускаясь с кареты, в сугроб, оно тут же начало намокать по краям подола. Она была настолько необычной внешности для его графства, что у мальчика перехватило дыхание, словно она была фарфоровой, а не живой.

- Какие необычные дети, и их внешность…! – помощница по хозяйству хотела было продолжить, но вовремя спохватилась, пока ее не услышал кто-нибудь из старших членов графской семьи. Мальчишку она вынянчила с детства, поэтому часто забываясь, говорила при нем то, что не следовало прислуге.

Мальчик прекрасно знал, почему их волосы светлые почти как снег на солнце, а глаза голубые словно речка, но с трудом подавил удивление и желание спросить, как можно так разительно отличаться от всех, кого он прежде видел вокруг себя. В его графстве были лишь каштановые волосы и желтые глаза, оттенки которых могли достигать янтарного как у него, или же карамельного как у его сестры. Но чтобы синие или голубые?!

Поняв, что родители задерживаются, мальчик решил сам встретить гостей, как наследник графства Ричаргерских. Он твердым шагом и с выпрямленной спиной, как учили его вечно бубнящие преподаватели этикета, прошел к прибывшим гостям, стараясь не показывать насколько поразила его их внешность. Перла проследовала за ним словно тень, все еще не решаясь укрыть будущего графа пледом, чтобы не портить его авторитета перед гостями и соответствующего впечатления, которое он явно пытался произвести. Зато она, кажется, нашла пледу новое применение, видя, как маленькая девочка в своем легком платье мерзнет от холода. Сразу видно, южная графиня.

- Добро пожаловать в графство Ричаргерских. Надеюсь, вы хорошо добрались, - паренек говорил достаточно поставленным голосом, для столь раннего возраста, уж не зря его отец и мать собирались положить жизнь на алтарь воспитания своих детей.

Видимо такое приветствие умилило старшего гостя, потому как он, поправив очки немного расслабился, решив, что веских причин бояться за его детей нет. А вот светловолосый мальчик, которого звали Валериан, по словам Перлы, которая разузнала перед их приездом нужные детали, смотрел на всех без особого дружелюбия, словно в любой момент был готов к любой неприятности. Что скрывалось в глазах у девочки, Антону было вовсе непонятно, так как она в большинстве своем следила за реакцией брата, то ли готовая смягчить любую его колкость, то ли помочь принять бой, если он внезапно заподозрит какую-то опасность.

- Благодарим, что спросили, да путь прошел без происшествий, ну почти, - он как-то странно покосился на своих детей, на что у тех на секунду появилось удовлетворенное выражение лица, но оно тут же сменилось прежней настороженностью.

- Вы должно быть устали, - вмешалась заботливая Перла, которая в отличие от графа и графини Ричаргерских, не воспринимала гостей за врагов, несмотря на их непривычную внешность и слухи, которые ходили. Слухам она привыкла особенно не доверять, понимая, что политика вещь скользкая, и если на скользком льду можно удержаться, надев коньки, то в политике никогда не знаешь, чем на самом деле все обернется вправду льдом, или и вовсе водой.

- Немного, - ответил мужчина. – Но я бы в первую очередь хотел переговорить об условиях нашего пребывания тут, с графом.

- Конечно, - засуетилась девушка.

Как раз в это время дверь графского особняка открылась, являя гостям супружескую графскую чету. На их лицах было максимально противоположное друг от друга выражение, и если у графини оно было прозрачно негативное, хоть и пытающееся уместиться в рамки тактичности и приличий, то у мужчины оно, напротив, было достаточно позитивным и даже слишком веселым.

- Добрый вечер, не думал, что Вы приедете вместе с детьми, Ричард.

- Предполагали, что я брошу их тут одних? – голос гостя был обманчиво мягким, но вопрос содержал достаточно провоцирующее содержание.

- Бесспорно не Ваши дети должны быть тут, повезло, что у Северина Фрейя нет детей, но есть его наследник, - мужчина перевел скользящий оценивающий взгляд на Валериана, на что тот, не собираясь уступать, красноречиво ответил ему.

- Уже сейчас готовите план как на нас отыграться, так вот не стесняйтесь, но будьте готовы, что действие имеет противодействие, - графиня перевела взгляд на мальчика и в ее глазах появилась ненависть, у ее мужа же наоборот, загорелись глаза, словно разыгрался аппетит, смотря на интересное блюдо.

- Сразу видно, под чье влияние всецело попал Ваш сын, произнес граф.

Тем временем дверца третьей, совсем неприглядной коляски открылась, отвлекая внимание всех присутствующих на себя. Из нее ловко выпрыгнул парнишка, опасливо, но резво смотря по сторонам, словно его здесь должны были встречать с собаками, от которых ему придется уносить ноги.

Граф посмотрел на него без особого интереса.

- Антон, поприветствуй гостя, - сказал он, словно только что вспомнив про сына. – Перла, иди с ним, - на что девушка понятливо кивнула, переводя свой взгляд на плед, который так и остался у нее в руках, затем на замерзшую девочку, до которой никому особо не было дела.

Мальчик из графства Фёльдмир смотрел на всех с подозрением, и Антон исключением не оказался.

- Мы рады Вас приветствовать в графстве Ричаргерских, начала Перла, заметив, что внимание Антона было полностью поглощено диалогом, который доносился от другой кареты. Видимо его содержание, юного графа, немало удивляло. – Антон, ты не хочешь поприветствовать гостя, - вернула она его внимание.

- Вы путаете, я уж точно не гость, - прервал ее, нахмурившись, мальчишка с зелеными глазами.

Перла удивленно на него посмотрела, не поняв, что он имеет в виду.

- Почему путаю?

- Мама говорила, что гости это те, кто приходит по своему желанию, а у меня такого желания не было.

Девушка замерла, не зная, что ответить, а у Антона наконец проснулся интерес.

- А почему ты один, словно забыв о приличиях, - спросил он.

Тут она поняла, к чему клонит ее подопечный, и уже хотела вмешаться, осознавая, насколько мальчику будет больно говорить, что его родители не приехали с ним. Но гость ответил, словно бы это было само собой разумеющееся.

- Я приехал один, потому что родители со мной приехать не смогли.

- А почему их отец тут? – не унимался Антон, словно разгадывая какую-то свою загадку, показывая на семью Фрейев.

Мальчик с зелеными глазами удивленно посмотрел на них, а Перла, понимая, чем это может обернуться решила вернуть разговор в более правильное русло, и параллельно пытаясь вспомнить имя мальчика, которое узнала у графини.

- Антон, не докучай нашему гостю, Вас же Эрик зовут?

Но мальчик, словно не слыша ее, продолжал завороженно смотреть на ту семью, затем повернувшись к Антону ответил.

- Значит мой отец просто не захотел, - он немного помолчал, а затем обратился к девушке. – Отец называл меня Эрнест..а не Эрик.

Кажется, наконец и до Антона дошла вся глупость его слов, и он смущенно посмотрел на корящие взгляды Перлы. Почему отец мальчика с ним не поехал ему было не понятно, и ему искренне стало его жаль.

- А знаешь, тебе не обязательно быть Эрнестом! – вдруг выдал он. На что Перла впала в очередной шок, понимая, что скоро это добром не кончится.

- Почему это? – спросил гость.

- Тебе ведь имя дал отец? Так зачем брать это имя, если он тебя бросил.

Девушка испуганно посмотрела на графиню, понимая, что уже не справляется. Графиня этот взгляд заметила и наконец взяв под руку мужа, увлекла его встречать и другого гостя, на что он не охотно, но поддался.

- Рады приветствовать тебя у нас в графстве, - произнесла графиня, пытаясь оценить обстановку.

Граф задумчиво взглянул на мальчика.

- Как твое имя наследник Фёльдмиров?

На секунду воцарилась пауза, словно бы мальчик забыл свое имя. Но тут из его рта вырвалось то, что не ожидал услышать ни Антон, ни их помощница Перла.

- Меня зовут Эрик. Просто Эрик, я больше не Фёльдмир.

Глава 2. Мелодии наших душ.

Взгляд в будущее.

ВАЛЕРИАНА

Обстоятельства, мотивы, каждый из нас склонен к чему-то по определенным причинам. Поступает так или иначе вовсе не с пустого места. Делает ошибки или совершает поступки. У всего есть истоки и своя цена. Даже настроение каждого из нас от чего-то зависит.

Мое настроение каждое утро ловило абсолютно чужой настрой, подстраиваясь под него. Невольно, но невероятно точно. Его мотивы ловил каждый из нас, принимая на свой счет. Становясь главным героем в своей особенной истории.

- Красиво.

- Как и всегда.

Мелодия доносилась из комнаты этажом выше, проникая тем временем в открытое настежь окно моей спальни на втором этаже графского особняка Ричаргерских, наполняя ее приятными звуками.

- Не думаю, что его отцу это по душе.

- Антону это безразлично, ты же прекрасно это знаешь. Он, итак, слишком помешан на долге перед графством. Его отец должен быть этому рад.

Музыка клавишного инструмента резко оборвалась, оставляя неоконченным свое произведение.

- Кажется его отец все же пришел, - женщина средних лет по имени Перла заправила мне за ухо выбившуюся из прически прядь. – Твои волосы вечно живут своей жизнью, - вздохнула она, смотря на свой труд.

Ее мягкие, округлые черты лица, практически никогда не хмурились, всегда прибывая в приподнятом настроении, исключением были лишь моменты борьбы с моими волосами, которые за восемь лет моего проживания в этом графстве и в этом доме так и не привыкли находиться в прическе.

- Оставь их, лучше уже не будет, - я засмеялась от души, смотря на ее сосредоточенное лицо.

- Ладно, как знаешь, милая. Пойду Эрика разбужу, спит еще соня, - женщина подхватила подол своего платья и вышла из комнаты, улыбаясь, как и всегда теплыми медовыми глазами.

Я невольно покосилась на окно, но музыки так и не было слышно. Каждое утро как по расписанию, перед завтраком из его комнаты доносились различные мелодии, по которым легко было угадать настроение исполнителя, еще до личной встречи с ним. Не знаю, догадывался ли он, что его подслушивает вся передняя часть графского особняка, но едва ли бы это как-то повлияло на эту его привычку. Антон всегда точно знал, чего хочет.

В дверь внезапно постучали, и я уже подумала, что вернулась Перла, но из-за двери показалось улыбчивое лицо Антона.

- Так и знал, что ты никуда не пошла! – иронично улыбнувшись он зашел внутрь.

- А я надеялась, что ты уйдешь без меня, - надула я губы, понимая, что теперь мне не отвязаться.

- Ну нет, - кажется это его немало забавляло, - я такое зрелище не упущу. Какой кнаррлейк без тебя.

- Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу эту игру!! Бегаешь по полю, бьешь битой по мячу, который периодически прилетает тебе по лицу. Не игра, а сказка, - я закатила глаза. Справедливости ради, я в принципе бегать не любила.

- Радуйся, говорят у наших предков мячи были деревянными, так что можно сказать игру специально для тебя готовило несколько поколений, чтобы тебе не так больно было ловить лицом мяч, - я злобно на него посмотрела, но тоже засмеялась.

- Почему ты не достаешь Эрика, он вообще еще спит!

- Эрик уже на поле Ри-ри, сегодня в обед игра, - он всегда так меня называл, когда подшучивал, словно имя Валериана слишком длинное для шуток, поэтому он просто выдергивал слог посередине.

- Меня ведь все равно нет в команде, так зачем я на тренировке? – взмолилась я в последний раз, надеясь, что он передумает.

- Эм, - он на секунду перевел взгляд.

И вот тут я все поняла.

- Нет. НИ ЗА ЧТО.

- Ну Валери, Виола уехала на обучение, на ее место нужен доброволец.

- Я что смертник?!

- От нее в наше время еще пока никто не умирал.

- Слово «пока» дает красочный полет фантазии..

- Ну прошу, - он мило посмотрел мне в глаза, словно превращаясь в игривого кота.

- На меня эти глаза женского обольстителя не действуют, - засмеялась я.

- С какого ты измерения? На всех действуют, а на тебя нет.

- Всего лишь с другого графства, - я высунула язык. Если бы это увидели подруги, у них был бы шок. Девушкам моего положения так делать уж точно не принято. Но вот Антон это видел достаточно часто, чтобы не удивляться этому от слова совсем.

- Давай, а я за тебя сделаю домашку по согревающим зельям.

- Такое прокатывает только с Эриком, если помнишь у меня с зельями все в порядке.

- Тебе не кажется это ненормальным? – нахмурился он. – Почему у тебя вообще это получается, ты же не потомок Ричаргерских.

- Я просто талантлива, - ухмыльнулась я.

- И очень скромная, - начал хохотать он. – В таком случае, свой талант и в игре покажешь, - сказав это он начал выталкивать меня из комнаты, дурачась.

Я открываю дверь своей комнаты синхронно с дверью напротив. Из комнаты выходит моя мужская копия, как всегда, без тени улыбки на лице. Брат лишь склоняет на пару миллиметров в мою сторону голову и уходит, не сказав ни слова более. Порой мне тяжело поверить, что когда-то мы были близки. Сейчас же нас связывало лишь сходство во внешности и имя. Одно имя на двоих словно в шутку данное нам нашим дядей, когда родились близнецы. Валериан и Валериана Фрей, наследники графства Фрейев.

- Твой брат когда-нибудь улыбается? – Антон задает вопрос, но скорее риторический. Он знает его достаточно давно, чтобы самому знать ответ.

Я тяжело вздыхаю, но молчу.

- Честное слово, я иногда его даже побаиваюсь, от него веет чем-то жестоким, - эта фраза попадает мне прямо в сердце. Я согласна с ней, но в глубине души я не могу это принять.

- Он лишь кажется таким, - говоря это я вру. Не только Антону, но и самой себе.

- Честное слово, Валери, я думаю он всех нас ненавидит, будь с ним осторожнее, - я понимаю, чем вызваны его опасения. На это у него есть причины. У всех нас.

Но я лишь пожимаю плечами, будто это меня не волнует. Не рассказывать же, что, когда вчера проходила мимо его комнаты я слышала, как он говорит. В пустой комнате. Один.

Я отгоняю мысли, и вместе с моим мучителем спускаюсь на первый этаж. На улице конец лета, поэтому я наслаждаюсь солнышком словно рыбак морем. До поля идти не далеко, и мы успеваем перекинуться лишь парой фраз, прежде чем «фанатки Антона» нас замечают. Сегодня их много, а ведь еще только утро. Они знают, что он будет тут и караулят заранее графского красавчика-сына. Каждая из них мечтает стать его внезапной любовью с первого взгляда, совсем не догадываясь, что парню безразличны их красивые наряды и однотипные прически. Он видит их каждый день на матери и сестре, поэтому вряд ли его можно этим удивить.

Их взгляды ревностно устремляются на меня, но лишь вскользь. Ко мне они привыкли и давно перестали рассматривать как конкурентку, приняв за практически сводную сестру, раз я живу с ним в одном доме.

Антон, замечая их улыбается, но это лишь дежурная улыбка, даже не улыбка обольстителя, словно ему не слишком интересно будут они тут или нет.

Он замечает Эрика и машет ему, привлекая его внимание, а за одно и всей «группы поддержки». Парень нас замечает и идет по направлению ко входу, при этом без майки, заставляя и без того размазавшуюся от соблазнов публику задержать дыхание. У меня это по привычке вызывает приступ хохота, хотя не могу не отметить, что он хорош. Словно, понимая, что он обделен магией, потомок Фёльдмиров решил компенсировать это физической силой. Сильные плечи, точеный пресс, мелкие вены, которые выступают под загорелой кожей. И, наверное, у него было бы столько же фанаток, сколько у Антона, если бы не его гадкий характер.

- Не верю, ты ее привел, - он останавливается около нас, вытирая капельки пота на лбу.

- Это было не просто, но уговаривать девушек я умею, - ухмыльнулся Антон.

- Вы оба меня бесите, вы в курсе? – закатываю глаза я.

- Да брось, ничего сложного, просто постарайся не ловить мяч лицом, как на прошлой игре, - улыбка Эрика открыла почти все тридцать два зуба.

Определенно, гадкий характер.

- А ты постарайся запомнить, что в обществе принято одеваться.

- Заметь, ты единственная девушка на поле, которая так считает, - засмеялся он. – Вон у своей свиты спроси, - он указал рукой в сторону только что подошедших девушек, которые при виде меня улыбчиво помахали руками. Мои подруги, как и я не особенно ценили подобные игры, но на их счастье заставлять в них играть их тоже было некому.

- Ладно, пора тренироваться, - лицо Антона мгновенно приобрело серьезный вид. Так происходило всегда, когда он за что-то брался, словно не быть в чем-то лидером, для сына графа не солидно.

- Хорошо, я только поздороваюсь с девочками, - ответила я, но меня словно по команде взяли под руки и потянули в сторону поля.

- Никаких девочек, мы терпим без них, и ты потерпи.

Поле было огромным, а форма команды нелепой. Спасибо графу, до спортивных мероприятий он графиню не допускает, а значит надежды на адекватную одежду нет и в помине. Итого, мы имеем коричневую футболку цвета светлой грязи и такие же свободные шорты, словно я только что испачкалась в навозе. И почему форма парней черного цвета?! Словно уровень женской игры уровняли с цветом их формы.

Я в команде девушек только на тренировке, но и этого достаточно чтобы понять, что способностей на основную игру вряд ли хватит. Пару падений, благо их никто не замечал, так как все смотрели игру парней, пара полетов мяча за пределами понимания, когда он делал финты подобные бумерангу, и всего лишь пара косых взглядов в мою сторону, за полученные ими синяки по моей вине.

Могу сказать, что тренировка почти удалась, раз я осталась жива.

Вдруг послышались перешептывания, и я заметила, что на трибунах, в специально отведенном огороженном месте появились граф с графиней. Они только пришли, но около них тут же появилась куча зевак, которым не давала приблизится графская охрана. Решив сделать себе перерыв, я прошла к ним, чтобы поздороваться, и поболтать с графиней, которая, как и я не особо любила подобные мероприятия.

Она, как и всегда выглядела идеально, хотя в этот раз на ней не было привычных платьев, а были длинные брюки, клеш которых начинался еще у талии и блуза пастельно-розового тона. При виде меня ее лицо облегченно разгладилось, но заметив на мне форму, брови подскочили вверх.

- Добрый день, - я улыбнулась графу. Он одобрительно кивнул, видя, что даже я принимаю участие в его спортивных играх.

- Не понимаю, как такое могло произойти? – удивления в голосе графини было даже больше, чем положено.

- Антон, - только и сказала я, закатив глаза.

- Мой сын всегда добивается своего, - одобрительно сказал граф, словно его сын заставлял им гордится каждый день с новой силой.

- Вот проказник! – посетовала графиня, понимая, что мне это не слишком то в удовольствие.

- Ты и в игре примешь участие? – снова перевел на меня свое внимание граф.

- Нет, - голос за моей спиной раздался неожиданно, и принадлежал его сыну. Граф удивленно посмотрел на него, но больше всех удивилась я.

- Почему?!

Вытащил меня, а теперь не хочет, чтоб я играла?

- Просто я нашел других игроков, - он пожал плечами и пошел к своей команде.

- Так же даже лучше, - графиня посмотрела сочувствующе на меня, она всегда без труда читала эмоции на моем лице, и сейчас явно видела, что я в ярости.

Я молча кивнула, но сдаваться не собиралась. В моей жизни был только один постулат, которому я придерживалась еще с детства. Если тебя считают слабой, докажи всем, что это не так.

Легким бегом я догнала своего зазнавшегося друга, дернув за плечо. Он уже дошел до Эрика, и они вдвоем о чем-то напряженно говорили, словно обсуждали не игру, а военные действия.

- И как это понимать?! – вспылила я.

- Ты же сама не хотела, - вмешался Эрик, защищая друга.

- Не хотела, но это не значит, что меня нужно выкидывать из команды, когда я уже в ней.

Антон был серьезным и ни капли чувства вины.

- Тебе не стоит играть, просто поверь, - не успел он договорить фразу, как его увел тренер, как капитана команды для подготовки, оставляя меня ни с чем.

- Этот взгляд так и говорит, что объясняться теперь должен я, - обреченно улыбнулся Эрик.

- Именно.

- Слушай, он прав, если ты не заметила, тут граф с графиней.

- И что? Они знают на что я способна, и в чем у меня есть недостатки, - не понимая к чему он, ответила я.

- Думай. На простых играх они не присутствуют.

- Думаешь, граф пригласил выездную команду?

- Антон почти в этом уверен. Сама понимаешь.

- Он не хочет, чтобы я вам мешала и позорила, - продолжила я.

- Да дело не в этом, - напрягся он.

Я не успела спросить про другую причину, как прозвучал голос арбитра возвещая о начале игры.

Глава 3. Игра под грифом запрета.

Взгляд в будущее.

Упрямство — это то, что остается у нас, когда карты уже розданы.

Сидеть на трибуне я отказалась, хотя меня звала не только графиня, но и удивительным образом пришедший на игры отец. Хотя вряд ли ему удастся нормально посмотреть игру, уже сейчас к нему выстроилась очередь за автографом, которую не под силу разогнать даже местной охране.

Нет. Я сидела на скамейке запасных, нервируя тем самым Антона. Но, тем не менее к его достоинству, он оказался прав. Команда соперника действительно приехала издалека и была одной из лучших в графстве, причем игра у них была далеко не самой мягкой. И несмотря на то, что перед игрой участвующие пили специальные зелья, чтобы не получить лишних повреждений, то, что концентрат нужен был более сильный, стало очевидно еще на третьей минуте игры, когда одной девочке чуть не вывихнули руку. Еще одним условием игры было специальное зелье, дающее силу и скорость, не то, что бы они после него превращались в мистических созданий, но по себе знаю, что выносливости это прибавляло не слабо. Все зелья для команды готовил Антон, что для кого-то покажется странным, но только не для него. Он был достаточно сильным зельевиком, и в принципе это любил. Но основная проблема заключалась в том, что никто не ждал таких гостей, а соответственно никто не был готов. Они же напротив, явно готовились.

Я внимательно смотрела то на Эрика, который благодаря своей силе особых проблем не имел, как и соперников, то на Антона, который, как и всегда имел сосредоточенный вид, просчитывая каждый шаг как капитан команды. Но к середине игры, стало понятно, что даже их заставили немало попотеть. Счет с неизменным отрывом был в двадцать четыре очка, и само собой не в нашу пользу. И возможно игра так бы и закончилась, если бы в ее ход не вмешалось проведение, а может просто пресловутая наглость одного из игроков команды противников.

Ровно на сорок третьей минуте игры, та самая девочка, которой чуть не вывихнули руку еще в начале, все-таки умудрилась ее сломать, после чего перед капитаном команды встал вопрос кем ее заменить.

- Ты делаешь вид что меня тут нет, - констатировала я когда он три раза прошел мимо меня выбирая игрока.

- Нет, я вижу тебя, и ищу другого игрока, это большая разница, - так же спокойно ответил Антон.

- И что, много вариантов?

Он покривил уголок губ, понимая, что я иронизирую.

Нас было двое. Я и еще одна девочка, которая чуть не расплакалась еще в начале игры от страха выходить на поле.

- Окса, на поле! – он выбрал ту девчонку, и она подлетела от его голоса.

- Серьезно?! Ты бы еще ребенка заставил выйти на поле!

- Она твоя ровесница.

- Она дрожит как птичка. Почему ты не хочешь взять меня?

- Она идет. Это не обсуждается. Я капитан.

- Ты придурок, - пробубнила я.

- Возьми ее, - сбоку подошел Эрик. Ну хоть кто-то на моей стороне.

- Эрик, не вмешивайся, - злобно кинул Антон.

Эрик терпеливо взглянул на друга, затем красноречиво перевел взгляд на девушку, которая с надеждой пользовалась заминкой.

- Ты оттянешь это на сколько? Минуты на две??

Парень стиснул челюсти.

- Выходи, - злобно протянул он мне.

Я довольно посмотрела на Эрика и подмигнула.

- Так я иду? – ухмыльнулась я Антону.

- Иди уже! – процедил он.

- Злобина, - прошептала я.

- Я все слышал.

На что мы с Эриком начали смеяться.

Сказать по правде, я старалась. Бегала "как не в себя", била так, что один раз плечо чуть не полетело в след за мячом. Ну ладно. Я слегка утрирую, но обожжённое горло и убитые легкие не дадут сказать, что я вру. Все тело одновременно испытывало эйфорию, от такой энергии и умирало с каждой напрягающейся мышцей. Запах травы, тягучий, который вдыхаешь больше, чем необходимо от пробежки. Палящее солнце, такое горячее, что щеки алеют и запекаются. Прямо как в детстве, дома, когда я бегала на озеро, а потом, забыв про время, возвращалась со всех ног домой, чтобы мама не заругала. Мамочка. Ей бы понравилось видеть меня такой. Яростной, бодрой, упрямой, но такой живой.

Резкий удар в висок вышибает из головы все мысли. Он такой внезапный, что я лишь через секунду издаю стон. Голове становится тепло, но потом, словно дует холодный ветерок, прикладывая все силы чтобы ее остудить. Она слегка кружится, а боль становится сильнее. Где-то на заднем фоне я слышу голос и понимаю, что кто-то поддерживает меня за руку.

- Черт, у нее кровь, - это Эрик, у него серьезные глаза, ловящие каждое мое движение, боясь, что я грохнусь.

- Я в порядке, в порядке, - повторяю я словно мантру, а сама пытаюсь осознать сколько в этих словах доли правды.

- Он специально, я видел, - говорит сзади мужской голос.

- Сейчас он получит, - я вижу, как глаза у Эрика наливаются кровью. Это выражение я знаю слишком хорошо. Такое же у него вызывает воспоминание об отце. А его он ненавидит всей душой.

- Я помогу, - кивает парень с нашей команды. Его кажется Марк зовут.

Я пытаюсь вникнуть, о чем они говорят, и уже потом вижу, как Антон на кого-то орет, на что высокий брюнет из команды соперников только больше начинает хохотать. Наконец до меня доходит, что меня решили убрать как слабое звено. Не будет меня – не будет другой замены. И это прекрасно понимает другая команда, вот и решили воспользоваться.

- Стой, - кричу я Эрику, и он оборачивается. – Я сама.

Он непонимающе смотрит на меня, затем переводит взгляд на приближающегося к нам Антона.

- Ты нормально? - он внимательно на меня смотрит.

- Да.

- Я отменяю игру, - отвечает он на немой взгляд Эрика и тот кивает.

- Нет. Мы продолжим.

Я уверена. Они оба смотрят на меня как на умалишённую. Затем разворачиваются по направлению к судье, словно я ударилась головой и меня нет необходимости слушать.

- Я серьезно, если я согласна играть, то судья игру не отменит.

- Нет, я, конечно, знаю, что ты любишь всеобщее внимание, но умереть на поле играя в игру, по-моему, даже для тебя перебор.

Я злобно зыркнула на Эрика, хотя и понимала, что в чем-то он был логичен и говорил не просто так. Но только он меня поймет. Только он сможет молча принять мою сторону, держа язык за зубами, как делает это уже восемь лет. Только он знает мой секрет.

Я смотрю ему в глаза, и говорю, не моргая только два слова.

- Я справлюсь.

Он молча смотрит на меня, и я уже думаю, что не согласится, как он кладет руку на плечо Антона.

- Идем, с ней бесполезно спорить, перерыв кончается.

Кажется, Антон догадывается о нашем немом диалоге, поэтому хмуря брови дает Эрику вернуть себя в центр поля.

Ну что ж, игра началась.

Парень, ударивший меня мячом словно специально пробегает мимо меня, делая жалостливое наигранное лицо и выплевывает мне:

«Головка не болит?»

Теперь уже у меня начинает все закипать внутри от негодования.

- Смотри чтоб у тебя не заболела, - кидаю я ему, и понимаю по его взгляду, что теперь он сделает все чтобы вывести меня из игры. Я слежу за каждым его движением и действием. Вот он подходит к какому-то здоровяку из их команды, вот тот понятливо кивает и переводит быстрый взгляд на меня. До боли примитивно. Но как говорится что имеем.

Игра начинается, и они разыгрывают все как по нотам, видимо проделывая это не в первый раз. Тот кто по крупнее становится рядом с жертвой, второй со всей силы кидает мяч, и пока первый якобы пытается его поймать, не замечает жертвы, толкая ее со всей силы на землю, либо задевает битой. Жертва остается жива, но игра окончена.

Вот только я не жертва.

Мне требуется две секунды чтобы ощутить воздух вокруг меча. И секунда чтоб слегка подкорректировать его движение.

Один. Мяч улетает из зоны прямо над головой здоровяка.

Два. На место подачи мяча встает другой игрок, но теряет равновесие и со всей силы попадает по высокому парню вместо мяча. Благодаря зельям он не должен получить даже перелома, но я надеюсь, что вкус расплаты он почувствует.

Три. Лёгкое усилие и он врезается в судью, за что получает штрафные очки и дает нам возможность отыграться.

Четыре. Здоровяк начинает задыхаться, от того, что вокруг него воздух стал прилично разряженным, поэтому пропускает два мяча.

Эрик кривит губы от смеха, но старается не палить меня. А Антон смотрит на нас с подозрением. Кроме Эрика, никто не знает, что я практикующий маг воздуха, соответственно нет навыков - нет подозрений. Но все равно стоит быть аккуратнее. Я изо всех сил стараюсь об этом не забывать. Ведь если забуду, меня казнят.

Глава 4. Храни мою тайну.

Взгляд в прошлое

ВАЛЕРИАНА

Старое, затхлое, убогое. К этому учительскому домику можно было подобрать еще сотню отвратительных синонимов, но все равно их было бы недостаточно. Неудивительно, что в нем никто не жил, и еще более неудивительно что туда поселили именно нас.

Я видела, как отец посматривал с опаской на отсыревшую крышу, а у Валериана ходили желваки. Мальчик же с удивительными зелеными глазами, как трава при особняке нашего дяди, шел сзади подозрительно тихо, периодически хмурясь, и поглядывая на нас. Домашняя работница Перла проводила нас, пытаясь сделать все что было в ее силах для нашего комфорта. Но ее сил было явно недостаточно, если конечно она не тайный строитель и не построит нам новый дом.

Я чувствовала по настроению Валериана, что тот был, мягко говоря, на взводе поэтому, протянула ему бутыль с уже остывшим горячим шоколадом, от чего на его лице проскользнула хитрая улыбка. Еще бы, то, что мы устроили на кухне в дядином особняке, отец назвал варварством. Не могу сказать, что поступок был правильный, но мне понравилось. После того, как злобные повара нам в очередной раз грубо отказали в его изготовлении, я просто подняла всю посуду имеющуюся на кухне к потолку, оставив лишь одну кастрюльку, соответственно для его изготовления. Пригрозив, что она там останется до ужина, а уж объясняться с графом они сами будут по итогу. Как оказалось, угрозы на них действовали сильнее чем простая просьба, и все необходимые элементы для приготовления шоколада, случайным образом нашлись через минуту. Единственным побочным эффектом был случайный приход отца, который явно не оценил такую «милую» шутку. Впрочем, вкус этого удивительного напитка скрасил нам час нотаций о нашем «не графском» поведении по дороге сюда.

Комнату в учительском домике мне выделили отдельную, в которой была одна кровать, камин, чтобы протапливать помещение и окно, на котором даже не было штор. Ни намека на шкаф или хотя бы тумбу. Голые каменные стены, со слоем вековой пыли, напоминали, что этот дом ровесник моей бабушки, которую я и не видела. В комнате было холодно, а так как мое платье промокло от снега, казалось, что это своего рода пытки, которые устроили нам по приезде. Мне было жаль смотреть на эту бедную служанку, которая стеснялась смотреть мне в глаза, утверждая, что графиня говорила натопить комнаты, а виноваты лишь ленивые нерасторопные слуги. Ну конечно.

Буквально через минуту в комнате раздался стук. Брат зашел, не дожидаясь моего разрешения, уж настолько он был зол. В его комнате было «поуютнее» за счет домашнего животного. Правда, крыса скрылась раньше, чем он успел что-либо сделать и теперь я переживала за это создание. Брат в ярости, то еще зрелище и хоть я с содроганием подумала о такой мерзости, мне не хотелось, чтобы он ее убивал.

- Я сегодня возобновлю тренировки, - его голос звучал словно он себя еле сдерживал.

- Ты знаешь правило.

- За любую магию, которая не признается в графстве Ричаргерских нас ждет казнь, - он смаковал каждое слово, впитывая в них внутреннюю ненависть.

- Они нас не пощадят, ты знаешь.

- Поэтому надо хранить это в тайне. Я уйду к морю, тут до него пол часа пешком, я узнал. А ты иди в лес. Настолько далеко, чтобы за тобой не следили.

Я молча перевариваю услышанное.

- Мы должны быть готовы. Они видят в нас жертв, но заблуждение, станет их главной ошибкой.

- Может поговорим с отцом? – я знала, что это предложение вызовет у брата отвращение, но его реакция даже хуже.

Он смеется, и в эту секунду я даже его побаиваюсь.

Мы выходим из моей комнаты, но резко останавливаемся, слыша, как за углом говорят служанки.

- Она странная, а он пугающий.

Валериан напрягается. Он берет меня за руку и тихо говорит.

- Не слушай их, идем.

Я не сдвигаюсь с места, продолжая смотреть в их сторону как завороженная.

- Неудивительно, говорят мамаша у них чокнутая, спалила дом вместе с собой, чуть и девочку не убила. Малышка могла сгореть заживо, но ее спасли.

- Ужасно. Может стоит к ней помягче, на ее глазах мать сгорела.

- Ты права, ее стоит пожалеть.

- Бедняжка. Но все равно она мне не нравится, а он и подавно.

- Нет никакой разницы, как к ним будем относится мы. Граф их сам уничтожит.

Они начинают хихикать и удаляются в противоположную от нас сторону.

Мы переглядываемся. Желание идти к отцу отпадает как хвост у ящерицы. Вместо этого мы идем каждый в своем направлении, чтобы выплеснуть всю ненависть через магию. Валериану это нужно, чтобы никого не убить, а мне чтобы не разрыдаться в первый же день. Между нами, большая разница, но о ней известно только мне.

ЭРИК

Мальчик с зелеными глазами. Эрнест Фёльдмир. Теперь просто Эрик. Парнишка выбежал из комнаты, как только Перла, работница по дому, вышла за дверь. Сейчас ему больше всего хотелось сбежать в лес и заплакать. Тут это делать ему было стыдно, вдруг кто услышит? Дорога в лес оказалась достаточно тернистой, поэтому он пару раз упал по дороге, но терпеливо шел вперед, каждый раз натыкаясь на новый корешок или колючку. В темноте было непонятно куда ведет его дорога, но от снега было легкое сияние, поэтому по мере сил он шел прямо, чтобы в конечном итоге смочь вернуться обратно. Конечно же пройдя минут пятнадцать, он понял, насколько его идея было глупой, но останавливаться было уже бессмысленно. Ощущение, что его кто-то преследует постепенно превратилось в паранойю, и под конец он вздрагивал от каждого шороха. Сова, путешествовавшая рядом с ним слегка его успокаивала, так как эта птица водилась и у них в графстве, и даже если вдруг она решит на него напасть, он точно знал, что делать. Возможно, и остальные шорохи были от ее сородичей, по крайней мере, он на это надеялся.

В какой-то момент дорога вывела его на пустую опушку, на которой виднелись лишь несколько оголенных деревьев. К этому моменту плакать ему уже расхотелось, и он подумал, что просто еще немного побродит по ней и уйдет. Ему даже стало стыдно за свой такой порыв, ведь он никогда не был плаксой. Но когда он увидел, что на опушке кто-то есть его сердце моментально ушло в пятки, а в горле застрял крик. Это было настолько пугающее зрелище, что ему захотелось сбежать прямо сейчас, лишь бы то существо его не заметило. Вокруг головы чудовища были белые щупальца, которые словно жили собственной жизнью. В какой-то момент они даже напомнили ему змей с шипящими язычками. Тело чудовища, словно покрывал снежный покров, однако если приглядеться, можно было заметить, как эта масса двигалась вокруг него. Деревья, словно боявшиеся не меньше мальчика, трепетали, как при сильном ветре, однако там, где прятался он, был штиль.

Мальчишка, недолго думая бросился наутек, однако незамеченным он не остался. Он слышал это по хрустящему снегу за его спиной и тяжелому дыханию. Оно настигало его, а он старался бежать еще быстрее, словно чувствуя запах смерти за своей спиной. И когда сзади раздался оглушительный шлепок, а затем девчачий стон, он подумал, что чудовище решило поиграть с ним, заманить в ловушку.

- Да стой же ты!

Мальчик замедлился, и словно понимая, что пожалеет о своем дальнейшем действии резко повернулся назад. На снегу лежала та самая девочка, которая, как и он прибыла в графство в качестве пленницы, только из рода Фрейев. Мальчишка опасливо посмотрел по сторонам, проверяя не затаилось ли чудовище в кустах, но из-за темноты, практически ничего было не разглядеть.

- Ты чего тут лежишь? – сердито спросил он, пытаясь не упустить, если где-то раздастся шорох.

- Отдыхаю!

- Не лучшее место, - процедил он, не понимая, что за ерунду она несет.

- Ты что, идиот?! Я за тобой бегу уже десять минут!

Мальчик нахмурился, но продолжил смотреть по сторонам.

- Кого ты выглядываешь? – напряглась она.

- На опушке я видел какое-то чудовище, оно гналось за мной, - сказав это, он и в правду почувствовал себя идиотом, но не признаваться же в этом ей!

Она внимательно на него посмотрела.

- На опушке кроме нас никого не было, я бы услышала если бы там кто-то был. Хотя…ты точно один был?

- Я же говорю, там было какое-то страшилище.

- Слушай, никаких страшилищ не существует, а мне просто показалось, я не уверена, так как была поглощена магией, - на этом моменте она напряглась и прищурилась. – Что именно ты видел?

Мальчик на секунду оторопел, затем до него внезапно дошла вся суть ее слов.

- Это ты была тем чудовищем?!

- Что?! Как ты меня обозвал? – разозлилась она.

- Оно было из снега, с щупальцами на голове.

- Знаешь что, иди куда шел, пусть брат с тобой разбирается. Я не буду спасать идиота, который обозвал меня чудовищем, а мои волосы щупальцами!

Мальчик с подозрением на нее посмотрел.

- Он мне ничего не сделает.

- Ты плохо знаешь Валериана, если он узнает, что ты прознал про мой секрет, ты даже причину осознать не успеешь.

Во взгляде парнишки была серьезность, а вот страха совсем не было.

- Не бойся, я никому не скажу. Хоть эта и очень странная магия, у тебя она хотя бы есть. В нашем графстве с этим проблемы.

Она понимающе кивнула. В глазах оставалось недоверие, и даже проскальзывал страх, но она молчала. Наконец, видимо поняв, что находиться тут нет смысла она произнесла уже более приятным голосом.

- Слушай, давай услуга за услугу. Ты помалкиваешь, что видел меня тут, а я узнаю у отца, есть ли у него книги из твоего графства, он писатель, у него большая библиотека. Правда сейчас это просто горы книг на полу, но лучше, чем ничего. Вдруг ты сможешь научиться своей магии.

Мальчишка задумался и одобрительно кивнул.

- Но у меня будет еще одна просьба… чтобы я смогла спросить у отца, мне нужно попасть к нему, а я кажется потянула лодыжку, - девочка попыталась мило улыбнуться, но из-за боли смогла лишь скривиться.

Мальчик по-доброму ей улыбнулся и посадил ее на спину. Видимо она этого не ожидала, но решила промолчать, так как так было даже удобнее.

В ее голове пролетела мысль, что от него очень приятно пахнет чем-то сладким, словно ириской. Значит, он добрый. От хороших альвов всегда приятно пахнет, пронеслось в ее сознании. И нет ничего удивительного, что она различает всех по запаху. Должно быть это право даровано всем магам воздуха.

Глава 5. Маскировка от смерти.

Взгляд в прошлое

АНТОН

Пятьдесят три. Столько слов потребовалось Перле чтобы сказать как она разочарована во мне.

Двадцать. Столько потребовалось маме, чтобы совсем не оценить мой поступок.

И одно слово отца, сопровождаемое удовлетворенной улыбкой. Браво.

Еще бы, ведь я заставил отречься от своего графства, своей семьи и даже от имени наследника одного из врагов отца всего лишь за десять минут. Рекорд, которого от меня никто не ожидал.

Только вот мне теперь дико стыдно. Стыдно настолько, что не хочется смотреть этому мальчику в глаза.

А вот отца этот поступок настолько окрылил, что он кое-что придумал. Кое-что, от чего отца того зеленоглазого мальчика просто взорвет от ярости.

- Аристарх! Ты понимаешь, чем этот поступок обернется?!

Но мужчина словно не слышал своей жены.

- Антон, ты же не против, что они сделают это вместе?

Я вижу предостерегающий взгляд матери и жаждущий ответа взгляд отца.

- Если так будет лучше для графства, - это тот ответ, которого ожидал от меня отец. Впрочем, я действительно не против. По правде говоря, мне все равно кто принесет древнюю книгу, на которой я в свой восьмой день рождения дам клятву стать будущим правителем и в первый раз предстану как вступивший в свои права наследник. Будет это только Виола, как и было запланировано, или они сделают это с новоиспеченным любимчиком и орудием мести отца, Эриком.

- Представь, я уже сказал об этом советникам. Думаю, к вечеру об этом узнает и граф Фёльдмиров, - он не смог закончить предложение, так как его практически разобрал смех. – Этого мерзкого интригана еще так низко не били.

- В кого ты превращаешься? – мать посмотрела на отца, затем, понимая, что в комнате нахожусь и я дала понять, что мне нужно выйти. На что, я, сделав поклон головой ушел, хотя ее звонкий голос даже за закрытой дверью звучал не менее отчетливо.

- Эти дети не твое оружие. И он его отец.

- Ты не догадываешься, насколько мерзко он относился к своему сыну. Поверь, я оказываю мальчику услугу.

Больше я ничего слушать не стал, прекрасно понимая, что заметь меня за этим родители, я огребу по первое число. Да и по-детски это как-то подслушивать. Отец, итак, от меня ничего не скрывает, честно отвечая на все мои вопросы.

Я вышел из особняка, намереваясь пойти в школу, которая располагалась при особняке, и считалась самой престижной в графстве. Она была построена в готическом стиле и имела три этажа, каждый из которых отвечал за новую ступень в обучении. Начальную, среднюю и углубленную. Тёмно-серый, практически черный кирпич, шикарные заостренные шпили, нужно признать, что после реставрации под маминым надзором школа превратилась в достаточно шикарное архитектурное произведение искусства. Каждого, кто в ней обучался, отбирала графиня лично. Проверялось все. Способности, родословная, нынешнее положение в обществе, обеспеченность. И то, что в нее пойдут пленные дети из других графств, у которых помимо всего прочего способностей к изготовлению зельев и быть не может, подорвало всеобщее спокойствие, заставляя перепуганных мамаш скопиться около ее ворот в своих помпезных шубах и меховых шапках, хотя на улице уже с каждым днем становилось все теплее.

Но самое отвратительное зрелище началось, когда пришли они. Трое детей, которых эти мамаши чуть ли не кинулись растерзывать. И если бы не школьная охрана, неизвестно чем бы это все закончилось. Я прекрасно понимал, чем вызван их гнев, ведь у некоторых на войне погибли родственники и мужья. И тем не менее, я никак не мог отделаться от мысли, что если бы мой отец проиграл, на их месте был бы я.

Более того, если бы я не проследил вчера ночью за Эриком, мучаясь от чувства вины, то сейчас испытывал бы к ним жалость. Но то, что я увидел вчера настолько меня поразило, что я словно оцепенел, наблюдая за ними. Их не нужно жалеть. Ими либо нужно восхищаться, либо опасаться. И пока я не понял, к какому варианту я склоняюсь больше.

Возгласы толпы замолкают, когда они видят меня. Еще бы, с моим отцом ссориться никто не хочет. Я захожу следом за ними, прохожу в класс с панорамными окнами, которые пропускают через чур много света и кожей ощущаю, насколько там изменилась температура. Гробовое молчание разрывает шепот, он тихий, но пронзающий как игла вбившаяся под кожу.

Преподаватель проходит к своему столу и начинает урок, не сказав ни слова новоиспеченным ученикам, словно мухам, прилетевшим в его обитель.

Я было уже подумал, что так продолжится до конца урока, но он резко задает вопрос девочке со светлыми волосами, Валериане, если я правильно смог запомнить.

Преподаватель задает вопрос, но девочка просто молчит. Он легкий, но мы сидим достаточно далеко, чтобы я смог ей помочь. Да и вряд ли она захочет принять от меня помощь.

Учитель морщится и констатирует словно аксиому.

- Нет будущего, у того, кто не знает своего прошлого. Впрочем, у вас его, итак, не будет. Об этом позаботился Ваш дядя.

В классе вновь воцаряется тишина, словно все ожидают бомбы от гостей. Нет даже смешков.

- Вы так резво судите того, кто Вам не по зубам, - он отвечает за сестру, и в его глазах полно пренебрежения, которое моментально выводит учителя.

- Кажется я не спрашивал твоего мнения, - мужчина в ярости смотрит на белобрысого мальчика, и я понимаю, чем это закончится.

- Как и мы Вашего по данному вопросу, - спокойно отвечает Валериан.

И вот у учителя начинает дергаться глаз, он сжимает челюсти, и я готов покляться, что слышал их скрип. Натянутым пальцем он указывает на дверь, не произнося ни слова, впрочем всем всё понятно и без них. Мальчик встает, и за ним словно тень поднимается девочка, но он ее останавливает, говоря не идти за ним, затем просто удаляется, не хлопая дверью и не поднимая лишнего шума.

Я тайно наблюдаю за ней, и уверен, что ее, его ответ расстраивает. До конца урока она отворачивается к окну, смотря как потихоньку зима уступает свои позиции. Я даже не замечаю, как заканчивается урок, потому что мне интереснее наблюдать за ней.

Второй урок проходит спокойнее, но не думаю, что легче для гостей. Ведь это урок маскирующего зелья. Это самое актуальное умение для местных пожилых дам, которые с помощью него подтягивают на время себе морщины, очерчивают скулы, даже меняют оттенок глаз. Именно этим мы сегодня и занимались. Делали зелье, выпивали его, а затем смотрели какой оттенок получается. Хорошо, что учитель решил ограничиться лишь безобидным изменением цвета. С гостями же пришлось сложнее всего, ведь их гены, пигмент глаз, давали формулу из совсем других трав и ингредиентов, поэтому даже учителю пришлось попотеть.

В итоге, поняв, что работы тут не на один урок, он не нашел ничего лучше, как дать это в домашнее обучение, с проверкой на следующем занятии. Будто бы альвы из других графств в состоянии сделать то, что не получилось у него с первого раза. Я вижу, что девочка считает точно также, судя по поджатым губам. На протяжении всех занятий на нее все косились, должно быть в большинстве своем из ее цвета волос и сложившейся с первого дня репутации брата. Однако подойти никто не решился. Поэтому, когда нас отпускают и все выходят из кабинета, она остается сидеть, смотря хмурым взглядом на лежащие перед ней книги, травы и склянки с различными составами. Я уже собираюсь уходить, но что внутри меня останавливает, словно бы тянет ей помочь, ругаясь про себя всеми словами, я все же решаю к ней подойти и поговорить.

Вблизи она еще необычнее, особенно глаза. Лазурные. Мне кажется, что даже у неба нет такого оттенка. Она тут же поворачивает голову в мою сторону, и хмурит брови, словно ожидая, что я скажу ей какую-нибудь гадость.

- Я Антон, - решаю сначала представиться, на случай если она меня не запомнила при первой встречи.

- Сын графа, - кивает она.

- Не получается? – я киваю в сторону трав.

- Получится, рано или поздно, - она пожимает плечами, но судя по выражению лица, она осознает, что это не совсем в ее силах, даже при усердном старании.

- Я помогу.

- Почему? – ее лицо по-прежнему недоверчивое.

- А почему нет?

- Ты разве не ненавидишь нас? Или хочешь отравить?

Я невольно начинаю смеяться.

- Зачем мне тебя травить?

Она молчит, словно я задаю глупый вопрос, впрочем, вспоминая как к ним тут относятся, сложно ее в этом винить.

- Здесь нет ни одной травы, из которой можно было бы сделать яд.

Она задумчиво кивает.

Я беру две склянки, говорю ей какие травы нужно растолочь, а какие довести до кипения. Девочка делает все быстро и четко, словно бы не в первый раз.

- Ты травы знаешь по названиям, - слежу я за ее движениями, и она кивает.

- Мама учила в них разбираться.

- Она не смогла с вами поехать, или приедет позже?

- Она сгорела в пожаре.

Это фраза сбивает меня с толку, и я лишь молча смотрю на нее, абсолютно опешив.

- Мне жаль, - я тут же жалею, что спросил об этом, но она выглядит спокойной. Решив поменять тему, пока зелье доходит до нужной температуры, выбираю ее наугад.

- Ты любишь лошадей?

Она поднимает на меня удивленные глаза, затем словно бы размышляет над ответом.

- Я люблю животных.

- Ты никогда не сидела в седле? – невольно удивляюсь я.

Она с досадой крутит головой.

- Отец и дядя учили брата.

И тут я во всех джентельменских традициях, выпаливаю.

- Хочешь я тебя научу?

Не знаю, зачем я вообще это сказал, но потом понимаю. Ее реакция того стоит.

Она начинает улыбаться, округляя щечки с ямочками, но самое забавное, что меняется что-то в ее глазах. Они мерцают, это сложно уловить, но словно оттенки становятся ярче, переливаясь глянцем. В них появляется благодарность.

Вдруг улыбка меркнет из-за резко открывшейся двери.

- Что вы делаете? – Эрик выглядывает из-за моего плеча на стол, а у мня внезапно появляется досада оттого, что он пришел.

- У меня с зельем не выходит, Антон мне помогает.

- У меня тоже не получается, - констатирует он факт, и мне приходится предложить свои услуги и ему.

- Хочешь сделаем глаза салатового цвета, - предлагаю я.

Похоже эта идея веселит Валериану, и она начинает смеяться. Он ненадолго задумывается, затем отвечает.

- Давай желтые, побуду один день местным, а то уже надоело что все на меня косятся. Может и тебе сделаем? – он спрашивает у Валерианы, но она, смеясь, качает головой.

- Боюсь ни отец, ни брат, таких шуток не оценят, поэтому смены оттенка мне будет достаточно.

Я пожимаю плечами и принимаюсь за работу. Из Эрика, конечно, помощник не существенный, но я особо и не надеялся.

Он косится на меня, затем пониженным голосом спрашивает.

- Ты мне книжку обещала дать почитать, я за ней пришел.

Я понимаю, о чем речь, но делаю вид, что мне это неинтересно.

Она также настороженно кивает.

Зелье наконец готово, и я даю его выпить Эрику. Теперь он действительно смахивает на местного жителя. Даже слегка похож на меня.

Глава 6. Запретные плоды.

Взгляд в будущее

ВАЛЕРИАНА

Он сидит напротив меня, и от этого взгляда по коже бегают мурашки. Глаза зеленые, словно гипнотизируют, заманивают в ловушку. Эрик всегда так умел. Он в этом мастер. Словно паук, ловящий мух в свои сети, паутиной, он заманивал девушек этим холодным, но опасно-притягательным взглядом.

Даже в детстве был таким, себе на уме. И никто ему был не нужен.

- Я же просил не ловить мяч лицом, - ухмыляется он.

И вот вся притягательность рассеивается.

- Я думаю, что с больными можно быть милым. Хотя бы чуть-чуть, - ворчу я.

- Ты всегда больная на голову, я не могу всегда быть милым, - смеется он, а у меня вновь появляется желание его ударить.

Он берет охлажденную ткань и прикладывает к разбитой голове. Кровь уже остановилась, но похоже шишка все же будет. Я наблюдаю за его аккуратными движениями рук, длинных пальцев, касающихся моей щеки, и в голове замирает предательский вопрос. Но этот вопрос я не задаю себе уже очень давно, потому что ответ на него уже знаю. И все же на секунду у меня перехватывает дыхание, я невольно кусаю нижнюю губу. Кажется, он это замечает, и его взгляд устремляется туда. Он сглатывает и выдыхает. В комнате словно пускают ток, который пронизывает мое тело, оно замирает в одной позе, без возможности пошевелиться. Он тоже не отстраняется, словно специально дразнит. Но никаких чувств он от меня не получит.

Их нет и никогда не будет. Я уже специально продолжаю эту игру, касаюсь своей рукой его руки, и кажется это движение застает его врасплох. Его зрачки расширяются, а дыхание становится чаще. Не знаю, чем бы эта игра закончилась, но в комнату резко входит Антон. Он удивленно на нас смотрит, и Эрик быстро встает.

- Доктор пришел, теперь твоя очередь нянчиться, - кидает он Антону. После этих слов он просто уходит, закрывая за собой дверь.

Антон подозрительно на меня смотрит, но я молчу, затем начинаю улыбаться, чтобы разрядить обстановку.

- Говорил же не выходить на поле, - вздыхает он, смотря на мою шишку, не спрашивая о том, что было тут минуту назад.

- Но ты же меня быстро подлечишь, своим чудотворным зельем? – ухмыляюсь я и он тоже начинает улыбаться.

- Ты невыносима, Ри-ри! Кстати, мама за тебя переживает, а твой отец вообще хотел прорваться сюда, но я сказал, что сначала тебя подлечу.

- Спасибо, он уж точно не оценил бы такие игры, после которых я выгляжу как единорог, - он качает головой и улыбается.

Я немного помолчала, затем сглотнув комок уточнила.

- Брат не знает?

- Валери, я знаю ты его любишь, и возможно, когда-то он был другим, но сейчас ему плевать. Я бы мог сказать мягче, но не хочу, чтобы ты надеялась. От твоего брата уже ничего не осталось.

Я молчу. Прикусываю язык до болевых ощущений, пока боль в душе не отступает перед физической.

Он смотрит на меня с сожалением, но вдруг его настроение меняется, и он заговорчески начинает улыбаться.

- Что с тобой? – улыбаюсь я.

- Кому-то завтра шестнадцать.

- Да...они должны будут принять решение. Останемся мы тут, или вернемся домой, - мое настроение падает еще больше.

- Я всего лишь говорил о дне рождении, твоем дне, - Антон покачал головой.

- Просто это не дает покоя, извини, что порчу настроение.

- Ты хочешь уехать? Вернуться туда, где жила всего шесть лет в раннем детстве, его голос напряженный, а глаза следят за малейшей моей реакцией.

Я не могу сказать ему правду. Мы дружим с детства и у меня просто нет права его так расстраивать. Сказать, что я тут словно в клетке, что за мной всегда наблюдают. Словно, если я ошибусь в мою спину вонзится нож. Он, конечно, не сможет этого понять. Его мать, графиня во мне души не чает, граф снисходителен и любезен. С Виолой мы подруги, а ближе Антона вообще сложно кого-то назвать. Но как ему объяснить, что тут я словно в тюрьме, без права уехать, творить магию. Где мне постоянно приходится волноваться за брата, которого все ненавидят. Я чувствую, что они на пределе. И если они решат, что он опасен…Я вздыхаю, и натягиваю улыбку.

- Я еще не уверена, - он понимает, что я вру, но решает сделать вид, что не замечает этого. Просто готовит мне зелье и дает выпить. Боль постепенно проходит, но отек спадет только к вечеру.

- Ладно, мне пора, отец ждет, - я даже не успеваю его отблагодарить, как он скрывается за дверью, чуть не столкнувшись с моим отцом, который все-таки не выдержал и пришел. Папа укоризненно смотрит на меня, но не выдерживает и обнимает дочурку. Всегда так, злиться он не умеет. Я вообще не понимаю, как получилось, что от одних родителей родились они с дядей.

- Ты что-нибудь хочешь? Он улыбается и теребит меня за щеки, эта привычка когда-то была и у Валериана, но сейчас он словно айсберг, умеет только таранить окружающих.

- Нет, разве что чего-нибудь сладкого, - размышляю я.

- Ну кто-бы сомневался, ты вся в мать, она тоже постоянно ела сладкое и была стройная как лань, на зависть всем подругам...

- Я совсем не помню ее подруг, - задумываюсь я.

- Это было давно, да и мы потом переехали и жили на окраине. Она любила природу, - я киваю, припоминая это. А вот лицо… я совсем не помню его, и от этого складывается ощущение что, я ее забыла.

Видимо отец видит это и переводит тему.

- Ну за сладким тебе нужно к Перле обращаться.

- О даа, вишневый пирог в ее исполнении подобен пищи богов. После смерти, она точно попадет к ним, и станет богиней вкусной еды.

Отец начинает хохотать, но соглашается со мной. И так, в обнимку, мы идем в графский особняк, подшучивая друг над другом, пока не попадаем в обитель нашей недавно созданной «богини».

Мне кажется, что, если бы можно было плакать от вкуса еды, я бы заплакала. Мы жуем каждый кусочек по минуте, потому что уже научены жизнью. Пару раз мы почти залпом его проглотили, и не успели насладиться, так как даже при большом усилии в нас еще бы не влезло. Теперь же, под чутким надзором Перлы мы пережевываем каждый кусок, а я пока она отворачивается, даже облизываю пальцы, на что отец начинает смеяться и махать пальцем, хотя на строго родителя он сейчас совсем не смахивает. Теперь, когда весь пирог во мне, я чувствую, что все мои сегодняшние страдания окупились. Перла целует меня в макушку и отпускает к себе отдыхать перед завтрашним днем.

Поднимаясь в комнату, я по привычке подхожу к комнате Валериана и прислушиваюсь, тишина. У меня отлегает от сердца. Однако, в эту же секунду, оно делает кульбит, и забивается куда-то в желудок. Я чувствую тяжелую ладонь на своем плече и мне становится трудно дышать. Я чувствую его дыхание над своим ухом, и оборачиваюсь.

- Что делаешь, сестра? - его голос напряженный и холодный.

- Хотела спросить, придешь ли ты завтра на вечеринку, которую устраивает графиня в честь нашего дня рождения.

На секунду у него на лице замирает полуулыбка. Нет. Оскал.

- Пленнице дали возможность повеселить приглашенных гостей, поди и платье тебе купят, как обезьянке.

- Ты невыносим! – психую я.

- А ты невыносимо наивна и глупа!

- Они любят меня, - почти кричу я. – Их я волную гораздо больше, чем тебя! Тебе ведь даже плевать, что меня сегодня ударили мячом!

Одна тысячная секунды. Готова все отдать, чтобы узнать, действительно ли на его лице было удивление и паника, в тот момент. Но оно исчезает бесследно, и на его месте безразличие.

- Ты сама виновата, что живешь по их правилам.

- Знаешь, я хотела спросить, что ты хочешь на день рождение, но теперь… Теперь и мне плевать!

Я разворачиваюсь, и ухожу в свою комнату, громко хлопнув дверью, чтобы не только он услышал, но и дядя, который из-за своих мерзких игр, сделал все чтобы уничтожить моего брата.

В комнате темно, но я включаю свет не сразу. Несколько минут я смотрю в зеркало в темноте, пытаясь взять себя в руки. Много лет назад, я поклялась себе, что стану равной среди них. Что меня будут любить, мной будут восхищаться. Теперь, я не позволю моему брату это разрушить.

Спустя пару минут раздается тихий стук в дверь и на пороге появляется служанка графа, которая зовет меня в его кабинет. Я стараюсь не думать, что он может сказать о решении Совета Хранителей, по поводу моего переезда. Еще слишком рано для этого. И все же дорога до его кабинета почти невыносима.

На мое счастье, и судя по веселым лицам графа и графини, уверена речь пойдет не об этом.

- Проходи, - бодро приглашает меня граф.

- Милая, принеси нам чаю, - графиня говорит служанке за моей спиной, и та молча кивает.

- Знаешь, мы тут с Паулиной посоветовались, у тебя был трудный день, - он заговорчески подмигивает мне.

- Ну не будем об этом, - продолжает графиня. – Мы хотели бы, чтобы тебя подбодрить, подарить подарок на день рождение уже сейчас.

Я удивленно улыбаюсь.

- Ну просто у кое-кого свои мотивы, - ухмыляется граф, а графиня цокает на него, чтобы тот не раскрывал секретов раньше времени.

Я не понимаю, о чем они, но тут слуги вкатывают на вешалке шикарное расшитое брильянтами платье. Оно сверкает так, что даже больно глазам, шифоновое, легкое, но невероятно изысканное из светло-серой ткани, с клешеными рукавами и струящимся шлейфом. Я не верю своим глазам, понимая, сколько оно стоит.

- Оно невероятное! – шепчу я.

И тут в моей голове лезвием проскальзывают слова брата. Костюм для личной обезьянки. Сразу становится противно и я понимаю, что он своего добился. Испортил настроение, не прилагая особых усилий.

- Я хочу, чтобы ты завтра его надела, - воркует довольная графиня, не замечая смены моей реакции.

На что я киваю, стараясь выкинуть непрошенные мысли. В этот момент приносят чай, и на мое счастье все отвлекаются на него.

Я смотрю на это платье, улыбаясь и благодаря, за такой щедрый подарок, разговариваю, и обсуждаю планы на завтрашний вечер с графиней. Шучу вместе с графом, над воодушевлением, с которым его жена выбирает украшения для бальной залы, и делаю небольшой глоток обжигающего чая. Уютный вечер. Долгая беседа. Чай с ароматом трюфеля.

Как странно. Совсем неприятный запах для чая. Мне не нравится его аромат.

Глава 7. С твоим последним Днем Рождения.

Взгляд в будущее

Парень с коротко стриженными светлыми волосами стоял у изголовья кровати, освещаемый только ледяным светом луны. Его лицо уже давно не выражало никаких эмоций и сейчас оно казалось осунувшимся от того, что с него спала маска. В ее комнате пахло жасмином и розой, сестра была помешана на запахах, из-за своего дара, и раньше ему это даже нравилось, но сейчас невероятно раздражало. Хотя нет, его до бешенной дрожи раздражало другое, белое платье, висевшее на бархатном манекене у шкафа. Столько брильянтов, что даже ночью его было сложно не заметить. Он сжал со всей силы ткань, и ему ничего не стоило, чтобы разорвать ее на мелкие кусочки, но он этого делать не стал.

Девушка тяжело вздохнула, и он напряженно перевел на нее взгляд. Видимо сон. Ей уже давно перестали сниться кошмары и в нем надобность отпала. Никаких вбеганий в ее комнату, вставаний посреди ночи и мокрых от ее слез футболок.

Она вновь пошевелилась, и он понял, что пора торопиться.

Где оно может быть? Он закрыл глаза. В нем должна быть жидкость, если он не ошибается, а значит он сможет ее почувствовать.

Девушка была мастерица до странных логических цепочек, поэтому вещи прятала как собаки кость. Найти можно лишь по запаху. Тем более, когда речь шла о такой вещи! Много лет назад, он сам сказал ей его не носить на шее, боясь, что его кто-нибудь украдет и сестренка расстроится, но это было лишь половиной правды. С темпом роста его дара, он не только мог управлять любыми жидкостями, но и ощущать их состав. Уже тогда его смутило содержание ее медальона, который остался ей от матери. Простой бутылек, склянка с красивым янтарем в форме застежки, содержал в себе концентрированные пары ртути, причем благодаря какому-то хорошему зельевику сохраненные в жидком виде. Для смертельной дозы хватило бы одной капли. Откуда у их матери был подобный предмет, он тогда понять не мог. Если бы знал тогда всю правду. Уничтожил бы? Спрятал бы? На тот вопрос он не знал ответа, впрочем, сейчас, это уже не имело никакого значения.

Парень вышел также тихо, как и зашел, сжимая в руках медальон, найденный вшитым внутрь лифчика сестры, который она, судя по всему, никогда не надевала и не стирала. И в правду сумасшедшая…кто еще до такого бы додумался. Он на секунду обернулся, и усмехнувшись лишь кончиками губ прошептал: «С нашим днем, сестра».

***

ВАЛЕРИАНА

Еще с детства я не очень любила дни рождения, потому что, когда ты пленница, невольно ждешь подвоха от окружающих. Можно сказать в этот день я становилась параноиком. Меня можно понять, если вспомнить, что в мой первый день рождения в графстве, один из одноклассников подлил мне зелье в сок, которое должно было сделать мою кожу зеленой. Но учитывая, что во мне течет кровь Фрейев, на меня оно подействовало весьма странно. У меня поднялась температура, а язык действительно стал зеленым, как и оттенок глаз. Я тогда провалялась весь день в кровати, а Перла делала мне маленькие яблочки в карамели, поэтому я даже отчасти ему благодарна. В любом случае, ему повезло гораздо меньше чем мне, сначала его отругал учитель, за такую халтурную работу (что подопытной была я, всем было плевать), затем его подкараули Эрик с Антоном, отметив его символичным зеленым синяком вокруг глаза, а потом его нашел Валериан… Что он с ним сделал, никто не знает до сих пор, но бедняга не мог отойти от шока еще две недели и навсегда теперь обходит меня стороной.

Однако сегодня у меня не было причин для опасений. За восемь лет я смогла добиться любви и уважения у большинства проживающих здесь. Но вставать мне все равно не хотелось, зная, что сегодня не только мой праздник. Этот день должен был нас сближать, но вот уже семь лет подряд Валериан еще до рассвета уходит из дома и приходит только на следующий день.

Мотаю головой, выкидывая все мысли и утыкаюсь лицом в подушку, пока не раздается стук в дверь. Я разрешаю зайти, думая, что это Перла, но в комнату входит отец. За эти годы он не сильно постарел, только россыпь морщинок вокруг глаз появилась. Он улыбается привычной мягкой улыбкой, и спрашивает, хорошо ли я спала, на что я отвечаю, что в комнате было слишком душно.

- А как же личный вентилятор? – смеется отец, а меня это настораживает. Он же не знает, что я практикую…

- Я не сильна в этом, ты знаешь, да и когда я сплю, сложно такое контролировать.

Он кивает, словно ожидал услышать нечто подобное. Затем достает из кармана небольшой конверт и протягивает мне.

- С Днем Рождения, милая, я безумно рад, что ты у меня есть. Без тебя старик бы совсем скис от одиночества.

- Тебе бы не дали читатели, - смеюсь я и беру конверт, не понимая, что там может быть.

Он кажется пустым, но внутри карточка. Нет, фото. Черно-белое. Сердце учащается, а воздух словно перестает поступать в легкие. Не могу поверить. Красивая, стройная, светловолосая. Мама.

- Это она?! Откуда? – на одном дыхании спрашиваю я. Отец обнимает меня за плечи и кивает. – Но я думала все сгорело!

- Я тоже так думал, - затем он ненадолго задумывается словно находится уже не в этой комнате, - нашел, когда разбирал старые книги из библиотеки твоего дяди.

Я киваю и нежно провожу пальцем по фотографии. Руки дрожат. Я так боялась, что забыла ее лицо, теперь с меня словно скинули многолетний камень. Я так благодарна отцу, что он отдал ее мне. Это нереально описать словами…

Но он понимает меня без слов, и как в детстве гладит по голове.

- Знаешь, твоя мама бы тобой безумно гордилась сейчас. Как я горжусь.

Я улыбаюсь, прижимая фото к груди. Обязательно покажу Валериану. И тут в моей голове появляется идея подарка. Пусть он сегодня будет меня избегать. Завтрашний день все равно никуда не денется и наступит.

Мы спускаемся к завтраку с отцом. Завтрак у Ричаргерских, как и ужин - прием пищи обязательный и непременно совместный. Почти все уже сидят за столом. Валериана, итак, никогда не бывает, поэтому его отсутствие никого не удивляет и не расстраивает. Эрика тоже еще нет, вечный соня. Зато наконец приехала Виола, и при виде нее мое настроение поднимается. Она хихикает и тут же вручает мне подарок, это какое-то крутое зелье, которое нужно пить каждый день, и от него кожа будет невероятно свежей и отдохнувшей. Такое в магазине не купишь. Она, как и Антон, прекрасный зельевик, особенно когда забывает о свои капризах, поэтому можно не бояться, что моя кожа позеленеет. Еще она вручает коробочку с браслетом из жемчуга, в память о моем графстве, ведь только там еще жива профессия ловцов жемчуга. Я обнимаю ее, и мы садимся к столу. Девушка за полгода обучения вдали от дома еще больше похорошела, и ее прямые темные волосы стали еще длиннее, доходя до поясницы. Глаза цвета карамели так и говорили, что с ней там много чего произошло и ей не терпится мне все рассказать, как только мы останемся наедине.

Я смотрю на стол и понимаю, что сегодня им занималась Перла. Еда, которую я люблю и даже фаршированная рыба, которую любит Валериан. Знала ведь, что он не придет, и все равно приготовила. Наверняка припрячет ему, принесет в комнату, пока его не будет и оставит на столе. Спасибо она не дождется, но он ее точно съест, а ей этого достаточно. Мне кажется, невозможно быть такой доброй…

На протяжении всего завтрака все болтают о предстоящем банкете, особенно его предвкушает графиня, которая праздники любит больше всего на свете, но еще больше любит их организовывать. Также ее вдохновляет мое появление в подаренном платье, поэтому все тихонько шутят, над ее эйфорией.

Чуть позже, в комнате, меня навещает Перла, помогая с приготовлением, и подтверждая мою догадку, что брата у себя в комнате нет.

- Не расстраивайся, ты же его знаешь, праздники он не любит, - улыбается она и собирает мои волосы.

- Сложно сказать, что он вообще любит, - в шутку ворчу я.

Она достает из мешка что-то и протягивает мне.

- Возьми.

Я оборачиваюсь, и вижу в ее руках деревянную шкатулку, которая наполнена разными засушенными цветами, судя по всему, она их собирала несколько сезонов, зная как я помешана на ароматах. Безусловно подарок, того, кто знает меня как родную дочь. Я обнимаю ее, понимая, что, если сегодня мне все же дадут разрешение уехать домой в графство Фрейев, именно по ней я буду больше всего скучать.

- Спасибо!

- С Днем Рождения, дорогая. Всегда, оставайся такой же прекрасной девушкой, как сейчас, - ее глаза такие родные, что мне до слез не хочется оставлять ее здесь.

Раздается стук в дверь, я ожидаю увидеть Эрика, ведь только он меня еще не поздравлял, проспав даже завтрак. Но из коридора выглядывают Антон с Виолой. Поняв, что я не занята, они входят в мою комнату. Антон тактично останавливается у двери, понимая, что я сижу в халате, так как уже планировала одеваться к празднику, он хоть и длинный, но по другу видно, что его напускная беспечность, лишь для фарса, на самом деле ему неловко. Виола же бесцеремонно приземляется на мою кровать, и вовсю начинает щебетать о ее поездке. Потом ее взгляд перемещается на платье, и она еле сдерживает восторг.

- Оно же невероятное! Откуда?

- Твои родители, - отвечаю я.

- О, узнаю маман.

Затем я поворачиваюсь к Антону и спрашиваю, между делом.

- А где твой друг?

- Он такой же твой друг, как и мой, - закатывает он глаза.

Виола сначала мнется, затем добавляет.

- Я его с утра с девушкой видела, даже меня проигнорировал. Красивая такая, на шею ему вешалась, а он ее обнимал.

Антон удивленно на нее посмотрел, а мне стало как-то противно. Отлично, безусловно он даже для друга моего не дотягивает, не то, что… Я отвернулась к шкафу, чтобы никто не увидел досады на моем лице.

- Где ты его видела? – не унимался Антон.

- На въезде в город, я ведь только приехала, братик.

Я кусаю губу.

- Ладно, мне нужно облачиться в это произведение искусства, а то меня на свой же праздник не пустят, - сказала я, понимая, что хочу побыть одна.

- Как минимум, маман приведет слуг, чтобы на тебя его одели и привели, - засмеялась девушка.

Когда они ушли, я облачилась в платье, поправила макияж, а главное привела в порядок мысли. Не дело, что это так меня расстроило. Неожиданно просто.

Однако спустившись вниз я забыла обо всем. Любой бы забыл. Бальная зала преобразилась всего за двадцать четыре часа просто до неузнаваемости. Посередине был выставлен поддон из прозрачного толстого стекла, который был установлен для танцующих пар, вокруг него и даже под ним была вода. У самого края же, находился рояль, на высоте двух метров, который практически парил в воздухе, и из него лилась прозрачная вода, словно небольшой водопад, впадающий в реку вокруг него. Безусловно без магов графства Фрейв тут дело не обошлось. Под потолком был повешен жемчуг, создавая ощущение звездного неба. А белоснежные лилии покрывали колонны и небольшие столики по краям. Из рояля доносилась удивительная музыка, дополняемая звуками скрипки, от играющих на балконе скрипачей. Они были одеты в перламутровые костюмы, как и все слуги. Балкон тоже не выбивался из общей концепции и был покрыт мхом и искусственными кораллами. Что происходило в голове у графини, сложно было даже представить, но это было что-то поистине невероятное.

Народ к моему приходу уже начал собираться, и когда на ступенях второго этажа появилась я, повисло молчание. Всем стало очевидно. Графиня добилась своей цели. Она хотела убить публику мной, и ее выстрел пришелся прямо в голову.

Глава 8. Как все начиналось.

Взгляд в прошлое

ЭРИК

Сегодня я уснул в конюшне. Заигрался с лошадьми и отключился прямо в сене, прямо как в графстве Фёльдмиров. Но впервые в жизни меня никто не искал. Не было тех раздражающих криков няни, угроз розог отца. И почему-то я понял, что теперь всем безразлично заболею ли я, умру ли в холоде в конюшне ранней весной.

Горло разрывалось от боли, как и голова, но я все же встал, стараясь, чтобы меня никто не увидел. Еще чего, только жалости ко мне и не хватало. Достаточно было грустных взглядов Перлы и испуганного взгляда Антона, когда он понял, что натворил. Смена имени была безусловно глупым поступком, но мне не хотелось выглядеть жалким. Вот и сморозил.

Лед уже растаял и постепенно превратился в грязь. Шлепая по лужам и шмыгая носом, единственное, о чем я думал, это поскорее добраться до теплого помещения или хотя бы сделать глоток чая. Моя одежда была явно тоньше, так как климат в моем графстве таких холодных зим не предполагал, но мне повезло, что сегодня ночь была не такой морозной, а конюшня утепленной. И все же добраться быстро до учительского домика у меня не вышло, потому что кое-что меня слегка насторожило. А чутью своему я всегда доверял.

Эта странная и взбалмошная девчонка стояла посреди двора, у ворот школы. И все было бы ничего если бы не семь альвов вокруг нее, с каким-то не слишком дружелюбным выражением лиц. После того, что я видел пару дней назад, я безусловно понимал, что она с ними способна была справиться сама. Но не тут. Не посреди школьного двора, где последствием такого поступка стала бы казнь.

Я сжал заледеневшие руки, понимая, что скоро ими придется воспользоваться. Одна девочка резко начала громко хохотать, но Валериана ей что-то ответила и судя по ее искривившемуся лицу, блондинка была в своем репертуаре. Не нужно видеть будущее, чтобы предположить, что было дальше. Девочка, которая еще минуту назад хохотала, со всей силы толкает Валериану, и та роняет все, что было на тот момент в ее руках. Что-то звонко разбивается и растекается по земле, судя по всему, то домашнее задание, которое помогал нам делать Антон. Во мне начинает закипать злость, и я подхожу к ним, но опаздываю ровно на секунду, потому что какой-то придурок, стоящий сзади толкает ее, с выкриком: «подбирай», и от неожиданности, потеряв равновесие, она падает прямо на осколки.

- А я думал и кровь голубая! – хохочет он. – Надо же, красная как у всех, тогда почему в вашем графстве такие животные живут?

Я налетаю на него и со всего маху попадаю в глаз. Он тоже падает, и я хочу продолжить, но девчонки начинают кричать, а меня кидаются пинать другие пацаны. Я бы мог отбиваться от них еще приличное время, но тут приходит учитель и всех разгоняет.

Он видит ее кровь, но в глазах только брезгливость. Мужчина просто разворачивается и идет обратно в школу, оставляя девчонку истекать кровью. От ярости я не могу пошевелиться. Мне хочется кинуться на него, как на того придурка, но я лишь сильно сжимаю кулаки. Перевожу взгляд на нее и ярость отступает.

В ее глазах шок и стоят слезы, но она из-за всех сил себя сдерживает. Кровь стекает по ладоням бурыми струйками, еще небольшое алое пятно на коленке, но в основном, вроде бы живая. Я придерживаю ее за плечи пытаясь не сделать больно, кто знает, вдруг есть еще повреждения.

- Может твоего отца позвать, или брата?

- Нет, только не Валериана! – я удивляюсь панике в ее глазах, затем вспоминая его поведение на прошлом уроке, предполагаю, что боится она не за него.

- Я дойду, - отвечает она.

- Хорошо, я помогу.

Она с подозрением на меня смотрит, затем видимо любопытство перевешивает.

- У вас у всех в графстве такая низкая температура кожи?

- Нет, я просто уснул в конюшне, - улыбаюсь я. Ей правду говорить легко, я уверен, что жалеть она меня не будет. Максимум опять назовет идиотом.

Но она молчит, видимо благодарность за помощь вот уже во второй раз не дает расслабиться совести. Почему-то меня это даже забавляет, не похоже, что она любит чью-то помощь.

- Тебе не нравится твоя комната? - такого вывода я не ожидал, но в общем-то она попала в точку, и я киваю. Я веду ее к отцу, стараясь не касаться холодными руками до кожи.

- Мне тоже, - отвечает она, и я понимаю, что наверно для девчонок это вообще крах.

Когда ее видит отец его лицо замирает. Он действительно расстроен, потому что видит, что глаза у нее были на мокром месте. Пока он аккуратно обрабатывает раны, я подсаживаюсь ближе к камину и начинаю дрожать. Это действительно сильно раздражает, но я ничего не могу поделать, не зная, куда спрятаться от стыда. Видимо я сильно перемерз, а теперь кожа не может воспринять тепло.

- Спасибо тебе, что не оставил мою дочь в беде, - у него такие добрые глаза и улыбка, что я невольно тоже улыбаюсь. Это, наверное, первый взрослый, который действительно выглядит добродушным и порядочным.

- Да, спасибо, - Валери встает и хромая идет до сундука, достает плед и выдает его мне.

Мужчина с подозрением на меня смотрит, но ничего не спрашивает, хотя думаю он спросит об этом после моего ухода, пока же он делает нам горячий чай, и я наконец немного отогреваюсь.

Видимо любопытство все же пересиливает его, и он спрашивает.

- Что с твоими глазами?

И тут до меня доходит, что Антон постарался на славу и оттенок до сих пор еще не ушел.

- Маскируюсь, - отвечаю я, и ее отец смеется. То, что его это не злит, расслабляет меня, и он действительно начинает мне нравится. Блондинке с отцом повезло.

- Пап, а помнишь у тебя были книги о различных видах магии, Эрику интересно было бы почитать, - на что я киваю, стараясь не обращать внимание на новое имя. Ляпнул, значит привыкну.

Он улыбается и начинает рыться в своих стопках, лежащих на полу, в отсутствии шкафов. Я смотрю по сторонам и замечаю сколько тут книг. Некоторые перевязаны шерстяными нитями, некоторые уже приоткрыты, словно он делал из них заметки. Даже в комнате стоит запах бумаги, перебивая сырость.

Наконец передо мной появляется толстая старая книга с коричневым переплетом, темно-зеленой обложкой и нарисованным изумрудом посередине. Страницы пожелтели, но от нее веет древними знаниями и магией, чаруя с первого прикосновения.

- Знаешь, твоя магия самая прекрасная из четырех видов, дарованных богом своим детям, - говорит ее отец.

- Богом? - удивляется Валериана.

Ее отец кивает.

Я что-то слышал от своего учителя про это, но так как слушал я обычно мягко говоря в пол уха, неудивительно, что ничего не запомнил, но она похоже вообще не знала, легенду о происхождении альвов, именно поэтому и не ответила вчера на вопрос того мерзкого учителя.

- Расскажи, пап, пожалуйста, а то надо мной смеялись вчера из-за того, что я ее не знаю.

- Твоя мама ее не любила, говорила, что это сказка, вот я и не рассказывал.

- Прошуу, - протянула она.

- Хорошо, Валери, мне она тоже всегда нравилась, - усмехнулся ее отец. - Много веков назад, на этих самых землях жил древний народ. Глаза их были темные, почти черные, так как не было в них ни капли магии, оттого, каждый день молились они богам, чтобы светило солнце, помогая урожаю расти, моля о дожде, чтобы напитать его влагой, и прося о легком ветре, чтобы он разносил семена, для новых посевов. Обо всем они могли попросить, о любви, об отваге, даже о ребенке. Привыкли боги к этому, и ничего их уже не удивляло. Стали они забывать про народ, надоело им ублажать их волю и отвечать на их молитвы. Закрылись они в своем мире, забыв о тех, кого веками охраняли. Но однажды три бога решили вновь спуститься в их мир. То был бог плодородия, красив и статен словно могучий дуб, бог хитрости, коварен и озлоблен словно одичалый волк, и бог войны отважный и суровый словно орел в горах Люфьяберга. Разлетелись они по всему свету, наблюдая, как весь их народ встал на колени. Никто не перестал надеяться, что им помогут, только в себя они веру потеряли, забыв, что их жизни нужно им самим оберегать, и урожай сеять, и военному мастерству учиться.

Вернулись два бога обратно, не захотев им помогать. Бог плодородия - Ньёрд уже тоже отчаялся, но однажды, на его пути повстречалась странная девушка, и он решил перед возвращением домой, за ней понаблюдать. День проходит, нет от нее молитвы, два проходит, неделя, месяц. Наконец не выдержал он, и спустился к ней путником, чтобы узнать в чем причина.

Приняла она его, накормила, и он, воспользовавшись моментом, решил спросить у нее. Почему она не молится богам, ведь сад ее погибает, все цветы, которые она продает на ярмарке, повяли из-за многолетней засухи. А она все ходит к речке да воду носит. И ни словечка. На что она посмеялась над ним, и сказала, что нет богам дела до ее маленького сада. Поважнее у них дела есть. Народ лечить, детей матерям дарить, от войн спасать. Так зачем же ей их о цветах молить, если сама она к речке сходить может.

Стыдно ему стало, и решил он ей помочь. Пока она спала ночью, выкопал он колодец рядом с садом, цветы полил. А когда она проснулась, не узнать было сад. Да каких только видов цветов в нем не было. Она так обрадовалась, что не смог он уйти, и решил еще у нее погостить.

Вот однажды ушла она на рынок, и нет ее долго, насторожился он и решил проверить куда она подевалась. Нашел он ее у речки. Увидела она, что ребенок тонет, и бросилась спасать, сама чуть не утонула, вытащил он ее из бурного потока. И опять ее спрашивает: «Ты же говорила, что других спасать, то богов дела, так почему же сама бросилась», на что она удивленно на него посмотрела, и ответила: «Так не успеют они, а я рядом, зачем их отвлекать». Рассмеялся на это бог, и еще сильнее захотелось ему остаться. Сам не заметил, как влюбился в юную деву. Не смог он больше скрывать, кто он есть, открылся ей. Испугалась она сначала, не захотела, чтобы он о ней заботился, ведь, сколько в мире тех, кому и вправду нужна его помощь. Обиделся он и ушел в свой мир.

Год после того прошел, он уж думал, что и забыла она о нем. Но однажды услышал он молитву. Сразу понял, что от нее. Испугался, мгновенно очутился рядом. Что же такое могло случиться, что она его просить стала. А она сидит в саду, целёхонькая и смеётся сквозь слезы, пуще прежнего испугался бог. Вдруг девушка вскочила и обняла его, сказав, что любит, что боялась, что он позабыл о ней.

Не смог он больше ее отпустить, так и остался с ней. Прожили они вместе несколько лет и родились у них четверо детей. Не знали они как счастью своему нарадоваться, но однажды один из богов – хитрости и коварства, заметил, что не было давно дома бога плодородия, и спустился к ним, нашел их дом, притворился старцем и донес главе их племени, почему боги от них отвернулись. Мол девушка по имени Меркурия, грех страшный совершила, с богом спутавшись. Глава племени разъярился, от такого бесчестия и отправил убить девушку и потомков ее греха.

Узнал об этом Ньёрд и помог ей сбежать. Сказал, что покарает он бога коварства, но, чтобы она не осталась без защиты, наградил он своих детей-полубогов дарами.

Чтобы она смогла себя прокормить, младшей дочери своей, Фрейи дал он дар силы стихий. Земля и вода их кормили, огонь согревал, а воздух охранял от диких животных отпугивая запахами и предупреждая, когда к ней подкрадывались враги. Стала она подчинять природу и глаза ее стали словно море и небо, лазурными. Старшему сыну Люфьябергу, дал возможность управлять животными, сделав из них армию защитников и его глаза стали прозрачными, чтобы видеть чувства диких зверей насквозь. Дочь, Ричаргера, что разбиралась в травах и больше всего любила желтые цветы на лугу, наградил даром варить зелья и различать запахи. Ее глаза пожелтели, и она стала чувствовать опасность в еде, которую отравили враги из ее племени, тем самым спасла свою мать от смерти. И последнего своего сына наградил даром времени. Когда его возлюбленная хотела вновь увидеть своего бога, он поворачивал стрелки часов вспять, переносясь обратно, давая родителям возможность увидеть друг друга. Его глаза стали зелеными как ее сад в день их первой встречи.

Узнали боги об этом, и рассердились на него. Не имел он права, такие дары раздавать. Заковали его в Хвергельмир, до конца времен. И решили, чтоб народ усмирить нужно вернуть ее с детьми в их племя. Поставили ей условие, оставят они их в живых, но пусть ее дети женятся и выйдут замуж за местных. Тогда и молить богов они перестанут, ведь сами смогут справляться, и войны не будет. Но один только дар их смущал, ведь если мальчишка время вспять повернет, то выберется бог. Поэтому на его род было наложено проклятие, которое день за днем извело его магию.

- То есть поэтому у нас магии нет?!

Отец девочки улыбнулся.

- Легенда говорит, что так.

- То есть тот бог так никогда и не выберется на свободу? – спросила девочка.

- Я много лет изучал эту легенду, и в древних книгах сказано, что есть один способ. Должен родиться ребенок, в котором будут все четыре дара. Тогда будет в нем сила бога, подвластная освободить его.

- Это невозможно, мне учитель говорил. При смешении крови дети либо умирают, либо перенимают дар одного из родителей. Поэтому смешение крови и не поощряется, а кое-где и вовсе запрещено.

Мужчина кивнул.

- Это так, поэтому это лишь легенда.

- Грустная легенда, они были не виноваты, - произнесла Валериана. – Хотя боги добились своего, им и вправду уже никто не молится.

Вдруг в комнату постучали, и через пару секунд зашла Перла.

- О, Вы здесь, а то я уже обыскалась Вас! – она явно обращалась ко мне, но откуда столько внимания, я понять не мог.

- Что-то не так? – видимо отца Валерианы это тоже насторожило.

- Граф пожелал, чтобы на вступление в права наследника его сыном, вы все, также, присутствовали, - затем она слегка помедлила, словно не зная, как лучше выразиться. – и он хочет, чтобы священную книгу Эрик нес вместе с госпожой Виолой.

Я словно оцепенел. Зачем ему это нужно?! Там будут гости, возможно, даже с разных графств. И тут до меня дошло, что я натворил…

Глава 9. Злоба – это игра вслепую.

Взгляд в прошлое

- Как я могу поздравить наследника?

Перла на секунду остановилась, обращая внимание на гостей перед графским особняком. Она только что поставила в известность семью Фрейев и Эрика, и теперь необходимо было доложить графине, что проблем возникнуть не должно. Девушка торопилась, но пройти мимо не могла. В темноте было слабо видно их лица, и она поняла, что даже если бы и знала, кто они, все равно бы не разглядела. Поэтому пытаясь показаться вежливой, во избежание проблем с графской семьей в дальнейшем, она указала рукой в сторону Виолы, сказав, что он вскоре подойдет к сестре.

Мужчина удовлетворительно кивнул, а она облегченно вздохнула, обрадовавшись, что ей не пришлось заниматься еще и им.

Сегодня, итак, был полный переполох, а все из-за того, что граф в последний момент решил поменять некоторые детали, которые по мнению графини, полностью меняли концепцию праздника, заставляя ее волосы вставать дыбом от такой суматохи. И пока она была увлечена этими переменами ее ждал новый позор, к которому женщина была абсолютна не готова. А теперь пребывала в абсолютном смятении.

- Но как же так графиня, я правда обижусь на Вас!

- О да, его роман дотронулся до моего сердца… Как же Вы могли не сказать, что сам Ричард Фрей у Вас гостит?

Графиня молча поджала губы, пытаясь сохранить последние остатки терпения. Будто бы эти самые женщины не устроили ей скандал два дня назад, из-за того, что дети писателя пойдут в школу с их детьми. А теперь он, видите ли, гость. С другой стороны, хотя бы проблема со школой решится.

- Я не знала, что он писатель.

- Вы его совсем не читали?! Нельзя так отставать от моды, Вы же не сможете поддержать беседу, - одна болтушка на секунду забылась с кем говорит, и на нее сразу же уставились все дамы. Такая непочтительность к графине могла стоить ей положения в обществе. Но графиня была слишком увлечена происходящим вокруг, что лишь одарила ее красноречивым взглядом.

Когда в комнату зашел и сам набирающий популярность писатель дамы практически как солдаты повернули голову в направлении объекта их непомерного интереса. Им не стоило говорить, что он был достаточно притягательной внешности, да и еще вдовец. Но на их жалость, все они были уже замужем и могли лишь проявлять читательский интерес, что они и поспешили сделать, окружив его со всех сторон.

- О графиня, прошу, представьте нас, - заявила одна особа.

Мужчина выглядел озадаченным от такого внимания, и явно ждал подвоха.

- Хочу представить Вам моих близких друзей семьи. Их дети ходят в школу вместе с Вашей дочерью и сыном, - выжала из себя графиня. Впрочем, она каждый день напоминала себе о том, что мужчине было около пятнадцати, когда по вине его родителей погибла ее мать и отец. Он не имел к этому отношение, как и она к политике в то время. И все же ее бросало в дрожь смотря на живое, ходящее перед ее глазами напоминание.

Ее подруги, по очереди начали себя представлять, восторгаясь его талантом, однако мужчину похоже заботило иное.

- Очень рад, что представилась возможность с вами поговорить, - его улыбка была такой мягкой, а голос бархатным, словно мужчина уже сейчас начинал повествовать любовный роман, - это привело женщин в восторг, заставляя даже краснеть.

- Однако, все же меня кое-что огорчает.

- Но что может огорчать такого писателя как Вы? Неужели тоска по дому, - они практически смотри ему в рот, ловя каждое его слово.

- Моя дочь сегодня пришла в крови, потому что кто-то из детей толкнул ее на осколки битого стекла.

Повисла тишина. Не спасала ни музыка, ни отголоски соседних бесед. Пурпурный румянец дам постепенно превратился в стыдливый и они опасливо смотрели друг на друга, при этом стараясь не попасть под ироничный взгляд графини. Девочку ей даже стало немного жаль, но оттого как этот мужчина привел их в чувство, словно вылив на них ведро холодной воды, доставило ей определенное эстетическое удовольствие. Мужчина хоть и выглядел мягким и покладистым, и все же не стоит забывать, из какого он рода.

- Я поговорю со своей дочерью! – выдала одна из женщин, разорвав тишину.

- И я, с сыном, но уверена, что он даже не знает об этом, он такой тихий и порядочный.

Мужчина улыбнулся, словно достиг своей цели, вновь возвращая как по волшебству атмосферу эйфории и безопасности.

- А как мы можем поговорить с девочкой, она в комнате? Надо же узнать подробности, - женщина посмотрела на второй этаж, словно уже собралась туда идти.

- Мы живем не в особняке, - ответил на ее взгляд мужчина.

- Но где же тогда?! – удивилась женщина.

И тут графиня, поняв, что надо брать ситуацию в свои руки, быстро ответила.

- Дело в том, что я как раз хотела предложить Вашей семье переехать в особняк, думаю Вашему творчеству развиваться там будет комфортнее.

- Моему творчеству комфортно везде, - графиня уже подумала, что он на зло ей откажется, и даст поводы для сплетен об ее семье, но он поступил мудро. – Однако моим детям безусловно будет приятнее учиться в комнате, в которой не придется сидеть в куртках.

- Конечно, - процедила графиня, пока на нее стали коситься удивленные и любопытные взгляды. То, что ее супруг будет зол, она понимала, но слухи по всему графству о бедном писателе умершем от пневмонии ей были не к чему. – Ваша семья, завтра сможет занять свободную гостевую комнату.

- И Эрик.

- А кто такой Эрик? Ваш сын? – снова залепетали дамы, стараясь уловить суть диалога и подчерпнуть новую информацию для сплетен.

- Не вижу для этого необходимости, - графиню почти вывело из себя, что мужчина хоть и своим бархатным голосом, но все же с ней торговался.

- Вы подпускаете его к Вашей дочери, но селите в сарае? Дом разваливается и это факт. Ваш муж будет огорчен, что его новый подопечный умрет под завалами.

Пошли шепотки, и кажется, что к их беседе уже стала прислушиваться не только их ограниченная аудитория. Женщина поджала досадливо губы, затем развернувшись уже на ходу ответила.

- Зря Вас все принижают перед Вашим братом, Вы не слишком ему уступаете. Мальчик может переехать.

После чего графиня удалилась, оставляя слушателей с багажом не высказанных вопросов на языке…

Антон стоял в своей комнате перед зеркалом, подворачивая рукава и вдевая фамильные запонки, которые сегодня, вместе с породистой и выведенной специально для сына лошадью, были подарены родителями утром. Второму подарку он безусловно обрадовался больше. В его возрасте украшения его мало интересовали, но он был достаточно умен, чтобы понимать, что уже сейчас за ним наблюдают и оценивают тысячи глаз, стоит ему только спуститься в бальную залу.

- Брат, наконец-то я тебя нашла! Ко мне ты совсем не торопился, - дверь в его комнату открылась без стука, и зашла сестра.

- Кажется день рождения у меня, - ухмыльнулся Антон, смотря на свою сестру, которая, как всегда, была чем-то недовольна. Его забавляло слушать ее сетования в свободное время, ведь никогда не знаешь что на этот раз ее «огорчит».

- Ты представляешь, я стояла на улице и репетировала речь, а он просто ко мне подошел!!!

- У тебя есть речь? – поднял он брови с улыбкой.

- Не было. Но я же не лошадь чтобы молча нести груз!

- Маман будет в восторге, - улыбнулся иронично он. - Главное помни, что в зале будут послы с других графств. Поменьше речей о графских завоеваниях и побольше о мире.

- Я, итак, знаю, что войну лучше начинать без ее объявления, - закатила глаза Виола.

- Отец многое теряет, что не отдает престол тебе, - хохотнул он. – Так и кто же посмел к тебе подойти?

- Этот пленник! Он сказал, какой-то бред и я его прогнала.

Мальчик досчитал до пяти, затем выдал сестре то, что ее точно приведет в шоковое состояние. Именно поэтому ни мать, ни отец, не стали ей об этом говорить. Трата времени на ее ор, никому не внушала приятного времяпрепровождения.

- Он будет нести книгу с тобой. Так решил отец.

Секунду искреннего ужаса в ее глазах и вот. Крик раздался на всю комнату брата, заставляя слуг торопливо стучаться с испугу в его дверь.

- Нет. Я никуда не пойду.

- Ладно, я скажу, что ты заболела. Книгу есть кому нести теперь.

- И ты никуда не идешь!! Пусть праздник пройдет без нас, раз так, - надулась она, спустя пятнадцать минут истерики.

- Это ведь МОЙ день рождения, вряд ли он пройдет без меня, - горести сестры доставляли ему удовольствие, хотя и решение отца ему тоже казалось слишком радикальным.

- Тебе что он нравится?!

- Не знаю, приставучий слегка, но мне все равно, уж прости.

Сестренка насупилась, затем в ее настроении резко что-то поменялось, и она собралась вниз. Антону эта перемена показалась подозрительной, но, чтобы не задумала сестра, это действительно будет весело. Смотреть на лавину издалека, гораздо интереснее, чем пытаться ее остановить.

Она быстро спустилась вместе с братом в бальную залу, почувствовав себя лучше, когда восторженные взгляды переключились на них. Поздравления были стандартными, скучными и наигранными. Но это долг наследника, так же, как и участь.

То, что отец пригласил даже Фрейев мальчика поразило, ведь они от своей фамилии не отказывались, как Эрик, и все же, на удивление их поздравление оказалась более приятным и искреннем, чем сотни предыдущих.

- Мы с Вами не успели толком познакомиться при первой встречи, Вы можете звать меня Ричард, моя дочь Валериана. А вот мой сын слегка приболел, - произнес светловолосый мужчина в черном костюме, белой рубашке и очками в тонкой оправе. В то, что его сын приболел, верилось с трудом, но я все же кивнул.

- Мы знакомы с Валерианой, виделись в школе, - пояснил я.

- Да, Антон мне очень помог с зельями, - кажется эта оценка, меня, его дочерью привела мужчину в восторг, и он практически расцвел в улыбке.

- А это моя сестра, - представил я подозрительно молчаливую Виолу.

- Приятно познакомиться, - девушка ни к месту протянула сестре ладонь, и та вопросительно подняла брови вверх. Естественно, девушки так друг друга не приветствовали, но сестра отчего-то протянула руку в ответ. Затем она резко развернула ладонь вверх, и опасливо уставилась на изрезанные руки девушки.

- Что с ними?

Валериана стыдливо спрятала руку за спину.

- У меня нет перчаток, не стоило приходить сюда без них. В нашем графстве их не носят из-за жары, - словно не слыша вопроса проговорила она на одном дыхании.

Виола молча смотрела на нее, явно не собираясь сдаваться, в этом требовательном ответа взгляде я видел нашу маму.

- Упала, не привыкла из-за сурового климата ко льду, - почему-то мне не слишком в это верилось, и даже пролетала мысль в голове, а не из-за ее брата ли это. Он мирным совсем не выглядел, однако Виола кажется поверила.

- Что ж, это лишь первая неделя, думаю ты сумеешь с этим разобраться, - девушка кивнула.

- В любом случае, мы приносим Вам свои поздравления, - произнес мужчина, уводя тему в более логичное русло. – Уверен когда-нибудь Вы сможете стать мудрым и чистосердечным правителем.

- Надеюсь это возможно, - кивнул я.

- Если будешь оставаться таким, каким являешься сейчас, уверена, что так и будет, - девушка улыбнулась, склонив голову в поклоне и вместе с отцом удалилась в центр зала.

- Брат!

- Что, - нахмурился я, от громкого голоса сестры.

- Я зову тебя, а ты не отзываешься! – затем она, ухмыльнувшись ущипнула меня за плечо. – Ты на нее смотрел.

- Естественно, я как бы зрячий, - разозлился я.

- Ты прекрасно понял. Она тебе понравилась? Глаз с нее не сводил, разве что рот не приоткрылся.

- Что ты несешь? Разве ты их всех не ненавидишь?

- Хм, она мне нравится, - я удивленно на нее уставился, не веря, что это говорит моя сестра без сарказма.

- А что? Она красивая, мы бы смогли с ней дружить. Она не глупа. Странная, конечно, но с такими веселее.

- Колись давай, еще два дня назад, ты в школу не пошла, чтобы их не видеть. Есть отказывалась со всеми.

Виола ехидно улыбнулась, понимая, что ее смута в доме, все же была замечена.

- А знаешь, я ведь в курсе откуда у нее эти порезы. Девчонки мне все рассказали, как толкнули ее. Думали впасть в мое доверие, - я удивленно на нее посмотрел. Меня даже начало злить, что это происходило у меня под носом.

- И что ты об этом думаешь? – напрягся я.

- Не много отваги, кидаться на кого-то стадом. Если и воевать, то один на один. К тому же, она могла попросить твоей защиты, если не глупа и видит, как ты на нее смотришь, но решила бороться сама. Я такое люблю, - я пропустил мимо ушей ее колкости в мой адрес, искренне не понимая, с чего она сделала такие нелепые выводы. Но пометку об обеих девушках сделал. Уверен, сестра была бы в восторге, увидев, то, что видел я тогда в лесу.

Наконец заиграла оживленная музыка и Виолу отправили готовиться к церемонии. Эрика нигде не было видно и Перла стараясь не привлекать особого внимания, напряженно перемещалась от графини к графу, в панике, не зная как исправить ситуацию. Сбежав от очередной порции «искренних» поздравлений от незнакомых мне представителей альвийской знати, я подошел к родителям, пытаясь понять, что происходит.

- Я говорила тебе, что это плохая, крамольная для графства мысль, - маман, как всегда, умела говорить колкие вещи, при этом улыбаясь так, словно хвалит своего мужа. Эта привычка сопровождала ее на всех церемониях и балах, в связи с неустанным контролем публики за нашим семейством.

Отец молчал, но в его глазах проскальзывала досада.

- Гости совсем скоро заметят задержку и начнут задавать вопросы, - продолжила свое наступление она.

Внезапно наше внимание переключилось на Перлу, лицо у которой, было светлее чем фарфоровые вазы у статных колон по бокам комнаты, и которая, извиняясь расталкивала гостей, пытаясь к нам пробраться как можно скорее.

Граф с графиней, как и я, прекрасно понимали, что то, что скажет девушка не будет приятным, но такого не ожидал никто.

- Мм

- Не тяни, - вызверился отец на служанку.

- Его нигде нет..

- Это мы уже поняли! – рявкнул он, стараясь делать голос при этом как можно тише.

- Как нет нигде и книги…священного писания Ричаргеры.

- ЧТО?!

- Вот тебе и крамола, - процедил отец. И я понял, что если он его найдет, то тот вряд ли выживет.

- Все это было обманом, мальчишка обвел тебя вокруг пальца! – мужчина резко взглянул на жену, заставляя ее замолчать.

- Живо переверните особняк, но найдите и его и книгу!!! Если потребуется я особняк на камни разберу, но найду их. И он мне нужен живой, - на этот раз отец рявкнул сильнее чем стоило, и гости стали оборачиваться. – Я вытрясу из поганца всю отцовскую дурь.

Пока они отвлеклись друг на друга, я, воспользовавшись моментом растворился в толпе. Меня искать не будут, пока я не понадоблюсь на троне. Не то, что бы я питал к мальчишке хорошие чувства, но в этом всем переполохе был один виновник, который все начал. И это был я.

Глава 10. Отвлекаясь от реальности.

Взгляд в будущее

АНТОН

- Твоя мать опять превзошла саму себя. Думаю, она расстроится, когда увидит, что ее сын не танцует.

Он положил по-отечески мне руку на плечо. Порой, он проявлял к нам с Эриком больше таких чувств, чем мой родной отец, увлеченный графскими делами, забывая о таких мелочах. Про отца Эрика упоминать и вовсе не стоило.

- Моя мама сделала это все для Валерианы, кстати, где она?

Отец Валери приподнял бровь и заговорчески шепнул.

- Наводит красоту, в эти минуты дам, лучше не торопить, так безопаснее.

- Верно подмечено, один раз в меня прилетел каблук, когда я сказал, что уеду без Виолы. Она сказала, что заставит меня их одеть, если я не замолчу.

- Она может, - притворно скривился он. – Но это не объясняет, почему ты здесь стоишь в одиночестве.

- Я недавно говорил с отцом, он отошел.

Мужчина нахмурил брови, и внимательно на меня посмотрел.

- Антон, тебе действительно стоит немного отвлечься. Я понимаю, что на тебе лежит груз ответственности, но на дне рождении моей дочери, я разрешаю тебе отвлечься от реальности.

- От реальности. Я похож на старого деда, который стоит в стороне пока все веселятся? - засмеялся я. – Что ж прискорбно, если так выглядит.

- Нет, выглядит так, будто ты ждешь одну единственную девушку, с кем бы хотел веселиться, не замечая остальных, - я напрягся, пытаясь понять, что он хочет этим сказать.

- Это ведь день рождение Валери, Вы правы, я ее жду.

- Я ведь говорил не про нее, скорее абстрактно, про особенную девушку для тебя, - его улыбка стала шире, словно он меня подловил, зная, что я отвечу так.

- Ну что ж, сегодня она особенная, - улыбнулся я.

- Для меня она всегда особенная, не только сегодня, - ее отец посмотрел на лестницу, замечая именинницу.

- Для меня тоже, - ответил я, переводя дух, и смотря как она спускается.

Ее отец похлопал меня по плечу и пошел навстречу к ней. Она была поражена залом, обстановкой, а все были поражены ей. Девушка вертела головой, словно не верила, что это сделали для нее. Я знал, что ей было важно быть частью этого мира, но не мог понять почему она так жаждала уехать отсюда. Словно все над чем она так долго работала не имеет значения. Все мы не имеем. Я сжал челюсти, понимая, что упреки не помогут, да и вряд ли сделают ее счастливой.

Обнявшись с отцом, она направилась ко мне.

- Твой отец сказал, что мне стоит перестать выглядеть как старик со стажем, - шепнул я ей, когда она подошла. На ее лице появилось заговорческое выражение.

- Что же ты сделал, что даже мой отец это заметил? - засмеялась она, также отвечая шепотом.

- Подпирал колонну, если бы она упала, и ты не увидела б эти прекрасные украшения…

- Я бы расстроилась, ты прав, - скорчила рожицу она.

- Нет, маман бы заставила нас неделю отмечать твой день рождения, пока не получилось бы идеально, - она начала хохотать, понимая, что в моих словах лишь доля шутки.

- Тогда мой отец, зря не оценил твои старания.

- Он посоветовал мне отойти от реальности, - усмехнулся я.

- Удивительные слова для писателя, - в шутку посерьезнела она.

Она посмотрела по сторонам, и я понял, что девушка ищет глазами Эрика.

- Ну раз Эрика нет, придется уходить от реальности с именинницей, - опередил я ее вопрос. Девушка заметно погрустнела, затем сделав усилие над собой поменялась в лице, снова становясь улыбчивой.

- Не знаю где он, - мысленно я, конечно, был на него зол, но не стоило подливать масло в огонь. Зная Валери, ему, итак, достанется. Долго молчать она не станет.

- Да без разницы! Говоришь отвлекаться от реальности? Легко.

Она уже была готова потянуть меня танцевать, но нас резко опередили.

Он подошел незаметно и не вовремя.

- Валериана, ты очень красивая сегодня, сложно представить кого-то красивее тебя, - на Марка, который проявил внезапный интерес я смотрел с неприязнью. Откуда он взялся вообще? Парень стоял, рассматривая ее, словно облизывая взглядом, и это приводило в тихое бешенство.

- Благодарю, - девушка смутилась от подобной прямой лести. Хотя, едва ли это была лесть, он был прав. Девушка была красива и явно привлекала не только его. Я осмотрелся и понял, что собственно ее реакции ждала сейчас добрая половина недокавалеров, которые не хотели вставать перед сыном графа, опасаясь последствий. На секунду я даже порадовался своему положению, хотя едва ли с такими «смельчаками» стоило бороться.

- Подаришь мне танец? – он взял ее за руку, словно она уже согласилась.

- А, я уже шла танцевать, - помедлила она, смотря на меня.

- Да брось, Антон тебе как брат, натанцуешься еще, в другой раз!

Такое сравнение мне не понравилось, а его наглость вообще поставила точку на моем терпении.

- Ты прав, в другой раз, - улыбнулся я всей шириной своей улыбки, взяв ее руку, уводя танцевать на стеклянный поддон. Музыка была приятной, а оставшийся ни с чем парень позади, еще приятнее.

- Ты злишься, - засмеялась она.

- Совсем нет, - улыбнулся я ей.

- Да брось, это же Марк, он придурок, - продолжила смеяться она.

Такая оценка недоделанного ухажера мне понравилась.

- У меня кое-что для тебя есть, - напрягся я, понимая, что хорошо она на это не отреагирует.

- Что? Ты разве не подарил мне тот набор для зельев, что я выпрашивала у тебя два года! – нахмурилась, улыбаясь, она. – Удивительно, что ты вообще с ним расстался!

- Точно, удивительно, - закатил я глаза. – Ты говорила о нем месяц до дня рождения, рассказывая, как бы тебе было с ним хорошо, - она скривила рожицу, и высунула язык.

- Жмот.

- Махинаторша.

- Я знала, что рано или поздно ледяное сердце графского наследника дрогнет, и он сжалится надо мной.

- И со многими ты проделываешь такие финты? – приподнял брови я.

- Только у тебя ледяное сердце, - пожала она плечами. – Вон посмотри на своих вздыхающих поклонниц в углу, они не дадут соврать.

- Там никого, - закатил я глаза.

- Вот именно, даже они уже перестали питать надежду, что оно оттает!

- А как же Эрик, - засмеялся я.

- У него вообще нет сердца, - злобно высказала она, вызывая наш уже общий хохот.

- Жаль его нет, он бы поспорил на эту тему.

- Ты еще не заметил? Его никогда нет, когда нужно! – затем она помедлила. – Так что ты хотел мне отдать?

Не успел я начать, как внезапно в зале начался гул. Он только нарастал, словно все увидели, что-то невероятное, что вызвало у них восторг, а может быть панику. Я осмотрелся, но так и не понял, что произошло.

- Брат! – Валери напряглась, но по глазам было видно, что она все равно была ему рада. Он шел по направлению к нам, и бальная зала расступалась сама собой.

- Валери, стой! – но я не успел, она вырвалась и поспешила навстречу к своей злобной копии.

Внимание всех было приковано к ним, все ждали что сейчас что-то будет. Тот, кто не появлялся ни на каких церемониях, что уж говорить, он даже на завтрак не спускался! Пришел сюда. Я видел по глазам отца и матери, что они напряжены до предела, видел, что даже охрана начала приближаться, как бы стараясь делать вид, что просто гуляет на празднике вместе со всеми.

- Отдай его! – его голос был громким и четким.

- Что, о чем ты?! – девушка ничего не понимала, как и остальные, что стояли вблизи, пытаясь услышать их диалог.

- Валериан, - я попытался его успокоить, но он оттолкнул мою руку.

- Не лезь, - в его взгляде было столько омерзительной брезгливости по отношению ко мне, что на секунды мы с ней опешили.

- Отдай его, живо, - он схватил ее за руку. В эту минуту во мне словно что-то взорвалось, захотелось врезать ему со всей силы. Он не имеет права обращаться так с той, кто его так любит. Единственной, кто его любит. Только не с ней.

- Брат, я не понимаю, о чем ты!

- Решила спрятать его там, где вода, за этим тут столько декораций?! Чтобы я не нашел? И платье. Обезьянка довольна?

Резкий шлепок заставил музыкантов перестать играть. Он был такой звонкий, что зал словно замер, словно удар пришелся по каждому, а не только по парню, который сжимал рукой поалевшую щеку. В его глазах не было злости, хотя я ожидал, что он может поднять руку в ответ.

- Если ты его не вернешь, я продолжу, - парень развернулся и направился к выходу, оставляя пораженных гостей стоять в оцепенении.

- О чем он?! – девушку трясло, она схватилась руками за плечи, и мне показалось, что вот-вот, и она рухнет.

Но рухнула не она. Рухнуло все вокруг. Стоило ему выйти, как весь стеклянный поддон раскрошился вдребезги, роняя за собой всех, кто был на нем в океан воды, толпы и крови. Кровь смешалась с водой, окрашивая бело-серое, почти стальное платье именинницы в алые пятна, словно отвечая ей на пощечину.

Не знаю поняли ли остальные. Но то, что понял отец было очевидно. Этот парень ответит за свой поступок, даже если никто и не догадается, что это дело было его рук. Даже если никто не узнает, что он практикующий маг, как и его сестра. Он раскрыл свои карты. Осталось только понять зачем…

Я подхватил ее на плечо, выбираясь из месива упавших женщин и мужчин, пробираясь к выходу. Я чувствовал, что в моем колене есть осколок, а правая штанина порвалась, но сейчас это мало меня заботило. Я крепко держал ее, боясь уронить в этом уродливом произведении искусства, созданного ее братом. Если на ней будет хоть царапина, я не убью его, ради нее, не стану, но сделаю так, что к ней он больше не приблизится. Не увидит даже ее лица. Отец с матерью были на балконе, поэтому их вся паника не коснулась. Мать быстро увела охрана, а отец продолжил давать указания слугам, успокаивая всех, что виной стало ненадежное стекло. Что нет причин волноваться, и всем окажут помощь. Я чувствовал, как ее трясло на моем плече, и пытался как можно быстрее вырвать ее из этого ужаса. Но кажется, что для нее этот ужас теперь кончится не скоро. Крики раздавались в ушах звонким эхом, и радовало, что в зале совсем не было детей. На такие вечерние приемы их брать не принято, теперь я был даже этому рад. Мои глаза искали Виолу, но ее я так и не видел весь вечер, поэтому надеялся, что она не успела сюда зайти.

- Отец! – ее раздирающий крик, раздался над моей головой, и я замер. Десятки пар пытающихся выбраться, из зала, паника, но именно ее голос заставил внутри меня все заледенеть. Словно все заново рухнуло. Мне было страшно увидеть, что ее напугало, потому что я знал, что она этого не переживет. Если он умрет, я ее потеряю. Потеряю навсегда. Безвозвратно.

****

От автора: Как вам глава и в целом книга?)) Жду комментариев и отзывов)) Всем приятного вечера и чтения))

Глава 11. Ради тебя.

Взгляд в будущее

АНТОН

Она смотрела в окно. На ее лице не было ни лучика света, словно в нем собрались все тени. Темные уродливые тени. Они лишали веры, топтали надежду еще в зародыше. Я знал, что она слушает его дыхание, и боялся произнести хоть слово.

Каждый раз, когда его дыхание становилось тише, она сжимала руками плечи со всей силы впиваясь ногтями. Так она боролась вместе с ним. Словно если кровавая отметина стает глубже, он сделает еще один вдох. И он делал. Ее плечи медленно опускались, значит ее мир еще не рухнул.

Когда становились слышны разговоры врачей, я начинал говорить. Всякий бред. Только бы она не услышала сколько крови он потерял. Только бы продолжала надеяться.

Струящаяся ткань у ее ног походила на половую тряпку в военном госпитале. Серая, в вязкой липкой крови, изорванная на клочья, с отпечатками пальцев тех, кому пришлось страшнее всего. Тех, кого ранило осколками разбивающегося фортепиано, падающего на гостей, словно с целью вбить их в месиво стекла со всей силы. И вбило. Ее отца. Ему повезло меньше всех, словно при выборе этой мерзкой рулетки стоял только он. И она указала на него.

Запекшаяся кровь на ее руках превратилась в бордовые перчатки, которые теперь невозможно было снять. Ее пальцы дрожали, поэтому она с силой сжимала кулаки, чтобы этого не было видно остальным. Но кровь она словно не замечала. Словно была далеко, а наши голоса доносились как из-под воды, тихо и отстраненно.

- Милая, тебе стоит умыться, - мама подошла к ней и от ее прикосновения девушка вздрогнула. – Антон, проводи ее, - я кивнул, но понимал, что она вряд ли сдвинется с места.

- Не стоит. Я останусь.

Графиня вздохнула, но настаивать не стала.

- Я пойду проведаю других пострадавших. Антон не отходи от Валерианы, - добавила она. Будто мне стоило это говорить. Я бы никогда от нее не ушел.

Девушка вздохнула полной грудью и повернулась ко мне. В эту секунду я едва мог ее узнать. Ее кожа казалась такой бледной, словно на нее высыпали муку. Глаза покраснели, а губы приобрели темно сливовый оттенок. Что-то в ней сейчас меня очень напрягало, но я пока не мог осознать, что именно.

- Почему такой запах…пряный терпкий, - ее внезапный хриплый голос заставил внутри меня что-то рухнуть за одну секунду.

- Запах омелы. Тысячелистник. Медуница. Все чтобы остановить кровь. Ее много.

Она лишь кивнула, поворачивая голову на дверь, за которой был ее отец. Затем она нахмурила брови словно ей все равно что-то не давало покоя.

- Нет… еще, словно ржавчина. Так много. Какая это трава?

Я вздрогнул.

- Валери, тебе нужно умыться, - аккуратно произнес я.

Она посмотрела на меня, словно была в оцепенении. Глаза все те же, но в них нет ее. В них пустота, словно погасили огонь. Отчего-то мне казалось, что сейчас от нее можно ожидать чего угодно, и я старался незаметно наблюдать, дабы это не пропустить. Она точно была не в себе, и я оказался прав.

- Его так много… Оно душит меня, - она начала кашлять, словно бы задыхалась. Девушка схватилась за горло, пытаясь вдохнуть больше воздуха, но он словно был отравлен и доставлял ей болевые ощущения. Я подлетел к ней не зная, как помочь, пока она задыхалась у меня на руках.

- Валери, дыши, это просто кровь. Прошу, все хорошо. Только дыши.

Вдруг резко в ее глазах что-то меняется, и она с ужасом подскакивает, смотря на свои руки. В них шок, словно только сейчас она приходит в себя и начинает осознавать, что произошло.

- Все хорошо, дыши.

В ее взгляде столько ужаса, паники и боли, что мне сложно смотреть в ее глаза. Чувство беспомощности поглощает с головой, пронизывая тело словно разрядом.

- Это его кровь! ЭТО ЕГО КРОВЬ!!! – она почти кричит, мотает из стороны в сторону головой, снова обхватывая себя за плечи и я замечаю там кровоподтёки от ногтей.

- С ним все будет хорошо, Валери, - я пытаюсь ее обнять, но она делает шаг назад.

- А если не будет?! С ней же не было!!! Черт возьми, она умерла!!! А что если он… – из ее рта вырывается всхлип. Я понимаю, что она говорит о матери, и не знаю, как ее успокоить. Как заставить кого-то поверить во что-то, если я сам боюсь верить.

В ее взгляде отчаянье, сумасшествие, пересекающееся с безумием.

- Пусти меня, пожалуйста, я буду тихонечко стоять в углу, - ее речь было сложно разобрать из-за слез. – Я никому не буду мешать, пожалуйста, я не могу больше тут. Я сойду с ума… - она начала тихо всхлипывать, опускаясь на колени. Словно брошенный котенок в подворотне, оставшийся без семьи.

Я подошел и обнял ее. Ее слезы падали каплями на мою шею, а лоб словно обжигал губы. Самое паршивое в жизни, это когда ты не можешь забрать чью-то боль, хотя безумно хочешь. Я бы забрал себе все что ей пришлось пережить. Она продолжала плакать, и мотать головой, а я лишь мог удерживать ее на поверхности реальности. Всхлипы были вперемешку с кашлем, словно ей по-прежнему было недостаточно воздуха. Постепенно они стихли, превращаясь в стадию принятия. Минуты тянулись словно часы, подсушивая ее слезы, нормализуя дыхание. Я нежно проводил рукой по ее по голове, пока она не пришла в себя.

Наконец обнаружилась моя сестра, которая непонятно, где гуляла, и прибежала, как только услышала. С ней было легче не дать Валери сойти с ума. Потому что, смотря на нее, мне казалось, что я тоже к этому близок. На ее глазах сгорела мать, потом отца почти убил родной брат…а я должен был говорить ей что все будет хорошо! Как можно после этого считать себя нормальным.

Я сидел на небольшом диванчике, пока она уснула на моем плече, стараясь не двигаться. Даже не дышать глубоко. Я с подозрением посмотрел на тихую сестру, но та явно была в своих мыслях.

- Ты с Эриком была? Где он черт возьми, - шепотом спросил я.

- Нет. Не знаю где он, - она странно отвела взгляд. - Как так вышло? Я не понимаю.

- Не знаю, - соврал я. Пока молчит отец, я тоже буду молчать.

Я провел рукой по ее волосам, убирая упавшие пряди, стараясь ее не разбудить.

- Сколько еще так будет? – спросила она.

- О чем ты?

- Помнишь, в детстве я уже говорила тебе об этом. Ты так на нее смотришь. Хотела бы чтобы на меня кто-то так смотрел.

На секунду моя рука замерла. Заботиться о ней было настолько для меня привычно, что я просто делал это не задумываясь, потому что так хотел.

- Упустишь ее, если будешь медлить.

- Я не думал об этом, как и она, а сейчас ей тем более не до этого. Да и мне кажется…

Вдруг из-за двери вышел врач. Его глаза с сомнением смотрели на спящую девушку, словно он не был уверен будет ли она так сладко спать после его слов.

Черт, да я по его лицу понимал, насколько все паршиво.

- Антон, - он поджимает губы, и я готов отдать все, чтобы она не проснулась от следующих слов, но она открывает глаза. – Кровь не останавливается. Если так продолжится. Он умрет. Мне жаль, но мы вначале потеряли много времени.

Ее руки опускаются, а мое сердце падает следом.

- Пустите меня, - она в панике начинает делать шаг к двери. Руки отталкивают меня. Я только успеваю поймать ее, когда ее ноги подкашиваются. Она падает на колени и больше себя не сдерживает. Крик вырывается из ее груди, она сжимает живот, словно бы ей там адски больно. Слезы льются сплошном потоком вместе с всхлипами, будто через них выходит вся ее боль. Она говорила, что из-за отца почти не плакала по маме. Теперь она плакала по обоим. Карябая руками с его кровью кафельный пол, в платье, которое пропиталось скорбью и паникой всех, кто там был, она не могла остановиться, а я не мог оторвать взгляд, чувствуя отвратительную слабость и безумную злость от этого. Виола, смотря на это закрыла глаза руками, понимая, что еще чуть-чуть и разрыдается сама. Ее лицо искривилось в сочувствии, на которое, мне казалось, моя сестра не способна. Единственное, что чувствовали все мы это всепоглощающее, мерзкое, затягивающее горе, которое заставляло девушку сгибаться пополам от отчаянья, а нас молча на это смотреть. Что может быть отвратительнее такой нелепой, пугающей беспомощности, когда тот, кто тебе так дорог готов рвать на себе волосы, только бы заглушить боль внутри.

- Валери, - я коснулся ее плеча.

- Я не могу, не могу, не могу. Только не его, прошу. Пожалуйста, - ее голос дрожал, будто она всю ночь была на морозе.

- Девушку тоже надо осмотреть, - говорит сухо доктор, судя по всему, для него это лишь стандартный рабочий день.

- Не смейте его оставлять! – в панике кричит она, пытаясь ухватиться за соломинку.

- Им занимаются другие доктора, - устало говорит он.

- Вы тоже идите к нему!

- Я осмотрю ее, идите к ее отцу, - отвечаю я. Он молча разворачивается и уходит.

Проходят минуты. Она смотрит в одну точку. Словно больше не верит. Перестала верить. Без эмоций, без слез, без чувств.

- Валери, тебе нужно смыть все, я посижу тут.

Тишина, словно бы меня и нет рядом, она продолжает смотреть в пустоту, сжимая плечи, впиваясь ногтями в кожу. Я уже бросил попытки разжать ее руки. Мне кажется, что если я вытяну ее из этого оцепенения, то просто не смогу ничего сделать. Потому что вытягивать ее из ямы отчаянья и горечи больше было некому. Последний, кто был на это способен, лежал за этой дверью хватаясь за жизнь пока я беспомощно смотрел, как на моих глазах от одиночества умирает его дочь.

Чёрт. Я вскочил, понимая, что больше не могу на это смотреть. Я не могу сидеть рядом, понимая, что могу помочь там. Даже если отец позвал лучших докторов, мне плевать. Он знает, что в зельях я разбираюсь не хуже, тем более я знаю все о крови потомком Фрейев, ее поведение, реакция. Даже лучше них! Ведь именно я был всегда рядом с ними.

Но стоит мне подняться как происходит то, чего не ожидал никто.

- Убирайся от сюда! – она видит его раньше других, должно быть услышала еще на подходе. В ее голосе столько ярости, сколько я никогда не слышал. Сколько в девочке, которую я когда-то знал, не должно было поместиться.

Он стоит у входа, с мокрыми волосами и мокрой одежде, словно только что попал под дождь. Отстраненное выражение лица, прямой взгляд, свисающие по бокам руки в белых перчатках, которые он, судя по всему, одевал на вечер.

- Валериана подойди, - спокойный сдержанный, словно не его отец там борется за жизнь.

Я соскакиваю и хватаю его за плечо, но он неподвижен. Я делаю невероятное усилие, чтобы не размазать его по стене, только чтобы доктора не отвлекались на нас.

- Не смей к ней приближаться, - мои челюсти сжаты, только так я немного себя контролирую.

- Валериана.

Он словно начал задыхаться. Но продолжал упрямо стоять на своем. Видимо она что-то делает с воздухом вокруг него.

- Подойди.

Взглядом она оставила меня на моем месте. И подошла к нему. Пару слов и она кивнула.

- Иди к отцу, я буду с ней. Ты тоже ему помоги, - кинул он Виоле.

- Я с ней тебя не оставлю! – сестра, словно выйдя из оцепенения кинулась на него. Она все понимает по моему лицу, и готова бороться, даже не зная ситуации. Ей хватет многих лет жить с ним под одной крышей, чтобы понять, что виноват он. Также как и я она была настроена решительно.

- Антон, прошу. Виола. Мне нужно с ним поговорить. Одним, - что-то в ее голосе кажется неестественным.

Мы оба опешили. Оставить ее с тем, кто чуть не убил сотню альвов. Но спорить с ней сейчас, было все равно что толкать собственноручно с обрыва. Я сжимаю кулаки, но киваю, Виола удивленно смотрит на меня затем на Валери.

- Если ты, ублюдок, ее хоть мизинцем тронешь, то обещаю, яд в твоей еде будет последним, что ты почувствуешь.

Сестра ушла, а я на пару секунд задержал на нем взгляд. Он умрет если ей навредит. Но это будет не яд.

***

Как только дверь за Антоном и Виолой закрывается, я перевожу взгляд на него. Мне не хочется смотреть, стоять с ним рядом, даже дышать одним воздухом.

Он это или его двойник? Копия. Тень. Но точно не мой брат.

Его глаза закрыты, пока он останавливает кровотечение у отца. Кровь, или другая жидкость, для него это не имело значения. Это была единственная причина, по которой он имел право находится здесь. Если отец выживет и нам разрешат уехать, я больше не хочу видеть его рядом с собой. Никогда.

Руки напряжены, одеты в глупые белые перчатки. Он их не носит. Их у него и не было никогда.

- Кровь остановилась, - его голос уставший, словно голос старика.

- Убирайся.

Он долго смотрит на меня, и на несколько секунд я вижу его, мальчика варившего мне шоколад, вбегающего в комнату, когда мне снились кошмары. Но он исчезает, оставляя в моей душе такую дыру, в которой можно утонуть, от любого неосторожного движения.

- Зачем ты его спас? Ты ведь ненавидишь его, также как и меня. Нет, должно быть даже сильнее, раз он там!

Его челюсти стиснуты, а кулаки сжаты, он прячет их за спину. Я откидываю голову, назад не давая непрошенным слезам стечь по щекам. Из груди вырывается судорожный вздох, который увы я не успеваю сдержать.

- Он будет жить пока в этом есть необходимость.

- Кому? Дяде?! Или тебе?! - выпаливаю я сквозь зубы, борясь с отвращением.

- Тебе.

Возвращается Антон и на лице того, кто на против меня нет и следа от моего брата. Только хладнокровная внимательность палача, который сегодня не вынес приговор.

- Выйди от сюда, - мне кажется, что Антон себя еле сдерживает.

- И так.

- Если на ней будет хоть царапина, я сделаю все, чтобы ты не смог жить спокойно.

- На ней нет ни единой царапины, - на лице брата появляется еле заметная улыбка. От такой его уверенности волосы на коже встают дыбом. Он опять играл в игру. Пока мы все старались просто выжить, у него были свои чертовы правила.

- Есть. В душе тоже бывают царапины, только их не видно, - глаза брата расширяются, но он молчит.

Внезапно из моего рта вырывается, то, что я не хотела произносить.

- Верни мне его!

- Что? - на лице Валериана появляется непонимание.

- Брата, - беспомощно отвечаю я, смотря на него как беспризорный щенок. Я ненавижу сейчас себя за эти слова, хочу вернуть, но они уже на свободе.

- Он умер, давно. Похорони его наконец, и забудь, - после чего он уходит, с гробовой тишиной заслоняя за собой дверь.

Я смотрю на Антона, и он улыбается. Кровь остановилась. Отец выживет.

Глава 12. Глаза тоже врут.

Взгляд в прошлое

ВАЛЕРИАНА

Бред. Бредятина. В жизни ничего не слышала глупее. А они все шепчутся, что Эрик сбежал с книгой Ричаргеры. Видите ли, его отец подговорил опозорить Антона в день вступления его в права наследника. НЕ верю. Пусть хоть тысячу раз раздуют из этого сплетни.

- Валери? – мой отец озабоченно на меня посмотрел. Ему это тоже совсем не нравилось.

- Думаешь, нам лучше уйти?

- Думаю нам безопаснее будет оставаться на глазах. Так они будут уверены, что мы не при чем. Но твой брат, меня волнует.

- Ты же не думаешь, что это Валериан украл книгу?

Он вздохнул. Похоже отец действительно не знал, чего ожидать от сына.

- Пап, это не он. Слишком мелко для него. Тем более он бы никогда не стал рисковать нашими жизнями, зная, что мы тут! - кажется мои слова снимают с него груз, и он мне верит. - Я пойду, поищу Эрика.

- Мне не нравится эта мысль, - серьезно говорит он.

Я вижу, как в нем борется хорошее отношение к мальчику, который ему сегодня понравился, который спас его дочь от местных снобов, и вечный страх за меня.

- Пап, если ты будешь тут, никто не подумает, что я ему помогаю. Я успела его немного узнать, возможно смогу его найти. Тем более он выручил меня сегодня. Разве мы можем его бросить?! – главное надавить на совесть в нужный момент. Отец сдастся, я уверена.

Он молчит, вздыхает, проводит нервно рукой по гладким волосам. И вуаля, я вижу, по глазам, что он тоже не верит в корыстный умысел. Закатывает глаза, улыбается и медленно кивает головой.

Я делаю шутливый книксен и растворяюсь в толпе, пока отец не передумал.

Если честно, я понятия не имею, где его искать. Он странный, и не особо логичный. Чего только стоит уснуть в конюшне…

Конюшня!

Я устремляюсь туда, но там заперто. С чего вдруг конюшни стали запирать, да еще и с внутренней стороны? Замок не висит… Если он спрятался там и опять уснул, в этот раз ему вряд ли достанется плед и горячий чай! Я решаю обойти ее со всех сторон. Должен же быть где-то еще один вход, или окно на худой конец. Однако, видимо в связи с холодными зимами, все окна наглухо забиты. Второго входа тоже не видно, несмотря на достаточно большую площадь. В итоге я возвращаюсь к двери и начинаю кричать. Покричу немного, если он там, надолго его не хватит и он выйдет. Ну или на худой конец проснётся. То, что он действительно сбежал мне не хотелось даже представлять, ведь тогда это отразится и на нас. Фатально.

- Ты кто? – грубый голос за спиной заставил сердце по заячьи уйти в пятки.

- Валериана Фрей.. а Вы? – осторожно спрашиваю я. Мужчина возвышается надо мной словно скала. Он широкий словно шкаф с нелепой зимней кепкой на голове и в длинном почти до пола плаще.

- Гость, как и все, - отвечает он нейтрально, но его взгляд какой-то неправильный. Цепкий, пронзительный, настороженный. Глаза темные, но я не могу понять цвет в темноте.

- Я пойду, - отвечаю я, понимая, что все мое нутро просто кричит бежать. Что-то с ним не так.

- Конечно, иди, - отвечает он и я выдыхаю. Просто глупая паранойя…

Я делаю два шага в сторону особняка, как сзади меня притягивают назад, закрывая огромной воняющей рукой рот. Я чувствую противный запах, и понимаю, что это трава. Так меня усыпляли, когда был пожар, в детстве, когда сгорел мой дом, а меня поглотила истерика. Сон трава, в этом я была уверена.

Я открываю глаза и вижу огонь. Он горячий и от него мои глаза слезятся. Я словно опять в своем старом доме. Только сейчас паники нет. Я просто смотрю как все горит, потому что знаю, что уже ничего не спасти.

- Вот блин, - этот голос меня вырывает из оцепенения, и я понимаю, что не дома. Перед глазами Эрик. У него избито лицо, все в кровоподтеках, зубы тоже в крови, но он старается мне улыбнуться, хотя глаза испуганные. – Прости, что не ответил. Ты кричала. Он зажал мне рот.

- Кто зажал? – я начинаю садиться и мир начинает кружиться. – Твое лицо, - я невольно зажимаю рот рукой, цепенея от осознания, насколько сильно его били.

- Не знаю, он сказал, что раз мой отец решил поджечь фитиль войны, то теперь увидит, как сгорит его сын.

- Сгорит?!

- Прости, это все из-за меня, но я постараюсь, чтобы ты выбралась. Правда пока не знаю как.

Наконец я начинаю чувствовать запах гари, и до меня доходит вся суть его слов. Они собираются нас поджечь! Заживо!

Кашель приходит вместе с осознанием. Я соскакиваю, и осматриваюсь. Лошадей нет, судя по всему, их вывели, чтобы не было шума. Я снимаю пальто, которое накинула при выходе и промакиваю в пойлах для лошадей рукав, прижимая ко рту. Так дышать немного легче, но сено все равно сильно дымит. Эрик, наблюдая за мной делает также. Как бы мы не пытались, с места его не сдвинуть, оно либо вкручено в пол, либо слишком тяжелое, поэтому пока Эрик ищет лестницу я осматриваю окна, чтобы выявить то, что менее забито гвоздями. В дверь явно долбиться бессмысленно, поэтому нужно найти молоток, лопату, или что-то, чем можно выдергивать гвозди.

В глубине сознания, во мне появляется страх. Если мы не успеем, то отец этого не переживет. Если я также как она… Я отгоняю мысль и продолжаю поиски.

Здесь есть железные совки, веники, бочки с мисками. И топор. Как только я его вижу в моей голове блистает мысль о победе, и я почти слышу салют. Хватаю его и лечу к Эрику.

Если бы я была Валерианом, я бы потушила бы все одним взглядом, но если я применю силу, то велика вероятность, что мы просто превратимся в пепелище, поэтому я предпочитаю пробовать действовать руками и грубой мальчишечьей силой Эрика. Он, кстати, не так и плох, видимо тяга к жизни открывает второе дыхание.

Мы долбим топором, пока кислород еще есть в легких. В конце концов становится невозможно находиться сверху, дым клубиться именно там, и мы вынужденно ненадолго слезаем, так как от сильного кашля и он и я начали задыхаться.

Его зеленые глаза так сверкают, что я ненадолго засматриваюсь, словно нахожусь не в конюшне, а в горных рудниках, где добывают изумруды. Не знаю, по крайней мере мне кажется, что они сияют также. Мне нравится, что он не боится, его глаза постоянно ищут иной выход из ситуации и это действительно придает мотивации. В итоге он принуждает меня остаться внизу, пока сам наверху орудует топором. Движения уже не такие резвые, и я понимаю, что у нас обоих кончается кислород. Я пытаюсь помочь магией, но огонь только сильнее вспыхивает, обдавая меня жаром.

Почему-то я до последнего не верю, что мы умрем. Страха нет, словно я уже использовала возможность сгореть в пожаре, и теперь в очередной раз судьба этого не допустит.

- Ты слышала?! – он спрыгивает с лестницы, почти потеряв равновесие, и приземляется на ладони. Он крутит головой по сторонам.

Я закрываю глаза и начинаю прислушиваться. Ощущение будто по крыше бьют ветки дерева. Но деревьев рядом с конюшней нет. Она стоит далеко от сада, как и от особняка. Прекрасное место, чтобы устроить пожар, который не сразу заметят.

- Думаешь нас спасут?! – в моем голосе столько надежды, что на лице мальчика появляется досада. Он должно быть и сам был не прочь поверить в это, но хоть кто-то из нас двоих должен был сохранять остатки реализма.

Он пожимает плечами, и мы практически ползком добираемся до источника звука. Я не могу понять, что там находится из-за дыма, но кажется Эрик, осмотревший конюшню еще прошлой ночью, понимает, что происходит.

Мы уже не в состояние кричать, поэтому из последних сил доползаем до дымохода, поднимающегося к крыше от камина. Кто бы мог подумать, что у них даже в конюшне он есть. Эрик берет в руки топор и начинает стучать железным концом по каменной кладке. Звук получается громкий, но треск пожара его все равно немного глушит.

В моей голове вертится осознание, что если это не помощь, то мы потеряли возможность выбраться, уйдя от окна. Обратно сил добраться уже не будет, как и продолжать пробивать дыру.

Несколько секунд ничего не происходит и наступает мертвая тишина. Огонь коробит сено и деревянные доски, но нас интересует совсем иной звук, и мы с замиранием ждем ответа.

Когда из трубы падает веревка мы почти готовы кричать от радости, но лишь заходимся в очередном приступе кашля.

- Сначала ты, - в его взгляде твердость недоступная семилетнему мальчишке. – Это из-за меня ты тут.

Я хочу сказать, что это не так, но понимаю, что только потрачу драгоценное время. Я обвязываю веревку вокруг талии и ног, пытаясь придумать, как сделать так, чтобы удержаться на ней. Выходит, коряво и неправильно, но я даже не представляю, как из этого можно сделать что-то другое. Закрываю глаза и дергаю свой конец.

Меня тянут медленно, но я все же поднимаюсь. В трубе горячо, я зажимаю рот и нос, стараясь вообще задержать дыхание. Сейчас мне наплевать на паутину, которую собирает мое лицо, на пепел остающийся на щеках, собранный мною со стенок дымохода. Я лишь надеюсь, что тот, кто тянет меня вверх не отпустит веревку. Я даже вспоминаю о легенде, что рассказывал нам отец, думая о том, что если бы знала молитву, то попросила бы Ньёрда мне помочь. Но он в темнице, и его положение гораздо хуже, чем у меня.

Наконец я вижу свет. Он тусклый, но мне кажется ярким, словно светит не луна, а солнце. Еще я вижу глаза. Янтарные. Антон. Он смотрит на меня ошарашено, явно не ожидая увидеть. Я соскакиваю, не дожидаясь его помощи и захожусь в приступе кашля, пытаясь нахвататься воздуха. Здесь тоже полно дыма, но он развеивается ветром, облегчая возможность дышать. Затем развязываю веревку и кидаю вниз.

- Там Эрик? – наконец Антон приходит в себя, перекидываясь через трубу кричит ему, чтобы тот быстрее завязывал петлю. В ответ тишина, но я понимаю, что расстояние приличное и звук просто не дойдет. Тем более вряд ли у него там достаточно кислорода чтобы кричать.

Проходит несколько минут, но веревку так никто и не дергает. Все внутри меня сжимается, а комок подкрадывается к горлу, сдавливая шею. Мы смотрим, друг на друга не произнося ни слова, оба понимая, что там происходит.

С правого боку начинают лопаться стекла, заставляя нас подлететь от неожиданности. Если там такая температура… Я беспомощно смотрю на особняк, виднеющийся вдали, и понимаю, что бежать туда уже не имеет смысла. Мы просто не успеем.

Антон смотрит на веревку, привязывает ее к штырю на одном из креплений крыши и обвязывает вокруг пояса. В отличии от меня у него выходит быстро и правильно. Только вот я его не удержу! Тем более не подниму их обоих. Я с ужасом смотрю на него, понимая, что у него нет выбора, как и у меня.

- Послушай, окно выбито, возможно появился другой выход. Я проверю как Эрик, а ты пока беги в особняк и позови на помощь.

Наконец в моей голове появляется крохотная, но какая-никакая надежда.

Я быстро киваю, и начинаю спускаться. Конечно же кувырком, но лучше я не сумела бы в таком платье. Дыхание сбилось после пары шагов, но я бежала, как только могла, хватаясь руками за воздух, словно он мог меня подтянуть и с удивлением поняла, что так оно и есть. Когда я залетела в бальный зал покрытая сажей с ног до головы, он замер словно переместившись на кладбище. Спустя пару секунду пошел осторожный шепот пока я прорывалась к графской семье с киками что Антону нужна помощь. Этого было достаточно, чтобы граф с графиней все слуги и охрана ринулись за мной без объяснения причин, а затем и вперед меня.

Все толпа остановилась перед конюшней, но из-за них мне ничего не было видно, поэтому я начала грубо всех расталкивать, пробираясь к самому началу. Что могло произойти, что они так оторопели. Может мальчишки сумели выбраться сами?!

Стоило мне только взглянуть, как я поняла, почему все остановились. Он держал у его горла нож, прижимая лезвие запредельно близко к сонной артерии. Ноги мальчика практически не касались пола, пока он болтыхал ими, пытаясь дышать, при этом оттягивая шею, как можно дальше от острого лезвия.

- Отпусти его, - лицо графа сейчас источало такую ярость, пока он смотрел вперед, даже не моргая, несмотря на щипающий глаза дым.

- Что, испугался? Трусливый граф у вас оказывается, - засмеялся тот, кто держал лезвие у шеи мальчика. - Шкура сына дорога также как и своя?

Граф нахмурил брови.

- Откуда ты?

- Что, глаза не разглядел? – ухмыльнулся он. – Это тебе поклон от моего графа. Хотел поиграть с его сыном, но мы умеем играть лучше тебя, Граф, - последнее слово он словно выплюнул и рассмеялся.

- Граф Фёльдмиров приказал убить моего сына? – спокойным голосом уточнил граф смотря, по-прежнему, не моргая, на гостя.

- Указаний убить на твоих глазах не было, но думаю от такой новости мой граф придет в восторг, даже если я погибну после этого.

- Любовь к глупым жертвам не отнять у вашего графа... Но что будет с его родным сыном? Граф это не обдумывал.

- Он погиб бы рано или поздно от твоей руки. У моего графа будут новые наследники.

На несколько секунд воцарилась тишина, после чего граф все же ее прервал.

- Он погибнет не от моей руки.

- А от чьей же?! – усмехнулся мужчина, облизывая губы.

- От твоей, - процедил граф указывая, на Эрика, который болтыхал ногами, стараясь устоять. Лезвие уже было готово полоснуть ему шею, как лицо мужчины, державшего нож, напряглось.

- Зачем мне убивать сына моего графа?

- Сам не знаю, это ведь ты держишь нож у его шеи, - спокойно ответил граф, наслаждаясь замешательством на лице гостя.

На секунду он опешил и рывком развернул Эрика.

Я и не успела осознать, что его глаза пришли в норму. Действие зелья Антона кончилось и теперь они были прежними. Зеленые, почти изумрудные, уничижающее смотрели на гостя.

Осознание, что его только что хотели убить по приказу его же отца, прошлось по нему словно танк.

Глаза тоже порой врут. А месть и в принципе слепа. Жаль, что не всем дано это понять.

Глава 13. Мы семья.

Взгляд в прошлое

ЭРИК

- Шш, тише.

- Думаешь он будет рад?

- Надеюсь…

- Тише же вы!

- О нет, он падает!!!

- Не урони!

- Дети!!

- Мы стараемся… - раздались приглушенные смешки.

Мои глаза были закрыты, словно их насильно склеили, веки никак не хотели подниматься, а звуки доносились издалека, сверху, словно я наблюдал, прислушиваясь со стороны.

- Это нормально, что он так долго спит?

- Конечно нормально, у него сильное отравление дымом. Врач сказал, что он проспит целый день.

- Жалко!

Я сделал над собой усилие, еще немножко и глаза откроются. Еще немного…

- Он просыпается?

- Да, да! Ресницы дрожат.

Яркий свет заставляет щуриться. Я вижу силуэты, но не могу разглядеть лиц. Где я? Кто они?

Я стараюсь моргать, чтобы вернуть зрение, получается неспешно, но главное получается. И вижу их. Сначала замечаю улыбчивое лицо Антона, который стоит, опираясь на спинку кровати, подперев голову локтями. Он такой чистый, в белой рубашке с коричневыми подтяжками. Я за такие всегда всех дразнил. Затем мой взгляд перетекает на Валериану, ее глаза так светятся, словно вот-вот расскажет невероятную историю. Она сидит у кровати на стуле, выпрямив спину, и положив ладони на колени, поддав корпус вперед, будто в ожидании чего-то важного. Отец Валери стоит у окна. У него добрый и милосердный взгляд, он улыбается, закрывая книгу, и откладывая ее на подоконник. И Перла. Суетится около стола недалеко от кровати. Там куча вкусной еды и кажется, даже есть торт. Я не могу понять, где мы находимся и почему они рядом.

- Ура! – улыбка на лице девочки становится шире.

- Заставил ты нас поволноваться, – отец Валери подошел ближе к кровати.

- Тебя разве не учили, с огнем рядом с сеном не играть? – улыбается Антон.

- Антон, прекрати так шутить! – Перла подходит и участливо смотрит на меня. – Мой мальчик, ты что-нибудь хочешь?

Она обращается ко мне? Почему все так улыбаются, я все еще сплю? Или умер? Последнее предположение кажется логичным, учитывая, что последнее что я помню был нож у моего горла.

- Бедный мальчик, еще в шоке! – она проводит рукой по моим волосам.

Так даже моя мама не делала. Я точно умер!

- Ты в особняке. Родители Антона разрешили нам переехать сюда. Это твоя новая комната, - Валериана вертит головой по сторонам.

Комната просторная и красивая. Изящная, не для меня совсем.

Стены выкрашены в бежево-золотистые оттенки. Огромная мягкая кровать с кучей подушек и балдахином, на которой я лежу. Угольный обрубок. Так бы няня сказала. Словно из печки вытащили, а впрочем, так оно и было. Антон вытащил.

- Пойду скажу родителям, что он очнулся, - говорит Антон.

- Постой, - мой голос хриплый, словно и не мой вовсе. – Спасибо что вытащил. Думал мне хана.

Он смотрит на меня и правый уголок его губ дергается в улыбке.

- Не выражайся так при маман, она у нас за благородную речь. И…не за что, - он уже собирался уйти, но ненадолго завис у двери. - Тем более, как оказалось это меня хотели убить. Почему ты им не сказал? Ты не мог не догадаться, что их цель не ты, увидев цвет их глаз, - с сомнением произнес он. - Уверен, они бы поняли, что не того схватили, если б ты начал разговор.

- Ты ведь помог мне с домашкой, зачем мне тебе вредить, - отвечаю я.

- Ты спас мне жизнь из-за сделанной домашки?! - Антон удивленно на меня посмотрел.

- Я не выдаю своих друзей.

Перла и отец Валери начинают улыбаться. Валериана удивленно поднимает брови и ждет реакции Антона. Все ждут.

Он серьезно смотрит на меня, затем подходит к кровати и протягивает мне руку.

- Я бы тоже тебя не выдал.

- А меня к себе возьмете? – девчонка улыбчиво протягивает обе руки каждому из нас.

- От тебя разве куда денешься, ты всегда появляешься из ниоткуда, - хохочу я.

- Ээй, я ведь тебя нашла, - протянула обиженно она.

- А потом мне пришлось спасать вас обоих, - захохотал Антон.

- Конечно возьмут, им как раз не хватает одного, для трех поросят! – пробубнила Перла, смотря как мы над ней подшучиваем.

- Но почему вы все тут, - не понял я. – Или это наша общая комната? Но кровать только одна, - я не знал, чего можно ожидать от графа с графиней. Они вполне могли выделить нам одну спальню на всех. В развалюху с крысами же поселили.

Они переглянулись.

- Мы волновались за тебя. Ты потерял сознание.

- А еще мы принесли тебе торт! Перла испекла.

- Мне? – настороженно спросил я. - Но зачем, у меня не скоро день рождения.

- Мы подумали, что тебе могло стать грустно из-за случившегося…тем более ты не пробовал торт с дня рождения Антона.

- Мы волновались за тебя, правда.

Валериана для верности даже кивнула.

Мне было приятно и страшно. Словно бы сейчас они скажут, что пошутили. Но нет. Они стоят и искренне улыбаются, отрезают мне самый большой кусок торта. Валериана выбирает чай на свой вкус, а Антон перекидывает вишню со своего куска. Говорит, он ее много съел у Перлы, а мне нужно быстрее поправляться, чтобы опробовать его нового коня. Говорят, лошадей нашли за двадцать минут от конюшни, привязанных в лесу.

Они смеются, подшучивают надо мной, и друг над другом, наливают чай и спорят у кого кусок торта больше.

Словно семья. Нет. Гораздо лучше. В глазах скапливается вода, и я от стыда отворачиваюсь, затем вру, что это из-за дыма они до сих пор слезятся.

Я очень сильно боюсь это разрушить, словно мне доверили дорогую хрустальную чашу, а зная мою неугомонную подвижность ее невероятно сложно будет сберечь. Мне страшно, что они откажутся от меня также, как когда-то родители.

ВИОЛА

Отец кричит. Так кричит, что уши закладывает. Скоро он закончит с охраной и слугами и перекинется на меня.

По правде говоря, есть за что. Но я буду стоять на своем. Вранье — это мой конек, только вот отец знает, что я виртуозная фигуристка. Тут меня даже мама не спасет. Как же все неудачно вышло!

- Я одного не понимаю, как они перепутали моего сына с их наследником?! Они совсем безмозглые, на наше счастье, - отец обращается к маме, уставшим, от долгой злости, голосом.

Слуги выгнаны, охрана наказана, гости отправлены по домам. Отец как всегда весьма работящ.

- Это Перла. Она говорит ее вина. Мол, отправила каких-то странных гостей, желающих поздравить наследника к Виоле. Сказала он подойдет к сестре. Но подошел Эрик и схватили его.

- Они слепые? У мальчика глаза ЗЕЛЕНЫЕ.

- Вообще-то нет, пап, - я подаю голос и тут же жалею об этом. Кажется, он про меня забыл, а я напомнила. Совсем не кстати… Но так как выбора теперь нет, я решаю его заболтать. – Не знаю, какую глупую шутку затеял Антон, но глаза у того мальчика были как у нас, золотые. Да и книга Ричаргеры была у него в руках.

- Поистине нелепость. Его отец небось думает саботаж устроили, прознав про его план.

- Пусть думает, - отвечает отец. – Наш сын удачлив, умен, раз спас на счастье графа Фёльдмиров их сына. Но лучше, если они будут считать, что у нас в его графстве есть свои уши и глаза. Дезориентация, дезертирство, затем смута. Они сами себя уничтожат.

Мама задумчиво кивает.

- Но только одно меня смущает и настораживает, - говоря это отец поворачивается ко мне. – Если мальчишка был заперт в горящей конюшне…кто тогда украл книгу?!

Черт. Отец, как всегда. Делает вид что забыл или не заметил, но стоит жертве расслабиться, он задает самый каверзный вопрос.

- Не знаю, - нейтрально отвечаю я, стараясь что бы ни одна нотка в моем голосе меня не выдала. – Возможно, Эрик успел до этого ее спрятать, а может это те, кто хотел убить брата…

- Ага. И поэтому ее нашли валяющейся на крыльце особняка, - у отца на лице ехидная улыбка. Конечно же он мне не верит.

- Видимо, когда схватили Эрика он ее обронил, - продолжаю врать я. Знаю. Было бы проще от нее избавиться, и вряд ли бы кто доказал что-то. Но она была настолько древняя, что рука не поднялась такое вытворить. Перебор, даже для меня.

- Отлично, тогда я думаю, самым логичным будет спросить у мальчика, как все было на самом деле.

Отец выходит из кабинета, и я бегу следом, понимая, что если мальчик догадается, что я хотела его подставить, то он все расскажет папе. Книга все это время была у меня.

В гостевой комнате полно народу, тут даже Антон. Что он тут забыл?! Ах да, тут та девочка…

Эрик лежит на кровати, весь чумазый. Испачкал все простыни, как отвратительно. Я брезгливо отхожу за спину отца. Папа смотрит на мальчика оценивающе, похоже его поведение вошло в рамки допустимого для ребенка его возраста, а значит он сыскал у графа уважение, пусть отец этого и не покажет.

- Рад, что ты выжил.

- Я тоже, - мальчик отвечает совсем неподобающе, но похоже папу это веселит.

- Не буду скрывать, я в тебе сомневался. Особенно когда пропал и ты и книга.

Ну вот. Этот болван с подозрением смотрит на меня. Ну папа, зачем ты затеял эту игру?! Опозорить? Чтобы парнишка сказал это при всех. Сейчас он мученик, ему поверят, а не мне.

- Книга тоже пропала?

- К счастью, сейчас она на своем законном месте в библиотеке. Хорошо, что ты отдал ее Виоле, перед тем как на тебя напали, а то бы тоже сгорела.

Супер. Делает вид, что я ему рассказала, а мальчику лишь дает возможность подтвердить то, что знают без него.

- На самом деле, я не отдавал. Выронил, когда меня схватили.

Я ловлю его взгляд и вижу в нем игру. Он принял мою сторону, но мне не ясно почему.

- Видишь пап, как я и думала, выронил на крыльце, просто слугам и в голову на пол не приходило смотреть, вот и не нашли ее! – щебечу я.

Отец начинает смеяться, качает головой и встает.

- Поправляйся. Тебе нужны силы, чтобы жить в этом графском сумасшедшем доме.

- Я могу с Вами кое-что обсудить? – спрашивает папа той девочки, когда отец уже открывает дверь.

- Да, конечно, - говорит отец и они выходят.

Затем выходит Перла с грязной посудой и остаемся мы вчетвером. Я хмуро смотрю на своего спасителя и не могу понять, в чем причина такой благодетели.

- Ты украла книгу Ричаргеры?! – шипит на меня Антон.

- Зачем ты меня спас? – игнорирую я Антона, задавая вопрос этому грязнули.

- Скажи спасибо и забудь, - отвечает нейтрально он. Отлично, только жалости и милосердия не хватало.

- Отвечай! – настаиваю я.

- Я не привык скидывать вину на девочек, даже если они и виноваты.

- В следующий раз не стесняйся, - отвечает Антон, закатывая на меня глаза. – Ей пойдет на пользу.

- Спасибо за поддержку! – кричу на него я.

- В этом вопросе ты ее от меня не получишь.

- Я думаю, что ты очень умная раз такое придумала. И смелая, раз знала, что есть риск. Хотя не думаю, что нам есть из-за чего воевать. Ты ненавидишь моего отца. Я его тоже ненавижу. У нас больше причин дружить, чем ругаться.

Я пораженно на него смотрю и тут до меня доходит.

Его хотел убить собственный отец. Мальчишка в любом случае бы умер, ведь если бы пострадал Антон, то его бы казнили в первую очередь…

Глава 14. Где я был, пока твой мир рушился.

Взгляд в будущее

ЭРИК

Эрнест Фёльдмир. Два слова, которые я уже не видел около девяти лет. Девяти ли? Уже и со счету сбился. Разборчивый почерк, тонкие буквы. Так обычно пишут девушки. Но это не Валери и не Виола. Остальные мое имя не знают. Настоящее имя.

Я сжал бумажку и бросил в камин. Неудачная шутка.

И все-таки, если не шутка?

Я пнул одеяло, и оно свалилось с кровати. Можно было бы расспросить слуг, кто ее принес, пока я спал, но полагаю, что тот, кто это сделал много получил, чтобы не проболтаться. В любом случае, тому кто так пошутил несдобровать…

Я натягиваю штаны и футболку, хватаю пару галет, которые остались еще с тренировки и бросаю их в сумку. До выезда с города, пешком, идти около часа, да час обратно. Лошадей брать слишком приметно, а я хотел разобраться с этим один. Завтрак я точно пропущу, но надеюсь успею к обеду. От Валери, конечно, перепадет, за то, что последний ее поздравлю с днем ее рождения, но оставить дело так я не мог.

Выскользнуть из дома, пока все спят, особого труда не представило, поэтому до конца завтрака все будут думать, что я сплю. А там я вернусь, и всегда можно будет что-нибудь придумать. Впрочем, единственный, кто не поверит в мою ложь, это Антон. Если я всегда подмечаю поступки окружающих, то он видит насквозь их настроение. И только Валери не видит ни того, ни другого. Словно имея идеальное осязание, ей напрочь отбило зрение, интуицию и чувство самосохранения. Возможно, все это, как и злобу на мир, за них двоих, получил ее брат. Он точно дьявольской внимательностью не обделен.

Жары еще нет, но она уже делает первые шаги, отправляя на разведку яркое солнце, которое кажется несуразным в своем палящем настрое на остывший за ночь воздух. Каменные стены города с каждым шагом от центра и графского особняка становятся все обветшалее, однако на центральной дороге их специально поддерживают в приличном состоянии на случай гостей или внезапного путешествия графской семьи. Здесь даже мухи кажутся приличнее, словно летая ненавязчиво, они создают лишь необходимую для летней жары видимость. Я специально выбираю тропы поуже, чтобы рассмотреть город такой, каким его не видит графская семья. Тут всегда можно определить есть ли в доме зельевики, есть ли дети, которые только тренируются, а есть дома, где дар потомков обошел. В таких домах нет денег даже на ремонт окон. Хватило бы на еду. А вот тут живет местная флористка и садовница. Ее цветы поразительных размеров, что обзавидовались должно быть даже маги земли из графства Фрейев.

В моем «родном», если можно его таким назвать графстве, которое я успел запомнить за семь детских лет было все одинаковым. Никаких индивидуальных особенностей, как и магии. Только военная мощь.

Я заворачиваю направо, затем сокращаю путь, через неогороженные дворы, и наконец вижу ворота, выкрашенные золотой краской, через которые много лет назад, сюда, меня привезли как скот. И если бы, наверное, не та глупая выходка маленького Антона, и еще более нелепая маленького меня, я бы продолжил существование скота, проживая в хлеву. Однако, то, куда поворачивает жизнь, порой, не предсказать даже графам и Совету Хранителей, который уже и понять не в состоянии, наказание это для нас или повод погостить у соседей. Конечно, единственный, кто так до сих пор не считает, это мой отец.

У ворот никого, и я злюсь, что уговорил себя сюда прийти. Просто шутка, а я повелся, как последний идиот. Выхожу за границы, охраны нет, сегодня вся она нужна в особняке, так как приедет много гостей. Графиня нашла себе вторую дочь, в лице Валери и теперь не может допустить, что бы у нее праздник был менее грандиозным чем у Виолы. Она в принципе не грандиозный праздник допустить не может.

Наконец любопытство берет верх, и я решаю пройти вглубь деревьев, стараясь сделать так, чтобы меня не смогли застать врасплох. Однако не успеваю сделать пару шагов, как сзади, меня кто-то начинает душить. Хватка не сильная, но скорость нападающего поражает. Словно бы я чувствую себя в замедленной съемке. Перед глазами проезжает карета, но я словно в трансе, не могу вымолвить ни слова, лишь провожаю ее взглядом. Моя голова становится тяжелее, и тянет меня к полу, словно наливаясь свинцом. В голове звенит только одна фраза, я повторяю ее мысленно, за тем, кто на меня напал, пока ее смысл до меня не доходит.

- Не сопротивляйся, тебе же будет хуже.

Затем я слышу удар. Резкая боль в коленях и вот моя щека касается земли. Я успеваю только подумать, что не стоило сжигать записку, как тело сдается и я встречаю тьму.

В ушах стоит звон. Ощущение, что я лишился слуха, а заодно и зрения. Я вижу силуэт девушки, он словно двоится, вижу, как открывается ее рот, но не ясности лица, ни четкости слов, что она говорит. Мне лишь хочется продолжить спать, ровно до тех пор, пока на меня не выливается вода. Зрение резко проясняется, и я вижу перед собой барышню с пустым ведром в руках. В глазах у нее любопытство и недоверие, словно это не она, а я только что ее облил. В глазах…

Я резко соскакиваю, и она отпрыгивает от меня, держа перед собой ведро. Она явно не ожидала от меня такой прыти, и теперь не может сообразить, что делать со мной дальше. В голове резко проскакивает вся череда событий, и я решаю сначала спросить.

- Кто ты? Зачем тебе я? – только теперь я понимаю, что у меня связаны руки и ноги, слабо, конечно, подняться позволяют, а вот убежать, или может быть догнать - нет. Впрочем, как и удержаться с непривычки, поэтому я почти кубарем лечу в соседние кусты, под небольшим уклоном.

- Прости! – кричит она мне вдогонку, а у меня изо рта летят ругательства. Наконец, успокоившись, и выплеснув все свое красноречие, я решил, что кроме нее у меня вариантов все равно нет.

- Может поможешь?! – стараясь сохранять последние островки терпения кричу я.

- Ну нет, ты точно меня убьешь!

- Почему это, - стараясь не выходить до конца из себя, цежу я.

- Я бы убила, а у нас кровь общая.

- Что ты сказала?

- Ну знаешь, я тебя покалечила, поэтому будь я на твоем месте, точно бы убила.

- Ты сказала кровь общая.

Она на секунду замолчала.

- Ты отвечать будешь? Или знаешь, вали уже от сюда, сам выберусь! Без тебя безопаснее.

- А с чего ты решил, что я тебя не убью, зачем, по-твоему, я тебя связала?

- Хотела бы убить, убила бы.

- Может помучить хочу?

- Поэтому орала «прости» на весь лес.

- Нашла брата, а он такой бесячий!

И тут меня словно заново окатили ледяной водой. Брата?!!!

Она словно понимает, что ляпнула что-то не то, а точнее то, но что говорить не собиралась вовсе.

- Стефания?

Я слышу еще один женский голос и теперь мне кажется, что я свихнулся. Похоже, что в глазах у меня не двоилось. Их действительно двое!

- Прости что разбудила без тебя. Но я правда не смогла удержаться!

- Ты его что, била? – спокойно спрашивает вторая девушка.

- Нет! Он упал. Сам, - отвечает первая.

- САМ?! – вклиниваюсь я. – Может меня кто-нибудь из вас уже развяжет?!

- Азара.

- И почему я? – интересуется вторая девушка.

- Я облила его ведром воды…вдруг он буйный?

Я скрепя зубами молчу, пусть сначала развяжут, потом потолкуем.

- Если он действительно наш брат, то лучше спрячься на время, - советует вторая девушка первой, и та поджимает губы.

- Эмм, может не стоило говорить это при нем, - она косится на меня, а вторая лишь пожимает плечами.

Пока она развязывает веревки, я пытаюсь понять, что ими движет. Выходит паршиво. Они двойняшки или близняшки, в этом я не силен, тут Валериана спец. Хотя и она порой говорит и так, и так, зная, что неправильно.

У них темные кудрявые волосы по поясницу, стройные фигуры, одна даже более спортивная чем другая. Та которая меня развязывала, явно была более логичной и менее сумасбродной. Но их объединял один важный нюанс. Глаза. Они были такими же, как и у меня. Зеленые, почти изумрудные.

- Знаю, что получилось неправильное знакомство, но сестра порой в методах не адекватна.

- Рад, что ты заметила, - цежу я.

Она улыбается и продолжает развязывать.

- Почему вы называете меня братом? Это из-за глаз? Что-то вроде с одного графства.

- С каких пор земляки стали одной крови? – вклинивается первая девушка.

- Мы все потомки одной ветки, Стеф. Но речь не об этом. Мы действительно твои сестры…родные. Дети Августера Фёльдмира.

Имя моего отца приносит мне неприятные эмоции, и я невольно хмурю брови. Но больше всего меня смущает, то, что они тут. Я знал, что у родителей и после меня могут появиться дети, но я же не идиот. Девушки младше меня, но не на много. Я бы запомнил, если бы у меня были сестры. У нас не могла быть разница в семь лет.

- Вижу тебе он не нравится. Наш отец имеет прекрасную способность вызывать ненависть у всех своих детей.

- Зачем вы врете? – хмуро смотрю я на девушку.

Я ожидаю от нее какую-нибудь реакцию, но она вполне спокойна.

- Мы не лжем. Не стоит бросаться в обвинениях, не зная ничего! – кричит первая девушка.

- Стеф, мы же договаривались, - вторая девушка поворачивается к первой и долго смотрит на нее не моргая. – Будто бы ты по-иному отреагировала бы, - затем она поворачивается на меня. – Вы с ней чем-то похожи, оба взрывные. Гнев плохо контролируете.

- По-моему я его прекрасно контролирую! – я хотел продолжить, но взял себя в руки.

Наконец я оказался на свободе. Они сохраняли от меня дистанцию, словно если что-то пойдет не так, то они в любой момент сбегут, только пятки сверкать будут.

- У тебя шрам, - я замечаю продольный шрам от локтя до кисти. Он не слишком широкий, но видно достаточно старый. Для девушек странно иметь подобные отметины, тем более аристократического происхождения.

- В детстве отец ударил ее, она не удержалась и упала на кочергу от камина, располосовав себя руку. Стефания говорит об этом с брезгливостью. В ней нет притворства, хотя я очень пытаюсь его услышать.

- Мой отец? – продолжаю подыгрывать им я.

- Наш.

- За что?

- Я назвала его отцом. Мне было четыре года тогда.

- Он ударил тебя за то, что ты назвала его отцом?

- Ты прямо как он! Недоверие, высокомерие, ехидство. Мы зря пришли, - Стефания смотрит на сестру, а у меня внутри что-то ломается от сравнения меня с этим подонком.

Азара вздыхает, но поворачивает голову на меня.

- Мы были не одни, и об этом услышал другой альв.

- Мой отец чудовище, но он никогда не стыдился своих детей, - качаю я головой, но что-то мне подсказывает, что я зря с ними спорю. Знаю ли я по-настоящему своего отца?

- Законных детей, - отвечает девушка и тут до меня доходит нюанс, которому я вначале не придал значения. Когда они говорили о родителях, они не сказали ни слова о матери, так как мать у нас разная.

- Кто ваша мать?

На их лицах появляются улыбки, словно они ждали этого вопроса, и я наконец его задал.

- Не твоя мать.

- Тогда по какой причине вы решили найти меня?

- Мы хотим свергнуть того, кого нам даже запрещено называть отцом. А без тебя у нас нет ни шанса. Помоги нам ему отомстить.

Глава 15. Истинный потомок.

Взгляд в будущее

ЭРИК

Время уже перевалило за обед. Даже потихоньку начало холодать, видимо осень вступала в свои законные права, наплевав на последние августовские деньки. Листья скукоживались и словно ржавели, не успевая сохранить романтичный вид осенней ностальгии. В моем родном графстве было по-другому. Там листья сначала желтели, затем золотым ковром простилались по обеим сторонам поляны. Хотя у нас было совсем немного лесов, в основном луга да поля. Это должно быть, то немногое, что я запомнил и по чему скучал. Поэтому на вопросы о графстве я всегда отвечал сухо, в действительности просто не зная, что сказать. Зато мне нравилось слушать их.

Я пытался их поймать на вопросах о графстве, особняке, который они видели лишь со стороны, отце…но они говорили искренне, так как было, как я представлял себе, живя тут.

- То есть магии по-прежнему нет.

- Не совсем, - Стефания хитро на меня посмотрела, - ты разве не почувствовал?

Я ненадолго задумался, кажется догадываясь о чем она.

- Думаешь я смогла бы тебя одолеть одна?

Мои глаза начали внимательно ее изучать. Слабые руки, хрупкая фигура, разве что высокая, но все равно не выше меня.

- Моя способность немного замедлять время. Поэтому, пока ты осознавал, что происходит, руки уже были связаны.

- А мне она говорила не распространяться о магии, - засмеялась Азара лукаво смотря на сестру. – Без обид, но мы тебя совсем не знаем, - обратилась она ко мне, поправляя непослушные кудри длинных волос за ухо.

Я кивнул, соглашаясь с ней, тем временем отходя от шока. Я был уверен, что наша магия лишь миф. Впрочем, я был уверен и что я один в семье.

- Ну и что, пусть знает, что со мной шутки плохи, - Стеф посмотрела на меня и мне показалось, что даже сердце стало биться медленнее. Вот это да! Она действительно это делала. Ее глаза словно становились ярче в этот момент, и мне сложно было сказать в магии дело или в ее воодушевленном настроении.

- В нашем графстве дар, это редкость, поэтому все его хранят в секрете, тем более незаконные дочери графа. Да и даром это на самом деле сложно назвать, скорее полезный навык, - подытожила она важно, вызывая у меня улыбку.

Ее сестра закатила глаза, но все же тоже улыбнулась. Было видно насколько они друг друга любят. Не той одинокой любовью, которую испытывает Валери к своему брату. Взаимной.

- А ты, тоже магию используешь? – спросил я.

- Немного, - Азара ответила сухо, словно отрубив. Стефания посмотрела на нее с жалостью, поэтому я решил не уточнять, в чем заключается ее сила, хотя такого любопытства я давно не испытывал. Верил ли я что они мои сестры? Не знаю, скорее мне просто было интересно побыть частью мира, из которого меня выслали силой. Мне даже было плевать ловушка это или нет.

- А у тебя выходит? – напряженно спросила Азара, продолжив тему.

Следующая фраза далась мне нелегко, потому что я действительно не любил признавать свои слабости, а их у меня хватало.

- Нет. Дар мне не достался, - сухо ответил я.

- Может ты просто не сумел его раскрыть? – кажется Стеф даже расстроилась.

- Я много пробовал, но ничего не выходило.

- Думаю еще не все потеряно, - ответила Азара, на что я решил не спорить. Если бы был такой шанс, я бы не сдался. А я сдался и уже давно.

- А с других графств потомки, каковы в магии? Я слышала тут два наследника с графства Фрейев.

Это направление разговора мне не понравилось, и я решил его замять.

- Не знаю, им запрещено это делать.

- Да брось, уверена они плюют на запрет.

Азара заметно напряглась.

- Мне кажется, что не стоит о них говорить, у них определённо свои игры. Магов стихий лучше не злить.

- Игры? - удивился я.

Кто-кто, а Валериана даже в мяч играть не умела, что говорить о других играх, с более высокими ставками.

- Я кое-что слышала, пока ходила проверить лошадей. Говорят это было ужасно.

- О чем ты? – последняя фраза меня напрягла, так как мне не хотелось, чтобы кто-то узнал про секрет Валери, пусть и не от меня.

- Ну вроде бы на празднике, на чьем-то дне рождении кажется… случилось что-то страшное, все выбегали оттуда в крови. Говорят, кто-то даже умер.

Внутри меня все похолодело, словно все внутренности пробили ледяные сосульки неприятного предчувствия, что я нахожусь не в том месте. За секунду мир стал темнее на пару тонов, но я, как всегда, не подал вида, еще с детства научившись прятать свои эмоции.

- Что ты еще слышала? – напряженно спрашиваю я, а мои внутренности уже готовы кинуться бежать в особняк, оставив омертвевшее от нарастающей паники тело тут. Однако внешне я сохранял абсолютно спокойный вид.

- Кто-то сказал, что без мага воды не обошлось. Кажется, тот, кого я видела, отвечал за декорации…он уверен, что поддон лопнуть сам никак не мог. Вот я и подумала, что возможно это пленные дети из графства Фрейев. Но может я ошиблась…

Она видела по моему лицу, как оно краснеет, поэтому как с душевно больным снижала тон голоса понемногу.

- Мне нужно идти, - кинул я и сорвался с места, настолько быстро, насколько позволяла мне моя замедленная от шока реакция. Сейчас я чувствовал себя последним предателем. Чтобы там не произошло, я совсем забыл про ее день рождения…я должен был быть там уже давно.

СТЕФАНИЯ

Терпеть не могла ходить пешком. Уж лучше верхом. Но сестра перестраховщик, не хотела в случае засады терять лошадей, поэтому оставила их с нашим попутчиком.

Мы сомневались, что сын нашего отца придет один. Но он пришел, сделав уже нас похожих на оккупантов.

«Он совсем на него не похож», - эта мысль принесла досаду и облегчение одновременно. Его непохожесть делает его похожим на нас. Слабым. В нем нет жесткости, а без этого он нам не помощник. Тем не менее шансов без него у нас нет вообще, так, хоть будет попытка.

В животе урчит и вспоминаю о нашем попутчике. Макс караулил лошадей уже весь день, голодный, поэтому наверняка был зол как пещерное чудовище. Впрочем, он станет еще злее, когда увидит, что проверять пришла я, а не Азара. Он влюблен в нее с детства, поэтому готов сделать все что она пожелает, и на его счастье моя сестра «душка», редко о чем просит кого-либо. Поэтому он молча будет голодать, не сказав ни упрека в нашу сторону.

Думаю, что если его отпустить поесть, то никто и не подумает дурного, вокруг столько гостей и суматохи. Никого не удивит парень с зелеными глазами. Может если я скажу ему найти Азару он согласиться? Без нее есть он точно не будет.

Солнце уже зашло, поэтому становилось дико холодно, по крайней мере мне. Я всегда слишком быстро мерзну, достаточно легкого ветерка. Я иду вдоль ручья, который должен привести к горной реке, а перейдя ее по мосту и пройдя еще минут пятнадцать я найду того беднягу. Как он вообще согласился выкрасть нам лошадей и поехать в другое графство. Если об этом узнают - его казнят. С воровством у нас строго. Может оно и правильно, но порой из-за этого дети лишаются родителей. За кусок украденного хлеба становиться сиротой явно не верх справедливости, но власть так не считает. Как и наш отец. Ему плевать. Я его ненавижу. Ненавижу так, что вижу в кошмарах.

Все всегда одинаково. Вот он отталкивает Азару, и она летит к камину через всю комнату. Он бьет мать, и она держится за щеку, кажется, силы ее покинули, но потом она видит располосованную руку дочери и в ней просыпается тигрица. Тогда она кинулась на него со стулом и больше он к нам не приходил. Даже больше. Его охрана избила нашего деда, отца матери. После этого, вблизи, я отца не видела. Только на площади, когда он говорил слащавую речь, записанную для него на бумажке с золотым оттиском.

Он не должен править. Я готова даже убить его, только бы больше не видеть голодных глаз соседских детей и стариков. И его глаз…тоже.

Для этого нам нужен он. В моей голове вертятся мысли о парне, которого я имею право назвать братом…только вот придется ли мне воспользоваться этим правом. Не уверена. Азаре он точно понравился, впрочем, как и мне, но складывалось ощущение, что ему нет дела до нашего графства. Он так скрылся от нас, когда узнал про случившееся, что было очевидно, в особняке Ричаргерских есть кто-то кого он любит, и вряд ли он его оставит ради какого-то там восстания кучки борцов за справедливость. Но нам нужна была эта надежда, как и ему, пусть он сам этого пока не осознает.

Я наконец подхожу к реке и зубы уже начинают стучать. Вступаю на мост и вижу то, что не ожидаю увидеть.

Молодой и безумно красивый парень заходит в горную реку в одежде. Он весь в черном, и на этом фоне его светлые волосы кажутся серебряными. Пряди падают на лицо в хаотичной манере, почти не скрывая его из-за своей длины. Волевой подбородок, длинные ресницы, идеальная кожа. Мои глаза опускаются вниз и сердце пропускает удар. Сильные мужские руки, сжатые в кулаки все покрыты кровавыми подтеками, царапинами, словно он несколько минут назад колотил кулаками соседнее дерево. Я нахожусь достаточно близко, на другой стороне реки чуть справа, так как она совсем узкая, но он меня не видит, его глаза смотрят на воду, голова опущена так, что почти не разглядеть выражение лица, однако по упущенным плечам можно понять что его что-то беспокоит, разрушает. На пару минут я зависаю, благо хоть не с раскрытым ртом и пытаюсь понять из какого он графства. Светлые волосы бывают только у Фрейев и Люфьябержцев, а цвет глаз мне не разглядеть. Уже достаточно темно, и только от воды исходит сияние.

Он делает еще пару широких медленных шагов и погружается с головой. Страшно представить, насколько вода должна быть ледяной.

Уже вечер и без солнца в конце августа, входя в горную реку, должно прохватывать легкие настолько, что станет тяжело дышать. У меня по коже начинают бегать мурашки, и я примерно пытаюсь понять, сколько в такой воде можно задерживать дыхание.

Проходит минута, две, но он так и не появляется, и я с паникой понимаю, что все это время он и не планировал всплывать. Я бегу к тому месту, и скинув теплую кофту, оставаясь в тонкой майке, прыгаю вниз. Все мое тело моментально испытывает агонию, но я знала, что медленно я в жизни не зайду. Каждую клетку тела обжигает, я, хватая ртом воздух, на секунду словно забываю, как дышать. Грудь сжимается, придавливая легкие. Я мысленно мечтаю вылететь из воды, но ныряю за ним во тьму. Лицо горит, словно купаясь в кипятке, а глаза не хотят открываться. Он на самом дне, и я понимаю, что я опоздала. Из последних сил я проплываю три метра, чувствуя судорогу в правой ноге. Гребу руками растопырив пальцы, потому что нет сил делать это правильно, и оставшейся левой ногой пытаюсь отталкиваться. Доплываю. Хватаю его и тяну наверх. Он тяжелый и совсем плохо тянется, но я делаю это из последних сил. Секунды превращаются в часы, и лишь желание жить толкает меня наверх. Я медленно вытягиваю его на берег и падаю на холодные камни, не заботясь, о том, что разбиваю все колени и локти.

Ползу до него. Глаза закрыты, а губы неестественно синие. И даже в таком виде он кажется неестественно красивым, словно сделанным из воска. Начинаю делать искусственное дыхание, параллельно вспоминая как это вообще делают. Губы холодные мягкие и нежные, но меня настолько трясет, что я едва это замечаю. Вдруг его губы резко оживают и впиваются в мои, насильно целуя меня. Этот поцелуй практически мной овладевает, настолько он всепоглощающий, страстный и откровенный, словно в нем есть что-то личное, что не дарят в поцелуях, частичка себя, боли, ненависти, отчаянья. По моей коже проходит мгновенный токовый импульс. Я отпрыгиваю, прикрывая рот, пока глаза парня раскрываются. Небесно-голубые. Фрей.

- Зачем ты это сделал?! - кричу я, но получается что-то мало похожее на нормальную речь, мои зубы стучат от холода, а одежда словно застывает на мне второй кожей, куя меня в само создавшийся айсберг.

- Ты сама меня поцеловала, - у него бархатный голос, он совсем не дрожит. На меня глаз тоже не поднимает, просто поднимается, отворачиваясь, смотря на реку.

- Я думала ты умер! – от такой наглости во мне просыпается злость.

Кажется, кончик его губы дергается в улыбке.

- И ты решила поцеловать напоследок?

- Это было искусственное дыхание, - мне кажется еще чуть-чуть и превращусь в змею, только чтобы его ужалить.

- Если бы тут был кто-то другой, кому оно действительно требовалось, то от такого мастерства, он бы уже скончался.

- Почему же ты не скончался? Или ты уже мертв, потому что я не знаю как иначе это объяснить, - выпаливаю я. Мне раздражает, что он даже не дрожит, когда я борюсь со всем своим существом чтобы не чихнуть с соплями.

- Так и есть, уже давно.

- Ты больной? – я задаю вопрос, но какой толк, ответ все равно будет неадекватным.

- Ты когда-нибудь жалела о чем-то. Важном. Не о неудачно выбранной одежде или обуви.

- За кого ты меня принимаешь? - почти обиделась я от такого сравнения.

- Мне кажется, что я… - я жду, что он продолжит, но он вздыхает и просто поднимется на ноги, собираясь уйти.

- Если ты что-то испортил, и тебе от этого плохо – исправь. Сделай все для этого. Живи так, чтобы не жалеть. Пусть, ты будешь делать что-то плохое, ошибки, даже если кто-то пострадает. Но только, если ты сам действительно считаешь это нужным. А если твое сердце при этом болит, то исправь это. Разрушь первым то, что может разрушить тебя.

- Во мне уже давно не осталось того, что можно разрушить.

Он поднимает кофту с камней и накидывает мне на плечи. Этот жест застает меня врасплох. На секунду мне даже кажется, что он снова меня поцелует и я теряюсь, словно птичка перед сытым хищным котом, замираю растворяясь в его глазах. Они поглощают меня.

- Спасибо девушка с вкусными губами, - на секунду я вижу словно кого-то другого, будто пробивающегося под коркой толстой оболочки, кого-то живого, обжигающего, горячего. – Если замерзнешь ищи меня в графском особняке, - он слегка улыбается, лишь кончиками губ, разворачивается и уходит.

Вдруг с меня словно спадает оцепенение и кричу ему вдогонку.

- Хам!

- Я про то, что ты промокла из-за меня и стучишь зубами, можешь прийти погреться у камина, - я почти слышу, как он смеется, но звук теряется между деревьями.

Мои щеки краснеют, становясь почти пурпурными. Я знаю, что виной этому совсем не холод.

Глава 16. Из брата во врага.

Взгляд в прошлое

ВАЛЕРИАНА

Мне потребовалось много времени, чтобы понять в какой момент мы стали врагами. И поверьте, несмотря на очевидный факт, я поняла это не сразу. Если мы любим, мы всегда прощаем…

К тому, что брат не посещает школу, уже привыкли все. И если раньше графиня пыталась повлиять на отца, то после пары выходок Валериана на занятиях, она посчитала, что сумеет закрыть на это глаза. Он не был проказником. Он играл по жесткому. Словно, если он запугает всех, то сможет существовать с ними бок о бок.

При этом не замечая, что стал пугать и меня.

Но это началось не сразу, сначала мне даже казалось, что у него есть какой-то четкий план действий, это же мой брат! Но чем дальше шло время, тем более изобретательными были его колкости, его ненависть, а главное холодность ко мне.

Последнее наше нормальное общение, а может лишь его подобие, которое превратилось в ужастик, случилось спустя три месяца после приезда в графство Ричаргерских. Еще с утра у меня было отличное настроение, с Антоном и Эриком мы стали почти друзьями, Виолу отправили на обучение в школу манер для девочек, поэтому с ней мы не слишком успели сдружиться, а остальные обучающиеся уже не питали ко мне откровенной неприязни, что было невероятным прогрессом. Уверена, в этом заслуга Антона! Он следил за этим словно сокол с горы за дичью, вызывая у нас с Эриком дружный хохот. И то, что мой брат все это время был один, добавляло ложку дегтя в бочку мёда. Возможно поэтому я не замечала, что его сегодня что-то беспокоило. И только когда показалась карета моего родного графства в голове мелькнули беспокойные мысли. Прошло ровно три месяца, а значит брат должен уехать на две недели к нашему дяде. Как и почему на это пошел граф семейства Ричаргерских, оставалось загадкой, но ни Валериан, ни уж тем более дядя мне не пояснили бы, как и отец, впрочем, не уверена, что он сам был полностью в курсе происходящего.

Дядя, естественно, не приехал, а из кареты вышло одно из его доверенных лиц. Женщина весьма эффектная, с идеальной внешностью, как и все в его окружении, и только разрез лисьих глаз ее слегка портил. Взгляд цепкий, знающий, желающий выслужиться. Она прекрасно осознавала, что единственный стоящий внимания в ее окружении на ближайшие пару дней, пока она будет гостить здесь, это Валериан, однако в силу его возраста, лебезить перед ним было еще слишком рано, поэтому она надела маску высокомерной учтивости и прошествовала к нам, выстроенным как на линейке перед ней. Граф Ричаргерских не посчитал нужным спуститься, что явно слегка поколебало ее гордость и уверенность в собственном превосходстве, но присутствие опоздавшей ненадолго, графини скрасило ее муки самолюбия.

Я должна была заметить, что что-то не так уже тогда, раньше брат бы посмеялся, шепнул бы мне ироничную шутку про ее нелепое желание казаться более важной персоной чем она есть, а может он и вслух бы это заявил. Он и на такое был способен. Но он молчал, был сосредоточен, как пума на охоте.

При виде нашего отца она улыбнулась, видимо слава писателя для нее имела незначительный, но плюс в его копилку авторитета, и она суетливо пожала ему руку.

- Не думал, что Севериан отправит Вас за моим сыном, Валериан мог вполне добраться сам, - голос отца был спокойным, хотя он и пытался выудить из нее информацию.

- Он еще ребенок, - она снисходительно глянула на брата, и видимо этим взглядом наконец вывела брата из оцепенения.

- Вы так думаете? - в голосе Валериана послышались нотки снисходительности и достаточной самоуверенности, чтобы она, сама не заметив того, досадно поджала губы. Видимо о его силе были наслышаны все приближенные нашего дяди.

- На самом деле, причина моего прибытия сюда не Валериан, - переменилась она.

Отец и брат заметно напряглись, а я, наоборот, осталась спокойной, понимая, что будь причина действительно важной, она бы кричала об этом еще со ступеней кареты, как посланник, приносящий дурные вести.

Тут уже подключилась графиня.

- И какова же причина? – сюрпризы ей явно были не по душе, когда их устраивала не она.

- Я привезла подарок для племянников моего графа, - Валериан чуть не прыснул со смеху, смотря как она краснеет, от навязанной ей роли Томптена, дарящего на праздник Йоля подарки, хотя ей бы подошла больше роль богини Хель из царства мертвых на севере, эдакая ледяная королева.

Пока, под ее ярым жестикулированием, слугами выгружался огромный ящик, накрытый тканью, мы умирали от любопытства, а отец от паники. Дядя не дарил подарков, по крайней мере, уж точно не мне.

Когда огромная коробка была выгружена на сырую от дождя землю все затаились в ожидании чего-то необычного, даже графиня, не сводя взгляда следила за происходящим. Оттуда послышалось шевеление и Валериан, сам того не заметив сделал шаг вперед заслоняя меня собой. И когда, наконец, ткань был поднята, мы были настолько поражены, что единственной сохраняющей спокойствие, и то, в силу того, что она явно уже знала, что там, была наша гостья.

Перед нами в клетке сидели детёныши диких рысей. Одна белоснежная как снег с лазурными глазами, другая черная как ночь, с изумрудными. Такие, обитали только в горах Люфьяберга, и вырастали до невероятных размеров, становясь в пять раз больше любого альва. Это был странный подарок для графа Фрейев, да и вообще для кого бы то ни было, кроме Люфьябержцев, которые умея общаться с дикими животными, понимая их язык, могли их подчинять своей воли. Понятное дело, что они были еще детьми…но они ведь вырастут. И несмотря на то, что у меня должны были появиться нехорошие мысли о последствиях, я осторожно подошла поближе, присев на корточки, забыв про приличия, и начала их рассматривать. Их красота просто поражала! Глаза огромные, мех лоснился, а кисточки на ушах были забавные и дергались каждый раз, когда они шевелили ушами.

- Ваш граф совсем с ума сошел?! – графиня практически завопила от неожиданности, кажется, она первая осознала всю суть ситуации.

- Следите за Вашей речью, графиня, - процедила наша мадмуазель, и продолжила уже для нас с братом, - они обучены слушаться, их доставили с самого Люфьяберга, вероятно, по заказу Вашего дяди.

По ее лицу было заметно, что она сама не совсем поняла суть происходящего, но пыталась сохранить видимость обратного.

- Черная рысь – самец, белая – самка, - она облизнула губы, видимо пытаясь переварить, как докатилась до того, чтобы объяснять биологические характеристики животных. Откашлялась, затем продолжила.

- Черный - Валериану, белый – тебе, - указала она на меня, даже не потрудившись назвать меня по имени. – Можете дать им имена, или что там нужно делать с этим, - процедила она, сделав жест рукой, и направилась в особняк, не дожидаясь приглашения.

Впрочем, все мы были настолько в шоке, что ей бы пришлось ждать его долго.

Черная рысь была определенно более дикой, белая более покладистой, однако и она представляла опасность. Поэтому решетку, было принято решение, не открывать, пока мы не поймем, что с ними делать. Вернее, пока они не поймут. Я для себя уже все решила.

- Мы не оставим их, - напряженно ответил отец, пока я убеждала его в обратном.

- Я согласен с отцом, - вмешался Валериан, поперхнувшись сам же от своих слов. Еще бы, он и согласен с отцом, в буквальном смысле, не должно было находиться в одном предложении.

- Ты не сможешь завести друзей, все будут их бояться, - пробубнил озабочено отец.

- Это же прекрасно! Значит они будут и меня бояться! – кажется радости в моем голосе от такой перспективы было больше, чем ожидал услышать отец, поэтому он закатил глаза скривив лицо, надев маску разочарования.

- Ты не сможешь их усмирить, а я не всегда рядом, - брат решил сегодня окончательно вывести меня.

Отец с благодарностью посмотрел на брата, он явно не ожидал подобной поддержки, кивнул мне строго, мол полностью согласен и…сбежал!

Естественно, я накинулась на брата.

- С каких пор ты на стороне отца?

- С тех пор, когда с ним здравый смысл, - я закатила глаза, и ушла, решив, что не стану ругаться, не доказав, что я права.

Единственным, кто мог одобрить мою затею был Эрик. Антон слишком правильный для таких необдуманных поступков, Эрика же можно убедить или подкупить совместной тренировкой. Пока, конечно, я не знала, чем смогу ему помочь, но любая нестандартная попытка делала его ближе к своей цели обучиться его родовой магии. И ради этого, он шел на любые авантюры.

Мы прекрасно знали, что животных отправили в конюшни, больше особо некуда было. Прихватив с собой украденного мяса с кухни, мы прокрались туда, пока конюх выводил лошадь для графа, видимо тот как обычно в обед уезжал по делам.

Рыси спали, свернувшись калачиками и я в очередной раз убедилась, что никому их не отдам. От них шло что-то такое, чего я не могла понять, словно что-то родное, они дарили мне защиту. И пусть пока мне придется их защищать ото всех, я была уверена, наступит время, и они смогут защитить меня. Только вот почему брат этого не понимает…

- Какова вероятность, что, если ты продолжишь тянуть к ним руку, они ее откусят? – Эрик сидел рядом со мной на корточках с одухотворенным видом скептика, хотя в глазах и проскальзывало любопытство.

- Это всего лишь детёныши, - закатила я глаза, но руку все же убрала.

- Детёныши горных рысей… кажется я понимаю почему наши ряды уменьшились и среди нас нет Антона. Он бы на такое точно не подписался.

- Радуйся, что ты здесь, - проворчала я.

- Чего это? Я с ним был бы согласен.

- Смотри! – я протянула руку, и белая рысь принюхавшись, ткнулась в нее носом. Сложно описать словами, какой восторг мне это принесло. Сложно было даже на месте усидеть. Я потянулась к ручке.

- Ты же не собираешься ее открыть?!

- Они милые!

- Белая может и выглядит милой, а вот черная вовсе нет.

- Хорошо, если он не ткнется мордочкой в руку, я его не выпущу, - закатила я глаза.

Пока Эрик продолжал вопить, угрожая позвать моего отца, а затем и брата, черная рысь подошла к краю клетки и положила голову мне на руку. От скорости событий я сама чуть не начала визжать, поэтому не задумываясь открыла клетку.

Черная рысь выскочила, словно только этого и ждала, и я не успев отреагировать, увидела только ее удаляющийся в прыжке силуэт.

- Отлично, зато теперь мы знаем, что они умные, - сидя на заборе крикнул мне Эрик. Похоже он их все же боялся.

- Он меня обманул! – с досадой прошептала я, пока белая рысь была надежна заперта в клетке. - Отец меня убьет…

- Он вернется.

- Откуда такая уверенность?!

- Он ее тут не оставит, - ответил Эрик, смотря на белую рысь.

Я поджала губы, надеясь, что он прав, а также надеясь, что это произойдет раньше, чем кто-либо обнаружит пропажу.

Мы провели у конюшни почти весь остаток дня, но рысь так и не появилась, заставляя нас задуматься о том, что мы ее явно недооцениваем. Зато появился Валериан, идущий рядом с нашей гостьей, о чем-то разговаривающий, и вызывающий мое искреннее раздражение. Но вот когда они завернули в конюшню, я поняла, что пора паниковать.

- Коней посмотреть идете? – осторожно уточнила я, ловя взгляд брата.

Три секунды. Столько ему потребовалось, чтобы понять, что я тут делаю. Одна – заметить, что вопрос слишком странный для меня. Вторая - что я подозрительно нахожусь у конюшни, не умея ездить верхом. И Третья – соотнести, что помимо лошадей, там есть, то, что меня может заинтересовать еще. Но раз я тут, а не внутри, значит что-то не так. Я порой не понимала, как нам так быстро удавалось разгадывать друг друга, но последнее время это сильно мешало жить.

- Я могу поговорить с сестрой? - обратился он к даме, на что она кивнула, отойдя ближе к началу сада, делая вид, что вовсе не собирается подслушивать. – Наедине! – эта фраза уже была адресована Эрику, который сжал челюсти, но после моего кивка все же ушел.

- Говори, что опять? – он явно был напряжен. Не просто зол, нет, словно бы его злило сразу несколько вещей.

- Чёрная рысь сбежала, - мямлить я терпеть не могла, поэтому гордо смотрела брату в глаза, зная, что не права.

- Телепортировалась?

- Я ее выпустила.

- Ты совсем больная?! – рявкнул он.

- Не ори на меня. Я даю слово, я ее поймаю.

- Интересно как? – он усмехнулся, качая головой. Его глаза блестели.

- По запаху, буду стараться, я тренировалась.

Он заметно напрягся, затем переменился, словно разозлился еще больше.

- Ты слаба в магии, ты не сможешь, не неси чушь! – почти проорал он.

- Я слаба?! Ах, да! Почему же ты не дал показывать мне свою силу тогда?! – я почти кричу.

- Замочи, - он на секунду даже белеет, толи от злости толи от страха. Хотя нет, от злости. Он ничего не боится.

Я его не слушаю, продолжив кричать, и раздается шлепок, он жесткий и хлесткий. Щека тут же алеет. Перед моими глазами мир словно замирает.

Он. Ударил. Меня.

Затем я слышу рык, и на него накидывается черная рысь, прокусывая ему руку. Он кричит, затем я слышу вой. Рысь начинает дергаться, по-видимому, он делает что-то с жидкостью в ее организме.

- Не смей ее трогать! – ору я. Я настолько зла, что даже не чувствую вины за кровь на его руке.

К нам подлетает наша гостья, начиная осматривать руку брата.

- Убери свою псину! – она кричит писклявым омерзительным голосом.

- Это не пес, - цежу я, замечая как рысь начинает на нее рычать, словно целясь укусить. Видимо до нее это тоже дошло, и теперь она начала медленно на попе отползать назад.

- Что здесь происходит?! – сзади меня послышался голос графа, который, судя по всему, вернулся с обеденной поездки.

- Стой, - я крикнула черной рыси. – Нет. Не трогай, - я постаралась сделать голос максимально строгим, хотя у самой коленки ходили ходуном.

Рысь посмотрела на меня, приблизилась и села рядом.

- Ее надо убить, живо зовите слуг! – меня передернуло от этой дамочки, но стало дико страшно. Что если ее правда убьют?!

- Беги, - я крикнула рыси, но та не сдвинулась с места, словно он всем своим видом говорил: «Я никого не боюсь».

За спиной раздался смех, и мое сердце ушло в пятки. Граф хохотал от души, а у меня побежали мурашки по коже, заставляя сердце учащенно биться.

- Ради такого зрелища ее и пальцем никто не тронет, - он говорил сквозь смех, но в голосе слышался вердикт графа. А он был на своих землях.

- Уведи это чудесное создание, - буквально пропел он, наслаждаясь происходящем.

Я взглянула на брата, и в горле встал комок. От таких глаз мне в эту же секунду захотелось разрыдаться. В них была боль, но совсем не от укуса. Гораздо глубже и гораздо сильнее.

Глава 17. Загадочные буквы.

Взгляд в прошлое

ВАЛЕРИАНА

Все свое время я теперь проводила с Эриком. Антон был на меня смертельно обижен, за то, что мы его не позвали с собой, а брата я не переносила на дух, даже не пришла к нему в палату, просто спросив, как он, у отца. Когда врач его осматривал под крики нашей гостившей дамочки, тот дал неутешительное заключение. Если бы Рэм хотел навредить моему брату - навредил бы. Так, он просто защищал свою хозяйку и вполне обучаем.

Кстати! Рэм - это его имя. Белую рысь мы с Эриком назвали Румой. Итак, белоснежная как морская пена Рума и черный как дёготь Рэм остались в конюшне до дальнейших указаний графа. А решение он принимать не спешил, поэтому нами был выведен распорядок дежурств, чтобы наших рысей никто не забрал или не отравил. Дежурили мы даже по ночам, привлекая к этому отца и Перлу. Она тоже полюбила животных, а отец был восхищен поступком Рэма, и безгранично зол на Валериана. Он даже не хотел с ним разговаривать, впрочем, у них и раньше диалог не клеился, не думаю, что брат что-то потерял. А вот отец переживал, словно упускал из-под контроля то, что в общем-то и раньше подконтрольно ему не было, но он как-то не придавал этому значения до этого.

И только я ждала. Ждала, когда он придет и извиниться. Сначала думала, что его не отпускают с палаты, потом, даже решив, что ему действительно плохо, хотела его навестить. Но в палате было пусто. Он уехал к дяде, не сказав мне ни слова.

После его отъезда все изменилось. Словно найдя источник зла, окружающие приняли меня под свою опеку, сделав не нас всех, а только Валериана их заклятым врагом. Слухи про пощечину расползлись быстро, так как графиня, словно взяв на себя заботу обо мне, рассказала всем мамашам про это, а они своим детям. Теперь меня звали играть, рассказывали про зелья, если у меня не получалось, пока Антон был в смертельной обиде. Я лишь иногда замечала его взгляд на уроках в мою сторону, но он молчал. Я же тоже не подходила к нему. Мне казалось глупым на такое обижаться.

Даже Виола по приезде приняла меня в свою компанию. Она старалась везде быть с нами, порой даже кидая своих подруг, выбирая им, наше с Эриком общество. С чего произошли такие метаморфозы, нам было невдомек, и кажется Эрик пытался найти в этом подвох. Я же была рада возможности почувствовать себя здесь своей. Животных она побаивалась, но пока они находились в клетке, даже признавала их милыми. А вот Эрика… она, кажется, стеснялась. Конечно, если вспомнить, что Виола вытворила на Антона дне рождении, а Эрик ее все равно защитил, неудивительно, что ей было стыдно.

Поэтому, мы кое-что придумали, чтобы его смягчить. Конечно же Виола печь не умела, а вот меня утайкой учила Перла, вот и решили мы, что я и Перла испечем кексы, а Виола подарит их Эрику от себя. После этого я тысячу раз пожалела об этом, ведь именно с этого момента наши отношения с Эриком безвозвратно начали портиться. Толи ему не нравилось, что я общаюсь с кем-то кроме него, толи ему просто не нравилась Виола.

Мы с Перлой всегда находили общий язык с полу взгляда, и когда увидели Виолу, расстроенную до невозможности с пустым подносом, поняли, что Эрик что-то выкинул. Надеюсь, не кексы. Иначе он их земли есть будет. Мы дико устали приготовив их и ждали ее, сидя на кухне с горячим чаем, все в муке, надеясь, что графиня, только давшая мне свое расположение, не увидит меня в таком виде. Виола зашла в комнату почти со слезами на глазах, и я для себя решила, что он от меня знатно получит за ее слезы. Перлу, Виола не слишком жаловала, сказывалось воспитание ее матери, но сейчас она не возражала против ее присутствия, словно и забыв о ней.

Наконец усадив Виолу за стол, и дождавшись, пока поток ее слез иссякнет, я рискнула спросить, что случилось.

- Они ему не понравились? Или не захотел прощать тебя?

- Он их почти выкинул! – у нее на глазах вновь появились слезы.

- Как? Кексы то тут причем! – Перла тоже начала злиться.

- Так, а где кексы в итоге? – процедила я, понимая, что точно заставлю его съесть мои кексы даже с мусорки!

- Он отдал их другу, сказал ему не нужны, и если тот не возьмет, то он их выкинет.

То, что у Эрика есть друг и это не Антон, стало для меня открытием. Он не любил много народа вокруг себя, говоря, что хороших друзей может быть лишь парочку, и эти места уже заняты. Поэтому мне даже стало интересно кто это. Я выглянула в окно, но видимо все уже ушли.

Виола снова начала рыдать, как белуга, вызывая панику на лице Перлы. Перла искренне любила Эрика, но даже она не могла найти оправдания его поступку. Вот и я не могла, поэтому решила, не теряя времени его проучить. Выскочила из кухни и побежала в сторону конюшни, надеясь, что он, по обычаю пошел туда.

Он и в правду стоял там, делясь моими кексами с Рэмом и Румой. У него в руках было всего два, поэтому один он жевал сам, а второй поделил пополам между животными. И к моему удивлению, Рэм стал есть только после того, как поела Рума. Видимо в нашем графстве был один джентльмен и это кот (прозвище котов пошло от отца, он их так называл, потому что до рысей они пока не доросли).

Я натянула притворную улыбку.

- Как кексы?

Видимо я слишком внезапно это сказала, потому что он подавился, и обиженно обернулся на меня.

- Хорошие, - ответил он.

Смотря на меня, он, кажется, заранее понял, что выслушает. И чутье его не подводило.

- Это я их сделала, - процедила я, надеясь хотя бы так вызвать у него муки совести, но кажется это не стало для него открытием, что взбесило меня еще больше.

- Да, поэтому и взял себе пару штук у Рэя, - отлично, теперь я хотя бы знаю, что они не на помойке.

- Хорошо, что их не выкинули, - сердито пробубнила я.

- Рэй бы этого не сделал, - ответил он.

Вдруг до меня дошло, может он догадался с самого начала, что их сделала не Виола, и поэтому не захотел принимать. Тогда хотя бы справедливо было бы. И я решила попытать удачу.

- А если бы тебе такие кексы Виола сделала, ты бы их принял? – осторожно спросила я.

- Нет конечно! – разозлился он. – От нее мне кексы точно не нужны!

И вот тут меня понесло. Мне стало так за нее обидно, ведь она от чистого сердца хотела извиниться! А для Виолы это уже прогресс не малый.

- Ты упрямый и бессердечный! Хорошо, что эти кексы съел Рэй, тебе бы я никогда таких не сделала!

Я развернулась и хлопнув дверью конюшни вышла на улицу. Надеясь только на то, что от такого хлопка я ничего не уронила.

Мое настроение было безвозвратно испорчено ведь все утро было насмарку. Проводив не менее расстроенную Виолу в комнату, я вернулась к Перле, пока та убирала со стола.

- Думаю, не стоит на него так сильно обижаться, - погладила меня Перла по голове во всех пытаясь всегда найти только хорошее. – Не будем забывать, что она сама виновата в случившемся.

Я была сердита, но все же кивнула. Не знаю, что бы я на его месте сделала бы, ведь граф мог его убить за воровство священной книги, если бы и в правду подумал на него. В таком раскладе отданные кексы блекли.

- Папа всегда говорит, что мир не идеален, и нельзя судить других, не пережив то же самое.

Она улыбнулась.

- Чем раньше ребенок понимает, что мир не идеален, тем быстрее он взрослеет и жертвует чем-то, чтобы в итоге его мир стал ближе к комфортной ему неидельности.

- Я так понимаю, что жертвой стали мои кексы, - улыбнулась я.

- Можно и так сказать, - улыбнулась она в ответ и подмигнула.

Вдруг на кухню постучались, и не дождавшись разрешения, в комнату влетел Эрик. Он словно забыв о нашей ссоре хотел вытащить что-то с кармана, затем увидев меня все вспомнил.

Я опустила глаза, пытаясь придумать что сказать, и при этом не покраснеть. Я и злилась, и чувствовала вину. Но на удивление начал он.

- Если тебя это утешит…если бы ты сделала кексы для меня, я бы от них никогда не отказался, - он кажется был в шоке сам от своего признания, поэтому отвел взгляд.

Я не хотела улыбаться, но все-таки улыбка появилась на лице сама собой.

- Мы сделаем тебе, - улыбнулась Перла, потрепав его по волосам.

- Не думаю, что она захочет, - кисло заявил он.

Я засмеялась, но промолчала, пусть помучается.

- А, - словно до него только что дошло, для чего он пришел, - я такое нашел! – и он выложил на стол две бумажки размером с пол мизинца.

- Что это? – не поняла я.

- Я нашел их в ошейниках, в которых приехали Рума и Рэм, они были спрятаны в пряжке. Только я толком не понял, что они значат, кроме ваших имен.

Я развернула бумажку. На ней размашистым почерком было выведено: «Валериане, с любовью». Такая же была и для Валериана.

- Дядя проникся ко мне внезапной любовью? – со скепсисом выдала я.

- Да нет же, смотри, - Эрик ткнул пальцем в самый низ.

- Инициалы?

- Похоже на то: «Э.Л.». Ты знаешь кто это?

- Нет. У меня кроме тебя с именем на Э никого нет.

- Кажется Ваш дядя присвоил чей-то подарок.

- И почему я не удивлена, - закатила я глаза. – Он бы мне даже носки не отправил. Но на счет инициалов у меня нет не малейшего представления.

- У меня есть.

Его голос раздался у входа, заставив нас подлететь от неожиданности. Антон зашел в комнату, с серьезным выражением лица, и почти не смотря на меня. От этого под ложечкой засосало, и мне стало стыдно что мы опять его не позвали. Может дело было в том, что у него были друзья, а у нас Эриком были только мы. Поэтому мы вечно слонялись рядом, частенько забывая позвать его с нами.

- Какое? – оживленно спросил Эрик.

Он подошел и взял бумажки в руки.

- Такие рыси выращиваются в Люфьяберге. А имя их графа Эйр Люфьяберг. Вот я и подумал, раз сказали, что их делали по заказу, может это подарок их графа.

- С чего бы ему нас любить? – засомневалась я, вспоминая содержание записки. Сама при этом понимая, удивительность, того, что Антон на нас не злится. Не стоит сомневаться слишком уж в его странной теории, и лишний раз его не раздражать.

- Ну он мог и не писать записку сам. От моего отца поступает много подарков с его инициалами, хотя он порой и не в курсе о них. Всем занимается маман.

- В этом есть логика, все-таки твой больной на голову брат наследник, - я покачала головой, и закатила глаза на слова Эрика.

- Может они хотят мирного сотрудничества, – ответил Антон.

- Что ж, тайна раскрыта, - сдалась я.

Внезапно дверь скрипнула и на пороге появился мой отец, держа в руках его любимую книгу, которую он перечитывал, когда испытывал кризис вдохновения.

- Какая тайна? Я вас прям за искался, – он был улыбчивый, кажется его порадовало, что Антон опять с нами.

- Что Руму и Рэма нам подарил граф Люфьяберга, - ответила я.

Книга из его рук выпала, и покатилась по полу. Я уже хотела ее поднять, но осеклась. Его глаза заставили меня остановиться. В них была паника и ужас.

Глава 18. Во время дня рождения Валери.

Взгляд в будущее

ВИОЛА

Я уже собралась выходить, но остановилась у зеркала. Шикарная брюнетка смотрела высокомерно на меня, излучая достаток и изысканность. Безупречная кожа, шелковое платье ярко алого цвета с невероятным шлейфом. Брильянты в ушах. Так много, что они легонько касались оголенных плеч. Мое платье слегка не дотягивало до платья Валерианы, но у меня было слишком мало времени чтобы найти подходящий вариант. Конечно же сегодня был ЕЕ день рожденья, и все же… Мама, как всегда, все рушит, сама того не осознавая. Словно специально делая так, чтобы Эрик заметил ее, а не меня. Впрочем, в этой игре, судя по всему, появился кто-то третий. Девушка, обнимающая его у дороги, никак не уходила из головы, ведь он даже меня не заметил… Я бы вышла, но кучер сильно понес коляску, и мы скрылись за поворотом, делая мое возвращение излишнее глупым и сумасбродным.

А как скривилась сегодня Валериана, когда я ей рассказала! Это того стоило…определенно, пусть у него и появилась новая игрушка. С другой стороны, если он ей увлекся, то это означало лишь одно, дурман Валери из Эрика выветрился. Я улыбнулась лишь кончиком губ самой себе, осознавая, что почти победила.

И все-таки стоит быть на чеку… Мне не понравилось, что его обнимала другая.

В дверь постучали, и я поставленным голосом пригласила войти.

Слуга зашел, топчась у входа, не решаясь наступить на белоснежный меховой ковер.

- Госпожа, он все еще там, - выдал он, поднимая на меня глаза.

- До сих пор? – я подняла одну бровь и слуга подумал, что я им недовольна.

- Простите, мы думали нам нельзя подходить близко. Мы исправим.

- Вы все сделали верно. Он не должен вас заметить, - властно ответила я. Мне нравилось трепетание подданых передо мной, мы в этом с отцом были схожи, в отличии от Антона. Антон никогда не умел вызывать у слуг трепет.

- Отведите меня туда.

- Но Вас искала графиня, скоро спустится госпожа Валериана на праздник.

Я поджала губы. Конечно, она заметит мое отсутствие, с другой сторону, я подарю брату возможность побыть рядом с ней. Пусть будет мне благодарен.

- Вези, - процедила я.

Он торопливо кивнул, подавая мне руку, чтобы я не запнулась на высоких каблуках, дорогих, но неудобных туфель.

Я уже перебрала в голове разные картинки, пока ехала в карете до того места. Страстные поцелуи, объятия…а может…, я стиснула рукой платья, не замечая, как оно мнется. Однако, когда я приехала, то была сильно удивлена. Они ушли в лес почти на пятьсот метров.

- Мы можем пройти с Вами, - произнес слуга, но я не ответила. Лишь сняла туфли и вступила на теплую августовскую землю. Почва была мягкой, и я сделала еще пару шагов. Если бы знала, взяла бы зелье чтобы видеть в темноте, но кто бы мог подумать, что Эрик уведет свою девушку в глубь леса. Глупая ревность насильно обосновалась в моем сердце, как тогда в детстве, когда Валериана испекла ему кексы. Тогда я в первый раз осознала, что влюблена в этого нелепого неместного мальчика, который не сдал меня отцу, спас от его гнева.

Он должен был принять эти кексы от меня, и наконец-то обратить внимание. Но, как только я подошла к ним, услышала то, что не входило в мои планы. Рэй спросил почему Эрик вечно ходит с девчонками, а тот ответил, что ему нравится Валери. Я тогда почти уронила кексы, вовремя спохватившись что меня не должны увидеть. Стоит ли говорить, что уже тогда я точно знала, как достигать своих целей, хоть еще и по-детски. На скорую руку я написала записку якобы от нашей милой Валерианы с содержанием: «Ты мне нравишься» и вручила Рэю вместе с кексами. Выражение Эрика я смаковала после этого еще пару дней, прокручивая в голове. Он был подавлен. А вот бедняга Рэй ходил хвостиком за Валерианой, с влюбленными глазами, но все без толку. Она даже этого не замечала. Она в принципе мало что замечает.

Ей же и Перле пришлось сказать, что это Эрик от них отказался. Высмеял меня. Хотел выкинуть, чтобы они меня пожалели. А мальчик их спас, сказал, что съест. Я не могла позволить, чтобы у Эрика была хотя бы надежда. Ни за что. А их ссора стала приятным бонусом. Но они словно магниты все равно мирились, и это невероятно бесило. Еще и Эрик потом догадался, что это был не ее почерк. Как тогда он взбесился! Но на его глупость, видимо не захотев расстроить свою ненаглядную, Валери он об этом не рассказал. Я сказала, что все это было шуткой Рэя, и сумела отвертеться. Кексы и вправду были Валерианы, но их она делала для всех. Рэй конечно же меня не сдал. Кто бы смог обидеть дочку графа.

А потом был тот случай, чуть позже, который надолго их отдалил друг от друга. Безусловно не без моей помощи. Он позвал ее на первый день Фрейи в нашем графстве. Не меня. Ее. Тогда я устроила знатный маскарад… Ради своей идеи я даже себе руку сломала. Мне было плевать, главное добиться того, чего я хочу. И я этого достигала. Мне всего-то и нужно было попросить милую Валери написать записку якобы моему неудачному кавалеру. Одна красивая душещипательная история, что он меня толкнул, и я повредила руку из-за него. И Валери написала такое гневное письмо своей рукой, что, когда его получил Эрик, он перевернул свою комнату вверх дном. Почерк то ее. На танцы он естественно не пошел, оставив ее единственную без кавалера. Над ней бы еще долго смеялись девчонки, если бы не Антон. Ее верный рыцарь… Мой брат был словно для этого создан. Эрик был горд, никогда бы ничего у нее не спросил, а она слишком обижена.

Я прошла в глубь леса, смотря по сторонам. Мне нечего было бояться, и все же полная темнота, разбавляемая только луной, дергала нити моих и без того натянутых нервов. Я сюда ехала слишком долго, из-за того, что была в карете, а не верхом, но иначе было нельзя. Узнай отец и мать, что я сбежала с праздника, их кара была бы сравни божественной. А так можно было сказать, что они меня не заметили, или что я стояла на балконе из-за духоты. Вернуться я должна была в платье, и не разорванным от верховой езды.

Однако, пройдя вперед на несколько сотен метров, мое тело занемело. По позвоночнику пробежался холодок. Эрика не было, зато я увидела троих альвов греющих руки у костра. Две девушки, похожие друг на друга как капли воды, и парень. Всех троих объединяло одно. Глаза. Изумрудные, которые слегка поблескивали, отражая пламя. Мне мгновенно стало не по себе. Если они меня заметят, неизвестно, что сделают. А если еще узнают чья я дочь, то и подавно. Под ложечкой засосала, но я стиснула руку со всей силы, чтобы не поддаваться панике и прислушалась.

- Думаешь можно будет использовать Фрейев? – заговорил парень, у него был мужской грубый голос, похоже он был из простых работяг.

- Очевидно, что раз они разгромили пол особняка, Фрейи ненавидят Ричаргерских, - ответила одна из девушек. У нее были длинны кудрявые волосы, и мне на секунду показалось, что именно ее я тогда видела у дороги в обнимку с Эриком.

- Эрик никогда не пойдет на такое, вы же видели, в особняке есть кто-то, кто ему дорог. Он нам нужен не в качестве врага, - произнесла другая.

- Ты права, Азара. Но нам нужно вызволить новоиспеченного братца из лап Ричаргерских снобов, а магия Фрейев сегодня уже показала, на что они способны. Они смогли бы нам помочь.

Фраза о брате меня смутила, впрочем учитывая их глаза, это могло быть правдой.

- Интересно, чем Ричаргерские их так разозлили? – спросил парень.

- Макс, они держат их в плену!

- Мне б такой плен, - махнул парень рукой.

- Ты не знаешь как там все на самом деле.

- Ты тоже.

- Я поняла достаточно. Из магов Фрейев на празднике были лишь организаторы, а они не смертники, чтоб такое вытворить, работают уже давно с графиней, и лишь прислуга. Одна семья послов, а они маги земли и точно ничего бы не сделали со стеклянным поддоном. Остаются лишь пленные наследники-близнецы, а один из них точно обладает магией воды, - на этом слове девушка посмотрела, видимо на свою сестру, и улыбнулась.

По коже побежали мурашки, а голова закружилась, из последних сил я старалась продолжать слушать, а не бежать в особняк.

- Откуда ты все это узнала? – уточнил пораженный парень.

- Ну вообще-то Азара об этом говорила, - пожала та плечами.

- Я про то, что один из них обладает водной магией.

Девушка замолчала.

- Нуу..эм..где-то слышала. Раньше.

- Ты опять что-то скрываешь, Стеф!

- Нет, правда, слышала от кого-то, еще давно.

Я была настолько поражена, что буквально приросла к месту. Мне срочно нужно бежать и рассказать обо всем отцу. Стоп. Тогда пострадает и Эрик. Нет, этого я не допущу. Я аккуратно на носочках попятилась назад, стараясь не вызывать ни малейшего звука. Благо я была босиком, и это сильно смягчало ходьбу.

Пытаясь переварить услышанное по дороге обратно, меня трясло. Впервые за всю мою жизнь мне действительно стало страшно. Тошнота подступила к горлу, и меня вывернуло в траву. Желудок начало сильно давить, но я встала и продолжила идти. Благо я успела отойти на приличное расстояние, чтобы они меня не услышали. Колени трясло, а руки даже не могли сжаться в кулаки. Они сказали, что пол особняка разрушено. О чем они?!

На негнущихся ногах я дошла до кареты, даже не забирая туфель, которые кинула у кромки леса, села в коляску и дрожащем голосом приказала ехать к дому. Если Фрейи действительно причастны к чему-то подобному, то я сначала закапаю Валериану и ее братца на глазах у их отца, а затем разрушу особняка их дяде ему на голову. Никто не смеет так играть с моей семьей. Но сначала надо усыпить их бдительность. Думают, что пользуются своей грязной магией за нашей спиной, а мы не узнаем? Ну ничего, я играю лучше, чем они. И это только начало моей игры.

Глава 19. Тайна сроком в тысячелетия.

Взгляд в будущее

АНТОН

Ее брата нигде не было. Он словно испарился. И если бы его силой был бы воздух, я бы поверил в это.

Оставив Валери с Виолой, я зашел в кабинет отца, пытаясь понять схватили ли Валериана, или отец также как и я не успел ничего сделать. Не успел ли? Или не захотел.

Он уже переоделся и курил трубку в своем привычном домашнем костюме, словно не желая осуществлять никаких военных действий по этому поводу.

- Отец? – он меня очевидно слышал, но даже не повернулся, продолжая смотреть на книги в своей богатой библиотеке, покрыться пылью которой не давали слуги. – Ты в порядке? – задал я свой очередной вопрос без ответа.

- Знаешь, в книгах порой можно найти все ответы, нужно лишь научиться читать между строк, - его голос был спокойным и каким-то безмерно отдаленным, словно мысли его были так далеко, что он едва меня замечал.

- О чем ты?

- В моей голове никак не складывается очень важный пазл.

- Может я смогу помочь? – я насторожился такому его настроению, оно мне совсем было не по душе в сложившейся ситуации.

- Может. Но ты слишком юн. Неопытен. Чужую игру ты не сможешь понять, даже когда она будет окончена, - я сделал шаг в сторону книжных шкафов, чтобы лучше видеть его лицо при тусклом свете настольной лампы.

- О ком ты? В чью игру мы вовлечены.

- Игр много, важно понять, какая будет на руку нам, - он улыбнулся кончиками губ.

- Отец, я правда не совсем тебя понимаю…, - но он прервал меня подняв руку.

- Я без устали пытаюсь понять игру Северина Фрейя, но похоже, что играет не только он, - он потер ладонями лицо и продолжил. - Смерть их матери. Случайность? Ее даже никто не видел. Порой мне кажется, что ее выдумали, если бы не рожденные ею дети. Затем он разрешает приехать своему любимому наследнику сюда, безусловно, на Валерина тут никто бы не повлиял, но к чему такой риск? Любовь к сестре? Бред! Да и вряд ли Северину есть до этого дело. Затем эти рыси… Девочка их приручила, а парнишка не смог. Ударил сестру, - от этих воспоминаний у меня начинают ходить желваки, но отец продолжает. – Теперь, когда они могли поехать домой ее брат устраивает фактически крамолу. Я никак не могу понять в чем дело. Я не верю в совпадения. Парню словно что-то было нужно от нее. Что-то, что нужно Северину, а значит нестерпимо, безустанно нужно и мне.

Я внимательно на него смотрю, затем резко отворачиваюсь к книжному шкафу, рефлекторно беру первую попавшуюся книгу. Он не должен был увидеть мое лицо. Надеюсь, не видел. Потому что на секунду на нем отразилось то, что я не смог бы так быстро скрыть от отца.

- Уверен, ты найдешь ответы, - говоря это мои плечи до невозможности напрягаются. В тусклом свете этого не видно, и я жду его ответ, чтобы распознать по тону видел он или нет.

- Надеюсь это случится как можно раньше.

Его голос спокойный, я и выдыхаю маленькими порциями воздух.

- Пойду к Валери, ей сейчас нелегко.

- Да, она, кажется, одна из немногих в их семье, которая даже не подозревает, сколько тайн вокруг нее змеится, - задумчиво говорит он, и я, стоя спиной к нему, киваю, затем выхожу, стараясь идти не ускоряя шаг.

Стоит мне выйти из кабинета, как я почти бегом спускаюсь по лестнице на этаж, где сейчас лежит ее отец. Только бы он пришел в сознание. Он единственный, кто ей не навредит, и кто знает, что с этим делать. Я кладу руку в карман и прикусываю губу. От содержимого исходит холод. Я как зельевик чувствую, что там есть содержимое. Он не пуст. Как я мог быть таким идиотом? Неужели подумал, что это все шутки. Слова отца расставили все на свои места. Это я виноват, что Валериан разгромил бальную залу. И то, что было нужно ему, отцу, их дяде, было вовсе не у Валери, а у меня!

Сердце бешено колотится, но я стараюсь выглядеть спокойным подходя к комнате и захожу внутрь. Валери спит на стуле у пастели отца, а Виола смотрит на нее. На секунду я замираю от ее взгляда, словно в нем что-то не так. Будто вижу ненависть. Она замечает меня и ее взгляд становится привычным.

- Что-то не так? – шепчу я стараясь не разбудить Валери.

- Все в порядке, для данной ситуации, почему спросил? - она напряжена, так как знает, что я заметил и ей это не нравится.

- Твой взгляд, - начал я, но она продолжила сама.

- Я думала о ее брате. Он так с ними поступил, не понимаю, - покачала она головой, и в глазах появились слезы. То, что она плачет поражает меня.

Я подхожу и аккуратно обнимаю ее за плечи.

- Не стоит, - я уже чуть не сказал, что он все же спас ему жизнь, но ей этого было знать нельзя. Как и мне. Если бы я не знал про ее секрет, никогда бы не догадался почему после его прихода резко остановилась кровь. – Отведи Валери наверх, я посижу тут.

- Конечно, - она тронула ее за плечо, и девушка проснулась. В них появилась паника, но дыхание отца, ее успокоило, и она повернулась к нам.

- Он спит, - ответила девушка, кажется больше самой себе, чем нам.

- Иди умойся, тебе это нужно, - она оглядела себя и кивнула. Девушка до сих пор была в крови.

- Я останусь с ним, а Виола тебя проводит.

- Спасибо.

Я сглотнул, смотря на ее уставшее лицо, борясь с желанием идти за ней. Но мне нужно было остаться с ее отцом наедине.

Только они вышли и отошли достаточно далеко, чтобы Валери не услышала мой голос, я сжал аккуратно его руку, надеясь, что он все же очнется.

Мужчина еле-еле открыл глаза и начал кашлять. Дав ему отвар, я собрался с силами и начал разговор.

- Ричард, я знаю, может сейчас не время, но мне очень нужен Ваш совет. Я боюсь за Валери.

Его зрачки расширились, и он опять закашлялся.

- Нет, с ней сейчас все в порядке, но Валериан, ее дядя - Ваш брат и мой отец, они в этой игре обязательно заденут и ее.

- Шшто хх случилось гх? – его было сложно понять из-за кашля.

- Прошлой ночью Валериан выходил из комнаты Валери. Он меня видел, но я сделал вид, что ничего не заметил. У него в руке был необычный медальон. Я его узнал. Когда-то давно, в детстве она мне его показывала. Этот кулон остался ей от Вашей жены. Поэтому, зная их отношения, я подумал, что он украл его. И когда он ушел в душ решил выкрасть его обратно.

Мужчина удивленно на меня смотрел, но я продолжал.

- В бальном зале он кричал на нее, я все не мог понять, что он от нее хочет. И только поговорив с отцом я понял. Им нужен медальон.

Я вытащил из кармана кулон весьма странного вида и отдал ее отцу.

- Я хотел вручить ей на дне рождении, но не успел, Валериан пришел раньше, а потом начался этот ужас.

Глаза мужчины при виде кулона расширились.

- Я все не могу понять, что в нем, но он точно не простой.

- Он не может быть моей дочери, - его голос меня испугал, он был охрипшим и словно безумным.

- Но я уверен, почему Вы так говорите?

- Не может!!

Вдруг он начал задыхаться, словно его лишили воздуха. Я кинулся искать зелье, но тут не было ничего нужного. Он кашлял, хватаясь одной рукой за горло, а вторую руку тянул ко мне. Он явно что-то хотел сказать, но горло словно опухло и из него вылетал лишь кашель и нечленораздельные звуки.

Вдруг дверь открылась и вбежала Валериана. Она кинулась к нему, и мужчина начал дышать легче. Она ему помогала, облегчая процесс дыхания с помощью силы, пока он наконец не пришел в себя.

Я продолжил игру, словно ничего не заметил. Ей сейчас не стоит волноваться, что кто-то знает ее тайну. Едва ли она сейчас это осознает.

Быстро сунув кулон в карман, пока она его не заметила, я положил ей руку на плечо.

- Унеси его, спрячь! – прогрохотал ее отец, словно бы девушки не было в комнате.

Я кивнул, пока она отвлекалась на него.

- О чем он? – не поняла Валери, оборачиваясь.

- Кажется он несет бред, - покачал головой я.

Девушка зажала рот рукой, стараясь не плакать, в панике, поправляя сбившееся одело.

Спустя пару минут он уснул, а я словно в оцепенении смотрел на него, понимая, что отец был прав. Мне срочно нужно спрятать медальон, пока эта игра не обернулась против тех, кого я люблю. Жаль, что в этой игре, мы кажется будем по разные стороны баррикад.

ВАЛЕРИАНА

Я не знаю, как меня уговорил Антон, но я все же поднялась к себе в комнату, когда наступило утро. Самая ужасная ночь в моей жизни, после смерти матери. Голова кружилась от усталости, поэтому я не сразу заметила его, сидящего на моей кровати, как когда-то в детстве, когда мы могли бесцеремонно вваливаться друг другу в комнаты.

Его голова была опущена, пока он смотрел на свои руки. Прошло несколько секунд прежде, чем он все же поднял на меня глаза. Щенячий взгляд. Так я его называла, когда он просил меня помочь ему с зельями. Он единственный, кому оно совсем не поддавалось. Сейчас же это была не игра. Эрик действительно так на меня смотрел.

- Ты как? – томный, уставший голос.

Я сжимаю челюсти, чтобы не сказать того, о чем пожалею. Хотя мне, кажется, это не поможет.

- Где ты был? – я задаю вопрос спокойно, зная, что ни один его ответ не сделает легче.

- Валери, прости, что меня не было когда тут такое случилось.

Я смеюсь, сама не понимаю почему. Нервы. А может мне действительно смешно.

- Прощаю. Что ты пропустил мой день рождения, даже не явившись на него. Прощаю. Что пока мой брат чуть не убил кучу народа, тебя не было рядом. Прощаю. Что пока умирал мой отец, пока мне самой хотелось умереть от стыда и страха, тебя не было рядом. Прощаю. Что ты не нашел ничего лучше, как завалиться ко мне в комнату только под утро, спрашивая «как ты». Знаешь, я отлично!

Он слушал все это не перебивая, а меня это злило еще больше. Хотелось запустить ему в голову что-то тяжелое, или бить кулаками по его груди, не в шутку, а со всей силы.

- Я хотел быть полезным, когда узнал, что с тобой Антон. Твой брат уехал в графство Фрейев, я спросил у конюха, затем на границе города - у стражей.

- А знаешь, мне плевать, где он! Убирайся от сюда, как свалил он.

Я начала выталкивать его со всей силы из моей комнаты.

- Мне Виола сказала, что тебе это понадобиться, я подумал…это ты просила.

- Подумал? – я вновь практически смеялась. – Уходи!

Он попытался меня обнять, но я его оттолкнула. Казалось бы, два шага к тому, у кого так хотелось оказаться в объятиях. Чьи руки смогли бы стереть неиссякаемые слезы, а грудь укрыла бы от того, чего я безумно боюсь. Но гордость, обида, непонимание обосновались в моем теле, закрывая меня от него словно толстым слоем льда. Только вот он не станет его ломать, как всегда, оставаясь наблюдателем, а я этого больше не хочу.

Вытолкав его из комнаты, я рухнула на пол. Слезы покатились по щекам вместе с приглушенными всхлипами, от обиды, отчаянья, беспомощности. В груди словно было что-то большое, горячее, норовящее спалить мои внутренности. В комнату постучали и мне не хватило сил даже прогнать пришедшего. Дверь открылась и на пороге появилась Перла. Она гладила мои волосы, обнимая, пока я рыдала у нее на плече, рассказывая об отце, Валериане, Эрике, пока не заснула в ее теплых объятиях, отгородивших меня от всего мира.

Глава 20. Моя первая ревность.

Взгляд в прошлое

АНТОН

- Пш, эй! – я закатываю глаза, но продолжаю его игнорировать. Он меня совсем не бесит. Не бесит. СОВСЕМ. – Дай посмотреть! От сюда не видно.

- Эрик, замолчи, сейчас нас выгонят! – шепчу я ему, стараясь не выходить из себя.

Резкий хлопок закрывающийся книги и предостерегающий кашель.

- Антон! Хватит шептаться, я все вижу! – учитель останавливает на мне свой строгий взгляд и качает головой. Был бы на моем месте кто-то другой, она бы уже выгнала его из класса.

- Я молчу, - цежу я, окидывая свирепым взглядом Эрика. Затем поворачиваю голову на Валери, и вижу, что она хмурит брови, смотря в тетрадь. Еще бы, им обоим приходится нелегко. В магии зельев они ничего не смыслят.

Я быстро черчу схему распространения сильнодействующих трав на организм, какие органы поражаются тем или иным составом, и в какой последовательности, причем делаю это и для потомков Фрейев, затем сую ей листок. Это замечает Виола и начинает ехидно улыбаться. Она, как всегда, на своей волне. В нашу «дружбу» она не верит.

Валери улыбается, и молча кивает, я сам не замечаю, как расплываюсь в улыбке, ровно до того момента, пока не нарываюсь на гневный взгляд учителя.

- Антон!

Я откашливаюсь. И уточняю ее вопрос.

- Отлично раз дела обстоят так, и я никак не могу на тебя повлиять, Валериана закончит раньше остальных.

- Это не справедливо! – возмущаюсь я.

- Если половина работы выполнена, то я не буду снижать оценку, - вздыхает она, словно уже и сама не знает, как ей поступать в такой ситуации. Она относилась к тем преподавателям, которые не питали к «гостям» неприязни, но пыталась держать общие условия для всех.

Женщина подходит и проверяет ее задание, тем временем ко мне наклоняется Эрик.

- Почему ей ты помогаешь, а мне нет?! – сердито спрашивает он.

Виола начинает хихикать, и я кидаю в нее скомканный лист бумаги. Все бы закончилось плохо, но учитель удивленно поднимает глаза и смотрит на Валериану, даже не реагируя на мою выходку.

- Надо же, ты быстро схватываешь! Не понимаю, как такое возможно, но тут ни ошибки. Если бы я за вами не следила, подумала бы что это делал Антон.

Девочка улыбается. Честно сказать я тоже в шоке. Почему у нее получается, непонятно никому. Ее работу забирают и ставят высший бал, отпуская с занятия, пока меня оставшиеся сорок минут достает Эрик, который таки добивается своего и нас втроем выставляют за дверь вместе с Виолой, которая начала хохотать не в нужный момент. Тем не менее ее настроение ни сколько от этого не падает. И она продолжает меня дразнить.

После занятий мы теперь по обыкновению идем проведывать Руму и Рэма. По распоряжению отца им начали строить огромный вольер у одной из стен особняка. Мой отец рационализатор и из всего привык извлекать выгоду. Наш особняк и так был достаточно охраняемым местом, но что может быть лучше, чем огромный вольер с рысями у дальней стены. Никому и в голову не придет туда пробраться.

Мы сидим на корточках завороженно наблюдая, как Валери их кормит. Рэм пока не такой покладистый как Рума, но похоже он только напускает на себя вид сердитого кота, сам же первый реагирует на приход девочки, шевеля кисточками ушей.

- Повезло, что отец разрешил их оставить, - вставляет Виола и мы все киваем.

- Думаю в вольере таких масштабов, как задумал Ваш отец, они даже неволи не почувствуют, - отвечает Валери, гладя Руму, пока та, готов поклясться, издает что-то похожее на мурчание.

- Валери, а ты уже придумала с кем пойдешь на бал Фрейи?? – Виола была в своем репертуаре, однако теперь стало интересно и мне.

- Нет, не уверена, что мне вообще подарят колбы, - по лицу не было заметно, но уверен, что ее этот факт волновал. Всех девчонок такое волнует!

- Ну ты чего! Так нельзя. Этот бал в честь твоей прародительницы младшей дочери бога Ньёрда - Фрейи. Считалось что благодаря ее красоте она всех вокруг сводила с ума, и лучше нее никто не разбирался в чувствах других, особенно мужчин, поэтому ее стали звать богиней любви. Тем более ты носишь ее графское имя. Уверена ты будешь почетной гостей на празднике. Да и я вот точно сделаю тебе колбу, уверена, Антон тоже, за Эрика правда не знаю, с его навыками зельевика это будет затруднительно, - смеется она.

- Никакие колбы я делать не буду, - Эрик закатывает глаза, и улыбка Валери спадает. Иногда он бывает полным идиотом.

- Сделаешь колбу мне, и я буду делать за тебя домашку неделю? – начинает свою игру Виола, последнее время, она странно себя с ним ведет, словно преследуют определенную цель.

Эрика это предложение воодушевляет, и он поворачивается к ней.

- И что это за колбы вообще? – все-равно кисло спрашивает он.

- Это своего рода анонимные признания, нельзя говорить от кого они. Когда колба открывается, в ней скрывается послание определенного цвета в виде пара, оно держится минуту, затем исчезает.

- И какой в этом смысл? – поджимает он губы.

- Это весело, можно угадать от кого это. Подруги в основном отправляют колбы с желтым паром, или зеленым, если ты влюблен, то можно отправить с красным, на них особый спрос. Я вот вам отправлю именно такую, - она подмигивает и улыбается.

- Почему именно красные?

- Чтобы все девчонки завидовали, конечно! И вы мне тоже дарите красные.

Валери начала смеяться, и кивнула.

- Девочки, - обреченно протянул Эрик и поднял глаза к потолку.

- В принципе, такие можно купить в прилавке, красные, желтые, зеленые, даже фиолетовые были. Но выше всего ценятся других цветов, а точнее оттенков, они вроде как авторские, так как сделаны вручную!

Эрик поднимается и кидает быстрый взгляд на меня.

- Ты идешь?

- Куда? – уточняю я.

- Спасаться бегством, пока меня не раскрутили еще на что-нибудь, - смеясь, кривит губы он в улыбке. - Мне нужно немного подзаработать, чтобы их купить, а пекарю как раз требовались свободные руки.

Виоле вдруг становится стыдно, я вижу это по ее глазам, ведь у него нет, того кто выделит ему денег на развлечение. Еду и одежду то предоставляет отец, но о большем просить никто не рискует. Он, итак, взбесился, узнав, что маман разрешила им жить в особняке. Это сильно рушило его планы мести.

- Я могу тебе занять, - хмурю брови я, говоря это тихо, чтобы слышал лишь он.

- Да зачем, мне не сложно поработать, в общем, догоняй, - я киваю, сам умалчивая, что колбы собирался сделать вручную. Лишняя практика не повредит.

Виола тут же поднимается и идет за ним, видимо пытается исправить, то, что сказала, Валериана же остается на месте, словно происходящее ее не слишком-то интересует. Однако, за время, что я успел ее узнать, это вовсе ничего не означало. Она всегда все переживания хранила в себе. И роль белой вороны ей совсем не нравилась.

- Думаю, он и тебе купит колбу, - начинаю я, проверяя ее реакцию.

- Это же Эрик, это вовсе не факт. Да и не так это важно, - улыбается она.

- Тогда я подарю тебе две, если он не подарит.

Она начинает еще больше улыбаться, и я понимаю, что выполнил свою миссию.

- Знаешь, я думала, что будет хуже, - внезапно заявляет она и я не совсем понимаю, что Валери имеет ввиду. – Думала, что мне тут будет совсем туго, но мне тут даже нравится иногда. Правда тут совсем нет музыки, словно бы никто ее не любит. В нашем доме мама прекрасно играла на фортепиано, а у меня совсем не получалось совмещать две руки, поэтому я просто любила слушать.

- Я умею играть, могу помочь научиться, - тут же предлагаю я свою помощь.

- Пожалуй я выберу услугу - час музыки в твоем исполнении, - начинает хохотать она. – Если, конечно, такая услуга доступна.

Я улыбаюсь.

- Доступна.

- Кстати, ты мне еще кое-что обещал!

- Да? – удивляюсь я.

- Конная прогулка, - не знаю, шутит она или нет, но внутри ощущение, что я уже сейчас готов приступить.

- Раз обещал, выполним, - стараясь не быть слишком уж заинтересованным, отвечаю я.

- Если ты занят, то ничего! – отвечает она.

- Нет, идем, - я беру ее за руку и тяну к лошадям.

Краткий курс по управлению, и вот она в седле. Все указания выполняет, внимательно слушает, даже лошадь ей беспрекословно подчиняется, заставляя меня еще раз удивляться ее способностям, словно ей все удается слишком легко.

Мы едем слегка в гору, поэтому лошадь идет не слишком быстро, параллельно хватая сочные листья с деревьев, заставляя Валери на нее ругаться. Понятное дело она за нее волнуется, ведь когда лошадь много ест во время езды, ей начинают натирать подпруги. Но я уже давно знал эту лошадь, чтобы понимать четность попыток ее остановить. Наконец мы миримся с тем фактом, что нам попался проглот и просто болтаем, управляя ими лишь в пол силы. Через двадцать минут мы добираемся до скал, которые соединяются с океаном, привязываем лошадей к дереву, сами же смотря на море, пока оно сливается с серыми тучами извещая что вот-вот начнется дождь.

- Так ты пойдешь на день Фрейи, - уточняю я, сам не понимая, почему мне это интересно.

- А ты? - ухмыляется она.

- Будто меня смогут оставить в покое и дадут мне не пойти, - поднимаю я правую бровь.

- Прелесть жизни графского сына, - хохочет она.

- Такая себе привилегия.

- Да брось, Виола говорила, что тебя куча девчонок зовет, - она улыбается.

Внезапно меня начинает это злить, зачем Виола рассказывает про меня такие глупости.

- Думаю, я позову Эрика, если он, конечноЮ согласится. Вдвоем не так страшно будет, - говорит она.

- Ты можешь пойти со мной, - внезапно для себя спрашиваю я, учитывая, что я не люблю кого-то приглашать, особенно девчонок. Впрочем, я уже давно понял, что на Валери это правило никогда не распространялось. Мне нравилось ее слушать в отличие от остальных.

- Зачем, не нужно! Ты уже точно кого-то позвал, или тебя, - она хмурит брови. - Зачем, из-за того что мне не с кем пойти, что-то менять. Я правда позову Эрика!

И тут уже я начинаю злиться, словно я обязательно должен быть уже занят. Если не хочет идти со мной, то не обязательно это преподносить так.

В итоге я просто молчу, и смотрю на море, злясь про себя, пока в небе не появляется молния.

- Думаю нам пора, а то промокнем, - нехотя говорю я, замечая новый зигзаг, озаривший небо.

- Я люблю дождь, - пожимает она плечами, раскрываясь как всегда с новой стороны для меня.

- Думал все Фрейи любят солнце, у вас же там жара.

- Солнце я тоже люблю, но тучи заключают в себе столько силы и энергии, что это никогда не сможет сравниться с обычным ясным днем. Пасмурное небо заставляет размышлять, тогда как при солнце мы лишь бездумно радуемся и улыбаемся. Обе погоды дарят что-то свое. Одна для очищения и глубоких мыслей, другая для отдыха и легкости.

- Кажется еще чуть-чуть мы очистимся в прямом смысле этого слова.

В эту же секунду мне на плечо упала огромная капля.

- Идем, я знаю одну пещеру, в которой можно переждать дождь.

Она кивает и сев на лошадь следует за мной.

Мы уже немного намокаем к этому времени, но все же когда начинается ливень мы уже стоим в окружении каменных глыб над головой.

Пещера словно живет своей жизнью, издавая мелодию капель, стекающих по стенам и разбивающихся о камни, звуков кучкующихся в глубине, на самом верху, летучих мышей. И если прислушаться лучше, то кажется невозможно придумать оправдания оставшимся звукам.

Я смотрю на Валери, и вижу, как ей не по себе. Если задуматься, то ее слух гораздо острее моего из-за ее сил, поэтому неудивительно что ей здесь неприятно находиться.

- Мне кажется это плохое место, не могу объяснить, но оно словно прогнившее, - она хмурит брови, потому что ее фразы другим могут показаться глупыми, но только не мне. Для меня это место одно из самых отвратительных в графстве. Поэтому я хотел уехать, а не оставаться и пережидать дождь тут.

- Это место и правда такое. Однажды, мой учитель мне рассказывал, что мои бабушка и дедушка предателей, и альвов неугодных короне приводили сюда. Когда отец узнал о том, что он мне такое рассказывает, его выгнали.

- Что тут происходило?

- Я не уверен, что о таком стоит рассказывать, - Я понимаю, что уже начал и нужно закончить рассказ, но все еще надеюсь, что она сама не захочет. Но ее любопытство пересиливает страх.

- Они их что, пытали? – в ее голосе был ужас, но больше было сомнения, словно я сейчас все опровергну.

- Пыток они не любили.

И она облегченно кивает, но я продолжаю.

- Они закапывали их заживо, устраивали искусственные обвалы и через какое-то время у них либо заканчивался кислород, либо они просто погибали от голода.

И самым жестоким было то, что им предоставляли шанс умереть самим. Им кидали склянку с парами ртути в жидком состоянии. Одна капля и ты мертв.

Глава 21. Секреты останутся секретами.

Взгляд в прошлое

ВАЛЕРИАНА

Я лежу на траве и вдыхаю полной грудью кислород. Запахи застилают мое сознание пеленой напрочь выбивая из головы все мысли. Так гораздо лучше! Пока есть мочи я держу этот наполненный воздух в себе, затем резко выдыхаю.

Шершавый язык облизывает мне лицо, делая его слюнявым. Невольно я начинаю хохотать, пока Рума отскакивает от моей внезапной реакции. Кажется, она думала, что я умерла. Еще бы, я лежу без движения уже час и просто слушаю все звуки вокруг.

Брат будет еще неделю у дяди, отец ведет себя странно после того, как мы ему сказали, от кого, как мы думаем, был подарок в виде рысей. Задавать вопросы я устала, а вранье мне не интересно.

Я наконец сажусь и Рума убеждается, что я все еще жива. Она кладет мордочку на колени и прикусывает ногу. Мне не больно, так она говорит, что хочет играть. А вот с Рэмом не так все просто. В принципе, как и со всеми мальчишками! Я их всех не понимаю.

Я вижу вдали служанку графини, которая мнется у вольера не рискуя зайти внутрь. Когда она видит, что я ее заметила она облегченно машет мне, что бы я подошла. Сегодня у меня куча дел, ведь я потомок Фрейи, а значит, графиню принудили взять меня в помощницы для организации бала.

Она этому дико не рада, как, впрочем, и тому, что Антон общается со мной и Эриком. Если бы Антон узнал о нашем с ней разговоре, точно бы обиделся на мать. По ее словам, мы неподходящие кандидатуры для друзей ее сына, и если Антон из жалости пригласит меня на бал, то я незамедлительно должна отказаться! При этом придумав иную причину. Она словно в воду глядела и именно из жалости он меня и позвал. Будто бы до этого мне не было стыдно. Так еще и Виола всем раструбила, что я расстроена отсутствием пары.

Я поднялась на ноги и поплелась за служанкой во внутрь сада. У графини сегодня было возвышенное расположение духа, но при виде меня оно на глазах испортилось. Словно бы я хотела во всем этом участвовать!

- Ты пришла? – констатировала она, будто сама же не посылала за мной прислугу.

- Если Вам не понадобиться моя помощь я могу уйти, - устало произнесла я заготовленную фразу.

- Нет. Мой муж решил, что так будет лучше. Все должны видеть, что мы несмотря на прошлые разногласия поддерживаем мир с соседями.

- Мир? – во мне начала закипать злость, и на секунду я почувствовала себя своим братом. После данного сравнения разум взял верх, и я продолжила уже спокойнее. – Как считаете нужным.

Ее этот ответ удовлетворил, и она начала давать мне различные указания: проследить за слугами при сервировке столиков, проконтролировать ровность стриженных газонов, утвердить расположение вазонов с гортензиями. И если сначала, мне казалось, это глупым, то потом мне даже понравилось. Все мы делали молча, но с пристальным надзором друг за другом.

Под конец дня мы настолько устали, что даже заказали пропущенный обед в сад. Граф был вне особняка, а у нас была куча дел, и не хотелось тратить время. Ели мы молча, без единого звука, лишь стуча хладнокровно ложками и вилками. Нашу сомнительную идиллию нарушил приход слуг, тащивших огромную корзину с цветами, которая вот-вот норовила выпасть из рук и отдавить им ноги. Наконец, поставив ее перед графиней, они, переглядываясь удалились, пока та снова не приказала ее перетащить уже в другое место.

Корзина была из плетеной соломы окрашенная в темно коричневый, почти черный оттенок, в которой было собрание разных сортов белых роз, ни одна из которых не пахла. Словно создатель этого впечатляющего и стоимостью, и весом букета, сознательно не вкладывал в него души и желания порадовать графиню.

Она ловко взяла бумажку в руки, пробежалась по ней глазами, изредка щуря их от плохого зрения. Почему она никогда не пила зелье для его улучшения, было для меня загадкой, затем она улыбнулась. Ее улыбка была фальшивой, впрочем, так должно быть принято в их семье реагировать на подобные презентабельные подарки. Но дальше все пошло внезапно и не в свойственном ей поведении, традиционного игнорирования меня. Она поправила волосы и подняв правую бровь, заранее удовлетворённо обратилась ко мне. На ее лице каждый мускул словно был отдельно прикреплен, без права на движение вне продуманной за него траектории.

- Неправда ли прекрасные цветы?

Ее вопрос улыбки на моем лице не вызвал, так как фальшивых в отличии от нее, я не имела, а у настоящей не было и шанса.

- Возможно с моей стороны будет не слишком правильно это говорить, но цветы мне совсем не нравятся. Тот, кто их заказал вряд ли желает Вам добра. У них нет ни запаха, ни цвета. Некоторые из них были бы совсем вялыми, но их чем-то напоили, и они держат свой вид из последних сил.

- Уверена, что ты поменяешь свое мнение, узнав от кого они, - довольно заявила она.

Я пожала плечами, но промолчала.

- Они вовсе не мне, а тебе. Твой брат их прислал.

Она словно специально тянула, чтобы вывалить на меня это комом. Глаза защипало, но я не стала это комментировать.

- Видимо хотел извиниться, - предположила она.

После той пощечины между мной и графиней отношения безусловно стали лучше, но любить она меня естественно не начала. Ей лишь было меня жаль.

- Сомневаюсь. Брат ненавидит розы.

Графиня кивнула. Затем на ее лице что-то изменилось, и она потерла виски, словно они резко начали доставлять дискомфорт.

- Сомневаюсь, что твой брат вообще в курсе, что тебе пришел подобный подарок.

Я удивленно на нее посмотрела.

- Дело в том, что мне утром пришли такие же цветы, только уже от твоего дяди.

- Полагаю, что это достойный для него букет, - ответила я. – Как и у его хозяина в них нет души.

Она невольно улыбнулась, затем словно вспомнив, кто я такая вытянула губы в прямую полоску.

- Рада, что ты считаешь так. Мне нужно отойти, посмотреть приготовления гардероба для нашей семьи. Ты можешь пока побыть здесь.

Затем она встала и ушла, оставляя в моей душе неприятный осадок того, что мы с ней всегда будем по разную сторону, даже если моя сторона мне совсем не нравится.

Если бы не моя жалость к охране, я бы попросила убрать этот букет, но я решила, что не стоит их так наказывать, поэтому просто ушла вглубь сада подальше от него. И не успела я сделать и тридцати шагов как стала свидетелем занимательного диалога. Антон с Эриком стояли в кустах и о чем-то спорили. Я улыбнулась их перепалке и сделала пару шагов вперед, чтобы слышать, что на этот раз стало яблоком раздора между этой идеальной парочкой.

- Серьезно? Почему ты спихиваешь все на меня?! - Антон сложил руки на груди и взирал на Эрика сверху вниз, так как был на добрых пять сантиметров выше.

- Я не хочу идти на этот тупой праздник. А колбы принесу, только чтобы Виола спасла меня от этих гребанных зельев, - прошептал Эрик, озираясь по сторонам, чтобы его никто не слышал. Меня им, видно, не было, так как я стояла в промежутке между двумя пушистыми кустами, до которых у садовников в этом месяце еще руки не дошли.

- Я сделаю за тебя этот предмет! – Антон словно пытается в чем-то его убедить, но я никак не могу уловить сути.

- Сам пригласи Валери на праздник, если думаешь, что ей хочется с кем-то пойти. Или ты сам не хочешь с ней идти?

На секунду появляется пауза, и мне становится не по себе, что они обсуждают меня. Антон думает и отвечает.

- Не хочу. Я уже знаю с кем бы хотел пойти, и позову ее, поэтому Валери лучше позвать тебе, - отвечает Антон, словно вчера и не звал меня сам.

Как и говорила графиня, он действительно меня пожалел!

- Понятно, если так, то ладно. Я ее позову, с ней все равно будет весело даже на тупом празднике.

Эрик разворачивается и уходит, а я борюсь всеми силами с желанием поругаться с Антоном. Затем на меня нападает спокойствие и осознание, что он всего лишь хотел как лучше. Ведь ему может действительно кто-то нравится, тогда логично что он хочет позвать ее, а не меня. Меня просто не хотел оставлять без пары. В итоге я тихонько выхожу из сада с другой стороны.

Проходит около получаса, прежде чем Эрик зовет меня на бал. По нему и не скажешь, что это доставляет ему неудобство, поэтому я соглашаюсь, стараясь не вспоминать их разговор, и мое настроение улучшается.

В отсутствие графини я также контролирую процесс приготовлений, поэтому, когда она приходит все уже практически готово, и хоть женщина и не говорит, но по ее лицу заметно, что она безумно довольна.

Мимо меня проходит куча народа, и я даже не могу уловить, кого уже видела и кому куда сказала идти, словно во сне, лишь указываю что и как.

Затем приходит отец, спрашивая, не попала ли я в рабство Паулины Ричаргерской и не нужно ли меня спасать от графини. Оказывается, все это время он был занят поиском костюма Эрику в шкафу у Валериана.

- Представляю в каком бешенстве будет брат, - констатирую я.

- Мне стало жаль парнишку, он не хотел идти, и я спросил почему, оказалось он вырос из своих нарядных вещей, поэтому я предложил ему вещи твоего брата, - ответил отец. – Валериан повыше и ему они оказались впору.

- А нам он ничего не сказал…

- Дочь! Он же парень, ему стыдно о таком говорить. Тем более Эрик очень гордый ребенок и не любит чужой помощи.

- Но твою он принял, - улыбаюсь я, - мне кажется ты ему нравишься.

- Я тоже его очень полюбил, он хороший мальчишка. Жаль, что у него такой отец.

- Мне тоже, - я обнимаю отца и целую в щеку.

Проходит совсем немного времени с начала праздника, но графиня подозрительно опаздывает. И когда она вызывает меня к себе, я начинаю догадываться, что то-то пошло не по плану.

В комнате светло как днем, все в пастельных тонах с золотистым отливом. На диванчике сидит грустная Виола и я не сразу вижу повязку на ее руке.

- Слава богини Фрейи, ты пришла! – на секунду я не верю, что это сказано мне.

- Что произошло?

- Я упала с лестницы. Пол был мокрый и я поскользнулась, - пищит Виола, шмыгая носом.

Графиня взмахивает руками, напоминая в этот момент птицу, машущую крыльями вокруг своего птенца.

- Пойду разберусь со слугами! Кто додумался разлить воду и не убрать за собой, - начала ругаться она. – А ты проследи за Виолой пока меня нет, а то если слуги опять что-то сделают моей дочери, я уже не сдержусь и не буду такой мягкой.

Она, выходит хлопая дверью, а Виола тем временем машет рукой, чтобы я села поближе.

Когда я узнаю, что ее толкнул мальчик, с которым она отказалась идти на бал, и из-за него повредила руку, я начинаю злиться не хуже графини. Из-за проблем с ее рукой я под диктовку пишу гневную записку со словами:

«Извещаю о том, что не имею желания посещать бал в паре с тобой. Придется искать мне замену, хотя не думаю, что ты сможешь. Но не грусти, танцы это все равно не твое», после чего Виола вызывает служанку и отдает письмо ей.

- Ты знаешь кому, - та кивает и уходит.

Я дожидаюсь графиню и после уговоров Виолы все же спустить вниз с нами, нам все же приходится отправляться без нее.

Все уже давно собрались и нет только Эрика, словно он специально тянул до последнего, а сейчас как всегда где-нибудь спит.

Графиня просит меня исполнить открывающий танец вместо ее дочери, и я стою в замешательстве.

- Я исполню танец с тобой, - Антон появляется словно из ниоткуда, и берет меня за руку. С меня спадает оцепенение, и непонятно куда девается страх, словно он его забрал одним своим присутствием.

- А она не будет против?

- Кто, - хмурит брови Антон.

- Та, с кем ты пришел.

Он внезапно начинает злиться.

- Да с чего ты взяла?!

Я понимаю, что не хочу говорить, что подслушала их разговор, поэтому решаю соврать.

- Эрик сказал.

- Не будет, - успокаивается он. – Она заболела, не смогла прийти.

- Аа, - тяну я, - жалко.

- Очень, - отвечает он. – Ладно, идем, нельзя заставлять маман ждать, а не то она рассвирепеет.

Танцевать с ним легко и приятно. Он ведет плавно, уверенно, наверняка его не один год мучали, чтобы научить этому. После окончания танца нас ожидаемо окружает толпа знати, расхваливающая нас графине.

- Какая вы прелестная пара. Ваши родители не хотят вас поженить? – одна пожилая женщина обратилась к нам, смотря через свой лорнет. Мои щеки невольно поалели от такого вывода, Антон тоже, кажется, смутился.

- Точно. И сразу все войны бы кончились! Как было бы чудно! – продолжила другая.

Графиня помедлила не зная, как реагировать

- Об этом рано говорить, они еще дети.

- Вы правы, но подобные важные союзы заключаются зачастую именно в таком возрасте, - вставляет женщина.

- Вы ошибаетесь, я всего лишь подменил пару Валерианы, - Антон непривычно серьезен. Он вторгается в разговор, когда этого никто не ожидает.

- Жаль, - улыбается старая дама, вновь вглядываясь в нас через свой лорнет. – Думаю получилось бы очень интересно!

*****************************

ЧАСТЬ 3. ПРИЧИНА МОЕГО ПРЕДАТЕЛЬСТВА.1 причина – ####.Глава 1. Хрупкий мир.

ВАЛЕРИАНА

Прошел ровно месяц с дня моего рождения, и я потихоньку пришла в себя. Отец поправлялся достаточно быстро. Под бдительным надзором Антона у него не было и шанса не поправиться. Теперь они частенько выставляли меня за дверь под предлогом лечения и о чем-то болтали вдвоем. Если бы был кто-то другой, то можно было бы подумать о заговоре.

Сразу после того, как отец почувствовал, что силы к нему вернулись он сел в карету и отправился в графство Фрейев, настоятельно заявив, что я остаюсь тут. Так ему будет спокойнее. После выходки Валериана не было и речи, что нам разрешат вернуться домой. По крайней мере на полгода, Совет Хранителей взял время на раздумья. Пусть они на прямую и не сказали, что виной всему был Валериан.

Брат так и не вернулся. После того как он сначала чуть не убил, а затем спас отца, про него ничего не было известно. Лишь только то, что он покинул графство Ричаргерских. Отец писал дяде, но тот сказал, что Валериан не у него, что его весьма беспокоит. На самом деле, дядя в ярости, но не показывает это.

Эрик тоже пропал. После того как я выставила его из спальни словно сквозь землю провалился. Не удивлюсь если он охотится за братом. Ему всегда было проще находится подальше от меня, якобы поддерживая своей особенной помощью. На деле же он просто не знал, как помочь и сбегал.

Даже Антон был какой-то странный. После отъезда отца он подолгу запирался в ОБЩЕЙ библиотеке и что-то искал, словно они оба сошли с ума со своими книгами.

И только Виола всегда была со мной. Она словно чувствовала, что нужно делать, даже уговорила отца не искать брата. Не знаю, как ей это удалось. Однако длилось это не слишком долго.

Кабинет графа был престранным для Ричаргерских порядков. В нем превалировали совсем не те цвета, которые должны быть у их правителя, но и в этом кабинете бывали отнюдь немногие из его подданных.

Мужчина напротив меня мерил шагами комнату, и как мне, кажется, больше напускал вид, что обеспокоен, на самом же деле давно принял решение, а со мной разговаривал для отмашки, и дабы успокоить супругу.

- Валериана, ты прекрасно знаешь, как полюбила тебя моя жена. И мне искренне жаль, что твой брат не такого же мирного нрава, что и ты. Мы долгое время закрывали глаза на его…вых...поступки. Но теперь и ты видишь, что это вышло за рамки! Пострадал твой отец.

- Мой брат сделал это от гнева, не специально, просто был на меня зол. Я виновата. А он плохо контролирует силу. Мы же не можем пользоваться магией тут, поэтому никто не учит его контролю, - я врала и граф об этом знал. Я видела это по глазам. Но это вранье может сохранить Валериану жизнь. И как бы я сейчас не ненавидела брата, смерти я ему не могла желать, даже со всей своей злостью.

- Что ж, если он это подтвердит лично, то я смогу поговорить с Советом. Ваше проживание тут, итак, в наказание продлевается на полгода. Возможно, Хранители придумают что-то еще, но уверен, что я смогу на них повлиять, чтобы они его не тронули.

Я киваю.

- Так что Вы хотите лично от меня? – я не верю, что он хочет брату добра.

Он подходит и берет мою руку, при этом смотря мне в глаза. Рука широкая как у Антона, но на ней есть мозоли от военных походов, в отличии от сына.

- Я знаю, что ты мне не доверяешь, - будто читает мои мысли он. – Но веришь или нет, я не хочу войны. А твой дядя ее начнет, если твой брат пострадает. Я не желаю ему зла.

- Хорошо, что я могу сделать?

- Ты поможешь мне поговорить с твоим братом. Устроишь нам встречу.

- Извините, но это не в моих силах, - восклицаю я. – Мне даже не известно где он.

- Это и не нужно. Достаточно того, что он знает где ты.

- Я не понимаю.

- Если ты согласна мне помочь, я объясню.

Я осторожно киваю, сомневаясь с каждой секундой, что поступаю правильно.

На следующий день…

- Мне одной кажется странным, что в этом году день Фрейи выпал так рано! – Виола сидела напротив и сосредоточено выливала последние капли в склянку.

Сегодня утром граф известил всех, что звезда Фрейи находится в нужном положении, а значит уже завтра можно будет устроить ежегодный прием. И естественно все были шокированы тем, что в этом году все случилось так скоропалительно.

- Да, он получился на несколько месяцев раньше обычного, но такое бывает, - я подаю ей новый бутылек, и она заливает последний экземпляр ярко алым составом.

- А свои ты уже сделала? - окидывает она меня рассеянным взглядом.

- Да, с утра, их не так уж и много. Две девчонкам, тебе, Антону.

- Кошмар! – сердится она. - А Эрику? Вы все еще в ссоре? – я отворачиваюсь и хмурю брови.

- Можно быть в ссоре с тем, кого не видишь?

- Бедняга, сбежал от твоего гнева, - хохочет она.

Я закатываю глаза.

- И правда, где он?

- Не знаю, сказал отцу, что поедет твоего братца искать и пропал с концами, - отвечает Виола.

- Они поубивают друг друга если найдут.

- Как бы не был умен Эрик, не думаю, что кто-то сможет найти твоего брата, если он сам того не захочет. Он как крыса прячется в своей норе.

- Виола!

- Валери! Я знаю, что он не специально раскрошил пол, но он и не пытался никогда контролировать свою магию и свою злость. Случайно или специально, но он вас всех чуть не убил!

Я киваю, надеясь, что мое хрупкое вранье, о том, что он не смог контролировать свою силу останется основной версией.

- Да и почему он сбежал, если жалеет?

- А ты бы не испугалась, что такое натворила? – отвечаю я.

- Твой брат чего-то боится, сомневаюсь.

Я уже хочу закончить разговор, понимая, что не могу больше обелять того, кого все слишком хорошо знают, чтобы поверить, но Виола сама резко меняет тему.

- Брось о нем думать, ты никогда не поверишь, что произошло! Не хотела тебе говорить, так как ты была сильно расстроена, но теперь вроде бы все улеглось, твой отец выздоровел.

- О чем ты? – улыбнулась я, ожидая по ее горящим глазам, что она расскажет что-то очень интересное, и явно связанное, с каким-то очередным красавчиком, который попался на ее крючок.

- Мне дико стыдно, но я обязана рассказать тебе правду, чтобы ты больше не злилась на Эрика и простила его.

В горле встал комок, но я продолжила слушать.

- Помнишь, я сказала, что в день твоего рождения видела его с девушкой, поэтому он не пришел?

- Да, - отвечаю я.

- Если бы не Антон, клянусь всеми богами, я бы рассказала правду, но этот истукан заперся в комнату вместе со мной!

- Ви, спокойней, о чем ты? – начала смеяться я, вспоминая как он встал на пороге в мою комнату, словно риск был слишком велик, чтобы зайти дальше.

- На самом деле, той девушкой была я, - она скромно опустила взгляд и мне кажется даже покраснела.

- Ты? – не поняла я.

- Ну мы с ним переписывались пока я была в отъезде, и он встречал меня у въезда в город. В общем, это было так мило, он сказал, что тоже скучал, - ее глаза горели, а от моих щек на секунду отхлынула кровь.

- Правда? – уточнила я, словно она разыгрывает меня.

- Я знаю, что с моей стороны было неправильно от тебя это скрывать, мы же подруги, да и с ним вы друзья. Но просто мы так давно с ним не виделись, что я не удержалась и сбежала с твоего праздника! Прости меня!!! Но он пол дня готовился, и я не могла ему отказать, - она взяла мою руку и счастливо ее сжала, слово проверяя спит она или нет, хотя больше походило что разбудили меня. Причем ледяной водой.

- То есть, - мой голос был каким-то странным, но я продолжила, - вы были вместе в тот день?

- Да, и мне безумно стыдно что ты осталась одна. Я думала, что мы быстро вернемся, но время пролетело, мы не заметили. Я просто не могла сказать правду при Антоне, а он всегда был рядом с тобой!

- Почему ты не хочешь, чтобы Антон знал? – отстраненно спросила я, понимая, что должна хоть что-то говорить, пока прихожу в себя.

- Ты смеешься? Если узнает отец, то он уж точно не одобрит союз его дочери с сыном врага. Как бы он не любил Эрика.

Мне кажется, что моя голова вот-вот лопнет от полученной информации. Я сижу, хотя очень хочется встать и уйти. Но я выжимаю из себя улыбку, что бы она ни о чем не догадалась.

- Но я все решила! Мне нужно с ним поговорить. Только наедине, чтобы он не смог сбежать от этого разговора. Что-нибудь такое романтичное.

- Что именно ты хочешь сказать?

- Я выйду за него замуж конечно же! Он сам не предложит, это ясно, слишком гордый. Думает, что я откажу. Но я объясню ему, что трон все равно получит Антон, тогда что мне делать при отце? Ждать пока он меня отдаст непонятно кому. Если надо я даже сбегу!

От шока я просто смотрю на нее как кукла и не знаю, что сказать. Какая же я идиотка! Пока я боялась себе признаться, что он мне нравится, гадала, нравлюсь ли ему я, он оказывается был влюблен в Виолу! Моя глупая скромность, боязнь, что он посмеется надо мной как тогда в детстве, когда он бросил меня на балу Фрейи, а потом делал вид, что вообще никуда не звал. Но детство прошло, а я не успела это принять.

- Только помоги мне умоляю! Мне правда очень нужна помощь единственной подруги.

- У тебя много подруг, - улыбаюсь из последних сил я.

- Да, но только тебя я люблю, - она посылает мне воздушный поцелуй, встает, собирая свои бутыльки для дня Фрейи и уходит, оставляя меня сидеть в оцепенении неподвижно, словно бы из меня выкачали воздух и забрали почву из-под ног.

Наверное, я бы сидела так еще очень долго, но видимо Перла заметила меня еще издалека, поэтому ее смутило что я сижу одна. И как всегда, только она была рядом чтобы меня выслушать.

- Мне кажется, или ты грустишь? Думала праздники в нашем графстве ты полюбила, по сравнению с детством, - в отличии от меня она казалась очень позитивной и жизнерадостной.

- Помнишь, много лет назад, я должна была пойти с Эриком, но он не пришел?

- Да, и сколько бы я не пыталась спросить почему, он так и не сознался, негодник. Но уверена дело в его гордости. На придумывал себе что-то, и не пошел.

- Может быть…мне тогда показалось, что я ему совсем не нравлюсь…ну как девочка, что ему в принципе никто не нравится. Это же Эрик, сложно понять, что у него в голове.

- А сейчас ты так не считаешь? – осторожно спросила она, видя, что я чем-то расстроена.

- Мне хотелось, чтобы он меня позвал на следующий праздник…но каждый раз он молчал. Приходил один. Или вообще не приходил, и я думала, что ему просто никто не нравится. А значит и он мне тоже.

Перла начала смеяться.

- А это не так, я понимаю? - улыбнулась она.

- Думаю, что ему все это время нравилась Виола, но он знал, что граф будет против.

- О, богиня Фрейя, как ты додумалась до этого?!

- Виола сказала. Оказывается, он был с ней, поэтому он пропустил мой день рождения.

- Дитя, ты уверена, не думаю, что Эрик бы так поступил.

- Но он же не пришёл, даже не поздравил! – на секунду обиды в моем голосе стало больше, чем всего остального.

- Он нравится тебе? – улыбнулась она, мягкой почти материнской улыбкой.

- Нет.

- Да что же это такое! Вы в могилу меня загоните вдвоем!

- Ему нравится Виола, а он нравится ей. Мне же он совсем не нравится. Он мой друг и точка, - нахмурилась я. – Детская симпатия, это бред. Пора взрослеть.

- Вот именно. Пора взрослеть. Вам обоим, - я впервые в жизни видела, что она ругается.

- Валери? – внезапно голос, раздавшийся за спиной, заставил меня вздрогнуть. Антон стоял сзади, а я даже не поняла, когда он подошел и сколько успел услышать. Мои щеки заалели от стыда. – Тебе нравится Эрик? – в его голосе было столько удивления, что мне стало безумно стыдно.

- Хватит. Мне никто не нравится! И вообще на бал я пойду одна.

Я встала и пошла по направлению к дому. Каждой клеткой моя спина впитывала их взгляды, словно разрядами тока растекавшиеся по всему телу. Если ему нравится Виола, то я ей помогу. А главное докажу себе, что он просто мой друг.

Глава 2. Ложные мысли.

ЭРИК

Я наблюдал за ней издалека, думая, насколько безопасно к ней подходить сейчас.

Ее волосы блестели на солнце, словно пытаясь притвориться золотыми нитями. Девушка подставила свое лицо лучам, желая наконец отогреться от вечной стужи графства. Солнца ей недоставало, ведь там, где она родилась его было предостаточно, а здесь оно вечно скрывалось за тучами, делая кожу местных жителей совсем бледной.

Стоя в тени деревьев, я все пытался понять, что произошло за время моего отсутствия.

Антон без энтузиазма поприветствовал меня, а потом закрылся в библиотеке. Виола была счастлива меня видеть, словно я что-то пропустил в наших отношениях, а Валери не стала на меня кричать, а поджав губы выдавила из себя улыбку, и ушла к подругам, которые последнее время стали любить ее, кажется даже больше чем Виолу. Впрочем, они выбирали тех, кто популярнее. А Валери всегда хотела быть здесь своей. От нее шла энергия, упрямство, сила, и они тянулись к ней, как она сейчас тянулась к солнцу.

Усмехнувшись своим мыслям, я все же решил потревожить ее солнечные ванны.

- Не сгори, - я шутливо встребушил ей волосы, от чего девушка недовольно открыла глаза. На секунду в ее взгляде появилось удивление, но оно сменилось легкой скованной улыбкой, что даже немного пугало, учитывая, что в прошлый раз она хотела в меня что-нибудь кинуть от злости. И зная Валериану, такие метаморфозы ничем хорошим не заканчивались.

- Кто бы говорил, ты вообще, как зебра будешь, если останешься стоять под ветвями. Впрочем, Виоле и так понравится, - она улыбнулась самодовольной улыбкой, вновь закрывая глаза и подставляя лицо солнцу.

- Виоле нравится всё, над чем можно поиздеваться, - пожал я плечами. – И прежде, чем ты начнешь кричать, хочу сказать в свою защиту, что у меня есть оправдание.

Я знал, что ей не стоит рассказывать, что происходило со мной в последний месяц. Посвящать ее в мои планы было слишком рано. Но пока она не узнает правду, общаться с ней будет невыносимо. Конечно, сестры меня убьют, если поймут, что я разболтал хотя бы половину, но иначе каким-нибудь утром я просто проснусь зеленым или с шерстью на руках. Детство кончилось, но Валери об этом не сказали, поэтому предугадать ее дальнейшее поведение было сложно.

- Не нужно, - оборвала она.

- Ты на меня злишься? – напряженно уточнил я, готовясь к худшему.

- Злюсь, что уехал, пока болел отец, что не поздравил, но Виола со мной поговорила, и я приняла героическое решение тебя пощадить, - девушка казалась слишком спокойной.

- Правда?

- Да, - протянула она.

- Неужели?

Она сердито выдохнула воздух.

- Что ж, рад, что Виола взялась за ум, - настороженно ответил я. – Обычно она так не поступает.

- Да, я тоже. Надо было ей раньше со мной поговорить.

Смотря на нее у меня, появлялось стойкое ощущение, что мы говорим о чем-то немного разном, и одновременно об одном и том же. Возможно, на нее влияет отсутствие в ее жизни сумасшедшего брата, но с ней точно было что-то странное. Видимо так считал не только я, так как ее подруги сидящие в отличии от нее под крышей веранды, смотрели на нас с небывалым любопытством, развивая навык чтения по губам.

- Тебя там твоя свита заждалась, - сказал я, и девушка нахмурила брови.

- Не называй их так.

- Зачем они тебе? - я тайком поглядывал на нее, пока у нее были закрыты глаза, а голова по-прежнему повернута к солнцу. Забавно было видеть ее такой, умиротворенной, как сытого котенка.

- А зачем нам друзья?

- Ты правда считаешь их друзьями? - я приподнял одну бровь, но она все еще не открыла глаза. Впрочем, мы были так давно знакомы, что она понимала по голосу, что я хотел сказать, как и мое выражение лица.

- Почему нет?

- Я правда должен отвечать? – закатил я глаза, прекрасно понимая, что она не хуже меня разбиралась в местных альвах.

- Изволь, - девушка наконец открыла глаза и посмотрела на меня.

- Друзья, ждущие твою ошибку. А такие бывают?

- Они не такие, - надулась она. - Кстати, а как же ты? Тебя я могу назвать другом? Или ты тоже ждешь моей ошибки.

- Вот она, Валери, узнаю. Как только чувствует опасность, нападает сама, - я улыбнулся ей, встал, и пошел по направлению конюшни.

- Ты уходишь от ответа, - крикнула она вдогонку, но я лишь промолчал, не собираясь отвечать на ее главный вопрос, который интересовал ее едва ли больше чем меня самого.

ВАЛЕРИАНА

Сейчас я могла собой гордиться. Так будет и дальше. Я натянула улыбку, и мысленно поблагодарила дядю и брата, которые научили меня, в любой ситуации скрывать свои эмоции.

Он уж точно не заподозрил ничего.

Девушка перевела взгляд на своих подруг, которые сидели в беседке неподалеку, и с интересом наблюдали за ней с Эриком. Она даже отсюда видела любопытство в их глазах и немного зависти. Последнее время, ее это уже даже начало раздражать, так как его стало слишком много в их разговорах, особенно в разговорах Виолы. Это было не совсем приятно, учитывая, что именно о нем она и старалась не думать. А сегодня, так вообще, она от них сбежала!

Еще б, сегодня был день Фрейи - "Богиня любви поможет всем, кто признается в своих чувствах". Кто интересно выдумал эту чушь?! Придушила бы… Но народ с поразительным желанием в нее верил! А так как мой род происходил по легенде именно от нее, то, кто в шутку, а кто и взаправду просили у меня помощи в амурных делах.

Немалую роль играла еще одна деталь: я водила дружбу с обоими красавчиками графства, а значит, отвертеться от этого становилось все труднее. Посторонним приходилось просто ничего не отвечать, сбегая по возможности, а вот с подругами так поступить, значило бы бросить друга "в трудный час". Именно поэтому сегодня утром я дала одно обещание Виоле...которое было не совсем мне по душе.

Солнце вновь скрылось за тучу, и у меня резко испортилось настроение. Поэтому я встала со скамейки, и пошла по направлению подруг. Подруги же живо обсуждали наболевшую тему праздника, в честь которого графиня устраивала, так называемый "бал Фрейи".

Зная графиню, это не стало сюрпризом. Уже на протяжении многих лет она занималась делами графской школы, где обучались самые аристократичные детки, и посчитала, что у молодежи должен быть повод для веселья и отдыха. На самом же деле женщина просто обожала праздники и званые вечера, дай ей только повод.

- Валери, а ты уже выбрала наряд? - девушки жадно посмотрели на подругу, ожидая ее ответа. – Он должен быть лучшим, другого от тебя не ждут в этот день.

- Нет, думаю сейчас этим заняться, - идти было необходимо, во-первых, этого от меня ждут, а во-вторых, я не могла так обидеть мать Антона. Но как же хотелось сейчас спрятаться ото всех!

- Ты серьезно?

- Да, а что такого? – тяжело вздохнула я.

Девушки удивленно переглянулись.

- Надо тогда поспешить!

- Смотри, рискуешь потерять статус самой красивой девушки на этом балу, - хихикнула одна из девушек по имени София, подмигивая другой - Николине, – забавно, интересно, Виоле они тоже самое скажут? А ведь Эрик порой недалек от истины.

- Этого не будет, - улыбнулась я, подыгрывая им.

Девушки тут же поднялись, и быстрее меня самой пошли по направлению к дому. Еще бы, ведь жила я в графском особняке. Любой, пользуясь предоставленной ему возможностью, норовил туда просочиться. Про то, что давным-давно, я приехала сюда не по своей воле, практически пленницей, никто и не вспоминал. Всем приятнее было считать, что мы по доброй воле покинули свой дом, для того чтобы с братом обучаться здесь.

Моя гостевая комната на втором этаже уже совсем не выглядела таковой. За столько лет у комнаты появилась своя атмосфера, создавая там маленький мир, в который, я не особенно то любила, вторжений. Комнаты в этом крыле мы создавали вместе с графиней, вклинивая свой личный дизайн каждого из трех графств. Затем отдавая предпочтения их культуре и цветовой палитре, отдельно для каждой комнаты. И хотя они в действительности всегда пустовали, графиня хранила надежду, что помимо моей семьи и Эрика, когда-нибудь там будут селиться другие представители графств.

По дороге девочки позвали Виолу, поэтому в комнату вошла уже целая делегация.

- И какие у нас варианты? - Николина открыла шкаф рассматривая содержимое, пока София устроилась на кровати. Виола же сидела на пуфе, перебирая содержимое шкатулки с зельями с повышенным интересом.

Я подошла к шкафу. Природное желание хорошо выглядеть, а также видимо передавшиеся от дяди лидерские качества, победили во мне все остальное, и я тоже начала перебирать одежду.

- А для кого наряжаться будешь ты? - Николина кокетливо поиграла глазами, устроившись на кровати, и облокачиваясь головой о ладонь, согнув руку в локте.

- Ты забыла правило Валери? Она все делает в первую очередь для себя, - хихикнула Виола.

- Да брось, ты живешь в одном доме с двумя красавчиками, и никто не нравится? Никогда не поверю! - с этими словами София схватила подушку и шутя бросила ее в меня. На удивление ловко поймав подушку, я тут же кинула ее отправителю, взъерошив волосы сердитой Николине.

- Мы друзья детства...я помню столько всего, что вся романтика испаряется! - выдала я, посматривая на Виолу, пока та делала вид, что этот разговор ей абсолютно не интересен. Конечно же девушки уже были наслышаны, что ей симпатичен Эрик, но считалось что она с ним лишь флиртует, из-за ее графского положения, но не более.

- Виола, как думаешь, Антон придет сегодня вечером? – уточнила Николина.

- А у него есть шанс не прийти? Праздник организует маман, - захохотала Виола.

- Графиня помогала устроить мой день рождения пару недель назад, но он не пришел.

- Это же разные вещи, поверь тут у него вариантов не будет. Да и есть у него причины прийти.

- Какие?

- Это не важно.

Николина мечтательно посмотрела на девушку, явно строя грандиозные планы в своей голове. Она откинула длинные кудрявые каштановые волосы, открывая шкаф с обувью. Николина была красивой девушкой, и тем более было странно, что она до сих пор так и не смогла добиться желаемого. А желала она Антона.

- Главное, чтоб Эрик пришел, - произнесла София, глядя на Виолу.

- Ну учитывая, что Антон слинять с праздника не сможет, так как его устраивает маман, не думаю, что Эрик оставит друга в беде, - улыбнулась она, уверенная в своей правоте, как будто ее попросили назвать цвета, модные в этом сезоне.

- Интересно, Антон пригласит меня танцевать? - Николина повертелась перед зеркалом. - А то вечно я его зову, он хоть и не отказывает, но и сам первых шагов не делает.

- Он же «принц» у него и без тебя много кандидатур, - вымолвила Виола, выводя девушку. Та бросила на нее пронзительный взгляд, но решила не отвечать, ведь конкуренция и правда присутствовала.

- Может это? – я вытащила из шкафа синие коктейльное платье.

- Разве цвет любви не красный? - засомневалась Николина.

- Брось ты, ей, как потомку Фрейи, можно все, - улыбнулась София.

- Ну тогда решено.

- Ладно, нам тоже пора переодеваться идти, - засобиралась Виола.

- Аа, торопишься, чтобы быть самой красивой? – засмеялись девушки.

- Идем уже, - Виола подтолкнула девочек к дверям.

- Увидимся, - София подмигнула мне и закрыла дверь.

Я присела на кровати, смотря в зеркало, голубые глаза сегодня были непривычно темнее обычного. Так было всегда, когда у меня выдавалось плохое настроение. Казалось, что фраза "глаза - это зеркало души", действительно правдива.

В дверь постучали, и я подняла глаза. Слуга графа стоял, держа в руках небольшой конверт. Отдав его, он удалился, а у меня в горле встал комок, словно бабочки, которые обычно обитают в животе, решили перекачивать из меня к кому-то более веселому. То, что последнее время я стала слишком грустной, мне не нравилось, поэтому я расправила плечи и прочитав записку, убрала ее на полку между книгами.

Выкинув дурные мысли из головы, я аккуратно взяла в руки платье, расправляя на нем складки. Ткань была приятная на ощупь. Отец никогда не скупился на наряды, а я, как и любая девушка обожала постоянно их менять. Платье было на расшитых золотых лямках, достаточно хорошо открывая декольте, по бокам расшитое жемчугом, и далее струящееся в пол. Одевать его было не сложно, потому я была рада, что не стала отвлекать Перлу от ее дел. Легко заколов волосы назад, и сделав легкий макияж, я повернулась к зеркалу. Отражение в нем мне вполне нравилось, хотя и улыбка была фальшивкой. В итоге, решив не коротать время в комнате, я спустилась вниз пораньше, чтобы помочь Паулине с приготовлениями.

Внизу был настоящий дурдом. Прислуга сновала туда-сюда, таская различные предметы: мебель, еду, украшения. На кухне вообще была катастрофа, ведь после бала был запланирован ужин, для особо приближенных к графской семье. Обычно я тоже активно участвовала в организации, но в этот раз мать Антона занялась всем сама, ибо так распорядился сам граф.

Обойдя почти весь дом, графиню, я так и не нашла, поэтому просто отправилась в бальную злу встречать гостей.

Бальный зал был просто невероятен. Он весь был украшен белыми орхидеями, которые неестественным образом обвивали колонны и небольшие столики, расставленные вдоль стен. Музыка скрипки растворялась, как будто впитываясь под кожу. Комната наполнилась ароматами жасмина и гортензии, под потолком летали маленькие красные сердечки, давая понять, что украшением занимались чародеи воздуха и земли, причем достаточно высокого уровня. Я невольно вздохнула, вспоминая, что моего уровня управления воздухом хватало только на бури и ураганы, и то в тайне ото всех. Ну почти ото всех... Освещение было живое, так как под потолком была куча свечей, наполняя приятным светом и создавая приятную чарующую атмосферу. От такого количества красного я почувствовала себя не уютно, быть может действительно стоило одеть белое или алое платье. Впрочем, еще совсем никого не было, и можно успеть сбегать наверх переодеться. Но стоило направиться к выходу из зала, как я нос к носу столкнулась с Эриком, практически сбивая его.

- Принцесса, бал еще не начался, а ты уже сбегаешь? - подразнил парень.

- Нет, я вернусь, мне нужно переодеться.

- По-моему ты уже готова, разве нет?

- Паулина опять будет меня ругать, что я не вливаюсь в общую палитру. Не хочу ее расстраивать.

- Когда это тебе не нравилось быть в центре внимания? - съязвил парень.

Я сделала злобный напускной вид. Однако прекрасно понимая, что он имел в виду, ведь с самого приезда сюда единственной моей целью было завоевать всеобщее признание. Превратиться из той, кого бояться и презирают, в ту, которой восхищаются и любят.

- А почему ты еще в таком виде? - вздохнула я, глядя на его черные футболку и штаны.

- Отсрочиваю неизбежное, - парень скривился, вызывая у меня невольный смех. В детстве он очень часто так меня смешил.

Внезапно, словно подумав о том же самом, он взял меня за руки, начиная кружить.

- Что ты делаешь? – я продолжала хохотать, сама толком не понимая почему.

- Скажи Паулине, что я был на балу, и даже танцевал с одной прекрасной девушкой.

- То есть, я прекрасная девушка? Как мило, - ухмыльнулась я.

- Ну подыграй же мне, скажи, что я тут был, и мне не придется весь вечер тут находиться, - он начал играть бровями, прямо как в детстве, когда ему что-то было нужно. Не хватало только фирменных щенячьих глаз.

- И ты оставишь меня тут одну? – я сама понимала, что сморозила глупость, одна я уж точно тут не буду, но в какой-то момент мне стало не хватать его, пусть и как друга.

Парень удивленно поднял брови и остановился.

- Одну? Тут будет твоя свита, да и Антону, Паулина сбежать не даст, - он серьезно посмотрел на меня, словно ожидая, что я скажу что-то еще. Я невольно надула губы, прямо как в детстве, когда что-то было не по-моему.

- Ну и что, впрочем, как хочешь, это не так уж и важно. Всего лишь глупый праздник, - затем просто развернулась и пошла в сторону выхода, оставляя парня смотреть в недоумении мне в след. Сама же ругая себя, за то, что опять запутала свои мысли.

Глава 3. В цвет твоих глаз.

ВАЛЕРИАНА

Переодеваться я передумала, поэтому просто прошла в коридор, через который будут проходить все гости. Они потихоньку начали заходить, переговариваясь между собой. Каждый раз, я приветливо наклоняла голову, когда кто-то проходил мимо, чувствуя себя наряженной заводной куклой. Большинство гостей я знала в лицо, с остальными же здоровалась по принципу хозяйки дома. Как странно, но за столько лет, меня действительно стали таковой воспринимать, приравнивая практически к дочери графини.

Подруг все еще не было, и становилось все скучнее. Переминаясь с ноги на ногу, стоя на огромных каблуках на мраморном полу, казалось, что минуты тянулись как часы.

Наконец появился Антон. О его приходе известил гул перешептывания молоденьких девушек, которые похоже поджидали его у входа в бальную. Каждая из них оглядывала особняк с надеждой стать его хозяйкой, поэтому на фоне него Антон казался поистине сказочной добычей.

После той нелепой ситуации мы с ним еще не виделись. И я искренне надеялась, что он не воспринял это в серьез. Очень надеялась. Парень, посмотрев по сторонам, увидел меня. На лице не было ничего необычного, возможно он уже и забыл тот случай, подумав, что Перла надо мной подшучивала. Я осторожно ему улыбнулась, подняв руку в приветственном жесте. Мне он ответил улыбкой и устремился сюда быстрым шагом, оставляя толпу фанаток с носом.

Пока он будет со мной, к нам постесняются подходить. Во-первых, некоторые меня до сих пор побаивались, зная из какого я графства, другие знали мой характер, а также моего брата и тоже не рисковали подходить.

- А вот и мое спасение, - парень подошел ко мне и взял под руку, словно одевая на себя защитные наручники.

- Ты хочешь, чтоб меня возненавидели все твои фанатки? Я не хочу столько врагов.

Парень ухмыльнулся, похоже ситуация его забавляла.

- А где маман? Почему ты тут одна гостей встречаешь?

- Я сама ее найти не смогла. Не могу понять куда она пропала.

- Может на кухне, - выдвинул предположение он.

Одна из девушек, толпящихся у двери, похоже, все же переборола свой страх, и решила подойти.

- Добрый вечер, извините, что прерываю ваш разговор, мне неловко, но… - она теребила платье и периодически смотрела в пол. - Если Вы не заняты, могли бы Вы составить мне компанию в следующем танце, - все ее внимание было поглощено Антоном, однако он явно и не думал соглашаться, судя по бесятам, игравшим в его глазах.

- Прости, но все сегодняшние танцы, я уже пообещал вот этой милой особе, - он довольно посмотрел, видя как меня, так и подмывает закатить глаза. Я уже хотела сказать, что отпускаю его на все четыре стороны, конечно же в интеллигентной форме, но все же смилостивилась над ним.

Девушка расстроенно ушла, а парень улыбнулся еще шире.

- Какой же ты вредный. Скоро станешь как Эрик, всех распугивать.

На секунду я осеклась, ругая себя всеми словами, что сама начала о нем разговор, но Антон ничего не сказал, словно бы того дня и не было в его памяти.

Он задумчиво на меня посмотрел.

- В этом плане мы с ним солидарны. Если бы я танцевал со всеми, кто меня зовет, этот бал бы продлился до следующего праздника Фрейи, и так по кругу, - парень пожал плечами и продолжил крутить головой по сторонам.

- Кстати, а твой неприятный друг, вообще решил не приходить? - я не удержалась от этого вопроса, сама догадываясь, что он ответит. Успокаивало только то, что это знать было необходимо по одной веской причине, а не по моему личному желанию.

- Не понимаю, почему это вдруг стало «кстати», но я все равно не видел его сегодня. В любом случае, я пойму если он не придет.

- А как же зов дружбы?

- Зов чего, прости? - парень засмеялся.

- Действительно, о чем я?! - я закатила глаза, начиная делать вид, что дуюсь.

- Ри-ри, - он всегда так называл меня, когда хотел побесить, - в прошлый раз пока мы с тобой танцевали со своими парами, хоть и вечно сменяющимися, - весело подмигнул он, - Эр стоял и скучал.

На секунду я задумалась, вспоминая прошлый праздник. По большому счету так и было. Он меня не приглашал, и я делала вид, что мне весело и без него. Очень рассудительно.

- Он еще более категоричен, нежели я в этом вопросе. Кстати, вы так и не помирились?

- Это наше стабильное общение, ты же знаешь.

- Она идет к нам?

- Кто идет? – я повертела головой, и увидела очередную осмелевшую барышню, направляющуюся прямо на нас. – Даа, - засмеялась я.

- Бежим, - заговорчески подмигнул и уволок меня глубже в бальный зал.

Несколько пар уже танцевало, но народ все еще прибывал.

- Разреши пригласить тебя, - Антон сделал жест рукой, делая вид, что поклонился.

- Так и быть, окажу тебе услугу. Но весь вечер отгонять их я не намерена, - ухмыльнулась я. - У меня есть дела.

- И какие же? Или твое ледяное сердце оттаяло, и ты нашла себе парня?

- Нет, оно осталось твердым и неприступным, - перекривляла его я.

- Я так и подумал.

Мне было непонятно почему он задавал такие вопросы, обходя услышанное там, но решила, что возможно он в действительности и ничего не слышал, а тогда подумал, что ляпнул бред.

Мы начали танцевать небыстрый танец, каждый, разглядывая толпу. Я ловила себя на том, что периодически выглядываю, не пришел ли Эрик, ведь если его не будет, то Виола просто съест всех окружающих. Однако, где-то глубоко, это вызывало во мне облегчение. Все девушки уже пришли, две из них уже танцевали, а Виола, похоже тоже выглядывала глазами Эрика.

- С тобой все нормально? Ты какая-то странная, - вопрос Антона вырвал меня из своих мыслей.

- Да, все отлично, - я улыбнулась ему, но парень, кажется не особо поверил, однако больше спрашивать ничего не стал.

- О вот и наш неприятный друг, - ухмыльнулся Антон. Я завертела головой, и увидела, как в проходе появился силуэт в черном костюме и черной рубашке. Внутри появилась предательская смесь радости и удивления, что он все-таки появился.

- Парень на похороны пришел, - засмеялся Антон.

- А, по-моему, ему идет.

- Вам, девушкам виднее. А вот и охота началась, - Антон затрясся от смеха, — значит действительно идет.

К Эрику тут же подошла Виола и еще одна незнакомая мне девушка, но после того, как подруга ей что-то шепнула, та скрылась из вида, словно ее тут и никогда не было.

Виола старалась обратить его внимание на себя, однако парень смотрел по сторонам, так и не удостаивая ее даже коротким взглядом. Он как будто кого-то искал, наверняка Антона, не видя, что тот танцует. Однако девушка все же задала какой-то вопрос, заставляя парня оторвать взгляд от бального зала. Они о чем-то разговаривали на протяжении минуты, после чего Эрик мило ей улыбнулся и пошел по направлению к столикам с напитками.

- Кажется Виола побила свой рекорд, доконав Эрика за минуту, - сделал заключение Антон.

- О чем ты?

- Видно же, парень сбежал.

- Он всего лишь пошел взять им попить, - сделала предположение я.

- Хм, пойдем спросим у него, кто из нас прав, - сказав это он потянул меня к столикам с напитками.

Подойдя к Эрику, пока тот наливал себе что-то выпить, Антон с силой положил руку ему на плечо. Однако Эрик не повел и бровью, и только после окончания маневра с напитком повернулся к нему.

- Тебя в этой жизни вообще что-нибудь пугает, ну кроме танцев с девушками? - задал вопрос повеселевший Антон, в своей манере.

- Меня танцы с девушками не пугают, просто не имею привычки танцевать с теми, кто меня не интересует, - Эрик ответил Антону, продолжая в его же манере. - А ты топаешь как слон, поэтому напугать меня будет непросто, - сказав это, он отпил что-то из своего стакана.

- "Я милого узнаю по походке"? - съязвила я по поводу их дружеских отношений. - Думала ты не появишься.

Эрик ухмыльнулся, подняв левую бровь.

- Не мог оставить тебя одну, - с цитировал он меня, припоминая последний разговор. Щеки капитулировали, начиная краснеть, но я быстро взяла себя в руки.

- Ты поэтому оделся как на похороны? - я бросила на него взгляд, в котором явно читался вызов. На лице же Антона сначала появилось искреннее удивление от моих слов, и пряча смех в кулак, он просто отвернулся к столику.

- Другим девушкам нравится, я же не для тебя одеваюсь, - на лице парня даже не появилось досады от моих слов, что бесило еще больше.

За его спиной вдруг очутилась Виола, пытаясь понять, о чем мы говорим.

- Валери, ты тоже тут, а мы тебя не увидели, - она выпрямила и без того прямые волосы так, что они словно полированная поверхность опускались ей на плечи ровными прядями, обрамляя открытое декольте.

- Мы с Антоном танцевали.

- Не буду вам мешать, - Эрик сделал шутливый поклон головой, развернулся и ушел, оставив удивленную Виолу около меня.

Антон, почесав голову, тихо удалился вслед за Эриком, сделав нам жест, что не выдержит душеспасительных женских бесед.

- Я позвала его танцевать, - выдала девушка, когда они ушли.

- Ии, он ..отказался? Согласился?

- Ты видишь, чтоб мы танцевали? - задала встречный вопрос Ви. - Он просто от меня тактично сбежал. Кажется, присутствие брата на него не очень хорошо влияет. Может из этого ничего не выйдет, мы зря с тобой столько всего придумали, - я вздохнула и обняла ее за плечи. Я тоже считала, что Эрик взбесится, но, если она ему не безразлична, разве он устоит?

- Ты хочешь отказаться от своего плана?

- Не знаю, Валери, втянула тебя, а сама сомневаюсь.

Я впервые в жизни видела, что Виола сомневается, обычно она идет напролом.

- Ничего.

Музыка стихла и посреди зала появился молодой мужчина в костюме, а за ним четыре служанки с подносами, на которых стояли небольшие стеклянные бутылечки, закрытые красными пробками, размером с половину среднего пальца. В этих бутыльках был разноцветный пар, выйти на свободу которому, не давали пробки.

- По традиции графства Ричаргерских, дары богини Фрейи откроют сердце вашей второй половинки.

На самом деле, всерьез эту традицию никто не воспринимал. Многие делали эти бутыльки в шутку. Условие было только одно - анонимность. Поэтому большинство загадывали туда послания, которые хоть и не называют имя отправителя, но делают это очевидным по самой ее манере или содержанию. Еще в детстве, когда Антон учил нас с Эриком, как делать простейшие зелья, (что выходило из рук вон плохо, так как мы не принадлежали к их роду, и не имели таких способностей), я пообещала, что теперь всегда буду присылать им обоим по бутыльку, а они пообещали, что пришлют нам с Виолой в ответ. В те времена Антон еще не имел своих фанаток, Эрика все боялись, считая его ребенком врага, а я хоть и начала завоевывать симпатию, все равно была белой вороной среди всех. Те времена бесследно прошли, но почему-то каждый из нас не переставал делать те самые бутыльки друг другу.

Ко мне на подносе поднесли несколько штук. Несколько из них были с желтым паром, и я догадывалась, что они от подруг. По очередности их открыв, из каждого появлялось небольшое облако со словом или фразой. Какие-то были забавные, какие-то просто приятные, когда появилась фраза "напарнику по любовной ловушке", я чуть не поперхнулась, повернувшись к Виоле, и подняв бровь. Та пожала плечами и рассмеялась. Потом я перешла к более интересным бутылькам красного цвета. В одном была фраза "тайный поклонник из комнаты сверху", на что покачала головой, улыбнулась и посмотрела на Антона, пока тот, делая вид, что флиртует поиграл бровью, веселя меня. В другой баночке было, "Сосульке" - на что я, метая из глаз молнии начала крутиться в поисках Эрика. Парень стоял с самодовольной улыбкой смотря в глаза, а затем принялся открывать свои бутыльки, все еще продолжая улыбаться. Эта фраза преследовала меня из года в год, так как при первой нашей встречи я буквально дрожала от холода в своем тонком весеннем платье, и он не нашел ничего лучше, как позже дать мне такое прозвище.

- У него улыбка, как у злого гения, что он тебе отправил? - с интересом посмотрела Виола.

- Тебе лучше не знать, - злобно ответила я.

- Опять лазурный цвет? - девушка с интересом посмотрела на бутылочку, которая разительно отличалась от остальных. - Тебе ее ведь каждый год присылают?

- Да, уже четыре года подряд, - я задумчиво повертела ее в руках. Чтобы создать такой цвет нужно потратить много времени, ее не купишь в обычной лавке, она точно самодельная. Уже не открывая ее, я знала, какая фраза там будет, однако дыхание все равно замедлилось, надеясь, что в этот раз что-то проясниться.

- "В цвет твоих глаз" - все та же фраза, что и каждый год.

- Все-таки он романтик, - мечтательно заключила девушка за моей спиной.

- Еще бы знать, кто он.. - задумчиво произнесла я.

- Обидно..может он знает, что ты его отвергнешь, поэтому не выдает себя.

- Глупый поступок.

- Вот из-за того что ты такая, он и не называет себя!

- Что ж, ты права. Что поделать, я такая.

Виола покачала головой.

- А остальные красные от кого?

- Не знаю точно, но похоже парочка от парней с курса…- я не успела закончить, как подлетели две другие подруги с диким хохотом. Они уже раскрыли все свои пожелания и теперь смеялись, указывая на кого-то за нашими спинами.

Мы с Виолой обернулись, увидев перед собой молоденького парнишку с большой коробкой в руках, который пытался всучить ее офигевшему Антону, пока тот пытался отказаться. В итоге слуга просто поставил ее перед парнем и сочувственно взглянув на него, удалился.

Смеясь до колик в животе, мы направилась к популярному другу, хохоча и вызывая приступы смеха, у стоящих рядом.

- Это фиаско друг, - Эрик подошел к Антону, положив руку ему на плечо. У того же на лице играла унылая мина.

- Я должен открыть их ВСЕ?!

- Конечно, нельзя нас обижать, - подхватила я диалог.

- Друг, тебе всего-то придется потратить этот день, вечер...ночь…

- Жизнь! Ха-ха-ха. Не смешно. Иди сюда, - Антон подозвал слугу. - Отнеси это в мою комнату…сейчас я к такому не готов.

- Поставить на видное место? - задал вопрос слуга.

- Нет, поставь так, чтоб я не нашел!

Мы вновь начали смеяться, а вот некоторые девушки начали переживать, что их послания так и останутся без внимания.

Вновь заиграла музыка, заставляя всех расступиться, пропуская танцующие пары. Николина, не теряя ни минуты позвала танцевать отходящего от шока Антона, который согласился больше на автомате, нежели понимая, что происходит. Софию пригласил какой-то незнакомый парень, на что она, подмигнув мне, упорхнула за ним, оставляя в неловком молчании меня с Виолой и Эриком. В этот момент я почувствовала себя третьей лишней, и думая, как культурно удалиться, с надеждой посмотрела на него, пытаясь понять сбежит ли он от подруги в очередной раз, или все-таки позовет на танец, забыв про то, кем является.

Эрик уже открыл рот, начиная что-то говорить, но его тут же прервали. Парень с нашего курса подошел и пригласил меня на танец на что я, по-быстрому согласилась, оставляя их вдвоем, смотрящих мне в след. Что ж, никто не сможет меня упрекнуть, что я плохо выполняла свою роль. На душе скребли кошки, но я упорно убеждала себя, что это скоро пройдет, стоит только захотеть по-настоящему.

Глава 4. Настоящий владелец.

АНТОН

Я даже не успел понять, как получилось, что я оказался с ней в паре. Николина утянула меня, я и глазом не успел моргнуть. Впрочем, потеряв всех в бурном потоке танцующих, я решил, что это лучше, чем смотреть на вечную перепалку Эрика и Валери. Последнее время они были как кошка с собакой, а я вечно был где-то за бортом.

- Тебе не кажется странным, отсутствие высоко привилегированной знати на сегодняшнем балу? – Николина, подруга моей сестры, смотрела на меня едва ли иначе, нежели другие. Трепет. Восторг. Глупость.

Я покрутил головой по сторонам.

- Нет.

Девушка поджала губки, словно спорила со взрослым, который не обращал на ее детские вопросы внимания.

- Но как же так! Тут ни одной семьи из северных земель графства. А все, потому что граф объявил праздник в такой спешке!

- Видишь, ты сама ответила на свой вопрос.

Девушка кивнула, хотя по ее взгляду было ясно, что она не удовлетворена.

- Но графини тоже нет!

- У мамы есть свои причины.

- Какие?

- Много лет назад в этот день погибли ее родители. Она нехорошо себя чувствует. Я заходил к ней недавно. Она сказала, что спустится к званому ужину.

- Их смерть была ужасна. Теперь я понимаю, - кивнула девушка. - Однако несправедливо это! Она столько старалась. Тут такие изысканные декорации, жаль их увидит так мало семей. Графине нужно поддерживать свой статус.

- Не думаю, что маман это заботит, - вздохнул я, теряя терпение от ее болтовни.

- Сплетницы будут обсуждать ее отсутствие еще несколько недель. Впрочем, ты прав, графской семье многое позволено, - она подмигнула мне с улыбкой.

- Не так много, как тебе кажется, - отрезал я. Такие разговоры я не любил, особенно когда они касались моей семьи.

- Смотри! Эрик сбежал от твоей сестры. Вот она бедняжка.

- Думаю, Виола найдет кучу желающих с ней потанцевать.

- Естественно, но захочет ли, - усмехнулась девушка.

Я не совсем понял к чему она клонит, как нас прервали.

Небольшая ладонь легла на мое плечо, останавливая наш с Николиной незапланированный танец.

Виола стояла за моей спиной со странным выражением на лице, положив руку на мое плечо, словно ее заставили проживать лимон целиком, а потом влили в рот стакан воды. Одним лишь взглядом она заставила подругу исчезнуть, сама при этом утягивая меня к колонам от танцующих пар.

- Думал, что это Валери?

- О чем ты?

- В твоем взгляде было столько надежды, когда я прервала ваш танец, это даже забавно. У вас всех на лице одно и тоже.

- Я был просто рад сбежать, кто бы не прервал наш танец, - покачал головой я.

Девушка проигнорировала меня, начав говорить о своем.

- Представляешь, Эрик не захотел со мной танцевать, оставил одну, сказав, что не умеет!

- Он правда не умеет, полагаю, - засмеялся я. - Даже не представляю его танцующим.

- Вы как медведи! Где ваши манеры.

- Манеры всегда при мне, а где Эрик?

- Сбежал с бала.

- Ожидаемо. Странно, что он вообще пришел.

- Я хотела - он пришел, - девушка нейтрально пожала плечами, будто ничего особенного в этом нет. Впрочем, не удивлюсь, если это и в правду так.

- Что у них с Валери происходит? Они помирились?

- Тебе это интересно? – подняла бровь она.

- Они мои друзья, - пожал я плечами.

Она словно не сильно мне поверила.

- Я поговорила с Валери.

- И она послушала? Его не было почти месяц, пока болел ее отец. Он просто посылал записки нашему папе, что так и не нашел Валериана. Та Валери, которую я знаю убила бы его по приезде.

- Я умею убеждать.

- Интересно послушать. Или может я чего-то не знаю?

- Может Валери влюблена в него, поэтому простила, - Виола сказала это так просто, словно выбирала сорт чая к завтраку.

- Это она тебе сказала? – я подавил желание сжать кулаки, оставив руки висящими безвольно по бокам. В голове пролетела та сцена во дворе. Их разговор с Перлой.

- Нет. Впрочем, я не слепая. В отличии от всех вас. Но вместе они не будут. Я этому не дам случиться, не переживай.

- Виола. Оставь их в покое. Они сами разберутся, если ты права.

- Я сказала, что она влюблена. Я не говорила такого же о нем.

- Что ты хочешь сказать?

- Все очевидно, не находишь? Эрик пропустил ее день рождение, оставил, когда умирал ее отец. Бросил, одну, гоняясь за братом, которого она потеряла. Неужели ты правда думаешь, что он ее любит?

В глубине души я злился на него не меньше самой Валерианы, но позволял ей самой решать, по этому поводу, не вмешиваясь.

- Разве не вы с отцом хотели, чтобы он поехал его искать?

- И что? Ты бы уехал?!

Я прекрасно понимал к чему она клонит, но молчал.

- Не думай об этом. Рано или поздно, девушка достанется тебе, - она улыбнулась и сжала мое плечо.

- Мы с Валери друзья. Жаль если ты этого не хочешь признать до сих пор, - продолжать я не хотел, обрезав диалог на половине.

Я развернулся и уже собирался уходить, но она все же успела крикнуть мне кое-что вдогонку.

- Я знаю, что говорю, надеюсь и ты когда-нибудь сможешь сказать это себе.

Я шел по пустым коридорам, с диким желанием что-нибудь разнести. Но в этом мы с Эриком и различались. Он бы сейчас уже что-нибудь сломал. Я же не имел на это права. Еще в детстве мне внушали, что будущий правитель не имеет прав на гнев, злость, даже на любовь. В гневе невозможно принимать взвешенные решения. Любовь делает тебя слабым. А злость… злость лишает милосердия. Мешает видеть правду.

А правда в том, что я всегда знал, что она в него влюблена. Поэтому я не хотел видеть в ней кого-то кроме друга, я никогда не приглашал ее на бал, потому что знал: она до последнего ждет приглашения, только вот не моего. Но догадываться это одно. А услышать в живую…

Я вышел на улицу. Холодный воздух неплохо выводил из меня ощущение беспомощности, приводя в новое состояние. Сначала я не понял, куда иду, и только когда ноги привели меня в семейный склеп мне стало понятно, что я больше не в состоянии что-либо от нее скрывать. Мне хватает одного секрета, который всегда при мне. Остальное она знать имеет право.

Идея спрятать медальон в семейном склепе показалась нам с ее отцом идеальной. Туда никто не ходил, не убирался, он был на охраняемой территории и тем не менее далеко от особняка, чтобы Валериан не смог его почувствовать.

Дверь была не заперта, и я зашел. Внутри было мерзко. Паутина, запах гнилых цветов, которые, судя по всему, принесли вчера вечером по приказу отца. Никто не додумался поставить их в воду и запах в закрытом небольшом помещения превратился в удушливую вонь.

Я никак не мог понять почему ее отец был в такой панике, когда увидел подобную безделушку. В ней не было ничего особенного, разве что странный состав. Но мы находимся в графстве зелья, возможно ее матери его просто подарили. Или же она во время войны купила его на рынке. Такие товары в то время были не редкость.

Пока ее отец оставался в палате, он просил меня приносить ему книги по истории, древние фолианты, архивные записи. Главное условие, что бы там были зарисовки. Мы потратили на поиски почти месяц, но так ничего и не нашли, потому он уехал к своему брату, надеясь, что в их семейной библиотеке найдется что-то, что он ищет.

Я, конечно, поиски продолжал, но данный медальон нигде не упоминался ни в современной истории, ни в старинных записях. Только вот, чем дольше я искал, тем больше у меня было ощущение, что я его уже где-то видел. Причем не так давно. Это казалось бредом, пока вчера моя мать не показала мне фото своей матери, моей бабушки, и я понял, где. На ее шее висел такой же кулон. И не просто точь-в-точь. Я был уверен, что это был именно он.

Не знаю, рассказал бы об этом отец Валериане, но знаю одно, я больше не хочу молчать.

Я наклонился, засовывая руку под небольшой уступ между стеной и окном, нащупывая то, что нужно было всем, и одновременно никому не принадлежало. Я подтянул его за цепочку, и он повис на указательном пальце, словно оружие массового поражения. Впрочем, кого-то одного он мог убить. Концентрата как раз бы хватило на одну дозу. И почему подобный предмет, моя бабушка носила у себя на шее…я не уверен, что хотел бы знать.

За моей спиной резко что-то разбилось, заставляя кровь замереть вместе с сердцем. И я обернулся на звук.

Моя мать стояла с поднятыми руками, под ее ногами лежали осколки от фарфоровой вазы.

Поэтому было не заперто. Она вернулась в дом за водой для увядших цветов.

Однако ее они больше не заботили. В ее глазах был ужас. Не тот, который бывает, когда кто-то неожиданно появляется перед тобой и сердце замирает на пару секунд.

Нет. Такой страх испытываешь, когда видишь того, кто давно умер. Но сейчас стоит перед тобой.

Глава 5. Стирание границ.

ВАЛЕРИАНА

Танец особого удовольствия мне не принес, потому что я периодически пыталась посмотреть, танцуют ли Виола и Эрик, однако из-за количества пар, я так и не смогла никого найти. Даже Антона с Николиной увидела лишь мельком. Танцы не прекращались, один сменяя другой, периодически меня звали другие партнеры, но я даже не запоминала с кем танцую. Наконец, когда уже стало тяжело дышать, голова закружилась и появилось навязчивое желание сбежать, я незаметно скрылась от назойливых кавалеров. А так как найти никого из друзей не смогла, то просто решила выйти на улицу.

Там было холодно. Настолько, что складывалось ощущение, будто теплый воздух выпустили сквозь дырку в небесном полотне. За кофтой было идти слишком далеко, поэтому я на скорую руку взяла плед, который лежал в прихожей и укуталась в него. Изо рта шел пар, и я запахнула его еще сильнее, идя по направлению к перилам главной лестницы. Наконец дойдя на скользящих по плитке шпильках туфель, я подняла голову вверх, скорее по привычке, нежели из интереса. Я смотрела на звезды, которые казались очень далекими, их было почти не видно. Никогда не понимала такую любовь к ним. Огоньки в небе, что может быть такого чарующего, что кто-то смотрит на небо всю ночь? По ним даже непонятно, меняются они или нет. Для меня они всегда были на одном месте. Словно статуи, не подвластные ни старости, ни эрозии, ни деструкции. По сравнению с ними весь мир казался эфемерным. И именно те непостоянные вещи меня всегда зачаровывали больше. Закат, который невозможно задержать ни на секунду, словно он боится всем наскучить, море, которое может успокоить блестящей гладью и одновременно разрушать волной все на своем пути, оставляя лишь руины за собой, цветы, которые поражали своим разнообразием и хрупкостью, пьянили ароматами и дурманили ядами в бутонах некоторых из них, дождь, создающий каждый раз новую мелодию звучаний, и пахнущий чем-то ускользающе родным, чем невозможно надышаться, сколько не вдыхай, и даже мерцающий снег, который я не слишком-то любила, из-за сопутствующего ему холода. К звездам же я была равнодушна.

Плед совсем не согревал в такую погоду, и меня начало трясти от холода. Щеки еще не остыли от танцев и пылали пламенем, остальное же тело уже совсем замерзло.

- Еще немного, и тебя начнут искать с собаками, - я подлетела от неожиданности.

На крыльце за моей спиной стоял Эрик, который смотрел на звезды, засунув руки в карманы пальто.

- Еще раз так меня напугаешь, и они найдут мой хладный труп!

- Не знаю как на счет трупа, но хладный точно. Еще и дуешься на меня, ты сейчас максимально похожа на сосульку.

- Еще раз меня так назовешь, я скормлю тебя Руме!

- Она меня любит, - ухмыльнулся он.

- Тогда Рэму.

- Он тоже.

- Не обольщайся, в тебе он любит только еду, что ты приносишь.

Я закатила глаза, а он начал смеяться.

- Кто мешал тебе одеться нормально? - спросил, ухмыляясь парень, он начал снимать с себя пальто, протягивая его мне, и оставаясь в черном костюме.

- Решил побыть джентльменом? – удивилась я.

Антон был джентльменом по природе, Эрик лишь по решению тараканов в его голове.

- Просто упоминание о Рэме творит чудеса, - отшутился он.

Его пальто пьянило меня ароматом одеколона, казалось, что даже ноги вот-вот подкосятся, но мне все равно хотелось вдыхать все глубже. И почему ароматы врезаются в память, заставляя потом вспоминать этот запах, даже при малейшем намеке ноток присутствующих в воздухе, похожих на него? Пока он был отвлечен, смотря на небо, я украдкой продолжила на него смотреть. Я не видела его почти месяц, не считая последних странных встреч. Он словно изменился за это время. Стала появляться щетина, которую он начал сбривать, круги под глазами, которых раньше не было. Он казался усталым, но все равно подозрительно довольным. Словно за долгие годы в его душе начал появляться покой. Неужели этого смогла добиться Ви…

- Как вы поговорили? – я старалась, чтобы мой голос звучал ровно, несмотря на то что тема была не слишком приятной.

- С кем?

- С Виолой..

- Никак. Мы не говорили, - ровно ответил он, словно у него спросили, что он ел на завтрак.

Я смотрела на него и пыталась понять какого черта он творит. Я знала Ви много лет, и он ей правда нравился. И я бы ни слова не сказала, если бы этот гаденыш не прогулял мой день рождения, пудря ей мозги! Я сделала глубокий вдох.

- Так почему ты здесь? – если дышать ровно, то не так сильно хочется его придушить. Кажется, пакт о мире скоро капитулирует вместе со мной подальше от него.

- Ты не помнишь? – удивился он, и явно на что-то намекал.

- О чем конкретно?

- Ну ты же сама просила не оставлять тебя одну. Так вот, я пришел, - его голос был такой довольный, а улыбка напоминала сытого кота, поймавшего мышку в ловушку. И кажется мышкой, по его мнению, была я…

- Я не имела ввиду так буквально, - краснея, пробубнила я.

- Так мне не стоило приходить? – он явно продолжал играть.

- Я не хотела, чтобы ты сидел и скучал один, - сморозила я и тут же пожалела.

- Вот как?

Мне стоило бы начать злиться, ведь болтать он должен был сейчас точно не со мной, но первым начал злиться он.

- Знаешь, я думал, что начинаю тебя понимать. Но мне опять показалось, - его голос был серьезным, и даже каким-то жестким. Словно бы я его разозлила.

- Прости, ты злишься, что я не хотела, чтоб ты скучал?! – продолжила я от безвыходности. - Думала, вы с Виолой потанцуете, хорошо проведете время.

- Индюк думал также как ты, и его участь известна.

- Отлично! Зато я хотя бы думаю о других!

Психанув, я начала снимать пальто.

- Одень, а то потом лечить тебя еще, - произнес он. Его голос был по-прежнему злобным.

- Не переживай, отца мы без тебя вылечили.

Кажется, эта фраза задела его за живое. Он сжал челюсти, а я демонстративно развернулась к нему спиной, стараясь сдерживаться. Сердце бешено колотилось.

- Валери, ты сама меня прогнала, я должен был вернуть тебе брата.

- Ты себя не смог вернуть! Знаешь, не он мне был нужен в тот момент, - в моем голосе было столько горечи, что я сама испугалась. Еще чуть-чуть и я допущу ту ошибку, за которую себя не прощу. Мои слезы он не увидит. Их никто не увидит.

Я сняла с себя пальто, надеясь, что холод вернет меня.

- Валери, ты заболеешь, надень говорю.

- Я, пожалуй, зайду, проверю свою подругу, которую ты оставил как настоящий джентльмен в одиночестве. Надеюсь, она нашла тебе достойную замену.

- Не сомневаюсь, - бросил он, срывая во мне все заслоны терпения.

- Тебе вообще знакомо такое понятие как эмпатия?!

- Думаешь, я не способен ставить себя на место других?

- Я не думаю, я знаю!

- Ты не знаешь почему я его искал! Я хотел быть рядом!

Не слушая его следующую фразу, я направилась к дому и скрылась за тяжелой входной дверью особняка, злясь одновременно и на него, и на себя.

Бал потихоньку заканчивался и пары начали расходиться. Оставались лишь те, кто был приглашен на ужин графской семьей. Искать подруг стало полегче, и я наконец смогла их увидеть. София и Ника пили напитки у столика, красные щеки говорили о том, что они также танцевали не переставая. Их волосы немного растрепались, но у обоих был такой счастливый вид, что было понятно: вечер удался. Отлично, с ними я точно обо всем забуду.

- Антон, за сегодняшний вечер, танцевал только со мной! - Ника просто светилась от счастья, не переставая кружиться на месте. - Ну конечно, не считая тебя, Валери, но вы-то просто друзья детства, ты ему как сестра, это не в счет, - обратилась она ко мне.

- Даа, парень теряет хватку, - подшутила София, за что получила локтем в бок от девушки.

- А где Виола?

Тут у обоих появилось виноватое выражение лица.

- Нуу, - протянула я, подгоняя девушек, наконец дать вразумительный ответ.

- Мы так поняли, что Эрик сказал, что не умеет танцевать и просто ушел.

- Она расстроилась и убежала, вроде бы сейчас на втором этаже, последний раз стояла у окна, так как там было тише чем тут.

- Виола убежала? Я бы поверила, если бы она его стукнула, или на зло танцевала с другими. Но сбегать не в ее духе, - ощущение, что было что-то неправильным в этой истории, меня не покидало. - Ладно, стойте здесь, я с ней поговорю, - сказав это, я отправилась наверх.

Искать долго ее не пришлось. Девушка действительно стояла у окна. Кажется, до этого она плакала, или зная ее, просто делала вид, надеясь, что придет Эрик, а не я. Увидев меня, она обернулась, а затем продолжила смотреть в окно, теребя прядь идеально гладких волос.

- Извини, что оставила тебя.

- Ты не виновата, я знаю, ты хотела помочь.

- Но не помогла, а лишь хуже сделала.

- Ты еще можешь мне помочь.

- Как? - я догадывалась о чем попросит девушка, но хорошая ли это идея, не знала.

- Помоги сделать то, что мы хотели, - девушка смотрела в окно, не отрывая взгляда.

- Я поругалась с ним, не думаю, что удастся, - вздохнула я.

- Валери, ты обещала! Тем более он не будет на тебя злиться, если ты постараешься. Извинись перед ним и все!

- Ни за что!

- Ты же моя подруга! Это очень важно для меня. Я люблю его!!!

Я стояла как вкопанная от этих слов. Словно мне только что влепили пощечину. Она смотрела мне в глаза, и я не могла оторвать взгляд. Словно я совсем не знаю девушку, стоящую передо мной.

- Хорошо, я помогу если ты хочешь...но ты не будешь потом жалеть?

- Нет. Спасибо тебе. Он поймет меня, когда мы поговорим, главное остаться наедине, - сказав это, она развернулась и пошла по направлению к лестнице.

Я тяжело вздохнула, еще пять минут назад это казалось хорошей идеей, но сейчас в груди как-то неприятно жгло. Но несмотря на это, как было принято в нашем мире, я натянула на себя беззаботную улыбку и пошла вниз.

Практически все гости, из тех, кто оставался, уже перешли в столовую, и я с досадой подумала, что опоздала. Побродив вокруг, выйдя на улицу, я не нашла того, кого искала. Вспоминая детство, парень часто сбегал в конюшню, когда у него было плохое настроение. Не думаю, что после нашего разговора оно было хорошим. Он говорил, что это напоминает ему день, когда его забрали из родного дома, последние часы, пока он был беззаботным и счастливым. Меня передернуло от того, что ему столько пришлось пережить, и то, что странным образом я знала о нем даже такие вещи. В детстве, я практически ходила за ним хвостиком, даже туда, куда нормальные девочки трусили ходить. Он был единственным, кто понимал меня. Кто действительно мог понять. Ни Антон, ни Виола, ни даже брат, который вел свою игру с самого начала. Только он был такой же, как я. Но время шло, и я все больше завоевывала популярность, а он все больше отстранялся ото всех, включая меня. Только Антон был нашим связующим звеном. Сейчас, то что он сможет меня понять, казалось чем-то нереальным.

Накинув пальто, я пошла по направлению конюшни. Дорожки от дождя стали слишком скользкими, а учитывая, что они были выложены из небольших булыжников, в компании с моими каблуками, они превращались в орудие пыток. Я аккуратно переставляла ноги, чувствуя себя словно на ходулях, почти не смотря по сторонам, чтобы не упасть. Каблуки предательски скользили, и я прокляла все на свете пока доковыляла до желаемого места.

- Ты тут.

Парень стоял ко мне боком, опираясь на перила, держа что-то в руках.

- Ты тоже. Почему?

Я сделала пару шагов смотря на него, и, к сожалению, не смотря под ноги. Шпилька попала на скользкий камень, и очевидно я бы распласталась бы по все длине, если бы он меня не подхватил. Сильные руки успели поддержать меня за талию, не давая упасть самым позорным образом.

- Ничего не меняется, ты как...ну в общем не важно, - засмеялся Эрик. Смех был вымученный. Он смотрел на меня совсем не издевательски, скорее как-то грустно, то ли, как и я, вспоминая прошлое, то ли думая совсем о своем.

- Ты прав, ничего не меняется, я даже сейчас могу найти тебя, где бы ты не спрятался, - я улыбнулась.

Его руки были холодными, как когда-то давно, в детстве, когда все было гораздо проще. Тогда я могла быть в его объятиях сколько угодно, утешай он меня от насмешек других, или когда нес меня на спине в одну из первых наших встреч в лесу. Я могла позволить себе смотреть в его зеленые глаза дольше. Уж точно дольше чем сейчас.

- Я не прятался.

Я сделала шаг из его объятий и готова поклясться, что тело меня за это ненавидело.

- А что ты хотела на этот раз? Отчитать, что не развлекаюсь как все вы? Тогда тебе не по адресу, я не владею эмпатией, чтобы тебя понять, - его лицо было напряжено, как и тело. Словно пока я была в его объятиях он мог забыть о нашей ссоре. Сейчас же магия закончилась.

- Нет, мне нужна твоя помощь, - пряча досаду выдала я.

Парень этого явно не ожидал, жесткость с его лица пропала, и пришла настороженность и недоверие.

- Помощь? В чем?

- Паулина попросила принести несколько коробок из кладовой в учительском домике. А одной мне тяжело их тащить, - я сделала невинный вид, вызывая у парня еще больше сомнений.

- У нас в доме что, слуг нет? Попроси их.

- Да ладно тебе, ну неужели хоть раз тебе сложно помочь. Там хрупкие вещи, Паулина боится доверять слугам. А Антона я найти не смогла, наверное, свои склянки перебирает, или может его опять фанатки утащили.

Парень как-то странно посмотрел на меня, но все же согласился.

- Давай руку.

- Зачем? – я удивленно уставилась на него.

- Ты хочешь, чтоб мы вечность туда шли?! - он красноречиво посмотрел на мою обувь.

- А, ты прав, спасибо, - пробубнила я, нервничая так, словно раньше за руку его никогда не брала. Бред какой-то.

Взяв его под руку, чувствуя, как щеки краснеют, я просто радовалась тому, что это можно списать на холод. Шли мы, конечно, дольше, чем могли бы, но быстрее было бы, только если б он понес меня на руках. Эта мысль смущала, и одновременно вызывала панический смех сдержать который было непросто, поэтому я против воли начала улыбаться.

- С тобой точно все хорошо?

- Идем, уже и улыбаться нельзя, - закатила я глаза, натянув губы чтобы перестать.

- Почему же, улыбайся, но, когда ты улыбаешься с причиной, мне как-то легче, - сказал он, но все же не удержался и тоже улыбнулся.

Мы прошли в домик, дойдя до небольшой комнаты, в которой хранился всякий хлам. Дверь была открыта.

- Тут кто-то есть?

- Да, я тут, маман отправила вам помочь, - Виола выглянула из-за коробок.

- И ты согласилась? – скептически уточнил он.

Она решила промолчать на этот счет. И я порадовалась, что Эрик нам доверяет на слово…пока доверяет…

- Ты не мог бы достать вон ту коробку сверху, я не достаю, - девушка указала на нее, и он вошел внутрь.

Тем временем, оставшись снаружи, я сделала глубокий вдох, и захлопнула за ними дверь. Повернув два раза ключом, я еще раз облегченно вздохнула, поняв, что миссия выполнена.

- Валери, что за шутки, открой дверь! - парень несколько раз стукнул кулаком по двери. Было ощущение, что он ее выбьет и я вздрогнула.

- Надеюсь, ты простишь меня, когда выйдешь от сюда, - прошептала я про себя и направилась на выход, оставляя их наедине.

Сердце словно стало свинцовым, неприятно сжимаясь перед каждым ударом. В этот раз я четко понимала одну вещь. Сегодня я предала не его. В первую очередь я предала себя, и неважно ради кого.

Глава 6. Открывая карты.

ВАЛЕРИАНА

Сегодня никто не смог бы упрекнуть меня в слабости или эгоизме. Кроме, пожалуй, меня самой. Я делала вид что поступаю честно, справедливо, по-дружески, но правда в том, что иногда лучше сказать все как есть, чем надевать маску. Рано или поздно она с тебя спадет, и что тогда? Ты все равно останешься плохим. Даже если до этого всегда поступал правильно.

А правда была до глупого простой, как бы я не пыталась отрицать это. Мне нравился Эрик, и я собственноручно отвела его к Виоле. Если бы не было так неприятно, я бы засмеялась от абсурдности ситуации.

Долгое время, я делала все чтобы не признаться в этом даже себе самой, но кажется сейчас это уже перестало иметь значение. Как я могла упустить, то, что она ему нравится? Может он прав, и я никогда ничего не замечаю. Но и не доверять словам Ви, оснований у меня нет. Она была влюблена, и как бы искусно она не умела хитрить, тут она говорила правду. От ее взгляда и слов до сих пор были мурашки. Да и стал бы он исчезать с праздника в день ее приезда, будь все иначе.

Мимо начали проходить слуги, косясь на меня, подпирающую дряхлую дверь на входе в учительский домик. Мое первое пристанище в этом графстве. Старинный ключ с наконечником в виде какого-то фолианта неприятно жег руку холодом железа.

Если бы сейчас меня увидела моя семья их мнения определенно бы разделились. Отец бы мной был горд. Для него забота о близких была на первом месте. Дядя искривился бы в брезгливом отвращении. А что бы сделал брат? Не заметил бы? Нет, он замечал все, но всегда молчал. Сейчас он мне был настолько нужен, что я почувствовала себя до отвратительного слабой. Он столько всего натворил, а я все еще помнила его заботу обо мне в раннем детстве. Я хотела бы его ненавидеть, но разве можно ненавидеть, кого любишь так сильно?

Дрожа от холода и стараясь не оборачиваться назад, я устремилась в свою комнату точно зная, что теперь не отступлю. Я выясню, где он, и в этот раз брат уже не сможет от меня спрятаться.

Гости на улице уже разбредались по небольшим группкам, кому-то не хотелось ждать в помещении, а кто-то и вовсе только прибыл, считая, что танцы удел молодежи. Я старалась слиться со стенами особняка, чтобы меня случайно не засосало в одну из их компаний. Сейчас мне хотелось безумно побыть одной. Я осторожными перебежками дошла до комнаты, радуясь тому, что меня не встретила ни графиня, ни Антон, ни кто-либо из подруг. Все странным образом испарились, давая мне время на передышку.

В комнате оказалось открыто окно, поэтому холодный воздух впитался в мебель, делая ее совсем неуютной. Однако, это не освобождало меня от необходимости переодеться к ужину, так как платье на мне для этого не подходило. Но все же, первое, что я сделала, это подошла к книжному шкафу и вытащила утреннюю "черную кошку" - письмо графа, которое я весь день игнорировала. В нем не было ничего важного, но любое упоминание о брате возвращало меня в ту ночь, словно клешнями вспарывая мои внутренности. Невидимыми, но от этого не менее реальными. В нем значилось следующее:

Дорогая Валериана. Хочу сообщить о том, что на сегодняшнем вечере будут присутствовать послы всех четырех графств, и, если твой брат был замечен хотя бы в одном из них или переходящим границу, я это выясню. Однако если и это не сработает, то хочу предупредить тебя, что мне потребуется твоя помощь. Если ты готова на это пойти, дай мне знать. Валериана необходимо найти для его же блага.

С предложением помощи, Аристарх Ричаргерский

Я убрала письмо в комод. В то, что граф действительно хотел помочь, я не сомневалась. Только вот он хотел помочь его найти, не более. Что будет дальше, предугадать сложно. Тем и хороша сервированная правда. Она может скрывать очень много подводных камней, но правдой она не перестает быть. Однако развязывать войну, не входило в планы графа. И больше всего, сейчас, я хотела найти Валериана.

Уверенная в правильности решения я написала лишь одно.

Ради того, чтобы найти его, я сделаю все что потребуется. Положитесь на меня. Валериана...

Когда увижу его, то точно буду знать, что делать дальше. Свернув письмо, я отдала его слуге и встала около окна думая о том, где он может сейчас находится. Прятаться? Или строить план мести. Может он уже мстил мне. Только вот за что? Боюсь, что это известно лишь ему самому. Однако, пока он не объяснит мне все, спокойной жизни я ему не дам.

До званого ужина оставалось около получаса, поэтому я, покрываясь мурашками, все же переоделась в белоснежное платье, которое когда-то мне подарил отец, и наконец сняла неудобную обувь. Может если мне будут импонировать послы, помогут охотнее. Минуты тянулись долго, дольше, чем им полагалось по моему предвзятому мнению.

Я то и дело переводила взгляд на часы, гадая сколько нужно времени Виоле чтобы поговорить, при этом стараясь не вдумываться, как я себя буду чувствовать, если они начнут встречаться в открытую.

У двери послышались шаги, и я подумала, что вернулся слуга, с ответом от графа. Однако, через секунду ее кто-то распахнул, едва ли не срывая с петель. Он был настолько зол, что чуть не снес меня на своем пути. В горле образовался комок, который плавно переместился в живот, по дороге сковывая все тело. За секунду мне стало стыдно, и я окончательно опешила, понимая, насколько это было ошибкой. Мне хотелось смотреть в пол, боясь увидеть разочарование на его лице, или куда угодно, но и оторвать взгляд я от него тоже не могла.

Его грудь резко вздымалась и опускалась, словно он сюда не шел, а бежал. Ворот рубашки был расстегнут, рукава завернуты, а брюки были в пыли. Изумрудные глаза выглядели точь-в-точь как драгоценные камни, холодные и острые. Даже воздух вокруг нас казался накаленным до предела.

- Ты выбил дверь? - осторожно спросила я. Виолы с ним не было, значит все прошло точно не так, как она хотела.

- Тебя серьезно, только это интересует?! - от голоса по коже побежали мурашки. Он был в ярости, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Казалось, сейчас он принимал решение разгромить что-нибудь или сохранять непоколебимое спокойствие. И это решение давалось ему не слишком-то легко. Я набрала в легкие воздух, но он не дал мне сказать и словно, морщась, смотрел на меня почти с омерзением.

- Знаешь, я должен был понять еще после нашего первого дня Фрейи, что тебе плевать. Я правда не понимаю, как я мог на такое повестись! Надеюсь, ты довольна собой!

- При чем тут это? - я смотрела на него, не зная, кто из нас двоих рехнулся. Я, запирая его с Виолой, или он, готовый разгромить мою комнату.

- Только одного не могу понять, зачем было делать вид, что ты простила меня? Раз теперь мы даже не друзья.

- Я не понимаю

- Не делай вид, что ты не понимаешь

Он ухмыльнулся и совсем не по-доброму, однако в его глазах было что-то еще. То, что ускользало от меня.

- Знаешь, я долго думал, почему ты тогда отказала мне. Не пошла со мной на тот идиотский бал. Отправила дурацкое письмо, даже не сказав причину лично. Думал мы просто были детьми, и это не важно. А сегодня понял. Точнее мне помогли. Ты всегда поступала как тебе вздумается, и не важно, кого это заденет.

Тут уже во мне начала пробиваться злость. Я можно сказать впервые сделала что-то абсолютно бескорыстно, можно сказать в ущерб себе. Да и к тому же, на тот идиотский бал он сам не пришел!

- Это было давно и не писала я никого письма! - слова застряли на языке.

Я ведь действительно в тот день писала письмо, только не ему... а тому придурку, из-за которого Виола сломала руку. Мы были детьми, тогда это казалось забавным писать в наказание нечто подобное под ее диктовку. Сама то из-за руки она не смогла бы. Могло ли оно случайно попасть не тому? Бред, конечно, но все же...

Видимо он уловил во мне эту заминку, расценив ее как признание поражения и его правоты. И продолжил.

- Как и не закрывала дверь на ключ? Знаешь, я привык, что тебе плевать, что подумаю я, но что будет с твоим отцом? Он чуть не убил его, но все равно оказался важнее?

- Что??? - тут уже я не выдержала. - При чем тут отец?? - мой мозг лихорадочно пытался найти связь между тем что он говорил, но складывалось ощущение, что он просто собрал все в один ком, и вывалил на меня разом.

Его руки по-прежнему были сжаты настолько, что казалось еще чуть-чуть и кожа на костяшках разорвется. Он стоял достаточно близко, чтобы я чувствовала, как сердце бешено гоняло кровь по его венам, а челюсти были напряжены до предела.

- Ты правда веришь, что ему есть дело до тебя?

- Кому, черт возьми? - на секунду я осеклась. Валериану. Вот кому до меня нет дела. Я замерла. Он видел письмо? Граф ему показал.

- Я заперла вас с Виолой лишь потому, что она считала, что так будет лучше. И да, ему действительно нет до меня дела, - жестко ответила я. - Но я понятия не имею почему ты считаешь, что мне плевать на твое мнение. Это не так, и никогда не было.

- Виола? - он поднял бровь, затем, словно передумав ответил. - Теперь мне плевать, что сейчас ты скажешь, - оборвал он. - Я больше тебе не верю.

Было ощущение, что он меня ударил. Вроде бы всего лишь слова, но так мерзко. Мне хотелось засмеяться и одновременно заплакать. Что я сделала? Да я написала, что пойду на все ради возвращения брата, но причем тут он. Меня буквально начало трясти, видимо сказывалось долгое нервное напряжение. Смотря на него мне уже не хотелось ничего доказывать, а просто хотелось разрыдаться. Каждый вздох казался недостаточно наполненным кислородом, словно бы комок в горле его не пропускал, отдаваясь тяжестью в грудной клетке. Даже если расплачусь, плевать. Из груди вырвался всхлип, но его глаза по-прежнему смотрели на меня, будто стеклянные, будто за ними и не было ничего.

Он за секунду преодолел расстояние между нами, и на мгновение мне показалось, что сейчас он просто оттолкнет меня, проходя к двери. Грубо, словно бы я не существую на его пути. Мне хотелось отпрянуть, но я осталась на месте, словно ноги были приклеены к полу.

Молниеносным движением он взял меня за плечи, притянув к себе. По телу прошелся электрический разряд. От него был такой жар, словно бы меня затянуло в печь. Мягкие крепкие объятия, касание его щеки по моим волосам, его знакомый запах, но стоило мне раскрыть рот, как он зажал его рукой. Правая рука нашла мою, проводя аккуратно по ней пальцами и слегка сжимая. Губы коснулись кончика уха, оставляя на коже легкое покалывание. Его шепот казался выдумкой, но я его слышала, стараясь не упустить ни слова.

- Я верю тебе. Встретимся у вольера, со стороны дальней стены. Не говори никому.

Мое сердце на секунду было готово выпрыгнуть из груди, от скорости его биения. Затем он резко отстранился, заставляя ноги подкоситься, чудом сохраняя равновесие. Дыхание перехватило, он словно хотел мне сказать что-то, но уже на ходу лишь бросил.

- Не смей за мной идти, я больше не хочу, чтобы ты ко мне приближалась.

Дверь захлопнулась со всей силы за моей спиной, воздушным потоком окончательно подкашивая мои ноги. Руки дрожали, а голова лихорадочно пыталась понять правда ли он сказал мне те слова. Он боится, что кто-то услышит, но мы и сейчас были одни...

Я закрыла глаза и прислушалась. Бесполезно, стук моего сердца был таким громким, что стой за дверью слон, я бы его не сразу услышала.

Дрожь все никак не могла пройти, пока я продолжала прокручивать эту пару фраз, словно бы они были заколдованы, и после десятого повторения заговорили бы сами, рассказывая, что происходит.

Можно было бы найти Виолу, но что, если это будет ошибкой. Если Эрик сказал не говорить никому, то значит он знает то, что прежде всего стоит узнать мне, чтобы принимать хотя бы приближенно к адекватным, решения. Схватив черный плащ, и подождав, пока никого из слуг не будет в коридоре, я вышмыгнула из своей комнаты, словно мышь с тонущего судна. В голове словно громом отдавались его слова, но смысл из них ускользал, врезаясь в виски головной болью.

Я накинула капюшон, скрывая себя за тканевой стеной. На улице начался дождь, заставляя зубы постукивать, а тело бороться с желанием вернуться. Липкие капли падали на лицо, стекая по подбородку минуя свободный ворот темного не слишком плотного плаща, который едва ли не грозил промокнуть в первые десять минут. Я бы очень хотела направить потоки ветра в другую сторону, но от одной мысли, что меня кто-то заметит, становилось не по себе, заставляя чувствовать на своей спине чей-то взгляд. Он словно прожигал мне спину, но оборачиваясь, сзади никого не было видно. Ускорив шаг, насколько это было возможно, я шла по направлению к построенному графом вольеру для Румы и Рэма, пытаясь вдыхать воздух ограниченными порциями, не обжигая легкие холодом, и при этом не сбавляя темп. Уже на подходе было видно, что Эрик стоял ко мне лицом, в похожем черном плаще с поднятым воротом, сохраняя небольшое расстояние между клеткой. Рысей не было видно, возможно они сейчас были ближе к берегу, так как сам вольер простирался на несколько километров в сторону моря. От сюда еще не было видно его лица, но почему-то мне было страшно его увидеть. Тело же напротив, начало гореть от воспоминая о его объятиях, и рваться скорее преодолеть это расстояние.

Глядя на него у меня, складывалось ощущение, что я приближаюсь к дикому зверю, потому что я не знала, чего сейчас от него можно было ожидать. Кажется, он думал обо мне также. У меня даже появилась мысль, не прячется ли где-то Виола, ведь он явно на нее был не зол. В отличии от меня. И этот шепот. Он словно играл спектакль, но для кого?

- Тебя никто не видел? - он хотел казаться суровым, но выглядел совсем по детски взволнованным.

- Нет. Что это было там, наверху?

- А что это было в учительском домике? - капли скатывались по его лицу, роняя длинные пряди на глаза. Сейчас он уже не выглядел таким злым. Он казался уязвленным, словно бы мои слова и я сама была способна причинить ему боль.

Я перевела дыхание. Самый лучший способ все выяснить - объяснить свое поведение, для начала.

- Прости, что заперла вас. Мне не стоило влезать в ваши отношения. Это не честно.

- Что за бред

- Послушай, Ви пришла ко мне, сказала, что вы влюблены, что в мой день рождение были вместе, поэтому ты не пришел на него. Но ты не хочешь доставлять ей проблем с отцом, поэтому не хочешь, чтобы кто-либо знал.

По мере моей речи его лицо становилось все более недоверчивым и удивленным, словно бы я хотела убедить его, что я богиня Фрейя, или же что все альвы умеют летать.

- Я влюблен в Виолу? Ты себя слышишь?

Я прикусила губу. Стоило ли говорить, что я была удивлена не меньше, когда услышала.

Он поднял глаза наверх, но терпеливо продолжил.

- Она злобный капризный альв, который меня любит едва ли больше, чем свои новые туфли. Нет, конечно, мы выросли вместе, поэтому мы друг друга терпим, но что-то большее? - он покачал головой, практически смеясь мне в лицо, заставляя мои щеки краснеть.

- Это что шутка?! - разозлилась я. - Зачем ей было врать? И где тогда ты был в мой день рождение? - нашлась я. Тот Эрик, которого я знаю, никогда не пропустил бы его. Хотя бы ради еды Перлы. Ради меня.

Он замялся.

- Сейчас не лучшее время говорить об этом, да и не место.

- А мне устраивать допрос, место? - начала злиться я.

Он нахмурил брови и подозрительно посмотрел на меня, словно строгий родитель, на врущего ребенка.

- Есть еще причина, из-за которой ты нас закрыла. Только не ври, прошу.

- Нет. А она могла быть?

- Не знаю, тебе виднее.

Я подняла бровь.

- Ладно. Если бы я не знал, что ты не умеешь врать, я бы уже с тобой не разговаривал.

- Я поговорю с Ви, - про себя добавляя, что она от меня многое выслушает.

- Нет, я сам, ведь она это устроила для меня. Вот и выясню зачем.

Я уже хотела возмутиться, что меня это коснулось не меньше, но тут до меня дошла одна вещь. Виола врала все это время. Не только сейчас.

- Что было с тем письмом, о котором ты говорил?

Мои зубы начали стучать от холода и получилось что-то не слишком внятное, но похоже он понял.

- Этот вопрос логичнее задавать мне, не считаешь? - он закатил глаза, но уже выглядел более спокойным чем раньше.

- Почему ты так разозлился? Почему не стал говорить в комнате.

- Я не слишком доверяю Виоле, вот и подумал, что если это ее игра, то пусть верит, что у нее получилось.

- Она была за дверью?

Он кивнул.

- Она любит игры, но это уже перебор.

- Просто в отличии от тебя, она неплохо понимает чувства других, предугадывает их действия. Для нее это не сложно.

- И что это значит "в отличии от меня"?

Он ненадолго замолчал, словно решая, что именно стоит ответить.

- Знаешь, а ведь она быстрее все поняла. Браво ей.

- Что поняла? Ты можешь, нормально объяснить?

- Объяснить? А ты хоть раз объясняла свои поступки, и то, что происходит в твоей голове.

- Да я виновата, что заперла тебя, как я думала, с любимой девушкой, чтобы ты наконец перестал от нее сбегать! Что мне наврала Виола.

- Сбегать? Ты когда-нибудь видела, чтоб я сбегал?

Я молчала.

- От меня ты всегда сбегаешь.

- Сегодня я не сбежал, и к чему меня это привело.

Меня начало трясти. Уже даже не от холода или злости. Мое тело словно начало жить собственной жизнью.

Эрик выдохнул, край его губы дрогнул. Я пыталась поймать его взгляд, но он смотрел куда-то за меня.

- Ты все это время пыталась нас свести?

- Да, - нехотя ответила я.

- И когда мы встретились перед балом тоже? - этот вопрос доставил ему видимые неприятные ощущения. Но не дожидаясь ответа, он улыбнулся кончиком правой губы. Он всегда так делала, когда злился, или иронизировал. Затем развернулся и несильно стукнул ладонью по стене вольера.

В голове все перемешалось, как будто ударили чем-то тяжелым.

- Я хотела, чтобы ты пришел.

Но он будто не слушал.

- Тебе стоит лучше выбирать друзей, и кому доверять, - он сказал это ледяным голосом. Меня задевало, что он все еще обвинял меня, но старалась не подливать масла в огонь.

Однако он продолжил.

- А тех, кто рядом с тобой, стоит лучше понимать. Можно было просто задать мне прямой вопрос, без этих фокусов и детского сада, - такой грубый голос безумно выводил из себя. Я приблизилась к нему вплотную, стараясь держать себя в руках.

- Хватит. Хватит уже меня обвинять. Знаешь, да, ты прав, я дура что поверила. Могу повторить столько, сколько хочешь услышать.

- Твоя самая большая проблема, что ты никого не слушаешь, и не смотришь по сторонам на тех, кто тебя окружает. Ты ведь вообще ничего не замечаешь. Живешь в своем мире. А потом спрашиваешь, знаю ли я что-либо об эмпатии. Тогда я хочу задать тебе тот же вопрос! - он смотрел прямо в глаза, но в них невозможно было что-либо прочитать, казалось, что они из зеленого превратились в черный.

- Знаешь что, уходи. Уходи.

Меня трясло. Во мне боролась куча эмоций, которые не на шутку пугали. Его хотелось ударить со всей силы и одновременно разрыдаться в его объятьях.

- Уйду, - его челюсти были сильно сжаты, волосы взъерошены, а глаза горели. Он развернулся спиной и застыл не двигаясь, как будто не все сказал.

- Будь аккуратнее с Виолой. Она странно себя вела.

- Хоть бы раз в нашем мире, кто-нибудь сказал свои истинные намерения. Но это было бы слишком, - я закатила глаза.

- Боюсь тебе не понравится то, что ты можешь услышать, - ухмыльнулся он.

Я подошла к нему и положила руку на плечо. Он ее не скинул, продолжая смотреть вперед. Дождь наконец-то прекратился, но холод казалось стал сильнее.

- Зато облегчило бы жизнь, таким "внимательным" как я, - сдалась я.

- Идем, ты же должна присутствовать на ужине.

Во мне началась паника, что я его чуть не пропустила. Чуть не упустила шанс узнать что-то о брате. Узнай об этом Эрик, он был бы в ярости.

- Ты тоже должен.

- Я? Это вряд ли.

- Обещаю, в этот раз я никуда не сбегу.

- Не хочешь оставаться с Виолой?

- Неужели так сложно поверить, что я просто хочу, чтобы ты был рядом со мной?

Он посмотрел на меня, и на лице появилась та самая улыбка, которой он часто выводил меня из себя. Из серии хитрого котяры, который хочет выклянчить побольше вкусняшек.

- Да неужели, обычно после таких приятных слов, я оказываюсь запертым в чулане.

- У тебя слишком длинная память.

- Это было пол часа назад, напоминаю.

Отлично. Приехали. Еще секунда и своим гипнозом он точно заставит меня выболтать что-нибудь личное. После чего моя гордость умрет в муках.

Я прикусила губу, стараясь не раствориться в его глазах.

- Ну хватит так делать, - он почти застонал, закатывая глаза.

- Как, говорить, то, что я думаю?

- Знаешь, ты всегда такая. Соблазняешь парней, а потом вроде, как и не при делах, - засмеялся он.

- Кто бы говорил, мистер голый торс.

Сзади послышались шаги, и я подпрыгнула от неожиданности, вызывая у него еще одну забавляющуюся улыбку.

Слуга мялся, явно понимая, что пришел не в тот момент, но все же долг его обязывал. Интересно, сколько он тут ошивался?!

- Граф просил уведомить, что ужин уже начался, и ждут только вас.

Конечно же граф ждал меня. Эрик был ему не сильно нужен.

- Мы сейчас придем, - кинул ему Эрик.

Слуга кивнул, ожидая что мы пойдем за ним, но кажется в планы Эрика это не входило, потому как он взял меня под руку, слегка останавливая.

- Идем, а то будем выслушивать от графини нотацию о нашем поведении. Отца сейчас нет, чтобы нас спасти, - засмеялась я.

Он не хотя кивнул, и позволил мне себя уволочь за собой.

На улице и в холле уже действительно никого не было и стоило нам пройти к коридору ведущему к столовой, отвечающей за прием гостей, а не семейные приемы пищи, как слуга испарился, явно надеясь, что мы в состоянии дойти дальше сами, не свернув никуда по прямой дороге. Я уже собралась зайти внутрь, преодолевая последние десять метров, как его рука, не дала мне это сделать.

- Подожди.

Он стоял непривычно близко, оставляя между нами, не более тридцати сантиметров. Я пыталась уловить эту перемену в его глазах, но смотреть в них трезво, было вовсе не просто. Щеки опять начали гореть, а сердце понемногу загоняло мои легкие в тупик, заставляя вдыхать все глубже и быстрее.

Он знал, что со мной происходит, не мог не замечать ведь. И словно специально приводил меня в такое состояние. Однако в этот раз, кажется, мы были на равных, потому что его взгляд казался таким же безумным, взбудораженным, как и у меня. Рука по-прежнему была в его руке, пока по ней били электрические разряды.

Я сглотнула, облизав нижнюю губу, привлекая его внимание туда, куда не собиралась. На секунду, словно погружаясь в чары момента я поддалась вперед, не сводя с него взгляда, ожидая его следующий шаг.

- Постарайся меня за это не ударить, - забавляясь сказал он, и я уже начала мысленно перебирать, что он сейчас выдаст, что у меня появится такое желание. Но он сделал совсем не то, что я от него ожидала.

Откидывая мне капюшон, путаясь рукой в моих волосах, он, внимательно смотря поочередно мне в глаза, затем на губы, приблизил меня, словно давая мне возможность отстраниться. Он коснулся губами моей щеки, заставляя меня замереть, закрывая глаза, почувствовать его дыхание на своих губах. Секунда, и не получив отказа он притянул сильнее меня к себе, касаясь моих губ своими. По телу разошелся жар, поднимая температуру тела, словно мы готовы были сгореть вместе. Губы сначала неспешные, затем, словно не в силах больше сдерживаться впились, сильнее срывая все заперты. Моя рука сжимала его плечо, вторая была в волосах, хотела притянуть его еще ближе. Будто сейчас было недостаточно, до боли мало. Его руки обвили талию, словно читая мои мысли, и, если бы не стена за моей спиной, мы бы потеряли равновесие. Я не успевала переводить дыхание, и не знаю, сколько бы могло продлиться это безумие, если бы он не отстранился тяжело дыша.

Губы горели, до сих пор ощущая его прикосновения. Мои глаза нашли его, и на секунду я потеряла дар речи, потому что такое его выражение лица видела впервые. И оно мне уж точно безумно нравилось. Не знаю, горели ли его глаза также как сейчас мои, но то, что у него снесло крышу это точно.

- Надеюсь теперь достаточно прозрачно, что у меня на уме? - все еще улыбаясь он поднял бровь.

- Думаю такие намеки я в состоянии понять, - засмеялась я, все еще пребывая в некой эйфории.

- Если ты еще раз прикусишь губу, я ее откушу, - шепнул он, переводя дыхание, по-прежнему косясь на мои губы.

- Думаю, она нам обоим еще понадобиться, - ухмыльнулась я.

- Безусловно, - на его лице теперь играла улыбка не просто хитрого кота, она была довольной, счастливой, словно в глазах поселились искорки.

Сзади послышались шаги, и мы напряженно отстранились друг от друга, словно дети, пойманные врасплох за поеданием сладкого.

Антон вошел в коридор и с подозрением на нас уставился.

- И что это с вами?

- С нами все нормально. А ты разве не должен уже сидеть рядом с графом? - перевел тему с нас Эрик, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица, и думаю ему это удавалось лучше чем мне.

- Были другие дела, - он изучал нас минуту, и явно обо всем догадался.

- Ладно, заходи внутрь, а я поговорю с Виолой. Мне есть что ей сказать, - Эрик не двусмысленно поднял бровь, обращаясь ко мне. - Заходи, тебе стоит там быть, мы, итак, опоздали.

Я кивнула, пытаясь понять, почему он так уверен, что Виола не на приеме.

Получив мой ответ, он, кивнув Антону, прошел назад по коридору и скрылся, за дверями ведущими к лестнице на второй этаж.

Я уже собиралась зайти, но Антон заговорил.

- Знаешь, я рад за вас.

- О чем ты? - я не стала делать вид, что не понимаю, скорее просто шутила.

- О вас с Эриком. Я знаю, тебе он давно нравился, - улыбнулся он.

- Что, это так заметно? - нахмурилась я.

- Ну если бы Эрик не был идиотом, то да, определенно, - засмеялся он.

- А мне он сказал, что это я ничего не замечаю.

- Ну у вас это определённо общая черта, - захохотал он.

- Ты правда рад? - я с подозрением посмотрела в его лицо, но в нем не было и намека, на то, что он врет.

- Да. Расскажешь мне, когда я вернусь как все было, - он подмигнул мне.

- Ты уезжаешь? - обеспокоенно спросила я. Куда бы ему ехать в такое время?

- Да, сопровождаю графиню, у нее есть пару дел в вашем графстве. Приедем вместе с твоим отцом. Соскучиться не успеешь, - усмехнулся он.

А у меня в горле встал комок. Зачем им ехать туда. Отношения у дяди с Ричаргерскими напряженные, и это просто очень, мягко говоря.

- Это из-за брата?

- Нет, это старые дела. Не забивай голову, Ри-Ри.

- Если ты так говоришь.

- Не натвори ничего пока меня не будет.

- Это будет сложно. Не бери с меня таких обещаний! - засмеялась я.

- Ну, у тебя теперь есть защитник, оставляю тебя на него, - он посерьезнел.

- Нам будет тебя не хватать, - я высунула кончик языка, и он положил руку мне на плечо.

- Не буду тебя задерживать, сегодня же твой праздник как никак, а то там прием полным ходом.

- Он такой же мой, как и ваш, - закатила я глаза. - Удачи, - я улыбнулась ему и уже собралась уходить, однако в последний момент меня что-то остановило.

- Отлично выглядишь, кстати, - он стоял, смотря на меня с полуулыбкой, и в нем уже не было того игривого мальчишечьего взгляда. Взрослый, таким каким мечтал видеть его граф. Я кивнула и улыбнулась на прощанье, наблюдая как он скрывается в глубине коридоров.

Глава 7. Сервированная правда.

ЭРИК

Уходить от нее было чертовски тяжело. Должно быть, если бы не заявился Антон, я бы не отпустил ее, и увлек куда-нибудь за собой. А сейчас, чем дальше я отдалялся от того места, тем больше было ощущение, что это очередной сон, которые бывало мне снились. Они были такие же яркие, после которых просыпаешься в поту с идиотской улыбкой на лице. А потом появляется она, уже реальная, закатывает глаза, и кидает что-то типа, резких коронных фразочек, про мой недалекий вид по утрам, или что я похож на медведя и мне пора побриться. Магия после такого быстро испаряется, и в лучшем случае в эти минуты ее просто не хочется придушить.

Сейчас же она казалась настолько нежной, что было не ясно как в ней уживались все ее чертята. Однако то, что она меня не оттолкнула, говорило красноречивее всех слов, и от этого слегка покалывало висок. Теперь я чувствовал, что меня дурачили все это время, и даже не понятно кто больше. Возможно, я сам. Но уж точно не без помощи одной особы, с которой пора расквитаться.

Я знал, что ей нельзя доверять. Помня ее выходку в самом начале моего приезда с этой древней книгой. Да и не только. От нее всегда хватало проблем, и все равно я почти ей поверил, когда она сказала, что Валери заперла меня с ней, чтобы не дать ей помешать кое-что сделать. Она знала, что мы с Виолой будем против. Что я буду в бешенстве.

Я знал про ее необъяснимую любовь к брату, может дело было в том, что они близнецы, поэтому и поверил. Понимал ведь, что ради него она на все способна.

И все же было непонятно, что именно с этого имела Виола, и это я сейчас выясню, как бы она не юлила.

В ее комнате горел свет, значит, как и обещала, она осталась ждать, пока я якобы "приду в себя", после ссоры с Валери.

Два стука, и через минуту дверь отворяется. Она впускает меня внутрь, оценивая меня цепким взглядом.

- Ты успокоился?

- Более чем.

- Рада. Не хотелось бы, чтобы ты ходил огорченный долго.

Я внимательно за ней наблюдаю. С ней как со змеей, не то, чтобы я их боялся, скорее относился к ним более, чем спокойно. В детстве мы даже пытались их ловить. Но несмотря на это, если ты пропустишь какую-то странность, неточность в ее движении, которая выдает ее нападение, считай ты пропал.

- У меня нет на это причин.

- Правда? Мне казалось, что тебя это задело.

- К чему эти игры?

Девушка нахмурила брови.

- А, так она тебя убедила, да? Что ж, я этого ожидала, - она театрально вздохнула, заставляя меня начать злиться.

- Зачем ты сказала Валери, что, между нами, что-то есть?

- А что есть между нами? Не знаю, что она тебе наплела, - ее удивление было практически настоящим, так и не отличишь, если не знаешь, с кем имеешь дело.

Она встала и облокотилась на подоконник, перекидывая ногу на ногу. - Оставь свои игры меня и Валери, - я уже собрался уходить, однако она встала, и продолжила говорить.

- Мне правда интересно, ты действительно веришь, что она прекратила бы искать брата?

- Зачем он ей, он пытался убить ее отца.

- Нет, ты либо наивный, либо глупец. Ладно, это не мое дело, мне надоело раскрывать всем глаза.

- Тебе еще не надоело пытаться морочить окружающим мозги?

- Игру веду не я. Если хочешь знать правду, я могу доказать. Ей плевать на всех, даже на то, что может случиться с ее отцом, если он узнает.

- Как же ты хочешь доказать то, чего нет? - я усмехнулся.

Девушка легкой походкой дошла до ящика стола, вытащила письмо и протянула его мне. Оно принадлежало графу, судя по почерку и печати.

- Читай, если не веришь.

Я открыл письмо. По мере прочтения, мне становилось все более мерзко. Он хочет ловить ее брата на живца. Нет, не просто на живца, на Валери.

- Она никогда на это не согласится. Я уверен. Графу придется искать другую подсадную утку.

- Сделает, ты просто недооцениваешь ее желание его найти, и не важно какими методами и кто при этом может пострадать.

- Ее отец только с больницы, он еле выжил, если он об этом узнает, то ему в дороге плохо станет. Она не стала бы рисковать его здоровьем.

Виола покачала головой, вновь подходя к столу. В этот раз она вытащила уже другое письмо.

- Странно что она сама тебе не сказала, вы ведь с ней близки. Впрочем, она догадывалась, что ты ей помешаешь. Вот и заперла тебя. Я выкрала это письмо у отца, пока он сидит на ужине, нужно его вернуть, чтобы мне не попало.

Я беру в руки письмо, до последнего сомневаясь в его содержании. Но когда я его открываю, то вижу ее почерк, складывающийся в единственную мысль на бумаге.

Ради того, чтобы найти его, я сделаю все что потребуется. Положитесь на меня. Валериана...

- Кстати, это произойдет сегодня. Если поспешишь, ты еще сможешь ее остановить. Только учти, что там послы...будь по деликатнее.

- После того, что они увидят, будет уже плевать насколько я деликатен.

Желание разорвать письмо усиливается, но я лишь отдаю его обратно, и почти бегом спускаюсь по лестнице вниз. Там должен быть Антон, может хотя бы он не даст этому балагану произойти. Да и графиня определенно будет против. До последнего я пытаюсь уговорить себя, что это все какая-то шутка, или игра Виолы. Это продолжается ровно до тех пор, пока я не вхожу в столовую, пытаясь казаться спокойным.

В комнате светло, настолько, что первые несколько секунд глаза щурятся и я не могу до конца разобрать что происходит. Даже ее я нахожу не сразу. Все кажется спокойным, но в одну секунду все меняется.

Входит стража окружая всех гостей и членов дома, включая меня. Антона и графини не видно, только граф сидит в центре стола, сосредоточено смотря на меня. К нему подходит глава стражи, наклоняясь говорит что-то еле слышно, на что он кивает. Я вижу, как он говорит что-то Валериане, и она тоже отвечает ему кивком, озабоченно смотря по сторонам. Затем он встает, отодвигая кресло.

- Что происходит? - видимо это один из послов графства Люфьяберга. У него белоснежные волосы и бесцветные словно лед глаза, которые испуганно скользят по вооруженным стражникам.

- Вам не стоит волноваться. Нам просто стали известны некоторые подробности произошедшего, - голос графа спокойный, но все гости напряжены до предела, словно струна скрипки, готовая лопнуть.

- И что же это, - скептически спрашивает на этот раз посол Фрейев, судя по характерным внешним чертам.

- Мы были правы, ни о какой случайности не может идти и речи. В этой поистине страшной ситуации есть виноватые, которые безусловно понесут наказание.

Я напряженно слежу за Валери, и она переводит взгляд на меня, я осторожно машу ей головой, чтобы она этого не делала, но девушка словно не понимает меня. Рядом с ней уже сидят другие гости, но быть может если я пройду и наклонюсь к ней, то все сочтут нас парой и это будет выглядеть вполне невинно и естественно. Я уже делаю шаг, как на мое плечо ложится рука одного из стражников.

- Простите, господин.

- И что это значит, - цежу я, все еще стараясь не привлекать лишнее внимание, надеясь, что все еще можно остановить.

Глава стражи прочищает горло и солидным поставленным голосом выдает фразу, которую большая часть гостей не ожидает услышать, вызывая невольных вздох, который слышен сквозь напряжение в просторной голой комнате.

- Нам необходимо арестовать Валериану Фрей за использование своих способностей, в связи с тем, что это нарушает запреты на применение магии ее графства, пока она отбывает наказание в графстве Ричаргерских по распоряжению Совета Хранителей.

Тишина практически звенит в ушах, но лишь несколько секунд, затем начинается легкий шепот.

- Постойте, но разве магию использовал не ее брат, Вы ведь сами так сказали, буквально три минуты назад, - вмешался посол Фрейев. Он принимает на себя удар, пытаясь выполнять свою работу, не догадываясь, что все это ловушка.

- Мы тоже так считали, однако, после проведения разведывательных действий было выяснено, что это не так. Впрочем, не отрицаю, что они могли действовать вместе, - сухо констатирует стражник. На вид ему около сорока, у него длинные по плечи волосы, которые зализаны назад и убраны в хвост.

Я смотрю на Валери, но она кажется напряженной, и смотрит в сторону графа, что мне не видно полностью ее лица. Девушка молчит, ничего не отрицая, и лишь хмуря свои брови. Лицо графа беспристрастно, он переводит взгляд с одного гостя на другого словно пытается понять, кто близок с Валерианом, и уже рвется донести, что его сестру задержали.

Как же, будет ему до этого дело.

Они все смотрят на него, словно ожидая даст он разрешение ее увести или же не допустит сделать такого с их с графиней любимицей. Однако легким жестом, одной рукой он дает отмашку, и они практически насильно поднимают ее на ноги.

- Отпустите меня, - девушка начинает злиться и граф кивает, чтобы к ней не прикасались.

На секунду она поворачивается на меня, и в ее глазах словно бы и просьба, и удивление. Будто не она это все придумала. Будто не было того письма, в котором она была согласна на все. Я чувствую, как ярость поднимается в глубине меня. Она молчит. А я теперь не могу понять, кто мне в действительности врал. Если бы не было письма. Но сейчас я вижу, что она не пытается оправдаться. Почему? Очевидно, принимая игру, начатую графом, а возможно и ею самой.

Ее проводят рядом со мной, и я еле сдерживаю себя, чтобы не кинуться на охрану. Граф еле заметно качает головой, и мне хочется разнести тут все. Сказать все что я думаю о его методах. Убедить что у них ничего не выйдет.

Уже равняясь со мной, она на секунду останавливается, и в моей голове появляется только одна мысль, которая не дает мне спокойно на это смотреть.

- Если с твоим отцом после твоей выходки что-то случится, не только ты себя не простишь. Я тоже тебя не прощу.

Она резко поднимает на меня взгляд, но ее толкают в спину заставляя идти вперед.

Глава 8. Когда маски спадают с лиц. 2 причина - ####.

Когда маски спадают с лиц Нам дарован жизнью урок Разглядеть кто под ними скрыт Чей сегодня прознать порок От лица оторвать заслон Приказать себе замолчать Тишина не несет урон В тишине можно так же кричать

2 причина моего предательства - ####

ВАЛЕРИАНА

- Я хочу увидеть графа!

- А я богиню Хлин, и что с того?

У него выцветшие усы цвета еловых шишек и мерзкий гортанный голос, который дребезжит как старый проигрыватель в нашем старом доме.

- Вы не понимаете, граф должен прийти!

Он буквально подскакивает к решетке, цепляясь израненными, потрескавшимися от холода, пальцами за прутья, и я невольно отшатываюсь от него.

- Наш граф ничего не должен мерзкой фрейской интриганке, - из его рта брызжет слюна, потому что говорит он это с таким пренебрежением, что едва ли прикрывает рот.

- Я не делала этого, и граф это знает. Позовите Аристарха Ричаргерского.

- Все так говорят. А когда их головы надевают на пики, перестают.

По коже прошлись мурашки. Бред, граф сам это придумал, он знает, что нет ничего подобного. Ни Антон, ни графиня этого не допустят. Если они вовремя успеют вернуться. Эта мысль проносится в голове, но я ее отгоняю.

- Ну хватит ее запугивать! - суровый женский голос зазвучал где-то в глубине темного коридора, который соединял несколько камер. Кроме меня тут никого не было, видимо граф действительно надеется, что Валериан появится. Ему не нужны свидетели.

- Перла? - я с надеждой подскочила к решетчатой стенке камеры.

- Милая, - ее грустный голос обжигал грудь.

- Не волнуйся, это все граф придумал. Он не даст со мной чему-нибудь случится.

- Эй, ты еду принесла, так вот ставь и проваливай! - охранник оскалился, следя за ее движениями, чтобы она чего-нибудь мне не передала, что потом используется против него.

- Валери, - она коснулась моей руки и тут же ее убрала. - Мне не нравится то, что происходит. Тебе стоит написать отцу.

- Ты права, он будет испуган, когда узнает, пусть лучше, узнает от меня.

- Зачем ты это сделала? Валериан сложный мальчик, я знаю, он любит тебя пусть и не показывает этого, но разве нельзя было решить это иначе?

- Что? Я ничего не делала, это была идея графа. Я не соглашалась на это, правда! Просто он сказал, чтобы я ему подыграла, но не сказал, что именно произойдет. Я бы никогда не согласилась, ты же знаешь!

- Эрик уверен, что ты знала. Он очень зол.

Глаза неприятно зажгло.

- Я хочу найти брата, но не рискуя здоровьем отца. Скажи ему. Может хотя бы тебе он поверит.

Она кивнула.

- Вы натрещались? Теперь проваливай, - подошел он к нам.

- Вот придешь ты ко мне на кухню! - разозлилась женщина.

Я посмотрела на нее, стараясь не тратить понапрасну минуты пока она тут.

- Возможно мне не дадут ничего написать, может ты это сделаешь, ты ведь умеешь! Напиши от меня отцу и Антону! Обязательно ему тоже.

Охранник уже выталкивает ее из двери, но я вижу, что она кивает.

Я чувствую себя без сил, смотрю на еду, что она принесла, но не поднимаюсь. Что за бред. Граф считает, что, арестовав меня, можно выманить брата. Что Валериан примчится меня спасть?

Представляю какое разочарование его ждет. Брат никогда не поверит, что меня позволили арестовать Антон с графиней, а если и поверит, то никогда сюда не придет. Он слишком умен, чтобы попасться в такого рода ловушку.

Я смотрю по сторонам и замечаю, насколько тут сыро. Словно стены измазаны чем-то скользким.

Даже запах плесени тут не выветривается в открытое лишь укрепленное решётками окно. Камин дает сильный жар, но он в углу комнаты и предназначен для обогрева стражников, а не заключенных. На нас им плевать, словно бы мы не заслуживаем находиться в тепле. Я рада лишь тому, что мне всучили плащ, который был у входа в столовую, и когда меня уводили, я успела его забрать. Конечно, здесь было не так промерзло, как на улице, но руки все равно тряслись, толи от холода, толи от внутреннего страха.

Про себя я стараюсь повторять словно мантру, что я справлюсь, чтобы они не задумали. Со мной рядом есть те, кто не позволит случиться ничему дурному. Закрываю глаза и сосредотачиваюсь. Если правильно наладить циркуляцию воздуха, то можно сделать воздух вокруг меня теплее. Охранники туповаты и вряд ли заметят.

Слушай. Все мое существо превращается в воздух. Я слышу биение сердец стражников, то, как мыши скребутся в стенах, треск камина, слышу звук каблуков, спускающихся по лестнице, ведущей к тюрьме. Я стараюсь разобрать кто это, и тут я понимаю, насколько звук знакомый. Дверь распахивается и свет озаряет наши тусклые лица.

Она входит грациозной походкой, и все стражники склоняют головы в подчинении.

- Виола? - я настороженно смотрю на нее пытаясь уловить причину того, что она здесь.

- Валери? О нет. Но как отец смог такое сделать с тобой?

Ее глаза округлились, и она приложила руку к губам, пока ее лицо искажалось в ужасе и вине.

- Ви, я не знаю, что за игру ты вела раньше, но прошу, поговори с отцом. То, что он придумал не подействует. Зато может добить моего отца, если он узнает.

- Ты права, слух дойдет быстро, ведь там были послы.

Я наблюдаю за ней. До какой черты дойдет ее ложь и где начнется она сама. И есть ли в принципе какие-то границы.

- Я не думала, что он пойдет на такое! Мой отец переходит все рамки в погоне за твоим братом! - на секунду мне показалось, что она вот-вот расплачется, но она резко начала хохотать.

- Ви?

Она смеялась заливистым звонким смехом, который расходился раскатистой мелодией от стен.

- Я иногда забываю на сколько вы все доверчивы... Честное слово, это слишком приятный бонус. Увидеть это твое лицо. А ведь отец не хотел меня пускать. Он как шахматист, ни одного лишнего шага, с ним и не повеселиться, - обреченно вздохнула она, изображая вековую печаль на своем лице.

Девушка шагнула в сторону подноса с едой.

- А ведь если бы не я, у него бы никогда не вышло, - пнув поднос ногой, она наконец посмотрела мне в глаза. - Что, плохо кормят?

- Это была твоя идея? - пропустила я остальное мимо ушей, останавливаясь на самом главном.

- Конечно моя.

Я смотрела на нее во все глаза и просто не была в состоянии в это поверить.

- Мой отец бесспорно умен, но не коварен. В нем нет женской хитрости. В нем нет крови нашей семьи.

Он лишь выбран в супруги моей матери как лучший из лучших. Но настоящие Ричаргерские только мама, я и брат. На Антоне природа отдыхает, передав ему качества отца. Мать слишком привыкла быть в тени мужа. Единственный в ком настоящая кровь Ричаргерских это я.

- Чем мешаю тебя я?! Я не претендую на трон.

- Мне не нужен трон, глупая! Мне всегда нужен был только Эрик. А ему всегда была нужна ты.

Она усмехнулась, смотря наверх словно разговаривала с богами, а не со мной. Ведь только им было позволено играть не по ее правилам.

- Знаешь, все ведь шло хорошо. Я думала после дня рождения ты уедешь. Знала, что ты не хочешь золотой клетки, ты всегда любила свободу. Но твой брат, он все испортил. Я до сих пор не понимаю, зачем ему нужно было портить все ваши планы! Вы могли вернуться домой. Впрочем, он всегда был поехавший.

- Меня будут искать и Эрик, и Антон, даже твоя мать не даст со мной так обращаться и объяснит графу, что Валериан никогда ради меня не придет.

- Ошибаешься. Он придет. В этом я не сомневаюсь.

Я нахмурилась. А она покачала головой, словно была учителем в младшей группе, и я плохо соображала.

- Ты единственная, кто еще остался в его разуме. Знаешь, как у сумасшедших, есть то, что они постоянно повторяют как заведенные, то на чем они зациклены. Или единственное слово, от которого у маньяка может сорвать крышу. Ты его слово. Не удивлюсь, что он когда-нибудь бы прикончил и тебя, но главное сам. Сделать это с тобой кому-то он не позволит.

- Что за бред ты несешь?

- Я анализирую. Он разрушил зал в графстве врага, и не зная, что его ждет, пришел убедиться, что с тобой все в порядке. Ты как его игрушка, над которой он трясётся, но иногда сам же кидает об стену.

Я на секунду задумалась. Она не знает, зачем он в действительности приходил. Ей не известно насколько он силен в искусстве водной стихии. Он лишь хотел спасти отца, и да он сказал, что ради меня, но он ведь и его отец тоже.

- Поэтому тебе остается лишь выполнить роль приманки, только на нее ты и годишься. Потом же мы избавимся от вас обоих.

- Антон не даст отцу это сделать.

- Боги, ты еще не поняла? Они думают, что ты сама этого хотела, они злы на тебя, что ты их не предупредила. Эрик вообще в бешенстве, - последняя фраза доставила ей особенное удовольствие.

- О чем я их могла предупредить, если я не знала, что вы это сделаете!

- И опять ошибаешься. Ты знала, и написала письмо отцу, что готова на все. Конечно, ты отвечала на другое письмо, но кто теперь тебе поверит. У Эрика другая информация.

- Когда я выйду, они обо всем узнают. Граф не станет держать меня вечно, рано или поздно Антон с графиней вернуться.

- Ты не выйдешь. Я давала тебе шанс, но ты разболтала про меня Эрику. Теперь ты сможешь отправиться лишь в одно место.

- Как бы не были они злы на меня, они все равно вытащат меня от сюда, - кинула ей я.

- Да, безусловно, но пока они поймут, что происходит, тебя тут уже не будет. Они будут считать, что ты сбежала вместе с сумасшедшим братцем. А может, что он тебя похитил. Не все ли равно, - засмеялась она, откидывая волосы легким взмахом руки.

- Никто не поверит, что я оставила отца.

- Хм, ты права, но мы и это как-нибудь исправим.

- Только посмейте его тронуть, - выплюнула я.

- Знаешь, а ведь я до последнего не хотела так поступать, как и мой отец. Ты нам даже нравилась. И в твой день рождение, они были так к тебе добры, что меня это выводило из себя. Но больше всего одержимость тобой Эрика. Тебя ведь мучал вопрос почему он не появился в тот день?

Я промолчала, зная, что она все равно продолжит.

- Помнишь историю про девушку, которая его обнимала. Я в тот вечер ехала с ней поквитаться, думала наконец с него спал твой дурман и осталось только от нее избавиться. Но нет, его уже там не было, и я застала грязных фёльдмирцев, обсуждающих как твой брат разгромил мой дом.

- Откуда они там взялись?

- Не знаю, но они как-то были связаны с Эриком. В тот момент не они меня интересовали, а вы. Я поняла, что вы опасны и от вас надо избавиться. Когда я ехала в карете обратно, я не знала успею ли я добраться раньше Эрика. Мои мысли занимала моя семья. Поверь если бы они пострадали, ты умерла бы в ту же секунду, как я тебя увидела, но тебе повезло.

Она дернула уголком рта в отвращении, а я смотрела на нее не в силах моргнуть, словно была под гипнозом. Точнее словно он только сейчас с меня спал, и я хотела увидеть больше того, что ранее упускала.

- Я допустила ошибку, что раньше от вас не избавилась. И только подъезжая к особняку, когда меня встречать вышел отец, и по его лицу было понятно, что ни Антон, ни мама не пострадали, я немного успокоилась. Ко мне вернулось хладнокровие. Я рассказала отцу, что была недалеко от особняка, ездила забирать вторую часть твоего подарка. Знаешь, даже отец не возражал чтобы тебя все любили, одевая в брильянтовые одежды, как куклу. Ты ею и была. Нашей игрушкой. Но теперь ты наскучила и от тебя нужно избавиться. Однако делать это стоило деликатно, ведь ни мать, ни отец не смогут с тобой ничего сделать, а вот твоего братца ненавидели все. С этого и стоило тянуть нить.

У меня начали болеть виски. Это все казалось таким нелепым. Она сидела вместе со мной у пастели отца в тот день, защищала перед Валерианом. А сейчас складывалось ощущение, что меня кто-то разыгрывает.

Она улыбнулась белоснежными зубами и провела языком по губам.

- Естественно я не стала упоминать про то, что Эрик общался со своими соплеменниками, но я поведала отцу разговор в лесу, меняя лишь факт того, где именно это было. Эрика под удар я подставить не смогла бы.

Девушка помрачнела. И я с досадой поняла, что она его и вправду любила все это время.

- Я уговорила отца найти эту тварь, разгромившую наш банкетный зал, даже попросила поручить это Эрику, его нужно было спровадить от сюда ненадолго. Иначе он либо бы нарвался со своими соплеменниками на подчиненных отца, либо бы помирился с тобой. В мои планы это не входило. Я так и не поняла почему он дольше меня добирался, хотя, когда я приехала, в лесу его уже не было, но, когда он пришел пешком все встало на свои места. Мне даже уговаривать его не пришлось, он сам жаждал поквитаться с твоим братом.

Виола усмехнулась, словно ее до невозможности радовало то, что их с Эриком что-то объединяло.

- И пришла ко мне, почему же ты сразу не сделала ничего, так долго ждала. Когда Валериан появился, ты не остановила его.

- Мы были уверены, что твой брат больше не появится в ближайшее время, но как правило мы не учли важную деталь, преступник возвращается на место преступления. Мы были не готовы. Зато я усвоила важную деталь, ему важна ты, а значит, ты должна стать главной приманкой. Пока Эрик гонялся за ним, он ничего не заподозрил. Тем временем ты окончательно охладела к Эрику, особенно после жалостливой истории про несчастных возлюбленных. Так я думала, и оказалась почти права, но стоило ему появиться, как вы стали притягиваться как магниты. Нужно было что-то что оттолкнет вас друг от друга. Настолько, что вы возненавидите друг друга.

От ее голоса у меня появлялось отвращение, и чем больше она говорила, тем больше хотелось ее отключить.

- Идея родилась не сразу, тут скорее помог удачно подвернувшийся случай. Отец решил устроить бал для сбора послов, конечно, об этом никому не было известно. Он по-прежнему винил во всем твоего брата, а ты оставалась святой и невинной. Но он был готов пойти на хитрость, не зря ведь моего отца выбирала в зятья сама чета Ричаргерских старших. Он не мог не быть гением интриги, иначе бы его никогда не допустили к нашей семье. Ему всего то и нужно было избавиться от матери, Эрика и Антона. Эрика я взяла на себя и в этом мне помогла ты сама, не правда ли, гениально? Тем самым я была даже не при делах. Мать была не в состоянии в этот день участвовать в празднествах из-за родителей, и отец об этом прекрасно знал, поэтому он и выбрал именно этот день, придумав, что звезда дошла да нужной точки. С Антоном было сложнее. Отец надеялся, что он останется с мамой, но на случай чего его бы пришлось усыпить. Я уже сделала снадобье, но кое-что изменилось и ничего делать не пришлось.

- Ты была готова усыпить брата? - подняла я бровь.

- Он сам виноват, каждый выбирает сторону.

Я покачала головой. Холод уже сковал все мое тело, и я чувствовала невероятную усталость, словно бы мне дали успокоительное.

- План был прост, убедить тебя запереть нас с Эриком. Узнав о твоем аресте, он был бы в ярости, и я должна была его убедить, что все это для поимки твоего брата. Что иначе не я, не он, не дали бы тебе попасть в тюрьму как приманке, поэтому мы оказались заперты. Было бы сложно, но он знал о твоем отношении к брату. Письмо с ответом, тоже играло не маловажную роль и было отправлено еще утром, но ты как на зло с ним тянула. Потом все максимально пошло наперекосяк, когда он выломал дверь. Я знала, что он не слабак, но, чтобы настолько. Мне пришлось бежать к отцу. И тут я встретила мать и Антона. Она была в панике, и не могла рассуждать здраво. Нас с Антоном выставили за дверь. Заперевшись они долго говорили о чем-то и когда вышли все проблемы были решены. Отец и в этот раз меня не разочаровал. Мать по делам уедет вместе с Антоном к Фрейям. А Эрик один не справится. К тому моменту, как нельзя кстати, ты наконец ответила на письмо, и у нас были все карты на руках. Мы дали вам поговорить, а потом я показала ему твое письмо, будто ты его обманула. Он не верил до последнего, но твой почерк опять сработал.

- Опять?

- Поняла-таки? - хихикнула она и я кивнула.

- Твоя рука тогда, в детстве, и не была сломана? - констатировала я.

- Почему же? Была. Думаешь зельевику сложно приготовить отвар, чтобы кости были хрупкими. Мать должна была поверить, чтобы поверила ты, а значит все должно было стать по-настоящему.

- Ты больная.

- Я умная, бесстрашная, и четко знаю, чего хочу. Уж лучше, чем ты, которая не смогла признаться Эрику в своих чувствах лишь из-за гордости.

- Почему же ты, не призналась до сих, - парировала я.

- Я ему не нужна. Пока что. Но это изменится. Когда ты умрешь, ему нужно будет, чтобы кто-то склеил его сердце.

- Так ты меня убьешь? - в моем голосе была насмешка, но я чувствовала холодок по спине.

- Не знаю, что такое узнал от матери отец, но теперь единственное его желание, это избавится от вас обоих. Вы бракованный товар, однако, который содержит потенциальную опасность. Ваш дядя не слабо вас изуродовал.

- Что ты несешь?!

- Не знаю, это слова отца. Изначально я и не надеялась, что он позволит от тебя избавится, но Антон что-то нашел, после чего отец поменял свое решение.

- Антон? - не поверила я.

- Забавно, неправда ли. Оба твои рыцаря тебя предали. Один занес секиру, а второй допустил, чтобы она прошлась по твоей шее. Но не грусти, скоро тебе будет нескучно, ты увидишь перед своей смертью как сдохнет твой братец. А я позабочусь, чтобы умирал он очень медленно.

Глава 9. Скрытое тоже бывает видно.

АНТОН

За всю жизнь я ни разу не выезжал за пределы графства, а сейчас чувствовал, что сбегаю. И несмотря на это у меня не было противно на душе. Неприятно. Досада чувство мерзковатое, но ожидаемое. Не мог же я сказать, что я не рад за них. Черт. Совсем не рад.

Эти двое подходили друг другу, как ветер и огонь, которые друг друга раззадоривают. А я был не при делах в этом дуэте. Сейчас просто все встало на свои места и больше ничего.

Волноваться стоило о другом. Например, о том, что скрывают родители, или что так мучает мать, которая за всю дорогу не сказала ни слова, поочередно сжимая пальцы, смотря в окно через приоткрытую шторку кареты. Словно ее что-то съедало изнутри.

Но я постоянно возвращался в коридор к ним и чувствовал себя полным идиотом, что остался, а просто не ушел, стоя тогда на лестнице. Но ведь меня не учили сбегать, а учили принимать происходящее. И я принял, как бы при этом мне не было паршиво.

А ведь думал, что будет легче. Ждал ведь, что рано или поздно Эрик перестанет быть придурком и заметит, что Валери по уши в него влюблена. Но когда это произошло, я почувствовал, что меня со всей силы ударили под дых. И при этом я еще должен был улыбаться. Жизнь любит подобные сюрпризы.

Хотелось сказать, что мне не хочется видеть их в таком ракурсе, слышать об этом, но, когда увидел ее горящие глаза, понял, что не стану. Девушка стояла настолько счастливая, что я просто смотрел на нее. Молча, даже невольно начал улыбаться. Словно бы в глаза ей попали мелкие снежинки, которые блестели от света свечей в канделябрах. Дыхание спирает. Если она была настолько счастлива, значит я буду молчать, какой бы ком размером с Люфьябержские горы, в горле у меня не стоял при этом. Зачем делать ей больно, чем я тогда лучше ее брата, который вечно ломал все что она строила годами в себе, после смерти матери. Я уж точно хотел быть тем, к кому она пойдет за защитой или советом, а не наоборот. И пусть сейчас это кажется нереальным, чувства проходят, хоть и не сразу.

Прошло лишь пять часов, а со временем она станет для меня только близким другом. Я и раньше ей им был. Ничего нового или невыполнимого. Даже на пользу пойдет, что я сейчас должен быть вдали. Смогу отвлечься и привыкнуть.

Я отогнал шальную мысль что эти двое, возможно поубивают друг друга к моему приезду. В любом случае не будь она с ним, найдет еще кого-то. Если бы за все время, я хоть на секунду заметил, что она что-то чувствует ко мне, уж точно не стал бы тянуть как Эрик. Но все что я видел это ее печальные глаза в его сторону. Поэтому пусть лучше будет он. По крайней мере Эрик ее не обидит. Не намеренно, уж точно.

Отец всегда говорил, что мне придется принимать непростые решения и потом учиться с ними жить. Таков долг правителя. Но оказывается хуже, когда решение принимаешь не ты. И ты никак не можешь на них повлиять, потому что боишься ранить близких.

- Антон, с тобой все нормально? - я отвлекся и не заметил, что маман что-то начала говорить, пока я погрузился в свои мысли.

- Конечно. И хочу спросить тебя о том же. Что такого значит этот медальон, что ты не дождалась возвращения отца Валери.

Она сначала помолчала, и словно нехотя ответила.

- Дело в том, что много лет назад он был утерян.

- Он настолько важен?

- Не забивай голову. Просто он несет вред, и я не хотела бы, чтобы он оставался у Валерианы.

- Ей не просто будет с ним расстаться, он достался ей от матери.

- Понимаю, Антон. Но это не обсуждается, - сказала она холодным тоном и нахмурилась.

Затем поняв, чтобы была строга произнесла.

- Я знаю, ты дорожишь ею, но поверь, это для ее же блага.

Я кивнул, хотя, в сущности, пока не понимал как связан кулон моей бабушки с матерью Валери. Я лишь надеялся, что, когда мы приедем, я смогу что-то узнать подробнее.

Мы недолго ехали в тишине, затем мама поменялась в лице, будто что-то вспоминая. Женщина на секунду улыбнулась, словно бы все проблемы, мучавшие ее отступили.

- Будет жаль, если она не станет моей невесткой, - сказала она, подмигнув, вводя меня в ступор.

Я сначала даже опешил от столь резко сменянной темы.

- Маман, Вы сводничаете? Никогда бы не подумал, - засмеялся я, про себя думая, что она солидно припоздала.

- Я люблю Валери, как родную дочь, но от одной мысли, что мне придется породниться с ее дядей. Я буду против, Антон.

Меня эта фраза задела, и я напрягся.

- Я не думаю, что такое возможно так или иначе.

- Да, я помню, - засмеялась женщина.

- О чем ты?!

- Сколько тебе было? Лет десять? Когда ты приказал притащить пианино к себе в комнату. Никто не мог понять, как ребенок, который ненавидел играть, каждое утро будил всех звуками аккордов сквозь открытое окно.

Я помрачнел.

- Оказалось, что наша гостья любит музыку, - продолжила, хохоча графиня. - И, если бы ни Перла, я бы не сложила два и два. Ох и забавные вы были.

- Мне было десять, напоминаю, - процедил я.

- Да что ты говоришь, - продолжила она, и я уже понял, что живым из этого не выберусь. - Поэтому ты бедную девушку на поле не пустил. Трясся над ней, словно она хрустальная. Жаль, что Валери так и не поняла, почему ты не давал ей выходить играть. Знал ведь, что игра будет непростой из-за выездной команды, и она может пострадать. Так оно, впрочем, и получилось.

- Это нормально, она мне как сестра, - отмахнулся я. И откуда в ней внезапно проснулось материнское чутье, не было же ничего подобного.

- Конечно, поэтому ты всегда выручал ее на всевозможных балах, пока твой друг играл в обиженную девицу. Я, конечно, люблю и Эрика тоже, но порой он так не сносен. Разве можно так обходиться с дамой?

Я покачал головой, глазами давая ей понять, что она вступила на запрещенную территорию. На что женщина лишь рассмеялась и видимо наконец успокоившись, решила, что все сказала и с меня хватит. Она откинула голову на спинку софы и прикрыла глаза. Через несколько минут мама уснула, давая мне возможность переварить услышанное в одиночестве. Впрочем, я не слишком хотел об этом думать.

Я проснулся от резкой остановки, при этом чудом не врезаясь в стенку напртив. Солнце уже светило во всю и было сложно понять который сейчас час. Мать видимо не спала, поэтому в отличии от меня ее лицо было не сонным, а встревоженным, ясно давая понять, что это не она просила притормозить. Снаружи были слышны взволнованные голоса, поэтому я решил проверить что происходит.

Напротив нашей кареты стояла шикарная повозка, украшенная брильянтами, а лошади благородного серого цвета, топтали снег в два ряда, давая понять, что пассажир либо торопился, либо ехал на дальнее расстояние. И только потом, я заметил то, что меня после напрягло. Карета была не из нашего графства, она парила в воздухе, красноречиво говоря, кто ее владелец, а точнее откуда. Судя по местности, мы проехали больше одной трети пути, однако нашим планам грозило изменение, после того как дверца кареты напротив отварилась. В мужчине средних лет я тут же узнал отца Валери, который при виде меня не слишком-то обрадовался, а наоборот нахмурил свои брови. Его походка красноречиво говорила, что он еще не до конца поправился, поэтому я вышел, желая помочь ему дойти к нам.

- Рад Вас видеть, - начал я, но он прервал меня жестом руки.

- Как ты допустил такое? - его голос был испуганным и хрипловатым, будто ему было тяжело говорить. Он провел рукой по вспотевшему лбу, и явно казался нездоровым. Его рука слегка подрагивала, а очки по уголкам запотели от высоко поднятого воротника и выдыхаемого им воздуха.

- О чем Вы? - я невольно напрягся, прекрасно осознавая, что такой как он, никогда без причины не злился, а сейчас его голос звучал расстроенно и резко.

- Ты не можешь не знать о моей дочери, - он зашелся в кашле, прикрываясь воротником.

- Что с Валери? - меня успокаивало то, что я видел ее чуть больше двенадцати часов назад, и она сейчас должна была только начинать свой день.

- Антон, что происходит? - маман выглянула из кареты и с удивлением обнаружив Ричарда поспешила тоже выйти наружу. - О я как раз ехала к Вам! Мне срочно нужно поговорить, без свидетелей.

Женщина покосилась на меня.

- Какие разговоры я могу вести, когда моя дочь в тюрьме?! - разозлился мужчина, оставляя нас в замешательстве.

- Что значит в тюрьме? - напрягся я. - Я видел Валери вчера вечером и все было хорошо, она шла на ужин с послами, - убежденный в своей правоте, заверил я его.

- Именно на этом вечере ее и арестовали! Благо посол сообщил мне, как только ее увели.

Меня словно ударили чем-то тяжелым по голове, я вроде бы слышал, все что они говорили, но не понимал как такое возможно.

- Что за бред?! Почему мне не сообщили. Аристарх не стал бы! - воскликнула мама, искренне находясь в шоке.

- У нас, магов воздуха свои способы общения, - ответил он. - Я поверить не могу, что после стольких лет до такого дошло! Она в жизни никому бы не навредила.

- Это какая-то ошибка, я уверена, Ваш посол все не так понял.

- Без разницы мама, мы возвращаемся, - скомандовал я. - Вы с моей матерью отправляйтесь в карете, я поеду верхом, так быстрее.

- Я с тобой, Антон, - начал было собираться отец Валери.

- Вы нездоровы, Валери нужен живой отец, - серьезно ответил я, и он кивнул, пораженный моей фразой.

Я быстро настрочил записку, и опоив птицу специальным отваром, отправил ее по нужному адресату. В груди начало зарождаться неприятное чувство злости и беспокойства. Если это действительно так, то отец сошел с ума, если думает, что я позволю держать ее там.

Глава 10. Белый кардинал.

Светло серые облачка опускаются на небольшой утес, пытаясь полностью окутать достаточно большого размаха особняк, сделанный под старину, а именно переделанный из древнего родового поместья, в более современный аристократический уголок. Сам владелец в шутку, только с теми, кому он действительно доверял, а таких было очень немного, называл его пристанищем белого кардинала. Белый цвет он примечал сильнее всего, считая, что никакой иной оттенок не скажет красноречивее того, с кем именно окружающие имеют дело. Конечно же они и не догадывались обо всем, но при виде него, уже неосознанно воспринимали мужчину с почтением и опаской.

Сам он носил его ежедневно, и если собеседник был не слишком внимателен, то он с легкостью мог бы подумать, что мужчина всегда ходит в одном и том же белоснежном костюме. И только небольшое количество прислуги, проверенной на зелье правды могло выболтать, что он имел более трехсот костюмов в год, и по прошествии указанного периода они сжигались в специальной печи, ибо в этом он был крайне категоричен.

Сегодняшний день, а именно двенадцать по полудни не были похожи сами на себя, за счет глубокого тумана окутавшего половину села, где находился его особняк. Многие не раз недоумевали, почему же правая рука самого графа Ричаргерского проживает так далеко от города, а именно около дня езды, практически на границе с графством Люфьяберг. Впрочем, откуда им было догадаться.

Мужчина знал, что этот туман не прост, поэтому выйдя на улицу он ждал особого гостя, разогнав слуг по делам. Однако гость почему-то запаздывал и теперь мужчину волновал вопрос, как скоро ему будет необходимо доложить о сие случае.

Наконец, в глубине клубней тягучего тумана появился силуэт молодого парня, который быстрой, но невероятно плавной походкой шел вдоль высоких елей, смотря прямо на хозяина дома. Туман перед ним будто расступался, приклоняясь перед своим создателем.

Парень был весьма высокого роста с широкими статными плечами, которые были созданы для несения на себе мантии правителя. Волосы платинового цвета ложились аккуратными короткими прядями, а глаза издалека казались темными и лишь вблизи напоминали хорошо освещенное звездное небо.

Когда-то этого маленького мальчишку он самолично вывез и графства Фрейев, но уже тогда он знал, что более великого мага он не встретит за всю свою жизнь. И дело было даже не в том, насколько сильна была кровь в его жилах. Он при этом был и невероятно умен, даже переплевывая своего дядю Севериана Фрейя, альва с безусловно яркими умственными и магическими способностями.

- Вы ждали меня, - улыбка юноши не была теплой, она напоминала улыбку злого гения, который в независимости от того, что выражало его лицо, анализировал все происходящее в тысячные миллисекунды в радиусе ста метров с безошибочной точностью и нещадным холоднокровием. Даже мысли, казалось, он был способен прочитать лишь по шевелению шеи или пальцев ног стоящего напротив.

- Вы хотели, чтобы я был предупрежден о Вашем прибытии, иначе к чему туман, - ответил мужчина в белоснежном костюме.

- Ханс, - парень почтительно кивнул, - я рад что мой дядя заручился Вашей поддержкой. Сейчас это оказалось очень кстати.

Мужчина сглотнул, не понимая, чем может быть полезен молодому графу. Последнее время парень определенно вел свою игру, особенно после разгрома бальной залы Ричаргерских, и даже его дядя не был в состоянии ее разгадать со своей тысячной армией шпионов по всему миру.

- Валериан, и все же, чем я мог бы Вам помочь? Вы безусловно понимаете, что я буду обязан доложить Вашему дяде, о том, что Вы меня посетили.

- Я думал, Вы работаете на графа Ричаргерского, - все еще продолжая играть как рысь с мелкой дичью ответил парень.

Мужчину это не смутило, и он слегка улыбнулся.

- Вам прекрасно известно, кому в действительности я верен.

- Безусловно, не понимаю только почему это не очевидно всем остальным.

Мужчина вопросительно поднял бровь.

- Ваш экипаж, глупцу должно быть понятно, что такой дорогой подарок граф Фрейев не дарит просто так, - спокойно пояснил он.

- Не все столь умны, как Вы. Многие считают, что карета, заколдованная магами воздуха лишь подарок моего старого приятеля.

- Ричаргерские глупы и не дальновидны. И все же сейчас они стали мне мешать.

Мужчина сглотнул, не понимая к чему он ведет, но буквально подкожно начал ощущать, что парень не просто зол. Он был взбешён, и никакое его безучастное выражение на лице, не могло скрыть накаленной обстановки в воздухе вокруг них. Будто частички тумана начали колоть лицо как иглы.

Внезапно над ними пролетела птица и сделав два круга, выронила письмо прямо под ноги Хансу, возвещая таким образом о том, что оно доставлено от графской особы.

- Откройте, - парень указал рукой на землю, где осталось лежать письмо.

Ругая про себя случай, мужчина наклонился и быстро вскрыв конверт начал седеть буквально на глазах.

- И что там? - нарочито спокойный голос, Ханса не обманул.

- Вашу сестру арестовали.

Мужчина был не из робких и поднял глаза на молодого парня, пытаясь понять, какая у него будет реакция. Их отношений с сестрой он не понимал, но догадывался, что равнодушным это его не оставит.

- Думаете, подобное мне может быть не известно, - спокойно ответил парень, - это одна из причин, почему я тут. Меня интересуют подробности.

- Простите, но это письмо от Антона Ричаргерского, он сейчас за пределами графства, они с графиней были на пути к графству Фрейев, но теперь повернули назад. Он просит меня если таковой факт существует немедленно принять меры для ее освобождения.

- Неудивительно. Он Вам доверяет. И как же поступите Вы?

- Я могу приказать своим подчиненным. Они смогут ее выпустить. Если Ваш дядя позволит, я буду рад помочь Вашей сестре. Пусть и инкогнито.

- Я сам с ней разберусь, - устало отвечает он.

- Но она может пострадать до Вашего прибытия, - голос мужчины стал более напряженным.

- Кто? Валериана? - внезапно парень начал смеяться, и мужчина невольно сделал шаг назад от такого пугающего зрелища. Он еще не разу не видел, что б парень хотя бы искренне улыбался, и теперь он не был уверен, что правильно поступил, ведя подобный диалог с ним наедине. От него можно было ожидать чего угодно.

- Я не знаю причины, по которой граф на это пошел, но думаю, что Ваша сестра может пострадать, - повторил он.

- Он хочет выманить меня, - спокойно ответил парень. - Еще к нему попала одна вещь, уверен, что она у него. Вопрос, только где она была все это время. Хотя я догадываюсь, - он на секунду замолчал. - Антон Ричаргерский порой меня выводит из себя, - скорее самому себе ответил он.

- Так что мне делать? - мужчина решил не испытывать удачу, задавая лишние вопросы.

- Свяжите меня с дядей, - бросил наконец он.

- Конечно, пройдемте в дом, - кивнул мужчина, облегчённо выдохнув. Эта просьба казалась вполне безвредной.

Особняк был в отличии от него самого абсолютно обыденным. В нем не было обилия белого, лишь коричневый, темно зеленый и тона красного дерева.

Пройдя в его кабинет, парень ненадолго засмотрелся на один фолиант, стоящий на книжной полке, в купе с другими, на первый взгляд, абсолютно ничем не выделяющимися. И все же молодого графа заинтересовал именно он.

- Я никогда не спрашивал, почему Вы, очевидно зная все, перешли на нашу сторону. Ведь именно род Ричаргеры пострадает, если план дяди сработает. По легенде вы потеряете свою силу, так же как потомки Фёльдмира.

- Легенды... Мне безразличен исход, если быть до конца откровенным.

Парня такой ответ не устроил, это читалось по острому взгляду, который говорил, что он не верит в так называемую откровенность.

Мужчина напряг плечи, затем сев в кожаное кресло все же расслабился, видимо привычная обстановка действовала на него успокаивающе.

- Вам известна история Вашей семьи? - задал он вопрос, уже заранее зная ответ.

Парень кивнул, ожидая продолжения.

- Полагаю, что история моей семьи Вам не известна, - уже с улыбкой добавил Ханс.

- Нет, но раз Вы решили о ней заговорить в такой момент, полагаю, Вы способны меня удивить, - холодно ответил он, продолжая изучать окружающую обстановку.

- Возможно, - в глазах мужчины появились хитринки. - Много лет назад мой отец в связи обнищанием нашего рода решил продать мою старшую сестру в графскую семью. Она должна была стать супругой одного из братьев великой графини, нынче покойной матери Паулины Ричаргерской, - мужчина сглотнул и уставился на камин.

- Сестра? Сколько же Вам лет, прошу прощения за нескромный вопрос?

Мужчина рассмеялся.

- Больше, чем Вам кажется, впрочем, зная Ваши отношения с водной стихией, Вы не могли не догадаться, что я принимаю особые зелья, - парень кивнул.

Это было заметно даже по его глазам, они казались ярче чем у обычного потомка данного графства, почти язвенно желтые, однако это могла быть лишь родовая черта, и многие просто не обращали на нее внимание.

- Эликсиры помогают мне выглядеть более презентабельно. Насколько это возможно, - засмеялся мужчина.

- И что стало с Вашей сестрой? - равнодушно уточнил молодой альв.

- Ее оставили служанкой графини, как бы в шутку над нашим семейством. Она должна была нянчиться с их детьми, нынешней графиней Паулиной Ричаргерской и ее братьями.

На парня это не произвело большого впечатления, затем через секунду его лицо стало меняться, зрачки расширились, а бровь поднялась в невольном удивлении.

- Я знал, что Вы догадаетесь, но не думал, что так скоро, - завороженно произнес мужчина, теперь испытывая трепет и даже страх перед потомком Фрейв в еще большей степени.

- Продолжайте, - улыбнулся иронично парень.

- В то время в поместье Ричаргерских гостил новоиспеченный граф Фрейев. Ваш дед тогда был молод и безумно наивен, несмотря на свою одаренность. Ричаргерские знали, что в графстве Фрейв у него уже на тот момент родился сын Севериан, но он был слишком юн чтобы править, в случае смерти отца. Под предлогом заключения мира они хотели убить Вашего деда, но моя сестра не позволила этому случиться. Сначала для нее это был лишь способ сбежать и насолить графине, но потом она полюбила Вашего деда и у нее родился план.

- Она украла медальон, который из покон веков передавался по наследству потомками Ричаргеры, - дополнил парень, понимая к чему клонит Ханс.

- Да, уверен Ваш дед и не знал о истинном предназначении этого медальона. Об этом были в курсе лишь древние семьи нашего графства, включая мою семью. Мы были призваны охранять его.

- И что было дальше, - парень хоть и знал продолжение, но хотел услышать из первоисточника.

- Моя сестра сбежала с Вашим дедом и позже он тоже полюбил ее. Для графских семей любовь недоступная роскошь и часто она случается уже после брака по расчету. У них родился сын Ричард.

- Мой отец, - парень невольно поджал губы.

- Он был не просто ребенком. Потенциальным носителем генов двух графств. Моя сестра прекрасно знала, что бывает, когда два гена сталкиваются. И знала единственный способ, чтобы это предотвратить. Она воспользовалась медальоном. Не знаю хотела ли она создать оружие, подобное тому, что сейчас хочет создать Ваш дядя, но она определенно положила этому начало.

- А в детстве ни я ни Валериана не понимали, за что нас так ненавидят в особняке дяди. Почему не считаются с отцом. Он был так называемым бастардом, - произнес парень, казалось опять же самому себе, потому что смотрел он не на собеседника, а на камин, в котором потрескивал огонь. - Валериану это доводило до бешенства, - на секунду у парня на лице появилась мимолетная улыбка, которая лишь слегка коснулась его глаз, но она тут же исчезла, и мужчина продолжил.

- Они не знали кем была мать Ричарда иначе бы поползли слухи. Ваш дед просто принес ребенка, когда он родился и все в графстве и за его пределами стали считать, что он законнорождённый. Естественно, прислуге было велено молчать, так как обмануть всех и в особняке было невозможно. Но ненавидеть его им не запрещалось.

- Что стало с Вашей сестрой?

- Угрозами они заставили ее вернуться. Любовью к младшему брату, то есть ко мне.

- Они Вас пытали?

- Поверьте, пещеры Ричаргерских старших слышали много криков и не только моих.

- Она погибла там?

- Да, как они думали, оставшись навсегда с медальоном на шее в наказание. Ей дали шанс умереть от голода или от капли яда внутри него. Ведь содержимое медальона обычного альва убьет, пары ртути в жидком состоянии, хватит одной капли. Но моя сестра и тут их перехитрила. Медальон она оставила Вашему деду, сама же сотворила подделку, поэтому они явно не ожидали, что он когда-нибудь появится, тем более у Вашей сестры.

- Моя сестра не знала, что именно ей оставила мать.

- Это и понятно. Ваш дядя думал, что Ваша мать перед смертью спрятала его куда-то. Он был в ярости, когда не смог его найти после пожара. Весь его план мести рушился и он решил, что Вы станете его оружием из-за Ваших способностей. Ваша сестра без медальона ему была не нужна.

- Моя сестра умеет хранить вещи, а дядю она не переносила еще с детства, неудивительно что он не знал, что он у нее.

- Медальон ведь обнаружили Вы? - мужчина сглотнул, надеясь, что не зашел слишком далеко.

- Да. Я так и не смог понять, как он оказался у нашей матери, и мне пришлось спросить ответ у Севериана Фрейя. Дядя рассказал, но в обмен на то, что я смогу его вернуть. Однако меня опередили.

Мужчина на секунду задумался и в его голове начало вставать все на свои места, однако в слух он ничего не сказал.

- Значит Ваша сестра является моей бабушкой, - подвел итог парень, уже собираясь завершить разговор и вернуться к делу. - Дядя об этом умолчал.

- В этом нет ничего странного, он искренне ненавидел ее, так же, как и Вашего деда, своего отца.

Парень повернулся и прищурил глаза.

- Почему Вы считаете, что он не любил отца. Разве дядя не затеял все ради мести? Ричаргерские отравили его родителей, даже мать Севериана, хотя они и была не причем.

Мужчина прочистил горло и отвел взгляд.

- Говорите, - парень не терпел, когда что-то от него ускользает, а это очевидно было чем-то важным.

- Я не хотел бы говорить, но боюсь я сам виноват, - он поправил галстук, который и без того был идеально повязан. - Ричаргерские старшие никогда не убивали просто так. Они были жестоки, но оправдывали это необходимостью. Их целью никогда не была мать Севериана. Лишь его отец, который мог развязать войну узнав о смерти своей хм.. второй любви, то есть моей сестры. Женщина отравилась случайно, зайдя в комнату раньше мужа. Она хотела с ним поговорить после произошедшего, и когда он пришел, она уже была мертва. Видимо яд был в еде, которая каждый вечер доставлялась в его покои.

- Но мой дед погиб в тот же день. Не мог же он специально отравить сам себя? - он был уверен в своей правоте, но глаза продолжали искать подвох.

- Моя сестра научила его различать яды, думаете Ваш дед бы умер такой глупой смертью? - его глаза блеснули.

- Тогда как он умер? - его напряженный голос заставлял мужчину жалеть, что он начал, но не продолжить он уже не мог.

- Его убил его первый сын, Севериан Фрей, Ваш дядя, - мужчина протер вспотевший лоб. - Он не простил ему смерть матери.

В комнате на некоторое время расползлась тишина. Она практически душила мужчину тугими щупальцами обволакивая горло. Он даже невольно дотронулся до шеи проверяя, есть ли они там на самом деле. Но горло было свободно, однако страх был настолько реалистичным, что он продолжал молчать, дабы не обрывать свою жизнь подобной глупостью.

Валериан первый оборвал тишину, когда его глаза резко перескочили с мужчины на огонь в камине.

- Свяжите меня с ним.

- Конечно, - мужчина тяжело вздохнул, стараясь чтобы вздох не был так заметен и поспешил за своими склянками, которые стояли в сундуке недалеко от книжного шкафа. Он ловким движением нащупал нужный флакон, с которого капала маслянистая жидкость и резко кинул ее в огонь. Пламя на секунду стало нежно голубым, затем приняло очертание профиля мужчины.

Мужчина пару раз моргнул и цепко переместил взгляд с мужчины на парня.

- Такой приятный сюрприз, - мужчина не улыбался, однако голос выдавал иронию.

- К чему лукавство дядя, Вы знали, что сегодня я появлюсь, - парень был более чем хмур, всем своим видом показывая, как он не любит, когда с ним играют.

- На самом деле удивлен. Я думал увидеть тебя еще вчера. Но видимо ты был очень далеко, - он просмаковал все предложение. - Где же? Дальше черных земель или ближе, в Люфьяберге? А может ты решил перейти к нашим нелепым друзьям фёльдмирцам?

- Я не пришел что бы Вы гадали. Медальон попал к Ричаргерским.

- Думаешь это мне не известно? Глупцу ясно почему твоя сестра арестована. Но знаешь, что самое забавное, я узнал об этом от твоего отца, когда он в ярости ворвался в мой дом.

- Мой отец никогда не отличался здравым смыслом, - процедил Валериан.

- Безусловно это так. Как и ты мой мальчик, в последнее время. Что это за прятки?

- Я не прятался, мне нужно было затеряться, чтобы меня не нашли Ричаргерские. Обдумать как действовать дальше. Они не должны были напасть на мой след.

- Не ври мне! - заорал он. - Ты, как всегда, спасал шкуру свой сестренки! Что, думал, если она останется, то они будут охотится на тебя, а ее не тронут.

Парень промолчал.

- Какое разочарование, не правда ли. Твой отец самолично подвел свою дочь под плаху, оставив украшение у наследника Ричаргерских. Дружбу переоценивают. Мальчишка проболтался родителям, и теперь твоя сестра умрет.

- Она еще жива, если она Вам нужна я смогу ее вытащить. Медальон тоже вернуть не составит труда.

- Я прекрасно знаю о твоих способностях. А вот про твою верность уже начал забывать. Мне не нужна девчонка, ты достаточно намудрил с ней. Я предупреждал, что она будет тебя отвлекать. Теперь никакие сомнения я не приму. Я хочу, чтобы ты самолично убил девчонку. Только так ты докажешь мне свою преданность.

Мужчина в белом костюме в эту секунду жалел, что на фоне красного дерева он был бельмом на глазу графа. Сейчас он мечтал стать незаметным. Ему безумно было жаль девочку, но скажи он сейчас хоть слово, он бы умер раньше, чем она.

- Что, кишка тонка? - свирепым голосом продолжил граф Фрейев.

Парень улыбнулся, но глаза остались ледяными.

- Вы уверены, что она моя слабость? Когда девушка на глазах своих друзей лишит себя жизни, Вы перестанете так считать.

- Сама? - наигранно сказал граф. - Твоя сестра хоть и неумеха, но не откровенная дура, чтобы такое сделать.

- Вы опять во мне сомневаетесь? - его голос был ледяным и острым как сталь, которую остудили в горной воде.

- Зачем же такие трудности, не проще ли самому ее убить?

- И тогда граф Ричаргерских воспользуется этим, и на зелье правды скажет, что это я ее убил. После чего это будет поводом для того, чтобы пойти на Вас войной. Насколько я знаю, время для войны еще не пришло.

- Ты прав. Война сейчас будет кляксой на моем плане.

Мужчина словно что-то осмысливал, затем уточнил.

- Но как же ты заставишь девочку убить себя? - голос мужчины стал мягче. В нем слышался неподдельный интерес, словно бы его ученик, почти превзошел учителя.

- Она ведь моя сестра. Кто лучше меня знает ее болевые точки.

- Что ж, ты всегда любил игры, разрешу тебе сыграть очередную партию. Тем более что я сделал тебе подарок. Он скоро будет доставлен в графство Ричаргерских. Уверен он станет алой розой в твоем плане, - мужчина засмеялся и пропал, возвращая огню его природный цвет.

Парень был слегка сбит столку и еще несколько секунд стоял неподвижно.

- Вы знаете, о чем он, - резко спросил он, повернувшись к Хансу, словно отмерев.

- Нет, - настороженно ответил мужчина. - Ваш дядя любит розы, возможно, это что-то, что понравится Вам, как ему они.

Парень злобно ухмыльнулся.

- Поверьте, то, что прибудет не будет подарком. Оно станет моим наказанием, за то, что я исчез без его разрешения.

- Разве убийство сестры не наказание, - брезгливо отметил он.

- Поверьте, тому кто убил родного отца и этого будет недостаточно.

Парень уже собрался уходить, но будто почувствовал спиной, что мужчина хотел задать ему вопрос и на секунду замер.

- Вы действительно убьете эту бедную девочку? - мужчина ненавидел себя за этот вопрос, но старость, хоть и невидимая глазу, сделала его мягкотелым.

- Так или иначе, ей нет места в нашем мире. Если этого не сделаю я, он сам с ней расправится.

- Но она Ваше сестра, - мужчина почувствовал, как комок встал в горле. Если бы у него была возможность, ради своей сестры он отдал бы свою жизнь. Поэтому сейчас этот вопрос стоял для него очень остро, несмотря на сковавший его ужас, который появлялся каждый раз, когда этот парень был раздражен.

Однако на этот раз он развернулся к мужчине и на секунду его взгляд стал задумчив.

- Я же сказал, она сама себя убьет. И это я делаю из любви к ней.

Парень уже давно ушел, а мужчина все сидел в кожаном кресле, перелистывая старые фото в альбоме. Сегодня он даже забудет принять эликсир и на глазах поседеет, становясь из рыжего крупного мужчины, в дряхлого седого старика, для которого не было разницы кто выиграет в этой войне, и кто лишится магии. Обидчики его сестры уже давно погибли. В свое время именно он сделал так, чтобы Ричаргерские старшие были убиты Северианом Фрейем, находясь на дружественной встрече в графстве Фёльдмиров.

Сейчас, когда он, казалось, достиг своей цели и месть была осуществлена, он жил больше по привычке, ожидая, когда этот мир ему наскучит, и он уйдет из него с гордо поднятой головой. Но сейчас, вспоминая лицо маленькой Валерианы он наконец осознал, что, убив когда-то одно зло, породил новое, своими собственными руками.

Не зная, дойдет ли письмо до адресата и стараясь не думать о том, что будет с ним если оно все же попадёт не в те руки, он взял в руки бумагу и чернила и накидал пару строк дрожащей рукой. Он хотел ей помочь. Хотя бы попытаться. Черкнув поверху “Ричарду Фрейю” мужчина завернул бумагу и отдав слуге пошел в свою спальню, заранее зная, что не сможет заснуть всю ночь, до самого утра.

Глава 11. Узы.

ВАЛЕРИАНА

Порой чувство страха похоже на лезвие, оно касается кожи, легко разрезая плоть. Кровь появляется через несколько секунд, и неприятный осадок в груди при виде разреза вызывает тошноту.

Бывает страх как протухший ланч, ты жалеешься себя и поэтому не можешь от него избавиться, ведь столько сил потрачено.

А бывает страх как прыжок в холодную воду, она захлестывает тебя сковывая легкие. Ты уже не в состоянии дышать, но внезапно появляется небывалый прилив сил. Ты хочешь жить, хочешь настолько, что способен сделать невозможное. Движения становятся резче и быстрее и вот ты уже ломаешь в себе всю мягкотелость, ей нет места внутри тебя. Ты готов выплыть. Но тебе все равно должны подать руку.

Пустота звенит в ушах, сердце, легких. Она во всем теле.

Сколько я была в отключке? Час, день, несколько... Все покрыто туманом, мне кажется, что на секунду я даже забываю кто я такая. Кем должна была быть. Кем хотели меня видеть другие, но в первую очередь кем хотела видеть себя я. Все забыто и давно поросло мхом.

"Им нельзя доверять, они нам не друзья" - звучит у меня в голове, но я не могу вспомнить чьи это слова. О ком они? Фраза словно назойливая муха, жжужит в глубине моего мозга, но как только мне кажется, что я вспоминаю что-то, все снова пропадает и я отключаюсь.

Мне так хочется открыть веки, но я чувствую себя в западне, словно мне не дают высвободиться, словно мне суждено спать, пока меня не расколдуют. Голоса вдали говорят, но фразы расплывчаты, я не понимаю, что они хотят. До них не дотянуться, меня не пускают цепи на ногах и руках. Они словно тугие щупальца морского чудовища стягивают кожу и тянут меня, тянут вниз. Их нет, это лишь сон, но тем не менее я не могу им помешать. Даже нащупать их не выходит. Я пытаюсь сражаться, но снова и снова пропадаю в забытие.

В чувства меня возвращает резкая качка и мне кажется, что я на море. Лодка раскачивается вправо и влево кидая меня из стороны в сторону. Еще чуть чуть и меня выкинет за борт, унесет течением, пока я не могу даже пошевелить пальцем. Резкая вспышка света и я вздрагиваю. Слышу ругань над ухом, и она словно пробуждает мое сознание заставляя мозг функционировать, хоть и очень слабо. Внезапно меня озаряет, что я где-то недалеко от морского побережья, от сюда это ощущение и запах, а качка вовсе не морская. Просто кто-то тащит меня на руках. Я не слишком тяжелая и он не заботится о том, что не удержит меня слегка подбрасывая на кочках.

Веки дрожат, и я совсем не могу ничего разглядеть. Словно в глаза попал песок. Часто, часто моргаю, но ничего не выходит. Белая пелена застилает глаза.

Где-то далеко, эхом слышу, как стражники переговариваются, но суть и значение фраз ускользают. Я чувствую себя настолько слабой, будто бы у меня выкачали два литра крови. Горло дерет от горечи, и я вспоминаю этот вкус. Я ела что-то с этим привкусом, только не могу вспомнить что.

- Она шевелится, - голос до вульгарного надменный, но в нем еле скрываемая паника.

- Успеем, граф сказал, она не придет в себя еще около часа. Да и что она слепая нам сделает.

Он начинает хрюкать, конечно же, по его мнению, это смех, но для меня он звучит с мерзким придыханием, и я сжимаюсь изнутри, чтобы перетерпеть.

Паника появляется и мне хочется заплакать от слов слепая, но я успокаиваю себя, что это лишь временный эффект. Если бы граф хотел мне навредить просто убил бы. Зачем возиться со слепотой.

Память возвращается тяжелым покрывалом, сначала обволакивая голову, затем шею, руки, потом и все тело. Меня резко бросают на какую-то лежанку и в спину отдает болевым спазмом дотягиваясь до каждого позвонка. Естественно. Зачем церемонии.

Я жду пока мое зрение вернется, понимая, что пока я такая я не смогу сбежать. Притворяться спящей сейчас самое лучшее, поэтому я контролирую свое дыхание, пытаясь вспомнить на каком моменте разговора с Виолой я отключилась. Долгие пять минут, но в голове пустота. Видимо граф подсыпал что-то в еду на приеме послов, ибо кроме воздуха я больше ничего не впускала в свой желудок с момента моего захвата. Сейчас я искренне жалею, что прогуливала занятия по ядам. Надо было послать Эрика к... ну в общем далеко и слушать учителя.

Эрик. В голове противно отражаются последние воспоминания. Они как рыдания только беззвучные. Заставляют потреблять кислород больше необходимого и царапают легкие. Он поверил ей. И это было мерзко.

Следующая мысль еще хуже. Я вспоминаю об отце. Паника. которая, кажется, была готова меня отпустить из своей хватки довольно облизывается. Он будет раздавлен. Сначала Валериан, теперь я.

Брат конечно же не придет. Этот бред что они придумали не сработает. Он далеко и не узнает, что я тут, а если и узнает первое, что сделает это не поверит в то, что семья, которая сдувала с меня пылинки меня предала.

Стоп. Он то как раз поверит. Это ведь он никогда им не доверял и предупреждал меня в своей извращенной манере. Если он появится они его схватят.

Собираю последние силы и практически падаю с лежанки. Ползу и со всей силы сжимаю прутья решетки, пытаясь разглядеть кто за ней.

- Поразительно, - голос врывается мерзким шуршанием в мой мозг, и мне хочется его отогнать. Голова настолько не соображает, что я даже не могу понять кому он принадлежит. - Теперь я понимаю вашего дядю. Наблюдать за этим такое удовольствие.

Я слышу и наконец осознаю чей он. Голос графа, но зрение по-прежнему отказывает.

- Ты не подумай, твои страдания не доставляют мне удовольствия. Просто ты уникальна. И мне правда жаль, что ты будешь потеряна для этого мира.

- О чем Вы? - пыхчу я, все еще пытаясь подняться на ноги. Они путаются в длинной юбке, и я чуть не разбиваю себе нос о железные прутья, спотыкаясь. Нужно не пытаться что-то разглядеть. Слушай. Чувствуй. Воздух твоя стихия, а не его, шепчет мне голос внутри.

- Я только одного не могу понять, как все это время вы могли это скрывать. Тяжело, наверное, было. Ваш дядя определенно игрок.

Он явно не стремиться отвечать на мои вопросы, ему интересны мои ответы.

- Почему я Вас не вижу? - горло дерет от отчаянья, но я стараюсь собраться. Маленькие кругляшки маячат перед зрачками, словно мошки, и я невольно хочу их отогнать рукой.

- Честно сказать не знаю. Я добавил в еду на приеме то, что должно было тебя усыпить. Но кажется я кое-чего не учел, - его голос был настолько веселым, будто он изучал редкий вид животного, от чего у меня невольно по плечам побежали мурашки. - Виола сказала, что ты была в порядке, когда приходила к тебе, а потом ты отрубилась. Видимо зелье долго действовало. Оплошность.

- Зачем Вы меня опоили? - шепчу я. Голос словно не мой, словно связки в горле подрезаны, как крылья птахи.

- Первое, чтобы ты сделала, когда ушла моя дочь, это попыталась бы сбежать. Она ведь сказала, что мы не сможем тебя отпустить. Я был против, хотел держать тебя в неведении, но мою Виолу сложно удержать, и я решил действовать радикальнее.

- Чем я Вам мешаю? - выплевываю я, показывая, что даже в такой ситуации он меня не напугает.

- Лично ты, ничем, дитя. Но то, что ты сможешь сделать в недалеком будущем... Это принесет проблемы всему роду, а я как граф не могу этого допустить. Валери, мне правда жаль. Всему виной опыты твоего дяди. Будь все по-иному, я бы никогда не причинил тебе вреда. Но лучше ты, чем целое графство, - его голос был рассудительным, и даже слегка сожалеющим. Он вызывал тошноту.

- Я не понимаю причем тут мой дядя.

- Это не важно, важнее, где твой брат, с позволения сказать.

Я чувствую что он нервничает, его плюс ускорился. Мой брат его нервирует.

- Он не придет, - вру я. Сама же гадаю. Придет или нет.

- Знаешь, я теперь уже тоже сомневаюсь. Прошло два дня. Даже твой отец уже приехал, а его все нет, - я слышала неподдельное разочарование. Что ж уверена, что я разочарована больше него.

- Не смейте трогать отца, - цежу я. А сама гадаю что будет с ним, и душу нарастающую тревогу. Может хотя бы раз дядя проявит милосердие и примет его. Убивать его графу...какой в этом смысл? Ведь Ричаргерским каким-то образом мешаем именно мы с братом. У него есть шанс выжить.

- Виола права, дух вашего дяди в вас на генном уровне. И все же мне не понятно, на что он надеется. Очень много неясного, милая. Но похоже мне проще устранить угрозу чем в ней разбираться. А жаль, я люблю наблюдать.

Мне хочется сказать ему грубость, но я замечаю, насколько дрожу. Все это время мне казалось, что я отлично держусь, так почему же именно сейчас хочется разрыдаться. На последнем вдохе я выдаю.

- Я не близка с дядей и не стану играть под его дудку. Мне не нужна война. С Антоном мы друзья, - от последней фразы в горле ком. Чтобы он сделал узнай, чем занимается его отец и сестра. А если он...? Нет. Он не может знать об этом, что бы ни болтала Виола он бы никогда специально мне не навредил.

Я закусываю губу, гадая появится ли у меня шанс узнать правду. Если они все здесь, то уже должны искать меня, интересно, что им наплели. И тут до меня доходит, что им не выгодно долго меня тут держать, если меня найдут, то у графа будут проблемы.

- Я знаю, но есть то, что ты не сможешь контролировать. Твой дядя не глуп, поэтому ты до сих пор не в клетке. Хотя остается еще твой брат.

Я напрягаюсь, начиная думать, как действовать дальше.

- Что ж, может если он не пришел тебя спасать, придет мстить? Вы Фрейи только на месть и способны.

Он делает шаг и внутри все обрывается, я даже не знаю есть ли у него что-то в руках. Мурашки бегут по плечам, щеки горят и хочется разреветься. Хочется, чтобы кто-то меня нашел. Если я закричу? Что-то поменяется? Они наверняка принесли меня куда-то, где меня при всем желании никто бы не услышал.

Начинаю кричать, но звук сиплый. Он отражается от стен и расходится мелодичным эхом, в итоге теряя смысл и содержание фразы.

Я безумно хочу быть смелой, но каждый шорох заставляет сердце замирать. Единственное что сейчас в моей голове это надежда что брат несмотря ни на что придет за мной.

Я пытаюсь успокоить свое сердце и дыхание, но ужас от того, что в любой момент я просто могу умереть застает меня врасплох. Я пытаюсь сосредоточиться. Но голова кружится, и магия совсем не подчиняется.

Они знали, что, если обманом меня арестуют я не буду применять магию. А теперь я просто не могу ее применить. Неужели все это время, пока я строила из себя обиженного ребенка брат знал, что этим закончится. Он поэтому меня возненавидел? Своей доверчивость я могла подставить нас обоих под удар, поэтому он отстранился.

- Знаешь, когда-то на твоем месте здесь была одна женщина. Ей дали выбор между каплей яда или смертью от голода. Они были уверены, что она выберет яд. Никто не способен так долго страдать, когда есть быстрый выход, пусть и печальный. Но оказывается у нее его не было. Ее хитрость ее же и погубила.

Эти слова меня шокируют, и я резко отскакиваю от клетки, оступаюсь и падаю назад на что-то твердое. Оно гладкое и легко передвигается, я брезгливо одергиваю руку и в мой голове начинает складываться пазл. Нет. Нет. НЕТ. Это не может быть она. Но предательский подлый голосок подсказывает, что я могла коснуться ее костей. Еще чуть-чуть и меня просто вывернет. К горлу подкатывает рвотный позыв, и я зажимаю рот другой рукой. Как страшно ничего не видеть...

Если я сейчас не успокоюсь, то просто сдамся. Закрываю глаза, от них все равно никакого толку... И слушаю, нюхаю запахи и понимаю, что они мне не нравятся. Я их уже где-то ощущала. В память врезается как мы с Антоном в детстве прятались в пещерах. Вот где я! Рядом действительно море и запах такой же, как и тогда.

Интересно граф сам замарает руки или передаст эту обязанность охране? Конечно же он не станет. Я пытаюсь управлять магией незаметно, но ничего не выходит, будто у кукловода отобрали его нити.

Я слышу тяжелый вздох.

- Очень жаль. Я надеялся на воссоединение семьи. Впрочем, было глупо полагать, что твой брат подвергнет ради тебя свою жизнь опасности. Виола будет разочарована.

Я стискиваю челюсти давя желание закричать.

- И что теперь, - я замираю. Слюна скапливается во рту горечью, а зубы начинают стучать будто я на морозе. Впрочем, здесь действительно очень холодно. Нестерпимо. Я не чувствую пальцев ног. Просто сейчас это кажется таким незначительным. Важно только то, что я сейчас услышу и каждый звук остро отражается внутри меня.

- Я долго думал, как стоит это сделать, - его голос задумчивый, а у меня щиплет глаза. - Не хочу, чтобы ты мучилась. Это не к чему.

В воздухе звенит тишина. Уши почти закладывает. Наконец он выносит свой приговор.

- Когда я уйду, подождите пару минут и начинайте. Не хочу слышать крики.

- Что Вы сделаете со мной, - кричу я.

Я хочу знать. Но в ответ тишина.

Слезы наконец выступают наружу, и я пячусь назад, чувствуя, что кто-то ко мне приближается. Во мне срабатывает животный инстинкт и из последних сил пытаюсь прибегнуть к магии, но его только обдувает ветерком. Резко сажусь и шарю руками по полу и стенам, но нарываюсь лишь на какую-то мерзость. Здесь есть почва, но нет ничего твердого. Выпячиваю руки перед собой и пытаюсь слушать.

Он делает шаг и стоит ему приблизиться как я собираю последние силы и пинаю его. Сложно сказать куда приходится удар, но он охает и отступает. Я знаю, что это ненадолго, поэтому бегу в другой угол и натыкаюсь на странный холм, лечу кубарем и чувствую, как ко мне подбегают еще двое. Они крупные, и пыхтят, пока заламывают мне руки. Я пытаюсь кусаться бить головой, куда достаю, кажется, разбиваю кому-то нос.

- Слышь ты, тебе помочь хотят. Уснешь и все. Ни боли, ни страха. Или ты хочешь подыхать от отсутствия воздуха. Какого это, такой как ты, магичка?

От него в нос ударяет каким-то раствором, и я все понимаю и без разъяснений.

Делаю последний рывок и оседаю в руках кого-то сильного и жесткого. Я могу убить их всех. Ведь им нужен кислород, поступающий в мозг. Надо только понять, где он. Как он перемещается с кровью. Надо только.

Не быть собой.

Для этого не нужно много силы. Только концентрация. Я пытаюсь освободить сознание и выдавить из себя максимум. Если бы я тренировалась как говорил брат, научилась бы. Но я слишком доверяла тем, с кем я рядом. Я могла бы убить хотя бы одного. Уж точно не троих. Хотя если бы я начала с графа, возможно, смогла бы. Они испугались бы. Я с горечью понимаю, насколько же я слабая. Пытаюсь осознать, если бы я изначально хладнокровно настроилась, смогла бы сбежать? Нет. Только если еще раньше. С Виолы. Но я не смогла. Я - не они.

На секунду здесь воцаряется тишина. Меня никто не держит, и я жду, когда тело пронзит боль. Каждая клеточка тела ждет. Оно напряжено до предела, и ощущает электрические разряды каждым миллиметром. Чувство страха практически застилает все, оно всепоглощающее, граничащее с отчаяньем и даже смирением. Слезы струйками, сбегавшие по щекам, высыхают.

Я слышу шуршание недалеко от меня и стискиваю руки больше не в силах бояться. В одну секунду раздается грохот, я отскакиваю и лечу в какую-то яму, моя голова инстинктивно уже ощущает, как отреагирует на удар, но кто-то резко перехватывает меня за поясницу, и тянет обратно за руку. Мне хочется высвободиться, но над ухом звучит голос, который тормозит время.

- Скучала сестренка?

Глава 12. Доверие, которое нужно заслужить.

ВАЛЕРИАН

Успел.

Не мог не успеть. Отпускаю ее, ставя на ноги и отхожу решительно на два шага, сканируя реакцию. Ее испуганные глаза врываются в мое сознание, и я замираю. Вечность не видел ее слез и это выбивает из привычной сосредоточенности на несколько непозволительно долгих секунд. Они появляются в уголках ее глаз, и я задаюсь вопросом есть ли в них капли ненависти ко мне. Еще секунду стою с опущенными руками, смотря прямо, и выдыхая пар изо рта, успокаиваясь.

Чувствовать вину не позволительная роскошь. На это я не имею права.

Перевожу все давно забытые эмоции в злость и оборачиваюсь на охрану. Двое из них с самого начала были подкуплены мной. И только один был из личного состава графа.

Предвидел. Граф перестраховщик.

Его охранник был бы мертв, если бы все зашло слишком далеко. Если бы с нее упал хотя бы волос.

Они топчутся на одном месте сжираемые страхом и своими же идеями, того, что я могу с ними сделать. Не могу сказать, что беспочвенными. Бесспорно, я бы мог, но не на ее глазах.

Явно не ожидали увидеть меня, и это даже позабавило бы в другой ситуации. Еще бы. Граф постарался на славу. На подъезде к городу устроил настоящую облаву. Поразительно, насколько он меня превозносит, если устроил такое. Впрочем, я здесь, значит и этого было мало.

Взгляд невольно падает на третьего, он кряхтит, но уже не опасен и я играю с его организмом, пока он не отключается.

Я хочу, чтобы он умер, хочу причинить ему столько же боли за то, что тронул мою сестру, но ее это испугает. Слишком добрая, чтобы бороться с этим миром или нашим дядей. Чтобы убить этих троих перекрыв поступление воздуха в мозг или к сердцу. Интересно, она хотя бы подумала об этом, или даже мысли не допустила чтобы выжить...мы же любим любую божественную тварь. Я качаю головой от раздражения. Поразительно, откуда в ней это. Как она могла родиться такой при таких-то родственниках. От мысли о дяде меня тошнит.

С ним я разберусь позже, а что с ними? Оцениваю их взглядом, и они ощущают его физически.

Они должны были отдать ее мне. Сыграть свои роли, а затем, когда граф бы ушел, усыпить и доставить в нужное место за городом. Это был единственный безопасный вариант. Но кто сказал, что я доверю ее кому-то.

Осматриваю ее. Испуганная, босая и я чувствую, как мои челюсти напрягаются.

В тишине ее голос раздается глухо, но отчетливо. А быть может просто я прислушиваюсь к любому ее звуку или движению, боясь что-то пропустить.

- Они охотятся на тебя, - ее голос дрожит, и она прикрывает рот понимая, насколько ее трясет. - Уходи, - настойчиво произносит и прикусывает губы.

Боится или не доверяет?

В любом случае игра скоро подойдет к концу. От осознания этого мое сердце готово взорваться, но я напоминаю себе, что лишь один шаг и все что я строил годами рухнет. Я знаю, что сейчас мое лицо не выражает эмоций, но голос...

- Тебя тронули? - как бы я не пытался сделать голос хоть чуть мягче, не вышло. Я хочу поквитаться с Ричаргерскими сейчас. Даже больше остального. Те, кто делали вид что ее любят. Как же.

Она кривится и качает головой. Врет.

Сестра не выдерживает долгого взгляда.

- Зачем ты пришел?

Вопрос не в том "почему я ее спас?" и я это понимаю. А в том "почему после долгих лет меня стала интересовать она".

Устала. И больше всех от меня. Я сам от себя устал. Я невольно сглатываю.

- Все закончится скоро, - говорю я и не вру.

- Закончится? Все уже закончилось! - вспыхивает она.

А вот это что-то новое. Злость. Мой голос звучит почти спокойно.

- Ты сможешь вычеркнуть меня из своей жизни, - говорю я и испытываю горечь. Смогу ли я это сделать?

- Вычеркнуть? Ты так хочешь от меня избавиться? Почему? - слезы не выдерживают и катятся по ее щекам, а у меня внутри все холодеет, покрывается льдом. Это не тот лед, от которого все замирает, он как ледяной огонь не дает находиться на одном месте. Кулаки сжимаются, и я чувствую, как вся жидкость в камере повышает температуру на один градус.

- Ключи, - рявкаю я на охранника, который стоит с другой стороны решетки намереваясь вот-вот сбежать. Он хочет возмутиться. Переживает за свою шкуру. Когда принимал деньги его это не волновало. Но одного моего взгляда на него хватает, для того чтобы лишить его любых сомнений.

- Да..хгх, простите.

У Валери на лице шок, она с недоверием смотрит то на него, то на меня.

Я пришел с глубины пещеры, создавая проход к конкретной сетке подземных камер и Ричаргерскому теперь стоит переживать, что выход появился и с другой стороны его тюрьмы. Однако идти обратно было нельзя.

На лице девушки растерянность, пока я наблюдаю как нас отпирает единственный оставшийся за дверью решетки охранник. Второй тоже желает выбраться, так как именно он должен был усыпить Валери и проследить, чтобы стражник графа ей не навредил, ну и к тому же не догадался, что там лишь снотворное. План далеко неидеален, но кто же мог подумать, что окружающие ее идиоты так быстро все испортят. А ведь меня не было лишь месяц.

Наконец лязг замков и девушка отмирает.

- Где отец? - говорит она сквозь зубы.

Я также сквозь зубы отвечаю.

- Не знаю. Он был у дяди, потом узнал про тебя и сейчас должен был приехать сюда.

Нашел кому доверять, кто дернул его туда ехать, добавляю про себя испытывая брезгливость.

- Я могу иддти..? - охранник говорит дорожащим голосом, пока второй ему поддакивает и я их не виню. Делаю отмашку рукой, и они сбегают, оставив на земле ключи, пока никто не заметил их долгого отсутствия. Пока они еще могут унести ноги подальше.

Прохожу и толкаю решетчатую дверь.

Валери медлит, затем смотрит в мою сторону и выходит на негнущихся ногах. Белоснежное платье превратилось в костюм приведения из второсортных театральных постановок. В остальном вроде бы невредима. Проверяю еще раз физическое состояние и замечаю непонятный мне состав в крови. Это срывает крышу.

- Что они тебе влили в кровь?!

- Понятия не имею, что добавил граф,...я не вижу тебя, - признается она, и я с удивлением понимаю, что все это время она смотрела прямо на меня, просто ощущая мое присутствие по запаху. Это шокирует, и я невольно ей восхищаюсь. Порой я забываю, насколько она себя недооценивает, даже сам начинаю недооценивать ее способности.

Девушка делает два шага и спотыкается, а я рефлекторно ловлю ее и сжимаю в медвежьих объятиях, теряя всю выдержку. Такая родная и маленькая, что дух захватывает, словно бы с плеч сваливается бетонная стена. Кажется, пока не коснулся ее, я даже не замечал этой тяжести. Привык.

Она сначала пытается вырваться затем сжимает мою руку и начинает всхлипывать. Смотрю на нее и злость проходит, опускаюсь на колени, пока она рыдает у меня на плече, а я тихо ненавижу себя.

Прежде чем я успеваю себя остановить, произношу.

- Сестренка, решила отомстить мне, затопив мага воды, - провожу рукой по ее макушке, как делал в детстве, когда она просыпалась от кошмаров. Она вздрагивает и напрягается. Неужели настолько боится меня?

Надеюсь, дядя сейчас меня не видит. Этот стервятник следит за всеми. Даже тот коматозник - охранник графа, может быть предателем. Но он еще не отошел от моего удара, поэтому я ровно на минуту разрешаю себе снять маску. Она практически с треском отваливается от меня оставляя неприятный вкус страха и незащищенности. Стискиваю ее в объятиях, чтобы больше ничего не боялась, чтобы так поняла, что я ее никогда не обижу и не трону. Чтобы верила мне несмотря на долгие годы моей к ней притворной ненависти. Чтобы простила, хотя я не заслуживаю прощения.

- Прости меня, - шепчу я.

Она словно замирает боится двинуться, толи от того, что ее пугаю я, то ли еще от чего, хаос знает, что происходит в ее голове сейчас.

Она молчит, и я позволяю себе словно на исповеди начать.

- Я знаю, что ты меня презираешь, боишься. Но клянусь, я никогда больше тебя не обижу. Просто немного потерпи.

- Что ты натворил? - пищит она, сквозь слезы.

- Ты себе и представить не можешь, - смеюсь я, понимая, что разучился это делать. Звук получается булькающий и больше похоже, что меня душат. Кажется, она тоже начинает нервно хихикать, явно не от того, что ей смешно, а скорее от того, что нервы дают сбой не только у меня.

Минута проходит, и я понимаю, что вот-вот нас кто-то может увидеть. Я достаю нож из-за пазухи.

- Тебе нужно пустить кровь, чтобы эта дрянь вышла. Не очень приятно, но зрение иначе в таких условиях мы не вернем. Я не смогу так быстро разгадать антидот.

Она кивает, и я делаю глубокий надрез, понимая, что времени почти нет. Как же не вовремя.

Я вижу, как она почти теряет сознание, но спустя пять минут зрение потихоньку восстанавливается. Сую ей бутылек который должен восстановить ее силы и перевязываю руку. Благо что являясь магом воды, много на это все времени не нужно. Забавно, последнее время я практикую магию крови все чаще. Конечно, для этого нужно разбираться в медицине и строении тела, но в свое время, дядя и этому меня натаскивал. Знал бы он, как я это использую.

Теперь она видит меня и что-то в ее выражении лица меняется. Я вижу страх, но боится, кажется, она не сколько меня, сколько мне доверять. Неудивительно. Отстраняется и еще раз окидывает меня серьезным взглядом. Замечаю, что замираю, ожидая приговора.

- Что теперь я буду делать? - не то, чтобы она ждала от меня решения, скорее через этот вопрос она проверяла в кого я превратился.

Маска снова на моем лице и голос входит в обычное русло. У меня есть план, от которого я не отступлю ни на секунду. Но она о нем не узнает, иначе сбежит в эту же секунду.

- Зависит от того, сможешь ли ты мне доверять, - говорю я серьезно. Сейчас я понимаю, насколько я эгоистичен. Проверяю нашу связь с ней. Продержится ли она, или уже ничего не вернуть. Сколько угодно могу говорить, что это не важно. Но мне безумно интересно, как она себя поведет после всего, что произошло.

- Тебе? - она поднимает бровь и прищуривает глаза. И в одном этом взгляде можно прочитать миллион предложений о том, какой я паршивый брат и я не то, что не заслуживаю доверия. Она бы убила бы меня на месте, если бы могла. Если бы была такой как я.

А я ничего не могу с собой поделать и просто жду. Да или нет. Самому смешно от того насколько глупо я поступаю, но все равно хочу это услышать без подсказок. Возможно даже сейчас я продолжаю игру.

- Я не прощаю тебя, Валериан.

И я киваю, испытывая разочарование.

- Знаешь я не знаю в чем причина. Может в том, что мы близнецы, может в том, что я непроглядная идиотка..., - она ненадолго замолкает, сверля меня взглядом и тяжело дыша. Затем со злостью продолжает. - Но нет того, кому бы я смогла доверять больше, чем тебе.

Я замираю оглушенный, зная, что последует НО.

- Но, если ты меня предашь, и в этот раз... - в ее глазах горечь от того, что она правда ждет этого разочарования во мне, но все равно рискнет.

- Странно правда, - говорю я и она кивает, - мне нет оснований и причин доверять.

- Будешь ругать, за то, что я такая наивная? - с вызовом бросает она. В ней теряется ее доброта и теперь в глазах холод. - Что доверилась сначала Ричаргерским, которые меня бросили тут, потом Эрику, который поверил Виоле, а не мне. Потом Антон по словам Виолы меня предал, хотя я даже не знаю как.

Я молчу и жду, когда она коснется самого интересного. Меня.

- Но ты, ты самое большое разочарование в моей жизни. Ты оставлял меня одну бесчисленное множество раз! И знаешь, я даже не хочу слушать оправданий. Просто сейчас я тебе верю и даю последний шанс. Я твоя сестра. Этого факта никто и ничто не сможет изменить.

- Тогда почему ты мне его даешь? - спрашиваю я.

- Потому что никогда не поверю, что ты меня не любишь. Ведь сколько гадостей ты бы не делал, я все равно не могу представить кого-то кого бы любила сильнее.

Я закрываю глаза. Комок в горле давит словно бы перекрывая кислород.

- Ты и правда дуреха, - отвечаю я, откидывая все сомнения.

Даю ей и себе секунду перед тем, как она поймет. Поймет, насколько она ошибается.

Глава 13. Письмо - начало отсчета перед твоей смертью. 3 причина моего предательства - ####

АНТОН

Слушаю отца и впервые в жизни ощущаю, что готов его ударить. Наблюдаю за ним, почти перестав осознавать суть, потому что кровь стучит в ушах буйным маршем, заглушая его бредовые оправдания. Руки буквально впиваются в ручки кресла, пока он рассказывает о произошедшем с ноткой сожаления пафоса и досады. А еще с яростью, плохо скрываемой надо сказать.

Но его ярость не сравнится с моей.

Причины у нас тоже, разные. Его злость питается разбитым самолюбием, что ее брат оказался умнее него, моя, что он подверг жизнь опасности.

Не просто чужую. Ее жизнь.

Смотрю как он набивает трубку и внушаю себе, что, подняв на него руку, единственное, что я докажу, так это свою слабость. Его это не проймет. В нашей семье каждый играет свои безупречные роли.

Маман заперлась в комнате и не разговаривает с ним. Графине нельзя открыто перечить мужу, но ей всегда удавалось делать это скрытно. Она в тихую дает указания носить ей травы, чтобы отыскать ее.

Если Валери близко, то, возможно она сумеет. В зелье поиска ей нет равных ни в одном уголке графства. И это одна из, и самая существенная причина почему я вернулся в особняк, приостановив поиски. Жду зацепки или хотя бы нить, но пока ничего. Словно никто кроме меня и графини и не хочет ее найти.

- Ее брат обвел вокруг пальца нас всех, - отец буквально играет роль огорченной соседки, вызывая новый позыв брезгливости, словно Валериан не зашел с ним поздороваться. - Он же может ей навредить, если уже это не сделал, - он отходит к книжному шкафу, повернувшись к нам спиной и поднимает голову вверх, словно борется со слезами. Я же знаю, что он пытается скрыть досаду и разъяренное выражение. Он проиграл в своей же игре, но мне, черт подери плевать на его развлечения! Я не могу понять, как он мог провернуть это пока нас не было. Когда успел спланировать...и чувствую себя полным кретином, что не заметил и намека на это.

Мне надоедает молчать.

- Это твоя вина, если с ней что-то случится, - выплевываю я и Виола, сидящая рядом зыркает на меня. Для нее отец - идеал. Да, допустил ошибку, но ведь Валери сама этого хотела.

Бред. Ее кто-то надоумил.

Я кручу головой в поисках еще одного, кому хочется начистить физиономию. Единственная причина, почему я этого еще не сделал, это то, что я сразу отправился вместе с армией обыскивать весь город, а затем и пригород. Сейчас тратить на это время, я не стану.

- Где Эрик, - поворачиваюсь я к Виоле. Судя по всему, она знает все и обо всем. Сердитая и озабоченная. Поддакивает то Эрику, то отцу, изображая при этом крайнюю обиду за "предательство" подруги. Ей Валери ничего не сказала, за свои планы.

- Он с отцом Валерианы, - сухо говорит она. - Тот совсем плохо себя чувствует.

Я кидаю красноречивый взгляд на наконец повернувшегося отца, и он хмурит брови.

- Им заняты наши лекари, - отвечает он. - Впрочем после поступка его сына, неудивительно, что он расстроен. Он как никто знает, на что способен его отпрыск.

- Ее брат мерзкий звереныш, которого нужно было запереть в клетке, как когда-то Рэма. Не удивительно, что ему в подарок был именно он, - я слышу в голосе сестры столько ненависти, что мне кажется сном, что она когда-то вместе с нами ходила кормить эту черную рысь.

Понимая, что эти двое не скажут ничего стоящего, и решив подождать известия о нахождении девушки от графини, у отца Валери, главное не в этой комнате и компании, я качаю головой и встаю. Отец меня не останавливает, в отличии от сестры.

- Антон, - соскакивает Ви, доходя до двери в след за мной. - Я не хотела говорить при отце, - мнется она.

Я чувствую, как начинаю закипать.

- Что, Виола?! - я готов практически наорать на нее, хотя понимаю, что если она говорит правду и Валери действительно скрыла их план с отцом, то сестра ни в чем не виновата.

- Возможно Валери и не похитили, - она печально опускает глаза и смотрит на ноги.

Я стою замерев, будто меня ошпарили кипятком и любое движение принесет болевые ощущение.

- Она ведь всегда хотела сбежать, кому как не тебе знать.

- Без отца, она никогда бы этого не сделала, - цежу я.

Девушка качает головой, смотря на меня с жалостью.

- Даже без отца, ведь он писатель и ему отлично живется тут, а вот ее брата ждало бы наказание. Думаешь, если бы он ее позвал, она бы отказала?

Я молча перевариваю, вспоминая с какой злостью она смотрела на брата в последний раз.

Нет. Она в жизни бы не оставила отца после такого.

- Эрик тоже сомневался, но сейчас даже он думает, что это возможно. Зачем ей тогда его искать было?

Виола ненадолго замолкает, затем начинает нервно тараторить, и я ее словно не узнаю.

- Брат, я правда тебе сочувствую. Но Валери ты не интересен. То, что все это время она жила тут, вы с ней воспринимали по-разному. Для нее она была в заточении. В неволе! Даже то, что нам казалось, что мы друзья ничего не значило для нее. Она заперла нас с Эриком ничего не сказав. Тебе ведь она тоже ни о чем не рассказала?

Я стискиваю зубы и просто ухожу из помещения молча. Больше всего я ненавижу себя за то, что не хочу сейчас быть рассудительным старшим братом или правителем. Хочу лишь ее найти. А такое поведение непозволительно для наследника.

Нужно думать, где она может быть, а точнее где может быть он. Потом, когда найду их, смогу вволю распекать себя за безответственность и отсутствие чувства долга. В глубине души, я даже даю себе обещание, что она будет единственной, ради кого, я поступлюсь своими принципами и сначала найду ее, узнаю, что и как, при этом не думая какую гору законов нарушил каждый из них. Что уж хитрить мне плевать на это. Я вытащу ее, и ради нее, и ее брата. Даже буду рад, если Виола будет права и с ней все в порядке.

Даже если она действительно не доверяет и не считает меня другом. Даже так. Только бы найти.

Ускоряю шаг, надеясь, что Виола сказала все, что хотела и ее красноречие для меня иссякло.

Подхожу к комнате ее отца, стараясь не поглядывать на дверь в ее опустевшую комнату вблизи и аккуратно стучусь. В ответ следует тишина и я решаюсь войти, понимая, что не в состоянии ждать, пока он проснется. Вдруг мужчина будет более полезен, как никак Валериан его сын. Он может что-то знать.

В комнате ее отца темно, и я не сразу вижу, что он пытается одеться. В помещение практически не поступают закатные серые от пасмурной погоды лучи. Шторы плотно задернуты, словно бы кто-то уже приготовил комнату ко сну. Я подхожу и слегка раскрываю их, чтобы лучше его разглядеть. Мужчина цепляется одной рукой за спинку кровати, а второй натягивает сюртук, при этом еле стоя на ногах. Его руки дрожат, лоб кажется мокрым, а цвет кожи нездоровым. В сердце неприятно колит, при виде его такого, и я понимаю, что ему безумно больно двигаться. Он кривит уголок рта, нервно пытается застегнуть последние пуговицы и только заметив меня теряется, пытаясь выдавить вымученную улыбку. Даже в такой ситуации он не может позволить, чтобы внимание от поиска его дочери переключилось на него.

- Антон, - его голос полон отчаянья и горечи, но еще больше боли как физической так и душевной.

- Вам не стоило вставать, я лишь хотел спросить, может, Вы знаете куда мог повести ее Валериан, - сам уже жалею, что зашел и чувствую себя паршиво что заставляю мужчину в таком состоянии переживать. Хотя вряд ли он перестает волноваться хоть на секунду.

- Гххк, гкхххк, - он заходится кашлем, и я подскакиваю к нему, пытаясь помочь, чтобы он не упал.

Если она его увидит такого, то ей будет очень больно. Мысль шальная проносится в голове, и я понимаю, что Валери не смогла бы с ним такое сделать. Знала же, что он будет плох. Все знали. Но сейчас я понимаю, что все гораздо хуже и от этого на лице ходят желваки, а холодок проскальзывает по спине.

Я не успеваю ничего сказать или сделать, как резко распахивается дверь, и я слышу тихие, но отчетливые шаги.

- Что ты тут забыл? - голос Эрика не то, что недобрый, он практически в бешенстве выплевывает мне это, отщелкивая каждое слово.

- Все хг хорошо, - кряхтит мужчина и мы вдвоем сажаем его на кровать.

Я мог догадаться почему Эрик в ярости, но не мог сам на него не злиться. Хрупкий мир, который мы оба сохраняли в комнате ее отца был лишь жестом милосердия к нему, и стоит нам пересечься за пределами его видения, как я с трудом бы подавил желание ему врезать.

Ричард воспитал его как сына и сейчас, видя то, что с ним происходит, самое логичное для парня стало винить Валериану. Его злость разрушала и его самого и хотя бы крупицы его логики. Словно бы кроме безумного страха потерять единственного, кто его любил как сына, в отличии от настоящих родителей, он не испытывал ничего, забывая при этом, что Валери отца любит неменьше.

Может, если бы это касалось не ее, а кого другого, я бы понял. Попытался.

- Зачем Вы поднялись, Антон найдет Вашу дочь. Ее ищет все графство, - спокойно говорит он и натыкается на мой взгляд. Мы сверлим друг друга почти минуту, пока мужчина вновь не начинает кашлять.

- Я позову лекаря, - напряженно кидает мне Эрик и выходит за дверь с таким видом, словно бы я могу сделать мужчине хуже.

Я догоняю его прямо на выходе, задерживая за руку.

- Ты серьезно?!

- Отвали. Мне нужно идти, - он скидывает мою руку с его плеча резким движением, еще больше выводя меня из себя.

- Как можно настолько от нее отвернуться. Ты ведь стал ее парнем, а так и не смог ее до конца понять?

Эта фраза его кажется удивляет, но лицо снова приобретает невозмутимость.

- Тебе письмо показали. Понимать больше нечего.

- Правда? Может раскинешь мозгами? Она оставила бы отца таким?

- А ты ее видишь тут? Правда думаешь, что она пошла с братом против воли?

- Ее брат псих, - цежу я.

- Да, но тем не менее, он ей нужен.

Я молчу, не желая больше терять время на спор.

- Ее отец болен, мне нужно идти.

Парень разворачивается и больше ничего не говорит.

- От отсутствия родительской любви умерло больше, чем от любой болезни, - шепчу я, неуверенный услышал ли он, понял ли что я имею ввиду его.

Затем, не испытывая удачу, возвращаюсь обратно.

Только дверь закрывается, как мужчина поворачивается ко мне.

- Дай письмо, - он указывает на открытое окно, и я перевожу взгляд. Там действительно лежит конверт, который судя по бумаге отправлен личностью аристократической при чем судя по печати из графства Ричаргерских и видимо птицей с пометкой лично в руки.

Достаю его и вкладываю в трясущиеся пальцы мужчины, борясь с желанием посмотреть от кого оно.

Он, впрочем, со мной делиться этим не желает и читает его с особой скрупулёзностью и даже изредка поднимает напряженные брови, создавая складку на лбу. Я же, теряя терпение и всю выдержку выжидающе смотрю на время, все же жду, прекрасно понимая, что, если бы письмо никак не было связано с его дочерью, он бы не тратил на это и секунды.

Закончив читать, мужчина резко вскакивает, и я даже не успеваю отреагировать как он, хромая тащит свое тело, иначе и не скажешь, к письменному столу, по пути кидая письмо в огонь, не просто, а параллельно вливая какое-то зелье следом. У меня даже появляется сомнение, а не от слежки ли оно. Впрочем, кто может достать его из пепла?

Он садится за письменный стол и взглядом оставляет меня сидеть на месте, сам же начиная прищуриваясь что-то писать на листке бумаги, поочередно протирая платком то уголки глаз, то лоб, то сморкаясь и вновь откашливаясь.

Уже просто не выдерживая, я соскакиваю, чувствуя, что трачу тут драгоценное время.

Мужчина с опаской окидывает меня взглядом, затем улыбается кончиком губы и даже начинает как мне кажется посмеиваться, хотя возможно мне уже мерещится, потому что он вновь заходится диким кашлем, борясь со своими легкими, которые явно не хотят нормально функционировать.

Сворачивает лист, вкладывает его в конверт и скрупулёзно заклеивает. Встает, опираясь на стол и протягивает его мне.

- Отдай моей дочери, - голос, не терпящий возражений, как и взгляд. Сейчас он на удивление похож на моего отца, когда он отдает приказы.

Я киваю, теряясь зачем было столько усилий если я пока даже не знаю где ее искать. Конверт оказывается у меня в руках, и я прячу его во внутренний карман.

Мужчина долго меня изучает и от этого взгляда мне даже как-то не по себе, но так как прятаться меня не учили я упрямо смотрю в его глаза, надеясь, что он не думает, что если бы я был здесь, когда все это происходило, то допустил бы что бы его дочь арестовали хоть по сценарию для поимки брата, хоть как-то иначе.

Дверь открывается, и я уже ожидаю увидеть Эрика с лекарем, но на пороге появляется служанка графини с краткой запиской для меня, где указано место, где по мнению маман стоит начать поиски. Не могу сказать, что место меня не шокирует, потому как оно явно не располагается рядом с понятиями "в безопасности". В этих скалах можно сгинуть и не имея врагов, и то, что там Валери меня не на шутку пугает. Я нейтрально окидываю взглядом комнату игнорируя Ричарда, стараясь не показать своего страха за его дочь, но по глазам я вижу, что он все понимает.

Мужчина начинает задавать вопрос, но не успевает произнести чего-либо внятного.

Он заходится кашлем, затем хватается за сердце и падает на колени теряя сознание.

***

От автора: Осталось совсем немного до завершения первой книги)) Всем кто дошел до сюда огромное спасибо)) Кто еще не подписан на автора или не поставил сердечко жду и буду рада)) Хороших праздников и выходных))

Глава 14. Когда небо впадает в океан.

ЭРИК

Не много было в моей жизни моментов, когда время останавливалось. Оно сначала делало резкий скачок вперед, затем, будто бы опомнившись начинало тормозить. Время - то, что должно было быть моим по праву рождения, никогда не было мне подвластно.

В детстве, я часто задумывался, что бы было, если бы мой род не потерял магию много веков назад. Смог бы я что-то изменить в своей жизни, или как ни крути, все бы осталось столь же паршиво. Но я никогда не догадывался, что через много лет настанет момент, который я никогда не захочу проживать. Ни в прошлом, ни в будущем, ни уж тем более в этом мрачном и гнилом настоящем, которое едва ли можно назвать как-либо, чтобы действительно его описать.

Я смотрю на свою сумку, в которую едва ли уместилась сменка и легкий паек и еще раз обдумываю свое решение. Но думать нечего, в этом доме, я уж точно не могу оставаться ни минуты больше. Может когда-нибудь. Но не сейчас.

В комнате раздается стук в дверь, и я невольно поворачиваюсь, хотя кто бы не зашел, я все равно не хочу его видеть.

Виола стоит на пороге и испепеляет глазами сумку, а затем и меня. В ее взгляде полно обиды и нет ни намека на то, что ей жаль. Это еще одна причина, почему я хочу пережить это далеко от них. Им плевать, а мне нет.

- Ты идешь искать ее? - голос девушки хоть и кажется равнодушным, но в глазах столько эмоций, которые особенно не помещаются в карамельной радужке.

Я молчу. Не хочу отвечать.

- Это уже и смысла то не имеет, понимаешь ведь, - отвечает она сама себе. - Может в такой ситуации ей лучше и не находиться.

- Антон ушел? - спрашиваю то, что интересно мне.

Она хмурится, что я ее игнорирую, но все же отвечает.

- Ему не дает отец. Сейчас нужно понять, как действовать дальше. Не спровоцировать войну.

Я усмехаюсь, что бы еще их заботило.

Хватаю сумку, накидывая на плечо и выхожу, оставляя Виолу одну в комнате.

Стоит мне только спуститься вниз как чувствуется атмосфера подавленности и загнанности. Едва ли найдется хоть одно живое существо в особняке, которое бы не чувствовало угрозы практически подкожно, толи она текла в венах, толи засела в мышцах, но оставалась там неизменно.

Проходящие мимо слуги косились на меня кто с жалостью, кто с безразличием и я не надеясь на удачу пройти совсем уж незамеченным стараюсь побыстрее испариться с их глаз.

Прохожу последние коридоры и спускаюсь по лестнице больше не смотря по сторонам. Выхожу на улицу и мне в лицо начинает дуть ледяной ветер, который поднимает сам стойку моего воротника и начинает обрызгивать дождевыми каплями еще не сильного, но многообещающего ливня. Не знаю почему, но он слегка успокаивает меня, словно бы только погода в действительности разделяет мое внутреннее состояние и существо.

Я уже собираюсь покинуть дворовую территорию при особняке, как практически у ворот со мной сталкивается мужчина. У него седая борода, но лица совсем не видно, лишь накинутый матовый дождевик с объемным капюшоном, с которого струйками стекает вода. Он что-то бормочет и его голос кажется достаточно молодым и даже знакомым, возможно он работает в особняке, но в темноте я никак не могу разглядеть.

- Простите, - я киваю и уже собираюсь идти, но он меня останавливает, хватая за руку.

- Вы мне не поможете?

- Не думаю, - холодно отвечаю я, явно не желая продолжать разговор, но мужчина не готов меня так быстро отпустить.

- В городе ходит слух, что в особняке не спокойно. А я как на зло пришел просить графа выделить моей семье небольшой кусок угодья с пятьюдесятью процентами дохода от урожая ему на стол. Боюсь теперь что откажет, - его голос озабоченный и нервный.

- Не думаю, что сейчас нужное время, - кидаю я, решая все же ответить, но начиная терять терпение.

Он понятливо кивает.

- Ну да, говорят девушка пропала.

Я пытаюсь рассмотреть откуда я могу его знать, но он стоит спиной к лунному свету, который периодами и вовсе наглухо перекрыт тучами, поэтому сдаюсь и разговариваю с темным пятном.

- У графа сейчас иные заботы, - цежу я чувствуя, как вена на шее вздулась и начала ускоренно пульсировать.

- Да, что же, очень не кстати. А какие заботы, простите мое любопытство, просто хочу знать, через сколько стоит опять попытать удачу.

Я давлюсь желанием молча уйти, вовсе не отвечая на этот вопрос, но все же произношу, ощущая как каждое слово разъедает мой рот словно щелочь.

- Ричард Фрей умер. Граф занят похоронами.

Слова остаются в воздухе, повисая удушающей пеленой. Чувствую, как глаза начинает щипать, я резко разворачиваюсь и скрываюсь от собеседника, не желая сегодня видеть ни одной живой души.

Когда-то я уже терял отца. Не думал, что почувствую это вновь.

АНТОН

- У тебя есть идеи, где ты будешь ее искать, раз так рвешься, несмотря на свой долг не только перед отцом, но еще и всем графством?! - отец злится. Он всегда такой, когда что-то идет не по его, а сейчас я явно выбивался из общего стада.

Как, впрочем, и Ричард. Умер не по сценарию отца. Какая для него досада, ведь теперь дядя Валери с легкостью воспользуется ситуацией и может напасть. Арест его племянницы, повлекший смерть брата. Редкий глупец не воспользуется данной возможностью.

- Нет, - спокойно отвечаю я, сам же внутри похож на бурный поток океанского течения. Он не узнает ничего от меня.

- Тогда тем более безрассудно, - шипит он, стараясь, чтобы разговор оставался в стенах его кабинета.

- Я могу идти? - мой беспристрастный голос выводит его из себя.

- Что за вздор! Ты должен быть тут, неизвестно как себя поведет Севериан Фрей, узнав обо всем.

Глупо думать, что он будет огорчен смертью брата.

Я чувствую, как начинаю ненавидеть. Не кого-то конкретно. А все что меня окружает, где вся мерзость остается, а лучшее невозможно сохранить.

Где даже смерть перестала что-то значить.

- Если ты продолжишь меня удерживать, то наследницей будет Виола, - резко кидаю я.

- ЧТО? Отвернешься от всего, только бы искать девушку? Что за юношеские бредни, ты не девица на свидании, чтобы бегать.

- Я все сказал.

Я встаю и молча выхожу, ощущая спиной что отец буквально брызжет слюной от бешенства. Его можно понять, сейчас его волнует лишь внешняя политика, а не чьи-то жизни. Меня же волнует она. Ее отец.

Письмо в кармане, так и оставшееся от Ричарда практически прожигало воображаемую дыру в моем пиджаке, но я не смог его открыть. Это не мое дело.

Встречаю по пути растрепанную Виолу, на секунду мне даже кажется, что она плакала, но сейчас я не могу терять на нее время.

Я игнорирую ее, сбегаю по лестнице, сажусь на лошадь и выезжаю за ворота. Дорога пролетает для меня незаметно, так как мои мысли настолько поглащены произошедшем при мне, что я чуть не въезжаю в ветку, низко опущенную от ствола. Возможно, я виню себя. Но единственное, что я могу сделать для Ричарда, это найти его дочь и отдать письмо.

К тому моменту, как я достигаю пещер, я уже насквозь промок и поэтому решаю слезть и обдумать с чего лучше начать. Вижу, как за моей спиной раздается топот коней и стараюсь почти не удивляться. Конечно же отец не мог отправить меня одного. Приставил хвост идиотов, которые известят Валериана еще до моего приезда.

- Твой отец себе не изменяет, - и я с удивлением замечаю, что в тени дерева стоит Эрик.

Он выглядит уставшим, словно не спал неделю, впрочем, я еще не видел себя в зеркале.

- Думал ты не интересуешься ее поисками, - бросаю я. Сам же его изучаю. Он смотрит с едва скрываемой ненавистью, но боли в глазах гораздо больше, и я даже не могу злиться на него. Я мог бы сказать как мне жаль, но его это выведет из себя гораздо больше.

- Она должна узнать. Графиня сказала, откуда стоит начать поиски.

Маман. Я закатываю глаза, понимая, что ругаться на нее бессмысленно. От Эрика будет прок, даже если мотивы, которые им двигают весьма низкие.

- А ведь когда-то она тебя простила. Помнишь, ты сбежал? Ее отец был при смерти, а тебя лишь ее брат волновал.

Он сцепляет зубы и пристально смотрит.

- Я не его сын. Был я рядом или нет, никак не повлияло на него. Она же, его дочь. Единственная.

Охрана из личного состава графа уже поравнялась с нами, и главный командир слез с лошади, подходя ко мне.

- Какие указания будут милорд?

- Милорд, - прыснул Эрик, всем своим видом показывая пренебрежение и брезгливость.

- Половина отряда идет со мной, остальные с этим милордом, - я киваю на Эрика и тот на глазах звереет.

- Но граф сказал защищать Вас, - опешив глава сверлит меня взглядом, явно не зная, как поступить в данной ситуации.

- Поверь, мне хватит Вас и еще нескольких, а вот данного господина не нужно защищать. Я бы хотел, что бы Ваши подчиненные защищали всех, кого он найдет от него самого.

- Ты так любишь цирк? - он хватает меня за грудки и практически поднимает пальто к шее. В его глазах сложно разглядеть хоть что-то похожее на адекватность.

- Предупреждаю, если ты обидишь Валери, я лично тебя уничтожу, практически рычу я.

Мои слова зависают в воздухе и его лицо ненадолго меняется. Я знаю, что он все понял, но теперь мне плевать. У него был шанс на "долго и счастливо".

- Я проверю пещеры, - он резко разворачивается и уходит также беззвучно, как и появился.

- Мы пойдем на высокий берег, - отвечаю главе и тот дает распоряжение.

Они слегка держатся в стороне.

Хорошо, хоть на это ума хватает, а я пытаюсь успокоиться после разговора и мыслить хладнокровно.

Ливень становится все сильнее и теперь это больше похоже на ураган. Он вздымает оголевшие ветки редких деревьев на скалистых выступах, ломает мелкую растительность и не щадит постаревшие вековые камни. Дождь попадает в глаза меткими острыми каплями, которые заставляют прищуриваться и идти словно напролом. Не зная где искать я иду больше по чутью, в глубине души все больше ощущая гадкое чувство, что я опоздал. Холод похож на зимний, совсем не по сезону, словно даже природа взбунтовалась от происходящего. Морально я уже ощущаю разочарование, что так и не смог ее найти, но поднимая взгляд я замираю. Это ощущение похоже на удар молнии, только после этого ты все еще жив.

Мне хватает три секунды, чтобы увидеть ее силуэт на краю обрыва самой высокой скалы, на которой есть уступ. Она не смотрит вниз, а смотрит на меня, кажется замечая даже раньше, чем я ее. За моими плечами появляется армия и ее лицо искажается в удивлении и будто бы разочаровании.

Неужели думает, что я ее отлавливаю. Я бегу к ней со всех ног, на ходу пытаясь остановить тех, кто за мной чтобы не пугать ее. Кричу ее имя, однако ветер уносит все это в небеса, заглушая молнией и громыханием волн, разбивающихся о скалы.

Девушка стоит босая буквально в двух шагах от обрыва и у меня перехватывает дыхание от страха, которого я в своей жизни еще никогда не испытывал. Он словно смерч уродует мои внутренности, оставляя опустошённость и мерзлоту. Я чувствую, как начинаю задыхаться от бега и паники и когда она сжимает пальцы на руках, обхватывая себя за плечи, и при этом разворачиваясь ко мне спиной, мне кажется, что это я сейчас там, стою у края готовый спрыгнуть. Ровно две секунды и ее крохотное тельце резким движением спрыгивает со скалы вниз. Белый силуэт похож на искру.

Она меркнет и более от нее нет ни следа в этом мире.

Когда я подбегаю по воде идут круги. Они извещают меня о том, что она внутри. Пара секунд и я понимаю, что она не всплыла. Что она сама приняла решение остаться там, оставив мне только аромат, который теперь щекотал ноздри и пьянил, превращая воздух в яд.

Эпилог

Разве сделать шаг вперед не предательство? Один или два не имеет значения. Значит 1:1 - ничья. Я делаю два шага, прежде чем перестать чувствовать землю под ногами. Две секунды и адская боль заставит отключиться сознание. Вода окутает и похоронит своей волной. Но эта игра начнется только после прыжка. И теперь ее правила для них всех создаст она. На это ей будут даны от меня три причины.

Кто или что ими являлось у вас будет время угадать, пока она сама вам не расскажет.

Ждите.

***

От автора: Книга завершена)Вторая книга с названием "Имбирные духи" на данном сайте пока выходить не будет, но если есть желание не ждать, а начать читать прямо сейчас, то приглашаю на мою страничку на платформе ЛИТНЕТ, там уже есть несколько глав в бесплатном доступе)) Безумно приятно что по прошествии стольких глав вы остались с моими героями и надеюсь, что они вас зацепили так же, как и меня))