Розовый рай

Пролог

Легкие розовые занавески трепал ветер, окно в детской было распахнуто настежь, несмотря на прохладную весну. Для ребенка сквозняк не полезен, Линда это знала, но только при открытом окне ее маленькая дочка Линни переставала надрывно кричать. Начинала морщить лобик и прислушиваться. Первые полгода материнства превратились в почти круглосуточный кошмар. Далеко не сразу молодая мать догадалась, что успокаивать дочку, предлагая грудь или укачивая на руках, бесполезно.

– Уснула, наша малышка? – муж заглянул в комнату, перед тем как отправиться на службу.

– Нет, слушает.

– Моя дочь любит ветер, – с непомерной гордостью высказался Эйтер, наклоняясь над кроваткой. Клан Эйтера управлял воздушными стихиями, для него не было удивительным, что малышка требует открытых окон.

– Ох, Эйтер, лучше бы она любила розы, – в приданое Линде отошла усадьба “Розовый рай”, где розы цвели круглый год. Летом – на многочисленных клумбах, зимой – в оранжереях.

– Линнея Ройз сама розовый горный цветок. Согласна, дочка?

– Разбалуешь, – ревниво проговорила Линда, вставая рядом с мужем. – Доктор сомневается, что дело только в открытых окнах.

– Я приглашу другого врача, Линда, если ты волнуешься. Привезу из клана лучшего. Но посмотри, малышка Линни выглядит абсолютно здоровой. Она мне улыбнулась. Она меня за палец схватила, – восторгам Эйтера не было предела.

– Она здорова. Только… – Линда колебалась, озвучивать ли свои догадки.

– Что такое?

– Я почти не выхожу из детской, ты знаешь, несколько ночей провела здесь без сна.

– Я знаю, любимая. Ты замечательная мать. Скоро будет полегче.

– Не будет, – обреченно сказала Линда, опуская голову. Еще немного и она заплачет, а муж расстроится.

– Так, – Эйтер, как все мужчины, не выносил женских слез. И уж, тем более, был категорически против слез обожаемой жены. Им пришлось многое пережить, прежде чем обрести счастье в “Розовом раю”, Эйтер и крупицей радости не собирался делиться ни с кем. – Сядь-ка сюда, милая.

Усадив жену на диванчик, Эйтер взял дочку на руки и сел рядом. Это был их волшебный мостик в будущее. Раньше, когда из мебели имелись всего лишь стол, два стула и этот диван, они садились вечерами на него и мечтали. Времена изменились, трудности остались позади, но выкидывать диван Линда не захотела. Мебельщик сменил обивку и заново отлакировал ножки и подлокотники. Диванчик поселился в детской и напоминал, что вместе можно все преодолеть. Теперь их трое, а огорчение, разделенное на троих, просто быстро исчезающее облачко на синем небе.

– Помечтаем? Какой муж достанется нашей Линни? Учти, я буду очень строг при выборе.

– Я серьезно, Эйтер.

– И я серьезно.

Линда обвела взглядом уютную детскую, она устраивала ее с такой любовью, и вздохнула. Может, она зря бьет тревогу и все ее опасения надуманы. Если не закрывать окно, то дочка почти не плачет. Смешно лопочет, размахивает крохотными кулачками, радуется ярким погремушкам. Но одну странность Линда не могла пропустить. Раз в неделю перед сном дочка заходилась в истерическом плаче до икоты и открытые окна не помогали. А на следующий день на спинке и ягодичках дочки появлялись красные полосы. Они сразу исчезали, если Линда их обнаруживала.

– Ты уверена, Линда? И полосы?

– Да, Эйтер, – муж свирепо раздувал ноздри, этого Линда и опасалась, что разозлившись, муж наломает дров. Уволит всю прислугу, наймет в два раза больше охраны, поднимет на ноги всех врачей и магов и восстановит против них весь Круор.

– Все шесть месяцев?

– Не могу сказать точно. Когда мы поняли, что Линни нужен ветер, она перестала кричать, я радовалась. И только потом заметила, что крики продолжаются. Строго в определенные дни.

– Когда в следующий раз?

– Завтра. У меня сердце не на месте. Кто изводит нашу дочурку? Ведь усадьба под защитой двух кланов.

– Ты должна была сказать мне раньше, любимая.

– Прости меня. Ты был так занят на службе, подолгу отсутствовал на испытаниях и проверках. А я надеялась, что все прекратится, что я выдумываю. Что у дочки просто болит животик или плохое настроение. Куда ты?

– Я скоро, – Эйтер передал дочку жене и выбежал из детской.

– Папочка защитит тебя, Линни. Вот увидишь, он найдет обидчика, – Линда не особо верила в свои слова. – И накажет.

Каждый раз, когда дочка плакала, Линда запускала поисковик на источник ее страданий. Ничего обнаружить не удалось. Ни в усадьбе, ни в округе, даже в стране не было того, кто заставлял ребенка плакать. В конце концов, Линда отмахнулась от поисков. Мощный амулет, позволяющий добраться за границы Круора, так просто не получить, они все хранились в Особом отделе Управления по надзору за стихиями. Линда пыталась помочь дочке по-матерински. Забрать ее боль себе. Но получалось не всегда.

Эйтер вернулся только под утро. Поцеловал жену, уснувшую в кресле в детской, полюбовался дочкой. Ему пришлось задействовать все связи, обратиться за помощью к главе клана, но своего он добился. Привез в усадьбу двух самых влиятельных людей страны после короля. Дорнана, главного мага Круора, которого практически выкрал с экзамена в академии стихий. И Нитрея, лекаря высшей категории, недавно вышедшего на заслуженный отдых. Эйтеру повезло, что Нитрей не успел уехать в горы, в свой замок, по слухам, неприступный для нежданных гостей.

– Что? – встрепенулась Линда.

– Ох, разбудил тебя, милая. Хотя, лучше тебе лечь в постель и хорошенько выспаться. За Линни присмотрит няня. Сегодня мы установим истинную причину криков нашей девочки.

– Ты взломал хранилища Особого отдела и выкрал межмировой амулет?

– Твоя вера в меня безгранична, – засмеялся Эйтер. – Я всего лишь пригласил к нам в гости Дорнана и Нитрея. Королевского мага и королевского лекаря.

– Эйтер! – Линда едва не расплакалась. – Это невозможно. Как ты сумел?

– Для тебя и Линни я все звезды на небе погашу и зажгу снова.

– Я люблю тебя, Эйт.

Уснуть, даже просто лечь в постель, Линда не смогла, как Эйтер ни упрашивал. Гости отдыхали после ночной дороги, а Линда боялась сомкнуть глаза, вдруг Дорнан и Нитрей внезапно исчезнут. Найдутся дела поважнее, король потребует присутствия главного мага, границы страны атакуют опасные твари или случится эпидемия лихорадки. Линда взволнованно ходила по гостиной, сжимая кулаки и молясь всем богам одновременно. Послала горничную в оранжерею за свежими розами, но тотчас пошла за ней следом и лично срезала самые крупные бутоны.

Несколько раз Линда заглядывала на кухню, давая новые указание кухарке, совершенно зря переживая, что столичным гостям не понравится провинциальная еда. Кухарка у них была лучшая во всей округе. За утро Линда дважды переоделась, выбрав сначала светлое платье с нарядной отделкой, а потом – скромное темно-фиолетовое, украшенное лишь тонкой полоской бежевого кружева. В конце концов, Линда застыла рядом с кроваткой дочки, зажав в руках погремушку. От суеты нет никакого толка. Если уж эти важные люди приехали, значит, обследуют Линни и поймут, в чем дело. Эйтер заглянул в детскую и, увидев жену, распахнул дверь.

– Вот мои сокровища. Две прекраснейшие розы.

– Рада приветствовать, – неловко присела Линда в реверансе, не зная как еще выразить свое почтение и надежду. – Линни скоро проснется. Может быть, вы голодны. Подать обед?

– Прелестное дитя, – заулыбался Нитрей, подходя к колыбели. Линда догадалась, что это лекарь по маленькому молоточку, торчащему из верхнего кармана свободной светло-серой блузы. – Обед от нас не убежит. В моем возрасте стоит есть поменьше.

В своем одеянии Нитрей походил на доброго снеговика. Круглая голова с венчиком седых волос, казалось, лежала на полных плечах, а плечи в свою очередь располагались на объемном животе. Полные губы Нитрея непрестанно улыбались, но темные глазки из-под седых бровей смотрели остро. Дорнан был полной противоположностью лекарю, высокий, сухощавый, черные волосы, без единого седого, были заплетены сзади в косу, которая не расплеталась, несмотря на отсутствие заколки. Бледно-голубые глаза эмоций не выражали. Одет маг был в черный китель без знаков отличия и такие же черные брюки.

– Обыкновенный ребенок, – буркнул Дорнан. – К тому же зачат не в лучшее время.

– Ну, что ты, Дорнан, – замахал пухлыми руками Нитрей. – Зачатые в любви благословенны небесами. Девочка вырастет красавицей.

– Что ты знаешь про любовь, старый, трухлявый пень на болоте.

– Побольше тебя, сухой стручок на дереве жизни, – перепалка забавляла гостей, но Линда их не слушала.

– Сейчас начнется, – горестно прошептала она, заметив, что Линни прижала кулачки к груди и вся вытянулась.

– Не мешать, – резко скомандовал Дорнан, вскидывая костлявые пальцы над колыбелькой.

– Линда, отойдем, – Эйтер оттащил жену в угол. – Потерпи. Это последний раз, когда малышка плачет. Поверь.

Линда зажмурилась и закрыла ладонями уши. Она знала, как все произойдет. Сначала Линни захныкает, словно прося пощады, а потом закричит от боли. И ничего ее не успокоит целых полчаса, а то и дольше. Она станет вялой, откажется от молока, будет плохо спать ночью. Ее спинка покраснеет, а утром проявятся полосы. Эйтер обнял жену, ему тоже было тяжело слушать крики дочки, но другого варианта найти воздействие не существовало. Он не сомневался, что Линда все испробовала, все доступные и очевидные способы, значит, им остается только довериться магу и лекарю.

– Поймал, – Дорнан сжал кулак над колыбелькой. Малышка Линни прерывисто всхлипывала, но кричать перестала.

– Вот видишь, Линда, – Эйтер словно оттаял. – Видишь. Она уже не плачет.

– Достань у меня из кармана бечевку, Нитрей, – приказал маг и сжал второй кулак повыше первого. – Вяжи между.

Нитрей сноровисто обматывал пространство между кулаками Дорнана, бечевка ложилась ровно, словно на тонкую палочку, и, наконец, завязал на несколько крепких узлов. Дорнан убрал руки, а бечевка осталась висеть над колыбелькой. Линда метнулась к дочке, приподняла платьице, на спинке красных следов не было. Радость охватила Линду, она не обратила внимания, какими взглядами обменялись Нитрей и Дорнан, как они дружно вышли из детской, поманив за собой Эйтера. Линни успокоилась, это было самым главным.

– Я навеки ваш должник, – Эйтер привел гостей в свой кабинет. Здесь можно было поговорить без помех, обсудить то, что случилось. Подождав, пока гости устроятся в мягких креслах, Эйтер достал из бара настойку, подаренную ему на свадьбу главой клана, и разлил по рюмкам. – За здоровье моей малышки.

– А неплохо живут в Розовом раю, – причмокнул Нитрей. – Что скажешь, Дорнан? Кого ты поймал сегодня?

– Поймал, – рассеянно проговорил маг. – Отличная настойка.

– С моей помощью поймал, – отметил свои заслуги Нитрей.

Эйтер не торопил Дорнана, видимо, что-то серьезное он обнаружил, если так погружен в свои мысли. Как только будет готов, маг расскажет, в чем была проблема. Эйтер хотел бы, что гости пожили у них с Линдой подольше. За доброе дело надо отплатить широким гостеприимством. В Розовом раю было на что посмотреть. Для Линды, конечно, самым красивым являлись сад и оранжереи с цветущими розами, туда она обязательно поведет дорогих гостей. А Эйтер любил хвойный лес, начинающийся сразу за живой изгородью сада. За лесом шла горная гряда, с которой открывался вид на водопад.

Водопад считался главным достоинством усадьбы. Целебная вода, чуть солоноватая, падала с пятиметровой высоты в огромную каменную чашу, отполированную веками. О водопаде слагались увлекательные легенды. Что в недрах водопада хранятся сокровища. Если найти их, то будешь жить в полном счастье три жизни. Эйтер посмеивался над наивными легендами. Но летом они с Линдой обязательно приходили к водопаду, забирались в нишу между горой и потоками воды и целовались. Это было место их первой встречи. Тогда Эйтер проиграл спор приятелям и должен был покорить водопад. А Линда сбежала из дома от поучений зловредной тетки и плакала в нише.

– Кое-что мне не нравится и это не исправить.

– Не исправить? – Эйтер очнулся от воспоминаний, досадуя, что пропустил начало важного разговора. – Дорнан, я внимательно выслушаю ваши советы. Можете, не сомневаться, что мы все выполним. Линда и я.

– Давненько я такого не встречал, – маг был явно озабочен. Сам налил себе вторую порцию настойки. А потом и третью.

– Какого такого? Разве Линни больна?

– Это ретханна, мой друг.

– Ретханна? – Эйтар покопался в памяти, такого слова он не знал. – Что это? Болезнь? Проклятие? Чары? Но моя дочка слишком мала, чтобы вызвать чье-нибудь озлобление.

– Можно назвать и проклятием. А когда-то, во времена моего дедушки, считалась величайшим счастьем и большой удачей.

– Ты уверен, Дорнан? – Нитрей подергал себя за остатки волос. – Я сто лет о ретханне не слышал. Откуда вдруг взялась?

– А о Датрэйне слышал?

– Только плохое, – заулыбался Нитрей, словно ему рассказали веселую шутку. – Постой. Ты, что, хочешь сказать, что ретханна прилетела из Датрэйна? Из этого ужасного и дикого края? Там разве сохранилась цивилизация?

– Именно это я и говорю.

– Подождите. Я не понимаю ничего. О чем вы сейчас? – неприятный холодок пробежал по позвоночнику. Не рановато ли Эйтер обрадовался? Его девочка до сих пор в опасности?

– Ретханна – это магическая привязка, струна, которой связана истинная пара, – пояснил Нитрей. – У вашей девочки есть избранный. Или она у него.

– Нет, это невозможно. Вы сами сказали, что ретханны не было сто лет.

– Успокойтесь, Эйтер. Что-нибудь придумаем. Ну, скажи ему, Дорнан, на нем же лица нет. Мы обязательно придумаем. Защитим вашу Линни.

Легко сказать кому-то, чтобы успокоились. Эйтер сам много раз говорил эти слова Линде или своим друзьям. И только в эту минуту понял, насколько они бессмысленны. Никакого спокойствия после слов не наступило. Наоборот, Эйтеру захотелось тряхнуть как следует Дорнана за грудки, чтобы говорил яснее. Чтобы растолковал, что реально угрожает малышке. И шуточки Нитрея тоже бесили. Всякое почтение к гостям испарилось, ведь на другой чаше весов оказалось отцовское чувство. За свою дочку Линни Эйтер не посчитался бы ни с чем и ни с кем.

– Я прошу вас рассказать мне все, – чеканным голосом проговорил Эйтер, вскидывая голову. Окна в кабинете распахнулись, сквозняк прошелся по комнате, толкнулся в двери, ваза с цветами опрокинулась, заливая водой столешницу.

– Дорнан! – заорал Нитрей, прытко вскакивая с кресла. – Сейчас нас воздушная стихия раскидает по углам. Не зли воздушника. Эйтер, возьмите себя в руки!

– Что вы хотите узнать, Эйтер? Про ретханну из Датрэйна? Это не тайна, но вас не обрадуют мои откровения, – Дорнан не любил сквозняки, он морщился и стряхивал с колен капли воды. – Закройте окно.

– Все! Я хочу знать все! Про ретханну, будь она неладна. Про Датрэйн.

– Про Датрэйн никто вам не скажет ничего толкового. Это мир за гранью. Там живут варвары. Дикари. Они постоянно воюют между собой, доводя свой мир почти до уничтожения. Король давно осознал, какая опасность грозит нам всем, какая жуть идет из этой преисподней, поэтому был созван тайный совет. Сильнейшие маги. Для единственной цели. Запечатать навеки все лазейки в Датрэйн. Никто из Круора не может попасть в Датрэйн. Никто из Датрэйна не может попасть в Круор. Слышите, Эйтер? Никаких попаданцев быть не может!

– Если это так…

– Это так. Граница между мирами под тотальным, неусыпным контролем. Там и букашка не проскочит. Я сам регулярно проверяю магический купол. Оставьте все мысли попасть туда и лично разобраться с варваром, посмевшим выбрать вашу дочь.

– Букашка? – недоверчиво фыркнул Эйтер. Дорнан нисколько его не утешил своими обещаниями. – А ретханна? Как варвар вдруг оказался связанным с моей дочерью? Почему это случилось? Кто он? Как уничтожить эту клятую ретханну, если я не могу проникнуть через купол? Что там вообще происходит, если моя девочка кричала?

– Возможно, это маленький мальчик и его наказывали? – вкрадчиво произнес Нитрей, опасаясь еще больше разозлить Эйтера. – Крики объясняются этим. Регулярность наказания. Порка. Это же варвары. Ваша девочка невольно брала на себя часть наказания. Вы же понимаете, что истинная пара связана на всех уровнях. Каждый чувствует другого как себя. Мысли и эмоции воспринимаются обеими сторонами как собственные.

– Что? – от рева Эйтера с громким стуком закрылось окно и разлетелись по комнате розы со стола.

– Что происходит? – в кабинет заглянула испуганная Линда и это привело Эйтера в чувство.

– Вели подавать обед, Линда, – муж улыбался. – Я всего лишь показал гостям некоторые проявления воздушной стихии.

– Эйтер, – укоризненно покачала головой Линда. Она не запрещала мужу демонстрировать силу ветра его приятелям, но у них в гостях уважаемые люди. Зачем им детские игры в силу. Линда собрала розы с пола. – Обед уже ждет. Пожалуйста, прошу вас.

– Все уже позади, дорогие мои, – Нитрей бочком направился к дверям и увел Линду.

– Я сделал все, что мог, – Дорнан тоже поднялся. – Я поймал и зажал ретханну в тиски. С большим трудом. Вам следует устроить другую детскую. А эту комнату запереть так, чтобы никто не мог войти туда и даже случайно освободить привязку. Забейте окна и двери. Намертво. Иначе...

– Что?

– Ретханна крепнет по мере того, как растут те, кого она связывает. Второй раз я буду бессилен перед судьбой. Любой будет бессилен.

– Благодарю вас, Дорнан, – Эйтер, наконец, выдохнул с облегчением. Дом большой, Эйтер придумает, как обосновать переезд дочурки в другую комнату. Можно все перестроить. Они переедут в левое крыло. Линда не заподозрит, что угроза для Линни остается. Угрозы и не будет. Если перемотать руку, то рука засохнет. Ретханна тоже засохнет. А мальчик может и не выжить при таком суровом обращении.

Глава 1

– Кам! Не слишком ли часто ты смотришь в это окно? Что там интересного?

– Часто? – Камаль обернулся. На пороге охотничьего домика стояла Ванесса, прелестное создание, которое все обожали. За нежную внешность, белокурые локоны и голубые глаза, за покладистый характер и готовность услужить всем. Камаль единственный едва терпел Ванессу, но у него хватало ума скрывать свое истинное отношение к дочери вождя. Считалось, что они симпатизируют друг другу, раз выросли вместе. – Ты записываешь минуты или разы?

– Я не записываю, – Ванесса смутилась, щеки заалели. – Просто Датрэйн в другой стороне, а ты смотришь непонятно куда. Скучаешь по дому?

– Любуюсь лесом. Слушаю птиц.

– Тебя зовет отец.

– Иду, – Камаль первым выскочил из домика и, не дожидаясь Ванессу, поспешил в центральную усадьбу. Почти побежал.

– Кам, я с тобой, – Ванесса погрозила кулачком в спину вредному Камалю, который не услышал ее просьбы. Зачем она надела нарядное платье, теперь приходилось его беречь, ступать по тропинке осторожно, чтобы не запнуться о корни и не упасть. Могла бы и догадаться, что Камаль торчит в охотничьем домике, а не в своей комнате в дальнем флигеле. Одеться удобно и догнать парня. – Кам!

Солнце стояло высоко в небе, было жарко, но Камаль не замечал ничего, несся через лес напрямик. Охотничий домик единственное место, которое нравилось ему, но если Ванесса повадится туда ходить, он поменяет привычки. Найдет другую избушку. Лес кончился, Камаль очутился на окраине небольшого поселения. Усванцы предпочитали жить малыми сообществами и ходить к соседям в гости по праздникам. Для праздника годился любой повод. Прибавление в семействе, удача на охоте, свадьба или просто хорошая погода.

Камаль догадывался, зачем вождь Сидан вызывает его. Через месяц, в последний день лета, Камалю исполнится семнадцать. Ему придется пройти сложные испытания, чтобы называться мужчиной. Можно было и отказаться. Камаль не родился в Усване, местные обычаи его не касались. Но это будет черной неблагодарностью. Сидан выкупил его десять лет назад из плена и Камаль понимал, что мог и не выжить, не праздновать сейчас свое семнадцатилетие в сытости и безопасности. Враги его отца запросто замучили бы его до смерти. Просто так, по злобе. Обязательная порка до кровавых следов, после которой два дня Камаль не мог встать с лавки. Голод, тяжелый труд, насмешки.

Ненависть полыхнула в груди и Камаль сжал кулаки. Вспоминать плен было тяжело. На его глазах убили родителей. Отец слишком доверял своим советникам. А они польстились на обещания врагов и предали императора. Камаль еще отомстит за отца. Это вопрос времени. Он Бриандер. Он вернет трон, а врагов уничтожит. Дня не проходило, чтобы Камаль не думал об этом. Сидан принял его как сына и дал свою защиту, даже шутил, не выдать ли дочь замуж за него, но Камаль не хотел оставаться в Усване даже преемником вождя. Датрэйн его родина, его страна.

– Камаль, – Сидан сидел на крыльце дома собраний, прямо на ступеньках. Нравы в Усване не отличались строгостью. Вожди родовых общин вели себя просто, как любой житель. Носили такую же одежду, штаны из грубоватого полотна и рубаху. Лишь накидка у Сидана отличалась красивой вышивкой, Ванесса постаралась. – Не стоило бежать, парень, ничего срочного.

– Я буду участвовать в испытаниях, – твердо сказал Камаль. – Наравне со всеми.

– Наравне? – Сидан ухватил себя за бороду, помолчал. Воспитанник не отличался мощной фигурой. Высокий, стройный, тонкокостный. Для другого рожден. В кулачном бою наверняка проиграет. – Стрельба и скачки. Этого достаточно.

– Наравне.

– Вот же упрямец, – Сидан, кряхтя, поднялся. Он не был старым и дряхлым, но предпочитал создавать о себе обманчивое впечатление. – Тогда так. За лесом горы видел?

– Конечно, – пожал плечами Камаль. Он облазил всю округу и знал каждый куст. Лес, горы, дальние пашни, все прошел своими ногами. По реке не раз спускался от истока до огромного озера. – Там болото сначала, потом горы.

– В горах живет старик, найдешь его, понравишься, подготовит тебя к испытаниям.

– В горах? Старик? – никогда в семье Сидана не упоминался какой-то старик.

– Твой шанс, Камаль. Иначе, скажу тебе прямо, сомнут тебя. До стрельбы дело не дойдет. Ты соперников видел?

– Видел, – на миг Камаль дрогнул, может, согласиться на то, что сразу предлагал вождь, стрельбу и скачки? Те парни, что в детстве не могли его одолеть, за последние пару лет сильно раздались в плечах и затяжелели, а Камаль нет. Драться с ними будет нелегко. Но тотчас вскинул подбородок. – Пойду в горы.

– Скажешь, что я прислал. Только вряд ли это тебе поможет.

– Зачем тогда говорить?

– Чтобы сразу не прогнал, – Сидан вздохнул. – Еды возьми на пять дней. Если за пять дней старика не найдешь, возвращайся. Значит, не захотел показаться.

– А кто он такой?

– Чужак. В свое время помог мне. Никто мое правление не трогает. В общинах помнят силача Сидана до сих пор.

– Утром уйду, – кивнул Камаль. В вожди он не метил, но если победит, сможет и всего остального добиться. В Усване уважали силу. И победы помнили долго. Как и поражения.

– Куда уйдешь? Я с тобой, – Ванесса кинулась к отцу. – Можно, папа? Я смогу.

Камаль не стал слушать, как Сидан будет отговаривать дочь. Неведомый старик заинтересовал его. Кто он? Если уже в годах, то как он будет учить Камаля драться? Может, маг или шаман? Жил один, почему? Камаль заскочил в кухню, выпросил у поварихи каравай хлеба и кусок вареного мяса. Добрая Севилия завернула хлеб в чистую тряпицу, добавила овощей и подала фляжку с ягодной настойкой. Подумала, что он собирается с раннего утра на рыбалку. Выйдя во двор, Камаль глянул на небо и решил, что не будет ждать утра, уйдет немедленно.

Собирался дождь, или даже ливень, но Камаль не испугался непогоды. Побежал самой короткой дорогой к болоту. Если Ванесса увяжется следом, то не догонит и в топь не сунется. Сидан может поддаться на уговоры дочери и разрешит ей проводить Камаля до болот, зачем ждать нежеланного. И в детстве Камаль не разрешал Ванессе совать нос в его дела, никому не разрешал, а сейчас, когда он повзрослел, ему совсем не нужны дополнительные обязательства перед вождем. Если бы Камаль мог расплатиться за доброту иначе, он давно бы уже сбежал из Усвана.

Кулаки привычно сжались, не просто так Камаль обшарил каждый куст в округе, он искал клад. Усванцы любили сказки, охотно привирали, каждый раз украшая историю новыми залихватскими подробностями. Неизменным было одно, в горах есть пещеры, набитые драгоценными камнями. Смельчаки, естественно, находились постоянно, отправлялись в горы группами и по одному, только клад никто не нашел. На какое-то время интерес к пещерам затихал, но к лету, наслушавшись за зиму сказок, усванцы снова лезли в горы.

Найди Камаль клад, камни или золото, он знал бы как им распорядиться. Сначала выплатил бы долг Сидану за выкуп из плена. За чахлого мальчишку вождь Усвана заплатил тройную цену. Значит, Камаль даст вчетверо. Так его учил отец. Любой долг, любая обида покрываются с лихвой. Оказали услугу, окажи две. Отобрали твое, отбери вдвое. На оставшееся Камаль наймет самых отъявленных бандитов и мерзавцев и двинется в Датрэйн. Те, кто предали и погубили его отца, не уйдут от возмездия. Недолго им осталось править в Датрэйне.

На испытания в Усван приедет множество гостей. Среди них будут и наемники, подыскивающие себе бойцов. Еще и поэтому Камаль настаивал на своем участии. Если он покажет себя, с ним будут считаться. Неведомый старик это серьезный шанс, нельзя упускать. Дождь зарядил нудный, частый, Камаль был рад ему. Его следы смоются, ни одна собака не найдет. Он перешел с бега на быстрый шаг и решил идти напрямик, без тропинки. Под деревьями он не промокнет, зато сократит путь. В лесу Камаль ничего не боялся, дикий зверь не нападет на человека, если человек не нападет на зверя.

У Камаля, кроме ножа, с собой не было оружия. Не стал брать. Возникло внутри ясное чувство, что в гости нельзя с камнем за пазухой приходить. Лес редел, под ногами начала пружинить земля, болото совсем рядом. Камаль остановился, надо отдохнуть. Торопливость не помощник. На мокрой траве сидеть не захотел, лучше забраться на дерево. Листва укроет от дождя и можно осмотреться, наметить дальнейший путь. Через болото Камаль знал, как перейти. И слова охраняющие знал, и как укладывать толстые ветки крест-накрест, и как ставить ногу.

Никто его не учил, усванские охотники свою удачу пришлому никогда бы не открыли. Увязывался тайком. А когда подрос, заранее добегал до болота. Не идет ли кто сзади, охотники проверяли. Впереди не догадывались проверить. Разговаривали громко и советы давали друг другу. И ему заодно. Для отдыха Камаль выбрал дуб, окруженный со всех сторон молодыми соснами. Нижние ветки у дуба высоко, не допрыгнешь, а верхушки сосны можно перескочить. Тогда другой путник, вдруг такой найдется, знать про Камаля не будет.

Только устроился на толстом суку, оперевшись спиной о ствол, как услышал свист и улюлюканье. В дождь кто-то загонял зверя? Усванцы не настолько трудолюбивы. А чужакам в лесных угодьях Усвана охотиться запрещено. Камаль вертел головой, напряженно вглядывался в белесую влажную муть, потом он обязательно расскажет Сидану про нарушителей. Под деревьями мелькнула длинная тень, Камаль ахнул. Лесная кошка моховка с котенком в зубах остановилась прямо под дубом. Вот, кого гонят охотники. Редкий зверь с плотным зеленовато-серым мехом и желтыми глазами.

– Эй, – тихонько позвал Камаль. В сказках говорилось о том, что моховки понимают человеческую речь. – Забирайся сюда. С котенком далеко не убежишь. Я помогу.

Кошка подняла голову и посмотрела в глаза Камалю. Поняла ли? Повиснув на суку, Камаль спрыгнул вниз. Он отвлечет охотников. Побежит в другую сторону. Моховка шарахнулась, но тотчас вернулась и положила к ногам Камаля котенка. Котенок пискнул, потеряв мать, а кошка мгновенно исчезла в кустах. Сунув маленького моховика за пазуху, Камаль едва успел забраться на сосну, перепрыгнуть на дуб и снова спрятаться среди плотной листвы. Звуки погони раздавались совсем рядом, но Камаль не боялся, что его обнаружат. Дождь усилился. И скоро стемнеет.

Погоня прошла стороной, наверно, моховка специально увела охотников подальше от дуба. Камаль жевал мясо, чтобы дать котенку, и радовался, когда тот, распробовав, поел с большим аппетитом, а после свернулся клубочком за пазухой у Камаля и заурчал. Под умиротворяющие звуки Камаль подремал до утра. Проснулся, когда запели птицы. Над болотом рассеивался туман, можно было двигаться в путь. За малыша Камаль не переживал, моховка найдет их. Хотя было жаль расставаться со зверем. С таким можно и на охоту ходить, и просто дружить.

До первого островка на болоте они добрались быстро. Путь Камалю был известен. А вот дальше дорожки разбегались в разные стороны. Еле видная тропка вела как раз в горы; основательная, с уложенными кое-где досками, – на охотничью заимку; еще несколько тропинок указывали направление в дальние деревни. За самой дальней деревней раскинулась на многие километры безлюдная, труднопроходимая из-за движущихся камней пустошь, а еще дальше были ничьи земли, за которыми начинался Датрэйн. Как всегда при мысли о Датрэйне Камаль нахмурился.

Кровавые полосы от плетей давно зажили, следов на спине почти не осталось, но Камаль помнил каждый удар. И злорадную ухмылку своего мучителя тоже помнил. Осторожно Камаль наводил справки о родине и предателях короны. От мести законного наследника никто не увернется. Бриандеры будут снова править Датрэйном и сделают страну великой. Кулаки сжались сами. Камаль дернулся и любопытный котенок, сидевший на плече, упал. Не испугался, даже не мявкнул, а задрав хвост побежал по доскам.

– Эй, куда ты? Нам в горы надо. Хитрый, выбрал самую простую дорогу. А если там те, кто мать твою преследовали? – котенок обернулся, неужели понял сомнения Камаля, и побежал дальше. – Ну, ладно. От избушки в горы тоже дорожка есть. Я просто хотел, чтобы не видел меня никто. Да и тебя тоже.

До избушки добрались быстро. Камаль не раз здесь бывал, чаще тайком. Дверь в избушку была распахнута, а на крыльце сидел незнакомец. Длинные черные волосы заплетены в косу, а одежда мокрая и в зелени, лицо усталое. Искупался в болоте? Камаль подхватил котенка и спрятал за пазуху, кто знает, может, и этот гонял кошку по лесу и вынудил ее бросить детеныша. Незнакомец молча разглядывал Камаля, потом поднялся и приглашающе повел рукой, словно хозяин. Еще и чужестранец. Никто из местных не стал бы считать общее своим.

– Я мимо иду, – замотал головой Камаль.

– Далеко идешь?

– Нет, – отрезал Камаль, не желая продолжать разговор. Интересоваться чужими целями верх неприличия. Только глупая Ванесса выясняла такое. Всегда выспрашивала, куда и зачем отправляется Камаль.

– Я с тобой, – невозмутимо предложил незнакомец.

– Нет!

– Вдвоем веселее.

– Нет!

– Ты другие слова знаешь?

– Отстань, – Камаль обогнул избушку, намереваясь обмануть настойчивого попутчика, пойти в противоположную от гор сторону.

– А мать котенка где?

– Любопытные долго не живут, – рявкнул Камаль. Обернулся, чтобы показать свою злость, и замер. Неизвестно откуда у незнакомца на руках появилась кошка моховка. Та самая, вчерашняя. Котенок пискнул, высунул мордочку. – Ты кто?

– Возможно, тот, кого ты ищешь?

– Я ищу старика, он живет в горах, – признался Камаль, уже догадываясь, что проявил недальновидность. – Кошка и охотники были твоей затеей? Ты меня проверял?

– Проверял, – весело откликнулся незнакомец и подмигнул. Отпустил кошку и она пропала. Камаль невольно прижал котенка к груди.

– А как узнал, что я тебя ищу? Почему Сидан назвал тебя стариком? Ты молодой.

– Я такой, каким меня хотят видеть. Ты ведь сомневался, что старик научит тебя бойцовскому мастерству.

– Я думал, что буду долго тебя искать в горах.

– Твой путь был долог, просто ты этого не заметил. Зачем ты отправился меня искать?

– Мне нужна победа.

– Победа в испытаниях, которые тебя не касаются? – явная насмешка сквозила в вопросе, но Камаль сдержался.

– Это первый шаг к моей главной цели, – воинственно ответил Камаль. – Помоги мне!

– Твоя дорога будет извилистой и трудной, – задумчиво произнес незнакомец. Его внешность неуловимо для глаз Камаля изменилась. Только вот был чернявым, средних лет и в мокрой одежде, а превратился в широкоплечего, светловолосого парня, одетого в охотничью одежду, немного старше Камаля. – Тебе придется набраться терпения.

– Кроме терпения ничего не нужно? – не поверил Камаль.

– Нужна и сила, и смелость, и хитрость, ты сам это знаешь. К этому ты готов. Но сила без ума пустяшна, смелость без веры безумна, а хитрость без достоинства позорна.

– Научи меня, – Камаль смиренно склонил голову. Собирался возразить, но передумал. Слова незнакомца правдивы. Ум, вера, достоинство – это те качества, которыми обладал отец Камаля. Только предатели, хитрые и недостойные упоминания их имен, победили отца. Камаль будет хитрым по отношению к ним. И честным по отношению к друзьям. – Научи меня различению. Кому доверять, а кого прогнать. Кого благодарить, а кого покарать. На кого можно опереться, а кому отомстить.

– Этому тебя научит твое сердце. И жизненный опыт.

– Научи меня побеждать.

– Научу.

– Благодарю, – Камаль опустился на одно колено. – Как мне тебя называть, Мастер?

– Дым.

– Дым? – от удивления Камаль покачнулся и неловко шлепнулся на задницу. – Ты рылся в моих мыслях? Мой отец часто повторял, что дым нельзя потрогать, но он является оружием, если его используешь сам, и предупреждает об опасности, когда враг выдает себя дымом. Дым создает завесу и тает как будто его не было. Дым может убить, лишить разума, испугать.

– Значит, мы подружимся. Ты все про меня уже знаешь, – Дым улыбался, но глаза оставались холодными. – Скажи, список врагов ты хранишь в своей памяти?

– Храню.

– А список друзей?

– У меня нет друзей. Сидан спас меня, его я отблагодарю.

– Только Сидан?

– Да.

– Только Сидан? – вопрос прозвучал еще раз, Камаль решил, что требуется это доказать и старательно перечислил.

– Сидан выкупил меня из рабства, поселил в своем доме, кормил и одевал, посоветовал найти тебя. Моя победа в испытаниях нужна больше ему. А мне нужна слава непобедимого воина.

– Только Сидан? – нетерпеливо переспросил Дым в третий раз. Непонятно, что не нравится мастеру, Камаль пожал плечами.

– Котенок моховки мне помог почувствовать себя сильным. Он мой друг. Я всегда буду его защищать.

– У тебя слишком короткая память, – Дым быстро зашагал в сторону гор и Камаль рванулся следом.

– Постой, не беги. Дай мне еще попытку.

– Даю! – Дым резко остановился.

– Я не сказал сразу, потому что это не доказать. Это только мои чувства.

– Чувства лучшее доказательство.

– Когда я был в плену, меня били. Часто и очень больно. Я не мог вынести эту боль, кричал и плакал. И однажды кто-то пришел мне помощь. Разделил мою боль. Как бы не бесновались мои мучители, я молчал, мог терпеть. Я чувствовал этого человека как себя. Чувствовал родство и любовь. Но потом человек пропал. Также внезапно, как появился. И вскоре Сидан забрал меня в Усван. Со временем я решил, что все выдумал. Кто мог любить меня тогда? Настолько, чтобы забрать мою боль. Никто! Родители, верные им люди, мои няньки и воспитатели, все погибли. Жителям Датрэйна врали, что я тоже погиб. Ты, правда, считаешь, что этот человек существует и жив?

– Он жив.

– Тогда я найду его и отблагодарю. Втройне!

– Запомни, Камаль. Месть может подождать, благодарность ждать не должна.

– Я понял тебя, Дым. Сидана я отблагодарю своей победой, он не пожалеет, что вырастил меня. Котенок уже имеет мою преданность и защиту. Тот человек, мой кровный брат, навеки получит мою любовь и верность. Только как я его узнаю?

– Я научу тебя.

Глава 2

– Ну, папа, – капризно закусила губу именинница Линнея Ройз и топнула ножкой в изящной туфельке. – Ты обещал. Мне уже десять.

– Десять, – кивнул Эйтер. – Мы договаривались на пятнадцать.

– Какая разница? – Линни смотрела на отца с показным удивлением. Она отлично понимала разницу между числами, но была намерена добиться своего.

– А как же твои куклы, Линни? Ты не нарядишь их на свой день рождения? – подключилась к разговору Линда.

– Я давно не играю в куклы, мама, – фыркнула Линни. – Возьми их себе, если хочешь. Это ты все еще шьешь им платья.

– Ох, Линни, так нельзя, – увещевала своенравную дочь Линда, оглядывая комнату дочери. Куклам был отведен маленький диванчик в углу. Не скажешь, что эта комната маленькой девочки. На столе лежали лук и стрелы. Из-под кровати выглядывал хвост воздушного змея. – Ты взрослеешь слишком быстро. Эйтер, скажи ей!

– Скоро приедут гости на твой праздник, дочка. Водопад не убежит. Подождет.

– Папа, это гости подождут. Они приедут и подождут. Куда им деваться? Пусть розами любуются. В оранжерее их видимо-невидимо.

Эйтер засмеялся. Он обожал свою дочку. Настоящая воздушница. Не боялась сильного ветра и даже урагана. Силенок ей пока не хватало, чтобы учинить настоящую бурю, но это время не горами. В доме существовал негласный запрет на проявления воздушной стихии, поэтому дочь тащила его к водопаду. Там можно было играться с потоками воды. Он сам виноват, показал однажды маленькой Линни, как причудливо закручиваются потоки стихий. Вода и ветер не уступали друг другу в силе. С тех пор Линни каждый год в день своего рождения требовала в подарок танец стихий.

– Линни, мы сходим к водопаду. Но ты только посмотришь.

– Папа!

– Или остаемся дома. Помоги маме срезать розы.

– Ладно, я только посмотрю, – Линни вздохнула. – Идем? Мама, ты с нами?

– С вами, конечно, – Линда и сама любила смотреть на мастерство мужа в управлении стихиями. К тому же, водопад был их любимым местом в усадьбе. – Только мы недолго.

– Недолго, недолго, – завопила радостная Линни и помчалась переодеваться.

Праздничное платье и туфельки она наденет вечером для гостей, а для ветра нужно совсем другой одеяние. Не стесняющее движений. Родители не знали, что по ночам она тренировала свои навыки. Выбиралась на балкон, посылала ветер в дальний лес и смотрела, шелохнутся ли деревья. Несколько дней назад у Линни стало получаться. Лес откликался, раскачивал верхушки высоченных елей, протяжно гудел. Совсем скоро Линни удивит отца. И тогда он покажет ей как взаимодействовать с другими стихиями, водой и землей.

– Мама, ты, наконец, отведешь меня в нишу, где вы с папой встретились?

– В другой раз, Линни. Твой отец еще не почистил ступени от ила. Они очень скользкие.

– Как взрослые любят откладывать все на другой раз, – проворчала Линни.

Через хвойный лес они шли гуськом по узкой тропинке, Эйтер не хотел, чтобы лес превращался в легкомысленный парк с ровными дорожками и клумбами. Лес должен оставаться диким и мрачным. Это охраняющий лес, а не место для беспечных прогулок. Линни была согласна с отцом. Для ручной красоты достаточно вылизанного сада вокруг дома. Миновав чащу, они вышли на горную гряду, изгибающуюся широкой подковой, и почти мгновенно им открылся вид на водопад. Линни видела водопад много раз, весной, летом, осенью, но каждый раз замирала в немом восторге.

Мощные потоки воды с силой били в каменную чашу, словно намеревались продырявить гору насквозь. За много веков у воды получилось лишь отполировать чашу до зеркального блеска. Только приглядевшись, можно было различить в середине водопада узкие ступени, ведущие к подножью горы. Там и находилась ниша, которую семья Ройз считала тайным местом силы. Там хотелось побывать Линни, но пока приходилось слушаться родителей.

2.2

– Стойте здесь, – приказал Эйтер. – Линни?

– Стоим, – уныло пробормотала Линни, глядя как отец ловко спускается вниз, к подножию водопада и становится рядом с каменной чашей. Ей отлично были видны мощные струи водопада, но что делал отец, она не могла видеть. А это самое важное. Как двигаются пальцы и губы, даже как прищуриваются глаза. Чтобы изучить повадки воздушника, надо смотреть отцу прямо в лицо, а не в спину. – Мама, давай подойдем ближе к водопаду.

– Нет, Линни. Мы будем стоять здесь. Все отлично видно и безопасно.

– Угу, – проворчала Линни. Еще бы мама сказала что-то против слова отца. Небо на землю сразу упадет.

Водопад словно раздался вширь. Потоки воды разом вспенились и опали. Струи начали свой танец. Одна за другой плавно поднимались, переплетались с соседними струями, меняли угол падения, стреляли прямо в небо. Зрелище захватило Линни целиком. Она подалась вперед, но стало видно хуже. Пришлось сместиться немного назад и вбок. Эх, все равно, как жестикулировал отец, Линни не видела и досадовала. Она переступала с ноги на ногу, постепенно придвигаясь к водопаду. Неожиданно одна из мощных струй подбила ее под колени и Линни камнем полетела вниз.

– Эйтер, – испуганный мамин крик Линни успела услышать.

Линни повезло, она не упала на камни. В последний миг отец успел швырнуть ее в чашу. От ледяной воды перехватило дыхание, Линни отчаянно замолотила руками и ногами, всплыла, но силенок у нее было маловато. Долго ей одной на поверхности не удержаться. Отцу приходилось отводить водопадные струи, чтобы они не топили Линни, и одновременно плыть к ней на помощь. Линни барахталась, чувствуя, как ее утягивает на дно. Вода была всюду, заливала глаза, рот и нос. Еще немного и Линни сдастся. Как сквозь вату она слышала голос отца.

– Линни, держись! Держись!

– Не могу, – прошептала мысленно обессиленная Линни. – Прости меня, папа.

Толщина воды над Линни стремительно увеличивалась, давила и лишала воли к жизни. И вдруг. Линни не поняла, что произошло, ее словно кто-то толкнул вверх, она вылетела из воды и смогла уцепиться за подоспевшего отца. Вместе они добрались до ниши за водопадом и смогли передохнуть. Эйтер не ругал дочку, он понимал ее детское любопытство. Это он виноват, что увлекся воздушной игрой, где же было устоять Линни. Она топталась на самом краю горной гряды, не осознавая в полной мере опасность.

– Ох, Линни, – Линда спустилась к ним по ступенькам. – Ты все-таки побывала в нише.

– Мамочка, я больше не буду, – страх отпустил и Линни уже улыбалась. – В следующий раз я буду стоять рядом с папой и не упаду.

– В следующий раз? – Линда замотала головой. – Нет. Не хочу ничего слышать об этом.

– Наверно, уже приехали первые гости. Сидеть здесь мокрыми не лучшая идея. Линда, ты первая, потом Линни и я. Поднимаемся.

Обратный путь они проделали бегом. Родители переживали, что Линни простудится на ветру в мокрой одежде и тогда вместо веселого праздника именинницу ждали горькие лекарства. Линни помалкивала, понимая, что история только временно не обсуждается. Она нарушила обещание, данное отцу. Да еще чуть не утонула у родителей на глазах. Ее весь следующий год не будут из дома выпускать. Не накажут, нет. Не лишат сладкого и красивых платьев, просто свободы у Линни не останется. Мама и няня станут ходить за ней по пятам.

– Папа, а я как второй раз родилась? Да? Мне теперь ничего не страшно?

– Линнея Роуз, – строго сказал Эйтер, прежде чем отправить ее наряжаться. – Чем реже ты будешь вспоминать свое второе рождение, тем будет лучше для всех нас.

– Я уже забыла, папа. Какое второе рождение? Ты о чем? Человек рождается всего один раз. Так дядечка Нитрей говорит.