Розовая планета

Предисловие

Сейчас я сижу за столом при свете восковой свечи, черкая простым карандашом по листам бумаги, в эпоху, которую люди гордо называют временем высочайшего развития человеческой цивилизации. И думаю о том, что эта цивилизация, как ни старалась, так и не стала по-настоящему цивилизованной. В ней по-прежнему существуют войны, зло и несправедливость. Только потому, что эти понятия кто-то придумал задолго до нас.

Эта книга родилась в период затяжных энергетических блэкаутов в моей многострадальной стране и в моём любимом городе. Она о том, что даже в мире, где высшим искусством стало умение приспосабливаться, есть смысл оставаться человеком.

Верьте в любовь.

Пролог

Высокие бетонные стены, растворяясь, тонули в темноте ночи. Тусклые блики луны сквозь толстые стекла ложились на покрытый пылью пол. Старый заброшенный ангар, отрезанный от города, стал местом, где Ми предстояло умереть, чтобы родиться снова.

Активировав поле молекулярной очистки, он сделал зону вокруг аппарата абсолютно стерильной. Из основания капсулы выдвинулись силовые опоры, жёстко зафиксировав установку на неровной бетонной поверхности. Под распределителем биомассы развернулось синтетическое полотно. Перед решающим моментом он подготовил всё необходимое: одежду, пищу и документы на имя Михаила Ивановича Розова. Но самым важным было послание самому себе. С помощью микропроектора он вывел текст, светящийся в темноте крупными буквами — последний дар его уходящего сверхразума.

Ми в последний раз посмотрел на мир своими маленькими глазами и почувствовал учащение пульса крохотного сердца. Сделав прощальный вдох в этом теле, он активировал модуль биоассимиляции. Цифры на панели замерли. Обратный отсчёт закончился, уступая место необратимой трансформации. Инкубатор залил помещение ослепительно-неоновым светом. Золотистые нити энергии ткали живую материю из костей, сосудов, мышц, кожи и бесчисленных нейронных связей. Сверхразум Ми стремительно сжимался. Его сила и энергия втискивались в другую биологическую форму. Синтетическое полотно приняло на себя тяжесть мокрого человеческого тела.

Глава 1. PRX

Планета PRX (Пи-Эр-Икс) была самой тихой и самой розовой во всей галактике. На ней не существовало ни яркого света, ни пугающей темноты. Здесь понятие «ночь» отсутствовало вовсе. Розовато-лиловое небо PRX светилось как огромный волшебный фонарь, обволакивая планету мягким, тёплым сиянием. Эта сфера в сто раз уступала Земле в размерах. Поэтому самыми большими и умными жителями на ней были розовые хомячки.

Вся их жизнь была построена на строгой дисциплине, а любое эмоциональное «счастье» и ясность их сверхразума поддерживались розовыми газами атмосферы. Наука розовых хомячков напоминала истинное волшебство, а разум работал быстрее любого компьютера на Земле. Всего несколько умов PRX, связанных единой мыслью, могли решить любую загадку галактики. Их логика, выросшая в розовом покое, была слишком совершенной.

Иерархия общества была основана на плотности интеллекта. Чем выше уровень ментального свечения хомяка, тем выше его статус. Во главе PRX стоял Великий совет лап (ВСЛ). Двенадцать старейшин управляли планетой при помощи чистой мысли. Они считали себя хранителями равновесия Вселенной и уже давно наблюдали за Землёй как за отсталой цивилизацией, но потенциально полезной планетой.

Сегодня был важный день. Ми, будучи агентом-разведчиком первого класса, готовился к миссии в «Храме разума», главной научной базе, располагавшейся в центре Лила-Полиса, самого большого города планеты. Его лапки, покрытые нежной розовой шерстью, покоились на плазменной поверхности рабочего стола, над которой парили мерцающие голограммы цели. Мозг работал с невероятной скоростью.

— Ми, — прозвучал в его голове голос великого учёного Ко, живого воплощения идеального интеллекта PRX.

— Ты должен убедиться, что «Объект Т-318» — земной телескоп с новейшей оптикой, формирует ложную картину наблюдения. Если люди завершат его калибровку, он сможет обнаружить «Око PRX», невзирая на защитное поле.

— Я понимаю задачу, — мысленно ответил Ми, чувствуя лёгкое раздражение от необходимости снова иметь дело с примитивной земной техникой.

— Сегодня будь особенно осторожен. Объект расположен в Институте космических исследований, и охрана там довольно... непредсказуема. Их эмоции нестабильны, а логика отсутствует. Действуй чётко по инструкции. Никакой самодеятельности, — предупредил Ко.

Ми вошёл в свою транспортную капсулу, покрытую активным камуфляжем, действующим по принципу хамелеона. Капсула совершила мгновенную телепортацию, которая для землян выглядела бы как внезапное и полное исчезновение.

Он приземлился в подземном техническом отсеке, прямо под главным зданием института. На Земле Ми всегда чувствовал себя немного странно. Воздух планеты, хотя и был пригоден для дыхания хомяков, содержал нечто, вызывавшее у них чувство навязчивой эйфории. Его мозг, привыкший к чистой розовой атмосфере PRX, начинал сопротивляться беспорядочному нагромождению земных запахов и энергий, наполненных чуждым набором микроэлементов.

Благодаря своему стелс-скафандру-невидимке, который, как и капсула, копировал текстуру любой поверхности, он быстро поднялся в аппаратную телескопа, который оказался слишком примитивным. В отличие от него, главный телескоп их цивилизации «Око PRX» был сферическим зеркалом размером с целый город. Он улавливал блеск дальних звезд и собирал информацию из других галактик, используя принцип временной линзы для сжатия света. Эта технология позволяла видеть события, которые ещё не случились на PRX, но уже завершились в далёких уголках космоса. Здесь же был характерный для землян беспорядок: множество проводов, бумажные записи, чашки с остатками тёмной жидкости, которую местные называли кофе. Эта неразбериха настолько противоречила порядку PRX, что Ми поморщил свой маленький носик, быстрым движением пальчика розовой лапки активировал свои инструменты и приступил к работе.

Почти все приборы на его планете подчинялись прямому нейронному интерфейсу, только в некоторых системах всё же сохранялись механические модули управления — для критических ситуаций. Пользоваться клавиатурой хомячкам не приходилось. Вместо этого над их рабочими столами возникали мерцающие голограммы химических формул, трехмерных моделей и пульсирующих нитей вероятности. Чтобы активировать команду на действие, хомячку хватало одной мысли.

Он уже заканчивал установку инвертора визуальных искажений, когда один из его сенсоров уловил движение и громкий резкий звук — человеческую музыку, звучащую из портативного устройства. В комнату вошёл человек в белом халате, с бородой и очередной дымящейся чашкой в руке.

«Зачем же им столько чашек?» — подумал Ми, работая в режиме активного камуфляжа. Он зафиксировал человека как несущественную помеху, не требующую реакции, и продолжил монтаж. Человек подошёл к монитору и стал бурно комментировать увиденное, делая глоток из чашки. Ми наблюдал: на PRX хомячки обменивались мыслями напрямую, без необходимости в словах и звуках. Люди же говорили постоянно, громко и удивительно неточно. Учёный был так поглощён своими делами, что не уловил ни малейшего энергетического сдвига в пространстве.

Ми завершил «настройку» объекта Т-318. Инвертор размером с кедровый орех ювелирно смещал спектр излучения. На мониторах дальний космос выглядел привычно, но район вокруг планеты PRX для учёных Земли превращался в область с аномальными помехами, которые вполне можно было принять за естественную солнечную активность.

Учёный замер, припав к окуляру и вглядываясь в данные на мониторе. Его лицо расплылось в восторженной, глуповатой улыбке.

— Какая чистота сигнала! Наконец-то! — воскликнул он, пролив кофе и вытирая рукавом халата грязное пятно на столе.

Дикарь искренне восхищался пустотой, которая была услужливо подсунута его близоруким глазам. Ми наблюдал за этой примитивной вспышкой эмоций с холодным безразличием. Закончив работу, он, возвращаясь в свою капсулу, невольно сравнивал громоздкие и уродливые помещения землян с автономными, идеально гладкими «коконами», парящими у городских платформ Лила-Полиса. На его планете жильё было продолжением мысли — текучим, невесомым, лишённым острых углов, обладающим собственной системой контроля микроклимата и гравитации. Здесь же всё казалось Ми бессистемным нагромождением грубого кирпича и мёртвого бетона. Земная архитектура выглядела как нелепый памятник технической беспомощности человечества, которое за тысячи лет так и не научилось даже «приручить» гравитацию в собственной спальне.

Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы осознать: миссия лишь укрепила его презрение к Земле. Эти существа, люди, были настолько лишены системной логики и зависимы от примитивных ритуалов, что использование их планеты в стратегических планах PRX становилось лишь вопросом времени и точного воздействия. С чувством интеллектуального превосходства он совершил обратный мгновенный скачок, оставив Землю погружаться в её собственный, медленный хаос.

Глава 2. Лила-Полис

В Храме разума, возвышающемся над всеми объектами Лила-Полиса, Ми получил высокую оценку от всего Великого совета лап за безупречное выполнение миссии. Успешно завершённое задание принесло ему коллективное поощрение — короткий, контролируемый всплеск эндорфинов, который его тело сгенерировало по мысленной команде ВСЛ. Он должен был чувствовать эйфорию, но чувствовал только порядок. Вследствие частых полётов на планету Земля в его сознании образовалась крошечная пустота, не замеченная никем, кроме него самого…

Ми покинул Храм разума и направился в жилой сектор. Здесь передвижение было актом чистой мысли. В суете скоростных потоков можно было не заметить, как меняются пейзажи за их пределами. Но сегодня Ми намеренно замедлял восприятие, пытаясь рассмотреть то, что раньше привык игнорировать.

Холмы из блестящих минералов покрывала фиолетовая трава, звеневшая, как тонкое стекло, при каждом дуновении ветра. Миллионы стеблей резонировали, создавая непрерывную, гипнотическую мелодию идеального порядка. На PRX даже природа подчинялась математическим законам.

Горы из кристаллов кварца переливались всеми цветами в лучах перламутрового солнца. Оно никогда не слепило и не обжигало, а лишь дарило ровное, ласковое тепло, от которого кристаллы вспыхивали миллионами цветных искр.

Реки скользили между холмами, прозрачная вода текла по гладким кварцевым руслам, неся в себе флуоресцентных рыбок удивительной красоты. Их воды отражали розовый свет атмосферы, превращая всё вокруг в бесконечный праздник красок.

Здесь не оставалось места случайности или беспорядку. Жизнь подчинялась розовому интеллектуальному алгоритму. В отсутствие болезней, усталости или скуки всё вокруг казалось идеально продуманным и чистым.

Транспортные артерии Лила-Полиса подчинялись этой безупречной геометрии. Города состояли из парящих платформ, связанных между собой гравитонными лентами — прозрачными вибрирующими энергетическими полями. Чтобы добраться из рабочего сектора в свой личный кокон, Ми просто погрузил лапки в поверхность ближайшего потока. Лента мгновенно распознала его идентификатор, и он без рывка и малейшего ощущения трения проскользнул сквозь пространство.

Мгновение — и панорама Лила-Полиса развернулась во всём своём ослепительном совершенстве. Строения здесь возводились из кварцита — розового минерала, созданного в вакууме. Этот материал, превосходящий в прочности и лёгкости даже алмаз, непрерывно светился мягким сиянием благодаря атмосферным газам планеты. Архитектура жилых комплексов поражала воображение, выходя за рамки человеческого представления. Их не строили, а буквально выращивали. В самом сердце города возвышался «Центральный синтезирующий купол», похожий на огромный розовый гриб. Из него вылетали сотни дронов-сборщиков. Эти крошечные роботы размером с горошину впрыскивали кварцит в заданную форму, возводя строения за считанные часы.

Для подъёма к своему жилищу, расположенному на двадцать седьмом уровне платформы, Ми вошёл в гравитационный столб. Потоковое поле мгновенно уплотнилось вокруг тела и подняло его вверх. Всё заняло не более одной секунды. Это было идеально, но Ми, уже привыкший к бессистемным задержкам на Земле, чувствовал, что эта совершенная скорость иногда лишает сам путь какого-то смысла.