Рождённый в Мьёбокудзан

Глава 1

ХЛЫЩК!

Удар женской ладони в лицо оставляет горячущий след на коже беловолосого паренька. И нет, белый он не потому, что седой — пусть и видел парень кучу бед в своей жизни, даже будучи подростком — а… просто такова природа его.

Это же Джирайя!

Вот паренек сидит на листе огромного растения и потирает саднящую челюсть пальцами.

«Вот, Цунаде, вот… стерва! Но такая горяченькая, му-хе-хе-хе-хе! Не жалею я ни о чем, му-хе-хе-хе-хе, бьет — значит любит! А любит она меня страстно, пусть и не признает этого. Ох, какая Цунадочка-цундерочка, хе-хе-хе-хе» — вот с такими мыслями беловолосый ниндзя теребоньк… кхм, теребил свою щеку, будучи в… восторге!

Да, Цуна применила грубую силу из-за… да из-за пустяковой ситуации! Подумаешь, было это возле купален с горячими источниками — девчонка очень невовремя заметила присутствие наблюдателя за бамбуковой оградой. И это без бьякугана!

«Ох, как мне не хватало бьякугана, в тот момент, да….

Хм… что же тогда было?»

— Кайсо-но-Дзюцу! Техника великого флешбека!

***

— Джирайя! — Голос Цунаде разрывает мерную благоприятность тихого источника. — Ты… ТЫ ПОДГЛЯДЫВАЕШЬ В ЩЕЛЬ?! Я же вижу твой огромный нос в дырке, о, тупая ты белобрысая жаба, уничтожу тебя на месте!

Джирайя смотрит сквозь дыру в досках и видит лицо куноичи. Агрессивное лицо куноичи…. Нет, вернее — агрессивное лицо самой сильной куноичи Скрытого Листа!

Чувствует ли он страх? Неееет.

УЖАС наполняет его тело — спалили за самым сакральным!

— Цунаде, ты… ты преувеличиваешь масштаб проблемы. — Джирайя пытается свести ситуацию к шутке. — Я… да, я провожу исследование анатомии ради написания… книги, да! А процесс требует материалов, тебе ли не знать?

— Ты получишь переломы костей, извращенец! — Куноичи сжимает ладонь в кулак.

И тут же рука напарницы пробивает доски забора — кисть проходит сквозь дерево, разрывая его, что аж щепки летят в лицо парня!

В ответ подросток не стоит на месте — складывает ручные печати пальцами, по привычке произнося название техники вслух.

— Каварими-но-Дзюцу! Техника подмены.

Замена тела срабатывает с, пусть и небольшой, но задержкой — удар достигает цели! Кулак врезается в челюсть генина, а кость издает хруст...

— АУЧ! — тело парня улетает, пробивая кусты шиповника, а после вовсе падает на землю. Еще и колючки рвут ткань одежды, а растения царапают кожу.

«Орочимару… о нет! Орочимару все это видел — вон, стоит на тропинке. О боги, какой ужас. Какой позор…» — успевает пронестись мысль в голове беловолосого, пока его напарник по команде выдает унизительные ссссмешки.

— Твои навыки ссскрытности вызывают жалость, Джирайя. — Орочимару произносит слова с ощутимым превосходством. — Впрочем, как и всссегда — ты шшшумишь в процессе слежки, кричишь оправдания... н-да… не тому тебя учил Сарутоби-сама. Ссчитай, что провалил миссию по наблюдению.

Джирайя выплевывает кровь на траву, поднимает голову с земли и, конеееечно же, не оставляет оскорбления без ответа.

— Закрой рот, Орочимару! Ты просто завидуешь моей смелости, девственник, ха! Боишься подойти к купальням, а вот я, Я РИСКУЮ жизнью ради искусства. А что такое искусство? Это женское тело!

— Тебе ссстоит прекратить позорить звание шиноби деревни Лисста... — Напарник скрещивает руки на груди. — Цунаде сломает тебе ребра в ссследующий раз. А я откажусь применять медицинские техники на твоем теле.

— Вы еще пожалеете о своих словах. — Подросток трет челюсть пальцами. — Вот стану величайшим шиноби, создам дзюцу абсолютного ранга — красавицы будут рыдать от любви ко мне. Или… или напишу книгу, где ты, Орочимару, не сможешь справиться даже со своим маленьким удавом, ха!

«Тц, вот как всегда! Напарники отказываются выказывать почтение будущему ниндзя S-ранга деревни Скрытого Листа».

Да… эта ситуация вызывает чувство возмущения в душе подростка.

***

— Фууууф!

Джирайя резко вскакивает на ноги. Эмоции бурлят! Злость требует немедленного выхода, и что может быть лучше старого доброго ниндзюцу?

Губы быстро шепчут названия печатей:

— Ми, Хицудзи, Сару, И, Ума, Тора! — Пальцы сплетаются в нужную последовательность, чакра собирается в легких и…

— Катон: эндан! Стихия огня: огненный снаряд!

Парень с силой выплевывает сгусток пламени в воздух жабьего мира! Огонь летит вперед и… с жалким пшиком врезается в ствол дерева — кора едва-едва покрывается копотью.

«Тьфу ты! И ради этого я чакру копил?!» — Объем огненного шара откровенно разочаровывает…

В памяти тут же всплывает нудный голос Сарутоби-сенсея со вчерашней тренировки, мол:

«Э-э-э, Джирайя, ты растрачиваешь потенциал на глупости, бла-бла. Концентрация требует жесткой дисциплины, бе-бе-бе. Твои мысли постоянно заняты подглядыванием за куноичи., пу-пу-пу. Ниндзя обязан контролировать свои желания…».

Тогда старик еще пускал вонючий дым из трубки и сокрушенно качал головой. И ладно бы только это! В тот же самый момент этот змееныш показывал совершенно безупречное выполнение Буншин-но-Дзюцу — Техники клонирования! Три очень хороших — сам парень это честно признавал — качественных клона стояли ровным строем.

А великий Джирайя выдавил из себя какую-то деформированную иллюзию с глазами в разные стороны. Презрительные взгляды товарищей до сих пор жгли спину.

Но ведь он просто не собрался! Он мог сделать клона, мог. И не одного! Но…

«Настроения не было».

Прошлая неделя вообще принесла еще больше унижений: Джирайя полночи лазил по болотам возле Конохи и поймал редкую пятнистую лягушку. Принес животное прямо на полигон — хотел впечатлить Цунаде! Думал, девчонка оценит навыки охотника, похвалит, обнимет…

Ага!

Куноичи выдала ультразвуковой визг — испугалась! А следом в живот прилетел сокрушительный удар ногой, что герою дыхание выбило подчистую. Лягушка же ускакала в траву, а Орочимару обозвал попытку ухаживания актом слабоумия.

«Да что эти бездарности понимают?! Мои гениальные планы просто опережают время! Гениальность всегда граничит с безумием, так в свитках пишут, да-да.»

Вот потому, после ситуации с купальней, он активировал Кучиёсе-но-Дзюцу и переместился на гору Мьёбоку, подальше от этих идиотов.

— Фукасаку-сама! Выходите! Я готов стать величайшим шиноби! — Голос звонким эхом отражается от скал, но ответа нет.

Фукасаку отсутствует, его нет даже на каменном пьедестале!

Хм… Обычно, старый наставник обожает читать лекции про концентрацию чакры, а сам игнорирует работу с самым перспективным учеником.

Джирайя со злостью пинает гальку ботинком. Камни летят в лужу, вода окатывает листья кувшинок.

«Что же делать?»

Беловолосый идет вглубь жабьего царства. Гигантские насекомые ползают по стеблям растений, Джирайя бьет жирную гусеницу кунаем — лезвие с громким «ЧАВК-ЧАВК» пробивает хитиновый панцирь, а внутренности жука — ОЙ, ФУ! — брызгают прямо на штаны!

— ФУ, БЛЯХА! — Подросток брезгливо отряхивается.

Окружающая фауна… честно, вызывает стойкий рвотный рефлекс. Гора Мьёбоку кишит максимально сомнительными созданиями.

«Ничего, я перетерплю. Добуду силу. Изучу смертоносные печати. Создам убойную технику! А потом сама Цунаде будет на коленях умолять меня о свидании, а бледная змейка вообще подавится завистью. Есть же жабы, что едят змей? Вот стану такой же!»

И решил беловолосый герой, что раз учителя нет — стоит заниматься самостоятельно. Есть время для саморазвития.

Великий шиноби без присмотра старших начинает делать то, что умеет лучше всего, а именно — сует нос в посторонние дела!

Парень бродит среди шумных водопадов, раздвигает руками ветки папоротника и… замирает. На камне сидит жаба. Глаза ее закрыты — земноводное поглощает природную энергию из окружающего пространства, это очевидно! Это то, о чем постоянно говорил ему жаба-дед, таааак долго откладывая занятия по напитке тела природной чакрой.

Джирайя затаил дыхание и… начал подмечать детали.

Так-так-так, жаба вдыхает воздух с четким ритмом, а вокруг тела животного формируется плотный ореол чакры. В голове всплывают обрывки лекций Фукасаку про Сендзюцу! По сути, объединение духовной энергии, физической выносливости и силы природы.

Грандиозный план формируется сам собой.

Зачем ждать старика? Можно освоить технику прямо сейчас, и без наставников! Доказать свое превосходство над зазнавшейся девчонкой, точно1

Подросток одним прыжком залетает на соседний валун, скрещивает ноги в позу лотоса, делает глубокий вдох и начинает жадно тянуть чакру из окружающей среды.

Ну, пытается…

«Так, как это вообще работает?!» — мысли судорожно мечутся под черепом. Фукасаку постоянно бубнил про полное единение с природой. Значит, надо расслабиться!

Джирайя закрывает глаза. С шумом выдыхает воздух, опускает плечи и….

Тишина.

Никакая энергия внутрь не течет! Валун под задницей слишком жесткий, а нос дико чешется от пыльцы гигантского папоротника.

«Единение, мать вашу! Давай, природа, делись своей силой, мне ОЧЕНЬ надо!»

Парень резко меняет тактику — до боли напрягает живот, сжимает зубы и пытается буквально всосать энергию порами кожи, словно сухая губка. Сводит брови до хруста в переносице.

«Концентрация! Нужно больше концентрации!»

Генин выкручивает внутренние очаги чакры до предела, создает мощнейший вакуум внутри своей системы циркуляции.

«Ну… я стараюсь! Я же гений! Сейчас впитаю всю мощь этого болота!»

И… у него получается!

НО ТУТ НАЧИНАЕТСЯ АД — спустя какие-то три секунды процесс выходит из-под контроля! Природная энергия врывается в систему циркуляции диким потоком.

Кейракукей — по сути, система каналов чакры — переполняется чужеродной силой с пугающей скоростью. Сен-чакра… что ли выжигает внутренние каналы?!

Тут и трансформация бьет по голове — лицевые кости с хрустом вытягиваются вперед, кожа на щеках покрывается огромными пупырчатыми бородавками, а глаза разъезжаются к вискам.

Мозг парня…— ну, скажем честно — он и в обычных ситуациях тратил девяносто процентов ресурсов на пошлые фантазии, возраст такой. Но в форме земноводного мыслительный орган отключается вообще! Джирайя… в какие-то доли секунды теряет способность контролировать потоки энергии: нижние конечности немеют и покрываются каменной коркой.

В угасающем сознании бьются панические вопли.

«ТВОЮ МАТЬ! Полный КВАпец! ЖАБА давит! В прямом смысле давит… о нет. БЛЯгушка, я же сейчас сдохну! СДОХНУ ДЕВСТВЕННИКОМ НА ЭТОМ КВАМНЕ!»

Парень пытается позвать на помощь, но уже деформированное горло выдает только жалкое кваканье.

— Ква-а-а-к…

Зрение мутнеет. Окружающий мир затягивается глухой пеленой окаменения, а тело наливается свинцом с каждой секундой промедления…

***

— Давай, Саня, жми! Вон та блондинка в коротких шортах сейчас уйдет с радаров.

Свист роликов инвалидной коляски по асфальту сливается с тяжелым дыханием моего друга. Лучшего друга! Саня пыхтит сзади, катя… катуя… таща… ПЕРЕКАТЫВАЯ мое тридцатитрехлетнее — и, увы — парализованное тело.

«Давай, поднажми! Тебе же и устроим свидание…»

— Я тебе сиделка или гоночный болид?! — Саня тормозит коляску у самого края пруда в центральном парке и вытирает пот со лба.

В ответ хриплю через пластиковую трубку в шее — воздух со свистом выходит наружу.

Мерзко, да? Ну да.

Травма позвоночника пару лет назад лишила меня движения ниже шеи, заодно врачи вырезали кусок трахеи. Теперь я дышу через специальную дыру. Затя жив, молод умом и полон здорового мужского интереса к окружающему миру!

«Ох, какие ножки пошли по аллее слева… Му-хе-хе-хе! Жаль, шея не поворачивается. Саня, паркуй меня под правильным углом!»

Мой внутренний голос всегда бодр. Да, инвалидность убивает физические возможности плоти, но характер остается прежним навсегда. Я люблю красивых женщин, люблю жизнь и обожаю шутки.

— Саня, скинь меня на траву.

Друг обходит коляску спереди и смотрит на меня с огромным подозрением.

— Хочу полежать на земле, говорю! Почувствовать природу спиной. Давай.

— Еще бы ты чувствовалчто-нибудь, ага?

— Не гунди.

Саня тяжело вздыхает — давно привык к моим закидонам.

Друг подхватывает меня под мышки и колени с отработанной ловкостью. Мое тело падает на мягкий зеленый газон и, ожидаемо, ничего не чувствую. Зато хоть попялюсь с такого ракурса на голубое небо.

— Я за кофе. И вон к той баристе подкачу, у нее глаза красивые. Лежи тут, картошечка, отдыхай.

Шаги друга быстро удаляются в сторону деревянного ларька. Я остаюсь один на самом берегу пруда. Солнце приятно греет лицо. Мухи жужжат над высокими камышами. Настоящая идиллия!

«Хорошо-то как. Ветерок дует, птички поют. Благодать!»

Сбоку внезапно раздается тихое шуршание травы.

Скашиваю глаза вправо до упора. На уровне моего уха сидит жаба. Здоровая такая, пупырчатая, максимально зеленая тварь. Животное пялится прямо на меня своими выпуклыми глазищами без малейшего стеснения.

— КВАК!

— Ха, и тебе того же…

Мы смотрим друг на друга. Два абсолютно неподвижных существа на берегу городского пруда, вот только я парализован навсегда, а жаба просто ждет пролетающую мимо добычу.

«Забавно. Живая природа напрямую взаимодействует с неживым куском мяса. Ты чего пялишься, пупырчатая? Я для тебя слишком крупная дичь!»

Жаба делает короткий уверенный прыжок.

ШМЯК!

Холодное и влажное брюшко приземляется прямо мне на ключицу. Я чувствую легкое давление благодаря чудом уцелевшим немногочисленным нервным окончаниям на шее.

«Эй, подруга, ты берега попутала! Слезь с меня быстро!»

Да черт, и скинуть животное не могу — руки парализованы.

Жаба переступает перепончатыми лапками по моей коже.

Новый резкий прыжок — ЧПОК!

Мягкая тушка приземляется ровно на открытый клапан моей трахеостомы, перекрывая мне доступ к кислороду своей ВОНЮЧЕЙ ЗАДНИЦЕЙ, ХЭЙ?!

«А НУ СЛЕЗЬ С МЕНЯ, ТУПАЯ ТВАРЬ!»

Легкие внутри грудной клетки делают рефлекторный мощный рывок — вакуум сдавливает внутренности с пугающей силой. Я… я пытаюсь вдохнуть через рот рефлекторно, но черт! — дыхательные пути отрезаны от носоглотки хирургическим путем много лет назад, воздух вообще не проходит внутрь тела…

— КХХХ… кхх…. кх..х..

Жаба плотно сидит на единственном источнике кислорода и довольно квакает.

«ТВОЮ МАТЬ! Я ЗАДЫХАЮСЬ!»

Паника взрывает сознание в одну секунду. Я широко открываю рот в немой истерике. Легкие горят адским невыносимым огнем. Темные круги хаотично пляшут перед расширенными зрачками.

Пытаюсь позвать Саню, но друг стоит спиной ко мне у деревянного ларька с кофе и активно флиртует с баристой.

«Какая ебанина! Какая идиотская ситуация!»

Умереть из-за жабы на горле! Тридцать три года жить, два из которых — выживать после тяжелейшей травмы позвоночника — ради такого тупого и абсурдного финала?!

Инвалид-колясочник задушен обычным земноводным в центральном парке средь бела дня! Внутренний голос срывается на дикий истерический смех вперемешку с ужасом.

Я хочу заорать во всю глотку. Я хочу дернуть рукой и размазать зеленую тварь по траве.

Но тело упорно молчит, ведь… тело полностью мертво.

Углекислый газ отравляет кровь. Нервная система выдает последние хаотичные импульсы в предсмертной агонии…

Но вдруг! Правая рука внезапно дергается… Кривые, почти не работающие с момента аварии пальцы сводит жуткой, ломающей кости судорогой.

Или мне просто кажется?

Указательный и средний пальцы резко скрещиваются между собой с мерзким хрустом суставов. Большой палец ложится сверху с неестественным напряжением. Безымянный и мизинец подгибаются к ладони. Получается странная, жутковатая вывернутая фигура из скрюченных пальцев. Распальцовка тяжело ложится на мое собственное бедро.

«Да что за херня… Может, так и надо было мне умереть? Еще тогда, давно…»

Сознание стремительно проваливается в густую, непроглядную черноту…

Я… да, я умираю…

Но пространство вокруг внезапно выворачивается наизнанку! Меня затягивает в глухую пустоту, где тело начинает буквально разрывать на атомы. Я… о боги, я ЧУВСТВУЮ, тут есть связь моего тела с мозгом, о… как же так?! Пусть я испытываю распад собственной парализованной плоти в вакууме между мирами, но… я ЧУВСТВУЮ ЭТО!

РЫВОК!

Тут же выныриваю из темноты и жадно глотаю воздух.

— Фууууууф!

А воздух заходит через рот! Кислород обжигает нормальное, целое горло естественным путем…

О, боги, что же это такое?! Я… я в раю? Я живой???

Распахиваю глаза, втайне ожидая привычного вида больничного потолка или голубого неба городского парка… Но вижу перед носом лишь гигантскую, неестественно зеленую траву и горы.

Горы?

БАМ!

По затылку прилетает тяжеленный удар деревянной палкой! Искры из глаз сыплются ярким снопом. Переворачиваюсь на спину с судорожным хрипом и… шоком от того, что двигаюсь сам!

Я просто… это охрененно!

Но вид портит иная картина — надо мной стоит зеленая жаба с козлиной бородкой. ЖАБА С БОРОДКОЙ!

Стоит на задних лапах и держит своими перепончатыми пальцами длинный посох.

ЖАБА С СЕДОЙ БОРОДОЙ ДЕРЖИТ В ЛАПКАХ ПОСОХ!!!

«ЧТО ЗА ХЕРНЯ ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! ЭТО АД?!»

Пытаюсь проорать возмущения вслух, но из пересохшего нормального горла вырывается только жалкий сдавленный сип.

А зеленая тварь щурится и спокойно открывает рот.

— О квак... Видать, слабо я тебя пригрел палкой. Совсем мозги отшибло, идиот малолетний?!

ВЖУХ!

Жабья лапка делает короткий выпад. Конец посоха снова прилетает мне ровно в лоб, а сознание снова гаснет, но уже — под тяжестью удара.

«Фууух... ну и бредовый сон. Уж лучше бы я просто задохнулся в парке...»

Темнота жадно проглатывает разум с головой, пока сознание тридцатитрехлетнего инвалида начинает дико переплетаться с памятью озабоченного малолетки с горы Мьёбоку.

***

Тем временем, в Конохе, дверь кабинета резиденции Хокаге с грохотом открылась. Даже не открылась — распахнулась! Цунаде Сенджу ворвалась внутрь и уж поверьте, она не ограничивала себя даже перед главным в деревне.

— Сарутоби-сенсей! Я отказываюсь работать с этим голодранцем! — с порога заявила куноичи. — Джирайя снова шпионил у горячих источников. Замените его на нормального шиноби. Он тянет всю команду вниз, ну как…э то же видно!

Хирузен Сарутоби молча выпустил дым из трубки, а взглядом остановился на все еще пунцовом лице ученицы.

«Мда… и ей пятнадцать лет…»

Мирное время сильно ослабило Коноху. Тяжелые времена порождают сильных людей. Сильные шиноби завоевывают мирное небо, а получившийся период спокойствия закономерно выращивает… слабых людей.

«Лезвия нового поколения затупились без постоянной практики на человеческой плоти, увы…»

Ведь даже в эпоху Первой мировой войны семилетний ребенок, РЕБЕНОК, с базовым набором навыков превосходил нынешних пятнадцатилетних чунинов по уровню боевой готовности. Сам Сарутоби в их годы лишался статуса гения на фоне старших товарищей, однако гарантированно уничтожил бы текущий состав своей команды в одном скоротечном бою.

Среди всей троицы реального внимания заслуживал исключительно Орочимару. А вот Цунаде… да, девчонка имела колоссальный генетический потенциал, ведь она — целая принцесса клана Сенджу! Но по факту… На практике девчонка тратила энергию на истерики из-за пустяков. Рядовой боец клана Сенджу из прошлой эпохи превосходил ее по всем параметрам выживаемости.

И это все порождало в голове Хокаге мысли:

«Отсутствие реальной угрозы на поле боя уничтожает всякое развитие полноценного ниндзя.»

Под аккомпанемент мыслей, Цунаде продолжала выкрикивать обвинения в адрес беловолосого напарника.

Хирузен выбил пепел из трубки о край стола.

— На текущий момент, ученица, замена напарника никак не компенсирует недостаток твоей собственной концентрации.

Сенджу возмущенно набрала воздух в грудь для продолжения спора.

— Идите тренироваться, Цунаде-сама, — Хокаге перекрыл любые попытки возражения. — Будущий враг проигнорирует факт твоей неприязни к союзникам. Свободны.

Глава 2

Я… меня… просто вырубили. Но даже сквозь тяжелую пелену обморока я, что парадоксально, очень четко ощущаю собственное тело! Лицо с силой вжимается в сырую землю, ноздри жадно втягивают густой аромат прелой травы... Прям как в парке, где меня убила лягушка.

Даже немного смешно с этой ситуации.

И тут же череп раскалывается от пульсирующей боли ровно там, куда мгновение назад жестко прилетел деревянный посох странной жабы.

БУМ! БУМ!

Сознание барахтается, темнота беспамятства, с которой я знаком был еще в… прошлой, получается, жизни, вместо пустоты парализованной плоти приносит нечто иной. Сейчас мрак ощущается совершенно иначе!

Прям… и не сказать, как именно.

Даже сквозь сон пробивается невероятное, ошеломляющее чувство собственного ЗДОРОВОГО тела! Нервные окончания горят тысячами огней, буквально каждая клеточка тела пульсирует жизнью.

ЖИЗНЬЮ!

Но внутри отключенного мозга бесконечным калейдоскопом мелькают чужие воспоминания, которые — о, Боги, — каким-то чудом я могу распознать… вроде вижу неизвестные, гротескные, а порой — ужасные лица, криповые и странные действия и… что-то совершенно необъяснимое — но тут же нахожу этому названия и контекст!

Вот и сейчас … в голове всплыл образ низенького мужичка с бородой и странной шляпкой с… японским иероглифом?

Казалось бы, че за херня?! Но я УЖЕ знаю, что кто передо мной — это третий Хокаге!

ВЩУК! — Образ в мыслях сменяется, и вот предстала в воображении хмурая девчушка пятнадцати лет, в которой память определяет… Цунаде? Подросток выглядит очень, ОЧЕНЬ эпатажно, в странном, м-м-м, кимоно? И сжимает кулачки.

Следом возникает и еще один образ странного змееподобного парня — Орочимару кривит губы в издевательской ухмылке.

Чужие мысли, чужая память, чужая история — все чужое тут же прививает мне… зависть к этому человеку! Какую-то странную конкуренцию и… очень смешанные чувства, прям фу.

Но кто они?! Откуда я их знаю?!

И тут… новая волна мыслей бьет по вискам! Спящие руки сами принимают правильный хват воображаемого… ЧЕГО?! КУНАЯ???

Пальцы слабо дергаются в беспамятстве, на мышечных рефлексах повторяя странные сплетения ручных печатей прямо в скользкой грязи.

И это я без сознания валяюсь где-то перед жабой! И… чувствую, как тело непроизвольно делает эти пасы руками, словно… О, боже, какой бред.

Сквозь дрему прорывается влажный пар женских купален! Вид девичьих тел сквозь щель в бамбуковом заборе бьет по дремлющим рецепторам. Гормоны пятнадцатилетнего подростка орут, требуют немедленных действий, кипятят кровь.

Какой кошмар…

Но мой уже взрослый, уже аж тридцатитрехлетний разум давит пубертатные порывы… с трудом, но давит. Месяцами приходилось пялиться в белый потолок больничной палаты, наизусть изучая каждую трещину на штукатурке. И вот тратить время второго шанса на одни лишь подглядывания в кустах, м-м-м, хочется, но как бы, ну нет…

Я же могу ходить! А это куда как круче, чем подглядывать за юбками… наверное.

Или говорю так, пока не чувствую прилива крови к причинному месту?

ВРУУУХ!

А чего это я так воспринимаю нас — целых две личности, как себя?

Две совершенно разные личности сталкиваются внутри одной черепной коробки. Взрослый колясочник врезается в гиперактивного малолетнего… — о нет, парень называл себя ниндзя? До сих пор не вырос? — ну, пусть будет ниндзя с горы.

ВРУУУХ! — следующий пласт тела-реципиента вкидывает в меня новую порцию памяти.

Все сплетается с воспоминаниями о тяжелейших тренировках на полигонах Конохи, о родителях, о… обо всем.

«Ох, нет… парень РЕАЛЬНО был ниндзя. Теперь и я… тоже ниндзя.»

Я четко помню вкус пресной больничной овсянки. Тут же рецепторы взрываются от фантомного привкуса острой жареной свинины и наваристого бульона! Мои мысли о сломанном позвоночнике безнадежно топятся в глубоком океане теоретических знаний о циркуляции чакры, базовом тайдзюцу и природе стихий.

«Ох, как бы не потонуть в этом буйстве чужеродного»

И спустя, казалось, долгие-долгие часы разламывания мозга на части, две половинки спаиваются в монолит. Появляется совершенно новая, цельная личность — дико голодный до жизни, взрослый человек с безграничным потенциалом!

Малейшее движение шеи отзывается новой вспышкой жгучей боли, но уже, кажется, в реальности. Я вышел из сна.

АУЧ!

Неожиданно резкая боль пульсирует прямо под кожей. И… о боже, мой позвоночник реально работает.

— Кха-ха… Кха-КХА-ХА-ХА-ХА! — такой хриплый, такой, м-м-м, дикий смех рвется из горла вперемешку с горячими слезами! Я РЕАЛЬНО РЫДАЮ.

Пальцы сжимают жесткие стебли травы, зеленый сок пачкает ладони… а я лишь остервенело загребаю землю ногтями с диким наслаждением полностью исцелившегося калеки…

Как же это ПРЕКРАСНО!

Легкие втягивают прохладный воздух огромными порциями до слышимого треска в ребрах.

Я чувствую всё! Абсолютно всё!

Это и есть… жизнь?

ТУК!

Глухой стук дерева о камень мгновенно обрывает мою спонтанную истерику — старая жаба — Фукасаку, как услужливо подсказывает вспыхнувшая память — раздраженно бьет концом длинного посоха по скале.

Старик (очень комично лягушку описывать именно таким словом) осматривает пространство. Возникает странная мысль, что он прям своей пупырчатой кожей с тонной бородавок чует малейшие колебания дикой природной энергии вокруг моего распростертого тела…

«Пусть даже пока не сильно понимаю, какой энергии, в практическом плане».

Выпуклые глаза щурятся с жутким подозрением.

— Ты кто такой? — Голос жабы скрипит, пробирая до самых костей. — Куда дел беловолосого сопляка? Отвечай быстро, самозванец!

Ох... Воздух вокруг фигуры Фукасаку уплотняется, какая-то невидимая сила давит на плечи с жуткой физической тяжестью.

Так… что я знаю о лягушке?! Эта тысячелетняя амфибия раскусит любую ложь за долю секунды. Естественно, моя башка слетит с плеч до окончания выдуманной фразы. Врать про амнезию глупо, рубить радикальную правду — страшно.

Чёрт…

И все же… выбираю честность. Жить-то очень хочется!

— Я из другого мира! — хриплю в ответ, стирая холодный пот и грязь с лица. — Жил там... вернее, существовал, да… Я сам, уважаемый Фу-кака-сака мало что понимаю… ой.

Фукасаку делает предупреждающий шаг вперед и угрожающе заносит свой посох.

— Сказки будешь рассказывать юным головастикам. Как ты сожрал душу моего ученика?! Какую запретную технику ты использовал, демон?!

Э-э-э-э?

— Да никого я не жрал! Меня самого убила жаба. Может, вообще ваша! — Ору во все горло, срывая голос в дикой панике. — Огромная такая, прыгнула на шею прямо в парке, да перекрыла кислородную трубку своей жирной задницей! Я задохнулся, Фукасима.

Господи, какой же сюр…

— А очнулся здесь, получается, внутри тела этого подростка… внутри Джирайи, да… так его.. кхм. Меня зовут теперь… — продолжаю вещать. — Но… я бы не сказал, что поглотил его, нет. Я… я — это он, уважаемый Фукуока, я помню всю его жизнь, да. Знаю имя твоей жены, эм… Шима! И про твою любовь к жирным гусеницам с красными пятнами тоже знаю. Я-я… помню всё, клянусь.

Левый глаз Фукасаку нервно дергается. Упоминание столь… абсурдной и позорной смерти от жирной задницы явно ломает старику всю картину мира.

Посох замирает в воздухе.

Ну… эм, пора вставать? Диалог с такими существами нужно вести стоя на двух здоровых ногах, благо они у меня теперь есть! Делаю уверенное волевое усилие… и тут же наступает полная катастрофа моторики.

Всю свою прошлую жизнь мне приходилось отправлять слабейшие, еле заметные сигналы в полумертвые мышцы. Годами тужился изо всех сил ради крошечного движения одним лишь пальцем. А вот тело Джирайи переполнено… эм, так называемой концентрированной чакрой под самую завязку — надо еще привыкнуть к местным реалиям. И для банальной опоры на руки я машинально выдаю привычное максимальное усилие.

И конеееечно же, тренированные мышцы ниндзя выдают взрывную реакцию просто сумасшедшей мощности.

ВЖУХ!

Земля буквально уходит из-под ладоней. Тушку подбрасывает на три метра вверх без малейшего предупреждения!

— КАКОГО ХЕРА?!

Полет уходит в неконтролируемое дикое сальто. Спина с грохотом впечатывается в камни, выбивая из легких весь воздух до последней капли.

— Кха!

Боги, в этом малолетнем теле скрывается пугающая, совершенно дикая сила! ЭТО ВООБЩЕ МОЖЕТ СДЛЕАТЬ ЧЕЛОВЕК?!

И тут в ответ приходит мысль меня-прошлого: «ДА! Джирай-сама ВСЕ может!»

Но вбитые рефлексы тренированного шиноби жестко конфликтуют с въевшимися привычками тридцатитрехлетнего парализованного Антона.

Встаю без проблем — окей. Но попытка сделать один ровный, обычный шаг в сторону опешившего старика оборачивается очередным провалом. Ноги путаются в мышечном корсете, колени предательски подкашиваются, и мое лицо снова собирает сырую грязь горы Мьёбоку с грацией раздавленной гусеницы.

М-да, ниндзя из меня пока как из чакра из говна.

«Ха! И местный фольклор тоже въелся в сознание, интересно».

Фукасаку тяжело вздыхает, наблюдая за моими жалкими конвульсиями в луже. Старая жаба прикрывает веки, и воздух вокруг мгновенно начинает гудеть, словно высоковольтный трансформатор. Ощутимое и очень плотное напряжение бьет по барабанным перепонкам.

Что же это?

«Твою мать, Режим Отшельника! Прямо здесь и сейчас о самого Фунигири!»

Земноводное подходит вплотную. Перепончатая холодная лапа влажно ложится на мой потный лоб и…

Дыхание замирает в груди. Внутри пульсирует дикое ожидание выжигания инородной души из малолетнего сосуда… Секунды растягиваются в бесконечную пытку перед неминуемой казнью.

«Сейчас старик просто сотрет меня в порошок… и пропала моя новая жизнь сильного человека, а не калеки…»

Но Фукасаку внезапно убирает конечность с лица и выдает долгий, невероятно усталый выдох.

— КВАХ! Кхе-кхе, природа презирает пустоту, — скрипит он. — Сосуд настоящего Джирайи успел частично опустеть из-за его глупой ошибки в процессе поглощения природной энергии, квах. Малец выжег часть своей сути, а мир втянул твою душу на образовавшееся место.

Так… спасибо. Думаю, тебе стоит верить.

Мудрец опирается на деревянный посох, сверля мою распростертую тушку тяжелым взглядом.

— Прошлая жизнь завершилась навсегда. Назад дорог точно нет, а значит отныне ты носишь имя Джирайя. Ты шиноби из деревни Скрытого Листа. Может, так и было задумано в предсказании… лучше смирись с фактом сим для собственного же выживания. Мир шиноби перемолет жителя мирной эпохи за пару суток, квах. Мне нет дела, откуда ты, ква, и чем владел раньше. Я чувствую, что ты… почти тот же парень, но все же другой. Словно вы — одно целое, квах. Но готов ли ты к крови, чужак?

Ладони уверенно упираются во влажную землю. Помогаю сам себе принять сидячее положение, пока пальцы машинально потирают ушибленный затылок.

— Ну… Мое прошлое тело гнило заживо в инвалидном кресле долгими годами — выдаю с хриплым выдохом. — Способность ходить, бегать и, не поверите, уважаемый, э-э-э, Фугосира, даже чувствовать собственную плоть исчезла. Ну прям… совсем! Не знаю, чувствуют ли такое жабы...

— Поуважительнее, пришелец. — старик раздраженно припечатывает конец посоха к камню, резко перебивая мой словесный поток. — Мы, жабы с горы Мьёбоку, гордый и мудрый народ.

— Конечно, простите… мне еще столько предстоит узнать про ваши порядки… Так вот, раньше мне приходилось выживать в четырех стенах, не имея возможности делать что-либо самому. И вы думаете, после такого ада меня напугает перспектива получить кунаем под ребро в новом, абсолютно здоровом теле? Да я зубами выгрызу себе место под местным солнцем. Это же… мое новое тело!

И вот знаете… мои же слова вкупе с речью старой жабы щелкают в голове эдаким спасительным тумблером. Хватит! Хватит цепляться за прошлое беспомощного калеки. Инвалидная коляска осталась в другом и недосягаемом измерении.

Отныне дышит, ходит и живет только Джирайя!

Я мощным волевым усилием отключаю внутреннее сопротивление чужой мышечной памяти. Пусть вбитые рефлексы этого ниндзя берут полный контроль над моторикой конечностей.

Щелк!

Мышцы мгновенно расслабляются. Моя новая биологическая машина самостоятельно ловит баланс в пространстве, причем без малейшего участия меня самого. Охренеть можно…

Делаю первый шаг вперед. И он выходит абсолютно ровным, уверенным и мягким, как прыжок лягушки.

ХРУСТЬ!

Земля под подошвой сандалии слегка трескается от непроизвольного выброса скрытой мощи. Боги, в мое личное распоряжение попало супероружие феноменальной разрушительной силы! И все это богатство — мое…

Гудение природной энергии вокруг мудреца полностью исчезает — кстати, надо и вообще разобраться, что такое чакра… порыться в уже своей памяти, что ли?

Гнетущее напряжение спадает следом. Фукасаку начинает ворчать себе под нос с долей отборного такого, старческого скепсиса.

— С другим мозгом пацан выглядит капельку менее безнадежным. Хотя ты продолжаешь двигаться словно паралитичная гусеница на солнцепеке.

Паралитичная гусеница!

— Ха-ха-ха! — Искренний и дикий хохот взрывает тишину ущелья. Старик даже не подозревает степень точности своего подкола.

Смех рвется из груди до выступающих слез в уголках глаз…

«Да… теперь и шутки про себя-овоща не такие обидные.»

С трудом успокаиваю сбившееся дыхание и фокусирую предельно серьезный взгляд на наставнике.

— Уважаемый Фукасаку, пожалуйста, учите меня. Возьмите в ученики. Покажите принцип работы, э-э-э, чакры с самого нуля. Я… честно, хочу знать каждую доступную деталь. Знаете, мне ведь было тридцать три.

— Сопляквак.

— Да, но… лет двадцать пять из всего срока я учился всякому. Уж поверьте, способность учиться встроена в мой мозг намертво. Я… да, у меня никого почти нет, я словно слепой коте… лягушонок в этом мире — мне некуда идти, мне не к кому податься. Я готов впахивать до кровавых мозолей и рвоты. Сделай из меня монстра.

Фукасаку ухмыляется в свою седую бородку. Кажется, мудрец всецело одобряет мою маниакальную мотивацию. Хе-хе… ХЕ-ХЕ-ХЕ!

***

Спустя час шумный водопад на огромной горе странной формы и цвета становится моим единственным собеседником, эх… Шагаю к кристально чистой воде, просто чтобы заценить свой обновленный внешний вид. Вроде и понимаю, что я… подросток, да еще и с белыми волосами.

Но какой?

Если мне повезет еще и с внешностью, то, считайте, я выиграл эту жизнь.

Наклоняюсь к зеркальной поверхности… М-да. Ну да! Отражение демонстрирует копну торчащих белых волос и красные полосы на щеках. Типичный пышущий гормонами подросток!

Поднимаю руки на уровень глаз. Пальцы медленно, с каким-то просто маниакальным наслаждением сгибаются и разгибаются по очереди. Ощущение полного контроля над сильным, дышащим здоровьем организмом опьяняет похлеще алкашки!

И тут же из самых глубин мышечной памяти всплывает древний рефлекс. Кисти сами собой быстро складывают одну-единственную печать.

ПШШХ!

Маленький огонек вспыхивает на кончике указательного пальца и тут же гаснет с тихим, едва слышным шипением.

Вау…

Опускаю взгляд на ладони. Грубая кожа сплошь покрыта мелкими мозолями от постоянного контакта с рукоятями… наверное, кунаев. Внутри вен бурлит густая, обжигающая кровь гиперактивного пацана. Мышцы буквально воют от дикого переизбытка нерастраченной энергии!

Сбрасываю непривычные сандалии прямо в грязь. Босые ноги с диким наслаждением утопают во влажном, мягком мхе горы Мьёбоку. Холод пробирает до самых костей! По спине пробегает табун гигантских мурашек. Тело прям хочет, ТРЕБУЕТ немедленного движения.

Беру короткий разбег и выдаю мощный толчок.

ВЖУХ!

Взмываю на добрых пять метров вертикально вверх! Ветер со свистом бьет по ушам, волосы трепещут на лету эдаким белым флагом. Приземление выходит жестким — мои колени удачно амортизируют удар о каменистую почву. Вестибулярный аппарат, стоит отметить, тоже работает безупречно! В голове сохраняется абсолютная ясность, никаких тебе темных кругов перед глазами или одышки.

Или потому что парню всего пятнадцать, а не двадцать два?

Проверим!

Но сама способность просто идти вперед ощущается как величайший дар мироздания. Обалдеть можно...

Ныряю сознанием вглубь своей новой биологической оболочки ради изучения внутренних ресурсов. Воспоминания оригинального Джирайи тут же услужливо подкидывают нужные схемы.

Тек-с. Какие они? Что я могу выудить из памяти сразу?

Значит, первое — Кейракукей — местная система циркуляции чакры. Внутри живота, чуть ниже пупка, пульсирует плотный сгусток жара — тот самый очаг чакры. Оттуда по всему организму тянутся сотни тончайших, светящихся нитей, энергия течет по невидимым венам параллельно с кровотоком. Стоит только мысленно потянуться к этому источнику, и по сосудам тут же прокатывается волна первобытной мощи!

Плавно поднимаю кисти рук на уровень груди для проверки базовой моторики. Вбитые рефлексы шиноби реально работают на уровне безусловных инстинктов, требуется лишь задать правильный вектор!

Мои пальцы сами собой сплетаются в выверенный замок.

— Нэ! — Крыса. Указательный и средний пальцы левой руки вытянуты ровно вверх, правая ладонь плотно их обхватывает. И тут же, сразу после постановки печати, чакра внутри моего очага отзывается легким, щекочущим толчком. Энергия приходит в движение… УАУ! ОБАЛДЕТЬ ПРОСТО!

— Уши! — Бык. Не уши, как органы, а… просто — уши. Скрещенные особым образом пальцы образуют импровизированные рога. Мощный поток силы послушно устремляется к запястьям.

— Тора! — Тигр. Указательные и большие пальцы обеих рук направлены строго в небо. Горячая волна с силой бьет по внутренним каналам.

— У! — Кролик. Мизинцы переплетаются. Мышцы предплечий напрягаются.

— Тацу! — Дракон. Сложная конструкция из перекрещенных фаланг – тут пришлось подключать и голову, а то какая-то кракозябра из пальцев выходила, но… получилось — суставы выдают тихий, приятный хруст.

— Ми! — Змея. Ладони плотно прижаты друг к другу. Чакра закручивается тугой, тяжелой спиралью.

— Ума! — Лошадь. Указательные пальцы формируют треугольник. Мое дыхание слегка учащается.

— Хицудзи! — Овца. Средние и безымянные пальцы загнуты внутрь. Поток энергии становится прям плотным, почти осязаемым на вкус.

— Сару! — Обезьяна. Ладони скользят друг по другу в горизонтальной плоскости.

— Тори! — Птица. Большие пальцы соединяются в кольцо. Каналы внутри тела расширяются под чудовищным давлением силы.

— Ину! — Собака. Левая ладонь накрывает правый кулак.

— И! — Кабан. Пальцы согнуты крючками.

Двенадцать базовых позиций сменяют друг друга в медленном, вдумчивом ритме. Мой взрослый мозг с невероятным наслаждением анализирует каждое, даже микроскопическое, микрописюническое сокращение суставов.

Скорость медленно нарастает. Печати сливаются в единый, смазанный танец. Мои руки мелькают перед грудью с тихим шелестом рассекаемого воздуха.

ПАХ! ПАХ! ПАХ!

Внезапно, прям до одури хочется объединить голую теорию с практикой. Думаю… я смогу, да. Смогу! Джирайя еще утром выполнял такую технику — она первой перешла мне в память, да… Повторю ее.

Втягиваю влажный воздух полными легкими до угрожающего скрипа в ребрах. Руки выбивают нужную комбинацию.

— Так… попробуем медленно, Антон-сама, ха-ха… Джирайя. Фууууф. Ми, Хицудзи, Сару, И, Ума, Тора!

Внутренний взор четко отслеживает путь чакры. Энергию нужно вытащить из живота огромным черпаком, прогнать по каналам через легкие, агрессивно смешать с кислородом и поджечь одной лишь силой воли прямо в гортани! Физиологически процесс звучит, м-м-м, небезопасно. Но практически ощущается как абсолютное могущество.

— Катон: эндан! Стихия Огня: Огненный Снаряд. ТЬФУ!

Грудная клетка сжимается резким, болезненным спазмом — ОХ-Ё. Изо рта с диким ревом вырывается плотный поток пламени! Жуткий жар моментально опаляет белые волосы на бровях. Огненный шар размером с мячик для футбола пролетает метров десять и на огромной скорости врезается в поверхность спокойного пруда.

БДЫЩ! ПШШШШ!

Взрыв поднимает гигантский столб кипящей воды! Облако густого, обжигающего белого пара мгновенно заволакивает каменистый берег. Водная гладь бурлит, раздуваясь огромным пузырем. Воздух наполняется резким запахом вареной тины и, о боже, лягушек. Запах жаб я запомню надолго...

Но главное то что?! Результат превосходит самые смелые ожидания! Это же… я прям как дракон, увау!

— Ква-ха-ха! — Скрипучий смех разрезает плотную завесу тумана.

Старик Фукасаку сидит на гигантском листе зеленой кувшинки в позе лотоса. Мудрец медленно, с долей явного уважения кивает своей мордой.

— Стоит сказать, концентрация стала в разы лучше. Твой очаг больше не дрожит, словно хвост перепуганной мыши перед змеей, квах. Ты прав, взрослый разум держит потоки энергии в железных тисках.

ХРУСТЬ!

Мои колени предательски подкашиваются. Энергия стремительно покидает мышечные волокна! Тело рушится на влажную траву. Жуткая, выворачивающая кости слабость накатывает сверху тяжеленной стальной плитой. Перед глазами пляшут разноцветные пятна, а желудок сводит диким и голодным спазмом.

Твою мать… перерасход? Взрывная трата чакры полностью истощила физические силы юного организма... Это так контроль сыграл злую шутку — выдавил из каналов максимум возможного?

— Ква, да. Местные техники требуют чудовищной выносливости, — старая жаба бьет концом посоха по упругому листу. — Духовная энергия абсолютно бесполезна без крепкой, тренированной плоти! Твой сосуд слишком слаб и изнежен для твоих новых амбиций. Пацан постоянно пропускал физическую подготовку — ишь, ему постоянно надо подглядывать за девками.

Я тяжело опускаю голову на землю в знак полного согласия. Ну… память пусть и не все мне подсказала, но уже имеющегося хватает, чтобы сказать, что оригинальный Джирайя откровенно, м-м-м, ленился. Полагался на огромный врожденный объем резерва, игнорируя изнуряющую рутину тайдзюцу.

Подъем на ноги дается с колоссальным трудом, но дается. Каждая мышца ноет тупой, тягучей болью. Но отдых отменяется! Живая боль здорового организма приносит мне исключительно радость.

Фундамент придется закладывать заново. С самого дна!

Тропинка вьется вдоль подножия острых скал горы Мьёбоку. Мои босые ступни срываются с места в размеренном ритме. Бег. Самый банальный марафон по пересеченной местности.

Тяжелое дыхание сбивается уже на третьем километре. Легкие горят адским пламенем, слезно требуя прекратить издевательство. Сердце колотится в груди бешеной, запертой в клетке птицей. Соленый пот щедро заливает глаза, разъедает красные поломанные линии на щеках, капает с подбородка на грудь.

Но темп только наращивается!

Воспоминания парализованного инвалида служат самым лучшим кнутом. Каждая капля пота работает мощным антидотом против призраков прошлого. Ноги вязнут в болоте, перепрыгивают поваленные деревья, скользят по мокрой глине. Организм просто умоляет о пощаде! Мой мозг непреклонно гонит тушу вперед.

Спустя два часа непрерывного кросса я буквально вываливаюсь на небольшую поляну, окруженную высокими, древними деревьями с исполинскими стволами.

Мышцы трясутся от жуткого перенапряжения. Самое время переходить к тонкому контролю в условиях экстремальной усталости.

Так… что же там использовали, хм…

— Ки-но-Бори но Гё! Практика восхождения на дерево!

Теория знакома мне — требуется направить строго определенное количество чакры прямиком в подошвы ног. Слишком мало — гравитация возьмет свое. Слишком много — кора взорвется под чудовищным давлением, отбрасывая мою тушку назад.

Складываю ладонями одну-единственную печать.

— Концентрация!

Поток теплой энергии неохотно сползает по уставшим каналам вниз, скапливаясь в районе стоп. Ощущение дико странное, напоминает прилипший к коже мощный магнит.

Правая нога уверенно делает первый шаг на отвесный ствол гигантского дуба. Подошва намертво прилипает к шершавой коре с тихим щелчком, словно реальные магнииты встретились друг с другом! Левая нога послушно следует за ней. Мое тело оказывается параллельно земле, УОУ! Вестибулярный аппарат просто сходит с ума от тотального нарушения базовых законов физики.

«Так… без паники, Джирайя-сама. Ну!»

Второй шаг. Третий. Четвертый.

ХРЯСЬ!

Уставший разум на крошечную долю секунды теряет фокус. Концентрация чакры в правой ступне мгновенно превышает допустимый лимит, и дерево буквально взрывается под давлением мощи! Огромная щепка вылетает из ствола вместе с куском коры.

Сила отдачи тупо сдувает меня вниз. Спина предельно жестко встречается с твердыми корнями, а воздух снова, да со свистом покидает многострадальные легкие.

— Слабо! — каркает вороной пролетающая мимо жирная жаба.

И это была случайная жаба, не Фукусима! Из-за чего стало даже неловко.

Стиснутые зубы издают противный скрип.

«Давай, подъем. Печать. Фокус!!!»

Повторный заход на ствол.

Шаг. Шаг. Еще один шаг! Тело поднимается на высоту пяти метров. Ступни горят от жуткого напряжения — держать чакру в постоянном балансе невероятно, просто ОЧЕНЬ сложно. Ощущается это, как попытка удержать кусок скользкого мыла мокрыми руками.

Срыв! Падение. Болезненный удар о землю.

Снова подъем. Печать. Фокус. Ствол.

Процесс быстро превращается в такую монотонную, изматывающую карусель боли и ослин… жабьего упрямства. Деревья вокруг сплошь покрываются глубокими кратерами от постоянных взрывов коры. Тело затягивается огромными, наливающимися свинцом синяками. Одежда вообще трансформируется в грязные, пропитанные едким потом и смолой лохмотья.

А солнце, тем временем, начинает медленно клониться к горизонту, окрашивая небо горы Мьёбоку в кроваво-багровые тона.

И вот очередная попытка завершается полным успехом! Мои ступни уверенно топчут отвесную поверхность на высоте тридцати метров. Гравитация полностью побеждена моим упрямством…

— ВУ-ХУУУУ!

Взгляд скользит вниз. Оттуда, с самой земли, одобрительно щурится старик Фукасаку.

Но контроль над телом требует надежного закрепления! Отключаю чакру мгновенно. Тушка тяжелым камнем летит вниз! Свист ветра напрочь глушит мысли. И ровно за пять метров до земли энергия снова мощным потоком бьет по каналам стоп.

БДЫЩ!

Ноги с чудовищной силой врезаются в мягкий грунт, а ударная волна раскидывает куски грязи во все стороны. Колени кое-как гасят инерцию падения… — ай. — Посадка выходит грубой, предельно жесткой, абсолютно лишенной изящества настоящего ниндзя. Но как по мне — идеальный результат для первого дня.

Остатки сил полностью уходят на базовые физические упражнения. Ну, там… Отжимания на кулаках продолжаются вплоть до стертой в кровавое мясо кожи на костяшках. Приседания делаются до полного отказа квадрицепсов. И скручивания пресса доводят мышцы живота до режущей, скручивающей судороги, от которой захочтелось в туалет, и….

Простите, конечно, но даже чувство работающего очка приносят удовлетворение. Я ТОЧНО теперь властен над каждой мышцей, над каждым участком СВОЕГО тела!

Планка поднимается до максимума — взрослый мозг не знает жалости к этой подростковой плоти. Изгнание слабости требует фанатичной, просто запредельной жестокости к самому себе!

Когда на гору опускается густая ночь, моя обессиленная туша тупо валится лицом в холодный ручей. Ледяная вода невероятно приятно остужает горящую кожу. Губы жадно глотают живительную влагу.

— О, да…

Пальцы рук дрожат мелкой, противной дрожью. Пошевелить хотя бы одной ногой кажется непосильной задачей уровня создания новой вселенной. Организм полностью выжат досуха.

Где-то вдалеке громко квакают гигантские жабы. Воздух круто пахнет мокрыми камнями и какой-то пьянящей свободой. Изувеченное жесткими тренировками лицо растягивается в широченной, совершенно безумной улыбке.

Боль в каждой клетке служит самым прекрасным, неоспоримым доказательством моего возвращения в мир живых! Путь к вершине пищевой цепи шиноби обещает быть долгим, чертовски грязным и кровавым. Отличная перспектива для человека без единой причины оглядываться назад.

Завтра объемы нагрузок увеличатся ровно вдвое. Никакой пощады себе любимому не предвидится.

Глава 3

— Ауч!

Судорога — да твою же мать, опять! — резко сводит икроножную мышцу. Спазм буквально вышвыривает мое сознание из уютной темноты сна, заставляя челюсти сжаться до противного скрипа... Открываю глаза.

Зрение с трудом фокусируется на… сером камне.

Фух, это не сон!

Но вчерашний адреналиновый восторг испарился, и теперь наступило то самое похмельное утро расплаты за издевательство над новой плотью…

Я, по сути — тридцатитрехлетний пилот в кабине пятнадцатилетнего биологического меха, который сегодня ведет себя крайне капризно. Мышцы отзываются ноющей пульсацией на каждый сигнал мозга... Пытаюсь просто опереться руками о влажную землю, но трицепсы решают иначе — выдают какой-то рассинхрон, локти подкашиваются и ВЖУХ — лицо снова встречается со мхом.

«М-да, как это я так?»

Приходится включить очень, ОЧЕНЬ осознанный контроль для… да даже для выполнения самой примитивной моторики. Разум отдает приказ подняться, но координация рушится на этапе распределения веса — правая ступня цепляется за левую лодыжку и — БАМ!

Очередное падение вышибает остатки воздуха из легких.

И вот… ха-ха, лежу на спине, разглядывая серые тучи над горой Мьёбоку... Вчерашние успехи с чакрой теперь кажутся… сомнительными. Тот огненный шар? Ну… наверное, повезло, не? Я ведь просто взял энергию и продавил результат грубой силой, наплевав на пропускную способность каналов – так мне потом и сам Фурикаска сказал. Память-то подкидывает образы тренировок — Орочимару складывал печати плавно, распределяя силы. Да и гении кланов лет даже в восемь — бегали по стенам, интуитивно ловя баланс.

А я тут пыхчу.

Взрослый мужик с огромным багажом опыта управляет телом подростка хуже младенца. Мои мысленные приказы слишком жестки. Подростковая плоть пытается им следовать, буквально разрывая собственные связки... К физической боли добавляется жжение внутри источника энергии. Вчерашний выброс повредил меридианы — это тоже, кстати, почти цитата жабьего мудреца.

«Любая попытка использовать чакру превратит твои внутренности в уголь». — Вот так оно и было.

Со стороны тропинки раздается шлепанье лап. Шима — жена Фукасаку (фиолетовые волосы у жабы, серьезно?) — останавливается в паре метров. Она ставит на камень деревянную миску, внутри которой копошится… нечто. Толстые гусеницы и личинки перекатываются друг по другу, обильно выделяя слизь… бррр, приятного аппетита, Антон-сама.

— Фукасаку ввел меня в курс дела, пришелец, — скрипит Шима. — Твой дух занял место паренька-ква. Мне нееееет дела до причины, но твоя оболочка истощена. Ешь.

Желудок делает сальто, рвотный рефлекс тут же подступает к горлу. Человеческая природа внутри меня бунтует против поедания насекомых! Я ведь не в Китае даже…

«Так, стоп. Тебе нужен белок, это строительный материал. Без него ты не восстановишься… не лягушек же есть!»

Или…?

Ладно — прагматизм побеждает брезгливость. Тянусь дрожащей рукой к миске, пальцы сжимают крупную гусеницу…. Уааа, она еще и живая! Жвалы твари беспомощно щелкают в воздухе, но, увы, букашка — тут уже и мои зубы смыкаются на мягком панцире. Плотная оболочка лопается, и горькая жидкость заполняет рот.

АМ-АМ-АМ — челюсти перемалывают хитин. Коле-как, сквозь подступающую тошноту глотаю массу, и ком проваливается в желудок.

Шима, француза бы ей в товарищи, внимательно наблюдает, съел ли я. Но ее желтые глаза не выражают ровным счетом ничего.

Но тут, внезапно, по языку прокатывается волна онемения, и губы перестают слушаться.

«Слизь содержит паралитический токсин — видимо, бабуля решила проверить мою реакцию на вшивость» — Говорит во мне остаток личности Джирайи… черт.

Сердцебиение частит, кровь разгоняет яд по сосудам. Заставляю себя дышать ровно, подавляя панику, и тянусь за следующей порцией деликатеса. Токсин расщепляется в желудке благодаря метаболизму шиноби — онемение отступает через минуту. Железная воля дает свои плоды — миска пустеет.

Но зачем ей это было нужно?

— Иди к водопаду, — командует Шима, забирая посуду. — Мой муж ждет.

Ладно…

Путь до водопада занимает минут пятнадцать — приходится обдумывать каждый гребаный шаг ног, который уж очень нехотя начали работать сегодня. Фукакака (старик, мудрец, лягушка — уже и не знаю, как его величать) сидит на листе кувшинки. Воздух вокруг него вибрирует от плотно сжатой энергии.

— Садись, — указывает он посохом на замшелый валун. — Ква. — Веско дополнил первую просьбу.

Опускаюсь на камень, пока моя внутренняя система чакры ноет… Помня о том, что обычно бывало в таких ситуациях с оригинальным шиноби — ожидаю лекции про… эм… сейчас вспомню…, точно! — точки тенкецу, меридианы и прочую магическую анатомию. Требуется изучить базу, чтобы снова не стать овощем.

— Систему Кейракукей, то есть — циркуляцию чакры — ты уже знаешь, я видел твои тренировки с печатями, — произносит Фукасаку. — Мы пропустим теорию каналов. Сейчас, квак я вижу, твоя проблема кроется на фундаментальном уровне формирования чакры…

Ага.

Старик замолкает — видимо, формулирует мысль. Шум водопада заполняет повисшую паузу.

— Начнем с азов, раз уж ты пришелец, повторим — скрипит жаба. — Чакра. Эта энергия течет внутри каждого живого человека. Обычные люди неосознанно тратят крохи на простое поддержание жизнедеятельности организма. А вот тренированные шиноби намеренно кванцентрируют силу внутри очага ради укрепления плоти, многократного ускорения рефлексов и применения боевых техник.

Ага…

— Сама чакра собирается из двух компонентов, — продолжает старик, поднимая перепончатую лапу наподобие весов. — Духовная энергия Инь и физическая энергия Ян. Слияние данных половин дает итоговую силу ниндзя. Инь растет от жизненного опыта, пережитых страданий, умственного развития и чистой воли. Ян же привязана к клеткам организма, мышечной массе и выносливости.

Так, звучит логично. Прям… как в некоторых восточных учениях…

«А, тут же много японского языка…»

— Твоя Духовная энергия имеет ужасающую плотность, — старик качает головой. — Ведь душа взрослого человека прошла через многолетнюю агонию в твоем мире, ква. Ты… мне сложно судить, но думаю, уже выработал смирение, терпение и жажду квантроля. Значит, твоя составляющая Инь обладает очень большим весом. Но вот физическая энергия Ян принадлежит незрелому подростку. Тело Джирайи находится в стадии активного роста — гормоны, несформировавшийся квастяк, и полное отсутствие дисциплины в тайдзюцу... Квааа. Составляющая Ян крайне нестабильна. Слаба.

И тут в голове щелкает — слова мудреца выстраивают предельно четкую логическую цепочку. В ней же и причина моей утренней потери координации… Наверное?

— Рассинхронизация, — произношу вслух. — То есть, уважаемый жаб… мудрец, мой разум отдает приказы для, ммм, физической оболочки, которую считает соответствующей энергетике Инь. Ну, считает, что Ян и Инь в балансе, да? Но вот подростковое тело не способно сейчас выдержать напор такой плотной Духовной энергии...

— Кванешно, ты пытаешься управлять чакрой на уровне опытного воина, располагая ресурсами ребенка, — кивает Фукасаку. — Духовная энергия жестко подавляет физическую. Вчера ты заставил тело выдать максимум грубым давлением воли, ква. Ну и остолоп ты. Очаг дестабилизировался, кваналы растянулись сверх меры, ква. Повторение подобных практик приведет к необратимым последствиям — твой старый разум пережжет связи в молодом мозгу. Итогом станет паралич нервной системы.

ПАРАЛИЧ? СНОВА?!

Спина мгновенно покрывается липким холодным потом. Черт! Перспектива снова оказаться запертым в неподвижной мясной тюрьме вызывает сковывающий ужас. Вторая жизнь имеет все шансы закончиться в инвалидной коляске из-за неумения соблюдать баланс? О неееет, будет баланс, будет везде!

— Для создания стабильной чакры требуется полное равновесие Инь и Ян, — монотонно продолжает наставник. — Ты обязан уравновесить старый разум и молодую плоть. Придется научиться сдерживать мысленное давление... Позволить телу постепенно адаптироваться к новой Духовной составляющей, квак.

Тек-с… это важно, да. Но… учитель теперь со мной. Тут же всплывает закономерный вопрос касательно мотивации самих жаб. Ну как это? Инвестиции времени в… по сути, бракованный сосуд с чужой душой выглядят лишенными смысла. К тому же… они так просто отказались от предыдущего владельца тела?

— А зачем вам вообще это нужно? — спрашиваю в глаза тысячелетней амфибии. — Ну, я попросил, да… А еще я, по сути, паразит на пустом месте. Куда логичнее было убить меня вчерашним ударом посоха или вышвырнуть с горы Мьёбоку... Обучение чужака ведь несет прямую угрозу секретам вашего призыва... Разве нет?

Фукасаку прикрывает глаза. Морда мудреца принимает мрачное, максимально отстраненное выражение. Воздух вокруг кувшинки вновь становится тяжелым.

— Великий Жабьий Мудрец Огама Сеннин видит будущее в своих снах, — скрипучий голос старика полностью лишается эмоций. — Десятилетия назад он узрел появление человека. Имя этого человека — Джирайя. Пророчество гласит о великих изменениях... Кваторые затронут весь мир шиноби. Его решения определят судьбу государств...

Мудрец резко открывает глаза. Взгляд желтых зрачков буквально прошивает меня насквозь!

— Нам абсолютно все равно на личность, управляющую этим телом. Если уж ткань мироздания поместила в сосуд Джирайи душу из другого измерения, то так было и задумано в пророчестве, а пророчество… связано именно с тобой. У нас нет выбора. Мы обязаны сделать из тебя шиноби, способного выдержать вес грядущих событий, ква. Тебе придется им стать. Отказаться от судьбы невозможно…

Фатализм старой жабы давит на плечи…Ну, не скажу, что верю в предначертания и разные судьбы, но… да как тут не поверишь теперь, когда я — продукт сверхмагической, нереальной силы чего-то могущественного, что смогло перенести душу?

«Пути назад не существует».

Поднимаюсь с камня. Мышцы тут же отзываются тупой болью, но фокус мгновенно смещается на предстоящую работу — уравновесить Инь и Ян, подчинить рефлексы. Выковать идеальное оружие из нестабильного подросткового тела!

Мерзкий завтрак из гусениц наконец-то укладывается в желудке, поставляя нужную энергию в кровь.

— Давайте начнем тренировку, Фукасика-сама.

***

Удар о поверхность водоема — и прощай, кислород. Вода мгновенно заполняет носоглотку, из-за чего я начинаю судорожно кашлять прямо в процессе погружения. А из-за этого еще больше воды попадает мне в легкие!

Выныриваю — кхе-кхе — со злостью отплевываясь от тины. Цепляюсь дрожащими пальцами за скользкое бревно — кхе-кха.

Фукасаку сидит на берегу, мерно постукивая посохом по камню.

Как я докатился до такого?

Ну… сам просил же тренировки!

Короче, старик строго запретил мне использовать масштабные техники. Ну, в первое время. Сейчас мне нужно балансировать на плавающем бревне, держать долбаный лист на лбу непрерывным потоком чакры и параллельно выполнять базовые удары тайдзюцу... в замедленном темпе.

Звучит УЖЕ отвратительно. Но… черт, это интересно! Словно я малолетний пиздюк, впервые увидевшись полосу испытаний на спорт площадке.

Для обычного шиноби такая задача выглядит легкой разминкой — именно так подсказывают кадры из новой памяти, где Орочимару еще в академии, в возрасте лет семи такое выполнял перед завтраком. И вместе с завтраком. И делал так завтрак…

На деле же мой мозг не может следить за тремя вещами сразу…

Да и, господи, тело подростка набито дурными привычками — оригинальный Джирайя, представьте, сутулился! Делал слишком широкие замахи, вливал энергию в каналы дергаными рывками. Тело привыкло бить размашисто, и из-за этого я… ну не могу нормально отслеживать мышцы для экономии сил. Стоит только попытаться провести руку по четкой траектории, как конечность тут же сводит.

Чтобы просто устоять на крутящемся бревне, приходится постоянно менять плотность чакры в стопах. А для удержания листа нужно непрерывно выдавать микроскопическую каплю энергии ровно в одну точку на лбу.

«Ох, мозги просто закипают...»

Весь процесс напоминает попытку научиться писать левой рукой при намертво привязанной к туловищу правой. Добавьте сюда разряд тока за малейшую помарку. И такой микроменеджмент каждого сокращения волокон приводит к сбою, и…

БДЫЩ!

Ступня подает чуть больше энергии, с треском пробивая кору бревна.

ВЖУХ — и лист слетает со лба из-за прекращения подачи чакры. Рука дергается в конвульсии.

Очередное падение завершается погружением на дно…

— Ква-а-а, плохо!

Снова взбираюсь на бревно. Ступни гудят, пока пытаюсь восстановить в них нормальную циркуляцию. Монотонная боль сводит с ума, из-за чего мозг просто умоляет отвлечься на разговор, и… поддаюсь такому порыву — задаю старику вопрос о делах за пределами горы Мьёбоку.

Фукасаку охотно поддерживает беседу. Он выдает мне сводку новостей прямо в коротких перерывах между моими регулярными полетами в воду.

— Мы предупредили твоего наставника о том, что ты задержишься здесь. Но Хирузен ждет твоего возвращения, сопляк, — скрипит старик, мерно постукивая посохом по камню. — Имей ввиду, что никто боле не должен знать, что ты — теперь другой Джирайя! Ни словом, ни делом этого не показывай — рано такое знать миру шиноби, еще не время… Да и обстановка за пределами горы стремительно накаляется. Мелкие стычки на границах стран вот-вот перерастут в полномасштабную мировую войну, ква!

Вот тебе и на те… Ну, рассказывать о себе в ином ключе, я не стал бы даже без подсказки Фукасаку.

Снова лезу на скользкое бревно, пытаясь переварить услышанное.

Война... Значит, из-за предстоящей мясорубки Конохе скоро придется бросить на фронт абсолютно всех доступных бойцов... Включая меня?

Заодно наставник вскользь проходится по моим товарищам. Орочимару пугает руководство Конохи своей гениальностью и явным интересом к запретным техникам. Цунаде ударными темпами качает грубую силу, попутно испытывая ко мне стойкое презрение из-за… всего, наверное.

Вырисовывается отличная перспектива. Мне предстоит делить поле боя с малолетним психопатом со змеиными замашками и девчонкой, готовой проломить мне грудину за любой неверный взгляд…

Чтобы выжить среди таких монстров, придется обзавестись реальной силой. Вернусь в деревню слабаком — меня сожрут. А опасностей в мире куда как больше, чем парочка недругов в деревне.

Ступня снова соскальзывает с мокрой древесины.

Плечо с хрустом врезается в торчащий из воды корень — ай, бляха! Часы непрерывных падений сливаются в единую карусель из разочарования, боли и тихого злобного мата сквозь стиснутые зубы. Тело колотит крупная дрожь от истощения резервов. Мозг отказывается обрабатывать сигналы перегруженной нервной системы…

«Так, стоп. Хватит!»

Ломать рефлексы подростка авторитетом взрослого мужика… м, бессмысленно. Мое постоянное мысленное давление только злит вбитую мышечную память, приводя к очередным болезненным судорогам!

Пора менять подход.

Делаю глубокий вдох.

Волевым усилием сношу выстроенные барьеры для инстинктов Джирайи. Разум отпускает тотальный контроль...и я просто позволяю молодому телу самому выбрать удобную траекторию удара на основе вбитой в подкорку базы тайдзюцу.

Мой мозг становится простым направляющим руслом — я лишь мягко корректирую вектор замаха, убирая ошибки вроде дурацкой подростковой сутулости.

И тут... происходит тот самый клик. Кратковременная синхронизация!

Инь и Ян сливаются в выверенной пропорции, причем вообще без малейшего взаимного подавления. Тремор в конечностях мгновенно исчезает. Движение моей руки разрезает воздух с пугающей плавностью и прямо-таки смертоносной точностью! Я… я чувствую, как чакра прекращает биться внутри каналов хаотичным потоком, превращаясь в спокойную, глубокую реку!

Древесный лист на лбу фиксируется намертво — словно на суперклей посадили! Стопы идеально сцепляются с поверхностью бревна, компенсируя вращение древесины автоматическими микроимпульсами энергии… О, боже мой, организм впервые функционирует как единый механизм! Внутренний конфликт исчезает, оставляя после себя абсолютную ментальную тишину.

«Ого, я могу!»

И конеееечно же, мозг тут же решает проанализировать собственный успех! Фокус внимания предательски соскальзывает с процесса на результат. Вернувшееся мысленное давление быстро рушит хрупкий баланс энергий. Опорная нога ожидаемо теряет сцепление с бревном, и лицо ловит жесткий удар о водную гладь…

БДЫЩ! ПЛЮХ!

Выныриваю, — ахахахах — со смехом отплевываясь от мутной воды. Губы сами собой растягиваются в совершенно маниакальной улыбке., хе-хе-хе…

Да и Фукасаку, вижу, тихо ухмыляется со своего камня.

«Да! Я нащупал нужную грань»

Принцип слияния разума и инстинктов усвоен на практике! Впереди остаются жалкие тысячи часов монотонных падений ради закрепления результата до уровня рефлекса…

Все, как говорил Брюс Норрис — «Я не боюсь того, кто изучает 10 000 различных ударов. Я боюсь того, кто изучает один удар 10 000 раз».

Глава 4

ДВА ДНЯ!

Представьте, целых два дня непрерывного и, порой, очень унизительного бултыхания в ледяной воде и стертые до мяса пяточки наконец-то привели к успешной итерации. Ну, то есть удачному повторению ВСЕГО комплекса упражнений. А значит — двести сорок восьмое падение отменяется.

Да?

Ну да!

Сейчас мои ступни, казалось, намертво приклеены к скользкому куску древесины посреди бушующего потока. Ледяные брызги водопада жестко бьют по лицу в безуспешной попытке сбить концентрацию. А я — вот хрен тебе, природа и физика — держусь! И держу на себе злосчастный лист.

«Аллилуйя. Баланс найден».

По правде говоря, организм впервые за двое суток поймал нужный ритм выдачи энергии. Ну, как сказать… если все эти два дня были примерно одинаковы по результатам — почти никакого продвижения во времени поддержки энергии в ногах и устойчивости не было, все сводилось к одному результату — через четырнадцать-пятнадцать секунд я падал, — то сегодня все пошло темпами чересчур ударными. Видимо, мозг в моменте переключился, и… короче, тело смогло. Я смог.

Мантрой на все время тренировок стало слово «чакра». Вернее, после десятого повторения — «Чак-рак».

На себе испытав свойства Чака, я… все же смог признать это как абсолютно естественный физиологический факт! Да, со стороны может звучать просто — ну есть и есть энергия в теле, че, не придумаешь, как пользоваться?

А вот это… оказалось сложным! Это как с дыханием — если начинаешь задумываться об этом, то все — разучиваешься сокращать легкие. И только недавно ко мне пришло осознание, что… мы неделимы теперь. Это просто факт, просто данность организма. Как нервные окончания, как умение двигаться, как… ммм… просто как существование.

«Я и есть — чакра». — Так сказал какой-то лягушонок, квакающий рядом с дедом. Но Фукасаку обдал того тонной воды и лягушонка смыло. Наверное, ложное суждение…

Кхм, так вот. Я прям физически чувствую движение Чака по венам. И так, если подумать, осознается глобальная пропасть между тренированным шиноби и простым обывателем. Местные гражданские живут как беззащитные насекомые — ведь даже техническое развитие почти не придумало никаких средств самообороны для безчакрового человека — никакого огнестрела память Джирайи не подкинула. Да, есть мечи, есть катаны, кунаи, сюрикены, но… что это против натренированного бойца?

Обладание чакрой делает тебя сверхчеловеком с пугающими возможностями. Но наличие подобной силы как-то само превращает носителя в ходячую мишень для других таких же сверхлюдей и…

УРРРЧ!

Желудок внезапно сводит агрессивной судорогой, прерывая размышления о важном.

Ах, да. Выработка местной магии сжигает калории просто ужааааасно быстро. Через пару часиков пребывания в этом мире я осознал, что гусеницы и личинки не такие уж и мерзкие — в Китае люди же как-то питаются таким… ммм, деликатесом

Внимание вдруг предательски соскальзывает.

Мозг по старой, въевшейся за долгие годы привычке шлет сигнал в ноги.

«Эй, паралитики, вы там живы?»

И тут же:

— ОЙ, БЛЯТЬ!

Происходит мгновенный энергетический сбой. Чакроканалы путают импульс, а поток в правой ступне обрывается на какую-то жалкую, вот просто… обидную микроскопическую долю секунды... и пятка ВНОВЬ теряет сцепление!

Бревно резко уходит вбок. Вестибулярный аппарат бьет тревогу. Гравитация с радостью тянет тушу в ледяную воду!

«Соберись, твою мать!»

Приходится экстренно, просто чудовищным волевым усилием давить в себе остатки сломанного человека в коляске. Мысленно уничтожаю образ инвалида И Стираю его к чертовой матери — ТОЛЬКО МЕШАЕТ В ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ. Да, не стоит забывать, кем ты был в прошлом, бла-бла-бла, прошлое делает наше настоящее и влияет на будущее, но… уже насрать. Подаю концентрированный поток Ян обратно в стопу.

ХРЯСЬ!

Нога с невероятным усилием, от которого под сжавшимися мизинцами вминается кора, жестко выравнивая баланс буквально в миллиметре от падения! Вода лишь жадно облизывает щиколотку и отступает. Выкусите.

— Кватит изображать цаплю на бревне, пришелец, — старческий голосок Фукасаку легко перекрывает шум водопада. — Вылезай на берег. Пора переходить к механике дзюцу — вижу, ты готов. Ну и к фундаментальным основам — Кейтай Хенка и Сейшитсу Хенка.

Так… Мозг тут же услужливо выдергивает из памяти Джирайи нужный перевод. Изменение формы чакры и изменение её природы, но…

«Не рано ли? Этим же вроде только крутые джонины балуются»

Спрыгиваю на камни. Икры дико горят от скопившейся молочной кислоты. Старик сидит на привычном листе кувшинки, мерно постукивая деревянным посохом.

— Но так как ты, остолоп, пока даже стоишь с трудом, ква — старик издевательски щурится, словно прочитав мои мысли, — чистое и прямое управление этими силами тебе не светит еще очень долго, уж поверить старому дедуле Фукасаку. Поэтому мы будем использовать печати.

Ну, ладно, погнали. Да начнется жесткий ликбез по ручным печатям.

— Сплетения рук выступают в роли тех самых печатей, ты это знаешь. Знаешь же?!

— Конечно, Фукуок-сама, при Вас же отрабатывал.

— То-то и оно — вещает мудрец. Он демонстрирует своими жабьими пальчиками базовые позиции, которые я даже на ходжу могу распознать! — Они принудительно перенаправляют потоки энергии по строго определенным меридианам. Разное положение суставов активирует разные клапаны внутри системы Кейракукей.

«Ага…»

Внимательно слежу за движениями.

— Запомни, — продолжает старик. — Печать Змеи кванцентрирует составляющую Инь, подходящую для квантроля стихий воды или земли. Печать Тигра агрессивно выжигает Ян, создавая предпосылки для огненных техник и взрывов.

Итак… я, конечно, не совсем айтишник, но система очень известная и знакомая, не?

— То есть, уважаемый Фука…сам-сама, это работает как базовый код? — уточняю я, вытирая мокрое лицо рукавом. — Условия «if/then»? Бинарная система? То есть открыл клапан один, закрыл клапан два, получил огонь на выходе…

БУМ!

Деревянный посох прилетает точно по макушке. В глазах вспыхивают искры.

— Ай, за что?!

— Что за чушь ты несешь? — рявкает Фукасаку. — Бинарная система? Клапаны? Чакра живая! Меридианы пульсируют, дышат, словно русла весенних рек, словно родник... Это сама природа, что даровала нас своей силой. Твои дурацкие заумные мысли только возводят барьеры для понимания сути. Ты пытаешься запереть бушующий водопад в тесную кваробку, сопляк. А энергию нужно чувствовать! Хватит ее высчитывать, ква!

Ладно…

Тем временем, глубокая мышечная память берет свое — руки так и рвутся выполнять команды вслепую, смазывая жесты в единый ком.

Хрен там.

Я… сознательно торможу пальцы ровно на середине траектории. Раз жаба так негодует от моего… эм, непрофессионализма, значит, нужно понять суть каждого, даже микроскопического сдвига фаланг — думаю, тут все на все влияет...

Черт… притормозил — и тут же связки кистей свело дикой болью от такого противоестественного действия!

— Хорошо, учитель…

— Ну наконец-то, ква.

— А?

— Ква.

Эм?

Тренируюсь. И спустя минут двадцать мерного складывания печатей задаюсь вопросом:

— Кхм… допустим... это чистая природа, — цежу сквозь зубы, силой удерживая перекрученные пальцы в зависшей позиции. — Но почему тогда в стандартных водных техниках… ну, вот после печати Овцы обязательно идет Обезьяна? Существует какая-то очередность?

Нет, ну понятно, что она существует, но… почему? Это как алфавит? Типа, слово «мама» мы не произносит как «ам ам»?

Фукасаку чуть наклоняет голову, внимательно слушая.

— Ну, то есть... — продолжаю я, пытаясь сформулировать мысль сквозь боль в кистях, попутно строя гипотезы. Вслух. — То есть… эм, комбинация нужна не просто для того, чтобы поочередно открыть нужные тенкецу на руках? Порядок печатей имеет значение для самого процесса лепки? Обезьяна... что делает? Конкретно в теле.

Жаба удовлетворенно кивает.

— Порядок имеет значение. Мы называем это «Методикой мостов», — Фукасаку наставляет на меня кончик посоха. — Печати можно сравнить со ступенями трансформации. Энергия берется из очага в животе. Печать овцы вытягивает плотный поток чакры наружу. Направлять эту энергию напрямую в легкие или горло без обработки… что же, насмотрелся я на таких лягушат и головастиков — мало кто выживал.

Ээээ?

— Твои меридианы лопнут под давлением, словно пересохшие стебли бамбука, — безжалостно продолжает мудрец. — Промежуточная печать выступает в роли спасительного моста — Обезьяна подхватывает сырую чакру от Овцы, сбрасывает излишки плотности, охлаждает поток и плавно адаптирует стихию Воды для узких дыхательных путей перед выбросом техники.

— Секунду, наставник, — прерываю я. — А если просто… убрать печать Овцы из цепочки? Зачем она вообще нужна, раз вытягивает такую разрушительную дрянь из очага? Почему не пустить процесс сразу с… ну, безопасной фазы?

Фукасаку смотрит на меня абсолютно пустым взглядом. Как на кусок говорящего мха.

— А ты сможешь вытянуть энергию из очага на голой силе воли, лягушонок? Прям взять и заставить чакру подняться по каналам без стартового толчка? — жаба хрипло усмехается. — Ну, попробуй. Лет через десять непрерывных квававых тренировок обязательно получится. Без печати ты даже искру из себя не выдавишь, ква. Концентрация!

— Допустим, — киваю я, быстро переваривая информацию. — Но почему тогда именно Обезьяна для сброса давления? Что будет, если я воткну туда... ну, например, Собаку?

Желтые глаза мудреца презрительно щурятся.

— Собака уплотняет энергию. Влепишь Собаку сразу после Овцы — сырая чакра мгновенно спрессуется прямо у тебя в трахее. Тебе просто оторвет голову к чертовой матери.

«Вы ведь шутите… да?»

— Ладно, понял… А если сократить количество печатей? — продолжаю копать я, выуживая обрывки информации из памяти оригинала. — У некоторых шиноби из Конохи техники вылетают с двух-трех жестов. Почему мы должны дрочить, извините, полную комбинацию?

— Гении обладают хорошим внутренним квантролем, — Фукасаку раздраженно бьет посохом по камню, обрывая мою тираду. — Их меридианы эластичны и послушны. Их разум способен заменять десятки промежуточных ручных мостов одним лишь усилием воли. Ты — квалека в теле недоучки! Твой ментальный квантроль равен абсолютному нулю, не то, что у настоящего Джирайи, кваааа…. И твоя участь на моих занятиях — складывать полную комбинацию из пятнадцати жестов, чтобы не подорвать собственные квашки от отдачи.

Что же, отличные перспективы…

В памяти моментально всплывает недавний Огненный Шар — контроль ведь тогда отсутствовал полностью. Энергия была продавлена на упрямстве сквозь вообще все защитные барьеры организма…

Бррр.

Горло внезапно начинает противно першить. Громко откашливаюсь и сплевываю накопившуюся слюну прямо на серый камень.

В прозрачной жидкости отчетливо виднеется красная прожилка, пу-пу-пу…

— Доигрался, гений? — Фукасаку замечает кровь и презрительно фыркает. — Твоя задача на ближайший час: медленные переходы между кванфликтующими печатями. От Птицы к Тигру. От Воды к Огню. Без формирования самой техники, ква. Гоняй чакру внутри тела, учись выстраивать мосты и связи потоков.

Ну, раз тренер сказал — значит буду делать. Все равно он, по сути, самый близкий мне человек здесь. И пусть тело замирает при упоминании прежней команды — Цунаде, Орочимару и Хирузена-сама — эти желания… не мои. Эх… Черт, а ведь мой друг уже похоронил меня. Хотя… зная Саню, он бы посмеялся над нелепостью ситуации. Посмеялся, наконец похоронил меня и жил дальше с миром, без оглядки на больного друга.

Эх, Саня…

С такими мыслями усаживаюсь в лотос прямо на мох. Складываю печать… эм, Тори (Птица). Энергия послушно собирается где-то в районе ключиц.

Так, теперь начинаю медленный, предельно осознанный переход к Тора (Тигр).

Суставы, наглухо забитые молочной кислотой после силовых торможений, малясь отказываются слушаться. Фаланги двигаются дергано, а внутри возникает микроскопическая задержка — какая-то долбаная доля секунды! — и переход выходит откровенно кривым.

Энергетический затор моментально бьет по правому запястью. Поток чакры не находит выхода через нужный мост и лупит обратным импульсом, а плечевой сустав, куда к тенкецу успела пройти доля энергии, тут же взорвалась болью.

АААГХ! — Внутрь суставной сумки будто с размаху вколотили раскаленный гвоздь. Мышцы мгновенно сводит судорогой…

Черт!

Экстренно применяю старый больничный метод — визуализация. В коляске приходилось часами представлять движения мертвых конечностей. Выстраиваю внутренним взором систему меридианов, которые помнил благодаря самому Джирайе — в академии показывали. Там еще какие-то странные дядьки с больными ячменем глазами приходили — так называемыми бьякуганами — и конкретно указывали на наших телах, где и в каком месте расположены все энергетические узлы (то есть — тенкецу), ведь, вот чудо, они в каждом человеке чуть-чуть разнятся. Поэтому-то клан Хьюга настолько крутой в плане потенциальной военной силы и, как не удивительно, должен быть крут в Ирьениндзюцу — то есть медицинских техниках.

Но эта так, лирика. Вернемся к нашим баранам. А точнее — к птицам.

— Тори (Птица). — произношу вслух для лучшей концентрации.

Энергетические мосты в теле наполняются давлением. Дальше…:

— Тора (Тигр). Визуализирую, как прикрываю один мост движения чакры, открывая путь к другому…

ХРЯСЬ!

Боль удваивается! Чакра яростно бунтует против жестких стен придуманной системы. Жесткая визуализация заставляет пережимать поток слишком резко. Получаю полноценный удар прямо по венам.

— Поменяй образ в голове, лягушонок, не позорь мои седины. Ты опять кидаешь камни в реку. — квакает Фукасаку.

Так… Представляю меридианы как кровеносные сосуды пульсирующего сердца. Эластичные стенки. Мягкие, податливые клапаны.

Начинаю приоткрывать новый органический вентиль ровно за миллисекунду до закрытия старого. Энергии обязаны смешиваться плавно…

Работает!

Боль неохотно отступает, давление в плече падает. Поток выравнивается, циркулируя по телу ровной, приятно обжигающей волной.

— Достаточно, — обрывает медитацию наставник спустя час этого изнурительного самоистязания. — Переходим к динамике стихий. Выпусти искру на уквазательном пальце.

Ладно… так…

Но старик приподнимает одну бровь, глядя на мои затекшие, подрагивающие кисти.

— Тебе напомнить последовательность печатей для такой плевой задачи, лягушонок? Или память этого парня-ква еще не окончательно выветрилась из твоей головы?

— Обойдусь, — бросаю, пытаясь унять назойливый тремор в предплечье.

— Ну так действуй.

Делаю глубокий вдох. Пальцы левой руки складывают печать Тигра.

— Тора.

И кончик указательного пальца правой руки моментально вспыхивает маленьким, стабильным огоньком. Жар тут же начинает жадно кусать кожу.

Теперь начинается настоящий хардкор. Работа одной кистью.

С трудом ломаю суставы, перекидывая фаланги в Ину (Собака). Кости протестующе хрустят, но цвет пламени тут же меняется на густой, почти кровавый оранжевый! А сама искра становится плотной и почти осязаемой на вид — вот как действует усиление потока из очага чакры.

Дальше:

— Тацу (Дракон).

Заворачиваю большой палец под неестественным углом, намертво замыкая нужный клапан в меридиане.

Огонек начинает бешено вращаться. Маленький такой, агрессивный смерч прямо над моей плотью. Почти как раскаленная воронка.

«Охренеть. Я… контролирую стихию! Боже ж, я ведь реально делаю вещи, которые, блять, МАГИЯ!!!...»

Но… словно чувствуя мое возбуждение, огонек начинает бешено вращаться, процесс тупо выходит из-под контроля.

И… почему?! Я же жестко держу фокус! Абсолютно не чувствую, чтобы контроль хоть куда-то уплыл.

Но кажется, словно баланс Инь и Ян внутри узкого канала кисти внезапно рушится по совершенно непонятной причине. Крошечный смерч на пальце превращается в мощный факел.

Жар моментально обжигает лицо. Запах собственных паленых бровей резко бьет по обонянию. А пламя все рвется и рвется наружу, грозя спалить кисть до самых костей.

— Ааааа, че делать?! — ору я, инстинктивно пытаясь стряхнуть огонь, но он словно намертво приклеился к коже.

— Гаси расширение, ква! — кричит Фукасаку с камня. — Дави Ян переходом печати на следующую — Змею. Руби поток Инь-мостом, ква. Балбэс.

Пятая смена печатей. Экстренно выполняю приказ старика.

— Ми!

Перенапряженные, забитые суставы кисти окончательно подводят. Безымянный палец дергается в конвульсии, ломая геометрию жеста. Давление внутри меридиана мгновенно пробивает критическую отметку и…

БДЫЩ!

Искра детонирует прямо в ладони!!! Взрыв с треском разрывает кожу, а просто лютейшая, АДСКАЯ боль простреливает руку до самого локтя. Запах все же сгоревшего мяса плотно смешивается с резким ароматом жженых покрышек.

Уже действуя в какой-то рефлекторной бессознанке, чудом уцелевшая рука молниеносно складывает правильную печать Ми. Тонкий поток энергии Ян направляется прямиком в поврежденную конечность, перекрывая болевые рецепторы. Кровотечение из лопнувших сосудов тоже останавливается под давлением уплотненной чакры.

— Фууууф… Вот это было обалдеть.

А потом, чуть подумав и проанализировав, говорю вслух:

— Слишком много Ян на выходе из-за судороги, да? — вещаю больше для себя, чем для учителя. — Наверное, не успел выстроить мост через Змею, и из-за этого энергия ударила в стенку канала… — В этих словах было больше реальных знаний Джирайи, чем моих догадок, но, тем не менее, логика была выстроена верно.

Фукасаку молча смотрит на мою окровавленную руку. Желтые глаза мудреца слегка щурятся.

— Судорога стала лишь триггером, — медленно произносит жаба, мерно постукивая посохом. — Ты столкнулся с сопротивлением самой природы, пришелец. С основами Сейшитсу Хенка.

— Чего сей-ква?

Взгляд старого становится ооочень тяжелым.

— Вся базовая чакра представляет собой чистый сплав духовной Инь и физической Ян. Бесцветная, сырая масса внутри твоего очага. Для создания огня, воды или ветра — то есть стихийного проявления чакры, требуется принудительное Преобразование Природы. Шиноби искусственно изменяет частоту вибрации чакры, придавая ей конкретные стихийные свойства.

Старик делает паузу, я улавливаю мысль. А потом:

— У каждого человека есть врожденная предрасположенность к одной стихии. Реже к двум. Джирайя… еще до твоего появления имел превосходные задатки к Катону (Огню) и Дотону (Земле). Ох, какая шикарная ему досталась база от Хатак… кхм, забудь.

Слушаю завороженно, даже не обращая внимания на кусок шашлыка вместо правой руки.

— Но стихия всегда остается диким зверем, — хмуро продолжает наставник. — И здесь кроется моя ошибка, лягушонок. Я заставил тебя менять форму огня, совершенно не учтя твой новый и уродливый внутренний перекос...

Жаба указывает пальцем прямо на мою обугленную плоть.

— Пойми суть процесса! Ян отвечает за топливо, жар и расширение. Инь дает форму и холодный контроль. У тебя душа взрослого с чудовищно тяжелой, плотной Инь. Но заперта она в теле подростка со слабой Ян.

Фукасаку с силой бьет посохом по камню.

— Твой разум постоянно душил искру! Чтобы огонь не потух под весом твоей Инь, тело начало выкачивать физическую Ян слишком сильно — из-за этого, я полагаю, и возникло внутреннее давление. Слишком многое было завязано на узкий меридиан кисти.

Жаба делает глубокий вдох.

— Вся спрессованная под огромным давлением Ян вырвалась наружу, а как итог… вышло то, что вышло. Значит, что, лягушонок?

— Что?

— ТРЕНИРУЕМСЯ!

И после этих слов в лоб летит профилактический удар посохом.

Глава 5

Прошло еще три дня.

Дни боли и терзаний пролетели как один сплошной, мутный кошмар из сбитого дыхания и мышечных спазмов. И самое безумное во всем этом временном отрезке — это даже не бесконечные полеты в ледяную воду с бревна или попытки гонять энергию по раскаленным венам. Неееет.

Самым диким оказался процесс моего восстановления!

Я уже как-то вскользь размышлял об Ирьёниндзюцу — медицинских техниках, да. Понимаю, что вот таким магическим и, по сути, чудодейственным образом может совершать лечение. Но одно дело, когда чакрой орудует человек — желательно в халате с… ну, ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ образованием, но когда это делает ЖАБА?! Полный сюр!

Так и было — буквально через пару часов после взрыва моей ладони (и не понятно, почему не сразу) старик Фукасаку привел на озеро… новую жабу.

И я, честно говоря, морально не был готов к тому, что земноводные тут носят полноценную одежду. Белый, подозрительно напоминающий медицинский, фартук? Серьезно? И очки на половину пупырчатой морды?!

Выглядело это очень, ммм, сюрреалистично.

Эта новая знакомая, которую дед представил как Гамасузу, деловито осмотрела ошметки моей кисти, недовольно квакнула, покачала головой и... просто приложила свои влажные перепончатые лапки к моему обугленному мясу!

ВЖУХ!

Ее лапы засветились плотным, ровным зеленым светом. Это вообще не было похоже на тот дикий, обжигающий огонь из моих неудачных опытов — энергия зеленого огня (как я потом понял — внешнее проявление медицинских техник) ощущалась как… как… как жаба — прохладная субстанция, которая мягко проникает прямо под кожу. Брр.

Но больше всего мой мозг коротило даже не от самого факта магического исцеления! В конце концов, я уже смирился с тем, что здесь можно плеваться огнем и бегать по воде. Меня выносило с того, КТО именно это делает! Огромная. Зеленая. ЖАБА. Жаба-лекарь в очках со светящимися перепонками штопает человека…

Чем еще меня впечатлит этот мир? Может, и говорящие осьминоги размером с быка будут, а? Или… что еще омерзительнее — огромные слизняки? Которые тоже говорят и взаимодействуют с энергиями.

Но да ладно. Касательно манипуляций жабки с моей плотью — я прям ФИЗИЧЕСКИ чувствовал, как чужая чакра бесцеремонно вторгается в мой организм и насильно заставляет, эм… плоть восстанавливаться.

ПШШШШ...

Сгоревшие ткани, черные струпья и мертвые нервные окончания просто отслаивались и осыпались на камни серым пеплом. И прямо на моих глазах происходила бешеная регенерация! Мышечные волокна сплетались воедино, словно нити в ткацком станке. Лопнувшие кровеносные сосуды вытягивались, соединялись и мгновенно зарастали новой, розовенькой кожей!

Весь процесс сопровождался диким, просто СВОДЯЩИМ С УМА зудом где-то глубоко в костях. Я лишь стиснул зубы, чтобы не орать, и завороженно наблюдал, как моя рука буквально собирается из ниоткуда, слой за слоем. И вот чудо — никаких шрамов, никаких былых следов от ожогов третьей степени.

И как итог — идеально чистая, здоровая плоть человеческого подростка…

«О, боги...»

Будучи человеком с… овощным прошлым, я прекрасно знал цену каждому миллиметру живого нерва, из-за чего смотрел на свою новую кисть с откровенным трепетом. Еще чуть-чуть, и я начну поклоняться чакре.

«Интересно, есть тут и боги? Ах, да… есть. Спасибо, Джирайя».

— Как мне научиться делать так же?! — выпалил я Фукасаку, как только Гамасузу скрылась за валунами, деловито шурша полами своего медицинского халатика. — Это же… Ну это же невероятно! Жаба-лекарь, по сути, вырастила мне новую руку из куска мёртвой плоти. Я ни в коем случае не умаляю ее стажа, но… могу ли я так же? Хотя бы в перспективе, ведь… ну это важно. Наверняка каждый шиноби просто ОБЯЗАН овладеть этим инструментом, не?

Наставник, чье имя я постоянно забываю, медленно повернул ко мне свою бородатую морду. Его желтые глаза с козлиными зрачками не выражали ничего, кроме тяжелой усталости от общения с… — ой, уже вижу по нему, как я идиот.

— Губу закатай, лягушонок-пришелец, — хрипло отозвался мудрец.

ТУК-ТУК-ТУК — его посох мерно застучал по камню.

ЧАВК-ЧАВК-ЧАВК — его лапки часто затопали по земле.

— Ирьёниндзюцу — это вершина квантроля чакры. Это тебе не огнем плеваться и не воду по каналам гонять. А чтобы овладеть им на ТАКОМ уровне — уметь заставить плоть так быстро восстанавливаться — требуется идеальный баланс формы, ква! Даже твой сенсей к такому не скоро сможет прийти, а он, между прочем, Хокаге.

Фукасаку наставил кончик деревяшки на мою свеженькую ладонь, от чего я чуть было не одернул ее — страшно получить по кисти снова.

— Зеленое свечение, которое ты видел — это чистейшая, очищенная от любых стихийных примесей Ян-чакра. Она же — сильно спрессованная жизненная энергия. Направишь в рану чуть меньше Ян, чем нужно — процесс не запустится, плоть останется мертвой. Переборщишь или потеряешь фокус — ткани начнут бесконтрольно разрастаться. У всего, юный, глупый лягушонок, есть свои сложности.

Мудрец сурово прищурился.

— А учитывая твой уродливый перекос в сторону Инь и полное отсутствие тонкого квантроля... твои попытки лечить себя закончатся мучительной смертью, ква!

Грустно, да…

ХРУСТЬ.

Я мрачно кивнул, разминая новые суставы. Спорить было бессмысленно — логика у жабы была железобетонной, я поверил. Если я давеча не смог удержать жалкую искру на пальце, то лезть в управление жизненной энергией... ну, это чистой воды самоубийство.

— Значит, перспектива стать полевым хирургом мне не светит, — констатировал без особых эмоций.

— Полноценным ирьёнином — то есть шиноби-медиком — ты не станешь никогда, да оно тебе и не нужно. — Фукасаку отвернулся к водопаду. — Шиноби — не волки-одиночки, сопляквак. Вы работаете в командах по три человека, механизм деревни выстроен так, чтобы шестеренки дополняли друг друга! Я помню состав вашей троицы. У вас УЖЕ есть шиноби с феноменальным контролем чакры, который, в теории, может стать отличным медиком.

«О, Цунадочка...»

— Это внучка Первого Хокаге, — продолжал вещать мудрец. — С ее талантом ей на роду написано стать величайшим ирьёнином, ква. А твоя задача, пришелец — сокрушать врагов и быть ее щитом, пока она вытаскивает вас с того света и сшивает ваши порванные шкуры. Для тебя уготована судьба иного толка, ква…

— И когда я смогу узнать, что конкретно мне уготовила судьба?

Фукасаку тяжело вздохнул, прикрыв свои желтые глаза.

— Ква-ах… Ты не запомнил? Или тот удар по голове окончательно выбил из тебя остатки мозгов? Великий Жабьей Мудрец уже говорил о твоем пути…

А, точно... Какие-то там мутные пророчества страшной жабы Огамы про Избранного и спасение мира. В памяти оригинала эти предсказания… почему-то отложились как белый шум где-то между фантазиями о женских банях и мыслями о рамене. Ну… что я могу сказать? Как-то это, ну… странно. Судьба судьбой, а пока я даже стоять на воде нормально не могу. Тем не менее, этот прикол и подарил мне новое тело, так что можно верить, что когда-нибудь, в далеееееком будущем, что-то и произойдёт.

Старик сделал долгую паузу, видимо, прочитав весь мой скепсис на невозмутимом лице. А затем его взгляд снова потяжелел.

— Но! — Лягуха стукнул посохом по камню, возвращая меня в реальность. — Какие бы пророчества над тобой ни висели, это не отменяет того факта, что основами первой помощи обязан владеть каждый шиноби, желающий выжить в настоящей резне. Ты ДОЛЖЕН уметь экстренно остановить хлещущую из артерии кровь. Ты ОБЯЗАН знать, как стянуть чакрой пробитое легкое ровно настолько, чтобы не захлебнуться собственной кровью на обратном пути в деревню. И, конечно же, как купировать боль. Тебе, помнится, такое уже удалось сделать, да?

Эм… ну… наверное…

— Эх... видимо, придется оставить тебя на горе Мьёбоку подольше, чем я планировал. Пока не освоишь тонкий квантроль потоков внутри кровеносной системы — возвращать тебя в реальный мир бессмысленно! Сдохнешь на первой же миссии. Мда... хлопотно это все, ква.

«Хлопотно ему! А мне теперь торчать в этом земноводном раю до посинения…»

Но тут прикольно. Даже… очень важно — чем не песочница для осознания себя?

Глубоко вдохнул влажный, прохладный воздух, прогоняя из головы остатки фантомной боли. Раз надо учиться блокировать кровотечения голым усилием воли — значит, будем ломать мозги и тело дальше, пока нужный навык не вобьется в подкорку.

— Хорошо, наставник, — я поднялся с влажного мха, разминая плечи и готовясь к очередному кругу издевательств над организмом. — С чего начинаем следующий этап? Опять будем жарить пальцы или перейдем к водным процедурам?

Но тренировочный процесс резко сменил вектор.

Фукасаку решил временно отвалить от моего тонкого «квантроля» стихий и взялся за фундамент — за физическую выносливость и прямую накачку мышц чакрой! Суть местной методики прокачки оказалась до гениального простой... и до одури САДИСТСКОЙ.

В общем, тренировки перешли в стадию прокачки Ян.

Но как это сделать?

— Слушай и запоминай, лягушонок! — наставлял меня Фукасаку. — Сначала ты доводишь свой организм до полного изнеможения исключительно силой мышц, простыми тренировками из программы Академии ниндзя. Без единой капли чакры! Просто… что у вас там заведено, ква? Отжимаешься, приседаешь и таскаешь валуны до тех пор, пока связки не начнут звенеть, а легкие не выплюнут кровавую пену.

То есть все, что делал раннее? И какая тут новизна, и иной вектор тренировок?!

Мне было непонятно.

— …До тех пор, пока даже встать на ноги не станет непосильной задачей, а твои мышечные волокна не будут настолько изорваны чудовищной нагрузкой, что потребуют немедленного исцеления.

Ага… спасибо. Словно каждый день я такое не испытывал.

А затем... ВЖУХ!

— Когда твое тело откажется сделать даже лишний вдох, в дело вступаю я. — старик жестко припечатал посохом камень. — Я пущу по твоим меридианам волну Ирьёниндзюцу. Принимай это с гордостью — сам Фукасаку-сама будет восстанавливать твои порванные ткани, чтобы ты мог расти дальше и становиться сильнее! Моя чакра залечит травмы, и ты снова будешь готов пахать. До следующего мышечного отказа, ква!

Так… если еще на этих словах мне было непонятно, то дальше уже все прояснилось.

Короче — с каждой такой проведенной тренировкой, после исцеления я начинаю использовать уже свою энергию, то есть — повышаешь плотность собственного чакро-потока авнтури тела, напитывая Чакрой мышцы.

И уже после этого приступаю к следующему кругу тренировки — снова рву сухожилия под неадекватной нагрузкой. А затем снова прохожу сеанс спасительного лечебного пинка.

И кручу эту адскую карусель до тех пор, пока внутренний очаг в животе не покажет пустоту, то есть — пока не расходуется вся чакра в теле.

«Добро пожаловать в качалку горы Мьёбоку!»

***

Вчерашняя, самая первая круговая тренировка по этой системе вырубила меня на долбаных пять часов! Резерв выгорел в абсолютный ноль.

БДЫЩ — и сознание просто погасло, отправив истощенную тушу в глубокий коматоз прямо на прибрежном мху.

Разбудила меня супруга наставника — мадам Шима. Заботливо принесла очнувшемуся, трясущемуся от слабости пациенту миску... свежих, жирных дождевых червей!

«Фу, бляха!» — подумал бы я пару дней назад.

Но голод выжег вообще все остатки человеческой брезгливости. Желудок свернулся в тугой узел, агрессивно требуя жратвы для восполнения критических потерь. Я сожрал этих червей без малейших колебаний. Да еще так чавкал, ммммм, послушайте:

— ЧАВК-ЧАВК-ЧАВК!

Закидывал извивающихся тварей в рот, глотал почти не жуя, и это казалось просто ОХРЕНИТЕЛЬНО вкусным. Ладно… Сегодня уже второй день таких тренировок, возвращаемся в здесь и сейчас.

Текущий силовой подход неумолимо близится к финалу. Делаю упор лежа на кулаках прямо на острых камнях.

Двести сороковое отжимание... — ХРЯСЬ! — Дается с откровенным скрипом в локтевых суставах. Двести сорок первое... Трицепсы горят адским пламенем! На двести пятидесятом гравитация окончательно прибивает мою грудную клетку к земле. Организм упирается в предел, увы.

Всё. Финита. Мышцы отказываются сокращаться дальше.

Делаю короткий, рваный вдох. И волевым усилием приоткрываю внутренние клапаны тенкецу.

ФУУУУХ!

Плотный, раскаленный поток Ян-чакры устремляется из очага в животе прямиком в плечевой пояс! Ощущения — просто непередаваемые! Словно мне в кровеносную систему под огромным давлением вкачали литр чистого адреналина вперемешку с ракетным топливом. Боль отступает на задний план. Смертельная усталость испарилась, казалось, за микросекунду. Мышечные волокна под воздействием уплотненной физической энергии натягиваются как стальные тросы.

БАМ!

Резко отталкиваюсь кулаками от камней. Моя туша взмывает в воздух почти на метр! Приземляюсь обратно в упор лежа и продолжаю долбить отжимания с удвоенной, НЕЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ скоростью.

— Неплохо, — доносится монотонный голос Фукасаку со стороны водопада. — Твои меридианы постепенно расширяются, ква. Тело начинает привыкать к форсированной циркуляции. Увеличивай напор, лягушонок! Выводи плотность потока на новый уровень и переходи к броскам валунов.

— Принято, наставник, — хриплю в ответ, заливая чакрой уже поясницу и ноги.

Руки привычно складывают базовые печати концентрации перед сменой упражнения. Фаланги больше не клинит! Жесты выходят четкими и резкими. Мышечная память гиперактивного подростка наконец-то ПОЛНОСТЬЮ синхронизировалась с моим взрослым сознанием.

Четко чувствую, как с каждым новым циклом этой накачки мое тело становится крепче, быстрее, смертоноснее… Даже прокрадываются мысли, что конкретно ПОТЕНЦИАЛЬНО я могу превзойти Джирайю… Или вообще быть лучше, чем Орочимару!

Но пока — тренировки.

Поднимаюсь на ноги, готовясь приступить к серии бросков тяжелых камней. Направляю максимум доступной энергии в икры для первоначального рывка...

И тут...

БДДДДЫЩЩЩ!!!

Очередной тренировочный заход обрывается АБСОЛЮТНО внезапно! Мощнейший грохот сотрясает вершину скалы прямо над тренировочным озером, а каменная крошка обильно сыплется на голову. Вода в пруду идет рябью и вздрагивает от жуткого сейсмического толчка!

— Какого хера?!

Из завесы водопада внезапно вылетает маленькая, но очень стремительная тень.

ФЬЮТЬ — БАЦ!

Крохотная жабка, ути-пути какая, размером едва ли с футбольный мяч, приземляется на берег. Но не обольщайтесь масштабом — от этого приземления по камням прошла такая вибрация, будто рухнул груженый самосвал.

Вот уже в третий раз эта жаба приходит поглазеть на тренировки. И зовут ее — Гамабунта. Точнее — Гамабунточка, если смотреть на габариты, но сказать такое вслух — верный способ лишиться головы… Увы, я это понял только на практике.

Несмотря на размер «мини», выглядит он максимально сурово: на боку уже красуется характерный рваный шрам, а в зубах зажата махонькая, но дымящаяся тростниковая трубка — типа жаба такая крутая и взрослая, что учится уже курить. Какой срам! Но сказать такое вслух я не рискну — желтые глаза истощают такое количество презрения, что тошно становится.

Приземление этого «малыша» поднимает нехилый такой столб брызг.

ПЛЮХ!

Струя воды, плотно заряженная тяжелой природной энергией, летит прямо мне в лицо.

«Еще пару недель назад меня бы этой порцией просто смыло обратно в инвалидное кресло...»

Но рефлексы теперь работают как часы — моментально пускаю импульс чакры в ступни, и — ВЖУХ! — подошвы намертво прикипают к камню. Вода обдает меня с ног до головы, но я остаюсь стоять, лишь злобно отплевываясь от тины.

— Тьфу!

А дальше начинается театр одной жабы. Этот мелкий наглец, Гамабунта, делает вид, что меня вообще не существует. Он бесцеремонно прыгает прямо на мой тренировочный валун — и, что удивительно, под его весом камень покрывается трещинами!

«Ничего себе плотность чакры у этого головастика...»

Мелкий Бунта монотонно докладывает Фукасаку о патрулировании восточных границ. Я для него — даже не пятно грязи, а так, досадная помеха на пейзаже…

— Границы спокойны, Фукасаку-сама, — басит этот сморчок (голос у него, кстати, на удивление густой и низкий, вообще не вяжется с размером). — Следов змей не обнаружено. Патруль сменен. ПШШШ — он выпускает облачко дыма прямо в мою сторону.

Ну всё, малёк, ты напросился.

Прерываю его доклад максимально громким и едким кашлем.

— КХЕ-КХЕ!

Фиксирую взгляд на Фукасаку.

— Фукасаку-сама, будьте добры, проясните ситуацию, — произношу ледяным тоном, стирая грязную воду со лба своей восстановленной рукой. — Этот прыгающий гопник-недомерок снова решил, что тренировочное озеро — его личная песочница? Что за манера срывать процесс и топтать МОИ ВАЛУНЫ?!

Вот так, жаба. Перед дедом ты ведь не будешь быковать, да?

Гамабунта резко замолкает. Трубка в его зубах замирает, а сам он медленно, очень медленно разворачивается ко мне всем своим маленьким тельцем. В прошлый раз наша встреча закончилась для меня хлестким ударом по лицу, который я даже не успел заметить. Щека до сих пор фантомно зудит, напоминая об этом.

БУМ!

Воздух вокруг мгновенно становится густым, как кисель. Этот «малыш» снова выпускает ту самую тяжелую и грубую энергию Сендзюцу, от которой на плечи словно ложится невидимая бетонная плита!

Тело тут же включает режим «паника» — колени начинают предательски подрагивать от прямого физического давления этой ауры хищника. — «Господи, лягушки-хищника» — Дышать становится трудно, в горле спазм, будто туда снова воткнули ту самую пластиковую трубку трахеостомы...

— Ты снова открываешь рот в моем присутствии? — голос Бунты заставляет камни под моими ногами вибрировать. — Фукасаку-сама действительно продолжает тратить время на эту белую икру? Неужели тот удар ничему тебя не научил? Ты даже стоять прямо не можешь, когда я просто смотрю на тебя. От тебя несет страхом и псиной, щеночек!

— От меня несет усталостью и раздражением от общения с пупырчатым наглецом, который так и не выучил правила приличия, — отрезаю я, глядя прямо в его огромные желтые зрачки. — Можешь махать лапами сколько угодно, но меня интересует Контракт Призыва. Знаешь… Я планирую использовать тебя в будущем. Назови условия договора.

Гамабунта на секунду замирает, а потом просто взрывается громоподобным хохотом.

— ХА-ХА-ХА! — Деревья вокруг пруда начинают качаться, а по воде идут круги от этих мощных звуковых вибраций.

— Контракт? С ТОБОЙ?! — Бунта делает один короткий прыжок и оказывается прямо перед моим лицом. — Забудь про те сказки, что Огама нашептал тебе в колыбели. Я уважаю только силу! Статус Избранного на поле боя стоит ровно ноль. Никто не будет прыгать перед тобой на задних лапках только потому, что тебе так хочется.

Жаба презрительно щурится, выпуская струю едкого дыма мне в нос.

— В прошлый раз ты даже не увидел моего удара. Вырастешь из ничтожного головастика в настоящую жабу — тогда, может, я и дам тебе коснуться свитка. А пока не путайся под ногами.

«Ух... спокойно, кабина...».

Гамабунта теряет интерес к гляделкам. С силой отталкивается от камня — ПРЫГ! — и уносится прочь, окатив меня на прощание порцией ледяных брызг из пруда.

ПЛЮХ!

— И что вы на это скажете, Фукасаку-сама?!

А жабий мудрец продолжает сидеть на своем месте, лишь молча сверлит меня взглядом, явно ожидая закономерного нервного срыва, истерики или малолетних воплей о несправедливости бытия. А внутри-то реально бушует ураган уязвленного самолюбия! Тело колотит от конского выброса адреналина.

«Так и хочется послать к чертям собачьим этого старика, их долбаное пророчество и всю эту земноводную мафию!»

Но вместо этого... я молча вытираю лицо мокрым рукавом. Подаю свежий импульс чакры в ноющие мышцы, разворачиваюсь и наклоняюсь за следующим уцелевшим валуном. Тренировка еще не окончена, мать вашу.

Че поделать — таковы нравы этих мест. Загоняю жалость к себе в самый дальний угол сознания. Мир шиноби, хотя бы, демонстрирует честность — здесь правит меритократия! Ты либо опасный хищник, способный вырвать свои права зубами и заставить с собой считаться, либо бесполезная грязь под перепончатыми лапами боевых жаб. Какой же сюр.

Тренируюсь… До тех пор, пока внутренний резерв чакры не начал показывать дно — очаг в животе едва теплится, выдавая энергию скупыми, дергаными порциями.

— Можем закончить на сегодня, — произносит Фукасаку, мерно постукивая деревяшкой по граниту.

Согласиться сейчас?

Это означает ментальное поражение. Сдаться сразу после того, как этот мелкий пупырчатый гопник в открытую смешал меня с дерьмом? Это добровольный возврат к психологии беспомощного овоща в коляске! К тому состоянию, когда ты можешь только моргать и надеяться, что тебя вовремя покормят.

«Я слишком долго был тем, кто "не может", Фукасаку. Слишком долго. Хватит с меня неподвижности».

Если уж не могу тренироваться в одних упражнениях — начну в других.

Выуживаю из воды кусок древесины. ШЛЕП — Очередной зеленый лист приклеивается ко лбу — теперь я делаю это почти на автомате, не задумываясь о «клапанах» и «потоках». Контроль над этой микроскопической каплей чакры стал естественным, как биение сердца. И этой капельки чакры хватит на то, чтобы тренировать концентрацию и баланс.

Встаю на скользкое, качающееся в воронках бревно. Пальцы складывают первую печать.

— Тори!

Движение выходит четким, выверенным, без единой заминки.

Переход к следующей.

— Тора!

И никаких тебе «мостов» через дикую боль, никаких панических поисков нужного русла внутри тела. Я просто БЕРУ И ДЕЛАЮ ЭТО. Чакра, несмотря на то, что на дне очага осталось лишь пара капель энергии, послушно течет куда приказано, подчиняясь моей воле.

Взгляд намертво фиксируется на падающем потоке водопада.

«Мелкий жаб хочет видеть хищника? О, он его увидит.»

Глава 6

— Девятьсот девяносто восемь... кхх, тьфу.

— Девятьсот девяносто девять… фууууууф

— ТЫСЯЧА!

Трицепсы мгновенно сводит болезненной судорогой, но главное — я добил это число! Правда, кажется, что мышечные волокна плечевого пояса натянулись, аки струны гитары, и готовы вот-вот лопнуть под весом собственного тела. Костяшки пальцев жестко упираются в гранит, поверхность тренировочного камня давно покрылась смесью моего пота и крови…

Сколько я уже тренируюсь?

Судя по тюремному летоисчислению (черчению палочек на скале), с момента начала тренировок на горе Мьёбоку прошло ровно… — раз, два, семь… — две недели. Представьте, четырнадцать дней непрерывного, цикличного уничтожения собственной плоти для подготовки себя к… чему? К более серьёзным нагрузкам, который РОВНО так же будут убивать мои мышцы!!!

Это круто. Я не был сторонником спорта, особенно после… да ладно, уже все поняли про инвалидность. Короче, это я к тому, что раньше не понимал, как это люди занимаются таким изнуряющим действием продолжительное время и… наверное, завидовал этому? Сейчас понимаю их позицию на все сто — это НЕРЕАЛЬНО, просто ОФИГЕТЬ как круто. Понимать, что ты растешь, видеть, как упорство и постоянные нагрузки дают свои плоды, ммм… Это охеренно.

Даже рутина выстроилась в предельно понятную схему: физический отказ, вливание чакры, разрыв тканей, принудительное исцеление. Тело подростка начало адаптироваться к нагрузкам. Более того — мышцы приобрели плотность натянутых стальных канатов! Я прям… вижу изменения тела, вижу выпирающие бугорки начавших расти мышц юного белобрысика. К тому же и Ян-чакра стала гораздо послушнее и теперь циркулировала по меридианам ровным, густым потоком без прежних разрушительных взрывов. Это радовало — хоть какой-то баланс появился.

Опускаю грудную клетку к самому камню. Делаю глубокий выдох.

— ООООХ-Фуууууууууууууууууууууууууууууууууууууууф.

Волевым усилием приоткрываю тенкецу. Внутренняя энергия устремляется в руки, и я выжимаю вес тела вверх.

— Тысяча один.

Кап…

Соленая капля пота срывается с подбородка и разбивается о гранит.

Мой взгляд как-то сам собой цепляется за кромку водоема, где местный прибрежный мох за эти дни… ну, мягко говоря, тоже охерел от происходящего.

Постоянные падения, дикие выбросы моей Ян-чакры и регулярные сеансы медицинской магии старика Фукасаку напитали местную флору таким количеством жизненной энергии, что та банально… эм, мутировала. Зеленый ковер разросся толстыми стеблями и обильно покрылся какой-то густой, вязкой слизью.

Влага из пруда смешалась с этим растительным соком, превратив участок берега в какой-то каток. Беру на заметочку — скользкая поверхность у самой кромки воды определенно может сыграть мне на руку в будущем. Хотя бы в тех же тренировках.

— Тысяча два… кххх.

ШМЯК!

Сбоку раздается до боли знакомый звук тяжелого прыжка — Гамабунта собственной персоной приземляется на соседний валун.

Жаб деловито скрещивает передние лапы на своем пухлом животе и привычно зажимает в зубах небольшую тростниковую трубку. Желтые глазки буквально прожигают дыру в моей напряженной спине.

Знаете, три дня назад наша взаимная неприязнь вылилась в самую настоящую драку. Я просто не выдержал и попытался набить морду этому пупырчатому наглецу!

Чем закончилось? Закономерным вмешательством деда Фукасаку (чтобы меня окончательно не превратили в овощ, так что спасибо тебе, дед)

Наставник же… без лишних слов отходил нас обоих своим посохом, наградив меня шикарными гематомами на спине и, простите, заднице, а Бунту — свежей ссадиной на морде.

С тех пор физический контакт у нас под строжайшим запретом. Типа. Зато словесные перепалки никто не отменял! А в искусстве доводить людей — ну, или жаб — я, поверьте, дьявольски хорош.

С тихим рыком завершаю силовой подход и медленно, наслаждаясь приятным жжением в забитых молочной кислотой плечах, поднимаюсь на ноги.

Хрущу шеей, поворачиваюсь к валуну и демонстративно смотрю куда-то поверх головы сидящей амфибии.

— Бунта, потеряйся.

Делаю максимально озадаченный вид, выискивая кого-то в дальних зарослях гигантского папоротника. Прямо ладонь козырьком ко лбу прикладываю.

— Бунта-а-а, ты где-е-е?!

— Ква.

— А, блин… ты же прямо под ногами. Извини, чуть не раздавил… Тебе стоит надеть каблуки, а то, не дай боже, станешь для кого-то стулом.

Жаб медленно вынимает деревянную трубку изо рта, выпускает густое сизое облако вонючего дыма в мою сторону.

— Твои шутки вызывают лишь жалость, песий головастик, — басит эта карманная амфибия. — Иди умойся, а то воняешь. Или уж поддержи свой образ нищего оборванца, да попей гавна, на! — Сует мне в руку какую-то свернутую кувшинку с… чем-то. Даже не беру его!

— Ты думаешь, что ты грозное земноводное? Ошибаешься, малек. С такими габаритами ты — МЕЛКОВОДНОЕ. На тебе даже главную жабью гордость — бородавки — хрен разглядишь без лупы.

Гамабунта резко раздувает щеки. Желтые глаза сужаются до тонких, полных ярости щелей. Перепончатые лапки сжимаются в малюсенькие кулачки — верный признак скорых пиздюлей. Жаб прямо дрожит, готовый сорваться с камня и вцепиться мне в лицо!

Но напасть он не смеет — страх перед Фукасаку перевешивает подростковую ярость. Бунта ограничивается агрессивным, шипящим кваканьем и резким движением возвращает трубку в зубы.

Вот и урыли.

Завеса воды в водопаде с шумом расступается, а перед нами появляется Фукасаку!

«Ох, вовремя заткнулись»

Наставник короткими, четкими прыжками перемещается по камням и останавливается рядом со мной. Нижний конец посоха жестко бьет по граниту.

ТУК!

— Разговоры окончены, — безапелляционно произносит мудрец. — Садись.

Опускаю гудящую тушу на сырую землю. Фукасаку прикладывает лапу к моему дрожащему плечу.

ВЖУХ!

Знакомое зеленое свечение Ирьёниндзюцу моментально проникает под кожу. Разорванные мышечные волокна стягиваются под воздействием чужой чакры. Накопившаяся молочная кислота расщепляется за считанные секунды, а физическая боль стремительно уходит, оставляя после себя лишь приятное, пульсирующее тепло глубокой регенерации. О-о-о-о, да-а-а… какой же кайф.

— Твоя физическая база… почти готова, — констатирует старик, убирая лапу от плеча. — Меридианы достаточно расширились для пропуска плотных потоков. А значит — мы переходим к изучению первого настоящего Ниндзюцу. Точнее, воспоминанию о ниндзюцу.

Оп-па! В памяти оригинального Джирайи тут же всплывают разрушительные техники Катона. Огромные огненные шары, способные сжигать целые лесные массивы за доли секунды!

— Начнем с огня?! — в глазах загорается искренний энтузиазм. Все-таки именно с него и началось мое знакомство с техниками, еще в первые дни жизни здесь.

— Мы избежим изучения стихийных техник на данном этапе, — Фукасаку отрицательно качает головой. — У тебя чудовищно огромная Инь, лягушонок. Твой разум слишком тяжелый для стихийных манипуляций, ква.

Старик жестко бьет концом посоха по камню.

ТУК!

— Пойми суть процесса! — продолжает мудрец. — Ян — это твое физическое воплощение, которого у этого тела пока недостаточно. А вот Инь — духовная энергия, сила воли, весь твой тяжелый разум взрослого человека! Инь отвечает за фантазию и создание формы из пустоты. Подумай, какая базовая техника Академии полностью состоит из Инь?

Буншин-но-Дзюцу… Техника Иллюзорного Клонирования, Е-ранг.

Но это же…

«Клонирование?! Да для меня сейчас любая магия — это полный отвал башки, а тут возможность создать своего фантома! Дайте две!»

— Слушай внимательно, — голос Фукасаку становится заметно строже. — Эта базовая техника имеет глубокий практический смысл. Эту методику адаптировал Тобирама Сенджу — второй Хокаге внедрил ее в программу Академии специально для обучения детей. У молодых шиноби крайне нестабильная чакра, а Буншин-но-Дзюцу позволяет им безопасно тренировать направленный выброс духовной энергии без риска сжечь внутренние каналы.

Старик обводит деревянным посохом пространство вокруг нас.

— Техника требует чистой проекции разума в реальный мир. Чем крепче рассудок и жестче ментальный фокус, тем реальнее получается клон, ква. Ты, ква-ква-ква, создаешь визуальный образ исключительно силой своей Инь. Дети часто ошибаются, создавая деформированные проекции просто из-за недостаточно сильного и прыгающего воображения. Но твой разум обладает плотностью, а с таким резервом духовной энергии ты сможешь создать кватличную иллюзию.

— ХА-ХА-КВА-ХА-КВА!— Это на соседнем валуне раздается громкий и издевательский смешок.

— Этот криворукий опять создаст косоглазого головастика, вот умора! Хочу посмотреть на очередного уродца. Давай, человееныш, насмеши меня!

Игнорирую провокационные кваканья жаба. Взгляд жестко фокусируется на морде Бунты.

Гамабунта делает затяжку, выпускает дым, ждет. Делает новую затяжку.

Считаю про себя. Один, два, три… пятнадцать. Глубокий вдох. Цикл повторяется без малейших изменений. Каждые пятнадцать секунд мелкий жаб делает глубокую затяжку из своей тростниковой трубки… Не знаю, зачем — но запомнил это. Помогло сконцентрироваться.

— Приступай, — сухо командует Фукасаку. — Печати: Овца, Змея, Тигр. Сконцентрируй Инь. Представь себе четкий образ самого себя и собери его чакрой.

Так… ладно. Резко встаю на ноги и закрываю глаза. Поднимаю руки на уровень груди.

В памяти мгновенно проносится… м, не самое лучшее исполнение этой техники в Академии. И в чем была его ошибка, раз на выходе вышла убогая иллюзия вместо действительно стоящей?

Не знаю. Но тем и лучше.

Пальцы складывают первую печать.

— Хицудзи. Овца.

Чакра мгновенно отливает от живота, стремительно поднимаясь к черепу. Инь откликается на мысленный призыв – духовная энергия ощущается как густая, тяжелая субстанция в затылке.

Стоп.

Фукасаку выдал мне фундаментальную базу: Инь отвечает за фантазию и создание формы из пустоты, да… Но ведь, ммм, как понимаю и помню, техника Буншин-но-Дзюцу требует проецирования собственного образа исключительно потому, что для ребенка это самый простой путь! Типа мозгу легче скопировать то, что он видит в зеркале каждый день.

Но у меня-то Инь просто гигантская! Да и я не ребенок.

Зачем мне копировать самого себя, если можно попробовать, эм… усложнить себе работу? Так, глядишь, и успехи быстрее двигаться будут, точно. Перевыполнение плана — это всегда хорошо. А еще стакан наполовину полон и все такое.

Что мешает мне собрать из послушной моему разуму и телу духовной энергии совершенно иной образ? Разве кто-то запрещал мне экспериментировать?

Тогда….

Начинаю копаться в памяти юного белобрысика. Техника изменения внешности в этом мире есть, и называется она: Хенге-но-Дзюцу. То есть, если уж в голове есть такой переводчик техник на понятные названия — это техника Трансформации. Там используются, конечно, другие печати, немного в другом порядке, да и чакра обволакивает тело самого пользователя, то есть меня, создавая оптическую и физическую иллюзию поверх оригинала. А Буншин просто проецирует картинку в стороне.

Но разве шиноби не может переложить картинку на клона, который и так сам по себе — иллюзия?

Получается, если я сейчас наложу, ммм, принципы Хенге на базовый Буншин, то… создам фантом другого существа? Ну, теоретически… Хотя могут ли техники конфликтовать? Печати же — это лишь костыли для направления потока чакры по нужным меридианам, но основной упор делается на концентрацию и воображение. Хм…

— Ми. Змея.

Инь-чакра послушно течет по меридианам рук. Я начинаю лепить образ. Кого бы создать? Копию Фукасаку? Слишком скучно. Копию Орочимару? Обойдется. Говнюк.

Рядом сидит Гамабунта. Наглый, пупырчатый, дымящий своей вонючей трубкой подросток-переросток, который только и ищет повода, как меня унизить. Чего больше всего боятся мелкие, самоуверенные лягугушки в дикой природе? Змей? Ну…

Цапля, точно!

Такая огроооооомная, длинноногая птичка с острым клювом. Естественный хищник для ГамбурБунты.

Начинаю выстраивать образ в голове – формирую длинные, костлявые ноги. Массивное туловище с перьями, вытянутую шею, ага... Еще огромный желтый клюв, в которым обязательно надо поместить трубку бамбука куда как большую, чем у Бунты.

Представляю, как эта тварь нависает над своей добычей, ммм… над мелким и жадным лягушонком!

И вот, когда образ в голове стал готовым, вливаю всю духовную энергию в создание этого образа — чакра внутри начинает слегка сопротивляться, пу-пу-пу… Каналы, привыкшие к стандартному шаблону человеческого тела, чуть ли не искрят от напряжения, но технгика идет — продавливаю картинку силой воли, заставляя Инь принять нужную мне, неестественную форму!

— Тора. Тигр.

Жестко направляю сформированный поток энергии наружу, проецируя его ровно в полуметре от соседнего валуна. Прямо за спиной Гамабунты!

ПШШШ!

Справа раздается громкий хлопок рассекаемого воздуха. Густой белый дым окутывает пространство, и только после этого я медленно открываю глаза...

— Охренеть.

Сработало!!! Рядом с валуном действительно стоит клон. Только вот на человеческого подростка он совершенно не похож, как и задумывалось.

Из облака дыма на меня смотрит здоровенная, полутораметровая птица. Да, иллюзия получилась далекой от идеала. Из-за конфликта печатей и чужеродного образа проекция выглядит слегка коряво — перья местами слипаются в странные текстуры, напоминающие рыбью чешую. Одно крыло чуть короче другого. Длинные ноги подозрительно просвечивают на солнце, а левый глаз птицы откровенно косит куда-то в сторону водопада.

Но клюв! Клюв получился монументальным. Огромный, острый, угрожающе нависающий прямо над макушкой сидящего Гамабунты, тыча ему в спину огромным, дымящимся бамбуком. Хе-хе-хе-хе.

— Му-хе-хе-хе-хе! — уже вслух издевательски щурюсь.

Плавно поворачиваю голову. И… зачем-то считаю секунды в уме — тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать.

БИНГО!

Гамабунта как раз открывает свою широкую пасть для очередной глубокой затяжки, и боковым зрением замечает какое-то движение прямо у себя над головой. Мелкий гопник медленно поворачивает шею.

И глазки Бунты встречаются с безумным, косящим взглядом гигантской цапли!

Жабий воин испуганно вздрагивает всем телом, резко и судорожно вдыхает воздух от неожиданности, и оп-ля — концентрированный табачный дым из тростниковой трубки летит прямо в его нежные дыхательные пути.

— КХА-КХА-КХА…

Бунта давится сизым дымом. Жаб громко кашляет, выпучивая глаза. Потеряв равновесие на круглом граните, мелкий панически начинает сучить перепончатыми лапками. Задние конечности отчаянно скользят по камню, а жаб с совершенно не пафосным, жалким писком срывается вниз.

И вот неудача — Гамабунта падает прямо на тот самый участок берега, где мутировал мох. Перепончатые лапы не находят опоры на этом природном катке, из-за чего тушка амфибии на огромной скорости съезжает прямо в тренировочный пруд.

БУЛТЫХ!

Вода с сильным шумом смыкается над пупырчатой головой. На поверхность водоема одиноко всплывает деревянная трубка, сам мелкий жаб судорожно барахтается на мелководье, отплевываясь от зеленой тины, кашляя дымом и грязно ругаясь на своем жабьем диалекте, что-то вроде:

— Квадарасы! Да я вас, цапли квабливые, до самой смерти заквахаю! Всю белую икру повыдавлю, перепонки порву, головастики сутулые!

Хе-хе-хе.

Мои губы растягиваются в невероятно широкой, злорадной ухмылке. Ну наконец-то восхитительное зрелище. Мелкий засранец получил по заслугам. И я сделал это с помощью чистой магии…

— ТАК ЭТО ТЫ!

Ой… я.

И тут же:

БАЦ!

Мир перед глазами внезапно взрывается ослепительной вспышкой боли.

Искры сыплются из глаз, колени моментально подкашиваются. Я со стоном валюсь на мох (не скользкий), хватаясь обеими руками за пульсирующую макушку. Иллюзорная цапля позади Бунты мгновенно растворяется в воздухе...

— АЙ! За что?! — хриплю, пытаясь сфокусировать зрение.

Надо мной возвышается Фукасаку. Нижний конец деревянного посоха все еще угрожающе занесен над моей головой.

— Идиот! Балбэс! Самоубийца! — рявкает мудрец так громко, что шум водопада кажется жалким журчанием. — Ты вообще соображаешь своей пустой головой, что ты только что натворил, ква?!

— Я... ну так я просто сделал клона... — пытаюсь оправдаться, потирая наливающуюся шишку.

— Ты пропустил сложнейший мыслеобраз трансформации через каналы, предназначенные для копирования! — Фукасаку снова бьет посохом по камню, чудом не задевая мои пальцы. — Печати — это не просто красивые жесты руками, лягушонок! Печати открывают строго определенные клапаны внутри твоего очага и направляют чакру по строго выверенным маршрутам, тебе сожжённой руки было мало?!

Старик начинает мерить шагами берег, гневно размахивая лапками.

— Техника Буншин-но-Дзюцу имеет свою архитектуру — она берет твой готовый физический слепок и проецирует его вовне. Для создания совершенно новой формы из пустоты нужны другие подходы, это же другая техника, ква! Нужна иная последовательность работы меридианов! Ты же просто взял свою духовную энергию и продавил ее. Ква…

Фукасаку останавливается и тычет концом посоха мне в грудь.

— Ты мог порвать себе тенкецу. Ты мог сжечь зрительные нервы из-за перегрузки. Твоя Инь могла просто зациклиться в черепной коробке и вызвать обширное кровоизлияние в мозг. Квагда сенсей говорит тебе выполнять конкретную технику — ты выполняешь конкретную технику, лягушонок безмозглый! Любая импровизация на этапе формирования базы может стоить тебе жизни, помни это. Следующие раны я тебе лечить не стану — походи с ними и запомни вместе с болью, как дорога жизнь и возможности.

«Мда… Но ведь получилось же» — пытаюсь себя оправдать, но… Ой. Да ладно. На будущее учту. А базу реально надо восстановить и лично все перепробовать и, наконец, понять и принять.

Пульсация в макушке понемногу утихает. Энтузиазм от удачной шутки слегка тускнеет на фоне осознания реальной опасности. Глубоко вздыхаю и опускаю голову.

— Я понял, Фукасаку-сама. Виноват. Больше никаких импровизаций с печатями без разрешения.

— На этом этапе. Дальше тебе придется часто выдумывать свое и импровизировать.

После слов его гневное дыхание постепенно выравнивается, глаза перестают метать молнии, а потом Фукасаку и вовсе задумчиво чешет подбородок.

— Ква...

Поднимаю глаза.

— Но... — Фукасаку делает паузу, отводя взгляд в сторону водопада. — Но контроль формы у тебя получился очень кварошим.

МЫРГ-МЫРГ — слышно со стороны моих глаз.

— Выстроить с нуля совершенно чужеродный образ огромной птицы... Удержать его плотность... И главное — продавить эту трансформацию через неправильные печати, не потеряв концентрацию. — Старик снова переводит взгляд на меня. — Я планировал переходить к принципам Хенге-но-Дзюцу только через неделю, когда твои каналы окончательно окрепнут. Но раз уж твой разум настолько пластичен, а упрямства хватает для взлома базовых техник... что же.

Фукасаку стучит посохом по граниту, обозначая новый этап тренировок.

— Ты сам открыл этот ящик, лягушонок. Твой корявый птичий клон заставил боевую единицу Мьёбоку потерять контроль и свалиться в пруд. На поле боя это означало бы верную смерть для твоего врага.

Старик хищно ухмыляется.

— Раз ты сам пришел к такому подходу, мы не будем сдерживать твой потенциал.

У меня по спине пробегает неприятный холодок. Знакомая садистская интонация в голосе наставника не сулит ничего хорошего.

— Значит... мы будем учить правильные печати для трансформации? — осторожно уточняю я, поднимаясь на ноги.

— Раз ты такой умный, твое наказание за самодеятельность перетекает в новую тренировку — тысяча и один видоизмененный клон с тебя за эту неделю. И каждый раз ты должен проецировать совершенно новый, отличный от предыдущего образ! Звери, люди, предметы, чудовища из твоих кошмаров — мне плевать, ква. Фантазируй. Но только без голых человеческих женщин, ква… Может, только ночью, и без Шимы, ква…

Ах ты извращенец…

Но тысяча и один клон, да с разными образами?

— Вы же мне теперь покажете, каким печатями пользоваться?

— Ква — да. И ква-ква — два, — добавляет мудрец, поворачиваясь спиной и направляясь к водопаду. — Это задание выполняется помимо твоих основных тренировок. Мышечный отказ никто не отменял. Приступай к отжиманиям, а Бунта поможет тебе быстрее устать, да, Гамабунта? Прыгнешь юному гению техники Хенге на спину?

— Ооооо, это мы с радостью — чуть ли не прыгая от радости заквакал говнюк.

Да ну еееееемае!

Стоило ли это дополнительной тысячи пыточных повторений с выжиганием духовной энергии?

Губы снова растягиваются в довольной ухмылке — однозначно стоило.

Приступаю к отжиманию, и, стараясь подобрать момент, когда Бунта прыгнет на спину, приоткрываю тенкецу и начинаю собирать в голове образ гигантской, зубастой змеи. Чтоб если и прыгал на меня, то обосрался при подлете.

Глава 7

«Змея. Тигр. Птица. Дракон. Собака.»

«Ми. Тора. Тори. Тацу. Ину.»

Пора бы уже запомнить название печатей на местном, а то звучит странно, каких зверей я постоянно зову к себе… — «Кстати, почему нет печати жабы?»

Пальцы, вновь похрустывая от натуги, выворачиваются в быстрое и почти слитое изменение печатей. Фаланги сплетаются в совершенно конфликтующие комбинации, а внутренний резерв откликается мгновенно. Вот к чему я пришел за дни тренировок!

Энергия срывается из очага в животе, ударяет по каналам прямо к запястьям. Давление внутри меридианов скачет по непредсказуемой амплитуде, но… сбрасываю напряжение буквально за миллисекунду до финальной активации техники — я тренирую складывание печатей, только и всего.

Замыкаю контур — чакра втягивается обратно в очаг.

И так по кругу уже в… многотысячный раз за все время моего повторного рождения. Рождения на Горе Мьёбоку.

Еще четыре прошедших дня цикличного самоистязания выработали, надо сказать, новую норму — даже тренировка печатей перешла в стадию осознанной и привычной растяжки клапанов, так система тенкецу адаптировалась к регулярным нагрузкам.

Почему она раньше была настолько всратой у меня — вопрос, на который Фукасаку ответил так: «Поймешь в будущем, ты еще мало что знаешь про души, ква…».

Вот так вот, пошел-ка я нахер. Но да ладно, сейчас надо думать только о тренировке, иначе опять эта гамадрила в жабьей шкурке начнет смеяться… Не совру, если скажу, что одним из главных мотиваторов стало желание утереть нос жабьей соплячке. О, более того, я сделаю ВСЕ, чтобы эта Гама-бунта — Гама-сек, стал моим контрактным животным. Вот тогда и посмотрим, кто слабак!!!

Сжимаю кулаки, вспоминая о наглом лягушонке.

Плоть моя налилась плотной силой — организм наконец-то отреагировал на регулярное вливание исцеляющей Ян-чакры после мышечных отказов ускоренным ростом волокон. Тело ощущается невероятно мощным, даже без лишней подпитки чакрой.

Вспоминаю новые вводные Фукасаку, сказанные сразу после моего эксперимента с гигантской птицей четыре дня назад. Мудрец тогда четко разграничил архитектуру потоков, а-ля трансформация собственного тела — базовое Хенге-но-Дзюцу — требует комбинации Ину-И-Хицудзи. Так чакра выводится на уровень, эм… вроде кожи… короче — чуть над телом, создавая оптическую и тактильную иллюзию поверх меня самого. То есть я сам не меняюсь — это тоже, грубо говоря, простейшая техника иллюзии, изменение плотности и цвета происходит на внешнем контуре организма, вот так вот.

А вот еще загвоздка — наложение чужого образа на отдельный фантом требует аж целой гибридной сборки — Фукасаку предложил брать каркас Буншина — Хицудзи-Ми-Тора — и вплетать в него, эээ, матрицу изменения формы ТОЛЬКО на этапе формирования сгустка энергии вне тела, вот так.

То есть мозг вынужден одновременно проецировать Инь-сгусток в пространство и натягивать на него заданные текстурки, В целом, ничего сложного, если разобраться. Не зря обе техники являются самыми простыми и базовыми даже в Академии шиноби. Пусть наслоение одной на другую усложняют это дело, но ничего невыполнимого для великого меня нет, ха!

И я вроде бы приноровился и создавать фантома, и лепить на него разные приколюхи, но практика клонирования сожрала у меня, блин, десятки часов! Первые попытки сделать фантомов стабильно заканчивались рождением пускающих слюни манекенов, хе-хе-хе...

Ну в плане, клоны были нормальными, полноценными, но полными овощами в плане функционала — человечки просто застывали посреди поляны. Говоришь ему двигаться вперед — и эта иллюзия просто падает лицом в мох. Обидно, да?

ДА! В чем проблема?!

Тогда я… снова долго думал. Очень долго. Не просил совета у Фукасаку, ведь что с меня толку, какой во мне потенциал, если не смогу разобраться с базовой техникой сам?

И спустя многие часы повторений техники, рефлексии и анализа, я понял причину — главная ловушка техники Буншин-но-Дзюцу вскрылась, ведь я… черт, я реально думал, что двойником можно управлять как марионеткой! Ну, типа джойстиком в голове, параллельно самому себе. А хрен там плавал — обратная связь между мной и копией обрывается прямо в момент выброса чакры. После проявления техники, я физически НЕ МОГУ управлять фантомом в реальном времени.

Значит, что?

Характер, стратегия и цель двойника куются ТОЛЬКО на этапе лепки печатей! По крайней мере, на моем уровне освоения техники.

То есть, поясняю для себя же. Если я хочу отправить клона в, ммм, например, разведку, мне нужно взять Инь, и прямо в момент перехода от печати Змеи к Тигру (вроде бы, пока это самое удачное время для формирования поведенческих директив) впрессовать в эту энергию четкую психологическую установку, во!

В мыслях, помимо образа самого клона, я должен сформировать и алгоритм его поведения, и все это ДО выхода энергии наружу. Возникает мысленная концепция, олицетворяющая разведчика, мол: ты выполняешь эту роль: идешь тихо, первым в драку не лезешь. Засекли — сразу убегаешь, не рискуешь…

Ну и так далее — в мыслях образ разведчика передается куда как быстрее и надежнее, все зависит лишь от понимания мною этой концепции, вот так.

Сложно? Да хрен его знает, но… терпимо. Все зависит от вложенного функционала клона.

Если нужен говорящий «я», то функцию разговора и характер поведения в диалоге тоже нужно отдельно вылепливать из Инь до замыкания последней печати. На практике понял, что дефолтное состояние клона у меня — это такой молчаливый болванчик, который способен разве что шагать по прямой и выполнять простейшие словесные команды, типа «ударь вон то дерево». А вот формирование сложного фантома, увы, пока требует просто дикого напряжения фантазии!

И, не буду хвастаться, но начну бахвалиться — у меня это получается.

ШМЯК!

С соседнего валуна раздается до боли знакомый звук тяжелого приземления.

«Сука, нет-нет-нет, не сейчас!»

Миру явился Гамабунта. Молодой жаб продолжает саботировать ВСЕ мои тренировки! Жаба (по характеру) зажимает в зубах деревянную трубку и демонстративно давит задней лапой аккуратно сложенные мной тренировочные камни…

— Опять сидишь без дела, волосатый головастик? — басит недоросль, выпуская сизое облако вонючего дыма. — Фукасаку-сама зря переводит на тебя свое время, мог бы посвятить его более выдающимся ученикам — Фуууууууууф. — выдохнул он облачко никотинового смрада под конец монолога.

Игнорирую провокацию.

В целом… если я кое-что испробую, то это он сам виноват, что влез в тренировку, да?

Подготовка пранка занимает несколько минут. Демонстративно отступаю в заросли гигантского папоротника, скрываясь с глаз жабки, а-ля такой обиженный исчез с его глаз. А сам формирую, так сказать, материальную базу — сорванный лист лопуха становится кульком, который быстро наполняется смесью зловонной болотной грязи и птичьего помета. Такой вот кулинарный шедевр.

Занимаю позицию за валуном. Пальцы начинают складывать нужную последовательность печатей для Хенге, совмещенного с Буншином. Внутренний резерв Инь подвергается вот просто максимальной компрессии! В голове формирую детальный образ Шимы, как успел ее запомнить и визуально, и по характеру — в слепок энергии вшивается властная модель поведения, скрипучий тембр голоса и безапелляционный тон главной матриарх горы Мьёбоку.

Но одной лишь Шимы мало!

Создаю ей еще и иллюзорное блюдо — фирменного рагу из гусениц, ммм… Де-ли-ка-тес!

— Выпуск.

ПШШШ!

Появившийся фантом Шимы выходит из кустов наперерез Гамабунте, тут же срабатывает заложенная речевая функция.

— Гамабунта! Ты чево-ет опять прохлаждаешься?! — квакает моя иллюзорная старушка. — И на обед всяко не успел, ква… открывай пасть и кушай, КУШАЙ! Я полдня готовила это рагу для Фукасаку, а он на медитации, да и Джирайи нигде нет, эх... Он мне уже почти как сын, не то, что ты. Съешь, пока не остыло, уважь старушку.

А Гамабунта цепенеет! Мелкий пупырчатый гопник испытывает просто нереальный ужас перед старшей — эту его слабость я знал, но… не понимал. Жаб покорно открывает свою пасть, а иллюзия Шимы одним резким движением типа закидывает проекцию тарелки прямо в глотку переростка.

Но в это же время я резко выглядываю из-за укрытия, размахиваюсь и со всей дури швыряю настоящий кулек с грязью и пометом прямо в огромную разинутую мишень.

И ведь попадаю, на удивление! Точно в цель, просто снайпер.

Хе-хе-хе-хе, МУ-ХЕ-ХЕ-ХЕ-ХЕ!

Моментально прерываю подачу чакры. Оптическая оболочка растворяется в воздухе, Шима исчезает.

Гамабунта остается один на один с куском пережеванного болота во рту…

Само осознание факта употребления птичьего помета доходит до жабьего мозга за пару долгих секунд, а окрестности сотрясает просто громоподобный, униженный рев обманутого земноводного!

— ХА-ХА-ХА-ХА!

Выхожу из-за валуна, вытирая выступившие слезы. Кроны деревьев натурально дрожат от моего смеха.

— ТЫ! — ревет Бунта, отчаянно выплевывая куски грязи на камни. — Я РАЗДАВЛЮ ТЕБЯ, КУСОК ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО МЯСА!

Гамабунта мощно отталкивается от земли и бросается в погоню — Ой-ёёёё! — моя попытка тактического отступления проваливается уже прямо на старте — туша покрывает расстояние в три огромных прыжка!

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А, убивают!!!

— КВА! Я ТЕБЯ ЗАКВАПАЮ.

Тень накрывает меня целиком! Инстинктивно складываю единственную печать концентрации. Все еще слабенькая Ян-чакра вливается в икроножные мышцы, из-за чего тенкецу на ногах расширяются.

В момент максимальной напитки жестко отталкиваюсь от гранита буквально за малехонький миг до того, как перепончатая лапа, тоже усиленная чакрой — видно по синеватой ряби вокруг перепонок — вминает валун в пыль!

«Е-мае...»

Ударная волна швыряет меня в сторону. Группируюсь в воздухе, приземляюсь на все четыре конечности, сдирая кожу на пальцах о гальку.

Но на этом жаб не закончил, хотя обычно так все и заканчивалось!

— Эй-эй-эй, осторожнее! Мир?

Гамабунта не дает и секунды на передышку. Жаб мгновенно разворачивается, его короткие передние лапы неестественно быстро складывают связку печатей, часть из которых я разобрать не успел.

Грудная клетка амфибии раздувается, а потом…:

— Суитон: тепподама! (Стихия Воды: водяная пуля) — рычит Бунта.

Из пасти вылетает водяной снаряд размером с шарик для пин-понга. Вот вроде небольшой, но скорость сумасшедшая! Уклониться полностью не успеваю, перегоняю поток энергии из ног в предплечья, скрещиваю руки перед лицом, намертво фиксируя суставы.

БАМХ!

Снаряд взрывается о мой блок, и просто чудовищная кинетическая сила сносит меня на несколько метров назад! Предплечья мгновенно немеют, кости жалобно хрустят, но выдерживают благодаря плотной прослойке физической чакры.

«Фуф… выдержал!»

Решаю перехватить инициативу, выполняя резкий рывок вперед! Использую скользкий от тины берег для ускорения и подныриваю под очередной размашистый удар лапы. Формирую в правом кулаке максимальный заряд доступной Ян-чакры и бью прямо в открытый бок жабки.

Кулак врезается во влажную, пупырчатую кожу, но ощущение от такого, ммм, будто со всей дури вмазал по покрышке. Гамабунта лишь недовольно крякает от моего неумелого тайдзюцу — техники рукопашного боя, а вот мою кисть простреливает тупой болью от дикой отдачи! И никакие потуги с усилением рук ни к чему не приводят.

В ответ тут же прилетает хлесткий удар — МАТЬ ТВОЮ, КАК?! — языком. Едва успеваю отскочить, но кончик языка цепляет плечо, сдирая ткань куртки вместе с верхним слоем кожи и сбивает дыхание.

«ЧТО ТАМ ЗА ДРЯНЬ У НЕГО ВО РТУ?!»

Так… ближний бой против него — суицид.И не посмотри, что жабка такая мелкая! Нужна обманка, и срочно…

Быстро формирую печати для создания аж ТРОЙНОЙ иллюзорной защиты. Разум отчаянно пытается одновременно собрать клона-крикуна, клона-приманку и клона-обманку с абсолютно разными векторами движения и поведенческими моделями.

«Я могу держать параллельно три клона, я могу их сделать, да… ДАВАЙ, ДЖИРАЙЯ!»

— Ми. Тора. Хицудзи.

И тут... пространство перед глазами резко сужается, голову простреливает жуткая, ослепительная мигрень! А тело моментально теряет координацию.

Кровь обильно хлещет из носа, заливая подбородок. Сознание проваливается в мутную пелену из-за… ох, черт, — перегрузки многопоточности в мозгу.

Колени предательски подкашиваются. Недоформированные сгустки чакры лопаются в воздухе жалкими мыльными пузырями, так и не приняв форму клонов, и я…

Бессильно валюсь на четвереньки, судорожно хватая ртом воздух.

«Ну как же так…»

Сквозь мерзкий писк в ушах слышу мокрый шлепок — Гамабунта уже навис сверху. Пусть он еще и подросток, но после сегодняшней демонстрации реальной силы, его вид внушает трепет. Тень от недомерка падает мне на лицо, а перепончатая лапка заносится для удара. Мозг бьет тревогу, мышцы пытаются дернуться в сторону, но тело наглухо парализовано откатом. Сейчас меня просто размажут…

ТУК!

Глухой, но невероятно хлесткий удар деревянного посоха о камень останавливает потасовку за долю секунды до моего расплющивания! Лапа Бунты замирает в сантиметрах от моей головы. Фукасаку появляется из-за завесы водопада и прерывает карательную операцию одним своим взглядом! Гамабунта обиженно квакает, неохотно опускает лапу и упрыгивает в сторону озера, продолжая остервенело отплевываться тиной.

Нда… как-то не смешно вышло. Пранкер мамкин.

Пытаюсь встать, но… пока не получается — телу нужно отдохнуть. И только спустя минут семь, в которые Фукасаку не сделал больше НИЧЕГО, я смог поменять позу.

Сел, стирая кровь с лица дрожащими пальцами.

Мда… вот это откат! Однако, стоит отметить, что физического резерва в животе у меня хватило бы на многих фантомов, но организм, видимо, уперся в лимит духовной проводимости... Удержание одновременно трех независимых иллюзий со сложными моделями поведения просто рвет сознание на части, пу-пу-пу…

— Твою мать... — хриплю, зажимая кровоточащий нос. — Вот бы эта магия умела создавать плотных, физически осязаемых двойников…

Функциональных големов, блин. Чтобы они сами думали, сами тренировались, сами морды били. Прикиньте, отправил парочку клонов посуду мыть или по морде кому дать... Это ж имба для выживания.

БДЫЩ!

Деревянный посох привычно прилетает точно по макушке. Вспышка свежей боли моментально вышибает из головы остатки мигрени и мыслей. Ох, дед бьет на поражение...

— За фокусы с внешностью моей жены будешь отжиматься на кулаках до заката, пришелец, — ровным тоном произносит Фукасаку.

В желтых жабьих глазах при этом читается мрачное, и ну оооочень садистское удовлетворение.

— Ты тренируешь эту простейшую технику всего четыре дня, а уже возомнил себя великим мастером иллюзий, ква? — старик тяжело опирается на посох. — Твой контроль формы неплох, но Инь рвется, тебе не хватает выдержки! Будешь лепить фантомов каждый день, пока не перестанешь истекать кровью из носа от жалких трех штук, ква. Подумать только, потомок Хат… кхм, потенциально сильный шиноби не может управиться с тремя иллюзорными клонами, уму не постижимо… Твоя возня с Е-рангом еще очень далека от завершения, ква.

Мудрец поворачивается в сторону бушующего водопада.

— Что до твоих влажных мечт о мясных двойниках... они вполне реальны. Существует Теневое Клонирование — техника создает полноценные копии с собственной системой циркуляции. Они думают, бьют и забирают ровно половину твоего резерва при создании. Но такое разделение очага пополам гарантированно убивает неопытных идиотов, да и возврат опыта и предсмертной боли от погибшего клона рвет слабую Инь... Это используют исключительно элитные джонины. Выкинь эти масштабы из своей пустой головы до лучших времен.

Старик резко бьет нижним концом посоха по земле.

— Но раз уж тебе некуда девать твою шальную чакру, а отхватывать по лицу ты так и не разучился... — Фукасаку кивает в сторону ускакавшего Бунты. — Мы добавим в твой арсенал кое-что для реального выживания. Технику Подмены Тела — Каварими-но-Дзюцу.

Жабий мудрец снова смотрит на меня немигающе.

— Вбей это в свой «взрослый» мозг. Знай ты эту технику — никогда бы не попал ни под водяной снаряд, ни под удар любой лягушки.

Глава 8

ХРЯСЬ!

Кулак врезается в землю, покрывая почву расходящейся сеткой трещин от направленного выброса чакры. Пойманная ранее птица вырывается из захвата, оставляя в пальцах молоденькой куноичи лишь пучок перьев и… все — птичка моментально скрывается за стволами деревьев.

— Тц, тикусё… Ну и Синдзимаэ! (Сука, ну и убирайся к черту!) — вскрикивает раздосадованная куноичи. Вроде и носитель крови Сенджу, и отличный шиноби Скрытого Листа, но…

— Да черт! Ненавижу задания D-ранга!

Мозоли горят, форма шиноби так вообще ВСЯ покрылась слоем пыли, пот неприятно стекает со лба и даже заливает глаза.

Куноичи и правда ненавидела выполнять такого рода задания. Тем более — вдвоем. Объем миссий не уменьшился, но вот нагрузка на каждого члена команды выросла. И пусть стало ментально спокойнее и свободнее — мелкого извращенца нет, — но и… оказывается даже он вносил свой вклад в решение задач.

Первая птичка сбежала — увы.

Но рядом раздается громкое — ШШШШШШ — выныривающей из травы змеи. Чешуйчатое кольцо обвивает лапки второй птицы, и заставляет добычу потерять равновесие — та падает на бок.

Сам будущий повелитель змей — Орочимару — выходит из тени дерева, поправляя съехавший рукав куртки. Лицо напарника сохраняет маску равнодушия.

— Нашшш сссокомандник лежал бы ссссейчас под лапками птиц, Цунаде, — произносит Орочимару тоном превосходства, забирая связанную птицу. — Он бы глотал пыль и кричал глупосссти.

— Ну заткнись, Орочимару, — огрызается девушка, отряхивая колени. —Стоит заметить, что ДАЖЕ без этого глупыша мы тратим почти втрое больше времени на поимку простого выводка.

Ветки кустарника вновь раздвигаются, но немного с другой стороны, и на поляну выходит мужчина в соломенной шляпе, сжимая свиток с печатью Резиденции Хокаге. Заказчик миссии переводит взгляд с тяжело дышащей куноичи на связанных птиц. И тут же лицо фермера наливается красным цветом.

— Вы… повредили мой товар, шиноби-сан, — констатирует мужчина, указывая мозолистым пальцем на выдранные перья и следы змеиных укусов. — Плата будет снижена согласно уставу. Договор прямо подразумевал доставку животных в абсолютно целом виде!!! Это же с самого… Это же страусы элитной породы Кондор с самого Звериного Района! Животные предназначены для селекции на Нулевом Полигоне…

Цунаде делает резкий шаг вперед. Чакроканалы куноичи расширяются от желания ударить наглого гражданского по лицу — так сильно он ее бесил в последние часы, ух…

«Вы бы знали… еще слово, и я сама сделаю из него страуса».

— Мы бегали за вашими птицами по всему лесу с самого рассвета! — цедит Сенджу сквозь стиснутые зубы. — Животные дышат? ДЫШАТ! Задача выполнена согласно базовому протоколу D-ранга.

— Я подам официальную жалобу Третьему Хокаге-сама! — вопит фермер, указывая пальцем на змею. — Устав Конохи защищает нанимателей от порчи имущества! Вы лишитесь выплаты, шиноби.

— УГРХ…

Орочимару плавно заступает дорогу напарнице, попутно загораживает фермера спиной, складывая руки на груди. Глаза, так напоминающие змеиные, сужаются.

— Мы принимаем ваши усссловия, заказчик-ссан, — холодно шипит Орочимару. — Забирайте птиц и возвращайтесссь в деревню до заката. В лесссу часто охотятсся дикие хищники. Ссстаи волков бысссстро приходят на запах крови из поврежденных лап. Вы риссскуете не дойти до дома в компании кровоточащих птиц.

— Тц, Бакаяро… (ублюдок). — пыхтит фермер, выражая так обиду, на… кого-то. Не на шиноби ли?

— Что, просссстите? — Вот и Орочимару интересно это узнать.

— Вот найти бы мне того наглеца, что открыл вольер, ух я бы его…. Все ребра переломал! — Фермер потрясает свободным кулаком в воздухе, выражая искреннюю обиду на неизвестного саботажника.

— Вссссенепременно. — Роняет Орочимару. А затем складывает руки на груди, полностью теряя интерес к проблемам гражданского.

Фермер бросает мешочек с монетами на траву и торопливо уводит связанных птиц за веревку.

Цунаде подбирает оплату, вот только даже оплаченный труд не успокаивает куноичи — грудная клетка вздымается от тяжелого дыхания.

— Эх… а Джирайя всегда умел заговаривать зубы таким глупцам. Все-таки его не хватает команде.

— Сссентиментальносссть делает тебя уязвимой, Цунаде, — отвечает Орочимару, следуя за напарницей шаг в шаг. — Нашшш сссокомандник просссто любил пуссстую болтовню.

За таким бессмысленным и неспешным диалогом они подходят к воде. Цунаде стирает грязь со лба, смывает кровь с разбитых костяшек, унося багровые разводы по течению.

Но мысли куноичи возвращаются к главной проблеме — сердце… честно она признается — бьется в ускоренном ритме от мыслей, что помогло стать и ИХ извращенцем.

Ведь прошло четырнадцать дней с момента исчезновения Джирайи. Злость, конечно, кипит в груди из-за вульгарного поведения парня. Но даже под слоем агрессии пульсирует тревога из-за исчезновения члена команды.

Тишина, как говорится, пугает.

Орочимару умывает лицо, позволяя каплям стекать по коже шеи.

— Сссарутоби-сссенсссей упоминал месссто тренировок в недавнем разговоре, — произносит змееныш, выпрямляясь. — Джирайя ушшшел по сссобссственной воле. Никакого похищения. Просссто очередной приссступ поиссска внимания.

Куноичи вытирает руки.

— Хай, я знаю это, Орочимару. Меня бесит его безответственность. Он бросил команду посреди месяца активных миссий.

Напарник облизывает губы длинным языком, переводя взгляд на Сенджу.

— Нам сссстоит удвоить тренировки ради сссохранения лидерссства в команде. Ссслабак Джи может вернутьсся с новыми сссилами, разрушшшив выссстроенную иерархию. Тебе следует больше времени уделять контролю формы чакры.

Взгляд Орочимару скользит по фигуре девушки.

— Иначе его навыки ссскрытносссти возрассстут, позволяя подсссматривать за твоими формами без риссска поимки.

***

Так команда Хирузен-хан в неполном составе пересекает границу сектора, направляясь прямиком к административному центру Конохи. Орочимару, как и обычно, шагает чуть слева и… конечно же, начинает вслух анализировать провалы прошедшей миссии.

— Классссичессская формация нарушшшена, Цунаде, — шипит напарник, привычно складывая руки на груди. — Мы тратим двойной объем чакры на базовый контроль территории из-за нехватки человека в авангарде. Джирайя отвлекал внимание цели на сссебя. Этот… принимал первый удар. Мы занимали фланговые атакующие позиции. А сссейчас? Сссейчас мы работаем не так эффективно.

Цунаде лишь раздраженно кивает.

«Ну конечно! Потому что нас стало на целую треть меньше!»

Построение команды сломано — это неоспоримый факт. Дыры в тактике зияют буквально на КАЖДОМ шагу. Выполнение миссий вдвоем несет за собой просто критические убытки для их… гордости. Да и кошелька. Команде СРОЧНО требуется замена для балансировки боевого потенциала. Или верните хотя бы Джирайю уже!

— Хай, я понимаю это, — процедила Сенджу сквозь зубы. — Мы теряем квалификацию. Нам нужен статус полной команды для серьезных заданий, а не ловля этих… окорочков. Мы застряли на одном уровне просто из-за… из-за пропажи этого извращенца!

— Нам нужен временный напарник, — констатирует Орочимару. — Предлагаю идти прямиком к Третьему Хокаге-ссама. Выссставим официальные требования замены…

«Странно, что он сам до сих пор не предложил никакую кандидатуру».

Сказано — сделано. Они меняют маршрут, направляясь к Резиденции Хокаге. Цунаде идет тяжелым, почти вбивающим каблуки сандалий в мостовую, шагом.

Ух, как же ее все бесит!

Солнце нещадно печет макушку, жара давит на виски, а голова… голова просто раскалывается от навязчивых мыслей об этом блондинистом болване. Из-за этого внимание куноичи рассеивается — окружающий мир сливается в одно шумное, цветное пятно. Все эти торговцы, выкрикивающие цены, прохожие, снующие между прилавками…

Перекресток, как назло, заполнен толпой. Цунаде раздраженно поворачивает за угол здания и… БАМ!

Плечо жестко врезается в какую-то преграду! Столкновение вышибает остатки воздуха из легких. Куноичи — о, позор-то какой! — падает прямо на пыльную мостовую. Кожа на ладонях неприятно стирается о камень, пыль взметается в воздух, а на землю с характерным шелестом летят перевязанные бечевкой свитки.

«Тикусё… Какого дьявола?!»

Рядом возвышается причина ее падения — высокий парень с синими волосами. Цунаде, будучи оскорбленной такой странной ситуацией, резковато вскакивает на ноги, полностью игнорируя саднящую боль в ушибленных коленях. Весь накопленный за эти четырнадцать дней стресс просто… ДЕТОНИРУЕТ внутри головы пубертатной девушки!

А гнев нельзя долго держать в себе — это вредно для здоровья. Так пусть эмоции найдут немедленный выход! И все равно, что это уже вредно для окружающих.

Куноичи, не сдерживаясь, выплескивает все свое раздражение на этого неуклюжего прохожего.

— Смотри под ноги, бездарность! — рявкает Сенджу, сжимая кулаки, и как-то сама по себе вливает чакру в ладони. — Я тебе сейчас ВСЕ кости переломаю за такую беспечность! Ты хоть понимаешь, КОГО ты сбил с ног?!

И ведь давит! Давит всем своим нехилым авторитетом клана Сенджу.

Орочимару же просто останавливается у стены, с интересом оценивая ситуацию взглядом. Как бы он сказал сейчас — «Шшшоу».

А что синеволосый парень? Молчит. Просто… берет и полностью игнорирует ее угрозы! Наклоняется, и его пальцы методично собирают разбросанные свитки обратно в аккуратную стопочку.

Выпрямляется. И его глаза смотрят прямо в лицо разъяренной куноичи. А его взгляд… Ооооо, он демонстрирует абсолютный холод. Никаких эмоций к этой ситуации, никакого сожаления и… даже чувства влияния. Ни-чего-го.

— Прошу прощения за мою неосторожность, Сенджу-сама

И голос звучит донельзя ровно. Никакого пиетета, никакого страха перед титулами или кланом. Извинение наполнено каким-то глубинным, внутренним достоинством настоящего шиноби, которым и был этот парень.

Но Цунаде уже понесло:

— Меня не интересуют твои извинения, — продолжает бушевать девушка, делая агрессивный шаг вперед. — Твоя неуклюжесть могла стоить тебе ЖИЗНИ при других обстоятельствах, придурок. — а после ее тирада проявляется в полной мере… — Тикусё. Кусо яро-домо га, ицумо атаси но дзяма бакари шиягатте, а?! Хонто ни мукацуку!

— Но мы ведь находимся в мирном секторе деревни, — спокойно, словно отчитывая несмышленого ребенка, произносит синеволосый шиноби. — Угроза нападения здесь… пусть и есть — слышал, на границах в последнее время неспокойно, но минимальная. Вы сами проявили невнимательность на повороте. Хорошего дня.

Цунаде аж цепенеет от удивления. Такое тотальное отсутствие паники выбивает почву из-под ног! Привычный шаблон поведения других шиноби и горожан перед ней трещит по швам. И от этого гнев вспыхивает с новой силой — просто из-за уязвленного до глубины души самолюбия.

— Да как ты смеешь, эм… указывать мною?! Указывать мне на ошибки?! — вскрикивает она.

Но синеволосый уже отвернулся, собираясь уходить.

«Ах ты…»

Она громко фыркает, отворачивает голову и делает резкий разворот на каблуках, снова взметая дорожную пыль. Куноичи шагает прочь, а парень со свитками остается позади.

Орочимару же бесшумно следует за Сенджу.

— Интересссный шиноби, — шипит напарник прямо в спину Цунаде. — Редкое качессство в нашшше время, — противиться словам Сенджу — не так ли?

Цунаде молчит. Лишь челюсти сжимаются до противного скрипа эмали.

Путь до Резиденции Хокаге проходит в молчании.

Само здание администрации Листа возвышается массивным красным монолитом с иероглифом «Огонь» (火) прямо под скалой правителей. И внутри этот монолит представляет собой самый настоящий бюрократический ад Конохи!

Команда пересекает широкие двери, моментально погружаясь в штабной хаос — десятки чунинов снуют туда-сюда по коридорам, таская в руках огромные стопки отчетов и перевязанные бечевкой свитки миссий. Где-то на первом этаже истерично орет дежурный, пытаясь успокоить очередного недовольного гражданского заказчика.

В общем, типичные будни скрытой деревни.

Но чем выше они поднимаются по широким ступеням, тем тише становится.

На верхнем ярусе царит совершенно иная атмосфера. Орочимару слегка скашивает взгляд в затененный угол под потолком. Там, идеально сливаясь с темнотой, застыли бойцы АНБУ — тени в белых масках животных. Личная гвардия Хокаге постоянно буравит спины посетителей, уже на подступах к Третьему отсеивать… неприятный и агрессивный контингент. Не то, чтобы сам Третий с этим не справился — все-таки один из сильнейших шиноби листа — но просто… сам факт охраны тоже внушал доверие.

Вот только Орочимару едва ли увидел десятую часть того, что и кого скрывают эти стены. Тем не менее, ему искренне нравится этот тотальный контроль. А вот взвинченную до предела Цунаде чужое внимание бесит еще больше.

Перед огромными двустворчатыми дверями кабинета Третьего сидит замученный помощник в круглых очках. Парень из клана Нара лениво подпирает щеку рукой — судя по темным кругам под глазами, этот шиноби не спал уже трое суток. Штабная работа вытягивает все силы даже из гениев управления тенями!

— Ученики Третьего-сама, — учтиво, но невероятно устало произносит секретарь.

Помощник полностью игнорирует стандартные бюрократические проволочки и пропускает их без записи. Учеников Хокаге здесь знают все! Нара тяжело вздыхает и делает короткий приглашающий жест рукой.

Цунаде толкает створку плечом, даже не удостоив уставшего шиноби кивком.

Дверь кабинета закрывается, полностью отсекая раздражающий шум. Хирузен Сарутоби сидит за своим столом, мерно выпуская сизый дым из трубки прямо под потолок.

Орочимару делает плавный шаг вперед и… конечно же, начинает свой нудный, дотошный доклад. Первым делом — отчет о завершении миссии и краткий анализ случившегося. А уж потом личные прихоти, вроде замены напарника.

И вот, когда задание было сдано, началось:

— Нашшша продуктивносссть упала, Хокаге-ссама, — произносит Орочимару ровным тоном. — Выполнение даже базовых задач С и D-ранга требует двойных затрат времени. И все из-за отсссутссствия Джирайи. Он… каким бы вспыльчивым и ненадежным не был, служил отличным отвлекающим фактором. Мы проссссим официального пересссмотра ссстатуса ячейки.

Но тут Цунаде делает резкий выпад.

БАМ!

Кулак жестко бьет по столешнице, прерывая монолог напарника. Бедное дерево жалобно стонет от вложенной физической мощи, мгновенно покрываясь сеткой мелких трещин вокруг побелевших костяшек куноичи.

— Нам НУЖЕН третий человек, сенсей! — голос Сенджу буквально звенит от сдерживаемого напряжения. — Этот белобрысый бездарь пропал неизвестно куда! Команда просто разваливается на ходу. Мы отказываемся тащить эти грязные миссии вдвоем, теряя кучу времени на поимку глупых животных! Дайте нам временную замену. Кого угодно, лишь бы с базовым пониманием тактики.

Хирузен лишь глубоко затягивается. Хокаге неспешно выдыхает серое кольцо дыма в сторону открытого окна, а затем откладывает трубку на край пепельницы. Взгляд внимательно осматривает учеников.

О да, Каге просто ЖДАЛ момента, когда эти малолетние гении сами осознают ценность полноценной командной работы.

— Военная доктрина Конохи базируется на тройках, Цунаде, — спокойно произносит Сарутоби, скрещивая пальцы в замок. — Баланс сил обеспечивает выживаемость шиноби за пределами деревни. Как же вы пытались компенсировать потерю третьего элемента? А каков итог? Впрочем, он вполне предсказуем. На мой стол легло целых четыре рапорта от гражданского сектора только за текущую неделю! Заказчики жалуются на испорченный товар и некомпетентность исполнителей… Это позорит не только вас, как шиноби, но и меня — как Хокаге и вашего сенсея.

Цунаде раздраженно сжимает зубы, отводя взгляд в сторону.

«Тц, старый лис…»

— Джирайя, при всей его дурости, был единственным мостом между вашей ячейкой и обычными людьми, — продолжает Хокаге, безжалостно добивая куноичи фактами. —Пока Орочимару… был силен как шиноби, а не дипломат, а ты, Цунаде, готова была переломать заказчикам ноги за любое кривое слово, именно Джирайя улыбался. Он шутил, кривлялся и виртуозно заговаривал гражданским зубы. Он гасил конфликты еще ДО того, как они перерастали в жалобы.

Хирузен делает короткую паузу, стряхивая пепел в пепельницу, похожего на совмещённые в «чашку» руки гориллы.

— А теперь? Без него у вас берутся проблемы буквально из воздуха. Вы… совершенно не умеете работать с нанимателями. Поэтому — да. Вам требуется уже сформированный шиноби с железной выдержкой и нормальным пониманием чужих эмоций. Тот, кто сможет держать лицо, вести переговоры и компенсировать вашу... излишнюю и абсолютно неконтролируемую агрессию.

— Вы уже подобрали кандидатуру, Сссарутоби-сссенсссей? — тут же шипит Орочимару, моментально улавливая суть разговора.

— Хай. Я перевел в ваш резерв специалиста со статусом чунина. Еще немного — и станет джонином, цените этот опыт. К тому же, этот шиноби обладает отличным аналитическим складом ума, превосходным контролем чакры и, что самое главное сейчас, — стабильным эмоциональным фоном. Он закроет ваши бреши на время отсутствия Джирайи.

И ровно в этот момент в дверь раздается короткий, ритмичный стук.

Тук-тук-тук.

— Войдите, — бросает Хирузен.

Створка открывается. Внутрь просторного кабинета уверенно проходит посетитель. На пороге стоит… высокий парень с синими волосами. А в руках шиноби держит аккуратную стопку перевязанных бечевкой свитков.

Тех самых свитков.

Цунаде замирает. Рот куноичи невольно приоткрывается, глаза расширяются от мгновенного узнавания! Это же… да он же… да как же?!

Дыхание перехватывает от абсурдности ситуации.

«Святые Ками… только не он! Сделайте вид, что я умерла!»

А этот синеволосый чунин смотрит прямо на нее. И… Ками-сама, он слабо улыбается! Спокойно так, дежурно. Абсолютно вежливая улыбка, от которой гордой Сенджу хочется сию же секунду провалиться сквозь пол Резиденции.

«Убейте меня. Пожалуйста».

Орочимару же просто упивается ситуацией. Зрачки сужаются до состояния тонких игл — бледный интриган уже в полной мере оценил всю иронию судьбы и железобетонную выдержку их нового сокомандника. Тонкие губы растягиваются в едва заметной, но максимально токсичной и издевательской ухмылке.

О да, ему этот спектакль определенно нравится.

Хирузен Сарутоби неспешно поднимает руку. Мундштук трубки указывает на вошедшего шиноби, приглашая того подойти ближе к столу. Старик выпускает очередное кольцо дыма, явно и абсолютно довольный произведенным эффектом.

— Познакомьтесь, — спокойно произносит Третий, ставя жирную точку в этом немом театре. — Дан Като.

***

— АПЧХИ!

— НЕ ЧИХАЙ, ГОЛОВАСТИК.

Глава 9

Я мерно, не спеша, даже с некой долей иронии… спал. И главное ведь — медленно так, без суеты, словно в мире была какая-то своя, дорогая сердцу, история.

Но сладкая дрема оборвалась настолько резко, что глаза распахиваются сами собой, а мышцы моментально каменеют — тело, наученное ВСЕМ «удачным» опытом, рефлекторно группируется и... Ожидает привычный, жесткий удар.

Чем?

Так посохом Фукасаки!

Вот только где привычное телу «ТУК»?

Ушки слышат лишь тихий шелест листьев гигантского папоротника, да отдаленное журчание ручья, отчего эта тишина начинает сильно давить на мозги.

Я медленно поворачиваю голову и осматриваю лагерь. Замечаю Фукасаку на широком листе лотоса — старик скрестил лапки, закрыл глаза и полностью остановил дыхание, уйдя в, ммм, глубочайшую медитацию. Точно! Говорил же ночью, что практика слияния с природной энергией у него…

Значит что?

«Выходной! Настоящий выходной!»

Плечи тяжело опускаются, бдительность падает до нуля, и я с огромным наслаждением вытягиваю уставшие ноги на сыром мхе.

Взгляд падает на собственные ладони с огрубевшей кожей и покрытыми коркой мозолей подушечками пальцев от бесконечного трения об рукояти кунаев. Прошлую жизнь я провел в инвалидном кресле, но уже сегодня могу сделать сальто с места, пусть тело и… постоянно испытывает разные виды боли, нагрузок, но все это куда как лучше, чем не чувствовать совсем ничего.

Концентрирую энергию на кончике указательного пальца – пытаюсь высечь искру и проверить контроль — такая вот рутина утренняя — но она вспыхивает и тут же гаснет, потому что всасывается природой в себя — настолько сильно Фукасаку давит внешние проявления чакры.

Суровое место, ни нормального душа тебе, ни мягкой кровати, так еще и желудок начинает громко урчать. В голову сами по себе лезут воспоминания о горячем рамене из Ичираку… пусть я сам не помню и не понимаю вкуса, но Джирайя этим блюдом был очень доволен, буквально упивался им… глотаю слюну — чисто на рефлексах от голода — но тут резкий запах серы и гниющей капусты жестко бьет по ноздрям.

За спиной материализуется Шима. Она тащит тяжелый железный котел и ставит его на камни прямо передо мной. А внутри вовсю булькает мутная зеленая жижа (и как только подняла такую массу, будучи лягушкой… ах, да – чакра) — настоящий кулинарный кошмар.

— Поднимайся, Джирайя-чан, — голос жабы-клавы разом рушит все мои мечты о выходном. — Этот старый дурак опять ушел в слияние с природой на пустой желудок. А потом опять будет жаловаться, эх…

Ну так… извините, но я понимаю причину его ухода натощак. Смотрю на это варево, сглатываю подкативший к горлу ком.

— Шима-сама, может, сегодня обойдемся без экспериментов? Я быстро наловлю рыбов всяких в ручье, да пожарю на костре, а? Нормальная такая белковая еда выйдет, зачем нам эти сложности…?

Жаба только гневно раздувает щеки — мол, в человеческой еде вообще нет нужных для настоящих земноводных витаминов.

И тут же мне в руки прилетает корзина. Вся такая липкая, густо смазанная какой-то желтоватой смолой — эта дрянь намертво прилипает к пальцам. Пытаюсь разжать ладонь, а в ответ раздается только мерзкий чавкающий звук.

— Сбегай в Плачущие Пещеры и принеси три Фиолетовых Смерто-Трюфеля вместе с пучком Кровавого Мха с восточного склона. Обед сам себя не сварит, а мне нужен правильный цвет для бульона, ква.

Мдеее… ну, прикольная тема для разнообразия. Все равно сам сенсей говорил не начинать тренировки, пока тот не вернется с медитаций. Вот и прогуляюсь и, наконец, увижу иную сторону Горы.

Идем.

— И слушай внимательно. — кричит Шима мне в спину. — Только не пробуй использовать там стихию Огня, иначе споры трюфелей взорвутся от скачков температуры и от тебя останется только горстка пепла на стенах, ква.

О как. Интересно.

Шагаю по тропе под громкий хруст веток толщиной с мою ногу — и все пытаюсь отлепить пальцы от ручки корзинки — очень липкая. Вливаю чакру в ладони, чтобы отторгнуть смолу, но нифига! Этот состав ваще ни в какую не отцепляется! Походу Шима специально измазала тару густым слоем… чего-то — может, это такая страховка от потери корзины, а может очередная скрытая тренировка постоянного контроля. Кто этих жаб разберет.

Лес вокруг живет своей жизнью. Концентрирую чакру в тенкецу головы, чтобы усилить слух — этим я тоже научился владеть, все благодаря жабьим техникам — и просто слушаю пространство: в ста метрах слева копошится гигантский жук-носорог, впереди журчит кислотный ручей. И ведь сенсорика работает заметно лучше с каждым днем. Обычному человеку так-то дико непривычно терять визуальный контроль и полагаться на другие чувства... Но, как понимаю, для шиноби такой апгрейд слуха вполне себе обычен.

«Не я один такой крутой.»

Пинаю мелкий камень прямо в кусты — и тут же слышу оттуда недовольное кваканье спрятавшейся жабы.

«Смерто-Трюфели и строгий запрет на Огонь», — мысленно резюмирую я и поправляю протектор на лбу свободной рукой.

К слову, о протекторе — интересная штука! В прошлой жизни я (точнее, Джирайя) считал эту железячку хорошей броней для головы. На деле же под пластиной просто постоянно потеет кожа, а сам металл дико нагревается на солнце. Ремешок вечно норовит сползти на глаза прямо во время прыжков — приходится постоянно поправлять узел… Но за всей этой кучей неудобств кроется странное чувство принадлежности к огромной стае. Мол, надеваешь повязку на лоб — и разом приравниваешь себя к великому делу, к целому скрытому селению. Будто без этого куска металла ты вообще перестаешь существовать как полноценный ниндзя. Не удивлюсь, если в мире есть какие-то ментальные техники, а-ля: «Занкоку на Айкокушин Сенден но Дзюцу» (Техника жестокого патриотического промывания мозгов), которые могут воздействовать через предметы.

Так что… пока просто привыкаю к лишнему весу на голове.

Ну а в целом… Это задание от старушки звучит как обычная миссия ранга D или вообще E, если сравнивать с тем, что успел выполнить Джирайя со своей командой. Что сложного может быть в том, чтобы пойти и набрать грибов? Те же сбежавшие кошки и прополки грядок, еще будучи пиздюком лет в восемь.

«Как же он ошибался» — подумал автор.

И вот спустя двадцать минут спринтерского бега с поочередной подкачкой мышц ног чакрой, вот он — вход в пещеру, выполненный в виде огромной дыры в скале. Тьма проглатывает дневной свет метрах в десяти от входа, а густой запах гнили и разложения жестко забивает носоглотку при первом же вдохе — желудок аж рефлекторно сжимается от такой вони… Если из ТАКОГО аромата будет следующее бабушкинское рагу, то я… обойдусь без еды на сегодня.

С каменных сводов мерно капает кислота, и эти капельки падают на породу и издают громкие шипящие звуки.

«Плачущие своды» – полностью оправдывают свое название.

Температура резко падает. Холод проникает сквозь ткань походной куртки прямо до костей, а зрение уже пасует перед тьмой — нужно время, чтобы привыкнуть.

Поэтому останавливаюсь у каменной стены и… жду, пока колбочки и палочки (что там еще помню из биологии шестого класса?) приноровятся видеть в полумраке.

А стоять просто так откровенно скучно. Да и… что-то меня смущало в этом задании, в этой пещере, так что решил скоротать время. Складываю печати и..:

— Буншин-но-Дзюцу.

Рядом появляется моя точная иллюзорная копия. НО! В момент создания вливаю в фантом чуть больше Инь-чакры и заставляю его поднять руку. В ладони клона загорается факел. Точнее, иллюзия факела.

Я… ну вот мозг опять пасует перед пониманием такой сложной составляющей мира, как чакра. Вообще слабо понимаю физику процесса, но настоящего огня на руке нет. Эта иллюзия не излучает тепло и точно не подорвет местные споры — проверил. И… получается, что чакрой можно сделать свет? Даже в моих руках, без клона? То есть… ну, это же ИЛЛЮЗИЯ! А иллюзия – это и так преломление света, как она дает тогда… ай, ладно, голова начнет болеть скоро.

«Эффект же есть, че вопросы разводить».

Пускаю клона вперед. Фантом делает ровно десять шагов по туннелю, хоть как-то освещает сырые стены, и я уже собираюсь пойти следом.

И тут… ХРЯСЬ!

Какая-то ОГРОМНАЯ многолапая ЕБАНИНА срывается с потолка прямо на клона! Хитиновые жвала смыкаются на иллюзии — ЩЕЛК! — фантом лопается с унылым хлопком и рассеивается в воздухе.

Тварь недовольно шипит и уползает обратно во тьму.

Погодите-ка…

— КАКИЕ ГРИБЫ?!

Задираю голову (глаза как раз немного привыкают к полумраку), и вижу, что ВЕСЬ потолок пещеры буквально шевелится! Там ползают десятки, если не сотни гигантских пещерных многоножек!!!

Тек-с… что-то мне подсказывает одну простую вещь, мол, эти твари живут в пещере. А значит что? Что свет для них должен работать как сильный триггер. А еще мой клон светился. Так… совпадения ли это?

Надо проверить.

Складываю печати и создаю нового клона. Снова зажигаю факел из чакры в его руке и пускаю фантома вперед, и тут снова:

ХРЯСЬ!

Очередная тварь срывается с потолка и сжирает иллюзию. В тусклом свете факела я успеваю мельком разглядеть монстра – оно имеет длинное сегментированное тело, покрытое черным панцирем. Десятки лап скрежещут по камню и стенам, а из раскрытой пасти капает густая желтая слюна. Да и вообще от самой многоножки сильно несет тухлятиной.

Ужасное насекомое.

Ненавижу их.

Так… ну раз отреагировали на свет ещё раз, то… продолжаем эксперименты. Создаю второго клона, но в этот раз пускаю его вообще без света. И что требовалось доказать — фантом спокойно шагает по туннелю, тогда как насекомые на потолке полностью игнорируют приманку.

Значит, свет их точно триггерит, хмм…

Но тут в голову закрадывается логичная проблема — что насчет звука и запаха? Иллюзии лишены плоти, следовательно – не пахнут потом и не топают подошвами по камням. Отреагируют ли твари на живого человека в темноте?

Нервно сглатываю.

Благо, прошедшие дни тренировок были посвящены не только тому, что я уже успел освоить — типа базовых Буншин и Хенге, бесконечные силовые упражнения, концентрация чакры и нудная работа с ручными печатями — это лишь верхушка айсберга. Настоящим открытием стало новенькое, вроде бы легкое и невероятно крутое, но по факту — жутко геморрное Каварими-но-Дзюцу!

Почему геморрное? Да потому что… потому что! Это техника подмены тела на другой предмет, что позволит мне избежать удара, если вовремя смогу применить ее.

Но проблемка — я не могу просто взять и поменяться местами с рандомным камнем или куском дерева на другом конце поляны. Да, производные этой техники есть, способные на такие крутые перемещения, но они ооочень сложные. Не на мой уровень развития… пока.

Но так вот, Каварими. Помимо самого скоростного рывка и идеальных таймингов, пришлось с нуля осваивать азы фуиндзюцу, то есть – искусство запечатывания.

Короче, объясняю на пальцах всю последовательность.

Сначала идет подготовка — берешь тушь, бумагу и долго вырисовываешь два абсолютно идентичных, пространственно связанных друг с другом свитка. И да, на эти одноразовые парные печати я теперь трачу кучу времени по вечерам.

Дальше ищем подходящую болванку. Нужно что-то сопоставимое с тобой по массе. Обычно берется кусок дерева... кстати, почему шиноби используют преимущественно только бревна — это вообще отдельный вопрос.

Затем наступает этап магии печатей — вливаем чакру и запечатываем найденное бревно внутрь первого свитка. БРЕВНО В БУМАГУ!!! Звучит на первый взгляд бредово, но… магия же. Оно реально остается где-то в подпространстве свитка. И после запечатывания, этот свиток-якорь, внутри которого хранится масса дерева, готов к работе. Могу перед миссией оставить его в безопасном месте, но строго в пределах радиуса действия техники, она что-то около семисот метров — так сказал Фукасаку.

А вот второй свиток с парной печатью прячешь на себе.

И вот в нужный момент, когда в лицо летит кунай или огромная жвала, я… вливаю чакру, активирую печать в рукаве и… меняюсь местами с заготовкой.

Происходит какое-то безумно быстрое пространственное смещение — я материализуюсь там, где лежал первый свиток, а на моем месте, принимая удар на себя, из печати вываливается то самое запечатанное бревно. Для понимания это слишком сложно — вообще непостижимо!

Но куда там мне в этом разбираться. Как важно сообщил Фукасаку: «эту схему придумал сам Тобирама»

Мое же дело маленькое — просто понимать, как всем этим добром пользоваться. Действительно, я же не обязан знать устройство двигателя машины, чтобы просто ездить на ней? Вот я и уяснил, что от меня требуется.

Так что прямо сейчас у меня в рукаве куртки спрятан заготовленный бумажный цилиндр с привязанной чакрой, а его «близнец» с запечатанным внутри поленом очень удачно валяется снаружи, прямо у входа в пещеру. Такой вот отрепетированный козырь для экстренного побега.

Постоянно кручу головой по сторонам. Пальцы левой руки намертво сложены в печать – готов в любую долю секунды выбросить импульс чакры и подставить вместо себя заранее припасенный кусок полена. Техника подмены должна сработать мгновенно… По крайней мере, на тренировках так и было.

Но… пока ничего не происходит. Правда!

Тем не менее, иду я просто нереально тихо. Аккуратно переставляю ноги по мокрому камню. Привыкшие к темноте глаза уже видят нужные лакомства прямо на стенах и впереди – трюфели растут по курсу. В нос бьет запах кислоты пополам с удушливым грибным смрадом – этот аромат гнили ни с чем не перепутаешь.

Но тут нарисовывается обрыв прямо по курсу! Останавливаюсь на краю. Внизу тихо бурлит озеро… и судя по всему — оно тоже кислотное, под стать многим местам на горе Мьёбоку. Нужные грибы торчат на каменном островке прямо посреди этой лужи! Путь преграждают мокрые сталагмиты, они возвышаются над жижей на расстоянии метров трех друг от друга.

«Паркур над кислотой в полумраке», — мысленно хмыкаю я.

Прикидываю траекторию. Направляю порции чакры в стопы для надежного сцепления с камнем, благо, такие проблемы, как передвижение по вертикальным поверхностям (а то и вниз головой) уже перестали меня беспокоить. И не такому научишься, когда тебя изо дня в день долбят палкой!

Колени сгибаются. Мышцы бедер выталкивают тело в первый прыжок.

ШЛЮП!

Ботинок врезается в камень. Чакра намертво приклеивает ступню к поверхности сталагмита под углом в почти идеальные сорок пять градусов. Тут уже стоит внимательнее и аккуратнее подходить к передвижению – ошибка в расчете объема энергии гарантирует мне падение в кислоту... Так что начинаем новую мантру:

«Контроль. Контроль. КОНТРОЛЬ».

И под такие мысли, с постоянной концентрацией на действиях и напитки тенкецу чакрой в нижней части тела, мгновенно переношу вес, отталкиваюсь и лечу к следующей точке. И так три раза подряд, как… реальная лягушка.

«Может, это тоже такая тренировка?» — закрадывается мысль, но ее перебивает следующая — «Контроль, контроль…».

Финальный рывок, иииии, приземляюсь на островок! Подошвы громко чавкают по мокрой грибнице, но звук получается слишком громким для этого места.

И тут камень под ногами начинает дрожать. И точно не от моего увесистого прыжка!!!

Я даже не успеваю сделать вдох, как поверхность островка с еще более громким треском раскалывается прямо по центру. Из-под корней растений вырывается массивная черная туша, огромная черная ебанина!

От ее появления воздушная волна бьет мне в лицо!

Вот я… пялюсь на этого монстра и понимаю, что… это явно местный вожак. Как от Фукасаку чувствуется, что он — главный на горе, как от Шимы, что она жена главного, как и от Бунты – что он главный гопник здесь… так и тут – эта сколопендра точно самая главная в пещере.

Огромная тварь спала внутри этой грибницы, а я сам разбудил ее своим громким приземлением.

Насекомое немедленно бросается в атаку и широко раскрывает хитиновые жвала.

Инстинкты выживания мгновенно перехватывают контроль над телом. Пальцы САМИ складывают привычную комбинацию ручных печатей — Змея. Тигр. Дракон — а гортань наполняется чакрой Огня для применения Катона. Я готов выплюнуть пламя, но…

«НЕЛЬЗЯ ЖЕ ОГОНЬ»!

Мозг рисует картину смерти от взрыва в замкнутом пространстве пещеры.

— Вот дерьмо…

Жестко ломаю печать на финальной стадии. Каналы пронзает боль от прерванной техники, но я тут же выпускаю собранную в животе Инь-чакру. Духовная энергия прокатывается по меридианам тела. Пальцы на ходу перестраиваются в новую комбинацию. Буншин-но-Дзюцу!

Создаю три иллюзорных фантома и вкладываю в их алгоритм совершенно иную программу поведения. Двойники вспыхивают вокруг меня и принимают облик человеческих фигур в огне. Надеюсь, что они стриггерят тварь куда как сильнее, чем одинокая фигура реального шиноби…

Многоножка … — ФФУУУУХ! — реагирует на новый раздражитель и бросается на обманки в сторону от моего реального тела! Пролетает мимо и звонко клацает жвалами по пустоте.

А у меня появляется идеальное окно для атаки.

И самый лучший вариант для битвы в таком месте — это Тайдзюцу!

В прошлой жизни я часто смотрел фильмы и… считал драки ниндзя обычным обменом быстрыми ударами кулаков. Правда! Может постановки такие херовенькие были, может. Что еще… Но в реальности обычный человек просто сломает себе все кости в труху при первом же столкновении на такой скорости — поэтому настоящее тайдзюцу требует сложнейшей внутренней биомеханики и постоянного микроконтроля энергии, во как.

Мозг отправляет короткий сигнал к атаке. Каналы чакры расширяются за долю секунды до сокращения мышечных волокон. Вливаю свою… слегка ущербную Ян-чакру прямо в суставы правой ноги — эта физическая энергия работает как мощный усилитель и уплотняет кости до состояния чуть ли не стали. Опорная левая нога с хрустом проламывает камень под слоем мха от дикого давления. Вектор удара проходит от бедра, жестко скручивает поясницу и полностью концентрируется в моей правой пятке.

ХРЯСЬ!

Нога врезается прямо в сочленение хитиновых пластин монстра, пока та пролетает в сторону клона. От удара панцирь издает громкий хруст и… лопается, а из раны брызгает зеленая кровь и попадает на камень. Жидкость тут же начинает шипеть и плавить породу.

Кислота!

Резко отдергиваю ногу и ухожу перекатом в сторону от опасных брызг, так и таща прилипшую корзинку в руке…

Ударная волна проходит сквозь тело многоножки и просто превращает ее внутренние органы в кашу. Отдача жестко бьет по моим собственным костям и сушит мышцы голени, но укрепленные чакрой связки выдерживают эту сумасшедшую нагрузку.

Но тварь отлетает в сторону и падает в кислотное озеро под нами.

ПЛЮХ!

Даже не смотрю на ее предсмертные судороги и прыгаю к центру островка. Падаю на колени и быстро, НЕВЕРОЯТНО БЫСТРО пальцы впиваются в толстые фиолетовые шляпки трюфелей. Поверхность грибов обильно покрыта слизью, руки начинают скользить. УЖЕ ПСИХУЮ И, неожиданно для себя, направляю чакру прямо в подушечки пальцев для максимального сцепления, и тяну на себя. Корни сидят глубоко в камне и не хотят поддаваться, суки.

Стискиваю зубы, упираюсь сандалиями в породу и с силой выдираю эти чертовы грибы из почвы.

ИИИИИИИ!

Корни растений мгновенно издают пронзительный визг! Этот звук с такой силой бьет по барабанным перепонкам, что из моего носа сразу начинает идти кровь, а мозг буквально сжимается от боли в черепе.

Терпя эту адскую пытку, я одним слитным движением запихиваю бьющиеся в пальцах грибы прямо в прилипшую к руке тару и с силой захлопываю крышку. Густая смола намертво склеивает края, перекрывая доступ кислорода — и пронзительный ор мгновенно глохнет.

Но было уже поздно.

Звук многократно отражается от сводов и будит всю экосистему Плачущих Пещер — сотни и тысячи многоножек просыпаются от этого сигнала тревоги!!!

— ТВОЮ МАТЬ!

Поднимаю голову и вижу… сплошной ковер из шевелящихся лап на потолке. С каменного свода начинается настоящий дождь из гигантских насекомых! Твари просто отцепляются от камня и падают вниз с явным намерением разорвать нарушителя спокойствия на куски…

Использовать простое уклонение тут абсолютно невозможно из-за смешной площади островка. Эта масса хитина накроет меня своими телами и сожрет за секунду.

Благо, печать для экстренного побега у меня уже давно заготовлена. Пальцы левой руки вливают импульс чакры прямо в спрятанный в рукаве свиток!

— Каварими-но-Дзюцу!

ХЛОП!

Пространство выворачивается наизнанку. Резкий рывок вышибает воздух из легких, желудок подпрыгивает к самому горлу, а зрение мутнеет на какую-то долю секунды. Мое тело мгновенно исчезает с островка — и оставляет на своем месте распечатанное из свитка полено. Даже сквозь звон в ушах я отчетливо слышу, как падающие многоножки впиваются жвалами в твердую древесину вместо моего теплого мяса…

«Фух… пронесло».

Сам же я материализуюсь прямо на краю обрыва у выхода из пещеры — точно на том самом месте, где заранее оставил первый свиток-якорь.

Из-за мгновенного пространственного скачка остаточная инерция бросает тело вперед, и я тут же ухожу в перекат через правое плечо, стараясь не раздавить намертво прилипшую к руке корзину с грибами. Кувырок отлично гасит скорость.

Колени громко скрипят от сумасшедшей нагрузки, но вскакиваю на ноги без малейших задержек. И уже на голом адреналине направляю остатки чакры в стопы — и просто срываюсь на спринтерский бег к выходу.

Глава 10

– Ой. Оё-ё-ё-ёй! Нужны кустики… Снова.

И это все во время сна! Спазм сильно скручивает желудок при первой же попытке открыть глаза в новый день, да сделать нормальный вдох.

Хватаюсь за живот обеими руками и переворачиваюсь на бок. Мышцы пресса отзываются тупой, ноющей болью после суток непрерывного обезвоживания на местном толчке... Идея лизнуть надломленный край фиолетового гриба (было просто любопытно, честно!) стоила мне потери нескольких килограммов веса и… к сожалению, сильного истощения организма.

Ну а так... даже само название гриба с приставкой «смерто» предупреждало меня.

— Сук, ну опять… буэээ. — Будет мне уроком не тащить в рот что попало.

БУЛТЬ.

Рядом с головой на землю опускается деревянная миска с густой серой жидкостью. Я с трудом скашиваю глаза и вижу нависшую надо мной Шиму.

— Пей давай, дурень, квастрит себе заработал, ква-ква — жаба недовольно скрещивает передние лапы на груди, очень по-человечески, даже бабушку свою вспомнил. У той тоже были такие… эм, складки на лице. Возрастные. — Видимо, даже споры трюфеля выжгли тебе слизистую оболочку желудка… Точно не пробовал на вкус грибы?!

— Нет, неееет! Как можно было? Я же не совсем это… глупый. — попытался оправдаться, но… да, глупо поступил.

— Ква. Эта настойка из болотного мха улучшит регенерацию тканей. Фукасаку сказал мне не вмешиваться в твои-ква-тренировки-ква. Так что и лечить тебя никто не станет с помощью чакры. Тебя точно червячки в пещере не обижали?

Ха… червячки…

— Мы их как раз на убой растим. Должны быть послушными.

Ха… ага…

Молча подтягиваю миску дрожащими пальцами и вливаю содержимое в пересохшее горло. Это варево, ммм, на вкус напоминает перегнившую листву, но «вишенкой» в блюде является какой-то вкус рыбьей желчи. Вот и рвотный рефлекс срабатывает — стискиваю зубы и силой заставляю пищевод протолкнуть массу вниз.

— Спасибо, Шима-сама.

— В следующий раз тяни в рот камни, от них вреда организму меньше, ква, — она разворачивается и исчезает в зарослях папоротника.

Вот так вот…

С кряхтением старого деда выпрямляю спину. Начинаю разминаться прямо на утренней поляне.

К слову, несмотря на отравление, вчера вечером я все-таки добил чертов норматив Фукасаку — тысяча и одна иллюзорная копия. И каждой нужно было задать уникальную внешность. Мозг, честно говоря, до сих пор гудит – столько разных образов придумать, мммм…

Даже самому было интересно, поэтому создавал клонов с вообще странной и необычной внешностью. Даже из предыдущей жизни — и самого себя на коляске изобразил и жестко так, извините, ВЪЕБАЛ себе с ноги – такой вот у меня ритуал прощания с прошлым, наконец-то, случился.

И Санька изобразил. И Илона Маска, и Бритни Спирс в ее лучшие годы, и даже, кхм… узнал, что техника не имеет никакой цензуры, то есть все, ам, сакральное и интимное воспроизводит именно так, как я запланирую. А значит, ну, в теории, при овладении техникой материального клонирования (и не важно, через что – теневое, или еще какое) в теоооории, конечно, но смогу воспроизвести вообще любую, эм… девушку и это… ну… того?

«Интересненько…»

И почему оригинальный Джирайя к такому не пришёл? И он еще называется извращенцем?!

В общем, сейчас голова требует отдыха от такой больной многозадачности. Зато базовое Хенге въелось в подкорку до состояния рефлекса. Теперь я могу менять облик вообще без сознательного контроля потоков чакры, главное четко представить в голове образ человека.

ШУРХ.

Из утреннего тумана выныривает Фукасаку со своим неизменным посохом. Старик цепким взглядом осматривает мою помятую тушку. Удовлетворенно кивает.

— Изрядно ты Инь-чакры вчера сжег, Джирайя-чан. — Жаб подходит ближе и опирается на древко. — Контроль вытянул. Перестал сливать энергию в пустоту на удержание формы.

— Нууу… у меня до сих пор перед глазами рябит от чужих физиономий, — тру виски кончиками пальцев. — От стариков до младенцев… Башка просто раскалывается от мигрени.

— Пройдет после адаптации, ква. — Фукасаку отмахивается от моих жалоб. — Значит, что, лягушонок? Могу сказать, что основы мы закрыли. Сегодня начинаем контактный бой, но именно с упором на жабий стиль, он имеет имя — «Кавадзу Кумите». А как освоишь рукопашку — отправишься обратно в Коноху, ква.

— Ура, в Коноху!

Так, погодите…

— ЧЕГО?!

По спине катится ледяная капля пота. В человеческий социум? Туда?!

Меня прошибает ледяной ужас, который бьет по нервам куда жестче спазмов в кишках.

— Фукасаку-сама, а не рано? — Я резко подаюсь вперед. — Я ведь, это… ну вы понимаете, ни хрена не понимаю, как там взаимодействовать с людьми… Все-таки социумы разные были. Ладно вы все знаете, вы приняли меня с таким прошлым. Но как же команда? Разве Сарутоби-сама или сокомандники не прознают, что многое изменилось? А своя внутренняя кухня, субординация, протоколы общения... Я даже не знаю, как себя вести с Цунаде или Орочимару!

— Ты — Джирайя. — Старик смотрит на меня спокойно, будто ему чужды все эти эмоции, словно он не челове… ну да… не человек же. — Твое поведение всегда отличалось… непредсказуемостью. Никто твоих странностей даже не заметит.

— Любой косяк — и мной займется контрразведка, разве нет? Или как у вас? — Начинаю нервно загибать пальцы.

— Не у «вас», а теперь у «нас». Прими уже судьбу свою. Она не только в том, чтобы кусать ядовитые грибы, да девок голых клонировать. Ква.

«В самое сердце… („ಡωಡ„)».

Но я не унимаюсь:

— А… даже клан Яманака? Залезут мне в голову при малейшем подозрении. Да и… мне кажется, стоит расширить программу подготовки. Честно признать, страшно мне. С таким скудным арсеналом способностей, я… да сдохну на первой же миссии за забором Мьёбоку.

Фукасаку только довольно хмыкает.

— Страх заставляет тебя мыслить квационально. — Старик садится на корточки у края тропы. — Ну-ка… квавай оценим твой текущий боевой потенциал.

Слово сказано – дело сделано.

Опускаюсь на грунт напротив жабы, выхватываю кунай из подсумка и начинаю быстро ковырять сырую землю лезвием, вычерчивая схему. Типа чек-лист навыков стандартного чунина.

Первый пункт. Маскировка и отвлечение внимания, те же Хенге и Буншин. Вывожу лезвием галочку, мол, «эту базу я закрыл».

Это хорошо, да, но… копаюсь дальше в воспоминаниях шиноби и вычленяю оттуда еще пару пунктиков. Типа то, что должен знать и чем владеть любой генин, не то, что чунин:

Второй пункт. Уклонение и побег, то есть — Каварими. Парные свитки лежат в карманах. Тут… ну, допустим, механика понятна. Ставлю вторую галочку. Неуверенную.

Третий пункт. Контактный бой — Тайдзюцу. Оставляю пустое место, потому как… ну не было у нас целенаправленных тренировок на эту тему. Пусть я и умею что-то делать, сальтухи крутить, тело знает, как и куда бить, но… хочется самому быть управленцем своих движений.

Четвертый пункт…

Гарантированное убийство цели. То есть — атакующие Ниндзюцу. Тут же и техники стихии, сюда же и дистанционный урон… даже не кунаями и звездочками… – точно, сюрикенами – а техниками шиноби. Ставлю жирный прочерк.

Вот и смотрю на получившийся список. Анализирую.

Грустно.

Атакующий потенциал отсутствует…

— Эх… ну, вы сами видите, Фукасаку-сама, мне есть, над чем работать.

ВЖИК.

Фукасаку стирает перепончатой лапой нижнюю часть моих записей.

— Нормализуй дыхание, Джирайя-чан, — старик указывает посохом на зачеркнутый пункт. — Канал призыва на гору останется доступным, ты всегда сможешь отступить. Этой технике я обучу тебя перед уходом в деревню. Сейчас приоритет иной, и как я сказал, ква, мы займемся иным Тайдзюцу.

Старик поднимается на задние лапы и… начинается теоретический инструктаж., то есть — основы Кавадзу Кумите.

Я же внимательно слушаю.

Жаб опирается на деревянный посох и смотрит словно сквозь меня и начинает ликбез.

— Истинное искусство жабьего стиля в полной мере раскрывается исключительно в режиме Сендзюцу. Сендзюцу представляет собой процесс поглощения энергии окружающей среды с последующим смешиванием этого, ква, ресурса с твоими внутренними духовными и физическими силами. Для этого режима требуется соблюдение равных пропорций всех трех компонентов для выработки принципиально нового типа чакры.

Старик делает паузу, а потом:

— Но нарушение баланса вызовет мутацию твоих клеток в ткани земноводного, а после ты и вовсе… рискуешь стать каменной статуей в форме жабы. Такая участь настигла предыдущего владельца тела. Ну… почти. Вмешалась твоя Инь-чакра, и, судя по всему, успела выправить баланс. Да и остатки природной чакры успел убрать уже я, ква. Но за риском кроется большая сила — при успешном слиянии радиус физических атак многократно увеличивается за счет формирования плотной невидимой ауры вокруг шиноби.

— Звучит как ультимативное оружие для ближнего боя. М ведь… начнем осваивать этот режим?

— Размечтался, ква. К режиму мудреца мы приступим еще очень нескоро. Для начала тебе придется полностью убрать текущий перекос в сторону Инь-чакры.

Ну, логично. Задумчиво тру подбородок пальцами.

— Значит, пока придется работать с голой базой тайдзюцу без усилений…

— Именно так. Но основы нашего тайдзюцу можно спокойно применять и без вливания сен-чакры. И я подчеркиваю слово «основы». Я знаю многих старых жаб и мудрецов горы Мьёбоку с очень, ОЧЕНЬ большим боевым опытом. Они посвящают спаррингам десятилетия. Некоторые тренируются столетиями изо дня в день. И они до сих пор не достигли пика развития в этом нелегком искусстве. Тебе понятно?

— Предельно.

— Забудь про прямую спину, — Фукасаку опускается в глубокий присед, демонстрируя готовность к прыжку. — Ваша человеческая анатомия делает вас легкой мишенью. Снижай центр тяжести, твои ноги должны работать как сжатые пружины, ква. Как у самой настоящей жабы — потому это и есть ЖАБИИЙ стиль боя. И никаких прямых кулаков, ква! Удары наносятся открытой ладонью, локтем или плечом, используя всю массу тела и инерцию прыжка из слепой зоны.

«Ага… так… Ага».

Молча киваю.

Пытаюсь осмыслить услышанную концепцию. Опускаюсь в глубокий, неестественно низкий присед, широко расставив ноги. Бедра тут же начинают гореть от статического напряжения, мышцы мелко дрожат.

«То есть суть не в том, чтобы ползать как жаба (как мне раннее думалось), а в том, чтобы бить пружинистая жаба…».

И тут вбитые рефлексы берут верх над сознательным контролем. Тело устает от непривычной позы, и я машинально выпрямляю спину. Занимаю стандартизированную боевую стойку Академии с переносом веса на опорную заднюю ногу.

«Бля, ошибка!»

ШУРХ.

Дед просто исчезает с места. Никаких предупреждающих криков или замахов. Скорость перемещения старой жабы в пространстве ломает мое визуальное восприятие дистанции.

На одних рефлексах выставляю предплечье для жесткого блока, однако летящая в меня туша просто вскользь проходит по руке. Понимаю, что старик грамотно смещает вектор приложения силы и перенаправляет инерцию моего собственного замаха мне же во вред. В ту же секунду следует короткая подсечка под коленный сустав — опорная нога подкашивается, и Фукасаку с легкостью проводит классический бросок.

Бросок. Человека. Через бедро ЛЯГУШКОЙ!!!!

БАМ!

Мир делает резкий кувырок, и я с размаху впечатываюсь спиной в твердую землю. Жесткий удар с громким свистом выбивает из легких весь кислород, а перед глазами моментально расцветают серые пятна от неудачной встречи затылка со скрытым под мхом камнем.

— Вставай, человеченыш, ква! — доносится сверху. — Враг не будет ждать окончания твоего тихого часа.

Приходится резко перекатываться в сторону от просвистевшего деревянного посоха.

— С-с-сука!

Еще и, черт возьми эти грибы, спазмированные после вчерашнего отравления мышцы пресса скручивает острой судорогой. Но я игнорирую пульсирующую боль, вскакиваю, но уже не выпрямляюсь. Падаю в тот «жабий» присед.

И… ну прикиньте, практическое понимание новой биомеханики приходит прямо через боль. Такое низкое, чуть ли не раком-сраком реально выводит мою грудную клетку с линии прямых атак, а бедра готовы в любую секунду вытолкнуть тело в сторону.

ВЖУХ!

Фукасаку сокращает дистанцию, нанося рубящий удар посохом в правый висок. Успеваю перенести вес, сжаться и выставить навстречу открытую ладонь, чтобы не блокировать жестко, а отвести деревяшку в сторону… Ну, так мне хотелось.

ШЛЁП.

Характерный влажный звук, и моя рука моментально немеет до самого плеча от мощи удара.

Ну да… физическое превосходство мудреца в скорости и плотности мышц становится неоспоримым фактом. Я не вытяну прямой обмен ударами. Значит, играем грязно. У нас же спарринг!!!

Прекращаю попытки бодаться в лоб, вместо этого резко отталкиваюсь ногами-пружинами назад, разрывая дистанцию. Но этого отрыва мало! Нужно еще больше… благо, в рукаве припрятан заготовленный бумажный цилиндр с якорем.

«Вот только где я оставил болванку?»

Вливаю импульс чакры прямо в печать.

— Каварими-но-Дзюцу!

ХЛОП!

Пространство вокруг меня моментально выворачивается наизнанку. Резкий рывок вышибает остатки воздуха из легких, а тело мгновенно исчезает с линии следующей атаки Фукасаку. На моем месте, принимая на себя удар тяжелого посоха, из распечатанного свитка вываливается заготовленное полено.

Сам же я с быстро переношусь, почти телепортируюсь к якорю… фуф, недалеко — метрах в пяти позади старика. Видимо, перед сном вытащил и кинул куда-то… как-то беспечно.

Пока жаб разворачивается, мои пальцы мгновенно сплетают нужную комбинацию.

— Буншин-но-Дзюцу!

ХЛОП! ХЛОП!

Справа и слева от меня вспыхивают две иллюзорные копии. Дымовая завеса на секунду перекрывает обзор, что дает мне очередное окно для маневра. И я вот понимаю, что в спарринге жабу я не одолею, но… показать себя то тоже стоит?!

Пальцы рефлекторно докручивают последний символ, этим я высвобождаю порцию Инь-чакры и накидываю на себя визуальную скорлупу Хенге. Мое тело оседает, сливается с рельефом и принимает форму поросшего мхом гладкого булыжника прямо у корней гигантского папоротника…

«Ищи меня, старый!»

И тут же:

ТЫК.

Деревянное древко с противным хрустом прошивает иллюзию моего клона насквозь. Фантом лопается, а Фукасаку даже не замедляет шаг — разворачивается и останавливается ровно в метре от моей замаскированной позиции.

ТЫК.

Конец посоха больно бьет прямо в центр моего «каменного» лба.

— Хорошая реакция, ква, — старик опирается на деревяшку. — Применение дезориентирующих трюков у тебя получается. А еще боишься выходить наружу, ха-хаква-ха…

А потом жаба переводит насмешливый взгляд прямо на меня.

— Ты можешь выглядеть как камень, лягушонок, но твоя чакра фонит на всю поляну. Против сенсора Хенге бесполезно, ква, имей это ввиду.

Спалился.

ПУФ.

Сбрасываю подачу чакры в очаг трансформации. Оболочка валуна рассеивается серым дымом, и я остаюсь сидеть на земле, злобно утирая пот с расцарапанного лица.

— Но есть одна критическая проблема, Джирайя-чан, — тон наставника становится серьезным. — У тебя полностью отсутствует убойная мощь, тут ты прав, ква. Дробить кости кулаками эффективно в затяжной драке с деревенскими пьяницами. Но профессиональный шиноби обязан убивать цель за доли секунды одним выверенным попаданием. Такова ваша жизнь, такова ваша цель.

— Да, у меня силёнок не хватит проламывать бошки голыми руками — с раздражением сжимаю кулаки, аж суставы хрустят. — Я же свои кости в труху переломаю об вашу шкуру… Извините. В общем, я был бы не против получить нормальное оружие.

И тут старик подносит к пасти перепончатую лапу. Острый зуб прокусывает подушечку большого пальца, из-за чего выступает капля густой крови. Фукасаку мгновенно смазывает серию из пяти печатей в одно неуловимое движение и с силой впечатывает окровавленную ладонь в землю. По грунту моментально расползается сложная пространственно-временная вязь черных символов.

ХЛОП!

Пространство схлопывается. Поляну заволакивает густым облаком белого дыма от активации… какой-то техники. Плотная воздушная волна бьет по лицу, принося с собой резкий запах болотной тины.

Из рассеивающегося тумана выступает маленький силуэт… о нет!

Гамабунта!!!

Жаб лениво сплевывает слюну на траву. Молодой жаб поправляет перевязь с коротким деревянным мечом. Глубоко затягивается огромной трубкой — сизый дым густо обволакивает его покрытую бородавками голову.

— Старик, мы договаривались освободить меня от… этого, — Гамабунта чуть ли не рычит, глядя на меня.

Глава 11

Воздух на поляне вибрировал от плотной энергии. Видимо, остаточные вибрации или выбросы чакры от появления. И ведь дед призвал его техникой уже ВНУТРИ пространства горы. То есть… ну, я так понимаю, это работает в обе стороны? То есть я и людей смогу, в теории, так призывать куда-то? И меня жабы смогу призывать?

Интересненько.

— Гамабунта, покажи-ка-ква трансформацию природы чакры, —просьба Фукасаку разрезала мерный шум водопада и отвлекла меня от мыслей.

Мелкий жаб в один прыжок пересел на плоский камень. Затем затянулся из своей тростниковой трубки и выпустил облако дыма — тупая его привычка, позер мелкий — глаза сузились в тонкие щели, выражая недовольство приказом. Однако перечить мудрецу он не смел.

Короткие передние лапы пришли в движение, складывая огроменную серию печатей! Просто не представляете, насколько огромную! Да и скорость смены жестов превышала мои возможности восприятия — все смешивалось в какую-то размазню.

— Ми. Уши. Сару. У. И. Тори. Уши. Ума. Тори. Не. Тора. Ину. Тора. Ми. Уши. Хицудзи. Ми. И. Хицудзи. Не. Джин. Сару. Тори. Тацу. Тори. Уши. Ума. Хицудзи. Тора. Ми. Не. Сару. У. И. Тацу. Хицудзи. Не. Уши. Сару. Тори. Джин. Не. И. Тори.

Жаб произнес названия вслух, формируя завершающий мост энергии. Грудная клетка амфибии резко раздулась.

— Суитон: тепподама! — прорычал Гамабунта. — Стихия воды, водяная пуля!

Изо рта жаба вылетел водяной снаряд размером с мяч. МЯЧ, который едва ли не больше самой жабы.

Такая сфера спрессованной жидкости пересекла пространство поляны и врезалась в ствол старого дерева. После удара древесина издала громкий треск — вода пробила массивный ствол насквозь и ушла дальше в лесную чащу! А в месте удара осталось ровное отверстие с влажными краями…

— Вот это…

Нихера себе.

Быстренько сфокусировал взгляд на проломе, и… ну понятным становится, что стихийная атака это просто вау и мастхев в любой ситуации. Че там обычные кунаи или сюрикены? Ими еще поди и попади, а тут ЦЕЛАЯ СТИХИЯ! Со всей своей разрушительной мощью. Разница в убойной силе между базовым тайдзюцу и стихийным ниндзюцу колоссальна. Это ж даже… оружие дальнего боя с проникающим уроном! И это ну прост о ОБЯЗАТЕЛЬНО необходимо интегрировать в мой малюсенький арсенал.

Фукасаку ударил нижним концом посоха по земле возле Бунты.

— Достаточно, Бунта, — старик опустил перепончатую лапу на землю и повторил технику призыва — Кучиёсе-но-Дзюцу.

По мху мгновенно расползлась очередная вязь черных символов (это ведь тоже фуиндзюцу? То есть, в теории, можно и узнать расшифровки этих символов, их положение, да? Любопытно).

Воздух хлопнул, а новый белый дым скрыл часть площадки у водопада.

Однако, ветер сдул завесу через секунду, явив нам нового геро… эм, жабу.

На камне действительно сидела новая жаба. Габариты призывного существа оказались идентичны размерам Гамабунты. Левая лапка новоприбывшего сжимала, эээ, пародию на щит, больше похожий на кусок древесной коры. А вот в правой лапке жаб держал искривленную вилку. Словно алюминиевую, такую косячную и стремную. То есть человеческий столовый прибор.

— Гамакен прибыл, Фукасаку-сама, — глухо произнес жаб. Он опустил голову, словно избегая прямого зрительного контакта с мудрецом. — Я очень неуклюжий. Простите меня.

«Эм? Это тут причем?»

Новоявленный Гамакен сделал неловкое движение плечом, из-за чего столовый прибор выскользнул из его пальцев и упал в грязь. Жаб тяжело вздохнул и полез поднимать вилку.

«А, так он на упреждение извиняется… Удобно.»

Внимательно изучил экипировку Гамакена, пока лягушка в позе лягушки поднимала вилку. Щит и это… оружие смотрелись нелепо, но, видимо, такое снаряжение имеет смысл у юных жаб. Спрошу как-нибудь потом, а то на Кена смотреть, честно говоря, жалко… такой ути-пути, пока не выглядит, как воин, не то, что Гама…

— Я отказываюсь находиться на одной поляне с этим идиотом, — пробасил он, поправляя деревянный меч на перевязи. — Он позорит всех нас своей криворукостью.

Ага…

Гамакен втянул голову в плечи.

— Прости меня, Бунта. Я действительно слишком неуклюжий.

Мелкий гопник проигнорировал извинения, затем поднял правую переднюю лапу. Его пальцы сложились в печать.

Прозвучал тихий хлопок.

ПУФ.

И Гамабунта исчез. На поверхности камня осталось только рассеивающееся облачко дыма. Воздух в месте прыжка исказился, образовав кратковременную вакуумную воронку, оставившую после себя легкий запах.

Любопытно… Механика этого перемещения чет сильно отличалась от моего Каварими-но-Дзюцу — тут перемещение произошло без, эм… якорей, свитков, материальных носителей и подготовительных этапов вообще!

Как так?

Будучи в некой прострации от такого исчезновения, я попытался мысленно воспроизвести печать. Суставы моих пальцев рефлекторно дернулись, копируя сложенную конструкцию фаланг, но нужного отклика в меридианах не последовало, система циркуляции осталась статичной к жесту.

— Даже не пытайся скопировать это, Джирайя-чан, — Фукасаку заметил моторику моих рук. — Это пространственная печать горы Мьёбоку. Человеческая Кейракукей требует дополнительных формул-костылей для создания подобного коридора, так что поква забудь об этом.

Эх, ладно.

Гамакен тем временем окончательно выудил свою вилку из грязи и начал тщательно счищать налипший ком земли о край своего корявого щита. Движения неуклюжего жаба выглядели скованными и чрезмерно суетливыми.

— Бунта всегда слишком категоричен ко мне, — виновато пробасил Гамакен, продолжая тереть алюминий. — Мне нужно усерднее тренировать хватку оружия.

— Хватит извиняться, Кен-сан, — голос мудреца приобрел строгость. — Твоя неуклюжесть полностью компенсируется плотностью внутреннего очага. Однако, Гамакен, я вызвал тебя не просто так. Продемонстрируй ученику ниндзюцу своей стихии.

— Я постараюсь, Фукасаку-сама, — жаб крепче сжал погнутую вилку. — Но я могу ошибиться. Вы же знаете…

Так, он меня уже бесит. Что за концентрация японцев и корейцев в нем? Зачем ТАК часто извиняться?

Гамакен поднял свободную лапу, фаланги двигались медленно. Жаб путался в переходах, прерывал формирование мостов и начинал заново...

«Боже…, кто из этого вырастит?!»

Отметил и мелкую дрожь в его коленях, эта неуверенность подавляла концентрацию, но… плотность собираемой им энергии заставляла мелкие камни у его ног вибрировать. Дефект техники, видимо, компенсировался объемом резерва! Третья попытка увенчалась успехом.

— Тора. Ми. Катон.

Огонь с ревом вырвался из пасти Гамакена. Пламенный поток ударил в землю — трава мгновенно почернела и превратилась в пепел, а мощная волна раскаленного воздуха ударила всем в лицо. Температура среды резко повысилась — это чувствовалось: кожа на скулах неприятно натянулась от экстремального жара, а запах сожженной древесины и озона забил ноздри. Дышать стало тяжело из-за выжженного кислорода…

Вот это мощь…

— Простите. Я чуть не сжег ваши волосы…

Мудрец ударил нижним концом посоха по валуну, прерывая затянувшиеся извинения призыва.

— Твой вклад в обучение этого головастика на сегодня окончен, Гамакен. Ты показал достаточный объем разрушения. Можешь возвращаться к своим тренировкам, — Фукасаку кивнул в сторону леса.

Жаб с вилкой вздрогнул от резкого звука и коротко поклонился, едва не зацепив острием прибора собственный корявый щит.

— Простите меня еще раз, я действительно слишком нескладен для таких ответственных демонстраций, — глухо произнес жаб.

И поднял правую лапу на уровень груди. Перепончатые пальцы сложились в ту же печать, которую использовал Гамабунта несколько минут назад. В воздухе возникло уже знакомое мне искажение световых лучей. Пространство мгновенно схлопнулось вокруг массивной фигуры.

ПУФ.

На месте Гамакена осталось лишь несколько примятых травинок и быстро рассеивающееся пятно вакуумного возмущения.

Фукасаку же перевел взгляд на меня.

— Вот ты и увидел проявление стихийных техник ниндзюцу в их базовом исполнении, Джирайя, — голос наставника принял лекционный тон. — Переходим к теории, ква. Садись и слушай внимательно, повторений для тех, кто плохо соображает, не будет.

Я сел на корточки, приготовившись слушать.

И началось:

— Базовая чакра в твоем очаге бесцветна и не имеет стихийных свойств. Шиноби применяет Сейшитсу Хенка — Преобразование Природы. Изменение частоты вибрации энергии придает ей конкретные свойства, существует пять основных элементов. Катон — огонь. Суитон — вода. Футон — ветер. Райтон — молния. Дотон — земля.

В моей голове всплыли обрывки знаний оригинального тела — Джирайя действительно имел врожденную предрасположенность к огню и земле, что для шиноби уже считалось ого-го каким крутым явлением, ведь… две стихии с рождения! Для этого нужно выиграть в генетической лотерее, то есть — иметь суперский клан.

— Как минимум, каждый человек имеет сродство с одной стихией с рождения, — продолжал Фукасаку. — Опытные джонины способны управлять несколькими, это основа боевой системы нашего мира.

Старик сделал паузу, обводя концом посоха выжженную поляну. — Существуют, кванечно, и аномальные формы преобразования, они имеют название «Кеккей Генкай» — Ограничение по крови. Можно назвать их генетическими мутациями, передающимися ТОЛЬКО внутри кланов, ква.

Мозг моментально выдал ассоциативный ряд из представителей Кланов Конохи с их наследственными техниками.

— Но и у Кеккей Генкай есть своя классификация, — скрипел мудрец. — Одна из них — Активный Кеккей Генкай — это слияние двух базовых стихий внутри тела для создания принципиально новой природы. Вот, например, одновременное использование воды и ветра порождает лед, ква. А смешение огня и земли рождает лаву. Повторить этот процесс без генетической предрасположенности невозможно…

Мда… а жаль! У меня уже имелась бы сила лавы. Считай, было бы три стихии подо мной — огонь, земля и их производная.

— Вторая группа – это пассивный Кеккей Генкай, ква. Она имеет иное название — додзюцу, а проще говоря — глазные техники. Мутации зрительного нерва и системы Кейракукей.

Мда… что-то завалили ненашенскими терминами, но… пусть Джирайя и был пиздюком, но такие темы знал. Например, Бьякуган клана Хьюга дает способность видеть тенкецу и меридианы сквозь плотные объекты. Шаринган клана Учиха, кстати, тоже относится к этой теме.

— Третья группа, — завершил перечисление Фукасаку. — Кеккей Генкай неустановленной природы, а это уже про аномалии строения тела. Например, способность управлять плотностью костей или сверхбыстрое деление клеток, а может и вовсе — секреция уникальных ферментов…

Так…

Мысленно сформировал каталог потенциальных противников. Столкновение с носителем генома несет сплошные риски. Думаю, стихийные комбинации будут куда как мощнее их составных частей! А Додзюцу нивелирует маскировку и техники скрытности, которые, черт возьми, я только нормально освоил!

Так что… стоит это учитывать, то есть — проводить чуть ли не анализ генетической базы противника. Ну, или знать, откуда он родом, какой клан за его спиной и… кто был учителем, наверное. Короче, опять многое учить и со многим сопоставлять… мда.

«Ну и морока.»

— Но стоит знать, ква, что мощь шиноби измеряется не количеством освоенных элементов. Квачество квантроля и плотность концентрации определяют победителя. Шиноби с одним выверенным ударом уничтожит носителя десятка техник, не умеющего фокусировать энергию. Идеальная база разрушает любые преимущества, ква. Поэтому мы не распаляем внимание на кучи техник, Джирайя-чан.

Тут резкий свист разрезал барабанные перепонки — это Фукасаку сложил пальцы перед грудью. Одно движение — и фаланги переплелись в одиночную фигуру.

— Тори.

Печать Птицы замкнула меридианы старика на долю секунды, но эффект… О, я молюсь на старика!!!

Воздух над поляной мгновенно уплотнился, потерял прозрачность и выстрелил вперед. Невидимый поток пересек пространство до края площадки, а после раздался сухой, короткий скрежет.

Гранитный валун высотой в два человеческих роста дрогнул. Верхняя половина камня медленно съехала по диагонали и с грохотом рухнула на мох! Поверхность среза блестела — вот настолько срез был гладким и идеальным!!! Камень разрезали словно кусок сливочного масла.

КЛАЦ! — рукой помог челюсти встать на место.

— Охренеть… Фукасаку-сама! Какая стихия способна на подобное? — я перевел ошарашенный взгляд с камня на наставника. — И что это за техника? Ранг А? Или вообще уровень Каге?

Фукасаку коротко усмехнулся и перенес вес тела на деревянный посох.

— Это Футон. Стихия Ветра. И это базовое ниндзюцу С-ранга.

— С-ранга? — я снова уставился на располовиненный гранит.

— Обычное Вакуумное лезвие, — спокойно подтвердил старик. — Большинство джонинов просто выталкивают кубометры воздуха ради попытки задавить цель слепой массой, тратят колоссальные объемы чакры ради разрушения одного дерева. Секрет убойной мощи кроется не в высоком ранге техники или секретных свитках. Решает исключительно подход к исполнению.

Фукасаку опустил лапы.

— Экономия движений и максимальная фокусировка, Джирайя, — голос наставника вернул меня к текущей задаче. — Ветер требует идеальной заточки кромки. Вода бьет массой. Огонь поглощает кислород. Но принцип всегда один — ты контролируешь энергию, а не энергия управляет тобой.

Наставник сунул перепончатую лапу за пазуху своего плаща. Пальцы мудреца извлекли наружу небольшой квадратный кусок белого материала.

Бумажка? Предмет выглядел именно так.

— Выиграл стопку таких листов в кости у одного торговца из Страны Рек, — старик повертел квадрат в пальцах. — Специальный материал. Деревья для производства выращивают с использованием особой чакры. Структура их волокон, ква, реагирует на стихийную предрасположенность шиноби.

Точно, чакробумага! Инструмент определения врожденного элемента.

Я вытянул руку вперед, готовясь принять предмет.

Фукасаку зажал лист между двумя пальцами.

— Запоминай реакцию волокон. Поток воды сделает бумагу мокрой, концентрация огня сожжет ее в пепел. Наличие земли заставит лист рассыпаться в пыль, стихия молнии сомнет поверхность в гармошку. А вот энергия ветра разрежет квадрат на части.

Старик отпустил бумагу так, чтобы белый квадрат спланировал мне в ладонь. Даже в таком жесте чувствовалась лапка умельца!

— Подавай энергию минимальными порциями, — предупредил наставник, внимательно наблюдая за моими руками. — Перекос баланса в сторону Ян-чакры порвет материал грубым физическим давлением, а вот твой избыток Инь заблокирует стихийный отклик структуры волокон…Знаешь же, как насыщать такие предметы чакрой?

Ну так… со свитком для Каварими справился, тут тоже пойму, как и что делать.

Сжал пальцы на бумажке. Поверхность ощущалась шероховатой, с легким древесным запахом, но вот волокна казались хрупкими. Очень — одно неосторожное движение и, казалось, будто бумажка порвётся на куски.

Концентрация энергии потребовала полной остановки мышечных рефлексов — я жестко заблокировал случайные сокращения фаланг, закрыл глаза и перенес фокус внутрь системы циркуляции. За последние дни это стало вполне себе обыденным действием, словно… эм, лицезрю свой внутренний мир. Очаг в животе мерно пульсировал, и вот из него требовалось вытянуть каплю чистой, СБАЛАНСИРОВАННОЙ чакры и провести ее по каналам рук без стихийного окраса, который, эм… иногда у меня случался из-за перекоса Инь.

И вот слияние духовной и физической прошло гладко, внутренний клапан приоткрылся. Тонкий поток энергии поднялся по меридианам, разделился у ключиц и стек к кистям. Я принудительно замедлил скорость, чакра достигла подушечек пальцев и коснулась волокон бумаги.

ШРШРШРШР — намекнула звуком на результатм бумажка.

Я открыл глаза и зафиксировал реакцию — левый край белого квадрата мгновенно почернел… По волокнам скользнула оранжевая искра, угол вспыхнул ровным пламенем и осыпался серым пеплом.

«Ага, Катон.»

Но вот правый край квадрата покрылся жесткой сеткой трещин. Бумага потеряла эластичность, высохла и рассыпалась на мох кучкой сухой грязи.

«Тоже ожидаемо — Дотон.»

Все-таки врожденная предрасположенность подтвердилась и на практике. Ну и супер, оставалось натренировать преобразование природы чакры в боевых условиях и...

ВЖУХ.

Вдруг центр бумажного квадрата издал сухой щелчок среза. Оставшаяся часть листа просто распалась на две ровные половины. Куски бумаги спланировали на землю рядом с горсткой пыли и пепла.

А вот подушечки пальцев резануло фантомным холодом — микроскопические лезвия плотного воздуха прошлись по коже, оставляя белесые царапины…

Фукасаку резко подался вперед, увидел лишь, как глаза мудреца расширились, а морда вытянулась от явного шока.

— Ква... — старик издал странный, сдавленный звук, напрочь теряя свой привычный тон.

Наставник подошел вплотную, наклонился и ткнул концом посоха в ровно разрезанные куски бумаги на мху. Затем конец деревянного оружия внезапно сместился и жестко уперся мне в солнечное сплетение.

— Открой клапан тенкецу в груди, — скомандовал мудрец, надавливая на точку концентрации. — Выпусти каплю чистой Инь. Я хочу проверить стабильность меридианов. Спонтанный выброс острой чакры мог порвать тебе каналы в кистях…

Эээээ?

Стремно, но я подчинился. Духовная энергия скользнула по системе циркуляции наружу, а Фукасаку убрал посох.

— Поразительно, — пробормотал старик, внимательно рассматривая мое лицо.

Затем мудрец перевел немигающий взгляд на остатки бумаги.

— Огонь. Земля. Ветер.

Мда… вот и третья стихия вылезла каким-то боком — Футон. Память подростка не содержала никаких данных о предрасположенности к ветру, ведь… ну ему и так повезло на две стихии, куда третью-то?!

— Три стихийные предрасположенности в пятнадцать лет, — проскрипел Фукасаку, задумчиво потирая козлиную бородку. — Исключительная редкость. Подобное разнообразие встречается у шиноби преклонного возраста после десятилетий непрерывных тренировок по изменению природы чакры, ква.

Так… ну а если я перенесся в этот мир из другой реальности со своей ДУШОЙ, то есть — со своей Инь чакрой. Быть может, и это повлияло на вариативность? Говорит же дед, что каждый человек обладает предрасположенностью. Ну вот если она у меня была, но только там, в другом мире?

***

Увы, погруженный в водоворот собственных мыслей Джирайя упустил из виду одну крошечную, но важную деталь — упавшие на землю обрезки чакробумаги внезапно потемнели и намокли, причем влага проступила из самих древесных волокон, запоздало демонстрируя наличие… Суитона.

Фукасаку же прекрасно отследил реакцию материала, однако благоразумно предпочел промолчать.

Почему?

Вываливать подобный факт на парня, который по вариативности применения навыков едва дотягивал до уровня выпускника Академии, старик не собирался. «Многие знания приносят многие печали» — так пусть подопечный сначала освоится с уже открытой тройкой элементов и сделает упор на стихийные ниндзюцу, сильно завязанные на контроле его аномально плотной Инь-чакры…

— Ква.

Глава 12

Футон, даааааа…

Фукасаку наконец перестал сверлить меня взглядом, лишь тяжело, как и подобает мудрецам, вздохнул и уперся посохом в землю.

— Впрочем, так даже лучше.

— И почему же? Ну, не учитывая факт того, что техник у меня действительно станет больше. Ну, арсенала.

— Сам ветер, Джирйя-чан, представляет собой чистый квантроль формы и сжатие потока. Понимаешь?

— Эм, пока не очень. Но это связано с чакрой и ее… изменении формы внтури моего тела, то есть – контура.

— Почти, ква. Не все стихийные техники требуют баланса Инь и Ян, как, например, Огонь и Земля — они требуют доминирующего влияния Ян, а вот Ветер и Молния — Инь. И только у воды соблюдается баланс начал, квааа…

Так… ну ясно! И перекос в Инь хорошо так ложится на… проявление новой стихии. Но разве…:

— Означает ли это запрет на использование техник Катона и Дотона? —уточнил я.

— Ква, неет, никаких запретов нет, — хмыкнул старик. — Просто реквамендую придержать их изучение до момента укрепления твоей физической оболочки. Твой избыток Инь будет гасить Огонь или делать Землю хрупкой, ква, ничего с этим пока не поделать. Тело должно догнать разум – пока твои мышцы и кости не наберут нужную массу, убойной мощи в этих элементах не жди. Но ты уже делаешь успехи, ква.

Радует.

И тут же я сложил пальцы в печать Концентрации. Собрал крупицу энергии и направил ее в указательный палец правой руки, а на подушечке послушно вспыхнул крошечный язычок пламени. Он горел ровно и не обжигал кожу, то есть… ну, убедился сам, что контроль стихии присутствовал. Однако… даже если вспомнить мой первый огненный блевок – то есть первый с моим сознанием в мире –то… могу сказать, что спалить этим огнем врага или разрушить препятствие я не смог бы. С ветром будет лучше?

С такими мыслями сбросил пламя и стряхнул пепел с руки.

Значит,Футон... А раз это «Фу» будет моим самым острым ножом в наборе инструментов, значит, я буду резать им.

— Тогда приступим к обучению Ветру, Фукасаку-сама, — я поднял на него взгляд. — С чего начинаем?

Мудрец одобрительно квакнул.

— Э-ква ты быстро. Но начнем мы сейчас, да… И именно с настройки меридианов и правильного давления. Запоминай связку печатей, ква.

Старик сложил короткую серию жестов. Я внимательно следил за его перепончатыми лапами, а пальцы медленно повторяли за его движениями — уже наработали нужную моторику за недели истязаний в лагере, печати отскакивали от фаланг на автомате.

— Тори. Ми, — тихо произнес я.

И мгновенно почувствовал отклик в системе циркуляции! Печать Птицы перекрыла нижние клапаны в грудном отделе, из-за чего поток чакры сузился и поднялся к легким. Возникло избыточное давление, а… о, боже, воздуха вдруг стало не хватать! Грудную клетку расперло изнутри, как при сильном кашле.

Только бы сдержаться… Не закончил ведь!

Следующая печать — Змея.

Внутренним взором зафиксировал движение чакры. Комок энергии закрутился по спирали, энергия превратилась в, ммм, какое-то сверло еще ДО момента выхода из тенкецу! Тело было напряжено.

— Удерживай это состояние, ква-ква. — рявкнул Фукасаку. — Чувствуешь боль в меридианах? Это Футон реагирует на застой. Изменяй направление потока.

И после слов я резко выдохнул. Над поляной пронесся свистящий порыв ветра. Он сбил несколько крупных листьев с ближайшего куста папоротника, которые тут же подхватил поток и унес далеко-далеко…

Казалось бы – просто выдохнул полную грудь воздуха! Но с ТАКОЙ силой?! Там литров триста под давлением было. В моих легких!

Опустился на камень и начал восстанавливать ритм дыхания. А мозг, как обычно бывает со мной в таких ситуациях, занялся мыслями. Порой, ненужными – как и сейчас.

«Гены. Родословная. Кеккей Генкай…»

Фукасаку же говорил, что в этом мире генетика определяет потолок развития шиноби. Взять ту же Цунаде… Память оригинала выдала факт: она является внучкой Первого Хокаге, то есть – Хаширамы Сенджу.

«Кто такой Хаширама?» — спросила меня вторая часть личности, которая нихера не знала и не понимала.

Так это же Бог Шиноби! Человек, который усмирял демонов и создал Коноху как деревню и объект великой силы. Он владел Мокутоном — техникой создания лесов из пустоты, что являлось склейкой двух начал — воды и земли.

Так вот, про Цунаде — девчонка несет в себе эту кровь! То есть она имеет потенциал к активации способностей своего легендарного предка!

А что же я?!

Джирайя! Просто имя, ведь даже никакой фамилии или клановой приставки у меня не было. Беловолосый сирота из подворотни.

«Сирота…»

Попытался найти в памяти информацию о своих родителях, но именно здесь присутствовала полнейшая пустота — ни лиц, ни имен, ни смутных образов из раннего детства, ни воспоминаний даже других людей! Даже Сарутоби не знал, КТО мои родители, что… навевает некоторые подозрения. Тем не менее, возникало сосущее чувство потерянности. Ощущение, будто я просто материализовался в приюте Конохи в возрасте лет пяти.

Если в мире ниндзя родословная определяет твою силу, то кем были мои предки? Откуда у обычного подкидыша взялся такой гигантский резерв чакры и предрасположенность сразу к трем стихийным элементам? Ладно, это со мной к трем. А так — к двум. А это уже нихуя себе прикол для подростка.

Может, мой отец был выдающимся шиноби? Или мать скрывалась от преследования какого-нибудь уничтоженного клана? А может, я являюсь результатом изнасилования какой-то простушки злым шиноби…

Тц.

И все-таки грустно осознавать, что вот по факту — я… без родителей, без клана… То есть один. Родословная не защитит от удара в спину.

Но вот с другой стороны, хм, отсутствие фамилии можно рассматривать как тактическое преимущество. У меня нет клановых обязательств, а они есть точно у каждой семьи, это… ну можно даже примеры не приводить! Просто факт.

У меня, считай, нет привязанностей, которые враги могли бы использовать для шантажа.

Сжал и разжал кулаки, чувствуя ток чакры по меридианам. Пусть у меня нет мокутона или шарин…

— Хватит прохлаждаться, Джирайя-чан, — посох Фукасаку ткнул меня в плечо, отвлекая от ТАКОЙ мотивирующей бравады, эээх! — Твои легкие еще не привыкли к сжатию Футона, но мы будем пытаться. Пробовать вставить Ветер в базу твоих движений, ква. Я покажу тебе несколько дистанционных приемов и объясню принцип стихийного насыщения тканей. Поднимайся. Работа только начинается.

Оо-дааа. Наконец-то что-тот крутое и прям магическое. Как в аниме про Аватара.

«Точно!!! Аанг же управлял воздухом. Может, взять себе потом фамилию Аанг? Джирайя Аанг, а? Звучит как херня, ладно…»

Фукасаку принял мой озабоченный вид за сосредоточенность и быстренько перехватил посох одной лапой, а вторую поднял на уровень глаз, а после начал медленно складывать печати, отчетливо произнося названия каждого жеста для меня. Чтобы запомнил.

— Тори. Ину. Хицудзи.

Я в точности повторил связку за наставником. Мои пальцы сцепились в жесткий замок. Внутреннее давление сжатой чакры в районе грудной клетки достигло критического предела. Клапаны тенкецу на ладонях раскрылись полностью.

ХЛОП-ПАМ!

Соприкосновение перепончатых ладоней выбило резкий звук.

— Футон: Реппушо! — голос старика потонул в гуле ветра. — Стихия ветра: штормовая ладонь!

Плотная невидимая стена сорвалась с места, и этот, не побоюсь сказать, ВОЗДУШНЫЙ ТАРАН скоро пересек поляну и врезался в ствол сосны. Кора громко треснула, а само дерево угрожающе накренилось под ударом кинетической массы…

— Кванцепция техники заключается в смятии цели, Джирайя-чан, — спокойно пояснил Фукасаку, опуская лапы. — Удар валит противника с ног и, считаю, даже на уровне генина после такого попадания перелом ребер гарантирован. Ну и к тому же враг теряет равновесие и открывается для добивания, а еще дает контроль над полем битвы, ква. Важен ведь не только удар, но и его воздействие на окружение.

Мудрец сунул лапу в небольшую сумку на поясе и достал стандартный кунай. Затем поднял оружие за металлическое кольцо.

— Это была первая техника, которую мы освоим. А вот сейчас смотри внимательно, поквазываю вторую технику — направляю Инь-чакру в сталь оружия и изменяю частоту вибрации металла...

Фукасаку пропустил плотный поток сквозь обмотанную тканью рукоять в лезвие. Черный металл начал мелко дрожать, даже невооруженным взглядом было видно! Чуть ли не дрелью стал кунай. А еще и воздух вокруг клинка издал низкий гул, и поверхность стали покрылась полупрозрачным ореолом уплотненного Футона, зеленого цвета.

— Футон: синкукен. Вакуумное лезвие.

Наставник сделал короткий взмах лапой перед собой. Кунай прошел сквозь толстенную ветку соседнего кустарника — ВЩУХ! — и… казалось, словно сопротивления кунай не встретил ВООБЩЕ! Древесина моментально распалась на две ровные части, а срез даже слегка задымился от дикого трения.

Получается, лезвие приобрело режущие свойства?

— Это — вторая. И переходим к третьему этапу, ква. Освобождение окружающей территории.

Мудрец сложил короткую связку из трех жестов. Грудная клетка жаба раздулась от переизбытка стихийной энергии — внутреннее давление достигло критической отметки.

— Футон: Дайтоцу! Великий прорыв.

Старик выдохнул широкую воронку штормового потока! Настоящий ураган сорвал верхний слой почвы, траву выкорчевало с корнем, а мелкие камни отлетели на десятки метров в сторону леса. Да меня самого чуть не сдуло к чертям собачьим!

— Вот так вот.

Мудрец подошел ко мне вплотную.

— Но учитывай, лягушонок, что такие внешние выбросы быстро истощают внутренний очаг. Еще скважу, что опытные шиноби используют стихийное насыщение собственных тканей для ведения длительного ближнего боя, ква. Тебе нужно направить Футон в волокна икроножных мышц, ты такое уже умеешь делать, но только с Ян чакрой. Теперь же тебе в своем источнике нужно «окрасить» чакру подлнужную стихию разными пропорциями Ян и Инь, ты поймешь это сам. Почувствуешь, ква. Стихия Ветра в мышцах дает эффект почти полного отсутствия веса и запредельную резкость мышечных сокващений. Пробуй!

«О-па… уже я?! Ладно, это даже интересно».

Сглотнул скопившуюся слюну, закрыл глаза и начал гнать сфокусированную Инь-чакру прямо в ноги. Мышцы прямо на глазах натянулись до звенящего предела, под кожей запульсировали твердые канаты. Казалось, мясо сейчас просто не выдержит и лопнет от этого напряжения!!!

Делаю первый пробный рывок.

Ой, баляяяя…

Окружающее пространство просто смазывается в одну грязную, нечеткую полосу! Я оказываюсь на другом краю поляны за какую-то сраную, неуловимую долю секунды. Мозг понимает, что я переместился, но координация рушится вообще! Тело-то по инерции дико несет вперед, ступни беспомощно проскальзывают по мокрому мху, а я, блин, еле успеваю выставить руки, чтобы затормозить в каком-то жалком сантиметре от гранитного валуна!

Скорость возросла просто многократно, но управление… управление упало, мда, не успеваю пока обрабатывать визуальную картинку на таких скоростях.

Опускаю взгляд на свои руки. Микропотоки сжатого воздуха окутывают конечности, а я… ну, словно породнился со стихией – чувствую, как Ветер внутри меняет аэродинамику всей моей тушки. Любое движение теперь словно приобретает режущие свойства. Достаточно обычного замаха рукой, чтобы оставить после себя плотный турбулентный след.

И что-то мне оооочень сильно подсказывает, что враг получит раны даже если уклонится от прямого контакта с кулаком — эта воздушная кромка достанет цель на расстоянии нескольких сантиметров от кожи уж точно. Очень полезное дерьмо для ближнего боя, учитывая, каким именно тайдзюцу мы занимается с Фукасаку.

***

Время летело быстро. Целые сутки я потратил исключительно на то, чтобы хоть минимально разобраться, как впихнуть технику насыщения тела стихией ветра в реальный рисунок боя. Пытался так же понять физику процесса и не дать собственным мышцам разорваться от избыточного давления. А… прецеденты были. Ай…

Но есть новости и боее интересные! Футон: синкукен и Футон: реппушо теперь выходили стабильно и, скажу вам без бахвальства, вполне себе неплохо! Научился удерживать вакуумную кромку на кунае достаточно долго, чтобы искромсать в щепки пару поваленных деревьев. Реппушо тоже радовал — хлопок ладоней теперь создавал четкий, плотный таран, способный впечатать противника в ближайшую стену. Ну, в теории. Пока пробовал только с камнями, да бревнами.

Базовый уровень был взят, и я чувствовал, как энергия Ветра становится продолжением моих рук.

Однако возникла проблема с Футон: дайтоцу. Эта техника выходила откровенно, ммм… коряво. Вместо мощного штормового выдоха, способного расчистить целую поляну, у меня получался какой-то слабый сквозняк, увы. Я до сих пор не понимал, что именно делаю не так — моторика печатей была вроде верной, меридианы в груди тоже… это, нормально себя вели, вот. Но поток чакры рассеивался, едва покинув гортань.

Это даже хуже было, чем мой первый выдох стихии БЕЗ ТЕХНИКИ! Концентрация просто рассыпалась в последний момент, превращая потенциальный ураган в бесполезный пшик…

Но ничего. Значит надо тренироваться больше!

Продемонстрировал эти результаты Фукасаку. Мудрец молча наблюдал за моими потугами, периодически покусывая пальцы и задумчиво разглядывая мои меридианы своим немигающим взглядом. Было видно, что старик прикидывает в уме дальнейший план моих истязаний…

— Для базового уровня сойдет, ква, — наконец проскрипел он, перехватывая посох. — Ты научился резать и толкать. Теперь проверим, сможешь ли ты делать это, когда в твою сторону летит что-то потяжелее ветра.

Мудрец вдруг достал из-за пазухи небольшой свиток, быстро прикусил палец и с силой ударил окровавленной ладонью по земле. Черная вязь фуиндзюцу мгновенно расползлась по камням, подготавливая пространство для очередного призыва на нашу тренировочную площадку.

ПУФ!

Облако дыма накрыло край поляны. Я рефлекторно сжал рукоять куная, готовясь к новому спаррингу, но… из завесы показался знакомый корявый щит неуклюжего говнюка.

— Гамакен прибыл, Фукасаку-сама, — раздался гулкий, виноватый бас. — Простите меня, я опять буду мешаться...

— Хватит ныть, Кен-сан. — отрезал старик. — Джирайя-чан, покажи ему, чему ты научился за эти сутки. Нападай в полную силу, ква!

«Вот и реальная цель, пу-пу-пу… Погнали!»

Сжимаю пальцы на рукояти куная и накачиваю металл Футоном до появления знакомого монотонного гула. Одновременно снова вгоняю плотную чакру Ветра в икры и бедра и…

Делаю рывок! – ВЩУУУХ!

Земля буквально взрывается у меня под ногами! Дистанция до жабы сокращается в одно сраное мгновение.

Гамакен даже удивленно моргнуть не успевает — выставляет перед собой маленький деревянный щит. Щиточек…

Который я неистового БЬЮ сверху вниз!

БАМЦ!

Гудящее Вакуумное лезвие вгрызается в толстую кору, в которой сопротивления нет ВООБЩЕ! Металл прошел сквозь плотную древесину, как сквозь мягкое масло. Сам щит от такого удара распадается на две ровные части… Вроде и достижение, но вспоминая размеры щита и его, ммм, игрушечность — становится неловко.

— Ой, — Гамакен роняет отсеченную половину щита на землю и смотрит на нее. — Моя защита оказалась недостаточно крепкой, ква. Простите меня за мою слабость.

Не останавливаюсь. Интегрирую эти новые сверхбыстрые рывки в базу Кавадзу Кумите: двигаюсь по ломаным траекториям вокруг опешившего противника. Стихийное насыщение помогает стирать ограничения человеческой анатомии, вот правда! Я и вращаюсь в воздухе, чуть ли не отталкиваясь от воздуха В ПОЛЕТЕ, здесь же и стопы отталкиваются от стволов под дикими и неестественными углами, воздушные потоки вокруг рук и ног жестко кромсают… пока еще — только траву, но глядите шире! Дальше — больше.

А сейчас я буквально превратился в смерч из спрессованного воздуха и лезвий.

Но избивать гигантскую жабу в одну калитку мне никто не даст. Спарринг предполагает обоюдный урон…

Гамакен резко перехватывает свою нелепую погнутую вилку. В желтых глазах призывного существа мелькает концентрация.

— Вы слишком быстры, Джирайя-сан. Простите, если задену, я совсем не умею сдерживать физическую силу, — виновато басит жаб.

А мне становится не по себе. Страшно, раз он извиняется за невозможность сдерживаться…

Вилка со свистом рассекает пространство! Я едва успеваю пригнуться!!! Маленькие алюминиевые зубья вспахивают землю ровно в сантиметре от моей головы. Острые комья грязи бьют по лицу, а древко этого нелепого столового прибора вскользь задевает мое плечо. Удар такой плотности, будто меня ломом огрели. Боль мгновенно простреливает руку до самых кончиков пальцев, и меня отбрасывает в сторону кувырком.

От гребаной вилки…

— Ой, простите, я ударил вас! Я ужасно неловок в ближнем бою… — продолжает гудеть Гамакен снизу.

А затем этот азиатского характера жаб делает короткий мощный вдох. Его грудная клетка резко раздувается, а фаланги на короткой свободной лапе складываются в одиночную печать.

— Катон! Стихия извинений за невыносимый жар, техника: ПРОСТИТЕ.

Огненный вал вырывается из пасти амфибии и несется прямо на меня.

И ведь извиняется и одновременно пытается сжечь заживо! Кислород на поляне выгорает за доли секунд, дышать становится совершенно нечем. Включаю стихийное насыщение ног на предел возможностей и ухожу вправо жестким рывком. Пламя проходит впритирку, обдавая меня таким жаром, что на затылке безжалостно опаляются волосы, а кожу мгновенно сушит.

Из густого дыма выныривает плотная тушка Гамакена – тот подпрыгивает на добрых три метра вверх, занося подобранную вилку для вертикального удара.

— Я такой нескладный, вечно спотыкаюсь… — летит прямо с неба.

Оружие со звонким хрустом впечатывается в валун за моей спиной. От удара этого мелкого, но чудовищно тяжелого тела от камня откалывается приличный кусок! Осколки швыряют меня лицом во влажный мох.

Группируюсь и тут же ухожу перекатом от резкого пинка короткой перепончатой лапы.

Нихера себе «неуклюжий»! Для существа ростом мне едва по пояс физическая дурь у него просто запредельная. Одно точное попадание такой гирей сломает мне… да все сломает!

Концентрирую плотный Ветер в левом кулаке. Сближаюсь коротким зигзагом, легко проскальзывая над очередным неуклюжим взмахом вилки и… ПУФ! — бью прямо в открытое плечо жаба спрессованным воздухом, когда как сам кулак проходит ВСКОЛЬЗЬ.

Гамакен… теряет равновесие.

Пытается отступать, нелепо перебирает своими короткими задними лапами, цепляется за выступающий корень и все же тяжело валится на спину.

Тут же сокращаю дистанцию и наношу серию быстрых показательных ударов. Звенящий кунай аккуратно срезает металлические пуговицы с крошечного жилета жаба, и я останавливаю лезвие ровно в миллиметре от горла Кен-сана.

Все. Спарринг окончен.

Глава 13

— Двигайся тише, — кваканье мудреца смешалось с шуршанием сухой листвы и тяжелым запахом прелой хвои (верный признак того, что мы зашли ой как далеко) — Мы перешли черту, за которой гора перестает быть домом жаб, а туман здесь… прячет тех, кто не прочь закусить свежей жабьей тушкой. Ну и человечиной, Джирайя-чан.

«Ага, зашибись.»

Я зафиксировал пятку на выступе скалы, даже кожей чувствуя, как сырость просачивается сквозь куртку и липнет к спине.

Бррр.

Патрулирование границ оказалось вообще не тем приключением, которое я себе рисовал в мечтах о подвигах. Упреждая ваши вопросы — да, кое-какой образ подвигов у меня был. Дед вбил мне в голову карту своей родины сразу после того, как я убрал кунай от горла Гамакена, и ваще выяснилось, что Мьёбоку — это не какая-то там астральная проекция в четвертом измерении, не отдельный жабий мирок, и даже — не пространственный карман, а вполне конкретный кусок суши на карте мира. Это значит, что границы у гор есть.

И не всегда соседние экосистемы дружелюбные. Вот зачем жабам целая армия воинов? Только для помощи шиноби? Помогать людям резать друг друга по условиям призыва?

Окей, допустим.

Но контрактов с людьми у Мьёбоку буквально… ну, десятки. Тогда зачем им ТАК много жабьих бойцов? Помимо Бунты и Гамакена я видел довольно много разных лягушек, так что можно вообще подумать, что у них имеется и свой аналог академии воинов или что-то подобное.

Значит, ответ простой — хищники извне кусаются. Или проверяют периметр на прочность. Поэтому-то многие жабы выполняют функции банальной стражи и регулярной армии, как бы глупо это не звучало.

И вот Фукасаку ясно дал понять: я здесь для проверки на профпригодность. Либо доказываю статус боевой единицы на РЕАЛЬНОМ враге, либо остаюсь… ну, бесполезным балластом.

Да и мне, вот не поверите, хотелось реальной практики. Чтобы сюрикены в плоть впивались, чтобы кунай хлюпал в чьей-то сукровице или крови…

И нет, я не живодер и не маньяк, не подумайте… внутри до сих пор сидит мандраж перед первым убийством человека, которое на миссиях в Конохе случится сто процентов. Мне ссыкотно даже от мыслей о своем поведении в такой момент, но… реалии этого мира напрочь исключают гуманизм по правилу «если не ты, то тебя». Так что лучше сейчас задвинуть мораль подальше и выпустить кишки какой-нибудь лесной твари, чем однажды затупить в бою против шиноби и поймать лицом сюрикен.

Вот я и настраиваю себя, чтобы обкатать Футон в деле и заодно потренироваться на чем-то живом, что меньше всего напоминает людей.

— Мьёбоку, Джирайя — это горная крепость, считай, рай для лягушат и юных шиноби, что осмелились явиться туда. И к сожалению, многие привыкают к безопасности теплых луж, пока эту самую безоквасность вынуждены обеспечивать наши лучшие бойцы. — Фукасаку ткнул посохом в сторону серой пелены, которая буквально съедала свет. — За этим камнем заканчиваются границы Мьекобудзана, малец, так что смотри в оба и не щелкай клювом, иначе станешь кормом еще до того, как успеешь квакнуть.

— Ква… — успел… Ладно, фуф. Вдох-выдох!

Сжал рукоять единственного оружия – куная, чувствуя, как ладонь становится влажной, коленки слега дрожащими, а глаза – слезливыми.

— Тора. — погасил мандраж печатью, сконцентрировавшись на окружении.

Благо, Фукасаку-сама предельно четко проинструктировал меня перед тем, как вообще притащить на этот рубеж, так что я заранее понимал специфику местной фауны. Нашим потенциальным врагом в этом тумане обозначались некие Туманные Нетопыри или Каге-Комори — мол, «естественная угроза для жабьих выводков», которая специализируется исключительно на скоростных атаках из слепых зон.

А таких зон в этом проклятом молоке было навалом. Туман висел настолько плотной стеной, что видимость обрывалась буквально в паре метров от моего носа, заставляя ориентироваться на слух и движение воздуха...

«Хе-хе, хе-хе, воздуха! В котором я теперь чувствую родственные связи.»

Напряженно сканировал периметр, пытаясь выцепить хоть какие-то аномалии в окружающей среде, пока сам Фукасаку вообще не проявлял признаков беспокойства. Мудрец просто замер на соседнем валуне, прикрыв глаза и спокойно опираясь на свой посох. Старик явно выступал в роли или, ммм, приманки, или моего экзаменатора и страховки, предоставляя мне возможность самостоятельно отследить угрозу без подсказок сенсора.

И предпосылки к атаке проявились не визуально, а через едва уловимый акустический сбой — где-то прямо над нами раздался щелчок, отдаленно похожий на треск проломившейся ветки…

Так… а ведь нетопыри — это такой вид летучих мышей в моей прошлой жизни, разве нет?

В ту же секунду от общей массы тумана отделилась огромная тень размером с гребаный дельтаплан!!! Реально летучая мышь!

ВЩУХ.

Существо спикировало… ДА ПРЯМО НА МЕНЯ, еще и выставив вперед костяные наросты на крыльях, которые здесь явно заменяли лезвия. Скорость падения этой туши напрочь исключала возможность уклониться простым отскоком, поэтому тело с зачатками жабьего тайдзюцу сработало исключительно на вбитых рефлексах.

Вскидываю руки навстречу летящей твари. Пальцы на автомате сплетают короткую связку.

Тори. Ину. Хицудзи.

И тут же выпускаю чакру из груди.

— Футон: реппушо!

ХЛОП-ПАМ!

Ладони с силой бьют друг о друга. Сформированный Штормовой прорыв выстреливает вперед плотной стеной сжатого воздуха. Этот таран жестко врезается прямо в грудину нетопыря и сбивает его полетную траекторию, отшвырнув монстра в сторону ближайшего дерева.

ХРУСЬ!

Звук ломающейся толстой ветки смешивается с мерзким визгом, а крыло твари складывается под неестественным углом.

Попал. Да еще как!

Пока Каге-Комори истерично бьется на земле, я успеваю нормально разглядеть его морду, больше похожую на обтянутый серой кожей череп… Мда. Глаза у него отсутствуют напрочь, зато огромные уши чутко дергаются, улавливая малейшие вибрации в этой сырой мгле, судя по всему. Летучая мышь же! Ждать его восстановления я явно не планирую, поэтому сразу вгоняю плотную чакру в ноги, чувствуя привычную легкость и резкость от стихийного насыщения мышц.

Рывок!

От мощного толчка окружающий туман смазывается в одну серую полосу. Может, это ошибка — вламываться в туман глубже, но… чего уж. Одновременно с прыжком вливаю энергию в кунай до появления монотонного гула Вакуумного лезвия и проскальзываю прямо под брюхом пытающейся взлететь твари.

Взмах! ВЩУХ!

Усиленная Ветром сталь входит в плоть нетопыря от одного моего быстрого движения. Вакуумная кромка проходит сквозь кожу и ребра вообще без сопротивления. Я чувствую лишь легкий толчок в запястье, пока кунай вскрывает брюхо твари на всю длину.

Приземляюсь на одно колено. Удерживаю баланс за счет низкого центра тяжести и слышу, как тушка мыши тяжело опадает на камни позади меня.

По серому граниту тут же расползается густая черная жижа. В нос бьет резкий запах железа и гнили, но… это же демонстрирует мою победу, да?

ДА!

«Фууух...» — Дыхание вырывается из легких с присвистом, а сердце дико долбит по ребрам. Вытираю рукавом капли этой дряни со щеки и молча смотрю на дергающиеся крылья Каге-Комори.

Убийство вышло техничным, да. Но внутренний аудит показывает сильную просадку — я ваще сжег слишком много чакры на этот короткий перфоманс. Ну, эм… неэффекивно совсем, мог бы не тратить энергию на вакуумный кунай – тут и обычным смог бы порезать уже и так раненное существо. Да и обычного прыжка было бы мне достаточно, чтобы допрыгнуть до тела… Н-да. Расход просто конский. А я же шиноби, мне нужно уметь РАЦИОНАЛЬНО пользоваться резервом чакры, даже с учетом того, что он типа большой у меня.

Отвлеченный этими мыслями, я почти не заметил, как Фукасаку подскакал к разрубленной туше. Старик равнодушно потыкал посохом костяной нарост на крыле.

— О, детеныш нетопыря… —проскрипел мудрец, разглядывая вывалившиеся кишки. — Не повезло глупышу, что залетел так близко к границе, ква. Но ничего, скоро встретишь и взрослых.

И ЭТО детеныш?!

Уставился на располовиненную тушу размером с… ну нихуя себе размером. Тут метра два в размахе крыльев, вы че, угораете? То есть вот этот монстр с костяными бритвами — просто местный младенец, который мамку потерял?

Значит, еще и мамка появится?

Ладно…

— Патруль не окончен, Джирайя-чан. Идем дальше.

И мы двинулись глубже в серую мглу… Я шел молча — мандражировал и переваривал услышанное, попутно сканируя туман уже с удвоенной паранойей. Короткая стычка дала мне понять две вещи: я могу убивать, но делаю это недостаточно эффективно. Но это, считаю, решается опытом.

Туман стал еще плотнее. Влажность оседала на куртке тяжелыми ледяными каплями, и тут воздух снова завибрировал. Причем не щелчком, а низким, давящий на барабанные перепонки гулом и… тварь не стала скрываться, появившись огромной тенью на границе горизонта.

— Ох, ну твою мать…

ГИГАНТСКАЯ тварь пошла напролом прямо через лесной массив. Размах ее крыльев достигал НЕМЫСЛИМЫХ размеров — метров пятнадцати, из-за чего летящий монстр снес верхушки деревьев над нашими головами. Костяные наросты на суставах этого переростка походили на полноценные тесаки, что… ну вот вообще не добавляло оптимизма!

Походу, мамочка прилетела мстить за сыночка.

Но с другой стороны… попробуй попасть по нам – малюткам.

Тварь, тем временем, заложила крутой вираж. Туман разошелся волнами от взмаха ее огромных крыльев, а после – спикировала прямо на меня.

Действую на рефлексах. Вгоняю чакру в ноги, и....

Рывок! – одновременно и меня, и мудреца, но в разные стороны.

Костяной тесак вспахивает мох ровно в том месте, где я стоял долю секунды назад. Камни и грязь разлетаются жесткой шрапнелью, больно хлеща по ногам даже на расстоянии!

Пониманию, что одного рывка по горизонтали мало. Эта штука слишком огромная для плоского боя, так что… мне нужна высота, а то даже до морды не достану!

С места прыгаю на толстый ствол ближайшего аналога сосны. Инстинктивно направляю чакру в стопы для сцепления с корой — обычный фокус из Академии и чуть ли не первое, в чем я разобрался в этом мире — Ки-но-Бори.

Но в ногах уже бушует плотная стихия Ветра!

БАМ!

Кора под подошвами разлетается щепками от резкого высвобождения чакры. Плотный поток Футона из тенкецу на стопах, казалось, КОНФЛИКТУЕТ с базовой техникой прилипания к поверхности, создавая плотный вакуумный карман прямо между обувью и древесиной. Эти излишки спрессованного воздуха начинают искать выход и с дикой силой выталкивают мое тело вверх по стволу…

— Да ну чеееоеоеоеоеоерт… — растягивается последнее, из-за резкого подъёма

Ускорение получается совершенно неадекватным для стандартного перемещения шиноби.

«Че за херня ваще произошла?»

Ведь я буквально, эээ, на доли секунду закрепляюсь на поверхности, чтобы потом с удвоенной силой отпрыгнуть от точки!

Видимо, прямое добавление стихии Ветра генерирует постоянную турбулентную тягу в точке контакта, и на выходе образуется что-то вроде, ммм… назовем это аэродинамическим лифтом... Ну, звучит вполне логично. Вообще крайне полезное случайное открытие для маневрирования в таком тесном лесу.

Так вот, эта стихийная тяга подбрасывает меня вдоль ствола на высоту чуть ли не девятиэтажного дома за какие-то жалкие доли секунды! Я зависаю в воздухе ровно над спиной разворачивающейся для новой атаки туши и… ну признаемся честно – идеальная тактическую позиция для удара сверху.

Пальцы наработанным движением сплетают короткую связку. Замыкаю меридианы.

— Тори. Ину. Хицудзи.

С силой свожу вытянутые руки перед грудью и...

— Футон: реппушо.

ХЛОП!

Проверенный на младшей особи невидимый воздушный таран выстреливает из моих сомкнутых ладоней. Плотный столб сжатого воздуха бьет летящую тварь точно между лопаток.

Вот только законы физики никто не отменял. Ну КАК ожидать мгновенного сплющивания пятнадцатиметровой туши из литых мышц и костей от… Господи, базового дуновения?

Воздушный вал, конечно, заставляет монстра резко просесть по высоте, тварь издает оглушительный рев и с силой бьет огромными крыльями, пытаясь выровнять курс и скинуть давление. Но дрянь все же умудряется сопротивляться, и даже задрать уродливую морду вверх, готовясь встретить мое падение открытой пастью.

Значит будем брать частотой…

Гравитация стремительно тянет меня вниз. Времени на смену тактики остается мизер, поэтому я банально превращаю свои руки в, ха-ха, такой вот пневматический молот. Пальцы снова и снова сплетают наработанную связку прямо в свободном падении, а внутренний очаг начинает выплевывать чакру порция за порцией на пределе пропускной способности меридианов.

ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП!

Так и начинаю спамить Штормовыми ладонями без остановок, прямо в свободном падении. Второй воздушный таран бьет монстра по голове, жестко заставляя башку клюнуть вниз и сбивая попытку раскрыть пасть в мою сторону. Третий спрессованный вал прилетает ровно в ту же точку на шее, ломая сопротивление толстых мышц. Четвертый и пятый выстрелы полностью лишают тварь возможности поднять массивный череп и просто впечатывают ее уродливую морду в скальный грунт, не давая сфокусироваться на мне.

Но убить такую махину простыми потоками сжатого воздуха ваще нереально. Урон есть, да, но масса решает, и монстр явно готов дать отпор.

БАХ!

Приземляюсь двумя ногами на широкую, покрытую жесткой щетиной спину Каге-Комори. Тварь тут же издает оглушительный рев и начинает дико брыкаться. Мышцы под моими ногами ходят ходуном, нетопырь пытается скинуть меня с себя, как дикий мустанг на родео.

«Хрен тебе!»

Мгновенно направляю базовую чакру (то есть баланс Инь и Ян) в стопы, намертво прилипая к плотной шкуре. Огромные крылья приходят в движение, монстр пытается создать воздушную подушку для рывка или… наверное, смахнуть меня костяным наростом. Ждать этого я уж тооочно не планирую — вливаю концентрированный Ветер в зажатый кунай. Металл отзывается громким гулом, а невидимая кромка Вакуумного лезвия покрывает сталь плотным слоем.

Взмах!

Отбегаю в сторону и бью наотмашь по правому плечевому суставу твари. Усиленный клинок проходит сквозь жесткие сухожилия и толстую кость, и кусок гигантского крыла с мерзким чавканьем отваливается в сторону, окончательно лишая нетопыря возможности взлететь или перекатиться на спину. Монстр заходится в хриплом визге, дергается всем телом, но мои ноги надежно прикованы к его хребту.

И тут начинается натуральная мясорубка.

Перехватываю звенящий кунай обратным хватом. Вгоняю лезвие прямо в основание дергающейся шеи… И вот проблема — длины куная, кажется, не хватит, чтобы хотя бы на треть пробить шею!

Тем не менее:

ХРЯСЬ!

Воздушная кромка вскрывает плоть. Выдергиваю оружие и бью снова, пробивая жесткие позвонки – решил упор делать именно на таком уроне, не перерубая голову целиком.

Раз, второй, третий.

Густая черная гемолимфа фонтаном бьет из рваных ран, заливая руки, куртку и лицо горячей зловонной жижей. Тварь бьется в агонии, ее когти скрежещут по камням, но я продолжаю методично и жестоко кромсать ее шею, пока судороги не сходят на нет.

Наконец, туша замирает окончательно…

Сбрасываю подачу чакры в ноги и кунай. Сползаю со скользкой от крови спины мертвого монстра.

— Фууух…

Дыхание вырывается из легких хриплыми рывками. Сердце колотится где-то в горле. Вытираю грязным рукавом залитое черной дрянью лицо и смотрю на плоды своих трудов.

Мда.

Убийство вышло грязным, долгим и невероятно затратным. Весь этот воздушный спам вкупе с удержанием стихийного лезвия выжрал солидный кусок моего резерва — это чувствуется. Причем неплохо так, да…

Руки мелко трясутся от перенапряжения и спадающего адреналина. Если обычный дикий зверь требует ТАКОГО вливания энергии и жестокости, то в стычке с тренированными шиноби мне придется выкладываться на двести процентов, если не больше!

Черт, а этим вообще можно гордиться? Завалить пусть и огромную, но мышь. Люди-то не будут подставлять спину под удары. Более того – они ответят техниками, ядами и командной работой.

Значит, нужно учиться убивать…

Глава 14

ВОДА… ой, точнее — Суитон: Тепподама!

Громкий бульк в глотке одного говнюка — и в меня летит свистящий поток жидкости. Он проносится буквально в миллиметре от уха, но врезается в скалу позади — камень разлетается сотней острых осколков, а гранитная крошка жестко чешет спину сквозь куртку.

«Приплыли, баля…» — думалось мне и смеялось одновременно. — «Ну, ахха, техника воды, хахах, ПРИПЛЫЛИ!!! Не смешно, не? Это Мьекобудзан!»

Шутки шутками, но такими темпами из меня сделают отбивную еще до того, как я увижу ворота Конохи. Давление в этой струе такое, что, блин, можно корабли в порту дырявить, а не то что подростков по скалам размазывать.

— Шевели ногами, головастик, ква-ква-ква-ква! — грохочет Гамабунта. — Или ты собрался помирать посреди лужи?

Отвечать на эту хрень нет ни времени, ни дыхания. Просто скалюсь сквозь стиснутые зубы и сплевываю грязную жижу.

И ведь два дня прошло, а я все так же едва-два конкурирую с жабой. И все эти дни превратились в сплошные тренировочные будни! Фукасаку, видать, решил намертво закрепить мои случайно открытые, мм, техники прыжков и стихийного скрепления с деревьями и… да – натравил на меня Бунту в условиях пересеченной местности. А еще категорически запретил использовать Каварими для побега!

Приказ звучал предельно грубо, мол: выживать за счет стихийного насыщения мышц, контроля дистанции и техник Ветра.

ВСЁ!

Вгоняю плотную чакру в икроножные мышцы. Ткани намертво фиксируются, превращая ноги в сжатые стальные пружины, готовые выстрелить в любую секунду. И секунда наступила:

Рывок!

Пространство перед глазами привычно смазывается. Ухожу на десять метров левее ровно в тот момент, когда в место моего прошлого нахождения жестко впечатывается очередной заряд Суитона. Земля глухо содрогается, мокрую грязь раскидывает во все стороны, а Бунта снова квакает:

— Ты становишься слишком предсказуемым! — Жабий подросток складывает новые печати.

Ну да… даже слишком — бью одной лишь Штормовой ладонью. А стоит заметить, что сжатый воздух на большом расстоянии имеет свойство рассеиваться в пространстве. Бунта это прекрасно просчитал, поэтому все время держит безопасную дистанцию и методично заливает меня тяжелыми водяными снарядами, не давая мне подобраться для удара в упор. Или хотя бы поближе!

Короче, одними уклонениями этот бой не вытянуть — рано или поздно я выдохнусь и словлю ядро грудью. Нужно перебивать его атаки на расстоянии.

Именно поэтому за эти двое суток пришлось заставить мозги работать на износ, выучивая и — оххххх, да, держитесь — РАЗРАБАТЫВАЯ свои собственные вариации Футона, переводя стихию с площадных ударов на точечные. Благо, избыточная Инь-чакра позволяет спрессовывать энергию в жесткие формы.

Как я это сделал? Да… ну… банально.

Фукасаку показал мне базу – а это УЖЕ хорошее подспорье всем развитиям наперед. Вот что вообще такое эти ваши техники? Ручные печати — это, ммм, некие соматические ключи, задающие вектор потока энергии, мол, сплетаешь пальцы в конкретную фигуру, и это действие физически пережимает одни меридианы, одновременно расширяя другие. Возникает направленное давление, которое принудительно заставляет чакру течь по строго определенному маршруту внутри тела, открывая нужные тенкецу и концентрируя стихию там, где она сейчас необходима.

Это можно делать и без печатей, чисто волевым усилием, но… с этим пока не ко мне.

И вот имея на руках мышечную память и четкое понимание маршрутов энергии от уже освоенной Штормовой ладони и других техник Футона (а третью – дайтоцу, штормовой прорыв – я все-таки освоил), просто, ну… как обычный взрослый человек, я включил логику и решил заняться комбинаторикой. Отследил, значит, какой жест отвечает за сбор Ветра, а какой — за его выброс через руки, через другие конечности, как он течет по меридианам, где зацикливается и закольцовывается в теле.

Было даже интересно!

Но задействовал я крайне АККУРАТНУЮ комбинаторику. Я еще с практики Хенге помню том, к какому параличу или разрыву органов может привести сбой в течении чакры по меридианам. Так что спасибо, обойдемся без лишних рисков — никаких случайных жестов наобум, только осторожный перебор известных мне фигур. И получилось, что…

«Да ладно уж, проще один раз показать»

Втягиваю полную грудь воздуха, создавая предельное внутреннее давление Футона. Пальцы на автомате сплетают нужную связку жестов.

— Не. У. Ину.

Формирую чакру во рту, спрессовывая Ветер до состояния твердых шариков. Сложно объяснить такое, ха… но по сути — это такая пневматическая пушка прямо в моей гортани. Звучит крайне стремно, но вот на деле… не зря же многие техники стихий формируются именно как запускаемые через рот Ниндзюцу. А тут и ветер! Где легкие и диафрагма выступают буквально идеальным природным компрессором. Более того — одни из главных тенкецу для Футона находятся именно в легких.

Загоняю Инь-чакру в малый объем, придавая воздуху плотность, и выплевываю эти «пули» сериями.

— Футон: Шинку гёку! Вакуумная сфера!

Резко выдыхаю. Изо рта выстреливает очередь из пяти плотных воздушных пуль. Невидимые снаряды быстро (как и подобает ветру) рассекают пространство и жестко врезаются в летящие навстречу водяным ядрам Бунты! Сжатый воздух буквально рвет чужую чакру на куски – ударная волна перемалывает тяжелую жидкость в мельчайшие капельки, которые тут же оседают на мое разгоряченное лицо прохладной росой.

«Ну ни хера себе… — мозг на долю секунды подвисает от восторга, пока я пролетаю сквозь образовавшуюся взвесь. — Все в точности как на тренировках! Сработало!»

Вот только времени на самолюбование этот пупырчатый гопник мне явно не даст. Точечный перехват выполнен, но стоять на месте — значит гарантированно получить следующую порцию Суитона в грудь, если ничем потяжелее. Приземляюсь на ближайший толстый корень и тут же перехожу в наступление — создаю вакуумную подушку под стопами и с силой отталкиваюсь от древесины. Меня с ускорением вышвыривает вверх и вперед, прямо на противника.

Бунта лишь насмешливо хмыкает и ловко выхватывает из-за спины свой тренировочный деревянный меч. Да, сейчас этот пупырчатый гопник размером едва ли больше крупного мастифа, но дури и плотности в его мышцах столько, что хватит проломить мне грудную клетку! А еще вспомним его вес, под которым ломаются бревна и камни.

Мелкий паршивец делает резкий горизонтальный замах своей деревяшкой, планируя отбить мне ребра и жестко обозначить критический урон в полете.

И пусть это всего лишь дубовый дрын, от него так просто не увернешься смещением центра тяжести. Тем более в воздухе, где у меня нет точки опоры. Значит, применяем вторую обновку из ветряного каталога.

И эта штука — тоже моя кустарная сборка, выведенная методом проб и ошибок. Правда, тут уже пришлось воспользоваться матерными подсказками старушки Шимы. Она… очень удачно оказалась рядом в момент моих гениальных экспериментов с внешним уплотнением воздуха и видела, как я… ну… мягко говоря – неправильно закольцевал поток чакры на выбросе, из-за чего чуть не разнес к чертовой матери их священный пруд… брр.

Ничего серьёзного!!!

Но как вспомню ее крики и тяжелые подзатыльники — до сих пор уши горят…

Но именно Шима тогда доходчиво, буквально на пальцах, объяснила мне физику процесса, подсказала, как правильно выводить излишки плотной энергии через тонкие меридианы на кончиках пальцев, чтобы стихия не детонировала в руках, а собиралась в стабильную кромку. Эта техника — некий контраргумент против тяжелых физических объектов. Суть в том, что я даже не пытаюсь разрубить летящий гигантский меч своей чакрой — для этого есть усиления ветром куная, а, ммм, выпускаю такой тоооненький, спрессованный полумесяц Ветра, который создает область критически низкого давления прямо перед объектом, заставляя массу и инерцию оружия работать против самого владельца. Плотность воздуха резко падает, сопротивление меняется, и клинок срывает с траектории.

В теории.

«Но вот и проверим!»

Пальцы мгновенно сплетают новую, намертво вбитую в подкорку комбинацию — Тацу. Сару. Тори!

— Футон: Казекири-но Дзюцу! Техника режущего ветра!

Взмахиваю левой рукой, срывая с пальцев воющий полумесяц спрессованного вакуума. С чуть ли не электрическим треском он вгрызается во встречный клинок Бунты, и пусть полностью погасить инерцию атаки не выходит, плотности заряда хватает, чтобы сбить вектор солидненько вниз, безопасно пропуская увесистый дрын прямо под моими ногами.

Супер! Теперь надо не просесть по динамике – инерция прыжка несет меня дальше, прямо к морде жаба.

Правая рука выхватывает кунай еще в фазе падения. Мгновенно подаю стихийную чакру в металл, как итог – сталь тут же начинает вибрировать, а лезвие покрывается полупрозрачным ореолом, превращаясь в резак. Да, расход энергии на удержание такой вакуумной заточки выходит просто конским, но без нее мне при блоке тупо сломает запястье… Кунай вообще, с моей небогатой точки зрения, оружие так себе – лучше иметь обоюдоострый клинок, но длиннее чуть ли не в два раза. Но имею то, что было при Джирайе. Может в деревне выйдет получить другое оружие.

С таким мгновенно-параллельными мыслями обрушиваюсь на жабу сверху. Вгоняю свободную левую пятку ему в плечевой сустав чисто для дезориентации. Бунта глухо крякает, но его сверхплотная (проверено опытным путем) мышечная масса ожидаемо гасит кинетику удара. Монстр тут же огрызается и тянет дубину обратно, пытаясь достать меня обратным взмахом.

Взмах!

Бью усиленным кунаем наотмашь, принимая летящий на меня деревянный меч на жесткий блок.

КЛАЦ!

Звонкий скрежет бьет по барабанным перепонкам. Вакуумная кромка глубоко вгрызается в плотную древесину меча, оставляя серьезную уродливую зарубку на полированной поверхности. Но масса решает. Да и сила инерции от столкновения с такой дурой ожидаемо отбрасывает меня назад…

Группируюсь прямо в воздухе. Приземляюсь на корточки и жестко вспахиваю мох подошвами сандалий для торможения, оставляя за собой две глубокие борозды. Суставы коленей противно хрустят, доходчиво напоминая о том, что законы инерции нельзя обманывать вечно без последствий для собственной тушки...

«Но я готов резать жабу дальше, оооо, как на биологии проходили!»

Фокусирую чакру в груди, готовый извергнуть очередной град ветряных потоков, но….

— Достаточно! — сухой стук посоха Фукасаку прерывает спарринг.

Гамабунта опускает испорченный меч, словно ни в чем не бывало, и чешет бородавчатый бок свободной лапой. А еще секунды с боя не прошло – как он достал свою трубку и закурил!

После первой тяжки демонстративно и громко фыркает:

— Человеческий детеныш стал шустрее. Раньше падал в обморок от одного вида моей пушки.

Ну да, пушкой он свое полено называет. Оговорочка по Фрейду, ублюдок пупырчатый. Явно компенсирует недостаток роста.

Игнорирую откровенно дешевую провокацию гопника с закоулков фрогги-стрит. Да и потому что сказать сложно! Из-за сорванной техники дыхание восстанавливается с трудом — легкие горят, а мышцы ног и, о боже, мышцы диафрагмы сводит.

А еще неприятный факт выяснился и в ходе тренировок, и в ходе битвы — стихийное насыщение неблагоприятно сказывается на конечностях при пиковых нагрузках, и хотя эффект ускорения в ближнем бою получается невероятно колоссальным… последствия остаются болезненными. Значит что? Придется качать физическую выносливость дальше.

Фукасаку подходит ближе, мерно постукивая палочкой по камням, достает из-за пазухи плаща пергаментный свиток, который, казалось, увеличился и стал больше самого Фукасаку, и раскатывает его по примятому мху. Поверхность древнего документа сверху донизу покрыта сложной вязью фуиндзюцу, чернильными иероглифами и… выцветшими кровавыми отпечатками чужих пальцев.

Ага… Ага!!!

Вот он – Контракт Крови, базовый документ пространственно-временного призыва. Интересно, а сколько гепатита и прочих инфекций передается через эти бумажки?

— Ты доказал свою жизнеспособность за эти дни, Джирайя-чан, — сухо и по делу произносит мудрец. — Скорость реакции возросла, контроль Футона стабилизировался, да и по Академическим техникам ты… считай, вернулся на нужную ступень развития.

«Вернулся, ага… Понятно, что при Бунте прямо не скажет, но я, выходит с его слов – вернулся на ступень развития самого Джирайи, но с поправкой на новую стихию в арсенале»

— …так что пора закрепить твою связь с горой Мьёбоку официально. Оставь свое имя на пергаменте.

Вот оно… с чего все началось, почему оригинальный парень погиб, почему… вообще я оказался здесь. И к слову – везде жабы. И теперь до конца жизни со мной в друзьях будут те, из-за кого я погиб в прошлом. Но не жалуюсь — тут хотя бы есть возможность ходить и снова быть пятнадцатилетним хоть-кем-парнем-любым.

— Получается, ммм… — я почесал затылок, делая вид, что слегка туплю от объема информации. — Я просто смогу вызывать Бунту или Кена, когда припрет? Влил чакру, хлопнул по земле — и всё, у меня тут же появляется боевая жаба? А если хочу кого-то посерьёзнее бунты? — делаю укол в сторону моего «дружка».

— Не совсем так, малец, ква, — качает головой Фукасаку. — Контракт заключается не с одной конкретной жабой, а со всей горой Мьёбоку разом. Объем влитой тобой чакры определяет массу и силу того, кто откликнется на зов. Но если ты просто выплеснешь энергию вслепую… ква-ха-ха, тут уж как повезет. Может появиться случайный головастик. Или старая жаба, которая вообще спала в луже и драться не собирается.

— Ммм, выходит, чтобы призывать конкретного бойца…

— Нужно настроить себя на призыв конкретного бойца, ква, — старик красноречиво косит желтым глазом на Гамабунту. — Шиноби выбирает себе основного партнера, вы привыкаете к стилю друг друга, фокусируетесь, и тогда зов бьет точно в цель. И ты, Джирайя-чан, уже делал шаги в этом направлении. Не зря ты столько тренируешься с Гамабунтой.

Упомянутый подросток-переросток лишь выпускает облако сигаретного дыма и презрительно фыркает:

— Ква. Да мне этого щенка еще не хватало на мою голову. Подставлять свои лапы под кунаи из-за какого-то криворукого человеческого детеныша... Старик, ты же знаешь, у меня свои дела. Я будущий босс якудза, мне статус не позволяет нянчиться с генинами.

— Вообще-то с чунинами, я попрошу! — Больная тема для Джирайи была.

Но логика понятна: Джирайя еще до меня каким-то образом уже успел притереться с этим, хотя по реакциям на меня не скажешь… или он всегда таким был? Хрен знает.

Вот только… я не собираюсь терпеть выходки малолетнего мафиози, который в критической ситуации может тупо отказаться выполнять приказ из-за плохого настроения или еще какой причине – а прецеденты были!!! Моя вторая жизнь слишком ценна, чтобы доверять ее местному неформалу с гонором.

— Фукасаку-сама, — спокойно поднимаю взгляд на жабьего старца. — Я правильно понимаю, что выбор личного партнера, ну, эээ… остается за мной?

— Ква? Ну да. Обоюдное согласие решает исход формирования связи.

— Отлично. Выходит, я выбираю Гамакена.

И тишина…

А потом Бунта давится собственным дымом, начиная дико кашлять и выплевывая искры из трубки.

— ЧЕГО?! — грохочет он, хватаясь за рукоять меча. — Ты променял МЕНЯ на этого неуклюжего дегенерата с вилкой?! Да я тебя сейчас размажу по сквале, кусок ты...

—Ой, не-не-не, Бунта, именно ПОЭТОМУ Гамакен, — он что, обиделся? — И держи свой дрын при себе.

Выпускаю из тенкецу немного спрессованного Футона для демонстрации готовности к продолжению спарринга — воздух вокруг рук начинает угрожающе гудеть.

— Мы говорим о СОТРУДНИЧЕСТВЕ шиноби и боевого зверя, а не о твоем больном самолюбии. Я опасаюсь, Бунта, что в серьезном замесе против толпы твои понты меня ваще точно не спасут. Ты — зацикленный на себе индивидуалист, а еще ты куришь, а я НЕНАВИЖУ запах табака и дешевого курева!!! — Сказалась привычка со старого мира, были опасения развития астмы при моем… и так нелегком состоянии. — а вот как ПОДРАСТЕШЬ — кидаю ему ответочку за первые гадкие фразы про меня — так и поговорим.

«Ничего, переживет. Пойдет собирать дань с головастиков, восстанавливать пошатнувшийся авторитет».

— А у тебя, оказывается, отросли яйца, щеночек Хата… кхм, — хрипло ворчит он, а в его басе проскальзывает что-то отдаленно похожее на… уважение?

«А местная мафия-то, оказывается, ценит тех, кто не прогибается под авторитет. Занятно».

— Я запомню твои слова, — Бунта медленно складывает короткую пространственную печать, но перед тем, как выпустить чакру, скалит зубы в подобии ухмылки. — Посмотрим, чего стоит твой расчет. Если выживешь с этим неповоротливым дураком… и, если тебе вдруг понадобится тот, кто прорвет вражеский строй, а не просто будет прятаться за щитом — зови. Но с тебя услуга.

О как. В любом случае... это любопытно. Может, гордость пошатнулась, и теперь он сам не хочет спускать такое, может… не знаю, какие ТОЧНО были отношения жабы и Джирайи, но, видимо, какими-то они были.

— Договорились, — коротко киваю я, сбрасывая концентрацию Футона на кончиках пальцев.

— Постарайся не сдохнуть в своей Конохе.

ХЛОП!

Воздух резко схлопывается в вакуумную воронку, и амфибия исчезает в густом облаке белого дыма.

— Ква-ха-ха, — Фукасаку тихо посмеивается в свои седые усы. — А ты умеешь вести переговоры, Джирайя-чан. Кен-сан… хороший выбор, пусть и несколько недальновидный. Но Гамакен действительно обладает превосходными оборонительными квачествами, а Бунта уважает тех, кто может обосновать свою дерзость.

«О как.»

И после слов старик с силой бьет нижним концом посоха по земле. Очередная вязь фуиндзюцу моментально расползается по камням, формируя призывной круг.

ПУФ.

Из облака дыма вываливается… Гамакен. И этот жаб, о, господи, тут же оправдывает себя – спотыкается о собственный щит и тяжело валится на коленки, роняя металлическую вилку-рогатину.

— Я прибыл, Фукасаку-сама, кхе-хке-ква. Простите меня, я опять споткнулся на ровном месте. Я такой неуклюжий, просто позорище. Наверное, я зря вообще сюда пришел...

«Блин, а может не стоило…»

— С этого дня мы работаем в паре, Гамакен. Ну, если ты, конечно, не против. С неуклюжестью разберемся в процессе тренировок. Согласен?

Жаб удивленно моргает, явно не веря услышанному.

— Вы... выбираете меня? Но я постоянно ошибаюсь. Простите, вы уверены? Бунта намного сильнее и ловчее…

Блин, ща передумаю!!!

— Да, я уверен. А споткнешься — ну и плевать. Мы сработаемся, я ведь больше похож на тебя, чем ты думаешь.

Гамакен неуверенно скребет своей рогатиной по камню, но все-таки согласно кивает:

— Я постараюсь падать только на врагов. Простите, если раздавлю и вас.

Так… ладно. Не всегда же мне с жабами работать, да? Да и других могу в удобный момент призвать. А Кен реально крутой жаб, если, конечно, молчит.

Подношу большой палец правой руки ко рту. Прокусываю подушечку зубами до глубокой раны — это оказалось сложно… прям нереально сложно! Урон САМОМУ себе, да еще и зубами?! Это сложно, мозг едва не тормозит приступ мазахизма, но… справляюсь. Быстро вывожу иероглифы своего имени в свободной графе древнего свитка и прикладываю окровавленные пальцы к плотной бумаге ровно под надписью, оставляя четкий отпечаток всех пяти фаланг.

Свиток коротко вспыхивает зеленоватым свечением. Спектр до боли напоминает как мой плотный Футон, так и свечение базовых медицинских техник. Вряд ли между пространственной вязью и лечением есть какая-то связь, но мне показалось это интересным.

Точно, медицинские техники! Мне же еще кровь из носу надо освоить базу ирьёндзюцу! Умение экстренно латать собственную тушку в полевых условиях — абсолютный гарант выживания, особенно с моим стилем боя. Вот только Фукасаку-сама сразу осадил мои порывы: учиться штопать себя придется уже в Конохе – здесь нет ни одной жабы, способной грамотно обучить человека лечить человека.

Символы жадно впитывают мою кровь, а потом… документ сворачивается сам по себе, и Фукасаку прячет уменьшенный контракт обратно в складки своего плаща.

Ощущаю странную пульсацию в самом центре системы циркуляции чакры. Мои меридианы на короткую долю секунды словно входят в резонанс с окружающим пространством горы.

Связь, мм… будто устанавливается на каком-то глубинном, метафизическом уровне: я буквально чувствую присутствие тысяч жабьих сигнатур вокруг себя. Огромная сеть разумов и очагов энергии вспыхивает на периферии сознания. Жутковатое ощущение, честно говоря. Будто странный хор слушаю.

Но сигнал мгновенно обрывается, оставляя после себя интуитивное, чисто физическое понимание того, как именно нужно проколоть пространство для призыва.

— Собирай вещи, лягушонок, — командует старик. — Твоя базовая подготовка завершена, значит — самое время вернуться в Коноху, ква. Сарутоби-сан уже заждался.

Глава 15

Вот СЕКУНДУ назад мы стояли у края черной дыры в земле, которую старик гордо именовал прямым рейсом до Конохи. На деле же — какая-то выгребная яма.

Лезть туда ну совершенно не захотелось, думал, каким-нибудь обратным призывом меня это… того самое, вернут в деревню. После демонстрации всего лишь хотел уточнить детали, мм, безопасности, мол, не случится ли что со мной страшного в процессе такой транспортировки, и наклонился чуть ближе к провалу.

«Говорят же, если долго смотришь во тьму. То и тьма начинает смотреть в ответ, да? Нихера вообще не видно… Но если это такой вот лифт на обратную сторону земли, именно в Коноху, то… интересно. Но как-то стремно.»

— А может все-таки инач… — не успел договорить, как тут — бах!

Ощущение опоры под ногами исчезает вместе со звуками водопадов горы Мьёбоку. А все почему? Да потому что Фукасаку просто взял и… толкнул меня в спину. И теперь я проваливаюсь в абсолютную темноту странного колодца, желудок мгновенно подкатывает к горлу от потери гравитации, а вестибулярный аппарат сходит с ума, выдавая ошибки ориентации, даже условные понятия как «верх» и «низ» теряются здесь, потому что… твою мать, это пространственное перемещение!

— АААААААААААА! Я… я ЛЕЧУ! Точнее — ПАДАЮ! Да я… да что за хрень?!

ПОЛЕТ… уух… да, полет. Это был полет! А если точнее сказать — неконтролируемое перемещение через пространственный прокол. Внутренности сжимаются от дикого перепада давления, словно я резко нырнул на глубину.

Лечу сквозь искаженную метрику пространства, пытаясь хоть как-то сгруппироваться. На голых рефлексах концентрирую Футон в стопах, прощупывая пустоту для создания плотной вакуумной подушки. Просто чтобы понять — есть там дно или это бесконечный аттракцион в никуда…

«Тормози, блин!» — мысль бьет по мозгам быстрее выхода энергии наружу.

Мгновенно обрываю поток, жестко гася стихию внутри меридианов. Что-то меня вовремя остановило, а потом пришло осознание, что давить активной чакрой внутри пространственного коридора — идея так себе, крайне опасная затея.

Даже Шима говорила, что любой внешний выброс чакры может нарушить структуру многих техник, ОСОБЕННО пространственных – так что и Каварими так себе идея на высоких рангах шиноби. Приходится терпеть свободное падение в полную неизвестность…

«Не должны же были мне давать еду и кров столько времени, чтобы потом закапать где-то, да?»

ПЛЮХ!

Вода на дне колодца принимает мое тело жестким ударом. Вектор гравитации возвращается на свое законное место, выбивая остатки кислорода из легких. А жижа моментально заливается в нос, рот и уши...

Фу.

Снова инстинктивно начинаю бить ногами по дну, выталкивая себя на поверхность. Руки загребают жидкость вперемешку с какими-то гнилыми листьями и водорослями…

Выныриваю.

Судорожно глотаю ртом воздух, отплевываясь от привкуса тины и старой земли. Глаза слезятся от попавшей грязи, руки цепляются за камни по краям водоема. Так вслепую подтягиваюсь на локтях, переваливая половину туловища на твердую поверхность и…

«Где я вообще оказался?»

Судя по всему – сижу на дне глубокого колодца. РЕАЛЬНОГО колодца, ну. Который и у бабушки в деревне видел, который и в фильмах показывают. Просто колодец… заброшенный какой-то – грязи и мусора полно, но колодец! Стены выложены из грубого камня, поверхность кладки густо покрыта мхом и плесенью. А вот далеко вверху виднеется круг света. Лучи солнца пробиваются сквозь кроны деревьев, освещая танцующие в воздухе пылинки и росу. Вокруг стоит запах прелой листвы и стоячей воды.

Мда… Вот и переместился.

Сижу в этой жиже, пытаясь осознать, что я всё еще цел, а не размазан по стенкам реальности. Холодная вода неприятно затекает в сандалии, но это, по крайней мере, осязаемое физическое ощущение. Значит — приплыли. Раз я оказался в этом мокром каменном мешке, значит, пространственный коридор захлопнулся и я уже где-то в пределах Конохи… да.

Что-то я раскис.

Да и чувствую себя просто отвратительно – грязный, мокрый, от волос несет затхлостью столетней тины. И стоило оно того? Неужели у жаб не нашлось более гуманного способа доставки, кроме как швырнуть меня в заброшенную выгребную яму?

Вытаскиваю ноги из лужи, прислоняясь спиной к холодным камням. Нужно бы провести ревизию, пока не вылез на свет божий к людям. Появляться в цивилизации в виде вонючего утопленника — так себе ход с учетом, что меня тут не было почти месяц! Реально подумают, что все эти недели провалялся тут.

Пальцы нащупывают ремни походной сумки. Ткань насквозь пропиталась грязной водой, прибавив в весе пару лишних килограммов. Мои запасные вещи для переодевания превратились в мокрый ком тряпок, но это все еще лучше, чем то, что сейчас на мне. Благо, просто невероятное благо, что Джирайя вообще пошел тем днем на горячие источники — так прихватил с собой сумку со сменной одеждой и, ха-ха, парочку кунаев.

Еще и связка взрывных печатей имеется – но находится в герметичном футляре, влага до них добраться миновала — хоть в чем-то повезло.

Расстегиваю молнию, засовываю руку за пазуху и нащупываю… ой, точно – был у меня еще и цилиндр компактного свитка для техники подмены тела. И еще кое-какой флакончик. По сути, это две вещи, которые я получил на Мьёбоку и притащил в деревню.

Пергамент под пальцами возвращает мысли к последнему разговору перед прыжком. Тогда всё казалось не таким уж и скверным.

Складываю пальцы в печать концентрации, чисто чтобы синхронизировать поток воспоминаний.

— Кайсо но Дзюцу! (Техника флешбека) — негромко шепчу сам себе, позволяя памяти выдать нужную картинку.

***

Фукасаку замер у самого края чаши с жабьим маслом, мерно постукивая посохом по камню. Шима устроилась на соседнем валуне, сосредоточенно перемалывая челюстями очередную жирную гусеницу. Зрелище так себе, аппетит отбивает.

— Слушай внимательно, Джирайя-чан, ква, — скрипучий голос мудреца звучал непривычно сухо. — Твой базовый курс на этом закончен, как и говорил. Пора возвращаться в Коноху – там твой дом, там твоя команда. Там твое дальнейшее обучения как Чунина Конохи. Контракт подписан, связь налажена, так что Гамакен теперь в твоем распоряжении. Но не вздумай расслабляться.

— Но помнится, говорили, что я и сам смогу сюда заскочить в любой момент? — поправил лямки рюкзака, прикидывая возможности такого «телепорта». — Но… что-то мне подсказывает, что не все так просто. Это же не просто «влил чакру, хлопнул по земле — и я снова здесь»?

— Обратный призыв — штука тонкая, малец, — Шима выплюнула остатки хитина на мох. — Пространственный прокол работает в обе стороны, но чтобы забросить твою тушку обратно на Мьёбоку, нужна связь.

— На первое время держи флакон с нашим маслом, — Фукасаку протянул мне небольшую запечатанную склянку. — Оно пропитано энергией горы. Будешь использовать его как зацепку, чтобы чакра знала, куда прокладывать путь. Только аккуратно, не вздумай его пить или обливаться — превратишься в садовую статую раньше, чем успеешь квакнуть, тебе ведь ЭТО знакомо, ква?

Ну да… я ведь из каменной статуи и очнулся в этом мире.

Завертел флакон в руках, вспоминая свое первое появление. Но ведь сам Джирайя сюда попадал без него. Как?

— Но в первый-то раз я сюда как-то попал без всяко масла? Просто сложил печати и… вот я здесь.

— В первый раз ты прыгнул вслепую, ква, — мудрец мерно качнул головой. — Когда шиноби использует технику призыва, не имея договора с конкретным видом, его вышвыривает туда, с кем у него есть духовная или природная близость. Тебя просто притянуло к нам самой судьбой, ква. Но теперь, когда кватракт подписан и ты официально связан с жабьим родом, такие случайные фокусы больше не пройдут. Теперь техника будет просто вызывать сюда жабу, а не переносить тебя. Хочешь вернуться сам — используй масло или ищи нашу печать. Но со временем, наловчишься прыгать к нам на одной только воле.

— В крайнем случае, Джирайя-чан – снова вмешалась Шима – можешь попросить об этом Гамабунточку, пусть вернется на гору и обратным призывом взовет к тебе. Сам он не скажет, но всегда готов тебе помочь. Он такая пусечка…

Ага… Ладно. Принято, запомнено, учтено.

Фуф!

Обвел взглядом пустую поляну — упомянутый Бунта так и не соизволил явиться. Ну и хрен с ним, переживу.

— Тренировки не бросать, — Фукасаку жестко припечатал посох к земле, вырывая меня из мыслей. — Ты неплохо перевел Футон в точечную работу, но это только фундамент. В Конохе найдешь полигоны и будешь обкатывать свои задумки на людях. Сарутоби-бой уже ждет твоего отчета.

Внутри всё похолодело.

— Сарутоби Хирузен ждет отчета? — я с трудом протолкнул вставший в горле ком. — Он… он в курсе?

— Твой Хокаге знает всё, что ему положено знать, ква, — мудрец прикрыл веки, став похожим на древнее ископаемое. — Я отправил посланника сразу, как только ты здесь нарисовался. Лидер деревни обязан контролировать состояние своих шиноби, особенно таких, ммм, неоднозначных, про которых говорит само пророчество. Хокаге ждет твоего визита. Иди в Коноху и не делай глупостей.

Ну а после мы пошли к колодцу и меня нагло швырнули в него.

***

ПУФ! — Техника прекратила свое действие.

И так… примерный план понятен, вот только он вызывает у меня опасения. Типа… одно дело верить лягушкам, а вот другое – людям.

Политик у власти владеет моим главным секретом. Сарутоби Хирузен знает о замене личности в теле своего ученика... Аж холодок пробегает по позвоночнику от осознания данного факта. Думаю, политики такого уровня никогда не оставляют неизвестные переменные без контроля. Ладно Фукасаку — он заинтересован в моем выживании из-за пророчества Огамы Сэннина о судьбе мира и все такое, но вот Хокаге… как понимаю, мотивируется исключительно безопасностью деревни.

Комично, наверное, но все еще стоя в луже по колено и держа в руке мокрую сменную одежду, я начинаю перебирать варианты действий.

К чему я пришел?

К тому, что убивать меня невыгодно. По крайней мере, сейчас.

А еще… ну я ведь официально шиноби Конохи. В моем распоряжении контракт призыва, стабилизированный Футон и вполне рабочая тушка, способная выполнять боевые задачи. Значит, меня попытаются использовать в интересах военной машины деревни.

И знаете что? Ну и пусть. Оригинал, напомню, будучи ребенком пятнадцати лет, был готов к такой жизни еще с выпуска из академии лет в восемь. А я что? Хуже? Самоощущение в этом теле твердит, что иначе здесь просто не выжить. Придется соответствовать статусу «боевой единицы».

Так… для начала вообще бы выбраться! Осматриваю стены и вижу такие удобные выемки, а-ля ступеньки в камне, но… ха!

Лезть по уступам, цепляясь ногтями за склизкий мох? Зря я, что ли, последние дни на Мьёбоку вбивал в рефлексы контроль чакры под аккомпанемент подзатыльников Шимы? Концентрирую плотную энергию в подошвах сандалий. Чакра послушно прилипает к мокрому камню, создавая идеальное сцепление.

Вгоняю импульс Футона под стопы, создавая кратковременное избыточное давление. Воздушная подушка срабатывает как гидравлический лифт, буквально выталкивая меня вверх по вертикали. Шаг, еще один, резкий рывок — и я взлетаю по отвесной стене, игнорируя гравитацию.

Солнечный свет резко бьет по глазам, когда я перемахиваю через бортик и валюсь прямо на траву…

Не в деревне…

«Черт… еще и ее искать!»

Я в лесу, а он… выглядит заброшенным, как и колодец. Старые деревья смыкают кроны, тропинок не наблюдается. Видимо, жабья разведка специально выбрала это место как слепую зону.

Нужно привести себя в божеский вид. Ткань сумки хоть и промокла, но внутри всё не так плачевно. Сдираю с себя вонючую куртку и штаны, оставаясь в чем мать родила посреди леса. Выуживаю из рюкзака сменную одежду и быстро натягиваю вещи, пряча мокрые тряпки в самый низ сумки.

«Потом постира… ха, а стиралки тут же придумали? Какой вообще здесь уровень развития инфраструктуры и техники?»

Вот и узнаю на практике. А то память – это одно, а сравнение с тем, к чему я привык в другом мире – другое.

Направление движения выбираю интуитивно. Шагаю через кусты, ориентируясь на далекий гул человеческого поселения. Ветки царапают лицо, грязь хлюпает под подошвами сандалий, но теперь я хотя бы не воняю за версту как утопленник.

Мысли возвращаются к проблеме жилья.

Пытаюсь выудить из памяти оригинального Джирайи адрес, но… Пусто. В голове возникает абсолютная тишина в разделе семейных хроник. Нет ни имен, ни воспоминаний об общих обедах, ни даже детских обид. Присутствует только четкий образ комнаты в многоквартирном доме и звенящее одиночество...

Джирайя остался сиротой с самого рождения.

Перешагиваю через поваленное бревно, анализируя этот факт. Понятно, что отсутствие родителей в Конохе — это всегда либо героизм на миссиях, либо… планомерная работа деревни по созданию «чистых» солдат. Сироты ведь — это идеальный материал. Их легко кормить идеологией Воли Огня, потому что другой семьи у них нет. Это многое объясняет в эпатажности Джирайи: когда тебя никто не ждет дома, ты начинаешь орать на весь мир, чтобы просто доказать самому себе, что ты существуешь. Встречал такое и в своей первой жизни.

Спустя десяток минут рассуждений в голове и легкой походки, я выхожу из подлеска на утоптанную грунтовую дорогу. Лес заканчивается, открывая вид на жилые кварталы.

Коноха строится.

Деревянные дома теснятся друг к другу, крыши покрыты свежей черепицей. Рабочие таскают доски, торговцы раскладывают товары. Люди снуют по улицам, занимаясь своими делами.

Еще и детишки бегают между телегами с овощами. В деревне царит мирное время, такое уютное и такое... обманчивое. Глядя на эту идиллию, сложно поверить, в то, что говорил Фукасаку о скорой войне. Но пока что — тишь да гладь.

Ступаю на вымощенный камнем тротуар, и… понимаю, тчо на меня все пялятся. Ладно, не все. Но очень многие, особенно среди мирного населения взрослых людей!

Я-то думал, что переодевание поможет слиться с толпой, но… слишком уж приметная внешность – белые волосы Джирайи работают получше любого маяка. Стоит мне пройти пару метров мимо лавок с овощами, как гул улицы меняет тональность.

Для большинства этих взрослых я — тот самый говнюк-извращенец, который вечно путается под ногами, орет громче всех и не пропускает ни одной юбки. Эдакий среднестатистический шиноби с раздутым эго и сомнительными успехами.

— Смотри, — шепчет какой-то лавочник своему соседу, кивая в мою сторону. — Вернулось наше «дарование». Опять, небось, из-за кустов за женскими банями подглядывал, вон какой пришибленный идет.

— Еще и мокрый, ха-ха… Видать, снова не на ту напал.

«Пу-пу-пу»

Прохожу мимо, даже не оборачиваясь. Но дается мине это с трудом, ведь… черт, я понимаю, что раньше оригинал бы точно влез в перепалку, выдал бы тираду о своем «великом пути» или просто скорчил рожу, но сейчас мне просто лень. Реакция толпы — отличный индикатор того, насколько никчемным был социальный статус Джирайи в этой иерархии. Никто не видит во мне угрозу, никто не видит во мне мастера. Для них я — шумный комар, который иногда кусает, но чаще просто бесит.

Шиноби среднего звена, проходящие мимо по своим делам, мажут по мне пренебрежительными взглядами. Думают, что я чунин-переросток, который выезжает только на том, что числится в команде самого Сарутоби. Даже в их глазах читается простое: «И как Хирузен-сама терпит этого клоуна?».

Интересно. Но быть никем, или посмешищем — это своего рода свобода. Пока они видят во мне привычного неудачника, у меня есть время разобраться со всем, что мне нападало. Фух.

Пытаюсь сориентироваться.

Коноха сейчас — это какой-то строящийся военный лагерь. Чем ближе к центру – тем улицы уже, да и завалены стройматериалами.

Где-то здесь должна быть и моя нора. Квартира, где нет никого, кроме пыли на полках и, надеюсь, пары сотен рё на черный день.

Заворачиваю в жилой квартал, где дома выглядят подешевле и плотность застройки повыше. Память тела ведет меня через дворы, мимо развешанного белья и подозрительных старух, сидящих на завалинках. Они провожают меня тяжелыми взглядами, словно я лично украл у них пенсию.

Останавливаюсь перед обшарпанной дверью трехэтажного дома.

Вот оно.

Мой «замок». Место, где сирота Джирайя прятался от мира, когда у него заканчивались силы орать о своем величии.

Достаю из внутреннего кармана связку ключей, которую чудом не посеял в колодце.

Ну, посмотрим, как живет будущая легенда до того, как стать легендой, хе-хе-хе. Главное, чтобы там не было засады или, что еще хуже, счета за неоплаченную аренду… Мало ли? Тратить последние крохи на налоги не хотелось бы. А я еще так мало знаю о социальной структуре деревни…

ЧИК-ЧИК — открыл входную дверь.

Поднимаюсь по обшарпанной лестнице на третий этаж. Замок квартиры поддается только со второй попытки.

Захожу внутрь.

Встречает меня… всего лишь запах пыли, старой бумаги и чего-то еще… одиночества? Да, именно так пахнет жилье человека, которого никто не ждет, это… очень неприятно флешбэкает меня к состоянию квартиры в первой жизни. Когда и жена сбежала, когда родители погибли, да и…

Мда. Не время грустить.

Минималистично, но в целом, нормально — одна комната, заваленный какими-то свитками стол, узкая кровать и гора нестиранного шмотья в углу.

Быстро скидываю рюкзак, думая проверить заначки. Память тела подсказывает — под расшатанной доской у окна лежит небольшой сверток.

И ведь правда — пара сотен рё, пара запасных кунаев и какая-то вырезка из газеты.

Главное — нашел в шкафу среди кучи грязных вещей сухую куртку. Переодеваюсь окончательно, ощущая себя наконец-то не утопленником, а кем-то, похожим на шиноби. Выхожу обратно на улицу. Теперь мой путь лежит к резиденции, но ноги сами ведут через центральные кварталы.

Иду мимо штаба полиции, и взгляд невольно цепляется за патрули, мм… клана Учиха. Выглядят статненько — высокомерные лица, идеальная осанка и эти их куртки с веерами. Вот только что неприятно — смотрят на прохожих как на досадную помеху. Буквально чувствую их превосходство кожей, но меня больше занимает другое — как они снаряжены.

Вот тут я и замечаю ту самую разницу в рангах, про которую в академии по какой-то неведомой причине предпочитают помалкивать, хотя она буквально бросается в глаза любому.

Короче, если присмотреться, то иерархия в Конохе держится еще и на мелких опознавательных знаках. Видимо, чтобы сразу понять, какая боевая шишка перед тобой стоит. Вот, например, мимо меня проходит патрульный из клана Учиха — судя по всему, это точно местная полиция, но я моментально понимаю, что передо мной джонин, понимаю это по специфическому двойному канту на воротнике и небольшой металлической пластине на чехле меча с гравировкой личного номера.

Вообще так подумать, то у генинов в той же полиции таких «штучек» нет — их протекторы девственно чисты, а на поясах отсутствуют специальные костяные или металлические подвески. Чунины уже начинают обрастать деталями: у них на протекторах можно заметить специфические насечки у самого края символа листа.

Снял свой протектор, посмотрел на него и… увидел ровно такие же засечки.

Прикольно. Просто забавно за таким наблюдать и подмечать тонкости.

Прохожу мимо центральной площади, где в воздухе до сих пор отчетливо чувствуется дух Тобирамы Сенджу, ведь именно он впечатал эту страсть к систематизации в каждый камень деревни, создав структуру, где ранг и полномочия считываются по одной лишь заклепке на куртке. Академия, полиция, система внутренних отделов — всё это до сих пор работает как надо, где Сарутоби Хирузен просто поддерживает этот порядок, стараясь не нарушить баланс, установленный его учителем через тысячи таких мелких, но важных формальностей.

— Эй, это ты? Джирайя, ты вернулся? Хи-хи-хи — доносится откуда-то сбоку.

Опять кто-то из «старых знакомых», судя по всему. Какая-то девица с корзиной овощей смотрит на меня с подчеркнутым кокетливым прищуром.

— Ой, Джирайя, может, зайдешь ко мне вечером? — спрашивает она, поправляя выбившийся локон. — Та-а-ак давно тебя не видела, думала, ты уже окончательно потерялся где-нибудь в канаве подглядывая за прачками, хи-хи-хи!

Сзади нее тут же прыскают в ладошки подружки, создавая этот специфический фон из девичьего хихиканья. Господи, какие-то местные Настиксы из провинциального ПТУ, честное слово. Я невольно улыбаюсь им в ответ, стараясь сохранить лицо привычного балагура, хотя внутри меня сейчас активно ворочается тяжелое чувство.. блин… возбуждения… пу-пу-пу…

Если честно, в другой ситуации я бы не отказался поговорить, но… черт возьми, им же на вид лет четырнадцать, а мне в душе — тридцать три! Фу, Джи, это уже какой-то криминал.

Фу-фу-фу!

Прохожу мимо, чуть ли не краснея, махнув рукой на прощание, и чувствую, как их взгляды продолжают жечь спину.

Заблудиться в этих новых улочках — раз плюнуть, потому что Коноха расстроилась за время моего отсутствия так сильно, что обрывочные воспоминания оригинала буксуют на каждом втором повороте, утыкаясь в свежевыкрашенные стены новых домов. Где тут вообще была эта чертова резиденция? Кажется, я окончательно свернул не туда, запутавшись в переулках, которые выглядят слишком одинаково для моего дезориентированного мозга…

Останавливаюсь на углу, пытаясь хоть как-то сориентироваться по солнцу или знакомым крышам, и в этот момент мимо проходит парень. У него светлые волосы, на удивление спокойный взгляд и какая-то папка с отчетами в руках, прижатая к груди. Он выглядит необычно умиротворенным для этого места, где каждый второй шиноби излучает либо скрытую агрессию, либо паранойю. Мы пересекаемся взглядами буквально на секунду, и он притормаживает, словно считав мою растерянность.

— Заблудился, шиноби-сан? — его голос звучит на удивление мягко и размеренно.

— Ха… типа того, — бурчу, поправляя протектор. — Деревня меняется быстрее, чем я успеваю запомнить дорогу. Где тут… — я задумался на секунду, а потом ответил иной план — можно пожрать нормально?

Парень слегка улыбается.

— Иди за мной. Я как раз собирался перекусить в одном месте. Там лучший рамен в округе, хотя лавка еще совсем крошечная.

И вот пошли. Молча. Я наблюдаю за ним со спины — походка уверенная, но расслабленная. Он не похож на шиноби тех же Учих. В нем есть какая-то странная, ммм… назвал бы это чистотой. Просто по восприятию очень приятный парень, да и… хорошее впечатление производит.

Подходим к маленькому павильону под навесом. На вывеске — иероглифы «Ичираку», который я просто мгновенно вспоминаю! Сам Джи же тут проводил много времени, почти всегда!

Садимся на высокие табуреты.

— Две порции со свининой, — заказывает мой спутник, уверенно присаживаясь на высокий табурет и кивая молодому повару, который уже вовсю орудует длинными палочками, вылавливая лапшу из кипящего котла.

О как. Ну, давайте попробуем.

Теучи — молодой и энергичный повар и с каким-то запредельным запасом энтузиазма в глазах — выставляет перед нами две дымящиеся пиалы, от которых по округе разливается такой густой аромат наваристого костного бульона, что у меня непроизвольно сводит челюсти…

Ммм…

— Я сейчас расплачусь… — невольно вырывается из меня перед тем, как я накинулся на тарелку.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил спутник.

— Ммм… нет, фсе хавафо — говорю, уже просто ПОЖИРАЯ рамен.

НАКОНЕЦ-ТО я ем еду ЛЮДЕЙ, а не питаюсь разными жучками и червячками.

Но вот спутник не спешит хвататься за палочки. Он на мгновение складывает ладони перед собой, прикрывает глаза и едва слышно произносит «Итадакимас», отдавая дань местным богам и кулинарным традициям, после чего с абсолютно умиротворенным видом приступает к трапезе. Выглядит это настолько естественно и правильно, что я… перестаю жевать и невольно повторяю жест, хотя в голове всё еще крутятся мысли о том, насколько дико смотрятся такие духовные ритуалы в палатке с фастфудом посреди военного лагеря.

— Приятно видеть, что здесь наконец-то стали ценить правильный наваристый бульон, — произносит спутник, аккуратно разделяя палочки и неспешно погружая их в пиалу. — Мирное время… оно ведь тоже имеет свой вкус. Спокойный, размеренный. Ты не находишь, что Коноха сейчас… словно дышит полной грудью?

— Скорее уж сопит во сне, — бурчу в ответ, пережевывая еду. — Пыль, стройки эти на каждом углу.

— В этом и прелесть, — он едва заметно улыбается, рассматривая пар над своей чашей. — Люди строят дома, планируют будущее, спорят о ценах на овощи, а не о количестве потерь в вечерних сводках, эх… Это дорогого стоит. Я иногда просто останавливаюсь на улице и смотрю, как дети играют у Академии. В такие моменты понимаешь, ради чего мы вообще носим эти протекторы.

— Ради того, чтобы у этих детей не отобрали их рамен? — поднимаю на него взгляд, вытирая рот рукавом.

— И ради этого тоже, — кивает он, ничуть не обидевшись на мой сарказм. — Просто иногда кажется, что мы слишком привыкли бежать куда-то, воевать, доказывать свою силу… А счастье — оно ведь здесь. В горячей еде, в тихой улице, в том, что можно просто проводить незнакомого шиноби до лавки, не ожидая удара в спину. Тебе так не кажется?

— Ну, время относительно мирное. А в Конохе удар в спину обычно заменяют на сплетни и косые взгляды, — усмехаюсь, ловя себя на мысли, что этот парень чертовски располагает к себе. — Но в целом… да. Есть в этом что-то правильное. Хотя я всё еще предпочитаю, когда дорога не меняется каждые два дня из-за новых заборов.

— Ко всему можно привыкнуть, — мягко заключает он, возвращаясь к еде. — Главное — не потерять при этом себя.

Это да…

За таким трепом ни о чем мы доедаем.

Теучи молча забирает пустые пиалы, лишь коротким кивком подтверждая, что качество продукта сегодня на высоте. Пора расходиться, дел впереди еще выше крыши, а солнце уже начинает клониться к горизонту, напоминая о неизбежном визите в резиденцию Хокаге.

Встаю, поправляя лямки рюкзака и чувствуя приятную тяжесть в желудке, которая возвращает мне способность мыслить трезво.

— Слушай, выручил, спасибо. Голова реально на место встала после этого супа.

Парень тоже поднимается, аккуратно расплачиваясь за обе порции — я даже не успеваю возразить, принимая это как должное.

— Не за что. В Конохе легко потерять дорогу, если смотреть только под ноги или слишком глубоко задумываться о вещах, которые от тебя не зависят, — он снова улыбается этой своей спокойной улыбкой.

Я уже разворачиваюсь, чтобы уйти, но что-то заставляет меня притормозить на самом выходе из-под навеса. Какое-то странное предчувствие или просто вежливость.

— Кстати… А звать-то тебя как?

Он на мгновение замирает, смотрит на меня ясными глазами и произносит так просто, будто это не имеет никакого значения:

— Дан. Дан Като, Джирайя-чан.

Так… видимо, знает меня. Но я его нет!

— Ага… Ну спасибо, Дан Като.

Глава 16

Влетаю в приемную резиденции с улицы, с ходу толкая створку плечом с такой, мм… непривычной силой (дверей на горе не было вообще), что стопка бланков на столе дежурной куноичи кренится вбок. Девчонка с протектором на лбу подрывается со стула, ловит разлетающиеся бумажки и хмурит брови.

— Эй, ген… чунин! Вам к кому назначено?

О как… Она не знает меня?

Подхожу вплотную к стойке, позволяя приметной белоснежной шевелюре сделать работу по идентификации себя без лишних представлений.

— А, Джирайя-чан... — куноичи моргает, голос дает петуха. — Ммм, с возвращением... ммм, а Сарутоби-сама в курсе о вашем прибытии...?

Девушка начинает суетиться, перекладывая свитки дрожащими пальцами и бегая глазами по строчкам журнала посещений.

— У меня, ммм... присутствуют сомнения, что он готов вас принять сейчас, у Хокаге назначено собрание с командой, и там... ну... мм... новый уча...

«Новый уча?»

— Ича-ича. Ача-ача. — напеваю отрывок Парвати Кхан. Все это какое-то нервное… фуф.

— Ч…что? Кхм… я бы посоветовала вам, ам… заранее предупредить сенсея о прибытии. Я передам, что вы заходили и… ммм, завтра он будет готов вас принять.

— Но Сарутоби-сама осведомлен о моем прибытии сегодня же, так что спасибо, — прерываю ее лепет взмахом руки. — да и мы закончим быстро, не успеет он встретиться с … кем бы то ни было.

Не успевает она открыть рот, как я проскальзываю мимо стойки прямо в коридор. Дальше взлетаю по ступеням, перепрыгивая через две за раз. Меня все еще немножко штормит после жесткого полета через изнанку пространства, но физически же тушка в полном порядке и готова к бою. Даже к словесному… уф.

Тут же сейчас вся правда будет вскрываться! Может, и скорое собрание у Каге сыграет мне на руку – быстрее отпустят и не станут давить на… новые обстоятельства.

А то я волнуюсь…

Иду мимо дежурных постов охраны. Кожей чувствую направленные в спину взгляды скрытых за ширмами теней. А они там есть – это Джирайя точно знал. Даже видел и… кхм, знал клановую принадлежность нескольких из них.

Добираюсь до нужной двери без табличек, в кабинет, где решаются судьбы деревни. Коротко стучу костяшками по дереву — ТУК-ТУК-ТУК.

После разрешающего отклика с деланной уверенностью заваливаюсь внутрь кабинета.

Сарутоби Хирузен.

Что о нем сказать? Все такой же, как и в воспоминаниях — мужик находится в самом боевом расцвете сил. Крепкая шея, широкие расправленные плечи под официальной мантией, темные густые волосы и жесткая линия челюсти выдают в нем лидера серьезной военной машины. Ну правда! Даже в России посмотри на любого полковника условного ВУЦа, который реальным делом занят — учит молодежь, — да и сам прошел через годы реальной херни — увидишь тоже самое выражение лица. От него ощутимо тянет физической угрозой и огромным запасом скрытой силы, хотя он привычно сидит за рабочим столом в окружении бумажных завалов и методично выпускает клубы табачного дыма… Тоже у жаб научился курению?

Хокаге медленно поднимает голову и смотрит на меня долгим проницательным взглядом, явно пытаясь разглядеть в моей физиономии того самого крикливого пацана, который целый месяц назад ускакал в полную неизвестность.

«Так… вот и начинается самое волнительно. Главное не пасовать. Давай, Джи! Волнение в жопу, тебя не убьют».

— Присаживайся, Джирайя, — наставник указывает мундштуком на свободный стул.

Фуф…

Опускаюсь на деревянное сиденье и сразу ощущаю ТАКОЕ ужасное давление от него его же силой, что просто… атас! Как там обычно в литературе говорят? Аура силы? Опасности? Вот что-то подобное и я чувствую. Этот человек — САМЫЙ сильный шиноби скрытого Листа, и САМЫЙ влиятельный. По сути – президент. Царь. Король. БОЖЕСТВО!

Возникшее молчание затягивается под мерное тиканье настенных часов, пока Сарутоби откладывает письменную кисть в сторону, выдыхает очередную струю дыма и сцепляет пальцы поверх документов.

— Фукасаку-сама связался со мной сразу после твоего… инцидента, — начинает говорить лидер деревни с серьезным видом. — Я полностью в курсе произошедшего на горе Мьёбоку и знаю про твое текущее состояние, Джирайя-чан.

Ну всё, приехали.

Внутри меня всё моментально обрывается. Сейчас сто процентов начнется допрос с пристрастием по факту перемещения чужой души, моей прошлой тридцатитрехлетней жизни с параличом и той злополучной жабе на горле в парке... Меридианы чакры начинают тревожно вибрировать от нарастающего напряжения в теле.

— Честно признаюсь, Джирайя-чан, вина за случившееся полностью лежит на моих плечах, — Сарутоби тяжело вздыхает и опускает взгляд на свои руки. — Я упустил момент и оставил тебя без должного присмотра в период, когда обстоятельства начали сильно давить на твой разум. Фукасаку-сама детально объяснил работу защитного механизма техники призыва, которая… кхм… ты знаешь. В общем, я понимаю, что случилось и… Джирайя, на правах Хокаге, на правах лидера деревни и твоего учителя, я…

Не успевает закончить Сарутоби, как я, предчувствуя продолжение, волнительно начинаюсь оправдываться.

— Оно правда случайно вышло, я вообще не знал, как такое может… и почему моя душ…

— …Искренне прошу у тебя прощения. — закончил Хирузен.

Эм…

Что?

В голове сразу возникает ворох вопросов. О чем речь? За что он извиняется? Какие такие обстоятельства?

Смотрю на его серьезное лицо и понимаю, что версия событий в его голове вообще не совпадает с тем, что я пережил.

Сарутоби продолжает, не замечая моего ступора.

— Фукасаку-сама сказал, что пусть твоя память частично налаживается и восстанавливается, ты можешь не помнить некоторых аспектов в жизни. Травма была глубокой. Но он заверил меня, что твоя личность стабилизировалась, пусть и стала… несколько иной. Более того — я знаю и про твой активированный Футон. Это удивительно для твоего возраста и твоих прошлых результатов. У нас будет время поработать и время, чтобы ты вернулся к своему рангу чунина.

Тааак…

Получается, мудрец ему наврал. Или недосказал.

То есть хотите сказать, что Фукасаку не рассказал ему про перемещение души? Про то, что в теле пацана теперь сидит взрослый мужик из другого, ам, измерения?

Ммм, жабий старик решил оставить этот козырь при себе, окей. Но почему не предупредил? Или он просто посчитал, что Хокаге незачем знать такие подробности, пока пророчество не начало сбываться? А может, это вообще проверка?

Типа, Сарутоби закидывает удочку, чтобы посмотреть, начну ли я юлить или выдам правду?

А если буду врать и дальше, то меня того… на опыты?

Но блин! Всякая доктрина шиноби любой деревни говорит о то, что НАСТОЯЩИЙ воин не должен раскрывать лишнюю информацию. Даже своему учителю, если так нужно для процветания дела!

А вот Жабий мудрец… старше, да. Он мудрее, он ТОЧНО за меня, за мое выживание и мое процветание, он замотивирован судьбой и пророчеством. И если уж Фукасаку решил играть в эту игру, то и я поддакнуть смогу.

Ну не скажу я ему ничего. С меня не убудет.

Тем уж более — не собираюсь я ничего даже в мыслях помыслить плохого против деревни. Мне тут жить, мне тут есть рамен и, возможно, когда-нибудь дойти до купален без риска получить по лицу.

Так что-о-о-о… пусть считает, что я потерял память. Это и очень удачная легенда, правда! Можно списывать на амнезию любые косяки, странные фразы и незнание местных обычаев.

— Да, Сарутоби-сенсей… — я чешу затылок, изображая легкую растерянность. — Голова до сих пор как в тумане. Помню только вспышки. Фукасаку-сама много со мной возился. Масло это жабье, тренировки… Иногда кажется, что я смотрю кино про чужую жизнь.

«Блин, а тут кино уже существует? Или ляпнул лишнего…»

Но Сарутоби кивает — верит. Или делает вид, что верит. В политике это одно и то же.

— Это пройдет, — он снова затягивается. — Главное, что ты жив и твои каналы чакры окрепли. Футон — это серьезное преимущество. Редко кто в твоем возрасте может похвастаться такой стихийной предрасположенностью, а у тебя целых три. Но есть и обратная сторона.

Он делает паузу. Дым заполняет пространство между нами.

— В таком состоянии ты не можешь вернуться в команду. Пока что.

Как это не могу? А зачем я тогда зубы об этот контракт ломал?

— Орочимару и Цунаде уже знают о твоем возвращении, — продолжает Хокаге. — Вам стоит увидеться, да… Я уже вызвал их, скоро должны подойти. Миссия была у них сегодня днем. Еще и третий участник команды должен прийти с отчетом.

— Третий? Меня заменили?

— Да, твое место в команде уже как две недели занимает Дан Като, — произносит Сарутоби. — Только в роли подмены. Ты так и остаешься моим учеником, Джирайя. Я продолжу обучение с тобой в моменте, когда ты снова будешь готов и физически, и морально. И с памятью, когда все наладится, когда ты сможешь вновь пользоваться всем арсеналом умений чунина.

А я разве уже не могу? Этот месяц тренировок с Фукасаку просто так прошел? Разве я не могу просто вернуться в команду и показать всем, на что способен?

Что-то мне перестало все нравиться. С одной стороны — хорошо, больше времени на подготовку, на изучение ирьёндзюцу, на освоение этого мира без лишних глаз. Но с другой… настоящий Джирайя так бы не поступил. Он бы орал, топал ногами и требовал вернуть его в строй… И пусть я типа потерял память, но характер не должен был измениться. Да и… мне самому непонятно и, честно сказать, неприятно.

— Какого черта, сенсей?! — я вскакиваю со стула. — Какой еще Дан Като? Я тут выживал на этой горе, меня жабы палками били, я Каге-Комори брюхо вскрывал! А вы меня на скамейку запасных?! Да я этого Дана одной левой…

— Сядь, — голос Сарутоби мгновенно приобретает командные нотки, заставляя вбитые рефлексы тела сработать куда быстрее осознанных мыслей, поэтому я послушно падаю обратно на стул под давлением его авторитета.

— Ты сейчас нестабилен, — Хокаге сверлит меня тяжелым взглядом, пресекая любые попытки вставить слово. — Твое тайдзюцу изменилось, система циркуляции чакры нарушена, ты забыл многое, ему тебя учили в Академии, ты забыл многие НАШИ тренировки и сработанность в команде – это вердикт Фукасаку. А мой вердикт таков — тебе необходимо заново интегрироваться в структуру Листа, поэтому Дан Като выступает вполне логичной временной мерой и просто закрывает прореху в составе на период твоей реабилитации. Как восстановишься, так и вернешься в команду. Для твоего же блага… игры с сан-чакрой просто так не проходят, Джирайя.

А… так он думает, что я в этот момент потерял память… Что же, тем обоснованное выглядят его претензии.

Вдруг в коридоре раздается серия коротких стуков в створку, и после разрешающего приказа Хокаге в кабинет заваливается весьма колоритная троица.

И все мне знакомы!

Первым порог переступает Орочимару, передвигаясь по полу с совершенно пугающей бесшумностью. Вслед за ним появляется Цунаде со стянутыми в хвосты волосами и откровенно мечущим молнии взглядом. Девчонка выглядит максимально уставшей и раздраженной – очевидно, после выполненной миссии – готовая разнести тут всё к чертям собачьим при малейшем поводе. Ну я прям… ну знаю ее характер! И именно эти знания сейчас вопят о том, что она не в духе.

Ну и замыкает процессию тот самый парень из палатки с раменом, Дан Като, который коротко кивает мне в знак приветствия с совершенно умиротворенным выражением лица.

— О-о-о… — Орочимару кривит тонкие губы и выдает: — Нашшш потерянный товарищщщ всссплыл из небытия, а я ужшше реально думал, ты сссгнил в какой-нибудь канаве, Джирайя.

Как мило.

Вот почему его Джи старый не любил… Голос, да и слова его звучат так неприятно, будто чешуей по камням скребет, честное слово.

Цунаде вообще игнорирует формальности и делает два быстрых агрессивных шага в мою сторону.

ЦОК-ЦОК — раздаётся из-под ее каблуков.

Воздух вокруг ее фигуры начинает ощутимо густеть от выплескиваемой чакры, а мышцы на предплечьях напрягаются…

«Оёй…»

— Ты… — шипит куноичи сквозь стиснутые зубы, нависая надо мной. — Ты хоть представляешь объемы написанных мной отчетов из-за твоего идиотского исчезновения?! Ты хоть понимаешь количество прочесанных нами лесов в поисках твоей тупой тушки?!

Вот я только открываю рот для оправдываний и выдачи заготовленной шутки про скучающих красоток, как ситуация мгновенно выходит из-под контроля.

Цунаде резко замахивается для РЕАЛЬНОГО удара, с явным намерением отправить меня в свободный полет через окно резиденции! Она НАСТОЛЬКО не в духе?! Настолько не рада меня видеть?

Никаким учебным спаррингом тут даже близко не пахнет, только сплошная ярость взбешенной напарницы.

«Но вот хрен там плавал!»

Еще на этапе микродвижений ее плечевого сустава я четко считываю возникшие возмущения воздуха в кабинете. — «Футон же, хуле...» — Почти месяц непрерывного тренировок дает свои сочные плоды, обостряя восприятие до совершенно дикого уровня. Вектор направленной атаки становится мне понятен за мгновение до полного разгибания ее локтя.

А вбитые навыки жабьего тайдзюцу срабатывают сами по себе без малейшего участия сознания! Хладнокровно перехватываю летящую руку девчонки прямо в фазе удара и намертво впиваюсь пальцами в ее запястье, жестко гася инерцию. Одновременно с этим скользящим движением второй руки проныриваю вглубь ее открытой защиты, предварительно насыщая ладонь плотным слоем Футона.

САМ по себе! Даже не думал над этими движениями.

И знаете что? Я ЕБАЛ ЭТУ ВАШУ ЖАБЬЮ ТЕХНИКУ БОЯ!!!

Сформированный вакуумный карман на моей ладони срабатывает с эффектом физического продолжения конечности. Воздушный поток спрессовывается в упругую подушку, и я… шлепаю этим возмущением пространства по выдающейся груди Цунаде. ОЧЕНЬ выдающейся груди Цунаде.

Плотный вал Футона врезается в ткань жилета куноичи и сминает одежду, передавая направленный импульс в центр девичьего тела. Для меня-то процесс является контролируемым выбросом стихии. СТИХИИ, а не ладони. Но вот для всех присутствующих в кабинете картина выдает иллюзию того, как я перехватываю атаку напарницы и с силой жмакаю ее за сиську.

Ох черт. Твою мать, черт!

Тишина обрушивается на резиденцию. Орочимару замирает со скрюченными пальцами. Сарутоби разжимает челюсть и роняет раскуренную трубку на стопку отчетов. Дан ломает свою умиротворенную маску и вытягивает лицо от шока, попутно краснея.

БЛЯЯЯЯЯЯ….

Тут уже не нужны никакие подсказки от гормональной памяти малолетнего Джирайи. Я…сам все знаю — нужно срочно эвакуироваться из зоны поражения.

Кожа на лице Цунаде наливается пунцовой краской за доли секунды. Зрачки девчонки расширяются до краев радужки, а взгляд обещает мне долгую мучительную смерть с расчленением и сожжением останков…

— ДЖИРАЙЯ!!! — крик заставляет оконные стекла в кабинете Хокаге зазвенеть и покрыться сетью трещин.

Девчонка дико дергается и пытается вырвать руку ради неминуемого раздавливания моей черепушки, но я нахожусь в абсолютном боевом потоке — вбитые рефлексы ведут тело самостоятельно.

Выполняю хлесткую подсечку в жабьем стиле прямо под ее опорную ногу, благо центр тяжести противницы сильно смещен из-за широкого замаха.

БАБАХ!

Цунаде предсказуемо теряет равновесие и тяжело валится на спину.

Мгновенно отпрыгиваю спиной назад к самой стене кабинета. Пальцы на автомате сплетают короткую ручную печать.

Тори. Ину. Хицудзи.

— Футон: Реппушо! — ору и с силой выбрасываю раскрытые ладони вперед.

Штормовой прорыв вылетает плотным гудящим валом. — ВШУУУУХ! — Воздух жестко спрессовывается в невидимый таран и безжалостно впечатывает поднимающееся тело куноичи обратно в деревянный пол.

Мне страшно. УЖАСНО страшно!

Дорогущий ковер под ее спиной рвется, а скопившаяся пыль разлетается во все стороны грязным облаком.

— Прости! ПРОСТИ МЕНЯ, ЦУНАДЕ! — продолжаю истошно вопить и инстинктивно нагнетать чакру в технику. — Я случайно, правда, СЛУЧАЙНО. Это все ветер, я тебя даже не коснулся… Только не убивай!

Орочимару тихонько посмеивается в кулак.

— Какое… крайне интересссное развитие навыков, — шепчет бледный змееныш с явным удовольствием от просмотра чужих страданий.

Сарутоби спокойно поднимает оброненную трубку, педантично стряхивает тлеющий пепел с документа и смотрит на меня. Во взгляде Хокаге читается странная смесь легкого шока и совершенно нового понимания ситуации.

— А может… — медленно и задумчиво произносит старик. — Тебе и совершенно ни к чему восстанавливать предыдущие навыки, Джирайя.

ГРРРР!

Прижатая к полу Цунаде издает по-настоящему звериный рык. Девчонка начинает буквально светиться от избытка концентрированной чакры, а деревянный паркет под ее упирающимися ладонями угрожающе лопается.

ХРЯСЬ!

Желудок сводит от осознания очевидного факта — сейчас начнется второй раунд. А после него от главной резиденции Листа останется только голый фундамент…

— Отставить! — Наконец вмешивается Сарутоби и жестко припечатывает ладонь к столу. — Цунаде, немедленно остынь. Джирайя, прекрати исполнение техник внутри моего кабинета.

Послушно опускаю руки и развеиваю поток. Ветер мгновенно стихает, и Цунаде медленно поднимается на ноги, брезгливо отряхивая пыль. А потом и вовсе сверлит меня таким взглядом, будто выбирает идеальный оттенок для покраски стен моими свежими внутренностями.

— Ты… — девчонка обвиняюще тычет в мою сторону пальцем. — Ты стал заметно быстрее. Но твою жалкую жизнь это обстоятельство совершенно не спасет.

Черт… ну не так я думал появиться в Конохе. Хотелось тихо, не спеша, без суеты… А вышла какая-то своя ирония.

Тут и Дан Като делает плавный шаг вперед, грамотно становится ровно между нами.

— Давайте успокоимся, — голос парня снова звучит максимально мягко и рассудительно. — Он явно не способен до конца контролировать выброс стихийной чакры. Спишем произошедшее на… побочный эффект адаптации после тяжелой травмы. Да, Джирайя?

И только тут я замечаю отметки на протекторе Дана, которые выдают в нем целого джонина.

«Ого…»

— Да, конечно…

Сарутоби тем временем грузно поднимается из-за стола.

— Дан прав. Джирайя продемонстрировал контроль Футона, который я не ожидал увидеть. И жабье тайдзюцу… Кавазу Кумите. Фукасаку-сама времени зря не терял, да… Скажи еще, что освоил технику призыва.

— Так и есть, Сарутоби-сама.

— ТЫ?! — снова начинает разгонять Цуна.

—Тц… — тихо подтрунькивает Орочимару.

Хокаге подходит ко мне и кладет руку на плечо.

— Но инцидент с Цунаде подтверждает мои слова. Тебе нужно время. Завтра утром явишься на полигон номер семь. Будем проверять, что еще ты притащил с той горы, в том числе и технику призыва.

Киваю, стараясь не смотреть в сторону Цунаде, которая всё еще сжимает кулаки.

— А теперь – свободны, — машет рукой Сарутоби.

Цунаде срывается с места первой, злобно топая каблуками по уцелевшим доскам паркета. Я благоразумно вжимаюсь спиной в стену и пропускаю разъяренную куноичи вперед, совершенно не желая встречаться с ней взглядами. Не сегодня уж точно… черт.

Дан Като коротко кивает мне на прощание и спокойно выходит следом за девчонкой.

Специально выжидаю минуту в пустом коридоре — даю команде солидную фору, чтобы не пересечься на лестничных пролетах и не спровоцировать третий раунд спарринга. Сердце до сих пор колотится где-то в районе горла после этой спонтанной демонстрации бесконтактного боя на женской груди…

Блин. И что обидное — реально не потрогал. Одно дело – за дело так получить и хоть что-то ощути… кхм,

«ФУ, ДЖИ, ты просто мерзость, фу!»

Спускаюсь на первый этаж в главный холл, неторопливо перебирая ступени. В голове уже выстраивается безопасный маршрут до моей холостяцкой берлоги, но в самом низу меня поджидает сюрприз в виде Орочимару. Он стоит, прислонившись спиной к каменной колонне.

Бледный змееныш не ушел со всеми, явно поджидал именно моего спуска и теперь буравит меня глазами.

— Ссслышшшал, ты теперь мастер бесконтактного боя, Джирайя, — шипит напарник, отлипая от колонны и плавно скользя в мою сторону. — Какое резкое и крайне интригующее развитие навыков поссле месяца отсутссствия.

Напрягаю меридианы на всякий пожарный и мысленно готовлюсь к… опасностям.

— Жизнь на болотах заставит и не так раскорячиться, Орочимару, — выдаю максимально небрежным тоном.

— Дейссствительно... — он останавливается в паре шагов от меня и склоняет голову набок, разглядывая меня. — Овладение новой ссстихийной природой в ссстоль юном возрасссте должно быть невероятно увлекательным процессом. Концентрированный Футон, ссспособный сссбить с ног сссаму Цунаде. Впечатляющая демонссстрация мощи. Твоя сссиссстема циркуляции чакры претерпела ссссерьезные изменения, я прямо кожей ощущаю эти плотные потоки ветра. Рассскажешь подробноссти?

«Ага, щас! Прямо сейчас шнурки только поглажу и все секреты жабок выложу!»

— Да какие там подробности, — чешу затылок и натягиваю привычную маску деревенского дурачка. — Меня огромные жабы деревянными палками избивали целыми днями. Жить захочешь — еще и не так воздух спрессуешь.

Орочимару кривит свои тонкие губы в подобии понимающей улыбки. Он явно мне не верит.

— Ссслучайный выброссс, значит. Занятно. Сссходи как-нибудь на миссссию с Даном, посссмотришь на работу нассстоящих профссссионалов. Нам будет крайне любопытно наблюдать за твоим дальнейшим прогресссом, Джирайя.

Бледный шиноби разворачивается и совершенно бесшумно растворяется в тенях вечерней Конохи.

Остаюсь один посреди опустевшего холла резиденции.

Ну что же, встреча с бывшей командой прошла максимально ярко и продуктивно. Хокаге считает меня амнезийным гением с нарушенной психикой, напарница сто процентов планирует меня кастрировать, желательно – тупым кунаем, а Орочимару… просто стремный тип. Бррр.

Выживание в родной деревне ничем не проще патрулирования туманных границ горы Мьёбоку. Разве что гигантских плотоядных нетопырей поменьше, зато отборного яда в дружеских беседах навалом.

Шагаю к выходу на оживленную улицу и кожей чувствую остаточное покалывание чакры на кончиках пальцев. Этот город еще не раз проверит мои рефлексы и нервы на прочность.

И знаете что? Ну и пусть!

По крайней мере, здесь можно поесть горячего мясного рамена вместо жирных гусениц, а с разъяренной Цунаде я как-нибудь разберусь в процессе. В памяти подростка наверняка завалялась пара надежных способов задобрить агрессивную куноичи.

Хотя, глядя на масштаб разрушений в кабинете Сарутоби, я начинаю сильно сомневаться в успехе данного мероприятия.

Глава 17

Первые неприятности закончились… в цеееелом, довольно приятно. По крайней мере, к нам не взвали специалистов клана Яманака — те бы прочли в моей голове все нужное и ненужное…

И вот подумалось мне, а может… все-таки знают? Вот будь я сильнейшим шиноби и лидером деревни, и имея в рукаве таких специалистов уж точно бы, эм… хотя бы ПОДУМАЛ в сторону того, чтобы выявлять настроения и мысли жителей. Ну мало ли? Засады там готовят, шпионы, все такое… Фукасаку же говорил, что войной пахнет?

Но это мелочи… пока меня не касающиеся.

Вот так и шагаю по вечерним улицам Конохи. Разговор с Сарутоби хоть и прояснил пару моментов, но оставил после себя липкое чувство, что я хожу по тонкому льду. Орочимару явно начал копать под мою изменившуюся персону, а вот его змеиный интерес не сулит мне ничего хорошего, ну правда! Я вообще теперь отлично понимаю Джирайю старого, почему они ТАК не дружили – он же просто… противный. Цунаде… ну, тут вообще без комментариев, после фокуса мне стоит обходить ее за три квартала.

Но все равно страшно. Не думаю, что мои смиренные «Да-да, плак-плак, всю-всю память потерял ваще…» ДЕЙСТВИТЕЛЬНО возьмут во внимание и не перепроверят. Но это уже загадывание наперед, хотя вопросов создает ой как много.

Так что по итогу? Сарутоби ждет меня завтра утром на седьмом тренировочном полигоне для проверки боевых навыков.

А я? А я вот понял, что банально не знаю, где находится этот полигон! И более того, если заходит речь о… условной «командной работе», то я еще и не понимаю базовых принципов функционирования социума.

Мол, как вообще эта деревня живет, если убрать в сторону метание железа? Какие именно шиноби стоят во главе угла, помимо Сарутоби-сенсея, и чьи фамилии лучше не произносить, чтобы не словить кунай в печень? Ну так, навскидку! Кому не стоит переходить дорогу? Как я вообще могу вести хоть какое-то подобие мирной жизни в перерывах между своими, эм, основными работами и тренировками?

В памяти Джирайи, конечно, крутились обрывки воспоминаний и сумбурные мысли на этот счет, но там такой хаос и дикая мешанина из детских обид и картинок из купален, что мне проще прояснить всё с самого начала. А то мало ли — ляпну что-нибудь не то какому-нибудь «уважаемому человеку», и привет, вторая инвалидность…

И если уж у жаб на горе Мьёбоку я честно пробовал выпытать хоть крохи полезной информации о внутренней кухне Скрытого Листа, то результат… ну, так себе. Фукасаку и Шима выдали мне минимум данных, типа: Коноха находится в Стране Огня, Сарутоби рулит всем процессом, Учихи патрулируют улицы, а еще… пук-пук-пук. На этом их политическая сводка закончилась.

А здесь явно присутствует своя иерархия. Местная система управления дико напоминает мне уклад, эм… русских князей или бояр из учебников истории. Огромные семьи живут обособленно в пределах одного поселения, контролируют целые кварталы и занимают ключевые государственные посты по праву рождения и накопленной силы. Поэтому вполне логично ожидать представителей доминирующего клана Сенджу на всех важных должностях (учитывая, что именно один из них был основателем деревни). Возьмем даже… сферу образования. Кто именно формирует умы будущих солдат деревни? Максимально лояльные системе люди.

И тут в памяти само собой всплывает лицо первого учителя из Академии — Токума Вакуи. И пуст фамилию он носил совершенно другую, но по материнской линии принадлежал к побочной ветви клана Сенджу, что опять намекает на взаимосвязь главного клана со многими сферами. Это условные Учихи и Хьюга ни с кем не вступали в браки не из их клана, переживая за передачу своих додзюцу или клановых техник на сторону, а вот Сенджу были более, ммм, лояльны в этом вопросе.

Так вот, первый сенсей… Отношения у нас складывались отвратительно — Токума меня откровенно терпеть не мог из-за постоянных подкатов к Цунаде – все-таки девчонка носила статус принцессы их огромного клана, а я числился обычным белобрысым сиротой без роду и племени, который вечно генерировал проблемы. И… сейчас вот понимаю, что учитель явно испытывал жгучее желание отчитать меня за это.

«Но я же был ребенком!»

Вот только если ты УЖЕ шиноби – то с детством может попрощаться.

Вдруг на перекрестке дорогу мне преграждает патруль. Двое парней в жилетах, на спинах — символ веера. Учихи. Смотрят цепко, изучают меня с ног до головы, но ведут себя… на удивление спокойно? Тот, что постарше, лениво поправляет ремень и кивает в сторону моего протектора. Выглядят они так, будто конкретно им этот пост в новинку, и они чертовски гордятся своей ролью «блюстителей порядка», аж глазки бегают! А на вид прям зелено-зелёно! Лет двадцать-двадцать пять.

— Хэй, Джирайя! Давно тебя не было, уж волноваться начали. Хотя так спокойно было… А почему не в форме? — окликает он вполне буднично. — Видел, заходил к Хокаге, так после доклада в резиденции должен был явиться в распределительный центр за графиком дежурств, чего ты? В Конохе шиноби твоего ранга без дела уже не шатаются — либо ты на миссии, либо на помощи в строительстве, либо в госпитале, ха-ха. Работа в деревне найдется всегда, безделье тут не в почете… Ай, кому говорю то.

— Ну… ам… — какое право они имеют, ам, указывать мною… — Да, только что от Хокаге, — отвечаю, стараясь звучать спокойно и не пасовать перед их черными глазами. — Направляюсь в Академию по личным… образовательным вопросам. А в остальном у меня эта, ам, реабилитация после травмы – у сенсея можете и узнать.

— А… все-таки с травмой, — Учиха понимающе усмехается, переглядываясь с напарником. — Ладно, дуй в Академию, раз Сарутоби-сама позволил. Но завтра чтобы был в комендатуре. Деревне нужны рабочие руки, а не праздные гуляки, имей ввиду.

«Вот черт, а при старом Джи такого еще не было!»

Но старый Джи и не помнил глобальной застройки… ох, как многое поменялось за недели.

И вот, кстати, частичный ответ на вопрос социальной структуры. Здесь реально нет понятия «свободное время». Если не спишь и не ешь, ты обязан быть полезен.

Но сейчас ситуация в корне изменилась. У меня на руках присутствует шикарный козырь в виде официальной потери памяти, которую подтвердил сам Хокаге. И не просто так ведь вспоминал первого сенсея и говорил про Академию, ведь я… иду туда!

Могу прийти к Токуме, покаяться в грехах и выудить из него кучу нужной информации под соусом реабилитации. Вообще в восточной культуре (а тут я пока вижу именно такие аналогии) отношения учителя и ученика — это почти святое. Даже если я был последним раздолбаем, сам факт того, что я пришел к нему за советом в трудную минуту, для него — высшее признание его авторитета. Он просто не сможет меня прогнать, не уронив собственного достоинства перед самим собой. Типа, первый сенсей обязан знать базовые вещи о моем статусе. Вот он и поможет прояснить социальную расстановку сил в Конохе. Отличный источник данных и мой потенциальный инсайдер!

Сворачиваю на перекрестке и меняю маршрут в сторону Академии шиноби. Занятия у младших курсов должны как раз закончиться к этому времени. Солнце медленно садится за горизонт, окрашивая черепичные крыши домов в густой оранжевый цвет.

Здание Академии вырастает впереди массивным комплексом с просторным тренировочным двором. У главных ворот меня встречают двое дежурных шиноби, при том – ни много, ни мало – целые джонины! Взгляды у мужчин цепкие, оценивающие каждое мое движение. Будущее страны они охраняют максимально серьезно.

— Стой. Назови цель визита, — один из охранников делает шаг вперед и преграждает мне путь рукой.

— Джирайя, чунин Листа, команда Сарутоби-сенсея. — отвечаю ровным тоном и демонстрирую пустые ладони. — Мне нужно переговорить с Токумой-сенсеем по личным, эм, образовательным вопросам, он не занят?

Мужчина хмурится, скользит взглядом по моей приметной шевелюре и переглядывается с напарником. Второй охранник коротко кивает — явно знают меня в лицо по прошлым хулиганским выходкам, но нынешний статус чунина заставляет их быть сдержаннее и даже в чем-то уважительнее.

— Проходи. Учитель сейчас находится на третьей тренировочной площадке за главным корпусом, — охранник опускает руку и освобождает проход.

«О, может и седьмой на территории Академии есть? А то ну вообще не помню, где какие...»

Прохожу по вымощенной мелким гравием дорожке и огибаю основное кирпичное здание, стараясь лишний раз не отсвечивать перед окнами классов… Почему-то неловко.

Возле деревянных манекенов для метания сюрикенов замечаю знакомую фигуру учителя. Токума стоит спиной ко мне.

Он что-то объясняет мелкому пацану, и в его позе столько заискивающего почтения, что мне становится не по себе.

«Так, Джи, соберись. Сейчас будет сеанс актёрского мастерства. Фуф... Погнали».

Торможу шаг и замираю за углом стены, внимательно разглядывая своего бывшего наставника.

Вакуи Токума.

Вблизи он выглядит именно так, как я и запомнил – сухой, жилистый мужик с вечно напряженной спиной и походкой человека, который в любой момент готов к нападению из засады. Короткий ежик темных волос с жесткой проседью на висках и глубокие морщины-шрамы у глаз выдают в нем не просто учителя, а настоящего ветерана! И память подкидывает важный факт: Токума — джонин, прошедший через ужасы Первой мировой войны шиноби двенадцать лет назад. Этот дядька тогда реально выживал в таких переделках, которые мне и в кошмарах не снились! На нем стандартная синяя форма Академии, а на бедре покоится сумка.

Но сейчас этот опасный человек, по сути — элита деревни, сгибается пополам в глубоком уважительном поклоне перед мелким пацаном лет пяти??? Ребенок одет в просторную зеленую куртку, на его шее болтается блестящий кулон, который ну явно очень дорогой.

— Наваки-сама, вам действительно пора возвращаться в клановый квартал, — голос Токумы звучит немножко елейно, совершенно не соответствуя его суровой внешности ветерана. — Занятия у вашей группы давно подошли к концу, и задерживаться здесь более не имеет смысла.

Мелкий пацан дует щеки и скрещивает руки на груди в позе обиженного командира.

— Я хочу еще потренировать броски кунаев! Сестра обещала показать мне крутой скрытый прием после возвращения с миссии!

«Сестра? Стоп. Это младший брат Цунаде! Наваки!»

— Цунаде-сама вернулась в деревню буквально пару часов назад, — продолжает распинаться учитель, сохраняя легкий наклон корпуса. — Госпожа Мито будет очень волноваться из-за вашего долгого отсутствия на полигоне. Я настоятельно рекомендую вам отправиться домой. Позвольте мне проводить вас до ворот резиденции Сенджу.

Тааак… а вот Госпожу Мито Джи-старый знал. Мито Узумаки. — вдова Первого Хокаге и бабушка Цунаде с Наваки. К сожалению, родители Цуны и ее брата погибли после первой войны, едва только Наваки исполнилось два года.

Зато в очередной раз убеждаюсь в «всебожественности» важных кланов. Стоит только посмотреть, как Токума — сильный шиноби, между прочим — стелется перед пятилеткой, и вся структура Конохи становится понятной. Кланы тут — это всё.

Есть «белая кость» с великими фамилиями, и есть все остальные. Если ты Сенджу, перед тобой будут лебезить даже учителя в Академии. А если ты Джирайя без роду и племени? Ну, тогда твоя участь — получать по роже и выслушивать нотации…

«Как же не хочется такого… исправить бы это, да? Стать САМЫМ сильным и крутым!»

«Или это во мне говорят амбиции Джи-старого?»

Решаю выйти из укрытия и обозначить свое присутствие. Шагаю по гравию, специально шаркая подошвами ботинок для создания шума…

ХРУСЬ-ХРУСЬ.

Токума мгновенно выпрямляет спину и поворачивает голову на звук шагов. Наваки тоже с интересом пялится на мое приближение.

— Вакуи-сенсей, добрый вечер, — делаю вежливый полупоклон и натягиваю на лицо самое невинное выражение из своего арсенала.

Токума мгновенно выпрямляет спину. Его лицо, еще секунду назад напоминавшее маску услужливого дворецкого, каменеет. Глаза-щелки ветерана Первой мировой сужаются, превращаясь в два холодных лезвия. Учитель сводит брови на переносице, и я прямо кожей чувствую исходящие от него волны раздражения, густо замешанные на искреннем удивлении от моего внезапного появления.

— Джирайя-ни-чаааааан! — Наваки вдруг вырывается из-под опеки джонина и делает шаг в мою сторону, задрав голову. — Ты вернулся! А Цуна-нее говорила, что ты, скорее всего, свалился в канаву и тебя сожрали дикие собаки, потому что ты слишком тупой, чтобы найти дорогу домой. Ты реально живой? Она о тебе стооооолько всего говорила, ты бы знал! Жизни не дает, только о тебе и талдычит… раньше. Говорила…. Джирайяяя, а кто такой Дан Като? Вы соперники за сердце Цуны?

Мелкий скалится. В его взгляде нет и тени того благоговения, с которым положено смотреть на элиту деревни. Скорее это смесь любопытства и привычного пацанского подтрунивания. Мы ведь знакомы не первый день. Для него я всегда был тем самым белобрысым придурком, который крутится возле его сестры и постоянно огребает от нее люлей. Эдакий шут при дворе принцессы Сенджу, с которым, впрочем, можно было весело поболтать о всякой ерунде.

«Но почему вопросы про Дана так бьют по самооценке…? Я что, ревную?»

— Наваки-сама, воздержитесь от использования подобных слов в публичном месте, — Токума снова слегка кланяется ребенку, после чего переводит на меня колючий взгляд. — Что тебе нужно на территории Академии в такое время, Джирайя? У меня сейчас совершенно нет свободного времени на твои глупые выходки. Разве ты не пропал без вести на последней миссии…?

О как… я думал, будет все-таки рад меня видеть. Хоть чуть-чуть.

— Я пришел по делу, сенсей, — делаю виноватое лицо и демонстративно потираю затылок. — Видите ли... у меня возникли некоторые серьезные проблемы со здоровьем после миссии месяц назад, ам… И вот диагностировали частичную потерю памяти после тяжелой травмы. Сарутоби-сама лично посоветовал мне восстанавливать пробелы в воспоминаниях через общение с людьми из моего недавнего прошлого. Я пришел извиниться перед вами за свое ужасное поведение на уроках и попросить о небольшой помощи, сенсей.

И на добивочку — добавляю поклон.

Токума молчит, я прямо чувствую его глухое недоверие. Взрослый мужик, опытный джонин, явно пытается понять, в чем подвох. Не может же местный оболтус и фанат купален за один месяц превратиться в вежливого интеллигента? Но статус Хокаге, который я ввернул как бы между прочим, заставляет его держать язык за зубами. В Конохе имя Сарутоби — это не пустой звук, уж на такие «шалости» я бы не пошел.

— Амнезия, значит? — Токума щурится. — И ты решил начать с извинений именно передо мной? Странный выбор. Раньше тебя больше интересовало, под каким углом лучше заглядывать в женскую раздевалку, чем мнение учителей о твоем воспитании.

— Вот видите, сенсей! — всплескиваю руками, стараясь выглядеть максимально искренним. — Я даже не помню, чтобы делал что-то настолько… предосудительное. Но если вы говорите, что так и было, значит, мне действительно есть за что просить прощения. Внутренняя дисциплина шиноби — это то, что я хочу вернуть в первую очередь. Да и можете уточнить этот факт лично у Сарутоби-самы при следующей встрече.

Наваки вдруг делает пару шагов ко мне, обходя учителя, и с любопытством дергает за край моей куртки.

— Кстати, Джи-чааан, давно хотел спросить: почему ты белый, если ты не старик? — спрашивает мелкий, игнорируя попытки Токумы его остановить. — Цуна говорит, что у тебя мозги высохли от глупостей, и волосы из-за этого побелели. Это правда?

«Ох, Цунаде, ну спасибо за характеристику. Видимо, дома она только обо мне и говорит, раз мелкий так осведомлен.»

— Хотя я видел я уже видел других беловолосых шиноби, напримр Саку…

— Наваки-сама! — перебивает его сенсей.

— Это семейное, Наваки, — приседаю перед ним на корточки, чтобы быть на одном уровне. — У кого-то волосы черные, у кого-то каштановые, а у меня вот — такие. Зато в лесу во время снега меня вообще не видно, представляешь, какая крутая маскировка?

Пацан на секунду задумывается, а потом широко улыбается.

— Круто! Я тоже хочу такую маскировку!

Токума делает шаг вперед, все-таки осторожно отстраняя Наваки в сторону.

— Наваки-сама, не стоит забивать голову сомнительными историями, — голос учителя снова становится приторным. — Нам действительно пора. А ты, Джирайя... — он снова оборачивается ко мне, и его взгляд становится еще холоднее. — Если ты действительно хочешь поговорить о своих долгах перед Академией и восстановлением знаний, жди здесь. Я провожу его и вернусь. Но если это очередная твоя шутка... пеняй на себя.

Да какие тут шутки, сенсей. Я сейчас серьезен как никогда в жизни. Мне нужны твои знания, и я их получу.

Учитель уводит упирающегося Наваки в сторону выхода.

Откидываюсь на спинку скамейки, прикрываю глаза и просто слушаю тишину пустеющего двора Академии. В голове до сих пор эхом отдается звонкий голос Наваки. Мелкий паршивец… «соперники за сердце Цуны», надо же было такое ляпнуть. Хотя, если подумать, это отличный маркер. Раз пацан в курсе появления Дана Като и того, что сестра его хвалит, значит, дома у Сенджу только об этом и разговоров.

Что мне это дает? Да… просто голову забить.

Ждать приходится долго. Солнце уже окончательно сползло за горизонт, и по двору потянулись длинные, густые тени. Где-то в кустах застрекотали цикады. Я сижу и методично прокручиваю в голове всё, что успел узнать за этот безумный день.

Скрип гравия вырывает меня из раздумий. Вакуи Токума возвращается. Идет не спеша, по-хозяйски засунув руки в карманы форменных брюк. Его спина всё такая же прямая, а взгляд… взгляд всё еще ищет подвох. Джонин-ветеран не из тех, кто покупается на вежливые поклоны с первого раза.

— Наваки-сама дома, — роняет он, останавливаясь в паре шагов от скамейки. — Сарутоби-сама действительно подтвердил, что ты не в себе, — Токума поворачивает ко мне голову, и в свете первых фонарей его лицо кажется еще более изрезанным шрамами. — Сказал, что ты забыл «некоторые детали». Но судя по тому, как ты сегодня себя ведешь — ты забыл не детали. Ты забыл, как быть идиотом, ха-ха-ха!

— Ну… наверное? — пожимаю плечами, не меняя спокойной позы. — Мозги будто встряхнули. Старое вылетело, а пустота заполнилась чем-то другим. Более… холодным, что ли.

— Холодным, значит… — Вакуи хмыкает, и в этом звуке слышится не то одобрение, не то приговор. — Ладно. Раз уж ты пришел за ответами, давай.

Глава 18

ВСТАВАЙ, ДЖИ. Ну же!

Как же все-таки сложно просыпаться в УЮТНОЙ кровати! Это на горе, спя на камнях под присмотром ворчливых жаб, я подрывался с первыми лучами солнца, а тут… так мягко, так тепло и пахнет домом, ммммм….

Тем не менее. Шиноби я, или погулять вышел?!

Скидываю одеяло и сажусь на краю скрипучей кровати, сразу же прокручивая в голове вчерашний день. Образ первого сенсея — Вакуи Токумы — до сих пор стоит перед глазами. Теперь-то я окончательно сложил два плюс два и прочувствовал всю прелесть местной социальной пирамиды. В Конохе всё строится на кланах и «правильной» крови. Есть элита в лице нескольких кланов — Сенджу, (недавно и Удзумаки), Учих, Хьюга и немногих других, перед которыми лебезят даже ветераны мировых войн, а есть все остальные, которые пусть и «равны» в правовом поле, но вышесказанные как-то равнее.

А вот сиротка Джирайя в этой системе по умолчанию выполняет роль пушечного винтика, которое начальство с легким сердцем отправит на амбразуру. Но, знаете, понимание своего реального статуса дико успокаивает. В прошлой жизни я достаточно насмотрелся на бюрократию и «блатных» чиновников, так что правила мне предельно ясны – хоть что-то похожее на родину, что-то понятное. Если ты не принц — будь полезным инструментом, пока не отрастишь зубы.

Значит, пока наращиваю зубки. Клыки.

«Точно, жабры — я же жабий воин…»

Что забавно — с самого рассвета стучат молотки, рабочие таскают доски, деревня расстраивается просто бешеными темпами! Но за этой созидательной суетой я вижу масштабную милитаризацию. Фукасаку не врал: войной пахнет всё отчетливее. Коноха словно готовится к большой драке (пусть это и читается только сквозь пальцы, то есть весьма трудно. Для многих детей и подростков — вообще непонятно), и системе сейчас срочно нужны послушные солдаты. И, ох как повезло, –– моя легенда с потерей памяти ложится на эти требования идеально. Руководство не любит бунтарей, зато обожает исполнительных парней с «чистым листом» в голове…

По крайней мере, мне так видится эта система. У оригинального мышления Джи не было контраргументов таким вот тейкам.

В остальном же… очень многое вспомнилось и реально прояснилось. Если перечислять это — никакого времени не хватит! А уже пора топать на площадку, постараться не опозорится в первый важный день.

Быстро одеваюсь, напяливаю протектор на лоб, закидываю кунаи в набедренную сумку, проверяю защелку. Тубус с печатями-заготовками для Каварими-но-дзюцу — во внутренний карман.

Щелк — закрываю дверь.

Поворачиваюсь, чтобы перепрыгнуть через две ступеньки вниз и…

— ЁБАНЫЙ-В-РОТ-ТЫ-КТО?!.. — Крик застревает где-то в районе гланд, превращаясь в сиплый выдох. — ААА! Кхе-кхе..

Параллельно крику, отпрыгиваю назад, впечатываясь лопатками в холодную стену, из легких вылетает остаток воздуха! Сердце в грудной клетке срывается с цепи, долбясь в ребра, словно перепуганная птица.

А внутри ВСЕ обрывается, я испугался. Обосрался!

Из-за чего же?!

Ну так прямо в полумраке подъезда на корточках сидит Наваки и пялится на меня. Пацан скалится настолько широко, что его зубы сверкают в темноте, а по моей спине пробегает холодок от такого внезапного появления мелкого Сенджу прямо у порога моей, ммм, берлоги.

— Джирайя-чаааааан, привет! — его звонкий вопль разносится по падику, многократно отражаясь от стен и выбивая остатки моих нервных клеток.

— Мать твою, мелкий… — выдыхаю, хватаясь ладонью за жилет в районе сердца. Перед глазами пляшут серые мушки, а пальцы мелко дрожат. — Ты... ты чего тут затаился? Я же тебя чуть не раздавил…

Наваки вскакивает, довольный собой до невозможности. Его глаза горят восторгом от моей реакции, вон, аж подпрыгивает на месте, указывая на меня пальцем. Говнюк…

— Аха-ха! Ты так смешно дернулся! Прямо как лягушка, которую ткнули палкой, ха-ха-ха! Поквакаешь? Ты же на тренировку идешь, да?! К сестренке Цуне, да?

— Оххх…— прикрываю глаза и тяжело опираюсь затылком о стену.

Фух. Спокойно. Это просто ребенок. Маленький, гиперактивный… Ты таких видел. Ты и знаком с ним, ну!

— Наваки, — произношу максимально строгим (как мне кажется) голосом, хотя я все еще в шаге от желания наложить в штаны. — Как ты… вообще сюда попал? Это же закрытый подъезд. И зачем ты сидел тут в темноте?

— Ну ты и дурак, Джирайя-чан, ха-ха-ха! Словно в Академии не учился. — Наваки гордо выпячивает грудь и демонстрирует мне какой-то облезлый кусок мешковины, раскрашенный под цвет моей стены. — Техника Какуремино-но-Дзюцу! — Наваки гордо выпячивает грудь и демонстрирует мне какой-то облезлый кусок мешковины, раскрашенный в цвет бетона. — Я тут сижу с момента, как ты глаза открыл. Ну круто же, а?

Мда. Пацан пять лет от роду переиграл меня с помощью куска тряпки.

Стыдно? Нереально.

Но подождите...

— С того момента, как я проснулся? — я недоверчиво прищуриваюсь. — И как ты узнал, когда я встал?

— Так я в окно видел! — Наваки радостно скалится, показывая пальцем в сторону лестничного пролета. — Ты так забавно сопел и одеяло ногами пинал. Цуна-нее уже на полигоне, а ты спишь? Спишь!

«В окно видел...»

На секундочку, я живу на третьем этаже. Третьем! Этот мелкий шкет либо обладает присосками на ладонях, либо уже в пять лет лазает по вертикальным стенам лучше, чем я в свои лучшие годы. И вот он стоит здесь, сияет, как начищенный рё, и явно гордится тем, что устроил мне «утреннюю проверку».

— Ты... ты залез на третий этаж, чтобы посмотреть, как я сплю? — выдавливаю я, чувствуя, как дергается левый глаз.

— Ага! Там водосточная труба очень удобная, хотя я и по стене мог зайти – проблем не было — он машет рукой, будто это само собой разумеющееся. — А потом я спустился и решил тебя тут подкараулить. Ну, Джирайя-чан, я крутой, да?

Блин, а вот у этого шкета определенно стоит поучиться паре трюков. Причем не только маскировке, но и наглости. Да и… стыдно признать, но с ТАКОЙ техникой я не был знаком вообще. Типа, мм… техника маскировки?

— Научишь? — спрашиваю, прищурившись.

— Чего-о?! — Наваки аж подпрыгивает, и его глаза становятся размером с чайные блюдца. — Ты... ты просишь МЕНЯ научить ТЕБЯ?! Великого Джирайю, который «почти» победил Цуна-нее?!

— Ну, «почти» не считается, — хмыкаю, потирая затылок. — А твоё кунфу с тряпкой меня реально впечатлило. Так что? По рукам?

— «Ку-фу», ха-ха-ха! А по рукам. — он со всей дури хлопает своей маленькой ладошкой по моей руке. — Но чур, ты потом покажешь мне, как… как… – и тихонько так добавляет, шепотом – как ты смог сестру завалить, каким приемом?

Хах… ну сказать мне ничего не стоит.

— Договор. Пошли, мастер маскировки, — я киваю в сторону выхода. — А то если твоя сестра придет за нами сама, нас не спасет даже Какуремино-но-Дзюцу… Кстати, а за тобой разве не должны следить шиноби из вашей, эм… резиденции? — это действительно было интересно. Ему же всего пять лет.

— Не-е-е, я же не Хьюга какой! — Пацан отмахивается с абсолютно беззаботным видом. — Это у них там секретов полно, я просто, ам, гуляю. В деревне же безопасно!

«Ага… Безопасно…».

Мы выходим на улицу. Я быстренько шагаю по мощеным мостовым, Наваки семенит рядом, не замолкая ни на секунду. А вокруг, несмотря на ранний час, вовсю кипит жизнь: торговцы раскладывают товар, патрули Учих проходят мимо с лицами людей, которые точно знают, что эта улица принадлежит им. Разделение общества бросается в глаза на каждом шагу, но пацану рядом на это плевать.

— Я... ну, я ведь слышал, что ты вчера с Цуна-нее сделал, — заговорщицки шепчет он, дергая меня за край куртки. — Она ооооочень довольна была!

Я аж спотыкаюсь на ровном месте! Она довольно от лапания? Или че? Она из цундэрэ? Агрессивная влюбленная типа? Хотя и имя созвучно… — Стой... ты уверен, что она была довольна? Ты вообще видел её лицо после того, как я... ну... применил технику?

— Ну да! Она же весь вечер только о тебе и талдычила! Сказала, что ты наконец-то вернулся в команду и теперь-то она из тебя всю дурь выбьет. Это же значит «довольна», нет?

Блять.

В моем мире пятилетние дети были как-то... проще. А тут — либо тонкий троллинг, либо святая простота, которая хуже воровства.

— И всё-таки, Наваки, — спрашиваю, пока мы сворачиваем к лесу, — зачем ты за мной пошел? Почему не к сестре сразу?

— Ну так мы же друзья... нет? — Он смотрит на меня так искренне, что мне становится не по себе. — Ты друг сестренки Цуны, значит, и мой друг тоже! А друзья должны ходить вместе.

Логично, да…

С одной стороны – стремно, но с другой… не это ли повод быть ближе к правящему клану?

Грунтовая тропинка выводит нас к полигону.

ВЖУХ-ВЖУХ-ВЖУХ! — раздается свист рассекаемого воздуха и глухие удары железа о дерево — кто-то уже вовсю потеет. В животе скручивается тугой узел мандража, ладони предательски потеют.

«Так... держим лицо. Минимум дебильных шуток, максимум преданности делу». — Это моя мантра на сегодня, мое кредо.

Хочется вернуться в элиту, снова быть учеником самого крутого мужика в деревне и… без обид, Дан, сместить тебя со СВОЕГО места.

Выхожу на поляну….

Самым последним! Потому как вся компания в сборе: Сарутоби Хирузен курит и пускает дым из трубки, Цунаде агрессивно разминает кисти рук. Дан Като стоит чуть в стороне, излучая свою фирменную умиротворенность (которая, честно, после слов Наваки начала чуть подбешивать, но я купирую эти не свои эмоции). И, конечно, Орочимару…

— НАВАКИ?! — Резкий выкрик Цунаде заставляет птиц взлететь с деревьев. — Что ты здесь делаешь?! И... ЧТО ты успел разболтать Джирайе?!

Пацан моментально меняется в лице. Весь боевой задор как ветром сдуло.

— АААААААААА, ЖЕНЩИНА!!!! — орет он, в панике складывая печать. — Каварими-но-Дзюцу!

ХЛОП! Возникает облачко дыма, и на месте Наваки остается только березовое бревнышко. Сам паренек исчез в пространственной технике,

Мда. МДА! Теперь мне реально стыдно. Ребенок использует техники замены как боженька, а я всё еще раздумываю, как бы мне не схватить по лицу.

— ДЖИРАЙЯ! — Цунаде окончательно переключается на меня, делая резкую, агрессивную попытку сблизиться. Её взгляд обещает долгую и очень болезненную процедуру препарирования. — О чем вы успели поговорить?!

«А есть, что рассказывать о ней? Судя по её перекошенному лицу — есть дохрена компромата».

— Ни-чего-го! Конечно, любимая Цуна, ни о чем не говорили!

Говорю спокойно, а сам делаю аккуратный крюк по траве и встаю так, чтобы широкая спина улыбающегося Дана полностью перекрывала Цунаде прямой путь к моему телу. Отличный живой щит, хах...

Настоящий святой лишь слегка поворачивает голову и одаряет меня мягким, понимающим взглядом. Понимает всё, зараза, — и мою трусость, и то, что я использую его как демпфер, — но не возражает. Только в уголках глаз затаилась какая-то снисходительная смешинка. Ну так джонин! Пусть спасет от самого опасного – внутреннего конфликта в коллективе.

— Джирайя-кун… ты сегодня на редкосссть пуглив, — Орочимару кривит губы в подобии улыбки, растягивая шипящие звуки. — Неужели тренировввки на горе Мьёбоку научили тебя только прятатьссся за чьи-то ссспины?

Змейка сужает глаза, а я кожей чувствую, как он пытается прощупать мою чакру, влезть под ребра своим холодным любопытством. Словно ему мало легенды об амнезии, словно хочет увидеть, что именно скрывается подо мной!

Мерзкий...

— Нет! Это называется тактическая перегруппировка! — отрезаю. — Тебе ли не знать цену грамотной позиции. Сссс. Понимаешшшь? Выссссскочка. — словно не своими эмоциями я выдал тираду Орычу, попутно понимая, что… тело СИЛЬНО завязано эмоциями к команде. Все-таки они его… друзья. Они его команда. А частичка реального Джи во мне осталась. И эта интегрированная душа (извращенца, друга, сокомандника, белобрысика, трусливой жабы, «мастера огня» шиноби С-ранга и другие ярлыки) влияет и на мое реальное поведение…

«Тем лучше. Не так сильно будут видны изменения во мне. Да и… это приятно. Будучи взрослым куда как сложнее завести друзей, а тут… такой подарок свыше. Я только выигрываю от этого.»

Главное самому не косячить и только развивать эти отношения.

— Сссвоеобразная позиция для того, кто претендует на звание чунина, — Орочимару чуть склоняет голову набок. — Раньшшше ты лез на рожжжон при любом удобном ссслучае. Жабы же выжжжидают, можжжет, внутри ты ужжже не человек-ква?

— Потому что я УЖЕ чунин! И человек.

— Ква-а-а… пока не подтвердили… Докажжи ссссснова. Можжжет, разделать тебя?

Что я там думал о дружбе с Орочимару? Беру слова назад. Он ОЧЕНЬ мерзкий.

— Хватит болтать! — рявкает Цунаде, все-таки отлипая от меня и подходя к манекенам. — Если Джи забыл, как держать кунай или пользоваться катоном, я лично вколочу ему это знание обратно в череп! Хватит этих пряток, ну… Девчонку боится. Фи!

— Спокойнее, Цунаде, — Дан кладет ладонь ей на плечо, и… словно происходит что-то магическое — буквально, вижу, как градус агрессии на поляне падает, а сжатые кулаки принцессы Сенджу чуть расслабляются.

Сильно же она на него завязана…

— Джирайя перенес тяжелую травму, — мягко продолжает Дан. — Нам нужно понять, на что мы можем рассчитывать в бою, а не калечить сокомандника до начала теста.

— Вот-вот!

— КХМ.

Сарутоби, до этого молчавший, выдыхает плотный клуб дыма, прерывая нашу милую беседу. А потом смотрит на нас поверх трубки, и вот во взгляде я больше не вижу вчерашней теплоты. Сейчас он не дедушка-наставник, подмигивающий из-за стола, он — Хокаге, высший военный чин, который оценивает меня…

«Ну всё, шутки кончились. Сейчас начнется официальная часть. Главное — держать лицо и не ляпнуть лишнего».

Принимаю это как начало моей, эм, демонстрации и быстро ковыляю к сенсею. Сандалии останавливаются в паре метров от фигуры Сарутоби. Сгибаю спину в выверенном и формальном поклоне, а потом выпрямляю корпус для открытого зрительного контакта с Сарутоби-сама.

Аура Каге давит статусом. Мужик обладает колоссальным запасом скрытой мощи, и он это знает. Лидер военной машины умеет ставить подчиненных на место без единого слова… И как при всем этом у него выросла ТАКАЯ команда раздолбаев?

— Джирайя. — Наставник убирает трубку от лица. — Встань.

Выпрямил спину.

— Вчера мы затронули тему твоей памяти. Фукасаку-сама предупреждал о последствиях травмы после инцидента на горе Мьёбоку. Похвальная попытка предаться искусство саннинов, но… пока рановато. И говорю я это не только тебе, но и всем вам – без должного контроля, без нужного опыта и грамотного наставника. Это всем понятнор?

— ХАЙ! — раздалось синхронно от сокомандников.

Хокаге делает паузу.

— Поэтому, Джирайя-кун, я надеюсь, что ты сделал выводы. Сейчас же… хочу провести проверку базы перед практикой. Мне, да и всем нам… нужно оценить твои текущие знания базовых доктрин шиноби.

Даже не с техника начали, а с… со знания теории?

Хокаге обводит взглядом присутствующих на поляне.

— Ответь на вопрос. В чем заключается суть долга шиноби Конохи?

О, это мы запросто. Воспоминания оригинала содержат крики о геройстве, мол, Воля Огня требует самопожертвования, к которому шиноби всегда будет готов... Ну, это мы еще обсудили с первым сенсеем, и на этот вопрос я знал ответ. Вообще сама по себе «Воля Огня» — очень интересный и мощный идеологический культ патриотизма и самопожертвования. А с учетом, что таким давлением промываются шиноби с детства… не удивительно, что оно реально работает. Это вам не телевизоры смотреть, да критическое мышление развивать.

— Долг шиноби заключается в защите деревни, её жителей и самой структуры Листа, — произношу слова ровным тоном. — Мы обязаны подчинять личные интересы задачам выживания деревни и системы. Кланы образуют фундамент Конохи, а рядовые шиноби обеспечивают сохранность этого фундамента ценой своей жизни. Это и есть истинная преемственность огня.

— Хорошо. — Сарутоби кивает головой. — Дай оценку текущему составу команды. Распредели роли участников, если помнишь о них.

О, а это даже интересно. А еще точно покажет, что хотя бы про это я помню и УЖЕ восстанавливаю память — плюсики мне в копилку легитимности и признания. Может, быстрее восстановят в команде.

— Кхм-кхм. Как помню, Орочимару выполняет задачи атаки и разведки, — указываю пальцем на бледного напарника, стараясь не смотреть в его жёлтые зрачки, потому что… они сильно напоминали мне о жабах. — Его навыки и техники подходят для диверсий, потому как… ну, насколько я помню, он всегда умел просачиваться туда, где его не ждут. Его сродство со стихией земли и выученные техники позволяют буквально перемещаться под грунтом и бить исподтишка. Да и владение ветром у него на очень высоком уровне для нашего возраста… Да. Извините, отвлекусь от ответа, но… С Орочимару я бы хотел еще поработь плотнее, чтобы взять под контроль свой открывшийся Футон. Орочимару, ты… не против?

— Ссссенсссей? — просит разрешение на ответ змейка. В ответ получает кивок Каге.

— Я не поттттив, самому интерессссно будет узнать, что ты узззнал в легендарном месссте.

— Спасибо, Орочимару. Кхм, Сарутоби-сенсей, я продолжаю. У Орочимару достаточно большой арсенал и не стихийных техник. Всякие скрытые атаки для внезапного захвата противника или отравления. А еще приличный резерв чакры для пятнадцати лет и… — эх, как бы грустно не было самому Джи от сего факта — имеет официальный статус гения выпуска.

Да, это было так. Более того, я скажу, что именно Орочимару ближе всего из нас к званию Джонина, он же – любимчик Сарутоби, пусть тот и не говорит об этом открыто.

— Цунаде больше по обеспечению силового прорыва, и… — вспоминаю слова Фукасаку о том, что она – потенциально сильный, если не сильнейший шиноби-медик — у нее доминирующая Инь-чакра. В теории, в будущем она может взять на себя роль ирьёнина команды. К тому же генетика Хаширамы Сенджу играет свою роль в выстраивании ее боевого потенциала. Наследственность обеспечивает девчонке просто феноменальный объем чакры для пятнадцати лет, а контроль над этими потоками энергии у нее… ух, лучший среди нас всех.

— Ха! Конечно. Только это заслуга не моего дедушки, а моя личная, и… — договорить эта стерва не успела, потому что получила ладонь Дана на свое плечо и строгий взгляд Сарутоби. А я… Черт, а мне неприятно, что ее трогают. (‡▼益▼)

— Продолжай, Джирайя-чан.

А что, команда закончилась же… Если только про себя и Дана говорить.

— А вот моя роль… ну, обычно, заключается в обеспечении поддержки и работе на дистанции стихийными техниками. Раньше – огнем и землей, а теперь… будет преимущественно ветром, пока я не восстановлю баланс начал. НО Я УЖЕ НА ПУТИ к этому! Дело буквально пары… недель.

— Месяцев, Джирайя. Ме-ся-цев.

— Да даже если так — пока доминирует Футон, буду пользоваться им, только с командой, конечно, нужно сработаться. А еще у меня… изменилось тайдзюцу, так что и оно повлияет на распределение ролей в потенциальном бою. Это все так, ТОЛЬКО если мы говорим именно про боевое построение отряда и категоричное распределение ролей. А так… каждый может заменить другого – арсенал техник команды построен так, чтобы даже один в поле был воином.

Вот как-то так…

— Что касается Дана Като, — перевожу взгляд на парня, чьё присутствие в команде для меня всё еще остается загадкой. — Хмм… Поскольку я не обладаю полной информацией о его техниках, но вижу статус джонина, логично предположить, что на правах старшего по рангу он может возглавить группу и координировать действия команды. Нам нем же и распределение ролей в миссии, продумывание тактики и стратегии, сдача отчетов и все бюрократическое, да.

Сарутоби смыкает веки — лицо лидера выражает полное удовлетворение ответом.

— Твои ссслова звучат ссслишком заученно, Джирайя, — Орочимару выплевывает звуки, чуть наклонив голову вбок. — Потеря памяти не заставила тебя забыть такое, да сотворила чудессса с твоей дисциплиной. Какая удобная… метаморфоза.

И что? Чем ему ответ-то не нравится?

— А мне кажетссся, он просто пытается подлизссссаться к учителю, — Орочимару переводит взгляд на Сарутоби, и в его глазах вспыхивает нехороший огонек. — Неужели ты веришшшь в это преображение, сссенсей?

«Ой. Кто это еще подлизывается?!»

Вот думается мне, что именно эта гадюка лучше всех чувствует подмену, причем не имея обоснований.

Глава 19

После Орыча гнобить меня начала и Цуна. Но тут хотя бы привычно.

— Джирайя всегда был… своеобразным. Но сейчас он несет какую-то чушь… вернее… Ну Сарутоби-сама, это ПРАВИЛЬЫНЕ ответы, но для него это чушь…!

«Вы что, мне совсем не верите?!» — я… еще чуть-чуть, и начну паниковать. Я НАСТОЛЬКО был дурачком, что даже говорить ничего не мог? Кроме «Бе-ме?»

— Джи, ты ли это? Буквально вчера ты прыгал вокруг меня с криками про «прекрасные холмы Конохи», а сегодня так?! — о-о-о, а тут нотки паники. Ей неприятно, что я стал тем, кем она хотела меня видеть раньше? Забавная.

Но… на самом деле, может, немного переборщил с серьезностью. Надо бы сдать назад, но поздно уже.

— Я просто… много учился в Мьёбокудзан, Цунаде, — выдавливаю, стараясь сохранить остатки невозмутимости. — Когда не помнишь, кто ты такой, начинаешь ценить то, что дает тебе крышу над головой. Разве это не логично? Пусть я многое и восстановил, но не повод ли мне измениться, а?! Вы же серьезного Джи ждали? Так вот он!

— Логично для любого, но не для тебя, — Цуна хмыкает и скрещивает руки на груди. — Ладно, Сарутоби-сенсей, давайте уже перейдем к делу. Хочу посмотреть, как он изменился.

«Так тебе неприятно это, или ты хочешь увидеть?!»

— Терпение, — спокойно обрывает её Хокаге, вновь раскуривая трубку. Он долго смотрит на меня, и в этом взгляде я читаю не только удовлетворение, но и некую… печаль? Или подозрение? С этими Каге никогда не разберешься до конца. — Ты верно подметил, что холодный рассудок отлично помогает выживать в условиях реальных боевых действий, Джирайя, однако фундамент скрытого Листа всегда держался на вещах совершенно иного порядка.

«Ой-ей, сенсей сейчас начнет задвигать про Волю Огня. Надо кивать. Максимально лояльно кивать».

Сарутоби делает глубокую затяжку, и облако дыма на мгновение скрывает его лицо, делая голос более объемным и торжественным.

— Вы все – шиноби Скрытого Листа, — начинает он, медленно обводя нас взглядом, пока на его ладони прямо из воздуха начинает разгораться ровное оранжевое пламя. И без постановки печатей, голой волей! Я буквально всеми фибрами тела, новой души и… всем своим «Я» чувствую, как плотность энергии в этой искре зашкаливает. — И часто в пылу тренировок или в страхе перед грядущим конфликтом мы забываем, ради чего были возведены эти стены. Джирайя, твои слова о «защите системы» звучат логично для солдата, и в чем-то ты, безусловно, прав: порядок требует структуры. Однако система без души превращается в безжизненную куклу, которая рассыплется в прах, как только иссякнет внешний ресурс. Механизм может функционировать, но только живое сердце способно созидать и стоять до конца.

Сарутоби поднимает руку выше, и огненные потоки плавно отделяются от его ладони, устремляясь в нашу сторону и заполняя буквально ВСЁ пространство между нами мягким свечением. Я… Господи, ТАКОГО я еще не видел. Логично, что в ответ на ТАКОЕ зрелище я инстинктивно напрягаю мышцы в ожидании удара раскаленного Катона, ведь внутри всё моментально сжимается от предчувствия неминуемых ожогов… Но вера в сенсея все равно бьет набатом мыслью, что ничего не произойдет.

Пламя добирается до моих ног и начинает лениво ползти вверх, обволакивая моё тело вместе с телами Цунаде и Орочимару. Я… да ну черт, я терплю! Потому как все еще жду опасностей, однако огонь оказывается удивительно… нежным и ласковым, словно он обнимает меня, при этом совершенно не повреждая ткань куртки или кожу.

«Чудо…»

— Нас объединяет семья. Конечно, вне этих стен мы можем казаться врагам лишь грозными тенями или инструментами войны, но здесь, в сердце Листа, мы — единая кровь. Каждый из вас — это жизнь, за которую стоит бороться до последнего вздоха.

И весь этот жар, в моменте, воспринимается мною как нечто очень родное… родительское, вызывающее в подсознании образы безопасного дома и полного умиротворения. Огонь перетекает к нам и согревает изнутри, становясь чем-то очень важным и дорогим для сердца Джирайи, для… моего сердца в эту самую секунду.

Хирузен вдруг поворачивается к лесу, его взгляд на секунду замирает на густых зарослях папоротника, отчего я невольно слежу за этим движением — огненный шлейф послушно отделяется от ладони Хокаге и стремительно влетает прямо в гущу листвы, подсвечивая скрытое пространство мягким оранжевым светом.

— Аааааааааааааааа, это уже не женщина!!! — из кустов тут же доносится звонкий и крайне испуганный вскрик голосом Наваки, когда волна ласкового жара буквально выбивает его из убежища под ноги присутствующим.

Дан в ответ на это издает короткий и добрый смешок, наблюдая за конфузом мелкого представителя элиты, а затем теплые языки пламени окончательно обволакивают и его самого вместе с нами.

— Когда в лесу разгорается пламя, оно дает тепло всем участникам у очага, но одновременно требует от каждого своеобразного подношения. Огонь не живет сам по себе — он питается тем, что мы готовы бросить в него, будь то наше время, наши амбиции или наши жизни. Воля Огня также подразумевает готовность устранять врагов, но это лишь следствие, а не причина… истинная суть включает в себя первоочередную обязанность — оберегать еще не способных держать кунай детей. Дерево опирается на свои корни, но продолжает существовать оно исключительно ради роста новой листвы.

Сарутоби снова смотрит на нас, и в его глазах теперь вспыхивает тяжелая сталь, которая… скорее всего и сделала его Богом Шиноби в глазах всего мира. Именно таким он запомнился Джи.

«Опять же… непонятно тогда, почему его ученики настолько слабые и глупые?»

— Сегодня вы проводите время в сражениях на этом полигоне, однако уже завтра вы превратитесь в надежный щит для наблюдающих за вами из теней детей. Я видел, как Первая Великая война выкашивала целые поколения, оставляя после себя лишь пепел и вдов. Мой наставник, Второй Хокаге, принял смерть, став щитом для нас — своих учеников. Тобирама-сенсей и мой отец учили меня, что Лист не является просто клочком земли, за который мы держимся зубами. Это люди. Я знаю, что такое страх, и знаю, что такое горечь потерь. Но знайте и вы: пока в этом лесу горит хотя бы одна искра верности, я буду стоять впереди вас. Мой статус Хокаге — это не привилегия, это обязанность сгореть первым, если враг решит посягнуть на наше будущее.

Наличие в сердце одного лишь расчета и эгоизма гарантирует вам проблемы при первом же серьезном испытании реальностью — душа без опоры Волей не выдержит, увы. Но знайте, что Истинная мощь шиноби Листа берет свое начало в моменте завершения личного интереса и возникновения любви к своей деревне. Эта любовь — единственное, что заставляет нас подниматься, когда кости сломаны, а чакра на нуле. Обязательно помните об этом уроке, когда будете стоять на самом краю пропасти. Потому что только готовность отдать всё делает вас по-настоящему непобедимыми.

Да… Дядька умеет задвигать речи, от которых даже у меня, взрослого мужика (на минуточку!) с багажом прошлой жизни, что-то в груди начинает подозрительно шевелиться. Наваки уже стоит рядом и отряхивает штаны от земли, при этом пламя Сарутоби продолжает греть его плечи, создавая ощущение безопасности.

Глядя на эту картину, я… да – окончательно осознаю серьезность вливания в эту систему, где за красивыми словами о любви к деревне всегда стоит готовность сгореть ради будущего поколения… Но это не значит, что я не попытаюсь изменить все, чтобы и рыбку съесть, и… выиграть во всех направлениях.

— Мы закончили с этим, — Сарутоби выбивает пепел из трубки. — Перейдем же к практике. Возвращение в команду требует подтверждения ранга, Джирайя-чан. Покажи нам свой уровень контроля чакры. Деревне нужен уровень чунина, для этого тебе надо продемонстрировать базовые техники и умения, которые отделяют рядового генина от звания повыше, воина от потенциального командира небольшого отряда. Я… откажусь возвращать тебя в строй без этих навыков.

— Да. Я это понимаю.

Глубокий вдох – и легкие наполняются утренней прохладой.

Пытаюсь сосредоточиться.

Направляю потоки энергии по меридианам — так, как учили жабы. Разум фокусируется на стихии ветра, и… я концентрирую плотный Футон в подошвах сандалий, чувствуя легкую вибрацию. Перевожу часть стихии в ладони. Тело послушно замирает, готовясь выдать серию точечных выбросов...

— Я готов. Какое будет задание...?

ШУХ.

Вдруг воздух за спиной Хокаге расступается с едва слышным шелестом, а на поляне материализуется высокая фигура в сером жилете, заставляя меня инстинктивно задержать дыхание и едва не сбить с трудом выстроенную концентрацию чакры!

Появившийся человек был… из АНБУ, ну точно! Кем может быть человек в фарфоровой маске животного?

Вот он склоняет голову в кратком приветствии, приближается вплотную к Сарутоби и что-то быстро шепчет прямо в ухо лидеру деревни, отчего я отчетливо вижу, как мышцы на лице Хокаге мгновенно каменеют, теряя остатки добродушия…

Каге молча прячет раскуренную трубку в складках своей мантии, и обращается к нам.

— У меня появились срочные дела в резиденции, требующие моего немедленного присутствия, — произносит он, и по тому, как сузились его глаза, всем становится ясно, что в деревне стряслось нечто действительно паршивое. — Вынужден объявить об экстренном уходе, но экзамен, Джирайя, не отменяется.

Сарутоби поворачивается к замершему за его плечом оперативнику и коротким жестом указывает в нашу сторону, перекладывая на него ответственность за наше ближайшее будущее.

— Ты… не будешь против принять экзамен у команды и оценить навыки Джирайи в реальных боевых условиях? — чеканит Хокаге, после чего его взгляд вновь падает на нас.

«Погодите, РЕАЛЬНЫХ БОЕВЫХ?!»

— Проявите максимальное уважение к прибывшему шиноби и выполняйте его приказы беспрекословно, поскольку не каждый день вам выпадает шанс пройти инструктаж у оперативника такого уровня. Это касается ВСЕЙ команды. И тебя… Наваки. Не буду спрашивать, что ты тут делаешь и почему СНОВА пропускаешь занятия в Академии.

— Ой… Ам… Каварими-но-дзю… ай, только не за ухо!!! — Вмешалась Цуна в перемещения своего брата.

Но нагоняя мелкому не происходит — стоит наставнику сложить печать, как на поляне раздается хлопок, и… он исчезает в плотном облаке дыма, оставляя нас один на один с этой… маской уровня ЭЛИТНОГО шиноби!

В животе в очередной раз скручивается знакомый узел мандража, а фигура в маске медленно и пугающе плавно поворачивает голову в мою сторону.

Блин! Сарутоби Хирузен-то – сенсей! Перед ним не было так очково, как тут… Что я вообще знаю об АНБУ?

Кроме того, что это элита элит, куда попадает далеко не каждый сотый джонин, в голове всплывают жуткие байки из Академии и подслушанные разговоры взрослых шиноби, мол, этот теневой спецназ подчиняется приказам Хокаге без всяких посредников. Система использует таких солдат для глубокой разведки и тихих ликвидаций во благо деревни… И внутри деревни, конечно же. Как на защите Каге, например. Или его будущего – детей.

Обычно, они всегда носят маски и не афишируют свои имена, эдакие тени на службе у… тени, хах! (Как понял, прямой перевод титула «Каге» — означает тень. Тогда уж «Хокаге» – это, тень огня или тень страны Огня, если точнее).

Так вот. Вопреки этому правилу, пальцы оперативника тут же цепляют край маски и под мерный шорох ткани тянут её вверх, открывая лицо.

И первое, что видим все мы, так это то, что над высоким воротником жилета торчит копна абсолютно белых волос (!), которые вызывающе топорщатся во все стороны вопреки всем законам гравитации, напоминая мне мою собственную шевелюру. Разве что у этого мужика они выглядят заметно благороднее и ухоженнее.

И что самое главное… я СРАЗУ ЖЕ чувствую, как от него буквально фонит опасностью такого порядка, что вчерашний Токума теперь кажется на его фоне безобидным дедушкой!

«Представляете?!»

Воздух вокруг шиноби словно вибрирует от избытка сгущенной воли!

— Ссссакумо-сссан? — Орочимару делает осторожный шаг вперед, и я замечаю, как его зрачки сужаются до игольных ушек, выдавая крайнюю степень напряжения. — Не ожжидал увидеть вассс в роли экзаменатора, и… неужели уже АНБУ? Вам ссстало нассстолько ссскучно, что вы решили тратить время на нассс?

— Ха, узнал, значит. — Беловолосый парень произносит слова ровным голосом и переводит взгляд на Орочимару. — Дела деревни требуют внимания. Да и Сарутоби-сама просил проверить одного конкретного шиноби в полевых условиях, так? Или лучше вас всех попрактиковать? Звание чунина оправдывается только в коллективной работе, где КАЖДЫЙ шиноби стоит за своим другом, за своей командой, обеспечивание и выполнение задания, и выживаемость группы. Все верно, команда Сарутоби-сенсея?! — под конец он ужасно повысил голос.

— ХАЙ! – уже и я включился в подтверждение любых слов сильного чувака.

Мужчина слегка улыбается и поправляет съехавший протектор на лбу. Появившийся джонин некоего клана Хатаке стоит расслабленно с опущенными вдоль туловища руками и… снова берет меня во внимание.

— Джирайя-кун, давай пропустим академическую часть. Это то, что ты сможешь восстановить в любой момент при должном усилии, а вот сработанность… вырабатывается годами. — Сакумо делает приглашающий жест ладонью. — Пусть начальство и приказало оценить твои рефлексы в условиях реального боя, я знаю про твою травму и частичную потерю памяти. Нападай любой удобной техникой и постарайся просто задеть меня.

«Так, а… зачем говорить про команду, если приказ только мне?»

— Джирайя, я жду удар.

Пу-пу-пу… ладно… и спрашивать как-то неловко, хах.

Это как вопросы во время знакомства! Мол, что расскажешь о себе?! А я что? Рассказывать всего ТАК много можно, что и нечего. Так и с арсеналом умений. Можно же и словесно бить начать его, там… маму позорить, выводить из себя, нанося аморальный урон, а можно и кунай кинуть… НО ЭТО НЕ УРОВЕНЬ ЧУНИНА!!!

«Хм…»

Думаю, атака с техникой пространственного призыва закроет все вопросы руководства насчет моей профпригодности, точно. Так-то наличие контракта с боевыми животными всегда добавляет огромный вес в глазах любого проверяющего. Разве нет?!

И кстати! Может про эту слаженность с командой он говорил?

«Надо тянуть Гамакена. Жаб прикроет меня своим щитом, а еще вежливо извинится за оставленные вмятины на полигоне. И вот… да, рядом с ним я предстану расчетливым тактиком, способным работать в паре с призывным животным, му-хе-хе-хе, надеюсь, ЭТОЙ жабки Цуна не испугается…».

Но Сакумо стоит слишком близко! А базовая тактика шиноби диктует простое правило: для подготовки призыва и нормальной атаки требуется рабочая дистанция. Если я начну складывать длинную цепочку печатей перед носом элитного джонина, меня вырубят еще до завершения техники.

Это не норма! Это покажет мою неуклюжесть и несостоятельность – надо все делать с такими решениями, которые бы я использовал в реальном бою, а не на тренировке конкретных техник или навыков.

«Представь, что он – вонючая Гамабунта, точно…! Против но и сражаемся»

Мне нужно пространство и хотя бы пара секунд времени для маневра.

Складываю пальцы в быструю печать концентрации.

— Сай.

Насыщаю голеностопы плотным Футоном, чувствуя готовность мышц к резкому выбросу энергии.

Рывок!

Пружиню на носках и ухожу назад затяжным прыжком, аж прокручивая в воздухе целую сальтуху – ради контроля инерции. А еще ПРЯМО в полете выбрасываю ладони вперед, формируя хлесткий поток техники Штормовых ладоней.

ПУФ! ПУФ! ПУФ!

Сгустки спрессованного воздуха с воем проносятся над поляной, и этот мощный порыв… летит не в Хатаке — а подхватывает стоящего рядом Наваки и аккуратно вышвыривает пацана подальше от эпицентра будущей заварухи.

«Воля огня там. Все такое, защита слабых…»

Этим же направленным ветром обозначаю Дану и напарникам требование отойти дальше от места сражения.

«Надеюсь, поймут намек…»

Сам мув длился считанные мгновения, буквально — прыжок назад, но Сакумо просто стоит на месте и спокойно наблюдает за моими перемещениями.

Приземляюсь, касаясь пальцами травы и вставая на одну линию с Хатаке. Дистанция теперь в полной норме — целый десяток метров пустого пространства дает мне то самое окно для безопасной работы... в теории.

Подношу кисть ко рту и резко прокусываю кожу на большом пальце. Металлический привкус крови на языке помогает окончательно сфокусироваться на задаче. Пальцы мелькают в нужной последовательности по вбитой на горе мышечной памяти: И, Ину, Тори, Сару, Хицудзи!

— Кучиёсе-но-Дзюцу! Техника призыва!

Вкладываю в этот жест добрую половину доступного резерва чакры — чтобы призвать кого помощнее, все-таки… первое применение техники. Попутно чувствую отклик пространства жабьего мира в виде тяжелого толчка по ту сторону квантракта.

И БЬЮ ЛАДОНЬЮ В ЗЕМЛЮ.

ПУФ!

Огромное, даже жирное облако белого дыма влетает в пространство тренировочной площадки. Трава под ногами испуганно пригибается, а я едва успеваю зажмуриться, чтобы не словить порцию этой взвеси в глаза.

«Ну всё, сейчас мой верный боевой товарищ с рогатиной наперевес покажет этим местным, что такое мощь Мьёбоку!» — восторженно вопило моё внутреннее «я», потирая ментальные ручонки.

Дым рассеивается медленно, как назло затягивая интригу… И вот, когда завеса наконец спадает, моему взору предстает ОНО.

На вытоптанном грунте, прямо посреди площадки, сидит ярко-зеленая туша ростом мне по пояс… чуть выше, чем был Гамакен в прошлый раз, но…Но главное — это морда. На ней застыла такая мизантропия, что… ну ужас!

ЭТО НЕ ГАМАКЕН!

Глава 20

Миру явился гребаный Гамабунта! Маленький, злобный, с крошечной дымящейся трубкой, зажатой в челюстях.

«КАК?! Ну какого черта?! Я СПЕЦИАЛЬНО договаривался с Кеном, так почему ОН?!»

Из жабьей пасти вылетает струя дыма, а сам «Вася» горы Мбёбоку медленно поворачивает башку в мою сторону.

— Джирайя, квасок ты недоразвитого головастика, ну зачем?!

ПАМ! — это мой авторитет только что рухнул ниже плинтуса. На глазах у всех!

Но скрипучий голос Бунты продолжает бить по ушам.

— Какого хрена ты выдернул меня из теплого пруда?! Я только-только приготовился к послеобеденному кемару, а тут твоя кварявая печать и эта… ТЬФУ! — вонь страха. Ты, случаем, не напрудил?

«Ну нееет, ну нет, ну не позорь меня!!! Цунаде же смотрит…»

Бунта нагло сплевывает в траву мощным суитоном, едва не задев ботинок Сакумо Хатаке. Тот застыл со стоическим любопытством, а вот я почувствовал, как по спине потек холодный пот. И это не суитон, нет.

— Ого, — жаб обводит тяжелым взглядом присутствующих, — я посмотрю, у нас тут утренник в кварекционном классе под присмотром вон того подозрительного типа с белыми волосами. А вы не родственники? Или ты, Джирайя, завел себе новых хозяев? Бу-га-га-ква. Зачем квантракт позоришь, фокусник? Скажи этим оборванцам, чтобы перестали на меня пялиться, иначе я тут всё разнесу просто из вредности, КВА-А-А! — не то рыгнул, не то реально квакнул этот идиот. — Ой, прости. У тебя научился плохим манерам.

«Вот говнюк…»

И вот что делать? Как отозвать его обратно?! МНЕ НУЖЕН ГАМАКЕН, КАК сделать обратный призыв? Узыв-отзыв-но-дзюцу. Свали!!!

Но… я правда не знал, что делать, лишь стоял с приоткрытым ртом, чувствуя себя полным дебилом.

Зато Сакумо рассматривал жабу, да Наваки зеленел от любопытства. Конечно, они же не знакомы с Бунтой, им весело!

ПЫХ! — Бунта выпускает мне в лицо новую порцию никотинового ада.

— Я все еще жду внятных объяснений твоего наглого самоуквавства, — продолжает орать жаба, совершенно не обращая внимания на тот факт, что перед ним стоит элита деревни Скрытого Листа. — Ты посмел выдернуть меня из воды ради этой жалкой массовки, хотя прекрасно знал о моем распорядке дня, ква!

— Да ничего я не знал! Ты…ты!!!

Кровь мгновенно хлынула к щекам от жуткого стыда, и я начал активно шикать на Бунту, размахивая руками и пытаясь загородить его массивную тушу своей спиной.

— Бунта, закрой свою варежку, я вообще-то призывал Гамакена, так какого черта на мой зов явился именно ты?! — шепчу сквозь плотно стиснутые зубы, чувствуя, как от напряжения начинает в нервном тике дергаться правый глаз. — У нас важный экзамен, у МЕНЯ экзамен, за которым внимательно наблюдает сам Хокаге, и ты… а ты?!

Гамабунта проигнорировал вопрос о Гамакене и лишь меланхолично выпустил изо рта язык, да лизнул свой же глаз… Мерзость.

— Мда, Джирайя, я был о тебе гораздо лучшего мнения и втайне надеялся, что после твоего отбытия ты больше никогда не вернешься на гору Мьёбоку. Но видимо, ты просто слишком сильно соскучился по вкусу местных червячков, раз снова решил воспользоваться контрактом ради таких пустяков. Или скучал по мне, ква?

Жаб медленно перевел взгляд на окружающих нас людей и нагло ткнул мундштуком своей деревянной трубки в сторону напряженной фигуры Цунаде.

— О, а это еще что за дамочка стоит рядом, неужели это твоя новая самка, Джирайя? — выдал он с нескрываемой ленцой в голосе, чем спровоцировал мгновенную реакцию со стороны принцессы Сенджу.

— Слышь, ты, зеленая малявка, ты кого сейчас самкой назвал?! — Цунаде сделала тяжелый шаг вперед, и под подошвой ее сандалии сухой гравий — ХРШР — превратился в мелкую каменную пыль.

— А я-то думал, ты больше по старушкам, ква. Кстати госпожа Шима спрашивала о тебе, ква-ква. — продолжал Бунта.

— А ЧТО ЗА ГОСПОЖА, ДЖИРАЙЯ? — сразу вклинилась в разговор Цуна.

— Сука… — это уже я.

— Ма-а... — а это раздосадованный Сакумо. Черт… перед ним же и стыдно.

Какой балаган, какой ужас!

Ситуация окончательно перестает быть комичной, потому что кулаки Цунаде сжались с такой силой, что кости в ее суставах издали отчетливый и очень опасный хруст…

Орочимару также не остался в стороне и медленно положил ладонь на рукоять своего куная, в то время как сталь его оружия покинула ножны с неприятным, режущим слух шелестом.

— Сссссмелая жаба, — произнес Орочимару, сузив глаза. — Джирайя-кун, твой новый питомецццц кажжжется мне сслишком многословным и дерзсссским для обычного животного, которое ДОЛЖНО подчиняться приказам шшшшиноби. Он нам враг?

— Слышь, бледная глиста, я не подчиняюсь приказам, я… квак, лишь иногда соглашаюсь помочь. А ты, судя по запаху, уже давно одной ногой в могиле, так что прибереги свои кунаи для тех, кто тебя боится, кваааа. Джирайя, ты где вообще нашел это недоразумение?

— Кутабаре… (Чтоб ты сдох).

Бунта, почувствовав, что его не заткнули сразу, окончательно поймал кураж, досталось даже Наваки, который… впрочем, от любопытства, сам полез к жабе.

— О, а это еще что за недотыкомка с гербом на спине? — Бунта демонстративно выпустил в сторону ребенка вонючее облако. — Соплячквакное-дзюцу-усыпления! Джирайя, ты теперь в няньки заделался? У этого головастика чакры меньше, чем у меня соплей в носу. Ква! Гляди, как дрожит, того и гляди обделается от одного моего вида, БУГА-ГА-КВА!

— Эй! — пискнул Наваки, но тут же спрятался обратно за Цунаде.

Но призванный просто так это не оставил — повернулся к куноичи, которая уже буквально вибрировала от ярости.

«И что ее только останавливало от удара?»

— А ты, деваха, не пыхти, а то жилет лопнет… нет, даже не дыши, ква! Такие холмики даже на Мьёбокудзане не вырастают...

— ┌∩┐(◣_◢)┌∩┐!!! — красноречиво встала в стойку.

— Ква-а-к, слишком много злобы для такой… кхм… не выдающейся личности. Джирайя, я серьезно, поменяй компанию, от них веет скукой и комплексами, ква-ква!

«Ммм, Бунта, мне, конечно, чертовски приятно, что ты хуесосишь их, а не меня, но завязывай! Нас же сейчас тут всех хором в капусту порубят!»

Но заметил, что при всей своей наглости жаб ни слова не вякнул в сторону Дана Като или тем более Сакумо. Сучка пупырчатая, всё он понимает! Силу чует за версту, поэтому и отрывается на тех, кто помоложе, прикрываясь статусом «боевого зверя».

Атмосфера на тренировочной площадке накалилась до предела. Однако Хатаке (НУ НАКОНЕЦ-ТО!) внезапно сложил одну печать — Тори (Петух), — и воздух вокруг него мгновенно взорвался сухим треском!

А потом:

— Райтон: джибаку (Стихия Молнии: электрический плен)! — негромко произнес он.

Я даже не успел моргнуть, как по земле, словно змеи, метнулись десятки тонких, ослепительно-голубых разрядов молнии! Они не били в нас напрямую, нет. Сакумо… словно создал электрическую сферу диаметром метров десять, закольцевав разряды вокруг всей нашей компании!!!

Воздух моментально потяжелел, запахло грозой, а папоротник на границе сферы жалобно затрещал и начал обугливаться. Мои волосы, и без того пышные, встали дыбом от статики, а по коже пошли неприятные покалывания…

Еще и резкий, режущий уши звук электрического разряда заставил всех — включая Бунту — моментально замолчать и обернуться в его сторону. Жаба даже трубку изо рта выронила от неожиданности!

Молнии погасли так же внезапно, как и появились, оставив после себя лишь легкое свечение в глазах и тишину…

А потом Хатаке начал… не пиздить нас – говорить.

— Джирайя-кун действительно значительно улучшил свои индивидуальные способности, и наличие такого призыва зверя с… скажем, очень сложным характером только подтверждает его прогресс в освоении техник горы Мьёбоку…поскольку, как я помню, призыву обучают только на том уровне развития, что соответствует нашему чунину. Однако… это все равно не показывает твоих сил, Джирайя, и… увы, вынужден констатировать, что как единая команда вы сейчас представляете собой полнейшее дно, поскольку готовы вцепиться друг другу в глотки при любой провокации со стороны стороннего существа. Спасибо, Гамабунта, что открыл им глаза на это.

— Квааа, конечно, господин.

ТЫ ПОСМОТРИ НА НЕГО, КАКОЙ СМИРНЫЙ, КАКОЙ ЖЕ ЛИЦЕМЕРНЫЙ ГАДКИЙ ТИП, УРОД!!!

Хатаке не спеша достал из своего подсумка два небольших металлических колокольчика, которые издали тонкий и очень чистый звон в наступившей мертвой тишине.

— Знаете… не думаю, что Хокаге будет против, если вместо обычной проверки Джирайи, я посмотрю на вашу способность координировать действия и подавлять личные обиды ради выполнения общей цели, как вам идея? Дан-сан, попрошу вас присоединиться к этим молодым людям и помочь им осознать истинную ценность командной работы в условиях реального боя.

— Хай.

— Отлично. У вас есть время ровно до полудня, чтобы попытаться отобрать у меня эти колокольчики. Кто не отберет — проиграл. Твой ругающийся зверь, Джирайя, тоже считается полноценным участником процесса. Согласен, Бунта?

— Кв-ва… Ваше слово, господин Хатаке.

— Отлично. Наваки... Наваки?

— Хай! — раздался звонкий голос из-за спины куноичи.

— Ты тоже участвуешь в задании, но, ха-ха-ха, в роли моего заложника.

— ХАЙ, САКУМО-САН! Я ВАШ Воз..зал…возложник.

— Добро. Итак, команда, если не справитесь, я передам господину Сарутоби отчет о вашем истинном уровне подготовки и он, уж поверьте, затронет положение каждого из вас. Всем ясно?

— Хай.

— Тогда… — Сакумо не закончил фразу.

Мир вокруг словно застыл, а затем пространство просто схлопнулось. В один миг Хатаке стоял в центре поляны, а в следующий — воздух за спиной Цунаде взорвался негромким хлопком. Я даже не успел отследить движение, зафиксировав только смазанный серый шлейф!

Сакумо мгновенно оказался рядом с Наваки. Левой рукой он по-хозяйски подхватил ошалевшего пацана под мышку, как какой-то мешок, а правую вскинул на уровень лица. Пальцы мелькнули в коротком и четком жесте: Хатаке сложил печать Быка одной рукой. Одной, мать его, рукой!

— Начали! — бросает он, но голос доносится уже словно из ниоткуда.

В ту же секунду Сакумо исчезает вместе с принцем Сенджу, оставляя после себя лишь легкий вихрь пыли и пару закружившихся в воздухе листьев.

Пам-пам-пам. И что думаете было дальше?

Команда, в которую я так старательно пытался «влиться» последние пару часов, продемонстрировала просто титанический уровень дезорганизации, ну правда! Словно мы вообще никогда не были командой в полном смысле этого слово. Так, ерунда, лишь название — тишина на поляне продержалась ровно полсекунды, после чего коллективный разум шиноби Листа приказал долго жить.

Цунаде, крикнув что-то по типу: «Я ДОСТАНУ СЕБЕ ЭТОТ КОЛОКОЛЬЧИК И НЕ ОСТАНУСЬ СЛАБАЧКОЙ» сорвалась с места первой, да еще и в сторону леса.

Орочимару, не проронив ни звука, технично ушел под землю, использовав какую-то технику Дотона (земли), оставив после себя лишь горстку вспученной почвы и полностью проигнорировав и Дана, и мой ошарашенный вид.

«Может, все из-за Гамабунты?»

Вполне.

А может это действительно были такие проблемы в организации работы. И куда, спрашивается, смотрел Хокаге?

Мы остаемся на поляне втроем: я, Дан Като и Бунта. Хотя жабу можно не считать — этот утырок, мало того, что пришел вместо покладистого Кена, вообще не выражал желания впрягаться в общую лямку. Сидит, пыхтит своей трубкой и смотрит на меня как на пустое место.

«Ну и психи. Каждый сам за себя, это же глупо! Хатаке их по одному переломает.»

— Ну и чего мы ждем? — ворчит жаб, меланхолично сплевывая на траву. — Пошли поймаем седого типа, я хочу в пруд. Ква.

«О, так ты за дело взялся? А ничего не хочешь сказать за подставу с призывом?!»

— Погоди, Бунта. — Я перевожу взгляд на Дана.

А парень уже пародирует статую, сложив перед лицом печать концентрации. Вид у него сейчас максимально отрешенный — стоит неподвижно, глаза закрыты, только веки едва заметно подрагивают. По опыту прошлой жизни и остаткам памяти Джирайи понимаю: делом занят – сканирует местность или… — короче, работает шиноби. Мешать не стал, только Бунту за локоть придержал, чтобы тот своим дымом всю концентрацию джонину не сбил.

Секунд через десять Дан открывает глаза. Взгляд у него мгновенно становится острым, и направлен строго на восток, в самую гущу переплетенных корней и папоротника.

— Я не чувствую ни Цунаде, ни Орочимару в радиусе двухсот метров, — спокойно произносит он. — Либо они уже ушли слишком далеко, либо маскируются. Но на востоке, у границы скалистой гряды, я… заметил два источника, точно не наших сокомандников — использовал Технику духовного поиска: Канти-но-Дзюцу, и отклик там слишком специфический, чтобы ошибиться. А значит…

— Это Сакумо-сан и Наваки.

— Да.

— Значит, идем туда? — уточняю я. — А как же эти двое? Мы их вообще собирать будем?

— Ма-а, Джирайя, бегать за ними по лесу сейчас — только время терять. Они оба не из тех, кто будет сидеть в кустах и ждать помощи. Цунаде, я знаю, пойдет напролом, Орочимару попытается зайти со спины. Но у нас нет цели собрать их, Джирайя-кун, мы навяжем Хатаке-сенсею бой у колокольчиков, и разными сигналами дадим им понять, где мы. У них просто не останется выбора, кроме как включиться в командную работу.

Нууу, логично, да. В любом случае и они должны использовать какие-то навыки, чтобы найти оперативника. А там встретимся.

— Добро. Бунта, — поворачиваюсь к жабе. — Ты как... хоть СЕЙЧАС поможешь? На востоке рельеф уходит вниз, к ручью, а у тебя слабость к Суитону.

— Не слабость, ква, а СИЛА! У воды я любого учую за версту, лягушонок — ворчит жаб, затягиваясь. — От людей воняет, уж простите, уважаемый джонин…

«А передо мной извиниться?!»

— …а у ручья запахи прижимает к земле. Если он решит использовать суитон или просто засядет в сыром месте — он мой. Только не вздумай подставляться под его атаки, ква, я тебя вытаскивать не нанимался.

— Больно надо.

Мы углубляемся в лес. Дан идет впереди, экономно срезая углы, а я попутно стараюсь вспоминать базу. Быть шиноби — это ведь не только иметь очаг чакры, уметь складывать печати и быть готовым идти сражаться во благо деревни. Это ремесло. И в первую очередь — следопыта.

В голове уже всплывают уроки Токумы, где главный текст, главная мантра моя на сегодня: «Лес — это открытая книга».

Смотрим под ноги. Сакумо ушел с Наваки на руках — и в этом кроется главная подстава. Чисто физически, лишние, эм… двадцать пять - тридцать кэгэ веса должны вжимать сандалии в мягкую почву чуть ли не по щиколотку. Но мы имеем дело с АНБУ – это тоже важно… Эти ребята уж точно умеют распределять чакру по подошвам так, что могут пробежать по водной глади или тонкому льду, не оставив даже ряби!

Поэтому для Хатаке лишний вес ребенка — не проблема, он его компенсирует контролем энергии. Поэтому искать классические «глубокие следы» — вообще глупо, даже вопреки моим навыкам первой жизни от просмотра телевизора про ниндзя. Такое только приведет нас в ловушку. Если я увижу четкую яму от шага, значит, Сакумо либо издевается, либо хочет, чтобы я туда наступил...

«Искать нужно не давление, а нарушение естественного ритма леса». — вот так нам говорили. То есть ищем косвенные признаки, микро-ошибки, которые возникают, когда профессионал тащит на себе живой груз.

Минут пять мы идем в полной тишине, прочесывая взглядом каждый сантиметр. Я проверяю пару подозрительных заломов на траве — пусто, обычный валежник.

Но возникает ощущение, что, блин, даже зверье ходит осторожнее, чем мы сейчас!

Но наконец, у поваленного ствола старой сосны я замечаю нечто, что выбивается из общей картинки.

— Смотри, Дан-семпай. Примятая трава, мох содран так, будто кто-то резко… словно затормозил. Направление, ммм – север. Но..., слишком уж картинно. Слишком удобно это выглядит для целого АНБУ!

Дан присаживается рядом, не касаясь земли, и внимательно изучает «улику».

— Это след Цунаде, — спокойно замечает он. — Она-то не скрывается, а её манера вливать чакру в стопы для рывка оставляет такие характерные вмятины в грунте. А Хатаке... Хатаке явно ушел восточнее.

— И почему же ты так уверен?

Я перевожу взгляд в указанную сторону. На первый взгляд — девственный лес. Но если присмотреться...

— Ммм, вижу – ветка платана надломлена, — указываю пальцем на высоту около метра. — На изломе еще свежий сок, даже не успел потемнеть. И вот тут, на коре — крошечная ворсинка от ткани. Наваки зацепился?

— Похоже на то, — кивает Дан, но в голосе не слышно радости от находки. — Но не спеши радоваться. Либо Сакумо-сан действительно недосмотрел, что сомнительно для его уровня, либо он специально оставляет такие крошечные улики, проверяя, хватит ли у нас терпения копаться в деталях, пока Цунаде и Орочимару носятся по лесу кругами. Давай проверим, прежде чем соваться в эту сторону. Прикрой меня.

«Что… а как?!»

Не стал переспрашивать — на вопросы времени не было. Раз он сейчас «отключился» от реальности, уходя в сенсорику, значит, он беззащитен. Любой брошенный кунай или резкий выпад Сакумо из тени — и Дан труп!!! И это будет НА МОЕЙ СОВЕСТИ, потому как мы — КОМАНДА!

Прикрывать, так прикрывать.

Встал чуть впереди, спина к спине, и начал вливать Футон в собственные меридиалы. Насыщая тело стихией, я пытался воспроизвести то состояние, которое спасло меня в Резиденции от кулака Цунаде. Тогда я кожей почувствовал, как воздух «уплотнился» перед ее ударом.

Сейчас делал, по сути, то же самое, пытаясь отследить ваще все микроизменения в потоках воздуха, условное резкое завихрение или просто колыхание ветки — должен был считать это раньше, чем увижу.

Но глаза при этом тоже работали, сканируя каждый подозрительный куст и тень под корнями.

«Ну и видок у нас, наверное: один в трансе, второй дергается от каждого шороха.»

Дан наконец замер, чуть дольше обычного удерживая фокус – видел, как он слегка поворачивает голову, словно прислушиваясь к звуку, который слышит только он один.

— Да, всё сходится, — наконец произносит он, расслабляя печать. — Видишь, там, чуть дальше по склону, подлесок гуще? Техника фиксирует там остаточный след чакры Наваки. Мальчишка не умеет её скрывать, и даже если Хатаке-сан несет его в «коконе», то есть купируя выходы чакры, микро-выбросы всё равно просачиваются. Этот след ведет прямиком в низину, к ручью.

— И в чем подвох? — уточняю я, прикидывая маршрут. — Раз мы его «видим», значит, цель достигнута?

— В том, что низина — это идеальный мешок для засады, Джирайя. Там ручей, высокая влажность, крутые склоны. Сакумо-сан намеренно выбрал место, где наши возможности для маневра будут ограничены, а его преимущество в скорости станет высоким. Считай, приглашают нас в ловушку, будучи уверенным, что мы в неё всё равно придем, потому что другого пути к Наваки нет…

«Да ну… против глупых мышей биться было куда как проще!»

— Значит, ммм, силовой прорыв…?

— Все так, Джирайя-кун, ха-ха! Не дрейфь. — изучает уверенность Дан.

Проверяю кунаи в сумке, чувствуя, как ладони начинают слегка потеть.

— Ну, раз он так настойчиво зовет в гости... Ладно. В конце концов, это экзамен на командную работу, а не на умение прятаться.

— Кстати, Дан-сан, как думаешь, если мы придем туда первыми, Орочимару с Цунаде успеют к раздаче, или нам придется отдуваться за всех?

Глава 21

Но вот и первое наше препятствие — в низине дышать становится по-настоящему паршиво. Во рту сразу оседает гадость со вкусом гнилых листьев и мокрого булыжника, и дышим мы этой поганью долго – Дан, конечно, избегает идти в лоб и забирает сильно вправо, ведя нас по какой-то кривой дуге.

«Надо, кстати, по возвращении подумать о техниках фильтрации воздуха или «воздушном кармане». А то второе, с чем у меня ассоциируется фраза «война шиноби» – это яды.»

Но и обходим мы не бездумно — Дан постоянно ищет места, где почва под ногами тверже, прыгая по выступающим корням или камням. Я, само собой, повторяю. А еще смотрю, как он тормозит перед каждым кустом с высокой травой, и понимаю, что мужик просто… умный! Грамотный и очень опытный.

По крайней мере, для текущего меня.

Прямая тропа внизу манит чистотой, однако Дан ее десятой дорогой обходит. Значит, там под дерном натыкано столько дряни, что проще сделать крюк в полкилометра, чем проверять это на своей шкуре.

ШМЯК! ШМЯК! — Бунта плетется сзади, пачкая пузо в жиже. Он каким-то образом умудряется курить на ходу и пускать кольца дыма, да… еще привычно морщится, когда в кустах что-то подозрительно булькает.

— Слышь, Джирайя, ты куда меня притащил? Ква! — поправляет трубку и сплевывает в сторону. — В этом овраге скоро легкие выплюнешь, эххх, засрали воздух в стране! Тут вся лесная вонь собралась, а ваш сенсей явно знает толк в засадах. Я чувствую, как застоявшаяся чакра прямо в глаза лезет. Ква!

«Это он так на природную чакру намекает? А не может, случаем, Сакумо Хатаке быть и хорошим саннином? Ну, то есть владеть искусством контроля природной чакры…?»

Вопрос не праздный… Да и вообще!!! О нВ ЛЮБОМ СЛУЧАЕ сильнее нас, а пока я не знаю, как противостоять большинству техник, то, может, и не забивать голову?

Ну, а с другой стороны – стоять и ждать смерти — так себе затея. Я сжимаю Ветер в ладонях и… ХЛОП! Бью по земле, пуская перед собой волну спрессованного воздуха – эдакая вариация техники Реппушо – штормовой ладони (она становится моим любимым дзюцу). Хочется просто прощупать почву, ммм, на всякий случай.

Реакция следует сразу.

ЩЕЛК!

В десяти метрах срабатывает леска! Прикиньте, реальная леска, как растяжка!!! Из кустов ТУТ ЖЕ вылетает железка и со звоном впивается в сосну.

БАБАХ!

Сверху рушится бревно, а из корней вылетает туча мелкого щебня!

ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ?! А оно же могло попасть в человека, в… в меня…

Стою неподвижно, потому как даже ойкнуть не могу, а вот Дан выдает лишь лаконичное:

— Понятно, — смотрит на ловушку, не поворачивает головы. — Хатаке явно хочет просто понять нашу скорость, а не пришить нас на месте. Это, Джирайя, очень типичная обманка шиноби – сигнализация. Используется не столько, как реальная ловушка с целью затормозить нас или поранить, а показать, где же мы. Не разоружить ее мы не может, а каждая такая растяжка для него теперь выдает наше местоположение.

«Умно…»

— Мда, получается, я только что сам позвонил убийце, — почесываю затылок, глядя на кунай в дереве.

— Что говоришь? – чуть насторожился Дан, а я… в очередной раз понял, что буду фильтровать слова из своей речи.

— Кхм, спрашиваю, скрытность теперь вообще имеет смысл?

— Скрытность нужна всегда, но теперь придется входить в зону, которую нам позволили увидеть, — Дан делает шаг прямо в густые заросли. — Обхода нет, Джирайя-кун. Если он засел у ручья, значит, нам придется топать по этому коридору. Но не думай, что в лобовом столкновении нам нечем его удивить. Вернее –вам, Джи-кун. Я же только помогаю.

И УЛЫБАЕТСЯ СТОИТ!!!

Достаю из сумки свиток с печатью. Я, напомню, еще с жабами прописал формулу Каварими на экстренный случай. Цепляю его на массивный корень от поломанного бревнишка, да… на всякий случай (чтобы не увидели лоскут бумаги) присыпаю слоем земли.

Ну реально! Мало ли?!

Мне нужна точка, чтобы уйти через каварими без лишних мыслей. Красиво помирать сегодня не планирую, да и… завтра тоже.

«А вот послезавтра…»

— Чакра! Прямо под нами! — внезапно рявкает Дан, резко меняя стойку.

Мы вразнобой отскакиваем в разные стороны. Бунта делает грузный прыжок, с громким шлепком приземляясь пузом в соседнюю лужу. У меня сердце натурально подлетает к самому горлу, грозясь выскочить наружу.

Страшно до одури!

Враг обошел нас снизу?!

Пальцы на голых рефлексах начинают лихорадочно плести цепочку знаков. Я готовлю Казекири-но Дзюцу, чтобы сразу превратить любого вылезающего в кровавый фарш.

Только вот атаковать никого не требуется — почва между нами с чавканьем расползается в стороны, а из образовавшейся ямы посредством техники подземного перемещения плавно выплывает бледная фигура.

Орочимару.

«И не скажи, что змея. Червяк дождевой».

Напарник замирает в паре метров, удерживая дистанцию.

— Вы топаете ссссслишком шшшшшумно, — шипит он, сужая зрачки. — Впереди ещшшше пять касссскадных ловушшшшек. Хатаке играет сссс нами, как ссссс тупыми зверьками. Нужно разссссделитьсссся. Вы будете отвлекать, я зайду сссс фланга по воде, поможете мне…

— Исключено, — Дан обрывает его. — Мы уже разбегались, смысла в этом нет — поодиночке он нас в минуту перещелкает. Будем идти плотной кучей и работать вместе, в этом и был смысл задания.

Орочимару кривит рот, явно пропуская приказ мимо ушей, но… в конце концов – остается рядом, пусть идет сам по себе, сохраняя интервал.

Сразу видно, что при первом же шухере этот тип сделает то, что посчитает нужным. Плевать он хотел на наши договоренности…

— Что еще ты успел заметить, Орочимару? — Дан хмурится, пытаясь выжать из бледного напарника максимум полезной информации.

— Хатаке зсссавалил сссссвоими маркерами весь лесссс целенаправленно, — шипит тот. — Нассс всех вели именно в этот овраг. Более того, он сссслишком активно насссследил повсюду. Похоже, он владеет техникой бесшумного мерцания молнии, «Дэнко Мусэй» – техникой А-ранга, или перемещается вмессссте с Наваки прямо под землей через Дотон. Скорость его движений в обоих случаях…

— Чакра! — Дан резко обрывает его и предостерегающе вскидывает ладонь.

Но, ха-ха, предупреждение выходит абсолютно бесполезным — мы и без сенсорных талантов уже прекрасно слышим нарастающий гул и тяжелое, ритмичное топанье.

БУМ! БУМ! БУМ!

Земля под ботинками натурально подрагивает. Первая паническая мысль подкидывает жуткий образ Сакумо, решившего пойти в лобовую атаку. Но я быстро выкидываю этот бред из головы — такой разрушительный подход характерен исключительно для одной конкретной куноичи в нашей команде.

ХРУСТЬ! ТРЕСК! ПАМ!

Цунаде влетает в нашу компанию на всех парах, полностью игнорируя скрытность, безжалостно снося плечом молодую поросль и оставляя за собой широкую просеку из переломанных веток! Вроде глупость, но… такая наглость имеет под собой вполне логичное объяснение – вижу, как почти всё её тело (в основном у рук и ног) покрывает плотное мерцание чакры. И вот думается мне, что такая концентрация чакры превращает куноичи в подобие живого тарана. Отсюда и понятен этот дикий гвалт от её бега, и почему лес вокруг неё так легко превращается в мусор.

«А еще складывается впечатление, что всех нас не просто так собрали вместе, по одним дорожкам выводя друг на друга.»

— О, вы тоже здесь?! Я видела его! — кричит она на весь лес... и ладно уже – мы с Даном первыми спалились. — Он там, ам… вон там! Хватит топтаться на месте, он просто тянет время, ну же!!! У НЕГО НАВАКИ!

Вот и закончилась тактика.

Зато группа формально собралась вместе. Вот только на деле же мы сейчас напоминаем попытку удержать голыми руками кучу рассерженных кошек.

— Джирайя, твоя самка совсем без тормозов, ква, — Хаос добавляет и лягушка. — Она так орет, что у меня сейчас перепонки лопнут. Так мы че? Заходим к нему прямо в пасть? Чувствуешь, квак воздух изменился?

«Чувствую».

Насыщаю кожу Футоном, стараясь уловить малейшие вибрации.

Каждый подсобрался, и мы инстинктивно увеличили дистанцию друг между другом. Кучковаться сейчас — верный способ лечь всем вместе под первую же площадную атаку.

— Держим ромб, — тихо командует Дан, не оборачиваясь. — Цунаде, ты в авангарде, принимаешь любой лобовой удар. Орочимару, свободный фланг, ищи бреши. Джирайя, на тебе поддержка со средней дистанции и контроль воздуха. Идем медленно, ждем контакта.

Ммм, звучит как вполне адекватный план, пусть и очень, ам, короткий. Ровно до того момента, пока впереди сквозь деревья не показывается просвет ручья, укрытый густой туманной завесой.

Мы заходим прямо в природный «мешок». Цунаде тяжело ступает на влажный берег, Орочимару тут же пригибается к траве, готовясь уйти в тень, а Дан складывает печать концентрации. Я просто жду, когда из этой тишины прилетит первый настоящий удар.

А низина, тем временем, окончательно превращается в какую-то липкую субстанцию. Мы продвигаемся глубже, и я кожей чувствую тяжелое давление окружающего пространства. Воздух здесь слишком плотный. Возникает четкое понимание суровой реальности: нас уже перестали искать, и…

ВЖУХ!

Вдруг серая полоса резко разрывает наш периметр! Скорость у джонина просто запредельная!!! Сначала глаз фиксирует смазанную тень, а уже потом мозг осознает начало атаки.

Хатаке логично выбрал самое слабое звено в нашем построении — меня... Удар идет снизу, резко и хлестко — Сакумо явно проверяет мою реакцию в боевых условиях.

Быстрое убийство чунина в его текущие планы явно не входит!

Рефлексы с горы Мьёбоку срабатывают быстрее мыслей. Блокировать подобный выпад абсолютно бесполезно, это равносильно попытке остановить катящийся валун голыми ладонями. Пальцы на чистом автомате дергают чеку заранее подготовленного свитка.

ХЛОП!

Облако дыма бьет в лицо, и тело проваливается в сторону через каварими. На моем месте остается кусок бревна, прицепленный к дереву пару минут назад.

Фух… В этот момент до меня доходит простая истина – здесь нельзя просто «реагировать». Выживают исключительно домашние заготовки и заранее подстеленная соломка. Обычная скорость восприятия тут вообще не котируется.

«Значит… буду упарываться в фуиндзюцу. Только на нем и выеду».

После использования техники я стою у того корня, где оставил свиток, метрах в семидесяти от событий — это, ммм, приличное расстояние. С одной стороны, я в полной безопасности. С другой — команда там осталась без моей поддержки.

В тишине леса отчетливо слышны глухие удары и треск ломающихся веток. Бой продолжается.

Разворачиваюсь и на полной скорости несусь обратно к низине. Напитываю ноги Футоном, буквально пролетая через кусты.

Нужно успеть, пока там всё не закончилось без меня.

Когда влетаю в зону боя, картинка уже успела поменяться – команда изо всех сил пытается сохранить целостность формации. Дан реагирует, полностью игнорируя факт моего временного исчезновения – просто короткими взмахами руки перераспределяет позиции, намертво удерживая группу от окончательного развала.

Цунаде уже сделала шаг вперед, отрабатывая роль авангарда: встала как вкопанная, превращаясь в живой щит для отражения следующей атаки. А вот Орочимару трактует приказ о «свободном фланге» по-своему – без единого звука юркнул под землю через Дотон, выбрав позицию скрытого наблюдателя. Получается, каждый сейчас работает в рамках своей логики. Благо это пока совпадает с общим планом Дана…

Тут в дело вступает Жаб — резко набирает воздух в легкие, раздуваясь в два раза.

— Суитон: Тэпподама! — хрипло рычит Бунта.

Из его пасти вырывается мощная водяная стена. Поток воды широким фронтом несется прямо в тот сектор, где мелькнул силуэт Хатаке. Удар накрывает огромную площадь, буквально смывая подлесок и дробя камни на своем пути!

От маленькой жабки ТАКОЙ УРОН!

Я едва успеваю подпрыгнуть повыше на корень, чтобы не улететь в кювет вместе с этим жабьим смывным бачком. Видимость на мгновение становится чуть лучше из-за прибитого к земле тумана. Однако Хатаке там уже нет.

Снова.

С одной стороны, жаб дал нам секундную передышку и расчистил сектор. С другой — он же окончательно превратил овраг в скользкое болото. Грязь теперь липнет к ботинкам еще сильнее. Ориентироваться на слух становится сложнее из-за шума стекающей воды.

— Джирайя, не стой столбом, ква! — хрипит Бунта откуда-то снизу. — Ручей рядом, я держу периметр по воде. Ищи его ногами!

Пытаемся навязать ответные действия в новых условиях. Дан вынужденно переходит на рубленые голосовые команды, пытаясь зафиксировать сектора контроля вслепую.

— Джирайя, влево на три метра! Цунаде, держи центр! Орочимару, без сигнала не высовываться! — чеканит командир строгим уставным тоном.

Я впервые за день перестаю дергаться и просто делаю сказанное.

И знаете?

Оно работает.

Я перестаю мешаться под ногами, временно становясь полезным винтиком внутри системы. Мои шаги больше не ломают общий строй, и это вызывает довольно странное, приятное чувство.

Начинается наша активная фаза. Цунаде жестко прет в контакт по центру.

БАМ! БАМ! — Куноичи лупит по земле и деревьям, используя кулаки как таран. Пространство вокруг нее буквально схлопывается в местах потенциального укрытия Хатаке.

Я страхую девчонку издалека, вливая чакру в Футон и отслеживая шевеления в этом молочном киселе – исходящие с моих рук и рта потоки ветра удобно показывают разницу между массой и пустотой.

Орочимару… окончательно забивает на построение и уходит в какую-то свою степь – растворяется в земле, и по вибрации почвы я понимаю: этот тип решил играть сам за себя. Его траектория вообще не совпадает с тем, что делают Дан или Цунаде. Вся наша хлипкая структура трещит по швам.

Орыч выныривает из-под корней в тридцати метрах от нас, где Сакумо его вроде бы не ждал. Пытается провести захват, однако под землей его уже ждал сюрприз – почва в том месте оказывается рыхлой и какой-то нестабильной. Видимо, Сакумо заранее перепахал грунт, превратив этот участок в ловушку для любителей подземных прогулок... Знал же, против кого идет!

Орочимару вылетает обратно на поверхность только за счет своей гибкости, извиваясь всем телом. По его дерганым движениям видно — он дезориентирован. Контроль над полем боя у него полностью поплыл…

Дан видит это и впервые за сегодня теряет спокойствие – кривится, в глазах мелькает злое раздражение.

Это напряжение сразу бьет по командам Дана. Они становятся резче, уверенность куда-то испаряется.

— КВА-А-А! Получайте! — вопит Бунта.

Жаб вкачивает в воздух столько чакры и влаги, что туман становится осязаемым. Он облепляет кожу, забивается в нос и полностью стирает горизонт. Я не вижу собственных рук. Дистанции пропали, где стоят напарники — непонятно. Бунта явно думал, что помогает нам спрятаться, а по факту просто ослепил всю команду.

Именно этого хаоса Сакумо и ждал. Он перестает играть в прятки и начинает двигаться прямо через эту белую кашу, словно туман для него — скоростной коридор. Он не прячется в нем, а буквально растворяется в измененной среде, которую мы сами же и создали на свою голову.

Звуки тонут в сырости, откуда ждать удара — загадка.

«Так…Глаза тут бесполезны. А если я не вижу его, значит надо пробовать иначе...»

Забиваю на зрение и концентрируюсь на Футоне. Выпускаю чакру ветра не как снаряд, а как тонкую пленку, размазывая её по пространству вокруг себя! Это… что-то производное от Шинку гёку, только шарики воздуха формируются не во рту – вместо последней печати Ино, я ставлю Тори, активируя тэнкецу в области рук, а не рта – и теперь каждое смещение тумана отдается в коже!

Отлично!

Пробую запустить Реппушо. Делаю это не ради удара, а просто чтобы прощупать сектор перед собой.

ПАХ!

Короткий импульс уходит в туман. Большинство выбросов бьет в пустоту, но одна волна вдруг натыкается на препятствие – воздух в десяти метрах справа на долю секунды уплотняется, и я чувствую четкий силуэт, а Сакумо теряет скрытность. Его просто «засветило» моим ветром.

— ТАМ! — ору, указывая пальцем в пустоту.

Этого короткого момента хватает, чтобы остальные включились. Цунаде прет в контакт, используя свои кулаки как таран. Орочимару вновь пытается зайти со спины и сбоку, ползая под корнями. Идеальной синхронности нет, конечно, но хотя бы присутствуют три разные точки давления на противника. А это уже что-то.

Только Сакумо ожидаемо отказывается махаться с нами в открытую. Он словно вообще игнорирует оборону, полностью обнуляя наш напор диким ускорением. Выходит из зоны разрушений Цунаде, избегая прямого контакта. Постоянно подкидывает нам ложную цель в виде мелькнувшей тени или остаточного следа чакры.

Мы то на долю секунды ведемся и лупим в пустоту, то наоборот — пытаемся защититься от призрака. И так получается, что всё это — банальная подмена фокуса внимания. Нас просто заставляют смотреть в разрешенную противником сторону.

Это ОЧЕНЬ БЕСИТ МЕНЯ!

Но даже среди всего хаоса улавливается система. Я наконец заметил это: Сакумо всегда уходит с обязательным оставлением иллюзии присутствия. То есть создает точку интереса, заставляет нас пялиться на нее и спокойно меняет позицию!

Пока я совершенно не представляю способы использования этой зацепки, однако фундамент для анализа паттернов Хатаке заложен. Осталось только дожить до подходящего момента…

«Дожить…»

И тут плотный контакт резко обрывается. Сакумо вдруг перестает дергать нас ложными выпадами. Возникает стойкое ощущение, что джонин собрал необходимый объем данных о нашей хлипкой командной работе и… просто потерял интерес к дальнейшей стычке!

Вышел он из боя бесшумно, оставив группу торчать в дураках посреди этой влажной белесой каши. Мы вроде как успешно держим круговую оборону и контролируем свой кусок земли. Вот только толку от такого контроля абсолютный ноль, учитывая отсутствие заветных колокольчиков в наших руках.

Зато перестали метаться по кустам вразнобой и начали реально прикрывать друг друга. Может, для этого и была первая стычка? Он же всё-таки исполняет роль учителя…

— Пу-пу-пу... — шумно выдыхаю, опираясь ладонями о колени и пытаясь унять предательскую дрожь в ногах. — Он же просто издевается над нами сейчас, да?

— Он преподает нам наглядный урок, — подтверждает мои мысли Дан.

Сам джонин отказывается опускать руки, продолжая напряженно вслушиваться в тишину оврага.

— АНБУ подобного уровня способен вырезать нас за минуту. Мы до сих пор живы исключительно по его личному желанию. Сворачиваем построение и ищем Наваки. Туман скоро должен осесть.

Глава 22

Конечно же, никакого Наваки в тумане мы не нашли. Сакумо вывел пацана из оврага так же бесшумно, как и завел нас в этот мешок.

Мы еще минут двадцать топтали грязь и шарили за пределами сенсерской способности капитана, пока он не скомандовал очевидное – отменить поиски и выходить к ручью.

Вот так и завершилась поисковая операция полным нулем. Зато вместо пацана я нашел кое-что другое — пиздюли. Причем отборные и сразу от своего же командира.

— Сколько, говоришь? Семьдесят метров, Джирайя? — произносит он ровным тоном. — Именно на такое расстояние ты переместился через каварими. Это была техника спасения собственной жизни, да… Но для команды твой маневр означал и потерю боевой единицы в критический момент боя! Пока ты бежал обратно, мы отбивались втроем против Хатаке-сана. Все было ПОД контролем, так почему не доверяешь команде?

Я опускаю голову ниже, внутренне признавая ошибку.

«Ну а что мне надо было делать? Мне действительно нужны еще и защитные техники!»

Во рту пересохло от адреналина и остатков тумана, спорить тут совершенно не о чем. Мужик говорит дело – спас свою шкуру, зато полностью подставил спины товарищей. Выходит, я просто выключился из системы, когда стал ей нужнее всего.

«Но почему-то и меня никто не успел спасти, не? Или… собирался, но я задействовал технику раньше? Черт!»

— Даже такое плевое расстояние по пересеченной местности занимает время, — продолжает Дан. — В бою такого уровня секундное отсутствие шиноби стоит жизни напарникам. Эта техника была эгоистичным решением. Помни, что в команде есть тот, кто спасет тебя от такого, не бойся раньше времени.

— Хай, Дан-семпай.

Ну да, выходит, я просто испугался. Или тело само решило прыгнуть подальше – теперь это уже не важно. Важно то, что я бросил команду….

Это осознание давит на плечи.

Дан переводит взгляд на куноичи… Достанется не только мне?

— Цунаде, твоя ярость делает твои движения предсказуемыми, — Дан фиксирует взгляд на ее лице. — Ты наносишь удары в пустоту, ты бьешь в точку, где противник находился секунду назад. Складывается впечатление, что твои эмоции СНОВА управляют твоим стилем боя. Сакумо-сан просто использует твою силу против тебя самой, ты это понимаешь?

— Хай. – Вынужденно отвечает куноичи.

— Хорошо. Не для того мы тренировали в тебе эту черту, чтобы в такой момент могла забыть о контроле эмоций. Если ты хочешь попасть по нему, тебе нужно перестать хотеть его убить, — добавляет Дан.

Цунаде делает резкий вдох, но уже ничего не говорит – смотрит в землю.

— Орочимару, а вот твоя автономность в Дотоне лишает нас координации, — Дан поворачивается к бледной фигуре. — Ты уходишь под землю без предупреждения. Ты действуешь сам по себе. Хатаке-сан читает твои перемещения, не думай, что перехитрил его. К тому же ты теряешь мобильность в почве и отделяешься от группы, а это не есть благо, не во всех случаях.

Орочимару лишь кривит тонкие губы и всем своим видом показывает мнимое безразличие. Кажется, его вообще не трогают слова командира… временного командира.

— Командная работа подразумевает постоянный контакт, — Дан не отводит глаз. — Ты же пытаешься завершить бой в одиночку. Это ведет к тому, что мы мешаем друг другу.

И вроде всем люли розданы, пора двигаться дальше, да совершать работу над ошибками, вот только… Дан переводит взор на Жабу, а тот УЖЕ НАЧАЛ пыхтеть над трубкой, устроив зад на гнилой коряге.

— И твоя жаба, — Дан смотрит на Бунту. — Самовольно меняет ландшафт, создает густой туман в момент необходимости координации! Без приказа командира ТАКИЕ действия недопустимы. Вы обязаны стать единым организмом. Сборище индивидуалистов всегда проигрывает мастеру. Понимаете?

«Вот накосячил Бунта, а выговор все равно мне. А вот был бы тут Гамакен, а не этот предатель, так и… извинился был.»

— Но! Хорошая идея с прощупыванием тумана ветром, Джиарйя-кун, и в момент сражения — это было лучше моей сенсорики, потому как каждый из вас мог отследить движения воздуха. Имейте ввиду, что любую вашу стихийную технику можно настроить на подобный нестандартный поиск, и вообще креативное использование. Но тем не менее…

— Мы просто куча людей, которые случайно оказались рядом, — я чешу затылок. — Выходит, даже не пытались быть командой. Каждый думал о своем…

— Нам нужно достать колокольчики, — Цунаде прерывает меня. — Каждому из нас. Это цель задания. Мы здесь для этого...

Дан мгновенно цепляется за эту мысль и убирает кунай в подсумок.

— Достанете. Но ТОЛЬКО вместе, — джонин чуть сужает глаза. — Успех возможен только при отказе от эгоизма. Вы должны работать в пользу командного результата. Хватит думать о своих достижениях, ведь провал одного из вас будет провалом для всех.

Этот финальный нагоняй про командную работу предназначался больше Орочимару и Цунаде. Я-то в отличие от них прекрасно понимал сей факт с самого начала, поэтому просто молча мотал на ус.

И вот сдвигаемся плотнее, и прямо на чавкающей грязи возникает короткий тактический совет. Я сокращаю дистанцию с напарниками, судорожно прикидывая в уме рабочие варианты.

— Слушай… те, Дан-семпай, — обращаюсь к командиру. — Как бы мы не выигрывали количественно, победить мы не сможем – разница в силе и опыте огромная. Тогда ведь действовать надо иначе? Как вообще поступают с такой сильной одиночной целью в условиях леса? Как именно его замедлить или взять в надежную ловушку?

— Техник захвата существует много, — Дан присаживается на корточки и начинает чертить пальцем схему на влажной земле. — Хатаке-сан слишком быстр для стандартных связок. Нам необходимо полностью лишить его пространства для маневра и заставить оказаться в нужной нам точке, если ты про это.

— Ммм, есть идея, — достаю поднятый раннее свиток с печатью каварими. — Что, если использовать технику пространственного замещения наоборот? Мы переместим Сакумо на место заготовленного бревна, выдернем его прямо в, ммм, скажем, нужную нам зону с ловушкой, и…

Орочимару сужает зрачки и чуть наклоняет голову.

— Ага, только возссссникнет огромная проблема ссссс активацией, — произносит напарник. — Как ты сссссобираешься подойти к нему вплотную и налепить пешшшшчать? Он уйдет от любого бросссска.

И то верно…

— Да, для этого нам всё равно придется поймать его, — Дан скрещивает руки на груди. —Необходимо заставить его остановиться в конкретной точке. Какие есть варианты?

— Загнать в угол моей силой? — сжимает кулаки Цунаде.

— Зажать ссссстенами из Дотона? — шипит Орочимару.

«Может быть, может быть…»

Тру подбородок и смотрю на землю. Пытаюсь вытащить из памяти детали недавнего столкновения – мы должны сыграть на его боевых привычках. Я ведь подмечал систему в его маневрах во время стычки в тумане, типа: Сакумо всегда уходит с оставлением обманки. Он создает остаточный след чакры, заставляет нас атаковать иллюзию присутствия и меняет позицию. Вот только... какой от этого толк сейчас?

Или... погодите-ка.

Он уверен в нашем предсказуемом поведении. Он сам сформировал паттерн отступления, при котором, пусть и пускает обманки, но КУЧКУЕТСЯ, то есть все происходит рядом с самим джонином.

— Ммм, а я вот кое-что заметил, — поднимаю взгляд на команду. — Он постоянно кидает ложную цель при отходе. Оставляет после себя тень или иллюзорного клона.

— И как нам это поможет? — уточняет Дан.

— Он привык, что мы клюем на эту обманку, — на моих губах сама собой появляется ухмылка. — Можем использовать его собственный фокус против него самого... Смотрите.

Опускаюсь на корточки и начинаю быстро говорить так:

— ШУШУШУ, ШУХШУХШУХ, ЩУЩУ.

Команда плотным кольцом смыкается вокруг меня, пока седой гений (я) излагает механику задумки. Орочимару пару раз кивает и вносит поправки с учетом своих подземных дзюцу. Цунаде тоже принимает свою роль в будущем капкане. Дан коротко утверждает.

И как итог – у нас появился реальный план действий.

Мы готовы возвращаться.

***

Выбираемся из низины и берем курс прямиком на центральную поляну полигона. Дан аргументировал этот маршрут тактической необходимостью, мол, в лесу мы лохи шакальные, зато на полигоне, ВОЗМОЖНО, право нанести удар имеющие, да и сам лес ограничивает наш обзор и предоставляет противнику массу укрытий для атаки, а это не есть «вау» в нашем плане.

Требуется открытое пространство для расстановки сил и подготовки ловушки с печатью. Сакумо выступает в роли экзаменатора и обязательно последует за нашей группой для продолжения проверки, это… логично? Естественно.

Так мы навязываем джонину свою арену для стычки.

Солнечный свет бьет по глазам после лесной тени и заставляет меня щуриться. Ботинки утопают в жиже по пути к месту назначения. Команда выходит на открытое пространство и начинает занимать позиции согласно нашему свежему плану. Каждый встает на свое место без лишних разговоров и сохраняет концентрацию.

«Выговор Дана подействовал на всех, и страх провалить экзамен перевесил наше раздутое эго.»

Като-семпай взмахами рук указывает нам точки опоры для предстоящего столкновения.

— Цунаде — в центр! Орочимару — скрытый левый фланг. Джирайя — работаешь с тыла вместе с Бунтой — коротко раздает команды джонин. — Держим максимально широкий интервал, мы должны растянуть его внимание и исключить перекрытие директорий атаки друг друга.

Орочимару опускается на корточки и быстро складывает ручные печати для изменения структуры почвы прямо посреди поляны.

— Дотон: Нанка но Дзюцу! — шипит напарник технику размягчения почвы.

Плотный грунт расступается в стороны под воздействием чакры и образует глубокую воронку. Цунаде бросает заготовленное толстое бревно с нанесенной принимающей печатью прямо на дно образовавшейся ямы, и после этого Орочимару делает короткий пас рукой — смыкает края воронки и маскирует нашу ловушку под ровным слоем дерна.

«Все еще удивляюсь такой магии, благодаря которой, блин, можно пещеры рыть, да каменные дома строить!»

Орочимару пропускает дополнительную чакру в почву вокруг зарытого бревна и создает основу для будущего земляного капкана.

А вот у меня самая глдавная работка, ха-ха, сам для себя ее придумал — стоять позади формации и собирать с земли обычные камни, сухие ветки и куски коры. Корчое – мусор.

Но Сакумо не знает, что этот мусор станет нашим главным оружием в обмане

После подготовки беру заготовленный активирующий свиток каварими и прячу бумагу между двумя плоскими камнями, перематывая конструкцию тонкой проволокой из подсумка — для надежной фиксации.

Руки складывают нужную печать, чакра направляется в собранные предметы.

— Хенге но Дзюцу!

ПУФ!

Собранный мусор превращается в копии стандартных кунаев с привязанными взрывными печатями. Эти обманки внешне ничем не отличаются от настоящего оружия и выглядят как рольные снаряды! Вот только это иллюзии – их даже брать в руку надо правильно, иначе пальцы пройдут «сквозь» наложенную картинку.

Укладываю получившиеся копии вместе с замаскированным свитком по карманам и подсумкам. Достаю еще и пять настоящих металлических лезвий в правую руку (это важно).

Бунта косится на мои манипуляции желтым глазом и издает гортанное:

— КВА!

— Вот что ты об этом думаешь, да?

— Квалбесы, но… может и получится, — заканчивает Гамабунта и выпускает струю дыма.

Мы занимаем свои позиции согласно указаниям командира. Цунаде остается в центре поляны прямо над зарытым бревном и выступает в роли живой приманки для джонина, попутно девчонка скрещивает руки на груди и всем своим видом изображает готовность к лобовой атаке.

Орочимару уходит в заросли на левый фланг, складывает ручные печати и отправляет тройку клонов вглубь леса – тоже по плану, тоже для создания какой-то видимости присутствия, мол, хоть каким-то образом, прочесав лес, смогут привлечь внимание экзаменатора и вывести его из чащи прямиком на нашу арену.

Я же занимаю место в тылу позади деревьев.

Проходит около двадцати минут ожидания в засаде, а мышцы, надо признать, сильно так затекают от долгого пребывания в одной позе. Дан ловит мой взгляд из своего укрытия и показывает два пальца. Затем складывает короткую серию тактических жестов для всей группы, мол:

«Хатаке-сан вошел в радиус сенсорики. Цель движется по следу клонов. Готовность».

«Фуф… Готовность, ну! Давай, Джи!!!»

Сакумо выходит из-за деревьев на открытое пространство поляны спустя пару минут после сигнала, останавливается и… смотрит на стоящую в центре Цунаде, попутно удерживает брыкающегося Наваки под мышкой левой руки.

— Отпустите меня. — орет мелкий Сенджу и сучит ногами в воздухе.

Пацан пытается вырваться из захвата (думаю, это тоже спектакль, Наваки бы не отказался посидеть на ручках у представителя АНБУ) и ограничивает маневренность похитителя при перемещении.

И вот наличие брыкающегося ребенка усложняет Хатаке-сану складывание ручных печатей, так получается, что Наваки немноооожко так играет за нас и дает команде лишние доли секунды.

Дан делает резкий взмах рукой из кустов.

— НАЧАЛИ! — командует он.

И мы начали:

Цунаде делает вдох, переносит вес тела и бьет кулаком по земле, вкладывая кучу чакры в точку контакта!

БАБАХ!

Удар дробит верхний слой почвы, поднимая густую завесу из пыли и комьев грязи. Серое облако полностью скрывает нас от визуального контакта, вынуждая Сакумо переключиться на навыки сенсора ради отслеживания угроз.

Орочимару складывает пальцы крестом прямо перед лицом.

— Дотон Буншин но Дзюцу!

ШУХ-ШУХ-ШУХ!

Рядом появляются три земляных клона, способных наносить РЕАЛЬНЫЙ физический урон – это вам не жалкие иллюзии. Сам оригинал уходит глубоко под землю через размягченный грунт, начиная продвижение в сторону цели для скрытой атаки снизу. Созданные копии бросаются в пылевое облако с разных сторон, создавая хаос в зоне восприятия джонина.

— Бунта, давай! — кричу ему во всю глотку.

Молодой жаб с натугой набирает чакру в свой округлый живот.

— Суйтон: Тэпподама!

ПЛЮХ!

Гамабунта выплевывает увесистый водяной снаряд прямиком в центр поднимающейся пыли. Вода смешивается с землей и образует плотную грязевую взвесь, ослепляя противника на полигоне!

Делаю шаг вперед. Правая рука отправляет два настоящих куная сквозь оседающую грязь в сторону джонина, а затем складываю ручные печати, направляя чакру для активации дзюцу.

— Кунай Каге Буншин!

ВЖУХ-ВЖУХ-ВЖУХ!

В воздухе появляются десятки копий из летящего железа. В голове всплывает воспоминание об этой излюбленной технике нашего учителя, обязательной для освоения всей командой. Я, конечно, ни разу не практиковал ее в своем нынешнем состоянии, но сами печати и ощущения от прохождения чакры по каналам намертво отпечатались в мышечной памяти, позволяя применить дзюцу без подготовки. И получилось же!

Следом кидаю еще один реальный кунай, умножая его в полете. Бросаю четвертый лезвийный снаряд, создавая новую волну копий.

А потом и вовсе отправляю последний, пятый металлический нож прямо в серую взвесь. Я прекрасно понимаю отсутствие всякого поражающего эффекта от этих действий – джонин легко отобьет летящее железо. Но цель заключается в другом.

Моя левая рука отправляет следом целую горсть заготовленных камней и веток, которые благодаря заранее наложенной технике трансформации, вот чудо, ТОЖЕ ВЫГЛЯДЯТ КАК НАСТОЯЩИЕ КУНАИ! Еще и замаскированный под кунай свиток летит прямо в центре этой летящей массы из реального металла и безобидного мусора!

Дан во время совещания, подтвердил: Сакумо видит не сами предметы, а технику, наложенную на них. Если я кидаю камень под Хенге, его сенсорика считывает саму структуру трансформации, но не понимает, ЧТО именно спрятано внутри.

Для него это просто «мусор под иллюзией куная», который не представляет реальной опасности. На этом мы его и ловим!

Конечно… у нас были сомнения в том, будет ли он вообще принимать на себя весь поток техник и дзюцу, просто стоя в запыленном месте, но тут влияло наличие ребенка. Наваки — это балласт, так что, по идее, он вынужден маневрировать короткими шагами, сохраняя стабильность для ребенка.

К тому же, Хатаке — экзаменатор. Убегать от группы студентов для него значит признать, что мы выдали что-то, чего он боится. Он принимает бой на месте, уверенный в своем превосходстве.

Поэтому принимает удары, грубо говоря, в лоб — делает шаг в сторону, лениво отбивая настоящие кунаи лезвием своего оружия.

И все равно у нас был запасной план на этот случай, но раз сработало, то... отлично!

ДЗИНЬ! ДЗИНЬ!

Сакумо спокойно позволяет пустым клонам пройти сквозь себя и даже не дергается, когда мимо пролетают замаскированные палки с камнями. Зачем тратить силы на отбивание мусора?

Но в эту же секунду земля под его ногами буквально взрывается!

БАХ!

Три других земляных клона Орочимару вылетают из почвы. Тот факт, что Сакумо не почуял их раньше — заслуга змея, ведь Орочимару держал их в спящем состоянии глубоко под слоем плотного грунта, не выпуская чакру наружу до самого момента атаки, выпуская в бой другие обманки.

Джонин вынужденно смещает центр тяжести, уходя от выпадов клонов, и делает тот самый роковой шаг назад. Прямо туда, где приземлился мой замаскированный «мусорный» кунай. Он не ждет подвоха от палки, которую сам же пропустил секунду назад.

— КАЙ! — ору я так, что связки начинают трещать.

Отменяю Хенге в момент касания камнем земли. Иллюзия осыпается, и из-под обычной древесной коры вываливается активирующая печать, которая разворачивается на траве прямо под его пяткой!

Складываю пальцы в печать концентрации и вбиваю в нее мощный импульс чакры.

ХЛОП!

Воздух искажается, и пространство вокруг цели буквально выворачивается наизнанку.

Сакумо вместе с Наваки мгновенно исчезает с края поляны. Пространственное замещение срабатывает идеально, меняя его местами с тем самым бревном, которое мы заранее зарыли в центре нашей засады.

Джонин материализуется ровно в середине поляны, попадая ногами в свежее земляное болото Орочимару. Грязь чавкает и мгновенно затягивает его ботинки и ноги прям по бедра, лишая возможности сделать даже короткий рывок.

Цунаде уже на изготовке — стоит прямо перед ним, занося кулак для своего решающего удара.

— ШАААААА! — ревет девчонка, вкладывая всю чакру в этот замах.

Глава 23

— ШАААААА! — ревет Цунаде, а у меня даже на расстоянии закладывает уши.

Кулак куноичи с хрустом встречается с почвой, из-за чего весь грунт под ногами Сакумо буквально взрывается крошевом! Направленная ударная волна устремляется в центр, сминая остатки травы в зеленую кашу. Шлейф пыли и мелких камней поднимается в воздух, перекрывая обзор, но я отчетливо вижу главное: Хатаке теряет опору.

Джонин и так был зафиксирован в земле по колено, но теперь-то уж точно проваливается по самые бедра в вязкий слой, заботливо разжиженный чакрой Орочимару. Пальцы АНБУ на вороте куртки Наваки вынужденно разжимаются — контроль (надеюсь) потерян.

«Есть!»

Это движение становится сигналом для следующей фазы нашего плана…

Какой же?

«А вот! Му-хе-хе-хе…»

Грязь под ногами цели оживает – это три земляных клона напарника выныривают из месива и намертво обхватывают лодыжки Сакумо.

Шух!

Тяжелые куски мокрой земли фиксируют его свободную руку, превращаясь в пудовые оковы. И тут же настоящий Орочимару выныривает из слепой зоны за спиной джонина (хотя… слепая ли это зона на самом деле – я бы поспорил). Любимец Хирузена обвивает торс цели гибким, неестественно длинным движением, блокируя локти Сакумо и пытаясь отрезать ему доступ к складыванию печатей, даже одной рукой!

— Попалсссся, Хатаке-сссан... — довольно шипит змей прямо над ухом джонина.

Параллельно маневрам напарника, Цунаде тоже вклинивается – переносит вес тела вперед, совершая стремительный рывок в сторону цели, а затем вообще впивается пальцами в плечи Хатаке, прикладывая невероятное физическое давление – должна помочь Орочимару зафиксировать цель на месте.

Чакра на её ладонях мерцает голубым светом из-за высочайшей концентрации энергии в точках контакта, и… вы прикиньте! — Сенджу РЕАЛЬНО заставляет джонина проседать в подготовленное болото гораздо глубже первоначального уровня! И дело все в возросшей пробивной мощи напарницы, которая базируется на невероятном контроле чакры, а это – ее сильная сторона, напомню я вам.

А я ведь… я ведь тоже умею напитывать конечности чакрой, и даже ветром, становясь быстрее и резче, и, конечно, сильнее, но то, ЧТО делает она, это… прям за гранью.

И будь ты хоть трижды джонин с сильными мускулами, против, блин, бульдозера спортивная тачка не пойдет. В этом и прелесть техники усиления тела Сенджу.

Пшик!

Тут уже и Дан размывается в технике быстрого перемещения, поднимая вихрь сухих листьев. Джонин материализуется точно в бреши между Цунаде и Сакумо. Его рука мертвой хваткой цепляет Наваки за пояс.

— ПУСТИТЕ! — истошно вопит пацан, болтая ногами в воздухе. А Дан мощным рывком тянет его на себя, окончательно разрывая связь экзаменатора с балластом.

Путь для моей атаки чист.

— Держите его! — рявкает Дан, уходя широким прыжком в сторону с ребенком под мышкой.

Складываю пальцы в быстрой последовательности, последняя печать разрывается, и я перегоняю всю скопленную в легких чакру Ветра вниз по каналам, прямо к тенкецу на ладонях. Руки начинают зудеть и гореть от избыточного давления, словно я держу в каждой горсть битого стекла!

Пора.

Вливаю силы в рывок, сокращая дистанцию до минимума. Мои ботинки вгрызаются в грязь, вырывая куски дерна. Нужно подойти ближе, чтобы этот воздушный таран не разлетелся бесполезным сквозняком, а впечатался в цель со всей дури.

Секунда — и я уже в пяти метрах от Сакумо-сана, вижу каждую зацепку на его сером жилете.

Резко выбрасываю ладони вперед, целясь точно в солнечное сплетение Хатаке.

— Футон: реппушо!

Воздух между нами мгновенно уплотняется, и мощный импульс бьет джонина в корпус. Удар вытесняет кислород из его легких, голова Хатаке откидывается назад, пепельные волосы взметаются вверх.

«Есть!»

Так мы лишаем его даже миллисекунды на восстановление, а я тут же формирую следующую структуру. Чакры вливаю от души в эту технику, и…

— Казекири-но Дзюцу!

С пальцев срывается невидимое лезвие. Только вот... планировалось, что ниндзюцу пройдется только над веревочкой, скрепляющей колокольчики, но контроля мне откровенно не хватает — серп из сжатого воздуха со свистом проносится на уровне пояса Хатаке, не разбирая цели.

ВЖУХ!

Ветер грубо перерубает толстый шнурок, удерживающий нужные нам предметы, но вместе с этим безжалостно вспарывает ткань жилета и плоть на бедре джонина…

Брызгает кровь.

Яркие красные капли падают на серую грязь... демонстрируя всем нам, что я… ранил его! Моя техника только что пустила кровь представителю АНБУ, одному из сильных джонинов деревни! Но не это главное — серебристые сферы отрываются от пояса, чуть-чуть звенят и взмывают в воздух под воздействием остаточного потока Ветра.

Но радость от точного попадания мгновенно стопорится в горле при взгляде на Сакумо — бедро джонина кровоточит от свежего рассечения, пусть Наваки успешно извлечен из зоны поражения, а само тело экзаменатора намертво зажато тремя клонами и двумя напарниками, но при этом Хатаке сохраняет абсолютное спокойствие! Без единой гримасы боли или удивления.

Рассеянный взгляд направлен куда-то сквозь нас. ВСЕХ НАС.

«Что-то тут не чисто… надо бы быстрее закончить начатое!!!»

Делаю шаг вперед, срываясь на бег, чтобы успеть перехватить падающие колокольчики.

— Ква-а-а! — раздается хриплый ор Бунты.

И тут же мокрая лапа жаба перехватывает мою лодыжку, грубо гася инерцию разбега.

— Джирайя, стой! Дело пахнет паленой жабой… — Запоздало донеслись до меня слова Бунты, хотя я… уже двинулся вперед!

Они ведь… они так рядом! Дистанция до цели — добрых пять метров, и я… игнорирую предостережение призывного жаба, потому что колокольчики уже летят вниз и секунда промедления может стоить нам всего задания – А ЭТО ПРОВАЛ ДЛЯ ШИНОБИ! – так учили Джирайю, такие мысли мне закладывали с самого детства, такие мысли…

«Не мои настоящие мысли.»

Но уже с силой дергаю ногу, преодолевая сопротивление скользкой лапы жаба, и подаюсь всем корпусом вперед на пределе растяжки, буквально выстреливая собой наперерез траектории сфер.

Пальцы смыкаются в кулак прямо в воздухе над самым краем лужи.

— Поймал! — хриплю, ощущая ледяной металл звенящих сфер в ладони.

И в ту же секунду, как только кожа коснулась холодного железа, я врубаю Футон. Даже не дожидаясь момента, когда ноги коснутся земли — просто выплескиваю чакру Ветра через ступни импульсом.

ВЖУХ!

Усиленный стихией прыжок вышвыривает меня назад. Я пролетаю те самые пять метров в обратную сторону, чувствуя телом, как свистит воздух, и приземляюсь на сухой твердый дерн далеко за пределами этого грязного мешка.

И тут же подмечаю, что ВСЯ наша ловушка в центре поляны… изменилась, а ожидаемое чувство победы мгновенно перекрывается кислым привкусом на языке. Волосы на моих предплечьях и затылке встают дыбом, а пространство впереди начинает гудеть.

В прямом смысле гудеть, ВОТ ТАК:

КРХС-кхрс…

Головой-то я быстро достраиваю логику: земляное болото Орочимару насквозь пропитано водой от недавней техники Бунты. Влажная грязь под ногами Хатаке вибрирует с нарастающей частотой, и всё это дерьмо стремительно заполняется запахом… озона.

«Да это же…»

— РАЙТОН!!!

Тррр-ск...

Я в ужасе фиксирую взгляд на эпицентре – между побелевшими костяшками Цунаде и плечом Сакумо начинают плясать крошечные, но ослепительно-белые искры электричества.

Орочимару резко дергается. Бледное лицо напарника искажается от неподдельного ужаса — змей долго держал в захвате Сакумо, слишком поздно сообразил, что мы своими руками заперли джонина внутри гигантского, черт, ВОДНОГО проводника! Джонина, который собаку съел в техниках управления электричеством, так что… считай, создали идеальную среду для масштабного убийства током, и Орочимару с Цунаде сейчас — главные мишени.

— Ссссакумо... Нет! — шипит змей, судорожно пытаясь отцепиться от экзаменатора, но Сакумо уже не отпускает, словно это не Орочимару с клонами держит Хатаке — а сам джонин вцепился в их руки, не давая разорвать контакт. Хатаке полностью обмякает, расслабляя мышцы перед выбросом.

И тут…

БАХ-БАХ!!!

Вспышка Райтона разрывает поляну. Синяя дуга мгновенно вскипячивает воду в болоте, да так, что… да даже я, стоя на сухом берегу, кожей чувствую жар этого разряда! Если бы не мой прыжок с Футоном — сейчас бы жарился в этой луже вместе с ними!!!

Уши болезненно сжимаются от звука лопающегося статического напряжения — воздух вокруг Хатаке буквально рвется на куски. Земляные путы на ногах тренера высыхают до состояния растрескавшейся корки и осыпаются бесполезной трухой.

Орочимару реагирует первым — он уже начинает шипеть название земляной техники — что-то типа замены тела на грязевого клона в попытке разорвать физический контакт. Но, ха! Скорость распространения тока по воде предсказуемо опережает мелкую моторику складывания печатей.

Задушенный хрип вырывается из горла змея. Как итог — техника срывается наполовину, заставляя верхнюю оболочку лопнуть от перепада температур, а настоящий Орочимару принимает на себя чудовищный урон. Мощная судорога сводит мышцы напарника, выгибая его тело неестественной дугой, а сам Орочимару отлетает на десяток метров назад и с глухим ударом врезается в ствол дерева, оставляя дымящийся след на коре.

Но даже так змей сохраняет остатки сознания — вижу, как скребет скрюченными пальцами почву, пытаясь заставить парализованную моторику слушаться. В любом случае, пусть он и жив, но из боя выведен окончательно….

«Но… зачем?! Мы ведь УЖЕ победили! Выполнили задание, колокольчики у меня в кулаке, миссия закрыта! Так ЗАЧЕМ продолжать бой?!»

Цунаде вообще не успевает среагировать в эпицентре взрыва. Сакумо совершает неуловимый, текучий поворот корпуса и смещает центр тяжести в сторону, попутно пропуская импульс чакры по плечам, просто сбрасывая кисти куноичи. Потеря опоры дезориентирует девчонку на доли секунды, и Хатаке наносит короткий, безжалостный удар основанием открытой ладони прямо в её солнечное сплетение.

— КХА…!

Звук удара заставляет меня внутренне содрогнуться — это был какой-то, млять, тяжелый, костный хруст! Девчонка складывается пополам от попадания в нервный узел, выплевывая воздух вперемешку с брызгами слюны, болевой шок мгновенно застилает глаза куноичи пеленой, а энергия проведенного удара отбрасывает Цунаде в кусты аж на ПРОТИВОПОЛОЖНОМ краю поляны!

ОБЫЧНЫЙ УДАР ПО «СОЛНЫШКУ»!!!

Ломающиеся ветки сопровождают падение напарницы на землю, и… всё.

Вся наша выстроенная формация засады, все эти расчеты и ловушки уничтожены за мгновение. Хатаке продолжает реализовывать свой план после имитации поражения — он просто использовал нашу уверенность в успехе, чтобы нанести контрудар по всем фронтам одновременно, так что ли?!

Застываю на сухом дерне, сжимая в кулаке трофей, который теперь кажется непосильно тяжелым. Сакумо медленно разворачивается ко мне.

«Сука… И ведь не разойдемся спокойно, да…?»

— Райтон: Джибаши! — голос джонина звучит пугающе спокойно.

«Да…»

Направленная дуга молнии срывается с его пальцев. Основной поток выстреливает через всю поляну — прямо… ДА ЧЕРТ ВОЗЬМИ, В ДАНА КАТО, который УЖЕ успел разорвать дистанцию и приземлился на краю кратера с Наваки под мышкой. От Сакумо во все стороны разлетаются вторичные разряды, и один из них, злой и кусачий, бьет и меня наотмашь по предплечью.

Руку, сжимающую колокольчики, мгновенно прошивает жгучая судорога, из-за чего пальцы непроизвольно разжимаются, а трофейная хрень, подбитая вибрацией воздуха и моим же мышечным спазмом, вылетает из ладони!

В ту же секунду Като-семпай, инстинктивно вскинувший свободную руку для защиты от настигшего его удара, принимает на себя основной заряд. Расстояние не спасло. Молния прицельно хлещет его по локтям, жестко перегружая нервную систему.

— Ти... — глухо выдыхает Дан. – (Черт).

Его мышцы разжимаются от дикого спазма. Пальцы перестают слушаться и соскальзывают с куртки пацана, а сам Дан, потеряв контроль над ногами, на полном ходу впахивается плечом в землю. Наваки, лишенный опоры, по инерции вылетает из захвата. Мальчишку буквально вышвыривает вперед по ускоряющейся дуге прямо в сторону камней!

Так он и летит кубарем по воздуху, не в силах затормозить.

— А-А-А-А! ПОМОГИТЕ! — истошно вопит мелкий, беспорядочно махая руками.

Вскидываю голову, млять, и вижу: траектория его «полета» ведет прямо на острые каменные глыбы! Эти шипы ждут свою жертву. Приземление на них на такой скорости — это гарантированный перелом позвоночника.

И одновременно с этим... звон металла.

Серебристые сферы, только что выбитые из моей руки, меняют направление, подхваченные остаточной взрывной волной. Они летят по идеальной дуге прямо в мою сторону.

«Две цели. Разные стороны. Доли секунды».

Время субъективно застывает, превращая воздух в густую, липкую патоку. Слева падают колокольчики. Металл ослепительно блестит на свету. Эти сферы — мой пропуск в жизнь настоящих шиноби…. По словам Хатаке! Они — доказательство того, что я перестал быть клоуном и чего-то стою.

Рука уже сама дергается влево, пальцы скрючиваются, готовые вцепиться в трофей.

Я хочу их до дрожи в коленях!

А справа летит Наваки. Мальчишка стремительно приближается к камням, и ни один из моих напарников не успевает его перехватить. Дан парализован, Цунаде в отрубе, Орочимару жадно глотает воздух в грязи….

«Сука! Сакумо, ты ублюдок!» — яростно рычит мой внутренний голос.

Я уж точно не дам блин, погибнуть пацаненку в этой тупой зарубе!!! Его именно с этой целью брали на испытание, да? Чтобы так гадко пожертвовать?

Умом-то понимаю, что все останутся живы – сам Сакумо не даст Сенджу убиться, но…

— К черту все.

С силой отрываю взгляд от сверкающих сфер и вгоняю весь остаток чакры из очага прямо в мышцы ног, а потом:

— Шуншин! — хриплю, используя еще одну технику без тренировки, из старого арсенала Джи, даже… не понимая, сработает ли она – просто ВЕРЮ в это.

И… это срабатывает – тело совершает отчаянный, грязный рывок — лечу наперерез траектории падения Наваки, буквально бросая себя на камни. Живот и грудь скользят по сырой почве, жесткие корни в мясо сдирают кожу с предплечий, но мне… плевать.

Нужно успеть!

Подставляю себя под падающего ребенка в самую последнюю секунду. В глазах взрываются черные пятна, когда я ловлю Наваки, и в это же мгновение моя спина с тошнотворным, громким хрустом принимает на себя удар об острый край валуна.

— ГХА-А-А... — весь воздух вместе с кровью выбивает из моих легких.

ДЗЗЗЯК.

Глухой, металлический звук доносится сбоку –колокольчики просто падают на жесткий сухой дерн буквально в метре от меня, едва звякнув о камень.

Всё. Конец. Миссия провалена.

Я лежу распластанный на валуне, пытаясь протолкнуть кислород сквозь жесткий спазм в груди, а мой пропуск в действующие чунины валяется на сухой траве вне моей досягаемости. Во рту густо оседает вкус меди.

Сплевываю вязкую кровь с прокушенной губы, руки судорожно прижимают скулящего пацана к груди — он жив, и это единственное, что сейчас имеет значение.

Вот честно! Ну проебали мы это, ну пожалуется этот… тренер Сарутоби, ну что с того? Сейчас не реальная война, чтобы ТАК жертвовать одним человеком во имя… чего? Амбиций? Обычной тренировки?!

С трудом поднимаю затуманенный болью взгляд и вижу, как Сакумо стоит на краю развороченной поляны. И нет, он не выглядит безупречно, как в начале – все-таки мой Казекири достал его: форменные штаны на бедре рассечены, темная кровь медленно пропитывает ткань, смешиваясь с грязью. Его жилет АНБУ заляпан жижей, на предплечье виднеется свежая ссадина от захвата Цунаде.

Мы все-таки заставили его испачкаться. Мы пустили ему кровь, а это… можно ли этим гордится – не знаю, но сей факт тоже чего-то стоит.

Но на этом наши достижения заканчиваются.

Сакумо медленно обводит глазами поле боя: стонущую в кустах Цунаде, распластанного у корней Орочимару. Напоследок его глаза останавливаются на мне и сжавшемся в моих руках Наваки.

— Все-таки ты выбрал жизнь сокомандника, — произносит он, и я не могу понять, похвала это или констатация моего провала. — В этом мы… похожи, но увы, Джирайя-кун, время вышло, а задание – провалено.

«Ой, да и похер!» – Хочу такое сказать, но получается лишь сиплое:

— Окхе-аи-хе…

«Да ну черт…»

Ладно, отдохну… Фуууууф, дышим. Я же ранен, да? Нужно доверять сокомандникам, да? Ну вот доверюсь – дождусь помощи, да…

Поэтому просто продолжаю лежать на камнях, вдавленный в них весом Наваки.

А вот пацанчика мелко трясет — он вцепляется побелевшими пальцами в остатки моего порванного жилета, шмыгает носом, но молчит — шок сковал. Но да ладно… что-то мне подсказывает, что каждый день у шиноби даже в мирное время происходит нечто подобное. Но неприятно замечать, как в спине при каждом вдохе пульсирует тупая, горячая боль. Судя по тому, как простреливает в позвоночник, пара ребер точно не выдержала столкновения...

«Что там Фукасаку говорил о ирьендзюцу…? Пора бы задуматься, кха-кха… хотя бы Цунаде».

— Джирайя... — отзывается Дан со стороны кратера.

Командир медленно поднимается, его руки всё еще подрагивают от остаточного напряжения после удара молнией — джонин (кстати, ТОЖЕ МЛЯТЬ ДЖОНИН, КАК И ХАТАКЕ) прихрамывает, лицо искажено гримасой боли, а взгляд мрачно зафиксирован на пустом месте, где только что… ИСЧЕЗ САКУМО!

— Вы… мы проиграли, — констатирует очнувшийся и подошедший ближе Орочимару.

Жив, значит! Еще и так быстро восстановился.

Тут еще и Цунаде, пусть и с трудом, но выбирается из зарослей папоротника, держась за правый бок. На ее губах кровь, а каждое движение вызывает судорожный вдох.

— Наваки… о, боже. Ты как?! — спрашивает она с заметной дрожью в сорванном голосе.

Наваки отпускает мою одежду и бросается на шею сестре.

«Ну конечно! Спас я – а вся благодарность сестричке…»

Цунаде обхватывает его руками, а затем переводит тяжелый взгляд на меня. В глазах плещется обжигающая смесь эмоций: то ли ярость из-за упущенного задания, обида на собственную слабость и... неподдельное облегчение.

Ну, я сделал нужный выбор. Плевать на колокольчики. Если бы мозги этого пацана остались на валуне, я бы сам сдох от чувства вины.

Вдобавок к и так мерзким ощущениям чувствую, как чакра в каналах иссякла, вызывая противный, холодный озноб. Отвлекает от таких переживаний меня –сейчас он сидит неподалеку на поваленном бревне и задумчиво выпускает густое облако дыма. Вот кто ТОЧНО не вложился в бой, так это он.

Точно! Буду во всех бедах винить именно Бунту.

— Квалбесы, — басит жаб, лениво почесывая пупырчатый бок. И… тоже исчезает. – время призыва закончилось, вероятно… или моя чакра.

Закрываю глаза. Вязкая грязь под спиной сейчас кажется вполне удобной периной.

«Он ушел молча», — мысль начинает раскручиваться в гудящей голове. Сакумо был достаточно быстр, чтобы поймать Наваки самому. Он мог вырубить меня еще до того, как я сложил печати Шуншина. Но он этого не сделал. Почему?

Думается мне, что специально спровоцировал этот кризис, заставил меня выбирать между амбициями и жизнью товарища, просто дожидаясь развязки.

Может, это и был настоящий экзамен?

Глава 24

Я… думал. Да, в последние сутки именно этим и занимался – просто времени на размышления хватало с избытком.

Откуда взялась такая роскошь?

ДА ПОТОМУ ЧТО Я, МЛЯТЬ, ВАЛЯЮСЬ В ПОЛЕВОМ ГОСПИТАЛЕ ПОСЛЕ ТЕХ САМЫХ РАНЕНИЙ!

Окей, ладно. С моей спиной все оказалось несколько хуже, чем я представил изначально. Но первую помощь мне оказали прямо на камнях полигона – этим, кстати, занимался Орочимару…

Я БЫЛ ПРОТИВ!

Но этот бледный змей вызвался, как тот сказал, ПОПРАКТИКОВАТЬСЯ, начитавшись свитков и проведя серию экспериментов на дохлой рыбе. БЛЯТЬ, ДОХЛАЯ РЫБА И ЖИВОЙ ШИНОБИ ИМЕЮТ РАЗЛИЧИЯ, ТЫ ТУПОЙ ЗМЕЕНЫШ!

Но сказать этого я тогда не мог – голосовые связки отказывались выдавать членораздельные звуки вообще! И защититься себя никак не удалось, черт возьми. Оставшийся за старшего Дан Като взмахом руки дал РАЗРЕШЕНИЕ на проведение манипуляций (читай как экзекуций, ибо ничего иного от Орочимару я и не ждал!).

И даже не было возможности отбиваться… Приходилось стоически терпеть и мысленно орать во всю глотку, пока вонючие, длинные, холодные пальцы напарника трогали мою голую кожу…

«ФУУУ!»

Лучше бы спасением моей тушки занималась Цунаде! Или Шима хотя бы – к старушке я привык. Да и она в разы лучше этого, ммм, ам… у меня слов нет!

Тем не менее… как бы память оригинала не вопила о неправильности сих действий, напарнику РЕАЛЬНО получилось провести нормальное медицинское вмешательство.

Ну… это чисто по моим личным ощущениям, конечно. Я же, блин, ни разу не шиноби-медик, чтобы профессионально такие вещи оценивать, но факт остается фактом: вот это дикое, пульсирующее давление внутри сосудов вдруг резко спало, а горячая кровь перестала хлестать из рваных ран на спине. Бледный гад реально смог остановить кровотечение каким-то сбалансированным потоком своей чакры – в тот момент я даже не понимал, что и как он делает, просто видел свечение чакры над его ладонью, а потом – чувствовал изменения в ощущениях.

Вот только... про мои сломанные ребра напарничек благоразумно так промолчал.0

Сука.

И вот в этот самый момент, когда кровь перестала течь, мой мозг просто НАКРЫЛО дичайшей паникой.

Тотальной!

Сознание словно в издевку вытащило из самых темных глубин памяти ту самую картину... Картину той ебучей аварии из моей прошлой жизни. И вот уже прямо перед глазами замаячил четкий, до тошноты реальный образ инвалидной коляски местного исполнения.

Твою-то налево... Я, здоровый пятнадцатилетний лоб, получивший второй шанс, СНОВА ОКАЗАЛСЯ ПОД УГРОЗОЙ ПРОВЕСТИ ОСТАТОК СВОИХ ДНЕЙ В СИДЯЧЕМ ПОЛОЖЕНИИ!

ОВОЩЕМ!

И это понимание дало мне, ммм… какой-то абсолютно первобытный, невероятно сильный импульс, и ударило по нервной системе.

Я после минутного исцеления буквально заставил свое изломанное, ноющее тело совершить совершенно немыслимое для такого состояния действие – многострадальная тушка взвилась вверх — раз, два! — какими-то дергаными, судорожными прыжками.

Ноги, не слушаясь, сделали три кривых, заплетающихся шага, а потом... потом гравитация ожидаемо взяла свое.

БАМ!

Лицо смачно встретилось с грязью. И слава богам, что к месту моего жалкого падения тут же подскочили ирьёнины. Хатаке, как я узнал позже, успел их вызвать заранее...

И на том спасибо, чтоб его…

Ну а дальше... дальше всё как в мутном киселе. Тряская транспортировка, носилки, полная отключка и спасительное погружение в забытье. И вот, здрасте-приехали, я лежу в больничной палате.

И знаете что? О-о-о-о... я вам сейчас вывалю ВЕСЬ расклад!

Если кратко, то: В КОНОХЕ ВСЕ ФУНКЦИОНИРУЕТ ЧЕРЕЗ ЖОПУ!

Вот сразу с минусов, как, млять, житель современных реалий и частый пациент любых поликлиник в своем прошлом мире, скажу, ЧТО ТУТ НЕ ТАК И ПОЧЕМУ ВСЁ — ПОЛНОЕ ГОВНО (кроме самого магического лечения, конечно, но… к этому перейдем чуть позже).

Так вот!!!

Мало того, что первую помощь на полигоне мне оказывал Орочимару, так по прибытии в этот так называемый «полевой госпиталь» меня передали в руки… ГРАЖДАНСКИХ!

Да, вы не ослышались. Гражданских врачей! Обычных мужиков и теток в белых халатах, которые чакру видели разве что по телевизору… ой, то есть на картинках в свитках. И именно эти замечательные люди без грамма магических способностей с умным видом щупали мою спину, делали рентген (да, тут, оказывается, есть такие аппараты, и вообще… как я понял, уровень развития едва переваливает за девяностые годы моего родного мира) и сами ставили мне диагноз.

А диагноз был такой: два сломанных ребра со смещением, трещина в третьем поясничном позвонке, надрыв широчайшей мышцы спины и такая гематома, что я стал похож на перезревшую сливу. И какую помощь они мне оказали в первые часы? Наложили тугую повязку, вкололи обезбол через обычный шприц и сказали: «Лежи, не дергайся».

ПОЧЕМУ ТАК?!

Да потому что моя травма, видите ли, была признана «несовместимой со скорой смертью»! А я — просто какой-то там белобрысый генин-переросток (официально мой чунинский ранг все еще под вопросом), сирота без клановой поддержки и политического влияния. У меня не было за спиной толпы разъяренных Учих или Сенджу, чтобы меня вне очереди начали оперировать настоящие медики-шиноби. Вот так вот!

Мне это прямым текстом заявил главный дядька в местной регистратуре, когда я попытался возмутиться.

Оказывается, система выстроена просто феерически тупо: в данный момент примерно семьдесят процентов персонала в госпитале — это обычные, гражданские хирурги, костоправы и медсестры. И лишь жалкие тридцать — реальные ирьёнины, то есть – шиноби-медики.

И как же тогда они все работают? Ирьёнины лечат ТОЛЬКО то, что до этого диагностировали обычные хирурги! То есть, если гражданский врач не заметил у тебя внутреннее кровотечение, то подошедший через три часа уставший шиноби-медик будет добросовестно сращивать тебе царапину на коленке, пока ты помираешь от потери крови в животе!

«Это же полная катастрофа! — орал мой внутренний инвалид-Антон — Как деревня, которая пережила глобальную войну, готовится к следующей, постоянн участвует в различного рода стычках и ежедневных потерь, вообще выживает с такой медициной?! Да тут… да мне кажется, что в каждой, В КАЖДОЙ команде должен быть свой собственный медик! Вот бы кто-нибудь умный занялся реформой этой системы в ближайшее время, а? О боже ж мой…»

Суки!

НО! ПРИ ВСЕХ ЭТИХ МИНУСАХ, ПРОЖИТЫЕ СУТКИ В ПОЛОМАННОМ СОСТОЯНИИ ПРОШЛИ БЫСТРО — ВРЕМЯ КОРОТАЛО МОЕ ОХУЕВАНИЕ.

Зато ПООООТООООМ…

Когда до меня всё-таки дошла очередь, и в палату зашел настоящий ирьёнин в зеленом халате… И честно – все мое недовольство как рукой сняло.

Это был шок. Отвал башки. Полный экстаз!

Я лежал на животе, вгрызаясь зубами в подушку от каждого вдоха, когда он положил свои ладони мне на спину. В ту же секунду комнату озарило мягкое, изумрудно-зеленое свечение.

И я почувствовал ЭТО. И в тот же миг понял, как же сильно отличается излечение человеком и жабой, не в пользу последних, конечно же.

Сначала по позвоночнику разлилось тепло – такое густое, пульсирующее, первобытное тепло, словно я… оказался под удобным одеялом в холодной комнате. ДА еще и у бабушки, да еще и с хорошим настроением, да и забрав под одеяло пару кусочков хлеба… Так, наверное, работала эйфория от действия техники.

Ну а потом началось самое дикое: под моей кожей словно забегали миллионы крошечных, светящихся муравьев. Я… даже физически чувствовал, как чужая чакра проникает сквозь поры, цепляется за разорванные мышечные волокна и буквально НАТЯГИВАЕТ их друг на друга!

Такое… даже не описать словами. Были настолько монументально необычно, что даже страшно. Ну и конечно же…:

«АААА, БЛЯХА, КАК ЖЕ ЧЕШЕТСЯ!» — хотелось орать мне, но я стоически терпел.

Костная ткань на моих сломанных ребрах скрипела и срасталась прямо в реальном времени – это было… ммм, больно, щекотно и невероятно приятно одновременно. Боль уходила не потому, что её заглушали, а потому что исчезала сама причина боли — мертвая плоть заменялась живой, разорванные сосуды сплетались в новую сеть. Я лежал, пускал слюни на больничную простыню и понимал: это… божественно.

Именно в тот момент, чувствуя, как трещина в моем позвонке затягивается за считанные минуты, я четко сформулировал для себя мечту номер два в новом мире.

Изучение Ирьёниндзюцу. Или хотя бы продвинутых способов самоизлечения, ибо это просто невероятно круто!

Мечта (уже скорее цель) номер один, напомню, — это Фуиндзюцу, искусство печатей.

Вообще, печати, ритуалы, скрытые формулы, да и всё, что заготавливается заранее в спокойной обстановке — это прям эталон вкусноты. С огромнейшим арсеналом заготовленных свитков, взрывных, ам, печатей, меток и якорей для Каварими можно пойти буквально на любое задание и выйти сухим из воды, вот правда!

Подготовка — это база!

Но вот умение экстренно собрать себя по кускам, если план «А» пошел по пиз… женскому половому органу… это то, что отличает живого шиноби от мертвого героя — вот такое решение я принял в тот момент, да.

А уже сейчас, пока я лежу и отдыхаю от плевого (на самом деле нет) удара по спине, у меня наконец-то появилось время подумать над более глубокими вещами.

Например, над тем, как сильнее развить баланс начал.

Ведь, оказывается, ИМЕННО ОН влияет на общее усиление тела и способность отражать атаки, препятствуя таким вот тупым переломам от падения на камень!

Вот, ммм, как бы это объяснить…

Сейчас у меня дикий перекос в сторону Духовной энергии Инь из-за взрослого разума. С этим перекосом я — просто крутой фантазер, который работает на дистанции с ниндзюцу, которые и завязаны на духовное. Например, в теории, леплю сложнейших клонов, изменяю Футон, создаю оптические иллюзии. Но стоит мне получить физический урон — я сыплюсь, как карточный домик, потому что моей физической энергии вообще не хватает на плотный защитный каркас клеток, вот так!

Если будет баланс — то…

— Ты верно мыслишь – твое тело перестанет быть хрустальным, Джирайя-кун.

— Ай!

Я аж вздрогнул.

Открываю глаза и поворачиваю голову – на стуле возле моей койки, закинув ногу на ногу и спокойно чистя яблоко маленьким кунаем, сидит Дан Като. Умиротворенный, как статуя Будды, только форма шиноби выдает в нем… человека иного толка.

Он пришел навестить меня пару часов назад, и мы как раз разговорились о механике чакры.

— Дан-семпай… ты опять читаешь мысли? — прохрипел я.

— Нет, просто у тебя всё на лице написано, — он отрезал дольку яблока и протянул мне. — Ты думаешь о том, почему твои кости так легко сломались. И ответ кроется в твоем текущем состоянии очага чакры.

Я сжевал яблоко, внимательно слушая. Дан, как оказалось, не только святой человек, способный терпеть истерики Цуны, но и охренительный теоретик. Именно он подсказал мне мысль, до которой я сам дошел бы еще очень нескоро.

— Баланс Инь и Ян важен не столько для увеличения арсенала техник, — ровным тоном продолжил Дан, крутя в пальцах нож. — Сколько для ПАССИВНОГО усиления тела. Понимаешь?

— Не совсем…

— Смотри, — Дан подался вперед. — Вот сейчас твой перекос в Инь дает тебе, по сути, пассивное улучшенное сопротивление любым техникам, завязанным на Инь.

«ЧТО?!» — мой мозг аж скрипнул от внезапного озарения. — «Не бейте тапками, я реально только сейчас начал это понимать!»

— То есть… гендзюцу? Иллюзии? — неуверенно спросил я.

— Именно, — кивнул джонин. — Твоя духовная плотность сейчас настолько высока, что наложить на тебя иллюзию среднего ранга практически невозможно. И я не про Хенге, а про твое умение сопротивляться гендзюцу. Твой разум сам, по сути – пассивно, отторгнет чужеродное духовное вмешательство. Ты даже не заметишь, как развеешь слабое гендзюцу.

Прикиньте, как всё просто, да?!

— Но закон сохранения энергии неумолим, — Дан вздохнул. — Раз твоя Инь работает как непробиваемый ментальный щит, твоя Ян — физическая составляющая — проседает. Клетки твоего тела, кости, связки — они недополучают пассивной подпитки. Поэтому ты так легко ломаешься, увы. Вот… например, настоящий мастер тайдзюцу с доминирующей Ян может упасть с высоты третьего этажа на камни и отделаться лишь синяком. Его плоть сама по себе тверже дерева.

«Охренеть…»

— Значит, если я выровняю баланс… — пробормотал, глядя на свои руки.

— То твоя Ян начнет укреплять скелет и мышцы даже тогда, когда ты спишь. Это базовый фундамент любого высокорангового шиноби. Техники — это лишь вершина айсберга. Твое тело — вот твое главное оружие.

Дан ушел, оставив мне корзинку с фруктами и кучу пищи для размышлений. И вот я лежу на этой скрипучей больничной койке, жую подаренное яблоко и… думаю. Думаю так интенсивно, что, кажется, сейчас из ушей повалит дым.

И прихожу я к… отвратительному вердикту, аж кусок яблока буквально застревает поперек горла.

Судорожно сглатываю и уставляюсь в белый потолок палаты.

Какого… хера?

Если это такой вот «базовый фундамент любого высокорангового шиноби», то почему я об этом узнаю только сейчас?! И ладно я, но почему об этом не знала сама мышечная или какая-угодно-еще память Джирайи?! Разве такие очевидные, железобетонные основы выживания не должны вдалбливаться в головы учеников Академии вместе с… ам, таблицей умножения и правильным хватом куная?!

По спине пробегает холодок, совершенно не связанный с температурой в палате.

«Блять… а не показал ли я своим удивлением и незнание ИНОЕ происхождение?»

И легенда о выборочной потере памяти ну просто вообще не выглядит нормальной! Забыть пароли, явки, лица знакомых — это одно. Но забыть базовый принцип работы собственного организма, при этом умудряясь сжимать воздух Футон?! Это же выглядит… СУКА, ЭТО ВЫГЛЯДИТ ОЧЕНЬ ПОДОЗРИТЕЛЬНО!

Прям жесть как подозрительно!

Любой нормальный шиноби-аналитик (а Дан Като явно не дурак) тут же сложит два и два. «Слушайте, а парень-то у нас с сюрпризом. Ветер режет, а как чакра кости укрепляет — не помнит. Не засланный ли казачок? Не занял ли кто-то его разум?»

О, боги…

Мне же еще с Сарутоби разбираться! Этот точно что-то заподозрил еще и при первой встрече, и потом, на полигоне. Кстати, об этом…

Интересно, что у него за дело такое срочное появилось, а? Буквально за секунду до моего экзамена прилетает боец АНБУ, шепчет пару слов, и Третий Хокаге, бросив всё, испаряется в резиденцию. Война? Нападение? Шпионы? И Дан, когда приходил, словно воды в рот набрал — ни полслова о том, что творится за стенами госпиталя! Сидит, улыбается святой улыбкой, яблочки чистит и философствует о чакре.

А остальные где?!

Я вообще-то Наваки спас ценой собственного позвоночника! Где Цунаде с апельсинами? Где этот мелкий паршивец со своим «спасибо, Джирайя-ни-чан»?! Ни слуху, ни духу.

Про Орочимару я вообще молчу — этот змееныш, наверное, рад, что я тут застрял, хотя сам же мне первую помощь и оказывал (до сих пор передергивает).

Всё это ОЧЕНЬ и ОЧЕНЬ странное дерьмо. Меня… словно держат в информационном вакууме.

«Или я нагоняю суеты раньше времени?»

Поэтому лишь и остается — лежать, пялиться в стену и… ам, анализировать, как я вообще умудрился выжить. И главное: как я себя повел на том полигоне.

Особенно стоит подумать над тем, как я умудрился использовать то, что ВООБЩЕ НЕ ТРЕНИРОВАЛ с новым сознанием.

А ведь во время того боя… Прикиньте, че учудил?!

ШУНШИН ВСПОМНИЛ!

Оказалось, что головушка на дикой панике, когда Наваки летел прямо на острые камни, способна отключать мой взрослый, рефлексирующий разум и выдавать старые, вбитые на подкорку умения оригинального Джирайи! И вот Шуншин-но-Дзюцу (Техника Телесного Мерцания) — одно из них.

Получилось это с божьей помощью, конечно. Утром ирьёнины, осматривая меня, дико ругались и жаловались на «перевозбужденные точки тенкецу» в моих ногах. Оказывается, через эти клапаны прошла такая сумасшедшая лавина неконтролируемой чакры для активации техники, что я едва не сжег себе каналы в икрах к ядреной бабушке! Если бы не естественная регенерация (спасибо, Ян-чакра, хоть где-то ты работаешь), я бы сейчас передвигался исключительно на коляске.

Но…

ЧТО ЖЕ, ЭТО ТЕПЕРЬ ТОЖЕ В МОЕМ АРСЕНАЛЕ!

И тут логично подвести мысли про сам Шуншин и вообще понять, что это за зверь такой.

Что я знаю?

Многие шиноби разного уровня используют эту технику. Да даже Сакумо-сан сам так появлялся и исчезал. И так кажется даже, что Шуншин — это телепортация, но… нет.

Ощутив это на собственной шкуре, я понял реальную механику процесса.

Шуншин — это очень, ОЧЕНЬ быстрое перемещение.

Даже сказал бы, что это экстремальное, кратковременное насыщение всех мышц и нервной системы тела сверхконцентрированной чакрой, которое позволяет совершить рывок на грани восприятия человеческого глаза, вот так! Ты не телепортируешься сквозь пространство, а бежишь.

Просто бежишь, но с такой охеренной скоростью, что мир вокруг сливается в одну мутную цветную полосу. А это, в свою очередь, колоссальная нагрузка на суставы. Это микроразрывы связок. Если ты не умеешь укреплять тело Ян-чакрой (а я, как мы выяснили, пока в этом лох), то Шуншин — это билет в один конец до кабинета травматолога.

Но тот факт, что я смог выполнить его по старой памяти — это круто, тело выдало максимум в опасной ситуации. А значит… ну, зная свои лимиты мы лучше растем над самими собими, да?

Иметь в запасе такой инструмент мобильности очень важное и крутое решение. Вот буду его и развивать дальше, да…

Ужас как много работы меня ждет!

Загнул пальцы на здоровой руке.

Значит, так:

Первое: баланс начал. Нужно срочно подтягивать Ян-чакру, чтобы тело перестало быть хрустальным и начало пассивно усиливать меня буквально для всего.

Второе: Ирьёниндзюцу. Я ну просто обязан научиться хотя бы базовому самолечению, чтобы не зависеть от этих гражданских коновалов.

Третье: Фуиндзюцу. Подготовка — это жизнь. Больше свитков с Каварими, больше обманок, больше ловушек БОЛЬШЕ-БОЛЬШЕ-БОЛЬШЕ заранее заготовленных приколов для выживания.

Ну и четвертое: Шуншин. Взять под осознанный контроль эту технику, чтобы не жечь собственные тенкецу при каждом рывке и быть уверенным в том, что из любой попы я смогу хотя бы сбежать.

Вот и все… на ближайшее будущее!

Даже улыбнулся, предвкушая, как именно буду реализовывать этот план, как только выберусь из этой пропахшей спиртом и бинтами дыры.

Подозрения Хокаге? Странное поведение команды? Грядущая война?

Плевать. Я выживу.

Глава 25

БАМ! — тяжелая створка двери кабинета Хокаге громко захлопнулась, наглухо отсекая привычный гул коридоров.

Казалось бы, резиденция Каге — самое охраняемое и тихое место в деревне. Здесь фразы «НЕ ШУМЕТЬ» и «ТИХО» должны быть вторым языком – ведь важные дяди работают! Но как бы не так.

Хирузен Сарутоби – он же действующий Хокаге – стянул с головы свою жутко официальную шляпу с иероглифом Огня и просто… швырнул её на край заваленного бумагами стола, как уставший школьник бросает портфель после уроков.

— УФФФ... –это было первым, что сорвалось с губ мужчины.

А затем «Бог Шиноби» тяжело опустился в мягкое кресло. Деревянный мундштук привычно лег между зубов.

ЧИРК! — вспыхнул указательный палец руки. Густой, сизый дым тут же поплыл под потолок, смешиваясь с танцующими в лучах заходящего солнца пылинками.

А всего пару-тройку часов назад он стоял на полигоне, собираясь прочитать своим безалаберным ученикам о Воле Огня и командной работе... Как обычно! Он уже сформировал нужный посыл, уже зажег чакру, как вдруг… Один короткий шепот бойца АНБУ в маске Ворона разрушил мирную идиллию.

Что же ему передали?

«Связь с тремя патрулями на границе со Страной Дождя потеряна, Хокаге-сама. Последняя радиограмма сообщила о применении масштабных ядовитых облаков. Подозревают снова Ханзо Саламандра, да и многие шиноби-разведчики передают информацию, что тот стягивает войска к рекам».

Отнюдь неприятные новости, из-за которых многие события снова пошли по воле случая и без его ведома… странно, что они допустили такое – не отследить кардинальные изменения в силах враждебной страны… Еще и непонятно, почему слабая деревня Дождя рискнула напасть на шиноби Конохи на границе…

Ничего не понятно. Ничего не известно.

Это злило Хокаге. Это его раздражало.

На нервной почве Хирузен затянулся глубже. Дым обжег легкие, помогая сфокусироваться.

Казалось, что Вторая Мировая война шиноби, которая до этого тлела в виде мелких приграничных стычек и политических ультиматумов, теперь грозила полыхнуть в полную силу. Дождь, Ветер, Камень — все они скалили зубы, глядя на плодородные земли Огня. И в этот критический момент деревне, как никогда раньше, нужны были идеальные, слаженные боевые единицы.

«Но как грустно, что эта участь снова падает на детей, на подрастающее поколение…»

Сарутоби сам был сильным шиноби. Был… вполне вменяемым политиком, но, увы, отвратительным учителем. И вот заче…

ТУК-ТУК.

Раздался сухой стук в окно.

Сарутоби даже не шелохнулся, появление человека было ожидаемым и, даже естественным.

Створка окна подалась внутрь совершенно бесшумно, и в кабинет, словно сотканный из вечерних теней, шагнул… Сакумо Хатаке. На его сером форменном жилете виднелись свежие брызги грязи и мелкие пятнышки налипшей глины — очевидные следы использования стихии земли.

— Вызывали, Хокаге-сама? — Сакумо выпрямился, привычным движением стягивая с лица фарфоровую маску АНБУ. Его вечно торчащие пепельные волосы сейчас казались чуть более растрепанными, чем обычно – логичное следствие недавних «экзаменов» на полигоне.

Но элитный джонин даже не успел сделать шаг к столу, как его взгляд едва заметно скользнул в правый, слабо освещенный угол кабинета. Как профессионал высшего класса, Сакумо почувствовал это еще на подходе к окну резиденции — тяжелое, почти осязаемое давление чужой чакры. Две дополнительные, весьма знакомые и очень властные фигуры всем своим присутствием… ам… давили на каждого.

И действительно, в кабинете они находились не одни.

В глубоких креслах у стены, наполовину скрытые сумерками, сидели ОНИ. Двое еще не старых старейшин — Хомура Митокадо и Кохару Утатане. Те еще консервативные занозы, но без их одобрения политической системе деревни, увы, никуда. Бывшие ученики Второго Хокаге и давние сокомандники самого Хирузена… Именно такие связи и удерживали их на посту и, вероятно, будут удерживать многие-многие годы.

Обычно эти двое предпочитали собираться в официальном Зале Советов, окруженные охраной, различными церемониями и… чтоб их, протоколами. Но раз уж они лично заявились прямо в рабочий кабинет молодого Каге под вечер, да еще и сидели в такой мрачной тишине... значит, ситуация на внешних рубежах обострилась до предела. Даже сам воздух в помещении из-за их присутствия казался плотным и буквально искрил от невысказанного напряжения.

«Интересно, почему так?»

Вопрос даже не проявился на устах прибывшего АНБУ, как два проницательных, цепких взгляда скрестились на оперативнике, словно, блин, коршуны, ожидающие свежего мяс… доклада.

— Так что там с границей, Хирузен? — скрипуче подала голос Кохару, нервно поправляя очки. Она намеренно проигнорировала формальное приветствие АНБУ, сразу переходя к главному, ради чего они здесь и собрались. — И дня не прошло, как слухи ползут по штабу! Запахло большой войной… Как и предполагали?

Каге же ровным тоном ответил, выдыхая густой клуб дыма:

— Да… странностей много, дел из-за этого – тоже. Пока я передал часть полномочий по восточному сектору Данзо, с его руки… ммм, в общем, наш друг зачистит следы пропавших патрулей и выставит барьерные печати вдоль реки, да будет следить за обстановкой.

Хомура в своем кресле недовольно поджал губы, но промолчал — привлечение Шимуры всегда вызывало споры, но… да, сейчас действовать нужно было радикально, все это понимали.

— Пока официальный статус — вооруженный нейтралитет, — продолжил Сарутоби, пресекая возможные споры. — У нас есть немного времени, прежде чем деревня Дождя решится на открытый прорыв, но уже четко видно, КАК и ПОЧЕМУ он назревает – это повод для всех дальнейших сборов, повестка на ближайшее будущее. Но роли распределены… уф, как же это было хлопотно… – даже вслух позволил сказать себе ТАКОЕ целый Каге!

«Бедные Нара, на чьи плечи легли все вопросы внешней политики.»

— Но вопросы внешнего решаются. Поэтому… давайте-ка перейдем к нашим внутренним делам, которые не менее важны в свете грядущей бури. Нам, как вы понимаете, нужны сильные кадры…

Первая война почти ничего и не решила. Жаль.

Хирузен перевел внимательный взгляд с теней старейшин на своего подчиненного.

— Что скажешь о команде, Сакумо? Твой жилет, как вижу, весь в грязи. Признаться, я не ожидал, что эти дети заставят тебя так активно маневрировать и прятаться.

Сакумо позволил себе легкую, почти незаметную усмешку, мысленно отдавая должное проницательности молодого Хокаге. — О, да. Но они заставили маневрировать лишь моего теневого клона, Сарутоби-сама. И, честно говоря, они…почти смогли его уничтожить.

Хирузен хмыкнул, а Хомура в своем кресле удивленно приподнял бровь.

— Вы же не думали, что я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО буду таскать на руках внука Первого Хокаге, рискуя его жизнью в реальном бою против трех агрессивных подростков и огромной призывной жабы? — Сакумо пожал плечами, отряхивая пыль с предплечья. — Наваки был реальным, да. Но всю дорогу его держал мой Каге Буншин, которому я выделил едва ли треть своей чакры и сил.

Кохару поправила очки, внимательно слушая. Хатаке продолжил: — Я даже позволил себе накинуть на них слабенькое гендзюцу в самом начале, ради… своей практики и проверки их восприятия. И, стоит отдать им должное, они развеяли иллюзию почти мгновенно, при первой же плотной стычке, пусть я и не показывал им ничего сложного, так, чтобы подменить себя на клона, да замаскировать райтон от перемещения.

– И?

— А сам всё это время просто наблюдал со стороны. Находился глубоко под землей с помощью Дочу Эйгьё (Скрытое кротом), и отслеживал их перемещения через вибрации Райтона.

— Весьма разумно, — одобрительно кивнула Кохару, явно оценив тактику АНБУ. — И каков твой вердикт? Вернее… каков вердикт по твоему ученику?

— Да, что касается моего пле…

— КХМ-КХМ.

Сакумо посерьезнел.

— Кхм. Как единая команда они — полная катастрофа. Каждый тянет одеяло на себя. Цунаде-химе обладает чудовищной пробивной силой, но гнев ослепляет её, делая атаки слишком предсказуемыми. Орочимару блестяще владеет техниками маскировки и Дотоном, но он эгоист до мозга костей. Но больше всего меня удивил… да, Джирайя.

Имя повисло в тишине кабинета. Хирузен подался вперед, жестко опершись локтями о стол – лидер деревни был заинтригован. — Рассказывай. ВСЕ странности, все детали. Надо помнить, его странности и… недавние события.

— Во-первых, его база тайдзюцу полностью изменилась, — начал рапортовать Хатаке. — Он больше не использует классическую стойку Академии. Центр тяжести занижен, движения пружинящие, рваные. Жабье Кумите, без сомнений. Но дело не в этом, ведь меня поразил его арсенал.

Сакумо сделал небольшую паузу, вспоминая детали боя.

— Он… ошибся, Хокаге-сама, удивляет даже не арсенал –он другой, но в рамках разумного. Поражает мощность используемых им техник – явный намек на многократное усиление. Чтобы так просто использовать Руппушо неполными печатями (речь идет о сокращении количества печатей для активации техники, что показывает улучшение концентрации) с такой сумасшедшей компрессией, что буквально вмял моего клона в землю. Да и других техник было достаточно, но что удивляет – так это плотность Инь-чакры в ветре...

— Это касаемо ниндзюцу и стихий, мы в курсе об этом, Хатаке-сан. Что еще?

— Как вы знаете, Сарутоби-сама, базовая проверка джонинов на сплоченность — тест с колокольчиками — всегда подразумевает моральный выбор. Шиноби с малых лет учат ставить успех миссии превыше всего. Поэтому я намеренно создал для них ситуацию нерешаемого кризиса…

Хатаке скрестил руки на груди.

— Естественно, я не собирался убивать ребенка, ведь контролировал каждый сантиметр падения и был готов перехватить мальчишку за секунду до удара.

Глаза Сакумо сузились, а голос стал заметно тише и напряженнее. — Мой клон был уверен, что Джирайя, ослепленный амбициями и жаждой признания, бросится именно за колокольчиками в воздухе. Это логичный выбор правильного шиноби. Но вместо этого... парень проигнорировал миссию. Более того, он выбил печати Шуншин-но-Дзюцу, чтобы спасти Наваки, буквально разорвал себе мышцы в ногах лавиной неконтролируемой чакры, но опередил меня. Он опередил АНБУ в броске к спасению товарища.

— Шуншин, говоришь… — Хомура помрачнел, резко переглянувшись с Кохару. — Да еще и стихия Ветра ТАКОЙ плотности? Сарутоби, ты говорил, что мальчишка с трудом осваивал Огонь и Землю. Футон требует совершенно иного контроля формы, при том, как вы говорите… месяц назад начал его осваивать? Такому невозможно научиться, если нет врожденной предрасположенности. А если она есть... такому таланту нужен особый подход и особый учитель…

Глаза старейшин блеснули одинаково.

«Аномально плотная духовная энергия. Убойный Футон. Сирота без клановых связей. Абсолютная склонность к самопожертвованию ради товарищей».

Для них этот набор качеств кричал только об одном: идеальный кандидат для более глубокой обработки в…

— Нам всё понятно, Хирузен, — Кохару медленно поднялась с кресла, одергивая полы кимоно. — Мальчик демонстрирует удивительные, хоть и нестабильные результаты. Этот вопрос требует… всестороннего осмысления.

— Пора бы и честь знать, — тут же поддержал её Хомура, решительно направляясь к двери. — Дела бюджета не ждут, а скоро большая война… Бывайте.

Дверь за старейшинами закрылась и… все!

Хирузен лишь проводил их взглядом, хотя ПРЕКРАСНО понимал, куда именно они сейчас направятся.

Но как только шаги старейшин стихли, в коридоре раздался другой звук.

Тук-тук-тук.

— Войди, Дан, — произнес Хокаге.

Дверь отворилась, и в кабинет шагнул Дан Като. Его лицо, как всегда, излучало святое спокойствие и доброжелательность, но глаза джонина не были такими уж благоприятными – святой снаружи, безжалостный аналитик системы — внутри. В Конохе не выживают добряки, и Дан прекрасно знал, когда нужно мягко улыбаться, а когда… не улыбаться.

— Хокаге-сама. Сакумо-сан, — Дан учтиво кивнул присутствующим.

— Как пациент? — спросил Хирузен, указывая на свободный стул.

— Лежит. Активно ругается на гражданских медиков и… как понимаю – анализирует свои ошибки, — Дан сел, привычно сложив руки на коленях. — Физически он восстановится быстро. Переломы уже срастили. А вот психологически…

— К этому мы и подошли, — Сакумо скрестил руки на груди, пристально глядя на Дана. — Сарутоби-сама, мы обязаны поднять этот вопрос. То, как Джирайя вел себя в бою, его внезапная амнезия, эти оговорки, совершенно новый стиль мышления… Он мыслит не как гиперактивный ребенок. Он… мыслит логичнее, я бы сказал, по-взрослому, но именно как гражданский – потому как совершает дилетантские ошибки. Не подменили ли его? Не наложено ли на него глубокое гендзюцу или, того хуже, техника переноса разума?!

Пам-пам-пам.

Именно этот вопрос волновал Хокаге долгое время и именно к нему подошли они ТОЛЬКО СЕЙЧАС. Вопрос о том, не является ли их ученик вражеским шпионом с чужим сознанием, был самым страшным.

— Я могу ответить на это, — спокойно произнес Дан.

Сакумо и Хирузен уставились на него.

— Ты проверил его, Дан? — голос Хокаге дрогнул напряжением.

— Да, Сарутоби-сама. Работа на деревню обязывает включать контроль, особенно когда речь идет об ученике Каге, — Дан перестал улыбаться. — Как вы знаете, моя специализация — Рэйка но Дзюцу (Техника Трансформации Духа). Я способен отделять свою душу от тела и взаимодействовать с духовной энергией других…

Дан сделал небольшую паузу, вспоминая моменты в палате госпиталя. — Пока я с ним разговаривал, я… пассивно просканировал его духовный контур. Уверяю вас, там нет чужого присутствия. Никаких закладок клана Яманака или аналогичных, никаких шпионских печатей вражеских деревень, никакого гендзюцу.

— Тогда откуда такие радикальные изменения? — нахмурился Хатаке.

— Травма, — Дан пожал плечами. — Возможно, лишь ВОЗМОЖНО, на горе Мьёбоку он столкнулся с чем-то за гранью нашего понимания. Природная энергия, сен-чакра… мы ведь до сих пор не понимаем принципов взаимодействия ее с любым человеком. Он действительно не помнит многих вещей, но его намерения чисты. Шпион или самозванец позволил бы ребенку разбиться, чтобы не раскрывать свои козыри. Джирайя же — поставил на кон свою жизнь ради него. Это наш шиноби. Да и Наваки изменений не заметил, а дети – они такие… более бдительные на подмены.

Сакумо медленно выдохнул, напряжение покинуло его плечи.

— Понятно… Значит, намерения чисты. Но, Хокаге-сама, может, стоит вызвать специалистов Яманака? Пусть они аккуратно покопаются в его подкорке, восстановят стертые воспоминания?

БАХ!

Хирузен с силой опустил ладонь на стол, аж звук хлестнул по ушам. — Исключено! — голос Третьего стал стальным. — Яманака не умеют работать «аккуратно», когда речь идет о сломанном разуме. Они разберут его! Вторгаться в и без того травмированную психику, пытаясь выудить детские воспоминания — значит окончательно свести парня с ума.

Сарутоби тяжело вздохнул, и сталь в его голосе сменилась глубокой, застарелой печалью. Взгляд молодого Хокаге на мгновение задержался на торчащих пепельных волосах Сакумо — таких же жестких и светлых, как и у того самого мальчишки из госпиталя.

— Не для того мы давали обещание твоему брату, Сакумо, чтобы сейчас пускать мозгоправов в голову этому ребенку. Обещали ведь беречь его кровь, какими бы безродными сиротами они ни числились в архивах Листа.

Сакумо заметно вздрогнул. Упоминание покойного брата — и охраняемого секрета, незримой нитью связывающего джонина с крикливым мальчишкой, — ударило в самое больное место. Под маской профессионализма дрогнули желваки.

Вообще единицы в самой верхушке Конохи вообще догадывались, чья именно кровь течет в венах Джирайи, и уж тем более об этой родственной связи не стоило знать никому лишнему.

— Тише… прошу вас, давайте оставим эту тему, Сарутоби-сенсей, — почти шепотом попросил Хатаке, бросив короткий, предостерегающий взгляд в сторону тактично замершего Дана Като. — Я вас понял. Яманака к нему не подойдут. Ни при каких обстоятельствах.

— Вот и славно, — Хирузен вновь раскурил трубку. — Но, чтобы закрыть этот вопрос окончательно и не оставлять поводов для сомнений у Данзо, мы обратимся к… первоисточнику.

Хокаге грузно поднялся из-за стола, подошел к неприметному сейфу, вмонтированному прямо в стену, и извлек оттуда широкий, тяжелый свиток. Развернув его прямо на полу кабинета, он обнажил сложную вязь фуиндзюцу, в центре которой был нарисован стилизованный водоем.

Сакумо и Дан с неподдельным интересом наблюдали за его действиями. Сарутоби не имел официального контракта с жабами, это знал каждый шиноби Листа. Но после того, как юный Джирайя впервые совершенно случайно провалился на Мьёбоку, Хирузен, будучи признанным гением печатей, умудрился разработать уникальный канал односторонней связи.

Хокаге прокусил палец, щедро мазнул кровью по центральному иероглифу и быстро сложил серию ручных печатей.

— Нинпо: Суйкьё Цушин! (Искусство Ниндзя: Связь Водяного Зеркала!)

Печать на свитке вспыхнула голубым светом. Из чернильных иероглифов прямо в воздух ударил столб воды, который закрутился, расширился и принял форму вращающегося водяного зеркала, зависшего в полуметре над паркетом! Поверхность воды пошла мелкой рябью, и сквозь оптические помехи в ней проступила бородавчатая, крайне недовольная морда… Фукасаку.

На фоне приглушенно шумели знаменитые водопады.

— Ква-а-а! Сарутоби-кун! Какого черта ты взываешь ко мне в час вечерней медитации?! — заскрипел Жабий Мудрец, поправляя плащ.

— Приветствую, Фукасаку-сама, — Хокаге учтиво склонил голову, а Дан и Сакумо опустились на одно колено в знак уважения к древнему призыву. — Прошу прощения за беспокойство. У нас возникли… некоторые… вопросы касательно Джирайи.

Снова…

— А, этот белобрысый квалбес! — Фукасаку фыркнул, вода в зеркале пошла кругами. — Что натворил? Опять в женскую баню провалился, ква-ква-ква-гага.

— Нет, он проявил себя в бою, — Хирузен затянулся. — Но его поведение, его амнезия и внезапные навыки вызывают опасения у моего штаба. Фукасаку-сама, скажите честно. Что именно произошло с ним на горе? Я должен быть уверен, что это тот самый мальчик, которого я вам доверил.

В водяном зеркале Фукасаку нахмурился.

Мудрец был стар, хитер и прекрасно понимал политику человеческих деревень. Он знал, что если сейчас скажет правду о душе парня из другого измерения, то… Джирайю вскроют в подвалах, вопреки тому, что пророчество Огамы Сэннина требовало ЖИЗНИ Джирайи.

Поэтому старая жаба соврала так мастерски, как умела только тысячелетняя сущность.

— Вы, людишки, вечно ищете двойное дно там, где его нет, ква! — Фукасаку ударил своим иллюзорным посохом, и брызги из зеркала вылетели прямо на ковер Хокаге. — Твой болван пытался поглотить природную энергию без моего присмотра! Сен-чакра — это тебе не водичку в стакане мешать. Скажи спасибо, что она не выжгла ему половину мозгов, ква. Чудо, что он вообще слюни не пускает и говорить может… но в иуалет почти разучился ходить, ква-ква.

Но шутки шутками, а мудрец состроил максимально серьезную морду.

— Часть его воспоминаний просто стерта. Исчезла! Зато природная энергия принудительно расширила его тенкецу, пробив блоки, которые мешали ему использовать Футон. Я целый месяц выбивал из него дурь палкой, учил нашему тайдзюцу и заставлял лепить клонов, чтобы хоть как-то восстановить его мозговую активность! Ну разве по нему не видно, что это тот же самый разгильдяй?! Клянусь своим званием мудреца горы Мьёбоку, это твой ученик, Хирузен. Поломанный, с перекосом в Инь, но твой!

Хирузен медленно выдохнул. Слова Мудреца, подкрепленные клятвой, были неоспоримым аргументом. В мире шиноби призывные звери такого уровня не лгут своим контракторам.

— Этого достаточно, Фукасаку-сама, — Хокаге почтительно поклонился. — Все-таки это… было важным. Мы парня проверили еще в первые часы его возвращения, и Дан Като подтвердил чистоту его духовного фона. Ничего выявить странного не смогли. А если уж даже вы поручаетесь за его нормальность, то вопрос закрыт окончательно.

— Вот и славно, ква! — буркнул Фукасаку. — И пусть тренирует Футон! Если он сдохнет на вашей войне, Шима мне плешь проест, она к нему привязалась… Кванец связи.

Поверхность водяного зеркала схлопнулась с мокрым звуком «ШЛЁП», окатив ботинки Сарутоби лужей воды.

Свиток погас.

В кабинете вновь воцарилась тишина, но теперь она была лишена параноидального напряжения, наконец-то!

Пазл сошелся.

Все странности Джирайи получили логичное обоснование.

— Амнезия от отравления природной чакрой. Расширение каналов под воздействием стресса. И чистая душа, проверенная техникой Рэйка, — резюмировал Сакумо, поднимаясь с колена. — Что же. Беру свои подозрения назад.

Дан улыбнулся своей фирменной, теплой улыбкой, но в глазах плясали искорки иного толка. — Может, когда Джи постигнет искусство Саннина, о котором упоминал мудрец, его память восстановится полностью? Но даже если не так, то ведь именно сейчас самое время ковать из него характер, верно? Делать его настоящим шиноби, достойным жизни и своего ранга, не так ли, Сарутоби-сан?

«Так, эх… все так.»

***

ШУХ. ШУХ.

Листья старой бамбуковой рощи на окраине Конохи едва заметно дрогнули, когда из техники Шуншина совершенно бесшумно вышли две фигуры.

Там их уже ждали.

Шимура Данзо в свои года выглядел как натянутая до предела струна. Высокий, черноволосый, с острым, пронизывающим взглядом темных глаз. Целое, пышущее силой и пугающими амбициями тело шиноби на самом пике своих возможностей.

И эти возможности он УЖЕ старался реализовать.

— Хирузен всё так же слеп в своей сентиментальности, — с порога бросила Кохару, брезгливо поправляя очки. — Война дышит нам в затылок, а он нянчится с поломанными детьми.

— Он видит в них учеников. А мы должны видеть ресурс, — жестко отозвался Хомура.

Старейшина сунул руку за пазуху и бросил Данзо небольшой запечатанный свиток. Шимура поймал его одним плавным движением.

— Кандидаты? — лишенным эмоций голосом спросил Данзо.

— Да. Так сказать, ам… фундамент для твоей... инициативы — кивнул Хомура. — Нам ведь нужны шиноби, преданные не кланам, не идеалам, а исключительно безопасности Листа. В списке те, на кого стоит обратить внимание. Можно уже прямо сейчас.

Данзо развернул свиток и быстро пробежался глазами по строчкам.

— Яманака Фухэй... побочная ветвь. Проблемы с… эмпатией?

—В целом, шиноби подходит для допросов, где требуется ломать чужой разум без сожалений, — подтвердила Кохару. — Дальше — Акимичи Дото. Исключен из клановых тренировок за излишнюю жестокость. Парень не умеет контролировать массу, но его агрессию можно направить в нужное русло. Еще есть девочка из побочной ветви Абураме, чьи жуки мутировали и пожирают чакру самого носителя... Отличный, легко контролируемый материал.

Данзо удовлетворенно хмыкнул. Это действительно был тот самый сброд, из которого можно выковать безжалостное оружие. Отбросы своих кланов. Никому не нужные дефекты системы, которым он даст новую цель.

Но его палец остановился на последнем имени.

— Джирайя? — Данзо поднял тяжелый взгляд на старейшин. — Сирота из команды самого Хокаге? Вы предлагаете мне вербовать личного ученика Хирузена?

— Именно его, — глаза Кохару блеснули в полумраке. — Мальчишка получил тяжелую травму на горе Мьёбоку и…

— И что? – перебил поток слов Данзо.

— И при этом — ни единой связи с влиятельными кланами, за него некому будет заступиться, — добавил Хомура. — Хирузен собирается лепить из него «настоящего товарища» внутри команды. Какая непростительная растрата материала!

Шимура медленно свернул пергамент и спрятал его во внутренний карман жилета.

— Шиноби без прошлого — это безупречный клинок, говорите…

— Присмотрись к нему. Присмотрись ко всем ним на ближайших миссиях, — бросила напоследок Кохару. — Как только подвернется удачный случай... ты знаешь, что делать. Трагическая смерть на границе — обычное дело. Никто не будет искать тела.

ШУХ.

Старейшины исчезли в технике мерцания так же внезапно, как и появились.

Глава 26

Утро началось… к сожалению.

Короче, не было никакого пения птичек за окном, не было даже – ой, НЕ ПОВЕРИТЕ – запаха свежего рамена, о котором мой изголодавшийся желудок мечтал всю ночь.

Все началось с того, что с меня самым наглым, бесцеремонным образом сдернули теплое, чистенькое одеяло (даже не лопух!).

— Подъем, шиноби! Солнце уже высоко, койко-места не резиновые.

«Окей. Ладно! Пора собраться с мыслями, фух-фух.»

Я с трудом разлепил глаза, пытаясь сфокусировать зрение на расплывчатом пятне – как оказалось, это следствие применения супер-регенерации, подстегнутой ирьенинами. Пятно постепенно приобрело очертания дородной медсестры с таким суровым лицом, будто она лично прошла недавнюю мировую войну, вооружившись одной лишь… ам, КЛИЗМОЙ?! ОНА И БЫЛА У НЕЕ В РУКЕ!

— Э-эа-эа… Я ЗДОРОВ, Я ГОТОВ — то ли прохрипел, то ли проорал, чувствуя, как во рту пересохло. Я же раненый. Герой, можно сказать. Спину сломал ради будущего деревни!

— Вот-вот, шуруй давай – приказ администрации госпиталя: все шиноби твоего возраста, чьи травмы перешли в стадию стабильной ремиссии, обязаны пройти медицинскую комиссию, так что на выписку.

Ам… комиссию? Типа как у призывников? Странно, что вчера о таком не говорили, но… допустим.

— Понял-принял, выписываюсь, — пробурчал, с охотой свешивая ноги с кровати.

Рядом на тумбочке уже лежала моя свежевыстиранная (спасибо и на этом) куртка и штаны. Натянул на себя форму, застегнул молнию и… конечно же – почувствовав привычный прилив сил от циркулирующей по телу чакры (вдобавок еще и прогнал ее по телу, активировав печать концентрации), решил, что я уже снова ниндзя.

«Ну, кости-то мне срастили, значит, я как новенький, да?»

Мозг, привыкший к динамике последних недель на горе Мьёбоку, отдал телу знакомый приказ – по привычке, даже с неким легким понтом, попытался резко спрыгнуть с высокой больничной койки, чтобы приземлиться на две ноги и эффектно выпрямиться.

И это была моя самая тупая ошибка за сегодняшнее утро.

ХРЯСЬ!

— СУУУУ… ЩУЧИЙ ПОТРОХ! — аж заорал я, когда в пояснице полыхнуло, будто мне туда загнали раскаленный ранее увиденную клизму. В позвоночник!!!

Ну так, конечно, Джи, срощенные кости, которые еще буквально вчера были треснуты пополам, НЕ АДАПТИРОВАЛИСЬ к моему полному весу и резкому сжатию! Мышцы спины, отвыкшие от нагрузки за время лежания, ответили диким спазмом – левая нога тут же предательски подкосилась, словно из нее вытащили все кости, вестибулярный аппарат тоже попрощался, и я… полетел вперед.

Как же мне за себя стыдно.

БАМ!

Едва успел выставить руки, чтобы не влететь носом прямо в умывальник в углу палаты. Пальцы с силой вцепились в холодную раковину, и я почти полностью повис на ней, судорожно хватая ртом воздух.

«Идиот… Какой же ты идиот, Антон… то есть Джирайя!» — мысленно отвесил себе смачную оплеуху. — «Медицинская чакра сращивает ткани, но она не заменяет реабилитацию! Твоя Ян-чакра всё еще на дне, кости-то хрупкие, а ты скачешь, как горный козел!»

Не это ли мне Дан говорил? Именно ЭТО!

Продышавшись и дождавшись, пока искры перед глазами погаснут, я медленно выпрямился.

— Нормально… Жить буду, — просипел своему бледному отражению в зеркале.

Дальше был умнее – выруливая в коридор, старался не делать резких движений. Опираясь плечом на выкрашенную в унылый цвет стеночку, я побрел по указателям в сторону кабинета медицинской комиссии...

Звали же на нее? Ну так пойду туда сразу.

Вокруг, стоит сказать, УЖЕ царил организованный хаос: сновали кучи гражданских врачей с кипами бумаг, пахло лекарствами, и в цеееелом... такая картинка мало чем отличалась от типичной больнички в условных Мтыщах или Балашихе.

Нужный мне кабинет оказался в самом конце коридора и по какому-то удачному стечению обстоятельств он был без очередей.

Толкнул дверь и оказался перед столом, за которым сидел строгий, сухой мужик в очках и белом халате. Типичный гражданский врач, у которого прямо на лбу было написано, как он искренне ненавидит всех этих «прыгающих по деревьям магов», которые вечно ломают себе шеи и отвлекают его от важных бумажек. Вот реально, и какие-то кандзи на его лбу были!

Ам… не понимаю – далеко.Но очевидно какая-то татуировка.

— Имя, ранг, — не поднимая глаз от планшетки, бросил он.

— Джирайя, команда Сарутоби Хирузна. Генин… то есть, кхм, статус чунина на подтверждении, — ответил, стараясь стоять ровно, хотя спина всё еще противно ныла…

Что странно! На Мьебоку я подобные травмы и лишения переживал с легкостью! Неужели атмосфера настолько другая, даже… сказал бы – благоприятная – что так тяжело приходится мне тут?

«Может… снова вернуться к жабкам? Они хотя бы не ставят моральных выборов.»

Врач наконец поднял на меня взгляд, поправил очки на переносице и вздохнул: — ЭЭЭЭХ!

— Тек-сссс, у вас спина. Трещина L3, надрыв широчайшей, пум-пум-пум. Ирьёнин Кубо закрыл повреждения вчера вечером. — Он постучал ручкой по столу. — Снимай куртку и покажи циркуляцию чакры – нужно убедиться, что каналы в поясничном отделе не пережаты костной мозолью…

Ого, как тут все схвачено и взаимосвязано!

— …Прогони чакру по меридианам, только медленно, от очага к конечностям.

Я послушно скинул куртку, оставшись в сетчатой майке.

«Прогнать чакру? Это мы можем. Это мы умеем».

Вот только внутри меня СНОВА взыграло какое-то совершенно дурацкое, подростковое желание выпендриться. Да еще и… желание соответствовать самому себе натуральному, то есть Джирайе!

Я же помимо памяти перенял и поведенческие паттерны, пусть они и проходят через осмысленное, но… Как бы подумал Джи? Я знаю!

«Этот хмурый гражданский сидит тут с таким важным видом, будто он пуп земли, ква-ква-ква. А я, между прочим, на горе Мьёбоку огромных мышей Ветром резал, ква-ква. Сейчас я тебе покажу, дядя, идеальный контроль. Ты у меня челюсть под стол уронишь.»

Ну примерно так.

Все-таки я… достаточно наследил не «собойностью», несвойственной для натурального себя и…

«Ах, как же сложно!»

Закрыл глаза, погружаясь во внутреннее восприятие и оценивая риски.

«Риски-ириски...»

ВСЕ ПОНТЯНО! Действуем так, как должно.

Очаг в животе послушно откликнулся теплом. Я потянул энергию вверх, распределяя ее по спинным меридианам, и… боль в пояснице немного притупилась. Затем решил добавить немного стихийного окраса — чисто ради визуального эффекта. Сконцентрировал Футон и направил его прямиком в кончики пальцев правой руки, ожидая увидеть, как на них заиграют легкие, красивые потоки сжатого воздуха, мол, а-ля я – аватар! Повелитель ветра.

Но забыл об одном ма-а-аленьком, но критически важном нюансе. Мой перекос в Инь.

Духовная энергия, не встретив должного сопротивления от слабой Ян-чакры (которая еще и была истощена после лечения), сработала как… как не знаю ЧТО! И то, что должно было стать легким ветерком на пальцах, внезапно уплотнилось, сжалось в микроскопической точке тенкецу и... вышло из-под контроля. СОВСЕМ ВЫШЛО!!!

ВЖУХ!

Энергия сорвалась с указательного пальца! Резкий, мерзкий свист разрезал тишину кабинета, и тончайшее, почти невидимое вакуумное лезвие сорвалось с моей руки, пролетело в миллиметре от, млять, носа опешившего доктора и...

ВЖИХ.

...ровно срезало верхний правый угол его медицинской планшетки вместе со стопкой прикрепленных бланков. Кусок пластика и обрезки бумаги осыпались на пол.

А в кабинете повисла звенящая тишина.

Стоял с вытянутой рукой, чувствуя, как краска медленно заливает мои щеки.

«Бляяяя...» — только и успело пронестись в голове.

И смотрел, как врач медленно, ооооочень медленно перевел взгляд скошенных от ужаса глаз на срез своей планшетки. Край, стоит сказать, был настолько гладким, что об него можно было порезаться!

Затем он так же медленно поднял глаза на меня, и лицо, до этого просто уставшее, теперь приобрело оттенок свежей побелки. На лбу выступила испарина. И понятно почему! Еще бы парочка миллиметров в сторону, и оправдывался, откуда сифилис у него.

— Эм... аааа… знаете даже хорошо! А то вы выглядели таким заспанным… — попытался натянуть на лицо самую невинную улыбку, но вышло паршиво. — Ам… рефлексы! Ха-ха... Знаете, инстинкты шиноооби, там… готовность пустить кровь врагу… да и нервы ни к черту. ЗАТО КАНАЛЫ РАБОТАЮТ ОТЛИЧНО, вы не находите? Никаких зажимов!

«Сбежать хочется.»

Врач сглотнул, аж кадык нервно дернулся. А потом молча, трясущимися руками достал из ящика стола огромную печать с красными чернилами.

БАБАХ! — с силой впечатал штамп в мой обрезанный лист, что стол жалобно скрипнул.

— Забирай, — прохрипел он, не сводя с меня дикого взгляда. — Иди к чертовой матери из моего кабинета.

Я осторожно взял бумажку, где поперек листа жирными красными иероглифами красовалось: «ГОДЕН. НО ОПАСЕН ДЛЯ ОКРУЖАЮЩИХ».

— Спасибо, док! Вы лучший! — быстро бросил я, схватил куртку и буквально вылетел в коридор, пока он… не знаю, не вызвал охрану?

Хорошо хоть никого не убил. Надо срочно, просто жизненно необходимо учиться дозировать эту чертову Инь-чакру, иначе я в мирное время дров наломаю больше, чем на потенциальной войне и задании. Вообще стремно, что и гражданские и мы ТАК близко друг к другу находимся. Это же опасность для них сплошная!

«Кстати, к чему я «годен»»? – не успел я об этом нормально подумать, так как выбравшись наконец на улицу, остановился на широком крыльце госпиталя и с наслаждением втянул полные легкие воздуха.

Ах… Вот он, запах!

Коноха строилась, шумела, жила своей жизнью. Где-то вдалеке стучали молотки, переругивались торговцы…

«Свобода», — подумал, потягиваясь (очень осторожно, помня о пояснице). — «Теперь надо решить, куда двигать дальше. В библиотеку за свитками по фуиндзюцу? Или найти место, где можно спокойно пожрать…»

А, еще же нужно показаться перед Даном и Сарутоби-сенсеем, и… не знаю, получить информацию о дальнейших действиях. Но ведь все можно сделать по пути, да…?

Но всякие размышления прервало какое-то едва уловимое движение на периферии зрения, которое Я СМОГ ОТСЛЕДИТЬ!

Скосил глаза вправо – прямо у дощатого забора, ограждающего территорию госпиталя, лежала куча старой, ам… пыльной мешковины. Вроде бы ничего особенного, просто строительный мусор. Вот только... ветра сейчас не было от слова совсем, а этот кусок холстины подозрительно мелко подрагивал. Причем подрагивал так, словно кто-то под ним пытался сдержать чих.

А кто любил меня пугать ТАКИМ ВОТ образом?

«Серьезно?» — мысленно закатил глаза. — «Этот шкет опять за свое?»

Я… а вообще – Наваки все-таки мне обязан, а еще… если подумать, то и он мне НУЖЕН. Как человек крутого клана, потенциально защищающий меня от нападок и расспросов всех на свете. Дети же такие – чувствуют ложь и подмены, а по настроению и поведению Сенджу, я бы не сказал, что он что-то заподозрил. В крайнем случае, его слова будут значить больше, чем мои (если я правильно понял структуру власти в Конохе).

Короче, решил подыграть. Мне нужно РАЗВИВАТЬ С НИМ ОТНОШЕНИЯ, желательно –выставляя должником.

Вот только разворачиваться и орать «Я тебя вижу!» было бы слишком скучно. Нужно преподать мелкому наглецу урок маскировки, хе-хе-хе. Это перейдет во что-то большее.

Засунул руки в карманы куртки, отвернулся от забора и, запрокинув голову к небу, начал насвистывать рандомную мелодию из памяти:

— Фить-фить-фить-фииить, фить, фить. Модору на и-то-и-те, фить-фить-фить-ить-фить. Аои-аои, фить-фить-фить-фить…

Параллельно этому, прогулочным шагом направился к забору.

Тут же краем глаза заметил, как мешковина напряглась, замерла, пытаясь слиться с фоном.

Наивное дитя.

Подойдя вплотную, сделал вид, что засмотрелся на пролетающую мимо птичку, и со всей своей грацией овоща нарочито небрежно, но весьма увесисто наступил ботинком на край этой пыльной тряпки.

— ИИИИИИИИСК!

Из-под холстины раздался приглушенный и абсолютно… не героический звук. Тряпка тут же пришла в неистовое движение, а тот, кто прятался под ней, резко дернулся назад, пытаясь сбежать.

Но поскольку мой ботинок намертво прижал край ткани к земле, маскировка сыграла злую шутку.

ХРУСЬ. ШУРХ!

Невидимый шпион запутался в собственной мешковине, потерял равновесие, кубарем покатился по земле и шлепнулся в дорожную пыль, выставив напоказ две дрыгающиеся ноги в сандалиях.

А я такой меееедленно, с деланным удивлением опустил взгляд.

— Ого. Ничего себе в Конохе мусор пошел, живой, — протянул, присаживаясь на корточки. — кто-то овладел техникой родства с крысами?!

Двумя пальцами брезгливо подцепил край грязной холстины и потянул ее вверх, стягивая инвентарь для… в этот раз НЕУДАЧНОГО Какуремино-но-Дзюцу (Технику Плаща-Невидимки).

Под тряпкой, весь перемазанный в пыли, с раскрасневшимся от возмущения лицом, лежал Наваки – что и требовалось доказать. Пацан злобно сверкал на меня глазами и отплевывался от попавшей в рот грязи.

— Ну эээй! Ты чего творишь, Джи-ни-чан?! — завопил мелкий Сенджу, пытаясь выхватить у меня из рук свой «маскировочный плащ». — Ты же мне всю, ам… засаду сорвал! Я тут, между прочим, отрабатывал скрытое наблюдение за объектом, это МОЯ миссия S-ранга, после которой я СТАНУ ХОКГАЕ! — пропел последнее паренек на всю округу.

Ого… Хокаге… А им можно стать? Как типа президентом? Насколько помню, первым каге был основатель деревни, вторым – его младший брат, а вот третьим – выбранный им его же УЧЕНИК.То есть… о народном выборе речи словно не идет.

«Хотя паренек из Сенджу…»

— Говоришь, скрытое наблюдение? — хмыкнул, перехватывая тряпку повыше, чтобы он не дотянулся. — За кем? За крысам или пылевыми клещами? Или ты… ах, ТЫ ЖДАЛ, пока я из больницы выйду, чтобы снова сказать, что Цунаде-нее про меня все уши прожужжала? Или ПОДСТАВИТЬ МЕНЯ?!

Пацан надул щеки, став похожим на рассерженного хомяка.

— Не твое дело! Отдай плащ, эта ваще-та специальная ткань, мне ее Токума-сенсей выдал! Да и вообще, я тут, ам… для другого...

Внезапно вся его мальчишеская бравада куда-то испарилась. Наваки опустил взгляд, принявшись судорожно ковырять носок своей сандалии об землю, и вдруг резко, словно прыгая в ледяную воду, зажмурился и выпалил на всю улицу:

— ДЖИРАЙЯ-НИ-ЧАН, СПАСИБО!

От этого вопля у меня аж в правом ухе зазвенело. Я слегка опешил, глядя, как этот гиперактивный шкет вдруг замялся, громко шмыгнул носом и затараторил со скоростью пулемета, глотая окончания слов:

— Я… я, конечно, не виню Сакумо-сана! Он приходил ко мне потом, сказал, что это был тест и я бы в любом случае не пострадал на камнях… Он сказал, что всё контролировал и даже кое-что мне пообещал за то, что я побуду его заложником! Но… но ты-то этого не знал!

Наваки вскинул на меня покрасневшие глаза, и в них… блестели самые настоящие детские слезы. Пацан сжал кулачки.

— ПРОСТИ МЕНЯ, ДЖИРАЙЯ! И СПАСИБО! — голос мелкого дрогнул и сорвался. — Из-за меня ты так сильно пострадал, спину сломал… Цуна-нее сказала, что ты мог вообще больше никогда не встать!

Блять.

Внутри меня что-то противно, но очень тепло екнуло. Вот же ж… ребенок. Искренний, до одури правильный ребенок, который тащит на своих крошечных плечах вину за жестокие взрослые игры шиноби. Сакумо и правда держал ситуацию под полным контролем, как я и подозревал. Но этот мелкий притащился сюда и сидел под забором в пыли только ради того, чтобы вывалить всё это мне в лицо?

Я тяжело, протяжно выдохнул. Вся спесь и желание злорадно постебаться над его провальной маскировкой моментально улетучились. Бросив пыльную тряпку ему прямо на колени, я присел на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— Завязывай, — усмехнулся, стараясь звучать мягче, но без лишних соплей. — Шиноби свои долги делом отдают, а не слезами. Знаешь, а я тут как раз вспомнил про Какуремино-но-Дзюцу… Давай-ка наглядно. Загибай пальцы, буду объяснять все твои косяки.

Я действительно кое-что вспомнил о такой технике, вопреки тому, что в первый раз просил научить меня ею. Да и вообще… сутки в больнице на многое повлияли, я так скажу.

—… так вот, это просто курам на смех. Во-первых, ткань нужно натягивать, чтобы она не топорщилась на ветру, а ты свернулся под ней клубком. Во-вторых...

Ткнул пальцем ему в центр груди, где должен был находиться очаг чакры. И про это мне ЕСТЬ, что сказать.

— Во-вторых, и это самое главное. От тебя… буквально фонит чакрой, блин, Наваки, да любой, даже самый плохой сенсор, да ДАЖЕ Я почувствует твое присутствие за десять метров. Тряпка скрывает тебя от глаз, но она не скрывает твою энергию. Понимаешь?

Наваки перестал отряхиваться и недоверчиво уставился на меня.

— Да ладно заливать... Токума-сенсей говорил, что у меня идеальная маскировка для моего возраста!

Ага… сказать можно многое.

— Или боится, что твоя бабушка оторвет ему голову, если он скажет, что ты бездарность, — честно припечатал, наслаждаясь моментом. Хоть где-то я могу побыть умным наставником! — Если ты хочешь реально прятаться, тебе нужно учиться контролировать выброс энергии. Купировать ее внутри тела. И знаешь что?

— Ч..что?

— Я ЗНАЮ, как это делать!

— И... и как это делать? Этому в Академии только на третьем курсе учат!

«Вот поэтому я и знаю, ха-ха-ха, малолетка!»

В голове тут же созрел гениальный план. Мне катастрофически не хватало знаний о текущем состоянии деревни. Память оригинала была, ммм, дырявой, а спрашивать у взрослых про элементарные вещи (например, где находится архив или как пройти на нужный полигон) означало снова вызывать подозрения. А тут — идеальный, гиперактивный, вездесущий проводник, который знает Коноху как свои пять пальцев!

— Значит так, — понизил голос чуть л не до шепота – мол, секретная информация, и наклонился к нему. — Предлагаю сделку.

Наваки тут же навострил уши.

— Какую?

— Я учу тебя базовому контролю сокрытия чакры. Это не так сложно, если знать секрет. Покажу, как через задержку дыхания и правильное сокращение диафрагмы запирать меридианы, чтобы твоя энергия не вырывалась наружу. Более того скажу ­ меня этому научили ЖАБЫ! Будешь прятаться так, что даже твоя сестра тебя не найдет.

И в глазах паренька уже отразились иероглифы двух слов: «Сестра», «Не найдет», отчего они загорелись.

— Ам, а… а вот госпожа Мито говорила, что услуги просто так не оказывают! Пусть и ты мой ни-чаан, но что ты за это что хочешь? — с подозрением прищурился он.

Далеко пойдет пацан...

— А ты, — я улыбнулся, — как насчет стать моим личным проводником? У меня после травмы с памятью на... кхм, некоторые проблемы. А еще меня долго не было – деревня расстроилась, я половины новых улиц не знаю. Будешь показывать мне короткие пути, всякие тропы и всё самое интересное. Идет?

Наваки мгновенно вскочил на ноги, отряхнул штаны от пыли и закинул свой «волшебный плащ» на плечо. Обида была забыта.

— По рукам, Джирайя-ни-чан! — радостно завопил он. — Я знаю тут ВСЁ! Ооооо, даже знаю, где старик-охранник спит на посту у внешних архивов, и знаю, где самая вкусная данго-лавка, и я знаю...

Он вдруг хитро прищурился и потянул меня за край куртки.

— Я знаю самое крутое место на свете. Пошли! Я тебе такое покажу!!!

— Ой, а с этим моно попозже? У меня вообще-то планы были... — попытался притормозить, но мелкий шкет уже тянул меня за рукав с силой, не уступающей хватке взрослого, пусть и гражданского.

— Пошли-пошли-пошли! Это как раз по пути на Третий полигон! Тебе же туда надо к команде, да? Цуна-нее там уже злая как собака, ждет тебя.

«Злая как собака...» — тоскливо подумал, позволяя мелкому тащить себя по улицам Конохи.

Но сделка есть сделка. По крайней мере, теперь у меня есть личный карманный шпион из правящего клана. А это, как ни крути, выгодное вложение на будущее.

Главное теперь — дожить до этого будущего и не получить по шее от его сестрички.

Глава 27

Кстати, о том самом «крутом месте», куда меня чуть ли не на буксире потащил Наваки.

Я-то губу раскатал, думал, мелкий реально покажет какой-нибудь тайный лаз в… арсенал, заброшенный полигон или секретную тропу для патрулей – ну а что?? Мало ли?

Но нет. Мы приперлись к высокому глухому забору, где мелкий с абсолютно гордым, сияющим лицом раздвинул кусты и ткнул пальцем в заботливо расковырянную дырку в досках. Дырку, которая выходила… прямо на женские купальни.

Этот шкет решил сделать мне подгон! Стою, хлопаю глазами, только набираю в грудь побольше воздуха, чтобы высказать ему всё, что думаю об этом сервисе... И ровно в этот момент из-за угла выруливает дежурная куноичи.

И что вы думаете? Наваки с тихим «ой» мгновенно юркнул в траву, снова исчезнув в той же технике, которую показал перед больницей утром, а вот я остался стоять столбом.

ХРЯСЬ!

И я получил такую сочную, звонкую пощечину, что у меня аж зубы лязгнули. И ОЧЕНЬ незаслуженно! Ведь, блин, я даже подсмотреть не успел, а тут уже все – без суда, без следствия и без малейших шансов на оправдание получил по лицу, не успев даже отреагировать, потому как… да я даже не понимал, о чем пойдет речь в таком «тайном» месте.

И вот именно с такой свежей травмой – адски горящим, ярко-алым отпечатком на половину лица – я и вывалился из густых зарослей прямиком на Третий тренировочный полигон.

Первое, что ударило по рецепторам узнавания – терпкий запашок табачного дыма. А уже глазками я видел другое – как деревья на полигоне расступались, образуя широкую, вытоптанную проплешину, посреди которой сиротливо торчали истерзанные кунаями деревянные манекены… Короче, все побочные планы и идеи быстренько отменились, выместившись главным – возвращением в команду и… выяснением всего и вся.

И говоря про «вся» отмечу, что ВСЯ команда уже была в сборе.

Дяденька Хирузен невозмутимо стоял в центре, заложив одну руку за спину, а второй придерживая свою вечную трубку.

Пых-пых.

Чуть поодаль Цунаде с остервенением разминала кисти рук – её костяшки хрустели громко, что у меня… вернее, у тела заранее начала фантомно ныть челюсть. В тени раскидистого дуба, пытаясь слиться с корой, бледной поганкой застыл Орочимару. Ну и Дан стоял чуть в стороне. Пусть по началу к нему я отнесся очень не очень, но вот сейчас… кажется мне единственно адекватным персонажем в квартете внизу.

Создавалось впечатление, что они о чем-то говорили. Надеюсь, решали вопрос о том, поему такие важные известия о моем приходе мне передается случайно через Наваки, а не членом команды. А то как-то безответственно получается.

«Ну, погнали».

Я расправил плечи, сделал глубокий вдох и натянул на лицо самую широкую ухмылку. Нужно было просто влиться обратно, сделать вид, что всё в норме… и получить, наконец, вердикт по тому, готов ли я вернуться в команду дальше. Но думать нужно о позитивном.

– Осу! – коротко и с нажимом произнес я, выходя из-за деревьев на открытое пространство полигона. Наваки после моего избиения смылся. – Чунин (!) Джирайя прибыл в распоряжение команды, Сарутоби-сенсей.

Делаю уверенный, широкий шаг навстречу, но... стоп.

Вес тела резко стопорится на опорной ноге, так и не перейдя в шаге на вторую.

Почему? Да потому что кожа, уже успевшая привыкнуть считывать микропотоки воздуха при тренировках Футона, уловила, ммм… вот какое-то странное, совершенно неестественное завихрение прямо по курсу. Это меня заставляет насторожиться, и… не зря, ой не зря!!! Глаз тут же цепляется за крошечную деталь: утренняя роса на травинках впереди подозрительно отсутствует, а в нос вместо лесной свежести откровенно шибает густым запахом перекопанного чернозема.

«Тек-с… а кто тут владеет Дотоном и любит такие проказы?»

Опускаю взгляд – и действительно: почва в сантиметре от мыска моего сандалия выглядит слишком рыхлой, едва заметно пузырясь – верный признак заложенной ловушки стихии Земли, готовой при малейшем давлении превратиться в чавкающую зыбучую воронку…

«Я же… я помню эту технику Орочимару! Помню ее действие»

… а еще вон там, чуть сбоку, хищно поблескивает среди стеблей натянутая струна. Тонкая, едва уловимая леска, по которой пустили слабенький импульс чакры, целящаяся точно в лодыжку.

Дешевый, но до одури эффективный фокус, эдакая классическая комбинированная ловушка моего напарника. Думается мне, что гаденыш специально установил ее для того, чтобы я с размаху вляпался в грязь, наглядно доказав Хокаге мою профнепригодность и потерю рефлексов после больничной койки, намеков на такое от него хватало, вот только…

«Хрен тебе, змееныш. Игры в клоуна закончились».

Или это новый экзамен для меня!?

Уж не знаю, каким для них был Джи, но… не клоун я больше, ну! Для команды я – ответственный шиноби. ВСЕ!

Вида, что раскусил эту подставу, не подал. Просто мгновенно перестроил циркуляцию чакры – вогнал поток Футона прямиком в икроножные мышцы. Связки под кожей натянулись чуть ли не до свиста под подошвами, волокна зазвенели, превращая ноги в… натуральные сжатые пружины! И вместо того, чтобы покорно провалиться в подготовленную грязевую пасть, я чуть приоткрыл тенкецу на стопах.

ВЖУХ!

Резкий импульс сжатого воздуха ударил в грунт, с силой выталкивая мое тело вперед и вверх по диагонали. Попутно выполняю низкое, стелющееся сальто прямо над чавкающей воронкой Дотона, и прямо в полете пальцы ныряют в набедренную сумку, выхватывая оружие…

ДЗИНЬ!

Сталь куная сухо лязгает о невидимую преграду, играючи перерубая натянутую леску прямо в воздухе. Мягко приземляюсь на три точки, почти полностью погасив остаточную инерцию стихийным уплотнением воздуха под подошвами – вот как могу! И ведь… такие идеи и мысли использовать Футон (около или внутри тела) приходят ко мне буквально в моменте полета, и так играючи и легко исполняются, что… думается мне, словно я какой-то Мэри Сьюшный герой!!!

Хотя… со стороны и не скажешь. Максимум – соответствую возрасту и умениям.

Клинок хищно зажат в обратном хвате, спина напряжена (она тоже уплотнена чакрой со стороны мышц и Футоном ¬– с внешней стороны, чтобы сильнее зафиксировать ее в безопасном положении), а дистанция до сенсея сократилась до рабочих трех метров.

Разговоры над поляной стихли, разрезанная леска бессильно упала в траву, а земляная воронка позади меня с хлюпаньем закрылась – видно по Орочимару, каким жестом он развеял технику.

Цунаде, до этого напряженно сжимавшая кулаки, шумно выдохнула. Я успел уловить то, что скрывалось за ее привычным раздражением – в глазах буквально на долю секунды мелькнуло неподдельное облегчение, смешанное с откровенным удивлением от моей, мм… наверное – скорости. Напряжение в ее плечах немного спало.

Но главное – не она, а сенсей!

Сарутоби медленно вынул мундштук изо рта, не скрывая появившейся в уголках глаз… довольной усмешки!

ДОВОЛЬНОЙ!

– Доброе утро, Джирайя, – однако голос сенсея прозвучал ровно. – Вижу, ты пришел в себя, скажем спасибо нашим шиноби-медикам…

«Ага… еще бы НОРМАЛЬНО систематизировать их работу.»

– …да и твои рефлексы стали заметно острее. Рад, что старые привычки лезть напролом тебя наконец-то отпускают, а тренировки дают результаты.

Я быстро выпрямился, отряхивая куртку и делая вид, что красная щека – это… просто загар.

–ХАЙ, САРУТОБИ-СЕНСЕЙ! Кости целы, чакра бурлит.

Хокаге кивнул и обвел нашу троицу серьезным взглядом.

– В таком случае, я официально объявляю о завершении временной перестановки в команде...

О нет-нет-нет, так сразу?! Так резко и без, ам… итогов и рефлексии???

– …Дан Като с сегодняшнего дня возвращается к своим прямым обязанностям джонина. А ты, Джирайя, официально восстанавливаешься в основном составе нашей ячейки.

С-серьёзно? Так просто?!

Внутри меня словно рухнула бетонная стена. Выдохнул я в тот момент так, что едва не сдул пепел с трубки Хокаге, вот правда!

Это была моя страховка, моя броня. Я ведь… я снова легальная часть структуры, я ШИНОБИ СКРЫТОГО ЛИСТА, в команде самого Хирузена Сарутоби!

Но внешне лишь гордо задрал подбородок и скрестил руки на груди.

– Ну еще бы. – заявил, самодовольно хмыкнув. – Кто бы сомневался! Без меня этот отряд давно бы покрылся плесенью.

ВЖУХ!

Воздух слева резко уплотнился. Цунаде сорвалась с места с такой скоростью, что увернуться было без шансов, да и… не ожидал я от нее такого.

БАЦ!

Её кулак жестко впечатывается мне прямо в левое плечо. Удар вроде бы должен быть дружеским, эдаким тычком «с возвращением, придурок», но дури в этой девчонке столько, что меня буквально сносит с ног!

– ГХА! – поперхнулся я воздухом, чувствуя, как мышцы плеча просто взрываются от боли, но я лишь поворачиваюсь в ее сторону, хватаясь за ушибленное место, намереваясь или ответку дать, или высказать все хорошее, вот только…

В ту же секунду, пока её кулак всё еще прижат к моей куртке, я чувствую ЭТО. От её костяшек сквозь ткань просачивается тонкий, теплый, изумрудно-зеленый поток медицинской чакры. Ирьёниндзюцу! Энергия мягко, словно прохладная вода, обволакивает ушибленный сустав, проникает под кожу и мгновенно, за считанные доли секунды, снимает острую ноющую боль от удара, оставляя после себя лишь приятное покалывание.

Она специально ударила сильно, чтобы иметь повод прикоснуться и влить лечебную чакру? Или что? О, боги, ЖЕНЩИНЫ!

Цунаде сокращает дистанцию, ее золотистые волосы щекочут мне щеку, и она совсем тихо, на грани слышимости, чтобы, вероятно, звук не долетел до Орочимару и Сарутоби, буркает мне прямо в ухо:

– Спасибо за Наваки.

– А… эм, да… – замираю.

А девчонка тут же резко отстраняется, отворачивает голову, и демонстративно поправляет протектор на лбу. А потом и вовсе на всю поляну заявляет:

– Чтобы больше не смел позорить нас своим отсутствием, идиот. Иначе в следующий раз я тебе второе плечо вывихну.

Тц, какая же цундере… Прям нереально эталонная – бьет, чтобы сказать спасибо. И лечит, пока бьет.

«Боже, как же с вами сложно...»

Но ответить я не успеваю –тут еще и Орочимару отлипает от коры и скользит в нашу сторону.

– Какое... трогательное воссссоединение, – шипит, останавливаясь в паре шагов от меня. – Однако я бы не ссспешил радоваться, Джирайя-кун.

Орочимару чуть склоняет голову набок, его длинный язык (фууу, какой мерзкий) нервно облизывает тонкие губы.

– Твое поведение на том экзамене сссс Хатаке-сссаном... Это была нерациональная, отвратительная глупосссть. Ты нарушил приказ командира. Ты броссил позицию. Твоя так называемая «жертвенность» ради ребенка – это эмоциональный ссссбой, который в реальном бою стоил бы жизни всей группе, уж поверь. Шиноби, который ставит сентиментальность вышшше выполнения миссссии, – это мусссор. Ты не тактик. Ты сссслабое звено.

Думал ли я об этом сам? Конечно. Вот только… даже так не чувствую себя виноватым. Думаю, что ТРЕНИРВОКА и РЕАЛЬНОЕ задание будут отличаться по своей сути и я… смогу сделать правильный выбор. Правильный в МОЕМ понимании.

Однако его слова меня сильно злят. Очень…

Да и вообще! Заебало меня быть крайним и вечно неправым.

Пальцы уже инстинктивно дергаются, готовые сложиться в печать концентрации. Чувствую, как Инь-чакра в животе отзывается тяжелым пульсом.

Я… вполне могу осадить его прямо сейчас. Могу утереть ему нос, показав, чего стоят МОИ техники, но... ха-ха, я снова стою перед выбором – показать себя со стороны изменившегося шиноби, который уверен в своих действиях и их последствиях или… дать Орычу вывести меня на эмоции и… возможно, лишиться места в команде.

Вывод очевиден, так что я гашу чакру, расслабляю пальцы и, широко улыбнувшись, поворачиваюсь к Хокаге.

– Орочимару, как всегда, категоричен, – произношу уверенным тоном, игнорируя яд в словах змея и обращаясь напрямую к учителю. – Сентиментальность? Слабость? Возможно, по уставу так оно и есть. Но знаете, Сарутоби-сенсей... я много думал о том моменте на полигоне. И знаете что? Я не чувствую себя виноватым.

Сарутоби лишь слегка приподнимает бровь. Его широкие плечи под мантией остаются неподвижными, но во взгляде вспыхивает острый интерес:

– Обоснуй свое решение.

– Хай! Мой настоящий провал был не в том, что я выбрал жизнь ребенка вместо колокольчиков, – чеканю, чувствуя, как слова сами складываются в нужную конструкцию. – провал заключался в том, что мне вообще пришлось делать этот выбор. Выбирать между миссией и товарищем – это удел тех, кому не хватает сил и скорости.

Делаю паузу, чтобы мысль осела в их головах.

– Я уверен, что при дальнейшей подготовке, с моим новым контролем стихий и вашим руководством, я смогу выстроить свои навыки так, чтобы больше никогда не загонять себя в эти рамки. Я буду готов. Буду достаточно силен, чтобы выполнить миссию и спасти напарников. Всех до единого. Третий путь – вот моя цель.

Вот так вот! Ведь как понимаю… этот мир – чуть ли не чистая культиваторка. Твое развитие ограничивает лишь объем чакры и умение ею управлять. И пусть на первое ты повлиять не можешь (хотя, думаю, есть тут оговорки и странные решени, да и мой запас чакры довольно высок для шиноби), то второе – развивай сколько влезет. И среди всего множества техник ТОЧНО найдутся такие, которые могут… да все могут! Я же как-то очутился в этом мире, в мире, где возможно ТАКОЕ, возможно и многое… другое.

Вот такие авторитетные мысли возникли у меня.

Сарутоби в ответ лишь делает глубокую затяжку, и густое облако на мгновение скрывает жесткие черты его лица. Когда дым рассеивается, вижу в его глазах удовлетворение. Думаю, это именно то, что он хотел услышать. Что хотел бы услышать КАЖДЫЙ сенсей –Воля Огня, помноженная на амбиции шиноби.

– Смелое заявление, Джирайя. Юношеский максимализм, граничащий с откровенным высокомерием... Но именно такой настрой отличает рядового исполнителя от того, кто способен вести за собой людей. Понимание своих слабостей и желание переломить систему, найдя тот самый «третий путь» – это признак взрослеющего ума. Вызов принят. Твое место в команде подтверждено.

Фууууф – мысленно выдыхаю.

Сработало.

В этот момент Дан, до этого хранивший тактичное молчание и стоявший чуть в стороне, словно статуя терпения, сделал плавный шаг вперед.

– Раз инцидент исчерпан, а статус команды восстановлен, Сарутоби-сама, – его голос звучал всё так же мягко, без малейшей тени обиды или уязвленного эго, что «выгнали» с команды, – я полагаю, моя роль здесь завершена. С вашего позволения, я возвращаюсь к своим прямым обязанностям.

Хокаге медленно кивнул.

– Все верно, Дан. Ты отлично справился. Свободен.

– Хай! – Дан коротко поклонился учителю, затем повернулся к нам. Его взгляд скользнул по Орочимару, задержался на мне с легкой, едва уловимой полуулыбкой и, наконец, остановился на Цунаде. – Ваша команда обладает огромным потенциалом. Если когда-нибудь вам понадобится помощь… или просто совет со стороны, вы всегда можете на меня рассчитывать.

– Эм… да. Спасибо, Дан-сан…

Эм? Принецсса Сенджу СМУТИЛАСЬ? Голос стал подозрительно мягким.

– …мы… то есть я… буду иметь это в виду. Удачной миссии.

Она чуть наклонила голову, стреляя в него глазами из-под полуопущенных ресниц – очевидный флирт от пубертатной язвы.

Но Дан оказался непробиваем, ха! Либо он был слепым, либо действительно монахом в душе ¬– лишь вежливо улыбнулся в ответ, не дав ей ни малейшего повода для продолжения.

– Берегите себя, Цунаде-сама.

ШУХ!

Короткий хлопок Шуншина, и джонин растворился в воздухе, оставив после себя лишь несколько кружащихся листьев. Цунаде еще секунду смотрела на пустое место, после чего резко тряхнула головой, возвращая на лицо привычную маску суровой куноичи, и метнула в меня злобный взгляд, словно это я заставил Дана уйти.

Я благоразумно сделал вид, что вообще ничего не заметил, уставившись на носки своих сандалий.

– Кхм, – Сарутоби выразительно кашлянул, привлекая наше внимание. – А теперь, когда отступления закончены, перейдем к делам насущным.

Он заложил руки за спину и начал медленно прохаживаться перед нами.

– Вы снова команда. Но, как показал недавний, кхм, импровизированный экзамен с Сакумо, ваша сработанность оставляет желать лучшего. Вы действуете как три одиночки, случайно оказавшиеся на одном поле боя. И пусть Джирайя нашел красивые слова, чтобы оправдать этот хаос, слова не спасают от кунаев. Вам нужно заново учиться дышать в одном ритме.

Хокаге остановился и впился в нас тяжелым взглядом.

– Именно поэтому я отправляю вас на миссию.

«Опа. Миссия! Настоящая!» – я весь подобрался.

– Формально это D-ранг, – продолжил Сарутоби, и я мысленно застонал (опять кошек ловить?!), – но по факту она граничит с крепкой цешкой. Слушайте задачу – в Торговый пост Уме, что на самой границе со Страной Горячих Источников, отправляется крупный караван. Они везут партию железобетонного композита и ценной древесины для укрепления пограничных дамб. Груз тяжелый, повозки медленные. Ваш маршрут пролегает через гражданский сектор, далеко от территорий, где сейчас нарастает напряженность со Страной Дождя.

Он затянулся трубкой.

– Задача рассчитана на четыре дня: два дня пути туда, сдача груза и возвращение с новым караваном с материалами для строительства деревни. Ваша цель как сопровождающих шиноби – охрана периметра каравана и обеспечение безопасного продвижения.

Звучит… нудно, честно говоря.

– Однако, – Хокаге поднял палец, – скажу вам откровенно: от местной резидентуры поступали стабильные донесения, что в том секторе в последнее время орудуют банды гражданских разбойников и дезертиров. Конечно, для тренированных шиноби кучка бандитов – это ничто, считайте, что мусор. Тем не менее, для вас это будет отличным поводом вспомнить, как прикрывать спины друг друга в условиях реальной угрозы, пусть и низкоуровневой.

Сарутоби вдруг замолчал, обвел нас каким-то странным взглядом, а затем произнес… кое-что.

– Потому что на самом деле, если отбросить вашу родословную и ваши амбиции… как команда вы совершаете слишком много ошибок. А поодиночке вы – откровенно слабы.

Ну наконец-то это сказали. Иначе КАК команда самого Каге до сих пор является чунинами, выполняющими задания низких рангов?!

– Ссссссссслабы?! – первым не выдержал Орочимару. – Вы называете насссс ссслабыми, ссссенсссей? После того, как мы продемонстрировали...

– Да. Вы слабы, – жестко отрубил Хирузен, не дав ему закончить. – Ваш индивидуальный потенциал высок, но ваша реализация ничтожна. Вы тратите чакру впустую. Вы не доверяете друг другу. Вы ведетесь на простейшие уловки. Считайте мои слова вызовом. Вызовом вашему самомнению и вашим реальным умениям.

Хокаге сделал паузу, за которую я успел подумать, мол… да. Вот так с нами и надо – мотивация к тренировкам должна быть!

А затем Хокаге добил:

– И да… на эту миссию вы идете одни. Без меня без Дана, да и без любого другого джонина деревни в качестве няньки. Только вы трое, караван и гражданские. Докажите мне, что я ошибаюсь.

Интересно… и немножко будоражаще, ведь мы одни на четыре дня, да еще и с бандитами! Внутри боролись два чувства: мандраж перед реальным миром без страховки в виде Бога Шиноби за спиной, и… обычный азарт. Это был мой шанс, настоящий шанс проверить всё, чему меня учили жабы, без оглядки на экзаменаторов!

– До отправки каравана у нас есть ровно два дня, – голос Сарутоби вернул меня в реальность. – И, конечно, мы не потратим это время на пустые разговоры. Мы посвятим эти сорок восемь часов жестким тренировкам и закрытию ваших самых вопиющих дыр.

Он повернулся к девчонке.

– Цунаде. Ты уже начала осваивать Ирьёниндзюцу, и, как Джирайя успел заметить на своей шкуре, у тебя есть прогресс. Но лечить ушибы – это одно. В бою тебе придется залечивать рваные раны и поддерживать циркуляцию крови товарищей прямо на бегу. Твоя задача на эти два дня – макроконтроль Инь-чакры при физических нагрузках, индивидуально поговорю с тобой позже, но материал ты и сама должна знать. Можешь обратиться к ирьенину Кубо, он осведомлен о твоей практике.

– Хай, Сарутоби-сама!

Затем взгляд Хокаге переместился на меня. – Джирайя…

Я невольно выпрямился.

– Ты освоился со стихией, это похвально. Более того – отлично пользуешься Футоном в пределах своего тела или на минимальной дистанции, но это… грубо и крайне затратно. Ветер – это стихия реза, дистанции и проникновения. Тебе нужно учиться отрывать плотную чакру от себя, формировать лезвия, которые будут бить на десятки метров, не теряя убойной силы. За эти два дня ты должен поработать над этим, обучим тебя новым техникам, соответствующие распоряжения джонинам я уже выдал.

– Хай! – принял я вводные, путь пока что малоинформативные.

А затем Сарутоби повернулся к Орочимару.

– Орочимару, твое родство со стихией Земли уже превосходит уровень многих чунинов. Скрытые ловушки и подземные перемещения идеальны, в остальных не стихийных техниках ты тоже показываешь хорошие результаты, и поэтому… мы с тобой перейдем к техникам совершенно иного порядка.

Сарутоби подошел к змеенышу вплотную.

– Покажу тебе технику контроля формы А-ранга. Дотон: Джигоку но Гузо (Стихия Земли: Идол Преисподней). За два дня ты ее, конечно, не освоишь, но это будет отличный подспорьем к твоим умениям в будущем.

Глаза Орочимару вспыхнули маниакальным блеском.

– И как будетссс выглядеть эта теххххника?

Хокаге даже не стал складывать печати ¬– просто опустил ладонь на землю и направил туда колоссальный объем чакры. Почва в десяти метрах от нас внезапно задрожала.

ГРРРРУУХ!

С оглушительным скрежетом земля начала вспучиваться. Из дерна, разрывая корни деревьев, стала подниматься… до одури огромная и массивная каменная структура! Грязь и камни словно сплавлялись воедино, уплотняясь прямо на глазах, пока перед нами не вырос странный четырехметровый столб, который на ходу обретал… чудовищные очертания.

Словно идол.

И вот миру явилась какая-то уродливая, демоническая морда, высеченная из камня самой чакрой, с пустыми провалами глаз и разинутой пастью. По бокам от столба сформировались две массивные, бугристые каменные руки.

– Эта техника, – спокойно пояснял Сарутоби, пока мы с Цунаде стояли, разинув рты. –создает идола, который способен двигаться по твоей воле, Орочимару. Он поглощает физические удары и может раздавить противника своими «руками». Высший контроль формы и плотности Дотона. Я научу тебя формировать его.

Орочимару завороженно смотрел на каменного монстра, в то время как длинный язык снова скользнул по губам.

«Ну охренеть теперь», – мрачно подумал я. – «Девчонке – лечилки, мне – пулеметы из ветра, а этому – каменных големов А-ранга?»

Сарутоби легким жестом развеял технику. Грозный идол просто осыпался грудой обычных булыжников и пыли.

– Но это индивидуальная работа, – Хокаге отряхнул ладони и снова обвел нас взглядом. – Помимо этого, есть кое-что еще. Кое-что, что должен будет освоить каждый из вас. База, без которой я не отпущу вас на одиночную миссию.

Каге выдержал паузу.

– Каждый из вас начнет тренироваться одной секретной технике. Технике, которая классифицируется как дзюцу В-ранга и доступна далеко не всем шиноби, потому что очень опасна.

Ушки мгновенно навострились. Секретная техника? Для всех троих?

– Вы все знаете базовое Буншин-но-Дзюцу, – продолжил Сарутоби. – Иллюзорное клонирование, благодаря которому вы создаете картинку, по сути – мираж, отвлекающий маневр. Орочимару, ты пошел дальше и уже умеешь создавать земляных клонов – Дотон Буншин. Они имеют физическую массу, могут атаковать, но они… медлительны, требуют времени на создание формы из почвы и крайне ограничены в радиусе действия.

– Ххххай… – подтвердил Орочимару.

Хокаге поднял указательный палец.

– Но техника, о которой говорю я, кардинально отличается от всего этого. Это венец создания двойников.

«Твою мать, да говори уже!» – я готов был подпрыгивать от нетерпения.

– Эта техника создает идеальную, стопроцентно физическую копию вас самих. Клон, созданный таким образом копирует вас во всем – имеет вашу систему циркуляции чакры, может применять ваши техники. Более того – он может мыслить, анализировать и сражаться абсолютно автономно. Даже Бьякуган клана Хьюга не способен отличить оригинал от этой копии.

Звучит как… не знаю, что-то имбалансное!

– И в чем подвох? – мрачно спросил Орочимару, сразу уловив суть. – Такие техники не быввают бессспоссследными.

– Ты прав, – кивнул Хокаге. – Подвох в том, что при создании этой копии ваша чакра делится ровно пополам. Создадите двух – разделится на три равные части. Если ваш резерв слаб, использование этой техники приведет к истощению или… даже смерти. Именно поэтому она имеет столь высокий ранг. Именно поэтому мы ограничимся в создании лишь двух двойников.

В целом... логично. Даже интересно почувствовать, какого это.

– Смотрите внимательно. Я покажу вам эту печать лишь однажды.

Сарутоби поднял руки на уровень груди и произвел только одно, невероятно четкое и мощное движение: указательный и средний пальцы обеих рук сложились в специфический крест прямо перед его лицом.

– Каге Буншин-но-Дзюцу! Техника Теневого Клонирования!

ПУФ!

Глава 28

ПУФ!

Раздался резкий, бьющий по ушам хлопок – и фигуру Хокаге на долю секунды сожрало плотное облако дыма. А когда спустя пару мгновений его разметало ветром… мы все увидели ЭТО.

Передо мной стоял Сарутоби-сенсей. И справа стоял он же. И слева. И сзади тоже! Всего пять абсолютно идентичных Хокаге.

И нет, это вообще ни разу не походило на ту дешевку, которой нас учили в Академии под видом базового Буншин-но-Дзюцу. Обычный клон – это… по сути своей – мыльный пузырь. Пустышка, почти голограмма, внутри которой сиротливо болтается жалкий остаток чакры создателя. Чуть напряжешь восприятие, подметишь отбрасываемые тени, потоки воздуха через иллюзию, наличие у клона чакры или… чего еще похуже – и сразу видишь фальшивку.

Но вот ЭТИ … были настоящими.

Они отбрасывали тени на траву, они даже сминали подошвами сандалий дерн! Более того – от каждого из четырех двойников исходил запах самого сенсея (а его трудно не запомнить, все-таки табак тут очень уж вонючий), да и их очаги чакры полыхали в пространстве так же… ощутимо? Объемно? Также естественно, как и у оригинала. Вот смотришь и СОВСЕМ не видишь никакого отличия.

– Впечатляет, не так ли? – произнес один из Сарутоби, и я даже не смог понять, оригинал это или копия. Голос тоже звучал естественно, с такой же немножко прокуренной хрипотцой. – Как я уже говорил, это не просто проекция. Теневой клон имеет свою физическую массу, свою систему циркуляции и, что самое главное, свою голову на плечах.

Остальные четверо синхронно кивнули, расходясь по поляне…

«Значит, говорил оригинал…»

…вот только движения каждого были очень индивидуальными: один поправил рукав, другой провел рукой по бороде. Это не похоже даже на программируемых клонов базового Буншина, которых делал я!

– Они мыслят точно так же, как я. Считайте, что в момент применения техники вы создаете своего брата-близнеца, с которым у вас единая память, единая цель и абсолютное взаимопонимание. Клон всегда будет на вашей стороне и беспрекословно подчинится вашим намерениям, даже если для этого ему придется пожертвовать собой.

Я напряженно следил за перемещениями клонов.

– И какова их практичессская ценносссть в бою, кроме чисссленного превосссходства? – с прищуром поинтересовался Орочимару, внимательно изучая одного из двойников.

– Отличный вопрос, – усмехнулся Сарутоби. – Теневые клоны незаменимы в ситуациях, когда вы оказались отрезаны от команды, но тактика требует масштабной координации. Например… для сложных групповых техник. Смотрите.

Слова еще не успели сорваться с его губ, как четыре клона мгновенно, даже без единого зрительного контакта или словесной команды, сорвались с мест в добротное тактическое построение – квадрат. Двое встали в авангарде, двое сместились на фланги, чуть позади, оставив центр свободным.

«И выполнили все без команд оригинала! Не было ни единого кивка или банального «я слева, ты справа», словно… какой-то роевой интеллект. Интересно, КАК сам Сарутоби чувствует это внутри головы? Типа… он думает за всех? Точно нет, сказал же, что у каждого своя голова. Тогда… черт, интересно то как!!! Это же… ну идеальная команда выходит! Почему техника является секретной, если она могла бы стать отличным подспорьем для многих шиноби?»

Вдруг пальцы четверых клонов смазались в размытые пятна, выплетая совершенно разные, но подогнанные по таймингам цепочки печатей.

Клон на правом заднем фланге впечатал ладони в землю с криком: – Дотон: Дорюхеки! (Стихия Земли: Стена из грязи!)

Почва вздыбилась, порода изогнулась, формируя массивный, направленный вперед каменный ствол. И едва его своды сомкнулись, двое клонов в авангарде синхронно втянули в себя воздух, раздувая грудные клетки:

– Футон: Дайтоппа! (Стихия Ветра: Великий прорыв!)

Два шквальных, плотно сжатых потока с воем ударили в новообразовавшееся каменное жерло. И конечно, попав в замкнутое пространство, ветер закрутился агрессивной спиралью, превращая конструкцию в, ам… какой-то аналог аэродинамической трубы.

Даже я на расстоянии почувствовал, как давление внутри скакануло. И в этот момент четвертый клон, замыкающий построение, выплюнул:

– Катон: Карю Эндан! (Стихия Огня: Пламенный снаряд драконьего пламени!)

Сгусток пламени влетел в эпицентр урагана. Ветер жадно сожрал огонь, многократно умножая его ярость! Пламя взревело, на глазах меняя цвет с рыжего на слепяще-белый, и из каменного сопла с гулом реактивной турбины вырвался… колоссальный огненный смерч!

Тут же и тепловой удар обрушился на нас невидимым потоком. Цунаде вскинула руки, пряча лицо от палящего жара, а меня просто сдуло на полшага назад – пришлось даже зажмуриться – поток ветра был нестерпимо горячим.

Групповая техника вышла… ошеломляющей.

Жар постепенно отступал, забирая с собой ослепляющее зарево и самолетный гул в ушах. Клоны одновременно опустили руки, и только сейчас, хорошенько проморгавшись, мы сумели разглядеть реальные последствия атаки.

Деревянные манекены на траектории удара буквально… испарились! Земля под эпицентром проплавилась, образовав огромную дымящуюся борозду, покрытую толстой коркой черного стекла.

«Охренеть…» – я аж сглотнул вставший в горле ком. – «Один человек за какие-то три секунды организовал... ам… целую комбинированную атаку трех стихий минимум В-ранга!!!».

И уверен, черт возьми, на все сотни процентов, что это лишь доля реального потенциала комбинации и настоящей силы Сарутоби-сенсея! Хокаге всяко лимитировал объем вливаемой чакры, сберегая имущество деревни и сам полигон Конохи от… Экстерминатуса.

– Вот для чего нужен Каге Буншин, – спокойно произнес оригина, подходя ближе. Клоны позади него с тихими хлопками растворились в белом дыме, оставив после себя лишь примятую траву. – Вы можете атаковать с нескольких сторон, можете комбинировать свои же стихии, можете анализировать защиту врага, жертвуя двойниками, чтобы найти брешь. Но чтобы овладеть этой техникой, вам придется понять саму суть формирования чакры.

Мы подобрались, ведь ликбез переходил к самой важной части!

– Как вы знаете, чакра – это слияние физической и духовной энергии, – сенсей поднял две руки, словно взвешивая что-то на ладонях. – Но для создания Теневого Клона этого знания мало. Здесь вступают первоосновы: Стихия Ян и Стихия Инь.

Сарутоби сжал правую руку в кулак.

– Думаю, не стоит в очередной раз для вас пояснять, что это такое. Но тут важно отметить, что в контексте этой техники, Ян чакра отвечает за… создание будущей оболочки клона. По сути, его крови, костей, мышц, внутренних органов, то есть все физическое. Ян берет ваш образ и вылепляет из него реальный и осязаемый сосуд. Сосуд, которому можно нанести урон.

Затем он раскрыл левую ладонь.

– Инь-чакра, как энергия воображения и разума, служит делением вашего сознания. Инь наполняет созданный с помощью Ян сосуд, копируя вашу личность, ваши рефлексы и, самое главное, дублируя вашу систему циркуляции чакры.

Сенсей свел обе руки вместе, переплетая пальцы в тугую конструкцию.

– Суть техники В-ранга кроется в абсолютном балансе Инь и Ян внутри вашего тела перед высвобождением. Вы должны разделить свой очаг ровно пополам и спроецировать эту половину наружу, соблюдая пропорции. Если Ян будет больше – клон получится бесформенной массой плоти. Если перевесит Инь – клон не сможет удержать форму и мгновенно развеется, не выдержав плотности собственного духа.

Слушая его, я… активно шевелил извилинами и немнооожко так грустил из-за понимания, что снова нужен баланс начал. Инь и Ян. Оболочка и разум, хм…

Звучит логично, но… если система работает именно так, то открывается просто невероятный простор для махинаций!

Вот например… пусть клон создается невероятно быстро, но… в теории, лишь в теории, возможно ли в момент создания физической оболочки клона того же Орочимару вложить мой образ, то есть, ам… мою Инь? Чтобы «Я» перешел метафизическим клоном в физическое воплощение клона напарника, а?

Звучит сложно, но до одури интересно, а поэтому…

– Сарутоби-сенсей! Вопрос.

Хокаге прервался и вопросительно приподнял бровь.

А я сказал вслух все, что надумал в моменте. – Получится ли у меня перенести свое сознание в чужое физическое воплощение? Эдакий, ам… дистанционный захват клона.

Орочимару, правда, не обрадовался примеру – как-то подозрительно скривился, не оценив идею, где его тело используют как костюм, а Цунаде просто покрутила пальцем у виска.

Дурочка. Уже что-то знают, да?!

– Любопытная теория, Джирайя. Твой ум действительно мыслит вне шаблонов, ха-ха. – Хокаге достал трубку, но поджигать не стал. – Но на практике это обернется катастрофой.

– Почему? Пропорции же сохраняются.

– Пропорции – да. Но ты забываешь об уникальной сигнатуре чакры, – пояснил старик. – Чакра каждого шиноби имеет свою «частоту» и «цвет». Твоя Инь-чакра несет в себе отпечаток твоей души, твоей воли. Если ты попытаешься влить ее в Ян-оболочку, созданную Орочимару, произойдет естественный конфликт. И это первая причина.

Сенсей развел руки, имитируя взрыв.

– Оболочка воспримет твою энергию как нечто инородное и начнет отторжение. Поскольку Ян и Инь не смогут сплестись воедино, они начнут хаотично подавлять друг друга. В лучшем случае тушка просто лопнет. В худшем – по каналу связи произойдет отдача в ваши оригинальные очаги, что может привести к тяжелейшему повреждению системы тенкецу. Считай, что ты пытаешься перелить человеку с первой группой крови кровь четвертой группы. Результат моет быть летальным. Понятно?

– Хай! – я потер подбородок. – Но что насчет второй причины?

– Мхе. Стоило бы, на самом деле, поставить ее во главе угла, но ладно… – странно начал Сенсей. – Вторая причина кроется во времени формирования техники, ведь теневой клон не создается поэтапно. Нет такого момента, когда перед тобой стоит пустая «тушка» из Ян-чакры, терпеливо ожидающая наполнения разумом. Инь и Ян сплетаются и уравновешиваются мгновенно, еще внутри твоего собственного очага, проецируясь наружу уже как единое целое. У тебя, да и у любого из потенциальных противников не будет окна времени, чтобы успеть перехватить чужую оболочку до ее стабилизации.

О как…

– Тогда… зачем вы НАСТОЛЬКО подробно объясняли про несовместимость и взрывы тенкецу, если провернуть такой трюк с клоном в любом случае нереально по времени?

– Потому что в мире шиноби существуют и другие искусства, – веско произнес Хокаге. – Множество техник – от сложных запечатывающих барьеров до марионеточного мастерства – требует именно постепенного напитывания предмета или формы чакрой. Я объяснил тебе закон отторжения на будущее, Джирайя. Чтобы твой нестандартный ум не подкинул тебе соблазн влить свою энергию в чужой конструкт при других обстоятельствах. Запомни это правило. Все запомните это.

Окей, ладно. Идея с дистанционным захватом тел через клонов отпала. Жаль, конечно, план был гениальный. Но… идейки-то у меня всё равно остались! Например – что если загнать в клона не просто Инь, а сразу стихийную Инь, то есть Футон или Райтон? Сделать клона-бомбу, который… ладно, это все мысли!

Все выясним на практике. Главное сейчас – базу освоить.

– Вопросы еще есть? Нет? Тогда переходим к обучению, – скомандовал Сарутоби, прерывая размышления. – Печать для Каге Буншин всего одна, но она требует колоссальной концентрации.

Он снова поднял руки, повторяя жесть – складывает указательные и средние пальцы крестом.

– По сути, это печать клона. Ваша задача – направить чакру из очага по центральному меридиану вверх. В районе солнечного сплетения вы должны усилием воли разорвать поток надвое, но помните – ровно пополам. Одну половину вы выводите через тенкецу наружу, формируя каркас, то есть Ян-основу. Вторую половину пропускаете через голову, насыщая Инь, и внедряете в созданный каркас. Всё это должно происходить одновременно. Ошибка приведет к разрушению техники, но, Джирайя, не бойся – обойдется без отката.

Закончив инструктаж, Сарутоби снова сложил печать.

ПУФ!

Появились три теневых клона.

– Индивидуальная работа, – произнес один из «теневых», направляясь к Цунаде. Второй подошел ко мне.

О, супер! И ведь реально будет у нас личный сенсей, который… да черт, это же нереально круто!!! Каждый сможет получить помощь в освоении, ведь клоны обладают умениями и памятью оригинала. Это невероятно…

Скосил глаза в сторону Орочимару и… немножко укольнуло меня фактом, что к напарнику подошел не клон, а сам оригинал Сарутоби-сенсея.

«Да ради бога, я и с копией неплохо поработаю».

Клон Сарутоби остановился передо мной, заложив руки за спину.

– Начинай, Джирайя. Попробуй почувствовать разделение потока. Я вмешаюсь, только если увижу ошибку в циркуляции. В остальном же, просто понаблюдаю.

– Хай, – кивнул, отбрасывая лишние мысли.

Встал в удобную стойку, ноги на ширине плеч. Сложил пальцы в нужный крест.

Вдох-выдох.

Закрыл глаза, погружаясь во внутренний мир. Очаг привычно пульсировал в животе, из которого я… сразу же потянул плотный жгут чакры вверх, ведя ее по центральному меридиану.

Да, я помню, что имею жесткий перекос в Инь, но в цееееелом… быстро сообразил, как это обойти – мне ведь не обязательно вычерпывать себя до дна! Чтобы соблюсти баланс, я просто отмерил ровно столько Инь, сколько смогла покрыть моя Ян. Излишки духовной энергии просто остались в стороне.

Да, это сильно урежет итоговое количество теневых клонов, но баланс для самой техники был достигнут. И ведь… с пропорциями проблем реально не возникло. Загвоздка появилась дальше.

Вот оно, солнечное сплетение… давлю, пытаюсь разделить этот сбалансированный канат энергии надвое. И это… Надо сказать, оказалось адски сложно!

Смешанная чакра банально не хотела рваться, стремясь остаться единым целым. Пришлось приложить ну просто дикое усилие воли, чтобы заставить этот поток разойтись на два русла! Но именно волевое усилие, просто…

Не знаю даже, как такое объяснить, но саму природу и различие чакр в себе я чувствую очень плотно, словно, ммм… как отдельные части тела. А еще я, блин, столько сотен раз отмерял эту Инь чтобы создавать обычных клонов, да еще и под иллюзиями, что у меня это как-то само стало ощущаться, на автомате.

Да и вообще если так подумать, то чакру в себе я с самого появления в теле чувствовал как-то, ам… особенно, что ли? Как новый орган, которым научился управлять. Как… свежий воздух в деревне после города, вот так это ощущается мною.

– На самом деле, Джирайя-кун, контроль Инь и Ян потоков – это очень сложное искусство. Беря во внимание твои проблемы с балансом, будет логично, что… – вещал клон Хокаге, но я уже посвятил всего себя делению начал, пропуская его слова мимо ушей.

«Так, одну половину наружу. Формируем тушку. Ян. Вторую – через голову. Инь. Давай, сцепляйтесь! Давай-давай-давай…»

– …техника не выйдет с первого раза. Нужно будет потратить многие часы, а то и дни, чтобы постичь это искусство – искусство контроля потоками чакры и его скрещивания, то есть – объединения начал… – Продолжал клон, но я… уже нащупал что-то!

И с силой выплеснул энергию.

– …отмерить равные потоки Инь и Ян будет сложно, но это та практика, что понадобится тебе в дальнейшем, чтобы…

ПУФ!

– ОХРЕНЕТЬ! – а вот эти слова Сарутоби-сенсея я уже успел осознать. С чего такая реакция?!

Дым рассеялся, и...

О, да! Передо мной стоял я сам. Абсолютно нормальный, живой, здоровый Джирайя, который с легкой ухмылкой почесал затылок. Я даже моргнул пару раз, силясь найти хоть один изъян, но нет – от растрепанных белых волос до потертостей на сандалиях это была идеальная физическая копия. И с первой же попытки, о боги!

«Я гений?!»

– Сработало! – радостно воскликнул мой двойник, и голос у него был... ну, мой.

– Ага, еще как! – я довольно оскалился в ответ.

«И ведь это было… аааа, настолько круто, господи! Вы… это же я… это же… ну я! Я!!! Который… о, твою мать, ЭТО Я!»

Стоявший рядом клон Сарутоби-сенсея одобрительно кивнул, сложив руки на груди.

– Отлично… Просто невероятно… Ты быстро, даже… очень быстро уловил суть баланса и грамотно лимитировал свой духовный потенциал, подстроив его под возможности тела – молодец, Джирайя-кун. Для первой осознанной попытки – поразительный результат… Все-таки тренировки с Фукасаку-сама принесли очень неожиданные и серьезные результаты.

Конечно поразительный! Но мне этого было мало. Если уж я смог сбалансировать одну порцию, то смогу и вторую! Тем более, что Инь-чакры у меня в очаге оставалось еще просто море, хоть ложкой ешь. Нужно лишь выжать из себя еще немного физической энергии, чтобы слепить вторую тушку!

– Погодите хвалить, сенсей, секунду… – бросил я, снова упрямо складывая крест из пальцев.

«Давай, еще один подход! Берем остатки Ян, снова мешаем с Инь, разделяем…»

Стиснул зубы. На этот раз процесс пошел куда… тяжелее. Чуть ли не физически тяжелее!

Ян словно начала жестко сопротивляться, вытягиваясь из мышц и крови с каким-то скрипом, а мое реальное тело внезапно стало… таким тяжелым, таким уставшим, словно я в одежде нырнул под воду, а перед глазами поплыли темные круги…

«Уффф…»

Но я упрямо давил, формируя потоки, игнорируя нарастающий звон в ушах.

«Разделяй и властвуй, черт возьми!»

С рычанием вытолкнул конструкцию наружу.

ПУФ!

Рядом с моим первым клоном появилось еще одно облачко дыма. Но стоило ему хоть немного осесть, как я понял – это… провал.

Это был не клон, а какой-то жуткий, покореженный обрубок! Непропорциональная фигура, у которой одна рука была заметно короче другой, лицо словно поплыло грязным воском, а ноги откровенно подкашивались, не в силах держать даже собственный вес! Этот замятыш мира Фолз издал нечленораздельный хрип и неуклюже пошатнулся в мою сторону.

Бррр!

И ровно в ту же секунду я почувствовал, как мои собственные колени… просто подогнулись! Из меня, блин, словно выдернули стержень, оставив лишь пустую, дрожащую оболочку. Сердце забилось где-то у самого горла, а дышать стало катастрофически нечем.

Я… ох, черт, я буквально задыхался. Легкие свело жестким спазмом, а из носа по губам вдруг побежала горячая кровь.

Это… из-за второго клона, точно! Надо развеять его… уф… но руки стали ватными и просто не слушались, твою мать… И вместо того, чтобы сложить печать отмены, я лишь согнулся пополам:

– Кха-кха! Кха... – раздался в кашле.

Ох, черт… ТАК херово мне не было даже после экзамена с Сакумо.

ВЖУХ!

Краем уходящего сознания успел заметить, как клон Сарутоби сорвался с места. Его рука метнулась вперед, и короткий, невероятно жесткий удар ребром ладони впечатался прямо в лоб моего недоделанного двойника.

ПУФ!

Обрубок мгновенно развеялся, обдав нас порывом ветра. И стоило ему исчезнуть, как я… СМОГ ВДОХНУТЬ НОРМАЛЬНО!

– Вот жееееесть.

Часть потерянной физической энергии с силой вернулась обратно, чуть ли не с щелчком вставая на место.

Я тяжело рухнул на колени, упираясь ладонями в землю, пытаясь отдышаться.

Первый клон тут же подскочил ко мне, крепко подхватывая под плечо.

– Эй, Джи, ты как?! – обеспокоенно спросил он.

– Жить... вроде... буду... – прохрипел, пытаясь унять бешеный стук в висках, попутно понимая, что первый клон не пострадал из-за личного очага чакры.

– Жадность и беспечность, Джирайя, – голос Сарутоби прозвучал строго, без малейшей тени недавней похвалы. Он возвышался надо мной, нахмурив брови. – Ты, конечно, блестяще справился с расчетом для одного двойника. Но твоя попытка создать второго едва не обернулась катастрофой…

– Но... духовной энергии... у меня еще навалом... – попытался оправдаться я, вытирая холодную испарину, выступившую на лбу.

– Инь – да. Но вот Ян-чакры в твоем реальном теле практически не осталось! – жестко отрезал Хокаге. – Ты вычерпал свою выносливость, пытаясь слепить вторую оболочку. В результате второй клон получился нежизнеспособным калекой, а твое собственное тело оказалось на грани физиологического истощения. Помни, от такого могут отказать внутренние органы. Чакра – ­великое благо, но она же и жизнь для нас.

Нихрена себе побочки у секретных техник.

– Твой общий резерв поражает, но твой физически ты еще не вырос, чтобы полноценно обеспечивать амбиции. На первое время твой предел – это один теневой клон. Не пытайся прыгнуть выше головы, пока не заматереешь, это тебе понятно?

– Хай. – Я медленно кивнул, поднимаясь на непослушные ноги с помощью своего единственного, но зато хорошо получившегося двойника.

«Один клон, хмммм…»

А если… вообще сделать так, чтобы Ян не участвовала в создании техники? Могу ли я стихией придать плотность иллюзии? Или же… закрутить Футон в контуре иллюзорного меня настолько, чтобы он имел физические параметры? Ту же плотность…

«Хм.»

– Пока ничего не предпринимай, Джирайя-кун, приходи в себя, я развею себя, к тебе подойдет другой клон.

– Э-э-э… ладно.

«И зачем это?»

ПУФ! – клон сенсея действительно испарился. И мы с Джи младшим остались вдвоем. Самое время поговорить, му-хе-хе-хе!

***

Хирузен Сарутоби.

Наблюдать за Орочимару было сплошным удовольствием – мальчишка впитывал теорию управления формой Дотона, как иссушенная губка. Да, они УЖЕ перешли к тренировке техники Земли, потому как с теневым клонированием Орочимару справился быстро.

– Понимаешь, Орочимару-кун, суть не просто в том, чтобы напитать землю чакрой, – размеренно вещал Хокаге, указывая чубуком на оплавленную борозду. – Важна… плотность, то есть в момент активации техники, чакра должна заставить частицы почвы…

В этот момент в его голове раздался беззвучный хлопок, и Хокаге осекся на полуслове.

Челюсти рефлекторно сжались, едва не перекусив мундштук любимой трубки. В сознание лавиной хлынули чужие воспоминания, эмоции и… более того – даже ужас! Клон, приставленный к Джирайе, только что развеялся, передав оригиналу весь свой опыт.

– Ссссенсей? Что-то не так? – Орочимару слегка склонил голову набок.

– Все в порядке, – ровно ответил Сарутоби, хотя… это была ложь. Небольшая, но ложь, которую Орочимару ой как быстро смог распознать на устах своего сенсея. Гений же.

«Он что, издевается?» – мысли Хокаге метались, анализируя полученную от клона информацию.

С одной стороны, Джирайя совершил невозможное. Разорвать сбалансированный поток Инь и Ян в идеальной пропорции с первой осознанной попытки? Это… даже не просто талант, а уже какой-то пугающий инстинкт. Такой филигранный микроконтроль внутренней энергии обычно нарабатывается годами медитаций. С подобным уровнем управления духовной чакрой перед Джирайей открывались двери, в которые он даже не планировал стучаться.

«Как пример – искусство ирьёнинов, завязанное на контроле – задумчиво прикинул Сарутоби. – Цунаде имеет предрасположенность по крови Сенджу, но у Джирайи после тренировок на Мьебоку проросла отличная точность контроля Инь, так ли? Если направить и его в эту сторону. Хотя… тц, тикусё, не выйдет…»

Хокаге быстро сложил печать одной рукой.

ПУФ!

Рядом появился новый теневой клон и, коротко кивнув оригиналу, молча сорвался с места, отправляясь обратно к седовласому ученику – контролировать этого безумца нужно было ежесекундно.

Потому что с другой стороны… сама природа этого феноменального контроля ставила жирный крест на любых медицинских перспективах.

И этот минус был настолько фундаментальным, настолько завязанным на самих законах чакры, что пойти против было невозможно. Да, его дух, его Инь-составляющая – невероятно мощны, гибки, но… если подумать, то чтобы стать ирьёнином, одного микроконтроля мало.

Медицинское ниндзюцу, вроде того же Шосен Дзюцу – это в первую очередь концентрированная Стихия Ян. Это передача собственной физической жизненной силы пациенту для стимуляции клеточного деления и регенерации.

«А Ян-чакра у Джирайи сейчас – это крошечный, почти иссушенный ручеек на фоне бездонного океана Инь, – Сарутоби нахмурился. – Стоит ему попытаться напитать чужую рану своей физической энергией, как он сам рухнет замертво. Опыт со вторым клоном показал это: его сосуд не имеет запаса прочности. Отдав крупицу Ян, он едва не довел себя до остановки сердца. Целитель, который умирает, пытаясь залечить царапину – это, конечно, нонсенс».

Более того, была и вторая проблема. Сама структура его Инь… здесь нужно долго и внимательно наблюдать за Джирайей. Желательно – силами клана Хьюга. Но Хирузен УЖЕ видел хороший фундамент для Фуиндзюцу.

– На чем мы остановились, Орочимару? – внешне Хокаге остался абсолютно спокоен, возвращая внимание к первому ученику. – Ах да. Уплотнение частиц…

Краем глаза старик теперь безотрывно следил за дальней частью полигона. Нужно бы скорректировать программу развития мальчишки.

Глава 29

Я тяжело дышал, сидя на траве, пока мой единственный удавшийся теневой клон задумчиво массировал мне плечи. Вот и первая практическая польза от него – откат это персонаж не переживал, зато вон как помогает.

В голове после исчезновения клона Сарутоби царила удивительная ясность, несмотря на то, что физически я ощущал себя отвратительно. Ян-чакра восстанавливалась медленно, по капле возвращая телу подвижность. Буэ – вот так красноречиво можно описать мое состояние.

– Ну что, оригинал, – философски изрек мой двойник, усаживаясь рядом со мной в позу лотоса. – Мы уперлись в потолок. Физики нам не хватает совсем.

– Ага, – я потер нос, с которого уже стер кровь. – Если лепить полноценное мясо, кости и органы для каждого двойника, я тупо помру от истощения. Значит… мы ведь можем убрать все лишнее?

Клон хмыкнул, копируя мою ухмылку.

– Я – это ты, так что мыслю в том же русле. Что если сделать не полноценного Теневого двойника, а… может, как-то модифицировать Иллюзорного? Будет улучшенный Буншин.

И вот я зацепился за эту мысль. Обычный Буншин – это чистая Инь, по сути ­– голограмма. Она не имеет веса, не отбрасывает тени и сквозь нее пролетают кунаи.

– Иллюзия хороша, она почти ничего не стоит мне по резерву, – начал рассуждать я вслух. – Но она, блин, бесполезна в прямом контакте. А что, если… что, если нам влить туда Ян-чакру, но не для создания всего внутреннего, а только для… контура? Да, будет слабее, но физически что-то представлять из себя будет.

Клон щелкнул пальцами:

– Создать скорлупу, ну точно! Натянуть физическую оболочку из минимума Ян-чакры поверх иллюзии. То есть, прям грубо говоря, чтобы это был не закрашенный круг, а лишь окружность. Полое тело! Внутри – пустота и иллюзорный свет, снаружи – физическая пленка, которая будет… ну, отбрасывать ту же тень и сминать траву. Ян ведь потратится в десятки раз меньше!

– Вот только это не будет теневой клон – то есть сам использовать техники или иметь свой очаг чакры тот не сможет…

– А и ладно. Для обманок – самое то.

– И то верно. Приступаем?

Мы логично разделили задачи – теневой клон, сохранивший свой нетронутый запас сил, выступал страхующим, а я… тихо матерясь сквозь стиснутые зубы, выскребал со дна очага едва восстановившиеся крохи Ян-чакры. Ощущалось это, кстати, отвратительно.

Первая попытка предсказуемо провалилась. Еще бы!

Контур из Ян-чакры оказался слишком пористым, таким, ммм… немного неравномерным. В итоге духовная основа иллюзии просто не удержалась в этой дырявой клетке, ведь все-таки пытались удержать иллюзию в конкретной форме. Да и иллюзией такое не назовешь…

«Черт, я запутался уже! Работаем дальше.»

Вторая попытка… тут я перестарался со структурой. Пытаясь укрепить «стенки», я не удержал форму и непроизвольно сбросил весь вес физической энергии в ноги двойника. И он предстал перед нами эдакой жуткой неваляшкой: верхняя половина туловища мерцала прозрачным миражом, зато нижняя налилась прямо-таки бетонной тяжестью. Клон не смог сделать и шага – гравитация взяла свое и он рухнул мордой в грязь, не удержав баланс, и тут же развеялся.

– Тоньше, Джи, надо тоньше создавать каркас – раздраженно скомандовал мой собственный голос со стороны. Сам-то теневой клон придирчиво расхаживал вокруг меня, вглядываясь в остаточные потоки. – Представь, что ты выдуваешь мыльный пузырь, нам ведь совсеееем чуть-чуть энергии Ян нужно, ну ты че?! Нужно только поверхностное натяжение. Распределяй Ян равномерно, прямо по площади кожи иллюзии.

– Ой, взял бы и сам попробовал… бука.

Но мы-то договорились, что пока тратить свою чакру он не будет – хотелось, чтобы она вернулась мне полным объемом после исчезновения клона. Весь день еще впереди, блин!

Тем не менее, работаем дальше и не ноем. Я зажмурился, отсекая лишний визуальный мусор.

Концентрация духовной чакры у меня была запредельной, и это спасало – я четко, ммм… скажем, что «видел» (скорее уж – ощущал и проецировал ее образ перед собой) двойника внутренним взором. И на такой проекции в воображении я начал выплетать из Ян такую тончааааайшую сетку из физической энергии. Осторожно так, миллиметр за миллиметром, натягивал я эту паутину на болванку голограммы, скрепляя их воедино.

«Давай… только поверхностное натяжение… распределить плотность… замкнуть контур…»

Вот оно!

И с шумом вытолкнул конструкцию из очага.

ПУФ!

Дым от активированной печати быстро рассеялся, и перед нами стоял еще один… Джирайя. Внешне – идеален. Прям… ну да! Получилось – тень есть, трава под ним примята. Супер?

Я осторожно протянул руку и ткнул его пальцем в грудь.

Палец встретил сопротивление. Очень легкое, упругое… а затем просто проткнул клона насквозь. Оболочка лопнула, и двойник мгновенно развеялся ошметками чакры.

Но это было то, что нужно!

– Получилось! – я победно вскинул кулак. – Полый клон! Потратил Ян-чакры буквально копейки, на десяток таких точно хватит.

– Получиться-то получилось, – скептически протянул теневой двойник. – Только я ожидал больше прочности, а тут он лопается от любого тычка. Обманка, да. Но не боевая единица. Он не сможет ни ударить, ни защитить. Ну, разве что пушечным мясом выйти.

Да, полый клон – это круто для отвлечения внимания. Мы этого добились, даже очень быстро. Вот только можно идти и дальше!

– Значит, нужно чем-то заполнить эту пустоту внутри контура, – протянул я. – Чем-то, что создаст ощущение физического веса и давления при ударе. Но это «что-то» должно создаваться только с помощью Инь, потому что Ян у нас в дефиците, хмммм…

Клон нахмурился:

– Инь – это воображение, форма, стихия. Стихия… Дотон отпадает, это тяжелая форма, требующая Ян. Катон туда же, мы же экономим Ян, а не тратим на ненужно. Остается Райтон и Футон – как стихии, основывающиеся на Инь. Первым мы не владеем, а значит – Ветер. Каааак удачно, да?

– Подуй на меня, – неожиданно попросил я.

– Что? – клон вытаращился на меня.

– Подуй, говорю! Сильно!

Клон пожал плечами, набрал в грудь воздуха и резко выдохнул мне прямо в лицо. Волосы откинуло назад, я немножко зажмурился от ударившего потока.

«Хммм… глупо, но ведь, ахххаха, ахахаха, ХАХАХА!»

– ТОЧНО, ДЖИ! – меня аж подбросило с места. – Движение воздуха! Его плотность и скорость! Когда мы едем… э-э… когда ты высовываешь руку на сильном ветру – ты же чувствуешь ДАВЛЕНИЕ! Ветер, сильный поток воздуха – любое его движение может бить не хуже тайдзюцу, если его правильно и с нужной силой направить.

– Ты хочешь… – глаза моего клона расширились от понимания.

– Да! Ради чего мы вливали Ян? Ради физического удара! Так пусть вместо плоти внутри нашего замкнутого Ян-контура будет бушевать сжатый, во много раз закрученный и уплотненный Футон! Этот вихрь внутри оболочки создаст такое физическое давление, что клон будет тверд… нет, твердым он не станет, но будет плотным, во! А бить начнет как ураган! И ведь главное то что? Что все это – чистая стихия, создаваемая одной лишь Инь.

– А когда контур прорвут… – хищно оскалился клон. – …сжатый внутри ветер ебанет так, что врага порвет на куски! Клон-бомба???

– О чем шепчетесь, экспериментаторы? – раздался спокойный, но с явной ноткой подозрения голос сзади.

ПУФ!

Мы с клоном (теневым, а не этим вот… гибридом) синхронно подскочили на месте, резко оборачиваясь. В двух шагах от нас, из оседающего облака дыма от, очевидно, Шуншина, шагнул свежий клон Сарутоби-сенсея.

С двойником коротко переглянулись – скрывать наш поистине гениальный прорыв не было смысла, поэтому мы, отчаянно перебивая друг друга и активно жестикулируя, возбужденно вывалили на Хокаге всю нашу, ха-ха-ха, шизофреническую теорию «Полого двойника с начинкой из циклонного Футона». Про физическую пленку-скорлупу, про плотность сжатого ветра, который заменит все физические внутренности, и, конечно же, про взрыв при рассеивании. Особенно взрыва при рассеивании!

Слушая наш сбивчивый дуэт, Каге сначала сурово хмурился, явно собираясь выдать очередную нотацию о технике безопасности при работе с секретными дзюцу. Но по мере того, как он вникал в предложенную механику, его брови медленно поползли вверх, а в глазах зажегся такой специфический огонек азарта – его я распознал сразу по памяти оригинального Джи.

– Значит… замкнуть чистую стихию Ветра внутри тончайшего физического контура, – задумчиво пробормотал Хокаге, машинально потирая подбородок. – Теория, конечно, ооочень изящна в своей жестокости, Джирайя. Обойти нехватку телесной энергии за счет экстремального уплотнения стихийной… Технически… я вас обрадую – да, это возможно. Но на практике ты столкнешься с другой огромной проблемой.

– С какой? – подобрались мы с клоном в один голос.

– Преобразование формы и удержание. Стихия Ветра – чуть ли не самая агрессивная и нестабильная из всех базовых элементов. Кроме, разве что, Райтона. Она жаждет постоянного расширения, ее природа – резать и непрерывно рваться наружу. Удержать ее плотно закрученную форму даже внутри простейшей фигуры – сферы – размером даже с яблоко – это уже сверхсложная задача минимум… так прикинуть, А-ранга, требующая просто невероятнейшего контроля над формой чакры. А вы… вы хотите закрутить этот концентрированный ураган внутри сложнейшего, несимметричного контура человеческого тела, полного изгибов? Я даже представить боюсь, КАКАЯ физическая отдача произойдет, если ты хоть на долю секунды потеряешь контроль над вихрем внутри этой скорлупы. Э то сложно.

Да ну черт! А ТАКАЯ идея была, эээээх!

Клон рядом тоже раздосадовано выдохнул.

– Но… – Хокаге вдруг прервал паузу и хитро улыбнулся одними уголками губ. – Ты мыслишь в верном направлении, причём очень уж нестандартном. Сама идея с зацикленной стихией крайне… заинтересовала меня, Джирайя-кун. Пожалуй… мы с аналитиками клана Нара на досуге подумаем над тем, какими формулами можно стабилизировать этот процесс, создав из нее технику, но попроще задуманного тобой. А пока ты грезишь о теневых ветряных двойниках, почему бы нам не начать с малого и менее, ммм, суицидального?

Сенсей сложил печать.

– Существуют и обычные техники стихийных клонов. Не все они имеют Ян-основу, как Теневые, и в ближнем бою рассыпаются от одного хорошего удара. Но у них есть другие преимущества. Я научу тебя Казе Буншин – Ветряному Клонированию.

Обучение заняло оставшиеся до обеда часы. И на этот раз мой теневой клон пахал вместе со мной.

Короче – суть Ветряного клона оказалась иной. Если Теневой лепился из чакры внутри тела и выталкивался наружу, то Ветряной создавался сразу извне. Нужно было выплеснуть Инь-чакру в окружающий воздух, захватить потоки ветра и придать им свою форму.

– Их преимущество – это скорость и вес, что логично – пояснял Сарутоби, пока мы с клоном пытались слепить из воздуха хоть что-то, отдаленно напоминающее человека, а не пылевой смерч. – Они легче перышка, поэтому передвигаются быстрее Теневых двойников, если те не используют Шуншин, конечно.

К концу тренировки у меня получилось. Реально получилось! Три Ветряных клона стояли передо мной – были слегка полупрозрачными, их края постоянно дрожали, словно мираж в пустыне, но… доработаем. Иллюзию какую накину на них – и вообще песня будет. Но опять-таки… снова, блин, клоны! С самой горы Мьебоку меня не покидают тренировки в искусстве Буншина.

Но тем не менее, я был в восторге! И ведь от этого становилось только интереснее: если даже обычный Казе Буншин так хорош, то что будет, если мы всё-таки реализуем ту самую идею? Теневой Ветряной клон! Тварь, чье физическое воплощение и мощь ударов диктуются давлением сжатого урагана под кожей.

«Ууух, от одной только мысли мурашки бежали по спине.»

– Время вышло, – голос оригинала Сарутоби-сенсея разнесся над полигоном, и его клон, стоявший рядом со мной, рассыпался.

Я тоже не стал тянуть и сложил печать отмены уже своего теневого клона.

– Давай, до встречи, «я».

– Ха-ха, встретимся уже через миг в мыслях. Я – это ты. А ты – это я.

–И то верно. Но давай без песен Мурата.

ПУФ!

Мой клон развеялся и… ТВОЮ МАТЬ-То, ну что за открытия?!

В ту же самую секунду меня словно обухом по затылку приложили – аж пошатнулся, рефлекторно схватившись за виски. В мозгу вспыхнул гул, а картинка перед глазами на мгновение дико задвоилась.

Я… твою мать. Я вдруг вспомнил, как стоял там, в двух метрах от себя самого, и смотрел на свою же спину! Вспомнил, как у меня зачесалась левая лопатка, хотя у оригинала в этот момент чесался нос… ЧТО ЭТО?!

ВЕРНУВШИЕСЯ ВОСПОМИНАНИЯ КЛОНА?! ЧТО-О-О?!

Ошарашенно уставился на свои дрожащие руки, чувствуя, как у меня натурально отвисает челюсть. Вот… ну какого хрена Сарутоби-сенсей ни словом об этом не обмолвился?! Я ведь буквально помнил каждую мысль, каждый вывод, каждую неудавшуюся попытку своего двойника, словно прожил эти часы в двух телах одновременно! Да, вместе с опытом на меня навалилась и двойная ментальная усталость, но…

Боже мой.

Это же… да я сейчас навскидку могу назвать тонну вариантов использования такой техники, твою-то мать! Это гребаное читерство.

Если опыт передается оригиналу… значит, я могу посадить клона читать свиток по теории, пока сам буду отрабатывать физуху, да?! А потом просто развеять его и получить все знания за секунду?! Я же так могу легально умножать свое время. Да если я найду способ обойти нехватку Ян, то смогу ускорить свое развитие в разы… Это же легальный бустер опыта даже с ОДНИМ теневым клоном.

Но зачем молчать? Не поэтому ли техника секретная?! Сенсей либо специально умолчал об этом, чтобы мы… что? Перегрузка от удара чужой памятью есть, конечно, может, был риск сжечь себе мозги перегрузом? Либо для него это вообще слишком очевидная деталь.

Но плевать. Это невероятно круто…

«В который раз я это говорю сам себе?»

С трудом подавив дикое желание наклепать двойника и заставить его зубрить теорию фуиндзюцу (и пофиг, что пока не нашел, куда с этим идти), я сглотнул подкативший ком адреналина и поспешил к центру полигона.

Мы собрались вместе.

– Отличная работа для первого дня, – Хокаге внимательно оглядел нашу потрепанную троицу (судя по всему, каждый сегодня постарался) – Вы освоили базу. Дальше – самостоятельная работа, но уж постарайтесь к началу миссии отработать хотя бы теневых клонов и… не нужно лишний раз бахвалиться этим. Секретная техника – не только привилегия, но и бремя, распорядитесь этим с умом. Сейчас обедайте и отдыхайте. Со второй половины дня ваши пути временно расходятся – переходим к профильной подготовке перед миссией сопровождения.

Сенсей затянулся из трубки.

– Орочимару, ты остаешься со мной. Углубимся в Дотон. Цунаде – отправляешься в госпиталь, под крыло старших ирьёнинов, как и говорил раннее.

Он перевел взгляд на меня.

– Джирайя. Твои успехи с Ветром очевидны, но тебе нужен узконаправленный специалист. Я договорился со своим старым боевым товарищем. Его стиль… скажем, несколько жесткий, а характер скверный, но в манипуляциях Футоном ему нет равных во всей Конохе. Он ждет тебя на Седьмом полигоне через час.

Оп-па! Шиноби, которого признал Хокаге? Шиноби, который лучше него владеет ветром, стихией, которая считается РОДОВОЙ у клана Сарутоби?

– Кто это, сенсей? – с любопытством спросил я.

– Шимура Данзо, – спокойно ответил Хокаге. – Ученик второго Хокаге, мой давний напарник, и, надо признаться, даже соперник за титул Каге.

– Огоооо! ­– Синхронно выпалили я и Цуна.

Но… Имя старому Джи ничего не говорило. Да, были какие-то слухи про давнейшие конфликты, мол, кто будет третьим Каге, не более. Это мне ни о чем не говорило.

Но раз так, то хорошо. И ему расскажу про все свои намерения об использовании Футона.

Мы разошлись – я уверенно зашагал в сторону Ичираку (ну, или где тут вообще можно нормально поесть?), но… буквально через пару десятков шагов резко затормозил.

Мозг просто отказывался отпускать факт передачи информации через клона. Это же нереальное умение, которым грех не пользоваться ДАЖЕ в свободное время. Какой, к черту, отдых, когда у меня в руках такой инструмент? Пора начинать работать на себя!

Выставляю короткий крест из пальцев, формирую нужный поток начал и…

– Каге Буншин но Дзюцу!

ПЫФ!

Дым рассеялся. Моя точная копия ухмыльнулась, поправляя белые волосы.

– Ты – это «я» два! – с энтузиазмом начал я первый… (Черт, не запутаться бы!)

– Хай! – кивнул я… то есть он.

– Ты знаешь, что делать.

– Хай!

– Шуруй.

– Окей!

Клон хищно оскалился, сложил печать концентрации и…

– Шуншин! – Его фигура мгновенно размазалась в воздухе, эффектно исчезнув в вихре поднятой пыли и сорванных листьев.

– ЧАКРЫ МНОГО НЕ ТРАТЬ, БЛИН, НУ ТЫ ЧЕ?! – запоздало рявкнул я в пустоту, схватившись за голову.

Пижон недоделанный! Шуншин жрет физическую энергию для рывка, а у нас Ян и так на донышке плещется. Уххх…

Ну да ладно… Хрен с ним. Пусть топает в библиотеку или на свободный полигон зубрить теорию. А я пойду кшать и восстанавливаться.

Но пока шагал по улицам Конохи, предвкушая огромную порцию горячего рамена, в голове настойчиво билась одна и та же мысль.

«Сенсей сказал, что закрутить ветер в форму человеческого тела – это самоубийство из-за сложного контура. Но он ведь сам проговорился про сферу!»

Я прямо на ходу посмотрел на свою раскрытую ладонь, рефлекторно сжимая и разжимая пальцы.

«Сфера размером с яблоко...»

Удержать ураган внутри нее – это задача А-ранга со слов Сарутоби. Но если это так сложно… то действительно – зачем мне вообще пытаться запирать эту бурю в клона и отделять от себя? Что, если просто создать эту сферу из плотно закрученного Футона прямо в… руке? Да, я не приобрету клона, но вот этот «взрыв-двойник» из ветра – вторая причина, по которой задумывался такой двойник-камикадзе – будет у меня в руках.

Кажется, мне будет о чем весьма предметно подискутировать с господином Шимурой.

***

Джирайя-два.

Оригинал благополучно свалил набивать желудок раменом (а мне ведь тоже хотелось, я ведь… как он! Тоже голодный, пусть и фантомно!!!), ну а я, как идеальный раб системы, отправился пахать. Быть теневым клоном с полным самосознанием – та еще работенка, но дело есть дело.

План был прост: дойти до Центральной Библиотеки Листа и зарыться в свитки. Проблема заключалась лишь в одном, ха-ха – я понятия не имел, где именно она находится. Коноха, конечно, не Москва или Токио, но лабиринт улочек тут приличный.

Свернув пару раз не туда, я уныло побрел мимо здания Академии, прикидывая, у кого бы спросить дорогу так, чтобы не привлекать лишнего внимания к подростку, который в рабочее время шатается без дела. И тут взгляд зацепился за знакомую зеленую куртку.

Из-за забора, воровато оглядываясь по сторонам, прямо в колючие кусты спрыгнул мелкий брат моей сокомандницы.

Наваки Сенджу собственной персоной! И прогуливает занятия! Ужас какой!!! Как тесен мир, черт возьми.

Я бесшумно подошел к шевелящимся веткам и выразительно кашлянул.

– Прогуливаем, значит, гранит науки? – зловеще протянул я.

Наваки подпрыгнул, едва не оставив скальп на кустах, и испуганно вытаращился на меня. Но, узнав, тут же сдулся и с облегчением выдохнул. Впрочем, быстро взял себя в руки и попытался сохранить независимый вид.

– Я не прогуливаю! Я... провожу скрытное наблюдение на местности! – гордо вздернул он нос.

– Ага, конечно – хмыкнул я, выцепив этого мелкого шпиона за шкирку и вытаскивая на тротуар. – Помнится, ты мне обязан был… особенно за подставу с забором. Так что исполняй обязанности гида, – прошептал я, когда мы отошли на безопасное расстояние от ворот Академии.

– Ги… что?

– Сопровождающий. Наваки, отведи меня в Центральную Библиотеку, пожалуйстаааа. Только давай без лишнего шума.

Наваки гордо выпятил грудь. – О-о-о-о, это я знаю, это я быстро! – И уверенно свернул в лабиринт переулков.

Так и добрались до святая святых любого студента – хранилища знаний.

Центральная Библиотека оказалась уж очень массивным, приземистым зданием из серого камня. Но вот внутри было тихо, да так, что звук наших шагов казался грохотом барабанов. Я уверенно подошел к стойке выдачи, за которой клевал носом пожилой, ммм… судя по гравировкам – чунин – в круглых очках, и облокотился на деревянную столешницу.

– Добрый день, уважаемый! – выдал я ухмылку. – Выдайте-ка мне свитки по базовому ирьёниндзюцу, ну и парочку трактатов по основам фуиндзюцу.

Архивариус медленно поднял на меня мутный взгляд, поправил очки и скривился.

– Имя? Ранг? – сухо каркнул он.

– Джирайя. Чунин.

Старик сверился с каким-то потрепанным талмудом, покачал головой и брезгливо поджал губы.

– Свитки по фуиндзюцу до С-ранга бери вон в том секторе, читай на месте, – он махнул рукой в сторону стеллажей. – А вот медицинские техники… Доступ к ирьёниндзюцу С-ранга и выше строго регламентирован. Разрешено только при наличии официального поручителя из госпиталя или личного приказа Хокаге. У тебя есть допуск, юноша?

«Опять эта гребаная бюрократия!»

– Да я просто теорию полистать хотел! Мышцы там, узлы чакры... – попытался сдать назад, но старик уже уткнулся обратно в свои бумажки, всем видом показывая, что разговор окончен.

Пу-пу-пу… Ладно. Мы пойдем другим путем. Если система не дает мне знания легально, я эту систему просто обойду. У меня же (вернее, у моего оригинала) есть мозги взрослого мужика и духовная энергия.

Я отошел за дальние стеллажи, скрывшись из виду. Сложил пальцы в нужную печать и глубоко вдохнул, концентрируясь.

«Хенге-но-Дзюцу».

До мельчайших деталей вылепил из Инь-чакры образ сурового, уставшего медика лет сорока, которого видел в больничке. Седина на висках, мешки под глазами, зеленый халат с нужными нашивками полевого хирурга, еще и бейджик на груди!

Более того – даже осанку изменил, ссутулившись под тяжестью «спасенных жизней». Оптическая и тактильная иллюзия легла идеально – чувствовал себя шедевром маскировки!

И вот с таким видом, гордой, заметно тяжелой походкой бывалого врача вышел ко входу снова. Архивариус даже ухом не повел, лишь мельком глянул на мои нашивки и кивнул, готовясь выдать пропуск.

Я самодовольно ухмыльнулся (внутри, конечно, внешне я сохранял суровую мину) и сделал шаг через невидимую линию, отделяющую общий зал от архива для спецов.

И в этот момент всё пошло по… плохому сценарию.

ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ-ДЗЫНЬ!

Пространство вокруг меня взорвалось ослепительно-красным светом! Над аркой секции вспыхнула сложная барьерная печать. Тут и оглушительный звон сирены ударил по ушам, заставив архивариуса подпрыгнуть на стуле.

– АНОМАЛИЯ ЧАКРЫ! ПРОНИКНОВЕНИЕ! – механическим голосом завыла сигнализация.

«БЛЯТЬ!!!»

– Эй! Стоять! – завопил архивариус, выхватывая из-под стола кунай…

«ДА НУ ЧЕРТ!»

Времени на раздумья не было – мгновенно сбросил Хенге, развеяв дым. Наваки, стоявший неподалеку от входа в библиотеку застыл с открытым ртом, глядя на этот цирк.

Я же сорвался с места, подхватил ошалевшего пацана за шкирку и… ох, чувствую, будет откат, но что поделать?!

– ШУНШИН!

БАМ!

Мы пролетели над какой-то аллеей впереди и кубарем ввалились в кусты… где-то.

– Кха-ха... сука... – лежал я на земле, сплевывая листья. Моя оболочка мерцала, готовая вот-вот развеяться от такого скотского применения Шуншина при пустом баке Ян.

«Оригинал меня убьет за такой перерасход… А, стоп, я сам исчезну. Неважно!»

– Джирайя-чан! Это... ЭТО БЫЛО ОХРЕНЕННО! – раздался восторженный писк прямо над моим ухом.

Скосил глаза – Наваки барахтался в ветках, весь в царапинах, но его глаза горели таким диким восторгом, будто мы только что ограбили, блин, банк Даймё и ушли от погони. Вместо того чтобы испугаться, этот мелкий адреналиновый наркоман пришел в полный восторг.

– Ты... ты… а потом мы… И мы телепортировались! И чунин тот такой – вжух! А мы такие – бам! – тараторил он, размахивая руками.

– Ага... вжух и бам, – простонал, с трудом садясь и чувствуя, как фантомно ноют икры. – Только теперь мне путь в Центральную Библиотеку заказан до конца жизни. План по медицине свернулся в трубочку, мдееем.

Наваки вдруг замер, хитро прищурился и полез куда-то за пазуху своей зеленой куртки.

– Раз нас туда не пустят... – он выудил на свет тяжелую, ржавую связку ключей. – Я знаю место получше.

– Это что еще за металлолом? – подозрительно уставился на ключи, молясь, чтобы моя оболочка клона продержалась еще хоть немного.

– Это ключи от старого внешнего архива клана Сенджу! – гордо заявил пацан. – Я их у сонного охранника стянул еще на прошлой неделе. Туда никто не ходит, Цуна-нее говорит, там только старый хлам со времен дедушки Хаширамы. Зато там НЕТ барьеров! Проведу тебя, мы же напарники, Джирайя-чан!

Глава 30

Покушал. И прикиньте че?

Три порции рамена с двойной свининой обошлись мне в… ам, сто пятьдесят рё. Не знаю, каков тут курс на рубли, но… выглядит жестоко – это были мои последнее деньги. Я мрачно отсчитал монеты, выложив их на стойку перед сияющим стариком и молоденьким пареньком Теучи.

Пусть и дорого, но, справедливости ради, горячий бульон и мясо сделали свое дело. Желудок перестал урчать, фантомная пустота от развеянного клона сгладилась, а по телу разлилось приятное тепло. Силы восстановились, а с ними – пришла в относительную норму и Ян, хотя резерв чакры все еще уныло плескался где-то в районе половины от максимума. И в целом, по опыту поколений ясно, что половина – это так-то дофига, но по моим личным ощущениям – чет как-то маловато. Но для тренировки, надеюсь, сойдет.

Я сыто рыгнул, поправил куртку и неспешно зашагал в сторону Седьмого тренировочного полигона – время подходило.

Коноха, тем временем, жила своей жизнью: торговцы зазывали покупателей, по крышам изредка мелькали размытые тени патрульных, где-то вдалеке лаяли собаки, шла стройка.... Идиллия. Кра-со-та.

Но чем ближе я подходил к Седьмому полигону, тем меньше становилось гражданских, а звуки деревни словно вязли в листве огромных деревьев, окружавших тренировочную зону.

На краю широкой, вытоптанной поляны стоял человек. Судя по всему – нужный мне Шимура Данзо. Молодой, пышущий силами и… какой-то убийственной аурой, прямой, блин, как палка, волосы коротко стрижены, подбородок волевой.

К такому даже неловко было подходить мне, потому как… ну не знаю. С первого взгляда мужик мне не очень-то и понравился.

Еще и какие-то странности сразу начались. Во-первых, как только мы пересеклись взглядами, я… почувствовал укол боли в голове. И тут же периферийным зрением уловил движение – рядом с ним, словно соткавшись из теней деревьев, появились еще два шиноби. Очевидно, с помощью Шуншина!

А затем, о ГОСПОДИ, чуть ли не спинным мозгом почуял чье-то присутствие позади себя – обернулся и увидел еще парочку! Эти шиноби были мне… незнакомы. И дело даже не в том, что я знал в лицо всю Коноху, нет. Дело было в… ауре, что ли? В общем вайбе от ниндзя – это были какие-то безэмоциональные лица с отрицательными улыбками, носили они серые одинаковые жилеты, но… да, кстати – ни у одного из них не было протектора с символом Листа. Ни на лбу, ни на плече, нигде. Словно они и не принадлежали деревне. Да и честно сказать, выглядели как куклы, а не реальные люди.

Но главным источником давления был сам Данзо. Мужик оказался невероятно суровым – ученик Тобирамы Сенджу же, блин! Подле него все мои хиканьки, хаханьки, да и всякая подростковая придурковатость моментально забились в самый дальний угол сознания.

В прошлой жизни, еще в армии, у нас был майор с точно такой же аурой. Вот если он на тебя смотрел – сразу «захотевалось» работать с рассвета до заката, лишь бы он отвернулся.

– Джирайя, – голос Шимуры был под стать внешности – сухим – и резал воздух он словами словно без эмоций. – Хирузен слишком много о тебе говорит. Самородок. Обладатель колоссальной духовной энергии. Потенциально сильный шиноби.

Он медленно сделал шаг навстречу.

– Но почему я вижу перед собой лишь недисциплинированного щенка? Ты играешь в ниндзя, мальчишка. Ты воспринимаешь чакру как игрушку, а техники – как фокусы для ярмарки. Твой учитель слишком мягок с тобой. Он позволяет тебе рассуждать, спорить, думать о «путях развития». Но знай, что на поле боя нет путей развития, есть только жизнь и смерть. Думая, ты становишься медлительным, а это не есть благо. И пока ты будешь медленным, враг перережет тебе глотку. Тебе и всем твоим союзникам, всем, кто доверился тебе. Я не вижу в тебе воина Листа. Ты просто обуза с потенциалом.

Вот… ну спасибо!

Меня аж перекосило от такого словесного доминирования.

«Ах ты ж сука…»

Я стиснул зубы, хотя прекрасно понимал, что он делает – это классическая армейская ломка, способ вывести бойца на эмоции, задеть его эго, чтобы заставить выложиться на двести процентов, доказать обратное, знаем-знаем.

– При всем уважении, Данзо-сама, – начал я, сжимая кулаки, – раздумья нужны в тренировках, чтобы во время БОЯ не было нужды…

Договорить не успел, потому как в этот момент человек, стоявший сзади – я даже не услышал его шагов! – резко сделал мне подсечку под опорную ногу.

ПЛЮХ!

Я ВООБЩЕ не ожидал такой подставы во время разговора с командиром! Ноги взлетели в воздух, мир крутнулся, и я рухнул спиной на землю. Дыхание чутка сбилось.

– Первая ошибка, – равнодушно констатировал Данзо, глядя на меня сверху вниз. – Ты открыл рот и потерял контроль над периметром. Почему?

Я перекатился, мгновенно вскакивая на ноги и уходя в стойку. И только сейчас понял, что меня… пытались взять в глухое кольцо!

Быстро оценил шиноби по отметкам на протекторах и просто… арсеналу в руках и сделал выводы: передо мной ниндзя разных рангов. Вон тот, слева – явно джонин. Есть и еще двое чунинов, но тот, кто меня подсек и сейчас стоял ближе всех, лениво поигрывая кунаем… вообще был обычным генином! Чертов подросток, немногим старше меня.

– Какого хера?! – вырвалось у меня, я отскочил на безопасную дистанцию, держа в поле зрения всех пятерых.

«Слабак Джи, да и генин этот ебучий, я даже не заметил его атаки!»

– Твой контроль ветра впечатляет Хирузена, – продолжил Шимура, проигнорировав мои трепыхания. – Но сегодня мы опытным путем выясним, чего именно тебе не хватает в боевой тактике и в использовании Футона – проведем серию спаррингов. Условия максимально приближены к боевым. Без ограничений. Ты готов?

– Каким боевым?! – уж чуть ли не заорал я, чувствуя, как внутри закипает паника пополам с яростью. – У меня чакры едва половина от резерва! Какой нахер спарринг без ограничений?!

Я все еще не понимал, что происходит, но… да какая-то чертовщина. Это прям как в китайских фильмах про мудрого мудреца и глупого глупыша? Приветствие уже является частью тренировки?

Вжик!

Мне прямо под ноги, подняв облачко пыли, прилетел туго набитый подсумок. Скосил глаза, не переставая наблюдать за пятеркой шиноби: из сумки торчали рукояти кунаев и выглядывали красные краешки взрывных печатей. Бросил его джонин из круга оцепления. Тоже будет участником спарринга? Иначе зачем их тут так много?

Мысли заметались как крысы в клетке.

«Что за херня?! Гребаный садист, он же меня тут реально поломает… Зачем так рано, я же еще…»

Подумать мне не дали – генин сорвался с места без каких бы то ни было предупреждений, без выкриков, просто размазался серым пятном.

– Коноха Сенпу! (Вихрь Листа!) – всё-таки рявкнул он классическое название техники тайдзюцу, уходя в низкое вращение. Удар ногой метил мне точно в колено, чтобы выломать сустав, но… так театрально было спланированно, будто специально обозначал удар.

Тем не менее, ошарашенный я едва успел напитать ноги чакрой и разорвать дистанцию прыжком назад. Вдогонку мне тут же полетели три сюрикена. СЮРИКЕНА!!!

«Блять, блять, блять! Надо достать свиток с Каварими!» – лихорадочно соображал я, уворачиваясь от железа. Свиток, конечно, был с собой, но лежал во внутреннем кармане. Надо бы в процессе боя незаметно его выкинуть в траву и напитать чакрой для привязки, чтобы в случае чего поменяться с ним местами. И заодно как-то вытащить кунаи из того брошенного подсумка…

Боже, ЧТО ЗА УЖАС?! ПОЧЕМУ ТАК БЫСТРО И ЖЕСТКО?!

Генин наседал. Да еще и очень плотно, без пауз и передышек. Использовал он классический стиль Академии – несколько рубленый, рассчитанный на выносливость, которой у меня сейчас критически не хватало.

БАМ, БДЫЩ, ТЦ! – Блок, жесткий уклон, подставка предплечья.

Руки уже гудели от его ударов!

И вдруг пацан просто разорвал дистанцию, на ходу смазав ладони в короткой, смазанной серии печатей, – Дотон: подземное перемещение! – как вдруг твердая земля под его ногами буквально проглотила его.

Шмяк – и только пыль оседает.

Я перестал видеть врага, но зато прекрасно его… почувствовал. Почва прямо подо мной еле заметно дрогнула, а по подошвам сандалий пробежала неестественная вибрация, будто на глубине полуметра, стремительно мчался вагон метро.

«Хер тебе, крот…»

Мгновенно погнал чакру по меридианам к стопам, сплетая Футон. Вакуумный карман – точнее, мой Аэродинамический «лифт» – сформировался за долю секунды. Стоило комьям земли у моих ног начать разъезжаться в стороны, как я оттолкнулся и буквально выстрелил собой по диагонали, целясь в ближайший толстый ствол дерева!

БАМ-С! – вот он, тот момент, в который я взлетел по вертикали метра на три вверх.

В ту же секунду в месте, где я только что стоял, из-под земли с чавканьем вырвались две руки в серых рукавах. Они яростно схватили пустоту, сомкнув пальцы на воздухе – захват ушел в молоко.

Поняв, что промазал, генин не стал отсиживаться в укрытии –земля брызнула во все стороны, и он яростным прыжком вылетел на поверхность, сразу вскидывая голову в поисках цели.

Вот оно! Сейчас.

Я сильно оттолкнулся от ствола дерева обеими ногами и спикировал ровно за спину генину. Еще в полете выхватил кунай, мягко приземлился, пружиня коленями и гася инерцию, и одним текучим, отработанным на тренировках движением взял его в жесткий локтевой захват.

Холодная сталь лезвия впилась ему точно под челюсть, ложась прямо на сонную артерию.

– Готов! – рявкнул, тяжело дыша прямо ему в ухо, демонстрируя смертельный урон. Захват глухой, ему не вырваться без глубокого пореза.

По сути… Всё! Я выиграл. В Академии любой инструктор на этом моменте бьет по рукам и останавливает бой…

Но этот безымянный ублюдок даже не дернулся. Вместо того, чтобы поднять руки, он резко, чуть ли не с хрустом в суставах, вскинул свою левую руку и ГОЛОЙ ЛАДОНЬЮ схватился за лезвие моего куная! Кровь брызнула мне на рукав, но парень даже не поморщился. Использовав это как рычаг, чтобы отвести лезвие от горла, он с чудовищной силой ударил меня затылком в нос, а затем, выворачиваясь из захвата, всадил локоть мне под ребра.

ХРЯСЬ! –отшвырнуло меня ударом на пару метров!

Боль была ослепительной, на мгновение потемнело в глазах. Сам же я покатился по пыли, судорожно хватая ртом воздух…

«Вот сука… СУКА! ЭТО ТРЕНИРОВКА ИЛИ ЧЕ?!»

– В реальном бою никто не сдается, пока дышит, – холодно донеслось от Шимуры.

Я же сплюнул вязкую слюну пополам с кровью и поднялся на дрожащие ноги. Боль прошивала правый бок при каждом вздохе…

«Тренировка? Спарринг? Идите нахуй.»

– Хочешь по-плохому? – прохрипел, чувствуя, как страх отступает, смываемый горячей яростью. – Будет тебе по-плохому.

Все. Заебали.

Сложил крест из пальцев. – Казе Буншин!

Справа и слева от меня из воздуха соткались два полупрозрачных двойника, которые тут же понеслись на противника!

Генин презрительно фыркнул, метнув в каждого по кунаю, из-за чего клоны с хлопком взорвались, ослепив его на долю секунды резким порывом сжатого ветра. Этого времени мне хватило.

Включил в свои движения стихийное насыщение тканей – накачал мышечные волокна ног плотным Футоном, игнорируя дикую, разрывающую боль в суставах. Тело стало легким, почти невесомым.

Рывок!

Преодолел дистанцию так быстро, что генин даже не успел отойти от ослепления клонами.

– Футон: Синкукен! (Вакуумное лезвие) – мысленно взвыл я, вливая Инь-чакру в свой кунай. Металл задрожал, покрываясь гудящим, полупрозрачным ореолом вакуума.

Генин попытался блокировать мой удар своим кунаем, но усиленный клинок прошел сквозь его оружие, как сквозь масло, ровно отрезав половину стального лезвия. Парень в шоке отшатнулся.

– Футон: Шинку Гёку! (Вакуумные сферы). Прямо изо рта я выплюнул очередь плотных воздушных пуль. Две из них ударили его в грудь, заставив отхаркнуть кровь и потерять равновесие.

Но упасть я ему не дал. Пятерка молниеносных по скорости печатей, хлопок в ладоши, и миру явилась новая техника. – Футон: Реппушо! (Штормовая ладонь).

Мощнейший поток сжатого воздуха ударил его в упор – генина оторвало от земли и швырнуло спиной в толстый ствол дерева. Раздался тошнотворный треск древесины и… ломающегося чего-то – то ли костей, то ли веток. Противник сполз по коре, не в силах подняться…

Но меня уже было не остановить – аффект, состояние убить-или-быть-убитым.

И не зря я не медлил с новой попыткой его добить – генин попытался поднять руку, чтобы сложить печать.

– Лежать!!!

Я сложил новые печати, концентрируя остатки чакры.

– Футон: Дайтоцу! (Великий прорыв).

Набрал в грудь столько воздуха, сколько позволили легкие, и выдохнул штормовой вал. Поток был ужааасной плотности, что содрал дерн с земли! Ударная волна Ветра впечатала генина обратно в ствол, ломая ветки, разрывая его одежду и вбивая тело в грязь с такой силой, что он перестал шевелиться вообще!

Это длилось еще шесть секунд. Время, за которое человек мог начать задыхаться от невозможности сделать вдох, он… возможно сломал себе ребра под натиском стихии, возможно…

«Черт! Я же его убить так могу!!!»

Я развеял технику.

Ветер стих, полигон погрузился в тишину, прерываемую только моим сиплым, рваным дыханием…

Резко проморгался, стряхивая пелену ярости, и посмотрел на дело своих рук – под деревом лежало… мягко говоря – месиво. Рука генина была вывернута под неестественным углом, серая форма пропиталась кровью, а вместо лица была кровавая кашица: губы порваны штормовым давлением, нос вмят в скулу. Сам генин… был жив! Но лишь слабо хрипел, пуская кровавые пузыри.

А меня окатило ужасом...

«Блять. Блять! Что я наделал?! Я же… я же знал, что жизнь шиноби – это кровь и грязь, но это же наш, свой! Мы же в Конохе! Это союзник! Избивать своего же напарника до полусмерти, превращая его в фарш, ДАЖЕ в качестве тренировки – это полный пиздец…»

В панике обернулся к Данзо, выронив кунай.

– Шимура-сама! У вас есть рядом ирьёнины?! Парню точно нужна помощь, как же так… я не рассчитал, он ведь…

– Убей его. – с нажимом проговорил Данзо.

– Ч… что?

– Это твой враг. Он напал на тебя с намерением покалечить. Враг повержен. Убей его. Закончи бой.

– Н… нет… – я попятился, отрицательно мотая головой. – Это же ТРЕНИРОВОЧНЫЙ спарринг. Да, жестокий, да, я перегнул палку, но…

– Я ясно высказался перед началом, –без эмоций продолжал Шимура. – Все на этом полигоне максимально приближено к боевым ситуациям. Что-то смущает?

– Да! – КОНЕЧНО, БЛЯТЬ, СМУЩАЕТ! – Я не буду резать горло своему же товарищу по деревне!

– Товарищу? – губа Данзо презрительно дернулась. –Чего стоит этот товарищ, если проиграл в схватке? Стоит ли деревне тратить на него ТАКИЕ ресурсы, чтобы он… проиграл свой первый бой? Нет. Теперь и ты покажи свою полезность Листу. Убей его.

– Нет…

– Что же… – коротко кивнул он.

Человек в сером жилете, стоявший справа – другой чунин из безмолвного квинтета –шагнул вперед, доставая из ножен короткий танто.

– Победишь в очередной раз – сможешь помочь первому избежать смерти, – спокойно произнес Данзо, отступая на шаг. – От моих рук.

«ДА ЧТО ЗА ДРЯНЬ?! И так будет типа со всеми?»

– Слабым нет места на поле боя.

Сука. Какой же он гандон! Просто конченая, поехавшая на социальном дарвинизме мразь! Уж лучше бы была обычная тренировка Ветра. На кой черт Сарутоби меня к нему отправил?!

Не успел я додумать эту мысль, как чунин сорвался с места.

Его скорость кардинально отличалась от генина, но… это уже из разряда моей силы и моей скорости – противостоять я такому могу.

Рефлекторно выхватил новый кунай из брошенного ранее подсумка и сложил пальцы. – Футон: Казекири-но Дзюцу! (Техника режущего ветра).

Махнул рукой, выпуская тонкий, воющий полумесяц спрессованного вакуума прямо ему в грудь, но чунин даже не замедлился. Более того – сложил на бегу одну печать, и из его рта вырвался поток пламени. – Катон! (Стихия Огня!)

Мой вакуумный серп врезался в пламя, и… СУКА! – вместо того, чтобы разрезать его, он раздул огонь в гигантскую стену огня, которая… по каким-то нелепым и странным законам хлынула уже прямо на меня!

Жар опалил лицо, спалив несколько прядей волос на челке (правда, мерзкого запаха я не почувствовал), и я, громко ругаясь, рухнул на спину, затем кубарем перекатился по траве, чтобы сбить занявшееся на плече пламя куртки.

Фуф! Ну и ужас.

По кругу взаимодействия стихий мой Ветер только кормит его Огонь – это прекрасно знал! Но млять, где законы физики то? Пламя от моего вакуумного серпа должно было просто раздуться в стороны широким фронтом, а не свернуться в целенаправленную воронку и полететь НА МЕНЯ, ну как так?! Какого хрена его Катон ведет себя так, словно у него есть собственный разум?!

Но рефлексировать мне не дали – из рассеивающегося дыма и искр, сквозь остатки пламени, вылетел чунин. Абсолютно целый, даже не закопченный! В его руке хищно блеснул короткий танто.

Дистанция сократилась, в дело вступило тайдзюцу.

БАМ! БАМ! БАМ!

Звон металла оглушал. Я едва успевал парировать его выпады своим кунаем.

Удар сверху, подрезка снизу, жесткий хук с разворота.

Я отступал, спотыкаясь, чувствуя, как от каждого принятого на блок удара немеет предплечье, а побитое первым противником и, наверняка сломанное, ребро взрывается все новой и новой порцией агонии.

Его тактика работала против меня ужаааасно хорошо – он просто не давал мне разорвать дистанцию и сложить даже простейшую печать. Шаг влево – он перекрывает траекторию. Шаг назад – лезвие танто проносится в миллиметре от моего горла.

«Данзо в одном был прав, – мелькнула паническая мысль, пока я чудом уворачивался от выпада в печень. – Я слишком много думаю! И это дерьмо реально мешает мне концентрироваться на бое! Но КАК НЕ ДУМАТЬ?! Я же не безмозглый кусок мяса!»

ВЩУХ!

Танто вспорол мне рукав на предплечье, оставив длинную кровоточащую борозду.

Хватит! Нужно ломать темп.

Я отпрыгнул назад, швырнув ему в лицо горсть грязи вперемешку с песком, и сложил крест пальцами.

– Буншин но Дзюцу! Хенге но Дзюцу!

Секундная заминка врага – и вокруг меня с громкими хлопками заклубился густой белый дым. Вместо того, чтобы создавать свои копии, я накинул на стандартные иллюзорные болванки трансформации. Из дымовой завесы с истошным карканьем вылетела целая стая черных ворон! Восемь птиц (столько я смог сделать клонов) черной, бьющей крыльями массой ринулись прямо в лицо чунину, закрывая ему обзор.

Но главное происходило внизу – пользуясь дымкой и галдежом иллюзорных ворон, я судорожно выхватил из-за пазухи свиток с печатью для техники подмены – Каварими. Вдавил его в крупный булыжник, валявшийся под ногами, пустил импульс чакры для привязки и тут же скользнул в сторону, уходя с линии атаки.

Нужно было передислоцироваться и прощупать этого урода с флангов – обошел его по дуге, пока он короткими взмахами танто рассеивал моих ворон.

– Реппушо! – выкинул ладони вперед, находясь от него слева. Сжатый воздух ударил в него.

ДЫЩ!

Противник даже не обернулся! Просто сместил центр тяжести, и штормовая ладонь прошла вскользь, лишь дернув его жилет.

Я прыгнул вправо.

– Реппушо!

ДЫЩ! ПУЩ! ДЫЩ!

Спамил ветряными ударами с разных сторон, заставляя его крутиться, терять равновесие, уворачиваться от невидимых таранов. И вот он – момент! Чунин оступился, широким взмахом развеяв последнюю ворону, и его грудь на мгновение открылась.

«Попался!»

Рванул вперед на остатках стихийного насыщения мышц с зажатым в руке кунаем. Глаза видят только уязвимую точку под челюстью врага, куда должно войти лезвие. Я был прямо рядом с ним. Моя победа! Мой идеальный удар!

Вот-вот и кунай был бы в сантиметре от его горла…

А затем мир дернулся.

Я не увидел его движения, но… каким-то образом его рука с танто просто... оказалась там, где ее быть не должно.

Раздался влажный хруст. Зазубренное лезвие танто пробило мне висок, я боковым зрением видел, как металл торчал из моего черепа…

Ноги подкосились, и я... умираю? Я... действительно начаиыдидваипзвапфхпцкпфвпва… выапрооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо…юяюваи.-/-+

Глава 31

Если я есть, значит ли это, что смерти нет? А если смерть есть, то нет, получается, меня?

Но почему я вижу лишь тьму, и… осознаю это?

Звуки вязнут, сердцебиение, чувствую, медленно умирает, конечности немеют, но...

«Я… я умер? Серьезно? Вот так просто?!»

Боли больше не было. Вообще никакой. Было только странное и немного парализующее чувство отстраненности. И вдруг… словно старый телевизор моргнул помехами, и картинка вернулась. Только вот ракурс был… очень неправильным – я видел всё происходящее словно со стороны.

Видел, как мое собственное тело, обмякшее, словно мешок с дерьмом, валится на землю Седьмого полигона. Видел, как из пробитого правого виска толчками, в такт затухающему сердцебиению, хлещет кровь.

А потом этот безымянный ублюдок-чунин, убивший меня… ДЕЙСТВИТЕЛЬНО УБИВШИЙ МЕНЯ… с тошнотворным звуком – ЧВЯК! – выдернул свой танто из моего черепа. На зазубренном металле остались висеть розово-серые ошметки – очевидно, мои мозги…

Тело меня-Джирайи дернулось в последний раз, изо рта вытекла струйка слюны пополам с кровью, и я… он замер окончательно.

«Какого… как я вообще это вижу?!» – мысль билась в несуществующей черепной коробке угасающим эхом.

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Ну, знаете, первый поцелуй, лица родителей, любимая собака, первая смерть, а с ней же – первые тренировки с Фукасаку… И меня действительно накрыло волной. Лавина образов, звуков и запахов обрушилась на мое затухающее сознание. Но… почему они были ИНЫМИ?!

Это… была не моя прошлая жизнь, точно! Это были события, которые произошли буквально… только что?!

***

Вспышка.

Смотрю на Наваки Сенджу, а сами мы стоим перед массивными дверями неизвестного здания.

«Раз нас туда не пустят... Я знаю место получше» – звенит в ушах его голос.

Снова вспышка.

Ржавые ключи поворачиваются в замочной скважине. Мы внутри. Приходят воспоминания запаха старой бумаги, сургуча и плесени, пополам с сыростью. Помню бесконечные стеллажи...

Что же это?

«Точно – Архивная святая святых клана Сенджу!»

Тяну руку к какому-то древнему свитку с гербом водоворота…

«СТОП! – заорал я сам на себя где-то в пустоте. – Это не я! Это… ЭТО ЖЕ МОЙ ТЕНЕВОЙ КЛОН!»

Но воспоминания неслись неумолимо, вколачиваясь мне прямо в подкорку.

Очередная вспышка!

И сразу же дышать становится невозможно. Внутри здания появляется давление такой силы, что колени клона подгибаются сами собой. Из полумрака выступает… чей-то женский силуэт с… красными, как кровь, волосами.

Перед теневым клоном и Наваки предстала… Мито Узумаки – жена Первого Хокаге, бабушка моего сопровождающего, она же и бабушка Цунаде...

Вспышка!

А с ней и смена кадров в памяти.

И вот Наваки УЖЕ висит в воздухе, удерживаемый невидимой силой, а его штаны спущены до колен. Багрово-красная, зверски отшлепанная задница наследника клана сияет в полумраке, пока он скулит:

«Бабушка, ну прости, ну я больше не бу-у-уду!»

Вспышка.

Ледяной взгляд Мито переводится на меня-клона. Я-два подмечаю просто нечеловечески быстрое движение, и… – ХРУСЬ! – проявляется резкая боль в шее. Мир переворачивается вверх тормашками от понимания, что клону мгновенно свернули шею неизвестной техникой.

***

Клона убила Мито Узумаки… Но ведь когда клон умирает, его память и остатки чакры передаются оригиналу, то есть… мне. Но я же сейчас умер! Я пускаю слюни на полигоне с дыркой в башке, как тогда мертвый мозг может принимать новую информацию?!

Если я умер, то КАК…

В этот момент остатки духовной энергии клона, вырвавшиеся из-под тяжелой руки Мито Узумаки, всей массой впечатались в мою «мертвую» нервную систему.

ХРЯСТЬ!

Раздался ни с чем не сравнимый звук.

ШУХ-ШУХ-ШУХ… КРССС…

Словно гигантское, размером с небоскреб, зеркало разлетелось на миллиарды осколков! Будто я сам с разбегу выпрыгнул в стеклянное окно, и осколки с воем пронеслись мимо моих ушей. В лицо ударил резкий, настоящий, пахнущий лесом и пылью ветер полигона.

И Я ПРОЗРЕЛ.

– А-А-А-АХ! – жадно, словно утопленник, вынырнувший со дна, втянул в себя воздух.

Ноги подкосились по-настоящему, и я мешком рухнул на колени, вбиваясь чашечками в жесткую землю. Мир перед глазами кружился бешеной каруселью. В ушах стоял пронзительный писк, а по подбородку текло что-то горячее.

Я моргнул, и мир окрасился в красные тона… из-за крови, которая лилась у меня из носа, сочилась из глазниц и капала из ушей прямо на воротник куртки. Мозг буквально вскипел от перегрузки.

Но… я дышал. Я, сука, дышал! Ребра не болели! Предплечье не саднило, и голова… О, боги, ЧТО ЖЕ ЭТО БЫЛО?!

Трясущимися руками схватился за голову, пальцы ощупали правый висок в поисках ранения, но… целый скальп, целая кожа, волосы, и… Никакой дырки. Никаких мозгов наружу не было, и…

–СЛАВА БОГУ! О ГОСПОДИ, ДА! Ха… ха-ха-ха. Ха-ха-ха-ха, ХА-ХА-ХА-ХА! – как-то истерично засмеялся, размазывая кровь по лицу.

Это была иллюзия!

«Ох, сука… СУКА СУКА СУКА!»

Я резко вскинул голову, дико озираясь по сторонам, готовый в любой момент сорваться с места, ведь… я не знал, с какого момента это было иллюзией?

Где чунин с его танто?! Где тот недобитый, превращенный в фарш генин?! Где остальные шиноби из оцепления?

Осмотрелся по сторонам, подмечая, что и окружение было совсем иным, совсем… не тем, то я помнил в момент «смерти». Даже в моменты боя!

И никого не было… почти.

На широкой поляне полигона были только мы вдвоем – я, стоящий на коленях в луже собственной юшки, и Шимура Данзо. И что самое безумное – он стоял АБСОЛЮТНО на том же месте, на той же самой дистанции, что и в тот момент, когда мы В ПЕРВЫЙ РАЗ только пересеклись взглядами! Еще ДО момента, как начинали разговор!

То есть весь этот пиздец, вся эта ломка, избиение, сломанные кости, оторванные конечности, мой гребаный моральный выбор – всё это пронеслось в моей голове за какую-то жалкую долю секунды?!

– Впечатляет, – ровный голос Шимуры, наконец, разрушил мое одиночное представление...

«Ох, он мне теперь ЕЩЕ БОЛЬШЕ не нравится, но… как же хорошо, что я жив, что это была лишь гребанная иллюзия!»

В ответ на слова «сенсея», я плюнул кровавую слюну и попытался сфокусировать на нем взгляд, все еще тяжело дыша.

– Ты достаточно хорошо держался внутри иллюзии, Джирайя, – продолжил Данзо, не делая ни шагу навстречу. – В целом… Неплохо. Очень неплохо.

Я стиснул зубы, пытаясь унять дрожь в коленях.

– Вы… в какой момент это произошло? Я ведь даже не заметил начало применения техники… – все-таки прохрипел я вопрос.

– Для техник такого уровня печати – лишь костыль для концентрации, – сухо отозвался Данзо. – Выйти из-под гендзюцу такого порядка самостоятельно – это, безусловно, оправдывает твое звание чунина. Но не обольщайся, это лишь базовая сопротивляемость человеку, который не является гением в дзюцу иллюзий. Даже от посредственного гендзюцу кого-нибудь из клана Учиха, если они поймают тебя на визуальный контакт, ты так просто не выберешься. Тем не менее…

Шимура чуть прищурил свои глаза, внимательно изучая меня. – Судя по резкому скачку чакры, тебя из состояния иллюзии вырвал не собственный контроль, а… ты сам смог развеять теневого клона, будучи под гендзюцу? Или кто-то помог с этим?

– Да… – выдавил я. – Клон развеялся. Думаю, передача опыта и остатков чакры сработала как Кай (Снятие), нарушив ток чакры в моем мозгу, из-за чего я смог выбраться из-под иллюзии.

Вот только вопрос, млять, как долго меня собирались держать в состоянии смерти? Знаете ли, если достаточно убедительно показать мозгу, что он мертв – он РЕАЛЬНО будет мертв.

– Что же… – Данзо едва заметно кивнул, даже как-то… снисходительно. – Интересный выход, пусть и абсолютно случайный. Создать двойника перед тем, как идти на встречу с неизвестным противником или на чужую территорию – грамотный тактический ход. Запомни этот прием, Джирайя. Он может спасти тебе жизнь против мастеров иллюзий.

Вот только я не планировал такого! Теперь, черт возьми, теневой-я буду своим постоянным сообщником.

Тело постепенно приходило в себя. По большей части, ранений на мне и не было – даже кровь из ушей и носа возникла из-за чудовищного давления во время нахождения под дзюцу, но как только влияние пропало – так и разрушительные последствия для головы тоже быстро купировались.

И спустя еще три минуты я смог подняться. Ноги, конечно, еще были ватными, меня откровенно так мутило недавним раменом, но рассудок прояснялся.

А еще я безумно радовался тому, что… жив. Я ЖИВ!

Кстати, что примечательного подметил –сейчас Данзо вел себя совершенно иначе – в гендзюцу он был эдаким гипертрофированным маньяком, каким-то, блин, злодеем из сказок, требующим убивать своих. Здесь же… ну, строгий, немного безумный, но в целом… обычный инструктор.

Если даже подумать, то ему и не нужны были мои страдания ради… самих страданий! Он просто тестировал меня, пусть и самым жестким из доступных методов, выявляя слабые места.

– В иллюзии я посмотрел на твою стилистику боя, – Шимура сложил руки на груди. – Особенно за тем, ради чего тебя послал ко мне Хокаге. Так вот, твой контроль Ветра… очень груб, но, в целом, эффективен. Однако ты полагаешься на чистую разрушительную мощь и объем легких. Это работает против слабых противников, но делает тебя предсказуемым против мастеров, уже второй соперник смог подобрать контртехники. Еще скажу, что было глупым решением демонстрировать в первом бою чуть ли не весь свой арсенал умений – было много наблюдателей, и каждый из них смог подумать, как противостоять тебе. Это глупо.

Данзо наконец сделал шаг вперед.

– Мне нет дела до того, какие стили тайдзюцу ты используешь, и какими еще ниндзюцу владеешь. Мне плевать на твои моральные терзания и взгляды на товарищество, которые так любит пестовать Хирузен. Хокаге прислал тебя ко мне с одной целью – научиться боевым техникам Футона. И я покажу тебе несколько. Но для начала…

Данзо кивнул на мое перепачканное кровью лицо.

– У тебя есть ровно две минуты, чтобы привести себя в порядок и очистить разум от остатков иллюзии. Настоящая тренировка начнется потом. Понял?

Я глубоко вдохнул, вытер рукавом кровь с носа и выпрямился, глядя в глаза (ой как не хотелось попасться в гендзюцу снова) одному из … не побоюсь сказать – САМЫХ опасных людей Листа.

– Хай!

К слову, Наваки СНОВА спас мне жизнь…

Пока было время, я пулей залетел в небольшое бетонное здание, притулившееся на самом краю полигона. Душевые, раздевалки для тренирующихся, пара кабинетов для инструкторов и дежурных – классика, ведь всякое человеческое шиноби не чуждо.

Ворвавшись в туалет, с размаху ударил по вентилю крана. Ледяная вода с шипением ударила в раковину – сунул голову прямо под струю, смывая с себя остатки крови, которая так и норовила запечься коркой в волосах и на подбородке.

Вынырнул.

Уставился в мутное, заляпанное каплями зеркало. Оттуда на меня смотрел бледный подросток с красными от лопнувших капилляров глазами.

Вода капала с белых волос.

Вцепился пальцами в края раковины, чтобы… унять дрожь. Ведь я… черт, все еще не пережил откат от этого! Меня трясло, зубы клацали, а коленки не хило так потрясывались.

– Твою мать… твою же мать! – прошипел сквозь зубы, сползая по стене на холодный кафель.

Ведь только сейчас, оказавшись один, я… позволил себе выплеснуть всё дерьмо, что скопилось внутри.

Хотелось орать.

Хотелось разбить это зеркало.

Хотелось…

– АААААААААААААААА! – смачно крикнул в колени, а после и вовсе обхватил голову руками, переваривая факт того, что я только что умер. Да, в иллюзии. Но мой мозг поверил в это.

«Я жив. Сука, я ЖИВ!»

Это уже третья моя жизнь, если так подумать. Первая – в родном мире, закончившаяся так нелепо. Вторая – вот в этом теле, когда я только очнулся в Конохе. И третья – началась сейчас, после того как я виртуально пустил слюни.

Но раскисать времени не было. Поплакать чуть-чуть – да, все-таки… лучше сейчас, чем в подобной ситуации в РЕАЛЬНОСТИ. С силой ударил себя по щекам.

ПАЩ! ПАЩ! – Боль отрезвляла.

«Так, всё, собрался. Хватит психовать, сопли жевать будешь потом, впереди тренировка. Тренировка, БЕЗ всякого идиотизма, где мне нужно вспарывать глотки напарникам или ломать им кости…»

Но пока я насухо вытирал лицо полотенцем, в голове билась мысль – Не думаю, что Данзо из тех, кто делает что-то просто так. Зачем он показал мне именно ЭТУ иллюзию? Зачем заставил почувствовать смерть от рук своего же союзника? Чтобы выбить из меня наивность? Показать, что «путей развития» не бывает, а бывает только пробитый череп?

Возможно.

Но как скоро мне понадобятся именно эти знания?

«Не суть, – отрезал, выходя на улицу. – Сейчас – тренировка. Посмотрим, чему меня научит этот суровый дядька».

Шимура Данзо ждал меня на том же самом месте.

– Готов? – сухо бросил он.

– Хай, – остановился в пяти шагах от него, чувствуя себя на удивление собранным. Истерика осталась в туалете.

– Тогда начнем. Сложи печать, создай теневого клона, – скомандовал Данзо.

Это, конечно, не тренировка ветра, но я без лишних вопросов сформировал крест из пальцев.

– Казе Буншин но Дзюцу!

ПУФ! Рядом со мной в облачке дыма появился двойник.

Данзо даже не шелохнулся, но воздух вокруг него едва заметно дрогнул в подобной технике – ПУФ! Рядом с сенсеем соткалась его точная копия! Даже без печати?!

– Твоя проблема, Джирайя, – заговорил оригинальный Данзо, в то время как его клон медленно вышел на центр поляны, – в том, что ты рассматриваешь Ветер исключительно как оружие, как дубину: вакуумное лезвие, воздушные пули, штормовые прорывы... Это все грубая сила, но Футон – это не только разрушение, это еще и связь с миром.

Оригинал Данзо кивнул моему клону.

– Пусть твой двойник атакует моего в полную силу. Тайдзюцу, кунаи, любой твой Футон. Мой клон не будет использовать атакующие техники. Только уклоняться. Наблюдай.

Я переглянулся со своим двойником. Тот хищно оскалился, выхватил кунай и сорвался с места.

Клон Данзо стоял неподвижно. Более того, он… закрыл глаза.

– Так… я начинаю. – крикнул мой двойник.

ВЖУХ!

Клон атаковал сходу, метя кунаем точно в плечо старика. Лезвие должно было войти в плоть, но… Данзо-клон просто качнулся на полшага в сторону. Кунай разрезал воздух.

Напомню, он был с ЗАКРЫТЫМИ глазами. Не думаю, что сенсей стал бы подглядывать. Ради чего?

Мой двойник тут же крутнулся, нанося мощный удар ногой с разворота – прямо в голову.

ВЩУХ – разносится свист воздуха!

Данзо-клон присел ровно на ту высоту, чтобы нога пронеслась в миллиметре над его ежиком волос.

– Реппушо! – клон хлопнул в ладоши прямо перед лицом противника. БДЫЩ! Сжатый воздух ударил вперед, но Данзо там уже не было. Он сместился за долю секунды до того, как техника сформировалась!

Это выглядело жутко. Мой двойник обрушил на него шквал ударов, использовал ложные замахи, менял ритм, но клон Данзо, с закрытыми глазами, уклонялся. ОТ ВСЕГО. Он двигался ровно настолько, насколько было нужно, чтобы атака прошла мимо. Ни одного лишнего миллиметра, ни одной капли потраченного впустую усилия…

Как так? Он словно видит все атаки, предчувствует их…

– Что за… – вырвалось у меня. Я видел Шаринган у Учих, который читает движения. Я знал про Бьякуган. Но у этого мужика глаза были закрыты!

– Техника, которую я тебе покажу, – голос оригинала Шимуры зазвучал рядом со мной, пока клоны танцевали свой невозможный танец на поляне, – Футон: Казе но Рёики. Ветряное Сканирование. Или, если переводить дословно – Территория Ветра.

Я затаил дыхание.

– Суть в том, – продолжал Данзо, – что шиноби высвобождает свою Инь-чакру, смешанную с элементом Ветра, и растворяет ее в окружающем воздухе, создавая невидимую сферу. Радиус, конечно же, зависит от объема чакры и контроля.

«Территория Ветра…Охренеть, это же… это как расширение территории! Эдакий домен, внутри которого он контролирует всё! Территория, где я и ветер – одно целое, где сам воздух вокруг становится продолжением моего тела» – сразу понял я примерное действие техники. И надо сказать, оно было АБСОЛЮТНО охрененным!

– В моем случае, – добавил Данзо, словно не замечая моего шока, – радиус составляет порядка сорока метров. Пока техника активна, я знаю обо всём, что происходит внутри этой сферы.

Мой клон выхватил сюрикены и швырнул их в спину Данзо-клону. Тот, всё так же не открывая глаз, просто отклонил голову и поднял руку – сюрикены со свистом пронеслись мимо, не задев ни нитки на его одежде.

– Любое направленное воздействие, – продолжал Данзо. – Любое копошение мушек в траве. Любое движение, которое хоть как-то заставляет воздух вибрировать – всё это мгновенно считывается. Более того, эта техника проникает неглубоко под землю – около метра глубины, но этого бывает достаточно, чтобы не попасть в Дотон-ловушку, вроде той, что использовал против тебя генин в иллюзии.

Но… Если радиус сорок метров, и в нем копошатся мухи, падают листья, дышит противник, летит кунай… Это же какие вычислительные мощности нужны мозгу, чтобы обрабатывать такой массив информации в реальном времени?! Тут голова взорвется быстрее, чем от гендзюцу, ну реально!

Словно прочитав мои мысли, клон Данзо на поляне внезапно открыл глаза, ушел от очередного выпада моего двойника и разорвал дистанцию.

– Но техника сильно упрощена, Джирайя, – заговорил клон Шимуры. – Мы не пропускаем этот поток данных напрямую в зрительный или слуховой центр мозга. Это привело бы к перегрузке.

Оригинал кивнул.

– Изменения воздуха жестко завязаны на кожные покровы и другие рецепторы. Ты не головой будешь чувствовать направление удара, а почувствуешь его кожей. Понимаешь?

Аааааааааа, так вот оно что!

По сути, ам… вот как пример – воздух вибрирует от летящего куная, эта вибрация передается по «домену» Ветра прямо на кожу шиноби...

– То есть… я сначала почувствую давление на коже там, откуда идет угроза, – медленно проговорил я, пытаясь осознать все – и тело отреагирует на опережение, еще до того, как мозг осознает, что это кунай?

– Верно, – Данзо позволил себе скупой кивок. – У этого подхода есть минусы –ты не будешь знать наверняка, летит в тебя кунай, взрывная печать или просто птица взмахнула крыльями. Твоя кожа просто подаст сигнал о векторном давлении. Но в бою на средних и ближних дистанциях это дает сильное преимущество, ведь скорость реакции возрастает кратно. Ты станешь неуязвимым для атак со слепых зон. У новичков, к слову, радиус этой сферы составляет не более трех метров.

Три метра? Да мне для начала и этого хватит с головой! Это же три метра абсолютного контроля вокруг себя, как… как… Расширение территории!

Но тут Данзо-клон на поляне… что, как я понял, ВООБЩЕ НЕ свойственно ему, хищно сощурился.

– Но уклонение – это лишь побочный эффект Территории Ветра.

«ЧТООООУОУОУ?!»

Что может быть круче абсолютного уклонения?

– Внутри этой сферы, – голос оригинала Данзо стал тише, – Ветер – это ты сам. А значит… любая техника Ветра будет исходить из любой точки твоего домена. Не только из твоих рук, рта или ног.

«То есть…?»

Мой двойник, решив, что пауза затянулась, снова рванул в атаку. Он сложил печати.

– Футон: Дайтоцу! – и выплюнул мощный воздушный вал прямо в Данзо-клона.

Данзо-клон даже не стал уклоняться – просто стоял на месте, но… внезапно, В ПРЯМОМ СМЫСЛЕ ИЗ НИОТКУДА, прямо за спиной моего летящего двойника воздух уплотнился с чудовищной скоростью!

БДЫЩ!

Невидимая кувалда из спрессованного воздуха ударила моего клона в спину, из-за чего двойника швырнуло вперед, а техника Дайтоцу сбилась. Сам Джи-два, пролетев несколько метров, врезался в землю и развеялся, передав мне все эмоции и память.

ПУФ!

Он скастовал атаку мне в спину, стоя передо мной!

– Условно, – как ни в чем не бывало пояснил Данзо, – если ты хочешь использовать свою Штормовую Ладонь, но враг находится у тебя за спиной, тебе даже не нужно разворачиваться, достаточно сформировать технику из любой точки в пределах радиуса действия Территории. Воздух – это твое тело. Твой арсенал больше не ограничен точкой выпуска, а твои атаки становятся всепроникающими. Отовсюду и сразу.

«Охренеть… ОХРЕНЕТЬ!» – меня просто колотило от возбуждения!

Если я освою этот домен, мне не нужно будет подбегать к врагу вплотную, чтобы вдарить Реппушо. Я смогу закидывать Синку Гёку (Вакуумные сферы) врагу прямо в затылок, просто глядя ему в глаза?! Защититься от этого почти нереально – ты не видишь движения губ, не видишь замаха руки. Удар просто рождается из воздуха в метре от тебя… ужас! Конечно, я все еще должен ставить печати перед техниками – это будет демонстрировать начало атаки. Конечно, радиус будет небольшим, но… УЖАС!

Перевел пылающий взгляд на Данзо. Да за такие знания я готов простить ему ту хреновую иллюзию с пробитой башкой! Это же… ну нереально круто для чунина! Да даже для джонина ­ будь так, то… Шиноби с родством к ветру были бы непобедимы вообще.

– Я готов! – выпалил, сжимая кулаки. – Что нужно делать? Как сформировать этот домен?

– Рад твоему энтузиазму, Джирайя. Но расстрою тебя сразу – Казе но Рёики – это техника ранга А+. Высочайший уровень сложности, требующий идеального баланса между Инь-чакрой и контролем стихии. То, что у тебя много духовной энергии – хороший фундамент. Но этого мало.

– На освоение базового принципа я даю тебе лишь эти два дня. Сегодня и завтра. После этого вы отправляетесь на миссию за пределы деревни. И на этой миссии ты должен будешь применять то, чему начнешь учиться сегодня, ведь после возвращения с миссии ты ДОЛЖЕН будешь мне ПОКАЗАТЬ, чему ты реально научился. Я не приемлю теоретиков. Мне нужен результат, практичный результат применения Территории Ветра в реальных условиях. Если его не будет…

ГЛЫТЬ. – это я… почти испугался.

–Ко мне ты больше не попадешь. НИКОГДА. Я не трачу свое время на бездарностей. Усек?

– ХАЙ, ДАНЗО-СЕНСЕЙ, – твердо ответил я.

Глава 32

Я… думал.

Вспоминал, параллельно охреневая до сих пор от шока, и… Охренел еще сильнее!

Шимура – довольно известная фамилия в Конохе. Если уж самого Данзо Шимуру Джи-старый знал слабо, то вот просто «Шимура» как клан… здесь все было поинтереснее. И пришло мне это воспоминание только сейчас. Как так вышло – не знаю, я был занят… собственными ранами.

Но важно, что информация о клане пылилась в головушке моего тела-реципиента.

Так вот, знал Джи-старый о них несколько вещей. Во-первых, это один из старейших кланов Конохи, существовавший еще со времен основания деревни, что уже ого-го какой плюс в сторону их силы. Но вопреки древнейшему происхождению, они не лезли на первые роли, как те же Сенджу или Учихи, но всегда были где-то рядом, как… ам, эдакие серые кардиналы. А во-вторых, и это самое главное, Шимура – это клан с САМЫМ сильным Ветром в деревне! И ходили слухи (конечно, только слухи, ведь реальную силу шиноби всегда старались сохранить в тайне и припрятать до последнего), что именно Шимура когда-то давно приложили руку к созданию одного крайне опасного оружия.

Какое оружие?

Джи-старый вообще любил собирать байки и легенды времен Первой мировой войны шиноби и эпохи сотворения скрытых деревень. Любил он, ха-ха, как и я в детстве, греть уши, слушая про чудовищно сильных ниндзя из ВСЕХ стран. И вот из глубин детской памяти всплыл слушок про артефакт, поистине легендарного значения, этакая гаусс-пушка моего родного времени, только в мире чакры.

Называлась эта вундервафля Башосен, он же – Веер Пальмового Листа.

Что-то… по виду похожее на огромный веер, который использовали скорее как меч. Буквально священное сокровище уровня какого-нибудь местного божества! Фишка Башосена была в том, что он съедал колоссальное количество энергии, но взамен позволял владельцу генерировать разрушительные атаки любой из пяти стихий, просто махнув им. А так как эта штука напоминает веер, то… самое лучшее усиление давало именно к стихиям ветра, вот так!

В мировой истории этот веер засветился у Золотого и Серебряного братьев – Кинкаку и Гинкаку из Деревни Скрытого Облака... Те еще отбитые личности, их биография вообще больше похожа на какую-то мрачную сказку, чем на реальный факт, но… не в этом суть.

Важно, что байки Листа гласили, что, мол, изначально артефакт был выкован и наполнен силой именно мастерами клана Шимура!!! Якобы только их мастерство контроля Ветра и позволило создать основу для настолько совершенного стихийного инструмента, а уже потом он какими-то путями ушел налево – война же.

Да, это всего лишь слухи.

Да, звучит слишком странно и притянуто за уши.

Но видя ЭТО... видя невозможную Территорию Ветра Данзо своими собственными глазами, я… вполне себе мог поверить в подобное, ведь…:

«Я все еще в ахере от ТАКОЙ имбовой способности...»

И ведь снова всё завязано на Инь-чакру! А кто у нас тут пышет ею, как паровоз? Конечно же я, что не может не радовать, словно… снова нашел рояль в кустах.

Но у любой способности такой имбовости не может не быть минусов – мне такое самому очевидно. Прикол в том, как я уже успел выяснить на собственном горьком опыте, что чем сильнее техника, тем больше последствий и опасностей может быть при ее обучении. Сразу вспомнилось неправильное использование ветра еще на тренировках на Горе Мьебоку, где мне старая жабка чуть ли не отращивала руку заново после неудачного уплотнения!

Повторять ПОДОБНОЕ в месте, где медицина на голову хуже, чем у жаб, мммм…

Какие уж ТУТ будут последствия, если я ошибусь с «Ветряным Сканированием», мне… даже представить страшно. Тем не менее, раз дают – значит, надо брать и пользоваться.

Но я действительно боялся не успеть. Два дня – это ничтожно мало…

– Хватит витать в облаках! – голос Шимуры хлестнул меня. – Время пошло. Твоя смерть в бою начнется именно с того, что ты будешь отвлекаться на свои страхи. Вставай!

Мгновенно подскочил, сбрасывая оцепенение и вытягиваясь чуть ли не по стойке «смирно».

«Слишком буквально вхожу в роль милитариста Конохи, хах…»

– Для начала – база. Формирование Казе но Рёики требует не столько большого резерва, сколько жесточайшей дисциплины очага, – чеканил Данзо.

Он медленно поднял руки на уровень груди.

– Следи за руками и током чакры, помни, НИКАКОЙ САМОДЕЯТЕЛЬНОСТИ. Тяни энергию снизу.

Его пальцы начали складываться в фигуры. Быстро – чтобы чакра успевала пройти через нужные тенкецу, но в то же время достаточно медленно, чтобы я успевал запоминать связки и повторять за ним.

– Нэ… Уши… Тора… У… – ровно диктовал Данзо.

Я послушно сложил Крысу, Быка, Тигра и Зайца. По ногам, от самых ступней, где начали открываться нижние тенкецу, побежал первый прохладный ток, а сами ноги почувствовали… ощущение сквозняка.

– Тацу… Ми… Ума… Хитсужи…

Дракон, Змея, Лошадь, Овца, ага…

Повторяю и сразу же чувствую, как чакра пошла вверх. Она поднималась по меридианам через бедра и таз, и я… уже физически ощущал, как поток становится плотнее с каждой новой печатью, словно я нагнетал давление крови в сосудах. Ноги при этом становились деревянными, словно от варикоза. Фу ощущение.

– Сару… Тори… Ину… И… – не останавливался Шимура. – Снова Нэ… Тора… Ми…

Обезьяна, Птица, Собака, Кабан… Поток достиг живота и груди. Воздух вокруг меня начал едва заметно вибрировать – чакра… спиралевидно закручивалась вдоль позвоночника, собирая силу и воздух вокруг.

– У… Сару… Тори… Уши… Тацу… Ину…

«Пиздец… так много печатей!»

Резкий рывок – и плотная Инь-чакра ударила прямо в голову! Разум прояснился до боли в ушах, а затем… повинуясь следующей связке пальцев, вся эта концентрированная масса тяжело ухнула вниз, но не к ногам, как могло показаться, а… прямо в легкие. Центр любых ветряных техник ветра. Она осела там, уплотняясь и заставляя грудную клетку болезненно расширяться изнутри.

Грудь при этом распирало так нещадно, что… если бы не было ребер, то я мог бы начать косплеить колобка.

– Хитсужи… Ми… Тора… Нэ… И… Ума…

Я уже начал задыхаться от внутреннего давления, а его пальцы всё мелькали и мелькали, какой ужас!

– Сару… Тори… Ину… У… Тацу… Уши…

«Да когда ж ты закончишь-то?!» – мысленно заорал я, едва сдерживая давление и кое-как поспевая за временным сенсеем. И ведь заканчивать неполную технику нельзя – меня ж порвет!

– Ми… Хитсужи… Ину… Тори. Это все. Запомнил? – Данзо опустил руки, ни капли не запыхавшись.

«Ага, мля, запомнил!» – стоял, судорожно сдерживая распирающий легкие воздух и мысленно прокручивал всю цепочку. И знаете в чем первая сложность техники?

Печатей тут было АЖ ТРИДЦАТЬ СЕМЬ ШТУК!!!

Ну вы вот представьте: чтобы активировать ЭТО, нужно чуть ли не полминуты потратить на постановку печатей! И ладно уж – я понимаю, что это можно натренировать, довести моторику до рефлексов, чтобы сократить их количество и просто сконцентрироваться чисто на исполнении такой техники силой воли, но… Всё равно поначалу это ДОЛГО. Очень. В реальном бою за полминуты мне трижды перережут горло… А заранее такое наложить не всегда будет возможность.

Но плюс был и в другом. Как дальше выяснилось из разговора с Данзо, именно поэтому освоение техники делилось на два этапа. Первый касался создания самой территории как таковой, с умением «слышать» воздух и его потоки, быть его продолжением – что тоже весьма и весьма сложно, но упрощало технику раза в два реально. И второй этап – уже боевой. Чтобы можно было с этой территории выпускать собственные техники.

Начали мы, естественно, с первого. И тут же вылезла неприятная деталь, на которой я споткнулся –оказалось, что ветер и его потоки мне нужно чуть ли не самому выталкивать из тела и выпускать наружу, для этого же воздух и концентрировался в легких!

– Тебе НЕТ НУЖДЫ тянуть внешний воздух, – чеканил Данзо, прохаживаясь вокруг меня, пока я пытался повторить цепочку из тридцати семи фигур уже самостоятельно. – Ты используешь свой внутренний ветер, свою чакру, и выдыхаешь его в пространство, потому как именно твои легкие – это ядро домена.

И ведь в таком случае это еще больше походило на «расширение моей территории», но речь уже шла про территорию моих легких! Я-то думал, что закручу всё вокруг себя из того, что уже есть на полигоне, но на деле приходилось еще и концентрировать воздух внутри, постепенно закручивая его. И усложнялось всё это тем, что нужно было попутно складывать эту прорву печатей, концентрировать воздух чуть ли не каждой клеткой кожи – чтобы настроить чувствительность внутреннего и внешнего давления друг на друга и…

Сука.

Такой вот мультитаск меня очень сильно разводил. Это был микроконтроль за гранью моих текущих возможностей, к сожалению. Всё-таки, в чем-то дядя Наполеон был прав. Не как человек, конечно – всё-таки война это плохо и так далее, но как… философ и полководец...

Короче, к чему я это всё? Я согласен с ним в том, что «гладко было на бумаге, да забыли про овраги».

Вот и на этапе освоения ПЕРВОЙ части техники возникло просто НУ СТОЛЬКО тонкостей, которые ты, хочешь не хочешь, но не можешь освоить сразу. Понять теорию – да. Освоить – ваще нет.

Это как… Даже сравнить не с чем!

Словно мне нужно заставить работать двигатель машины, где все, ну просто ВСЕ важные элементы его работы, типа впрыска, зажигания и охлаждения должны выполняться моей головой и быть всегда во внимании, причем ПАРАЛЛЕЛЬНО. Чуть отвлекся на печать – упало давление. Отвлекся на легкие – сбился в пальцах.

Это меня бесило. Очень!

«И даже пожаловаться некому! Кто не владеет чакрой – даже не поймут. Даже мой друг из прошлой жизни бы не понял, а он был человеком умным, эх, технарем. Почитал бы он мемуары об этой жизни где-нибудь на АвторТудей, эх… ниче бы не понял. Особенно то, как это тяжело физически –такое просто не донести словами и буковками.»

Но не суть – возвращаемся к нашим Хитсужи. То есть – к баранам.

Продолжение тренировки превратилось в… пытку. У меня всё получалось откровенно хреново, и это еще мягко сказано! С учетом того, что я… в целом достаточно неплохо наловчился управлять Инь-чакрой и Ветром ВНУТРИ своих меридианов, то вот процесс вывода этой гремучей смеси вовне… и ранее был для меня сложнее, а сейчас так вообще мрак.

Я пробовал раз за разом.

Складывал эту бесконечную гирлянду из тридцати семи печатей, сбивался, начинал заново. А когда сбивался, то получал… жесткие откаты: то грудную клетку стягивало болезненным спазмом, словно мне на ребра бросили бетонную плиту, то сорвавшийся концентрированный воздух оставлял на моих руках и щеках жалящие микро-порезы. Кровь сочилась из царапин, смешиваясь с потом.

И это ВСЕ отвлекало и сильно, ОЧЕНЬ СИЛЬНО раздражало.

И тут, пока я сплевывал солоноватую слюну, до меня дошла элементарная, в общем-то, мысль.

Зачем я пыжусь в одну каску? Раз опыт и тактильная память между клонами передаются оригиналу при развеивании, то пусть и мой двойник параллельно тестирует другую тактику! Сэкономим время.

Логично? Конечно логично!

Тяжело выдохнул, стер тыльной стороной ладони пот со лба, размазав кровь из царапины, и привычно сложил пальцы крестом.

– Казе Буншин но Дзюцу!

ПУФ!

В облачке дыма рядом со мной появился мой двойник. Выглядел он… к сожалению, так же паршиво, как и я – стоит запомнить, что образ берется из меня в текущем состоянии –клон тоже тяжело дышал, тер саднящую грудь и всем своим видом излучал крайнюю степень усталости.

– Ох… прости, Джи-два…

– Не парься. Я все понимаю.

– Ага, ам… короче, план следующий, – начал обрисовывать идею вслух. – Очевидно, что синхронизировать тридцать семь печатей с равномерным стравливанием воздуха у меня пока не выходит – мозг пока (!) не справляется с таким микроконтролем. Поэтому делим задачи – я продолжу пытаться выталкивать чакру равномерно, подстраивая темп под скорость пальцев. А ты пойдешь радикальным путем.

– Каким еще радикальным? – нахмурился двойник.

– Ха-ха, прости, но на тебе смертельные эксперименты ставить безопаснее. Без обид?

–Да, конечно. Все равно часть боли ты получишь в свою каску, ха-ха!

– Ну да… короче, попробуй сначала нагнать давление в легких вообще до предела. Задержи его там, игнорируя печати. А потом резко страви всю эту массу через поры кожи на последних трех фигурах. Как я понял – именно они и в ответе за выпуск воздуха вовне. А то параллельно все делать я конкретно так заеб… кхм, устал.

Двойник скептически выгнул бровь.

– Идея звучит как быстрый разрыв легких и перспектива кровавого кашля, босс, – мрачно хмыкнул клон, разминая кисти рук. – Но... клоны же для того и нужны, чтобы проверять всякое дерьмо без вреда для оригинала, да? Ээээх, какова моя участь нелегкая. Погнали.

«Ну какое солнышко, готов в котел лезть ради меня…»

Мы разошлись метров на десять друг от друга, чтобы не перекрывать потоки.

Данзо, стоит сказать, всё это время стоял у края поляны, сложив руки на груди, и наблюдал за нашей самодеятельностью молча, что было и хорошо, но и… непонятно. Где я ошибаюсь? В каких местах все идет не так? Ни критики, ни подсказок.

Но, думаю, если бы все было отвратительно или опасно для жизни, то он бы вмешался.

«Если я не снова под его гендзюцу, конечно.»

Закрыл глаза, абстрагируясь от внешнего мира, и сосредоточился на своем ритме.

– Нэ… Уши… Тора… У… – Чакра послушно потекла по меридианам.

– Тацу… Ми… Ума… Хитсужи…

Клон же рядом со мной задействовал совершенно другой темп – он с шумом начал заглатывать воздух, раздув грудную клетку до каких-то неестественных размеров. Его руки порхали в разы быстрее моих, формируя печати одну за другой, пока внутри него стремительно сжималась ветряная пружина.

Я едва дошел до двадцатой печати, стараясь сохранять шаткий баланс. Клон в это время проскочил уже тридцатую.

И внезапно кожей почувствовал, как воздух вокруг двойника начал вибрировать, издавая угрожающий гул.

ВЖУХ-ВЖУХ-ВЖУХ!

Но параллельно с этим… что-то сработало и у меня! Моя плавно текущая чакра вдруг вступила в правильный резонанс с внешним ветром, что… удивительно! На одну короткую секунду я ощутил, как пространство вокруг меня радиусом в пару метров становится… каким-то ооочень уж густым и вязким, а я… буквально кожей почувствовал, как шевельнулась травинка слева от меня – получил тактильное ощущение ветряного потока со стороны движения растения.

«Получается... работает?!»

Повернулся в сторону клона, и… понял, что тот откровенно перестарался – Джи-два дошел до последних трех печатей и сбросил клапан. Да так мощно мы нащупали этот предел, что зарождающаяся Территория у двойника схлопнулась сама в себя! Не выдержав колоссального внутреннего давления, искусственная система клона высвободила весь накопленный и спрессованный ветер за долю секунды.

БДЫЩ!!! – Раздался оглушительный взрыв!

Мощной волной моего клона просто разорвало, развеяв его с громким хлопком. А вот ЕГО волна спрессованного вакуума ударила прямо в меня!

Меня оторвало от земли.

– Твою ма-а-ать! – заорал, пролетая по воздуху с охренительной скоростью. Прямо туда… да блять, в то самое бетонное здание с раздевалками, которое находилось в десятках метрах от меня!

Попутно и моя техника слетела, незавершенные печати с болью пронеслись по телу, вызвав горение тенкецу и… на удивление – икоту. И только в самый последний момент я, преодолевая горящие болью каналы, едва успел напитать в воздухе тело чакрой, пустив ее в спину, чтобы правильно сгруппироваться и тупо не убиться о стену.

ХРЯСЬ!

Бетон глухо хрустнул под моим весом. Из легких вышибло остатки воздуха, и я сполз по стенке на землю, поднимая облако пыли.

Раздался звон в ушах.

Всё тело ноет.

А я же сижу, привалившись к стене, и… смеюсь!

– Ехехех… еххехехе… хехехе!

А к чему мы в итоге пришли? А к тому, что опыт-то развеявшегося клона я УЖЕ получил прямо в момент удара! Так что я прекрасно знал, что он пришел к ТАКОМУ же выводу, что и я.

– Хе, хе-хе-хе, му-хе-хе-хе-хе!

Смех отдавался острой болью в отбитых ребрах, но мне было все равно – в голове, несмотря на гудящий звон, шестеренки крутились.

«Я не успеваю за всем и сразу? Мой жалкий человеческий мозг не тянет такой мультитаск из тридцати семи печатей, контроля давления в легких и параллельного раскидывания сенсорной паутины вовне? Так какого хера я пытаюсь сделать всё один?!»

У меня же есть теневое клонирование! Так почему бы не совместить эту работу с двойником, где мы выступим вдвоем как одно целое?

Идея была просто сумасшедшей, но в теории… абсолютно рабочей! Что, если часть работы и обязанностей по формированию Казе но Рёики он берет на себя, а часть – я?

Почему нет?! Например, я концентрируюсь исключительно на правильной последовательности печатей и жестком удержании внутреннего давления, а клон в этот момент встает у меня за спиной, кладет руки мне на плечи и берет на себя ВНЕШНЮЮ маршрутизацию чакры, вытаскивая ветер наружу и выстраивая этот самый купол Территории вокруг нас!

Слияние чакры оригинала и клона – это же идеальная синхронизация! Мы – один человек, у нас абсолютно идентичная Инь-чакра и стихийное сродство.

– Гениально… – хрипло похвалил я себя, вытирая окровавленные губы.

С энтузиазмом поднял взгляд, и увидел, как Шимура Данзо медленно приближался ко мне сквозь оседающую пыль.

Его лицо сейчас выражало… ну, скажем так, достаточно гневное недовольство. Правый глаз недобро щурился, а аура вокруг него стала тяжелой и давящей. Очевидно, что подрыв полигона и полет ученика в бетонную стену в его планы тренировки не входили…

А жаль.

Но я откровенно забил на его убийственный взгляд. Внутри горел маниакальный азарт, ведь я… нащупал решение! Нужно было срочно, прямо СЕЙЧАС его затестить, пока ощущения не выветрились из мышечной памяти.

С трудом оторвав задницу от земли, я, пошатываясь, выпрямился. Ноги дрожали, колени откровенно ходили ходуном, но я упрямо вскинул руки, формируя знакомый крест.

– Казе… Буншин… но… – прохрипел, собирая волю в кулак.

Потянулся к своему резерву, привычно ожидая мощного отклика чакры, чтобы слепить двойника, но…

ПШШШШ…

Раздался жалкий, пердящий звук, и вместо грозного двойника из моих пальцев вырвалась лишь убогая струйка пара, которая тут же рассеялась на ветру.

«Какого…»

Я попытался снова. Сжал пальцы, попытался выдавить из очага хоть каплю энергии...

Но нет. НИ-ЧЕ-ГО!

Мир резко качнулся влево. В глазах стремительно потемнело, желудок скрутило жестоким спазмом тошноты, а по спине прокатилась волна липкого пота. Тенкецу во всем теле заныли выкручивающей болью, словно в них вместо чакры залили толченое стекло…

Я пуст.

Ноги окончательно подкосились, и я мешком осел на землю.

ХРУСЬ. ХРУСЬ. –Шаги Данзо остановились в метре от меня.

Заставил себя поднять отяжелевшую голову, снизу вверх глядя на сенсея.

– Достаточно… жалкое зрелище. Я дал тебе эту технику, потому что посчитал, что объемы духовной энергии компенсируют нехватку контроля, – монотонно продолжил Шимура. – Я ошибся. Даже я в свое время освоил базовое формирование Казе но Рёики в первый же день тренировок. Ты же не можешь даже удержать давление в легких, не подорвав себя и не оставшись без чакры.

«О нет…» – внутри меня всё оборвалось. Неужели со стороны это выглядело НАСТОЛЬКО плохо?! Для меня это был прорыв, озарение, а для него… просто барахтанье бездарности в грязи?

– Завтра в этом же месте. В шесть утра, – чеканил Данзо. – Это была лишь первая техника из тех, что я планировал. Но… судя по всему, делать на нее упор не стоит – ты не справишься.

Я попытался что-то мыкнуть в ответ, но не успел.

– В таком случае обучу тебя технике рангом попроще, – припечатал он свой вердикт – Уровня чунина. Той, где не нужно думать, потому что до джонинов тебе еще… как до Деревни Песка раком.

Обидно… Я ведь реально ПОЧТИ всё понял!

Данзо развернулся ко мне спиной.

– Отбой.

ШУХ!

Воздух хлестнул меня по лицу, подняв облачко пыли, и фигура Шимуры исчезла в технике Шуншина.

Глава 33

Я… вот не поверите – снова думал!

Хотя может показаться, что рассудительность и мышление – это не про меня, но… все же, все же.

А пока перебирал мысли, варианты развития событий дальше и пытался переварить события уходящего дня, ноги механически переставляли ноющее, и… избитое бетонными плитами тело всё дальше и дальше от Седьмого полигона. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая крыши Конохи в кроваво-оранжевые тона –красиво и… как-то очень скоро день закончился. Вечерняя прохлада приятно остужала горящее от перенапряжения лицо.

«Такими темпами я реально рискую не успеть с тренировками и подготовкой к миссии!»

И чем дальше я уходил от места тренировки, тем больше у меня в голове… прояснялось, ну правда! Всякие эмоции, страх и адреналиновый угар постепенно приспускались, уступая место… просто обычному анализу.

И я… охреневал. Нет, серьезно. Я охреневал всё сильнее с каждой секундой!

Внезапно у меня возникло очень стойкое и гадкое чувство, что мне просто-напросто ВНУШИЛИ идею о моей собственной ничтожности. Идею о том, что я не могу овладеть этой техникой.

Я… даже, блин, остановился посреди улицы и уставился в стену рандомного дома, пытаясь сформировать ощущения во внятную идею.

– Тааааак.

Господи, да мне даже тысячелетний Фукасаку-сама на Горе Мьебоку давал больше ПАРЫ СУТОК на освоение банальнейшей техники контроля – хождения по поверхностям! И да, можно, конечно, сделать упор на то, что тогда я был сам не в себе, едва стоял на ногах, мучился от нового тела и только-только привыкал к новому миру. Но, блять! Территория Ветра – это техника А-ранга! Пространственный домен, сенсорика, крутецкий микроконтроль тридцати семи печатей и давления в легких! Кто в здравом уме требует освоить такое за два дня?!

Даже гении так не умеют. А я НЕ ГЕНИЙ.

От всего этого отчетливо смердело крайне неудачно выбранным способом мотивации. Или, что гораздо хуже – дьявольски грамотной привязкой к себе?

Хотя… с чего бы такому человеку, как Шимура Данзо, одному из сильнейших людей, и… наверняка – помощнику лидера Конохи, вообще думать о том, как привязать к себе какого-то пацана-чунина, пусть и ученика Хокаге? Но… ну вот возникает у меня ощущение, что это такая классическая разводка – эдакая морковка на удочке.

Мне показали невероятно крутую технику. Ради такой силы любой шиноби, а уж тем более подросток, жаждущий признания, готов горы свернуть, натворить дел и пойти на любые сделки с совестью.

Так? КОНЕЧНО ТАК!

А потом – бац! Морковку убирают. Еще и со словами, мол: «Ты слабак, ты ничтожен, ты не справляешься. Завтра я покажу тебе какую-то херню ранга С, которую мой воображаемый трехлетний брат еще в подгузниках делал, вот на нее у тебя сил хватит точно.».

Я, по логике Данзо, должен был расстроиться. Впасть в отчаяние – и я действительно пошел на поводу этого. Мне и человеческое не чуждо – было обидно, неприятно, мне ХОТЕЛОСЬ признания даже от Данзо. ТЕМ БОЛЕЕ от Данзо. – А завтра утром, приползши на полигон в соплях, начать молить «Данзо-саму» дать мне еще один шанс. Снова обучить меня той великой технике.

А он, такой благодушный и строгий наставник, возьмет и… нехотя согласится! Разумеется, не просто так – в обмен на мааааааленькую, крошечную услугу в будущем. Лояльность, например. Или выполнение грязной работенки.

Почему бы и нет?

Может ли быть такое? Да конечно же да! Я ж таких типочков-манипуляторов в прошлой жизни видел не раз: от начальников-самодуров до мутных бизнес-партнеров типа Пхье Сунь-хуй-в-чань из дорам. У меня ого-го какое мировоззрение широкое – насмотрелся телевизоров за годы инвалидности.

Такое развитие событий предположить я смог.

Схема стара как мир: сначала опустить самооценку жертвы ниже плинтуса, а потом стать единственным источником ее повышения.

Вот только оставался другой вопрос – а зачем ему вообще привязывать к себе подростка без выдающихся умений? С учетом того, КАКОЕ зрелище он показал мне в гендзюцу, заставив ощутить пробитый череп… он явно проверял мою психику и лояльность деревне?

«Что-то мне уже очень не нравится этот Данзо-сама. Фуф», – я передернул плечами.

Это откровение обрушилось на меня как ведро ледяной воды. И, как ни странно, как только я ушел с полигона и осознал всю эту многоходовочку уже без лишних эмоций – дышать словно бы стало легче. Воздух в груди перестал казаться таким тяжелым. Давление чужой ауры исчезло.

Стоп…

«Может… я снова всё еще в гендзюцу, и теперь всё вокруг мне просто мерещится?!» – меня пробрал легкий, параноидальный озноб.

Я резко сложил печать концентрации.

– Кай!

Моя, и без того пустая, система циркуляции чакры жалобно скрипнула, выдав жалкие крохи духовной энергии. Легкая вспышка боли в висках – и… ничего не изменилось. Те же улицы, тот же закат, та же ноющая боль в отбитой об бетон спине.

Но… всё реально.

– Все чудесатее и чудесатее… – протянул про себя, возобновляя шаг.

В любом случае, я… пусть еще и не знаю полной техники выпуска Ветра из любой точки домена, но вот с первой частью я буду работать и… пытаться ее освоить на просто наилучшем уровне – печати и сам процесс работы первого этапа техники мне же известны.

Ну правда, ДАЖЕ чистая сенсорика в своей территории, этот анти-крысиный радар – это просто неимоверно крутая штука. С ней, я уверен, смогу разобраться и самостоятельно, без плевков в лицо от Шимуры. Осталось только на практике попробовать ту самую идею с клоном, где мы делим задачи пополам. Но это уже завтра. Чакры у меня сейчас ровно на то, чтобы думать и делать что-то физически простое.

Мой путь до дома пролегал через больничный квартал. Он, как я успел заметить, изучая логистику Конохи, оказался расположен прямо рядом с комплексом тренировочных полигонов. Что, с точки зрения градостроительства военизированного поселения – есть очень хорошо и логично. Задумка интересная и прагматичная: если львиная доля пациентов – это шиноби, которые калечат себя на тренировках или приползают полумертвыми с миссий, то тащить их через всю деревню глупо.

«Правда, с такой поистине ужасной и примитивной системой лечения (не самим лечением – оно тут дай Боже каждому), какую я видел в этой реальности… мда-а-а-а-а, – мысленно скривился, проходя мимо белых корпусов.

Мимо меня то и дело пробегали медсестры, завершающие рабочий день, была и пара шиноби в жилетах – те протащили кого-то на носилках, но… как бы интересно не было, я шел, погруженный в мысли о завтрашнем дне и том, как буду смотреть на Данзо дальше, как вдруг…

– …айя…

А? Мне показалось, или кто-то позвал? Я лениво скосил глаза в сторону.

– Джи…йя!

А? Звук шел откуда-то со стороны центрального входа в больницу.

– ДЖИРАЙЯ!!!!

А-а-а-а-а-а-а, но ВОТ ЭТО уже было откровенно агрессивно.

Я резко оборачиваюсь в сторону больничных корпусов и вижу… быстро идущую в мою сторону Цунаде Сенджу.

Она выглядела… странно. Обычно ее походка была либо уверенно-высокомерной, либо пружинистой и боевой. Сейчас же она шагала как-то тяжело, ссутулив плечи, а ее светлые хвостики даже не подпрыгивали в такт шагам. Тоже вымоталась на тренировке?

– О, Цуне-тян! – я натянул на лицо улыбку, стараясь скрыть свою усталость. – Какими судьбами? Как прошла твоя тренировка? Кого сегодня лечи… кхм, калечила?

Она остановилась в паре шагов от меня, смерила почти потухшим взглядом…. Вызывая у меня тонну вопросов, ведь учитывая ее настроение – она явно пришла… доносить какие-то неприятные новости, но, кажется, сама не знала, как начать.

– Джирайя… дурак… – как-то тихо, НО БЕЗ привычной агрессии, начала она, глядя куда-то мне в район шеи. – Ты… ты встречался с моей бабушкой, да? Сегодня.

– Бабушкой? – Я недоуменно моргнул.

«Ам…»

Шестеренки в голове провернулись – точно! Архив. Мито. Сломанная шея теневого клона. Наваки со спущенными штанами и красной задницей...

В потоке тренировочного безумия с Данзо я как-то задвинул этот эпизод на задворки памяти, посчитав его просто… ну каким-то комичным филлером в своей биографии.

– А-а-а, твою мать, – вырвалось абсолютно искренне, еще и попутно хлопнул себя ладонью по лбу, размазывая остатки грязи. – Клон. Мой клон же получил пизд…люлей от нее. То есть… да, мой двойник и Наваки зашли в ваш этот… типа заброшенный семейный архив. Наваки где-то выкрал ключи, сказал, что покажет крутые свитки. Ты про эту ситуацию?

0_о. – Цунаде медленно подняла на меня глаза, вместо слов выдавая лицом степень охреневания.

– Видимо, про эту… – выдавил, чувствуя себя максимально неловко под ее взглядом.

«Черт, а я как-то совсем забыл об этом!».

Мито Узумаки – жена Первого Хокаге, джинчурики и глава клана! Она же, судя по воспоминаниям двойника, монстр во плоти. Она, думаю, сразу поняла, что перед ней всего лишь теневой клон, поэтому вообще не стала церемониться с ним и… так бесцеремонно и мгновенно убила. Но о чем думал Я?! Точнее, о чем думал мой клон, когда соглашался на авантюру Наваки?!

Я же… я же сам себе недавно все уши прожужжал рассуждениями о классовом превосходстве кланов, о том, что благородные семьи – это отдельная каста, куда простолюдинам вход заказан. И что я делаю? Позволяю своему клону вломиться в СВЯТАЯ СВЯТЫХ клана Сенджу, чтобы… что? Им палки в колеса ставить? Смотреть их секреты? Да за такое в условиях военного времени могут и на стол к дознавателям отправить, и хер кто докажет, что это была просто детская шалость!

«Думаю, что всё-таки надо извиниться перед ней, – лихорадочно соображал я. – Я же ментально старше. У меня мозгов должно было быть больше, чем у Наваки, по сути-то должен был предвидеть последствия и остановить его, а не идти на поводу у любопытства!»

Черт!

– И… дай угадаю, Цуна, – тяжело вздохнул, убирая улыбку и глядя на нее максимально серьезно. – Меня хочет видеть кто-то из старейшин твоего клана? Буду… отвечать за последствия?

Цунаде фыркнула, но как-то безрадостно.

– Пф, больно кому ты нужен! – она скрестила руки на груди, отводя взгляд. – Никто тебя судить не собирается. Бабушка… просто сказала, что твой двойник был весьма дерзким. Но вот меня… меня просили тебя вразумить. И, если потребуется, прямиком в свежеоторванную голову донести мысль, что соваться в клановые дела, а ТЕМ БОЛЕЕ в архивы Сенджу, тебе ну ой как категорически не следует. Наваки влетел по полной программе – его посадили под домашний арест и… ну, бабушка применила к нему… все доступные физические методы воспитания.

«О да, я помню эти методы. Багровая задница Наваки до сих пор стоит перед глазами», – хмыкнул я про себя, но вслух благоразумно промолчал. Цунаде же таким же образом могли воспитывать, а я… не буду бороздить прошлое.

– Послушай, Цунаде, – я сделал шаг к ней. – Я… был неправ тогда, да. Если я могу как-то извиниться перед кланом или Наваки – я это сделаю. Извини и ты, что приходится быть посредником в такой ситуации. Это был мой косяк. Наваки – ребенок, у него в заднице шило, но я не должен был ему потакать, просто… не подумал о последствиях... Хотя это и не аргумент совсем, да… Больше к вашим секретам не подойду, клянусь.

Как же хорошо, что от ситуации отделался лишь Наваки. Братик, прости, но и тебе, и мне это послужит уроком.

«Но моя задница останется целой.»

Цуне в ответ на тираду тяжело вздохнула, ее плечи расслабились.

– Ладно. Проехали. Бабушка сказала, что ты хотя бы не успел ничего прочесть. Но Наваки теперь… эх. Из-за этого дурака мне пришлось торчать на собрании клана, а потом слушать лекции о чести Сенджу вместо НОРМАЛЬНОЙ тренировки – она потерла виски, выглядя невероятно уставшей для девчонки ее возраста.

Улица стремительно пустела, вечерние сумерки уже почти полностью вступили в свои права, зажигая желтые фонари на столбах.

– Поздно уже, Цуне-тян, – тихо произнес я, глядя на опускающуюся темноту. – Может… тебя проводить?

И я сказал это… ну чисто не из романтических побуждений даже! Да, моему новому телу эта девушка была откровенно симпатична. И, ну чего греха таить – будь мне реально пятнадцать лет, я бы и сам на нее запал, бегая хвостиком и пытаясь впечатлить дурацкими выходками, ха-ха…

Но сейчас, мм… в голове мгновенно всплыли образы огромной разницы в возрасте. А следом за ними – яркие картинки неба в клеточку и неба в полосочку из-за решеток каких-нибудь тюремных бараков клана Сенджу за совращение их юной принцессы.

Нет уж, спасибо! Хотя бы до шестнадцати потерпеть.

А предложил я это… ну просто так. На автомате! Это же обыкновенная мужская вежливость, понимаете??? Темно, улица, уставшая девчонка – нормальный мужик всегда предложит проводить до дома.

Но, э-э-э-эх… разница менталитетов, э-э-э-эх, разница времен. И, э-э-э-э-эх, разница культур воспитания шиноби. Э-э-э-эх.

Цунаде замерла. Затем медленно повернула голову ко мне, показывая, как ее брови сошлись на переносице, а в глазах читалось какое-то, ммм… сложное даже для меня выражение – смесь непонимания, легкой грусти и… обиды?

– Проводить? – переспросила она, и ее голос дрогнул, но тут же стал жестким. – Меня? Джирайя, ты ударился головой на полигоне?

– Эм… ну, просто темно уже, мало ли… – попытался я сдать назад, понимая, что сморозил глупость по местным меркам.

– Я – куноичи клана Сенджу, Джирайя, – она произнесла это как-то… обреченно. Будто констатировала факт, который ломал ей нормальную жизнь. – Я чунин Конохи. Я могу убить взрослого мужчину голыми руками. От кого ты собрался меня защищать по дороге домой? От бродячих собак? Или от пьяных шиноби?

Она горько усмехнулась, отворачиваясь.

– Тебе не нужно строить из себя рыцаря из дешевых книжек, хах! Тем более передо мной. Мне не нужна жалость из-за того, что мой брат идиот, а клан давит на меня со всех сторон.

Ой, ну и ладно! Я просто проводить хотел, может, пообщаться по дороге еще, а тут… что-то решила для себя, ага!

Благими намерениями, как говорится… в итоге наступил на больную мозоль девочки-солдата, которая устала быть сильной, но которой нельзя показывать слабость.

– Я не из жалости, Цуна, – тихо ответил я, глядя ей в спину. – Я… ну, просто хотел побыть рядом. Мы же… команда. Да?

Да – это читалось в ее взгляде. Но ответила девочка совсем не так.

– Иди домой, Джирайя. Завтра снова тренировка – миссия совсем скоро. Выспись, – бросила сухо.

И, не дожидаясь моего ответа, фигура Цунаде растворилась в вечерних тенях улицы, оставив меня одного.

Э-э-э-э-эххх, ЖЕНЩИНЫ!

Ну вот что я сделал не так, а? Хотел побыть нормальным, вежливым парнем. Мамкин рыцарь! Забыл совсем, что в этом мире гендерное равенство наступило не через борьбу за права, а через способность женщин убивать кунаем в глаз наравне с мужиками.

Тяжело выдохнув, развернулся и поплелся дальше. У меня же дом есть, и мне в неам еще жить и спать.

Темнело быстро.

Коноха погружалась в вечернюю дымку, и атмосфера вокруг неуловимо менялась. Днем это была шумная, почти мирная деревня. А сейчас, когда зажглись фонари, из щелей поползла истинная суть скрытого селения... На крышах то и дело мелькали смазанные тени патрулей.

ШУХ. ШУХ. – звучал едва слышный шелест одежды, да легкий звон снаряжения. Город засыпал, просыпалась мафия… то есть, шиноби.

Я как раз проходил мимо бокового крыла госпиталя (даже не успел, блин, толком отойти от него), где находилось отделение экстренной помощи, когда тишину разорвал истошный крик.

– РАСОСТУПИТЕСЬ! ПОЖАЛУЙСТА, С ДОРОГИ! – это кричали мне, но… как-то поздно сообразил.

БАЦ! Кто-то на огромной скорости влетел мне прямо в отбитое плечо.

– Твою же мать. – рявкнул, отшатнувшись. – Что за дел…

– Простите! Умоляю, простите! – затараторил виновник столкновения.

Сфокусировал взгляд – передо мной стоял молодой парень, максимум, ммм, генин, судя по отсутствию форменного жилета. Его одежда была помятой, глаза безумными, а на голове… на голове торчал невообразимый ежик ярко-желтых, пшеничных волос.

Паренек даже не смотрел на меня, лишь бережно, но ооочень суетливо придерживал за талию тяжело дышащую женщину с огромным, просто необъятным животом. У нее явно отошли воды, и она… глухо стонала, вцепившись пальцами в рукав блондина.

Из дверей госпиталя уже выбегали дежурные ирьенины с каталкой.

– Сюда! Быстрее! – скомандовала старшая медсестра. – Намикадзе-сан, кладите ее осторожно! Дыши, милая, дыши!

– Держись, слышишь?! Я рядом! – блондин суетливо помогал уложить жену на каталку.

Они скрылись в дверях госпиталя, оставив меня стоять на улице.

«Намикадзе?» – мысли в голове провернулись. Память Джи-старого подкинула обрывки информации, мол… ам, ярко-желтые, колючие волосы – фирменный признак этого небольшого клана. Не то чтобы они были какими-то легендами масштаба Учих или Сенджу, но в узких кругах славились просто бешеной скоростью и отличной реакцией.

Тут куда не плюнь – какой-то клан знаменит чем-то.

Но так… роженица в деревне? Такое и я взрослый видел впервые!

Обычная жизнь.

Кто-то прямо сейчас рождается, появляется новое поколение. Деревня живет, дышит, производит на свет новых жителей и будущих шиноби, пока я тут… стою, жалею себя и ною о том, как мне тяжело даются тридцать семь печатей! Мир не крутится вокруг моих загонов. Он не будет ждать, пока я повзрослею и разберусь со своими комплексами, вот уж точно!

И как по заказу, словно жестокая насмешка над этой хрупкой, только что зародившейся жизнью, за моей спиной раздался синхронный стук подошв.

ТОП. ТОП. ТОП.

Снова обернулся. По улице, направляясь к главному входу госпиталя, шла команда шиноби. Они только что вернулись с миссии. И видит Бог, это была явно не прополка грядок у дайме.

Их было четверо, но один лежал на спине у товарища, даже на растонии от них пахло потом, гарью и, конееечно же, металлом крови. Форменные жилеты шиноби изорваны в клочья, а на лицах – маски из спекшейся грязи.

А впереди шел он… даже так я смогу распознать своего недавнего сенсея и – Хатаке Сакумо. И вот Хатаке был ранен в том числе – его левая рука плетью висела вдоль туловища, с пальцев на землю срывались тяжелые капли.

КАП. КАП. Кровь.

И вряд ли только его собственная.

Вот… вот она – динамика жизни в скрытой деревне!

Глава 34

Ночью, вопреки всякой гадости за день, мне спалось сладко-сладко. И в итоге даже во сне пришел к выводу, что не буду идти на поводу у мастера Ветра, Данзо-сама.

И вот знаете, я просто… боюсь. Реально боюсь, что ответная услуга, которую этот манипулятор потребует от меня в будущем, может оказаться в разы, в десятки раз более несоизмеримой и жуткой, чем тот вклад, который он сейчас в меня вложит.

Да, понимаю, что часть из этого – лишь мои домыслы. Часть – разыгравшаяся паранойя человека, попавшего в мир профессиональных убийц. Но, знаете ли… я достаточно пожил и насмотрелся всякого дерьма в прошлой жизни! И я вообще не удивлюсь, если этот суровый, радеющий за Коноху мужчинка на деле может оказаться каким-нибудь, ам… прости, Господи, педофилом, или любителем ставить опыты на детях!

Да-да, вы не ослышались!

Думаете, элита скрытой деревни такое позволить себе не может в угоду своего титула, статуса и силы? Вот как раз ИМЕННО из-за этой неконтролируемой власти и может! Вы про Эпштейна в моем мире слышали? Вот-вот, делайте выводы. Власть развращает, а абсолютная власть сносит кукуху.

Короче, просто ради своей ВОЗМОЖНОЙ безопасности в будущем, решил соскочить с этого крючка. Прекрасно понимаю, что прямо сейчас не даю себе, по сути, никакой защиты. Если Шимуре приспичит – меня почти треть деревни сможет взять, скрутить и одолеть силой, и никто даже не пикнет. У меня нет рычагов давления на него. У меня нет возможности его шантажировать. Но я могу просто… не лезть в его расставленный капкан.

Просто подыграю и переиграю. Сделаю вид, что смирился, буду стоять в сторонке и подглядывать за тем, как же он отреагирует на мое «покорное» поведение и КАК поведет себя дальше. Будет ли давить? Будет ли разочарованно вздыхать? Посмотрим.

Ну а сам я… буду тренировать Территорию Ветра в одиночку.

Помнится мне, Фукасаку-сама тоже владел стихией Ветра на очень (даже ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ) приличном уровне. И, сдается мне, его понимание природной энергии и чакры всяко получше, чем у всего семейства Шимуры вместе взятого. И как дополнительный стимул обратиться именно к нему – жабкин дед… ОБЕЩАЛ тренировать меня дальше. Так что запасной аэродром и возможности для обучения у меня есть, осталось лишь грамотно ими воспользоваться – так как я собираюсь сделать прямо сейчас.

На часах было 5:25 утра, а я сам уже был далеко от дома – на полигоне. Чакры после крепкого, пусть и короткого сна во мне плескалось целое море-окиян. С удовольствием отметил, что моего временного сенсея здесь еще нет, а значит, тренироваться так, как запланировал я сам, могу спокойно, есть окно возможностей для мааааленькой шалости.

Я привычно сложил пальцы крестом:

– Каге Буншин но Дзюцу!

ПУФ!

В облачке белого дыма рядом со мной материализовался клон. Он зевнул, поежился от утренней прохлады и серьезно посмотрел на меня.

– Ну что, босс? Реализуем вчерашний план?

– Именно, – кивнул я, разминая кисти рук. – Данзо, надеюсь, придет только к шести, то есть у нас целых полчаса, чтобы доказать себе, что мы не бездарности.

И на такой ноте мы начали тренировку этого гиблого дела. Вчерашняя идея заключалась в том, чтобы разделить мультитаск на два человека.

– Значит так, – начал я вслух проговаривать план, потому что… привычка. А еще думаю, что так мы оба сможем нормально и четко зафиксировать последовательность. Задач слишком много, мы делим их строго пополам, и лучше договориться словами, а не… мысленными образами друг друга. Да? Да. – Я беру на себя всю работу внутри тела: прогоняю чакру по меридианам снизу вверх, собираю ее в легких и держу давление, чтобы грудную клетку не разорвало. Ну и, само собой, на мне остаются все тридцать семь печатей. Ужас какой, ха-ха.

– И не говори, мдем. Значит, я, – тут же подхватил двойник, вставая у меня за спиной. Он положил руки мне на плечи, пуская легкий импульс Инь-чакры и соединяя наши ауры в одну. – Беру на себя внешний контроль. Как только ты дойдешь до последних фигур и начнешь стравливать ветер через поры кожи…

– …ты сразу перехватываешь этот поток, – кивнул я, заканчивая фразу. – Тянешь его наружу, закручиваешь вокруг нас и стабилизируешь границы домена, чтобы он не схлопнулся от перепада давления.

– Идеально, – хмыкнул клон, чуть сжимая пальцы на моих плечах. – Но... знаешь, мне тут подумалось, что нужен будет еще один костыль. Ха-ха, второй, после меня.

– Еще один? – я сначала недопер. – Мы и так уже технику на двоих делим.

– Ага. Вчера, когда я бахнул и разлетелся на куски, проблема была не только в самом давлении воздуха… Ты же получил мои воспоминания и тактильные ощущения в момент удара? Почему у меня не получилась техника-то? Потому что я не смог нормально раскрутить воздух в зоне, вне тела он был каким-то... ам… ну неповоротливым. Провернуть его и заставить закручиваться вокруг себя оказалось тяжело.

Хм… – мысленно вернулся к тем ощущениям, вспоминая, КАК это было.

И ведь клон прав. Одно дело гонять чакру по привычным каналам внутри, и совсем другое – заставлять двигаться неподатливую атмосферу снаружи.

– И к чему ты клонишь?

– К тому, что нам нужен… что-то типа стартера, – пояснил двойник. – Как-то подтолкнуть этот внешний поток, задать ему импульс. Да, ха-ха, выходит уже второй костыль для одной техники, но давай хотя бы с толкача попробуем ее запустить, не? А то опять пупок развяжется.

– Ладно, попробуем. Как вариант – подойдет какая-то простая техника ветра с помощью которой выйдет задать направление воздуху ЕЩЕ ДО ТОГО, как я закончу основную цепь печатей.

Мы задумались на пару секунд.

– Реппушо (Порыв Ветра)? – предложил я. – Обычный хлопок в ладоши, и всё.

– Ну неее, это боевое, слишком уж агрессивно выйдет, – отрезал клон. – нужно что-то мягкое, какая-то постоянная тяга.

– Дыхание? – меня осенило. – Перед началом серии печатей сделаю вдох, а потом, пока буду крутить пальцами, начну оооочень медленно выдыхать тонкую струйку ветра изо рта, напитанную чакрой – это создаст начальный вектор движения воздуха. Пойдет?

– Нууууу, попробуем. Хотя звучит как рабочий план, – клон ободряюще хлопнул меня по плечу. – Погнали. Я готов.

Ладно… фуффф, начнем.

Закрыл глаза. Сделал глубокий, жадный вдох, наполняющий легкие и начал складывать первую печать. И тут же, сквозь сжатые губы, выпустил тонкий, едва слышно свистящий поток.

– Нэ… Уши… Тора… У… – губы еле заметно шептали названия печатей, не прерывая ровного выдоха, пока пальцы ломались в сложных фигурах.

По ногам пошел уже знакомый холодок – чакра поднималась вверх. Еще чувствовал уверенные руки двойника на своих плечах, который не стоял без дела – буквально кожей ощущал, как его Инь-чакра змеей скользнула по моим рукам, груди, лицу, намертво цепляясь за выдыхаемую струйку воздуха.

– Тацу… Ми… Ума… Хитсужи… – Двадцатая печать. В легких начало скапливаться чудовищное давление даже вопреки тому, что я постоянно выпускал воздух наружу! Грудь распирало, ребра трещали… выдох постепенно становился прерывистым, но клон уже ухватил суть.

«Давай, Джи-два, тяни!» – мысленно рявкнул на него.

И он потянул! На двадцать пятой печати, когда я начал стравливать излишки давления через поры на руках и шее, клон моментально перехватил эту энергию.

Воздух вокруг нас дрогнул.

ВЖУХ-ВЖУХ-ВЖУХ! – раздался гудящий звук, похожий на работу вентилятора, что со стороны, наверняка, выглядело бы комично.

– Ину… Тори… – ЗАВЕРШАЮ!

Выдохнул последнюю печать, резко выбрасывая руки вперед, на уверенности ожидая неудачи, но…

Воздух не взорвался. Да и меня не отбросило в стену – вместо этого пространство вокруг нас… словно бы замерло, но быстро стало густым.

Получилось?

Мы стояли в эпицентре невидимой, но абсолютно физически ощущаемой полусферы. Примерно два-два с половиной метра в радиусе. Воздух внутри этой зоны ооочень медленно закручивался по спирали, в которой я… я реально ЧУВСТВОВАЛ всё, что происходит внутри нее! Каждую пылинку, пролетающую мимо моего носа. Легкое шевеление травинки у левого ботинка клона. Чувствовал даже… о, Господи, да даже мелкую мошку, которая имела неосторожность залететь в наш домен на уровне моего колена – ее трепыхание отдавалось на моей коже, а затем и мозгу четким тактильным сигналом!

– Босс… это, хахахах, это оооочень круто, – прошептал как-то странно клон у меня за спиной. И странно, потому что его голос прозвучал так, будто он говорил мне прямо в мозг – звук отлично передавался по уплотненным потокам ветра.

– Так… а что дальше, хаха?

– Держу стенки техники в нужном радиусе, – тихо ответил клон. – Не даю ей схлопнуться, но… она и сама пока не торопится с этим. Черт, а круто выглядит.

Постепенно, привыкая к новым ощущениям кругового радара, я осознал странную вещь. Я чувствовал, что могу… растянуть эту зону. Словно это был не жесткий стеклянный купол, а мыльный пузырь. Да, на это уходило больше концентрации, но это же Ветер! Это же моя Инь-чакра, которая податлива, как никто другой.

В моем воображении это выглядело так, словно в момент постоянного выдоха воздуха из легких, я… словно бы просто оттягиваю зону действия техники мысленным усилием, попутно глядя на ее истончающиеся края. И вот тут было очевидно, что если края лопнут от перенатяжения – то и техника развеется.

«Но я ведь чувствую ее стенки!»

А что будет, если убрать клона-помощника? Мы ведь только создали технику вдвоем, преодолев порог вхождения. Но смогу ли я УДЕРЖАТЬ ее уже сам, когда она стабилизировалась?

– Джи-два. Отпускай, – скомандовал я.

ПУФ! – Клон за моей спиной развеялся.

Я… чуть ссыкливо (честно – это было инстинктивно) сжался, ожидая, что сейчас домен рухнет, легкие порвутся, и я снова полечу в бетон. Но… почти ничего не изменилось! Лишь края домена чу-у-у-уть истончились, потеряв сферическую форму. Но в остальном… мне словно даже легче стало! Часть чакры от клона, вместе с его долей контроля, вернулась прямо в мой очаг. Мозг мгновенно получил готовый нейронный шаблон о том, КАК именно клон удерживал внешние стенки. Я просто подхватил его работу налету.

Окей.

Теперь запоминаем это всё, фиксируем ощущения в подкорке и… продолжаем растягивать, чтобы понимать свои лимиты.

Прикрыл глаза, концентрируясь.

Три метра. Воздух стал более разреженным, сигнал от мошки на уровне колена стал… словно бы слабее –но все еще достаточно ощутимо, чтобы обратить внимание даже на такую мелочь.

Три с половиной метра. Жаль, конечно, что пока я не могу нормально «пощупать», с какой стороны и как именно я буду чувствовать момент реальной атаки или резкого движения. Да, всяких букашек и насекомых я фиксирую без проблем, но это совсем не большие предметы или кунаи, летящие в лицо.

Мне… нужен будет спарринг-партнер.

«И чувствую я, что серьезный разговор с жабками состоится очень скоро, – промелькнула мысль. – Надеюсь, в этот раз я вытащу действительно Гамакена, а не этого… фу, Гамабунту. Фуф».

Четыре метра. Напряжение в висках стало неприятно пульсировать. Стенки моего воображаемого мыльного пузыря натянулись, чуть ли не зазвенев от напряжения!

И тут…

ПЛЯМ!

Звук в голове был похож на лопнувшую струну. И сразу после такого аккорда, стенки, удерживающие технику, не выдержали растяжения и лопнули, а весь тот концентрированный Ветер, что я так усердно и бережно выпускал и удерживал внутри домена, просто… улетел во все стороны разом!!!!!!!!!

БДЫЩ! – Ударная волна разошлась от меня во все стороны! Да так мощно, что трава вокруг меня в радиусе этих самых четырех метров чуть ли не с корнем вырвалась из земли, а мелкие камушки разлетелись, как шрапнель!

Сам я не пострадал и… более того – устоял на ногах, пораженно оглядывая ровный, выбритый ветром круг вокруг себя.

«Нифига себе…»

Это натолкнуло меня на очень интересную мысль – типа… что, если… сделать этот надрыв в технике не случайно, а САМОМУ, то есть контролируемо? В определенном месте стенки домена? И выпустить весь этот накопленный поток Футона через небольшую, узкую точку? Хватит ли силы давления на какое-то убойное действие? Сработает ли это как пневматический выстрел под высоким давлением?

Интересно… очень интересно. Может, ИМЕННО ТАК и работает вторая часть техники домена, о которой говорил Данзо? Выпуск техник из любой точки Территории? Мол, ам… создаю в воображении точку надрыва, направляю туда вектор и…

«Ай, нет. Глупость какая-то, – я помотал головой, отгоняя мысли. – Слишком примитивно для техники А-ранга. Там наверняка задействовано изменение формы или дополнительные печати внутри домена. Не буду бежать впереди паровоза, а то опять ребра сломаю».

Устало выдохнул – чакры такое действие скушало нормально – присел прямо на взрытую моим ветром землю и… стал ожидать, приходя в себя.

Светает в Конохе, надо сказать, довольно рано. Как я понимаю и по климату, и по местной флоре, и даже по языку (хотя язык тут вообще дело условное), мы находимся гораздо ближе к экватору, чем моя родная Россия, хах. Поэтому у меня не было никаких проблем с тем, чтобы в ясных лучах рассвета увидеть со стороны входа на полигон приближающуюся фигуру Данзо Шимуры.

Но шел он не один. Дядька вел за собой… еще двоих шиноби?

Прищурился.

Сердце почему-то ускорило ритм, а в памяти мгновенно всплыл предыдущий опыт попадания в его иллюзию.

Пробитый череп, кровь, паралич…

Руки сами, на панике, сложили печать концентрации.

– Кай! – я резко дернул свою чакру, пуская волну по меридианам.

Окружающий мир… а вот и не дрогнул, а вот и не пошел рябью – цвета остались прежними, то есть наложенной иллюзии не было – Данзо-сама действительно, во плоти, вел с собой двоих неизвестных шиноби в стандартных жилетах чунинов, но… в каких-то глухих масках без узоров, похожих на маски АНБУ.

Но, пусть это даже не иллюзия, я на всякий случай, прекрасно помня весь тот треш, который Данзо может устроить, решил перестраховаться. Пальцы сложились крестом. –

Каге Буншин но Дзюцу.

ПУФ! Рядом снова появился мой клон.

– Ты знаешь, что делать, – не глядя на него, бросил я.

– Хай, – так же тихо ответил двойник.

План был прост. Клон должен был немедленно исчезнуть и пойти выполнять другие дела в деревне. Но (и это я вбил ему в голову намертво) – УЖЕ БЕЗ Наваки и любого упоминания клана Сенджу! Во избежание гнева Узумаки Мито. Вот выполним несколько рутинных дел сразу, сэкономим время, и, на самый-самый крайний случай, позаботимся о развеивании гендзюцу. Если Данзо снова погрузит оригинал в иллюзию и я там отключусь – клон просто развеется, и возврат его опыта выбьет меня из ментальной ловушки.

Ну мало ли? Я параноик, и мне не стыдно.

Клон быстренько, пригнувшись, убежал в противоположную от идущего Данзо сторону. Чуть задержался у края полигона за густым кустарником, а затем бесшумно шмыгнул через высокий забор.

Я же остался сидеть на траве, принимая покорный и слегка подавленный вид.

И спустя пару минут Данзо остановился метрах в пяти от меня.

– Доброе утро, Данзо-сама, – еще загодя я поднялся с травы, а сейчас отвесил подчеркнуто почтительный поклон, не поднимая взгляда.

Но в ответ… Данзо даже ничего не сказал, ни единого слова напутствия! Просто коротко кивнул своим сопровождающим и… ШУХ! – фигура Шимуры смазалась и растворилась в воздухе с тихим шелестом, что я… даже не сразу понял, куда он делся.

Оставшиеся двое шиноби шагнули вперед.

Имели они стандартные жилеты, одинаковую комплекцию и маски, конечно же. Сейчас ситуация все больше и больше напоминает мне гендзюцу, однако…

– Меня можешь называть Сыч. Это – Крот. – начал было типочек слева. Крот лишь коротко кивнул. – Данзо-сама приказал нам обучить тебя базовым техникам Ветра С-ранга, – продолжил Сыч, пока я вытягивался по струнке, строя из себя послушного ученика. – Обучение пройдет в спарринге – это эффективнее всего. Будешь защищаться и пытаться перенять структуру нашей чакры в момент атаки.

– И чему именно учить будете? – поинтересовался, разминая плечи.

– Узкоспециализированным дзюцу, – скрипнул из-под маски Крот. – База для скрытных операций. Я покажу основы техники Футон: Казе Кунай (Ветряной кунай) – максимально сжатый кусок воздуха, которому придается форма лезвия. Снаряд невидим, не оставляет улик в ране, а летит быстрее обычного железа.

– А я натаскаю тебя на Футон: Казе но Ин (Ветряную метку), – тут же подхватил Сыч, демонстрируя слаженность их дуэта. – Это, считай, техника-симбиот. Запускаешь тончайшую нить чакры прямо в цель или поверхность рядом с ней вместе с ветряным лезвием. Работает как маячок. Позволяет пасти цель на средних дистанциях, ну или сбивать ей концентрацию мелкими импульсами, если контроль позволяет.

«Ага… Парная работа. Один швыряет невидимый снаряд, второй цепляет на него сенсорный поводок. И правда С-ранг: по убойной силе слабенько, но в связке –хороший инструмент для разведки и преследования. Полезно? Полезно».

– Нападай, – сухо бросил Крот. Руку он привычно опустил к подсумку, но оружия доставать не стал. Ясно, сейчас в меня полетят невидимые заточки из чистого ветра…

Потянулся за своим, вполне материальным кунаем, напряг икры для резкого рывка и… прыгнул в атаку!

***

Полтора часа тренировок и освоения техники прошли быстро, но… черт, НЕДОСТАТОЧНО продуктивно, ведь:

ПШШШ-ПУФ!

В голове словно взорвалась граната. Меня аж пошатнуло в момент атаки от резкого притока чужой, но одновременно моей памяти. Воспоминания двойника, которого я отправил гулять по деревне… вот буквально недавно, обрушились на мозг.

Вот клон уходит с полигона, вот он сворачивает в переулок. А вот перед ним, словно из-под земли, вырастает запыхавшийся чунин из администрации. «Джирайя-кун, срочный приказ Хокаге! Ваша миссия-сопровождение сдвигается, ждем всю команду на точке сбора через… в ближайшее время.»

– ЧТО?!

Я аж замер на месте, широко распахнув глаза, полностью игнорируя приготовившихся к спаррингу шиноби в масках.

Да вы издеваетесь надо мной! Миссия переносится с завтрашнего утра на… на ПРЯМО СЕЙЧАС?!

Судя по воспоминаниям развеявшегося клона, у меня оставалось буквально минут десять, ну максимум пятнадцать, чтобы оказаться у главных ворот Конохи. И это с учетом того, что мне еще нужно собрать вещи, взять провизию и аптечку! Какого хера в этой деревне такие проблемы с логистикой?! Что за военная организация, где боевые выходы сдвигают на сутки вперед без предварительного оповещения?!

– Каге Буншин но Дзюцу! – рявкнул, мгновенно складывая пальцы крестом.

ПУФ!

В облачке дыма появился свежий двойник.

– Беги на точку сбора к воротам! – заорал ему, даже не дав опомниться. – Слушай там все и запоминай, ну пожалуйстааааа.

Клон всё понял – молча кивнул и, подняв тучу пыли, рванул в сторону выхода с полигона на максимальной скорости.

Я же резко повернулся к Сычу и Кроту, которые от такого внезапного представления замерли, явно не понимая, что вообще происходит.

– Парни, дико извиняюсь, ам… ну возник вот форс-мажор! – я виновато развел руками, пятясь назад. – Труба гремит, ам… Родина в опасности, Хокаге ждет. Потренируемся в следующий раз, спасибо за… – пока, конечно, не за что… – за присутствие.

Сложив печать концентрации, я потянулся к чакре.

ШУХ!

Раздался хлопок рассекаемого воздуха, и я исчез с полигона, использовав Шуншин на пределе своих текущих возможностей. Нужно было гнать домой – закидывать в рюкзак трусы, кунаи и сухпайки.

Глава 35

ВШУУУУХ! – Влетел в свою панельку прям через окно. Крутое, конечно, решение у местных японско-конохских строителей – делать так, чтобы створки легко открывались прямо с балкона. Странноватое с точки зрения защиты от воровства, но… кто вообще рискнет воровать у шиноби, а?!

Впрочем, ладно, хрен с архитектурой – не до этого мне сейчас было! Знаете ли, меня просто выбесила та степень организационной безответственности к планированию миссий, с которой я только что столкнулся. Прям до реального вскрика:

– Ну вот какого хера?! – ругался я в пустой квартире, лихорадочно скидывая в походный рюкзак всё, что попадалось под руку. Из важного, конечно – некий чемоданчик на «всякий» случай имелся у каждого шиноби, такому учили еще и в академии, попутно аргументируя такие «случайные» переносы заданий, мол, человеческий фактор, решение заказчика или просто дедлайны. Я это понимал и… немного успокаивался, да. Но… да ну черт!

Джирайя никогда в этом чемоданчике ничего НЕ ХРАНИЛ!

А мне ой как не хотелось сейчас быть обузой команды, которую вечно ждут.

Я… вообще в этой горячке-торопячке забыл, что мне нужно!

Кунаи? Сюда.

Запасные подсумки со взрывными печатями? Выдаются перед миссией сенсеем – должен буду получить или я, или уже получил клон.

Сменное белье, носки, моток лески, сухпайки, фляга… аптечка… ГДЕ?! Блять, где эта чертова аптечка с бинтами и мазями, ну, Джирайя, куда ты их прятал?

Ага, под кроватью. В рюкзак ее!

Так и метался по комнате, чувствуя, как адреналин мешается с… все-таки нарастающим заново раздражением. Вы только вдумайтесь в уровень местной логистики! Хокаге – лидер военной деревни! – вчера лично сказал: «Джирайя, у вас два дня на подготовку. Отправляетесь послезавтра». Я, как ответственный (ну, почти) шиноби, распланировал время, поперся к Данзо, рвал там легкие и отбивал ребра об бетон, чтобы повысить выживаемость… А сегодня утром – вот такой хуяк!

«Миссия сдвигается на прямо сейчас, бегом на точку».

И ведь понятно, что такое МОГЛО быть, но… Это что за менеджмент такой?! А если бы это было, скажем, вчера, когда после тренировки я был убитым и едва чакру мог концентрировать, а?

Ответа, конечно, никто не даст. Просто случайность – так бывает. И это НОРМАЛЬНО для военизированного сообщества – никто не будет ждать, когда ты пообедаешь, покакаешь или умоешься. Но…

– ДА, ТВОЮ МАТУШКУ, ААААААААААААААА! – в сердцах пнул ножку кровати, пытаясь упокоиться – понимаю же, что паника сейчас точно не поможет.

И… впервые за всё время пребывания в этом теле осознанно сложил базовую печать Концентрации не для подготовки какой-то техники или тренировки, а… просто для себя.

Привычный жест – пальцы в замок, указательные и средние вытянуты вверх.

Закрыл глаза и принудительно, волевым усилием прогнал чакру по меридианам вокруг сердца и головы, физически заставляя пульс замедлиться, а расшатанную нервную систему – заткнуться.

И знаете? Сработало.

Вот такой свежеприобретенный аналог валерьянки. Эмоциональный фон искусственно, но достаточно эффективно выровнялся, смывая остатки паники и оставляя только злость.

Затянув ремни рюкзака, бросил быстрый взгляд в зеркало. Взъерошенный, потный, с синяками на лице и диким взглядом. Идеальный шиноби Конохи, блин.

– Шуншин!

ШУХ!

И я рывками и несколькими остановками, но все-таки довольно быстро переместился к Главным Вратам Конохи, тяжело дыша и поднимая облако пыли.

На точке сбора уже… да все уже были!!! И обстановка там… надо сказать – искрила.

Цунаде стояла, скрестив руки на груди, и всем своим видом излучала желание убивать. Ее можно было понять, ведь по виду, девчонку словно выдернули из постели ни свет ни заря (и ведь реально было часов семь… может уже восемь утра). Она раздраженно отбивала ритм ногой по земле. Орочимару стоял чуть поодаль, и… стоит сказать, тоже не в настроении. На его бледном лице такое ой как заметно – сам по себе бледный, с мешками под глазами, отстраненно пялится куда-то в пустоту леса за воротами, периодически облизывая губы. А между ними, обливаясь холодным потом и нервно теребя воротник какого-то уж ооочень дорогого на вид халата, переминался с ноги на ногу толстый мужичок.

Заказчик, очевидно. Хидео, кажется… – была у нас пояснительная записка к миссии с описанием всего. Эдакий буклетик.

Но… я перечислил не всех людей – взгляд скользнул за спину толстяка, где стояли тяжело груженные телеги.

И вот там стояла ЕЩЕ ОДНА команда шиноби в количестве трех человек. Впереди – суровый, весь в мелких шрамах чунин в форменном жилете, из клана Инузука (характерные красные клыки на щеках и огромный, размером с теленка, нинкен – то есть буквально пес-ниндзя – у ноги выдавали его). А за его спиной переминались два, ам… генина, да: какой-то застегнутый на все пуговицы, ммм, парень в черных очках и хмурый паренек с обычными русыми волосами, явно не из клановых.

«Какого… хрена?» – я… не понимал происходящего. Что-то изменилось в миссии?

Снова вспоминаем, что Хирузен – он же наш многоуважаемый сенсей – вчера распинался о том, что эта миссия – наше испытание! Что мы идем ОДНИ. Абсолютно одни, без его присмотра, без Дана Като, без страховки в виде других шиноби, что мы типа должны научиться доверять друг другу.

И что я вижу?! Вторую команду сопровождения во главе с чунином! Они что, купили себе места на этой миссии?! Или это такие актеры-статисты, которых мы ТОЖЕ должны охранять, пока они делают вид, что они шиноби?

Даже не успел толком возмутиться, как из-за спины моей вынырнула до боли знакомая фигура – мой теневой клон. Даже не смог его заметить, блин… Настолько я погрузился в мысли!

В руках он держал увесистый тактический подсумок, двойника, уже прибывшего на точку, очевидно, отправили за командными расходниками на миссию.

– Держи, – он сунул мне подсумок. – Взрывные печати, леска, новые кунаи. И, босс… там с нашими вторая команда трется. Я вообще хрен знает, зачем они здесь. Нам никто ничего не объяснял.

– Замечательно, – буркнул, перевешивая подсумок на бедро. – Развейся.

ПУФ! Легкий укол в висках, и память двойника улеглась в голове. Да, он реально не знал ни черта. Просто пришел на точку сбора, постоял под гневным взглядом Цунаде и тут же получил приказ сбегать за снарягой.

Ладно… разберемся. Но кто будет разбираться?

Всплывшие воспоминания старого Джирайи услужливо подсказали неприятный факт: именно он ВСЕГДА был связующим звеном в их тройке, эдаким буфером между пугающим Орочимару, вспыльчивой Цунаде и обычными гражданскими или заказчиками. Очевидно, и мне сейчас придется впрягаться в эту роль дипломата, эххх…

Стерев с лица остатки раздражения и натянув спокойное выражение, я вышел к группе.

– Прошу прощения за задержку. Получали командный арсенал, – ровным тоном произнес я, грамотно вклиниваясь между Цунаде, коротко ей кивнув, и торговцем. Протянул пухлому мужичку руку.

– Джирайя. Буду вашим основным контактным лицом на время перехода. Как груз? Эм.. а… всё надежно упаковано?

«Надо же с чего-то начать разговор?»

Хидео затравленно покосился на сжимающую кулаки Цунаде, затем на меня, и с явным облегчением пожал мою потную ладонь. – Д-да… всё на месте. Железобетонный композит и элитная древесина для дамб. Груз тяжелый, увы, пойдем медленно. Поэтому и было принято решение перенести доставку на день, уж простите торговый дом за хлопоты.

Вот так вот. Сломались под буржуями.

– Понял вас, – кивнул, а затем перевел взгляд на чунина Инузуку, подходя ближе и… «Да ну черт, ну нееет, как я мог так тупо ошибиться?!» – мысленно взвыл, внезапно понимая, что под мешковатым форменным жилетом, шрамами и звериным оскалом скрывается вообще-то не парень, а… девушка. Очень суровая, но девушка.

– О, а мы, я смотрю, идем усиленным составом? – постарался, чтобы голос не дрогнул от неловкости. – Не думал, что для доставки стройматериалов на границу со Страной Горячих Источников нужны аж две команды. Поступили новые вводные об угрозах?

Инузука смерила меня взглядом., словно смотрела на какое-то говно!

«О, Боги, миссия на терпение и взаимодействие с другими маргинальными элементами? Или че?»

Ее огромный пес у ноги глухо зарычал, копируя агрессивное настроение хозяйки.

– Держи строй и поменьше болтай, чунин, – рявкнула она рычащим тоном. – Моя команда в авангарде. Вы – в арьергарде и на флангах. Выдвигаемся!

Мда.

Обижаться, быковать в ответ или качать права даже в мыслях не было – ну, такой вот у этих клановых собачников темперамент – дикий и кусачий, породы «сучья стерва». Так что вслух я без всякой предвзятости лишь миролюбиво козырнул и спокойно пошел к своим.

Но договориться с ними все равно стоило, мда… Ну, успеется. А пока – в дорогу.

***

Спустя четыре часа изматывающего пути суровая реальность мира ниндзя ударила по мне со всего размаху.

Чем же?

Ну так нудятиной!

Караван шел медленно. Необычайно мееееедленно!

Эти огромные телеги, нагруженные серыми плитами композита и штабелями дерева, тянули какие-то жутковатые, перекачанные лошади. Но их сила ну вот нисколько не влияла на скорость движения – быстрее думаю, было бы Бунту и Кена впрячь в повозки, ну реально.

Даже сами извозчики шли рядом пешком (!), изредка пощелкивая кнутами.

А вот торговец Хидео с комфортом трясся на мягких тюках в центральной телеге, пока мы, «элита деревни», работали ножками. С-ранг, говорили они. Охрана периметра, говорили они.

Все действительно было просто, но… до невозможности нудно. Именно поэтому решил разбить монотонность и незаметно пристроился к центральной повозке, шагая вровень с торговцем. Чем еще разбавить нудятину, если не разговором?

– Скукотища, а, Хидео-сан? – непринужденно бросил, опираясь рукой о борт телеги. – И ради чего такие траты? Две команды шиноби на партию бетона и бревен? У вас там, случаем, не золотые слитки в раствор замешаны?

Торговец нервно оглянулся на шагающую впереди Инузуку, наклонился ко мне и понизил голос.

– Вы… вы разве не знаете?

– Чего именно? – я состроил самое невинное лицо.

– Ну, ам… так границе неспокойно. Это же гражданский сектор, патрулей почти нет. За последний месяц тут пропало три торговых обоза, ТРИ! Ни товара не нашли, ни даже трупов… Говорят, банды дезертиров или дикие разбойники… Гильдия настояла на усиленной охране, потому в последний момент и стало известно о второй команде. Если груз не дойдет до Уме, мы понесем колоссальные убытки! Вся деревня понесет убытки, а это не то, его хотелось бы нашему Хокаге…

Да… он прав.

«Значит, дезертиры и пропадающие обозы… а ведь крепкий такой С-ранг вырисовывается», – мысленно констатировал. Продолжать разговор с этим дядькой не стал – немного отстал от телеги и поравнялся со своими.

– Слышали? – заговорщически прошептал, параллельно пытаясь вытряхнуть из правого уха какую-то назойливую мошку. По крайней мере, я думал, что это мошка. – Тут обозы пропадают. Так что не расслабляем…

Палец нащупал что-то жесткое и хитиновое. Инстинктивно дернул рукой, выуживая ЭТО на свет божий.

– ФУ, БЛЯТЬ, ЖУК?! Фу-фу-фу! – от омерзения аж подпрыгнул на месте, брезгливо стряхивая здоровенную, шевелящую усами тварь куда-то в траву. Голос, естественно, сорвался с типа командирского шепота на возмущенный вскрик. Пусть и тихий.

Цунаде аж отшатнулась от меня, скривив лицо в гримасе, будто я ей под нос кучу дерьма подложил.

– Придурок, ты сейчас весь лес перебудишь! Тоже мне, элитная охрана. Испугался клопа, лошара.

Она раздраженно и брезгливо отряхнула подол своих штанов от налипшей желтой дорожной пыли, всем видом показывая, как ее бесит эта миссия.

– Пф! А гражданские всегда преувеличивают, – фыркнула Сенджу, возвращаясь к теме разговора. – Наверняка просто колесо сломали и в лесу заблудились. Обычные бандиты разбегутся от одного вида наших протекторов! Да и вообще, у меня уже полные сандалии песка! Долго мы еще за этими колымагами тащиться будем?!

– Долго, так что терпи, принцесса, – хмыкнул, усердно вытирая «оскверненный» палец о штанину.

Фу, жуки эти… и ведь никогда не замечал таких. Тем более в собственном ухе!

Орочимару рядом со мной издал тихий смешок, его язык нервно скользнул по бледным губам.

– Люди… так легко исчезают, когда заходят в глухой лес, Цунаде. Я бы не был столь самонадеян. Здесь пахнет… интересным.

– Оооой, еще твоих слов не хватало, ну! Лучше заткнись, Орочимару, ты меня бесишь со своими жуткими намеками! – огрызнулась Сенджу, сжимая кулаки.

Ну началось…

– Уж о другом лучше подумайте – эта суровая собачница впереди считает, что она тут главный стратег, но мы-то работаем по-своему. Ну так давайте работать нашей командой, несмотря на ее лай о распределении ролей в ИХ тройке. Мы им не обязаны ничем, просто работаем вместе.

Да приказы Инузуки были другими, но… она не командир нашей команды, а мой план учитывал реальные сильные стороны Цуне, Орочимару и мои, а не тупой шаблон тройки в сопровождении. Тут вообще шаблон не ложится, мы ведь изначально не развивались как узкоспециализированные шиноби.

Спустя еще час мы вошли в зону густого и влажного леса, словно прошли, блин, в дргуой климатический пояс! Кроны деревьев сомкнулись над головой, перекрывая солнечный свет. Напряжение начало ощутимо гудеть в воздухе.

Шагая в тылу, я смотрел на спины второй команды и размышлял. С одной стороны, то, что нам дали в усиление целую тройку с опытным чунином во главе – это реально круто. Больше глаз, больше кунаев, выше шансы выжить.

Но с другой…

Я ведь понятия не имею, кто они такие! В работе другие команды я почти и не видел. Даже имен их не знаю, кроме фамилии стервозной командирши. Как Коноха планирует совместные боевые операции? Почему у нас не было ни часа притирки перед выходом за ворота? Ни одного совместного спарринга, чтобы понять стилистику боя друг друга! А вдруг я сейчас ударю по площади техникой Огня, а эта собачница как раз решит прыгнуть туда же в ближний бой? И всё, привет, шашлык из сутулой собаки!

Нюансов было много, и все их должны учитывать…

Поэтому-то я решил наладить хоть какие-то мосты со второй командой, чтобы в случае паники мы… хотя бы не поубивали друг друга дружественным огнем.

Ускорив шаг, поравнялся с застегнутым на все пуговицы парнем из, как оказалось, Абураме (вот чьи это были жуки в моих ушах!), который шагал на правом фланге.

– Эй, привет! – дружелюбно махнул ему рукой. – Я Джирайя. А тебя как звать-то? А паренька того русого?

Он даже голову не повернул – все так же молча шагал вперед, лишь тихое жужжание из-под воротника выдавало его клановую принадлежность.

– Эээ, ладно, секретность, понимаю, – я не сдавался. – А специализация у вас какая? Ты у нас повелитель мух, да? Случайно, не Вельзевулом тебя назвали, ха-ха-ха? Ладно, это юмор… Какой радиус у твоих разведчиков в таком лесу? Я вот больше по ниндзюцу, Орочимару вон змей пускает… Нам ведь надо понимать, что…

Ноль реакции.

Но тут… КРАСЬ! ХРЯСЬ!

Звук ломающегося дерева разорвал тишину леса, а колонна встала. Я рванул вперед. Головная телега, та самая, что была нагружена железобетоном, намертво встала. Огромное деревянное колесо налетело на скрытый в грязи и корнях валун, и его ось переломилась пополам.

– Какого дьявола вы встали?! – заорала Инузука, подбегая к повозке. Ее огромная собака тревожно залаяла. – Мы как на ладони, ну вы че? Двигайте эту развалюху!

– Да как мы ее сдвинем?! Ось пополам же… – запаниковал один из извозчиков, хватаясь за голову. – Телега весит тонны…

Тут еще и тягловые лошади, испугавшись криков и заливистого лая нинкена, начали вставать на дыбы. Огромная повозка угрожающе накренилась, рискуя перевернуть весь драгоценный груз из бетона и досок прямо в кювет!

Ну что за ерунда, а?

Точно ли это была яма с валуном?

Хидео слез с повозки, сам все осмотрел, попутно бледнея, и тут же запричитал о сорванных сроках и колоссальных неустойках. Инузука в ответ начала орать на него, чтобы он не лез под ноги.

Сюр!

Но пока эта «главная» команда увлеченно срется с заказчиком, мы можем реально что-то сделать. Я отступил на шаг от орущей толпы и повернулся к своим.

– Пусть лаются, – тихо сказал, кивнув на этот балаган. – Давайте уже сами разберемся, пока нас тут не прирезали под шумок. Поднять телегу с грузом-то мы сможем? Сможем же?

Цунаде закатила глаза и привычно уперла руки в бока.

– Пф, конечно, – фыркнула она с видом, будто я усомнился в ее компетентности. – Я бы и одна смогла.

– Ну всё, тогда работаем, – кивнул я.

Не привлекая лишнего внимания и не дожидаясь, пока Инузука закончит отчитывать потного торговца, я бесшумно поднырнул под днище накренившейся телеги. Деревянная ось треснула знатно, волокна разошлись. Нужна была… судя по всему – какая-то жесткая фиксация, иначе мы никуда не уедем. Выхватил из подсумка заготовленную печать укрепления – вы не поверите, в арсенале нам выделили и ТАКОЕ, наверняка понимая, с кем и куда мы идем, – и с размаху впечатал ее прямо поверх трещины, пуская короткий импульс чакры. Дерево угрожающе заскрипело, но процесс разрушения остановился.

Вообще… я все больше склоняюсь к мысли, что фуиндзюцу – это лучшее решение в потенциале. Надо с ним обязательно поработать.

Но этого, естественно, было мало – колесо-то нужно насадить обратно. Я высунулся из-под днища и кивнул Сенджу.

Она символически поплевала на ладони, недовольно цыкнула и подошла к массивному заднему борту повозки. Весила эта махина ооочень много, но… Цунаде просто руками ухватилась за раму и с рыком приподняла край телеги на полметра над землей! Мышцы на ее девичьих руках напряглись струнами, но чудовищный вес она держала уверенно –Сенджу же.

Пока Инузука всё еще надрывала глотку на Хидео, я молча выдернул из толпы зевак одного опешившего извозчика. Всучил ему в руки запасные железные скобы, и мы вдвоем, под мое тихое матерное руководство, быстро насадили слетевшее колесо обратно на укрепленную ось.

Разобраться в местной инженерии было как нефиг делать – вот П-образная скоба, вот паз на ступице, вгоняешь одно в другое, берешь тяжелый молоток из ящика на телеге и просто забиваешь это дело наглухо. Можно даже рукой, но был риск сломать саму скобу.

Пару раз приложился от души, загнул металлические края, чтобы стопорный шплинт не выскочил на первой же кочке, дернул на себя, проверяя люфт – сидит как влитое.

Все! Не надо быть гением, чтобы разобраться.

– Готово! Опускай! – скомандовал я, отступая в сторону.

Телега тяжело осела на землю, подняв тучу пыли. Колесо уверенно держалось.

От громкого звука Инузука и торговец синхронно заткнулись, наконец-то обернувшись к нам. А у помогавшего мне извозчика челюсть отвисла до самой земли – тот самый благоговейный ужас простых гражданских перед шиноби во всей красе. Му-хе-хе-хе!

Полевой ремонт занял от силы минут десять. Купцы, радостно выдыхая, тут же принялись хлопать меня по плечам.

И вот тут-то и наступил классический момент ложного спокойствия. Иллюзия того, что мы полностью контролируем ситуацию и задержка – просто досадная случайность… Это я понял поздно. И грустно, что почти никто не позаботился в этот момент о разведке и наблюдении.

«Почти…»

Я расслабленно стоял у обочины, оттирая руки от въедливой черной смазки куском какой-то ветоши, когда почувствовал, как за спиной кто-то вырос.

Бесшумно.

И в тот же момент ледяные, тонкие пальцы больно сжали мое плечо.

В панике обернулся, готовый биться! Но это был… Орочимару. Но парень был напряжен, а его глаза были намертво прикованы к темной кромке леса слева от тракта.

– Что такое? – так же тихо спросил я.

– Мои змеи, – прошипел он в ответ на грани слышимости. – Чувствую синхронные вибрации десятков ног на ветвях деревьев. И… отчетливый привкус железа в воздухе. Оружие.

Я нахмурился и тут же перевел взгляд вперед, на авангард. Огромная собака Инузуки абсолютно спокойно трусила рядом со своей хозяйкой, виляя хвостом. Псина молчала!

Но почему?

На долю секунды прикрыл глаза и обратился к своим ощущениям потоков воздуха.

Ветер. Он дул ровно нам в спину… ну точно, попутно уносил все запахи нашего шумного, каравана вперед, прямо на эту засаду, а всё, что было перед нами или сбоку – сдувал дальше по тракту. Собака физически не могла учуять врага по запаху.

А жуки? Куда смотрели жуки Абураме?!

Да туда же. Их клановая разведка сильно завязана на запахах и феромонах, которые точно так же бесполезно сносило этим сквозняком прочь от колонны…

– ВСЕМ ЛЕЖАТЬ! – заорал во всё горло, перекрывая скрип телег и ругань. Одновременно с криком резким жестом подал сигнал Цунаде – группироваться!

И ровно в эту же секунду, словно мой голос послужил спусковым крючком, с крон деревьев на колонну обрушился огненный ад…

Глава 36

P.S.: понимаю, насколько много вопросов вызвала последняя глава, так что не буду томить ожиданиями, выпущу проду в выходной (да, мы уже перешли на график выкладки в пн-пт)

P.S.S.: на эту главу ушло необычно много времени и сил, она вышла чуть ли не в полтора раза больше обычной, но... до сих пор не уверен, что все здесь в норме. Комментируйте все косяки, пожалуйста! Но не касательно решений верхушки:) - этому есть свой обоснуй, который скоро поймете.

Приятного чтения!

***

ШШШШШ-БУМ! БУМ! БУМ!

Град кунаев с, О ГОСПОДИ, НАТУРАЛЬНЫМИ взрывными печатями ударил по колонне.

БАМ-БАМ-БАМ! – Земля вздыбилась.

БУМ-БУМ-БУМ! – Оглушительный грохот заложил уши, а в лицо ударило жаром и комьями грязи.

«На нас напали… шиноби? Иначе откуда взрывные печати?!»

Вот и ложное спокойствие разорвалось! Под конец взрыва последней из печатей, (которые, кстати, ваще никуда не попали – наши смогли увернуться, а тележки… словно и не были их целью. (Конечно – грабить же нечего будет!)) из леса вывалились люди.

И что самое неприятное, так это… их количество.

Десятки людей, но… то были обычные люди – не ниндзя, что, конечно, вызывало вопросы о происхождении у них дорогущих взрывных печатей – кто-то спонсировал? Если да, то… может и личное снаряжение бы купили им, а то все из нападающих были какими-то мерзкими: оборванные, грязные, с дешевыми клинками и безумными глазами. Бандиты? Дезертиры? Да какая разница – пушечное мясо! Но какого хрена так близко к деревне?! Это же буквально в часе ходьбы от ворот... Это либо ужасный провал нашей пограничной службы, либо…

Хм… мысли в голову лезли не самые приятные, но подтвердить их было нечем.

– Кольцо! Генины, строить кольцо вокруг центральных телег! – срывая голос, заорала Инузука, выхватывая танто. – Защищать груз!

Груз… защита груза… Точно…

Десятки оборванцев пёрли из кустов со всех сторон. Вторая команда тут же вступила в бой, стягиваясь к передним повозкам, выполняя приказ своей командирши. Парень из Абураме вскинул руки – из-под его воротника хлынул густой черный рой. Не менее мерзкие, чем сами бандиты, жуки с жужжанием сбились в плотную стену, принимая на себя… ох, не поверил бы, если бы сам не увидел – стена из ЖУКОВ принимала на себя и БЛОКИРОВАЛА летящие из леса кунаи, залезала в глаза нападающим и… так ослепляла их.

Правда, ресурс насекомых был словно очень мизерным – буквально парочка разбойников пала от их лап, но большая жучья часть сгорела в банальном огне взрывной печати. Остатки полетели обратно к Абураме.

Русый пацан отбивался в тайдзюцу, короткими и жесткими блоками отбрасывая разбойников от колес, редко используя метательные ножи и сюрикены, а сама Инузука вместе со своим огромным псом встала в глухую оборону у главной телеги, рыча и огрызаясь быстрыми ударами клинка, в попытках защитить Хидео.

Они держали свой сектор, встав намертво, у главного груза. Да, это… важно, это похвально, но ведь есть еще хвост колонны, где спрятались простые извозчики. Так он остался абсолютно открытым!

А нападающие были не только в центре – увидел, как здоровенный мужик с кривым тесаком прыгает с ветки (млять, ну реально с дерева, Тарзан ебучий) прямо на старика в замыкающей повозке.

«Да пошли вы нахер со своими протоколами. Какие тележки? Кто ЛЮДЕЙ защищать будет?»

Я?

Ну да, я.

Мгновенно сорвался с места, прям на ходу выхватывая веер сюрикенов и швырнул их наперерез разбойнику. Из-за дикого всплеска адреналина и дрожащих рук бросок вышел ой каким кривым – сюрикены просвистели мимо цели, да впились в ствол ближайшего дерева. Но это… в какой-то степени сработало – разбойник дернулся в сторону от свиста лезвий, ныряя прямо в кусты.

То есть они… наученные на бой с шиноби, раз такое умеют и не боятся напасть аж на две команды.

Не успел я обдумать эту ваще ненужную мысль, как из кустов вылетели две толстые коричневые змеи… – техника Орочимару. Они быстро обвились вокруг ног бандита, дернули его на землю и утащили во тьму зарослей под его истошный вопль.

– Цунаде, СПРАВА! – крикнул я девчонке, видя, как туда прорывается еще тройка ублюдков.

«Нападающих словно уже не десяток, а… гораздо больше, сука… два десятка? И все прибывают и прибывают!»

Цунаде не заставила себя ждать – девчонка подпрыгнула и обрушила свой кулак прямо в утоптанную землю тракта.

БДЫЩ!!!

Земля пошла волнами. Разрушительная сила расколола почву, сбив с ног сразу троих нападающих, которые тут же, потеряв координацию, покатились по грязи. Но ударная волна была слишком сильной – она срикошетила, ударив по пустой телеге на обочине, разнеся и ее борт в щепки…

Мда, вот и издержки миссий подъехали… Нам еще учиться и учиться не калечить своих.

Из кустов бесшумной тенью вынырнул Орочимару, брезгливо стряхивая свежую кровь с лезвия куная – очевидно, смог убить того схваченного разбойника – направляя своих змей на горла поваленных нападающих. Цунаде тоже отступила на шаг назад, вытирая грязной рукой лоб, да осматривая сектор перед хвостом состава.

– Давайте в тройку – крикнул им я, перехватывая оружие. – Идем на сближение, стягиваемся к повозкам.

И мы мгновенно сбились в классический боевой треугольник, перекрывая слепые зоны друг друга. И вот так, слаженным механизмом наша команда рванула вперед, сквозь оседающую пыль и дым, на помощь слабым и беззащитным, вот только…

Ситуация в центре состава сломалась окончательно.

Шальной кунай с горящей печатью воткнулся в брезент повозки, где прятался… Хидео!

ВУУУХ!

Мы обернулись на это действие. Пальцы на автомате сложили крестообразную печать.

ПУФ! – облако чакры быстро развеялось, являя моего теневого двойника. Мы обменялись короткими взглядами – слов не требовалось – и клон тут же развернулся в сторону хвоста колонны, куда мы, собственно, и шли, выхватил пару кунаев и прыгнул в гущу зарослей, чтобы не прошляпить момент другой атаки со спины.

В центре пусть разбирается другая команда, на нас же – другие гражданские. Помнится мне, что помимо Хидео их было, ам… вроде четверо. Одного старика мы уже отбили в самом начале, но еще трое где-то прятались среди этого хаоса из огня и летящего железа.

СГИБ!

Пригнулся от просвистевшего над головой сюрикена, (кое-как, блин, заметил его и на ну просто нечеловеческих усилиях пригнулся) попутно прикидывая, как вытаскивать из этого месива оставшихся гражданских… Вот только играть роль командира и озвучивать мысли не пришлось – я ж, считайте, тут не один думать умею!

Орочимару сориентировался довольно быстро и… пришел к такой же идее, что и я – пора искать людей. Он бесшумно припал на одно колено, сложил печати и выбросил руки вперед, и в это же время из его широких рукавов стремительно брызнул… омерзительный десяток мелких змей! Как… отвратительно и… круто одновременно! Они зигзагами скользнули в густой дым, безошибочно выискивая источники тепла среди завалов.

Цунаде тоже не ждала особых приглашений – шагнув вперед, девчонка сжала кулаки и встала в жесткую боевую стойку, перекрывая собой сектор возможного обстрела и прикрывая нас со спины.

Бандиты, поняв, что лобовая атака на шиноби – это билет в один конец, резко сменили тактику и перестали лезть врукопашную, рассредоточились по кромке леса и начали нас нагло кайтить. Из-за стволов деревьев полетел град метательного железа из кунаев, сюрикенов, да… да даже арбалетные болты были!

И зачем все это им?!

– Двое под перевернутой телегой слева. Третий застрял у горящего бревна, – спустя короткое время сообщил Орочимару, небрежно отбивая летящий в него болт.

РЕАЛЬНО РУКОЙ ОТБИЛ БОЛТ!

«Окей, принято!»

Рванул влево.

Под треснувшей повозкой, вжавшись в грязь и закрывая головы руками, прятались двое мужиков. Сверху на них нависали расколотые доски и какие-то ящики, грозясь рухнуть прямо на головы. На бегу я резко остановился, с силой смыкая ладони перед грудью и направляя чакру.

– Футон: Реппушо (Штормовая ладонь)!

Выстрел плотной невидимой стеной сжатого воздуха ударил точно в завал – воздушный таран снес обломки в сторону кустов, расчищая пространство над извозчиками. Путь к ним был свободен, вот только церемониться было некогда: просто схватил их за грудки и жестким рывком вытащил на открытый участок тракта, загодя усилив мышцы чакрой.

Но… этого словно ждали! Ведь КАК ТОЛЬКО я начал помогать этим гражданским, так тут же сверху, с какой-то нависающей ветки, на нас спикировал мужик с занесенным топором.

«Черт… теперь точно надо ВВСЕГДА смотреть по сторонам…» – но это же была моя первая боевая миссия! И ладно бы сражение шло один на один, да даже против шиноби, тут… бандиты!

Я… откровенно так растерялся. Да, в мыслях был готов биться, но… для меня все было в новинку, все неожиданно и… неизвестно.

Уже готовился отпрянуть в сторону с двумя мужиками в руках, вот только…

ХРЯСЬ! – Цунаде возникла словно из ниоткуда. Ее удар ногой с разворота впечатался ублюдку точно в грудину с такой силой, что хруст ломаемых ребер перекрыл шум битвы, да возгласы испугавшихся мужчин, совсем не созданных для войны… обычные дяденьки-торгаши да извозчики, ну!

Бандит отлетел в кусты, копируя сломанную игрушку.

Тем временем Орочимару уже тащил за шиворот третьего – молодого парнишку, скулящего от ужаса. Вокруг бледного шиноби угрожающе шипели толстые гадюки, отпугивая любого, кто пытался приблизиться к нашему флангу, но это... совсем не спасало от дистанционных атак.

«Ох, как бы мне сейчас понадобилось Расширение Территории, ух! Но не в заварушке же складывать печати, ну? Тем более, что клон уже отбежал куда-то к центру, и…»

Вспомнишь лучик – вот и солнце. Клон РАЗВЕЯЛСЯ под чьей-то атакой, а в голову тут же хлынул поток воспоминаний: трое… почти зарезанных бандитов, ментальные проблемы клона от первого убийства, которое… он преодолел довольно быстро, подумав, что с этим ПТСР будет разбираться оригинал (сука какая я), затем успешное, пусть и короткое удержание позиций и… шальной кунай, прилетевший двойнику точно в шею.

Мы рванули вперед, прорубаясь сквозь оседающий дым и гарь обратно к головным повозкам. Перепуганных извозчиков нужно было как-то прикрывать... Да, буквально прикрывать телами! Но, хвала Ками, не настоящими.

Пальцы нашей троицы скрутили нужный крест. – Каге Буншин-но-Дзюцу!

ПУФ! ПУФ!

Технику применил каждый член нашей команды. А Орочимару так вообще не поскупился – выкатил сразу троих теневых клонов, тогда как Цунаде выдала двух, а я… позорненького, ЗАТО РОДНОГО клона в одном экземпляре. С таким импровизированным мясным… эм, теневым щитом мы начали агрессивно продавливаться сквозь подлесок, вот только…

«СУКА, как же бесит! – раздраженно билась мысль, пока очередной кунай со звоном втыкался в моего клона, заставляя того развеяться белым дымом. – Ни стеночку каменную поставить, ни куполом накрыться! Почему, вот… ну почему я думал, что все бои на заданиях будут один на один? Почему у нас нет никакой массовой защитной техники?»

Это то, о чем мне следовало позаботиться в ближайшее время…

Чертовы десятки метров между хвостом и авангардом сейчас казались бесконечным марш-броском.

Только когда мы с хрипом ввалились в центр колонны, запихав трясущихся гражданских в относительно безопасный «карман» между телегами, я… фух, ну наконец-то смог оценить общую картину.

Тройка Инузуки все еще стояла, но… как-то пассивно устроилась – лишь в состоянии обороны. Да, собачница и двое её генинов очень уж успешно отбивали непрекращающийся шквал дальнобойных атак – лесная рвань явно сообразила, что в ближнем бою их пустят на кусочки, поэтому тактика резко сменилась – бандиты перестали лезть врукопашную и теперь трусливо держали нас на дистанции, кайтили из-за толстых стволов и тупо заливали стоянку летящим железом.

ВЖИХ! ДЗЫНЬ!

Но не просто же так они стоят тут, да…?

Не просто, верно. Ведь тут был и наш наниматель. Хидео, оказывается, уже успел добежать сюда от своей полыхающей повозки. И сейчас, когда мы донесли сюда оставшихся людей, торговец рухнул на колени прямо в развороченную грязь у ног командирши. Старика колотило.

– Груз! Мой груз! – истерично захрюкал он, цепляясь потными руками за штанину отбивающейся Инузуки. – Если телеги сгорят, мы все банкроты. Коноха выплатит мне миллионы неустойки??? Умоляю, задержите эту шваль! А эти… – он в панике ткнул дрожащим пальцем в нашу сторону. – Пусть эти уводят меня и уцелевшие повозки к мосту! Если они напали здесь, дальше засады не будет, я знаю! Вам еще и Коноха должна отправить подкрепление…

«Да что ты знаешь?!» – едва не заорал я. Ну это… хрень какая-то, а не план, ну?

Но реакция Инузуки пробила дно моей паранойи.

– Принято! – рявкнула чунин, прямо на ходу складывая печати для какой-то техники. – Джирайя, ваша тройка забирает торговца и передние повозки! Гоните их к мосту.

– Ты еб… ты сейчас серьезно?! – Я едва не подавился воздухом. – Разделять силы?!

– Все верно. Да и к тому же, вы путаетесь под ногами и мешаете развернуться! – жестко отрезала она. – Мы свяжем основную массу боем и вырежем их с тыла, пока вы поедете дальше и возьмёте на себя защиту всех гражданских – нам же проще будет вступить в бой, не прикрывая никого. Уводите груз, это приказ.

Вот только приказы отдает СТАРШИЙ по званию или руководитель команды, но… такого не было! А с другой стороны, у нее словно больше боевого опыта. Так что и не верить ее приказам…

Черт.

Да ну правда, какой-то откровенной хренью пахнет! Какого хрена?! Разделять силы во время засады, когда мы даже не знаем точной численности врага? Оставлять защиту на троих недоучек? Это же базовое правило выживания – не дробить строй! Это пахнет либо чудовищной некомпетентностью, либо спланированной подставой. Нас словно отрезают от основы.

– Мы не удержим груз одни, если впереди еще одна волна! – предпринял я последнюю попытку, пытаясь достучаться до её уставных мозгов.

ВЖУХ!

Но она уже не слушала. С глухим рыком Инузука рванула прямо в лесную чащу навстречу нападающим. Двое её напарников бесшумными тенями метнулись следом, мгновенно растворившись в густом кустарнике.

Нас бросили.

***

С точки зрения… Сакумо «Инузука» Хатаке.

Да. Командирша Инузука на самом деле была… мужиком. И уж точно далеко не Инузукой как таковой.

«Прости, пацан. Но из вас выйдет отличная наживка», – подумал Сакумо Хатаке, отворачиваясь от орущего ему в спину малолетнего Джирайи.

Всё шло… почти гладко, что, в целом, хорошо вписывалось в изначальны план Хокаге.

Сарутоби-сама не так давно вскрыл гнилую подноготную Торгового дома Хидео. Связи с нукенинами Листа – это еще полбеды, но контакты с ублюдками из другой страны – это уже гарантированный трибунал. По протоколу этой операции, АНБУ в любом случае пришлось бы искать повод для раскола отряда. Им нужно было позволить каравану уйти вперед, чтобы отследить конечную точку маршрута и взять всю сеть с поличным. Да так, чтобы это выглядело естественным. А кто будет естественно охранной для задания С-ранг? Бывшие генины, конечно. Подростки.

И раз уж торговец-предатель сам запаниковал, раз сам предложил разъединить силы, то…

«Тем лучше.», – мысленно хмыкнул... родной дядя Джирайи.

Что примечательно – судя по всему, Хидео сам же и проплатил это нападение лесной рвани на таком абсурдно близком расстоянии от ворот Конохи. Хотел под шумок увести груз к своим кураторам? В последний момент узнав, что команды две, решил создать легитимность разделения?

Не суть, ведь Коноха ему любезно подыграла – намеренно оголила этот участок тракта, оттянув патрули на север под предлогом «усиления границ со Страной Дождя». И выглядело это вполне логично – никто не ждал подставы с этой стороны, когда как именно противоположные границы требовалось усилить.

Это снимало с самого Сакумо необходимость отыгрывать роль некомпетентного глупца, отдающего приказ о разделении.

Вообще… да на самом деле всё складывалось просто отлично. Сейчас важно было не выйти из образа и играть до конца. Демонстрировать откровенную слабость и всеми силами имитировать тяжелое, затяжное сдерживание этого лесного сброда.

«Пусть предатели думают, что Коноха безнадежно вязнет в боях с оборванцами».

Двое его «генинов» – на деле элитные оперативники АНБУ – справлялись со своей задачей мастерски. Они виртуозно изображали неумелых, запыхавшихся салаг, лениво блокируя удары и намеренно растягивая этот цирк.

Сакумо на бегу опустил руку. Одно слитное, незаметное для глаз движение пальцев и…

ШУХ!

Чакра беззвучно скользнула в почву. Глубоко под поверхностью утоптанного тракта сформировался его земляной клон, который немедленно устремился под землей вслед за уходящими телегами.

Племянник должен оставаться под контролем.

Сам же «Инузука», удерживая Хенге, вместе со своим теневым клоном, натянувшим личину огромного боевого пса, развернулся к лесной рвани. Сакумо вскинул танто, издал рык, подражая одной свое знакомой из клана Инузук, с головой погрузился в имитацию бурной, но абсолютно неэффективной оборонительной деятельности.

***

Я… да я просто в осадок выпал, глядя, как эта командирша реально окапывается в хвосте! А наш «бесценный» наниматель Хидео времени зря не терял – с чуть ли не поросячьим визгом запрыгнул на головную телегу с грузом и яростно начал хлестать лошадей кнутом.

ХЛЫСЬ! ХЛЫСЬ!

Повозки рванули вперед по раскисшему тракту. Краем глаза успел зацепить, как группа Инузуки разворачивается и летит наперерез бандитам, которые, по всей логике, должны были ломануться параллельно дороге по лесу, готовя новую волну засады.

«Твою же мать… Нас просто ВЫШВЫРНУЛИ!» – билась в голове мысль.

Троих недо-чунинов в компании трясущегося барыги и четверки других гражданских кинули прямиком в неизвестность! Да, по бумагам таким задание и должно было быть изначально, но… НО?! Ситуация-то изменилась!

Справились ли бы мы одни с этой толпой?

Думаю, что… да. ДА! У меня в кармане призыв боевой жабы, в арсенале – атаки Футоном, плюс теневые клоны... это только МОЙ арсенал, но я же не один. Против нас обычные люди, а не шиноби уровня Данзо, считайте, почти пушечное мясо – с учетом, что часть из них и мы смогли прибить.

Да… мясо. Вот только остаток пути в первые несколько часов все еще напоминал какой-то спектакль.

Мы гнали повозки вперед, совершенно не жалея взмыленных лошадей. Тракт стелился под деревянные колеса грязной серой лентой, а из леса на нас… периодически продолжали вываливаться остатки (или, хрен их разберет, авангард) этой банды.

Правда, их атаки уже не тянули на полноценную засаду – так, жалкие, суицидальные наскоки.

ВЖУХ! То двое смертников с копьями выпрыгнут из кустов – Цунаде прямо на ходу сносит им челюсти одним смазанным, чудовищным по силе ударом. БДЫЩ! – и ублюдки улетают в овраг, а куноичи даже шага не сбавляет.

То трое Тарзанов попытаются спрыгнуть с веток прямо на брезент телеги – змеи Орочимару стальными канатами стягивают их за шеи обратно в листву. ХРЯСЬ! – доносится сверху лишь приглушенный хруст ломаемых шейных позвонков.

То еще парочка отчаянных попытается кинуть кунаи в спины загнанным лошадям…

– Футон: Реппушо! – и воздушный таран не только сдувает летящее железо, но и буквально размазывает самих стрелков по коре деревьев.

И знаете что? Мы отбивались. И отбивались до одури легко.

Но… это всё выглядело ой как глупо. Ой как… странно.

Словно эти оборванцы – это прям апогей картонных антагонистов, которым ну вот ПРОСТО нужно нам помешать, потому что так задумано. Или они совсем больные фанатики?

«Не думаю, что в реальном мире или в настоящем бою наемники и бандиты работают именно так. Хотя… не так чтобы я часто с ними рубился, но логика-то должна быть!»

Ну напали.

Ну не получилось с первого наскока пробить оборону шиноби. Понесли потери. Что делают нормальные (если это слово вообще применимо к лесной рвани) разбойники? Правильно – отступают! Зализывают раны и ищут добычу полегче.

А эти перли словно на убой. Раз за разом. Словно их главной задачей было не ограбить нас, а просто… постоянно держать в напряжении! Заставлять тратить чакру. Выматывать нервы. Или, что еще хуже, гнать нас вперед по тракту, не давая ни секунды остановиться и подумать своей головой…

Или гнать в определенную точку к нужному времени?!

Хотя… дорога-то тут все равно одна!

Мне всё больше и больше казалось, что это подстава. Подстава, в которой мы – лишь слепые пешки на чужой доске. Но свои параноидальные мысли я пока благоразумно держал при себе. Во-первых, не было доказательств. Во-вторых, паника сейчас – наш самый страшный враг.

«Всё, что я сейчас могу – это быть начеку.»

Спустя еще полчаса после последней атаки смертника с пародией на тесак в руках, всё встало на круги своя.

Ну, то есть успокоилось.

Лес по обе стороны тракта стих. Исчезло это мерзкое, давящее чувство чужого взгляда, сверлящего затылок. Движение каравана стало тихим, размеренным и… пугающе спокойным.

Ох, нехорошо это. Ой как нехорошо…

Я запрыгнул на козлы головной повозки, где, сжавшись в комок, сидел Хидео. Торговец судорожно сжимал вожжи, явно будучи не в духе от всего нападения. Еще бы!

– Эй, ам… уважаемый, – сел я рядом, небрежно закинув ногу на ногу, но краем глаза непрерывно сканируя лес. Ну так, на всякий случай. – Поговорим?

– О… о чем, господин шиноби? – Он скосил на меня испуганный взгляд.

– Ну вот хотя бы о твоих фанатах. Что-то еще знаешь о разбойниках?

Хидео нервно сглотнул, уставившись на уши своей лошади.

– Да н-ничего, к-клянусь. Наверняка обычная лесная шваль… Дезертиры с Войны, наверное. Гражданской, господин, не с войны шиноби, упаси нас Шинигами. Жрать хотят, вот и лезут на караваны.

Ага… еще и война у местного населения случилась когда-то, о которой мы не в курсе, но которая сподвигла тварей дрожащих (то есть – бандитов) прыгать на чакроимеющих – на нас.

– Жрать хотят? – усмехнулся, но вот без веселья в голосе. – Скажите, Хидео-сан… вы ведь не дурак, раз смогли поднять такой Торговый дом. Зачем лесным голодранцам ценой своих жизней раз за разом нападать на шлакоблоки и древесину? Ну вот зачем? Бетон нельзя съесть. Его и не продашь. Золота в повозках нет. Зачем они шли на верную смерть…?

Мне… может быть показалось, но… словно торговца пробила крупная дрожь.

– Я… я не знаю! Может, они думали, что в бетоне спрятано золото! Откуда мне знать, что в головах у этих дикарей?! – он затараторил слишком быстро и эмоционально. – Вы же сами видели! Это безумцы! Слава Ками, что мы от них оторвались! Нам нужно спешить, пока они не…

– Успокойтесь, – перебил я его, положив ладонь на плечо. – Просто ведите дальше.

И быстренько ретировался я. Чет доверия к этому жирному не было. В телегах явно было двойное дно, но… ай, вскрывать бетонные блоки, посреди враждебного леса… тоже глупое решение. Тем не менее, задание у нас остается – довести его до нужного торгового поста, а вот дальше пусть разбираются все остальные.

День клонился к вечеру и началась «лайт-версия» нашего путешествия. Лес окрасился в тревожные оранжево-багровые тона заходящего солнца, а мы… сильно опаздывали –придется часть дороги пройти ночью.

Но идти вслепую дальше было сродни изощренному самоубийству.

– Орочимару, Цунаде, стягиваемся! – попросил я, останавливаясь посреди раскисшего тракта, пропуская мимо себя груженые телеги.

Ребята мгновенно оказались рядом: Цунаде с напряженным лицом и сжатыми кулаками, и Орочимару, бесшумно вынырнувший из тени ближайшего дерева.

– Я вот что думаю… – начал, чутка понизив голос, чтобы нас не услышали паникующие возницы. – Если нас целенаправленно загоняют в ловушку – а нас явно МОГУТ туда загнать таким вот тупым изматыванием, – то о капкане хотелось бы знать заранее. Давайте фронтом разделимся и расширим зону контроля.

– Да, тсссак будетссс правильно… – согласно прошипел змееныш, сузив свои глазки, даже… не споря!

Мы кратенько, буквально в трех предложениях, обсудили расстановку и разошлись в стороны.

Сам я занял место в авангарде, метрах в двадцати впереди головной повозки.

Глубокий вдох. Пальцы складываются в заученный крест.

– Каге Буншин-но-Дзюцу!

ПУФ!

Рядом материализовался мой теневой двойник. Без лишних слов – он ведь – это я – клон зашел мне за спину и плотно положил ладони прямо мне на плечи. Кожу слегка кольнуло: легкий, но четкий импульс Инь-чакры объединил наши ауры.

Прикрыл глаза, полностью отрезая лишние визуальные раздражители. Вся концентрация ушла во внутренний контроль. Прогнав чакру по меридианам, я начал нагнетать в легких просто чудовищное давление, параллельно заставляя пальцы выплетать длиннейшую цепочку из тридцати семи ручных печатей.

Сделав максимально глубокий вдох, запустил концентрированный Футон в воздух перед собой.

А вот потом…

– Футон: Казе-но Рёики! (Территория Ветра).

ВШУУУУХ…

Как только стабильная полусфера радиусом метра в два с половиной была сформирована, давящее напряжение на плечах пропало.

Ощущение было… опьяняющим. Ну правда! Внутри моего невидимого домена воздух медленно закручивался по спирали, став осязаемо плотным. Я… словно физически перестал видеть глазами, но начал чувствовать всё окружающее пространство кожей. Любое, даже малейшее изменение давления, любая микровибрация воздуха внутри этой сферы – будь то полет сраной мухи или падающий с ветки сухой лист – мгновенно и предельно четко считывались моими кожными рецепторами.

Не разрывая концентрации, я кивком отправил клона в конец колонны – ту часть повозок тоже нужно было контролировать.

Так и закончился световой день. Мы шли в полной тишине, окруженные нашей защитной сетью: Орочимару и Цунаде сканировали фланги своими сенсорными техниками, мой двойник пас тылы, а я шел впереди, окруженный своей Территорией Ветра, сквозь которую не смогла бы проскочить незамеченной ни одна мышь...

Правда, радиус пришлось ограничить лишь тремя с половиной метрами – на таком объеме я и закончил растягивать технику.

Уже в глубоких сумерках, с огромным отставанием от графика из-за дневных заварушек, мы вышли к запланированному остановочному пункту – то была небольшая придорожная деревенька – три десятка деревянных домов, да постоялый двор для караванщиков. Обычная такая перевалочная база.

Но вот в деревне было тихо. Даже… как-то слишком тихо.

Ни одна собака не залаяла. Ни в одном окне не горел желтый свет. Даже… над трубами крыш не вился дым от вечерних печей!

И как оказалось, когда мы подошли ближе – в деревне не было никого живого.

Они… все были убиты. Все.

Глава 37

Вся деревня… была мертва.

И мы поняли это не только по окружению – не потому, что ни одна собака не зашлась лаем при виде нашего каравана, и ни в одном окне не мелькнул свет от ламп, пусть сейчас поздно, но… все равно кто-то мог не спать. Тем более трактирщики, в расписании которых прибытие каравана должно было быть учтено!

Нет.

Мы загнали повозки во двор первого же крупного здания на окраине – местного постоялого двора, совмещенного с трактиром, о котором уже… думал. Дверь была даже не заперта – лишь жалко скрипнула под рукой Орочимару, поддавшись от легкого толчка.

Все были на чеку. Все были настороже…

«Территория Ветра» исправно крутила потоки воздуха, и именно эта сенсорика принесла мне… первую информацию. Мерзкую информацию, от которой желудок сделал сальто. Речь, конечно, о запахе блевотины, говна и крови.

Это, конечно, дополнительный плюс технике, что умудряется цеплять «ароматы» и, закручиваясь по спирали внутри домена, несли ее к моему носу, но…

Это же ужас!

Уже было ясно, ЧТО именно нас встретит внутри, но убедиться глазами тоже стоило – внутри, за столами, стульями, за барной стойкий, да даже прямо на скамейках сидели люди…

СИДЕЛИ!

Тогда откуда… запах крови? Может, допустим, была попойка с дракой?

Но нет, все посетители словно уснули над своими кружками. А вот чуть дальше, через приоткрытые двери гостевых комнат первого этажа, виднелись… и обычные тела в постелях.

Ну, типа реально спят люди! Они были укрыты одеялами, имели спокойный вид, да… расслабленные лица.

«Что это за нездоровая херня…? Может, и они ВСЕ под гендзюцу? На гражданских же любой генин сможет такое наложить. Может... Кто поиздеваться решил?»

И ведь, ам… где кровь, где леды испражнений и причина вони?

Я, честно признать, пока ничего ужасного не вижу – ни капли крови на полу, да и никаких следов борьбы, разбитой в щепки мебели или раскиданного тряпья, что может быть от нападений или драк.

Хм…

«Интересно, а если здесь просто был…» – только и успел подумать я, напряженно вглядываясь в застывшие фигуры, как выступил сам наниматель.

– Ох… простите великодушно, господа шиноби… – смущенно забормотал протиснувшийся мимо нас в двери Хидео, нервно теребя воротник своей накидки.

Торговец, очевидно, ни о чем не подозревал…

– Вот ведь… засранцы, спать в такое время! И совершенно НЕ УВАЖИТЬ сопровождающую команду из самой Конохи! – запыхтел барыга, тяжело топая сапогами к барной стойке, где, уткнувшись лицом в скрещенные руки, сидел тучный трактирщик. – Я им за что деньги плачу?! Сейчас я их разбужу, простите за такую неувязочку, господа шиноби, минутоку… Ох, ну за что такие потрясения мне сегодня…?

Хидео подошел вплотную к «спящему» человеку.

– Эй, Горо! Ну-ка поднимай свой ленивый зад, ну же! – он бесцеремонно схватил хозяина за плечо и с силой тряхнул. – У меня гости, да, немного задержались, но ты видел, что у вас на дорогах происходит?! Сплошно хаос с бандитами! Тащи скорее…

ТРАХ!

Голова трактирщика безвольно соскользнула с рук, и грузное тело мешком свалилось со скамьи, ударившись затылком о грязные доски. Лицо старика неестественно застыло, челюсть отвисла, а мутные глаза уставились в потолок.

Мертв. И что примечательно – ни капли крови на одежде, ни единого пореза на теле. Только… вот откуда запах – прямо по центру лба криво и жутко багровела вырезанная ножом свежая… кровавая метка. Словно кто-то пытался клеймить мужика.

«Это ли стало причиной смерти?»

– А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! – резкий и… умалишенный крик Хидео выдернул меня из всех гипотез! Наниматель, увидев ЭТО попятился, тяжело осел крыльцо и вцепился пальцами в свои волосы, судорожно глотая ртом воздух.

Его колотило от ужаса, но… крик быстро сошел на нет. Не без помощи Цунаде, конечно. Раз здесь было убийство, а судя по всему, убийство массовое, то линий шум и крики нам не к чему. Итак уже, мля, спалились.

Действовать нужно быстро – это уже не ситуация с разбойниками. Мы тут одни! И тут… какой-то откровенный трешак, а не лобовое нападение, так что и действовать следовало правильно и… по протоколу. Тут уже нет дела до личных решений, уж точно не в этот момент. А по протоколу наш командир – это Орочимару и львиную долю решений принимать должен он.

Вот он и вскинул сжатый кулак в ту же секунду, когда ирьендзюцу Цунаде утихомирило Хидео.

Всё замерло.

Орочимару при этом не издал ни звука, но по тому, как он плавно сместил центр тяжести и опустил ладонь на рукоять куная, стало ясно – он тоже всё понял.

– Сссстоим, – прошипел он шепотом. – Оружие к бою. Формация зссссащиты.

Цунаде, закончив с успокоением Хидео, шагнула вперед, опустилась на колени рядом с трупом трактирщика, её ладони снова вспыхнули ровным зеленым светом. Руки она приложила к груди мертвеца, сдвинула брови, а затем её лицо резко побледнело.

– Это… это невозможно, – напряженно выдавила она, как начинающий, но уже кое-что понимающий медик. – Внешних повреждений нет вообще, ммм… тут кости целы. Никаких следов яда или удушья я не чувствую, но вот внутри… его сердце и легкие словно превращены в кашу… как? Какой техникой ТАКОЕ могли сделать…? А эта метка на лбу… Зачем?

– Цссунаде, – Орочимару даже не повернул к ней головы. – Людей в укрытие. Окна запечатать. Джирайя, ссссделай так, чтобы к нам не зашли в сссспину.

Куноичи коротко кивнула, развернулась, шагнула к выходу и рывком подняла с крыльца трясущегося Хидео за шиворот. Оставшиеся на улице извозчики всё поняли по её лицу и беззвучно посыпались с повозок, сбиваясь в испуганное стадо за её спиной.

Мы перегнали гражданских в соседнюю постройку – чей-то каменный дом. Вот только безопасным это укрытие казалось лишь снаружи – внутри, прямо в кресле у остывшего очага, сидел… видимо, сам хозяин дома. Естественно, мертвый.

Цунаде мгновенно оказалась рядом с телом – ладони в очередной раз вспыхнули зеленым светом. Так она жестко прошлась светящейся чакрой по грудной клетке убитого, быстро сканируя повреждения.

– То же самое, – глухо констатировала Цунаде, гася энергию. – Кости целы, на коже ни единого синяка. Сердце и легкие разорваны в клочья… вот словно бы одним точечным ударом сквозь мышцы. Даже не знаю, КАК такое могло бы произойти, что это за тайдзюцу такое. Не жабье? Ну, в плане…

– Нет, далеко нет.

– Ладно… И посмотрите сюда.

Она кивнула на лоб старика – там криво багровела точно такая же вырезанная ножом метка.

Складывалось впечатление, что убийцы метили всех своих жертв (надо бы еще проверить остальные тела). Хидео за нашими спинами снова судорожно заскулил, сползая по стене на пол.

– Это точно было запланировано как задание С-ранга, а? – вклинился я в разговор, чтобы… ну просто не молчать. – Что нам делать сейчас?

Орочимару не стал отвечать сразу, вместо этого, его бледные пальчики мгновенно смазались в какую-то уж ооочень длинную и закрученную серию печатей. Скорость лепки была ужасно дикой, что я едва успел выцепить и распознать только три последние фигуры – Сару (Обезьяна), И (Кабан) и Ми (Змея)!

Ха… змея.

– Дотон: Нэндо Хеби но Дзюцу! (Стихия Земли: Техника глиняных змей!) – прошипел напарник, впечатав обе ладони прямо в грязные доски пола.

ШУРШ-ШУРШ-ШУРШ…

Пол под нашими ногами мелко задрожал. Из щелей в половицах начала густо сочиться напитанная чакрой земля и грязь с улицы, и прямо на глазах эта плотная жижа скручивалась, твердела и принимала форму десятков мелких, до одури реалистичных земляных гадюк. Искусственные твари моментально расползлись по комнате, занимая позиции под… окнами и у дверей, как натуральные, пусть и грязевые, растяжки.

Да… логично, что стоит обезопасить всех выживших гражданских и… перекрыть вход к ним, попутно расставив ловушек.

– Эта теххххника не тронетссс вассс, никого из васссс. – вынес вердикт напарник, попутно всматриваясь в дверной проем.

– Но боле никакой ссссамодеятельноссссти, – продолжил он, наконец-то перехватывая инициативу, стоило нам только загнать трясущихся гражданских в дом. – В таких ссситуациях мы обязсссаны решшшшать всссе ссстрого по протоколу. Груз тоже нужно обезсссопасссзить, но только как закончим ссс домом и граждансссскими.

Напарник обвел нас с Цунаде взглядом, словно… высматривал что-то, или даже… подозревал??? – А ещшшше... нам нужна разведка. Ждать вссслепую будет ошибкой. Я ссссоздам теневых клонов и отправлю их осссматривать деревню. Мы должны шшшироким фронтом окружить дом и прочесссать периметр. Сссоздайте и вы теневых клонов.

Спорить в такой ситуации не было смысла, при том, что и я так думал (пусть и не… помнил содержание протокола на ТАКИЕ вот ситуации).

Но сказано – сделано. Пальцы нашей троицы синхронно сложились в крест.

– Каге Буншин-но-Дзюцу!

ПУФ! ПУФ! ПУФ!

Тут же материализовались наши двойники. Пока копии напарников уже разбегались во мрак широким фронтом, я повернулся к своему.

– Значит так, нужно к… – начал было я шепотом, но двойник лишь раздраженно отмахнулся.

– …к воротам, сижу в тени, вижу движение – бросаюсь на убой ради сбора инфы, – закончил за меня клон. – Я – это ты, забыл? Не трать слюну.

И без лишних слов он развернулся, легкой трусцой растворившись во мраке мертвой деревни.

Но на этом я не закончил. Слишком огромная территория для одного теневого шпиона. Пусть и другого я собрать не смогу, но… на этот счет были свои решения – пальцы сложили короткую связку. Инь-чакра выплеснулась в окружающий воздух, захватывая потоки ветра.

– Казе Буншин!

ПУФ! Рядом соткался еще один мой двойник, только слегка полупрозрачный, с дрожащими, словно мираж, краями. Потому как был ветряным клоном. На него у меня былти свои планы, ооо, и пусть он совсем не такой крутой, как теневой, но…

– Джирайя, зачем тебе Ветряной? – Цунаде нахмурилась. – Он же пустой, оазвеется – и ты даже не узнаешь, что он видел. Опыт же не передается…

– Ага, опыт не передается, – кивнул я, быстро складывая новую, специфическую цепочку: Тори, Ми, Тора. – Зато он в разы быстрее Теневого. А смерть его я зафиксирую иначе. Смотри.

Концентрирую на кончиках пальцев правой руки плотный шарик Футона.

– Футон: Казе но Ин! (Ветряная метка).

ВМЯК! – это я с силой впечатываю ладонь прямо в грудь Ветряному клону. Сгусток воздуха впитывается в его контур, оставляя после себя едва заметное мерцающее клеймо. Клон коротко кивнул и тут же рванул в сторону деревни, вылетая на улицу со скоростью хорошего порыва ветра.

– И что это даст? – скептически бросил Орочимару.

– Это метка, – самодовольно ответил я. Полтора часа жесткой практики на полигоне с некими Кротом и Сычом окупились сполна… проверим вот на практике, как она работает на клоне.

– По идее, пока метка активна и висит на двойнике, я… буду постоянно чувствовать ее. Сейчас вот понимаю направление, примерную дистанцию и… ну, саму жизнь клона, то есть факт, что он всё еще не дематериализовался. А как только его убьют – я этой пойму. И более того, по этой последней точке я точно пойму, на каком расстоянии и с какой стороны это случилось.

Вообще, эти суровые ребята объясняли, что техника изначально придумана против врагов – вешаешь метку на отступающего и выслеживаешь его, но…

«За неимением лучшего, Джи, да?» – саркастично протянул внутренний голос.

А дальше началась сугубо уставная рутина – Орочимару, будучи удовлетворенным таким моим ответом, перешел к защитным формациям.

ГРРРРУУХ!

Земля снаружи ходуном заходила. «Территорией Ветра» я тут же зафиксировал движение ОГРОМНОГО потока ЧЕГО-ТО! Как оказалось – это массивные пласты грунта вырвались на поверхность, смыкаясь монолитным коконом вокруг дома и брошенных телег во дворе.

– Дотон: Дорю Дому, – подсказал напарник технику вслух.

Масштабных защитных дзюцу в моем арсенале пока не водилось, так что… ну да – приходилось компенсировать. Выудил из подсумка пачку расходников из взрывных печатей и армирующих свитков. Быстро прошелся по внутреннему периметру, лепя их на деревянные стены и несущие балки.

ШЛЕП. ШЛЕП.

Короткий импульс чакры – и бумажки послушно связались в единую детонационную цепь. Логика у такого действа простая: каменный купол защищает от штурма снаружи, но если кто-то всё-таки проломит Дотон, то его встретит плотный направленный взрыв прямо на входе. Эдакая активная броня для бедных.

И да, вопреки всему, она не тронет тех, кто спрятан внутри дома – там у нас стоит еще одна защита…

Но все рано ЭТО ВСЕ кажется мне лишь каплей в неизвестном море. Инь чакры пока достаточно, так что я… снова складываю печати.

– Казе Буншин!

ПУФ!

Третий клон. Точнее, второй ветряной. Впечатываю ему в грудь свежую Ветряную метку и отправляю дежурить на верхушку земляного купола.

В мозгу тут же мерзко задвоилось – две активных метки повисли на периферии сознания, вызывая небольшое перенапряжение и тошноту, ибо держать фокус на двух пространственных точках одновременно оказалось... ну реально каким-то испытанием для нервной системы, но я стерпел.

Когда укрепление груза и здания закончилось, раздался слабенький ПУФ – и купол закрылся полностью, отрезав все выходы из дома.

– Инузука вне зоны доссссягаемосссти, – констатировал Орочимару, пялясь на земляную стену своего же купола через щель в досках. – Вырезанное поселение в сссутках марша от Конохи – это даже не С-ранг. Такое в сссилах провернуть только шшшшиноби уровня чунина или вышшше.

– Нас ждали? – Цунаде хмуро скрестила руки на груди, бросив тяжелый взгляд на забившегося в угол торговца.

– Можжжет быть, – Орыч медленно повернул бледное лицо к барыге. – Что знает об этом сссам многоуважаемый Хидео-сссан?

– Я… я ничего не знаю! Клянусь богами, правда не знаю! – заверещал толстяк, вжимаясь в каменную стену, словно надеялся провалиться сквозь нее. – Я просто нанял охрану, я… я ничего не планировал!

Орочимару брезгливо отвернулся от него.

– Сссрочно нужен доклад на базу. Но не клонами – диссстанция ссслишком велика, они могут не уссспеть. Лессс наверняка контролируется, их перехватят.

– Может… жабы?

– Фу, Джирайя, ну какие еще жабы?! – Цунаде передернуло, и она скривилась. – Они-то тут при чем?! Нам связаться с Конохой надо, а не болото разводить.

– Да я про призывных жаб, Цуна! – закатил я глаза. – почему бы не попробовать?

Тут и выпускнику Академии ясно – запахло трупами и трибуналом. Протокол безопасности писан кровью идиотов: если уровень угрозы резко скакнул с «цешки» до… не знаю, полноценного В-ранга, то любая самодеятельность не к месту. Нам НУЖНО связаться с деревней.

Подношу большой палец ко рту и без раздумий прокусываю кожу.

ХРУСЬ! Ржавый вкус крови бьет по рецепторам языка, мгновенно вычищая из головы лишнюю панику.

«Давай, Кен. Только ты… только Кен… Кен… не Гамабунта, не Бунта…».

«Бунта?»

Выгребаю из очага нужный ком чакры, направляю его в окровавленную ладонь и впечатываю пятерню в пол.

– Кучиёсе-но-Дзюцу!

БАБАХ! ПУФ!

Тесную комнату моментально затопило густым белым дымом. Гражданские с визгом вжались в стены.

Я же всмотрелся в пелену, готовясь отдавать приказ Кену, но…

– Ты издеваешься, белобрысый урод?! – громыхнул хриплый знакомый бас. – Я только-только раскурил нормальный табак! Ква! У меня вообще личная жизнь есть или как?! Но стоит признать-ква, мы давно не виделись. Засквачал по мне, по старому-доброму Гамабунте, ква-ква???

Дым разошелся. На полу, вальяжно скрестив короткие лапки на пухлом пузе, восседал –НУ КАКОГО ХРЕНА ОПЯТЬ ЭТОТ ИДИОТ?! – пупырчатый эгоист раздраженно затянулся и выплюнул едкое кольцо дыма мне в лицо.

«Да блять! Снова ты?!» – взвыл я внутренне. Вот… ну почему каждый раз так, а?

К черту… на то времени нет, тем более что этому еще и донести надо, в КАКОЙ мы заднице.

– Слышь, ты… – начал я, но… Бунта внезапно осекся сам.

Жаб замер. Выпуклые глаза сузились до щелочек, ноздри судорожно втянули спертый воздух комнаты. Жабье обоняние, превосходящее человеческое в сотни раз, пробило даже земляной купол.

ТУК – любимая трубка выпала из его пасти на доски.

Бунта ощутимо позеленел и издал сдавленный, булькающий звук, борясь с рвотным позывом. А его жабью браваду сдуло моментально.

– Ква… смердит, – прохрипел он, приковав взгляд к запертой двери. – Кровь. Слишком много... Шиноби работали… Джирайя-ква, куда ты нас затащил?

– Не суть, это все еще территория страны Огня. Корчое, к чему тебя вызвали? Ты ведь можешь доставить весточку Фукасаку-сама? Пусть дед свяжется с Хокаге, я знаю, что он это может! Через колодец там прыгайте, или… ну по еще какой связи, но им нужно связаться!

Жаб сглотнул. – Квак, приянто. Пиши свой свиток, – предельно серьезно ответил он, забыв про издевки. – Передам, но слушай, головастик, будь готов вызвать меня через пятнадцать минут, ква.

Орочимару выудил из подсумка огрызок карандаша и клочок плотного пергамента. Я скосил глаза через его плечо, ожидая увидеть стандартную паническую писанину типа: «Пост вырезан, мы в осаде, спасите-помогите!».

Но Орочимару, даже в условиях кромешного пиздеца оставался душным параноиком. При том, что сообщение будет передано буквально… самым защищенным способом!

Но все равно вмместо открытого текста он начал вколачивать в бумагу столбцы иероглифов, обозначающих… простые цифры.

四・二　六・一　五・五 七・三　一・四　二・六 三・三　七・一

Шифр Уэсуги? Да… похоже на то. Японский аналог квадрата Полибия – реально существовавшая система шифрования, где в сетке семь на семь каждый слог азбуки закодирован двумя цифрами – номером строки и столбца.

Орочимару очень споро все написал, свернул исписанный пергамент в тугую трубочку, перетянул её куском тонкой проволоки из подсумка и протянул свиток огромной жабе.

Бунта, брезгливо морщась от трупного смрада, спрятал свиток за щеку. – Ждите, ква.

ХЛОП!

И жаб исчез.

Глава 38

Орочимару медленно покачал головой.

– Но и ждать вссслепую – ошибка. Мы не знаем, что произсссошло. Не знаем, какими сссилами обладает противник. Нам нужно прочесссать деревню.

– Но разделяться нельзя, нет-нет-нет! – тут же вклинилась Цунаде.

Она стояла у стены, скрестив руки, и голос её звучал на удивление ровно. Хирузен и… да, даже Сакумо хорошо вбили нам в головы этот урок. Тем уж более разделяться ЗДЕСЬ, в деревне, население которой погибло от неизвестной угрозы по неизвестной причине. Так себе затея, да.

– Я к тому, чтоооо… ну если разойдемся, то просто нас перещелкают! Так что идем или вместе, то есть тройкой, или вообще сидим тут. И нет, ДЖИРАЙЯ, Я НЕ СПУГАЛАСЬ. Но лучше идти – груз и нанимателя мы уже обезопасили, а значит – можем осмотреть хотя бы ближайшие дома, найти зацепки или… возможно, выживших. Мало ли, кому-то нужна помощь прямо сейчас. И судя по всему… атаковали утром или ближе к полудню, вопреки тому, что многие лежат в кроватях. Их ведь могли просто уложить, чтобы усыпить бдительность.

«Да… вот как серьёзность ситуации влияет на манеру мыслить. Где же мое просветление в такой ответственный момент? Или оно только в драках просыпается, как тогда в гендзюцу…?» – мысленно хмыкнул я, не без доли гордости за Цуне.

– Оставляем гражданссских здесссь, – согласился Орочимару. – Мои змеи дадут сссигнал, есссли кто-то попыдаетссся проникнуть внутрь. Выдвигаемсссся.

Под это дело я бы создал еще одного ветряного клона с аналогом «связи», но… нет, не могу. В глазах и так едва ли не двоится из-за двух уже висящих на мне ветряных меток.

Черт. Надо тренироваться. Я же юн, свеж и молод, где там моя сила юности? А вот нет её.

Орочимару приложил ладонь к земляной стене купола. Раздался глухой скрежет – и в монолите разошлась узкая брешь, впускающая внутрь холодный ночной воздух.

Еще и ночь на улице… черт, и нельзя ждать! Я бы с удовольствием остался внутри, переждал и отоспался, но так в нашей профессии не делают, даже… с учетом, что темнота снаружи играла против нас.

Но выходить нужно… а не заводим ли мы себя в ловушку?

Быстро сложил печать и вытолкнул в проем обычного Иллюзорного клона – чисто базовый Буншин, чтобы принять на себя первый удар возможной засады.

Клон вышел и… остался цел.

«Значит, можно выходить? Или враг просто не купился на пустую оптическую иллюзию и ждет оригиналов? Ох, черт, гребаные шиноби! Что у нас там с другими? Теневой и ветряные на позициях целы? Целы. Сигналов не было. Значит, спокойно выходим.»

И я шагнул наружу, но как-то не так спокойно, как планировал.

Стоит сказать, что мой Домен работал до сих пор. И едва я оказался на улице, как пространство слева взорвалось от движения!

Что-то мелкое и быстрое шло прямо в район левой ключицы. Кожу в том месте буквально прострелило фантомной болью от ожидания удара, как только этот «объект» вошел в четырехметровых радиус действия техники ветра!

АТАКА? КУНАЙ?

НАС ЖДАЛИ?

Нет!!! То была гребаная ночная птица.

Она с шумом хлопнула крыльями в паре метров от моего лица и растворилась во тьме.

Это было ой как неожиданно и страшно – меня, честно признать, аж передернуло от адреналина, но тут же задавил испуг и быстрым прыжком взобрался на крышу нашего укрытия, прям по стене, задействую технику Ки Нобори но Шугьё. То есть – технику лазания по деревьям (сюда же и стены и любые другие вертикальные поверхности).

Секунда – и Цунаде с Орочимару оказались рядом, а напарник уже стягивал брешь внизу, наглухо закрывая дом.

«Так… ну, приступаем?» – подумал я.

– Приссступаем, – тихо озвучил мои мысли змей.

Но я первый об этом подумал!

Приступили. И первый же осмотренный дом… заставил меня судорожно сглотнуть – дверь была не заперта. Она просто скрипнула, когда толкнул её рукой. А вот внутри, в слабом свете луны через мутные стекла, стояла кровать. На ней лежали мужчина и женщина.

Укрытые лоскутным одеялом, спокойные лица, словно они просто спали, вот только они… были мертвы.

Ни капли крови на простынях, никаких следов борьбы, перевернутой мебели или битой посуды. В углу стоял стол, а на нем аккуратно нарезанный хлеб и давно остывший чайник...

«Это действительно было сегодня утром…»

Что по меткам на лбах? Они тоже были. И вот все больше я… задумывался над тем, что это был какой-то… культ. И с учетом наличия здесь РЕАЛЬНЫХ богов (хотя про их реальность я бы поспорил, но… как минимум – метафизических, но имеющих реальную силу) такое вполне себе могло быть… ну а что? Напала стая фанатиков, да даже… не пришлые, а кто-то изнутри такое учудил. Могло быть? Вполне себе.

Цунаде сделала шаг вперед. Руки у неё едва заметно дрожали, но она упрямо подошла к кровати – ладони засветились зеленым медицинского ниндзюцу. Она приложила руки к груди мертвой женщины, пытаясь нащупать хоть какой-то отклик в каналах чакры.

Да, у обычных людей она тоже была, и да – ее можно было «прощупать». Вот только…

– Бесполезно, – глухо произнесла она через минуту и погасила свет на ладонях. – Ткани еще сохраняют остаточное тепло, но жизнь ушла... ну, минимум часов десять-двенадцать назад. Я… я не понимаю… они же не задохнулись. Может… дело в яде? Извините. Я пока не могу распознать такое, простите…

Орочимару бесшумно шагнул к кровати. Его бледные под лунным светом пальцы без тени брезгливости откинули край одеяла и грубо распахнули рубашку на груди мертвеца.

– Не яд, – прошипел змееныш, склоняясь над телом. – Ссссмотри. Ты еще слишком зелена в оссвоении искуссства медика. Ссссмотри на внешние ранения, не бойсссся раздевать их.

Подошел ближе и… увидел, что на бледной коже убитого, точно в районе солнечного сплетения и чуть выше, у ключиц, темнели аккуратные круглые гематомы. Мелкие, размером с монетку Рё.

Я не был медиком ну прям совсем. Но базовую анатомию шиноби назубок знал любой генин, в том числе и предыдущих владелец тела, чью память я иногда приватизирую. Так вот, эти синяки лежали ровно на главных тенкецу – узлах циркуляции чакры. А с учетом, что чакру имеет каждый человек…

ХЛЮП. – Орочимару взял и надавил пальцем на грудину мертвеца. Под кожей раздался мерзкий хруст и чавканье.

– Внутренние органы превращены в кашшшу, – констатировал напарник. – Ребра целы. Но то, что под ними – уничтожено, хммммм-ссссс, точечным ударом. Очень аккуратная работа… могу сссказать, что ссссмерть наступила мгновенно от обширного внутреннего кровоизлияния и разрыва ссссердца.

Аккуратная, ага… Убить человека так, чтобы не пролить наружу ни капли крови? И чтобы он даже не успел вскрикнуть во сне (или все-таки не во сне)? Это вам не ржавые тесаки лесных бандитов. Это… какое-то уж совсем элитное тайдзюцу. Техника, способная пропустить ударный импульс сквозь мышечный корсет, поражая напрямую внутренности.

Мы проверили еще три дома – везде одно и то же. Однотипные ранения, которые разнятся лишь в точках текецу – у кого синяки выше или ниже относительно сердца – безмятежные люди и… ужасные кровавые символы на лбу, которые как-то сложно идентифицировать из-за их грубой обработки, словно этим занимались два человека – один убивал, а второй рисовал «метки».

– Они… просто гражданские. Даже не сопротивлялись, – прошептала Цунаде, выходя на крыльцо четвертого дома. Голос её ощутимо дрогнул. Еще бы –в последнем доме, помимо двух убитых взрослых было еще и трое детей, среди которых был и парнишка возраста Наваки.

«Сука… какое же это гадство».

Девчонку начинало крыть. Она силилась держать лицо, но одно дело – бить морды на полигоне, и совсем другое – идти по пустой деревне, превращенной в огромный морг.

– Насссс ждали, – Орочимару вышел следом, методично вытирая руки куском чистой ткани. – Эти люди были убиты утром. Разбойники в лессссу были лишшшь шшширмой. Дешевой обманкой. Нассс измотали и загнали именно сссюда. Наниматель нассс подссставил…

– Я… тоже так думаю. Слишком уж он непостоянен в своих мнениях и словах. – согласился я. – К тому же… не кажется ли вам, что разделение с другой командой было наигранным? Не может ли… первая команды быть в сговоре, а?

– Команда шиноби Конохи? Быть в заговоре с каки-то торговым домом? Глупо. И к тому же… зачем убивать целую деревню?! – Цунаде вскинула на меня злой взгляд, маскируя накатывающий страх агрессией. – Зачем эта бессмысленная жестокость?!

– Чтобы очиссстить арену, Цунаде, – холодно ответил змей. – Лишшшние глаза мешают. А трупы не болтают…

Спасибо, нагнал жути.

Что мы имеем в сухом остатке? Деревня в дне пути от Конохи. Все были убиты утром. И вот эта деталь мне не нравится, вот постоянно за нее цепляюсь!

Убийцы же… наверняка ждали именно наш караван – зачем было тогда отправлять разбойников в начале пути? Ждали, возможно, сидели где-то поблизости, сливались с тенями и смотрели, как мы спокойно загоняем повозки во двор...

Они всё еще могли быть здесь.! Да даже… если прямо сейчас пасут нас? Считают, сколько чакры мы уже сожгли, ждут, когда у нас сдадут нервы. Когда мы начнем дергаться, суетиться, выгорать или – что вообще клиника – решим разделиться для проверки улиц или… чего еще. Может, специально будут делить нас!

Это все страшно и странно… С момента отправки сообщения в Конху прошло всего десять минут. Еще пять – и можно вызывать Бунту с новостями.

Тем временем, мы подошли к крайнему дому на улице – такой покосившийся, гнилой сарай.

Внутри пустота. Ни тел, ни следов, что уже ново для деревни. Хотя… может тут никого и не было.

Я сразу встал у глухого окна спиной к стене, кунай в руке – контролирую периметр за окном. Цунаде привычно пошла по углам.

Скрип.

Половица под её сапогом глухо просела. Девчонка замерла так резко, будто наступила на натяжной трос взрывной печати! Медленно, почти не дыша, она опустилась на колени. Светить медицинским дзюцу не стала – лишь прижала голую ладонь к щели между грязными досками.

Её плечи каменным бугром напряглись. Глаза расширились, зрачки сузились от подкатившего страха! Насмотревшись на десятки бесшумных трупов, она явно ждала под ногами очередную расчлененку или засаду, но…

– Джи… – её голос дрогнул, сорвавшись на сдавленный шепот. – Тут подпол. И там… там…

Она судорожно сглотнула, не отрывая напряженного взгляда от пола, словно оттуда прямо сейчас могла вырваться чья-то рука.

– Там кто-то живой… – её затрясло, и она инстинктивно отдернула руку от досок. – Я чувствую… очень слабое тепло. Кто-то дышит.

В следующую секунду Цунаде совершила ошибку – потянулась руками к крышке, собираясь её открыть.

– Назад! – орнул я, в два шага оказавшись рядом. Схватил её за плечо и отдернул от люка. – Орочимару, контроль.

Змей уже стоял с кунаем наготове, перекрывая выход.

Выживший в вырезанной деревне? Ага, конечно. В мире шиноби любой «чудом спасшийся» в эпицентре резни – это либо засада, либо смертник с взрывной печатью под одеждой или… да хер с ним – сам убийца под техникой превращения. Идиотов тут нет, простачков тоже!

Перехватил кунай, да приготовился бить на поражение в случае малейшей опасности. Носком сапога резко подцепил край доски и откинул тяжелую крышку подпола назад. Из темноты пахнуло сыростью и застарелой мочой.

А вот в углу узкой ямы кто-то сидел...

Прыжок вниз. Короткий рывок в темноте – и я жестко вытаскиваю фигуру наверх, швыряя прямо на доски пола.

БАМ! – мгновенно оказался на нем, мертво заломив тощую руку за спину и придавив коленом позвоночник. Лезвие куная уперлось точно под основание черепа. Орочимару тут же вскинул руку, готовый ударить техникой, если тело подо мной дернется или попытается сложить печать.

Но… под моим коленом лежал не убийца. Это был… всего лишь старик! При том глубокий старик – иссохший дед в вонючих лохмотьях. Он даже не сопротивлялся – просто мелко, безостановочно трясся…И чакры от него вот прям совсем-совсем не чувствовалось!

«Бляяяять, не поломал и я его? Дедульку испугался!»

Я чуть ослабил давление, но колено не убрал – безопасность превыше всего. Иллюзию превращения может сбить только физический урон.

– Вроде гражданский, – коротко бросил напарникам, не отпуская захват.

Только после этого Цунаде выдохнула, убрала кунай и опустилась рядом.

– Эй… дедушка. Всё хорошо, мы шиноби Листа, – Она выставила вперед ладони, светящиеся исцеляющей чакрой.

Старик не реагировал. – «ну мляяяя, только не говорите, что это я его добил!» – Глаза распахнуты, зрачки дико мечутся… Что с ним? Испуг???

Перекатил дедулю на спину, всё еще фиксируя руки. Цунаде прижала светящиеся ладони к его груди, пуская чакру по, как она выразилась, его нервной системе, принудительно выводя из шока.

И это сработало – спустя десяток секунд старик вздрогнул. Его дыхание на секунду выровнялось, мутный взгляд сфокусировался на золотистых волосах девчонки, а сухие, потрескавшиеся губы зашевелились.

Цунаде наклонилась ближе. Я напрягся, готовый в любой момент свернуть ему шею, если это всё-таки ловушка…

– Они… он… он… господа ши-но-би… Коно-ха-ха… кха-кха… нападавший не бил оружием… – прохрипел старик, и это… были единственные разборчивые слова, которые он смог из себя выдавить. Остальное додумывали чуть ли не по движению губ. – Он… просто… касс-ссался. И люди… падали. Уми-рал-и-ии…

Цунаде побледнела, быстренько переглянулась с Орочимару, и тот лишь мрачно кивнул, подтверждая свои выводы после осмотра тел.

Больше старик ничего не сказал. Как Цунаде ни пыталась достучаться до его разума лечебной чакрой, он просто замычал и снова начал мелко раскачиваться из стороны в сторону – психика ушла в глухую оборону.

Плохо... очень плохо дело. Единственное, что мы поняли – тут орудует кто-то, кто способен убивать одним касанием, а это… ну охренеть какая лютая херня. Вот… ну как?!

Ответа на это мне никто не даст, но время для иных ответов как раз подходило. Я прикинул остатки сил – почти двадцать часов на ногах, всё в дороге, плюс постоянный расход чакры на домен и метки... Резерв скреб по самому дну, но экстренная связь была нужнее.

Прокусываю палец, складываю печати, стараясь не сбиться из-за накатывающей усталости, и впечатываю ладонь в землю.

– Кучиёсе-но-Дзюцу!

ПУФ! Дым рассеялся, и меня ощутимо повело в сторону – призыв выжрал из меня солидную толику энергии. На полу, еле помещаясь в узком пространстве сарая, сидел Гамабунта.

– Квак-сс… свиток передан бабке Шиме, Джирайя, ква-а-а, – лениво протянул жаб, выпуская изо рта дым. Затем его огромные глаза скосились на трясущегося в углу деда. – А это еще что за огрызок? Вылитый Фукасаку-сама, только...

– Ему этого лучше не говори, ага, – мрачно оборвал, массируя гудящие виски. – Соберись, Бунта. Вот… да, кстати, что ты знаешь о шиноби, которые могут убивать одним касанием? Просто пальцем ткнул – и органы внутри превращаются в кашу. Это тайдзюцу такое?

Жаб задумчиво пыхнул трубкой.

– Эм, ква... нет. Такого не знаю, ква. Обычный человек так мышцы не пробьет… Если это и тайдзюцу, то, ква-ква, точно связанное с вливанием чакры… Может, даже запретной техники, ква… Не может обычный шиноби такого сделать... может, кекегенкай какой имеет? Ква, но я о таком не слышал. Сказали бы раньше – уточнил бы у Фукасаку-сама!

– Да поздно уже уточнять, черт, – я тяжело оперся о стену.

– Ква… не черт, а ЖАБ!

– Ессссть одна мысссль, – медленно произнес Орочимару, смотря куда-то в пустоту перед собой. – Но она не должжжна быть рабочей. Это невозможжжно. Если же это так... то у Конохи большие проблемы.

– О чем ты? – нахмурилась Цунаде.

Я не успел услышать ответ.

Потому что в эту самую секунду в моей голове раздался глухой удар.

Боль прошила виски. Я рухнул на одно колено, судорожно хватаясь за голову и едва не выронив кунай. Теневой клон, которого я отправил сидеть в засаде у ворот – был уничтожен! Опыт дематериализованного двойника вколотился в мою голову резкой вспышкой.

Я сижу в тени у ворот. Из ночного тумана выныривает фигура в плаще... Срываюсь с места, формируя в руке чакру для удара.

Прыжок. Выпад.

Фигура даже не пытается увернуться – человек делает одно неуловимое, абсолютно плавное движение двумя вытянутыми пальцами, которые едва касаются моей груди, но… я-клон не чувствуем физического удара. Лишь возникает ощущение, как моя чакра, сам контур моего существования, просто... схлопывается. Рвется изнутри.

ХЛОП. – Картинка оборвалась. Я тяжело задышал, стискивая зубы до боли в челюстях, попутно ПОНИМАЯ, что… вот НИСКОЛЕЧКО чакры клон мне НЕ ВЕРНУЛ! Словно его истощили одним только ударом.

– Джирайя… что с тобой? Что было???

– ТРЕВОГА! – заорал во всю глотку, игнорируя тошноту и боль в затылке.

– Вссссе к повозсскам. – отдал приказ Орочимару и мы синхронной кучкой вынырнули из сарая. Спина к спине, кунаи наголо, трубку нахер.

Приготовились к рывку в центр деревни, но…

Мы не успели!!!

ШУХ! – раздался характерный хлопок рассекаемого воздуха техники Шуншин.

Прямо на нашем пути, отрезая дорогу к спасительному куполу, из ночного тумана соткался смазанный силуэт. Пыль под его ногами еще не успела осесть, а он уже стоял здесь. Расстояние – метров десять…

«Уф… надо собраться, так. СОБРАТЬСЯ!!!»

На нем был грязный, изодранный дорожный плащ, лицо шиноби – а он ТОЧНО шиноби – скрывал глубокий капюшон.

И этот мужик просто стоял, опустив руки вдоль тела…

– Кто ты такой?! – рыкнула Цунаде, резко тормозя.

Она влила чакру в кулаки. Сухая земля под её подошвами глухо хрустнула, покрываясь мелкой паутиной трещин от напряжения.

Человек медленно поднял голову. Очередной порыв ночного ветра ударил ему в лицо, откидывая тяжелый капюшон на спину и… миру явилось ЭТО. Лицо с ужасающими шрамами, в особенности – на лбу, на котором… была ну точно ТАКАЯ ЖЕ метка, которая имелась на всех телах в деревне!

У парня не было левого глаза, но правый был… сильно изуродован. Но что важно и… охренеть как отвратительно – единственный глаз был лишен зрачка и радужки. Вокруг него, под бледной кожей, угрожающей пульсирующей паутиной вздулись толстые вены.

– Это…

– Бьякуган – Додзюцу клана Хьюга. Моя догадка верна… это плохххххо.

– Хьюга…– сдавленно выдохнула Цунаде, и её напряженные плечи невольно опустились. – посмотрите на протектор – символ Конохи зачеркнут. Это… это Нукенин! Но… это же…

– На лбу изуродованная печать побочной ветви… – перехватил Орочимару. – Птицссса в клетке.

– Но… Нукенинов Хьюга не существует… такого НЕ БЫВАЕТ!

Глава 39

– Не может быть… Нукенин Хьюга? А он, сссслучаем, не из той исссстории ссскандала ссс этим кланом…? – Орочимару на мгновение замер, словно что-то вспоминал, но рука сама собой легла на подсумок с оружием. Да и… действия стали максимально точными и резкими – боится.

Твою мать… Орочимару БОИТСЯ! Да и… я боюсь, откровенно говоря. Это же Хьюга!!!

– Ты слишком много про такое знаешь, Орочимару, – Цунаде дернула плечом, хотя сама была на взводе, готовая в любой момент сорваться с места. – И вообще не время для такого, но… черт, откуда ты знаешь?

– Ссслухи.

Вот серьезно? Самое время поговорить?

– Да… я что-то слышала про беглеца Хьюга, причём первого и единственного со времен первой войны, но…

«Ну что происходит?»

– Значит, это ты… Арата Хьюга…? – вынес вердикт Орочимару.

Но в ответ беглый шиноби лишь… застыл?!

…

…

…

Арата. Арата… АРАТА!!!!

***

– Арата, ты чего застыл? Арата! Неужели папку не проводишь, а? Я ведь… могу и не вернуться, не забыл? Это серьезно.

Широкая, мозолистая ладонь легла на макушку паренька, жестко растрепав волосы, и это было… нормально.

Было это давно… в каком-то дне лета, в семействе Араты.

Солнце в тот день еще светило прямо в глаза, пробиваясь сквозь листву деревьев на внутреннем дворе клана Хьюга, а отец… вопреки всей досадной и по-своему мерзкой ситуации в мире… улыбался!

Маленький Арата тогда запомнил, как выглядят шиноби, уходящие на войну – отец был в жилете шиноби уровня джонина, подсумки (тогда паренек это подметил, потому как смог поднять лишь один из них, и то с бинтами) были туго набиты разным содержимым – от аптечек до печатей и свитков клана.

Первая мировая война уже набирала обороты.

«Нужно быть сильным, – думал маленький Арата, глядя на отца. – Чтобы однажды стать таким же. Чтобы защищать».

– Слушай мать, – голос отца стал серьезным. – Тренируй стойку. Я… да, я обязательно вернусь, и мы перейдем к Восьми Триграммам. Верь мне. Все вернется на круги своя и вся семья заживет счастливо. Люблю тебя, Арата. Не подведи меня.

– Хай! – раздался звонкий голосок юного шиноби.

И отец ушел. Арата проводил его взглядом до самой калитки, чувствуя непривычную гордость, которая распирала грудь. Он был сыном сильного джонина, сильного представителя клана Хьюга – в жилах паренька… смел он надеяться, текла та же сила, что и у отца, кровь их клана, способная видеть потоки чакры даже в полной темноте и на огромном расстоянии!

Но все это требовалось тренировать.

И Арата тренировался, стирая пятки в кровь о жесткую землю полигона. Он выбивал пыль из старых манекенов, отрабатывал удары до тех пор, пока пальцы не начинали дрожать, и снова вставал в стойку. Он был молод, он был наивен и верил в долг, верил в то, что сила их глаз – это надежный щит деревни.

Но через три недели во двор внесли запечатанный гроб.

Это стало первым потрясением Араты. Вид, как его отец лежит внутри, больше похожий на себя спящего, чем… себя мертвого. Словно действительно просто уснул, лишь одна деталь выдавала в нем иное состояние – лоб был туго перевязан чистым бинтом.

«Это не могло быть правдой! А если… если это лишь шутка? Он просто хотел меня разыграть, да? Папа… папочка…»

Но это была правда.

В этот же день прошли похороны всех павших. И как многие заметили, но мало кто придал этому значение – в сражении погибли только члены побочной ветви клана Хьюга.

Арата стоял в стороне, пока глава клана из Главной ветви произносил сухую речь о чести и долге. Но со слов главы стало ясно, что многие погибли… даже не в масштабном сражении, а просто… прикрывая собой членов Главной ветви во время отступления!

Стало ясным, что отец Араты принял на себя удар, который должен был размозжить голову наследнику. Да, он поступил как герой, но…

«Почему же меня не распирает гордость от такого поступка?» – думал тогда лишившийся родителя ребенок.

Жизнь джонина, мастера тайдзюцу, отца – была разменяна на комфорт труса из Главного дома. Просто потому, что у одного на лбу была чистая кожа, а у другого – зеленая вязь.

«Птица в клетке».

Первая мысль о бессмысленной ублюдочности этой системы проросла в его голове именно тогда.

***

Прошло несколько лет.

Война закончилась, оставив после себя лишь братские могилы и уставших людей.

Арате было плевать на мир.

Он выполнял наказ отца, тренировался до одурения, ждал дня, когда тот вернется и покажет Восемь Триграмм, вот только… возвращаться было некому.

Но сейчас он стоял на коленях в грязи полигона, лицо горело от… обыкновенной пощечины! Да настолько сильной, что во рту до сих пор чувствовался привкус железа.

Арата прокусил щеку. Но сделал это НАМЕРЕННО, чтобы не сорваться и не ударить обидчика в ответ.

Перед ним, брезгливо отряхивая рукав кимоно, стоял подросток из Главной ветви. На два года младше, медлительный, избалованный, с кривой стойкой.

«Бездарь, слабак, идиот, тупица, БЕСТАЛАНТНОСТЬ!»

Вот только десять минут назад этот сопляк вызвал его на спарринг. Арата видел каждую дыру в его защите: смещен центр тяжести, открыты тенкецу на шее. Одно движение – и наследник харкал бы кровью на эту землю.

Но Арата поддался...

Специально замедлил удар, позволил блоку сопляка пройти и упал в грязь, изображая поражение.

«Почему? Потому что на прошлой неделе дядю парализовало на три дня за то, что тот «слишком агрессивно» посмотрел на старейшину. Терпеть. Просто терпеть».

– Ты медленный, Арата, – бросил наследник, глядя сверху вниз. – Побочная ветвь совсем обленилась. Если бы не наша защита, вас бы давно перебили, ха! И куда вы только перлись на войне… никакого толку.

«Сука… Больной ублюдок!!! Это ТВОЕГО ОТЦА ЗАКРЫЛ ОТ УДАРА МОЙ!»

Несмотря на бушевавшее в себе нутро, Арата… молчал. Сглотнул кровь вперемешку со слюной, сгибая спину в поклоне.

Гордость? Желания? Честь шиноби? Всё это – пустой звук, когда ты даже не властен на собственное мнение. Особенно, если оно идет в разрез с желаниями или устоями основной ветви.

«Терпеть. Просто молчать. Еще немного…»

Мирное время – это, как усел принять для себя паренек, лишь иллюзия. Оно нужно было только для того, чтобы Главная ветвь могла придумывать новые способы напоминать им об их месте.

Каждый год после войны Арата видел, как меняются методы: сначала их просто заставляли больше тренироваться, затем ввели обязательные еженедельные доклады о каждом шаге, а после – принудительную ротацию постов в самых опасных секторах границы. Старейшины будто соревновались в изощренности, превращая их жизнь в бесконечный экзамен на лояльность, где единственной наградой за успех была возможность прожить еще один день в качестве «элитного пса».

«Это никогда не закончится, – думал Арата, наблюдая за тренировками младших ветвей, которые с тем же усердием, что и он когда-то, выбивали пыль из манекенов. – Они думают, что, если будут стараться сильнее, их признают. Но для Главной ветви мы никогда не станем людьми. Мы просто расходный материал, которому дали чуть более красивое имя… Побочная ветвь, ха…».

***

Ему исполнилось двадцать. Он вернулся с тяжелой миссии ранга А на границе с Облаком, где потерял половину команды, и вернулся с единственной мыслью: нужна сила.

Даже не для клана или деревни. А… банально – для того, чтобы просто выжить в следующей стычке, в следующем задании. Чтобы иметь возможность вернуться к матери, хотя бы ненадолго остаться в живых и однажды иметь возможность защитить своих детей, если судьба вообще позволит им появиться на свет.

Своих собственных, а не чужих, как это делал отец.

Арата пришел в главный архив клана. Опустился на колени перед старейшиной – родным братом главы.

– Прошу доступа к свиткам Кайтен но дзюцу (Техника Небесного Вращения) и Хаке Рокуджуйон Шо (Восемь Триграмм: Шестьдесят Четыре Ладони). – произнес он, глядя в пол. – Мой уровень контроля чакры достаточен. Моя лояльность достаточна. Я доказал ВСЕ это на задании.

Старейшина лишь медленно отпил чай, неприятно причмокнув.

«Как же мерзко…»

– Кхе-кхе. КХЕ. Побочной ветви не положены техники абсолютной защиты, – скрипучим голосом ответили ему. – Ваша задача – быть мечом и щитом Главного дома. Небесное Вращение – техника ТОЛЬКО для наследников.

– Я… смогу быть более эффективным щитом, более острым мечом, если выживу в бою с помощью этих техник.

Старейшина со стуком поставил пиалу на стол.

– Ты забываешься, Арата. Твой отец был хорошим шиноби, послушным. Он знал свое место и умер так, как должен умирать слуга. А ты… в тебе слишком много амбиций для дворового пса. Иди чисти оружие, пока я не решил напомнить тебе твое место.

«Пес… снова это слово».

Рассудок у Араты… словно отключился. Это не было осознанным решением, просто… мышечная память и годы подавленной ненависти вылились в один короткий выпад Арата шагнул вперед, складывая пальцы в форму Джукен но камае (стойка Мягкого Кулака), выбрав целью горло человека, которого он ТАК ненавидел и ТАК сильно презирал. К которому пришел на поклон, пришел УНИЖАТЬСЯ, прося… чего? Сил? Техники, что ДОЛЖНА быть доступна КАЖДОМУ члену клана?

Старейшина даже не моргнул - просто сложил одну печать.

– АААААААААААААААААААААААААААААААА! – раздался крик из горла Араты.

Боль… Боль, боль, БОЛЬ, БОЛЬ!!!

«МНЕ БОЛЬНО!»

Голова взорвалась изнутри, мысли… мозг… словно КАЖДОЕ ЕГО слово, сказанное против, (да даже не выраженное устно) буквально ВЗРЫВАЛОСЬ в голове на манер взрывных печатей.

Боль… Боль…

Не это ли чувствовал отец, когда не хотел защищать соклановца? А он точно НЕ ХОТЕЛ ЭТОГО. Не… заставили ли его СИЛОЙ пойти против своего же решения ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ, как он и обещал, вернуться к семье, к жене, к… его сыну…

Вернуться к Арате, как он и обещал…

Парень рухнул на доски, выгибаясь в неестественной дуге. Кричал он долго, но последний застрял в горле, потому что... даже легкие свело судорогой. Перед глазами все еще лопались кровеносные сосуды, заливая зрение красным.

«Он убьет меня…? Или… постарается сломать? Но кто…, кто дал ему ПРАВО НА ТАКОЕ?!»

Экзекуция со стороны старейшины длилась всего минуту. Но по ощущениям Араты – целую вечность.

Когда печать отпустила, Арата лежал в луже смеси из собственной рвоты, крови из глаз, слез и холодного пота.

– Знай, несмышлёный Арата, что собаку, которая скалит зубы, сажают на цепь, –констатировал старейшина, перешагивая через него. – Месяц карцера. И чтобы я не видел тебя у архива.

Арата… принял это, но урок не усвоил.

Были ли еще просчеты у него после такой ситуации?

Да. И не единичные, включая драки и чрезмерное насилие в спаррингах с представителями основной ветви клана.

***

Следующее событие произошло… полгода спустя.

Граница со Страной Мороза, глухой лесной массив.

Команда Араты попала в засаду Кумогакуре. Бой вышел коротким – первый же залп молний выжег Инузуку, а командир из клана Сарутоби рухнул на землю с пробитой грудью. После короткой кровавой бани Арата остался один…

Один…

Снова.

«Ну и насрать»

Он лежал в грязи, придавленный коленом тяжелого сапога. К горлу прижат кунай. Чакры ноль.

«Неужели это конец? Быть может… я сейчас смогу увидеться с отцом…?

Арата ждал росчерка лезвия, но… вместо удара из теней вышел командир диверсантов. Высокий, со шрамом через всё лицо. Он присел на корточки, изучая поверженного противника, и жестом приказал убрать оружие.

– Хьюга, – нарушил тишину голос облачника.

А затем он резким движением сдернул с Араты повязку, открывая ночному воздуху зеленую печать на лбу.

– Ага… грустно, что из побочной ветви, хм… Вы, коноховские, такие идиоты – кричите о семье и узах, а сами держите родных людей на коротком поводке, ха-ха-ха! А вот в Облаке ценят силу. Любую. А вы… эх, так жалко её душите. Вот был бы у нас представитель вашего клана, эээх…

– Режь, – выплюнул Арата вместе с кровью. – Я знаю, к чему ты клонишь, но, ха-ха-ха, печать уничтожит глаза после моей смерти, вашей стране НИЧЕГО не достанется.

– Знаю, – кивнул облачник. – Мастера вашего клана постарались. Но… знаешь ли, у нас есть специалисты. Хм… Хьюга побочной ветви. А не заебали ли тебя в Конохе, а? Мы можем снять эту дрянь с твоего лба не убивая тебя, как смотришь на это?

Арата замер.

«Ложь. Никто не снимает Птицу в Клетке».

– Чего вы хотите? – хрипло спросил он, понимая, к чему ведут противники деревни.

– Да так… всего лишь одного глаза, – просто ответил командир. – В обмен на свободу – хорошее решение, как считаешь? А… ну и какое-то время будешь… кое в чем нам помогать. Но будучи СВОБОДНЫМ!

– …

– Так что думаешь, свобода от клана стоит одного глазика, а, Хьюга?

«Жить без страха… да… я бы хотел этого.»

Вот только Арата все еще был шиноби Конохи. Деревня определяла его принадлежность, а не клан. И поэтому…:

– Иди к черту, – выдохнул Арата, вжимаясь головой в землю.

Но на удивление парня, командир Облака в ответ на такое решение… не разозлился.

Лишь смотрел с сожалением. С ним же и произносил следующие слова:

– Идиот. Ты действительно думаешь, что им нужен? Мы достаточно насмотрелись на вашего брата и уж тооочно убедились в том, что вы для них – просто ресурс с глазами. Но гордыня – это первое, что мы выбиваем из таких, как ты. Мы… а знаете что, ребятки? А давайте не будем убивать паренька сегодня. Пусть возвращается в свою конуру. Да?

– Хай, ваше решение, господин.

– Ха… да. Так вот, Хьюга, если твой клан не раздавит тебя сам, ты… знаешь, что мы можем тебе предложить и за какую цену. Придешь к нам, когда поймешь, что твоя верность стоит меньше, чем свободная жизнь.

И только закончив с эти, облачники растворились в лесу.

Арата остался один.

А потом шел три дня до деревни, волоча за собой раненую руку, и тела своих сокомандников.

«Я не предал. Я устоял. Я вернулся, чтобы доложить…» – ведь честь, что имел Арата, было единственным наследием отца.

***

Арата вернулся в Коноху.

Миссия провалена, командир мертв, напарники – в братской могиле. Он явился в кабинет главы клана, ожидая, что его выслушают, что оценят его выживание в невозможных условиях, он… хотел было рассказать и про ультиматум облачников, но…

Разбирательство было коротким. Козел отпущения был очевиден, и это был он.

– Ты оставил их умирать, – отрезал старейшина, даже не взглянув на отчет. – Ты трус, который предпочел свою жизнь чести командира Сарутоби?! Побочная ветвь должна была принять удар на себя, но ты… ты сбежал.

– Я не сбегал! Я…

– МОЛЧАТЬ!

Его привели в зал с татами, поставили на колени. Старейшина даже не стал ничего объяснять, просто… снова сложил печать.

Снова кипящая боль в голове, снова выворачивающиеся суставы. Арата СНОВА упал, захлебываясь собственным криком, чувствуя, как внутри черепа лопаются сосуды.

«Когда… когда это все закончится?!»

И тут, словно в ответ на его мольбы, дверь распахнулась, и в зал вбежала… мать Араты.

«Нет… нет-нет-нет… НЕТ!»

– Господин, пощадите! – она бросилась в ноги старейшине, прижимая ладони к груди. – Он мой единственный сын, он просто выполнял приказ! Если он виноват – судите его по закону деревни, но не калечьте его так. Решение принимает ДЕРЕВНЯ, а уже потом клан.

Но старейшина даже не сбавил напор чакры.

– Побочная ветвь забыла о манерах, – скривился он, глядя на неё как на пустое место. – Твоя жизнь не стоит и ломаного куная, женщина. Как и его.

Он поднял свободную руку, сложил вторую печать и направил импульс чакры прямо в метку на лбу матери.

«НЕТ, СУКА, НЕТ-НЕТ-НЕТ!»

Женщина вскрикнула, её руки судорожно сжались на сердце. Она… была старенькой, довольно много пережившей куноичи всего лишь ранга чунина. Не успела мать даже упасть – её просто скрутило на месте, лицо пошло пятнами, из носа и глаз потекла кровь.

Сердце женщины не выдержало шока от перегрузки нервной системы. Она хрипнула, и тело безвольно завалилось набок…

– Ох... уже мертва? Что, кстати, снова показывает несостоятельность побочной ветви. Ну и мерзость…

ШУХ – мужчина прекратил питать технику чакрой.

– Убери этот мусор, – кивнул он на тело женщины. – И завтра на рассвете жду тебя на площадке. Будешь отрабатывать до тех пор, пока не научишься принимать такие же решения, как и твой отец.

«А мать… а… мама? Она же... в же ее…»

Арата медленно поднялся на четвереньки.

Внутри него всё выгорело, не оставив сил даже на словесное сопротивление. Внутри него… уже ничего не было.

«Проклятая семья, проклятая метка, проклятый клан… Ненавижу. Ненавижу… НЕНАВИЖУ!!!»

Он молча взял тело матери, вынес его во двор и закопал под старой вишней, где когда-то они вместе играли, где она давно встретила своего мужа, где… прошла вся ихжизнь, все их беззаботное время.

А ночью того же дня, когда весь квартал погрузился в сон, он оставил метку на южном камне у перевала.

***

Операцию проводили в странной пещере на нейтральной полосе.

Арата лежал на каменном столе, а челюсти были сведены ядом – чтобы не прокусил язык в припадке. Он был согласен даже на это.

Медик Кумогакуре подошел со скальпелем.

– Эй, паря, учитывай – будет больно.

Боль не страшила Арату. Ему… все было чуждо и ненужно. И свобода как таковая ему больше и не была нужна.

Лезвие вошло под веко. Раздался звук перерезаемого нерва. Арата автоматически дернулся, но ремни удержали. Кровь залила лицо, а глаз – его собственный, живой глаз – исчез в контейнере с раствором.

– Супер. Теперь фуиндзюцу, – шагнул вперед второй мастер.

В руках у него был раскаленный металлический штырь с гравировкой. Они не умели распутывать «Птицу в Клетке». Они умели её только выжигать…

Арата не знал, каким способами и методами они пришли к такому решению, но… ему было плевать.

Металл опустился на лоб.

Боль от выжигаемой печати слилась с болью от вырванного глаза, и сознание Араты провалилось в черную бездну. Но даже там, в полузабытьи, он чувствовал, как пальцы мастера вбивают в кровавое месиво черные, едкие чернила.

Это… новая печать на его лбу?!

– Какая разница, чей ошейник на шее, если теперь можно резать глотки тем, кто живет в Конохе? Раб Конохи стал рабом Кумогакуре, как иронично… – словно сквозь вату слушал он слова медика, все сильнее убеждаясь в мысли, что ему больше… ничего не нужно. Для него больше ничего не имеет значение. Зачем… зачем мучаться, если раб всегда остается рабом?

***

Прошло три года безумства.

Арата… уже забыл свое имя. Для всех он был нукенином Конохи. Даже для Кумогакуре он не стал своим – все такой же раб, сменивший хозяина.

Раб с недавнего времени курировал сеть торговцев в Конохе.

Раб убивал.

Раб передавал грузы.

«Свобода – сказка для идиотов. Единственное, что имеет смысл – это боль, которой он щедро делился с теми, кто был слабее.»

И он мог делиться с окружающими своей болью, покуда правый глаз – единственный – был. Да, он в ужасном состоянии – операция Кумо повредила тенкецу в черепе, из-за чего каналы чакры вокруг глазницы были перекручены, затрудняя работу с бьякуганом – каждый раз при активации вены вздувались и рвались, а по лицу текла кровь. Зрение работало, но с дикими искажениями – он видел только плотные сгустки энергии.

Но для ближнего боя этого хватало. Мягкий Кулак всё еще был с ним.

***

– Арата… Арата Хьюга?

– Да. – он медленно поднял руки, складывая пальцы в стойку Джукен но камае.

Глава 40

Мужчина с белыми глазам… белым глазом что-то коротко произнес, что даже не смог разобрать, но… на имя на него не произвело никакого впечатления – на изуродованном лице не дрогнул ни один мускул. Просто мертвая, пустая маска.

А спустя пару секунд заминки этот «Арата» медленно поднял руки, складывая пальцы в характерную стойку.

Я… конечно же знал, ЧТО это такое, потому как Хьюга периодически проводили показательные бои – даже не понятно, для чего именно – может, для демонстрации превосходства клановых техник над обычным тайдзюцу, не суть. И вот это знание сейчас буквально кричало мне о том, что лезть в ближний бой ну вот категорически нельзя.

Поэтому стоим. Смотрим.

А коленки потихоньку трясутся. Спина покрылась липким потом, потому что в Академии нам вдалбливали в головы, мол, если перед тобой мастер оружия – сокращай дистанцию, если мастер гендзюцу – не смотри в глаза, но вот никто не говорил, что делать, если против тебя выходит враждебно настроенный Хьюга.

Видимо, стоит бегать быстрее него – это пока единственное, что приходит мне в голову при виде этих растопыренных пальцев. Мягкий Кулак не прощает ошибок, ведь один тычок в тенкецу приводит к параличу конечности, а серия ударов гарантированно превращает внутренние органы в кровавую кашу, что мы очень наглядно и во всех подробностях увидели в домах этой деревни.

А что мы имеем на нашей стороне?

Чакры у меня осталось едва ли на треть, Цунаде предпочитает ломать лица вплотную, что против Хьюги равносильно добровольному суициду, а Орочимару хоть и хитрый, но в прямом столкновении тоже не танк.

Кто еще?

«Точно... Клоны!» – пришла догадка.

И тут же почувствовал, как две заложенные мной метки Ветра стремительно меняют траекторию – клоны ветра шли сюда, очевидно, засекли появление нукенина и теперь, следуя моему же приказу бросаться на убой, летели прямо на него из тумана со спины.

И их перемещение оказалось оочень быстрым и своевременным – из белесой мглы за спиной Араты действительно и совершенно бесшумно вынырнули два полупрозрачных силуэта.

Только вот толку от них в драке нет вообще – это же, млять, Ветряные клоны, они почти иллюзорны, и единственная физическая атака, которую они могут выдать, заключается в резком порыве ветра при разрушении собственной структуры. Они нужны лишь для отвлечения внимания…

И в засаде и нападении со спины толку нет – для обладателя Бьякугана слепых зон не существует.

И действительно, нукенин даже не обернулся – его правая рука просто размазалась в воздухе.

ВЖУХ! ПАХ! ПАХ!

Два коротких, абсолютно нечеловеческих по скорости тычка пальцами – Хьюга отмахнулся назад не глядя, но его пальцы с синим свечением чакры пробили грудные клетки моих иллюзий.

ПУФ! ПУФ!

Клоны тут же лопнули, обратившись в потоки обычного ветра, которые лишь растрепали пыльный плащ убийцы. А мне в голову тут же прилетела отдача от ветряных меток… Черт.

– ГХА! – согнулся пополам, судорожно хватаясь за виски.

Метки сработали точно так, как и задумывалось, передав мне информацию об уничтожении объектов, вот только… какого черта после их разрушения ТАК хреново?! Сыч и Крот про такое не говорили…

Тяжело дыша, смотрел на неподвижного нукенина сквозь слезящиеся от рези глаза, пока….

«ПОГОДИТЕ-КА» – складывал факты в единую картину.

Он убил клонов. Хьюга убил КЛОНОВ – ударил их точно в точки тенкецу, разрушив структуру, но… зачем?

Ветряной клон – это ведь пустышка, это просто Инь-чакра, натянутая на воздух для создания формы. В нем нет системы циркуляции чакры! Любой нормальный Хьюга с рабочим Бьякуганом увидел бы это сразу, понял бы, что перед ним фальшивка из стихии, и даже не стал бы тратить силы и время на точечный удар Джукеном.

«Тек-с… А теперь вспоминаем деда в подполе, мимо которого этот ублюдок прошел и не убил, потому что… может, ПОТОМУ ЧТО НЕ УВИДЕЛ?!»

Взгляд снова зацепился за его изуродованное лицо – левого глаза нет, а правый покрыт жуткой сетью вздутых вен, и шрамы грубо пересекают веки.

«Додзюцу… повреждено? – озарение ударило в голову куда сильнее отката от меток. – Он… словно не видит деталей! Он не различает клона от оригинала, словно, ммм… для его сломанного глаза разницы нет. Может, он не видит чакру вообще?! Но… нет – остальных жителей он ведь нашел без проблем… значит, дело как раз в том, что выживший дед находился чуть ли не при смерти с очень слабым фоном чакры?!»

А раз так, то он видит только яркие сгустки чакры. Мои клоны фонили моей энергией, и для него это были просто светящиеся пятна в тумане, которые он принял за реальных людей, хм...

Нужно было передать это остальным.

– У него глаз битый. – быстро зашептал я, не отрывая взгляда от нукенина. – Он… как понимаю, не видит потоки, реагирует только на плотные сгустки чакры. Для него мы просто яркие пятна.

– Значит держим расссссстояние и работаем дальнобойными техниками, пуссссть бьет по иллюзиям… – подвел итог Орочимару.

– Хай.

***

Три метра под землей.

Дотоновский клон Сакумо неподвижно висел в этой грязи, слившись с ней в единое целое, и... прост думал. Да, клон МОГ думать – это… не простой Дотон Бунщин, но то дело сложное, доступное лишь гениям.

К которым, конечно же, принадлежал и Сакумо Хатаке.

И, как думаете, какой была первая мысль, пришедшая в сознание земляной копии? Так вот она:

«Он прошел прямо по мне…».

В прямом смысле слова – нукенин с Бьякуганом только что протопал своими сандалиями аккурат над закладкой из плотной чакры Земли. И… нихрена не заметил!

Хьюга. Не. Заметил. Мощный источник чакры сквозь жалкие три метра рыхлой почвы?!

Да это же просто позорище. Колоссальный провал для носителя додзюцу. Бьякуган должен пробивать взглядом скалы, а тут – полный игнорирование засады под собственными ногами.

«Слепой инвалид, – подумал клон. – Значит, глаза сломаны, а это несомненный плюс в сторону детишек…»

Сверху почва мелко завибрировала – три легких источника резко шарахнулись назад.

Отступили.

«Ага… Сообразили. Детишки разорвали дистанцию.».

Вмешиваться клон всё еще не планировал.

Зачем?

Выскочить сейчас и перерезать этому слепому глотку – много ума не надо. Но оригинал ставил другую задачу – контролировать. Если этот калека всё же умудрится достать кого-то из троицы и занесет руку для по-настоящему фатального удара… что ж. Для этого Сакумо и прилепил метки Каварими на днища их поясных подсумков – те даже не заметили... – «какая беспечность». – Как только запахнет жареным – чунинов выдернет из-под атаки, заменив на бревна, а клон вынырнет и вскроет нукенина со спины.

А до тех пор – пусть детишки потеют. Пусть ловят кунаи и привыкают к тому, что реальный бой – это грязно, больно и страшно. Без этого опыта они умрут на скорой войне в первый же месяц…

Этого Хатаке не хотел.

К тому же, Сакумо и Хирузена интересовал вовсе не этот бешеный пес. Хьюга – это так, громкая отвлекающая хлопушка. Настоящие заказчики не полезут в открытую резню –пришли ведь за конкретным грузом.

Тук. Тук.

Вибрация почвы неуловимо изменилась – сигнал пришел с северной окраины. И что примечательно – прибывшие гасили свою чакру, но… землю не обманешь.

«Тук-тук-тук» – вот они и добрались до телег.

А наверху в этот момент раздался первый взрыв.

***

Разорвали дистанцию – буквально парой рывков растянулись метров на пятнадцать, причем разошлись широким веером, чтобы перекрыть ему углы для маневра. А противник… вот почему-то он ну вообще не спешил, только стоял, да ждал чего-то.

Все, что произошло за те жалкие секунды с момента его появления из тумана – это мои скачущие в панике мысли, в которые уложились секунды в полторы, да убийство ветряных клонов и быстрые слова Орочимару с расчетом дистанции.

Все!

А потом…

В нукенина полетел первый кунай со взрывной печатью от Орочимару, но… он не попал! Арата сделал один плавный и скользящий шаг вперед, пока его руки совершили короткий круговой пас прямо в воздухе.

– Восемь Триграмм: Вакуумная Ладонь! – как-то глухо и абсолютно безжизненно произнес нукенин, а потом резко выбросил свою раскрытую кисть прямо вперед.

БАБАХ! – взорвался кунай где-то в другой стороне от него.

И тут же воздух между нами уплотнился, что даже моя активная Территория Ветра просто…. Ну чуть ли не взвыла от такого, хотя расстояние до Хьюги было большим – уж точно в разы больше, чем действие техники.

«Почему?»

Кожа моментально покрылась мурашками, буквально закричав о направленном и невероятно ЧУДОВИЩНОМ давлении, летящем прямо мне в грудь невидимым обычному глазу… потоком чакры?!

«Я чувствую… вот... СЕЙЧАС!!!»

Едва успел уйти в жесткий перекат, как – БУУУМ! – земля ровно там, где я только что стоял, взорвалась с диким треском, потому как плотный снаряд из… хур пойми, чего просто вырвал огромный кусок грунта и оставил после себя глубокий кратер.

Твою мать! Это что, теперь и дистанция против Хьюги – понятие крайне относительное и очень обманчивое?

– Не сссстоять! – тут же выкрикнул Орочимару и быстро сложил печати, после чего из его рукавов в траву брызнули десятки змей, которые мгновенно зарылись в землю для атаки.

А Цунаде даже думать не стала – девчонка просто скрипнула зубами, с дикой силой выломала из ближайшего забора здоровенный кусок доски и метнула эту махину в Арату.

Бревно полетело с достаточной для УБИЙСТВА скоростью, вот только… нукенин даже не попытался увернуться или отскочить – просто плавно повел второй рукой наперерез и – ХРЯСЬ! – толстое дерево разлетелось в мелкие щепки от одного только легкого касания его ладони, плотно напитанной чакрой.

– Вы суетитесь прямо как жалкие рабы перед плетью, – донесся до нас сквозь грохот падающих щепок его мертвый голос, пока изуродованный глаз смотрел словно сквозь наши тела. – Но рожденный рабом так и останется им навсегда, ведь Коноха намертво держит вас на своей цепи. Я же… лишь поделюсь с вами той болью рабства, которую сполна испытал сам.

Ч-что…?

– Ква-а-а. С дороги, мелюзга! – перекрыл его философские бредни бас Бунты, который вообще не стал ждать особого приглашения для удара. Сидя чуть позади нашей тройки, жаб с натугой раздул свое пухлое пузо и проревел: – Суитон: Тепподама!

Хоть в чем-то он меня не бесит – в бой вступает без лишних разговоров и буллинга всех вокруг.

Сразу пять водяных ядер вылетели из пасти Гамабунты и с гулом понеслись в Хьюга, но Арата СНОВА плавно сместился в сторону. Он… вообще двигался быстро, даже СЛИШКОМ быстро для человека с одним битым глазом, буквально скользя между летящими снарядами так, словно вода САМА обтекала его. Лишь одно ядро он встретил мягким тычком раскрытой кисти и – ПЛЮФ! – вода просто рассыпалась бесполезными брызгами на землю, потеряв форму от того, что его Джукен или другой хуйкен легко разрушил саму структуру чакры внутри техники.

И… как… ну вот КАК с ним сражаться, даже с такими проблемами в его глазах?

Пусть вода и не принесла урона врагу, но Бунта дал нам главное, а именно – хаос на поляне и перекрытие обзора (как мне хотелось верить) для противника. И я, пользуясь этой стеной из оседающих брызг, быстро сложил крест из пальцев.

– Футон: Синку Гёку!

И тут же выплюнул изо рта три спрессованные воздушные пули, которые полетели по сложной дуге, но… – ДА ТВОЮ ЖЕ МАТЬ – Арата просто отмахнулся от первой, мягко ушел от второй, а вот третья… – О ДААА! – чиркнула его по плечу – ВЖИК! – но лишь порвала ткань его грязного плаща, так и не пустив кровь из-за его контроля.

Черт! Может… чем меньше чакры будет в используемом снаряде, тем меньше вероятность, что он ее увидит?

«Ага, а как же тогда круговая оборона?!»

И вот тут моя Территория Ветра просто… сошла с ума, начав меня натурально убивать!

Реально убивать!

Разбитые водяные ядра Бунты, поднятая пыль от шагов, летящие во все стороны острые деревянные щепки от разрушенного забора и мои собственные воздушные пули – буквально ВСЕ это хаотичное месиво разом закрутилось в пространстве и полетело прямо в мой воздушный домен сотнями микро-сигналов одновременно!

Кожу на всем теле словно начали колоть тысячами иголок, пока рецепторы буквально вопили, пытаясь передать сигналы от каждой упавшей капли…

«Сука… сука, откуда удары?!??!»

Мозг реально чуть ли не завопил от такой чудовищной перегрузки, потому что СЛИШКОМ МНОГО ИНФЫ обрушилось на голову разом!

Я, конечно же, отчаянно пытался отфильтровать лишний мусор от реальной угрозы, но… вот честно – различить движение живого человека среди этого хаоса из летящих щепок было ну вообще невозможно, так что мой крутой сенсор в моменте превратился в какую-то пыточную камеру.

А Арата не упустил такой явный момент моей слабости и вынырнул из водяной взвеси прямо передо мной, сократив дистанцию до жалкого метра – увидел его пустой, белый глаз в сетке пульсирующих вен, а еще увидел занесенную для удара руку с растопыренными пальцами.

БЛЯТЬ!

Тут уже мыслей не было вообще, сработали исключительно вбитые рефлексы – резко сорвал контроль над территорией и мгновенно вогнал остатки чакры в икроножные мышцы, прям до громкого хруста в коленях.

– Шуншин!

ХЛОП! – мышцы на ногах просто взорвались обжигающей болью от такого неконтролируемого рывка, но зато пространство сломалось, а меня вышвырнуло назад ровно в тот миг, когда пальцы нукенина вспороли воздух там, где долю секунды назад находилась моя грудная клетка.

ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ?!

Рухнул спиной в дорожную пыль метрах в десяти от него, судорожно хватая ртом воздух и чувствуя, как дрожат пробитые спазмом ноги, пока Территория Ветра схлопнулась сама собой из-за полного отсутствия концентрации.

– Джирайя! – рявкнула Цунаде, широким шагом заступая прямо передо мной и перекрывая этому ублюдку линию для новой атаки своим телом…

А вот Орочимару вдруг замер – напарник даже не смотрел на Хьюгу, лишь резко повернул голову в сторону того каменного дома, где мы оставили гражданских пересиживать бой.

– Ссссс… – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Мои змеи мертвы. Дом и груз вссскрыли.

«О, боги, куда уж еще хуже ситуация?!»

***

Каменный купол Орочимару надежно изолировал дом от внешнего мира, (попутно, кстати, перекрыв кислород) и превратив укрытие в глухой бункер.

Но для профессионалов из Кумогакуре идеальных бункеров просто не существовало – они сами большую часть времени провели за камнями – на скалах пред облаками.

Трое высоких шиноби в черной форме стояли у задней стены земляного монолита. На их плечах тускло поблескивали протекторы Скрытого Облака. Старший из них, очевидно – специалист по фуиндзюцу, медленно водил светящимися синим светом пальцами по уплотненной почве, точечно нащупывая очаги чужого напряжения в породе.

– Земля слишком рыхлая, наверняка дети ставили, – пренебрежительно и очень тихо бросил он своим напарникам, не отрывая руки от стены. – Но толщина внушительная – может кто из клановых тут… Может, кто-то из Хьюга, а?

– Не моли чушь. Работай быстрее.

– Да, да… Тек-с… Внутри замкнутая цепь взрывных печатей, но на такое мы и рассчитывали. Ха, как примитивно.

Шиноби плавным движением выудил из подсумка чернильную кисть. Пару коротких, рубящих взмахов прямо по каменной кладке – и толстая блокирующая печать легла ровно поверх распределенной чакры Орочимару.

– Снимаю.

ПШШШ…

С легким, едва уловимым ухом шипением вырезанный сегмент стены просто осыпался вниз пылью. Цепь взрывных бумажек внутри дома даже не задымилась – их спусковой механизм из чакры был пережат обычным подмастерьем фуиндзюцу Облака. Даже не мастером!

«Н-да… Коноха сильно ослабла в этом искусстве. Хотя, казалось бы, Мито должна была навести порядки и делиться техникой… Ха, КОНОХА и ДЕЛИТЬСЯ?! ХА-ХА-ХА-ХА!»

– Закройся. Не до смеха сейчас.

– Ха-ха… ха… хай.

Тройка Кумо бесшумно скользнула внутрь пролома.

А в доме уже пованивало страхом – гражданские извозчики сжались в дрожащие комья по углам комнаты, зажав рты ладонями, не смея даже пискнуть. А в самом центре, нервно потирая влажные, пухленькие пальцы, стоял Хидео.

Торговец судорожно дернулся при виде черной формы, но тут же расплылся в невероятно жалкой, заискивающей и кривой улыбке.

– Господа, ох… Ну наконец-то! НА-КО-НЕЦ-ТО, слава Ками! – истерично зашептал он, бросаясь к старшему облачнику, едва не спотыкаясь о собственные ноги. – Я… я всё сделал. Привел-привел караван точно в деревню, точно по графику – подкупленные бандиты удачно задержали вторую команду процессию, так что вышло все как нельзя хорошо. А эти сопляки из Конохи сейчас, видимо, бьются снаружи… но не суть. Главное, что телеги во дворе, а груз цел.

Старший шиноби Облака остановился. Его взгляд мазнул по потному барыге.

– Вы… вы ведь заберете меня, да? – Хидео нервно сглотнул, цепляясь трясущимися пальцами за край черного рукава. – Эти проклятые детишки из Конохи прознали слишком много! Если я сейчас вернусь в Лист, Логистический Департамент просто скормит меня дознавателям, чтобы прикрыть свои зады… я… я чувствую это. И знаете то, г-господ-да… мне больше не нужны дотации – я хочу… кхм… могу ли я попросить убежище в Кумо? Вы ведь обещали мне гарантии…

– Мммм… я обещал, товарищи? – ровно спросил командир своих подчиненных?

– Ээээ, ну что-то, ммм… ну не припомню я такого. Разве было?

– Да и мне кажется, что нет…

– Ну, Хидео, мы чтим договоренности, но такого, как видишь, не было.

ВЩУХ! – Движение было настолько быстрым, что жирный торговец даже не успел моргнуть. Обычный кунай беззвучно скользнул из ножен на бедре и мягко вошел торговцу точно под челюсть, жестко пробивая хрящи гортани.

ЧВЯК.

Хидео захрипел. Глаза выкатились из орбит от дикой боли, а пузырчатая красная масса хлынула изо рта на грязные доски.

Того… бывший торговец тяжело осел на пол, судорожно хватаясь жирными пальцами за пробитое горло, из которого толчками хлестала кровь.

– Хотя… точно. Убежище предоставлено, – равнодушно констатировал облачник, перешагивая через дергающееся в агонии тело.

Извозчики в углах окончательно вжались в стену, кто-то тихо обмочился, не в силах оторвать взгляд от лужи крови. Но шиноби Кумо их даже не заметили – так, пустое мясо, совсем не угроза.

Шиноби вышли через парадную дверь во внутренний двор, направляясь к тяжелым телегам.

Старший подошел к первой повозке и резко сдернул брезент – под ним ровными рядами лежали серые, монолитные железобетонные блоки. Груз для мифической «дамбы», который… ну очевидно не был таковым.

Облачник влил чакру в кулак и нанес короткий удар сверху вниз по серой плите.

КРАК!

Бетон жалобно хрустнул. Верхняя крышка раскололась ровно по шву, осыпаясь кусками дешевого цемента, но вот внутри… не оказалось никакой арматуры.

Внутри вообще не было ничего строительного.

Там, в узком, изолированном пространстве бетонного саркофага, аккуратно переложенные слоями плотной ткани и насквозь пропитанные формалином, лежали трупы.

Да, трупы.

Мертвые, синюшные тела в одинаковой серой одежде.

Но что важно, ОЧЕНЬ ВАЖНО для Кумо – у каждого из тел на бледном лбу багровела выжженная кислотой или железом крестообразная печать. А на мертвых лицах стыли молочно-белые глаза.

– Груз на месте. Ну и смердит же от них, фу… просто ужас, – отчеканил второй облачник, внимательно осматривая содержимое бетонного гроба. – Но материал свежий, эт хорошоооо. Видать, раскопали недавние захоронения. Глупая традиция Листа – зарывать такой ценный генетический материал в землю. Но нам же лучше.

– Медики Кумо будут довольны, – кивнул старший, доставая пространственный свиток. – Пусть Бьякуган у побочной ветви и выгорает при смерти из-за их проклятой печати, но каналы чакры целы, для исследований пойдёт. Если медики разберут структуру «Птицы в клетке» на трупах, в следующий раз мы сможем без риска вырезать глаза у живых, а то в прошлый раз вышло откровенно паршивенько, мда. Пакуем и уходим.

– Хай.

Глава 41

– Дом вссскрыли, – повторил Орочимару, и в этот раз голос всегда спокойного напарника сорвался на… ну такое откровенно паническое шипение – никогда ни я, ни старый Джи такого НЕ замечали.

Дом вскрыли… Более того – земляной купол пробит кем-то извне без единого детонационного взрыва печатей!!! А я, напомню, все было усиленно печатями укрепления.

Чем же занимаемся мы вместо защиты груза?

Стоим на улице и как полные идиоты тратим свои последние капли резерва на изуродованного нукенина.

ВЖУХ! – Очередная дистанционная техника Араты снесла верхушку дерева в метре от меня – успел уйти в перекат, чувствуя, как от натуги трещат мышцы.

«Плохо… плохо-плохо…»

Цунаде вырвала из земли огромный булыжник и швырнула его в Хьюгу, на что тот ответил кратким выпадом ладони и, как результат, камень рассыпался в крошку.

Снова!

Но это было ОТВЛЕКАЮЩИМ маневром, потому как сразу же после атаки Цуны в бой вступил второй напарник – Орочимару, вынырнув из-под земли за его спиной, попытался накинуть на него земляные путы, но…

Блять, ну опять все неудачно – Арата сместился в сторону, попутно отбив летящую в него связку сюрикенов.

При этом Хьюга продолжает стоять на одном месте, не наступает вперед, словно он… теснит нас! Ведь… ну по факту же, постоянно держит на безопасной дистанции. Гасит наши стихии встречными атаками, но ни разу не перешел в полноценное наступление, хотя… его скорости хватило бы, чтобы свернуть нам шеи еще десять минут назад!

«ОН ТЯНЕТ ВРЕМЯ!» – такой неприятный вердикт я вынес из этих мыслей.

Поставим сюда же идиотскую засаду бомжей в лесу, отделение нас от главной команды Инузуки, вырезанная под ноль деревня… Появление беглого Хьюги, который сейчас медленно разматывает нас на кунаи, вообще не давая сдвинуться в сторону телег, планомерно оттесняя нас к лесу.

Всё это время мы были просто… ширмой. Тупой приманкой, застрявшей в бою с элитным калекой, пока настоящие противники спокойно вскрывали наш груз за углом.

– Это обманка – заорал во все легкие, перекрывая грохот ломающихся деревьев. – Цуна, Орочимару, он нас держит! Груз! Они… забирают телеги.

И тут Арата Хьюга остановился. Плавно опустил дымящиеся от чакры руки вдоль грязного плаща.

Казалось бы – хорошее окно для атаки, пока техник не активирована. Более того – Бунта, воспользовавшись заминкой, выплюнул в него очередную водяную пулю, но… и тут, млять, НЕУДАЧА! Хьюга слегка повернул корпус, пропуская снаряд мимо. Его единственный, изуродованный шрамами Бьякуган слепо уставился в нашу сторону сквозь оседающую пыль.

Иссеченные губы дрогнули и медленно растянулись в жуткой усмешке.

– Вы наконец-то сложили картину, дети Листа? – с лязгающей сталью в голосе произнес нукенин. – Какая… потрясающая наивность. Вы так отчаянно защищаете секреты своей деревни, даже не понимая, что именно вы охраняете. Интересно? Хотя… мне самому любопытна ваша реакция на знания. Коноха торгует телами моих братьев…

– Ч-что ты несешь, ублюдок?! – рявкнула Цунаде. Она сжала окровавленные кулаки, готовясь к новому рывку, но… – да ну черт! – в ее голосе предательски сквозило непонимание и какая-то сильная обида на его слова.

– Ква-а-а, ну и дела, – пророкотал Бунта, сплевывая на землю. – Головастик, кажется, вы вляпались во что-то очень дурно пахнущее.

– Вы слепы, – Арата поднял руку, указывая на свой изуродованный лоб с выжженной печатью. – Слепы так же, как был слеп я. Вы думаете, вы – шиноби Конохи? Гордость деревни?

– …

– Ха… Вы – такие же рабы. Только на ваших шеях поводки не из фуиндзюцу клана, а из долга и сказок про Волю Огня. Увы, именно поэтому вы сдохнете здесь, охраняя чужую гниль, как… когда-то умер мой отец.

Хьюга коротко хрустнул шейными позвонками.

– Ссссобраться. Он вссе ещщще один, сссможем взять чиссслом. Груз лучше осставить – к нукенину не придут на подмогу, – начал Орочимару вводную, пока была короткая заминка.

– Почему ты так думаешь? – включается Цунаде, не сводя напряженного взгляда с разгорающегося синего пламени.

– Потому что для любой деревни беглецы – это рабсский муссссор, – выплюнул змей, готовя технику. – Их мисссссия выполнена. Груз у них. Риссссковать своими шиноби ради сссломанного инструмента Облако не ссстанет. Наоборот – им даже выгодно, есссли мы перережем друг другу глотки прямо здесссь.

«А ведь он прав, Арата для них – одноразовый щит… Они его тупо кинули».

– Его здесь держит только личная ненависть к Конохе, – хрипло добавил я, перехватывая кунай поудобнее, насыщая его ветром техникой Футон: Синкукен. – Задание он выполнил – задержал нас… Черт, а миссия -то провалена!

– Не в этом сссуть, за это отчитаемся перед Хокаге. Но ессссли не выживем здесь, то и передать информацию будет некому…

– Помним про сообщение через Мьебоку. Главное… продержаться?

– Верно.

Тоже, блин, нашли время поболтать, но… сейчас хоть четко определили, что мы провалили миссию. Выйти бы еще живыми отсюда!

– Вы уже проиграли свой груз. А теперь... – чакра вокруг его фигуры внезапно взорвалась куда как более интенсивным пламенем, буквально сминая землю под его ногами. – Я убью вас. Просто потому, что вы носите протекторы тех, кто сломал мне жизнь.

Вот что и требовалось доказать… Сука!

– Дотон: Джигоку но Гузо! (Стихия Земли: Идол Преисподней).

ГРРРРУУХ! Земля под ногами Орочимару взорвалась – почва вспучилась, ломая корни и выворачивая пласты дерна, и из этой грязевой каши с неимоверным скрежетом начал подниматься массивный каменный столб.

Да… все-таки напарник успел в какой-то степени освоить технику. А ведь Сарутоби-сенсей предупреждал, что на освоение ЭТОГО нужны годы! И… то, что сейчас лепил Орочимару, откровенно не дотягивало до монолитного, несокрушимого демона Хокаге – тварь была меньше, всего метра три в высоту, её края крошились, а из «плеч» торчали кривые бугры вместо полноценных рук. Уродливая, слепленная наспех земляная морда с разинутой пастью осыпалась сухой пылью.

Но это была техника ранга «А»! И сейчас ее задача строилась не на атаке, а… простой защите, ведь Орочимару, как я понял по его действиям, пришел ровно к такому же решению проблемы в лице Нукенина.

***

Точка зрения Орочимару.

Земля слушалась тяжело. Каналы на руках жгло от перегрузки, но бледный шиноби не собирался отступать.

Хирузен-сенсей был слишком правильным. Он учил создавать Идола Преисподней как абсолютную защиту, как монолитную статую, способную выдержать удар биджу, но… Орочимару всегда смотрел на вещи прагматичнее. Монолит требует чудовищных затрат чакры. У чунина такого резерва нет.

Зато у него есть ум.

Зачем создавать сплошной камень, если можно сделать скорлупу?

Орочимару смотрел на Хьюгу сквозь щели в земляной породе своего Идола. Мягкий Кулак – это искусство впрыскивания разрушительной чакры в тенкецу противника. Джукен ломает плоть, рвет органы.

Но у камня нет органов. У камня нет тенкецу. Если этот одноглазый ублюдок ударит голема, его чакра просто проделает дыру во внешнем слое.

А под этим слоем Идол был полым.

Точнее, он был наполнен. Десятки, сотни толстых земляных змей прямо сейчас извивались внутри этой конструкции, ждущие своего часа. Орочимару создал огромную, четырехметровую глиняную бомбу с шрапнелью в виде змей, и ему оставалось только ждать, пока Хьюга решит разбить этот кувшин.

– За укрытие! – прохрипел Орочимару, мгновенно смещаясь за спину вырастающего каменного голема.

***

Точка зрения Джирайи.

«Ой, как же я был не прав! Ну вот… как мы моги прийти к ОДНОЙ идее с этим мерзким человеком? Конечно же никак…»

Цунаде уже была за големом. Мы втроем оказались в глухой тени этой уродливой статуи, наполненной… – БУЭ – змеями…

Ладно… что мы имеем? Арата слеп на один глаз, его второй дает искаженную картинку. Для него мир – это просто набор энергетических пятен. Сильных пятен, стоит заметить.

И прямо сейчас перед ним выросла трехметровая гора концентрированной чакры Земли! Этот голем для его глаза должен светиться сильнее всего, перекрывая любой слабый фон позади себя. То есть мы для него сейчас – просто слепое пятно за стеной света.

Этим надо пользоваться.

– Бунта!

– Ква-а-а! Понял, мелюзга. – жаб, сидевший чуть поодаль, снова раздул пузо. – Суитон: Тепподама!

Очередная порция водяных бомбочек полетела в нукенина, но на этот раз не для урона – вода брызнула по сторонам, разбиваясь о землю, поднимая еще больше грязи и визуального шума.

Складываю печати, и… – Футон: Шинку Гёку! (Вакуумные сферы).

Набираю в грудь воздух, вот только делаю это иначе – без максимального уплотнения и уж точно без излишков Инь-чакры в формируемых снарядах.

«Раз он реагирует только на плотные сгустки чакры, значит, надо действовать от обратного»

Будем запускать максимально слабые сферы в большом количестве!

С силой выплевываю пять воздушных пуль, пуская их по широкой дуге в обход голема. В этих плевках почти нет духовной энергии, по сути – это просто сгустки, блин, небольшого давления, обычный сквозняк в виде сферы.

Осторожно выглядываю из-за плеча осыпающегося Идола. Арата как раз отбивал очередные водяные атаки Бунты, плавно и пугающе легко скользя по грязи, когда мои воздушные пули вылетели из тумана прямо на него и…

ПШШШ! ХРЯСЬ!

Две пули ушли в молоко, разбившись о землю (что ожидаемо), но… – Да, ДА! – третья жестко ударила его в плечо, а четвертая вскользь резанула по бедру! Хьюга дернулся, его изодранный плащ порвался еще сильнее, а на бледной коже выступили тонкие красные полосы.

Он ИХ НЕ УВИДЕЛ!

Расчет на слабости СРАБОТАЛ – на фоне полыхающего чакрой голема Орочимару мои «пустые» ветряные плевки оказались для его дефектного Бьякугана абсолютно невидимыми, слившись с фоном.

Но Арата… к сожалению, не был идиотом и, быстро поняв, что дальний бой из-за укрытия медленно, но верно пускает ему кровь, мгновенно сменил тактику. Изуродованное лицо нукенина скривилось в хищном оскале, он резко присел, сжимаясь, и… сорвался с места в НЕИМОВЕРНО быстром движении.

Рывок.

Хьюга пошел на сближение, полностью игнорируя квакающего Бунту, потому как его главной целью был Идол, закрывающий нас.

– Идет! – заорал, быстро отпрыгивая назад от спины статуи.

Арата вылетел из пыли прямо перед земляной мордой голема. Его правая рука с силой оттянулась назад, пальцы сложились в жесткое копье, а чакра на его кисти вспыхнула концентрированным, ядовито-синим светом.

– Восемь Триграмм: Сокрушающий Гору Удар!

БАМЦ!

Удар Кулака впечатался прямо в центр земляного Идола! Раздался звук, да такой, словно в скалу вбили стальной лом! Поверхность голема пошла глубокими трещинами, куски сухой глины брызнули во все стороны…

Хьюга ожидал, что техника рассыплется, но… ха, он не ожидал того, что было внутри.

– Ссссечас! – выплюнул Орочимару, резко сжимая пальцы в печать концентрации. – Кай!

Грудь голема буквально взорвалась! Вместо камней из пролома хлынул водопад извивающихся, напитанных землей гадюк. Десятки холодных тел обвились вокруг рук нукенина, хлестнули по шее, впились зубами в плащ.

Тотальный хаос, к которому… как оказалось (что мне показалось странным) не был готов враг.

Арата глухо захрипел, пытаясь стряхнуть с себя эту массу. Его движения, до этого пугающе плавные, на долю секунды потеряли ритм. Он… завяз.

«Но это наш шанс!»

Цунаде меня опередила. Девчонка не стала ждать команд, просто сорвалась с места, огибая осыпающиеся куски голема. Её кулаки уже светились от концентрированной чакры…

«Что-то тут не так…» – Цуна, стой!

Но слова донеслись поздно – она вылетела прямо на Хьюгу, который отчаянно рвал на себе змеиный клубок.

– ШАААААА! – взревела Сенджу, занося кулак для сокрушительного удара прямо в открытый висок нукенина.

Но Арата… не был бы джонином, не будь силен и предусмотрителен. Все Хьюга, даже побочной ветви, были элитой. Этот, конечно, сломанной, поехавшей, но чертовски опасной элитой. Услышав крик, он не стал освобождать руки – вместо этого резко выгнул спину, пропуская кулак в миллиметре от своего лица. Ветер от её замаха сдул с него капюшон.

А затем свободная ладонь совершила короткое движение снизу вверх.

ХЛЮП.

Мягкий Кулак вошел Цунаде точно в живот, прямо под ребра.

– КХА…!

Время… будто застыло. Я видел, как глаза девчонки расширились от шока, как рот открылся в беззвучном крике. Голубая чакра Джукена вырвалась из её спины, разорвав куртку и, казалось, превратив внутренности в фарш…

Но тут же…:

ПУФ!

Тело Цунаде вдруг пошло рябью, рассыпаясь белым дымом, и… стало понятно – это был клон. Всего лишь клон!

«Клон?! Когда она успела?!» – мысли пронеслись со скоростью Шинку Геку.

Но ответа никто не дал мне. Зато… стало ясным, что это было лишь начало череды представлений – не успел Арата развеять клона Цунаде, как из пыли, огибая его с фланга, вынырнул Орочимару. Он двигался быстро, слишком быстро для человека, чью спину секунду назад прикрывали змеи, и в следующую секунду уже занес свой кунай для удара по шее.

Арата среагировал быстро – мощный выпад ладонью в грудь змееныша.

ХРУСТЬ!

Раздался влажный звук ломающихся ребер, Орочимару отлетел на пару метров, выплевывая на траву густую темную жижу…

ПУФ!

– Сссс… – вместо тела на земле осталась лишь кучка гнилого дерна.

Клон! Опять клон! Нукенин зарычал – этот звук больше походил на бешеный вой загнанного зверя – и попытался развернуться, но следом на него вылетел еще один Орочимару, потом третий! Он начал методично крошить их, каждый раз вкладывая в удар Джукена всю силу, на которую была способна его рука, и каждый раз…

ПУФ! ПУФ!

Лишь облака дыма.

– Ква, во дела, – тихо проквакал Бунта, с интересом наблюдая, как Хьюга сходит с ума от этой чехарды. – Вы пытаетесь раздавить его количеством, потому что он не воспринимает, где тут реальная цель, а где клоны, да?

– Да… ДА! Ну точно!

Пока этот циклоп суетился, разрывая на части пустые иллюзии, я… тоже начал действовать.

– Буншин-но-Дзюцу! Хенге-но-Дзюцу!

Сложил ладони в печатях. Вложил в создание образа зачатки поведенческих паттернов – читай, идти в бой и умирать по первому же удару – и свои крохи Инь. Справа и слева от меня в воздух выпрыгнули пять двойников – трое в облике Цунаде, двое в облике Орочимару.

А сам… сам я уже концентрировал в горле новую порцию сжатого ветра.

– Футон: Шинку Гёку!

Выплюнул пять сфер, но не в Арату, а… В СВОИХ ЖЕ КЛОНОВ!

Сферы со свистом пронеслись сквозь иллюзорные тела моих копий, скрытые их силуэтами, и понеслись к Хьюга. Он не видел, что внутри дыма летят не пустые картинки, а сгустки воздуха!

БА-БАХ!

Мои пули врезались в его… купол??? – воздух с диким визгом начал крошиться об его защиту, теряя плотность.

Я… ну да, я ожидал, что мои сферы хоть как-то дестабилизируют его оборону, но хрен там плавал! Арата, уже окончательно взвинченный от того, что все его «убийства» заканчиваются пшиком, просто встал в центр, решив смести нас всех одной мощной волной Кайтена.

Он начал вращаться!

БА-БАХ!

Синий вихрь из чакры – физически ПЛОТНЫЙ, ЖЕСТКИЙ, да даже… ОЩУТИМЫЙ – вздулся вокруг Араты, превращая всё пространство в зону смерти. Мои вакуумные пули врезались в купол, воздух с диким звуком начал крошиться об эту защиту – ВЖУХ-ВЖУХ-ВЖУХ!

Сферы чакры теряли плотность, рассыпаясь в обычные порывы ветра, не долетая до цели. Параллельно с этим клоны... О, клоны вообще не имели шансов – лопались один за другим, даже не дотягиваясь до его рук – воздушный вихрь перемалывал их иллюзорные тела, выбрасывая в траву лишь куски тумана.

Орочимару вот буквально секунду назад запускал в него кунаи, но… сталь просто отскакивала от купола, рикошетя в разные стороны.

Такая техника не длилась долго, но успела разнести все наши заготовленные атаки!

Он перестал вращаться так же внезапно, как и начал.

– Забавно, – произнес он, небрежно отряхивая плечи от невидимой пыли. – Вы бьетесь с таким упорством, словно ваша никчемная жизнь имеет хоть какой-то смысл. Да, это было интересно. Но… черт, как же это бес-по-лез-но. Ваши жалкие старания – просто пыль в глаза, которой вы пытаетесь скрыть свою неизбежную смерть.

«Боже, какой пафос…»

ВШУХ!

Арата… в этот же миг оказался рядом со мной, что я даже… не успел его заметить!

«КАК?!»

– ДЖИРАЙЯ!!! – закричала Цунаде с таким ужасом, что… да, я и сам уже все понял.

– Это всё. Спасибо за месть деревне. Техника Мягкого Кулака…

И удар летит прямо в мое солнечное сплетение с такой дурью, что воздух просто… ВОЕТ.

«Это все… это… конец?!»

ПЛЮФ!

***

Я… кхм, мой клон наверху… – «Ох, черт… это было тяжело» – испарился, и нагрузил меня такииим ужасным откатом, что просто ужас! Возникла секундная заминка, которая, казалось, почти испортила весь план, но…

– Фуф… Пора!!!

БДЫЩ!

Земля прямо под ногами нукенина взорвалась. Настоящий я, всё это время находившийся под землей в слепой зоне его обзора – спасибо моей предрасположенности… о Боги, слава Ками, что остатков Ян чакры хватило на технику подземного перемещения, с которой Джи старый РЕАЛЬНО умел обращаться! – вырвался на поверхность!

Более того – вылетел прямо перед ним и нанес апперкот такой чудовищной силы – снова спасибо, но уже насыщению чакры в руках, – что воздух вокруг нас жалобно хрустнул.

ХРЯСЬ!

Кулак впечатался точно в челюсть Араты.

Его тело оторвало от земли, голова запрокинулась назад с омерзительным хрустом костей. Нукенина подбросило в воздух на добрых три метра, из его прокушенного языка брызнула кровь, а в глазах на мгновение погас свет.

– Орочимару, Цуна, ДОБИВАЙТЕ! – заорал, падая на колени от… истощения. Этот маневр выжрал буквально ВСЕ.

А дальше – слаженная работа.

Орочимару не терял ни секунды – сразу после моего удара из-под земли, вырвались десятки змей – они намертво впились в конечности Араты, парализуя его движения собственной массой.

Тут и Цунаде влетела в него.

С разворота, используя всю инерцию падения, вложила в удар кулаком максимум чакры, пробивая защиту, которую Арата не успел восстановить после моего апперкота.

БАХ!

Её кулак снес Хьюге ребра, вдавливая его в ствол дерева с такой силой, что дерево содрогнулось. Орочимару же в этот момент довершил дело, выпустив из рукава толстую змею, которая обвилась вокруг шеи нукенина и с силой рванула в сторону, ломая позвонки.

ХРУСТЬ.

Арата обмяк. Его голова неестественно повисла на бок...

Глава 42

ХРУСТЬ.

Этот звук – ооочень мерзкий, если так подумать, – хруст ломающихся шейных позвонков Араты еще стоял в ушах тошнотворным эхом. Адреналин, эмоции, чакра… да все, державшее меня на ногах последние десять минут, резко покинул кровь, словно натурально выдернули пробку. Ноги, пробитые мышечным спазмом, так вообще отказались меня держать.

И я упал. Рухнул на колени в грязную траву, пытаясь протолкнуть в горящие легкие воздух.

И тут боковым зрением уловил движение.

ВЖУХ! – Цунаде сорвалась с места. Мощными рывками она преодолевала перепады вскопанного грунта, перепрыгивая через куски голема Орочимару, через взрыты дерн и даже парочку уцелевших змей (что вообще смело, ведь… она Орыча ненавидела именно из-за его змеиных техник!) и летела прямо к типа помирающему от усталости мне.

Но… лицо у девчонки было перекошено. Не из сострадания или жалости. А от ярости.

– Ну какого черта, придурок?! Ты хоть понимаешь, как ты меня напугал?! – заорала она еще на подходе.

«О, боже, о нет…»

Тут же сжался, готовясь получить по голове ее кулаком – такая забота от нее могла быть. Но вместо ожидаемого удара её ладони лишь аккуратно вцепились в мои плечи.

Уж было подумал, что все замечательно, но тут же:

БАМ! БАМ! – Две хлесткие, обжигающие пощечины прилетели мне по щекам, выбивая искры из глаз.

– Заслужил, – только и успела сказать она, пока я не имел сил даже возмутиться!

И в следующую секунду её руки вспыхнули зеленым светом Ирьёниндзюцу. Это тепло моментально хлынуло в мои сведенные судорогой мышцы, проникая под кожу, снимая дикую боль в икрах и заставляя меня блаженно прикрыть глаза.

Цундере как она есть. Сначала бьет, потом лечит – никакой логики, одно сплошное противоречие… Хотя, честное слово, чего я вообще ждал от принцессы Сенджу? Если не влепила пощечину – значит, день прошел впустую. И контекст ее ударов ну вообще ничего не значит.

Но… черт, а ведь на душе стало легче. Не из-за её заботы – хотя это, конечно, приятно, му-хе-хе-хе-хе, – а от того, что я вообще смог здесь устоять. Аж гордость распирает, честно-честно.

А гордиться мне было чем! Даже очень.

Ведь буквально месяц назад я был парализованным овощем, не способным даже пальцем пошевелить, а сегодня… сегодня я… выжил.

Да даже забудем об инвалидности – вспомним мои слабые стороны уже в этом мире. И даже с их учетом, я… использовал сегодня технику Дотона.

Какой ценой?

Опустил взгляд на свои ладони – костяшки кулаков превратились в сплошное кровавое месиво, кожа была содрана до мяса, под ногтями забилась земля. Но это была цена! Цена моего первого осознанного применения Дотон: Могурагакуре но Дзюцу!

Техника подземного перемещения – это вообще не магический провал сквозь текстурки земли, как мне мечталось. Нет!

Суть в том, что ты вливаешь Ян-чакру в ладони, уплотняешь грунт перед собой так, чтобы он сжался в некое подобие плотного, упругого желе. И вот это сопротивляющееся желе ты обязан проломить руками. Пропихнуть… эм… раздвинуть…

Короче, растянуть перед собой.

Только вот желе, блин, плотное! И чтобы пробить в нем путь, приходится буквально долбить этот дерн, рвать корни, крушить камни… Господи, как же я так вообще пальцы не оставил в этой дыре? Они сейчас – просто сплошной кровавый сбитень.

Но зато я это сделал! В момент дикой паники, когда нужно было зарыться и выдать апперкот из ниоткуда, я смог обуздать стихию Земли и свою дохлую Ян-чакру! И этот успех, черт возьми, распирал меня изнутри похлеще, чем жгучая боль в содранных пальцах. Я наконец-то понял принцип: земля подчиняется, если влить в неё достаточно Ян, чтобы изменить её плотность, а потом просто… выгрызть себе коридор. Я наконец-то ЗНАЮ, что могу это сделать.

– Не расссслабляться, Джирайя. Это еще не конец, – царапающий голос Орочимару вырвал меня из эйфории исцеления.

Змееныш медленно обходил бездыханное тело нукенина, не опуская кунай. Его глаза подозрительно сканировали каждый миллиметр вокруг.

– Нам еще нужно дождаться поддержки из Конохи. Так что подтягивайсссся.

– Дай мне пару минут… спасибо, Цуна, – прохрипел я.

– Тц, больно ты мне нужен.

«Вот... Настикс какая.»

С трудом поднялся на ноги, чувствуя, как лечебная чакра вернула подвижность суставам, и подошел к напарникам. Они уже напряженно изучали труп.

Вот только… для чего?

Арата лежал неестественно искривившись, шея сломана, голова повернута под жутким углом – казалось бы, смерть очевидная. Что тебя может вывести из такого состояния без медика?

Орочимару не спешил переворачивать его ногой. В воздухе повис немой вопрос: а… точно ли он мертв? Ведь по всем канонам клана Хьюга, после остановки сердца печать «Птица в Клетке» должна была вспыхнуть и выжечь глаза, превратив Бьякуган в бесполезный кусок слизи. Но мы этого не наблюдали! Глаз Араты оставался целым, мутно глядя в ночное небо.

Цунаде присела на корточки. Пустила тонкий сенсорный импульс зеленой чакры в шею врага.

– Ну… сердце не бьется, чакроканалы разрушены. То есть он мертв, – констатировала она, поднимаясь.

– А печать? – спросил я, кивая на его лоб.

Присмотрелся. В бою я как-то не мог точно распознать, что е у него на лбу, но… ага – шрам. Теперь вижу, что связующие символы фуиндзюцу были перерезаны и залиты… чернилами?

То есть печати нет и поэтому глаза не остались целыми? Странно…

Орочимару наклонился ближе.

И вдруг…

Его зрачки сузились, а лицо, обычно скрытое за маской спокойствия, исказилось от неподдельного ужаса!

– НАЗАД! УХОДИМ! – срывая связки, завизжал змей, отпрыгивая от трупа.

«ЧТО?!»

Не успел даже сделать вдох, чтобы спросить, что случилось... как тут же раздался ГРОМ!

Какой-то пульсирующий звук донесся прямо из тела Араты! Живот мертвого нукенина неестественно раздулся, сквозь порванный плащ и грязную ткань проступило зловещее оранжевое свечение....

Что это такое?! По цвету напоминает… – «Ох, блять, ну нееет…» – взрывные печати. Они что, были зашиты прямо под его кожу?!

Труп начал натурально детонировать.

Буквально одно мгновение – и тело выкинет вокруг себя кости и внутренности чудовищной шрапнелью. Радиус поражения на такой дистанции – сто процентов. Уклониться просто невозможно…

Смерть... Снова…

Я лишь инстинктивно вскинул изрезанные руки к лицу, зажмурившись, когда…

ВЩЩЩЩЩУХ!

Пространство перед глазами резко свернулось в тугую воронку, вестибулярный аппарат вывернуло наизнанку из-за резкого рывка!

А ударная волна от взрыва просто… исчезла.

Звук хлопка сменился тихим шелестом ночной листвы. Я рухнул на колени, судорожно хватая ртом холодный воздух.

Распахнул глаза.

Мы с Цунаде и Орочимару материализовались на совершенно другой поляне. А громогласный, сотрясающий лес взрыв трупа-бомбы разнесся где-то в двухстах метрах позади нас, поднимая в небо столб огня и дыма!

– Ч… что?! Как мы здесь оказались?! – Цунаде ошарашенно крутила головой, нервно ощупывая себя, словно проверяя, все ли конечности на месте.

И правда, где? По ощущениям эта техника напоминала мне кое-что, и судя по всему это было…:

– Массовое Каварими… – прохрипел я.

Но… кто? Кем были поставлены печати? На каком месте на нас??? Я же свою еще давно передал клону на тренировки у Сыча и Крота, так там она и осталась в кустах… Орочимрау побеспокоился?

Смотрю на него и по реакции понимаю, что нет – не его рук дело.

Хм…

Ощупал днище своего подсумка, даже перевернул и…

– Вот это дааааа…

– Что? Ты что-то понял? – Спросила Цунаде, но вместо меня ответил ей командир тройки.

– Кто-то посссставил закладки на наше сссснаряжение – выдохнул Орочимару, поднимая взгляд на нас. – Перекинул насссс на заранее подготовленные бревна.

– А… главный вопрос – кто?! – вырвалось у меня.

И тут холодный пот прошиб спину…

НЕ ЭТО СЕЙЧАС ГЛАВНОЕ!

Я огляделся по сторонам, шаря взглядом по кустам и деревьям, и… не нашел ГЛАВНОГО.

– Стойте… А ГДЕ ГАМАБУНТА?!

***

В полукилометре от эпицентра взрыва, в густом подлеске, иллюзорные маскировки союзников команды Сарутоби… лопались.

ПШШШ…

Сакумо Хатаке стряхнул с себя остатки Хенге, возвращая свой привычный вид джонина в сером жилете. Рядом с ним «Абураме» и хмурый русый «генин» плавно трансформировались в двух рослых оперативников АНБУ в масках Медведя и Ворона.

Впереди, ломая сухие ветки и унося пространственные свитки с трупами Хьюга, на огромной скорости уходила тройка диверсантов Кумогакуре. Они уже успели встретиться, но… команда чужой страны решила сбежать.

Облачники спешили.

– Цели отходят к границе. Взять командира живым, груз изъять, остальных ликвидировать, – отдавал приказы Сакумо, пока его руки уже складывали серию печатей в совершенно нечеловеческом темпе.

– Дотон: Ретсудо Теншо! (Стихия Земли: Раскол Земли).

БАБАХ!

Сакумо с силой впечатал ладони в землю. Сейсмическая волна чудовищной мощи понеслась вперед, вспарывая грунт прямо под ногами отступающих облачников. Земля буквально раскрылась зубастой пастью, заставляя замыкающего диверсанта потерять равновесие и с криком рухнуть в образовавшийся разлом.

Ворон не потерял ни секунды.

ШУХ! – размывшись в Шуншине, АНБУ оказался прямо над краем ямы. Его клинок, чуть ли не гудящий на манер штормового ветра от пропитанной чакры Футона, с влажным – ХРЯСЬ! – отсек голову падающему врагу еще до того, как тот коснулся дна.

Обезглавленное тело глухо шмякнулось в разлом.

Второй облачник попытался развернуться, формируя в руках трещащий электрический разряд, но… Сакумо уже скользил сквозь лесную тень. И в этот раз командир не тратил время на сложные техники – его короткий танто, напитанный собственным Райтоном, со звоном выбил сноп искр, встречаясь с кунаем врага.

ДЗИНЬ!

А затем Хатаке совершил обманный маневр корпусом, текуче пропустив удар противника над своим плечом.

ХРУСЬ. – колено Сакумо вошло в живот облачника, ломая нижние ребра.

Враг захрипел, сгибаясь пополам, а лезвие танто играючи, одним росчерком перерезало сухожилия на обеих его руках, полностью лишая возможности складывать печати.

Шиноби Кумо кулем повалился в грязь.

Второй готов.

В это же время командир Кумогакуре, поняв, что они САМИ оказались в спланированной засаде, судорожно надкусил палец до крови и с силой ударил по земле.

– Кучиёсе…

Но призыв не успел завершиться. Сакумо метнул кунай с привязанной взрывной печатью. Снаряд детонировал прямо над головой врага – БУУУМ! – ослепляя и оглушая его вспышкой.

Медведь не дремал. Мощным ударом ноги оперативник АНБУ вбил дезориентированного командира спиной в толстый ствол дерева – БАМ! – и мгновенно накинул на него блокирующую чакру сеть из стальной проволоки. Диверсант задергался, но сеть намертво стянула его конечности, впиваясь в плоть.

– Операция завершена, – сухо констатировал Сакумо, подходя к связанному командиру Кумо.

Медведь и Ворон молча изымали запечатанные свитки с трупами Хьюга из подсумков пленника, методично проверяя каждый карман.

И тут же, с тихим хлопком, из-под земли вынырнул огромный нинкен с протектором Конохи на шее.

– Ваф, Сакумо, – прорычала собака, смешно отряхиваясь от комьев грязи. – Ну раз ты всё равно прятался под личиной девчонки-Инузуки, то мог бы и раньше выпустить меня на реальный бой, ваф! Зачем было заставлять своего земляного клона отыгрывать собаку, пока я… ваф, просто ждал? Я бы этих оборванцев сам порвал!

Сакумо лишь устало улыбнулся краешком губ, вытирая кровь с лезвия танто куском чистой ткани.

– Ха-ха… точно, чего-то в моменте сглупил. Да и думал, что твоя чакра сильно будет отличаться от чакры собачек Инузуки, уж прости, вы как-то… не умеете сдерживать ауру.

– Ваффф… понятно, – буркнул пес, нахохлившись.

– С Джи все в порядке? – Сакумо на секунду перестал протирать сталь, его взгляд стал острее. – Клон еще не вступал в битву, но чувствую, что пространственный перенос сработал. Все живы?

– Ваф, да, – отозвался пес, дернув ухом. – Потрепанные, но живые, ваффф. Смогли победить нукенина клана Хьюга…

– О… – Хатаке замер, в его глазах промелькнуло что-то похожее на… удивление. – Не Арату ли?

– Ваф, его самого.

– Это… отличная новость. – Сакумо на мгновение прикрыл глаза, словно что-то просчитывая в уме. – А тело? С ним всё в порядке? Оно цело?

– Нет, ваф. В печати Кумо была заложена скрытая детонация при смерти. Когда они попытались его осмотреть, тело разнесло в клочья, ваф…

Хатаке тяжело вздохнул.

– Что же… пускай так. Потеря данных – прискорбно, но ожидаемо. Так, парни! Заканчиваем здесь, пакуйте командира, у нас еще очень много бумажной работы в деревне. И убедитесь, что ни единого следа присутствия облачников здесь не останется.

***

Много непоняток случилось за последние минуты, но… итог у всего один – мы выиграли битву, но проиграли войну. Теперь вот… тащились обратно в деревню.

Молча.

Продираясь сквозь подлесок с липким чувством внутри.

Сил – вообще не было. Даже ругаться не хотелось. Пропажа Гамабунты… ну, будем надеяться, что его просто вышвырнуло обратно на Мьёбоку из-за исчерпанного лимита призыва перед самым взрывом, или он сам успел вернуться обратно, черт… Хотя эта мысль – лишь слабое утешение.

Спустя минут десять неспешного хода, мы вывалились из кустов на центральную улицу.

И замерли.

Ведь деревня, еще недавно представлявшая собой тихий морг, теперь кипела… хаосом!

Повсюду мелькали белые маски оперативников АНБУ – насчитал две команды зачистки, которые двигались между домами. Одни упаковывали тела в длинные, узкие свитки, другие заливали землю… эм, реагентами? Видел, как после использования, следы крови просто испарялись.

Наши вскрытые телеги с… распотрошенным бетоном оцеплены, или с секретным грузом в виде тел шиноби – кто тут уже разберет, прав ли был Арата – оцеплены.

Но главное… о, господи, хотя бы часть извозчиков была жива! Правда… вижу всего троих, среди которых нет Хидео, но… не суть – может где прячутся, а?

Правда, сидят они с затуманенными взглядами – явно под гендзюцу. После такого и я бы на их месте хотел себе стереть память.

И посреди этого организованного, пропитанного запахом химикатов и горелой плоти действа, в бледных лучах предрассветных сумерек стоял ОН – абсолютно чистый, без единой царапины, Сакумо Хатаке.

– Какого... дьявола здесь вообще происходит, Хатаке-сан?! – голос Цунаде сорвался на хрип, пока она обводила ошарашенным взглядом суетящихся в полумраке людей в масках, которые прямо на наших глазах профессионально и абсолютно беззвучно стирали любые доказательства того, что здесь вообще была битва!!!

Сакумо медленно повернул голову. И… очень, ОЧЕНЬ строго начал говорить:

– Задание А-ранга, – ровно отчеканил он, пока на фоне двое оперативников монотонно заливали какой-то едкой кислотой тело убитого… ХИДЕО, это был ХИДЕО!!! Его все же убили… – Вы справились с миссией по отвлечению внимания, но не беспокойтесь – настоящий груз и диверсионная группа Кумогакуре уже перехвачены отрядом у границы. Вольно, чунины.

Так тут ваще другая СТРАНА была включена в это задание?

До меня наконец-то дошло – мы… вообще не были героями, мы не были охраной, мы были просто… приманкой, брошенной на съедение бешеному псу, чтобы настоящие профессионалы сделали свою работу! Мертвая деревня, убитые во сне гражданские, этот сломанный системой, обезумевший Хьюга... всё это было просто декорациями для… чего?

От таких мыслей даже сглотнул, переводя взгляд на Орочимару, который стоял чуть поодаль.

– Ссссакумо-сссан, – прошипел напарник, даже не пытаясь скрыть кривую ухмылку. – Иссспользовать команду чунинов как жжживой радар для выявления кротов... изящно. Значит, гражданссские были лишь приманкой для нассс, чтобы мы гарантированно подняли шшшум и стянули на себя внимание?

– Гражданские… к сожалению, их смерти мы отстрочить не смогли. Никто не знал, что в их поддержке будет ненавидящий Коноху Хьюга. А убийство гражданских ради диверсионной атаки – совсем не стиль Облака.

В этот момент из предрассветного тумана бесшумно вынырнул оперативник в маске пса – один из тех, кто только что запечатывал останки тел в свитки, – и коротко кивнул Хатаке, докладывая, что зачистка завершена.

– Уходим, – бросил Сакумо, но перед тем, как исчезнуть, он на какую-то бесконечно долгую секунду задержал на мне свой взгляд, от которого, честно признаюсь, по спине пробежал неприятный холодок.

ШУХ! – и только легкий вихрь поднятой дорожной пыли обозначил то место, где они только что стояли.

И мы остались одни посреди пустой, вычищенной до неестественного блеска площади.

Цунаде тяжело выдохнула, шатаясь подошла к ближайшему расколотому деревянному ящику, который АНБУ бросили за ненадобностью, и с диким рыком ударила по нему ногой, в щепки разнося остатки древесины.

– Мы для них не шиноби... мы просто сраные расходники!!! – прошипела сквозь зубы, даже не пытаясь скрыть дрожь в сорванном голосе. – Загородить нами дыру в плане, прикрываясь жалкой миссией D-ранга... ненавижу.

– Ква-а-а, какие мы нежные, – вдруг раздалось откуда-то сверху, и мы синхронно вскинули головы: на покосившейся крыше соседнего сарая, весь в копоти и грязи, но абсолютно живой сидел Гамабунта!!!

О, какое благо… Но как?

– Вы только сейчас это поняли, мелюзга? – жаб меланхолично сплюнул на землю, доставая из-за пазухи сломанную деревянную трубку. – Мир шиноби – это… не буду гооврить, что это. Даже сравнивать. Тут выживает тот, кто умеет прятаться за чужими спинами, а ваш Хокаге – ее главный надсмотрщик, ква. Привыкайте.

НУ… пиздец, что?

Смотрел на свои окровавленные руки, машинально гоняя по измученным каналам легкие потоки Футона, и отчетливо понимал: это всё – изматывающие тренировки с жабами, избиения палкой Фукасаку, сломанные ребра на полигоне Данзо и эта отвратительная подстава с миссией – это всё были лишь необходимые ступени, которые я… обязан пройти, чтобы однажды перестать быть пешкой. Мне НАДО становиться сильнее.

– Идем в деревню. Доклад ссссам ссссебя не напишет.

О, боги, еще сутки возвращаться обратно!

Глава 43

Дорога обратно… закончилась.

Почти даже незаметно. Буквально пара часов отдыха, пара-тройка часов бега и… оп-ля – под конец дня мы уже стоим в кабинете Хокаге и слушаем монотонный голос Орочимару.

Вот… ему бы с шепелявостью поработать. Так из него оратор или докладчик просто никудышный – «ссссслова» больше тянутся, чем их смысл, ну реально.

«Ох… что-то я на взводе.»

Но хотя бы хорошо, что напарник не устраивал театральщины и… даже не пытался выгородить нас – кидал голые факты: засада, отвлечение, перехват купола, уничтожение иллюзий, смерть нукенина. Все!

– ...тело противника уничччтожено сссскрытой детонацией. Контакт ссс вражессской группой утерян, – ровно и абсолютно безэмоционально завершал свой рапорт змей, глядя прямо перед собой. – Охраняемая позиция была нами оссставлена. Миссссия по защите груза... провалена, Хокаге-сссама. К тому же на обратном пути мы так и не сссмогли найти сследов второй команды во главе с Инузукой.

«И ведь… ну не поспоришь! По идее-то мы – сильно так неправы. Да, нас использовали вслепую, наживили как червяков на крючок, и мы радостно пошли на поводу этого дерьма, но… казалось мне, вот честно, что были куда как более лучшие выходы из ситуации для нас. Как минимум – просто НЕ ПОКИДАТЬ место! Вцепиться зубами в эти чертовы телеги, забиться под купол и сидеть в глухой обороне до победного, а мы... поперлись мериться силами с Хьюгой. Ох, дураки-и-и.»

И действительно… что с командой Инузуки?!

Сарутоби-сенсей спокойно выслушал рапорт Орочимару, глубоко затянулся, выпустил сизое облако дыма прямо под потолок и тяжело оперся локтями о заваленный бумагами стол.

Впрочем, Хокге решил говорить с нами предельно честно, что меня даже удивило.

– Вы сработали вслепую. Да, вас использовали как ширму, – начал Хирузен, глядя куда-то поверх нас. – И как ваш сенсей я понимаю вашу злость, но как Хокаге я не мог поступить иначе, уж поймите. Ваша миссия сопровождения изначально планировалась как обычная миссия ранга «С», тренировка командного взаимодействия, но обстоятельства на границе продиктовали свои правила – мы до последнего дня не думали, что ТАК все произойдет, но вовремя слитые данные от клана Хьюга, да… небольшой интерес торгового дома Хидео поставили все на свои места. Вы столкнулись не с обычным дезертиром, а с Аратой Хьюга – невероятно опасным нукенином, на счету которого числится передача секретов Бьякугана и тайных техник клана враждебно настроенной Деревне Скрытого Облака.

«Опа… сам сливал, или его подставили или… заставили? Не зря же он расписался про рабство? В любом случае, за раскрытие секретов тут и семью всю могут вырезать... Прецеденты, как гласила история Конохи, были.»

– Более того, – голос Каге стал ощутимо жестче. – Инцидент в перевалочной деревне, унесший жизни трех десятков гражданских... это тоже его рук дело. Кумо не оставляет таких грязных, кровавых следов. Арата же действовал из личной ненависти к структуре Листа, что было видно по оставленных на телах жертв печатям – если присмотреться ко лбу. Цунаде должна была такое заметить. Учитывая всё это, уровень угрозы, с которым вы столкнулись и с которым справились, многократно превосходит первоначально заявленный. За ликвидацию предателя ТАКОГО уровня и выживание в прямом столкновении с диверсионной группой, в ваши личные дела эта миссия заносится как выполненное задание ранга В.

Ранг В?!

Челюсть чуть не отвисла.

Причём не от меня-меня, а от меня-Джирайи. Он ведь… если не мечтал, то ооочень жаждал настоящих приключений с такими опасностями, но… ха-ха, первую миссию ТАКОГО ранга выполнил только со мной в голове.

Это был колоссальный, просто нереальный прыжок по карьерной лестнице, который обычные шиноби заслуживают годами нудной рутинной работы…

Но сдается мне, что это лишь начало. Если появился прецедент с одной миссией, то будут и другие. А общее количество высокоранговых заданий для шиноби сильно, СИЛЬНО увеличатся… не зря же Фукасаку-сама говорил о надвигающейся войне… черт, а ведь мы переживаем их ПРЕДПОСЫЛКИ!!!

Не успел я начать пугаться собственного озарения, как вновь заговорил наш сенсей.

– Вы молодцы, что справились и вытащили друг друга из этого пекла. Но вам еще есть, куда расти. Ох, как есть. Особенно в плане информационной безопасности, – Сарутоби постучал чубуком трубки по пепельнице, выбивая золу. – То, что произошло сегодня – лишь начало…

Опа, вот и подтерждение моих слов самому себе!

– …облако активно тестирует наши границы, они щупают слабые места и выискивают способы ломать клановые печати, и эта херобора с похищением мертвых тел – далеко не последняя их попытка. Грядет большая война, и я хочу, чтобы моя команда была к ней готова…

Хокаге сделал долгую паузу. Его глаза сузились до непроницаемых щелей, и аура в кабинете мгновенно уплотнилась до такой степени, что мне… стало даже как-то физически тяжело дышать.

– И именно поэтому всё, что вы услышали и увидели в той мертвой деревне, все что услышали от меня здесь, не должно выйти за пределы этих стен. Ни единого слова про нукенина Хьюга, ни звука про интерес Кумо. За нарушение этого приказа наказанием будет немедленный трибунал. Уяснили?

– Хай, – синхронно выдали мы с Орочимару, прекрасно понимая въевшимся шинобским нутром, ЧТО именно стоит за этой недвусмысленной угрозой.

А вот Цунаде не выдержала… девчонка же! Пусть и куноичи.

Принцессу откровенно крыло еще с момента зачистки деревни силами АНБУ, и сейчас этот совершенно холодный расчет сенсея окончательно сорвал ей резьбу.

– То есть вы использовали нас как кусок приманки, пока там резали обычных спящих людей! И теперь вы просто закрываете нам рты повышением ранга?! – рявкнула Сенджу с яростью.

БАБАХ!

Кулак девчонки с чудовищной силой впечатался в массивный дубовый стол Каге. Дерево жалобно хрустнул, толстенная столешница пошла трещинами, а тяжелая чернильница просто подпрыгнула, опрокинувшись и залив секретные бумаги уродливыми черными кляксами.

– Да подавитесь вы своим В-рангом!

Резкий разворот на пятках, и… ВЩУНЬК – золотистые хвосты со свистом хлестнули по воздуху, а сама Цунаде пулей вылетела из кабинета. Вернее, не пулей – огнестрела тут Джи не помнил…, а… короче быстро.

БДЫЩ! – только и шарахнула дверью, что с потолочных балок прямо на стол Хокаге посыпалась мелкая белая пыль.

А Сарутоби… даже не поморщился. Не одернул ее. Не крикнул вслед о субординации – ПРИНЦЕССА ЖЕ!

Просто проводил девчонку тяжелым, очень… старым взглядом. Протяжно, с легким присвистом вздохнул, явно признавая за ней право на эту подростковую истерику – наследнице клана прощалось и не такое, тем более после первой в ее жизни настоящей мясорубки. Не всякая психика выдержит.

Затем его взгляд медленно переполз на меня и Орочимару. Точнее, на мои всё еще перемотанные грязными лохмотьями руки.

– Орочимару, ты свободен. Джирайя, задержись, – глухо скомандовал сенсей.

ШУХ! – Орочимару мгновенно и абсолютно беззвучно растворился в технике Шуншина. Просто был человек – и остался только легкий сквозняк.

Мы остались один на один с лидером Листа.

Кабинет погрузился в давящую тишину. Сарутоби молча курил, изучая меня так, словно видел впервые, а вот я… думал.

Ну правда же!

Истерика Цуны – это, конечно, показательно. Девочка психанула. Но я-то – взрослый мужик! И у меня есть пара очень, ОЧЕНЬ серьезных вопросов к нашему руководству по поводу прошедшего спектакля.

Потому что несмотря на все объяснения Хокаге, кое-что до сих пор не сходилось.

– Сарутоби-сенсей… ам, разрешите обратиться? – начал, чуть сутулясь и натягивая на лицо ту самую маску послушного, но слегка бестолкового ученика, который просто хочет прояснить детали.

– Говори, Джирайя.

– Вот вы сказали, миссия была засадой. Нас вели вслепую, да… – я почесал затылок здоровой частью ладони, стараясь выглядеть задумчивым. – Но где тогда… вторая команда? Инузука, Абураме и тот третий паренек? Куда они делись после того, как мы разделились у леса? Те бандиты, что на нас напали из кустов… их же была целая толпа!

Сделал шаг ближе к столу, понижая голос до доверительного полушепота.

– Знаете что, Сарутоби-сама… Цуна сейчас на диком взводе. Ей бы пар выпустить, пока она половину деревни не разнесла от злости – а она может, я по себе знаю! Раз бандиты в лесу разбежались без своей основной цели… может, отправите нашу тройку на зачистку? НУ, на добивку.

Ну а что? Идеальный план!

Во-первых, отличная тренировка для меня (естественно, после суток хорошего сна и плотного обеда). Во-вторых, Цуне будет кого бить, и это буду НЕ Я в ответ на политические дрязги верхушки.

Хирузен слушал меня, не перебивая. Выпустил очередное кольцо дыма и посмотрел на меня так… снисходительно. Словно на ребенка.

– Хахах…зачистка бандитов не потребуется, Джирайя, – ровно ответил Каге, выбивая пепел из трубки. – Потому что никаких бандитов больше нет. Отряд этой «Инузуки», шедший за вами по пятам, ликвидировал их остатки, как только вы скрылись.

– А… ну ладно. Оперативно, – я моргнул, переваривая инфу.

Хотя… как-то странно. Они ж тааак тяжело справлялись с первым засадами, неужели АНБУ помогли?

– Более того – вторая команда никуда не уходила, Джирайя. Потому что второй команды ВООБЩЕ НЕ СУЩЕСТВОВАЛО.

«…Чего?!»

– Та чунин Инузука, которая отдавала вам приказы у телег – это был Сакумо Хатаке под Хенге-но-Дзюцу. А огромный нинкен у ее ног – его земляной клон, созданный с изменением формы. Двое генинов за ее спиной – оперативники АНБУ в масках Медведя и Ворона.

Да ну еееемае!

Они… они были рядом всё это время?! Всю эту чертову дорогу! Тот суровый мужик, что командовал нами – это был САКУМО?! Черт, а ему идет женская внешность Инузук… КХМ!!!

Ужас, как так-то?!

– В этом и кроется твой главный урок на сегодня, Джирайя, – Хирузен подался вперед. – Тебе бы научиться распознавать высокоуровневые иллюзии и НЕ ВЕРИТЬ слепо даже тем, кто носит протектор твоей деревни. Ты поверил глазам. Поверил контексту. Ты увидел собаку, увидел клыки на щеках и автоматически сделал вывод: Инузука. Мозг сам дорисовал тебе нужные запахи и ауру, потому что ты ОЖИДАЛ их там увидеть.

Каге указал чубуком прямо мне в грудь.

– На настоящей войне враг не выйдет к тебе в черном плаще с криками о мести. Враг наденет лицо твоего союзника. Враг будет кровоточить, просить о помощи и имитировать слабость. Сакумо был рядом, чтобы вмешаться, если бы Арата нанес смертельный удар. Но до тех пор вы были одни. И вы поверили в эту игру. Запомни это чувство уязвимости. Оно спасет тебе жизнь.

Ужас… вед что-то болезненное в словах сенсея есть, словно… он сам однажды попался на такую уловку, такую провокацию, которая… стоила жизни его союзников?

Надо быть бдительным, точно…

– Я… я понял, сенсей, – выдавил я, опуская голову. Вот никогда в предыдущей жизни таким не занимался, но… сейчас даже искренне получилось.

– Хорошо, – Хирузен откинулся на спинку кресла. Его тон слегка смягчился. – А теперь о тебе. В отете есть слова об использовании Могурагакуре но Дзюцу, чтобы прорвать дистанцию и нанести удар снизу…

Он сделал паузу, оценивающе глядя на мои руки.

– Совершенно не технично. Но… это было эффективно. И раз твой баланс выправляется, что ты можешь использовать техники, завязанные на Ян, то со следующей тренировки мы приступим к освоению Дотона и Катона.

«Оу еее! О да!»

Хокаге потянулся к ящику стола, достал оттуда небольшой деревянный жетон с красной сургучной печатью в виде символа листа и небрежно бросил его мне.

ШЛЕП.

Поймал жетон разодранными пальцами, едва не зашипев от боли.

– Это распоряжение для главного госпиталя Конохи, – отрезал Сарутоби. – Отправляйся туда прямо сейчас –я дал добро на полное и глубокое лечение твоих тканей силами старших ирьенинов дежурной смены, через пару часов будешь в норме. Выспись. А через… скажем, дня три-четыре – мы возвращаемся к тренировкам. В остальное время свободны – миссия выдалась тяжелой и вам нужен отдых.

Поймал жетон разодранными пальцами, едва не зашипев от боли – пальчики-то, напомню, разбиты. Лечения Цуны едва хватило на первую помощь.

Хокаге затянулся, и уже сквозь густое облако выпущенного дыма добавил, словно какую-то незначительную деталь:

– И еще, Джирайя. Твой призыв весьма оперативно доставил шифр Орочимару в деревню. Но помимо отчета о засаде, жаба передала сообщение – Фукасаку-сама хочет тебя видеть. Будь готов, он свяжется с тобой в ближайшее время.

«Будь готов?!»

– Принято. Спасибо, Сарутоби-сенсей! – буркнул, сделал максимально быстрый, уставной поклон и поспешил покинуть кабинет, пока мне не всучили еще какую-нибудь опасную хрень.

ЩЕЛК.

Тяжелая дверь кабинета Хокаге закрылась за моей спиной, наглухо отсекая табачную вонь.

Я остался один в пустом, прохладном коридоре резиденции. Медленно выдохнул. Прислонился затылком к стене, переваривая разговор. Мысли от обещанного отдыха тут же дернулись в совершенно ином направлении.

Сенсей же сказал – Фукасаку выдернет меня обратно на Мьёбоку!

И ладно бы это – я всегда готов постигать гранит науки у жабки, давно его не видел и, честно могу признать, уже скучаю. Вот только… когда меня притянут обратным призывом?

Контракт ведь активируется по их желанию, пространственный прокол распахивается прямо под ногами и безжалостно затягивает тушку на жабью гору, где бы ты в этот момент ни находился.

А если я буду сидеть на унитазе в момент призыва?! ПРИКИНЬТЕ! Появляюсь я такой перед мудрыми тысячелетними жабами, на священном лотосе, со спущенными штанами, красной рожей и куском туалетной бумаги в руках. Драсте, великий мудрец, я готов постигать сендзюцу…

Фукасаку меня палкой забьет за неуважение к призыву, а Бунта просто лопнет от смеха, растрезвонив об этом позоре всем головастикам на болоте… И последствия действий Бунты пугали сильнее, хех…

***

Следующий день начался… к сожалению.

Да, я уже был здоровым – руки, благодаря вчерашней магии старших ирьенинов внешне выглядели просто идеально – розовенькая, свежая кожа без единого шрама или царапины, будто я в спа-салоне побывал, а не выкапывал себе траншею в твердом грунте. Но вот внутри…

Внутри недосросшиеся меридианы и новые связки ныли, словно мне прямо под кожу насыпали толченого битого стекла. И оно скрипело при каждом сжатии кулака. Ну правда, больно!

А еще хотелось оооочень мноооого спааааать!

Кое-как выполз на улицу ближе к полудню в попытках раздобыть хоть какой-то нормальной горячей еды и выпить крепкого чаю, чтобы согреть пустой желудок. Деньги-то у меня теперь были, и даже… очень много!

Вообще, расценки за выполнение миссий в Конохе оказались весьма интересными, если в них покопаться. Тут всё жестко привязано к рангу – типа… задания D-ранга, всякие прополки огородов и выгул даймёвских собак – это копейки, которых едва хватит на пару порций рамена в неделю. Ну маааксимум, что за это можно получить– так это тысяч двадцать рё. А вот миссии С-ранга – сопровождение и охрана с риском стычки с обычными бандитами – уже дают солидную сумму, на которую можно неделю недурно питаться и обновлять снаряжение, тут уже верхняя граница стоит на целых СТА ТЫСЯЧАХ рё!

Представляете?

Но вот В-ранг… Оплата за скрытую боевую операцию с участием элитных шиноби другой страны оказалась такой, что выданный мне тяжелый кошель позволил бы скупить половину меню в приличном ресторане и еще осталось бы на взрывные печати, а они стоят ой каких немалых денег –слуги мастера фуиндзюцу высоко ценятся (что опять намекает мне пойти и разузнать об этом подробнее). Короче говоря, я теперь богач по меркам рядового чунина, ведь в кармашке у меня имелось аж сто восемьдесят семь тысяч рё.

Дошел до рынка. Купил горячий травяной чай у уличного торговца, предвкушая, как сейчас успокою нервы. Взял стакан в правую руку.

Ошибка.

И тут свежевыращенные мышцы на пальцах просто… отказались сгибаться из-за банального спазма!

БРЯК.

Стакан выскользнул из ослабевшей кисти и с противным хрустом разбился о мощеную мостовую, окатив мои сандалии липким от сладости кипятком.

Прохожие тут же покосились на меня. Какая-то старуха брезгливо цыкнула, обходя лужу, мол, ходит тут всякая бесклановая деревенщина, посуду бьет. И вот в этот самый момент у меня внутри всё просто… ВЗОРВАЛОСЬ.

Абсолютно всё! И так не было настроения, так тут и накопившееся за эти адские дни напряжение, физическая боль, дикая усталость от грязных секретов Хокаге, отвращение к этой насквозь гнилой политике кланов, да еще и этот висящий дамокловым мечом страх перед внезапным обратным призывом к жабам – всё это моментальным пожаром выжгло жалкие остатки моего самоконтроля. Взрослые тоже срываются.

«Сука!»

Злобно замахнулся и со всей дури пнул попавшийся под ногу увесистый булыжник. Пнул так сильно, что инстинктивно влил в удар крохи Ветра, чисто чтобы сбросить это искрящее напряжение, готовое разорвать меня изнутри.

ВЖУХ!

Камень со свистом вылетел с дороги, как выпущенное ядро, и по высокой дуге перелетел через деревянный забор ближайшего тренировочного полигона.

ХРЯСЬ! – раздался громкий звук попадания во что-то деревянное.

А затем…

ХЛОП! ХЛОП!

До меня донесся характерный, до тошноты знакомый мне после вчерашней бойни хлопок спрессованной чакры. Этот… специфический, резкий звук рассекаемого плотного воздуха, от которого моя расшатанная нервная система мгновенно, вообще без участия мозга (!), выдала… паническую реакцию.

Мышцы сжались. Адреналин ударил в виски. Рука сама метнулась к бедру, выхватывая из подсумка кунай.

«Это же… звук Мягкого Кулака!»

Сердце дико забухало в горле. Хьюга? Прямо здесь?! За мной пришли из-за смерти Араты?!

Все-таки ПТСР – дело… опасное.

Стиснул зубы.

Прыжок! – взлетел на забор, намертво цепляясь ноющими пальцами за шершавые доски, подтянулся и осторожно заглянул на закрытую территорию полигона.

Там, посреди вытоптанной грунтовой площадки, стояли двое парней лет двенадцати. Оба были облачены в свободные белоснежные кимоно, и оба монотонно, в полной сосредоточенной тишине спарринговались в стойках Джукена.

Обычные дети клана тренируются на закрытой территории…

Ха… всего лишь тренировка… ха… фууууф. Не стоит мне бояться КАЖДОГО звука, даже если они и имеют неприятные воспоминания, да… фуф.

Но мои шпионские проделки заметили – Хьюга же… Бьякуган старшего из парней активировался.

Толстые вены червями вздулись вокруг его глаз. Парень даже не стал поворачивать голову – его додзюцу и так имело почти круговой обзор – он безошибочно засек мой фонящий чакрой контур, плавно опустил руку, прерывая спарринг, и брезгливо скомандовал:

– Слезь с забора, белобрысая макака. Слезь в НАШУ сторону.

«О как. Макака?»

По какому-то странному наитию перепрыгнул через преграду и мягко приземлился на траву. Сразу же натянул на лицо обезоруживающую улыбку, почесывая затылок и пытаясь перевести всё в нелепую шутку. Не хватало мне еще политического скандала с Хьюга на пустом месте.

– Ой, простите-простите, парни! – активно замахал я руками. – Просто шел мимо по улице, услышал звуки ударов и засмотрелся на великие клановые тренировки! Не каждый день увидишь такое изящество в исполнении, эх! Всё-всё, ухожу-ухожу.

Говорил я это весело и громко, а мой взгляд тем временем сам собой, словно примагниченный, жестко зацепился за их лбы.

У старшего, что мне хамил, лоб был абсолютно чистым. А вот у младшего, стоявшего в пол-оборота и исподлобья смотревшего на меня, под криво сбившимся стандартным протектором отчетливо зеленела выжженная в чакроканалах вязь «Птицы в клетке».

Главная и Побочная ветвь. Наследник и его будущий цепной раб. Прямо передо мной.

Старший Хьюга, видимо, окончательно оскорбившись моим пристальным, немигающим разглядыванием их внутренней символики, сделал быстрый шаг вперед, наглухо преграждая мне путь к выходу с полигона.

– Подожди, – высокомерно заявил он, медленно складывая руки на груди. – Ты же тот самый ученик Третьего Хокаге? Чунин Джирайя, я слышал о тебе. И раз уж ты имел наглость вторгнуться на закрытый полигон нашего клана, то обязан показать, чему именно тебя научил лидер деревни. Защищайся.

– Эм… ребят, ну вы чего, я после ранения, – я примирительно поднял раскрытые ладони, показывая свежую, розоватую кожу без мозолей, явно восстановленную медициной. – Никаких приказов на спарринг от начальства не было, да и не в форме я сейчас, чтобы с гениями Джукена тягаться…

– Типично, – вдруг подал голос младший из побочной ветви.

И криво, ой как удивительно злобно усмехнулся.

– Бесклановый мусор всегда прикрывается жалкими отмазками, когда дело доходит до настоящей проверки силы. Одно слово – отбросы.

Глава 44

И вот эта фраза… эта высокомерная, пропитанная чисто клановым ядом интонация старшего пацана, до боли похожая на ту ненависть, которую буквально вчера слышал от обезумевшего Араты, просто взяла и… натурально так сорвала мне резьбу.

«Отбросы?»

Ах вы ж мелкие, напыщенные ублюдки…

Меня это задело. Нет, не так. Меня это просто нереально взбесило!

Вот стою я, смотрю на этого холеного подростка в чистеньком кимоно, у которого жизнь расписана на годы вперед, потом перевожу взгляд на второго, что стоит чуть позади с этой уродливой зеленой вязью фуиндзюцу на лбу, и в голове просто не укладывается!

Разве они САМИ НЕ ПОНИМАЮТ, что творят? Что рождают внутри деревни абсолютно ненужную иерархию и только поддерживают этот гнилой культ силы, который… да который УЖЕ привел их род к тому, что на них охотится целая чужая страна, вырезая глаза и воруя трупы для экспериментов?! Прецеденты-то УЖЕ происходят! Прямо сейчас, пока вы тут в песочнице своей играетесь в господ и рабов, ваших соклановцев фаршируют взрывчаткой и пускают на убой!

Дыхание сбилось, но тем не менее…

– Ну… раз так хочется, – голос сел, превратившись в хрип, а дурацкая извиняющаяся улыбка сама собой сползла с лица.

Я согласился.

С другой же стороны… а чего мне бояться? Я, на секундочку, вчера победил целого Джонина их клана! Да, Арата был ограничен в возможностях из-за выжженной печати, да, я был не один, а в команде с гениями, и ДА, это стоило мне содранных до костей рук, но… целый Джонин! С многолетним опытом убийств и идеальным контролем тенкецу. А передо мной сейчас стоят два двенадцатилетних шкета, которые настоящей крови в жизни не нюхали.

В общем, короткий обмен ударами, чисто чтобы сбить спесь, и ничего больше!

Просто помним, что лезть с ними в прямой контакт – это самоубийство для моих разорванных мышц. Джукен – штука контактная.

Медленно, прям показательно медленно поднял перед собой ладони. Свежая, нежно-розовая кожа после ирьёниндзюцу смотрелась неестественно, но сквозь нее всё еще проступали багровые кровоподтеки.

– Ты посмотри на эти руки, гений, – тихо произнес, намеренно растягивая слова и глядя старшему прямо в его белесые глаза. – Думаешь, я буду с тобой в ладушки играть? Ты же у нас из Главной ветви, да? Наследник, все дела. Гордость клана.

Сделал паузу. Перевел взгляд на младшего.

– А ты… ты, значит, тот, кто должен сдохнуть, если в этого, – кивок на старшего, – полетит кунай. И знаешь, что самое смешное? В реальном бою, когда вас прижмут к стенке, ваша клановая структура посыплется первой. Потому что мертвецам, ребята, абсолютно плевать, чистый у тебя лоб или разрисованный.

Младший дернулся, словно я ударил его хлыстом по лицу. Его губы дрогнули, глаза расширились от неприкрытой злобы и… какой-то затаенной боли, в которую я ткнул грязным пальцем.

А вот старший просто вспыхнул. Его величие – бледность – покрылась красными пятнами, толстые вены вокруг глаз мгновенно вздулись жирными червями – Бьякуган активировался.

– Зззакрой свою пппаасть! – рявкнул он, сорвавшись на визг.

Бой начался без команд. И… твою же мать, я как-то не предполагал, что это будет бой ОДИН ПРОТИВ ДВУХ! Младший, несмотря на мою тираду, тоже встал в стойку, отсекая мне путь к отступлению.

ШУХ! – Старший рванул вперед.

Его движение было пугающе текучим, словно у… ну реально, словно у воды. Никакого замаха, никакой инерции – только отточенная годами мышечная память., как и у Араты. Он выбросил вперед руку, сложив указательный и средний пальцы вместе. На кончиках отчетливо вспыхнула концентрированная синяя точка чакры – Мягкий Кулак. Целил точно мне в солнечное сплетение, намереваясь одним ударом перебить центральный ток энергии и вырубить меня к чертовой матери.

Но я УЖЕ был быстрее. Тут обошлось без паники, без истощения чакры.

Сразу же, еще на вдохе, перестроил ток чакры в организме – крохи Ян, что успели восстановиться за ночь, направил прямиком вниз, по бедрам, в икроножные мышцы.

«Не руками, Джи. Ногами!»

Направил микро-импульс Футона под подошвы сандалий. Воздух уплотнился, создавая невидимую, пружинящую подушку. Решил, что прямо сейчас преподам этим снобам урок контроля Ветра, к которому их тепличные тренировки не готовили.

Сжался и… прямо собой выстрелил.

ВЖУХ!

Скользнул вправо и вперед по диагонали еще до того, как его Бьякуган успел сфокусироваться на моей реальной мышечной моторике – был риск, что п напряжению и постановке мышц может понять, куда именно меня приведет мышечное сокращение. Из-за разницы в плотности чакры и физического ускорения Ветром, на моем старом месте на какую-то долю секунды остался лишь плотный воздушный мираж – остаточный силуэт.

Пальцы Хьюга пробили пустоту с громким ЧПОНЬК.

А я УЖЕ оказался прямо у него за спиной!

Опорная нога жестко впечаталась в грунт, вторая взлетела в воздух. Я занес колено, готовый прописать этому мелкому говнюку самый обычный, но максимально унизительный и издевательский пинок под зад, чтобы он носом вспахал свой же полигон. Внутри всё аж запело от ликования и ощущения своего явного тактического превосходства.

Взрослый мозг и нестандартное мышление бьют заученные каты!

«Получай, гад!» – мысленно заорал, вкладывая в удар всю свою накопившуюся за эти дни фрустрацию.

И тут же…

БДЫЩ!

Звук был такой, словно прямо подо мной разорвалась бомба!

Земля под ногами просто взорвалась. Из ровного, подстриженного газона полигона с зубодробительным скрежетом камня о камень выросла сплошная, грязно-бурая стена! Она выстрелила вверх, меня обдало жесткой волной земли и пыли, ослепляя на мгновение.

Огроменный купол из толстого грунта сомкнулся над моей головой в два счета, наглухо скрыв меня от противников, от солнца и от всего остального мира!

«Чего?! Какого…?!»

Нога, летевшая в задницу Хьюги, врезалась в шершавый камень.

ХРЯСЬ!

– Су-у-ука! – взвыл, резко тормозя и заваливаясь назад, едва не сломав лодыжку.

Отпрыгнул спиной к противоположной стене, тяжело дыша. Вокруг воцарилась кромешная темнота. Запахло сырой землей и плесенью.

Глаза судорожно бегали в темноте, пытаясь уловить хоть лучик света, но купол был герметичным. Мозг лихорадочно заработал, анализируя ситуацию. Это… ПОХОЖЕ БЫЛО НА ТЕХНИКУ ОРОЧИМАРУ – Земляную Тюрьму, которой он же и использовал в некоторых миссиях и тренировках… Это НЕ МОГЛИ сделать мелкие Хьюга, а значит…

КТО-ТО ВМЕШАЛСЯ В БОЙ?!

Судя по всему – так и есть, м-да… И вмешался кто-то очень, очень сильный. Формирование купола такого радиуса за долю секунды – это уровень элитного Джонина!

«Так, Джирайя, спокойно. Думай. Хьюги не славятся использованием Дотона. Их стихия – тай-дзюцу и точечный выброс чакры. Значит… значит, на полигоне был кто-то еще? Охранник? Наставник? Черт, неужели я всё-таки спровоцировал международный, то есть внутридеревенский скандал…?!»

Адреналин ударил по вискам. Рука инстинктивно скользнула к подсумку на бедре и выхватила холодный металл куная. Я вжался спиной в грунт, переводя дыхание и пытаясь уловить хоть звук снаружи.

И словно из-под многометровой толщи воды, через стену начали пробиваться голоса.

Я прижал ухо к земле.

Да… снаружи кого-то отчитывали. Взрослый, властный голос с характерными командными нотками. Наверняка джонин-тренер или кто-то из верхушки клана. Он распекал этих двух малолетних парней на повышенных тонах, даже не пытаясь скрыть своего разочарования.

– …вы что творите, идиоты?! – гремело снаружи, вибрация от голоса даже слегка отдавалась в стене купола. – Вы ослепли от собственной гордыни?!

«Ого, а мужик-то дело говорит», – пронеслось у меня в голове. Я даже дышать перестал, вслушиваясь.

– Вы лучшие в обеих ветвях клана, за вами будущее Хьюга! – продолжал бушевать голос. – А вы… вы тратите свою жизнь на что?! На уличные стычки?! Кого вы снова задираете, а? Какого-то мимо проходящего мальчишку?!

Тут я немного оскорбился. Я, вообще-то, чунин и ученик Хокаге, а не просто мальчишка. Но встревать из своей земляной банки, естественно, не стал.

– Он сам спровоцировал нас, сенсей! Он оскорбил устои клана! – это пискнул старший, пытался оправдаться, но его голос дрожал.

– Молчать! – рявкнул джонин так, что даже мне стало не по себе. – Гордость клана не в том, чтобы бить слабых у забора, доказывая свое превосходство над теми, кто не имеет додзюцу! Гордость клана в том, чтобы защищать слепые зоны друг друга на поле боя! Вы оба, Наследник и Ветвь, должны работать как единый организм, а не вестись на дешевые провокации! Вы проиграли этот бой еще до того, как он начался, потому что позволили эмоциям управлять вашим Бьякуганом!

«А мужик хорош. Жестко стелет, но по фактам. Значит, не все Хьюга конченые снобы…»

– Марш тренироваться, оба! – отрезал наставник. – Восемь Триграмм, шестьдесят четыре ладони! До заката! И без перерыва! Если увижу, что хоть один из вас остановился перевести дух – добавлю еще круг.

– Хай… сенсей… – сдавленно пискнули в ответ эти гордецы.

Послышались удаляющиеся, шаркающие шаги.

Так, ну допустим. Воспитательный процесс – это, конечно, прекрасно и поучительно. Я прям оценил педагогический подход. Но меня-то сейчас из этой каменной банки выпустят?!

«Тэкс… сейчас купол упадет, и мне придется смотреть в глаза этому суровому дядьке. Что говорить? Извиняться? Или давить авторитетом Сарутоби? Черт, Хирузен же только вчера сказал мне не отсвечивать… Если он узнает, что я полез в драку с наследником Хьюга на их территории полигона… мне конец. Выговор – это минимум. А то и на гауптвахту отправят... ну, местную»

Напрягся, готовясь к неприятному разговору. Почувствовал, как техника начала медленно сползать – каменные стены едва заметно дрогнули, структура Дотона начала терять стабильность, готовая раствориться и обнажить реальный мир.

Вот только…

Сам я этого уже не увидел!

Потому что в ту же самую секунду, пока я сверлил взглядом осыпающуюся стену, прямо под моими сандалиями, прямо на утоптанной земле внутри купола, ярко, нестерпимо синим цветом вспыхнула вязь!

«Что за…?!»

Резко опустил голову. Чернила. Да не абы какие – пульсирующие чакрой иероглифы фуиндзюцу мгновенно расползлись от моих ног к краям купола, складываясь в сложный узор.

Любой умелый мастер распознал бы в этих символах классическую формулу пространственного перехода, но для меня это означало только одно.

ПРИЗЫВ! ОБРАТНЫЙ ПРИЗЫВ!

«НЕТ! ТОЛЬКО НЕ СЕЙЧАС! Я ЖЕ ДАЖЕ НЕ ПОПРОЩАЛСЯ!»

Но контракт с горой Мьёбоку моих протестов не слушал.

ВЩУУУУХ!

Пространство подо мной резко свернулось в тугую воронку. Вестибулярный аппарат моментально вывернуло наизнанку, гравитация просто отключилась, словно кто-то выдернул пол из-под ног. Желудок сделал тошнотворное сальто, к горлу подкатил ком, а меня дернуло вниз с такой чудовищной силой, что даже не успел вскрикнуть, как меня просто вытянуло из пространства полигона!

Оставив после себя лишь осыпающийся купол грязи да улику в виде вязи иероглифов на земле.

И где-то там, на тренировочной площадке Конохи, джонин-тренер клана Хьюга, наверное, весьма озадаченно сейчас пялился на абсолютно пустую землю с остаточным чернильным следом, пытаясь понять, куда делся бесклановый нахал.

Мем.

«А с другой стороны, – пронеслась шальная мысль, пока меня крутило в пространственном тоннеле, – и слава Ками! Хорошо, что получилось именно в такое время меня вытянуть, а не на том же унитазе или в душе.»

Ха-ха-ха, кстати, да это же просто идеальный побег! Меня избавили от нудных нравоучений со стороны этого джонина… А то ведь пришлось бы реально объяснять, почему ученик Хокаге избивает их золотую молодежь, провоцируя конфликты. Удрал по-английски, не прощаясь. Но выговор от сенсея я по возвращении, наверное, всё-таки получу. За нарушение дисциплины и вторжение на частную территорию…

Эх.

Ну что же, пусть. Это проблема будущего Джирайи.

Но сама идея крутая… Интересно, Бунта или Кен смогут так же меня вытаскивать из любой передряги, а? Было бы славно, научись я этим пользоваться, но сейчас…

ХЛОП! – Пространство выплюнуло меня с такой же бесцеремонностью, с какой и засосало.

И я на четвереньках, больно отбив и без того ноющие колени, с размаху впечатался в гигантский, упругий и невероятно влажный лист кувшинки.

ПЛЮФ! – полетели брызги во все стороны. Лицо обдало какой-то липкой росой.

– Тьфу, блин… – судорожно сплюнул попавшую в рот воду, пытаясь проморгаться.

Воздух здесь… ну вот сразу узнаю родной Мьебокудзан! Густой, плотный, я бы даже сказал – вкусный. Пропитанным терпким запахом древней болотной тины и какими-то странными пряностями. Словно ты дышишь, ммм… не кислородом, а киселем, который моментально оседает в легких тяжестью приятной тяжестью.

Вот он – Обитель жаб.

Поднял голову.

Передо мной, на каменном возвышении, поросшем изумрудным мхом, сидел миниатюрный зеленый мудрец – знакомый мне дядька Фукасаку. Скрестил лапки на груди, вид предельно сосредоточенный. А рядом, недовольно щуря свои желтые глаза, восседала его супруга – Шима.

– Давно не виделись, Джирайя-чан, ква, – глубокомысленно изрек жаб, даже не шелохнувшись. – Хотя… с недавних пор, могу называть тебя Джирайя-бой.

– Мы скучали по тебе, кваааа. – встряла Шима.

– Верно, ква. Ну, как идет твоя культивация?

Эм… что?

Я завис. Натурально так завис, все еще стоя на четвереньках.

«Культивация?!»

Жаб настолько близок к азиатским техникам, что реально заговорил о… культивациях? Сянься какая-то эта тысячелетняя жабка перечитала, пока меня не было? Или Макса Крынова, а? А что? Может быть… Или… тут реально все культивируют дао, а я один просто отжимаюсь?!

– А… о чем вы? Какая культивация? – осторожно спросил, кряхтя и медленно поднимаясь на ноги. Спина хрустнула.

– Как твои тренировки, ква? – поправился Фукасаку, видя мое вытянутое, непонимающее лицо.

– А-а-а… да вполне себе, – нервно отряхнул влажные штаны,. – Мне Сарутоби-сама передал, что вы хотели меня видеть… призыв сработал, скажем так, очень вовремя. Могу узнать, зачем я здесь? Срочная миссия на горе? Или… что случилось?

Жаб нахмурился. Его изрезанное морщинами лицо стало предельно серьезным. Шима рядом с ним тоже как-то подобралась, перестав жевать какую-то травинку. Атмосфера вокруг мгновенно сгустилась, воздух стал давить на плечи, словно я окунулся в гендзюцу.

«Кай» – мысленно попытался выбраться из нее – уж простите, был неприятный опыт, но… это реальность. Или ОЧЕНЬ сильное гендзюцу.

– На тебя выпала тяжелая доля, как и на любого из призванных нами шиноби, Джирайя, – голос Фукасаку стал рокочущим. – И я хотел тебя видеть именно поэтому, ква. Да… Темные времена грядут, Джирайя-бой. Мир балансирует на грани, тонкая нить мира вот-вот оборвется, и нам нужны те, кто готов нести это бремя…

«Твою мать…»

Пульс подскочил, забарабанив где-то в горле. Желудок, только что переживший пространственный скачок, снова скрутило.

«Он про Арату?! Про те трупы в бетоне?! Или… они знают про планы Кумогакуре начать войну? Черт, мне сейчас дадут секретное задание S-ранга! Ликвидация Райкаге? Диверсия в Скрытом Облаке?! Да я же сдохну! Я только вчера научился под землю закапываться, куда мне мир спасать?! РЕАЛЬНО СТРАШНО!»

Сглотнул, чувствуя, как по спине потек холодный пот. Попытался сделать максимально мужественное лицо, хотя колени предательски подрагивали.

– Я… я готов, Фукасаку-сама. Каков план?

Мудрец тяжело вздохнул, прикрыв глаза.

– План таков, – трагично произнес он. – У бабули Шимы закончились сизые мухоморы из Южной пещеры. А я… как погляди, слишком стар, чтобы гоняться за такой безделицей по скалам. Сходи, а? Суп стынет. Корзинка вон там, под листом.

Я моргнул.

Один раз.

Второй.

«И это… все?!»

Повисла тишина. Только где-то вдалеке квакнула гигантская жаба.

Серьезно?! Я только что мысленно попрощался с жизнью, готовился резать глотки каге вражеских деревень, а меня… меня выдернули через пространственно-временной континуум, спасли от гнева джонина Хьюга, чтобы я сходил за ГРИБАМИ?!

Не, ну а че…

Глава 45

Подавил подступающий к горлу истерический смешок. Хотелось заорать. Хотелось пнуть эту кувшинку. Но спорить с тысячелетними мудрецами – себе дороже.

– Сизые мухоморы. В Южной пещере. Понял, – деревянным голосом отрапортовал я.

Подошел. Наклонился. Взял плетеную, воняющую тиной корзинку. Благо, обошлось без приклеивания ее к рукам.

«Ну охренеть теперь квесты пошли. Подай-принеси. Ученик Третьего Хокаге, убийца нукенинов, гроза малолетних снобов – работает курьером в жабьей доставке еды.»

Развернулся и побрел в сторону скал, на которые махнул лапкой Фукасаку.

Но уже через десять минут мой ироничный сарказм бесследно испарился, сменившись прям… ну очевидным матерным рычанием – ни Коноха, ни Мьебоку, ни все страны вокруг еще не знали таких матов и ругательств, что я привнес в этот мир из России – потому что подъем к этой чертовой Южной пещере оказался самым настоящим адом.

Гора Мьёбоку, напомню, – это вам ни хрена не прогулочный парк: здешние скалы были сплошь покрыты мерзким склизким мхом, по которому подошвы сандалий скользили как по залитому катку, вынуждая цепляться за выступы руками. Теми самыми, СНОВА НАПОМНЮ, многострадальными руками, на которых еще вчера я содрал кожу чуть ли не до самых костей.

ХРЯСЬ!

Очередной предательский камень выскользнул из-под ослабевших пальцев, и я тяжело повис на одной руке прямо над тридцатиметровой пропастью, пока вывернутое плечо дергало тупой, пульсирующей болью…

И никакие техники хождения по вертикальным поверхностям ПОЧТИ НЕ ПОМОГАЛИ.

Почти…

– Сука… – прошипел сквозь плотно стиснутые зубы, болтаясь над бездной.

Просто лезть на здесь было абсолютно нереально, так что приходилось пускать чакру в ступни и ладони для прилипания к отвесной поверхности. Но именно тут и крылась главная засада моего перерожденного организма.

Нужен идеальный микроконтроль.

Вдохнув сырой воздух и медленно выдохнув, начал буквально по капле выдавливать чакру в израненные подушечки пальцев, пока боль от поврежденных меридианов обжигала. Потянулся, намертво ухватился за выступающий край и прилип, тут же рывком подтягивая тело к следующему уступу, где весь цикл с расчетом микродозы Ян-чакры приходилось начинать заново.

«Стой… а ведь это…» – внезапная мысль поразила меня где-то на середине скалы, заставив на секунду замереть. – «А ведь это охренеть какая сложная тренировка контроля! Я же прямо сейчас делаю то же самое, что и вчера с Дотоном, только в миниатюре: постоянно регулирую плотность чакры, чтобы не сорваться в пропасть и не сжечь собственные руки! Так это что, старый Фукасаку специально меня сюда погнал, зная про мои травмы?! Или ему реально просто грибы для супа понадобились, а я тут себе скрытые смыслы выдумываю на пустом месте?!»

Честно говоря, я вообще перестал понимать, где в этом безумном мире заканчивается великий замысел тысячелетних мудрецов и начинается самая обычная шинобская бытовуха. Но, признаться, лезть вверх с осознанием скрытой тренировки стало как-то осмысленнее, так что спустя еще полчаса пыхтения, матов и балансирования на грани падения я наконец-то ввалился в мрачный зев Южной пещеры.

Внутри было ожидаемо темно, промозгло сыро и отчетливо пахло какой-то приторной сладковатой гнилью, пока по каменным стенам медленно стекали светящиеся капли конденсата. Слегка подпитав глазные нервы чакрой – для «возбуждения» колбочек и палочек в нем – двинулся вглубь пещеры, пока не наткнулся на цель.

Ага, вот и они.

В глубокой расщелине между двух валунов плотной кучей росли те самые сизые мухоморы – здоровенные твари со шляпками размером с хорошую тарелку, которые тускло пульсировали ядовитым фиолетовым. Выглядел этот урожай максимально токсично, так что супчик из него явно обещал быть незабываемым...

Фу.

Осторожно подойдя ближе, я нагнулся и только-только протянул руку к толстой ножке крайнего гриба, как вдруг…

ШУУУУХ!

Прямо из кромешного мрака потолка на меня рухнуло нечто длинное, многосуставчатое и отвратительно шуршащее хитином!

«Тварь!» – мысленно завопил, пока въевшиеся инстинкты, сработавшие куда быстрее соображающего мозга, заставили меня резко отпрыгнуть назад и уйти в спасительный перекат.

И вовремя: прямо на то место, где секунду назад находилась моя израненная рука, с глухим стуком приземлилась метровая панцирная многоножка!!! Я такую в Ванпанчмене видел, правда… в десятки раз эта бла меньше. Даже в сотни, что не отменяет ее отвратительности – её острые жвала размером с кунай угрожающе щелкнули, брызнув во все стороны желтой слизью, которая тут же зашипела и начала проедать в цельном граните дымящиеся дырочки.

Кислота, ну просто прекрасно!

Изогнув свое сегментированное тело, насекомое издало мерзкий стрекочущий звук и стремительно бросилось на меня, противно перебирая десятками когтистых лапок.

«Ветер!» – рефлекторно вспыхнула первая мысль, вбитая долгими тренировками.

Руки уже сами начали складывать печати для Шинку Гёку, собирая в груди плотный ком сжатого воздуха, чтобы просто расплющить эту мерзость вакуумной пулей, но…

«СТОП!»

Если я сейчас шарахну полноценным Футоном в таком узком, замкнутом пространстве, вакуумная волна отрикошетит от стен и превратит эти нежные сизые мухоморы в бесполезное грибное пюре! А без супа задание будет провалено, старая Шима оторвет мне голову за испорченные ингредиенты, а Фукасаку просто забьет палкой за тупость…

Я уже… провалил одно задание. Не стоит создавать косяки и на миссиях полегче. Значит – никакого массового Ветра, только точечный урон и ближний бой.

Резко оборвав печати, увидел, как ядовитая многоножка уже взмыла в прыжке, раскрыв капающие кислотой жвала прямо перед моим лицом. Экстренно перенаправив ток чакры вниз, я с нечеловеческой силой впечатал правую ногу в каменный пол пещеры, целясь ровно в тот уступ, на который должна была приземлиться тварь.

Ну и как-то само собой… у меня… не вышла полноценная техника земли, но что-то на нее похожее от удара чакронасыщенной ногой –да.

ТРЯСЬ!

Локальная сейсмическая вибрация ударила по камню, заставив уступ под летящей многоножкой вздрогнуть и раскрошиться. Потеряв надежную точку опоры для приземления, насекомое нелепо закрутилось в воздухе и, промахнувшись мимо моего лица буквально на ширину ладони, рухнуло на камни. В ту же долю секунды моя рука уже выхватила кунай из подсумка, вливая в сталь тончайший поток Футона – ровно столько, чтобы создать режущую кромку без выброса воздушной волны. Эдакий Синкукен на минималках.

ВЖИК!

Усиленная сжатым ветром сталь прошла сквозь толстый хитиновый панцирь как раскаленный нож сквозь кусок сливочного масла. Голова твари с мерзким чавком отделилась от туловища и отлетела куда-то в темноту, пока обезглавленное, конвульсивно дергающееся тело свалилось к моим ногам, щедро заливая гранит шипящей желтой кровью.

– Ну и фу.

Брезгливо пнув труп и сбросив его в ближайшую бездонную расщелину, я наконец-то шумно выдохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Быстро проверив мухоморы и убедившись, что они остались абсолютно целыми, аккуратно срезал их кунаем (другим, конечно же другим!) и бережно сложил на дно корзинки.

И вот только сейчас, замерев посреди сырого полумрака пещеры с полной корзиной ядовитых грибов в руках, я вдруг остановился и внимательно прислушался к собственному организму.

«Подождите-ка…»

Я медленно поднял руки на уровень глаз, покрутил кистями, сжал кулаки и снова разжал.

Боли почти не было! Нет, внешне содранная кожа, конечно, всё еще выглядела жутковато, но той простреливающей боли в меридианах, которая скрипела битым стеклом всё утро в Конохе, больше не ощущалось совершенно. Еще вчера от такого напряжения у меня бы просто отнялись руки, а сейчас… сейчас энергия текла гладко, легко и абсолютно беспрепятственно.

Прикрыв глаза, полной грудью вдохнул этот густой, неимоверно тяжелый воздух пещеры, и внезапное озарение ударило в голову.

«Природная энергия.»

Вся эта гора была буквально насквозь пропитана чистейшей чакрой жизни, и плотность этой энергии здесь была настолько высока, что она… эм, видимо как-то пассивно, прямо через поры кожи, непрерывным потоком проникала в мой истощенный организм.

Не зря же и первые мои недели пребывания на горе были такими продуктивными в плане восстановления!

Выходит, что всё то время, пока я с матами карабкался по скалам, заставляя свои порванные меридианы работать на пределе контроля, этот густой воздух работал как… эм, лечебный компресс?

«Так вот оно что…»

Ошарашенно опустив взгляд на корзинку с грибами, наконец-то сложил два и два: хитрый Фукасаку не просто издевался надо мной, отправляя за ингредиентами для супа. Это была невероятно многоуровневая терапия – природные условия для жесткой реабилитации моего опасного дисбаланса, мастерски замаскированные под самый тупой и рутинный бытовой квест!

«Ах вы ж… хитрые старые интриганы.» – Губы сами собой растянулись в кривой смешке.

Подхватил корзинку и двинулся к выходу из пещеры. Кажется, эти «выходные» на горе Мьёбоку сделают меня гораздо сильнее, чем я мог рассчитывать.

Вернулся к домику жабьих мудрецов с полным лукошком этих светящихся недоразумений, чувствуя себя… странно. С одной стороны – меня нагло использовали как курьера. С другой – тело пело так, словно я неделю отмокал в горячих источниках с бригадой личных массажисток… тов.

Поставил корзинку на низкий деревянный столик.

– О, Джирайя-бой, ква! Ты как раз вовремя, – прошамкала Шима, ловко подхватывая мухоморы своим длинным языком (тоже мерзость, но к такому быстро привыкаешь) и отправляя их в кипящий котел. – Садись. Обед почти… почти… почти… ква! Готов.

Интересно, что за эти две секунды в нем изменилось.

Я сел, скрестив ноги, и уставился в деревянную миску, которую мне пододвинули. Внутри, в мутном зеленоватом бульоне, плавали здоровенные, с палец толщиной, вареные гусеницы. Ммммм, вкусняшка…

Они выглядели так, будто вот-вот откроют глаза и спросят, как у меня дела.

«Почему я должен жрать это?!»

Сцепил зубы. Взял палочки. Подцепил самую жирную, скользкую тварь и отправил в рот.

ЧАВК!

Гусеница с омерзительным звуком лопнула на зубах. Теплый, солоновато-горький сок брызнул на язык. Желудок мгновенно сжался в тугой узел, пытаясь отправить это кулинарное великолепие обратно, но я зажал рот рукой, судорожно сглатывая и делая глубокие вдохи через нос.

БУЭЭЭ… Нет, держись, Джирайя. Белок. Это просто белок… БУЭЭЭ.

Пока боролся с рвотным рефлексом, мой мозг, наконец-то не занятый выживанием, начал анализировать состояние тела. Я пошевелил пальцами. Сжал кулаки с максимальным усилием.

Связки больше не терлись. Те микротравмы, те разорванные волокна меридианов, которые я получил, продираясь сквозь плотный грунт Дотоном, практически затянулись! Буквально за пару часов… чудеса…

Поднял взгляд от миски с насекомыми. Фукасаку сидел напротив, неспешно потягивая бульон из пиалы.

– Знаете, мудрец… – я прокашлялся, пытаясь перебить вкус горечи во рту. – А ведь этот ваш «поход за грибами»… это же был просто предлог, да?

Жаб замер. Поверх пиалы на меня уставились два желтых глаза.

– О чем ты, ква?

– Ну… о том, что Южная пещера, да и вообще вся эта гора… тут же аномально высокая плотность природной энергии, – я отложил палочки, подавшись вперед. – Я про Сендзюцу. Конечно, мы уже выяснили, что я пока не умею её впитывать осознанно, но она же… проникает сама. Вы вытащили меня сюда, заставили карабкаться по скалам, прогонять остатки чакры через травмированные каналы, чтобы этот ваш «санаторный» воздух их тут же сращивал. Я прав?

«Ну давай, скажи, что я параноик. Скажи, что грибы реально были нужны срочно!»

Фукасаку медленно опустил пиалу. Его широкий рот растянулся в довольной, какой-то даже гордой ухмылке.

– А ты стал умнее, ква, – хмыкнул мудрец. – Да, для тебя нужна была эта реабилитация. Твое тело, наконец-то, начало догонять твой разум. Инь и Ян приходят в равновесие. Это… хорошо.

Но вот… что еще было в его тоне?

Внезапно атмосфера за столом неуловимо изменилась. Довольная ухмылка сползла с морды Фукасаку, сменившись деловитостью.

– Но радоваться рано, Джирайя-бой, – его голос стал тихим. – Раз уж твой баланс выправляется, пора готовиться к худшему. До нас доходят слухи. Деревня Скрытого Дождя… они начали стягивать войска к своим границам.

Я замер с недожеванной гусеницей во рту.

«Дождь?! Амегакуре?! Подождите… я же что-то знааю. Ну знаю же, да! Это что, Ханзо Саламандра что-то мутит? Или кто там сейчас рулит? Если Дождь стягивает войска, значит, скоро они сцепятся с Камнем, Ветром и Листом…»

Глобальная мясорубка – это вопрос ближайших лет. И я, со своими жалкими навыками выживания, отправлюсь туда в первых рядах как ученик Хокаге!

– Значит, война… – мрачно констатировал я.

– Ква. И поэтому тебе нужно срочно повышать выживаемость, – кивнул мудрец. – Раз так, пора бы тебе открыть еще одну правду. Ты не замечал в последнее время какого-то… особого отношения к воде?

Эм… вроде не было. А что? Ну, кроме того, что Бунта на тренировке чуть не утопил меня своими ядрами, а я сегодня в лужу наступил.

– Нет, – помотал головой. – А что такое?

– Стоит тебе сказать-ква, что во время наших ранних тренировок, когда ты только-только попал сюда, чакробумага выявила в тебе еще и предрасположенность к Суитону.

Что?

К ВОДЕ?!

Я резко вскочил из-за стола. Колено ударилось о столешницу, миска с недоеденными гусеницами подпрыгнула и с грохотом перевернулась, залив доски мутным бульоном.

– Я что, как реальный Аватар теперь?! – вырвалось у меня сорванным голосом.

Фукасаку и Шима уставились на меня как на умалишенного.

– Какой аватар, ква?

Ой, хахаха, хахаха, так…

– Властелин стихий! – снова вслух, да чуть ли не задыхаясь от абсурдности ситуации. – У меня есть Земля, я открыл в себе Ветер, у меня есть Огонь, а теперь еще и… Вода?!

Я что, стихийный маг широкого профиля?!

«РЕАЛЬНО ИМБА! Четыре стихии из пяти! Да меня в Академии будут на плакаты вешать!»

– Успокойся и сядь, ква! – квакнул Фукасаку так, что у меня уши заложило.

Я послушно плюхнулся обратно на подушку.

– Аватары какие-то выдумываешь… – проворчал жаб, вытирая разлитый бульон лапкой. – Думаешь, это делает тебя непобедимым? Идиот. Больше стихий – больше проблем с контролем. Стихия Воды основывается не только на плотности Ян, но и на ее балансе с Инь – единственная стихия, что требует от владетеля баланса начал! Это самая «текучая» и нестабильная чакра из всех.

«Оу…»

– Понимаешь? – Фукасаку прищурился. – Твоя проблема – это перекос энергий. И именно поэтому вода для тебя сейчас – твой лучший костыль. Обучение Суитону заставит тебя искусственно удерживать идеальный баланс энергий.

«Как быстро они умеют сбивать пафос.»

Но логика в этом была.

– Сарутоби-чан передал мне, что у вас есть пара дней отдыха после миссии, – продолжил жаб.

– Да. Нам дали отгул.

– Чудно-ква! Всё это время ты проведешь на горе за тренировкой Суитона. Идем к озеру.

Спустя десять минут мы уже стояли на берегу.

Место было… специфическое. Озеро оказалось наполнено не водой, а какой-то кислотно-зеленой, вязкой жижей, над которой курился легкий пар. Мои сандалии тут же с чавком погрузились в липкий, воняющий серой ил.

– Итак, задача на эти два дня, Джирайя-бой, – Фукасаку заложил лапки за спину. – Освоить две техники. Первая – Суитон: Тепподама (Водяное Ядро). Это основа стихии Воды, С-ранг. Просто спрессовать воду в желудке и выплюнуть как снаряд.

«Снаряд? Отлично. Вакуумные пули у меня уже есть, теперь будут водяные ядра.»

– Вторая, – мудрец сделал паузу, многозначительно подняв палец. – Суитон: Суиджинхеки (Стена Водяного Лагеря).

Меня аж током прошило – СТЕНА, ну наконец-то ЗАЩИТА!

И не абы какая – я ж все-таки кое-чего знал. Как знал и то, что это же В-ранг!

«ОНИ ЗНАЛИ! Мудрец всё понял из рапорта и специально подогнал мне защитную технику!»

– И еще кое-что на будущее, ква, – Фукасаку хитро сощурился. – Если освоишь Тепподаму, сможешь комбинировать её с жабами. Наши техники можно усиливать. Представь: Гамабунта плюет жабьим маслом, а ты поджигаешь его Катоном. Или ты стреляешь Водяным Ядром, а кто-то из наших добавляет в него Ветер, превращая в водяную фрезу… Стихийные симбиозы, Джирайя-бой.

– Я готов, – решительно шагнул в ил. – Что делать?

– Печати. Тигр, Змея, Крыса. Тяни чакру снизу, от очага, смешивай её в желудке. Но помни – ВОДА СКОЛЬЗКАЯ! Она не твердая, как Дотон, и не резкая, как Футон. Её нужно ОЩУТИТЬ.

– То есть… ощущения как во время рвоты?

– Ква, да. Самое лучшее сравнение, ква-ква-ква-ха.

Фу. Но после такого «обеда» будет легко нащупать ощущение.

Молча кивнув наставнику, закрыл глаза и медленно свел руки перед грудью, погружаясь в собственные ощущения. Нужно было нащупать этот чертов баланс: с одной стороны – Инь; с другой – Ян. Уравнять их оказалось той еще задачкой, но я всё же заставил пальцы сложиться в нужную последовательность печатей: Тигр, Змея, Крыса.

Попытка вытянуть из желудка этот абсолютно новый, физически неведомый мне стихийный импульс мгновенно обернулась до одури мерзким ощущением. Это было похоже на то, словно ты целиком проглотил здоровенную живую медузу, а теперь пытаешься одним лишь напряжением внутренних мышц заставить её двигаться по пищеводу вверх, прямо к горлу. Водная чакра оказалась невероятно влажной, тяжелой и издевательски скользкой: стоило мне лишь на долю секунды передавить ментальной волей, как она тут же рассыпалась внутри груди в бесполезный холодный туман, но стоило чуть пережать грубой физикой – и она мгновенно кристаллизовалась в жесткий ком, болезненно застревающий за кадыком!!!

«Держи… просто держи этот сраный баланс, сука!» – мысленно рычал, силой заставляя этот склизкий, пульсирующий комок спрессоваться у самого основания языка, отчего щеки непроизвольно раздулись.

Резко подавшись вперед, я выдохнул с максимальной, как мне казалось, убойной силой!

– Суитон: Тепподама!

ПЛЮХ!

Вместо смертоносного водяного ядра изо рта вывалился жалкий, мутный плевок воды размером со средний грейпфрут, который даже не пролетел и метра, а просто уныло шлепнулся мне прямо на мыски сандалий, щедро обрызгав вязкой грязью штанины.

Над кислотным озером повисли буга-гашки окрестных жаб.

– М-да… – медленно протянул и я, утирая мокрые губы тыльной стороной ладони и скептически разглядывая растекающуюся у ног лужицу. – Океаны содрогнулись, враги в панике бегут, Моисей явился, водой повелевающий…

Сзади тут же послышался приглушенный, издевательски-скрипучий смешок Шимы.

Стиснув зубы, почувствовал, как глубоко внутри начинает подниматься злоба. Та самая темная ярость паралитика, который в прошлой жизни, стирая зубы в крошку, месяцами учился заново шевелить хотя бы пальцами на мертвых ногах. Уж если я выкарабкался из инвалидного кресла, то с какой-то там жабьей стихией воды я точно справлюсь.

Жестко перестроив соотношение энергий и принудительно сбавив давящую Инь до минимума, до хруста сжал кулаки и сделал глубокий вдох для второй, куда более злой и осознанной попытки.

Глава 46

Фу-у-ух… ну и «выходные» выдались, честное слово, даже злейшему врагу не пожелаешь такого курорта!

Потому как не хочу желать эфемерному врагу плодотворной прокачки, конечно же – потел я на этих жабьих источниках ничуть не меньше, чем в свои самые первые дни тренировок, когда мышцы просто отказывались подчиняться, но… радует. Меня просто ОЧЕНЬ РАДУЕТ мой феноменальный прогресс в освоении новой стихии!

Все эти базовые водяные техники, которыми меня загрузил Фукасаку, я разжевал так быстро, словно всю свою прошлую жизнь только и делал, что профессионально блевался в людей на дальность. Суитон: Тепподама поддалась вообще легко, почти играючи.

Видимо, тот первый жалкий плевок, над которым ржала Шима, всё-таки пробил какой-то психологический барьер, потому что уже с третьей или четвертой попытки изо рта вылетало не мутное недоразумение, а вполне себе увесистое, спрессованное водяное ядро размером с… нууу, не буду бахвалиться, но С ЦЕЛЫЙ ПУШЕЧНЫЙ ЗАРЯД!

Выдох и – ХЛОП! – плотный сгусток воды сносит толстую ветку дерева Мьебоку (на минуточку, это ну вообще не трухля, а вполне себе долговечное и прочное дерево), оставляя в древесине вмятину. Ударная мощь оказалась такой, что при удачном попадании уж точно способна проломить грудную клетку обычному человеку.

Со Стеной Водяного Лагеря (название писос длинное, просто буду Стеной ее называть), конечно, пришлось чу-у-уточку повозиться. Одно дело – просто собрать воду в ком и выплюнуть, и совершенно другое – заставить эту тяжелую и постоянно норовящую расплескаться чакру непрерывно вращаться по кругу, формируя бурлящий купол. Чем-то похоже на домен по способу работы, но… все же иное.

Но ведь у меня получилось! Заставляя себя балансировать на грани рвотного рефлекса, я… все-таки пару раз пробеливавшись, нашел нужный угол выброса чакры. Уже на второй день мог стабильно, пусть и ценой легкого головокружения, воссоздавать этот защитный барьер, который надежно закрывал меня от атак со всех сторон. В-ранг, между прочим! Настоящая, полноценная круговая защита… ха-ха, даже подозреваю, кого пытался скопировать создатель техники – второй Хокаге – когда разрабатывал технику. Спойлер – круговую защиту Хьюга.

И тут у всякого умного шиноби, стратега или просто внимательного зрителя моей шизофренической жизни возникнет вопрос: «Слушай, Джирайя, а не пробовал ли ты, как непризнанный гений тактики, объединить эту водяную защиту и свою Территорию Ветра для абсолютного контроля поля боя? Ну, типа, сидишь в непробиваемом танке и сканируешь всё вокруг?».

А я отвечу.

ПРОБОВАЛ!

Вот только эта гениальная идея на практике оказалась полнейшей херней.

«Ну логично же было, да? Вода защищает тело, ветер считывает пространство. Идеальный симбиоз! Почему никто до этого не додумался?»

А вот почему. Потому что Территория Ветра считывает малейшие, даже микроскопические колебания воздуха кожей. И когда я, преисполненный пафоса и собственной крутости, сначала раскинул невидимый купол Ветра, а затем выплюнул вокруг себя вращающуюся Стену Воды… не выдержал.

Вода же ТОЖЕ двигается – вращается на бешеной скорости, создавая тысячи завихрений, искажая воздушные потоки внутри купола, и ветер начинает выть, ударяясь о плотную жидкость. Все эти данные, умноженные на тысячу из-за замкнутого пространства, одновременно долбанули мне по нервным окончаниям – тактильные ощущения перегрузились мусорным шумом мгновенно. Вместо четкого радара я получил в голову такую невыносимую информационную гранату, что натурально поймал сенсорный шок.

В глазах потемнело. Кровь густой струей хлынула из носа, заливая подбородок. Колени подкосились.

Упал. Вырубился.

Очнулся только минут через двадцать, лежа лицом в грязи, с раскалывающейся от мигрени башкой. Естественно, эту гениальную затею с комбинированием защиты и сенсорики я пока что отмел до лучших времен. Ну или до тех пор, пока не буду способен обрабатывать ТАКИЕ потоки информации, мда…

Но на этом плюсы моего нахождения здесь, к счастью, НЕ ЗАКАНЧИВАЛИСЬ! Я же… ну, реально становился физически сильнее. Не пропуская ни одной изнуряющей тренировки ДО горы, включая текущие трени жабьего тайдзюцу, прыгая по этим склизким кувшинкам с утяжелителями, я… начал замечать серьезные изменения. Да еще и местные вареные белковые гусеницы, которыми пичкала меня Шима, в сочетании с природным воздухом Мьёбоку творили чудеса – мышцы восстанавливались просто феноменально, Ян-чакра крепла, наливалась плотностью, постепенно догоняя мою Инь.

Но постепенно.

И эта возня со стихией Воды неожиданно вскрыла мои старые ошибки в технике Теневого Клонирования.

Раньше второй клон всегда рассыпался, и я… списывал всё на нехватку выносливости. Ян-чакры действительно было мало, но настоящая проблема крылась совершенно в другом. А недавние тренировки показали, что вода требовала идеального баланса энергий, иначе структура моментально распадалась. А ведь Теневое клонирование работало по схожему принципу – это создание физической копии из духовной основы.

Короче, больше посвятив времени контролю, я смог чего-то добиться. Вот:

ПУФ! ПУФ!

Густые облака окутали поляну, и когда они рассеялись… справа и слева от меня стояли ДВА абсолютно идентичных Джирайи! Каге Буншин выдал мне сразу двух теневых клонов вместо одного!

Да, я тут же почувствовал, как колени предательски дрогнули – использование этого фокуса сожрало просто прорву энергии, высушив мой резерв на две трети, при том что профицит Инь опять имелся, а с Ян… ну, скажем, не использовать мне постоянно в таком состоянии Шуншин или Дотон – нужно отдохнуть. Но сам факт! Я УЖЕ мог провернуть этот трюк! Это же меняло вообще все правила моей выживаемости и, что куда важнее, скорости обучения. Помним же про имбалансную передачу опыта после развеивания теневых клонов, да?!

Вот и я помнил.

«Теперь я точно машина для фарма.»

Оставив двух своих тяжело дышащих, но полных энтузиазма клонов до седьмого пота нарабатывать автоматизм и реакцию в базовых техниках стихий у озера, я сам – оригинал – отряхнул штаны и отправился на центральный полигон для совместных тренировок с животными призыва. Мудрец же обещал научить меня стихийным симбиозам.

Вот только на поляне меня ждала весьма специфическая картина.

Гамакена, моего законного, скромного и вооруженного сасуматой (так называлась эта боевая вилка, которая… и вилкой-то не являлась, будучи ухватом) партнера, снова нигде не было видно. Зато посреди огромной утоптанной поляны, вальяжно раскинув лапы, развалился Гамабунта. Этот жаб с максимально скучающим и надменным видом листал какой-то глянцевый жабий журнал (даже вглядываться не хочу, что там за лягушачья эротика), пуская кольца дыма из своей неизменной трубки. Уже подозреваю, что в нем спрятано какое-то оружие!

(ХА-ХА, простите, мне такое случайно попалось в пинтересте)

И всё бы ничего, но за его массивной спиной, приваленный к скале, лежал связанный толстыми канатами… Гамакен! Он постоянно, но как-то вяло дергался, пытаясь высвободиться, и непрерывно бубнил себе под нос:

– Я невероятно неуклюж… простите меня… я так виноват, что позволил себя связать… простите… Джирайя-кун, наверное, ждет меня… я такой бесполезный…

Ситуация выглядела просто абсурдно. Этот наглый и заносчивый гопник Бунта, который с самого начала относился ко мне как к мусору, специально что ли связал своего брата?

Зачем? Решил показать, кто тут главный альфа на болоте? Или Фукасаку всё же заставил его участвовать в моих тренировках, и этот решил обставить всё так, словно сам снизошел до парных отработок, попутно унизив Кена?

Как бы там ни было, факт оставался фактом: он устроил тут дедовщину, силой подмяв под себя время, отведенное моему законному партнеру по контракту…

Поначалу, когда я только осознал масштаб этой откровенной жабьей наглости, внутри всё закипело. Хотелось подойти, высказать всё, что я думаю о его моральном облике, демонстративно развязать Кена и из принципа работать только с ним. Но…

Хрен с ним – мне нужен был результат, а для этого неважно, кто из них будет плеваться маслом или ветром, если это поможет мне выжить в грядущей войне. Бунта сильнее, наглее и опытнее? Отлично. Значит, используем Бунту.

Поэтому я молча прошагал мимо связанного, бесконечно извиняющегося Кена. Подошел к развалившемуся Бунте, который тут же сделал вид, что только что меня заметил, и лениво захлопнул свой журнал.

– О, мелочь, – выпустил он густое кольцо. – Пришел? А этот… неуклюжий, вон, споткнулся и в канатах запутался. Бывает, ква. Придется тебе сегодня со мной работать, ква.

Вот как…

– Ну, что же, поднимай свою красную задницу, Бунта. Фукасаку сказал, что мы должны отработать стихийные симбиозы. И раз уж ты вызвался добровольцем, то мы будем пахать, пока у меня чакра не кончится.

Жаб недовольно квакнул, но всё же грузно поднялся.

И начался ад.

Мы битый час пытались синхронизировать его способности с моими. В теории всё звучало идеально: он плюет маслом, я поджигаю; он плюет водой, я ускоряю Ветром. Но на практике…

«Да почему всё опять через жопу?!»

Это оказалось в разы сложнее, чем я мог себе представить! Тайминги постоянно сбивались. Когда Бунта выплевывал кэгэ жабьего масла, мой, пока скудный, Катон просто не успевал охватить весь объем. Огонь цеплялся за край, а потом – БДЫЩ! – масло детонировало слишком рано, прямо в воздухе между нами, обдавая меня жаркой волной и опаляя мои многострадальные брови!

– Ты слишком медлительный, мелочь! – ревел Бунта, размахивая мечом. – Ты должен выдыхать огонь в ту же секунду, как я открываю пасть!

– А ты не выплевывай столько за раз, переросток! – орал я в ответ, утирая копоть с лица. – Я тебе что, огнемет?! Давай еще раз! Теперь Вода и Ветер!

Но и тут всё шло наперекосяк – он выстреливал гигантским водяным ядром, а я пытался напитать его своими микро-порывами Ветра, чтобы закрутить поток. Но из-за разницы в объемах чакры мой ветер просто врезался в воду, разбрызгивая её во все стороны мелкими каплями. Мы не столько тренировались, сколько бесили друг друга, поливая поляну то горящим маслом, то грязным дождем.

«Уххх, сука.»

Но я стискивал зубы и заставлял нас пробовать снова и снова, понимая, что именно в этом хаосе рождается настоящее взаимодействие.

Адские совместные тренировки с недовольным Бунтой наконец-то подошли к концу, оставив после себя лишь опустошающую усталость во всех мышцах и стойкое желание упасть лицом в кровать, но благо, великое благо, что пришло время возвращаться в Коноху, причем делать это предстояло снова через этот треклятый пространственный колодец жаб, который я уже ненавидел.

ВЩУУУХ!

Пространство привычно вывернуло наизнанку, и меня с мерзким чавком выплюнуло прямо в колючие кусты где-то на самой окраине деревни. Я поднялся на ноги, брезгливо отряхивая налипшие листья, и тут же поморщился: из-за специфики этой лягушачьей телепортации я опять насквозь провонял болотной тиной и какой-то застоявшейся водой.

Но не успел толком привести себя в порядок и посетовать на отсутствие нормального сервиса у призывных животных, как буквально в соседнем, скрытом за забором переулке мои слегка усиленные ушки уловили подозрительную возню.

А затем раздался мерзкий и гнусавый гоповатый смешок.

– …ну, ты чего-о-о, не ломайся давай, хэээ! Че, типа недотрога, да? Святая что ли?! У вас ж на гражданке нет девственников ваще.

Голос тянул слова с липкой самоуверенностью, что… буду откровенным – меня аж передернуло. Осторожно раздвинув ветки кустарника, я выглянул в переулок и увидел… первый канал какой-то – классическая, заезженная картину, которую можно встретить в любом неблагополучном районе что моего старого мира, что этого. Двое великовозрастных, неряшливо одетых ублюдков зажали в глухом углу хрупкую гражданскую девчонку лет… шестнадцати, отрезая ей любые пути к отступлению.

Но самое паршивое в этой ситуации заключалось даже не в самом факте домогательства. Присмотревшись к силуэтам в сгущающихся сумерках, я… заметил, что один из нападавших явно носил протектор Листа на лбу, а по возрасту ему было далеко за двадцать. Взрослый мужик, застрявший в звании генина.

«Конченый долбоеб, – подумал я, чувствуя, как внутри закипает абсолютно осознанная злоба. – Человек, который не смог реализовать себя в мире шиноби самоутверждается за счет слабых горожан, не имеющих доступа к чакре.»

Я… даже не мыслил о том, чтобы пройти мимо.

Это было даже не чувство долга шиноби Конохи, а… банальное мужское желание выбить зубы уродам. И не важно – женщина была бы жертвой, парень, школьник, ребенок – опиздюнил бы любого!

У нас война скоро с представителями ДРУГИХ СТРАН, так зачем… ее начинать внутри деревни?

Хрустнув костяшками пальцев для успокоения нервов, я легко, в один прыжок перемахнул через деревянный забор и бесшумно приземлился прямо посреди темного переулка.

Выпрямившись во весь рост и показательно сложив руки на груди, я уже было открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь невероятно крутую фразу, от которой эти двое должны были наложить в штаны. Однако… они как-то засекли меня – обернулись. И стоило им уставиться на меня, как короткая заминка при оценке внезапной опасности сменилась… млять, ну какой-то неадекватной реакцией – оба гопника просто заржали в голосину!

«Чего?! Какого хрена они ржут, если перед ними стоит ученик Хокаге? Не знают меня?!»

Опешив от такой неадекватной реакции, опустил взгляд на свою одежду, и – ТВОЮ МАТЬ! – мгновенно всё понял.

Оказалось, что вода из пространственного колодца жаб, в которую меня с головой окунуло при перемещении на Мьёбоку, распределилась по моему светлому кимоно максимально ублюдским образом – все паховое пространство и верхняя часть штанов были абсолютно мокрыми, образуя огромное, темное пятно…

Ну мляяяять, выглядело это так, словно я только что обоссался от страха. Еще и перед этими гопниками.

– Эй, ссыкун, шел бы ты памперс поменял, пока мамка не наругала! – громко загоготал генин, картинно вытирая слезы от смеха свободной рукой, пока вторая с явной издевкой выхватывала кунай из набедренного чехла.

Этот смех стал его последней ошибкой в так и не начавшейся карьере ниндзя.

Я даже не стал тратить чакру на техники, решив, что марать ниндзюцу об это дерьмо – слишком много чести.

Шаг. Центр тяжести вниз. Рывок!

И просто стер дистанцию между нами на взрывной физике, словно выпущенная стальная пружина. Генин даже не успел закончить свою ухмылку, как я уже скользнул под его широкий замах кунаем.

ХРЯСЬ!

Правая нога прописала ему ломающую баланс подсечку по голени, подбрасывая его тело в воздух, а затем я с разворота всадил ему удар локтем точно в открытую челюсть!

БДЫЩ!

Звук клацнувших зубов эхом разнесся по переулку. Переросток с закатившимися глазами рухнул на пыльную землю как мешок с картошкой, мгновенно отправившись в глубокий нокаут. Его дружок-гражданский, увидев, как шиноби сложился пополам за долю секунды, издал какой-то поросячий визг, выронил сигарету и, смешно сверкая пятками умчался в сторону улиц.

Мда… Надо бы о таком доложить их сенсею.

Медленно выдохнул, опустил локоть и, чувствуя, как адреналин неохотно отпускает мышцы, повернул голову к спасенной.

Девчонка медленно сползла по стене и осела на корточки, судорожно кутаясь в порванную на плече накидку. Её трясло: то ли от пережитого страха, то ли от ярости на собственную беспомощность в мире, где правит только сила.

– Ненавижу… – вдруг прошипела она, поднимая на меня заплаканные, но удивительно злые глаза. – Ненавижу этот ваш проклятый мир шиноби! Вы все думаете, что если у вас есть чакра и ножики, то вы боги! Что можете брать всё, что захотите, и делать с нами всё, что вздумается!

Она сорванным голосом выплюнула эти слова мне в лицо, пока я, сгорая от невыносимого конфуза, неловко пытался прикрыть свои злосчастные мокрые штанишки снятым с пояса подсумком.

«А ведь она права, – мелькнула в голове мысль. – Система Конохи, да и всего этого мира, построена на узаконенном милитаризме. Если ты не умеешь убивать – ты пыль под ногами кланов и шиноби. И этот мудак в отключке – прямое порождение системы, которая дает власть тем, кто не умеет с ней обращаться.»

Но затем её взгляд слегка смягчился – она шмыгнула носом, вытирая грязные дорожки слез с щек рукавом, и сжала кулаки.

– Но… если не я, то клянусь всеми богами, кто-то из моих детей-девочек или внучек обязательно станет сильной куноичи! Самой сильной! Чтобы больше ни один ублюдок не смел смотреть на нас свысока! – твердо заявила она. А потом, немного замявшись, тихо добавила: – Ой… ам… спасибо тебе… как тебя зовут?

Хех. – Хмыкнул, искренне оценив этот внезапный внутренний стержень в, казалось бы, обычной гражданской девчонке. Озлилась, но не сломалась.

– Джирайя, – ответил я, стараясь звучать как можно солиднее, несмотря на прикрытую подсумком лужу на штанах. – А тебя?

Она поднялась на ноги, деловито отряхивая грязную юбку, и коротко бросила:

– Харуно. Харуно Рика.

Не клановая – звучало как ничем не примечательная фамилия, которую… ни я новый, ни Джи старый не слышали.

– Приятно познакомиться, Харуно Рика. Знаешь этих ушлепков? – я кивнул на пускающее слюни в пыли тело, стараясь при этом как можно незаметнее прикрыться. Черт… Скорее бы ночь.

– Еще бы, – Рика брезгливо скривилась, окинув поверженного генина полным презрения взглядом. – Это Кенджи, местный придурок из соседнего квартала. Уже который год в низшем звании сидит, ни на одну нормальную миссию его не берут, вот он и самоутверждается… А второй… это просто шестерка. Но за ним ты можешь даже не бегать, я сама его завтра выловлю и так отпинаю, что неделю сидеть не сможет.

Ого. Я даже уважительно хмыкнул.

– А кто у этого Кенджи наставник, не в курсе? – поинтересовался, прикидывая в уме, кому бы из джонинов стоило предъявить (через Хокаге, конечно) за воспитание такого откровенного биомусора в рядах шиноби.

Девчонка лишь мрачно покачала головой:

– Нет… откуда мне знать их командиров. Лазят тут всякие с повязками, поди разбери, кто за кого отвечает.

– Ладно, – выдохнул я, чувствуя, как прохладный вечерний ветерок неприятно холодит штаны.

Стоять тут с обоссанным на вид пахом и разыгрывать из себя крутого спасителя было просто физически невыносимо, поэтому нужно было сворачивать этот диалог, пока она не опустила взгляд.

– Э-э-э… ну, тогда береги себя, Рика, – выдавил из себя максимально скомканную и нелепую фразу.

После чего, буквально сгорая от двойного стыда – за внешний вид и за общую неловкость момента, – быстро сложил печать и на максимальной скорости Шуншина, поднимая спасительный вихрь уличной пыли, позорно умчался к себе домой. Нужно было смыть с себя эту тину, этот стыд и все последствия жабьей телепортации.

Спустя полчаса, отмытый от болотной вони, переодетый в сухое кимоно и волевым усилием похоронивший на задворках памяти инцидент, я уже стоял перед дверями кабинета Хокаге – пусть и стемнело, но время-то рабочее.

Настрой был максимально деловым: доложить о возвращении, продемонстрировать лояльность после того фокуса с внезапным побегом с полигона Хьюга и, если повезет, аккуратно выпросить какую-нибудь адекватную миссию для закрепления своих водных успехов в полевых условиях. Почему бы и нет?

С силой толкнув тяжелую створку и уверенно переступив порог, я…

– О-О-О! СИЛА ЮНОСТИ ПЫЛАЕТ В ЭТОМ КАБИНЕТЕ, ХОКАГЕ-САМА! – заорал кто-то прямо по центру комнаты.

«Чего?! Какая еще юность?!»

Глава 47

Шаг за порог кабинета – и я тут же замираю. Более того, даже рука сама падает на клапан подсумка, потому как моя головушка, эм… отказывается адекватно понимать, а главное – ПРИНИМАТЬ абсурдную картинку, что предстает перед глазами.

Ладно еще этот странный, громкий голос, который я услышал из коридора, но… эм, ВИД человека, которому он принадлежал, был… ну просто эм…

Короче, Сарутоби в кабинете сидел не один, перед его столом прямо сейчас стоял…

Зеленый спандекс?

Или как иначе обозвать это портновское недоразумение? Идеально обтягивающий, ядовито-зеленый костюм на мужике лет двадцати-двадцати пяти!

Мужик резко оборачивается на звук открытой двери, сверкая невероятно густыми, прямо-таки брежневскими бровями (вообще ужас, как ТАКОЕ могло генетически случиться с исконно азиатскими парнями?) и блестящей прической под идеально ровный горшок. И этот тип вдруг выдает такую широкую, ослепительную улыбку, что…

ДЗИНЬ!

На его клыке РЕАЛЬНО сверкает ослепительная белая искра, прямо как в тупом мультике, от чего у меня… ну натурально так отвисает челюсть.

Не понимаю.

Да твою мать, я в ахере – только и стою, хлопая глазами у двери, пытаясь понять, шапито ли это приехало в Коноху или у меня галлюцинации после гусениц. Зачем Хокаге вообще пускает таких откровенных фриков к себе в кабинет?!

ХЛОП!

Зеленый чудак просто падает лицом на паркет и начинает… эм, прям тут отжиматься на двух пальцах одной руки. Да еще и с какой-то дикой скоростью, в то время как из его глаз текут настоящие водопады слез от какого-то… ну явного переизбытка эмоций, совершенно неуместного в резиденции Каге!

И… кто же этот фанатичный человек?

Начинаю лихорадочно соображать, отбрасывая в сторону чувство испанского стыда. Так вот: если он находится в кабинете лидера деревни, и ведет себя ТАК раскованно – значит, этот шиноби… наверное, крут и невероятно важен.

Силен?

Еще как!

Присмотревшись, увидел сквозь натянутую до предела ткань спандекса сплошные бугры сухих мышц. Его движения на полу, хоть и кажутся дергаными со стороны, обладают ну просто феноменальным контролем своего веса!

А костяшки на руках? Да там даже нет кожи – ороговевший костяной нарост от, видимо, многолетней и безжалостной набивки о твердые поверхности…

Но может, он еще силен и в плане ниндзюцу? Вот только… почему-то я почти вообще не чувствую от него ауры. Втягиваю носом воздух, пытаюсь прощупать восприятием, и – ни-че-го.

Неужели… у него чакры почти нет?!

Духовный фон ооочень уж тусклый, бледный, да даже дети в Академии иногда больше энергии выдавали – я это по тому же Наваки сужу!

Способен ли этот мужчина вообще сложить хоть одну печать иллюзии или элемента? Наверняка нет. А выходит, что этот, ммм… фрик в лосинах чем-то компенсирует свои недостатки…

Что он силен физически – у меня сомнений больше нет, но… всё равно выглядит это как кромешный ужас.

ПЫХ.

Сарутоби выпускает густое облако дыма из трубки, пряча хитрую усмешку в усах и явно наслаждаясь моей охреневшей реакцией.

– Познакомься, Джирайя, это Майто Дай, – спокойно произносит Хирузен, разрушая неловкую паузу. – Наш самый усердный, хах, генин и сильнейший мастер чистого тайдзюцу в деревне на данный момент.

«Генин? И при этом – сильнейший мастер?!»

Хокаге лично называет вот этого плачущего мужика сильнейшим рукопашником Листа! А… ну… Сарутоби-сенсей слов на ветер никогда не кидает – значит, этот Дай – натуральный монстр ближнего боя! И если он настолько силен чисто физически, если его тело работает на запредельных мощностях при почти полном отсутствии духовной чакры, значит…

«О, боги!»

Это же мой прямой билет к пониманию истинной физической мощи! К Ян-чакре, которой мне сейчас так критически не хватает для баланса энергий и укрепления моих хрустальных костей! Если… пойму, как он тренируется, то… быть может, это решит половину моих проблем?

– ДА-А-А! БЕЗМЕРНО РАД ПОЗНАКОМИТЬСЯ С УЧЕНИКОМ ВЕЛИКОГО ХОКАГЕ-САМА! – внезапно ревет Дай на всё помещение.

Вскакивает на ноги так быстро, что воздух обиженно свистит, а слезы всё еще ручьями текут по его покрасневшим щекам.

– ТВОЯ ЮНОСТЬ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ, ЮНЫЙ ДЖИРАЙЯ! ЭТОТ ОГОНЬ В ТВОИХ ГЛАЗАХ ОСЛЕПЛЯЕТ МЕНЯ!

– Эм… взаимно, – медленно киваю, очень аккуратно сохраняя дистанцию и стараясь не делать резких движений. Чем-то по таким выкрикам он мне напоминает… ммм, наверное – Ренгоку из одной манги. Хмммм…

– НЕТ, НЕ ВЗАИМНО! – снова взрывается он, сжимая кулаки перед грудью. – МОЯ МОЛОДОСТЬ УЖЕ УХОДИТ В ЗАКАТ, НО НЕСМОТРЯ НА ЭТО, Я ОЧЕНЬ РАД ВИДЕТЬ, КАК НОВОЕ ПОКОЛЕНИЕ ГОТОВО ПОДХВАТИТЬ ЭТУ ЭСТАФЕТУ ЖАРКИХ ТРЕНИРОВОК!

Ох… а скажи в таком же громогласном стиле «Вкусно», а? У мужика сила голоса и энергетика такая, что меня аж к двери прижимает. И не сказать, что мне это НЕ нравится.

Но тут Сарутоби медленно обходит свой стол садится в кресло, и, как только его пальцы складываются «домиком» перед лицом, начинается магия субординации – Дай мгновенно затыкается, вытягивается по струнке, смахивает слезы и превращается в молчаливого шиноби.

– Перейдем к делу, Дай-сан, Джирайя-кун.

– Хай, Сарутоби-сенсей! – выкрикнул я.

– ХАААААААААЙ! – взорвался энтузиазмом Дай.

– Хех. Так вот, очень вовремя ты пришел, Джирайя, пусть я и знал о твоем возвращении и нашел для тебя занятие. Так вот, у деревни нарисовалась весьма специфическая объединенная миссия С-ранга, – продолжает Хокаге, разворачивая на столе какую-то карту. – Обычный, казалось бы, перехват – в нейтральной зоне, у заброшенных шахт на границе Страны Травы, засела крупная банда гражданских дезертиров и контрабандистов. Они вскрыли хранилище чакропроводящих металлов, которые принадлежат Конохе. Нам требуется вернуть груз и устранить мародеров.

«Перехват и ликвидация группы наемников, океееей. Но зачем зовут меня и этого зеленого… качка, если это стандартная работа для пары троек из АНБУ? Тем уж более, если речь идет о стратегических запасах Конохи?»

– Проблема заключается в следующем, – продолжает Хокаге, словно читая мое недоумение по лицу. – Вся эта система шахт заполнена высокоактивным газом, который выделяет руда. Любой всплеск чакры, любая искра от Катона или Райтона, да даже неосторожно брошенная взрывная печать – и весь горный массив мгновенно детонирует. Мы потеряем и груз, и людей.

«Ага, понятно. Глухой каменный мешок с взрывоопасным газом – СУПЕР! Как у бабули Шимы в первую неделю моей жизни здесь. Но… это все еще не ответ – причем тут я?»

– Командовать полевой операцией и выступать главной ударной силой будет Дай, – сенсей кивает в сторону зеленого генина. – Его выносливость и стиль тайдзюцу, не побоюсь этого слова – идеальны для ликвидации превосходящих сил без использования ниндзюцу.

Хокаге делает паузу, делает короткую затяжку и переводит взгляд на меня. Ну наконец-то!

– А что касается тебя... У меня возникли кое-какие мысли насчет твоих дальнейших тренировок, Джирайя. Зная о твоих текущих проблемах и внимательно читая отчеты Фукасаку-сама о твоих лимитах…

«Тц, старикашка меня постоянно сливает. Никакой врачебной тайны, все косяки на стол начальству… эх.»

– …я решил, что тебе совершенно не будет лишним участие именно в такой сугубо физической миссии, – спокойно продолжает Сарутоби. – Тем уж более, что семейство Сенджу официально отпросило Цунаде на ближайшие пару дней, да и с Орочимару мне есть, чем вплотную заняться на полигонах в плане тренировок... Так что да – на это время ваша ячейка отстранена от совместных заданий. Но чтобы твое восстановление и развитие не стояли на месте в ожидании товарищей, предлагаю тебе этот вариант. К тому же твой новый стиль жабьего тайдзюцу дополнит Дая. Вас будет, чему друг у друга научиться.

Сенсей чуть наклоняется вперед, опираясь на сложенные руки.

– Ну и конечно, так как в отряде Дая находятся только генины, ты, как единственный чунин и старший по званию, возьмешь на себя помощь Майто в организации миссии, разработке маршрутов и общей стратегии. Это послужит тебе отличным уроком полевого руководства и планирования. Если ты, конечно, согласен поучаствовать в операции, где командиром выступает генин?

И зачем упор делать на звании Майто-сенсея? Проверяет мою гордыню? Ой, да мне вообще пофиг, кто с каким званием стоит надо мной. Главное, чтобы не идиот.

А вообще, мне НУЖНЫ эти нагрузки, мне просто жизненно необходимы изматывающие тренировки на самом пределе человеческой плоти! ТЕМ БОЛЕЕ в компании этого фанатика пота и тренболона! Ради выравнивания своего внутреннего баланса я готов бегать по лесам и крошить черепа контрабандистам хоть голыми руками, лишь бы перестать быть хрустальным мальчиком. Так что да, я…:

– СОГЛАСЕН! – выплевываю резко, не давая себе ни секунды на сомнения.

– О-О-О! Я ПРЯМО ЧУВСТВУЮ ТВОЙ ГОРЯЩИЙ ОГОНЬ, ЮНЫЙ ДЖИРАЙЯ! – снова ревет Дай на весь кабинет, из глаз которого брызжут свежие потоки слез, пока он молниеносно метается ко мне и хватает руку в свое стальное рукопожатие. – МЫ СТАНЕМ ИДЕАЛЬНОЙ КОМАНДОЙ! МЫ ПОКАЖЕМ ИМ ВСЕМ ИСТИННУЮ МОЩЬ ТЕЛА!

ХРУСЬ – это мои едва зажившие кости в ладони жалобно заскрипели под его нечеловеческой хваткой, но… чего я? Просто до скрипа стискиваю зубы, терплю боль и выдавливаю из себя предвкушающую ухмылку.

Каге удовлетворенно кивает, и мы быстро переходим к разбору самой миссии.

Кратко – как и говорили раннее, нам предстоит зачистить серебряные рудники на восточной границе, которые облюбовала крупная банда наемников-контрабандистов. Весь прикол и главная сложность этой вроде бы банальной С-ранговой вылазки кроется в экологии: глубокие уровни шахт до краев заполнены летучим газом – метан, не метан, хрен разберет. Но газ горючий – любой малейший всплеск стихийной чакры, крошечная искра от Катона или даже криво сработавшая взрывная печать – и вся гора просто взлетит на воздух вместе с нами и украденным имуществом деревни! Требуется зачистка голыми руками в глухой темноте… Или, хе-хе, хе-хе-хе, ХЕ-ХЕ-ХЕ, с помощью Футона. Может, еще и поэтому меня взяли в команду? Короче, обсудим все – я же теперь буду играть роль реального командира… кхм, точнее – его помощника.

Но это все потом.

Выходим из кабинета Третьего, когда солнце уже почти скрывается за горизонтом, окрашивая Коноху в вечерние тона – почти реальные сумерки. Завтра рано утром выдвигаемся на миссию – казалось бы, УЖЕ ТАК СКОРО – никакой притирки к новеньким, никакого отдыха, но… это даже к лучшему. Мне еще со времен Варкрафта известно, что пока ты спишь или отдыхаешь – враг качается. А врагов… у деревни, а значит и у меня, будет много.

Сегодня же предстоит встреча со всем отрядом на полигоне.

Дай вышагивает рядом, во весь голос выкрикивая странные лозунги про… эм, злополучную силу юности, на которые я уже почти не обращаю внимания – думаю. Азартно думаю.

Но тут… НА ЭТО я не мог не обратить внимания – Майто Дай даже не думал идти до тренировочной площадки пешком!

Зеленый Брюс Ли передвигался по улицам ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО глубокими выпадами, причем на каждом шагу он еще и умудрялся с хлопком отжиматься от встречного забора или каменного парапета!

«Какого хера?! Это что, шутка такая для проверки новеньких? Он серьезно собирается в таком… кхм, ДЕБИЛЬНОМ темпе двигаться через всю деревню до самого полигона?! Ну ладно, может, пару раз отожмется и нормально пойдет…»

– О-ОХ, СИЛА ЮНОСТИ В ТЕБЕ ТАК И КИПИТ, КАК И ВО ВСЕЙ МОЕЙ КОМАНДЕ, ДА, ДЖИРАЙЯ-КУН?! – взревел Дай на всю улицу, тяжело опускаясь на колено и пружинисто выпрыгивая вперед на добрых три метра.

Прохожие шарахнулись в стороны, кто-то у виска покрутил.

Я натянул воротник куртки повыше, чтобы меня с этим фриком не ассоциировали… Блин.

–ПРИСОЕДИНЯЙСЯ, ДЖИРАЙЯ-КУН, ВЕДЬ ПОКУДА ТЫ В МОЕЙ КОМАНДЕ – ДОЛЖЕН УВАЖИТЬ СЕНСЕЯ И НАЧАТЬ ВОСПИТЫВАТЬ В СЕБЕ НАСТОЯЩЕГО ВОИНА, ПОЛНОГО СИЛ!

О, боги… я так надеялся, что он этого не скажет. Но, хаха, может будет и полезно…

Стиснув зубы и сгорая от стыда (не за себя – за сенсея), я тоже опустился в выпад и приступил к интенсивной «тренировке» во время хождения.

– И ЭТО ПРАВИЛЬНО! ПЛОТНОСТЬ ВОЛОКОН, ДЖИРАЙЯ! – снова обрушился на меня его энтузиазм, пока он на ходу с хлопком отжимался от попавшейся под руку телеги торговца. – ЭТО И ЕСТЬ НАШ БИОЛОГИЧЕСКИЙ ДОСПЕХ! НИ КАПЛИ ЧАКРЫ, ТОЛЬКО ЧИСТАЯ ЮНОСТЬ! ТЫ ДОЛЖЕН ПОЧУВСТВОВАТЬ, КАК ГОРЯТ ТВОИ МЫШЦЫ! ОНИ, ТОЛЬКО ОНИ СТАНУТ НЕЗЫБЛИМЫМ ЩИТОМ ОТ ВСЯКОЙ АТАКИ ЛЮБОГО НИНДЗЮЦУ И ТАЙДЗЮЦУ!

«Тэкс... а ведь звучит невероятно логично, если вдуматься! Если мышцы сами по себе плотные и крепкие, то и Ян-чакры на их искусственное уплотнение в момент удара потребуется в разы меньше?»

И принимая такое простое, казалось бы, суждение, мое восприятие этой абсурдной ситуации меняется. Двигаемся так.

Пытаюсь на ходу скопировать его силовой ритм вдохов и выдохов, подстраивая свое тело под эту изматывающую механику: глубокий вдох-выдох, жесткий силовой выпад, снова вдох-выдох.

Ощущаю короткий, но невероятно мощный, почти обжигающий прилив… свежих сил (!) и кислорода в крови!

«Ого! Вот оно!»

Но из-за слишком резкого перенапряжения моей совершенно неподготовленной к такому темпу диафрагмы мгновенно сбиваю с таким трудом найденный такт дыхания и тут же ловлю жесточайший спазм в правом боку!

БАМ!

С позором влетаю правым плечом прямо в деревянную ограду тренировочной площадки.

– ОУЧ! – вырывается у меня против воли.

Сползаю по доскам вниз, держась за колющий бок и глотая ртом вечерний воздух.

– СИЛА ЮНОСТИ ТРЕБУЕТ ЖЕРТВ, ДЖИРАЙЯ-КУН! – радостно ревет мне в ухо не запыхавшийся Дай. Делает техничное сальто с места и приземляется в центре сумеречного полигона. – ТВОИ ЛЕГКИЕ ДОЛЖНЫ ГОРЕТЬ ПЕРЕД ВАЖНОЙ МИССИЕЙ!

Ну да, миссия завтра утром, а сейчас у нас, по логике Сарутоби, брифинг.

Поднимаю голову. На самом полигоне нас уже дожидается команда Дая в полном составе – трое генинов, приставленных к этому зеленому недоразумению.

Двоих я считываю мимолетным взглядом – вон тот паренек, нервно теребящий лямку подсумка и избегающий зрительного контакта – судя по светлым волосам и специфическим заколкам, кто-то из клана Яманака. А рядом с ним жмется худенькая, бледная девочка в невзрачной форме без всяких клановых гербов – явно обычная бесклановая выпускница Академии, которой нужно просто набраться опыта.

А вот третий член команды выделяется на их фоне сразу, и выделяется ОГО-ГО как!

Незнакомый мне, молодой и до одури колючий парень стоит чуть поодаль от остальных, всем своим видом отгораживаясь от команды. На спине его темной куртки ярко красуется герб клана Учиха – красно-белый веер. И я… ну конечно знаю Учих! А еще вспоминаю обрывки политических сводок Конохи из памяти оригинального Джи. После недавней смерти Второго Хокаге, который Учих, мягко говоря, сильно недолюбливал и систематически выдавливал из властных структур в Полицию, клан сейчас находится в, ммм… весьма подвешенном состоянии. Это НЕ МОГЛО не сказываться на положение Учих сейчас, когда у руля Сарутоби.

А этот парень, всем своим напряженным, нарочито высокомерным видом словно бы демонстрирует юношеское желание доказать всем вокруг, что его кровь – это всё еще безоговорочная элита деревни, а не сборище изолированных изгоев на окраине Конохи.

Я… вот почему-то только по взгляду чувствую это. Может, сам Джи через такое проходил, желая доказать всем, что он – не просто пустышка?

Кто знает.

И вот с учетом всего снобизма клана, этому… пареньку дали в командиры генина в спандексе. Оскорбление, не иначе!

Учиха Рен – так он процедит свое имя чуть позже – с порога скрещивает руки на груди, кривит губы и всем своим надменным видом отказывается подчиняться зеленому командиру.

Так и сказал, правда!

– Я не собираюсь выполнять приказы вечного генина, который даже базовую иллюзию развеять не сможет, – чеканит Рен, сверля радостного Дая презрительным взглядом черных глаз. – Я Учиха. Мое место в АНБУ или на передовой. А Хокаге-сама явно ошибся с назначением командира на эту миссию. Это оскорбление моего клана. Вы даже не способны на ниндзюцу, Майто Дай. Вы – обуза.

Пу-пу-пу… Интересно, но я решаю не лезть в этот конфликт напрямую. Предпочитаю отсидеться у забора, потирая ноющий бок, и наблюдать со стороны, как именно наш командир будет разруливать субординацию в своем отряде – это тоже важное наблюдение. Важно же знать, как в будущем своих подопечных на место ставить.

Но Дай абсолютно искренне и с какой-то пугающей доброжелательностью просто... игнорирует оскорбления гордеца.

– О-О-О, ТВОЙ ЮНЫЙ ДУХ ЗАТУМАНЕН СОМНЕНИЯМИ, РЕН-КУН! – ревет Дай, ослепительно улыбаясь.

ДЗИНЬ – снова сверкнули его зубы без света солнца, освещая часть полигона.

– ЭТО НОРМАЛЬНО ПЕРЕД БОЕМ! ДАВАЙТЕ ОТОЖМЕМСЯ ТЫСЯЧУ РАЗ, ЧТОБЫ ПРОЯСНИТЬ РАЗУМ И ПОДГОТОВИТЬ ТЕЛА К ЗАВТРАШНЕМУ ВЫХОДУ!

А затем Дай торжественно извлекает из своего рюкзака… четыре комплекта ядовито-зеленого спандекса.

– ВОЗЬМИТЕ ЭТУ ИДЕАЛЬНУЮ АЭРОДИНАМИЧЕСКУЮ БРОНЮ! ОНА НЕЗАМЕНИМА ДЛЯ БЕСШУМНОГО ПЕРЕДВИЖЕНИЯ, ОСОБЕННО ПРИГОДИТСЯ В ШАХТАХ!

Яманака и девчонка в ужасе отшатываются от зеленой ткани, а Учиха просто багровеет от ярости.

Я же… с сомнением смотрю на зеленые лосины в руках Дая.

Пересилив гордость и вспомнив о цели миссии, молча подхожу к командиру, беру костюм и... ощупываю эти лосины. Переодеваться буду потом – перед миссией, но...

«Ого…»

Шокированно отмечаю, что эта уродливая ткань действительно… приятная! И думаю, что она будет работать в нужном ключе и… Вернее, не так, ммм… она действительно будет поддерживать суставы, да и по материалу понятно, что штука работает как настоящий бандаж! В таком движения вообще не сковываются, а мышцы словно пружинят.

– Джирайя-сан… вы… серьезно это наденете? – Яманака в ужасе распахивает глаза, нервно комкая лямку своего подсумка. Бледная девчонка рядом с ним просто закрывает лицо ладонями, видимо, сгорая от стыда за нас обоих.

– Да.

Ну а че?

А вот Рен, увидев это позорное принятие целого чунина и личного ученика Хокаге в клоунский наряд, просто… вспыхивает от гнева.

Хе-хе.

Видать, для его ущемленного кланового эго, это выглядит как прямое издевательство над серьезностью ситуации и вообще над статусом шиноби! Учиха с размаху отшвыривает протянутый ему Даем костюм и отбегает далеко в сторону.

– Вы все тут просто сошли с ума! Никакой дисциплины, никакого уважения к силе! – рычит он, его глаза полыхают бешенством. – Я покажу вам разницу между элитным ниндзюцу и вашим зеленым мусором. НИКТО из вас не сможет сделать ТАКОГО!

Парнишка решает доказать свое превосходство радикально – коротким… спаррингом? Демонстрацией? – Рен формирует пальцами печать Тигра – важной и… по сути, демаскирующей его атаку – для огненной техники.

– Катон…! – выдыхает Учиха первые искры.

Но Дай, даже не снимая своей широкой улыбки, мгновенно стирает пятнадцатиметровую дистанцию между ними! И делает он это ВООБЩЕ БЕЗ КАПЛИ ЧАКРЫ в ногах!

ВШУХ!

Зеленый командир жестко и невероятно чисто подсекает ноги опешившего гордеца, вклиниваясь прямо под его замах, и укладывает Учиху лицом в сухую землю за какую-то немыслимую долю секунды. Огонь просто гаснет в зачатке.

«Охренеть!»

Никаких лишних замахов, никакой траты духовной энергии на уплотнение стоп, только ТАЙДЗЮЦУ!

Что я из этого понял?

Мне НУЖНО этому научиться.

Рен, злобно сплевывая пыль пополам со своими неродившимися искрами, отчаянно пытается дернуться и подняться на локтях.

Но Дай легко прижимает его к земле всего одним указательным пальцем. Вдавливает точно между лопаток так, что пацан даже пошевелиться не может!

– ТВОЙ ВНУТРЕННИЙ ОГОНЬ ОЧЕНЬ ЯРКИЙ, ЮНЫЙ УЧИХА! НО ТВОЕ ТЕЛО ЕЩЕ СЛИШКОМ СЛАБО, ЧТОБЫ ВМЕСТИТЬ И КОНТРОЛИРОВАТЬ ТАКУЮ СИЛУ В БЛИЖНЕМ БОЮ! – Дай сияет улыбкой, ни капли не злясь на откровенное нападение подчиненного. – ДАВАЙ НАЧНЕМ НАШУ ПРЕДМИССИОННУЮ ПРИТИРКУ С ПРИСЕДАНИЙ! РОВНО. ДВЕ. ТЫСЯЧИ. РАЗ!

Глава 48

О-О-ОП – и настало раннее утро. На часах, дай боже, шесть утра, азиатское солнце уже вовсю освещает деревню, но и туман стоит нещадный – сырость моментально пробралась под одежду, заставляя ежиться, но… Мне было АБСОЛЮТНО плевать – я в предвкушении.

Внутри меня сейчас пылал совершенно иной огонь, не схожий с горением «Воли Огня», про который так любил задвигать Сарутоби-сенсей, а… такой до одури жадный до силы азарт, ведь мне нужна была выносливость; мне нужна была мощь, сила, мне нужны были ТРЕНИРОВКИ!

Лишь час времени рядом с нужным человеком – а я УЖЕ настолько преисполнен силой и мотивацией, что возникают вопросы, не в гендзюцу ли я?

Надо, кстати, на постоянной основе включать для себя проверку окружения. Ну и я так, на всяяякий случай, сосредоточился:

– Кай.

Ничего не изменилось ни внешне, ни внутренне – то есть состояние бешеной мотивации было моим личным, а не навязанным временным сенсеем.

– О-О-О, ДЖИРАЙЯ-КУН! УЖЕ ПРОВЕРЯЕШЬ СВОЙ РАЗУМ НА КРЕПОСТЬ ИЛЛЮЗИЙ?! ЭТО ПРАВИЛЬНО! ВРАГ НЕ ДРЕМЛЕТ, НО ПЛАМЯ ЮНОСТИ ВЫЖЖЕТ ЛЮБОЕ ГЕНДЗЮЦУ! – прогрохотал прямо над ухом голос.

Кстати, да… Не думали ли вы, что ГЛАВНАЯ персона сегодняшней миссии в лице нашего командира не придет заранее? Сарутоби-сенсей вот любит опаздывать (понятно, пост Хокаге, все такое), но Дай – это совершенно другая порода.

Так что у ворот Конохи я был не один. И, если честно, я УЖЕ был в новой форме. То есть – да, я напялил этот облегающий зеленый спандекс! И знаете что? Плевать я хотел на внешний вид! Ткань оказалась РЕАЛЬНО удобной, ничего не сковывало движений, мои Фаберже, извините, не жало, ветер обдувал как надо.

Вдруг Дай огляделся по сторонам, уперев руки в бока.

– НАШИ ТОВАРИЩИ ЕЩЕ НЕ ПРИБЫЛИ! – констатировал зверь, и его глаза буквально вспыхнули огнем. – НО ЮНОСТЬ НЕ ТЕРПИТ ПРОСТОЕВ! РАЗ УЖ МЫ ЗДЕСЬ ОДНИ, ДАВАЙ ЖЕ ПРОВЕДЕМ ЭТО ОЖИДАНИЕ ЗА ПОЛНОЦЕННОЙ РАЗМИНОЧНОЙ ТРЕНИРОВКОЙ, ДЖИРАЙЯ-КУН! ДВЕСТИ ОТЖИМАНИЙ! ИЛИ ТРИСТА ПРИСЕДАНИЙ? ВЫБИРАЙ!

«А почему бы и нет? Тело само просит нагрузок, Ян-чакра на пустом месте не появится», – рассудил мой внутренний Антон.

– Осу! Я готов. – рявкнул в ответ, падая в упор лежа прямо на дорогу.

Спустя всего три минуты совместной, но сверхинтенсивной разминки с Даем – под аккомпанемент моего тяжелого дыхания и его громогласного счета – краем глаза я заметил подходящего парня.

«Тек-с… а это у нас Яманака Тору», – вспомнил я имя вчерашнего паренька из команды Дайя.

Парнишка шел расслабленной походкой, но… в своей обычной спецовке генина! Увидел нас, застыл – глаза по пятаку. Он… ха-ха-ха, просто мгновенно развернулся на пятках и БЫСТРО ретировался в ближайший переулок! А через две минуты вернулся уже совершенно другим маршрутом, отчаянно пыхтя, и… УЖЕ В ЗЕЛЕНОМ СПАНДЕКСЕ.

Мем.

Спустя еще две минуты подошла и девчонка – Аяка – эта умница уже сразу пришла в зеленом костюмчике, скромно потупив взгляд. Ей не шел наряд. Ну совсем.

А вот Учиха Рен… ну конеееечно же – приперся последним, весь из себя пафосный, в своей стандартной водолазке с гербом-веером.

«Постеснялся, гордец малолетний».

Как только Рен подошел, брезгливо скривившись при виде нашего зелёного светофора, Дай победно вскинул кулак.

– ВОТ ТЕПЕРЬ ВСЕ В СБОРЕ! ВЫ ПРЕКРАСНЫ! – взревел фанатик Юности, блеснув неестественно белыми зубами. – МОЛОДЦЫ! А ТЕПЕРЬ… ИДЕМ!!!

И как только мы миновали створки ворот…

ШМЯК! – Дай рухнул на руки, закинул ноги в воздух, поймал баланс и, не сбавляя скорости, погнал по лесной дороге вперед на одних только ладонях, причем погнал так, что грязь из-под его пальцев полетела во все стороны.

– ОДИН! ДВА! ТРИ! ЮНОСТЬ НЕ ЖДЕТ! ЧЕТЫРЕ! – начал он отсчитывать каждый свой шаг, сотрясая утреннюю тишину леса.

– О, боже… – позади меня раздался сдавленный, полный стыда вздох. Учиха презрительно скривил губы, всем своим видом показывая, что он скорее удавится, чем повторит этот цирк.

Раньше бы и я сгорел со стыда; серьезно, старый Джирайя бы уже отпускал колкие шуточки, кричал бы, что он великий шиноби, а не цирковая макака, и гордо топал бы ножками, но… не сейчас. Я не боюсь уязвленного самолюбия.

Дай вчера объяснял, что тело ВСЕГДА требует стресса, ведь Ян-чакра, эмм… с его слов – генерируется из физической усталости и микротравм мышечных волокон, что вполне логично, но работает, как мне представляется, наоборот.

Это мышцы являются генератором Ян чакры в то время, как их рост зависит от стресса и травм, а не наоборот, но… все это частности – если сенсей бегает на руках и при этом обладает такой дурью, значит – это работает!

Хмыкнул. Скинул рюкзак, затянул ремни потуже.

ПЛЮХ! – упал в грязь рядом, перенес вес на ладони, выкинул ноги вверх и, ха-ха-ха, видел бы это Леха, попер следом!

– ОГО-О-О! ДЖИРАЙЯ-КУН! ТВОЕ ПЛАМЯ ЮНОСТИ ОСЛЕПЛЯЕТ! – взревел от восторга Дай, когда я поравнялся с ним, вышагивая на одних плечевых суставах. И из его глаз, клянусь, буквально брызнули мультяшные слезы радости.

А вот мне было не до слез, потому что кровь мгновенно ударила в голову, а дельты и трицепсы взвыли болью уже на первой сотне метров, пока грязь налипала на пальцы, а мелкие камушки впивались в кожу.

Сука.

Упрямо стиснув зубы и сведя челюсти, я выровнял сбившееся дыхание.

«Это не инвалидное кресло, это жизнь!»

Дай, видя, что я не отстаю, прибавил темп и начал прямо на ходу, перекрикивая свист ветра в ушах, читать мне лекцию.

– ИСТИННАЯ СИЛА ТАЙДЗЮЦУ, ДЖИРАЙЯ-КУН, КРОЕТСЯ НЕ ПРОСТО В ТОМ, ЧТОБЫ ВКАЧАТЬ ЧАКРУ В КУЛАК ПЕРЕД УДАРОМ! – вещал Дай, бодро перебирая ручищами по грунту. – ЭТО ОШИБКА НОВИЧКОВ! МЫШЦЫ И СУХОЖИЛИЯ – ВОТ НАСТОЯЩАЯ СИЛА ШИНОБИ! ТВОЕ ТЕЛО САМО ДОЛЖНО СТАТЬ ОРУЖИЕМ!

Я же жадно впитывал каждое слово Дая, отсекая нытье малолеток, обдумывая услышанное.

В голове начали крутиться мысли – моя проблема сейчас в том, что при таких нагрузках мышцы слишком быстро забиваются молочной кислотой, связки горят от непривычной динамики. Я… устаю физически, но… может и здесь свою роль может сыграть жабий стиль боя? Ведь это не конкретное боевое искусство, а… ммм, положение себя в среде, как я двигаюсь, как дышу, как принимаю нагрузки.

Хм…

Пробую чуть подтянуть таз пониже, но в противовес выставляя ноги в противоположную сторону – держу баланс. И, хаха, мне действительно легче идти.

– О-О-О-О! ВОТ ОНО! ПЛАМЯ ЮНОСТИ ПРОРЫВАЕТСЯ НАРУЖУ! – Дай одобрительно гаркнул, глаза загорелись азартом, и он тоже прибавил темп, превращая наш марш в полноценную гонку…

«Обгонять ли его…?»

Позади нас раздавался мерный топот трех пар ног – генины бежали следом.

– Сенсей... он что, серьезно может так до самой границы идти? – донесся сбитый, запыхавшийся голос Тору.

– Это... же ненормально, – пропыхтел Учиха Рен. – Шиноби должны экономить силы для миссии, а не тратить их на показуху!

– Майто-сенсей! Джирайя-семпай! – Тут в их нытье вклинился звонкий голосок Аяки. – Если это путь к истинной силе… Я ТОЖЕ ХОЧУ ПОЗНАТЬ ПЛАМЯ ЮНОСТИ! – взвизгнула она.

– Тц, и ты туда же, дура, шею свернешь… – крикнул ей Рен, но было поздно.

ПЛЮХ! – Аяка с разбегу рухнула на руки, закинула ноги вверх, покачнулась, отчаянно пытаясь поймать баланс, и с диким рыком: «ОСУ!» сделала один шаг на ладонях. Затем второй.

– Я могу! Я мо…

БРЯК!

На втором метре ее неподготовленные ручки ожидаемо подкосились. Девочка с писком полетела лицом в дорожную пыль, подняв небольшое облачко серой земли.

ВЖУХ! – Майто Дай, нарушая все законы физики, оттолкнулся от земли, сделал сальто в воздухе и мягко приземлился на ноги ровно рядом с упавшей генинкой. Одним плавным движением он подхватил ее за шиворот, аккуратно ставя на ноги.

– ВЕЛИКОЛЕПНАЯ ПОПЫТКА, АЯКА-ЧАН! – Дай широко улыбнулся и вскинул вверх большой палец, ослепительно блеснув зубами. Я начинаю к этому привыкать. Мне… действительно импонировал этот мужик. – ПАДЕНИЯ – ЭТО ЛИШЬ СТУПЕНИ К ВЕРШИНЕ! ТВОЯ РЕШИМОСТЬ ЗАСЛУЖИВАЕТ УВАЖЕНИЯ!

Девчонка, вся перемазанная в грязи, с расцарапанным носом, густо покраснела и застенчиво шмыгнула носом:

– С-спасибо, сенсей! Я буду стараться!

Рен позади лишь картинно хлопнул себя ладонью по лицу, закатив глаза. Яманака ничего не сказал.

Дай ободряюще потрепал девчонку по волосам, а затем повернулся ко мне. Я к тому времени тоже сбросил темп, сделал кувырок вперед и приземлился на ноги. Плечи гудели, но я чувствовал себя абсолютно живым и готовым к бою, что… немного странно – только подумал об усталости и мигом устал.

– ДЖИРАЙЯ-КУН! – пробасил сенсей, указывая рукой вперед. – ЮНОСТИ НУЖНА ПЕРЕДЫШКА ДЛЯ ЗАКРЕПЛЕНИЯ РЕЗУЛЬТАТА ТРЕНИРОВКИ! ТЕПЕРЬ ВЕДИ НАС ТЫ, ДЖИРАЙЯ! ДОРОГУ ТЫ ЗНАЕШЬ.

Я смахнул пот со лба, посмотрел на уходящую вдаль грунтовую дорогу, скрывающуюся в тенях высоких деревьев, затем на ожидающих команд генинов, и серьезно кивнул.

– Да… знаю.

«Еще бы мне ее не знать, полвечера все обсуждали.»

– Дай-сенсей, – обратился к командиру, стирая с лица остатки улыбки. – Я использую технику контроля территории и вызову клонов для разведки.

– ОТЛИЧНАЯ МЫСЛЬ, ДЖИРАЙЯ-КУН! ПРИСТУПАЙ! – ответил он, уже полностью поглощенный в попытки помочь Аяке.

– Хай.

Пальцы мгновенно сложились в крест. – Каге Буншин-но-Дзюцу!

ПУФ – материализовался мой теневой двойник. Без лишних слов клон встал прямо позади меня и положил руки мне на плечи, помогая координировать действия и синхронизировать чакру.

Сам я начал быстро выбивать длиннющую цепочку аж из тридцати семи печатей, нагнетая дикое давление в легких. На последних символах с силой выдохнул, пуская тонкую струю воздуха через рот – ну, мы все знаем, как работает техника. Клон тут же перехватил этот поток своей чакрой и начал раскручивать его в огромную невидимую воронку-купол вокруг нас.

И…

ПУФ! – Клон развеялся, передавая мне готовый контроль над стенками. Готово – Территория Ветра работает.

Да, вот такие вот костыли – выяснилось, что без развеивания первого двойника я не могу полностью получить единоличный контроль над этой техникой.

Но сразу же, не теряя ни секунды, сложил крест снова, призывая нового клона взамен предыдущего – ПУФ – Свежий теневой двойник коротко кивнул мне и бесшумной тенью умчался в лес на разведку.

Следом пальцы выплели цепочку для стихийного двойника.

– Казе Буншин!

ПУФ!

Рядом соткался полупрозрачный ветряной клон. Я быстро впечатал ему в грудь Ветряную метку, чувствуя, как пространственный якорь закрепился в сознании. Стратегия та же, что и в деревне перед битвой с нукенином – пусть чешет по флангу, работая в роли камикадзе.

Спустя еще четыре часа пути (за который ну совсем ничего не произошло, даже скучно как-то), когда пейзаж вокруг сменился с густого леса на острые, голые скалы, мы наконец остановились на привал, достигнув границы каньона.

Фууууф.

Ветер здесь дул снизу вверх, и из чернеющих провалов старых шахт уже отчетливо тянуло едким запахом газа, который напоминал заброшенные деревенские туалеты – то есть, откровенно говоря, смердел.

Дай, ничуть не уставший и даже не сбивший дыхание после многокилометрового марш-броска (хотя последнюю треть пути мы не шли, а натурально бежали), бодро плюхнулся на плоский камень и широко улыбнулся, обнажив свои сияющие зубы.

– О-О-О, ЮНЫЕ ИСКРЫ, МЫ ДОСТИГЛИ РУБЕЖА! – прогрохотал он, а затем резко повернулся ко мне. – ДЖИРАЙЯ-КУН! ТЫ ЗДЕСЬ СТАРШИЙ ПО ЗВАНИЮ! ТЫ ЧУНИН, А Я ЛИШЬ ГЕНИН, ТАК ДАВАЙ ВМЕСТЕ ПОДУМАЕМ, КАКОВ НАШ ПЛАН ПРОНИКНОВЕНИЯ?!

Ну да, технически – да. Я ведь тут старший по званию, целый чунин! Но… камон, МЫ НЕ ДОГОВАРИВАЛИСЬ НА ЭТО. И несмотря на то, что Дай официально так и сидел в вечных генинах, (этот Халк мог одним чихом сломать мне позвоночник) он… реально сейчас делегировал мне планирование всей операции? Без обид и уязвленного эго?

«Вот это мужик»

Благо, еще вчера вечером мы уже прикинули примерный расклад сил, так что сейчас нужно было просто натянуть теорию на реальность.

Я покосился на нашу «группу поддержки», анализируя. Тору и Аяка валялись на камнях, жадно глотая воздух.

Что мы имеем? А имеем мы аж целого Яманаку! Еще вчера выяснил, что этот пацан уже вполне сносно владеет клановой Шинтеншин-но-Дзюцу – Техникой переноса разума. И в замкнутом пространстве, против толпы бандитов, это наше главное преимущество – если наткнемся на плотный строй, Тору залезает в голову самому здоровому в центре их кучи и начнет крошить своих же товарищей. Дружественный огонь – лучшее, что можно придумать для экономии наших сил.

И да, предупреждая все вопросы, справится ли генин с разумом взрослого бандита, скажу: ДА.

Бандиты – это гражданские, у них нет защиты из чакры. Главный минус – его собственная тушка при этом падает в обморок, а значит, ему нужна надежная нянька.

И на эту роль подходила Аяка. Почему только на эту? Да потому что она – обычная куноичи с упором на… техники Молнии! В шахте, набитой метаном! А в тайдзюцу она откровенно слаба, так что пускать ее вперед – значит потерять бойца в первую же минуту…

Ну и Учиха Рен. Сидит чуть поодаль, гордо отвернувшись… Если этот пироман хоть раз выдохнет свой Катон, мы все тут станем космонавтами. Шарингана у него пока нет, зато реакция отличная, да и база тайдзюцу вполне себе сносная. Но пускать его в авангард тоже не хотелось бы, хм...

– Тэкс… Значит так, слушаем, – поднял с земли сухую ветку и начал быстро чертить на пыльном камне схему входа, полученную в паспорте задания от Каге. – Как мы и обсуждали вчера, шахты узкие, газа много. Напомню для особо одаренных: любая искра – и мы дружно летим на небеса. Наш приоритет: тайдзюцу, стихия Ветра и стелс.

– Ч..что? – непонимающе моргнул Рен.

– Тихое прохождение миссии и полная незаметность, – перевел я.

Ткнул веткой в сторону генинов, обозначая построение. – Аяка, идешь в самом конце, даже не думай складывать печати Райтона! Твоя задача – тащить тушку Тору, когда он уходит в астрал, и наблюдать за тылом.

Девчонка серьезно, но с легкой обидой кивнула.

– Тору, – я перевел ветку на Яманаку. – Ты идешь перед Аякой. Ждешь моего сигнала или сигнала Дайя-сенсея. Как только упираемся в толпу – а мы скорее всего на толпу и наткнемся, но все же… стараемся не доходить до такого – вырубаешь их главаря или самого здорового и устраиваешь им веселую резню своими руками. Понял?

– Но… мне же надо…

– Да. Сыграем на их незнании техники – но как только поймут, что разум их союзника захвачен, быстро возвращаешься в свое тело, понял? Даже если не успел кого-то добить. Но на всякий случай, все следим за захваченным и предупреждаем друг друга. Ясно?

– Хай.– Яманака нервно сглотнул, но решительно кивнул.

– Учиха, – я посмотрел на Рена. – Тебе тоже напоминаю – запрещаю использовать любые техники Катона. Вообще забудь, что ты умеешь дышать огнем! Идешь в центре нашего построения, прямо за мной. Используешь только тайдзюцу – с реакцией у тебя все отлично, так что прикрываешь тыл авангарда.

Рен ожидаемо вскинулся: – Какого черта я должен плестись в середине с неумехами?! Я из клана Учиха, мое место в авангарде! Вы, бесклановые…

ПЛОТЬ!

Тяжеленная ладонь Майто Дая опустилась Рену прямо на плечо. И хотя движение казалось мягким, почти ласковым, Учиха мгновенно заткнулся и просел на пару сантиметров под этим дружелюбным прессом. – СЛУШАЙ КОМАНДИРА, ЮНЫЙ УЧИХА! ДИСЦИПЛИНА – ЭТО ФУНДАМЕНТ СИЛЫ! – пробасил Дай, всё так же лучезарно улыбаясь. Но его стальные пальцы на плече Рена сжались чуть сильнее, недвусмысленно намекая, что спорить сейчас – идея откровенно хреновая.

И как с ними только работает… ах, да… его команде всего неделя.

– Дай-сан, – я стер схему ботинком. – Вы идете самым первым и… объяснять все будет лишним, да?

– ДА! ПОНЯЛ ТЕБЯ, ДЖИРАЙЯ-КУН! – он вскинул большой палец вверх.

– А я, – я покрутил в пальцах кунай, – иду следом за вами и использую стихию Ветра, потому что Футон газ не воспламеняет. Зачищаем периметр, находим цель и вытаскиваем её.

Но главное понимать, что враги могут быть ГДЕ УГОДНО – клоны еще не передали никакой информации, а других разведчиков в команде у нас нет.

Окинув взглядом притихшую команду, подытожил: – Построение: Дай, я, Рен, Тору, Аяка. Вопросы есть?

Вопросов нет.

– Выдвигаемся.

Спуск в заброшенные рудники оказался... жутким. Реально жутким. Тьма впереди была практически осязаемой, еще и газ обволакивал легкие удушливым туманом, из-за которого каждый вдох давался чуть ли не с боем, а горло саднило от едкого привкуса серы и ржавчины.

Вокруг входа в пещеру ничего и никого не было, поэтому сразу двинулись вглубь. А пещера там оказалась… мое почтение – гномы Эребора бы позавидовали такой разработанности камня.

– Дышим ровно, мелко и ритмично. Никаких резких вдохов, иначе словим приход и отключимся еще до первого контакта с врагом…

Я, конечно, как мог выталкивал перед собой этот смрад с помощью дуновений Футона, но… увы – домен не давал мне сделать это в полной мере. А убирать его и рисковать чувствительностью я не собирался.

Зато обратил внимание на детали – бандиты обосновались здесь всерьез. На стенах не было факелов – только тускло светящиеся фонари, дающие жутковатое зеленоватое свечение. А сквозь глухой запах газа уловил легкую… точно – искусственную тягу воздуха.

Пробили вентиляционные шурфы наверх, чтобы метан не скапливался в опасных концентрациях, и надели респираторы?

Значит, они готовы сидеть тут долго и обороняться в случае чего…

Но что радовало – так это отсутствие следов вывоза металла.

Поскольку наш план строился на скрытном проникновении, идти приходилось бесшумно.

Наш ядовито-зеленый спандекс, который на открытой местности чуть ли не светился, здесь, в полумраке пещеры, сливался с зеленоватым мхом на влажных стенах шахты. Шаги наши были плавными, выверенными и… тихими.

Тссссс…

Мы обнаружили первый авангард контрабандистов у широкой развилки спустя десять минут спуска. Место было выбрано грамотно – узкое горлышко, мимо которого не пройти.

Здесь мельтешили четверо здоровенных ублюдков. У всех респираторы на лицах, тяжелые куртки, даже арбалеты лежат на коленях! Они лениво перекидывались картами у фонаря, изредка переговариваясь приглушенными голосами.

Остановился, присел за уступом, внимательно смотря за ними… Так.

Трое сидят кучно, расслабились. Четвертый стоит чуть поодаль, у входа в правый штрек. Наверняка страхует, зона обзора перекрывает всю развилку. Если поднимут шум – сюда сбежится вся шахта – тут к маме за ответом не ходи.

Скосил глаза на Дая – тот смотрел на меня немигающим взглядом, ожидая… – вот, блин, – приказа. Походу я здесь теперь вообще за главного, что… ну, кстати, показывает уровень «простоты» миссии. Вернее, что ее не считает серьезной сам Дай, отдавая все полномочия мне в руки.

Я коротко кивнул, показывая два пальца, затем указал на кучную тройку, а один палец направил на себя и ткнул в сторону дальнего часового. На распальцовском языке шиноби, это означало что-то типа: «Ты берешь толпу, я вырубаю одиночку».

Дай ответил едва заметным кивком.

Фуууф, погнали.

Рывок! ВЖУХ!

Дай сорвался с места вообще без подготовки – просто перенес вес и буквально материализовался за спиной первого наемника, словно телепортировался. И это НЕ ТЕХНИКА ПЕРЕМЕЩЕНИЯ, а его РЕАЛЬНЫЕ силы…

ХРЯСЬ! – Его ладонь сжалась на чужой шее. Позвонки бандита жалобно хрустнули, мгновенно отправляя того в небытие, пока Дай уже плавно перетекал ко второй цели.

Бандит попытался вскинуть арбалет в его сторону, но Дай просто заблокировал его открытой ладонью, перенаправляя выстрел в челюсть третьему наемнику.

ВЛЮП!

А я в это время уже скользнул слева. Максимально занизил центр тяжести, впадая в ту стойку жабьего тайдзюцу.

Ноги спружинили, мой кунай был уже в руке. И он был обернут в плотную, но безопасную в плане искр пленку Ветра – Синкукен.

Дистанция сократилась до нуля. Невидимой фрезой лезвие вошло прямо под колено дальнему контрабандисту, перерезая сухожилия.

– ЧВЯК!

Мужик рухнул на одно колено – глаза расширились от дикой боли, он открыл рот, чтобы заорать на всю шахту, поднять тревогу, но… «Звука не будет» – я тут же, свободным кулаком вбросил ему прямо в открытую глотку плотный сгусток сжатого воздуха!

Футон жестко ударил по связкам, намертво запирая крик в его разорванных легких – воздух просто не мог выйти наружу. Бандит лишь беззвучно захрипел, пуская кровавые пузыри, пока я коротко… – кхм… это ДРУГОЙ МИР, люди – ублюдки, я уже убивал… не я, так меня…» – сворачивал ему шею, на мгновение задумавшись о… чертовой гуманности.

Генины в бой так и не вступили. И, честно говоря, это к лучшему. Понятно, что им стоит тренироваться и самим участвовать в сражении, но… на таком этапе я бы не стал давать им право первого удара – были риски стянуть сюда ВСЕХ бандитов.

А так… Дай ломал их грубой силой, отвлекая всё внимание на себя, а я выключал им звук и подвижность из слепых зон. Мы зачистили первый пост за неполные три секунды.

«Идеально!»

Я уже было победно ухмыльнулся, собираясь обернуться и подать условный сигнал генинам продвигаться вперед.

Но… Знаете, когда всё идет слишком гладко – это верный признак того, что мироздание просто готовит для вас лопату с дерьмом, чтобы ударить по лицу.

Этот момент ложного триумфа рассыпался в прах из-за раздутого кланового эго Учихи Рена. Этот сопляк, которому было русским… точнее, японским языком поручено просто идти следом и НАБЛЮДАТЬ, решил, что сидеть в тылу – ниже его достоинства.

Короче – ослушался приказа, заноза в заднице! Прям как старый Джи.

Краем глаза уловил движение сверху – Рен попытался бесшумно спрыгнуть с верхнего уступа, прямо над нами, пытаясь эффектно присоединиться к зачищенному авангарду.

Но Учиха поскользнулся. Его ноги ушли в сторону, и он…

БДАМС!!! С просто невероятным грохотом рухнул прямо на брошенные у стены металлические ящики с оборудованием! Лязг железа ударил по ушам, раскатываясь по всей шахте многократным эхом.

«ТВОЮ МАТЬ!»

И как вишенка на торте – оказалось, что за ящиками СПАЛ другой бандит… Грохот вывел его из ступора, а картинка перед ним – вывела его из себя. Он сразу же отпрыгнул к стене от ругающегося Рена, дико озираясь, и с безумными глазами выхватил из-за пазухи кунай. А вот к кунаю была примотана взрывная печать…

– СДОХНИТЕ! – истошно заорал бандит, пытаясь активировать бумажку.

Взрывная печать. В ГАЗОВОЙ ШАХТЕ!

ЗАЧЕМ? Он натурально идиот или…?

Глава 49

«Мы… трупы?», – мысль как-то сама вспыхнула в мозгу. Даже еще до того, как глаза успели до конца осознать масштаб надвигающегося звездеца.

Ну правда, печать УЖЕ ГОРЕЛА.

Время вокруг мгновенно замедлилось, пока я… каюсь, тупил и судорожно пытался найти хоть какой-то выход из ситуации, но решения… казалось, просто не было. Можно было использовать Реппушо и сдуть кунай подальше, но ведь искра всё равно останется в воздухе, а значит, газ неминуемо вспыхнет, если уже не начал детонировать в воздухе! Хотя бы мысли работают ооочень быстро, давая мне шанс хоть чуточку «пожить». По крайней мере так кажется.

Применить Каварими и заменить себя на кусок камня, под которым спрятал печать у входа в пещеры (по привычке), спасая собственную шкуру, пока все остальные сгорят тут заживо?

«Ну, может и выход…»

Но ноги сами пружинисто вдавились в пол, пока я отчаянно прикидывал, успею ли накрыть бумагу своим телом или задушить искру ветром, но тут…

– ЛОЖИСЬ, ДЖИРАЙЯ-КУН! – взревел Дай прямо над моим ухом.

ВЖУХ! Зеленый командир резко выкинул кулак перед собой, ударив по воздуху в сторону того орущего урода.

О_о... И чем это поможет?!

Казалось, все смотрели на командира с лицом идиотов, ведь… ну пусть еще с тенью подерется в пещере, ага! Какой профит от удара по воздуху?!

Но… КАК ЖЕ Я ОШИБАЛСЯ.

В тот же миг воздух буквально спрессовался от дикой скорости этого замаха, отчего по пещере раздался оглушительный хлопок, – ВЛЮЮЮП – а в следующую секунду я... – О БОГИ, ТВОЮ МАТЬ, ЧТО ЭТО ЗА ХУЕТА?! – Живот бандита мгновенно вмялся внутрь его собственного тела, словно урода расплющило невидимым прессом, а затем мужика неестественно выгнуло дугой. В ОБРАТНУЮ СТОРОНУ.

ХРЯСЬ! – Кусок его позвоночника РЕАЛЬНО прорвал куртку и вылетел из спины, таща за собой все внутренности и тьму, просто ужасное количество КРОВИ.

«О-ХЕ-РЕТЬ!»

И… от чего это произошло – от простого удара… по воздуху?!

– ОЙ, ПЕРЕСТАРАЛСЯ! НО, ХА-ХА, ТАКОВА МОЯ УХОДЯЩАЯ ЮНОСТЬ! –виновато пробасил Дай, пока ошметки плоти падали на камни. – ОТВЕРНИТЕСЬ, ДЕТИШКИ, ЗРЕЛИЩЕ НЕ ДЛЯ ВАШИХ ЮНЫХ ГЛАЗ!

Он… справился с бандитом на расстоянии. Лишь ударом по воздуху в его направлении?!

А… нахера мне вообще умение управлять стихиями, если… эм… ам…

– Че…?

Вся троица генинов вместе со мной потихоньку сходили с ума.

Потихоньку – потому как не прошло и полутора секунд после первых слов бандита и активации взрывного предмета.

И в этом заключалась главная проблема – кунай с примотанной печатью уже вылетел из мертвых пальцев и прямо сейчас по дуге летел в сторону, продолжая угрожающе тлеть и разбрасывать искры!

Почему мы еще не взлетели на воздух от этих искр? Виновата ли в этом слабая концентрация газа или же температура от бумажной печати просто не достигла нужного порога – мне не было понятно.

Впрочем, проверять это мне не пришлось, потому что Дай, закончив плакать от своей крутости (как я понял его внезапные слезы) мгновенно сорвался с места и, вот, не поверите, буквально метнул САМОГО СЕБЯ прямо на летящий снаряд! В воздухе же обхватил снаряд обеими руками, плотно прижал его к своей груди и, используя инерцию прыжка… сгруппировался.

БУУУМХ! – глухо и утробно рвануло прямо у него в объятиях, но Дай буквально накрыл взрыв своим телом и… получается, впитал всю ударную волну вместе с огненной вспышкой своей грудью, не дав ни единой искре вырваться в газовое облако шахты…

Эхо взрыва содрогнулось где-то внутри грудной клетки Дая и окончательно затихло. И… действительно – никакого дыма наружу так и не вырвалось, лишь резкий запах паленого хлопка ударил по ноздрям. Неужели его костюмчик подгорел?

И только он…?

Замер на полусогнутых, с ужасом ожидая увидеть оторванные руки или пробитую грудь командира, но все оказалась куда безумнее.

Дай стоял абсолютно целый. Да, ткань на его груди лишь слегка почернела, намертво впечатавшись в каменные мышцы. На нем не было ни единой царапины, ни капли крови, потому что этот монстр просто, эм…затанковал взрыв кибакуфуды в упор и даже не поморщился!

ОХРЕНЕТЬ, да он вообще человек?!

– ДАЙ-САН! – прикрикнул я заторможенно, срываясь с места и подбегая к нему.

Позади послышался сдавленный хрип, и когда я обернулся, то увидел Учиху Рена, который всё еще валялся на перевернутых ящиках. Его лицо было белее мела, а в расширенных от ужаса глазах читалось осознание того, к какому именно ужасу только что привела его гордыня.

Дай же абсолютно спокойно разжал исполинские ручищи, стряхнул с ладоней серый пепел – всё, что осталось от печати и куная, – и расплылся в неуместной сейчас широченной улыбке.

ДЗИНЬ!

– ХА-ХА-ХА! НИЧЕГО СТРАШНОГО, ДЖИРАЙЯ-КУН! – прогрохотал он на весь штрек. – Я УСПЕЛ ПРИКРЫТЬ ВАС, А МОЙ ИДЕАЛЬНЫЙ ЗАЩИТНЫЙ КОСТЮМ НЕ ДАЛ НИ ЕДИНОЙ ИСКРЕ ВОРВАТЬСЯ В ГАЗ И УНИЧТОЖИТЬ ВАС ИЛИ ГРУЗ КОНОХИ!

Он с гордостью хлопнул себя по подкопченной груди, отчего с нее слетела сажа.

– ИМЕННО ПОЭТОМУ Я ГОВОРИЛ ВАМ ВСЕМ НАДЕТЬ ЭТУ БРОНЮ ЮНОСТИ!

«Ага, конечно, броня… Думаю, если не буду иметь под ней такого мышечного корсета, то хрен она выдержит» – мысленно (и немножко истерично) хохотнул я.

Но тут лицо Дая вдруг стало на полтона серьезнее (что в его исполнении всё равно выглядело несерьезно).

– ОДНАКО, ЮНЫЙ ДЖИРАЙЯ… – он упер руки в бока и огляделся. – МОЙ УДАР ВОЗДУХОМ И НЕОЖИДАННОЕ ПАДЕНИЕ НАШЕГО ТОВАРИЩА РЕНА СОЗДАЛИ СЛИШКОМ МНОГО ШУМА. МЫ НАВЕРНЯКА ПРИВЛЕКЛИ ВНИМАНИЕ МНОЖЕСТВА ВРАГОВ В ШАХТЕ! ЧТО ЖЕ БУДЕМ ДЕЛАТЬ, ДЖИРАЙЯ-КУН? ТВОЙ ПЛАН?!

О, боги…

Тихое проникновение накрылось, не без помощи нашего дурачка. Хм...

Если так подумать, то…

«Отступаем! Уходим в коридор, перегруппируемся и ждем, пока эта потревоженная толпа сама вылезет на нас». – логично, надо же оценить их силы, перераспределиться и.. может, кое-кому переодеться.

Но с другой стороны… они же САМИ придут! Стелс провалился? Добро пожаловать в агрессивную маскировку!

Развернулся к притихшей команде. Все генины уже подошли к нам с Дайем.

– Хенге все владеют?

Троица закивала. А вот Дай... просто лучезарно улыбнулся и...

– НЕТ!

Ну конечно, емае.

– Хорошо, я сам наложу на вас иллюзию, Дай-сан.

– ВОТ СПАСИБО, ДЖИРАЙЯ-КУН! НО ЧТО ДАЛЬШЕ?! – шепотом (что в его случае означало бас без эха) спросил командир.

– Мы всё равно уже демаскировались. Значит, сыграем на опережение.

Складываю печать.

– Каге Буншин-но-Дзюцу!

ПУФ – материализовался двойник. Я кивнул ему на изуродованный труп бандита, и клон без лишних слов всё понял – брезгливо стянул с мертвеца куртк… остаток порванной куртки (вся в крови, но, надеюсь, ее не увидят в темноте пещер) и респиратор, накинул на себя и быстро сложил печать.

ПУФ! И вот передо мной стоит точная копия этого урода. Только без вырванного позвоночника и с целыми глазами.

Повернулся к притихшей команде, быстро зашептав план:

– Пока мой двойник бегает и собирает инфу, мы маскируемся под камни вдоль стен. Используем обычное Хенге. Как только клон узнает, кто там, сколько их и куда идут – он сам развеивается, и передает информацию мне.

– Эм... – вдруг подал голос Учиха. – А как клон ваще может носить вещи? Это ж просто стремная иллюзия, разве нет?

«Ага... малыши же вообще не знакомы с теневым клонированием».

– Не суть, потом объясню, – отмахнулся. – О другом подумай, Рен…

Тебе бы хороших пиздюлей выписать по окончании миссии за твою самодеятельность.

– НИКАКИХ ПИЗДЮЛЕЙ, ДЖИРАЙЯ-КУН! – внезапно вклинился Дай, сверкнув улыбкой...

«Я что, сказал ЭТО вслух…?»

– БЫВАЕТ, СИЛА ЮНОСТИ ТАКОВА! ЛЮБОПЫТСТВО И ЛИЧНЫЕ АМБИЦИИ ИНОГДА БЕРУТ ВЕРХ НАД ХОЛОДНЫМ РАЗУМОМ!

«Только не защищай этого малолетнего идиота».

– НО ЧТОБЫ НАПРАВИТЬ ЭТОТ ГОРЯЩИЙ ОГОНЬ В НУЖНОЕ РУСЛО, – уверенно продолжил командир, уперев руки в бока. – ЛУЧШЕ ОТПРАВИТЬ ЮНОГО РЕНА В АВАНГАРД ДЛЯ РАБОТЫ С ПЕРВЫМИ ПРОТИВНИКАМИ! ПУСТЬ НАПРАВИТ СВОЮ ЭНЕРГИЮ В БОЙ И ДОКАЖЕТ СИЛУ КЛАНА В ДЕЛЕ!

Ну… вариант, да.

Учиха удивленно моргнул, но гордость быстро взяла свое – парень тут же вскинул подбородок и жестко кивнул.

– Так.. ладно, – потер переносицу, принимая эту корректировку в еще неозвученный план. – Слушать сюда. Из-под Хенге Тору использует свою технику переноса разума. Тору-кун, берешь под контроль кого-то покрупнее и начинаешь отвлекать всё внимание на себя, кромсая своих же союзников. Ясно?

Дождался нервного кивка Яманаки.

– Супер. Аяка, как и говорили – следишь за Тору. В это время мы – я, Дай-сан и Рен – бьем из теней и вырезаем остальных. Рен… кхм, бьет первым, мы поддерживаем. НО! – я угрожающе прищурился. – Нам НУЖНО оставить парочку в живых для допроса и сдачи заказчику. Никакого геноцида, ясно? Поняли?!

– Хай! – синхронно выдохнули генины.

– ТАК ТОЧНО! – подтвердил Дай, но тут же поднял палец. – НО НЕ ЗАБУДЬ, ДЖИРАЙЯ-КУН, ОБ ОДНОЙ ВАЖНОЙ ДЕТАЛИ – ВРАГИ ТЯЖЕЛОВООРУЖЕНЫ! ЕСЛИ НАШИ КУНАИ ИЛИ КЛИНКИ ЮНОГО РЕНА СХЛЕСТНУТСЯ С ИХ МЕЧАМИ И БРОНЕЙ, ВОЗНИКНЕТ ИСКРА!

«Точно».

Сталь об сталь дает искру. Искра дает бум.

– Точно, отменяем холодное оружие, – реагирую я.

Учиха скрипнул зубами, но убрал ладонь от подсумка.

– И ЕЩЕ ОДНО! – не унимался командир, обводя взглядом своды пещеры. – НАШИ УДАРЫ ПОЛНЫ ЮНОСТИ И РАЗРУШИТЕЛЬНОЙ МОЩИ! НЕ ЗАДЕНЬТЕ ДЕРЕВЯННЫЕ ОПОРНЫЕ БАЛКИ, ИНАЧЕ НАС ТУТ ПОХОРОНИТ ЗАЖИВО ВМЕСТЕ С ГАЗОМ!

– Есть. А сейчас – выполнять.

Сложил руки в нужную фигуру, и мое тело мгновенно покрылось иллюзией серого, неровного камня, идеально сливаясь со стеной штрека. Дети тут же последовали моему примеру, превращаясь в неприметные валуны. Дайю я помог сам.

Ждем.

Время снова потекло тягучими каплями.

Десять секунд. Двадцать. Тридцать.

Минута… три..

И тут... ПУФ! В голове словно лопнул невидимый пузырь, и чужие-мои воспоминания жестко врезались в мозг, заставляя поморщиться.

Инфа пришла!

Так... Что там видел двойник?

«Темный коридор... топот множества ног... Выбегаю из-за поворота. Навстречу несется толпа. Человек двенадцать. Впереди здоровяк с огромным кузнечным молотом. Орут: "Что рвануло?! Где Таро?!" – видимо, один из бандитов, которых мы убили с Дайем. Хмм… Я (клон) падаю на колени, хриплю: "Там... обвал... взрыв...". Здоровяк подбегает ближе, наклоняется... и тут же с размаху бьет меня сапогом в лицо, поняв, что я не Таро!» Картинка резко обрывается.

Супер. Двенадцать рыл, сотня метров от нас, сразу за поворотом.

Я мгновенно открыл глаза, возвращаясь в реальность.

– Идут. Двенадцать человек. Тяжеловооруженные, – отчеканил в пустоту, зная, что команда слышит. – Тору, твой выход. Как только они вывернут из-за угла, бери под контроль самого здорового с молотом в центре!

Пацан нервно сглотнул (я слышал это «ГЛЫТЬ»), но уже складывал пальцы в рамку прицела, будучи прикрытым телом Аяки под Хенге камня.

– Дай-сан... – скосил глаза на поросший мхом булыжник, которым притворялся командир. – Ваш выход сразу после Тору. Врывайтесь в толпу. Рен – только тайдзюцу!

А то он, мне думается, может.

Тяжелый топот сапог становился всё отчетливее, пока свет от фонарей нервно мазал по стене…уже прямо перед нами (!) выхватывая из темноты грязные куртки и взведенные арбалеты!

Затаив дыхание, сливаюсь с камнем, наблюдая, как бандитосы выходят из-за поворота плотной кучей и почти сразу же натыкаются на наш передовой «подарок» в виде раскиданных трупов.

ПЛЮМ-ПЛЮМ! – это я дважды дергаю за леску, на конце которой примотан маленький камушек, лежащий у ноги затаившегося Тору, подавая условный знак к тому, что как только пацан увидит подходящую цель и окно возможностей, то должен сразу же начинать работать…

И тут – вот оно! Окно возможностей.

Идущий впереди здоровяк с нереально огромным молотом (ну серьезно, я думал такие гипертрофированные уберпушки бывают только в играх, да манге) резко вскидывает кулак, заставляя всю толпу замереть. Затем приседает у свернутой шеи первого жмура, щупая остывающую кожу.

«Пу-пу-пу… трупы мы не убрали – это минус, запомню.»

– Ушки на макушке, ублюдки, тут есть как минимум один шиноби... – хрипло командует мужик, нервно озираясь. – По нашу душу вызвали… Сука, это вообще не входило в планы, чертова деревня нам ни хера не доплачивала за ЭТО!

«Тэкс... а какая деревня? Это что, официальный заказ от враждебной Конохе страны? Сука, только их влияния на нашу голову не хватало, неужели придется драться с кем-то серьезным? СНОВА!» – судорожно соображаю, пока наемники продолжают паниковать.

– Босс... а где их гребаный мечник?! – сглатывает один из бандитов, отступая на шаг. – Нам же обещали прикрытие!

– Да в пути он был, мы договаривались только на сопровождение груза до границы, и то на завтра. – огрызается здоровяк, тяжело поднимаясь на ноги.

– В пути, блять... а у нас УЖЕ мертвые есть и... О... МАТЬ ЧЕСТНАЯ, ДА ЭТО ЧТО ЗА ХУЕТА ТАКАЯ?! ПОДОЙДИТЕ СЮДА...

Свет чужого фонаря выхватывает из темноты то, что осталось от парня с взрывной печатью. Вся толпа оборачивается и… натурально так впадает в ступор от вида аппетитно вывернутого наизнанку трупа с торчащим позвоночником и кишками.

– Буээээ... – гулким эхом разносится по штреку звук выворачиваемого желудка.

Пахнуло кислым.

– Ох, твою мать… – потрясенно выдыхает кто-то из толпы.

– Буээээ...

– Это ж… Рикуда-сан! Но почему он… как его так вывернуло?! – голос очередного бандита чуть ли не срывается на визг.

– Буэээээ...

– Да закройте ему рот уже, блять! – нервно рявкает кто-то из задних рядов, но его возмущение тут же тонет в новом…:

– БУЭЭЭЭ!

Эта жуткая картина окончательно ломает их и без того хрупкую дисциплину, так что вся ошеломленная толпа сбивается в плотную кучу у изуродованного тела и поворачиваются к нам спинами, удобно так подставляясь под грядущий удар.

«И здесь…

Сейчас…

Ну же!!! Где он???

О!»

Тору, выкинув руки вперед, выдыхает свое клановое: «Шинтеншин-но-Дзюцу!», после чего безвольно обмякает, а Аяка тут же ловко подхватывает его.

Здоровяк-босс вдруг встрепенулся, а затем перестал реагировать на вопли своих подчиненных – просто стоит на месте с опущенным молотом.

– Босс? Эй, босс, ты чего, валить же надо! – один из наемников осторожно подходит ближе и трясет его за плечо.

– Да, переждем… те наверняка разведчики были, раз не напали сразу – отступили и все. Прячемся, ждем Мечника Тумана и уж дальше…

– Насрать на жмуриков, ну…

В ответ босс медленно поворачивает голову в сторону вопрошателей, а в следующий миг… – ХРЯСЬ! – Огромный железный боек вминает грудную клетку одного бедолаги!

Мерзкий звук ломающихся ребер гулким эхом прокатывается по штреку.

«Ну же, давай еще парочку подцепи, ну!»

Но… не вышло. Реакция началась быстрее:

– ЭЭЭЭЭЭЭ!

– Какого хера, Босс?! – истошно вопит толпа, брызнув во все стороны от взбесившегося главаря.

В целом, они полностью отвлекаются на своего поехавшего лидера, впадая в хаос и панику, что служит сигналом атаки.

Первым бьет Рен.

Черная тень бесшумно срывается с места. Гордыня гордыней, но клановые тренировки Учих – это вот прям совсем не пустой звук – пацан двигается просто пугающе быстро.

ХРЯСЬ! – Рен вырастает прямо за спиной крайнего наемника, технично берет его на излом и… выворачивает шею на все сто восемьдесят! И, даже не дожидаясь, пока обмякшее тело рухнет на камни, пацан буквально ныряет щучкой вперед, к следующей цели!

Скользит по полу, жестко подсекая бандита под колени. Мужик заваливается назад, но Учиха уже тут как тут – резкое движение кулаком прямо по трахее и…

– КХХХ... – раздается сдавленный хрип. Второй наемник мгновенно отправляется в глубокий нокаут.

Двое на счету Тору (включая захваченное тело), двое у Рена.

Осталось восемь.

В этот момент здоровяк, всё еще управляемый Яманакой, делает широкий замах молотом и сносит голову еще одному паникеру.

БАМ!

Но на этом лимит пацана исчерпан. Тело босса резко дергается и кулем оседает на колени – Тору вернулся в свою тушку. И это происходит как нельзя вовремя, потому что один из бандитов в панике тут же всаживает короткий кинжал прямо в шею своего внезапно «ожившего» командира. Минус здоровяк…

Семь.

Тут уже и я вываливаюсь из-под Хенге в слепую зону правого фланга.

Рывок!

Сразу же ухожу вниз, максимально занижаю центр тяжести, буквально стелясь по земле –таковы основы жабьего тайдзюцу. Тело словно плывет, двигается с неимоверной скоростью и текучестью. Распластавшись почти над самым полом, я становлюсь невероятно трудной мишенью.

Двое бандитов передо мной только начинают разворачиваться на шум, отчаянно вскидывая арбалеты.

ШУХ - делаю резкий выдох, посылая комок спрессованного Футона прямо в солнечное сплетение первого стрелка. Мужика складывает пополам.

Тут же использую инерцию своего низкого рывка – опираюсь руками о землю и пружинисто, словно настоящая жаба, выталкиваю себя вперед и вверх, вбивая сразу два колена в грудь второму бандиту!

ХРЯСЬ – Тот отлетает в стену и сползает вниз, косплея опоссума.

– О-О-О! ВЕЛИКОЛЕПНАЯ СТОЙКА, ДЖИРАЙЯ-КУН! ТВОЙ ЦЕНТР ТЯЖЕСТИ НЕИМОВЕРНО ШИКАРЕН ДЛЯ БЛИЖНЕГО БОЯ! – внезапно раздается громоподобный бас Дая.

Сенсей, оказывается, уже здесь.

Но он… не участвует в битве, как я ожидал – просто контролирует поле боя.

ВЖУХ! – Дай играючи материализуется рядом с Реном, двумя голыми пальцами перехватывая летящий в спину Учихи кунай. – ВНИМАТЕЛЬНЕЕ К ТЫЛАМ, ЮНЫЙ РЕН! – подбадривает Дай, после чего легким подзатыльником (от которого мужик делает сальто в воздухе) вырубает очередного наемника. Затем мгновенно смещается к укрытию Аяки и Тору, своей широкой грудью блокируя шальной арбалетный болт.

Осталось трое.

И вот они наконец-то осознают, что их просто зажали в тиски. Спереди – шиноби, сзади – тупик. Один из них, с трясущимися руками, пытается вытащить из-за пазухи очередную взрывную печать и…

«А вот хрен тебе».

Совершая рывок лягушкой, стелюсь по полу, вскакиваю прямо перед ним и жестко вбиваю два пальца ему прямо под ключицу, пережимая нервный узел.

Как итог – рука наемника плетью повисает вдоль тела, а бумажка планирует в грязь. Сразу же прописываю ему короткий хук в челюсть.

ХРУП.

Спит. Причём живой – самое то для допроса…

Последние двое, видя, как их отряд размотали всухую, с ужасом переглядываются, бросают ножи и… падают на колени, закрывая головы руками.

– Сдаемся! Только не убивайте!

– Д…да…

Ну дык конечно! Нашли время. Но их положение приняли, быстро сблизившись.

– Тору! А… вижу, ты уже в своей тушке, – смахиваю тыльной стороной ладони пот со лба. Мышцы начинает мелко потряхивать — отходняк. – Ладно, Рен, Аяка, вяжите этих двоих.

Учиха фыркает, глядя на стоящих на коленях бандитов как на грязь.

– И проверь их на скрытые сюрпризы! – предупреждаю, сбивая с пацана спесь. Подумаешь, четверых убил. – Рукава, подсумки, за щеками, даже в очке проверь, да-да. Чтоб никаких капсул с ядом, лезвий и запрятанных кибакуфуд! Они нужны нам ЖИВЫМИ и говорящими.

«Ну, или просто живыми.»

Пацан скрипит зубами, но покорно достает моток прочной лески. Хватает первого бандита за волосы, валит на пол и начинает крутить узлы, стягивая запястья за спиной с такой силой, что наемник скулит от боли…

Так и не скажешь, что ему всего лет двенадцать.

Оборачиваюсь к командиру – Дай возвышается посреди этого мясного ряда, словно монумент позитиву, и сияет улыбкой в мерцающем свете валяющихся фонарей.

ДЗИНЬ! – ВЕЛИКОЛЕПНАЯ РАБОТА, ДЖИРАЙЯ-КУН! НАШЕ ПЛАМЯ ЮНОСТИ...

– Да-да, сжигает любые преграды, – искренне выдыхаю.

Но что мне не дает покоя – так это упоминание мечника Тумана. Хм… что-то о них слышал Джирайя старый. Хмммммм.

Глава 50

Внутреннее мне ОЧЕНЬ не нравится то, к чему все идет.

Вот вроде бы все просто – ну развалили бандитов, ну… это ж задание С-ранга, так доделайте его до конца, ну е-мае.

Но внутри мне очень неспокойно…

Окидываю взглядом наш филиал работы ассасинов местного пошиба и… ну раз я главный – быстро раскидываю задачи. Что мы имеем? Трупы, кровища, вонь и несколько скулящих тел на полу. Время так-то поджимает, информацию нужно доставать прямо сейчас, пока эти уроды не опомнились.

– Дай-сан, Рен, на вас допрос, – бросаю коротко, кивая на связанных пленников. – В первую очередь надо узнать, если ли впереди еще их люди.

Учиха кривится. Уж не знаю, как интерпретировать его богатую мимику – быть может, он так всем своим видом показывая, что допросы грязных оборванцев ниже его, эм, кланового достоинства. Ну да, убивать мы горазды, а вот пачкать ручки в дознании – это уже не для элиты, белоручка мля.

Но перечить не смеет, лишь скрипит зубами и встает над одним из бандитов. Дай же, напротив, сияет, разминая огромные кулаки и явно готовясь применять свои, ха-ха, уникальные методы дознания, от которых даже мне заранее становится не по себе, и…

ХРУСЬ. ХРУСЬ. – Командир начинает медленно, с явным наслаждением разминать кулаки, продолжая сверкать улыбкой.

Выглядело ужасно. Даже меня проняло!

Ну и для местного сброда эффект улыбки превосходит все ожидания – бандиты ломаются.

– ДАЛЬШЕ НИКОГО НЕТ! КЛЯНУСЬ! – визжит первый, вжимаясь в стену, пытаясь сквозь нее просочиться. – Мы все силы отправили сюда, на перехват! Там только склад и… ээ… наше логово.

Ух, логово… как все карикатурно, словно в игру играю.

– МЫ ВСЁ СКАЖЕМ! ГДЕ СЕРЕБРО, ГДЕ ТОВАР, ВСЁ ПОКАЖЕМ! – вторит ему второй, захлебываясь соплями. – ПОЖАЛУЙСТА, ГОСПОДА ШИНОБИ, ТОЛЬКО НЕ НАДО БОЛЬШЕ! МЫ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕМ! НЕТ! НЕТ! А-А-А-А!

М-да... Быстро они. А я-то думал, придется применять реальные пытки.

Итак, бандиты клянутся, что пещера пустая. Можно ли им верить? Ну... за пять минут до того, как им начнут отрывать конечности, люди обычно говорят правду. Но это же преступники. А вдруг там засада? Или минные растяжки? Проверять на своей шкуре? Ну уж нет.

Паранойя вопила о засадах.

– Дай-сан, раз противник утверждает, что путь чист, я беру Аяку и Тору для разведки и визуального подтверждения сохранности груза. Вы с Реном остаетесь здесь для контроля пленных и прикрытия тыла. Если что пойдет не так – сообщите всеми возможными способами. Мы поступим аналогично.

– ОТЛИЧНАЯ ИНИЦИАТИВА, ДЖИРАЙЯ-КУН! – отзывается Дай, вскидывая вверх свободную руку с оттопыренным большим пальцем, пока второй продолжает играючи удерживать за шкирку обмякшего бандита. – ПРОВЕРЬТЕ ТАМ ВСЁ С ПЫЛАЮЩИМ ЖАРОМ ЮНОСТИ, А МЫ ПОКА УБЕДИМСЯ, ЧТО ЭТИ ЗАБЛУДШИЕ ДУШИ НЕ УТАИЛИ ОТ НАС НИ КАПЛИ ПРАВДЫ!

«Ага, только постарайтесь их не убить», – думаю, попутно кивая Аяке и Тору, жестом приказывая им двигаться за мной.

Оставлять этих двоих с обезумевшим от Юности командиром вообще не вариант, детская психика и так сегодня натерпелась, да и лишние глаза в неизведанном штреке мне точно пригодятся.

Но просто так двигаться вперед мы не станем – сложил пальцы в крестообразную печать.

ПУФ!

Снова я, снова он, снова мой теневой клон появляется с хлопком плотной дымки прямо передо мной. Двойник без лишних слов перехватывает кунай обратным хватом, коротко и сухо кивает мне, подтверждая готовность, и сразу же занимает позицию в авангарде, бесшумно растворяясь в полумраке туннеля.

За моей спиной тут же раздается сдавленный шепот Тору.

– Эм... Джирайя-семпай... возвращаясь к вопросу Рена... – Яманака нервно сглатывает, во все глаза уставившись туда, где только что исчезла осязаемая копия. – Неужели это секретная техника материального клонирования, о которой… кхм… говорят в Академии? Нам вообще… можно такое видеть?

Эм… а логично, раз она секретная, то… может не стоило везде светить ею? С другой стороны, об этом нас Сарутоби-сенсей не предупреждал.

Отмахиваюсь, раздраженно стучу себя пальцем по лбу, разворачиваясь к притихшим детям.

– Потом, все потом. Ушки на макушке, реагируйте на любые изменения в окружении и смотрите под ноги.

В ответ звучит их синхронное:

– Хай, Джирайя-семпай!

«Ого. Семпай».

Эго довольно мурлычет и приятно чешется от такого обращения, пока мы выстраиваемся в тактический клин, я поднимаю выроненные лампы, и… так и начинаем медленно углубляться в темноту шахты.

Впереди едва маячит спина клона, а позади, отражаясь от каменных сводов, эхом разносятся истеричные крики бандитов – допрос перешел в активную фазу…

ХРЯСЬ!

– ААААА!

– ВАШИ ДУШИ ПОГРЯЗЛИ ВО ЛЖИ, НО СИЛА ЮНОСТИ ВСЕГДА РАСКРЫВАЕТ ЛЮБЫЕ ПУТИ И РАЗВЯЗЫВАЕТ ЯЗЫКИ! – вещает Дай где-то там, а голос смешивается со звуками ломающихся костей.

«Хорошо, что он на нашей стороне».

Свет от фонарей выхватывает лишь пару метров пространства. Дальше – сплошная чернота, в которой клон продвигается короткими, рваными перебежками, тщательно прощупывая неровный пол. Аяка жмется ближе к стенам – ее глаза испуганно блестят в полумраке, она постоянно оглядывается, ожидая удара из любой тени. Тору же нацепил маску хладнокровия (и стоит сказать, что она с него постоянно спадала) и упорно пытается копировать мои движения, ставя ноги след в след.

«В этой каменной кишке любой обвал станет для нас братской могилой. А если они заложили взрывчатку в опоры? Ам... тогда мы даже не успеем добежать до выхода. Значит, надо следить не только за врагами, но и за структурой стен».

Вдруг двойник впереди внезапно замирает, вскидывая сжатый кулак – сигнал.

Вжался в стену. Генины, тяжело пыхтя через трофейные фильтры (мы же не дураки, мародерка после первого боя обеспечила нас масками бандитов), тут же повторяют маневр, буквально впечатываясь спинами в камень. Клон плавно опускается на одно колено, щурится в полумраке и самым кончиком лезвия куная аккуратно поддевает... пустоту?

Нет.

Едва заметную, грязную леску, натянутую между двумя трухлявыми деревянными подпорками прямо на уровне щиколоток.

«Твою мать... а я ведь даже не заметил ее в этой темени! Расслабился... А если бы клона вперед не пустил?!» – обдает спину ледяным потом, пока голова сама рисует картины взрыва.

Примитивная обманка, да. Но абсолютно смертоносная, если к ней привязана пара кибакуфуд или сигнальный колокольчик, который перебудит всю эту подземную богадельню.

Жестом подзываю генинов поближе, тыча пальцем в сторону натянутой нити, заставляя их сфокусировать внимание на деталях… – Смотрите под ноги, всегда, – едва слышно шепчу одними губами, глядя в расширенные глаза детей. – Заденете – и нас тут похоронит заживо. Понятно?

– Хай…

Тору судорожно кивает, Аяка прикрывает рот ладонью, стараясь даже дышать через раз.

Клон, не делая резких движений, аккуратно перешагивает преграду, даже не пытаясь ее обезвредить, чтобы не спровоцировать скрытую цепную реакцию. Да и… не умеет ведь. Я не умею – не умеет и он.

Мы по очереди, высоко задирая колени, переступаем следом.

Двигаемся дальше.

Напряжение нарастает, заставляя мышцы деревенеть от постоянного ожидания подвоха.

Воздух вокруг начинает неуловимо меняться. Он становится каким-то неестественно плотным, тяжелым, словно мы медленно погружаемся в невидимое желе. Вдруг случайно улавливаю спертость воздуха, от которой моментально начинает саднить в горле.

«Газ? Опять? Концентрация резко возрастает… Неужели мы идем прямо в карман, где нас ждет полноценная газовая камера?» – соображаю, пытаясь оценить невидимую угрозу.

Резко оборачиваюсь к детям. Рубящим движением приказываю генинам натянуть респираторы плотнее.

– Помните про маски, и никакого металла в руках. – шиплю им сквозь личный респиратор.

Дышать становится в разы тяжелее, воздух идет с легким свистом через угольную прослойку.

«Не могли же бандиты жить здесь ВСЕ ВРЕМЯ без вреда для себя? Да и похрен, что на них были маски, тут ДОЛЖНО быть нормально обустроенное место, хм…

И ответ на вопрос не заставил себя долго ждать – спустя метров пятьдесят увидели, что туннель раздваивается.

Останавливаемся у развилки, вглядываясь в два чернильных провала темноты. Правый рукав выглядит как абсолютно логичное продолжение шахты. На земле ржавеют кривые рельсы, уходящие куда-то далеко во мрак. В темноте слабо угадываются контуры заброшенных вагонеток с остатками пустой породы и наваленного мусора.

«Ам... ну логично же? Именно туда, по всей логике вещей, должны были утащить тяжелый груз. Вагонетки есть, рельсы тоже есть. Грузи тяжеленные ящики с серебром и спокойно кати их вглубь, не надрывая спину. Значит, нам точно туда? Но... блять, почему тогда оттуда несет таким густющим газом? Это же ловушка какая-то получается! Если бандиты сами там сидят, то как они дышат? У них что, у всех противогазы? Или они завезли вагонетки по рельсам, бросили их там для отвода глаз и ушли в другой рукав?...»

Тут уже замер я вместе с клоном. Резко вскинул руку, заставляя генинов застыть на месте, и прикрыл глаза.

Зачем? Ну так… я маг ветра, е-мае! Сейчас постараюсь прочувствовать потоки воздуха – банальной чувствительности своей стихии меня Фукасаку обучил еще в первые недели.

Но и сверхсил не потребовалось – ощутимый сквозняк бьет в лицо именно из правого штрека, и оттуда несет приторной газовой смесью, что даже угольный фильтр респиратора откровенно не справляется с этой химической атакой.

Перевожу взгляд на левый рукав.

Стены здесь почему-то более гладкие, словно искусственно отшлифованные. Рельсов нет вообще, зато каменный пол плотно утоптан, превратив породу в ровную тропу. Но главное – воздух там неожиданно оказывается поразительно… чистым, практически полностью лишенным этой ядовитой метановой примеси. Оттуда тянет прохладным, едва заметным сквозняком, приносящим запахи сырости. Не газа.

Думаю… именно так Гэндальф искал выход из Копей Мории

Но что-то тут не так. Это же полностью противоречит логике заброшенной шахты! Откуда глубоко под землей берется чистый кислород? Значит, там дальше есть сквозная вентиляция? Или вообще скрытый выход на поверхность?

А если там чисто, то это же ИДЕАЛЬНОЕ место для скрытого логова.

Принимаю окончательное решение, делая ставку на человеческую предсказуемость. Коротко мотаю головой, перехватывая вопросительный взгляд Тору, который по неопытности уже нацелился идти по рельсам за грузом.

Указываю своему Теневому Клону на левый туннель.

Бесшумными тенями сворачиваем в подозрительно чистый проход, но до предела удваивая бдительность.

И вот… спустя недолгих три минуты неспешного и ОЧЕНЬ АККУРАТНОГО передвижения с поиском ЛЮБЫХ преград и засад, мы выходим в широкое, сводчатое расширение пещеры.

Контрастно – логово освещается лампами, а в воздухе стоит тяжелый микс алкашки, немытых тел и застарелой крови. Железом тут прям несет.

И… где кирки? Где лопаты? Где тачки? – скольжу взглядом по стенам. Никакого шахтерского инвентаря не было, хм…

Тут бесшумно выныривает мой Теневой Клон, ушедший в авангард на пару десятков метров.

– Врагов не наблюдаю, растяжек, в целом, тоже, – вполголоса докладывает двойник, криво усмехаясь. – Да и нелогично их тут ставить, свои бы спьяну подорвались. Я тут даже специально поплясал и пошумел перед вашим приходом – ноль реакции. Никто не ответил. Видимо, реально все ломанулись к выходу на шум вашей драки.

«Вот как... ладно», – киваю сам себе, принимая информацию.

– Фуууф, ну хорошо же, не? – Тору, едва разглядев впереди у стены ровно составленные деревянные ящики, приходит в свое безмятежное состояние. И… спокойно направляется к ящикам.

Рванул, перехватил его за плечо и кааааак дернул назад, едва не вывихнув дураку сустав.

Впечатал в каменную стену – ХРЯСЬ!

– НУ куда прешь, дурак?! – шиплю, вдавливая предплечье в его грудь. – Отсутствие явных ловушек на входе вообще не отменяет растяжек с кибакуфудами на самих контейнерах! Тебе ноги не нужны или жить надоело? Вижу цель – сначала думаю, потом иду. Понял?!

Пацан бледнеет и часто-часто кивает, прилипая к стене.

Отпускаю.

Коротким кивком отправляю Теневого Клона на досмотр – Двойник прощупывает каждый гребаный сантиметр тары, подсвечивая углы маленьким фонариком, пока мы с Аякой держим периметр и контролируем входы на случай незваных гостей.

Спустя небольшое время клон выпрямляется и утвердительно кивает.

Подходим.

Вскрываем крайний ящик с таким мерзким СКРИИИП – это противно стонут гвозди. И вот в тусклом, желтоватом свете ламп вспыхивает… пам-пам-пам! – холодный блеск старого серебра, за которым мы, собственно, и приперлись в эту дыру.

Но… взгляд цепляется за детали – рядом с ними были и другие коробки, в которых чего только не было – и новенькие клинки, и запечатанные тубусы со свитками, исписанными неизвестной мне, но явно невероятно сложной вязью фуиндзюцу.

Хм…

Руки сами собой рассовывают парочку самых подозрительных и дорогих на вид свитков по моим собственным подсумкам.

Генины обмениваются дергаными взглядами, но благоразумно молчат.

Быстро прикидываю в уме, сколько еще таких ящиков стоит во мраке, и стоит ли нам вообще тратить время на пересчет остального. Основная цель миссии уже найдена, доказательства есть, пора бы и сваливать, пока…

ХРРРР…

Внезапно из темной ниши в самом дальнем углу пещеры, густо заваленной каким-то грязным тряпьем, доносится едва слышный хрип.

Мы мгновенно рассредотачиваемся – Аяка вскидывает кунай, уходя в стойку. Тору ныряет в глубокую тень за ящиками. Я же коротким кивком подаю знак клону проверить укрытие, стягивая чакру к ладоням.

Двойник бесшумно приближается к нише и… резким движением откидывает воняющий брезент.

ВЖУХ!

И мы все видим, как… на сырых, промерзлых камнях, в луже собственной крови и нечистот лежит… истерзанная девушка. Ее одежда разорвана в жалкие клочья, а неестественно бледная кожа сплошь покрыта жуткими, чернеющими фиолетовыми гематомами, глубокими укусами и явными следами…– «бляяяяять, да ну… БЛЯТЬ!» многократного насилия.

«СУКА. УРОДЫ ЕБАНЫЕ!» – набатом пульсирует в висках, отдаваясь болью в затылке.

Она вообще... жива? Ну да – хрипела же.

Но надолго ли?

– О, Ками… девушка… – начала паниковать Аяка, но я уже сорвался с места. Бросился к ней, с размаху падая на колени прямо в грязную лужу.

Глаза лихорадочно осматривают истерзанное тело, пока руки быстро прощупывают основные узлы. Гематомы, укусы, страшные синяки на бледной коже – это всё ужасно, это грязно, но от этого прямо сейчас не умирают.

Ищу критический урон.

Откуда столько крови вообще натекло под нее?

Ага, вот оно – на правом плече, уходя к ключице, зияет глубокая, рваная рана – видимо, отбивалась, и кто-то из ублюдков полоснул ее ножом, просто чтобы успокоить... Темная кровь толчками сочится наружу. Но хуже всего – ее лицо. Сломанный нос, разбитые в месиво губы…

Мысленно проклинаю всё на свете – жестокий мир, даже свою слабость, этих ебаных бандитов, и, что главное, отсутствие Цунаде или хотя бы любого ирьенина в нашей команде!

«Что делать? Лечить чакрой я не умею… Тэкс… Будучи инвалидом, я всегда был ближе к искусству теоретического лечения, нежели любой другой среднестатистический гражданин. Да и так всегда казалось, что самое главное при ранении – это турникет, жгут и пережать сосуды. Но еще важнее – дыхание, ведь если мозг не получит кислород, она откинется через пару минут, и плевать на рану на плече. Вспоминай ОБЖ, давай же…

Девушка снова издает страшный, булькающий звук. На губах пузырится розовая пена – кровь из разбитого носа стекает прямо в горло.

– Аяка, свет. Свети фонарем прямо на лицо, живо! – рявкаю, ломая оцепенение девочки. – Тору, ищи чистое тряпье, воду, всё, что не в крови. Готовься бинтовать плечо, вы же курсы первой помощи в академии проходили?

– Да, сейчас!

Осторожно, боясь сместить или доломать ей возможно поврежденные шейные позвонки, запрокидываю ее голову чуть назад. Запускаю пальцы прямо ей в рот, не брезгуя, и вычищаю скопившуюся, запекшуюся кровь, слизь и выбитые зубы.

ПЛЮХ – выбрасываю кровавый сгусток на камни, освобождая дыхательные пути, чтобы она банально не захлебнулась собственными выделениями. Дыхание тут же становится сиплым, но… ровным.

Двумя пальцами давлю на сонную артерию на шее – пульс есть. Слабенький, нитевидный, рваный, но ОНА ЖИВА.

Отлично, с дыханием разобрались… Теперь останавливаем утечку крови.

Мысленно чертыхаюсь, осознавая, в какое дерьмовое и неудачное время всё это происходит. Истерзанная, беспомощная жертва в самом темном углу логова, ровно в тот момент, когда отряд расслабился, отвлекшись на груз? Не очередная ли это ловушка?

Резко вскидываю голову, не отрывая рук от шеи девушки.

– Эй, я!

– На связи! – тут же отзывается мой Клон, стоящий в паре метров позади.

– Следи за ВСЕМ. Периметр, слепые зоны, потолок! Жди удара в спину!

– ХАЙ! – коротко рявкает двойник.

Снова ныряю вниманием к раненой, отсекая лишние мысли. Но даже сквозь концентрацию на чужом пульсе краем уха улавливаю знакомый свист.

ВШУХ! ФЬЮУУТ! – Моя копия времени зря не теряет – слышу активацию техник ветряного клонирования и ветряных меток.

Сбоку падает на колени Тору – пацан тяжело. Его колотит мелкой дрожью, но он упрямо тянет ко мне разорванную на длинные полосы чистую холщовую рубаху – явно выпотрошил один из ящиков.

Мои руки по локоть в крови.

Я полностью сфокусирован на спасении этой хрупкой, почти угасшей жизни, заставляя себя абстрагироваться от пляшущего луча света в откровенно дрожащих руках Аяки.

Так, жгут наложить не выйдет – рана слишком высоко, у самой ключицы. Разрез глубокий, рваный, мышечная ткань рассечена чуть ли не до кости. Повезло, что лезвие прошло вскользь и не вскрыло подключичную артерию (уж о ней я знаю!), иначе она бы истекла кровью за минуту... Но судя по всему – она в таком состоянии как минимум полчаса. Значит, только прямая тампонада и давящая повязка...

Скомкал самый чистый кусок в плотный комок. ВДАВИЛ прямо в центр зияющей раны, перекрывая поврежденные сосуды. Девушка слабо, надсадно застонала сквозь зубы, рефлекторно дернувшись под моими руками от вспышки боли.

– Держись…

Навалился на плечо весом, намертво фиксируя валик в ране, и тут же начал быстро оборачивать длинные полосы ткани крест-накрест через грудную клетку и здоровую подмышку. Тяну «бинт» на себя изо всех сил, завязывая жесткие узлы и останавливая кровотечение давлением.

Тут Аяка… тихо всхлипывает, не выдерживая напряжения – она делает неловкий, дерганый шаг назад и… оступается – ШАРК.

Наткнувшись пяткой на край естественного провала в породе, Аяка не удерживает равновесие и издает сдавленный писк, отчаянно взмахивая руками. Луч ее фонаря скользит вниз, разрезая тьму и выхватывая дно глубокой, природной ямы, освещая что-то оттуда…

Так… там очередная херня?!

– Свети туда. Тору, держи бинт, зафиксируй нормально его – командую резко.

Передав недовязанный узел парню, в два пружинистых прыжка оказываюсь у края провала. Заглядываю вниз, и чувствую, как… – «да ну мляяяять» – желудок подкатывает к самому горлу, грозя вывернуть наизнанку всё нутро.

На дне, сваленные в гниющую кучу, словно отработанный мусор, лежат тела.

Причём много тел! Мужчины, женщины… с перерезанными глотками, неестественно вывернутыми, переломанными конечностями и застывшими в безмолвном крике лицами.

Разбойники развлекались тут явно не первый день, превратив шахту очень давно…

Ничего не говоря детям, возвращаю внимание на девушку

Что мы имеем? Тащить на себе едва живую, истекающую кровью девчонку – значит замедлить отряд. Мы теряем мобильность, но…

Черт. Задача задачей, инструкции инструкциями, но если я брошу ее подыхать во тьме ради мифической эффективности... чем буду отличаться от тех мразей, которых мы только что порубили на входе? Стать таким же бездушным куском дерьма?

– Мы забираем ее, – чеканю, обводя взглядом бледных генинов. – Клон!

– ХАЙ!

– Бери ее на руки. Уходим отсюда.

Глава 51

– ХАЙ! – все с решением вроде бы согласны.

Киваю двойнику.

Тот максимально аккуратно, стараясь не тревожить перебинтованные раны, перехватывает бессознательную девушку на руки.

Есть риск, что клон сможет погибнуть первым – у него ж хрупкость повышена, любой удар, тычок нужной силы, падение – и девушка того, упадет, как минимум.

Но не кому-то из нас же ее на руках нести?

Выдвигаемся обратно к главному штреку, выстраиваясь в тактический клин на ходу. Забираю на себя авангард, Тору и Аяка плотно кроют фланги и тыл на двойнике – задница вроде бы проверена, никто не должен выбежать к нам с той стороны (если, конечно, в правом штреке шахты никто реально не сидел).

Идем быстро, почти бегом, но я.. меня короче кусает червячок сомнения и паники.

Что-то не так. Что-то не сходится. Шагаю вперед и вдруг понимаю, что… звука-то нет!

Куда делись крики? Буквально минут десять назад тут стоял визг пытаемых бандитов, что уши закладывало, а над всем этим громыхал жизнерадостный бас Дая, вещающий про силу юности.

Но сейчас тишина, хм…

Они могли закончить допрос, но так быстро? Или Дай вырубил их и пошел за нами?

Нет… думаю, он бы орал на всю пещеру, предупреждая о своем появлении.

Так может засада? Опять-таки, был бы звук…

Мы быстро преодолеваем обратный путь по безопасному коридору, но чем ближе подходим к главному штреку, тем явственнее пространство вокруг искажается – на подходе нас встречает тишина, в которую неразрывно вплетается пробивающий даже фильтры респираторов аромат… свежей крови.

– Стоп! – глухо бросаю, резко вскидывая вверх сжатый кулак.

В свободной руке уже инстинктивно зажат кунай, а по каналам бурным потоком разгоняется чакра, плотно концентрируясь на ладони – не хватает лишь пары активных печатей для мгновенного выброса Штормовой Ладони, если из-за поворота на нас прямо сейчас кто-то выскочит.

– Джирайя-семпай, что… почему мы встали? – тут же сбивается с шага Тору, нервно озираясь в полумраке и едва не впечатываясь мне в спину, пока Аяка испуганно прилипает к противоположной стене.

– Да, но… там же Рен и командир, мы должны идти, почему там так тихо?

– В том-то и дело, что тихо, – едва слышно шиплю я, не сводя напряженного взгляда с неровного края каменного угла, за которым скрывается главный туннель. – Вы ничего не чуете?

Заставив генинов заткнуться и замереть, я медленно, вот буквально по миллиметру скользя щекой по стене, осторожно выглядываю из-за угла в самый штрек с ржавыми рельсами, где мы оставили пленных, и… О БОГИ НУ СКОЛЬКО МОЖНО!?

Оставленные нами пленники были… эм, ну ТОЧНО не запытаны нашими, да… даже не рукой нашего командира убиты, потому что… ну вот буквально РАСЧЛЕНЕНЫ на бесформенные куски кровавого фарша! И это все кто-то щедро размазал по рельсам и камням!

Не пиздец ли?

ЕЩЕ КАКОЙ!

Ширина этих зияющих ран и сам характер с легкостью перерубленных человеческих костей наглядно показывал, что местный сброд располовинили… не случайным взрывом или ударом, а словно бы одним сплошным, но невероятно мощным взмахом какого-то тесака, хм…

Конечно, я бы и сам был готов их убить после того, что видел в яме и в их «логове», но это…

– Усо… усо даро… – едва различимо, на одной ноте вымолвила побелевшая Аяка, уставившись расширенными глазами на размазанные ошметки плоти, а потом ее плечи предательски затряслись в подступающей истерике.

– Тссс, стоять на месте, всем тихо, – шиплю одними губами, напрягая мышцы для возможного рывка. Вот тут-то придется действовать быстро… твою-то мать, и Дай с Реном куда-то пропали…

ВЖУХ! Девчонка игнорирует мой приказ сидеть в укрытии, вылетает из-за каменного угла и… бросается вперед, прямо, млять, в самый центр этой залитой кровью мясной лавки! – О НЕТ, РЕЕЕЕЕЕЕН-КУН! – визжит она, срывая голос, и с размаху падает на колени возле перевернутой вагонетки.

«Ну твою же мать!»

– ВЫ! – обращаюсь к клону и Тору – СТОЯТЬ НА МЕСТЕ. ЧУТЬ ЧТО – БЕЖАТЬ.

– Хай… – глухо раздается сзади, потому как я срываюсь следом за тупой девчонкой.

Вылетаю на открытое пространство, на ходу сканируя каждый темный угол, каждую подозрительную нишу на предмет затаившегося убийцы, сжимая кунай. Резко перевожу напряженный взгляд туда, куда смотрит бьющаяся в истерике девчонка, и…

И Я ЭТО ВИЖУ. Рен… ну блять, как так-то?!

Наш гордый, неприступный и вечно задирающий нос Учиха валяется на боку неподвижным и изломанным чучелом, щедро заливая камни кровью из глубоких, рваных порезов на груди и боках. Грудная клетка пацана едва заметно вздымается с влажным хрипом, а его окоченевшие и белые пальцы намертво сжимают жалкий обломок куная…

– Аяка, отвали от него, смотри по сторонам! Живо, блять, кунай в руки! – рычу на девчонку, отталкивая ее локтем в сторону, чтобы не мешала, и с размаху падаю на колени.

Стягиваю с себя куртку, комкаю ее и изо всех сил вдавливаю в самый глубокий порез на боку Рена, пытаясь хоть как-то пережать хлещущую кровь.

– Тору, есть что?! – чеканю, не оборачиваясь.

– Ч-чисто! Никого не вижу. – доносится сзади дрожащий, но старающийся звучать твердо голос Яманаки.

Резко поднимаю взгляд от истерзанного тела, не ослабляя давления на рану, и… ну реально в стрессе голова лучше работает – по разрушениям вокруг могу примерно предположить, что же тут было.

Стены пещеры густо изуродованы глубокими рытвинами, из которых до сих пор обильно сочится влага – это не грунтовые воды, но… явные следы от направленных ударов стихии Воды. Дай водой н владел, Учиха – тем более. Значит, тут был третий шиноби, хм…

Каменный пол вокруг перевернутой вагонетки, где мы сейчас находимся, сплошь покрыт широкими кратерами и сетью свежих трещин. И эти вмятины оставлены явно не клинковым оружием, а… эм, ну или молотом, палицей, или же – кулаками, которые вбивали противника в землю.

Дай-сан...

Но где они сейчас?! Очевидно, что угроза неизвестного мечника пришла как нельзя вовремя – отсюда и режущие ранения на трупах, да на самом Рене. Он, скорее всего, владеет стихией Воды, что СНОВА говорит о том, что это тот «мечник тумана».

Тварь все-таки прибыла на место сделки. Зашел, увидел, что его нанимателей пытают, и… мгновенно вырезал лишних свидетелей, пока мы шмонали логово? А потом ударил по нашим. Рен попытался заблокировать удар, но… если бы клинки столкнулись, искра в этом метановом облаке сожгла бы тут всё…

«Сука, ну ничего не понимаю...» – все еще скольжу взглядом по оставленным в каменном полу кратерам, пытаясь сложить картину воедино, но мысли обрываются.

ПЛЮФ! – Обильная струя крови резкими толчками выплескивается из раны на боку Учихи, моментально возвращая меня в реальность.

«Ага… значит ранение свежее. И все же… неужели Дай вынес противника за пределы тоннелей?»

Быстро оборачиваюсь к своему Теневому Клону. Тот стоит неподвижным изваянием, всё еще бережно удерживая на руках нашу бессознательную пленницу.

«Так, думай… Куда им идти?»

– Клон! – озвучиваю приказы двойнику. – Уходишь по левому рукаву, ищи воздушную тягу, найди скрытый выход и вынеси ее. – Тору, Аяка! – тут же перевожу взгляд на ошарашенных генинов,. – Хватаете Рена, но аккуратно, не разорвите ему бок еще сильнее! Идете след в след за клоном. Выбираетесь наружу, прячетесь в безопасном месте у границы леса, маскируетесь и ждете.

Сделаем упор на то, что чувствовали в самом начале сквозняк. Скорее всего, из пещеры есть еще один выход.

Двойник коротко кивает и… – ШУУУХ – срывается с места. Тору и Аяка, судорожно сглотнув, подхватывают обмякшего Учиху под плечи и, тяжело пыхтя, утаскивают его следом, уходя как можно дальше от надвигающейся бойни.

Я остаюсь один.

Медленно поднимаюсь на ноги. Колени слегка хрустят, мышцы наливаются неприятной тяжестью, но внутри всё моментально сковывает концентрация. Перевожу взгляд на развороченный чудовищными техниками главный выход из пещеры.

Надо проверить, что там.

Осторожно двигаюсь по главному штреку к маячащему впереди выходу. И тут…

БУУУУМ! – тишина внутри шахты наконец-то разрывается на куски. Твердая порода под ногами мелко дрожит, заставляя балансировать на носках, а с потолка густо сыплется каменная пыль.

Вжимаюсь спиной в стену, вслушиваясь в затихающее эхо.

Звук и вибрация бьют не прямо от зева пещеры – они какие-то глухие. Удар словно, ммм… прошел откуда-то правее и выше, метрах в пятидесяти от входа! Дай-сан… всё-таки выдавил ублюдка из газовой зоны наружу, да еще и вытолкал его дальше, чтобы… наверное, случайно не обрушить нам на головы потолок. Значит, сам выход сейчас свободен».

Делаю глубокий вдох.

Это уже давно не стычка с кучкой местных бандитов из-за контрабанды… Мда, чет неприятная тенденция, что миссии с моим участием резко меняют уровень сложности. Благо с нами такой крутой сенсей есть, который ну ТОЧНО сможет справиться…

Сможет же, да…?

А может… нужна помощь? Мало ли что может произойти!

Привычным движением перехватываю кунай.

Удивительно, но этот доносящийся снаружи грохот сталкивающихся на запредельных скоростях массивов чакры меня совершенно не пугает. Призывает выйти из этой тени шахты и наконец-то посмотреть в глаза настоящей войне.

Отрываюсь от стены и ускоряю шаг, выходя из темноты туннеля на свет.

***

Неизвестный мечник.

Мир схлопывается до одной крошечной точки – бледной шеи наглого сопляка, который посмел поднять на него свой жалкий огрызок куная, ха, ха-ха…

– ХА-ХА-ХА-ХА! – Кусиме смеется и… плотоядно скалится. – Хеее, малыш… на задании РЕБЕНОК, да еще и ОДИН!

Его роскошные усы, напоминающие щетку, топорщатся от предвкушения скорой крови. Они уже заляпаны чьими-то жидкостями, но…

«Это не тот вкус…»

– Давай же, покажи мне отчаяние! – ликует он в голос, пока мышцы наливаются тяжестью – невероятных размеров тесак уже с воем рассекает отравленный метаном воздух, готовый опуститься на изломанного мальчишку и прям разрубить его пополам вместе с твердой породой под ним! Как он это сделал и с парочкой «союзничков», которые служили лишь небольшой задержкой для прибытия ЕГО – будущей ЛЕГЕНДЫ всех мечников тумана!

Пальцы свободной руки смыкаются в одиночную печать.

– Суитон, джуто но коромо! (Стихия воды: покров тяжелого лезвия)

ВЖУХ! Густая, неестественно плотная вода моментально обволакивает сталь тесака, формируя на нем острую водяную кромку. И дело тут не только в усилении рубящей мощи, Кусиме далеко не идиот – с размаху бить голым металлом о камень или чужой кунай в эпицентре газового кармана. Плотный водяной чехол надежно сожрет любое трение и не даст высечь ни единой искры.

Но в следующую долю секунды… удар НЕ доходит до цели, потому что…:

БАМ! – мелькнула зеленая вспышка. Она врезается в широкое лезвие, и… ведь представьте, не кунаем, не стихийной техникой Воды или Земли, а… голой пяткой?

ДЗИНЬК! – вибрация прошивает руки мечника вплоть до плечевых суставов. Кусиме с искренним изумлением чувствует, как ну просто чудовищная по силе отдача от удара выбивает все спесь вместе с кислородом и силой!

Опора моментально исчезает – мечника отбрасывает на десяток метров назад, во мрак главного туннеля.

Тот не новичок и далеко не дурачок – сгруппировался в воздухе и… ШАРК! – так он гасит инерцию жестким скольжением подошв по камням, оставляя за собой две дымящиеся борозды.

«Что за ублюдок?!» – Мгновенно осматривает странного противника.

Взрослый мужик? В нелепом зеленом трико? Оранжевые гетры и густые брови?

Кусиме недоверчиво щурится.

«Сюр какой-то.»

– Я смотрю, Коноха совсем обезумела, раз посылает на миссии цирковых уродцев? – хрипло бросает он, поднимаясь на ноги.

Слова звучат язвительно, но… понимание СИЛЫ буквально вопят об обратном – остановить ЕГО ЛИЧНЫЙ тесак с водяной кромкой одной лишь пяткой?

«Невозможно…»

Цветастый клоун явно не стихийник или кукловод, привыкший прятаться на задней линии за стеной ручных печатей. Кусиме догадывается, что перед ним настоящий мастер тайдзюцу. Монстр ближнего боя, чья физическая сила выходит за рамки человеческого понимания. С таким категорически нельзя сближаться.

Кандидат в мечники зло сплевывает тягучую от крови слюну. Пальцы смазанным, движением складываются в короткую серию печатей.

– Джутон, намари но рю! (Стихия Тяжелой Воды: свинцовый поток!) – рычит он, с силой втягивая воздух.

ПШШШШ!

Изо рта вырывается… О, далеко не обычное водяное ниндзюцу. В дело вступает его личный козырь… Кеккей Генкай – врожденное слияние стихий Воды и Земли, вода, чья структура уплотнена до состояния расплавленного свинца.

Эта невероятно тяжелая струя под диким давлением врезается прямо в каменный пол! С оглушительным скрежетом она пробивает в твердой породе глубокую траншею, взметая во все стороны тучи острой крошки.

Цель Кусиме – ударить в лоб и отрезать зеленому идиоту любые пути к отступлению. Наглухо запереть опасного мастера ближнего боя в узкой кишке загазованной шахты, лишить его главного преимущества – маневренности, и… – «Ха… ха-ха. ХА-ХА-ХА!» – раздавить толщей тяжелой воды, всё это время спокойно удерживая того на безопасной дистанции.

– ОХ-ХО-ХО…

***

Майто Дай.

– ОХ-ХО-ХО! КАКОЙ НЕВЕРОЯТНО СИЛЬНЫЙ И ГРОЗНЫЙ ПРОТИВНИК! – громогласно разносится под сводами пещеры. – НО КАК ЖЕ ЗДЕСЬ ОПАСНО, МОЙ СУРОВЫЙ ДРУГ! ОПАСНО, ОПАСНО! СЛИШКОМ МНОГО ВЗРЫВООПАСНОГО ГАЗА, А ТАМ ПОЗАДИ – МОИ ДРАГОЦЕННЫЕ УЧЕНИКИ!

Дай даже не думает контратаковать в лоб, рефлекторно принимая тяжелую стойку. Центр тяжести максимально вниз.

«ОДНО НЕВЕРНОЕ СТОЛКНОВЕНИЕ СТАЛИ В ЭТОМ ГАЗОВОМ КАРМАНЕ – И МЫ ВСЕ СГОРИМ!» – молнией проносится в его голове.

– О-О-О, КАК ЖЕ ЗРЯ Я ОТЛУЧИЛСЯ В ТУАЛЕТ ПО ЗОВУ МАТУШКИ-ПРИРОДЫ, ОСТАВИВ РЕНА-КУНА ОДНОГО! – по щекам генина в зеленом трико внезапно начинают течь ручьи слез, пока он искренне… сокрушается.

Прямо перед противником. Опасным противником!

– НЕПРОСТИТЕЛЬНАЯ ОПЛОШНОСТЬ ДЛЯ КОМАНДИРА, Я ПРОСТО СГОРАЮ ОТ СТЫДА! НО НИЧЕГО! НАМ СРОЧНО НУЖНО СМЕНИТЬ МЕСТО ДЛЯ ЭТОГО ВОСХИТИТЕЛЬНОГО ТАНЦА ЮНОСТИ!

ВЖУХ! – Струя плотной, неестественно тяжелой воды несется прямо на него.

Дай… встречает этот удар.

«ПРОСТИ МЕНЯ, МОЕ ПРЕКРАСНОЕ ТЕЛО, НО РАДИ ВЕСНЫ ЭТИХ ДЕТЕЙ НАМ ПРИДЕТСЯ НЕМНОГО ПОТЕРПЕТЬ!» – вопит мысленный голос, пока на лице сияет широкая, белозубая улыбка и… Дай пропускает смертоносный поток буквально в миллиметре от плеча!

ЧВЯК! – Кусок плоти и зеленой ткани срывает к чертям собачьим! Жгучая боль вспыхивает в плече, но Дай лишь громче смеется.

– ХА-ХА-ХА-ХА! – Он жертвует этим ради мгновенного сокращения дистанции.

Зеленый зверь тут же рванул вперед! Сократил разрыв в три невероятно быстрых шага, оказываясь прямо перед опешившим усачом.

– А ВОТ И МОЙ ОТВЕТ! СИЛА ЮНОСТИ НЕ ЗНАЕТ ПРЕГРАД! – ревет во всё горло генин.

Выброс рук. Серия коротких, взрывных ударов раскрытыми ладонями прямо по воздуху. – БАХ! БАХ! БАХ! – Эти удары физически… кхм, НЕ достигают тела Кусиме, но создают настолько плотные кинетические волны, что спертый воздух пещеры превращается в... представьте себе – твердый пресс, словно Дай использует ооочень быструю связку техники Штормовых Ладоней, при этом НЕ ВЛАДЕЯ ФУТОНОМ!

Мечника просто сдувает – жесткими, невидимыми таранами его вминает в стену, а затем неумолимо выталкивает по туннелю спиной вперед.

Ближе к выходу. Еще ближе… и вот…

Свет!

Пара вывалилась наружу.

Дай тяжело, но пружинисто приземляется на открытом скалистом плато перед зевом шахты. Ветер треплет черные волосы. Воздух здесь чистый, холодный, без привкуса гнили.

– ОТЛИЧНО! ВОСХИТИТЕЛЬНО! ДЕТИ В ПОЛНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ! – хохочет Дай, картинно упирая руки в бока и гордо вздергивая подбородок. – ВОТ ТЕПЕРЬ, МОЙ УСАТЫЙ СОПЕРНИК, МЫ МОЖЕМ СКРЕСТИТЬ НАШИ КУЛАКИ В ПОЛНУЮ СИЛУ!

Дай, чтоб эффектно, в порыве юности сказать то, о чем так мечтал сказать сильному сопернику еще со времен Академии, ослабил нажим. И тем самым допустил ошибку – всего на жалкую секунду расслабил мышцы ног, чтобы принять свою коронную, пафосную позу и перевести дух, и…

Этого хватило.

Кусиме, чьи «роскошные усы» буквально тряслись от бешенства и жгучего унижения, вырвался из-под пресса воздушных ударов.

Кандидат в мечники моментально приходит в себя, группируясь прямо в воздухе. – Танцуешь, клоун?! – яростно харкает он кровью, с безумным оскалом приземляясь на камни, и его пальцы смазываются в урагане ручных печатей. – СДОХНИ! ДЖУТОН: НО ДАНГАН! (Стихия Тяжелой Воды: свинцовые ядра!)

Воздух над плато моментально наполняется низким гулом. Град водяных пуль... нет, не пуль – настоящих пушечных ядер из ртутно-плотной жидкости обрушивается на Дая сплошной стеной! Каждая такая капля весит как нереальных размеров валун, чья сила и плотность, казалось, были способны пробить скалу!

«УКЛОНЯТЬСЯ ИЛИ НЕТ?!» – Дай мысленно округляет глаза и рефлекторно скашивает взгляд за спину. Туда, где зияет темный провал шахты.

«НЕТ-НЕТ-НЕТ, НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ! ЕСЛИ Я УЙДУ С ЛИНИИ АТАКИ, ЭТИ СМЕРТОНОСНЫЕ ВОДЯНЫЕ ШАРИКИ ПРОШЬЮТ ПЕЩЕРУ И ПРОСТО РАЗМАЖУТ МОИХ ДРАГОЦЕННЫХ УЧЕНИКОВ ПО СТЕНАМ! Я НЕ ДОПУЩУ ЭТОГО!»

Вот Дай и не уклоняется. Встает в жесткую позицию – ноги крошат породу, словно намертво врастая в камни плато.

БАМ! ХЛОПС! БУДУХ!

Дай начинает голыми руками отбивать летящие снаряды! Все-таки в последний момент решил не принимать удар на себя блоком – его лучевые кости превратились бы в муку от первой же капли, это опытный генин предсказал быстро. Поэтому он виртуозно начинает ПЕРЕНАПРАВЛЯТЬ траектории ядер!

Скользящие, обтекающие движения раскрытых ладоней ловят тяжеленные снаряды по касательной, смахивая их, закручивая по спирали и меняя вектор импульса!

ВВВВУХ!

ВВВУХ!

ВВУХ!

Снаряды действительно меняют траекторию. Рикошетят от скал с оглушительным грохотом выбивает в породе глубокие дымящиеся кратеры. Во все стороны смертоносной шрапнелью летит острая каменная крошка –она сечет его щеки, в клочья рвет зеленую ткань трико, оставляет глубокие кровоточащие полосы на предплечьях, но Дай лишь еще шире, еще безумнее улыбается, высекая белыми зубами яркую искру, которая… вот почти ослепляет его противника!

«ВОТ ОНА! ИСТИННАЯ МОЩЬ МОЛОДОСТИ!» – мысленно ликует Дай, чувствуя, как по венам растекается адреналин, и тут же восторженно орет вслух сквозь грохот разрывающихся снарядов Кеккей Генкай: – ДАВАЙ ПОДДАДИМ ЖАРУ, МОЙ УСАТЫЙ ДРУГ! ТВОИ КАПЛИ СЛИШКОМ ХОЛОДНЫ, ЧТОБЫ ПОТУШИТЬ МОЮ ВЕСНУ!

Глава 52

***

Усатый мечн... кандидат в мечники.

БУДУХ! БАМ! ХЛОПС! – Очередная серия тяжеловесных ядер рикошетит от ладоней странного шиноби, перепахивая каменное плато.

Усатый… просто задыхается от бессильной ярости, ведь…

– НУ КА-А-АКа ТА-АК?! – Кусиме с хрипом втягивает рваный воздух, одновременно с этим громко ругаясь на вдохе, пока налитые кровью глаза неверующе видят… просто невозможное!

Его техника, его отточенный годами Кеккей Генкай, способный прошить насквозь литую корабельную броню, просто… лопаются!

Разлетаются грязными брызгами от текучих шлепков этого зеленого урода! Каждое отбитое ядро выбивает в скале позади гребаного генина дымящийся кратер, земля буквально ходит ходуном от непрерывной бомбардировки, а этот цветастый клоун только скалится улыбкой, превращая ниндзюцу в какое-то дешевое жонглирование.

Негодование.

Отрицание.

ЯРОСТЬ.

ВСЕ это читалось на лице Кусиме – уж эмоции тот скрывать, увы, не научился.

Чакросистема чуть ли воет от перегрузки. Внутри туманника стремительно закипает густая злоба, и… ее можно понять – эта ярость замешана не на пустом высокомерии, а на покалеченной психике и старых воспоминаниях.

ВЖУУУХ! – Очередной снаряд со свистом уходит в рикошет, разбиваясь в мелкую водяную пыль, и этот промозглый воздух… действует на кандидата как реальная техника провала памяти – Флешбек но Дзюцу.

***

БАМ-С!

Мир перед глазами Кусиме выцветает, сменяясь непроглядной пеленой. Больше нет скалистого плато, нет шахты, нет этого странного зеленого монстра...

Нет НИЧЕГО!

Только он, его тесак и удушливый туман над изрезанными скалами его родной деревни.

«Деревни, ха…»

Кровавый Туман был страной весьма… интересной. Кто-то из его родных даже сказал – страшной.

Кусиме долгое время не понимал, почему же так. По какой причине его старший брат так искренне ненавидел деревню и с такой обреченной тоской смотрел на то, как он – его РОДНОЙ БРАТ – идет по его же стопам. Надевает протектор, мечтает о величии… Хочет быть достойным своего отца, служить достойным примером для младших и матери.

Эх…

Это продолжалось долго. Но однажды им просто огласили негласное правило пищевой цепи: «Элиты не может быть много. Сильных может быть лишь ограниченное количество. Семи Мечам нужны только лучшие, а ресурсы деревни не бесконечны. Если хочешь подняться на ступень выше – сделай так, чтобы тот, кто там стоит, исчез. Забери его силу. Забери его опыт».

И они… начали.

Конкуренция, возведенная в абсолют, в скором времени дала свои плоды – ранги и сила добывались через каннибализм амбиций.

Кусиме вдруг снова вспомнил ту ледяную ночь в дозоре на границе Страны Воды. Вспомнил, как он, еще юный чунин с перебитыми в прошлой стычке ребрами, голыми руками, в мясо ломая собственные ногти о чужие хрящи, выдавливал кадык своему же командиру отряда.

Только вот… этим командиром был его старший брат.

Брат, который в ту ночь попытался увести его. Который шепотом умолял его дезертировать, сбежать, пока они еще могут дышать.

Но… Кусиме тогда был слеп. Опьянен пропагандой, амбициями и страхом перед АНБУ, которые свежевали отступников. Чтобы выжить и доказать лояльность Туману, нужно было сделать выбор…

И Кусиме его сделал.

Не из ненависти, ох, нет... А потому, что за попытку побега убили бы не только их двоих – карательные отряды вырезали бы всю их семью – мать, младших... Всех до единого, клеймив и их предателями, ради… спасения двоих?

Кусиме НЕ ХОТЕЛ этого допускать.

Чтобы спасти родных, кому-то нужно было доказать верность Туману, запачкавшись по локоть. Кому-то нужно было стать настоящим демоном. И Кусиме взял этот грех на себя.

Он забрал жизнь брата вместе с его наследием – тесаком и свитком с базой стихии Утяжеленной Воды.

«Все ради силы…» – эти слова стали его мантрой на ближайшие три года.

Все ради силы. Силы, которая дала бы ему ШАНС всегда защищать свою семью. Стать настолько сильным, чтобы вытаскивать их из любой задницы, выживать на самых безнадежных миссиях и больше никогда, ни при каких обстоятельствах не стоять перед таким выбором.

Брат… в последние секунды даже не сопротивлялся – просто смотрел в глаза младшего, захлебываясь собственной кровью и излучал такое количество понимания и… словно бы – надежды, словно все это и было им спланированно с самого начала, но…

БАМ – ударил очередной флешбек. – Кровь на дрожащих руках. Родная кровь, въевшаяся в линии на ладонях...

БАМ ­– в глазах встал образ его брата и… глупая надежда что когда-нибудь он сможет с ним поговорить и извиниться.

Бам… – Именно тогда, стоя над остывающим телом брата и размазывая по лицу багровые брызги, он навсегда перестал бриться. Как его старший брат.

Эти жесткие усы стали его маской, неким знаком того, что он перешагнул черту, выжег в себе человека и закрепился в деревне палачей как полноправный хищник. Он добровольно сожрал свою семью ради одного шанса – однажды прикоснуться к рукояти одного из Семи Легендарных Клинков.

Это должно было обрести смысл.

Смерть брата была обязана иметь великую цель! Кусиме заплатил за эту силу рассудком и годами паранойи, когда спать приходилось буквально с кунаем под языком, убеждая себя, что он всё сделал правильно.

А… что сейчас?

Туман в голове резко схлопывается, возвращая грохот боя и ослепительную боль в переломанной грудине…

Если он проиграет здесь, какому-то шуту в зеленом трико… значит, он убил брата просто так. Значит, он просто мясник, а не будущая Легенда деревни, легенда Мечников.

«Я не сдохну здесь, ведь отдал слишком многое… НЕ ОТ РУК КАКОГО-ТО ЦВЕТАСТОГО КУСКА ДЕРЬМА ИЗ МЯГКОТЕЛОЙ КОНОХИ!» – ревет его израненная гордость, заглушая грохот рвущихся снарядов.

***

Эта острая мысль моментально обнуляет всю осторожность. Кусиме – не слабак, он элитный шиноби. И он… видит, что дистанционный бой – это тупик.

Этот мастер тайдзюцу прочитал его дзюцу, нашел контрудары к нему, а значит, нужно пробовать иное. Именно поэтому Кусиме решает покончить с этим затянувшимся унижением одним гарантированным захватом. Раз стихия Воды, даже самая тяжелая, не пробивает эту защиту издали, значит… о, да. Значит, он просто утопит его вплотную.

Град ядер резко обрывается – Кусиме умышленно опускает свой тесак, а затем делает широкий шаг навстречу зеленому монстру, демонстративно распахивая грудную клетку под фатальный удар.

«Ты думаешь, ты быстрее? Ты думаешь, твое вшивое тайдзюцу спасет тебя от моей воды в упор, а?! ПРОВЕРИМ, МРАЗЬ!»

– I'm stronger. I'm smarter. I'm better!!!

Но несмотря на все бушующие эмоции, Кусиме не был идиотом, чтобы лезть в прямую рукопашную с монстром. В открытом тайдзюцу зеленый демон размажет, а значит, нужна грязь, нужны уловки.

Пальцы кандидата смазываются в урагане печатей.

– Джутон: Намари Буншин! (Стихия Тяжелой Воды: Свинцовые клоны!)

БЛУП! БЛУП! БЛУП! – Из луж тяжелой воды, расплескавшейся по плато, мгновенно вырастают три абсолютно идентичных Кусиме. И они тут же, веером бросаются на мужчину, занося свои тесаки.

– ОХ-ХО-ХО! КАКОЙ ВОСХИТИТЕЛЬНЫЙ ТРЮК! НО КОЛИЧЕСТВО НЕ ЗАМЕНИТ КАЧЕСТВО ЮНОСТИ! – громогласно ревет противник.

Зеленый Зверь даже не думает отступать – срывается с места, навстречу клонам.

ВЖУХ! – он подныривает под первый горизонтальный удар тесака. Выброс ноги – сокрушительный удар с разворота вбивается прямо в грудь клона.

БАБАХ! – Копия взрывается плотной грязью, словно тот пнул бочку с жидким цементом. Тяжелые капли шрапнелью бьют по камням, вязкой жижей оседая на рыжих гетрах Коноховского, немного сковывая его движения.

Дай на секунду вязнет.

Второму клону почти удается достать его лезвием, но шиноби немыслимым пируэтом уходит в сторону, нанося дробящий удар локтем в висок водяной подделки. Е

БАМ – раздался еще один взрыв тяжелой воды! В этот самый момент из-за спины распадающегося третьего клона, используя его как слепую зону, выныривает настоящий Кусиме.

«Сдохни!»

Кусиме наносит горизонтальный взмах огромным тесаком, покрытым водяной кромкой. Удар, в который вложен весь вес тела и просто ТОННА чакры!

Дай… все же реагирует. – «ПРОСТО КАК?!» – это уже за гранью человеческих рефлексов. Он не может отпрыгнуть – ноги увязли в жиже от убитых клонов, но… казалось, это ему и не требовалось – Дай резко отклоняет корпус назад. Широкое лезвие проносится в миллиметре от его носа.

Кусиме… промахивается, а инерция утягивает его вперед, открывая бок. Для Дая это идеальная мишень, которой он не мог не воспользоваться – Дай делает короткий, но чудовищный по своей мощи выпад, его кулак рассекает воздух, целясь точно в открытую грудину мечника.

И вот тут Кусиме… ЗНАЛ, ЧТО ТАК И ВЫЙДЕТ!

Он умышленно опускает плечо, преступно открывается под удар, ведь… Да, можно уйти в блок. Любой нормальный шиноби так бы и сделал, но Кусиме понимал, что обычная вода этого зеленого монстра не удержит – тот просто порвет ее изнутри. Чтобы создать непробиваемую Тюрьму, нужен был мощный катализатор для его Кеккей Генкай – его собственная кровь, причем… много крови. А чтобы пустить ее прямо здесь, да еще и в нужном объеме, оставалось только одно – подставиться под удар.

ХРЯСЬ! – Дробящий удар с нечеловеческой силой впечатывается прямо в центр грудной клетки Кусиме. Влажный хруст ломающихся ребер эхом разносится над каменным плато. Грудина проминается внутрь, боль моментально ослепляет, белой вспышкой простреливая позвоночник до самого копчика. Осколок ребра пробивает легкое.

– Кха… кха-хка!

Любой нормальный человек отлетел бы на десяток метров, выплевывая на камни куски собственных разорванных органов…

Но Кусиме не нормальный, ведь он – дитя Кровавого Тумана.

Темная кровь толчками хлещет из его горла, пузырясь на пышных усах и заливая подбородок.

– ПОПАЛСЯ, МРАЗЬ! – торжествующе хрипит туманник, щедро брызгая багровой слюной прямо в лицо опешившему коноховцу.

КЛАЦ! – Обе ладони Кусиме намертво перехватывают бьющую руку Дая. Пальцы с хрустом впиваются в плоть и зеленую ткань, ломая костяшки от напряжения. Его собственная кровь, обильно льющаяся изо рта, стекает по их сцепленным рукам.

– ОХ, МАТЬ МОЯ ЮНОСТЬ! – глаза Дая округляются.

***

Майто Дай. Самый настоящий монстр Конохи.

Шок на мгновение стирает улыбку с его резко побледневшего лица.

Дай дико дергается, пытается вырвать руку, с силой упершись ногами в камень, мышцы вздуваются буграми, но хватка мечника… поистине была смертельна.Это признавал сам Дай.

В любом случае… уже поздно рыпаться – Кровь Кусиме вступает в реакцию.

– Джутон: Дзюсуиро но Дзюцу! (Стихия Тяжелой Воды: Тюрьма Утяжеленной Воды!) – булькает сквозь порванные легкие туманник.

В ту же секунду Кусиме изливает из себя, из каждой поры своего изломанного тела, просто колоссальный объем утяжеленной чакры Воды! Эта чакра мгновенно смешивается с его пролитой кровью, приобретая свинцовую плотность и багрово-черный оттенок.

ПЛЮФ! – плотная, непреодолимо вязкая сфера жидкого металла схлопывается вокруг них обоих герметично, казалось – без единого шанса на отступление или рывок…

Мир для них исчезает в темно-синей мгле. Эта Тюрьма, усиленная кровью создателя, в десятки раз плотнее обычного водяного купола, она моментально отрезает зеленого зверя от кислорода, сковывая его разгоряченные боем движения так монолитно и надежно, словно Майто Дая по самую макушку залили бетоном!

«ОХ-ХО-ХО! КАКАЯ НЕВЕРОЯТНАЯ, АБСОЛЮТНАЯ ХВАТКА!» – бьется восторженная, но предельно сконцентрированная мысль в голове генина, пока невыносимо тяжелая вода сдавливает грудную клетку, не давая сделать ни единого вдоха. Мир сужается до вязкой и непроглядной черноты.

«ДАВЛЕНИЕ ПРОСТО ПОТРЯСАЮЩЕЕ! ОЩУЩЕНИЕ ТАКОЕ, СЛОВНО МОЕ ПРЕКРАСНОЕ ТЕЛО ПО САМУЮ МАКУШКУ ЗАЛИЛИ СВИНЦОМ! ЭТА ТЕХНИКА С КАЖДОЙ СЕКУНДОЙ ВСЕ СИЛЬНЕЕ ВДАВЛИВАЕТ МОИ ГЛАЗА ПРЯМО В ЧЕРЕП, ХА-ХА, КАКОЕ ДОСТОЙНОЕ ИСПЫТАНИЕ ДЛЯ МОЕГО ДУХА!»

ХРУСЬ. – Это ребра жалобно трещат под чудовищной массой. Координация стремительно падает куда-то на дно, а в легких уже занимается настоящий пожар кислородного голодания. Дай пытается дернуть рукой – бесполезно. Дернуть ногой – словно намертво врос в скалу. На какую-то жалкую долю секунды инстинкты пытаются подкинуть организму ледяную волну паники.

«Я НЕ МОГУ ПОДВЕСТИ ИХ! ТАМ СНАРУЖИ – МОИ ДРАГОЦЕННЫЕ УЧЕНИКИ! ЕСЛИ Я ОСТАНУСЬ ЗДЕСЬ, КАК ЖУК В ЯНТАРЕ, ЭТОТ СУРОВЫЙ УСАЧ ИХ ПРОСТО РАЗДАВИТ, ХА-ХА! ПАНИКУ В ТОПКУ, СОМНЕНИЯ НУЖНО РАСТОПТАТЬ СИЛОЙ ЮНОСТИ!»

Разум вспыхивает ясностью воли. Бесполезно барахтаться в этой железобетонной воде – только быстрее сожгутся остатки кислорода. Значит… на помощь вновь придет тайдзюцу. Но… необычное.

«У МЕНЯ В ЛЕГКИХ ЕЩЕ ЕСТЬ НЕМНОГО ВОЗДУХА! ЕСЛИ Я ПОПЫТАЮСЬ ВЫДОХНУТЬ ЕГО ПРОСТО ТАК – ОН РАСТВОРИТСЯ ПУЗЫРЯМИ В ЭТОЙ ТЯЖЕЛОЙ ЖИЖЕ! ЗНАЧИТ… НУЖНО ЕГО СЖАТЬ! СЖАТЬ ТАК, ЧТОБЫ ОН ПРОБИЛ ЭТОТ ЖИДКИЙ МЕТАЛЛ!»

Дай напрягает диафрагму, чуть ли не до кровавых мальчиков перед глазами и дикой рези в животе – так он собирает жалкие остатки кислорода в один сверхплотный комок прямо в гортани.

ПШШШШ-ВЖУХ! – Резко выплевывает эту тончайшую струю прямо перед собой. Плотный воздушный снаряд, разогнанный чудовищным мышечным усилием, на одну краткую долю секунды пробивает сквозной канал в багровом водяном куполе.

Дай вытягивает шею, буквально разрывая собственные связки, и успевает прижаться посиневшими губами к этому микроскопическому отверстию.

ФЬЮЮЮЮТЬ – с жадностью, достойной умирающего от жажды в пустыне, он всасывает порцию кислорода с поверхности. Легкие обжигает огнем, но в мозг моментально бьет адреналин, возвращая ясность ума для решающего выбора.

«ВЕЛИКОЛЕПНО! НО ЭТОГО НЕДОСТАТОЧНО, Я НЕ СМОГУ РАЗОРВАТЬ ЭТУ ПЛОТНОСТЬ ИЗНУТРИ ОДНИМИ ЛИШЬ МЫШЦАМИ! ЗНАЧИТ... ОБЫЧНЫЕ МЕТОДЫ ЗАКОНЧИЛИСЬ! ПРИШЛО ВРЕМЯ НАРУШИТЬ СВОЕ ЖЕ ПРАВИЛО! ЖИЗНЬ ЭТИХ ПРЕКРАСНЫХ ДЕТЕЙ ВАЖНЕЕ ЛЮБЫХ ОГРАНИЧЕНИЙ!»

Он закрывает глаза.

«ОГРАНИЧИТЕЛЬ В МОЗГЕ… СНЯТЬ! ДА, БУДЕТ БОЛЬНО! ДА, ПОРВУТСЯ СВЯЗКИ! НО МОЯ ВЕСНА БУДЕТ ПЫЛАТЬ ЯРЧЕ ЛЮБОЙ БОЛИ!» – одним титаническим волевым усилием Дай… срывает первую печать в своей голове.

«ВРАТА НАЧАЛА… ОТКРЫТЬ!»

***

Кусиме стоит на коленях перед своей непроницаемой тюрьмой. В груди зияет вмятина, легкое порвано, но… он скалится. Широко так, безумно. Потому используемая техника Кеккей Генкай убитого брата – это техника S-ранга.

Багровая от его собственной крови вода начинает пульсировать. Жидкий свинец, смешанный с его чакрой, запускает обратный, недоступный обычным стихийникам цикл – жидкость под давлением втягивается обратно в его раны, на ходу ИСЦЕЛЯЯ самого Кусиме.

Влажный хруст – и раздробленные ребра встают на свои места. Свист в пробитом легком исчезает, стенки органов герметично затягиваются вязкой водяной пленкой. Кровь, смешанная с дзюцу, моментально восполняет потерю жидкости в организме. Возвращается ясность ума и абсолютная подвижность.

«Спасибо, братишка, – мысленно ухмыляется Кусиме, чувствуя, как тело наливается невероятной мощью, а роскошные усы гордо топорщатся. – Твоя жертва не была напрасной».

Сдох.

«Наконец-то сдохнет этот цветастый циркач. Никто не выбирался из Тюрьмы Утяжеленной Воды.»

Стоит еще переждать пару минут, пока зеленая тварь не перестанет дергаться в агонии, и можно идти дорезать остальных щенков Конохи…

Но… что-то идет не так.

Он чувствует – именно физически осязает каждой нервной клеткой своей техники, – как внутри его тюрьмы вдруг начинает пульсировать нечто… ненормальное. Какой-то запредельный, по сути – невозможный для человеческого тела источник энергии!

БУЛЬ… БУЛЬ-БУЛЬ! – Багровая вода вокруг ублюдка моментально закипает!

«Какого хера?! Он что, стихийник Огня?! Но он же заперт, он не складывал печатей!» – мысли туманника бьются в панике. Но это не помогает понять причину прорыва его техники.

Из-под толщи темной жижи пробивается ядовито-зеленая, бешено вращающаяся аура. Чудовищный выброс энергии из тела Коноховца заставляет ртутно-плотную структуру идти глубокими трещинами –та просто не выдерживает давления этой расширяющейся мощи!

ХРУСЬ-ХРУСЬ-ХРУСЬ – и купол мгновенно покрывается паутиной разломов!

БАБАХ! –в следующее мгновение водяная тюрьма просто взрывается изнутри тысячами литров кипятка, разлетаясь во все стороны шрапнелью.

«СУКА!» – Кусиме отшатывается назад. Но… не зря он провел такую атаку – он больше не изломанный инвалид.

С новой силой кандидат вскидывает огромный тесак, одновременно вливая в железо все резервы чакры. На широком лезвии мгновенно формируется вращающийся водяной бур ужасающей плотности.

– Подойди! Только подойди, и я просверлю в тебе сквозную дыру!!!

Но его восприятие…

Время словно густеет, становится вязким. Кусиме кажется, что он двигается на дне океана, а этот вырвавшийся зеленый демон – нет.

ВЖУХ! – Дай разрывает дистанцию, казалось, быстрее скорости звука! Базальтовый камень под его ногой превращается в стеклянную пыль от одного только стартового импульса.

Вот он краем глаза СМОГ ЗАМЕТИТЬ выброс руки.

Вот увидел краешек прямого удара правым кулаком, и…

БДЗЫНЬ! ХРЯСЬ! – кулак, окутанный плотной зеленой аурой, с чавканьем проходит прямо сквозь вращающийся водяной бур! Он прошибает дюймовую сталь тесака, сминая ее, как дешевую фольгу. И с глухим ударом вминает грудную клетку Кусиме обратно.

Туда же, где она только что срослась, но на этот раз удар не останавливается – проходит насквозь, дробя позвоночник.

«Это… всё…?»

Время замирает окончательно.

Кандидат в мечники Тумана тупо смотрит вниз, на зеленую руку, торчащую из его собственной груди прямо сквозь развороченные обломки клинка его мертвого брата.

«Как… просто кулаком? Сквозь сталь?.. Брат… я не смог...» – это его последняя связная мысль, прежде чем мир стремительно схлопывается во тьму

***

Адреналин медленно покидает измученное тело Зеленого Зверя Конохи. Изумрудная аура Врат Начала угасает, со свистом втягиваясь обратно в тенкецу, и оставляя после себя лишь жуткую мышечную боль. Каждое волокно в теле Дая горит, болит.

– ЭХ, КАК ЖЕ ЩИПЛЕТ СИЛА ЮНОСТИ!

Дай выдергивает руку из груди противника. Тяжело дышит, опершись ладонями о собственные колени, и смотрит на поверженного врага – Кусиме лежит среди развороченных, залитых кровью и тяжелой водой скал.

Туманник харкает багровой пеной, его грудная клетка превращена в сквозное месиво, но он… всё еще жив. Силится поднять тускнеющий взгляд на нависающего над ним шиноби в зеленом. Его великолепные усы перепачканы кровью, но в глазах этого жестокого убийцы, как искренне кажется самому Даю, нет презрения или злобы – читается лишь странное уважение к силе, которая в лоб сломала его улучшенный геном.

«КАКОЙ НЕВЕРОЯТНО СИЛЬНЫЙ ПРОТИВНИК! ЭХ, ЕСЛИ БЫ НЕ ВРАТА, Я БЫ СЕЙЧАС ТОЧНО КОРМИЛ РЫБ В ЕГО ЛУЖЕ! ТАКИЕ ВОИНЫ РОЖДАЮТСЯ ЛИШЬ РАЗ В ПОКОЛЕНИЕ!» – с восторгом думает Дай, чувствуя, как внутри разгорается жаркое пламя солидарности.

Превозмогая резь в ногах, генин торжественно опускается перед умирающим на одно колено. Прикладывает сжатый кулак к своей груди в знак признания его доблести. – ТВОЯ ЮНОСТЬ… – начинает Дай пламенную речь, чеканя каждое слово, чтобы оно отпечаталось в вечности. – ТВОЯ ЮНОСТЬ ПЫЛАЛА ЗДЕСЬ ТАК ЖЕ ЯРКО, КАК СОЛНЦЕ НАД КОНОХОЙ! ТЫ СРАЖАЛСЯ КАК ИСТИННЫЙ ЛЕВ, НЕ ОТСТУПАЯ НИ НА ШАГ. ЭТА ВЕЛИКАЯ БИТВА, ЧТО СВЕЛА НАС ВМЕСТЕ НА ЭТИХ ХОЛОДНЫХ СКАЛАХ, НАВСЕГДА ОСТАНЕТСЯ В МОЕМ СЕРДЦЕ! Я, МАЙТО ДАЙ, БУДУ ВЕЧНО ПОМНИТЬ ТОТ ОГОНЬ, С КОТОРЫМ ТЫ…

Дай внезапно запинается, а слова нелепо комкаются в горле. Зеленый Зверь неловко моргает.

«А КАК ЕГО ЗОВУТ? ОН ЖЕ ВРОДЕ КРИЧАЛ ЧТО-ТО В НАЧАЛЕ? ИЛИ НЕ КРИЧАЛ? АМ… ОХ, КАК ЖЕ НЕУДОБНО-ТО ВЫШЛО! Я ТУТ РЕЧЬ ТОЛКАЮ, А ИМЕНИ ЕГО НЕ ЗНАЮ!»

Он наклоняется чуть ближе к угасающему лицу врага.

– Эм… тысяча извинений за бестактность, – с виноватой и смущенной улыбкой шепчет Дай ему на ухо, сбавив громкость. – Но… не мог бы ты напомнить, как тебя звали, мой суровый друг?

Глаза Кусиме, уже подернутые серой пеленой смерти, вдруг дико расширяются. Кандидат в мечники оскорбленно дергает простреленной болью щекой. Его великолепные усы топорщатся в последнем приступе негодования, а из разорванного горла вырывается булькающий, полный неописуемой ненависти хрип… и туманник испускает свой последний вздох.

Голова безвольно падает на камни.

Дай озадаченно чешет затылок. Умер от обиды? Или всё-таки от того, что в груди дыра размером с дыню? Второе, конечно, вероятнее, но неприятный осадочек-то остался.

Он с искренней грустью смотрит на безжизненное лицо.

«КАКОЙ ПОЗОР ДЛЯ МЕНЯ! ЗАБЫТЬ ИМЯ ТАКОГО ВЕЛИКОГО СОПЕРНИКА ПРЯМО НА ЕГО СМЕРТНОМ ОДРЕ! И ЭТИ УСЫ…» – взгляд Дая цепляется за густую растительность под носом убитого. – «…КАКИЕ ЖЕ ОНИ РОСКОШНЫЕ! В НИХ СТОЛЬКО МУЖЕСТВЕННОСТИ, СТОЛЬКО НЕСЛОМЛЕННОЙ ВОЛИ! ЭТО ЖЕ НАСТОЯЩИЙ СИМВОЛ ЕГО ТЯЖЕЛОЙ ЖИЗНИ И УПОРСТВА!»

Дай рывком поднимается на ноги. Холодный ветер Кровавого Тумана треплет его порванное зеленое трико. – О, ВЕЛИКИЙ НЕИЗВЕСТНЫЙ ВОИН! – кричит он в серое небо, вскидывая сжатые кулаки. По его щекам текут обильные ручьи слез. – ПОРАЖЕННЫЙ СОБСТВЕННОЙ ГЛУПОСТЬЮ И БЕСТАКТНОСТЬЮ, Я КЛЯНУСЬ НЕБЕСАМ УВЕКОВЕЧИТЬ ПАМЯТЬ О ТЕБЕ! ТВОЕ ИМЯ СТЕРЛОСЬ ИЗ МОЕЙ ПАМЯТИ, НО ТВОЙ ОБЛИК – НИКОГДА! Я ПРИНИМАЮ РЕШЕНИЕ… ОТРАСТИТЬ ТОЧНО ТАКИЕ ЖЕ, ШИКАРНЫЕ И МУЖЕСТВЕННЫЕ УСЫ, В ЗНАК НАШЕГО СОПЕРНИЧЕСТВА!

Кровь снова закипает в его венах. Если Сила Юности может голыми руками сломать сталь, то заставить расти волосы она точно способна! Дай крепко зажмуривается. Сжимает кулаки и дико рычит сквозь стиснутые зубы:

– РРРРРАААААААААА!

Невероятным усилием воли он концентрирует энергию в лицевых мышцах. Напрягает каждую клеточку кожи над верхней губой, мысленно приказывая фолликулам немедленно прорваться наружу! Он тужится так сильно, что лицо стремительно наливается багровым цветом, а в висках начинает набатом стучать пульс. «РАСТИ! ВО ИМЯ ЮНОСТИ, РАСТИ!»

Кожа натягивается до предела. Кажется, еще немного, и из нее действительно пробьются жесткие, стальные щетинки, достойные павшего мечника. Но… вместо долгожданного роста волос, измученный организм просто не выдерживает такого перенапряжения после Врат.

ЛОПС. – Внутри носа что-то тихонько хрустит, и тоненькая струйка ярко-алой крови от лопнувших капилляров предательски вытекает из правой ноздри, медленно стекая по верхней губе и капая на волевой подбородок.

Дай открывает глаза, слегка скашивает взгляд на свой нос. «НУ, ТЕХНИЧЕСКИ, КРАСНАЯ ПОЛОСКА – ЭТО ТОЖЕ ПОЧТИ УСЫ! КОНОХА НЕ СРАЗУ СТРОИЛАСЬ! ТРЕНИРОВКИ, ТОЛЬКО ИЗНУРИТЕЛЬНЫЕ ТРЕНИРОВКИ!»

Глава 53

Е-ба-нуть-ся! – это если кратко.

А если длинно, то… – «черт, все на докладе у Каге вам расскажу!»

Пальцы уже намертво сплелись в финальной печати, мышцы ощутимо свело от напряжения – ситуация жесть как давила на восприятие, что я даже не моргал, гипнотизируя багровую сферу из-за валуна. Да, я чуть трижды не помер, пока вылезал из пещеры из-за этих гребанных луж, которые оказались НИХЕРА НЕ ЛУЖАМИ, а какой-то кляксой, по свойствам напоминающую монтажную пену (я поэтому так долго выбирался – умудрился наступить в сраную капельку – пришлось рвать ботинок).

Я дважды чуть не обосрался от грохота из-за встречи техник какого-то усатого (очевидно, того самого) мечника, с камнями, валунами, вообще со всеми препятствиями пока Дай не щадя живота своего отбивался от них. И казалось, делал он это играючи, даже не забывал улыбаться и сверкать белыми зубами, но сейчас…

«Он проигрывает. Какого хера?! Как Дай умудрился слиться?!»

Вот что это за херня? Это… ну даже не вода – даже как новичок в этой стихии я… точно могу сказать, что ТАКИЕ связки печатей для ЛЮБЫХ техник воды НЕ ИСПОЛЬЗУЮТСЯ. Это база, это основа.

Так что же это?! Смесь тяжелой воды, земли и… крови?

Да, точно…

Кеккей Генкай?

Похоже.

Пусть мне и не понятна физика этого процесса, ведь кровь по плотности едва ли не такая же, как и вода, но… уже понятно, что вскрыть это базовым ниндзюцу не выйдет… ЧЕРТ! Тут не меньше А-ранга нужно, чтобы просто пробить внешнюю оболочку… А пробить надо, иначе Дай там просто задохнется, или его расплющит давлением!

«Земля? Каменные пули или шипы?»

Нет... стихия Земли бьет Воду – это база Академии, но... твою же мать! Это Кеккей Генкай! Эта утяжеленная дрянь – это и есть смесь Воды и Земли, в таком случае базовая земляная техника там просто растворится и нихрена не поможет, да ну черт... Огонь? Попытаться выпарить эту дрянь снаружи? Слишком долго… И по самому усатому не ударить – погрузился сам в этот раствор, гадина. Сам, поди, в безопасности там!

Скрипнул зубами, чувствуя, как по спине течет пот бессилия. Печать в руках едва не рассыпалась от дрожи.

«Сука! Черт, да что я вообще могу сделать в такой ситуации?! Сенсей в смертельной опасности! КАК Я МОГУ ПОМОЧЬ ЕМУ, если эту гребаную сферу мне даже не поцарапать?!»

Я уже отчаянно рванул очаг чакры, готовясь вывалиться из тени и бить по куполу всем арсеналом, но…

БУЛЬ-БУЛЬ.

Поверхность багрового купола пошла рябью.

«Чего?.. Кипит? Вода закипает?! Откуда там тепло, он же заперт!»

Я замер, так и не завершив печать. Какого черта там происходит? Внутри тюрьмы не было источника огня, Дай не складывал печатей, он вообще тайдзюцу-юзер… а может нет?

Но треск рвущейся структуры намекал об обратном. ХРУСЬ-ХРУСЬ – И паутина трещин с сумасшедшей скоростью расползлась по свинцовой поверхности. А затем и вовсе…

БАБАХ! – купол просто ВЗОРВАЛСЯ изнутри. Волна крутого кипятка ударила по всему периметр – ПШШШШ! Прикрыл лицо предплечьем, но горячие брызги все равно секанули по щекам и одежде, сильно раздражая кожу и расплавляя зеленую куртку в облипку.

Болезненно поморщился, сбивая дыхание. Концентрация слетела, техника распалась, но… да и не нужна она больше – Дай СМОГ выбраться, это нереальное чудо какое. Но в нос тут же ударил запах вареной колбасы и… требухи.

Сквозь густой пар на арену вывалилось… нечто – ядовито-зеленая, бешено вращающаяся аура. Она ревела, казалось, даже выжигая кислород вокруг! И… вот от кого не ожидал , так от Дайя, что от него будет буквально ФОНИТЬ мощнейшим потоком чакры. Я такое… да даже у Сарутоби не чувствовал!

«Что это за чакра?! Она же буквально разрывает его изнутри!»

ВЖУХ! – сверкнула зеленая вспышка. Казалось, что Дай просто шагнул, но камень под его ногой брызнул стеклянной крошкой! Да и скорость движений была такой, что мой, на минуточку, тренированный взгляд едва зацепил смазанный силуэт.

Усатый ублюдок вскинул свой гигантский тесак, покрыв его вращающимся буром из воды, но все как-то неуверенно и… безнадежно.

«Хана усатому…» – мелькнула запоздалая мысль.

БДЗЫНЬ! ХРЯСЬ!

Звук ломающегося металла смешался с мерзким хрустом костей. Даже… черт, даже я забыл, как дышать! Кулак Дая, окутанный странным зеленым свечением, просто прошил сталь насквозь!

БЕЗ ДЗЮЦУ!

Без стихийного усиления.

ГОЛОЙ РУКОЙ он смял тесак, как бумагу, и впечатался туманнику прямо в грудину, пробив ее навылет, как сделал это с разбойником еще в пещере!

Время замерло, даже капли воды зависли в воздухе.

«Охренеть…»

Неужели Коноха держит на цепи АБСОЛЮТНОГО монстра ближнего боя, способного голыми руками вскрывать человека?!

– И ЭТО ГЕНИН?! –вырвалось у меня. Даже не задумывался, почему он не растет в звании, но это… что-то ненормальное, жесть. И уверен, что это даже не пик силы Дайя!

«Как стать его учеником, а?» – наверное, именно такой вопрос я задам ему по окончанию миссии. Да, решено.

Медленно выдохнул, гася бушующий адреналин. Шагнул из тени укрытия, на ходу пряча кунай обратно в подсумок – надеюсь, после такого не будет никаких соперников. Да и… не потребуется мне кунай рядом с Дайем.

Пока шел, наблюдал за сюрреалистичной картиной – Дай выдернул руку из оседающего трупа. Зеленая аура с шипением втянулась обратно в его тело (что это вообще такое? Может… результат какой-то аскезы за неиспользование техник?), и генин тяжело осел.

А вот дальше… вместо того, чтобы добить врага или проверить территорию, Дай рухнул на одно колено и начал толкать угасающему мечнику пафосную речь.

Слушаю. Запинается. Начинает неловко моргать. Наклоняется к уху умирающего убийцы и… извиняется, что… – уже не расслышал.

Но и это был не конец.

Дай вскочил на ноги. Заорал в небо что-то про увековечивание памяти и усы. Зажмурился. Сжал кулаки. Покраснел.

Я же… уже перехотел приближаться к нему – что за откаты после техники зеленой ауры? Так и замер в десяти шагах от него, откровенно пялясь на то, как взрослый и опасный мужик тужится.

ЛОПС –из ноздри Дая брызнула струйка крови. Он открыл глаза, посмотрел на нее и радостно оскалился, вскинув вверх большой палец.

«Он конченый… мне нравится.»

– Кхм… – нарочито громко кашлянул я в кулак, привлекая внимание.

Дай резко обернулся. Половина его лица была залита чужой кровью, трико порвано в клочья, на шее пульсировали вздутые вены, но... он сиял. Его физиономия, перемазанная этой жуткой смесью, буквально озарилась радостью.

– ОХ-ХО, ДЖИРАЙЯ-КУН! ТЫ ВИДЕЛ ЭТО?! – взревел он, сверкнув зубами.

Я… вот только открыл рот, чтобы высказать ему пару слов, как в ту же секунду радость на его лице мутировала в подобие паники – глаза округлились, а нижняя губа предательски задрожала…

Такого с Дай-сенсеем никогда не было…

– ПОДОЖДИ! А ГДЕ МОИ ДРАГОЦЕННЫЕ УЧЕНИКИ?! ГДЕ МОЯ КОМАНДА?!

И даже не договорив, Дай рванул ко мне с неадекватной скоростью, что я инстинктивно дернулся назад, на ходу складывая пальцы для техники замены, но... куда там. Не успел.

КЛАЦ!

Стальные пальцы, которые минуту назад прошивали сталь тесака, мертвой хваткой вцепились в мои плечи.

– ТВОЮ МАТЬ, ДАЙ-СЕНСЕЙ! – закричал я.

ХРУСЬ – обе ключицы жалобно скрипнули, угрожая сломаться пополам под этим «дружеским» хватом. Боль прострелила через шею до самых лопаток, выбивая из легких весь воздух. – ДЖИРАЙЯ, ГДЕ ОНИ?! ИХ УБИЛИ?! ИХ РАЗМАЗАЛИ ПО СТЕНАМ?! Я ПОДВЕЛ СВОЮ ВЕСНУ?! – тряс он меня, перед глазами всё поплыло. – СКАЖИ МНЕ ПРАВДУ, ДЖИРАЙЯ-КУН! Я ГОТОВ ПРИНЯТЬ ЭТОТ УДАР СУДЬБЫ!

«Он мне сейчас руки оторвет… КОНЕЧНО СКАЖУ!»

– Живы, ВСЕ ЖИВЫ. Никто их по стенам не мазал!

Дай замер.

– П-правда?

– Правда! Мы с Тору и Аякой в логове бандитов нашли раненую девушку и… много трупов, предположительно, гражданских этой страны или беженцев. Вернулись к вам в штрек, увидели тела убитых «языков» и раненого Рена. Отправил теневого клона и генинов уносить Рена и спасенную девушку к иному выходу из пещеры – при движении чувствовали вентиляцию, скорее всего там был второй выход…

Но, услышав это, Дай не успокоился. Наоборот, его лицо перекосило от новой волны ужаса.

– БЫЛО ЛИ ТАМ ТИХО?! ДЖИРАЙЯ-КУН, ТЫ ЧТО, НЕ ЗНАЕШЬ ГЛАВНОГО ПРАВИЛА ШИНОБИ?! НА МИССИЯХ НИКОГДА НЕ БЫВАЕТ ТИХО! ТАМ, ГДЕ ТИХО, ОБЫЧНО ПРЯЧУТСЯ САМЫЕ ЖЕСТОКИЕ ВРАГИ! ТАК ЧЕГО ЖЕ МЫ ЖДЕМ?! – взревел он так. – ВПЕРЕД, НА КРЫЛЬЯХ ЮНОСТИ! РАДИ МОИХ УЧЕНИКОВ!

«Эх… вот это самоотдача! Такого не дождешься от Сарутоби или Шимуры, эх… Может, только от Фукасаку или Шимы…»

Сорвался с места и рванул в туннель за Дайем, который… даже не стал дожидаться меня – просто превратился в смазанное зеленое торнадо.

«Тэкс, ладно. Главное, чтобы эти мелкие там реально не напоролись на подкрепление бандитов… мы же выход иной не проверяли… Но надеюсь, силами моего клона и живой парочки они могут обойтись… ох, черт.»

Влетел в первый поворот на максимальной скорости, стараясь не отставать. Но в спешке и на затухающем адреналине абсолютно забыл про гребаные лужи, пополнившиеся от взорванной водяной тюрьмы. Подошва обуви СНОВА влетела в одну из них.

ШШШШ-ВЖУХ!

Нога моментально ушла в сторону, словно я наступил на кусок мыла или банановой кожурки. Лодыжка выгнулась под неестественным углом, связки натянулись до предела, готовые хрустнуть.

Пространство перед глазами резко кувыркнулось, даже земля ушла из-под ног, и… ну вот прямо по курсу моего падения стремительно приближался острый, покрытый подземной слизью каменный сталагмит. И метил он аккурат мне в переносицу.

«Ну вот и все… переплыть океан и утонут ь в луже!!!»

Но я теперь ШИНОБИ! Так что одним мощным импульсом пустил плотный поток чакры прямо в ступни.

ЧВЯК!

Подошвы намертво прилипли к скользкому камню, вырывая кусок породы и жестко гася инерцию падения. Корпус опасно накренился, мышцы спины чуть ли не взвыли от перегрузки, но я удержал равновесие. Как итог – лицо замерло в жалких миллиметрах от каменного шипа. Я даже почувствовал запах сырости от этого проклятого камня.

– Твою же...

Прихрамывая на растянутую лодыжку, бросился догонять Дая во мрак восточного туннеля.

Дай нагнал пессимизма – в голове уже рисовались картины разорванных детских тел и толпы разъяренных маргиналов. Снова выхватил кунай, вливая в ноги остатки чакры, готовясь рвать глотки.

Спустя четыре минуты бега, не сильно обращая внимания на возможные ловушки, засады и прочее (все на пути уже расчистил Дай своим телом), летя на «чистый» приток воздуха, я вбежал на свет пещерного выхода и… замер.

Все спокойно!

Ну как сказать… МАРГИНАЛЫ РЕАЛЬНО БЫЛИ! Но мелкие-то справлялись. Клона моего не было видно – он не мог развеяться, так что… может занят чем-то другим. Тору и Аяка, перемазанные копотью, пылью и даже чужой кровью, держали оборону.

Это была грязная резня. Один из выживших бандитов, здоровенный бугай с топором, замахнулся на Тору. Тот в ответ зачерпнул левой рукой горсть каменного крошева с песком и швырнул прямо в глаза ублюдку.

ВЖУХ!

Бугай заорал, бросая оружие и хватаясь за лицо. И тут же из слепой зоны вынырнула Аяка – ХРЯСЬ! Кунай с хрустом вошел ослепленному маргиналу точно под коленную чашечку. Тот с воем рухнул на камни, а девчонка уже перекатилась в сторону от удара следующего.

Но времени на восхищение не было – зеленый ураган, вылетел в пещеру раньше меня.

Я-то думал, Дай сразу же снесет головы оставшимся бандитам, но... куда там! Сенсей включил режим наседки – взгляд, метнувшийся по пещере, проигнорировал активную драку и зацепился за бледного, лежащего в луже крови Рена и зажавшуюся в углу, трясущуюся от ужаса девчонку... которая уже пришла в себя – хорошо.

– РЕН! ДЕРЖИСЬ, МОЙ ЮНЫЙ ЛОТОС! СЕНСЕЙ ЗДЕСЬ! ЮНОСТЬ НЕ СДАЕТСЯ!

Зеленой торпедой он метнулся к раненым, снося плечом какую-то пустую бочку и поднимая тучу пыли. Рухнул перед ними на колени и забаррикадировал мелких своим широким телом, раскинув руки в стороны, словно курица крылья.

Всё.

«Охренеть помощь, спасибо!» – подумал я, оценивая обстановку.

Думаю, Тору и Аяке помощь бы пригодилась.

– Дави мелких! – орал какой-то шрамированный хмырь, замахиваясь. Тору тяжело скрестил два куная, блокируя этот рубящий удар сверху. Металл жалобно лязгнул, пацана аж прижало к земле от веса взрослого мужика. Аяка огрызалась сбоку, отгоняя второго бандита, но её движения стали вязкими – девчонка швырнула сюрикен, и тот откровенно, позорно смазал, улетев куда-то в сталактиты.

Они выдыхались.

Вскинул руки. Щелчок запястьями и... – ВЖИХ-ВЖИХ! Два сюрикена пронеслись над макушками присевших генинов. – ХЛОПС! ХЛОПС! – Крайних бандитов, пытавшихся обойти Тору и Аяку с фланга, пригвоздило за плечи к деревянным опорным балкам. Они задергались, вопя от боли. Оставшиеся двое, увидев меня и маячащего на заднем фоне Дайя, просто побросали оружие и рухнули на колени.

«Ну наконец-то…»

Я чуть было не расслабился, но тут один из пригвожденных к балке ублюдков вдруг захрипел. Харкнул кровью прямо на камни, безумно оскалился и… сложил одной свободной рукой ПЕЧАТЬ КОНЦЕНТРАЦИИ – ЭТО БЫЛ ШИНОБИ, А НЕ ГРАЖДАНСКИЙ!

ПШШШШ! – рядом с ним, на борту телеги зашипела взрывная печать.

«СУКА!»

Я уже подался к телеге. И тут краем глаза зацепил Тору и Аяку – они стояли всего в трех метрах от эпицентра. Дай был слишком далеко в другом конце пещеры, закрывая собой Рена и заложницу – он не успевал перекрыть собой еще и этот радиус! А эти двое мелких стояли и тупо смотрели на шипящую бумажку, не понимая, что сейчас произойдет.

Рывок. Мощный толчок ногами. Прыжок, и… я влетел в детей на полной скорости, жестко сбивая их на каменный пол.

– ЛОЖИСЬ! – только и успел заорать я, накрывая их мелкие тела своим корпусом и наглухо закрывая головы руками.

БАБАХ!!! Дрянь рванула. Волна раскаленного воздуха ударила в спину, больно опаляя. Тут же запахло паленым мясом и жженой тканью. Над головой пронеслась шрапнель из деревянных щепок и… камушков. Один из них чиркнул меня по уху, оставив саднящий порез.

Но это была ерунда – свободное от газа пространство, пусть и в почти замкнутом помещении взрыв был ну ой какой сильный.

Когда пыль немного осела, а звон в ушах сменился глухим гулом, я медленно приподнялся на локтях.

Спина горела адским огнем. Куртка на лопатках превратилась в дымящиеся лохмотья, а кожа под ней саднила от ожогов.

– Ж-живы? – прохрипел, сплевывая каменную пыль. Из-под меня высунулись две перепуганные, но целые мордашки. Тору кивнул, Аяка сглотнула.

– ДЖИРАЙЯ-КУН! КАКОЙ ГЕРОИЧЕСКИЙ ПОСТУПОК! – раздался над ухом голос Дая, который, казалось, вообще не пострадал от взрыва.

– Спасибо… Дай-сенсей, – прохрипел, принимая его мозолистую руку.

Хватка у него была стальная, но сейчас он тянул меня вверх аккуратно. На этом все сражения и битвы закончились – после взрыва не осталось даже сдавшихся. Видимо, имелась какая-то информация у них, которую не стоило распространять… и зачем вообще разделились они?

Ах, да… два прохода.

Убедившись в целостности всех и обменявшись докладами, найдя наконец клона, который отправился вперед за тремя убегающими бандитами (к слову, убил их), дальше началась рутинная зачистка.

Серебро-то мы нашли. А задача как раз в этом и заключалась, мдам.

Спасенная девчонка сидела в углу, обхватив колени. Ее трясло от дикого шока. Еще и взгляд стеклянный, реакции ноль.

«Тут медицина бессильна, нужен психолог…»

Оставив её на попечение Аяки, я повернулся к Даю, чтобы обсудить, как мы вообще потащим всё это добро и пленных обратно в деревню. И тут я увидел, как сенсей деловито достал из подсумка два широких свитка. Раскатал их на земле, сложил простейшую печать концентрации и с натугой, пыхтя, влил туда… эм, свою чакру?

– ФУИН!

ПУФ! ПУФ! Огромные ящики с остатками серебра, (а потом и труп туманника) просто ИСЧЕЗЛИ в облаке дыма, втянувшись в базовую вязь печатей. Дай деловито скрутил свитки и сунул их обратно.

РЕАЛЬНО?! То есть этот парень не умеет использовать ниндзюцу, но фуиндзюцу настолько крутая штука, что даже Дай может этим пользоваться? Круто.

Кровь из носу, я в совершенстве освою фуиндзюцу. Если уж Дай справился с базовым свитком, я из этой науки выжму максимум, уж точно.

– ДЖИРАЙЯ-КУН! МЫ ГОТОВЫ ВЫСТУПАТЬ. – бодро гаркнул Дай, закидывая на плечо Рена и девчонку. – НАС ЖДЕТ ДОЛГИЙ ПУТЬ, ПОЛНЫЙ ИСПЫТАНИЙ И ЮНОСТИ!

– Да, Дай-сенсей. Юность и испытания… – кивнул я. – Идем домой. Мне… мне еще многому предстоит у вас научиться.

***

Обратный путь в Коноху реально превратился в испытание.

Шаг. Еще шаг. Грязь чавкает под подошвами.

«Сколько мы уже идем? Часов пять? Или десять? Время вообще существует в этом гребаном лесу?»

Спасенная девчонка опять начала скулить. Истерика накатывала на нее волнами: то она шла, уставившись в пустоту стеклянными глазами, то вдруг начинала рыдать и задыхаться, цепляясь за Аяку так, что чуть не отрывала ей рукава.

А вот с Реном всё было совсем хреново. Пацан горел… Учиховская гордость не помогала от банального сепсиса и потери крови.

– ПРИВАЛ, МОИ ЮНЫЕ ЛОТОСЫ! – громыхает впереди бодрый, ни капли не уставший Дай. – ВАШЕЙ ВЕСНЕ НУЖНА ПЕРЕДЫШКА!

Мы рухнули под раскидистое дерево. Я стянул с себя расплавленные остатки куртки, зашипев сквозь зубы от того, как ткань отодралась от волдырей на лопатках.

Опустился на колени перед Реном, наконец проведя очередную помощь. – Тору, держи его жестче. Аяка, дай флягу.

Достал из подсумка бинты, антисептик и пузырек с каким-то травяным экстрактом, и началась возня: промыть, прижечь, перебинтовать потуже, влить в рот жаропонижающее, пока пацан дергается в полубреду.

Когда закончил, меня трясло от усталости не меньше, чем девчонку-заложницу.

Отошел к костру, который уже успел развести Тору, и тяжело рухнул на бревно. Хотелось просто лечь, закрыть глаза и проснуться где-нибудь в горячих источниках, желательно в обнимку с…

ХРЯСЬ. ВЖУХ. Мои мысли прервал пугающий звук.

Повернул голову и уставился во мрак – Дай-сенсей. пока мы все подыхали от истощения, делал… отжимания! В стойке на руках на ДВУХ ПАЛЬЦАХ. Но и этого ему было мало! К его широкой спине толстыми тросами было привязано здоровенное бревно.

– ТРИ ТЫСЯЧИ ВОСЕМЬСОТ ДВАДЦАТЬ ОДИН! ТРИ ТЫСЯЧИ ВОСЕМЬСОТ ДВАДЦАТЬ ДВА! – монотонно, но с диким энтузиазмом бубнил он, опускаясь низко, чуть не касаясь носом земли, и с силой выталкивая себя обратно.

А я… ну чего я? Мне хочется уметь так же. Это же, как минимум, круто! А как максимум – сделает меня сильнее. Дай на своем примере показал, что может провернуть в безнадежной ситуации.

– Дай-сенсей, – позвал я.

Он замер в нижней точке отжимания, скосил на меня один глаз. – О, ДЖИРАЙЯ-КУН! ХОЧЕШЬ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ К ПРАЗДНИКУ ЮНОСТИ?! У МЕНЯ ЕСТЬ ВТОРОЕ БРЕВНО!

Ха… ха-ха-ха…

– Нет. Я хочу узнать кое-что, – я скрестил руки на груди. – В чем ваш секрет?

Дай мгновенно оттолкнулся от земли. БАБАХ! –перевернулся в воздухе, приземлился на ноги так, что камень под подошвами треснул, а бревно на спине даже не шелохнулось. Ослепительно улыбнулся, сверкнув зубами в темноте.

– СЕКРЕТ?! О-ХО-ХО! СЕКРЕТ ПРОСТ, МОЙ ЮНЫЙ ДРУГ! – взревел он, картинно вскидывая кулак к небу. – ЭТО СИЛА ЮНОСТИ! ЭТО ПОТ, ПРОЛИТЫЙ НА ПОЛИГОНЕ, И СЛЕЗЫ, ОМЫВАЮЩИЕ ТВОИ МОЗОЛИ!

Затем его лицо стало неожиданно серьезным, а громкость голоса ниже. – Джирайя-кун, ты думаешь, что человеческое тело хрупкое?

– Эм… нет?

– Наш мозг… это довольно жестокий диктатор – он искусственно ограничивает силу наших мышц до двадцати процентов, чтобы мы не порвали собственные связки. Он бережет нас от боли. Но Юность… Юность не боится боли!

«Ограничители мозга?» – как-то сразу зацепился за эту фразу.

– Если ты изнуряешь мышцы каждый день, – продолжал Дай, уже снова повышая голос, – если ты доводишь их до микроскопических разрывов, они срастаются. Срастаются плотнее, а кости, получая постоянные микротравмы от ударов по дереву и камню, накапливают кальций, становясь прочнее любой стали. ЭТО ЗАКОН ЖИЗНИ! А если ты научишься правильному дыханию и силой воли заставишь чакру пробить эти ментальные блоки… Он резко сжал кулак. Воздух вокруг него на секунду дрогнул от жара. – ТЫ СТАНЕШЬ АБСОЛЮТНЫМ ОРУЖИЕМ!

Осталось понять, о чем же он говорил…

– НЕ ХОЧЕШЬ ЛИ И ТЫ ОКУНУТЬСЯ В ПЛАМЯ ЮНОСТИ ВМЕСТЕ СО МНОЙ, ДЖИРАЙЯ-КУН?!

Глава 54

– ХОКАГЕ-САМА! ОБЪЕДИНЕННЫЙ ОТРЯД СО МНОЙ В ПОМОЩНИКАХ И КОМАНДОЙ ДАЙ-СЕНСЕЯ ВО ИМЯ СИЛЫ ЮНОСТИ И ПЫЛАЮЩЕЙ ВЕСНЫ… – по… недавно проявившейся привычке заорал на весь кабинет. – ой…

Слова вылетели быстрее, чем я успел их осмыслить! Резко осекся – поперхнулся воздухом, едва не прикусив язык, и почувствовал, как предательски начинают гореть уши.

«Меня… что, Дай-сенсей покусал? Во имя весны и юности, ага…»

– Кхм, извините, Хокаге-сама, – пробормотал, нервно откашлявшись в кулак и пытаясь вернуть лицу привычное выражение. Мы ж наконец-то вернулись в деревню! А я в докладе такое допускаю… – Вырвалось.

– С кем поведешься, Джирайя… – философски и протяжно хмыкнул он, откидываясь на спинку кресла.

– Так и есть, Хокаге-сама…Да… но мне, честно сказать, понравилось. – криво усмехнулся, переминаясь на ноющей лодыжке. – Так вот. Если переходить к остатку, без… кхм, вес…

– Без весны и юности, верно. Нам в деревне и Дайя достаточно.

«Вот как…»

Я посерьезнел, переключаясь в рабочий режим.

– Кхм, так вот. Серебро возвращено в логистический центр Конохи в полном объеме. Минус пара килограммов, которые расплавились или разлетелись шрапнелью при детонации кустарной печати. Рен Учиха передан ирьенинам в центральный госпиталь. Диагноз: сильное истощение, кровопотеря, сепсис. Состояние стабильно тяжелое, но уже идет на улучшение.

Сделал короткую паузу, на секунду вспомнив стеклянные глаза девчонки.

– Спасенная заложница также передана медикам. Состояние очень плохое – девушка находится в глубоком шоке, на контакт не идет, на вопросы не отвечает, ни на кого не реагирует. На теле зафиксированы явные и множественные следы физического насилия… – я сглотнул вставший поперек горла ком, но… все же заставил себя закончить рапорт: – Труп неустановленного шиноби, предположительно, по словам капитана команды – мечник Киригакуре, запечатан и отправлен в Корпус Анализа вместе с обломками его оружия. Миссия выполнена.

– Что скажешь по четвертой команде? – внезапно спросил Каге, проигнорировав основную часть моего отчета.

«А, так они имели номер? Ну надо же.»

– Команда Дайя показала себя вполне… сносно, – ровно ответил, хотя перед глазами тут же всплыла картина, как эти мелкие, перемазанные кровью и копотью, отбивались от толпы маргиналов. – Но есть вопросы с наличием Учихи в тройке. Пара из Аяки и Тору сработала хорошо, они чувствуют друг друга и быстро адаптируются к драке. Но Рен…

Запнулся, подбирая слова, чтобы не звучать предвзято к целому клану – помним, что меня уже хотели отмудохать Хьюги, но вот по уровню снобизма Учихи были на порядок выше. По крайней мере, если судить по памяти Джирайи-первого или слухам местных. Тем не менее, решил резать правду. – Учиховская гордость лезет впереди тактики. Он сильный, но эта его заносчивость чуть не стоила ему жизни. Причем дважды.

Да, второй раз Рен чуть ли не самолично подставлялся под удар… Говнюк какой.

Хирузен медленно кивнул, словно мои слова лишь подтвердили какие-то его собственные мысли, и снова глубоко затянулся.

– Мечник, значит... – наконец произнес он, возвращаясь к сути и не поднимая на меня глаз. – Нет. Скорее уж – кандидат в мечники, наслышан я об их отборе, м-да... еще и банда обычных оборванцев. Занятный симбиоз, не находишь, Джирайя-кун?

«А дядя-то уже всё понял. Или профессионально делает вид, что понял. Сейчас самое интересное, как бы ему это всё грамотно подать?»

Я переступил с ноги на ногу. – Да, я тоже об этом думал, Третий-сама. И он не ограничивается только участием маргиналов с окрестных деревень, беженцев приграничных стран и деревней Тумана. Здесь есть кое-кто еще…

– О чем ты?

Запустил руку во внутренний карман куртки – пальцы нащупали плотный пергамент. Вот я и вытащил два свитка фуиндзюцу, которые экспроприировал еще во время зачистки основного логова этих ублюдков, шагнул вперед и с легким шлепком выложил их на поверхность стола перед носом Каге.

– Это я нашел в их лагере, Сарутоби-сама. – пояснил, кивнув на некий зашифрованные депеши. – Обратите внимание на качество – бумага обработана влагоотталкивающим составом, это смогли проверить с Дай-сенсеем. Качество явно не для простых бандитов с большой дороги, да и слишком дорого это – пусть я и не мастер фуиндзюцу, но по количеству кандзи и общему размаху техники могу сказать, что стоит это ОЧЕНЬ дорого. Но главное – водяные знаки.

Хирузен слегка прищурился. Взял один свиток, медленно поднес его к окну, ловя солнечный свет на просвет.

– Дождь, – наконец нарушил тишину мужи к, разглядывая скрытые символы. – Деревня Скрытого Дождя…

– Именно, – кивнул, делая шаг ближе к столу. – И вот какого спрашивается ху… кхм, простите, Третий-сама. Зачем им понадобилось спонсировать маргиналов на границах Страны Огня?

Хирузен опустил свиток и выжидающе посмотрел на меня, наверное… позволяя развить мысль. Вот и развиваю ее дальше – уж успел за время перехода наговорился с Дайем и узнать про некоторые геополитические моменты, которые… почему-то, млять, НЕ ДОВОДЯТСЯ ДО РЯДОВЫХ ШИНОБИ! Короче, кое-какие мысли у меня были.

– Или… Мечник-то был из Тумана, то есть – Киригакуре. Может, это двойная игра?

– Продолжай, Джирайя, – велел Хокаге.

– Туман нанял отступников Дождя – треть отряда бандитов были выходцами из этой страны – допрос выявил именно такой состав, чтобы отвести глаза от своих истинных операций? Или наоборот – Дождь в открытую сотрудничает с Туманом, чтобы чужими руками прощупать оборону Листа?

Хм… думается мне, что…:

– Бандиты были лишь ширмой, Третий-сама. И Туман, и Дождь сейчас активно лезут в дела страны Огня, ровно как и Облако, и… уж не знаю, насколько точно это верно, но все эти операции с подставными людьми, наемными нукенинами, какими-то мечниками и их кандидатами… все похоже на разведку боем.

Третий долго курил, не отрывая взгляда от пляшущих водяных символов – тоже, кстати, очень странная пометка. Страну Дождя могли просто подставить, зная, что многие волнения идут как раз с ее стороны. По факту-то страна очень маленькая, да и… не знаю, будь я политиком Тумана, то возможную войну вел не на своей территории, а на… скажем, подмяв под боевые действия территории слабых стран.

Да, цинично и… довольно глупо так рассуждать – я все-таки не политик, а ниндзя, но думается мне, что тут снова есть место тройному дну.

Наконец Хокаге медленно кивнул, соглашаясь с некоторыми выводами.

– Отличное рассуждение, Джирайя, – Хокаге отложил свитки и одобрительно кивнул. – В кои-то веки ты начал оправдывать свое звание чунина, молодец. Но...

«Но?!»

Всегда есть какое-то гребаное «но».

– Ситуация на границах действительно накаляется быстрее, чем нам бы того хотелось.

«А нам этого вообще ХОЧЕТСЯ?!»

– Ханзо слишком хитер, чтобы подставляться открыто, а Киригакуре использует хаос, чтобы скрыть свои истинные операции в пределах Страны Огня, хм…

«Так… Ханзо – это который Ханзо Саламандр? Наслышан… ОТ, МЛЯТЬ, ДАЙЯ, А НЕ СВОЕГО СЕНСЕЯ!»

– …И те, и другие используют наемников как расходный материал. Мы видим эти маневры, Джирайя, – Хирузен устало потер переносицу. – Но у меня, сам понимаешь, руки связаны дипломатией, Советом и бумажной волокитой. Ситуация требует скрытых расследований на местах и людей со свежим взглядом. Вообще... Шимура Данзо уже запрашивал у меня нестандартно мыслящих людей для подобных операций в приграничной зоне. Я всерьез думал направить тебя в его распоряжение.

«Ого. К Данзо-саме? С одной стороны – карьерный рост и доступ к реальным секретам деревни, с другой… я уже подвел его ожидания, не выучив эту глупую А+ технику. Как-то стыдно появляться у него на глазах, хах…»

Но Хокаге внезапно перевел взгляд на меня, пыхнул дымом и как-то загадочно прищурился.

– Однако, учитывая обстоятельства вашей последней миссии… Раз уж вы с Даем так хорошо сработались в нестандартной ситуации, думаю, нам стоит закрепить этот успех. Тебе стоит перенять у Дая основы техник боя, да… Возможно, какое-то время вы поработаете вместе, пока Рен в больнице. Лишь ВОЗМОЖНО.

«ЧЕГО?!»

– ХАЙ!!! Я ТОЛЬКО «ЗА»! Для меня будет честью учиться у Дай-сенсея.

Так я и перешел к другому учителю… который, уж простите, был лучше Сарутоби, пусть и не обучал меня никаким техникам ниндзюцу или гендзюцу.

Так и прошла неделя тренировок.

***

– ДЕВЯТЬСОТ ДЕВЯНОСТО СЕМЬ! ДЫШИ, ДЖИРАЙЯ-КУН, ПРОТАЛКИВАЙ ЧАКРУ СКВОЗЬ БОЛЬ, ПУСТЬ ТВОЯ ВЕСНА РАСПУСКАЕТСЯ! – громыхал Дай-сенсей, бодро наворачивая круги вокруг меня. И делал он это, к слову, передвигаясь исключительно в стойке на руках.

Солнце палило нещадно, словно всерьез задалось целью выжечь из меня остатки души. Легкие со свистом втягивали раскаленный воздух, но кислорода ваще не хватало, а перед глазами уже вовсю плясали черные мушки. Я делал… уже какое? Тысячное приседание, удерживая на плечах ЗДОРОВЕННЫЙ КУСОК СКАЛЫ, который, казалось, с каждой секундой становился тяжелее на целую тонну!

Я… терпел. Но мне было ТАК ПЛОХО, Я ТАК СТРАДАЛ, ВЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ!

«Ты сам просил этой силы. Контролируй диафрагму, загоняй чакру в разрывы, как учил сенсей!» – подбадривал я себя, пытаясь силой воли распределить крохи энергии по горящим, рвущимся от микротравм мышцам бедер…

– День ног… ГРЕБАНЫЙ ДЕНЬ НОГ, Я НЕНАВИЖУ ПЯТНИЦЫ!

Но стоит отдать тренировкам должное – я действительно чувствовал, как после дней этого беспросветного ада мое тело, мм… словно меняет саму свою структуру, наливаясь невиданной ранее плотностью. Росли даже не мышцы, а… сила в них, точно. Но прямо сейчас я просто надеялся, что мой позвоночник не осыплется в трусы, ну пожалуйста…

– ЕЩЕ ТРИ РАЗА, ЗДОРОВЯК, ТЫ СМОЖЕШЬ. ДАВАЙ-ДАВА!Й-ДАВАЙ-ДАВАЙ!

Начал опускаться вниз, стиснув зубы до скрежета. Сухожилия натянулись как, и… вот тут истощение всё-таки взяло свое, и скользкие от пота ладони предательски разжались.

ВЖУХ! – огромный валун поехал вниз по моей мокрой спине, сдирая кожу в кровь, и окончательно сорвался с плеч. А что это значит? Что и центр тяжести мгновенно сместился, увлекая меня за собой вперед.

ХРЯСЬ! – во все стороны брызнула острая каменная крошка. Огромный булыжник с глухим стуком впечатался в утоптанную землю полигона ровно в том месте, где жалкую долю секунды назад находилась моя правая стопа.

– ОХ, ДЖИРАЙЯ, КАК ЖАЛЬ. ТЫ ВЕДЬ ЗНАЕШЬ, ЧЕМ ГРОЗИТ НЕВЫПОЛНЕНИЕ ПЛАНА ТРЕНИРОВОК?

– Да ну неет… нет… пожалуйста…

– НОВЫМИ ТРЕНИРОВКАМИ НА ПРЕДЕЛЕ СВОИХ СИЛ! НО СЕЙЧАС ОТДЫХАЙ, ОТДЫХАЙ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ВЕСНА ВНОВЬ НЕ РАСЦВЕТЕТ В ТВОЕЙ УСТАВШЕЙ ДУШЕ.

«То есть семь минут, ага… как обычно.»

Ухнул на спину, тяжело заглатывая воздух. И абсолютно опустошенный, раскинул руки в стороны, желая просто слиться с нагретой землей и немного умереть, пока очаг чакры не начнет генерировать хоть что-то.

И именно в этот момент на краю полигона появилась Цунаде.

Зачем? Для чего? Ам… зачем???

Она шла вдоль красивых кустиков, разрезая своим телом листву, словно двигалась по зеленым волнам. Не хватало только прохладного дождика – как раз самое-то, после жаркого дня.

Я обернулся посмотреть, не смотрит ли она, но та… лишь прижимала к груди какую-то пухлую медицинскую папку и о чем-то очень глубоко думала.

«Красивая…»

Ай, это разве я подумал?!

Легкий летний ветерок трепал ее светлые волосы, небрежно выбившиеся из хвоста. И, клянусь всеми богами шиноби, я… залип.

«Ого… ам… ну вы только посмотрите на это чудо природы! Как вообще можно быть такой… гармоничной?»

Взгляд… ну как-то сам собой зацепился не на всей Цунаде, а… скажем, ммм… на ее выдающихся, плавно покачивающихся при каждом шаге формах. И это ХОРОШО – голова тут же забыла о боли и тысяче приседаниях, заменив её парой-тройкой весьма, мм… пикантных картин. Сам не заметил, как приоткрыл рот, уставившись вдаль и чувствуя, как накопившаяся усталость куда-то испаряется, уступая место совершенно иному, куда более животворящему виду энергии.

Кхм.

ШУХ! – Воздух рядом со мной плотно сгустился, Дай-сенсей материализовался рядом, смотря то на меня, то на Цунаде.

БАБАЦ! – Его широкая ладонь с силой хлопнула меня по стертому плечу. Из глаз натурально посыпались искры, а сладостный мираж с прекрасной блондинкой дал трещину…

«Вот… сука»

– О-ХО-ХО! – на весь полигон, взревел Дай, пока его лицо озарялось пониманием. – ВИЖУ, ЧТО ТВОЯ СИЛА ЮНОСТИ НАБУХАЕТ НЕ ТОЛЬКО РАДИ ТРЕНИРОВОК, ДЖИРАЙЯ-КУН!

– А…? Вы… о чем?

Но сенсей уже поймал волну вдохновения.

– ЭТО ПРЕКРАСНО! НИЧТО ТАК НЕ ДЕЛАЕТ МУЖЧИНУ ТВЕРЖЕ СТАЛИ, КАК ПРЕКРАСНОЕ ЧУВСТВО ЛЮБВИ И СТРАСТИ! ТВОЯ ЮНОСТЬ ДОЛЖНА ПЫЛАТЬ В КАЖДОМ ДЕЙСТВИИ, ДЖИРАЙЯ-КУН.

Казалось, я умер. Сердце остановилось, все «набухшее» разбухло, да даже… птицы на деревьях тупо заткнулись, и ветер перестал дуть.

Вот КАК НАЗЛО!

Цунаде, находившаяся метрах в тридцати от нас, резко остановилась. Ее нога замерла в воздухе, а затем угрожающе плавно опустилась на землю.

Медленно так... Очень, ОЧЕНЬ медленно она повернула голову в нашу сторону.

«ОНА УСЛЫШАЛА. МЫ… Я ТРУП.»

Сердце ухнуло куда-то в район пяток. А Дай-сенсей, абсолютно не понимая, что только что подписал нам обоим смертный приговор, радостно вытянул мускулистую руку и... БУКВАЛЬНО ткнул в замершую Сенджу пальцем.

– ТЫ ЖЕ ХОЧЕШЬ БЫТЬ С НЕЙ, ДА?! – заорал он так, что с ближайшего дерева осыпалась листва. – ТЕБЕ НРАВИТСЯ ЭТА ЮНАЯ ДЕВА?! ИДИ, И ЗАВОЮЙ ЕЁ СВОЕЙ ПЫЛАЮЩЕЙ ВЕСНОЙ, МОЙ ЮНЫЙ ЛОТОС!

В наступившей после этого крика тишине, физически ощутил, как температура воздуха на полигоне резко упала на пару градусов.

Смотрел на Цунаде. Видел, как ее красивые глаза сужаются, превращаясь в две бездонные пропасти ярости. Медицинская папка в ее руках жалобно хрустнула, сминаясь под пальцами, а вокруг ее фигуры, искажая воздух словно марево над раскаленной пустыней, начала стремительно собираться… аура жажды крови.

А что сделал мой дорогой наставник? Дай-сенсей, сияя от искренней гордости за свой выдающийся своднический талант, показал ей свой фирменный класс с оттопыренным большим пальцем и… подмигнул.

ДЗИНЬ! – сверкнула эмаль зубов.

– НУ РАЗВЛЕКАЙТЕСЬ, ЮНАЯ, ДИВНАЯ ПАРА! ДАЖЕ ОСВОБОЖДАЮ ТЕБЯ ОТ ТРЕНИРОВОК НА БЛИЖАЙШИЕ ДВА ЧАСА, ДЖИРАЙЯ-КУН, ПОРЕЗВИ СВОЮ ВЕСНУ!

ВЩУХ! – и Дай исчез.

Воздух затрещал от напряжения. Цунаде, сминая папку в труху, сделала шаг в мою сторону.

– ДЖИРАЙЯ!!! – грохнул ее голос, аж с деревьев посыпались не только листья, но и пара особо нервных воробьев. – А Я-ТО ДУМАЛА, ПОЧЕМУ ТЕБЯ ТАК ДАВНО НЕ ВИДНО В ДЕРЕВНЕ! А ТЫ ТУТ... ЧТО ТЫ ТУТ ДЕЛАЕШЬ?! КОПИШЬ ИЗВРАЩЕНИЯ В СЕБЕ, ЧТОБЫ...

Не успела она закончить, как я стоном перевернулся на бок, сел прямо на пыльную землю, вытер грязный пот со лба и посмотрел на нее снизу вверх, не пытаясь даже натянуть ухмылку.

– Извини.

Вот так просто, да!

И это, прикиньте, ПОДЕЙСТВОВАЛО! – Воздух вдруг перестал искрить, да и смертоносная аура Сенджу вдруг... дрогнула и иссякла.

Цунаде споткнулась на полуслове, моргнула, а ее сжатые кулаки медленно разжались.

– Давно не виделись, – прохрипел, поднимаясь на дрожащие ноги и отряхивая порванные из-за тренировки штаны. – Кстати… давно хотел спросить, ведь реально не виделись уже долго. Куда вы с делами клана Сенджу пропали? Понимаю, неприлично такие вещи спрашивать, все-таки клановое, но... вдруг помощь нашей команды бы потребовалась?

Она смерила меня взглядом, затем тяжело вздохнула, пытаясь расправить помятую картонную папку.

– А, видимо, и потребуется. – Цунаде подошла чуть ближе, покосившись на оставленный мной в земле кратер от рухнувшего булыжника. – Я как раз несу Хокаге-сама список с пройденной медицинской комиссией шиноби из Деревни Скрытого Водоворота. Ну, родины моей бабушки.

«Ого. Узушио?

Погодите… УЗУШИО?! ДЕРЕВНИ МАСТЕРОВ ФУИНДЗЮЦУ?! Интересно.»

– Бабуля договорилась о переселении части шиноби из Водоворота в Коноху и наоборот, – продолжила она уже более спокойно.

– О, так это практикуется? – искренне удивился. Я и не знал, что Скрытые Деревни могут вот так просто обмениваться боевыми единицами целыми пачками... даже союзники. – И кто к нам заедет?

Цунаде слегка махнула рукой.

– Не думаю, что ты кого-то из них знаешь, да и фамилии тебе ничего не скажут. Тут все семейство Акимичи переезжает. У них, представь себе, даже пигментные пятна в форме спирали Узушио на щеках есть. Хотя, может, это и ритуальные татуировки…

«Это так важно…?»

– …кхм, да… еще семья Ширануи, парочка из Катеску, ну и несколько бесклановых специалистов.

Ну, имена мне действительно ничего не говорят, но формат обмена интересный.

– О как... – только и протянул я. – А по какому поводу такое масштабное переселение?

Цунаде нахмурилась. Оглянулась по сторонам, проверяя, нет ли лишних ушей, и чуть понизила голос.

– Джирайя... вообще-то еще рано говорить о таком, но... да и не сильно секретно это, на самом деле. У нас... вернее, из-за меня, как представительницы клана Сенджу, будет новое задание – нужно встретить и провести делегацию шиноби из Водоворота в Коноху. И наша команда участвует в ней.

– Так... а зачем их сопровождать? – непонимающе почесал затылок. – Там же целые шиноби! Причем, судя по комиссиям, явно не генины. Разве на них кто-то в здравом уме нападет по дороге к союзникам?

Воздух снова неуловимо потяжелел.

– ПОТОМУ ЧТО ЭТО ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ МИССИЯ, ГЛУПЫЙ ТЫ ДУРАК! – рявкнула она, что у меня снова зазвенело в ушах. – ЭТО ПОЛИТИКА, А НЕ ПРОСТО КОНВОЙ!

Цунаде гневно фыркнула, раздраженно поправив выбившиеся волосы.

– УЖЕ ДУМАЮ, – процедила она сквозь зубы, резко разворачиваясь на каблуках, чтобы уйти, – НУЖЕН ЛИ ТЫ НАМ ТАМ ВООБЩЕ... ИЛИ ЛУЧШЕ ПОЗВАТЬ ДАН-СЕМПАЯ?!

Глава 55

Мдам.

Ну, если вдаваться в подробности, то упоминание Дана меня…несколько опечалило, да. Именно с о стороны непонятной разуму ревности, вот только… что такого?

Со мной я, сила юности и долгие часы тренировок! Вот стану сильнее и круче яиц дана (ну типа круче его только яйца, а я даже круче их буду), так и меня в пример ставить будут. Вот так!

***

Вот только раннее утро на третьем тренировочном началось вообще не с мыслей об прокачке – мозг еще спал где-то на задворках, а вот тело… работало на вбитой неделями боли мышечной памяти.

Тяжело выдохнул, резким мотком головы стряхивая едкий пот с ресниц. Пальцы сами собой, смазанным до невидимости движением сложились в крестообразную печать.

ПУФ-ПУФ-ПУФ!

Пространство вокруг разорвало тройным плотным хлопком. Белый дым еще не успел осесть на влажную от росы траву, а слева, справа и ПРЯМО ПРЕРЕДО МНОЙ уже материализовались три теневых клона. Слышали же эти ТРИ ПУФ? Вот-вот! ВЫШЛО ТРИ КЛОНА!

Без малейшей заминки, копии брызнули в разные стороны, разбегаясь по своим квадратам полигона отрабатывать контроль стихий и печати – помним о быстром развитии, агась. Но…

«Ого… а я вырос»

И ведь правда вырос – на текущий момент могу смело заявить, что очаг чакры больше не истощался ДАЖЕ после трех клонов. То есть… ну прикиньте, я мог дать ЖИЗНЬ трем псевдолюдям, по сути – родить тройню, и даже не запыхаться!

Да, странная аналогия, но… физический рост на лицо. Уже уверенно можно сказать, что тело начинает генерировать ну просто колоссальные объемы Ян-чакры.

«Я… я стал монстром? Видела бы меня сейчас Цунаде… или Леха, в конце концов.»

ШУХ!

Воздух плотно сгустился за спиной – Дай-сенсей материализовался, обдав меня волной энергии.

– О-ХО-ХО! ТВОЯ ЮНОСТЬ ПЫЛАЕТ ВСЁ ЯРЧЕ, ДЖИРАЙЯ-КУН! – громыхнул он на весь лес, тут же погнав меня через комплекс из сотен монотонных ударов по вкопанному бревну.

БАМ! БАМ! БАМ!

Костяшки привычно сбивались в кровь, но боль уходила куда-то на третий план. И вот где-то между пятисотым и шестисотым ударом Дай, бодро отжимаясь на одних мизинцах рядом со мной, вдруг мимоходом бросил фразу, мол… ммм, как там было-то?

Что-то про то, что мое состояние уже позволяет всерьез говорить о теории первых трех Врат.

Что это такое, с чем ее едят и как активируют (сперва подумал именно о ниндзюцу, мол, техника врат такая… а где врата, там и Незер, потом Край, а потом проснусь в кровати у себя дома, будучи инвалидом, ха-ха…)

Кхм.

Так вот, врата… – А…

– Знаешь ли ты, Джирайя-кун, – перебил меня Дай-сенсей, да начал вещать очень издалека. И делал он это, к слову, все еще отжимаясь на одних мизинцах. – Что у нас в голове есть естественные ограничители? Они искусственно сдерживают нашу мощь, не дают телу перенагружать себя, чтобы мышцы не порвались от чрезмерного напряжения. Понимаешь?

– Хай, – выдохнул, не прерывая серию ударов. – Предохранитель от дурака.

Ну, звучит логично, причем об этом мне Дай-сенсей еще на задании рассказывал, да.

– ИМЕННО! – просиял он. – А теперь скажи мне, мой юный лотос... Прежде чем ты спросишь, что же такое истинная сила, ответь: как ты можешь снять с себя этот ограничитель?

Эм… тут ведь не хватит собственного желания, да? Вопрос с подвохом, ведь… эм… ну вот типа… а как?

Я, ха-ха, даже замер с занесенным в воздухе кулаком.

– Эм... Как? – непонимающе моргнул. – Ну и… важно понимать – зачем это делать. Раз природа так задумала, то и… – не успел я договорить, как меня вновь сбили с мысли!

– ПОТОМУ ЧТО ЭТО И ЕСТЬ ВРАТА ЧАКРЫ! – громыхнул он, переходя на отжимания на одном пальце. – Понимаешь, Джирайя-кун, наш мозг специально ограничивает силу мышц.

«Ага, ты только что говорил.»

– Но в системе циркуляции чакры есть особые тенкецу – называй их узлами, точками, как угодно. Говоря о первых трех...

«Если он говорит о первых трех, значит их больше...»

– …речь идет о Вратах Открытия, Исцеления и Жизни. Сняв эти барьеры, ты высвободишь абсолютную мощь!

– Сенсей, погодите. А как именно снять эти ограничители? – мне… действительно стало интересно. Именно из-за названия вторых врат, врат Исцеления. – Нужна ли какая-то конкретная ручная печать? Или…?

Дай пружинисто после моего вопроса вскочил на ноги. – О-ХО-ХО! ПЕЧАТИ НЕ НУЖНЫ, МОЙ ЮНЫЙ ЛОТОС! ТЕБЕ НУЖНО ЛИШЬ ПОЗВОЛИТЬ ВЕСНЕ ПРОРВАТЬ ПЛОТИНУ ТВОИХ СОМНЕНИЙ!

«Плотина сомнений... Зная Дая, речь идет о чистом тайдзюцу. Но физика процесса какая? Нельзя же просто захотеть и снять лимиты мозга».

– Но... что вообще это за процесс, Дай-сенсей? – осторожно спросил я. – Если нет печатей, должен быть, мммм, какой-то триггер, может, ам… желание? Но о чем желать, как правильно думать в момент, когда мне НУЖНО будет снять ограничители тела?

– КОГДА ТВОЙ БУТОН НАБУХНЕТ ОТ ИСКРЕННЕГО ЖЕЛАНИЯ ЗАЩИТИТЬ БЛИЖНЕГО, ТЕЛО САМО НАЙДЕТ ПУТЬ! – громыхнул он, а затем вдруг резко ткнул своим пальцем мне куда-то чуть выше виска. – Энергия должна ударить вот сюда, против естественного течения. Но без истинной цели, без пламени юности, ты лишь сожжешь себе разум, так и не открыв даже первые Врата.

Я лишь потер ушибленное место.

Получается, это такой узконаправленный импульс чакры против физиологического потока? Ну вроде да. И, судя по всему, завязанный на критическом стрессе и выбросе адреналина – иначе мозг просто не позволит совершить такое самоубийственное действие против самого себя.

Состояние аффекта, точно. Вот самая ближайшая аналогия к тому, КАК именно я понял это состояние. Пока не припрет к стенке и не появится та самая «цель» – хрен ты их откроешь.

– Но… вопрос покажется глупым, Дай-сенсей, но что дает снятие лимитов? Ну, кроме очевидного усиления мышц и скорости, конечно же. Я имею в виду… как это влияет на ниндзюцу? Увеличение объема? Плотность стихий?

Дай замер на секундочку, словно не понимал, о чем речь, а потом такой…:

– КАКИЕ НИНДЗЮЦУ?!

Ну да… чет я разошёлся. Нашел, что спрашивать у милишника.

Сенсей вскочил на ноги, нависая надо мной зеленой горой. – КОГДА ТЫ ОТКРЫВАЕШЬ ВРАТА, ТВОЯ ЧАКРА ВЗРЫВАЕТСЯ! ОНА КИПИТ В ТВОИХ ЖИЛАХ, КАК ЛАВА В ЖЕРЛЕ ВУЛКАНА!

Дай с силой ударил себя кулаком в грудь.

– Никаких печатей, никакого контроля формы – твои тенкецу горят, пропуская через себя объем энергии, к которому человеческое тело просто не приспособлено! Какое ниндзюцу, Джирайя-кун, если твоя кровь испаряется вместе с потом, создавая вокруг тебя ауру из неконтролируемой мощи?! Это абсолютное тайдзюцу! Путь сжигания самого себя ради одного, сокрушительного удара!

«Ого…»

Я аж отшатнулся от этой волны пафоса.

То есть… Врата убивают контроль чакры? Ммм… в целом, из другого объяснения сенсея стало ясным, что это работает как насыщение мышц чакрой для усиления ударов, только без, ха-ха, самой техники усиления мышц. ПОЯСНЯЮ – при активации Врат (тут еще прикол есть с их очередностью, типа какие «тенкецу» в каких местах тела раскрываются) пускают весь твой резерв не в очаг для формирования техник (!), а напрямую (!) в мышцы и клетки. Превращают тебя в невероятно быстрого и сильного шиноби.

Понятно.

Для парня вроде Дая, который с ниндзюцу вообще на «вы» и не может создать даже иллюзию, это ультимативный козырь. А вот для меня…

Короче, подумаем, но пока отложим.

Сейчас понятный и вполне себе осязаемый прирост мышечной массы и стабильно генерируемая Ян-чакра для меня в тысячу раз важнее. Я и без всяких Врат уже могу выдавать отличный урон.

«Главное – баланс и идеальный контроль. А я всё контролирую!»

БАМ! БАМ! БАМ!

Монотонные удары по вкопанному бревну продолжали разноситься по полигону.

И вот… знаете, что я вам скажу? Под такой вот ритмичный физический ад я просто обожал думать, ведь... а чем еще заниматься? Правильную технику удара я уже плюс-минус отработал, осталось только довести до автоматизма ТЕЛОМ, а вот ГОЛОВОЙ я путешествовал по своей же памяти.

Как вообще вся эта неделя прошла, спросите вы? А я отвечу – весьма продуктивно! И я занимался не только тренировками до кровавых соплей на полигоне, ну уж нет! Были у нашей команды и парочка реальных заданий, да… Несмотря на то, что Цуна во всю готовилась к новой миссии, как принцесса своего клана.

И ладно бы одно какое-то задание – ну подумаешь, дежурная тягомотина с патрулированием окраин, где самое страшное – это стереть пятки. А вот второе вышло крайне показательным, ведь Миссия была аж С-ранга –сопровождение торгового обоза. И в этот раз, хвала Ками, БЕЗ всяких нукенинов, интриг и тройного дна.

Мерный скрип несмазанных телег, (от которого, кстати, уже к обеду начинает дергаться глаз), липкая лесная жара, жирные мухи и беспросветная скука.

И тут – ФРРР – из подлеска с рваным, совершенно нестройным криком вываливается банда.

«Наконец-то! Хоть разомнусь!» – только и мелькнуло тогда в моей одуревшей от жары голове.

И я на чистом адреналине и вере в свою новую физическую мощь, просканировал их за долю секунды, кто это к нам прибыл?

Грязные лохмотья, ржавые мечи, никакого слаженного построения, половина даже оружие держит криво – обычный криминальный мусор. Лесные маргиналы, решившие подзаработать на торгашах, да…

Как они вообще надеялись ограбить торговый обоз, который в девяносто процентах случаев охраняют шиноби – вопрос интересный, но ответить на него никто не смог.

С предвкушающим оскалом я рванул на их предводителя. Узнать его было просто – двухметровый, заросший сальной шерстью амбал, размахивающий массивной двухлезвийной секирой.

И черт дернул меня использовать только новые умения тайдзюцу, то есть – обойтись без стихий или клонов. А чисто так, в рукопашную.

Я же, ваще-та, не только физуху на бревнах качаю, но и новые принципы тайдзюцу от Дай-сенсея усваиваю! Надо было тестировать базу в полевых условиях, так я и думал, да.

В голове тогда моментально сложилась тактика атаки: ломающее дистанцию ускорение школы Дая плюс чувство баланса Жабьего кумитэ и РЕЕЕЕЕЗКИЙ нокаут говнюка.

Амбал тоже не был глупым – замахнулся на меня первым, но при этом слишком уж широко открывая корпус.

Ушел вниз, прямо под дугу замаха. Пропустил тяжеленное лезвие секиры буквально в миллиметре над самой макушкой – поток разрубленного воздуха даже взъерошил волосы, но так было НУЖНО – жабье искусство обожает плавность и соприкосновения, да и у меня были некоторые планы «В» и «С», если основной удар не пройдет по амбалу, а для этого требовался близкий контакт с оружием, да...

И нет, я не оправдываюсь, что чуть ли не подставил шею под удар! НЕТ.

Правда… нет…

Кхм.

Вбил ведущую стопу в землю, жестко фиксируясь на месте. А затем пропустил плотный заряд Ян-чакры через икроножные мышцы, превращая свои ноги в абсолютную мощь, подражая силе жабьих ляжек. Скручивание корпуса – вся накопленная энергия от ног пошла в бедра, спину и…

БАБАЦ!

Прямо из глубокого приседа я выстрелил чудовищным апперкотом ему точно в подбородок! Удар вышел настолько диким, что стокилограммовую тушу (ну уж точно не меньше) просто оторвало от земли и подбросило в воздух метров на пять!

А дальше… дальше началась Весна Юности, немнооожко так доработанная мною, хе-хе.

«Техника тайдзюцу, земноводный шквал: шестнадцать жабьих ударов!» – мысленно окрестил технику я.

Улучшенное чувство баланса позволило мне оттолкнуться практически без проворота конечностей в устойчивое положение, лишь перенаправив инерцию. И я взмыл следом за противником. Взмыл в воздух, пока тот не упал.

БДЫЩ! – удар ногой с разворота в ребра. Амбала швырнуло вправо. А я, от удара, словно выпущенный снаряд, отлетел к стволу дерева, сжал ноги и, мягко самортизировав отдачу (спасибо жабьему стилю, о, Фукасаку, спасибо!), выстрелил собой обратно.

ХРЯСЬ! БАМ! – еще два пробивающих удара в грудак и спину. Амбала отбросило влево.

Из-за удара я сам приземлился на земле, но буквально тут же отскочил от дороги, затем от соседней ветки, двигаясь НАСТОЛЬКО БЫСТРО, что этот хряк не успевал упасть! Так и носился вокруг его зависшей в воздухе туши зигзагами, отскакивая от деревьев и дороги, попутно нанося жесткие дуры, отправляя противника в небо!

Каждое мое приземление, будь то дерево или земля, было бесшумным и плавным – жабья мудрость научила меня гасить нагрузку на суставы, при этом позволяя не терять скорость! Но вот сами удары по врагу… О, они были ЧУДОВИЩНЫМИ!

Мои кулаки и пятки перебивали его просто навылет! Я наносил удары влет, разрывая его внутренние органы и ткани проникающими вибрациями, пока сам от инерции очередного столкновения смещался к новой точке старта.

Восемь… двенадцать… шестнадцать ударов! Он весь превратился в один сплошной кусок отбивной, так ни разу и не коснувшись земли. Последним, вколачивающим ударом пятки с разворота сверху вниз я буквально впечатал этот мясной паштет обратно в дорожную пыль.

Вот так вот!!!

Я тут показываю весну. ЖАБЬЮ ВЕСНУ!

ПЛЮФ! – осел противник бесформенной кучей грязи, крови и сломанных костей, и даже не дернулся.

А я после такого действа, мягко спружинив, приземлился рядом и замер в боевой стойке. Тяжело дыша.

«Да… ДА! Я ПРОСТО БОГ ТАЙДЗЮЦУ!»

Упивался этим пьянящим чувством физического превосходства.

Я был непобедим.

Я одним комбо уложил вожака, ю-хууу!

Сейчас развернусь и добью остальных, ведь я…

– КЬЯАААА! СПАСИТЕ!

Истошный крик возницы с противоположной стороны обоза резанул по ушам, разрывая тупую эйфорию.

«А?»

Резко обернулся, выходя из своей пафосной стойки. И ужас МОМЕНТАЛЬНО смыл весь адреналин.

Бррр, даже сейчас вспоминаю, будучи в безопасности – тошно становится!

Так вот, оказывается, пока я пиздился с одним, а потом – типа красовался – настоящие диверсанты уже делали свою работу – уже успели вскрыть замки на двух главных повозках нашего обоза. Без единого лишнего звука резали упряжь, прямо на ходу скидывая ящики с ценностями в кусты, где их уже ждали подельники.

Короче, развели меня ложной наживкой, а я и рад был повестись, эх.

Контроль над ситуацией был утерян, ноги словно намертво вросли в землю от внезапного осознания собственного провала, и вот… ну не знаю, то ПСИХОЛОГИЧЕСКИ делать с моими такими затупами – тогда я понял, что слишком уж долго туплю в моментах, когда надо просчитать варианты действий. Об этом мне говорил и Данзо, и ведь… я сам понимал это, вот только от тупняка и в тот раз ничего меня не спасло.

И тут…

ШУХ-ШУХ-ШУХ!

Из густых теней под повозками молниеносно пронеслись змеи – стрелой метнулись к настоящим ворам, стягивая их ноги и руки в тугие кольца.

ХРЯСЬ! – Диверсанты кулями повалились на дорогу, тщетно пытаясь вырваться из чешуйчатых тисков, но было поздно.

Тут уже и Орочимару плавно вышел из-за соседней телеги, даже не посмотрел на связанных воров. Просто коротко дернул пальцами, закрепляя дзюцу.

И ладно бы, помог, молодец, это НАШЕ ЗАДАНИЕ, но это презрительное молчание в мой адрес… ух, преподало мне прекрасный урок. ВЫИГРАННАЯ В КРАСИВОМ ПРЫЖКЕ ДРАКА НЕ ИМЕЕТ НИЧЕГО ОБЩЕГО С УСПЕШНО ВЫПОЛНЕННОЙ МИССИЕЙ.

БАМ!

Мой кулак в очередной раз впечатался в тренировочное бревно, выбив из него целое облако сухой древесной пыли.

«Как же бесит!» – стиснув зубы до скрипа, я вновь и вновь, СНОВА И СНОВА осознавал, что чтобы стать настоящим шиноби, мне предстоит еще очень, ОЧЕНЬ долго учиться. Не только бить, но и думать!!!

Словно бы… нет разницы в опыте прошлой жизни, потому как… не знаю. Где преимущества возраста в виде опыта прохождения чрезвычайных ситуаций, если здесь дети имеют больше знаний, которых у меня НЕ ИМЕЛОСЬ в предыдущей жизни. Да и все, чем я превосхожу Джирайю старого – так это размером генерации Инь-чакры и… наверное, трудолюбием. Джи-1 был тем еще лентяем, хех.

Выдохнул.

Стряхнул щепки с разбитых костяшек. Пора перестать заниматься самобичеванием. У нас сегодня новая миссия, и в этот раз я не облажаюсь.

Сполоснув лицо ледяной водой из бочки, закинул на плечо подсумок со снаряжением и быстрым шагом направился в центр Конохи, к месту общего сбора делегации…

Что за миссия? Да… расскажу в моменте.

Пока ноги отмеряли знакомый маршрут от полигонов к Резиденции Хокаге, мозг продолжал вариться в кислоте самобичевания… Увы, я пытался этому препятствовать, но… чертовы мысли!!!

«Надо просто работать и работать. Вот ответ на все вопросы.»

Настолько глубоко ушел в эту мысленную жвачку, раз за разом прокручивая в голове свой эпичный провал, что перестал смотреть по сторонам. Брела себе такая задумчивая машина, пинала дорожную пыль, смотрела под ноги...

И ведь даже не обратил внимания, что по мере приближения к центру привычный гул деревни как-то незаметно сменился истеричным гвалтом. А в нос вместо родного запаха древесины и свежей выпечки вдруг ударила ядреная смесь конского навоза и парфюма.

А я слепо, по привычной инерции вывалился из переулка прямо на главную площадь и…

ВЖУХ!

– ДОРОГУ! ПОБЕРЕГИСЬ, ИДИОТ!

Глава 56

– ДОРОГУ! ПОБЕРЕГИСЬ, ИДИОТ! – вдруг разжался режущий по ушам вопль… эм, возницы?

ВЖИХ! – хлестко свистнул кнут.

«А, ну точно – возница…»

Звуки грубо вырвали меня из тягостных раздумий. И едва не стоили отдавленных пальцев на ногах. Чет я реально как идиот. Дороги что в Москве, что в Конохе, имеют свойство заполняться людьми довольно быстро, норовясь стать причиной вызова ГАИ или Токубэцу. Ну, полиции короче.

Резко отскочил, да и… ну вот снова себя похвалю – отступил я очень аккуратно, и так вальяжно-плавно-круто-классно-словно-жаба, во как – баланс сместился, и я легко разминулся с тяжелым колесом просто невероятно роскошной повозки.

РОСКОШНОЙ!

– Да я таких в жизни не видел. – Как-то само собой вырвалось из меня в ответ на хамство водителя.

Отходя в сторону от проезжающих, да моргая от поднятой пыли, уставился на площадь перед Резиденцией Хокаге. И тут… что-то происходило. Что-то ГЛОБАЛЬНОЕ!

Привычный порядок скрытой деревни просто испарился. Его словно затоптали, заменив каким-то безумным балаганом. Все орут, все толкаются, кричат, много шиноби, много представителей кланов, да и… ВСЕХ МНОГО!

– Осторожнее, идиоты! Это ваза эпохи раннего Огня. Уроните – я вас самих на черепки пущу! – визжал тощий… эм, суд по виду – чиновник (узнал по нелепой высокой шапке), – яростно размахивая веером на потных грузчиков.

Вокруг, хрипя и надрываясь под тяжестью сундуков, носились десятки слуг.

«Зачем им столько барахла? Мы же на миссию идем, а не переселяемся на другой континент! Запасные шелковые трусы для даймё…? Может быть.»

Богато одетые, раздутые от собственной важности столичные бюрократы с густо напудренными лицами брызгали слюной, наседая на местную охрану.

– Я требую заменить эту клячу. Ну правда, ну посмотрите на нее – она, ам…, ну недостаточно белая для экипажа второго советника, не-не-не, у нас есть райдер на такие случаи, вы что, вообще ничего не читали? Да вы хоть ЧИТАТЬ_ТО УМЕЕТЕ? – надрывался какой-то пухлый гусь, тыкая коротким пальцем в грудь одному из чунинов Конохи. – И почему на площади так жарко?! Вы не могли нанять шиноби со стихией воды, чтобы они освежали нам воздух?

«Кхм.»

Чунин ничего не ответил, лишь молча сжал челюсти, да проглотил.

«Вот, ВОТ!!! Сразу вспоминается малая родина, эээх, аж на слезу пробило!»

Подавил острое желание смачно сплюнуть прямо на туфли очередного пробегающего мимо лакея, одернул помятую после полигона куртку, да напустил на лицо максимально суровое выражение и попер вперед, врезаясь в толпу суетящихся посланников.

У меня так-то тут своя цель имеется. Да не абы какая, а ЗАДАНИЕ!

И конечно же, где, как не в таком месте будет просто кладезь людей с синдромами вахтовиков? Вот и я так думал, я такое и ожидал.

– Эй! Куда прешь, оборванец? – взвизгнул кто-то прямо над ухом. Меня попыталась ухватить за рукав чья-то холеная рука, но я как-то на автомате ушел с линии захвата, даже не сбавляя шага. – Именем второго советника министра логистики, немедленно остановись! Это коридор только для благородных господ и…

Спасибо ему за признание, но тут буквально негде пройти – лишь этот коридор и свободен. Поэтому я просто пошел дальше, пропуская мимо ушей и этот визг, и обильно полетевшие следом в спину ругательства.

– Хам! Деревенщина немытая! Да я тебя плетьми на конюшне высечь прикажу. Стража, господа шиноби, смотрите!!! Куда он прет со своими грязными ногами?!

А я что, не шиноби уже?! Да и пусть надрываются и брызгают слюной сколько влезет – плевать.

Хотя… чего это они такие смелые-то? Обычно столичные гражданские на местных ниндзя так открыто не гавкают… ну не слышал я ни разу такого!

Так может доеб был вполне себе конкретным… А, ну да.

БЛюМ – хлопнул себя по лбу – ну точно. Забыл надеть протектор после умывания на полигоне. Для них я сейчас реально просто какой-то левый пацан в помятой куртке, хе-хе...

На ходу выудил из кармана штанов металлическую бляху на тканевой полоске и быстренько повязал на лоб, затянув узел на затылке. И вот думаете, что после появления официального символа Листа количество ругательств в мою спину сократилось? Ага, оно только увеличилось, перейдя в какую-то новую тональность.

– Да как этот безродный ребенок смеет тереться о наши сундуки?! Уберите его отсюда! Кто вообще назначил в эскорт простолюдина?! Я ясно требовал для охраны элитных шиноби из благородных кланов, а не уличную шпану!

«Эээх, – мысленно усмехнулся я, плавно уворачиваясь от очередного потного носильщика. – Как же приятно осознавать, что до меня есть дело не только Дай-сенсею, но и таким вот, эм… секретуткам».

Впрочем, я всё же старался маневрировать в толпе так, чтобы случайно не оставить грязных следов от сандалий на их драгоценных плащах. Мало ли, эти жлобы еще из скудного бюджета нашей команды вычтут за порчу государственного имущества.

Наконец, молча раздвинув плечами еще парочку суетящихся счетоводов, я вывалился на относительно свободный пятачок – к месту сбора нашей команды… Вернее, НАШИХ команд.

Огляделся, быстро оценивая масштаб. Народу тут толпилось уууух, дохрена – человек сорок, не меньше. В основном гражданские носильщики, слуги и пара столичных охранников из лиц чиновников.

И судя по количеству людей и их взглядам, я… пришел одним из последних.

Тут же кольнуло легкое чувство неловкости – ведь вся моя команда уже была в сборе и, судя по всему, ждала только меня. Правда, стояли они как-то вразнобой, явно устав от окружающей суеты: Орочимару рассматривал толпу, а Цунаде раздраженно скрестила руки на груди, стоя вообще около людей с символами своего клана.

Торопливо пристроился с краю.

И первое, что ударило по ушам, был нудный голос:

– …И запомните! Согласно протоколу шестнадцать, при прямом обращении к господину посланнику вы обязаны опускать взгляд, но не низко, будто вы боитесь его, но также почтительно, ведь…

Тощий представитель столичной администрации с жидкой бородкой бубнил беспросветный бред. Заметив, что охрана наконец-то укомплектована, он на секунду прервался, мазнул по мне недовольным взглядом и кашлянул, меняя тему.

С громким шелестом он развернул перед нашим строем длиннющий свиток – с этого и начался «ознакомительный» брифинг. Центральной фигурой миссии официально объявили чиновника, который сейчас сидел в открытом паланкине неподалеку и лениво обмахивался веером. Прямые интересы самого даймё, не хухры-мухры. Мы обязаны доставить эту невероятно важную персону на дипломатическую встречу с Узушио целым и невредимым, в этом и была миссия, где мы – я имею ввиду и нашу команду, тут просто на подсосе в качестве стажеров. По связям Хокаге, видимо, и вышло взять нас на эту «потенциально значимую» для опыта экскурсию.

Я навострил уши, искренне ожидая конкретики. Той самой информации, от которой зависит, вернемся ли мы домой на своих ногах или в красивых закрытых гробах... ну мало ли?

Но вместо боевой тактики, точек возможных засад, слепых зон колонны и путей отхода этот… дядя продолжил на серьезных щах зачитывать нам правила этикета в дороге!

– …Ибо вы, простые наемники, должны осознавать всю неподъемную тяжесть возложенной на вас чести! – надрывался он, размахивая свитком, как священным знаменем. – Наш достопочтенный господин Посланник говорит от лица самого солнцеликого Даймё Страны Огня, Великого Нобутады-самы!

Чиновник благоговейно закатил глаза при упоминании правителя, а я лишь мысленно застонал.

Даймё Нобутада.

Человек, который, по слухам, тратил на содержание своего гарема и павлинов больше денег, чем уходило на годовое финансирование Академии шиноби. И сейчас этот самый Даймё решил поиграть в большую геополитику… Хорошо ли это?

Не думаю…

– Текущее политическое равновесие хрупко. – продолжал вещать тощий. – Этот визит в Деревню Скрытого Водоворота – не просто прогулка, а историческая миссия! Мы везем бесценные дары главе клана Узумаки, лорду Ашине, чтобы закрепить торговые соглашения и подтвердить пакт крови между нашими странами. Любая ваша оплошность, любой косой взгляд или грубое слово в присутствии мастеров фуиндзюцу отбросит тень на репутацию всей Страны Огня и лично правителя! Вы – лицо Даймё на этой дороге! Поэтому, пункт двадцать второй: если ветер дует со стороны паланкина господина Посланника, вы обязаны задержать дыхание, дабы не осквернять воздух своими…

Я откровенно заскучал.

Именно поэтому принялся увлеченно разглядывать формы облаков, благополучно пропуская мимо ушей те крохи действительно важнейших деталей, которые тощий чиновник всё-таки начал вплетать между правилами этикета: расписание смен караула, интервалы плановых остановок, пароли и точный график движения.

«О, вон то облако слева похоже на пузатую жабу. А то, что правее – ну вылитая огромная женская грудь, хе-хе-хе. Хм... а если присмотреться, то вон тот выступ напоминает...»

ТЫЦ!

Под ребра, точно в стыковую точку между пластинами защиты, жестко впечатался острый локоть. Я чуть не подавился воздухом, сгибаясь пополам!

– Есссли ты пропуссстишшшь информацию о пересссменке, твой труп даже не ссстанут забирать, глупая жаба – едва слышно прошипел Орочимару.

Он даже голову в мою сторону не повернул, хотя и… поступил правильно, даже как-то мило – подошел, чтобы лично проконтролировать подготовку.

Проглотив ругательство и ущемив собственное эго, опустил глаза и… – о как – уставился в развернутую в руках Орочимару топографическую карту маршрута.

«Так… ущелье. Мелководная река. Мы идем к побережью, в сторону Узушио. Но зачем мы делаем такой огромный крюк в обход по восточному тракту? Это же лишние полдня пути. Чтобы карета Посланника не увязла в весенней распутице? Или… чтобы избежать возможных пограничных патрулей Тумана? Киригакуре всегда нервно реагирует на любые политические шевеления между Листом и Водоворотом, это я помню, ага... Но сам маршрут имеет много закрытых позиций сверху, слепых поворотов и узких троп. Словно бы засад стоит ожидать много…»

Короче, интересно, я даже втянулся в монолог чиновника, но… быстро опять заскучал, ведь речь снова повернула не туда. Надеюсь, хотя бы перед миссией будет брифинг от компетентных людей.

Когда дядечка наконец свернул свой пергамент и огласил полный состав нашей экспедиции, я… слегка охренел от масштабов.

Ну правда, ну вот даже так прикинуть это миссия А-ранга. Уже «ОГО», а если и принять тот факт, что на деле караван больше напоминал маленькую армию, готовую к полномасштабной локальной войне, так вообще впору «S»-ранг присудить… Хотя… не война же?

Правда…?

Я быстро осмотрел взглядом площадь, сопоставляя озвученные цифры с реальностью.

Масштаб был поистине впечатляющим – почти полсотни гражданских, среди которых и носильщики, и конюхи, и слуги, и повара, и секретари. А вот чтобы эта неповоротливая гусеница доползла до побережья, Лист выделил серьезные силы – восемнадцать шиноби.

Из озвученного стало ясно, что в число входят две полные команды сенсоров и следопытов – они вообще не пойдут по дороге, их задачей, исходя из название групп, будет обеспечение нам авангарда и разведку на пять километров вперед. Еще пара команд контактной поддержки облепит паланкин столичного посланника по периметру.

Нашлось место и АНБУ – трое из них будут висеть над столичным гусем.

Еще одна тройка прикреплялась к нашей команде. Точнее, к одному конкретному человеку…

То, что наша Цунаде выступала на этой миссии политическим лицом от клана Сенджу, было вполне ожидаемо. Принцесса, внучка Первого Хокаге, чистая кровь основателей, все такое. Учитывая, что кланы Сенджу и Узумаки – это давние кровные родственники, ее присутствие на дипломатической встрече с лордом Ашине было требованием протокола.

И именно для защиты ее жизни, как политического актива, к ней и приставили оперативников, выведя из тени на свет… И, ха-ха, какого же было мое удивление, когда я ПОНЯЛ, кто будет сопровождающими Цуны.

В этот элитный эскорт входили Майто Дай и Хатаке Сакумо. Ну, был еще третий персонаж, но я его не знал.

Но главное то что? МАЙТО И САКУМО БЫЛИ ЗДЕСЬ!

Это было невероятно круто. И одновременно с этим…

– САКУМО, МОЙ ВЕЧНЫЙ ДРУГ! – Громыхнуло на всю площадь. Столичные слуги синхронно вздрогнули, кто-то в панике выронил тюки.

БАХ! – полетела пыль во все стороны.

Дай-сенсей встал в эффектную стойку и ткнул пальцем прямо нашего давнего «экзаменатора».

– ДАВАЙ ПОКАЖЕМ ЭТИМ УВАЖАЕМЫМ ГОСПОДАМ НАСТОЯЩУЮ СИЛУ ЮНОСТИ! КТО БЫСТРЕЕ ДОЙДЕТ ДО ВОРОТ НА РУКАХ, А?!

Гражданские чиновники в ужасе разинули рты.

Да и добрая половина шиноби замерла.

– Только до головной тележки, Дай, – тихо ответил Хатаке.

– ХО-ХО, КАК СКАЖЕШЬ! Ну что, НАЧНИНАЕМ?!

ХЛОП! – Сакумо спокойно перевернулся вверх ногами, встал на руки и… они вдвоем, локоть к локтю, под вытаращенные глаза и отвисшие челюсти столичных, бодро пошли на руках к... видимо, телеге.

Вот и… все, что стоит мне знать о подготовке к миссии.

Был ли я недоволен?

Неа.

Особенно, когда окончательно осознал, какими именно путями наша команда вообще сюда затесалась. Будем честны: мы – чунины. Да, элитные, да, прямые ученики самого Хокаге, но сопровождать дипломатическую миссию государственного масштаба к лорду Ашине в Узушио – это уровень джонинов. Мы оказались здесь по блату.

Цунаде, как я знаю, топнула ножкой и заявила, что мы должны тоже отправиться с ней (повезло, что в последний момент меня не заменили Даном, ха-ха). А наш дорогой сенсей, он же Третий Хокаге, удачно дернул за нужные политические ниточки. Вот только в такой ситуации мы… слабое звено, это верно. Наша официальная роль в этом балагане – ближний радиус защиты вокруг паланкина и создание представительского вида. По сути, мы – красивая, статусная декорация с правом убивать, если вообще ТАКОЕ может случиться. Хотя… будь возможность навязаться в разведку – я бы навязался.

Интересно же.

Гул на площади стих как по щелчку, стоило выйти Третьему.

Сарутоби Хирузен, стоит отметить, был при полном параде: бело-красная мантия, традиционная шляпа с иероглифом Огня. Он вышел к главе собираемой колонны.

А навстречу ему из роскошного паланкина с кряхтением вывалился тот самый Посланник…

Выглядел этот представитель столичной власти максимально карикатурно. Тучный, обрюзгший мужик лет пятидесяти, затянутый в кучу слоев шелка, что напоминал кочан капусты. Лицо густо напудрено, на пухлых пальцах перстней больше, чем зубов во рту. Он семенил к Хокаге, оставляя за собой шлейф удушливого цветочного парфюма.

Они встретились у головной телеги, где уже выстроился передовой отряд. Мы с Орочимару вытянулись, изображая охрану.

– Достопочтенный Хокаге-доно, – Посланник сложил руки в вежливом жесте, хотя в его поросячьих глазках ясно читалось пренебрежение перед «наемником». – Мой господин, Даймё Страны Огня, возлагает великие надежды на эту экспедицию. Дары для клана Узумаки собраны. Дипломатические свитки запечатаны.

– Деревня Скрытого Листа гарантирует вашу безопасность, господин Посланник, – с вежливой улыбкой ответил Третий. Его глубокий голос разносился над площадью, моментально успокаивая суетящихся гражданских. – Союз между Страной Огня и Деревней Водоворота скреплен кровью и Волей Огня. Наши лучшие шиноби не сомкнут глаз, пока вы не ступите на землю Узушио. Передайте лорду Ашине мое глубочайшее почтение.

Пафос, официоз и сплошная политика.

Посланник важно закивал, Хокаге пожал ему руку, и живой кочан капусты с помощью двух слуг полез обратно в свой паланкин. Зачем, спрашивается, только вылазил?

Хирузен обвел нас – свою команду – очень выразительным взглядом из-под полей шляпы с намеком, чтоб не облажались.

И как только занавески паланкина задернулись, а Третий Хокаге сделал шаг назад, уступая место исполнителям, вся дипломатия закончилась.

– ВНИМАНИЕ! СЛУШАТЬ МОЮ КОМАНДУ!

Человек в фарфоровой маске Медведя шагнул в центр площади, и воздух вокруг ощутимо потяжелел. Если вспомнить план движения, то с текущего момента все командование операцией перешло к АНБУ.

И начался он с допроса.

– Командир третьего эшелона! В случае прорыва фронтального дозора, алгоритм действий?! – рявкнул Медведь.

– ХАЙ! Смещение на вектор бета, перекрытие слепых зон, формирование коридора для отхода. – без единой доли секунды на раздумья, отчеканил один из джонинов Конохи.

– Принято.

– Командир разведки!

– Хай!

– …

Вот это да, вот это настоящие шиноби, какими я представлял их раньше. Уууух, дух захватывает даже…

– Команда Хокаге!

А?

– КОМАНДА ХОКАГЕ?!

АААА!

– ХАЙ!

– Ваша задача – нулевой радиус…

Глава 57

– Вы НЕ вступаете в затяжные бои. Вы НЕ преследуете отступающего противника. Выявлять и стягивать засады будут другие. Ваша единственная цель – оборона VIP-персон. Ни при каких обстоятельствах вы не разрываете дистанцию с целью. Если вы броситесь в атаку и оставите паланкин открытым хотя бы на секунду – убью лично. Если не убью, то под трибунал все равно попадете. Понятно?

Капитан АНБУ в маске Медведя даже не повысил голос, но от его тона по позвоночнику скользнул холодный пот.

«Пу-пу-пу… А так ли оно все нам нужно? – пронеслась в голове мысль. – Конечно, да, задание есть задание, но когда тебя так жестко ограничивают в свободе действий… Пусть это и ПРИКАЗ, но тяжко мне будет с таким жить. Я же боец, а не цепная собака у будки».

Это был первый звоночек ущемленного эго. Тем не менее, ответили мы хором и как надо:

– Хай.

– Отлично.

Я коротко переглянулся со Змеем – тот лишь равнодушно прикрыл глаза, безропотно принимая эти вводные, да не показывая абсолютно никаких эмоций. Ему приказы терпеть не привыкать. А вот внутри меня всё туго и очень уж болезненно сжалось, когда следом за недовольством до мозга наконец-то дошел истинный смысл приказа.

«Нулевой радиус. Последний рубеж».

Звучит-то как пафосно, да? Прямо элита из элит, щит Хокаге, спасители нации, все такое. А если включить голову и подумать?

Если резня, которая полыхнет в лесу, реально докатится до нас… Если враг пробьет внешний периметр… Это значит, что три эшелона профи из АНБУ и передовой дозор из опытных джонинов уже мертвы (!). Значит, они уже лежат где-то там, в кустах, с перерезанными глотками, истекая кровью.

И вот когда эта ГИПОТЕТИЧЕСКАЯ машина смерти выйдет к паланкину… что сделаем мы? Я и Орочимару, по сути –два талантливых (хотя с этим я могу поспорить), но чунина.

Ну…а с другой стороны, посмотрим, что из этого можно выжать!

В конце концов, паника тут совершенно излишня. Чтобы пробить внешний периметр из почти двух десятков прожженных джонинов и Корпуса АНБУ, врагам придется пригнать в лес целую армию. Это раз.

А два… даже если кто-то особо резвый и прорвется, то давайте не забывать, кто тут у нас личная гвардия принцессы! Сакумо и Дай-сенсей будут где-то совсем рядом, в этом же нулевом радиусе. А эти двое способны помножить на ноль абсолютно любую угрозу, как мне искренне считалось и верилось, да…

Так что перспектива быть «намертво привязанным к паланкину» резко перестала казаться такой уж убогой. Сплошная оборонка? Отлично. Значит, не придется носиться по лесам с высунутым языком и подставляться под шальные кунаи. Стоим рядом с випами, контролируем периметр, бережем чакру и любуемся, как старшие товарищи разматывают диверсантов.

Адреналин, кипевший в крови от предвкушения «элитной миссии», плавно остыл, сменившись сосредоточенностью.

«Значит так. Не геройствовать. Головой крутить на триста шестьдесят и молиться, чтобы авангард делал свою работу на отлично, а нам осталось только красиво стоять».

Площадь тем временем окончательно пришла в движение – колонна начала со скрипом и матом выстраиваться для выхода. Воздух мгновенно наполнился нервной суетой десятков людей, готовящихся к долгому переходу.

– Грузи левее, идиоты, телега же сейчас завалится! – орал какой-то мужичок на потных грузчиков, пытающихся закрепить тяжелый сундук. – Тяни ремни!

ЩЕЛК! ЩЕЛК!

Возницы истерично щелкали кнутами над головами тягловых лошадей, пытаясь выровнять груженные припасами повозки в одну ровную линию. Животные нервно всхрапывали, переступая копытами по брусчатке, словно перенимая общую человеческую тревогу.

Я перевел взгляд на открытый паланкин посланника, ожидая услышать очередную порцию нытья про жару, жесткие подушки или недостаточно шелковистые шелка. Но… стоило Третьему Хокаге скрыться в дверях Резиденции, как этот столичный гусь резко сменил тон.

– Где выписки из налогового реестра южных провинций?! – его голос, внезапно лишенный всех этих визгливых, капризных ноток, зазвучал жестко и хлестко, прям как у… да как у Данзо, вот точь-в-точь!

Он наполовину высунулся из паланкина, раздраженно размахивая свитком перед лицом побледневшего писаря, который мелко семенил рядом с окном.

– Но, господин… мы думали, что общих цифр за квартал будет достаточно… – начал было заикаться секретарь.

– Я японским языком… – Посланник запнулся, смешно дернув пухлой щекой. – Тьфу, то есть, я предельно ЯСНО сказал: Узумаки не будут слушать ваши пустые дипломатические бредни! Мастерам фуиндзюцу нужны конкретные цифры – поставки зерна, квоты на железо да и… кхм, прошу, перепишите этот документ немедленно. У вас печать на третьем листе смазалась, идиота кусок! Если лорд Ашина увидит эту мазню, я вас лично на обратном пути собакам Инузук скормлю! Вы меня поняли?!

– Х-хай, господин! Сию минуту, господин!

Посланник брезгливо швырнул скомканный свиток прямо в грудь трясущемуся секретарю, откинулся на подушки и с головой ушел в изучение каких-то новых таблиц, напрочь игнорируя суету вокруг.

Ага.

Забавное отличие – у дяди в тележке много масок? Значит, под этими слоями пудры, парфюма и выпендрежа там все-таки есть мозги, – отметил, и на душе стало как-то совсем спокойно. – Обычный жесткий бюрократ-карьерист. Требовательный, как сволочь, но он четко понимает, куда и зачем мы едем.

С таким работать можно. По крайней мере, этот хрен не выскочит из паланкина понюхать цветочки во время засады, а будет сидеть тихо и беречь свою шкуру.

Сместив фокус левее, я нашел глазами Цунаде. И тут картина была куда более напряженной.

Накинув на хрупкие плечи бело-зеленый клановый плащ с гербом Сенджу, она заняла свое типа официальное место у головной повозки, чуть впереди паланкина посланника. Спина идеально прямая, да подбородок вздернут. Лицо – ну прям гордый мрамор. Но я слишком хорошо ее знал и видел, как едва заметно подрагивают напряженные пальцы, сжимающие край плаща. Ей было неуютно.

Оно и понятно. Одно дело – бить мне морды на полигоне и совсем другое – выступать официальным «лицом» Великого Клана в дипломатической миссии государственного масштаба! Пусть ты и являешься внучкой Мито Узумаки и… какой-то родственницей главы их деревни.

Тем более, что рядом с ней возвышалась куда более внушительная фигура – старейшина Сенджу. Я не знал его имени, но видел его в деревне пару раз. Высокий, седой старик с лицом со шрамами. Поверх традиционного кимоно на нем была надета старая броня эпохи основания Конохи, в книжках и зарисовках подобное видел у самого Хаширамы Сенджу, во как! Он опирался на деревянный посох и что-то негромко говорил Цунаде, явно наставляя ее перед выходом.

Цуна лишь коротко кивала, всем видом излучая зачатки профессионализма. Не сильно успешно, потому как гражданские старались обходить их по широкой дуге.

«Держись, Цуна. Мы тут, рядом», – мысленно подбодрил ее я, прекрасно понимая, что вслух сейчас кричать слова поддержки – значит только позорить ее перед кланом. А вот позорить мне ее не хотелось… Еще успею.

Да и… незачем МНЕ ее позорить, если этим может заняться кто-то другой…

– О-ХО-ХО! ПУСТЬ ВАШИ СТРАХИ СГОРЯТ В ПЛАМЕНИ ЮНОСТИ, УВАЖАЕМЫЕ ГРАЖДАНСКИЕ, ЭТО БУДЕТ ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ПОХОД!

Но… я человек привычный, а остальные пускай учатся терпеть этот сами. Уверен, приколов с ДАйем будет больше, чем хотелось бы… Даже на важной миссии, ведь он тут с, как выяснилось, лучшим другом.

Повернув голову правее, я встретился взглядом с Сакумо.

Хатаке лениво передвигался, а левой рукой методично проверял крепления на своих набедренных подсумках. Заметив, что я внаглую его рассматриваю, Сакумо едва заметно, чисто по-мужски кивнул мне в знак приветствия.

И вот от этого спокойного кивка пробирало до мурашек. Хотелось поговорить с ним, вот просто… ну не знаю, тянуло меня к этому мужику. Он выглядел круто, да и достаточно уверенно, чтобы точно дать мне кучу важных советов по жизни. Да? Конечно да.

Но Хатаке мыслей читать не умел (к сожалению), а я не мог отходить в сторону, поэтмоу диалога не состоялось, эээх.

Сакумо коротким движением поправил рукоять танто за спиной, а затем плавным шагом сместился в густую тень между перегруженными телегами. Шаг – и он просто растворился в формирующемся строю.

Эх.

Ну ладно, раз все делом заняты, то и я тоже займусь!

Быстро проверил снаряжение, привычно нащупав шероховатые рукояти рабочих кунаев в нагрудном чехле и скользнув пальцами по тубусам с тремя заранее заготовленными свитками Каварими, которые мы благоразумно сделали в нескольких экземплярах специально. Внутренний резерв чакры ровно циркулировал по каналам, сандалии уверенно цеплялись за вытоптанную землю площади, а обыденные запахи конского пота и пыли резко контрастировали с прессом ответственности, давящим на плечи перед выходом.

– Авангард – выдвижение! – разорвал стоявший над площадью гул резкий, отдающий металлом голос капитана Медведя.

Где-то далеко впереди невидимые для гражданских тени следопытов бесшумно скользнули за ворота для зачистки пятикилометрового периметра, после чего командир АНБУ выдержал минутную паузу и рубящим движением перчатки опустил руку:

– Колонна! Шагом!

Окованные толстым железом колеса головной повозки с натужным стоном провернулись по брусчатке, и вся неповоротливая гражданская гусеница, звеня упряжью и поднимая пыль, медленно поползла вслед за массивным лакированным паланкином. Мы двинулись шаг в шаг, пересекая гигантскую арку Главных Ворот Конохи.

Вот и всеее, начало новой арки заданий. Надеюсь, все пройдет хорошо…

***

И вот не поверите, но реально спустя три долгих, тягучих дня пути… не произошло ровным счетом ничего. Ну вообще ничего!

Никаких засад, никаких свистящих из кустов кунаев, никаких эпичных сражений на горящих телегах, никакого превозмогания, ни побегов через Мьебоку из горящей задницы (а то я успел запланировать тут приколов себе), ни-че-го.

Ну, кроме мерного стука копыт и бесконечного зеленого моря Страны Огня, смыкающегося над головами. Реальность А-ранговой миссии оказалась ну вообще не безостановочной мясорубкой, а проверкой на концентрацию, где главной угрозой была собственная притупляющаяся бдительность.

Только помня об этом я… не падал духом.

Единственным, кто вносил хоть какое-то разнообразие в этот парад суровых лиц, оставался Майто Дай – он продолжал развлекать гражданских, периодически наворачивая круги вокруг колонны на руках, жонглируя тяжеленными ящиками с провизией или громогласно цитируя какие-то трактаты о Силе Юности. Столичные к нему уже привыкли и даже перестали шарахаться, принимая зеленого за странную часть пейзажа.

Я же в эти дни старался держаться ближе к Орочимару и, незаметно заглядывая в его копию маршрутного листа, спешно восполнял пробелы в собственной географии. Как выяснилось, мои познания о мире за пределами лесов Конохи были весьма… поверхностными.

Оказалось, что Деревня Скрытого Водоворота – это ну вот совсем не соседний город за речкой. Узушиогакуре – она же – Узушио, располагалась на изолированном островном государстве, к востоку от побережья Страны Огня. И чтобы туда попасть, нашей тяжелой, неповоротливой колонне нужно было пересечь аж половину континента (!), выйти к портовому терминалу на побережье, погрузиться на зафрахтованные корабли и пересечь узкий, но крайне опасный пролив!

Представляете? И нет никаких машин, из транспорта только телеги, да лошади.

И ладно бы, движение происходит внутри земель Огня, но именно пролив был корнем всей паранойи АНБУ – водное пространство там де-факто являлось серой зоной, упирающейся в территориальные воды Страны Воды, с которой, пам-пам-пам, мы недавно имели не совсем ллестные дела. Киригакуре, известная своими агрессивными экспансиями и лютой ненавистью к любым политическим союзам на континенте, спала и видела, как перерезать пуповину между Листом и Водоворотом – это признанный Хокаге факт.

Так что и мне, и всем вокруг искренне считалось, что эта дипломатическая миссия с принцессой Сенджу и сундуками золота Даймё была для туманников неким аналогом красной тряпки, и к этому стоило быть готовыми, ведь мы шли прямо в геополитическое бутылочное горлышко, где любой рыбак мог оказаться элитным убийцей1

А уж если помнить про Хенге… ух, проблем не оберешься!

Именно это осознание заставило меня по-новому взглянуть на наш эскорт, и в особенности – на тандем Сакумо и Дая.

Возможность понаблюдать за ними в неформальной обстановке представилась на пятый день пути, во время короткого привала у каменистого ручья. Я сидел на поваленном бревне, механически пережевывая солдатский рацион, когда Дай в очередной раз решил размяться, выполняя стойку на одном пальце прямо на обросшем мхом валуне. Сакумо сидел в паре метров от него, занимаясь «discipline» – то есть затачивал свой танто. Кстати, имя ему тоже было – «Клык».

И тут…

– ВО ИМЯ ЮНОСТИ!

Дай влетел в слепую зону Хатаке быстрее, чем я успел моргнуть. Удар ногой с разворота летел точно в висок Сакумо, который безмятежно занимался своими делами!!!

КАК ПОДЛО, ДАЙ-СЕНСЕЙ, НУ ГДЕ ВАША БЛАГОРАЗУМНАЯ ЮНОСТЬ?!

Я чуть пайком не подавился, рука сама метнулась к кунаю. Типа… какого хера?! Помутнение рассудка от жары?

Но не потребовалось, чего это я.

Сакумо даже не обернулся – просто неуловимо сместил корпус булучи в положении СИДЯ и вскинул руку с танто, принимая сокрушительный удар точно на плоскую сторону дерева.

БАМ!

От столкновения во все стороны брызнула пыль, а воздух сухо щелкнул. А дальше началось безумие, да прямо посреди лагеря.

Два элитных бойца устроили спарринг на таких запредельных скоростях, что я видел лишь смазанные силуэты зеленого и серого. Удары сыпались градом, земля под их ногами крошилась, ветер от движений свистел по ушам. Столичные и гражданские чуть ли не с визгом попрятались за телеги, уверенные, что у охраны поехала крыша и они решили перебить друг друга!

Да и… я так подумал, каюсь!

Секунда, две, три…

Резкий свист – и они замерли.

Сжатый кулак Дая остановился ровно в миллиметре от кадыка Хатаке, а обнаженное лезвие Клыка холодно блестело у самой сонной артерии зеленого.

– Ты просел на полдюйма в конце серии, Дай. Правое плечо ушло в сторону в технике, ай-ай-ай, как новичок, – совершенно обыденным тоном, не убирая клинка, заметил Сакумо.

– О-ХО-ХО! ТВОЯ ПРАВДА, МОЙ ВЕЧНЫЙ СОПЕРНИК! ПРИДЕТСЯ ДОБАВИТЬ ЕЩЕ ПЯТЬСОТ ОТЖИМАНИЙ НА ПРИВАЛЕ, ЧТОБЫ ТОЧНО ХВАТИЛО СИЛ МЫШЦ ДЛЯ СЛЕДУЮЩЕГО УДАРА! – жизнерадостно отозвался Дай, опуская кулак.

Сакумо молча убрал танто в ножны и вернулся к прерванному отдыху, словно ничего и не было.

Ну… короче, такой вот нелепой ситуацией я понял, что они скорее друзья, чем товарищи.

Почему я подметил эту ситуацию вообще? Да просто… ну правда, дальше дни сливались в один бесконечный коридор из деревьев, сменяющихся пейзажей и коротких, напряженных ночевок. На шестнадцатые сутки (вот РЕАЛЬНО какой-то ПИЗДЕЦ, две недели ПУТИ, я в рот того шатал) воздух неуловимо изменился. Влажная духота леса отступила, сменившись прохладным ветром, который принес с собой отчетливый и горьковатый запах соли и йода – морской запах. Мы вышли к пограничной прибрежной зоны, где до места встречи с принимающей стороной оставались считанные километры.

Ура. Казалось бы, УРА!

Колонна замедлила ход, сбиваясь в более плотный, ощетинившийся железом строй. Но напряжение среди шиноби достигло своего пика – именно здесь, на стыке территорий, шанс нарваться на засаду возрастал кратно.

Тихий шелест в кронах дубов над нашими головами заставил Медведя мгновенно вскинуть руку, останавливая караван. Я рефлекторно положил ладонь на рукоять куная, лично осматривая периметр, но тревога оказалась штатной – из густой листвы бесшумно спрыгнул один из сенсоров нашего передового авангарда. Он приземлился на одно колено прямо перед капитаном АНБУ, склонив голову.

– Доклад, – коротко бросил Медведь.

– Контакт в трех километрах по вектору ноль-пять, – четко отрапортовал разведчик. – Идентифицированы как встречающая группа Узушиогакуре. Семеро шиноби, стандартная экипировка, красные волосы у троих – вероятная принадлежность к Узумаки – протекторы Водоворота подтверждены. Готовятся встречать нас в условленном месте. Вообще, расчетное время прибытия в бухту Узушио с учетом текущего темпа колонны – шесть часов. До заката будем на месте.

Медведь на секунду замер, видимо, сверяя информацию с внутренними протоколами миссии.

– Принято. Всем эшелонам – код желтый. Держать строй, оружие к бою не приводить, но зрительный контроль удвоить. Выдвигаемся.

«Уууух, а я уж думал, ничего не будет. А тут вот какая готовность!»

Однако ожидать шесть часов не пришлось – буквально через полчаса напряженного марша, когда лес начал редеть, открывая вид на скалистые, изрезанные ветрами ущелья прибрежной полосы, на дороге появились силуэты…

Колонна плавно остановилась. Вперед, неслышно ступая по каменистому грунту, вышел Медведь, сопровождаемый двумя джонинами из передового дозора. Я, оставаясь в нулевом радиусе у паланкина, внимательно изучал прибывших.

Семеро шиноби. Как раз те, которых описывал разведчик недавно. Именно поэтому, думаю, они смогли подойти так близко. Высокие, крепко сбитые, одетые в темные водолазки и бронежилеты с гербом клана Узумаки – таким схематичным спиральным водоворотом. Вот только не нравилось мне, что лица скрыты за полумасками, но у стоящего в центре высокого мужчины из-под банданы выбивались характерные красные пряди.

– Приветствуем союзников из Скрытого Листа, – голос лидера группы звучал с легким, едва заметным шипящим акцентом – такой имелся у прибрежных жителей. Он сложил руки в традиционном уважительном жесте, чуть склонив голову перед командиром нашего эскорта. – Для нас честь принимать столь высокую делегацию.

– Коноха рада встрече, – искаженно из-за фарфоровой маски ответил Медведь. Его стойка казалась расслабленной, но рука находилась в миллиметре от подсумка. – Мы идем строго по графику. Готовы ли корабли в порту Теруми?

Мужчина с красными волосами отрицательно качнул головой.

– Вынужден сообщить о смене планов, командир. Точка рандеву переносится – вчера наши патрули засекли активность разведывательных отрядов Киригакуре в квадрате основного порта. В стране сейчас… неспокойно. Лорд Ашина отдал приказ пустить туманников по ложному следу. Мы не можем рисковать жизнью господина посланника и принцессы Сенджу на открытой воде центрального фарватера.

Он достал из подсумка запечатанный свиток и протянул его Медведю.

– Здесь обновленные координаты. Мы проведем колонну скрытыми тропами к Северной Бухте. Там нас ждут скоростные джонки. Это добавит к пути пару часов, но гарантирует полную секретность.

Хмммммммммммм.

Капитан АНБУ молча принял пергамент, сломал печать и быстро пробежался взглядом по шифру. Его пальцы в черной перчатке на секунду задержались на бумаге, проверяя скрытые метки чакры, подтверждающие подлинность клановой подписи Узумаки.

– Коды верны, – коротко констатировал он, пряча свиток.

Посланник, высунувшийся из паланкина, раздраженно цыкнул языком, услышав про дополнительные часы тряски по скалам, но спорить с безопасностью своей шкуры не стал, лишь плотнее запахнул плащ и скрылся внутри.

– Ведите, – хлестко скомандовал Медведь, взмахом руки отдавая приказ остальным эшелонам.

Колонна, меняя вектор движения, медленно поползла вслед за проводниками из Водоворота в сторону угрюмых, нависающих над морем скал.

Пам-пам-пам.

***

В пяти километрах к востоку от места встречи, где широкий торговый тракт упирался в скалистый спуск к центральному порту, царила тишина, нарушаемая лишь криками падальщиков.

Речь о птицах.

Вот только падальщики не появляются в таких местах «просто так» – прибрежный кустарник был щедро залит свежей, еще не успевшей свернуться кровью. На земле, в неестественных и изломанных позах лежали тела…

Четверо элитных сенсоров Конохи из передового дозора и семеро настоящих шиноби Узушиогакуре, так и не дождавшихся своих союзников.

Высокая фигура в плаще стояла над телом настоящего капитана Узушио. В одной руке незнакомец держал свиток, а другой – сжимал безвольную, окровавленную кисть мертвеца, которой только что насильно запечатал поддельный маршрутный лист, выжав из тела остатки подлинной чакры Водоворота.

Брезгливо отбросив обмякшую руку трупа, фигура вытерла ладонь о ткань его бронежилета. Из рукавов незнакомца, извиваясь, словно живые черви, медленно втягивались обратно под кожу толстые, черные нити, пульсирующие зловещей чакрой.

Какузу равнодушно пнул бездыханное тело, переворачивая его лицом вниз.

Рядом, из теней скалы, бесшумно выросли еще две фигуры в масках Кибукуро – наемники. Дешевый, но исполнительный мусор, который он нанял за жалкие копейки специально для создания отвлекающей массовки.

– Господин, – прохрипел один из наемников. – Наблюдатели докладывают. Колонна Листа изменила маршрут, группа клонов успешно передала поддельный свиток и уводит их в ущелье Северной Бухты, как вы и планировали. Они заглотили наживку.

– Золото Даймё, – глухо, из-под плотной маски произнес Какузу, пряча книгу Бинго обратно. – Время получать прибыль. Выдвигаемся на перехват.