Рожденный под светом Веги 2

Глава 1. Новый старый мир 2

Всех с Всемирным днем мигрантов и беженцев! Вот мы и мигрировали в мир, где большую часть сюжетов можно описать так: Геральт отправился в *место*, там он встретил *женское имя*, *бла-бла-бла*, они провели вместе ночь, а потом расстались.

Геральт.

Они двинулись в путь еще до того, как окончательно рассвело. Но пока что уверенно двигались к цели. Браэнн в очередной раз остановилась, осмотрелась. Казалось, она потеряла дорогу, но Геральт знал, что это невозможно. Однако, воспользовавшись остановкой, он присел на поваленный ствол.

Вдруг среди безоблачного неба стали возникать тучи, и из одной из них, недостаточно большой для этого, к земле устремилась огромная прямая, как столб, молния. Раздался оглушающий грохот, и там, куда ударила молния, послышался крик. Кричал явно мужчина, причем кричал от боли.

Но на одной молнии дело не закончилось. Они стали бить и бить в одно место, а крик постепенно затухал. Ведьмак подумал, что мужчина как-то пережил первую молнию, раз продолжал орать.

— Нам надо туда, — уверенно заявила Браэнн и двинулась к месту, куда били молнии.

— Сдурела? — удивился Геральт, но почему-то двинулся следом. — У меня амулет даже тут вибрирует. Что бы там ни происходило, это нам не по силам.

— Скоро тут будут все ближайшие дриады. Нам надо понять, кто это там развлекается, и предупредить, если это нападение.

Вскоре они приблизились к небольшой поляне и застали там преинтереснейшее зрелище: над поляной висел раскинувший руки полностью чёрный крылатый гуманоид. В него била одна молния за другой, будто сливаясь в непрерывный поток энергии. Лица его не было видно из-за глухого шлема, но похоже, что он был еще жив.

Неподалеку от крылатого стояла снявшая шлем высокая девушка с серебристыми, одного цвета с нарядом волосами. Причем она явственно кого-то напоминала ведьмаку. Но сейчас она смотрела только на крылатого, со смесью ужаса и отчаяния. Больше никого поблизости видно не было. И было непонятно: это что, сами небеса обрушились на упавшего с них крылатого воина?

Только Геральт хотел что-то сказать своей спутнице, как молнии прекратились. Так же внезапно, как и появились. Тучи расступились, а девушка в серебристом одеянии ринулась к упавшему на землю крылатому. Она что-то причитала на незнакомом языке, повторялось лишь одно слово — «Виктор». Вполне себе человеческое имя.

— Подойдем, познакомимся? — спросил он у спутницы.

— Идём, — кивнула дриада. — Только осторожнее.

Стоило им выйти на поляну, как девушка вскочила, надела шлем и извлекла прямо из воздуха меч. Встав в правильную стойку, она обратилась на незнакомом языке к гостям. Ведьмак показал, что не понимает, и обратился сам:

— Может, всеобщий? Hen Llinge?

— Проклятье, отвыкла уже, — выругалась девушка, перейдя на всеобщий. — Аккуратненько двигайтесь сюда. Пока мой спутник не возродится, вы ответите на пару моих вопросиков.

Геральт поразился, как у явно взрослой девушки в речи прорезались детские словечки. Будто она с детства привыкла говорить именно так, а сейчас переводила с другого языка. Но еще его внимание привлекло слово «возродится». Им «повезло» наткнуться на каких-то бессмертных небожителей?

— Ты в самом сердце Брокилона, — сообщила девушке Браэнн. — Ты не в том положении, чтобы что-то от нас требовать.

— Значит, не хотите по-хорошему? — кивнула девушка, и ведьмака с дриадой мгновенно скрутило возникшими из воздуха крепкими веревками. — А на вопросы всё одно ответить придётся.

— Скоро тут будут сотни дриад, — бросил Геральт. — Тебе не справиться со всеми! Давай лучше поговорим и решим всё миром!

— Геральт дело говорит, — с заметным трудом произнес зашевелившийся крылатый. — Не сжигать же нам весь лес?

— Ты меня знаешь? — удивился ведьмак, допрежь не встречавший на своем пути подобных существ. Однако на его вопрос никто не обратил внимания.

— Виктор, что это было? — спросила девушка, не сводя глаз с гостей.

— Оживление, — коротко ответил крылатый, уже вставший во весь свой немаленький рост. — Похоже, что я только что выиграл Приз. Но обсудим это позже. Сейчас нам надо отсюда выбираться.

— Что с Пенни и Мерулой?

— Похоже, портал приказал долго жить, — глухо пробормотал чёрный, убирая крылья. — Энергия Оживления просто схлопнула его. Надеюсь, они не сильно пострадали. Хотя костюмы должны были защитить их даже от взрыва.

— Нехорошо, — заметила девушка. — Сюда движутся дриады. Они представляют для нас опасность?

— Никакой, — уверенно ответил названный Виктором. — Но лучше разойтись миром. Не хочу убивать женщин.

Не успел Геральт усмехнуться такому заявлению, как на поляну посыпались стрелы. Вот только ни крылатый, ни девушка не обратили на них особого внимания. Стрелы даже не долетали до них, разбиваясь об еле видимую пленку магической защиты.

— Прошу прощения за свои действия, но нам надо улучшить свою речь, — немного ломано обратился чёрный к связанным, подходя поближе и снимая шлем. — Обещаю, что возьму у вас только знание языка.

Не успел ведьмак даже сообразить, что делает чужак, как тот оказался к нему вплотную и заглянул в глаза. Геральт даже подумать не мог о сопротивлении, отчаянно всматриваясь в горящие синим демоническим пламенем бездонные глаза существа. Он только слышал на задворках сознания, как в ужасе закричала Браэнн.

Однако секунда, другая, и Виктор разорвал связывающую их нить. Ведьмак наконец-то смог себя контролировать и понял, что этот Hoel только что копался в его разуме! И кто его знает, что он там откопал!

— Благодарю, — слегка кивнул ему уже совсем не нравящийся гуманоид с демоническими глазами. — Не переживай, я взял только знание языков. Больше никуда не лез. Цири, давай тебе немножко речь улучшим, а то говоришь как десятилетка.

Девушка Геральту в голову не лезла, похоже, крылатый передал ей знания напрямую.

— Да, так намного лучше, — улыбнулась серебристоволосая. — Ого, какой богатый набор ругательств у него! На всех языках послать может!

— Это не значит, что их надо использовать, — наставительно произнес крылатый, убирая еще и огонь из глаз. — Мы ведь взрослые, образованные и культурные люди. А так как по нам перестали стрелять, думаю, что пришло время поговорить. Да и отпусти их. Они не угроза.

Несмотря на слова Виктора, речь которого заметно преобразилась, ведьмак ни на секунду не поверил, что перед ним человек. Не после того, что он увидел. Хотя он точно так же не был и эльфом или представителем любой другой гуманоидной расы.

— Пожалуй, нам стоит представиться, — обратился к развязанным пленникам демон. — Меня зовут Виктор Вега, а мою спутницу зовут Цирилла Фиона Элен Рианнон. Наверняка её сейчас ищут.

— Ты ошибся, демон, — рассмеялся Геральт. — Возможно, для тебя это и мелочь, но той, о которой ты говоришь сейчас, не более десяти лет. Твоей же спутнице раза в два больше.

— Ей было десять лет, — кивнул крылатый, — когда она попала в мой мир. И провела там еще восемь лет. Разве она тебе никого не напомнила?

— Паветта… — пробормотал ведьмак, вглядываясь в лицо девушки. Только после слов демона он догадался, кого она ему напоминала. Вот только девушка довольно сильно отличалась от погибшей принцессы Цинтры. Не лицом — тут сходство было поразительным. Но она была намного выше и куда крепче. А еще в ней не было никакой хрупкости или робости — перед ним стояла настоящая, уверенная в своих силах воительница. В этом она больше походила на Калантэ, предположительно свою бабку.

— Что-то не торопятся они к нам выходить, — заметил Виктор. — Может, тогда двинемся в Цинтру?

— Ну, я бы посмотрела на их поселение, — задумчиво и без какого-либо страха сообщила девушка. — Но сейчас мне больше всего хочется увидеть бабушку.

— Тогда в Цинтру! — согласился крылатый. — Ведьмак, ты с нами? Нам бы не помешало указать направление.

— Вы не можете просто так покинуть Брокилон! — возмутилась Браэнн. — Вы должны предстать перед Эитнэ!

— Что-то не вижу перед собой приглашения с печатью, — развел руками демон, показательно оглянувшись, будто ища его среди травы.

— Это надолго не затянется, — Геральт решил вступить в разговор. Очень уж он хотел узнать подробности про эту девушку. Не могла она тут так удачно появиться… Или могла? Но почему она старше, чем должна быть? — Пару суток, не более.

— Суток? — возмущенно воскликнула предположительно Цири. — Да мы за это время до Нильфгаарда добраться успеем!

— Эмм, они не умеют летать, — напомнил спутнице крылатый. — И что, нам тоже ногами по лесу тащиться?

Все замерли, переваривая мысль о невозможности полётов.

— Хм, а ведь есть вариант, — недобро улыбнулся демон и двинулся к Браэнн. — Не бойся, я не причиню тебе вреда.

Дриада попыталась отступить назад, но потеряла сознание и осела прямо в руки мгновенно подскочившего существа. В это время на них обрушился новый ливень стрел, на который никто даже внимание не обратил.

— Хорошо, теперь я знаю, куда перемещаться, — он пробудил дриаду, которая застыла не в силах пошевелиться, похоже осознав масштабы сил крылатого. — Беремся за руки и вперед.

Цири присоединилась к ним, Геральт взял за руку Браэнн, и мир моргнул. Мгновения не прошло, а они оказались прямо у Duen Canell, Последнего Пристанища. Ведьмак был уверен, что обычно при телепортации чародеи не могут с собой кого-то прихватывать. Тем более сразу троих. Что лишь подтверждало его выводы об иномировой сущности пришельца.

— Что это было? — прошептала шокированная дриада.

— Аппарация, мгновенное перемещение, — не сделал яснее Виктор. — О, кажется, нас заметили!

В это время их со всех сторон окружали дриады с наложенными на тетиву стрелами. Однако ни крылатый, ни его спутница не проявляли ни малейшего беспокойства. Одна из дриад что-то крикнула на местном диалекте, но не успела Браэнн ей ответить, как в разговор вступил демон. Похоже, что и этот язык он успел себе взять.

Дальше они несколько минут переругивались, причем Виктор, похоже, отчаянно веселился. Всё закончилось с прибытием еще одной дриады, давшей команду пропустить их.

— А можно мне тоже их понимать? — напомнила девушка своему другу, когда они двинулись вглубь котлована за красивой дриадой.

— Прости, — крылатый коснулся ее виска, и его спутница благодарно кивнула.

— Подождите госпожу здесь, — дриада указала на вход одного из шалашей покрупнее. На удивление, крылатый даже не спорил, с интересом разглядывая окружающую зелень.

Они вошли. Внутри дома всё перемигивалось, как в калейдоскопе, от солнечных пятен, протиснувшихся сквозь крышу.

— Геральт!

— Фрейксенет!

— Жив, чтоб мне провалиться! — раненный сверкнул зубами, приподнимаясь на постели из лапника. — А кто это с тобой?

— Меня зовут Виктор Вега…

— Князь Виктор Вега, — поправила его девушка. — Ты им остаешься вне зависимости от того, как далеко твое княжество.

— Не думаю, что умирающему есть дело до моих титулов, — усмехнулся крылатый.

— Так вылечи его, — пожала плечами условная Цири, — я, кстати, от него тогда сбежала, так что немного виновата в его состоянии.

— Ничего, он заслужил, — отмахнулся Виктор. — Он мразь, которую я бы даже добивать из жалости не стал.

— Чего? — попытался взреветь раненный, но закашлялся, сплюнув кровавый сгусток.

— Кажется, я поняла, — кивнула девушка. — Ну, тогда и мне его не жалко.

— О чем они, черт меня дери, говорят? — прорычал Фрейксенет.

— Они утверждают, что эта девушка княжна Цирилла, которую ты на днях потерял.

— Что за чушь? Малявке десять лет только исполнилось! И я не терял, она от меня сбежала! Да Эрвилл там от бешенства до ужаса с каждым вздохом скачет. Боится, что бабка её решит, что он что-то с девчонкой по пьяни сотворил, и армию пошлет.

— А я говорила, что надо сразу в Цинтру лететь, — напомнила девушка спутнику. — Тут, конечно, красиво, но что-то пользы от нашего тут пребывания я не вижу.

— Пока никто его не видит, однако вы тут. Практически вломились в наш дом.

Все повернули головы при звуке этого голоса. Тихого, но звучного, твердого, решительного. Голоса, требующего послушания, не признающего возражений. Браэнн поклонилась. Геральт опустился на одно колено.

— Госпожа Эитнэ…

Повелительница Брокилона была одета в просторное, легкое, светло-зеленое платье. Как большинство дриад, она была невысока и худощава, но гордо посаженная голова, лицо с серьезными, резкими чертами и решительный рот, казалось, делали ее выше и значительнее. Ее волосы и глаза были цвета расплавленного серебра.

— Приветствую тебя, Эитнэ, Повелительница Брокилона, — слегка склонился перед ней крылатый. — Уж извини за способ нашего прибытия, но время сейчас представляет для нас повышенную ценность. Ходить по лесам, как умеет твой народ, мы не умеем.

— Однако вы все же нашли время, чтобы посетить меня. Хотя я вижу, что мы бы не смогли остановить тебя, реши ты уйти.

— Я решил, что не будет лишним поговорить. О соседстве, возможно даже в будущем дружбе.

— И от чьего же имени ты говоришь? — холодно сказала Эитнэ. — Что-то не припомню никого поблизости, с кем можно было бы дружить. Или хотя бы жить в мире.

— Я говорю только от своего имени, — уверенно ответил крылатый. — Я новичок в вашем мире, так что не связан ни клятвами, ни старыми обидами. Я могу начинать отношения с чистого листа.

— Да, я чувствую от тебя чужой запах, — внимательно пригляделась к нему дриада. — Но ты все еще человек. Люди все одинаковы.

— В мире нет ничего абсолютно одинакового, начиная от размера песчинки, — философски заметил гость. И похоже, что все-таки человек, как бы это удивительно для Геральта не было. — И я не предлагаю союз или вассалитет. Я предлагаю просто дать нам шанс, когда мое королевство появится на границах твоего леса.

— Ты так уверен, что оно появится? — усмехнулась дриада.

— Иначе не может быть, — пожал плечами Виктор.

Владычица Брокилона принялась откровенно разглядывать стоящего перед ней мужчину, раза в два, а то и три превосходящего ее размером.

— Люди забрали у меня мою дочь, Моренн, — заговорила она, видимо удовлетворившись осмотром. — Я чувствую в тебе великую силу, необычную для людей. Силу иного мира. Дай мне ребенка, и это положит начало миру между нами.

Крылатый ошеломленно замер, очевидно не находящий что ответить, но первой заговорила Цири:

— Боюсь тебя расстраивать, Владычица, но Виктор Бессмертный. У них не может быть детей.

Ведьмак подумал, что как-то многовато развелось причин, лишающих людей возможности оставить потомство. Теперь вот еще какие-то Бессссмертные. Но хоть стала понятнее фраза про «возродится». Вот только легче от того понимания не стало. Его даже кольнула мысль о сходстве этого названия с общим названием северных божеств, но ведьмак её откинул: уж Эитне бы не перепутала.

— Возможно, так и было в его мире, — кивнула дриада. — Но ведь всё изменилось, когда ты попал сюда?

— Виктор? — обеспокоенно позвала его спутница.

— Я оказался единственным Бессмертным в этом мире, — повернувшись к девушке, крылатый развел руками. — То, что закрыло портал, было Призом. Похоже, моя проблема решилась сама собой.

— Так это замечательно! — обрадовалась Цири. — Конечно, остальные события с порталом не очень радостные, но Пенни и Мерула обрадуются, когда узнают! Так что это даже не измена будет… — тут она сбилась с мысли, о чем-то крепко задумавшись.

— Тебя беспокоит вопрос измены? — очевидно удивилась Сереброглазая.

— Я человек слова, — твердо ответил мужчина. — Предательство — одно из непростительных преступлений, а измена и есть предательство. За это надо убивать.

— Даже мужчин?

— А какая разница? Не можешь держать себя в штанах — не давай обещаний. Нарушил обещание — нет тебе веры ни в чем.

— Только вот ты никому ничего не обещал, — тихо напомнила Цири.

— Что?

— Вы с Пенни и Мерулой никаких клятв друг другу не давали, — с некоторой заминкой разъяснила девушка. — Это не предательство. И не зря ведь мы сюда приперлись. Сделай дело, и отправимся уже к моей бабушке! — свою речь она заканчивала уже изрядно раздраженной.

Сам Геральт решил за лучшее помалкивать, хоть и поражался, что молодого мужчину в самом расцвете лет уговаривают возлечь с прекраснейшей из женщин. Видимо, и правда честь была для него не пустым звуком. Либо же он просто был повернут на каких-то своих представлениях о честности. У разных фанатиков и не такое бывает.

— Я думал, ты недолюбливаешь людей, — обратился к дриаде крылатый.

— Так и есть, — кивнула она. — Только я предлагаю не акт любви, а простое закрепление сделки. Подпись, печать или как тебе удобнее представлять. Поверь, я не получу от этого удовольствия.

Тут спутница мужчины насмешливо фыркнула, но промолчала.

— Хорошо, раз удовольствие можно не получать, я согласен, — с нервной ухмылкой сказал Виктор.

— Пойдем, — бросила Эитнэ и покинула шалаш, уверенная, что он последует следом. И она не ошиблась.

— Это что, duvvesheyss, только что было? — возмутился Фрейксенет, как только последняя дриада вышла из помещения. — Эта их местная королева только что уговаривала двадцатилетнего пацана ее трахнуть?

— Не трахнуть, — поправил его ведьмак, усаживаясь на скамейку. — А дать ей дочь. Как я понял, он очень сильный? — спросил он у оставшейся с ними девушки.

— Он умеет летать. — ответила она, иронично приподняв бровь. — Сам как думаешь? А его физической силы в двадцать лет хватило, чтобы задушить химеру голыми руками. Сейчас ему тридцать, и он стал еще сильнее. Так что да, он очень сильный.

— Не выглядит он на тридцать.

— Он Бессмертный, они не стареют после первой смерти. А он впервые умер в двадцать три года.

— Погоди, после первой смерти? — удивленный Фрейксенет даже приподнялся на лежанке. — Он что, воскресает после смерти?

— Что в слове «Бессмертный» не понятно? — огрызнулась Цири.

— Но дриада ведь сказала, что он человек!

Девушка вздохнула и принялась рассказывать про Бессмертных. Похоже, что ей просто было скучно. Хоть и немного удивляла её открытость.

— Значит, он могучий маг, которого еще и нельзя убить? — подвел итог барон. — И у него в голове знания тысяч лет жизни других людей?

— Вроде того.

— И тысяч лет сражений, — добавил Геральт, задумавшись о том, возможно ли вообще такого победить. После чего его мысль опять скакнула в сторону. — Так ты правда Цирилла, княжна Цинтры?

— Да, я случайно попала в другой мир, и Виктор стал там моим опекуном, — открыто ответила девушка. — Оберегал меня, учил, готовил, пока сам создавал портал в этот мир.

— И что это за мир? — заинтересовался Фрейксенет. — Похож на наш?

— И да, и нет, — девушка пожала плечами. — То, что происходит сейчас у нас, там называется средневековьем и древностью. Люди научились летать по воздуху на специальных кораблях, нырять в глубины океана, даже вышли за пределы планеты, к звездам. У них почти нет монстров, их эльфы похожи на пародию на наших — маленькие и страшненькие, вечные рабы чародеев. Жизнь даже последнего крестьянина сравнима по комфорту с нашими королями. А Виктор там был безумно богат и весьма влиятелен, так что он мог получить всё, чего бы ни захотел.

— Тогда зачем он в нашу жопу поперся? — удивился барон.

— Потому что он обещал вернуть меня домой, — улыбнулась княжна. — А он всегда держит слово.

— Так он там был князем? — спросил ведьмак, заинтересовавшийся такой неординарной личностью. — Но ведь ты говорила, что все Бессмертные сироты без родни.

— Княжеский титул ему вручили за то, что он помог завоевать пару магических королевств, — усмехнулась Цири, похоже припоминая что-то приятное. — В том мире почти нет сословий. Богатство и власть значат куда больше титула. А его титул — это просто выражение уважения и признательности. И да, он вырос в приюте и всего добился сам.

— Поднялся из самых низов, не нарушая слово и никого не предавая? — недоверчиво уточнил Фрейксенет. — Видимо, он и правда силен.

— Он родился слабым и болезненным ребенком… без магии… Он всё взял сам. Он подчинил себе магию, излечил свое тело и сам поднялся до высот своего положения.

— Эх, — крякнул барон. — Боюсь, если его нильфгаардцы не прибьют, он наш мир в бараний рог скрутит.

— Теперь понятно, чего его дриада уговаривала? — усмехнулся Геральт.

— Понятно, — помрачнел раненный. — А еще понятно, что я ему сильно не нравлюсь.

— А что это у вас за одежда такая? — сменил тему ведьмак, надеясь к ней и не возвращаться. — Похоже на змеиную кожу, но рисунок заметно крупнее.

— Шкура дракона. Защищает от магии и оружия. Сразу предупрежу, что драконы у них неразумны. Превращаться тоже ни в кого не могут. Просто огромные огнедышащие ящерицы с шкурой, которой плевать на большую часть магии и оружия.

— Звучит, конечно, не так уж и опасно, — проворчал Геральт. — А зачем он химеру душил? Он ведь чародей.

— Их химеры невосприимчивы к магии, — сообщила девушка, чем впечатлила ведьмака. Что-то в том мире многовато чудовищ, которым плевать на магию. — Плюс он не хотел портить шкуру, чтобы потом сделать чучело.

— То есть он убивал чудовищ для развлечения и трофеев?

— Нет, конечно! — возмутилась княжна. — Та химера убила до этого людей! Он убивал только опасных существ, попробовавших кровь. Ну и под школой убил тысячелетнего василиска. Это змея такая, огромная, превращает взглядом в камень и…

— Невосприимчива к магии, — окончил за нее Геральт, на что девушка, лишь улыбнувшись, кивнула. — У вас там все чудовища к магии невосприимчивы были?

— Нет, просто он охотился только на самых опасных. С теми, кто магии подвержен, и другие волшебники легко бы справились.

Ведьмак опять задумался об этом крылатом. По рассказам княжны получался прямо-таки идеальный рыцарь, да еще и могущественный чародей, богатый, авторитетный, бессмертный. Идеальный. Вот только весь жизненный опыт кричал ему: так не бывает! Чем идеальнее образ, тем обычно чернее грехи он скрывает.

— А как он выучил наш язык?

— А, он умеет копировать чужие знания, — беззаботно ответила Цирилла. — Он и меня учил, но в основном защите своего разума. Так тонко работать с чужими я не умею, так что и не лезу. Боюсь повредить что-нибудь.

— А что можно сделать с чужим разумом? — спросил Геральт, боясь, что нащупал что-то.

— В теории всё что угодно, но это отразится на поведении человека, станет заметно, и всё можно будет обратить. Поэтому действительно сильные в этом волшебники лишь слегка воздействуют. Чтобы человек был сговорчивее, дружелюбнее или, наоборот, разозлился. Иногда еще стирают память, например жертвам насилия. Или если человек просто хочет забыть что-то неприятное в прошлом.

— А Виктор что из этого использует?

— Да почти ничего, — уверенно ответила девушка. — Он говорит, что скучно общаться с человеком, если читать его мысли. Так можно и самому перестать быть человеком. Как он однажды сказал: большая сила — это большая ответственность.

Геральт задумался, эти слова будто напомнили ему, кто перед ним сидит и что их связывает. Но окончить мысль он не успел, потому что в этот момент в шалаш вошел сам обсуждаемый.

— Ладно, мы тут закончили, — с порога объявил он. — Пора в путь.

— А Фрейксенет? — спросил ведьмак. — Ты не исцелишь его?

— Поверь, если я его исцелю, он меня возненавидит, — ухмыльнулся Виктор. — Мне показали дорогу, так что сразу прыгнем на нее. Хватайтесь.

Геральт и Цирилла взяли его за руки, мир моргнул, и вот они стоят на дороге.

— А мы не можем так прыгнуть прямо к Цинтре?

— У Цири слишком старые воспоминания, — объяснил чародей, будто прислушиваясь к чему-то. — Ты там давно бывал?

— Давненько.

— Тогда двигаем ножками, — сообщил крылатый. — Нам еще одного попутчика надо взять.

— Попутчика? — переспросила Цирилла.

— Друид какой-то, тебя ищет.

— Дядя Мышовур! — радостно воскликнула девушка, на мгновение и правда представ десятилетней девчонкой.

— Не думаю, что друиды тут стаями ходят, так что, скорее всего. Ладно, я на разведку, а вы идите по дороге.

Сказал и исчез. При этом медальон на шее ведьмака продолжал вибрировать. Значит, он все еще тут? Или это уже от Цири?

— Лети давай, всё с нами будет нормально, — бросила девушка в пустоту.

— Он все еще тут?

— Да, просто в невидимости, — поток воздуха обдал их лица. — А вот теперь улетел.

— А ты тоже так умеешь летать? Или становиться невидимой?

— Невидимой могу. Похуже, но люди не заметят даже в упор. А вот летать с помощью крыльев пока не умею. Зато я умею в ласточку превращаться, Виктор так не может.

— Ласточку? — тупо переспросил Геральт. Девушка же вместо ответа окуталась туманом и хлоп! Вместо нее вокруг ведьмака закружила крошечная птичка, после чего села ему на плечо. Веса почти не ощущалось, было полное ощущение, что это настоящая птица. Даже амулет на нее не реагировал!

Спрыгнув с плеча, птичка превратилась обратно в молодую девушку.

— Ну как? — с озорной улыбкой спросила она.

— Не боишься такое чужим показывать? Это ведь должен быть секрет.

— Ты прекрасно знаешь, что мы не чужие люди, — сообщила ему «Ребёнок-Неожиданность». — Так что не боюсь.

— И ты веришь во всё это? — спросил он. — В Предназначение?

— Не знаю, — пожала плечами Цирилла. — Виктор вон точно не верит. Он вообще в пророчества не верит. Благо сам не одно поломал. Только он делал это в своем мире, а этот мир для него еще чужой. Непонятный.

— А для тебя он не стал чужим? Ты ведь почти половину жизни провела в другом мире. Наверное, многое забылось?

— Ни капельки, — отрицательно мотнула головой девушка. — Мы с Виктором тренировали память. Теперь я не забываю вообще ничего, если не хочу забыть. И помню даже, как пахло от бабушки в нашу последнюю встречу.

— А он крепко взялся за твое образование, — заметил ведьмак, подумав, что, если бы сам забрал ее, как того требовало это идиотское «Предназначение», не многому бы он мог её обучить. — Чему вообще он тебя учил?

— Да всему: магии, бою на мечах, разным наукам, литературе, полководческому искусству, управлению… Долго перечислять, в общем. Но он не один был. Полководческому искусству меня обучал Бессмертный, которому было девятнадцать веков и который из них больше трех веков воевал.

— Человек, проживший почти две тысячи лет, — хмыкнул Геральт. — Столько даже эльфы не живут.

— Это еще что, этот Бессмертный убил другого Бессмертного, которому было двадцать четыре тысячи лет!

— Сколько? Тогда людей-то не существовало!

— Это в этом мире… В том мире человек возник около трехсот тысяч лет назад… Впереди что-то творится. Похоже, что Виктор с кем-то столкнулся. Побежали быстрее, а то всё закончится!

И не успел ведьмак сказать и слова, как девушка на впечатляющей скорости рванула вперед. При этом он отметил, что она не применяет магию, видимо, чтобы он не отстал. Пришлось бежать.

На месте он застал купеческий воз, уткнувшийся в поваленное дерево, причитающих купцов, испуганную охрану и связанных бойцов с черно-золотыми клеточками Вердена на груди.

— Это недоразумение, господин магик! — причитал воин в кольчуге и островерхом шлеме. Виктор лишь повел пальцами, и воин заткнулся, разевая рот, но не издавая ни звука.

— Значит, в Бругге движетесь? — спросил он у купцов.

— Истинно так, господин, — закивал старший по возрасту купец. — Вот напали лиходеи. Без вашей помощи положили бы нас тут всех, как пить дать. Благодарствуем…

— Ни к чему, — оборвал его чародей. — Торговля есть кровь, питающая королевство. Оберегать добропорядочных купцов — это долг каждого честного человека. Вы ведь добропорядочные?

— Конечно же, господин! Не извольте сомневаться! — купец закивал так, что его голова грозила отвалиться.

— Тогда я вам дам немного работы, — он взмахнул рукой, и поваленное дерево распалось на деревяшки, на глазах превращаясь в крепкую добротную повозку. — Довезете разбойников до Бругге, сдадите их властям и можете забирать себе повозку. Уж поверьте, получше вашей будет.

В это время разбойников будто бы подняли невидимые великаны и рассадили внутрь повозки. Сам чародей даже бровью не повел, а вот его собеседники смотрели на эту волшбу с полнейшим изумлением.

— Д-да, конечно же, всенепременно исполним! — поклонился довольный купец. Которому еще и за поимку разбойников могло перепасть чего-нибудь. — Не извольте сомневаться!

— Я вам еще на всякий случай бумагу составлю, — усмехнулся Виктор, извлекая из воздуха пергаментный лист, на глазах заполняющийся текстом. — На словах передайте, что цинтрийская принцесса нашлась, завтра уже будет дома.

Только тут купцы заметили и Цири с Геральтом, тут же чуть не бухнувшись перед девушкой на колени.

— Вы лучше поторопитесь, а то застрянете по дороге еще где-нибудь, — поторопил их чародей и прицепил новую телегу к старой. — Лошадок хорошенько вечером покормите, сегодня они усталости знать не будут.

Распрощавшись с купцами, Виктор подошел к своим спутникам.

— Подождем друида здесь, похоже, что он уже движется.

— Ты его чувствуешь? — уточнила Цири.

— Не его, — мотнул головой чародей. — Лес за нами следит… Не знаю, как понятнее объяснить.

Ждать пришлось недолго, всего с час, может немного больше. Зато за это время Виктор успел приготовить на магическом огне одуряюще вкусное мясо с овощами.

— Я более вкусного мяса в жизни не пробовал, — честно заметил Геральт, заканчивая трапезу. — Даже не думал, что в лесу на костре можно такое приготовить.

— Мясо — это моя слабость, — признал улыбающийся чародей. — Но, скорее всего, такого мяса в этом мире и не найти больше нигде. Очень уж специфические условия нужны для него.

— Жаль будет, когда закончится, — с искренним сожалением вздохнул ведьмак.

— Не беспокойся, не закончится, — хихикнула Цири, но продолжить говорить не успела, потому что Виктор указал на дорогу, по которой рысью мчалась сивая лошадь с могучим наездником. С метлообразной бородой, в куртке из тюленьей шкуры, наискось перехваченной клетчатым шерстяным шарфом, он был вполне узнаваем.

— Мышовур, — сказал Геральт.

— Дядя Мышовур! — закричала вскочившая девушка, когда друид приблизился.

Друид слез с коня, подошел к княжне и, взяв ее за плечи, заглянул в глаза.

— Цири? Что случилось? Почему ты…

— Я была в другом мире! Восемь лет! А это Виктор, он мой опекун… Ну, бывший опекун… Он все эти годы оберегал меня и учил, пока не смог вернуть домой!

— Погоди тараторить, — улыбнулся Мышовур. — Всё вечером за костром расскажешь. Нам бы поскорее в Цинтру вернуться.

— Не в Настрог? — уточнил ведьмак.

— Нет, — сказал друид, — Калантэ изменила планы, она уже не желает замужества Цири с Кистрином. А уж после некоторых изменений… Кхм… В общем, нам прямая дорога в Цинтру.

— Виктор Вега, — представился незаметно даже по ведьмачьим меркам подошедший чародей.

— Князь, — добавила Цири.

— Мышовур, — ответил друид, внимательно изучая собеседника.

— Если ты позволишь мне заглянуть в твой разум, мы будем в Цинтре уже через минуту.

— В мой разум?

— Я обещаю, что Виктор не будет никуда лезть! — выступила княжна. — Он только посмотрит, куда направляться.

— Ты можешь просто отчетливо представить нужное место, — предложил чародей. — Как можно детальнее. Мне хватит. И не надо будет даже в разум лезть.

— Вроде как громко подумать?

— Вроде того, — кивнул крылатый, и после некоторого времени сказал: — Достаточно. Возьмитесь за меня.

Сам он положил руку на лошадь. Мир опять моргнул, и вот они стоят сбоку от дороги, ведущей к воротам Цинтры.

— А ты могуч, — уважительно произнес друид.

— Ну вот ты и почти дома, Цири, — с радостью в голосе произнес Виктор, и княжна бросилась к нему, обняв.

— Кхм, думаю, надо двигаться дальше, — прочистив горло, сказал Мышовур, — раз уж так быстро добрались. Калантэ нас уже заждалась.

Глава 2. Львица из Цинтры

— А что, оружие вы в вашем мире совсем не держите? — спросил Мышовур, пока они двигались по дворцу.

— Цири, покажи ему, — улыбнулся Виктор, заражаясь счастьем и радостью чуть не скачущей вокруг девушки. Она тут же достала свой меч вместе с ножнами. Внешне это выглядело, будто она достала его из воздуха.

— Это «Рингиль»! — объявила она, наполовину обнажив оружие, показав только лезвие и убрав меч обратно. — В переводе с языка эльфов Средиземья «Холодная звезда»! Его лично Виктор создал. Он способен прорубить вообще всё что угодно, кроме меня. На мне он никогда даже царапины не оставит!

— Я решил, что дарить девочке одиннадцати лет меч и не озаботиться подобной защитой было бы опрометчиво.

— Разумно, — похвалил друид. — Правда, мало кто вообще дал бы ей меч.

— Она прилежно училась, — пожал плечами чародей. — А я считаю, что это должно поощряться.

— Бабушка! — воскликнула Цири, как только они вышли в сад и увидели королеву. Рванув к явно удивленной женщине, она заключила ее в объятья. Девушка была выше свой бабушки на целую голову.

— Цири? — спросила королева и вопросительно посмотрела на Мышовура, который лишь коротко кивнул. — Что с тобой? Почему? Ты повзрослела…

— Да, мне столько всего надо рассказать! — тут она немного притушила свой энтузиазм. — Но, наверное, нам бы стоило пообщаться в более уединенной обстановке.

— Ты даже говоришь как взрослая, — удивилась Калантэ. — Но ты права, нам стоит пройти внутрь. Как только ты представишь своего спутника. Геральта я уже знаю, а вот этого здоровяка вижу впервые.

— Это князь Виктор Вега, — Цири продолжала упорствовать с его титулом, про который сам он забыл сразу, как получил. — Он заботился обо мне…

— Так, обсудим всё наедине, — скомандовала королева, решительно потянув внучку за собой.

Никто не проронил ни слова, пока они не добрались до просторного рабочего кабинета. Как только стражники были выставлены за дверь, а королева заняла массивное кресло, напоминающее трон, она обратилась к слегка растерявшейся Цири:

— А теперь расскажи мне, что произошло.

Первый раз она прервала внучку, когда рассказ дошел до торчащей из воздуха руки.

— И какого черта твоя рука там оказалась? — совсем не дружелюбно спросила она у Виктора.

— Я не знаю, — признался волшебник. После чего стал перемежать правду крупицами полуправды: — Я должен был попасть в совершенно другое место. Я построил портал, который должен был связать меня с наиболее близкой мне сущностью. Так как я волшебник, и у меня нет родни, то эта сущность — магия. Но почему-то я попал в ваш мир. Не знаю почему.

— Это правда, бабушка! — воскликнула Цири. — Со второй попытки у него все получилось. Он связался с миром магии!

— Так вот почему ты так силен! — воскликнул Мышовур, совершенно забыв, что тут говорить можно только дознавателю и допрашиваемому. Правда, Калантэ этого, похоже, даже не заметила, погрузившись в свои мысли.

— Да, это прибавило мне сил, но не прям чтобы уж много, — признал Виктор. — Оказалось, что человеческое тело просто не может выдержать те объемы сил, которыми готова была поделиться магия.

— Но ты выжил, — сообщил очевидный факт друид.

— Магия не стремится убивать своих детей. Как только я подошел к пределу, поток энергии прекратился и портал закрылся с той стороны.

— А повторно его открыть можно?

— Он остался в другом мире, — напомнил волшебник. — Возможно, даже разрушен. На новый портал уйдут годы упорного труда. Да и мне кажется, что это было бы наглостью с моей стороны. Магия готова делиться с теми, кто доказал, что он достоин, сумев до нее добраться… Но если наглеть… Каждый сам должен искать свой путь. Но только один раз.

Виктор постарался заранее постелить соломки, на случай если кому-то придет в голову строить новый портал с его помощью.

— Ладно, допустим, что всё так и было, — королева прервала желавшего еще о чем-то спросить Мышовура. — Что было дальше?

— Я переместилась в тот мир, но так как портал не был рассчитан на перемещение людей через него, то он взорвался. Ничего страшного, — поспешила она успокоить бабушку. — Виктор поставил вокруг защиту. Но путь домой мне был закрыт. Ничего не оставалось, кроме как ждать, пока он не построит новый. А он сразу приступил к его строительству! Чтобы вернуть меня домой.

— И на это ушло восемь лет? — холодным тоном уточнила Калантэ, глядя на гостя из другого мира. — И что он тут делает, если вернул тебя?

— Я пообещал Цири, что буду защищать её, и что никогда не брошу…

— Вы там что, поженились?! — вот теперь королева была в ярости.

— Нет, нет! — замахала руками княжна. — Он был моим опекуном, практически приемным отцом! Он учил меня всему, заботился обо мне…

— Заботился? Это как же он заботился? И вообще, сколько тебе сейчас?

— Мне восемнадцать исполнилось два месяца назад. А он меня учил магии, бою на мечах, разным наукам и даже полководческому искусству!

— Что-то он не выглядит как умудренный годами старец, — саркастично заметила королева, постепенно успокаиваясь.

— Ну, не всё он один, — смутилась девушка. — Я там ходила в волшебную школу! Я тебе всё расскажу!

— Хорошо, продолжай.

Калантэ слушала внучку очень внимательно, только изредка задавая уточняющие вопросы.

— Как это умер? — взглянула она на вполне вроде бы живого Виктора.

— Ну, он Бессмертный, — как нечто очевидное сказала девушка. — Это такие люди, которые после смерти воскресают.

— Люди? Речь не про божества?

— Нет, это другие Бессмертные, — пришлось Цири и на эту тему отвлекаться.

— Сколько ему лет? — удивленно переспросила Калантэ, даже увлекшаяся рассказом внучки. Правда, трое мужчин, стоящих в сторонке, все равно старались дышать потише.

— Девятнадцать веков! — весело ответила девушка. — Но это не самый старый! Мы познакомились с женщиной, которой больше трех тысяч лет!

— Столько даже эльфы не живут… Даже седьмую часть от этого…

— Кстати, я теперь могу столько прожить!

— Ты тоже стала этой Бессмертной? — с испугом в голосе спросила женщина внучку. И испуг был вполне понятен, после слов о бесплодии. Ведь это бы означало конец династии.

— Нет, Виктор вместе с Пенни и Мерулой создали зелье, которое в определённом возрасте остановит старение! Мы хотели и тебе привезти, но случилась неприятность с порталом… В общем, почти все зелья остались у Пенни. Но Виктор попытается создать новый портал! — Повернувшись к чародею, она получила подтверждающий кивок.

— Даже не знаю, хочу ли я жить так долго, — улыбнулась внучке королева. — Это, наверное, ужасно скучно.

Цири бросилась уверять бабушку, что они придумают, чем заняться.

— Против школьников выпустили драконов? — возмутилась Калантэ. — Что это за школа такая?

— Да мне даже не разрешили его убить, — как от пустяка отмахнулась девушка. — Нужно было только забрать золотое яйцо. Но главное, что я победила на этом турнире! Значит, я лучшая!

— Ей грозила опасность? — королева сурово глянула на Виктора.

— Нет, я всегда был рядом, — заверил он её, получив возмущённый восклик от бывшей подопечной. — Я бы не допустил, чтобы с ней что-то случилось.

— Такое недоверие немного обидненько, — проворчала Цири. — Но если Виктор так говорит, значит, мне ничего не грозило.

— И ты встречалась с принцессой из того мира? — с улыбкой уточнила женщина.

— Ну, так получилось, — смутилась княжна.

— Но всё же выбрала её счастье?

— Я подумала, что так будет лучше… Да и мне всё равно предстояло вернуться сюда, домой.

— Взрослый поступок, — одобрительно сказала Калантэ, взяв руки внучки в свои. — Мало кто из взрослых смог бы сделать такой выбор.

— Ну а оставшиеся годы уже были скучными, — пробормотала всё ещё смущённая девушка. — Я больше всего думала о том, как вернусь, и в основном училась и тренировалась.

— Похоже, что моей внучке повезло попасть к тебе, Виктор, — разглядывая чародея, произнесла королева. — Между вами же ничего не было?

— Бабушка! — воскликнула пунцовая Цири. — Конечно же не было! Я же как дочь для него была!

— По возрасту скорее как младшая сестра, — усмехнулся бывший опекун, — если уж мерять родственными аналогиями.

— И ты променял всё, что имел в том мире, только чтобы сопроводить мою внучку до дома? — со странной улыбкой спросила Калантэ.

— Не только, — уверенно ответил Виктор. — Я думаю, что ей еще понадобится моя помощь.

— И в чем же ты еще ей можешь помочь? — с интересом спросила женщина.

— Для начала не дать Нильфгаарду захватить Цинтру, — от этого пункта все присутствующие вздрогнули, будто мимо них только что просвистело пророчество. — Следующим пунктом идет сделать Цинтру сильнейшим и богатейшим королевством Севера.

— И ты считаешь, что твоих усилий будет достаточно, чтобы обеспечить всё это? — с похолодевшим взглядом спросила королева.

— С помощью властей, — склонив голову, он четко обозначил, кого считает властью, — это вполне возможно.

— Бабушка… — Калантэ прервала её, но Цири не сдалась так просто, упрямо продолжив: — Бабушка! Виктор не заслуживает к себе и малейшего подозрения! Он никогда ничего не делал мне во вред! Он заботился обо мне восемь лет, без какой-либо другой причины, кроме того, что он хороший человек!

— Если это так, то я первый раз в жизни вижу перед собой бескорыстного человека, — саркастично заметила королева.

— У меня была своя корысть, — признал чародей, вызвав намёк на торжество в глазах женщины и удивление у её внучки. — Эта корысть в том, что мне по-человечески понравилась Цири и помогать ей на пути взросления было приятно. Но теперь я не могу бросить её перед лицом опасности и умыть руки со словами «ну а дальше вы сами».

— Допустим, что это так, — временно отступила Калантэ. — Но как один, даже могущественный чародей поможет победить армию?

— Кое-что мы потеряли из-за поломки портала, — признал Виктор. — Но самые веселые подарочки я взял с собой.

— И где же они? — усмехнулась королева-воительница. — Что-то я не вижу обозов, входящих в город!

Тут она будто вспомнила, что они не одни, и посмотрела на Геральта с Мышовуром. Одного взгляда хватило, чтобы оба раскланялись и покинули кабинет. После чего Цири продолжила:

— Бабушка, — с хищной улыбкой сказала она. — Только я одна сейчас держу в своей сумке три тонны груза. Виктор, уверена, еще два раза по столько же.

— Тут дело даже не в весе, — неосознанно скопировал ее улыбку чародей. — Как вам армия, которая не устает, за которой нет нужды тащить провиант и стрелы которой пробивают любые, даже самые крепкие латы?

— Как несбыточная мечта, — бросила Калантэ, очевидно не поверив ни одному слову. — Если усталость еще можно побороть какими-нибудь эликсирами или снадобьями, то в солдат, которые не жрут, я не поверю.

Вместо ответа Виктор создал перед собой столик, выложил на него завернутый в бумагу кусок мяса и размножил его в целую кучку.

— Они будут есть любую, самую лучшую еду, — с усмешкой прокомментировал он свое представление. — Достаточно иметь образец.

— Это не иллюзия? — уточнила королева. — Это можно есть?

— Виктор годами никак не может съесть этот кусок мяса, храня его под чарами сохранения, — сообщила Цири.

— Ладно, признаю, что вы поколебали мой скептицизм, — сказала Калантэ, подходя и беря в руку один из созданных кусков мяса. Пощупав и даже понюхав его, она спросила: — А что там по поводу усталости и стрел?

— Вот это кольцо позволит носящему его не испытывать усталость в течение недели, — чародей выложил на столик неприметное колечко. — Это если не снимать его. Если же снимать его перед сном, то он просто начнет намного больше есть, без серьезных последствий для организма. И еда, как я уже показал, вообще не проблема. А стрелы я готов производить хоть прямо в войсках в необходимых количествах. Нужны лишь любая древесина и любой металл.

— И сколько у тебя таких колец? — уже что-то подсчитывая в голове, спросила королева.

— Сколько понадобится: любой металл в них можно превратить. Буквально тысячами в сутки.

— А если они попадут к врагу?

— То я сожгу их прямо на их пальцах, — Виктор зловеще улыбнулся.

— А големы? — напомнила Цири.

— Ну, их не так много, — волшебник изобразил скромность, доставая из сумки каменную фигурку рыцаря. Поставив ее на каменный пол, он взмахнул рукой, и фигурка превратилась в огромную статую. Еще взмах, и руны, покрывающие статую, загорелись, и она ожила. — Их чуть больше полусотни, но остановить их можно только особо разрушительной магией. Любые ряды живых существ они сметут, не заметив. Ну а я позабочусь, чтобы к началу сражения у противника не осталось живых магов.

— Пожалуй, с такими преимуществами победить будет намного проще, — с удовлетворением в голосе признала Калантэ.

— Простите, ваше величество, но надо не просто победить, — поправил ее Виктор, заслужив холодный взгляд. — Это должен быть полный и жесточайший разгром. Желательно, чтобы все они либо полегли, либо попали в плен.

— Практически невозможно полностью истребить армию, в которой больше тысячи бойцов, — сообщила ему опытная воительница. — Но почему ты считаешь, что лучше не дать им вернуться?

— Это не даст противнику выработать противодействие сюрпризам, которые я хочу вам предложить. И мы сможем применять их и в дальнейшем.

— Мы… — повторила Калантэ в раздумьях. — Скажи мне, Виктор, только постарайся быть честным: чего ты добиваешься? Ты ведь, как я поняла, годами готовился к этому моменту. К чему оно тебе?

— Бабушка…

— Нет, Цирилла! — твердо оборвала ее женщина. — Я не могу доверять человеку, мотивов которого не понимаю!

— Все намного проще, чем вы можете себе представить, — вздохнув, ответил скиталец по мирам и жизням. — Мне просто интересен процесс. Вызов. Сделать из королевства, висящего над пропастью, крепкую и могучую силу, с которой будут считаться все, без исключения. Принести в него процветание, о котором другие могут лишь мечтать. Это если вас не удовлетворяет версия с заботой о будущем Цири.

— Я так и не услышала, в чем твоя выгода, — заметила королева.

— Цири может подтвердить, что в прошлом мире я был очень богат, — Виктор опять зашел издалека. — Однако никогда не использовал и сотой доли своих богатств. Мне интересен сам процесс. Смогу ли я? Получится ли? Деньги, власть и прочее лишь инструменты для меня, а не самоцель.

— Ладно, оставим пока эту тему, — женщина явно не удовлетворилась его ответами, но поняла, что они идут по второму кругу только другими словами. — И как ты планируешь принести в королевство завидное процветание?

— В два параллельных этапа: первый это создание продовольственной безопасности. Увеличение плодородности почв и улучшение самих растений для большей урожайности. Также я планирую с вашего разрешения провести ряд мероприятий, которые увеличат количество и разнообразие морских ресурсов. Это позволит увеличить население, которое является важнейшим ресурсом. Но что до быстрых и легких денег: драгоценные камни, зеркала и стекло.

— У нас нет разведанных залежей драгоценных камней, — Калантэ попыталась оборвать полет его мыслей.

— А они и не нужны, — улыбнулся Виктор. — Я знаю, как создавать их. Ничуть не хуже натуральных. Но тут лучше сразу сманить к себе хороших огранщиков и ювелиров. Сами по себе камни стоят немного, а вот готовые изделия — уже совсем другое дело. Стекло изготавливается элементарно, но тут тоже многое можно улучшить. Ну и зеркала никогда не выйдут из моды, а изготавливать их не так уж и сложно. Вообще, чем больше производств и чем глубже переработка — тем лучше.

— Ну сманим мы парочку огранщиков, и что? Они погоды не сделают.

— Пускай берут местных ребятишек себе в ученики и обучают их, — пожал плечами чародей. — А уж убедить их я смогу.

— Как-то слишком просто у тебя выходит на словах.

— Потому что я только планы очерчиваю, — согласился Виктор. — Работы предстоит много, но я к ней готов. И хоть начинать всё это надо сейчас, но главная задача всё же это Нильфгаард.

— Ты хочешь еще что-то по нему добавить?

— Я собираюсь заслать к ним свои устройства слежения, чтобы мы были в курсе их планов. И когда они определятся с датой вторжения, у нас должны быть все наличные силы плюс наемники.

— Это недешевое удовольствие, — напомнила королева. — Особенно если их придется долго содержать.

— Расходы на наёмников я возьму на себя, — улыбнулся чародей. — Я прихватил из прошлого мира немного золота.

— И опять у меня возникают вопросы… — тихо проговорила Калантэ. — Ладно, тогда нам надо обсудить всё это предметно. Сможешь подготовить хоть что-то конкретное за неделю?

— Да, — ничуть не задумавшись, ответил Виктор. — Этого времени мне хватит, чтобы облететь все земли королевства и составить план их развития. А вы уже решите, что из него вам подходит.

— Ладно, посмотрим, что ты нам покажешь, — согласилась королева. Похоже, она решила хоть делами проверить, что из себя представляет гость. — Обратись к Гаксо, это мой кастелян, он разместит тебя и введет в курс дел. А я пока хочу поговорить с внучкой.

Чародей лишь вежливо поклонился, подмигнул Цири и покинул комнату.

Цирилла.

— Бабушка, я понимаю, что ты его не знаешь, но он действительно такой, каким представляется, — бросилась объяснять Цири, когда двери за ее спутником закрылись. — Ему и вправду не нужны ни титулы, ни земли, ни даже богатства.

— Это и пугает, — мягко улыбнулась женщина. — Как влиять на такого человека?

— А может, и не надо на него влиять? — спросила княжна. — Он ведь и сам готов помогать. А своим недоверием ты его только отталкиваешь!

— Непонятные люди опасны, — постаралась донести до внучки королева. — Никогда нельзя быть уверенной в их целях и устремлениях. А значит, и уберечься от их действий невозможно.

— Бабушка, ты, кажется, не понимаешь масштабы силы Виктора, — аккуратно заговорила Цири, чтобы излишне не напугать Калантэ. — Он очень сильный чародей, прям очень-очень. И когда он говорил «облететь», он буквально имел в виду полёт. Он и меня научил летать. Ему просто нет смысла или интереса врать о своих целях! Я знаю его восемь лет! Он действительно всегда делает именно то, что говорит! И да, ему нравится помогать людям, даже если сами люди не знают о его вмешательстве. Он делает то, что делает не для того, чтобы кому-то понравиться, а потому что считает это правильным! В прошлом мире он уничтожил самого опасного мага, державшего всю страну в страхе, и скрыл это, просто потому что счел, что и так ему хватает славы!

— Ну, твое доверие он точно завоевал, — добродушно усмехнулась женщина.

— Я бы сказала, что доверяю ему как самой себе, — честно заявила девушка. — Но я доверяю ему больше, чем себе!

— Хорошо, хорошо, — рассмеялась Калантэ. — Я постараюсь держать свою подозрительность под контролем. Ну а через неделю посмотрим. Тем более должен уже будет вернуться Эйст, а у него на людей хорошее чутье. Посмотрим, что он скажет.

— Ну да, конечно, — Цири всплеснула руками. — Мне, знающей его восемь лет, ты не веришь, а вы вдвоем враз его подлую натуру раскусите!

— Прости, — женщина обняла внучку. — Просто мне не верится, что для тебя уже успело пройти восемь лет. Я вижу тебя, слышу, как ты говоришь, но просто в голове не укладывается.

— Ничего не могу поделать, — улыбнулась ей девушка, — теперь я такая.

— Еще бы знать, в кого ты такая высокая. Или в том мире все люди так растут?

— Это побочные последствия ритуалов, — отмахнулась Цири. — Ритуалов, которые помогали мне взять под контроль свои силы и в целом меня усиливали. Виктор вон с детства их проводил, и результат налицо.

— Да уж, такого здоровяка редко встретишь, а уж среди чародеев это уникум.

— Мы с ним, кстати, еще сильнее, чем выглядим, — с улыбкой сообщила девушка. — После принятия сыворотки мы превзошли пределы человеческого развития.

— И никаких побочных эффектов? — настороженно уточнила женщина.

— Ну, у меня наконец-то грудь начала расти, — хохотнула княжна. — А так нет, никаких. Мы проверялись.

— Да, даже жаль, что он бесплоден, — задумалась королева. — Было бы неплохо привязать его к королевству свадьбой с кем-то из верных семей.

— Он был бесплоден, — тихо проговорила Цири. — Перейдя в этот мир, он… переродился, можно сказать.

— Ты уверена?

— Ну, он так считает, — пожала плечами девушка. — Да и Эитне, когда потребовала от него ребенка в качестве подтверждения договора, тоже была уверена.

— Эитне… Постой, владычица Брокилона потребовала ребенка от человека в качестве оплаты? — поразилась Калантэ. — Что она такого в нём увидела?

— Не знаю. Но, как я и говорила, он очень силен.

— Хм, тогда вариант с женитьбой отпадает, — в очередной раз задумалась королева. — Мне надо поговорить об этом с Мышовуром.

— Мне уйти?

— Останься, я позову его сюда.

Минут через десять, за которые Цири успела угостить бабушку шоколадом из другого мира, в двери вошел друид.

— Госпожа, — склонился он.

— Мне нужен от тебя ответ на интересный вопрос, Мышовур, — с усмешкой обратилась к нему Калантэ. — Что может заставить владычицу Брокилона потребовать от человека в качестве оплаты, чтобы он сделал ей ребенка?

Друид, похоже, даже завис от такого вопроса, но быстро взял себя в руки и ответил:

— Причины могут быть разные, но если вы имеете в виду нашего гостя, то тут вариантов немного. Он очень сильный чародей. И я не уверен, но похоже, что у него всё в порядке со здоровьем, настолько в порядке, что даже удивительно.

— У всех Бессмертных идеальное здоровье, — сообщила Цири. — Они вообще никакими болезнями не болеют.

— Даже какой-нибудь чумой? — уточнила королева.

— Даже чумой, — кивнула девушка. — У них ничего не болит, не ломит, ни поноса, ни прыщей. До самой окончательной гибели идеальное здоровье.

— А это передается по наследству?

— Думаю, что никто не знает: Виктор первый Бессмертный, обретший возможность иметь детей.

— Что-то слишком много в нём уникальности, — проворчала женщина.

— Бабушка! Ты обещала контролировать свою подозрительность! — напомнила внучка. — Да и не будь он уникальным, он бы не смог меня вернуть.

— Что-то еще? — спросил Мышовур.

— Да ты присаживайся, попробуй вот шоколад из другого мира, — улыбнулась ему Калантэ. — Заодно расскажешь, что думаешь о Викторе.

— А что тут говорить? Либо он потрясающий лицедей, либо именно такой, каким и выглядит: честный и открытый. И искренне готов помогать людям.

— Вот видишь, бабушка, все одно и то же говорят!

— Ладно, посмотрим через неделю.

***

Виктор вернулся ровно через неделю. Цири даже была уверена, что он специально ждал точно семь дней. Но королева приняла его без промедлений, только в этот раз присутствовал и ее муж. Судя по их рукопожатию, они с чародеем были вполне довольны друг другом.

— Итак, каковы результаты твоей поездки? — сразу взяла быка за рога Калантэ, стоило им рассесться в знакомой уже комнате.

— Вот тут отмечены наиболее перспективные земли, в том числе и для строительства новых поселений, — он протянул королеве здоровенный пергаментный свиток. — В первую очередь я уделял внимание королевским землям. На карте также отмечены места залегания различных полезных ископаемых: железо, медь, серебро и прочее. А вот тут подробнее по каждому пункту. — Он выложил на столик увесистую пачку исписанных листов.

— Хм, я прочитаю их позже, — удовлетворенно кивнула Калантэ. — Какие-то мысли еще появились?

— Да, надо присоединять Верден, — чародей сказал об этом как о какой-то мелочи. — Хорошо бы еще и Бругге, но Верден приоритетнее.

— Они вообще-то наши вассалы, — усмехнулась королева, но не отвергла мысль. — И зачем их присоединять?

— Контроль над Яругой, — коротко ответил он. — Устье реки всегда полезно контролировать. Плюс — это выход к Кераку и Цидарису, которые тоже было бы неплохо прибрать. Тогда со Скеллиге под боком открываются совсем иные возможности.

— Какие, например?

— Все побережье от Горс Велена до самого Нильфгаарда будет контролироваться Цинтрой и Скеллиге. Ту же торговлю Ковира и Повиса можно будет к ногтю прижать.

— При таких раскладах мы действительно будем держать за шею всю торговлю с землями южнее Цинтры, — высказался Эйст Тиршах.

— И какие же поводы у нас будут напасть на своего вассала?

— Ну, например, они не прибудут на бой с нильфами, — пожал плечами Виктор. — Было бы желание, а повод всегда найдется.

— А что с их крепостями на реке будем делать?

— Я их и один захвачу, — отмахнулся чародей. — Крепости — это ловушка для них.

— Я одна помню, что сперва надо разбить армию Нильфгаарда? — высказалась Цири.

— Разобьем, — кивнул чародей. — Я до боя перебью их чародеев, а в самом начале боя обезглавлю армию, перебив их командиров.

— Ты говоришь так, будто это легкая прогулка, — усмехнулся Эйст.

— А что они сделают летающему над ними чародею? — Виктор ответил такой же усмешкой.

— И как быстро ты летаешь?

— Могу летать быстрее любой птицы. Плюс у меня есть некоторый опыт в уклонении от снарядов.

— Виктор играл в квиддич в своем мире, — сообщила Цири. — Это такая игра с несколькими мячами, но все игроки летают на мётлах.

— На мётлах? — приподняла бровь Калантэ.

Вместо ответа девушка достала из сумки свою метлу и сделала на ней круг по комнате. А сама в это время думала, что как-то быстро все стали доверять малознакомому гостю. Но хоть она и заподозрила влияние с его стороны, но решила, что в данной ситуации это правильный ход.

— Занятная штуковина, — одобрил король. — А ею могут пользоваться только маги?

— К сожалению, да, — сказал чародей. — Но опять же она безумно быстрая. Никакие птицы и половины ее скорости не наберут. Кстати, я бы предложил сделать для командиров отрядов переговорные устройства. Чтобы команды можно было отдавать голосом на весьма приличные расстояния.

— Всё интереснее и интереснее, — рассмеялся Эйст. — Пожалуй, с такими раскладами я смотрю в будущее с оптимизмом!

— Что-то еще? — прозорливо спросила королева.

— Первые результаты за неделю, — Виктор высыпал на стол пару десятков мелких драгоценных камней. — Вернее даже за пять дней. Просто чтобы показать, что это возможно.

— Это то, что ты говорил о «создании» камней? — припомнила Калантэ.

— Именно! Это искусственные камни. Сейчас я занимаюсь запуском и остальных производств. Первые зеркала в человеческий рост будут готовы через месяц.

— Ну что же, я вижу, что работу ты проделал немалую, — признала королева. — И хоть сейчас нам надо сосредоточиться на подготовке к нападению, другие направления тоже бросать не следует. Когда победим — они нам понадобятся. Ты ведь сейчас сам по себе занимаешься производствами?

— Да, на данном этапе лучше создать мощный базис, а выстрелить уже после победы. Иначе, чего доброго, еще спровоцируем противника. Он может попытаться и через вашу аристократию пакостей натворить.

— Да, этим идиотам только дай повод. Уже ныть начали, что Цири надо срочно замуж выдавать.

— Совсем охренели? — разозлился король. — Скажем, что девочке десять лет, а что выглядит старше, так это проклятие! Вот пригласили чужеземного чародея, чтобы проклятие снять.

— Я примерно так и отвечаю, — с заметной нежностью улыбнулась мужу Калантэ. — Пока что они не рискнут выступить, но ближе к войне, возможно, и придется кому-нибудь перышки пощипать.

— Я думаю, что нам с Виктором и Цири стоило бы посетить Скеллиге, — вдруг выдал Эйст. — Ее там любят, а покажем, какой она стала воительницей, и это нам бойцов явно добавит.

— А не устроят они там драку за ее руку? — усмехнулась королева.

— Прежде чем претендовать, пускай вон чародея хотя бы на кулаках победят, — хохотнул король. — На островах чем ярче и наглее, тем больше понравимся.

— Хорошо, тогда я посмотрю, что тут Виктор понаписал, и дам свой вердикт, — она мельком просмотрела пару листков. — Красивый почерк.

Виктор.

Виктор не стал дожидаться разрешения Калантэ и уже в процессе изучения и картографирования земель начал оказывать на нее свое воздействие. Фактически он просто наполнял почву магией, преобразуя ее в благожелательную магию природы. Все же не зря он в прошлой жизни много общался с гением этого дела — Невиллом. А с магическим насосом от аватара Магии он мог хоть второй Брокилон на месте Цинтры устроить, но цель была не в этом. Целью было только увеличить урожайность полей и в паре мест ускорение роста деревьев. Вот с чем в Цинтре были проблемы, так это с лесами.

Конечно, леса в королевстве присутствовали, но, если их начать массово вырубать, ничем хорошим это бы не закончилось. Сейчас они фактически рассекали страну на две части — предгорья и прибрежные территории. И что те, что другие территории были вполне себе богаты. Приречные земли были плодородны, а в предгорьях и горах Виктор обнаружил богатые залежи как руд, так и залежи драгоценных камней.

Он немножко отклонился от курса и полетал в целом над горами Амелл, обнаружив весьма добрые залежи практически чего угодно. Но особенно они были богаты на драгоценные камни и металлы, правда, в той части, что не принадлежала Цинтре. Королевству, на стороне которого он выступал, достались только обширные залежи серебра и меди. Что на самом деле было неплохо, особенно если учесть, что их еще даже не начинали разрабатывать. Но железо было бы нелишне, особенно учитывая, что соседний Содден был весьма им богат.

Параллельно своим изысканиям Виктор собирал и местные растения вкупе с привлекшими его внимание животными. Потеря огромных запасов ингредиентов, которые хранились в сумке у Пенни, оказалась весьма болезненным ударом. Теперь же предстояло опираться исключительно на местные ресурсы. Благо что те же растения во многом совпадали с привычными по оригинальному миру. Вот только еще надо было прояснить, совпадают ли их свойства.

И тут сильным ударом была потеря всего исследовательского оборудования, которое было у Мерулы. Так что в изучении местных ингредиентов приходилось возвращаться почти в каменный век: к ступке с пестиком. Но Виктор не унывал, радуясь, что хоть что-то они пронесли. Без автоматизированных производств, которые он тащил на себе, могло быть еще хуже. Правда, часть его без ингредиентов была бесполезна, но это только пока он не изучит местный ассортимент.

Еще одним пунктом в изучении земель Цинтры было знакомство с местными поселениями. Виктор стремился узнать, где какой промысел процветает и как это можно использовать. За оставшееся до войны время он вполне себе рассчитывал создать устойчивые поставки на свои производства. Да и внутри королевства было бы неплохо организовать постоянное перемещение товаров.

Он вообще планировал уговорить местное население, бывшее в достаточной степени свободным, выбрать путь специализации. Например: зачем поселениям у подножия гор Амелл тратить силы на попытки вырастить хоть что-то на каменистой и еле живой почве? Организовать к ним караваны с провизией из более плодородных земель, а обратно везти уже дары недр, выглядело куда более разумным вариантом.

Но для организации подобных цепочек требовалось заслужить доверие местных жителей. Они должны были быть уверены, что еда у них точно будет и они все не помрут с голоду. Поэтому и метался Виктор по всей стране: вел переговоры, изучал потребности, манил выгодой, уговаривал. Мало-помалу, но дело двигалось. Жители пограничного королевства, многое в котором было завязано именно на торговле, вообще оказались достаточно восприимчивыми к новому. Да и после первого общения с Калантэ он не стеснялся вовсю использовать магию, дабы создать к себе максимально возможное доверие. Хотя напрямую ни на кого не воздействовал, опасаясь последствий спадания такого влияния.

Правда, в скором времени пришлось Виктору поставить на паузу свою коммерческую деятельность, потому что король позвал его посетить родной Скеллиге. И даже не будь это приглашение от короля, чародей все одно хотел бы посетить острова. Из разговоров со знающими людьми, вроде Мышовура, он узнал, что на островах есть уже разведанные залежи серебра. А учитывая, что аграрное производство на бедных почвах было практически невозможно, он уже прикидывал возможные торговые цепочки.

Но даже без торговли острова были чрезвычайно важны. Флот островитян был сильнейшим среди Северных королевств, а их расположение было крайне важно для контроля торговли. Да и грешно было бы не задружиться с такими лихими рубаками, пусть и были они теми еще отморозками. В поле он бы их не поставил, но вот пограбить конкурентов — лучше исполнителей не найти!

В один из дней у него состоялся разговор с Геральтом, который собирался уезжать.

— Ты ведь знаешь, что она твое Предназначение, но тем не менее оставляешь ее? — спросил волшебник у седлающего очередную Плотву ведьмака.

— Будто ты в это веришь, — фыркнул седовласый. — Ты её за восемь лет обучил так, как я бы никогда не сумел. Она иногда разговаривает как столетняя магичка, а когда дело касается управления, то я половину слов не понимаю.

— Я тоже не верю в предсказания и прочую чушь, — согласился Виктор, не заостряя внимания на том, что знание новых слов у Цири было именно от ведьмака. Ну и немного от Гаксо. — Но это было в моем мире, в вашем все может быть иначе. Я бы хотел, чтобы ты вернулся.

— Зачем? — удивился Геральт. — Ты прекрасно справляешься.

— Затем, что я хочу дать всем оставшимся ведьмакам приют, — от этого заявления седоволосый даже на секунду завис. — И не только ведьмакам. Я вижу Цинтру местом, где не будет гонений, где разные расы и подвиды будут жить в мире.

— Тогда ты чертов мечтатель, — буркнул Геральт, несколько более нервно затягивая ремешки седельных сумок. — Много кто этого хотел, но всегда это заканчивалось кровью.

— Я не «много кто», — уверенно заявил Виктор. — Я могу это выполнить. Где уговорами и лаской, где принуждением… Ну а иногда и полным принуждением.

— Когда это ты успел так полюбить «нелюдей»? — саркастично хмыкнул ведьмак. — Пары часов в постели с главной дриадой Брокилона хватило?

— Я просто не вижу особой разницы между всеми этими вашими расами, — улыбнулся иномировой чародей. — Как бы не кичились те же эльфы или краснолюды своей уникальностью, они ничем не отличаются от людей по поведению. Просто крайних степеней людей. Эльф никогда не совершит ничего, что бы не мог совершить человек. Краснолюд не создаст ничего, чего бы не мог создать человек. А уж сам факт того, что все эти расы могут скрещиваться, говорит об одном: это один вид.

— Ты бы это не говорил больше нигде, — посоветовал ведьмак. — Это я, мутант, могу подобное воспринимать, а остальные попробуют тебе вилы в бок всадить.

— Потому я это и говорю тебе, — улыбнулся Виктор. — Может, наши дети еще будут вести эти земли к миру.

— Видимо, ты плохо знаешь меня: ведьмаки не могут иметь детей.

— Видимо, ты плохо знаешь меня: я никогда не боялся сложных задач.

Глава 3. Скеллиге

— Ну что, чародей, готов отдаться на волю стихии? — весело поприветствовал его Эйст Тиршах, стоя на палубе драккара. Рядом обустраивалась Цири, с самого момента объявления о поездке не терявшая прекрасного настроения.

— Мне-то что, я в любой момент могу улететь, — усмехнулся Виктор, пожимая протянутую руку. — Но посмотреть на твою Родину очень хочется. Да и не ходил я никогда на драккарах.

— У вас они тоже есть? — тихо, чтобы никто из команды не слышал, спросил конунг.

— Были тысячу лет назад. Но слава о них сохранилась.

— Ну конечно, сохранилась! — рассмеялся Эйст. — Как о таких прекрасных кораблях и не сохраниться памяти?

В скором времени они уже отплыли, а конунг подошел к сидящим на носу Виктору и Цири.

— Сегодня хорошая погода, ветер попутный, — сообщил он. — Думаю, что завтра будем на месте.

— Ну, или я могу нас несколько ускорить… — улыбнулся чародей.

— Хм, и как это будет выглядеть? — заинтересовался Эйст.

— Пусть будет сюрпризом.

— Ну давай посмотрим, что ты можешь, чародей, — усмехнулся командир корабля, после чего обратился к команде: — Сушите весла! Сейчас нам чародей покажет, как надо по морям ходить!

Вся команда загоготала, но весла из воды вытащили и, перекидываясь вполголоса шуточками, принялись ждать представления.

Виктор вышел на центр корабля и вытащил посох, решив, что помощь тут не будет лишней. К его удивлению, поднять драккар в воздух оказалось не сложно, а вот дальше должно было быть весело, поэтому он скомандовал:

— Всем держаться за что-нибудь!

Придав импульс зависшему над водой кораблю, чародей стал разгонять его, ориентируясь на команды конунга, указывающего направление движения. Скорость у них явно была в разы выше, чем если бы они шли по воде. Так что ничего удивительного, что земля показалась еще до того, как солнце начало садиться.

— Правь к пристани! — скомандовал Эйст, указывая внутрь бухты.

Виктор не стал спорить и направил корабль куда было указано. Вот только он не смог не похулиганить немного: залетая в бухту, он «включил» музыку He`s A Pirate, вызвав гомерический хохот у Цири, а также шок у зрителей и восторг у команды драккара.

— Ха-ха! Вот это я понимаю заметное возвращение! — возвестил конунг, спрыгнув на дощатый настил пристани.

— Обращайся, — с усмешкой бросил чародей, вместе с Цири перебираясь на сушу. — Я всегда за хорошее зрелище.

— Ладно, пойдемте в замок, думаю, никто нас так рано не ждал, — то, что он назвал замком, вряд ли заслуживало такого громкого звания, но, как выяснилось, само родовое гнездо Тиршахов было разрушено нильфгаардцами.

— Если и не ждали, то Виктор всех предупредил, — весело заметила Цири.

— Плевать, расположимся хоть нормально, пока не набежали гости с других островов.

Цирилла.

Как и предполагал муж бабушки, никто их так рано не ждал. Пользуясь этим, Цири взяла себе лучшую спальню и пошла проведать Виктора. Подозрения у нее зародились уже когда она узнала, что он выбрал себе чуть ли не каморку. Но раскрылось преступление только когда она зашла в его комнату и обнаружила там установленную палатку.

— Ну отлично! — гневно объявила девушка, зайдя внутрь палатки и застав там развалившегося в уютном кресле чародея. — Я там в продуваемой всеми ветрами комнате страшусь одной мысли о сне в ней, а ты расположился со всем комфортом!

— Ты ведь должна быть привычна к местным условиям, — усмехнулся Виктор, когда Цири плюхнулась в соседнее кресло, вытянув ноги к камину.

— Ну простите, что за восемь лет комфорта я отвыкла от сквозняков! — буркнула девушка. — В общем, я тут буду ночевать!

— Да пожалуйста, — пожал плечами мужчина. — Если мы тут впятером локтями не толкались, то уж вдвоем поместимся. Как вообще ощущения от возвращения на острова?

— Не знаю, — призналась она. — Пока особо никого нет, так что и не чувствуется ничего. Вот завтра закатят пьянку — другое дело будет.

— Я им, кстати, пару бочек хмельного меда от Дария поставлю.

— Ты его тоже копируешь? Как еду?

— Ну, процесс посложнее, но в целом принципы те же.

— Так можно же продавать его таким образом! — воодушевилась Цири. — Он явно не дешевый будет.

— Я производства не ради денег создаю, — напомнил Виктор. — Главная задача — развитие королевства. Торговля магически размноженным алкоголем тут вряд ли поможет. А вот в качестве подарка он может пригодиться. И без возможности его купить будет только ценнее.

— Наверное, ты прав, — кивнула девушка. — Ладно, раз сегодня спокойный вечерок, я, пожалуй, воспользуюсь бассейном.

Безумие началось с самого утра, потому что Керис ан Крайт перехватила Цири уже на выходе из каморки. Девочка, которая еще пару месяцев назад была одного возраста с княжной, вдруг встретила её уже взрослой. Узнав о таком изменении своей приятельницы, она с рассвета дежурила у двери, поджидая её. И теперь требовала ответов.

— А как мне так быстро повзрослеть? — теребила она уже предчувствующую, что это только начало мучений, девушку.

— Не рекомендую торопиться, — весело прокомментировал этот вопрос вышедший следом Виктор. — Потому что лет через тридцать вопросы у тебя будут ровно противоположные.

— Так это еще дожить надо, — беззаботно отмахнулась девочка. — А ты тот колдун, который может заставлять корабли летать?

— Ну, видимо, это действительно я, — усмехнулся мужчина. — Меня зовут Виктор, Виктор Вега.

— А меня зовут Керис ан Крайт! Мой отец Крах ан Крайт.

— Приятно познакомиться, Керис ан Крайт, — слегка поклонился он девочке. — Если ты тут, значит, вся твоя семья приехала?

— Нет, только отец и брат, Хьялмар, — отрапортовала Керис, после чего обратилась к Цири. — Он тебя очень увидеть хотел.

— Ну, мы скоро подойдем в главный зал, — сообщила девушка, малявка не шелохнулась. — Ты разве не хочешь сбегать предупредить всех?

— Неа, — девочка мотнула головой. — Ты мне так и не ответила, как мне тоже быстро повзрослеть.

— Так же, как я, — усмехнулась Цири, наклонившись и прошептав: — Прожить восемь лет.

— Ладно, пойдемте уже завтракать, — объявил Виктор. — А то, судя по запахам, мне еще и готовить придется.

Едва они вошли в главный зал замка, где уже собирались гости, как Цири просто облепили её бывшие друзья-приятели. Большинство из них было парнями лет от тринадцати до пятнадцати, но все поголовно были в шоке от произошедших изменений. И все хотели узнать подробности случившегося.

Правда, девушку немного напрягало то, как на нее смотрели эти подростки. Она старалась не обращать на эти взгляды особого внимания, но предчувствовала, что могут быть проблемы.

— А кто этот здоровяк с тобой? — спросил Хьялмар, когда Виктора отвлек разговором Эйст.

— Это князь Виктор Вега, — Цири продолжала упорствовать в титуловании бывшего опекуна, так как знала, что чародей и аристократ — это совершенно разные статусы. И совершенно разное отношение. — Он очень могущественный чародей.

— Ааа, чародей! — будто бы обрадовался парень.

— Не волнуйся, он и воин отличный, — девушка усмехнулась явно упавшим в глазах островитянина оценкам гостя. — Он и без всякой магии срубил немало голов отличных бойцов.

— А расскажешь? — первой попросила Керис, схватив Цири за руку.

— Конечно! — улыбнулась девочке княжна. — Я даже покажу вам, как Виктор голыми руками задушил химеру! — глаза половины окружающих подростков удивленно расширились. Правда, у другой половины они раздраженно сузились, но Цири было плевать.

Через полчаса рассказов и показа записей с помощью артефакта, когда уже даже многие взрослые присоединились к просмотру захватывающих сражений, в зал вбежал запыхавшийся паренек и крикнул:

— Уффф. Пойдемте! Уфф. Там чародей крепость строит! Уфф. В смысле, восстанавливает! Целые скалы двигает! — выкрикнув это, он бросился бежать обратно. Все без исключения присутствующие вскочили и ломанулись на выход.

Выбежав на воздух, все были зачарованы видом того, как расположенная на склоне горы Ардварк крепость вновь обретает прежние формы. И мальчик был прав: в воздухе действительно кружились целые куски стен и даже скал. Похоже, что Виктору не хватало сохранившихся материалов, поэтому близлежащий лесок безжалостно разделывался на доски и брус одновременно с восстановлением.

Цири была готова признать, что даже для нее происходящее выглядело весьма впечатляющим. А ведь она куда лучше окружающих представляла масштабы сил своего спутника.

«Либо он всегда себя сдерживал, либо в этом мире он стал сильнее, — подумала девушка. — Надо бы его расспросить подробнее. Да и про Приз я так ничего и не узнала».

— Да, могуч твой приятель, — произнес подошедший Мышовур, которого не было видно с самого прибытия. Хотя он и на драккаре особо не отсвечивал. — Неудивительно, что Эитнэ захотела от такого ребенка.

— Прежде он старался скрывать свою силу, — пробормотала отчего-то расстроившаяся Цири. — А теперь чуть ли не хвастается ею.

— Может, он просто показывает, на чьей стороне будут сражаться друзья Цинтры? — вопросил друид, не отвлекаясь от зрелища. — И против кого рискнут выйти ее враги.

Девушка решила, что эти слова не требуют комментария, поэтому молча продолжила наблюдать. Было похоже, что Виктор применил масштабное «Репаро», каким-то образом дополнив его. Ведь дерево из лесочка тоже как-то участвовало в восстановлении.

Вскоре восстановление крепости окончилось, и она вновь стала нависать над бухтой во всей своей мрачной красоте. Два мигания, и перед собравшимися появились довольный чародей и не скрывающий радости конунг.

— Крепость Торгейра Красного восстановлена! — громко объявил улыбающийся Эйст. — Предлагаю устроить праздник в ней, дабы почтить наших предков! Так что все за работу! К вечеру крепость должна выглядеть так, будто мы ее никогда и не покидали!

Это объявление обрадовало Цири не только тем, что жилищные условия должны были улучшиться. И даже не тем, что не чужие ей люди снова обрели свой дом. Больше всего ее радовало, что расспросы и неудобные беседы откладывались на вечер. А уж там будет совсем другая атмосфера.

Без помощи двух волшебников островитяне к вечеру едва стояли бы на ногах. Все же таскать грузы на гору, даже по хорошей мощеной камнем дороге, удовольствие не из приятных. Хотя именно это хотели делать собравшиеся со всех островов гости. Каждый клан отправил своих представителей с подарками, и каждый из гостей хотел поучаствовать в работе.

Но Эйст вместе со своим старшим братом Браном, бывшим конунгом, решили, что так сил на веселье не останется. Они поговорили с чародеями и стали грузить всё в две ладьи, которые по очереди поднимались к крепости. Цири сама была захвачена совместной работой. И, честно говоря, ей были приятны похвалы от следящих за тем, как она поднимает в воздух тяжеленую груженую ладью. Теперь она вполне понимала последние выходки Виктора.

На самом деле, можно было считать, что вечеринка уже началась, потому что Виктор весь процесс сопровождал музыкой. Она была ненавязчивой, но неизменно бодрой, хоть слова и были понятны только им двоим. Правда, Цири почти ничего из услышанного не знала до этого, но она и не так уж много времени провела в магловской части прошлого мира.

Закончили работать лишь когда солнце начало садиться. К тому времени в котлах уже варилось мясо, дабы праздник мог начаться сразу после окончания работы. Но стоило признать, что крепость выглядела вполне обжитой, когда они в нее входили. Виктор даже придал новым деревянным и каменным частям состаренный вид, чтобы они не бросались в глаза своей новизной.

Когда все расселись за новенькими столами, выяснилось, что отсутствует один из главных участников празднества: восстановивший крепость чародей. Конунг сразу послал его искать. Мальчишка, звавший всех смотреть на этого самого чародея, вернулся минут через пять, старательно что-то дожевывая.

— Мф, идет чародей с подарками, — выдавил он из себя. — Говорит, что вкуснее вы не пили и не едали.

Присутствующие начали недоуменно перешептываться, а к Цири склонился сам её приёмный дедушка.

— Знаешь, о чем он говорит?

— Кажется, знаю, — кивнула девушка, поняв, как её спутник хочет очаровать островитян. — Если я права, то это лучшее, что может попробовать человек при жизни.

— Даже так? — удивился Эйст, который по стечению обстоятельств еще не пробовал мяса, приготовленного Виктором.

Вскоре двери в зал распахнулись, и вошел чародей, окруженный летающими блюдами с горками мяса на них. Позади него в воздухе плыли две здоровенные бочки.

— Прошу прощения за задержку, — обратился он к собравшимся и в первую очередь к конунгу и ярлу. — Но я решил, что для такого праздника, как возвращение Тиршахов в их родное гнездо, блюда и выпивка должны соответствовать! Поэтому я ставлю вам мясо, вкуснее которого вы не ели, и мёд, сваренный человеком, который больше полутора тысяч лет его улучшал, создав поистине божественный напиток!

— Полторы тысячи лет? Люди столько не живут! — возмутился кто-то из клана Друммондов. Все остальные кланы, да и его родня посмотрели на него с осуждением.

— Я лично знаю этого человека, — решительно высказалась Цири. — Его зовут Дарий, и ему больше девятнадцати веков жизни! Просто первые четыре века своей жизни он водил армии в бой, а потом ему стало скучно, и он занялся мёдом. — Все присутствующие встретили такое описание со смехом. — И Виктор прав: за прошедшие века Дарий создал напиток, достойный богов! Кто не верит: просто попробуйте!

Это восклицание присутствующие встретили дружным рёвом. А сам чародей, благодарно ей улыбнувшись, стал расставлять блюда по столам. Последним он создал треноги, на которые поместил бочки. Вбив в них также созданные из воздуха кранчики, он налил себе немного и выпил, показывая, что в них нет отравы.

— Первый раз я вам наполню кружки, но потом уж сами, — с усмешкой сообщил он гостям, левитируя к себе их кружки.

— Сегодня я хотел поприветствовать на земле Скеллиге свою внучку, принцессу Цириллу, — начал свою речь вставший с тронообразного кресла Эйст. — Однако нельзя забыть и ее друга, который позволил нам собраться в этом месте! Месте нашей славы и боли! Нильфгаардцы разрушили его, убив много добрых людей! Убив наших людей! Но теперь уже наш друг показал, что все можно восстановить, стены можно отстроить. Можно вернуть жизнь в стены, если остались люди! Сейчас на Цинтру готовится нападение проклятых нильфов! И я считаю, что пришел тот самый момент, когда мы можем поквитаться! Они пришли к нам, разрушили мой дом и безнаказанно убрались! Это плевок не только на клан Тиршах, это плевок на всех нас! Если мы не встали все вместе и не ударили по этим ублюдкам, позволили им вести себя с нами как с нашкодившими псами, то кто мы? Разве мы достойны зваться грозой морей, если поимели нас именно с моря?

— Убить всех нильфов! — вскочил все тот же друммондовец, только в этот раз его некоторые даже поддержали.

— Я к чему всё это веду, — с хитрой ухмылкой сказал конунг, дождавшись затухания криков. — Я беседовал с князем Виктором, и он предложил мне один план, надеюсь, вы все найдёте его небезынтересным. — Тут он уже обратился в основном к ярлу Крах ан Крайту.

— Я предлагаю вам сделать то, что вы умеете лучше всего, — произнес вставший с соседнего с Цири места Виктор. — Я предлагаю вам обрушиться на земли Нильфгаарда, пока их армия отвлечена и все внимание сосредоточено на севере. Вы покажете, что у спалившего их столицу Торгейра Красного выросли не менее опасные потомки! Вы покажете, что никто не может плюнуть в сторону Островов без последствий! Несите им кровь и пепел!

Вот в этот раз рёв десятков глоток был вполне дружным. Княжна даже подумала на секунду, что Виктор применял магию, но потом поняла, что он просто прошелся по струнам души обидчивых островитян.

— Ты всё хорошо говоришь, чародей, — выделив последнее слово, произнес вставший с лавки Лугос Друммонд, он же Лугос второй, или Лугос Безумный. — Вот только нет в вас, чародеях, надежности. Вы вечно прячетесь за свою магию. Будто она всё решает. Оставь тебя без нее, на что ты способен?

— Хороший вопрос! — рассмеялся чародей. — Вот вы, воины, постоянно используете свои руки! Оставь вас без них, на что вы способны?

— Мы будем грызть врага зубами! — прорычал воин с голым, покрытым татуировками торсом.

— Вот и у меня так же! Только у меня и без магии есть способы сражаться.

— А покажи, каков ты в бою, чародей! — с заметным предвкушением воскликнул все тот же Лугос. — На кулаках, против нашего лучшего бойца! Эйнар! Выходи!

— Он ведь его размажет? — веселым шепотом спросил Эйст у внучки.

— Виктор мог бы драться одновременно против всех в зале, — уверенно ответила Цири. — Я не понимаю, на что Лугос вообще надеется.

— Он приехал последним, поэтому не видел твоих этих видений, — сообщил конунг, говоря об изображениях, воспроизводимых артефактом. — Он думает, что это просто высокий колдун.

— Так выходил бы сам, а не посылал своего человека, — возмутилась девушка. — Результат все равно будет один.

В это время два вышедших на пространство между столами бойца разоблачались. Оба были весьма крепкие и мускулистые, вот только островитянин был меньше ростом, волосат и с татуировками. А у чародея на теле не было ни единого волоска, малейшего шрама или тем более татуировки. Да и мышцы выглядели слишком уж искусственно — чересчур равномерно развиты. Такие от махания мечом или работой за веслами не появляются.

— Да у тебя тело как у бабы, — сплюнув, произнес Эйнар.

— Ну извините, — Виктор трансфигурировал из воздуха кинжал и провел себе по груди, вспарывая кожу и мышцы. Причем сделал все это с добродушной и слегка насмешливой ухмылкой. — Мне боги дали идеальное тело и не допускают его изменений.

В этот момент на разрезе заискрились молнии, полностью стянув и устранив рану. Никаких даже намеков на шрам не осталось.

— Хеймдаль! — прошептал седовласый Донар ан Хиндар. Вот только прошептал он это в полной тишине, так что услышали многие. И, судя по их реакции, бойцы резко перехотели проверять подобное существо на прочность.

— Предлагаю тебе минуту, — предложил явно сомневающемуся сопернику Виктор. — Можешь бить меня по лицу и телу. Если я упаду — ты победил. Отвечать я не буду.

— Это было бы оскорблением, — заметил бывший конунг Бран. — Лучше уж выберите что-то более достойное воина. Например: не хочешь ли ты, чародей, стать первым жителем большой земли, прошедшим Испытание?

— Ну, технически я тоже родился на острове, — усмехнулся Виктор, почему-то вызвав смех у собравшихся.

— Так я и знал, что на большой земле такие не рождаются! — возвестил кто-то из клана Брокваров.

— А ну всем заткнуться! — проревел Эйст, но было заметно, что даже это он сделал весело. — Мы пить и жрать сегодня будем? Завтра в гору его потащите! А сегодня мы пьем за Скеллиге!

— За Скеллиге! — присоединились все собравшиеся, и праздник наконец-то начался. Даже без драки.

Через пару часов общей пьянки Цири поняла, что всё внимание молодых островитян сосредоточено на одном только Викторе. Они предлагали какие угодно конкурсы, пытаясь его побороть хоть в чём-то. А замечала она это потому, что они постоянно бегали к сидящему рядом дядьке Мышовуру, чтобы тот проследил за использованием чародеем магии.

В какой-то момент она не выдержала и всё же спросила:

— Дядя Мышовур, мне кажется или они пытаются передо мной покрасоваться?

— Не кажется, — с усмешкой ответил друид. — Если бы не ты, они бы не стали рисковать перед всеми опозориться.

— А почему тогда они пытаются играть с Виктором? Это ведь бесполезно. Могли бы друг с другом бороться.

— Потому что они пытаются показать, что лучше твоего нынешнего избранника, — как само собой разумеющееся объяснил Мышовур.

— Избранника? — переспросила ничего не понимающая девушка. — Он был мне опекуном семь лет! Практически отцом! Какой ещё избранник?

— Ну, я не берусь осуждать, — мягко ответил друид, — но все уже знают, что вы провели прошлую ночь в комнатке, где кроме кровати ничего и нет.

— Что? — в шоке вопросила Цири, которой только сейчас пришло осознание, как это выглядело для людей, не знакомых с магией. — Всё не так! Мы спали в разных кроватях!

— Это ты им объясни, — усмехнулся пожилой волшебник. — И учти: чем громче ты всё будешь отрицать, тем больше они начнут верить в свою версию.

В какой-то момент молодёжь выгнали из импровизированного бойцовского круга и, объявив, что продолжат позже, пригласили чародея уже отведать островных лакомств.

— Итак, поведай нам, чародей из иных земель, — начал свою речь Донар ан Хиндар. К тому времени все уже были в изрядном подпитии. Самое время излагать сказания, которые потом превратятся в легенды. — Кто ты таков и почему нам надо за тобой идти.

— Я пришел из далёких земель, — начал Виктор, отставив в сторонку ароматного краба и создав над своей головой иллюзию, показывающую картины своих сражений. — У себя дома я родился Бессмертным. Это означало, что я обречен на вечную жизнь, без старения и без ослабления. Впервые я умер в двадцать три года. С тех пор я не старею, хотя мне уже тридцать.

— Обречен? Что же плохого в вечной жизни? — воскликнул кто-то из клана Димунов.

— Что плохого? — горько усмехнулся чародей. — А ты представь себе, что полюбил прекрасную девушку. Не воспылал страстью, а именно полюбил. А потом десятилетиями смотришь, как она стареет и угасает. И все это время она смотрит на тебя, вечно молодого. Сам я этого не успел испытать, но все древние Бессмертные говорили, что нет ничего хуже в их жизни, чем смотреть, как увядают их близкие.

— А Бессмертные женщины существуют? — раздался еще один голос.

— Да, самый старый Бессмертный, которого я видел, как раз женщина — ей больше трех тысяч лет.

— Так почему бы не жить им вместе? — спросил какой-то подросток.

— Кроме того, что в итоге они должны будут убить друг друга? И что Бессмертная женщина вполне может быть сильнее мужа? — усмехнулся Виктор. — Ты попробуй с одной женщиной десяток лет прожить, а потом представь Вечность.

Все взрослые мужики заржали. Островитянам, у которых во всю практиковалось многоженство, шутка понравилась.

— Но наверняка ведь есть еще что-то, о чем ты не рассказал, — прозорливо заметил брат конунга Бран.

— Да, у Бессмертных нет родителей и не может быть детей, — признал чародей, вызвав волну обсуждений в зале. Правда, они затухли после следующих его слов: — Я первый известный Бессмертный, который может иметь детей.

— И ты еще и чародей, которые тоже не могут иметь детей? — уточнил Удальрик ан Броквар.

— Я родился слабым и болезненным ребенком. Я даже сто шагов не мог пробежать, — проникающим в самую душу голосом ответил Виктор. — У меня и магических способностей не было. Знаете, что я сделал? Я решил, что сложности только закаляют! Я преодолел их все! Вылечил тело, добыл себе магию, стал сильнее всех в известных мне землях! Потому что только сражение рождает воина!

Весь зал взревел от его последнего возгласа. Поднимающие рядом кубки с мёдом Мышовур и Эйст явно не попали под полное очарование, но встречали возглас чародея вполне доброжелательно.

— Теперь я понимаю первые переживания Калантэ, — шепотом сообщил ей муж бабушки. — Вроде бы магию он не применяет, но его вера в победу заражает. За ним пойдут.

— А за мной не пойдут? — тихонько возмутилась княжна.

— И за тобой, и за мной пойдут, — согласился конунг. — Но он явно хочет привлечь за собой даже врагов нашего дома. Они за мной или тобой не пойдут, а за ним — вполне.

— Потому что он напрямую не связан ни с одним кланом? — догадалась Цири.

— И потому что у него пока нет на островах врагов, — согласился Эйст. — А теперь он показывает, что достоин их вести. Он демонстрирует щедрость, умение зажечь огонь в других и свою силу. Не удивлюсь, если завтра он с легкостью пройдет Испытание.

— Да я тоже не удивлюсь, — вздохнула девушка, смотря, как очередной вильдкаарл пытается бороться на руках с Виктором. Жрецы медвежьего бога в человеческом облике не имели шансов против того, кто два десятилетия усиливал магией свое тело. — Уверена, что он на этом не остановится.

Цири оказалась права. Виктор будто решил показать, что он вообще круче гор и выше облаков. Сперва он прошел Испытание, первым из чужаков покорив пик Ингвара. Затем на праздничной попойке Харальд ан Тордаррох, по прозвищу Собачья Морда, сообщил, что на его острове Ундвик зашевелился ледяной великан, и все отправились проверять.

Хорошо хоть, пока добирались, все воители заметно протрезвели, особенно полетав на своих кораблях, поэтому не поперлись сразу пинать чудовище. Но и тут Виктор решил покрасоваться, не используя магию. Он взял якорный трос от разбитого корабля и обвязал им здоровенный булыжник. Сперва избил этим импровизированным гасилом никак не поспевавшего за ним гигантского людоеда. А когда тот выдохся, обмотал трос вокруг его шеи и задушил великана, повторив виденный уже всеми подвиг с химерой. После чего голову великана отрубили, погрузили на ладью и вернулись обратно на Ан Скеллиг.

Еще двое суток попоек было обеспечено. Все присутствовавшие при убийстве великана пытались перещеголять друг друга, всё красочнее описывая, как «чародей сутки бежал по его огромной лапе, пока не добежал до шеи». К концу уже первых суток Цири не была уверена, что она видела именно это событие, потому что свидетельства остальных очевидцев различались кардинально.

Девушка же радовалась, что на нее перестали пялиться все вокруг. Теперь при любом взгляде на нее следующий взгляд сразу бросался на Виктора: не заметил ли? Она была рада встретиться со своими старыми друзьями, но понимала, что больше им не о чем разговаривать. Если с ними было занятно общаться восемь лет назад, то теперь они слишком сильно разошлись.

Так и вышло, что в основном она общалась либо с главами кланов, либо с их ближними людьми. Правда, перестать общаться с Керис она бы не смогла, и дай ей кто такой запрет. Девочка каждое утро встречала ее у двери комнаты. А учитывая, что Виктор и не собирался отдавать свою палатку, каждое утро они выходили из одной комнаты. Правда, княжне было плевать на мнение других, особенно если учесть, что никто из взрослых ей ни слова не сказал. А уж доказывать, что между ней и бывшим опекуном ничего нет, было бы жалко и бесперспективно.

Но радовало, что Виктор за это время буквально очаровал скеллигцев. Островитяне уже хотели начинать собирать дружины. Единственный спор у них шел: куда им идти. Вроде бы сражаться с нильфами почетнее в поле, но чародей и ярл объявили, что они больше пригодятся на кораблях. Поэтому чуть ли не жребий начали бросать, кто куда направится. Секретности не существовало от слова «совсем».

Правда, княжна быстро поняла, почему все общались так открыто. В очередное утро её пригласили на тинг. Там собрались все главы кланов и большое количество их ближайших людей. Все они выстроились кругом посреди священной рощи Фреи. А перед ними на коленях стояли четырнадцать мужчин и одна женщина, в которой Цири узнала Бирну, жену бывшего конунга Брана. Похоже, что приезжий чародей специально спровоцировал определенные движения в местном обществе.

— Свободные люди Скеллиге! — обратился к собравшимся конунг Эйст Тиршах, стоящий рядом со своим братом Браном. Последний изо всех сил старался не смотреть на свою жену, в ярости разглядывая остальных заговорщиков. — Сегодня мы отдаем на суд богов людей, которые предали нас! Людей, которые хотели сделать из нас шавок на службе нильфгардских уе*ков! Сделать нас, вольных людей, чертовыми подстилками!

После всего пары фраз собравшиеся уже были готовы разорвать стоящих на коленях. Но в этот момент муж бабушки улыбнулся и продолжил:

— Но это только одна точка зрения! Мы не должны забывать про древние законы! Каждый имеет право доказать свою невиновность!

— Я требую божий суд поединком! — тут же выкрикнул один из коленнопреклоненных. Достаточно крепкий мужчина со шрамом, рассекающим левую бровь на две параллельные полоски.

— Виктор, ты вроде бы что-то говорил про этих людей? — вопросил Эйст.

— Ненавижу предателей, — прорычал встающий со своего места здоровенный боец с посохом в руках.

— Может, тебе нормальный меч дать? — выкрикнул кто-то из подростков и тут же получил звонкий подзатыльник от кого-то постарше.

Выйдя против своего соперника, чародей воткнул свой посох в землю и двинулся к противнику со словами:

— Ты не достоин смерти от стали, ты умрешь жалким и беспомощным.

— Только тебя я заберу с собой! Думаешь, никто не знает, что вы там…

Дальше он не сумел продолжить говорить, ведь его схватил выглядящий наполненным священной яростью Виктор. Движение было молниеносным, даже по меркам Цири. Первым делом чародей сломал руку, держащую меч. После чего он, явно продолжая играть на публику, воскликнул:

— Ты, жалкая погань, решил, что, убив достойных людей, ты будешь лучшим! Разочарую тебя, мелкая гнида. Ты бы не стал достойным большего, чем собачья конура, даже если бы твои хозяева истребили всех на островах Скеллиге. Посмотри, насколько явно боги показывают свою волю! Они поставили против тебя меня!

Сказав это, чародей схватил своего противника за здоровую руку и, перекинув через себя, швырнул об землю. От такого пируэта у предателя гарантированно выбило дух, а возможно, и что-то сломалось. Но действующих рук у него точно не осталось.

— Вы все жалкие выродки, — обратился он к стоящим на коленях. — Даже я, выходец из далёких земель, понимаю, что вы предали тех, кто не прощает обиды. А что до вашего бегунка…

Здоровенный воин подошел к скребущему пятками утоптанную землю мужчине и поставил ему ногу на шею.

— Ненавижу предателей! — провозгласил он, перенося давление на ногу и ломая шею.

— Твой друг умеет достучаться до сердец нашего народа, — со смехом в голосе произнёс Мышовур, видимо, так же раскусивший игру чародея. — За ним пойдут люди. Даже удивительно, как удобно он себя тут чувствует. Будто вырос среди нас.

— Мне кажется, что ему просто нравится быть самим собой, — улыбнулась княжна, подмечая, с каким одобрением островитяне встречают действия Виктора. Хотя ей самой они казались слишком уж переполненными пафосом.

— Самим собой? — усмехнулся друид. — Пожалуй, я учту, что в его списке: быть самим собой — это значит душить ледяного великана якорным тросом. Но для Скеллиге лучших переговорщиков, чем вы двое, было бы не найти.

«Будто вырос среди них? — подумала Цири, кое-что припоминая. — Уж не знания ли того Бессмертного викинга он тут применяет?»

Глава 4. Обнажая суть

Возвращались в Цинтру на летящем корабле. На самом деле, даже не будь на палубе сразу двух сильных чародеев, все равно грести могли не только лишь все. Грести не мог никто. Из трезвых и без жестокого похмелья были только волшебники. Эйст принял здравое решение пока держаться от любимой жены подальше, поэтому занялся подготовкой к походу на островах.

И Виктор, конечно же, не удержался от парковки летающего корабля под музыку. В переполненном порту эффект получился еще более впечатляющим, чем в не особо населённой островной бухте. Буквально все, кто мог, высыпали на набережную или палубы своих кораблей, чтобы посмотреть на подобное представление.

Учитывая, что для создания иномирового звучания волшебник выбрал электронику с мощным женским вокалом, слушали это с разинутыми ртами. Как он и добивался, все присутствующие внимали совершенно невозможной в этом мире музыке. Один только доведенный до идеала голос должен был восприниматься как в хорошем смысле нечеловеческий. И, судя по видимому эффекту, большинство было если не в восторге, то уж точно впечатлено.

На самом деле этим представлением он добивался не развлечения окружающих. Он хотел показать свою слабость — тщеславие. И хорошо, что это выдуманная слабость, ведь лучше пусть противник пытается играть на ней, а не на реальных уязвимостях. Хотя пара привлеченных слухами кораблей тоже бы не помешали.

Способы привлечь к себе внимание он выбирал именно показушные. Ему ни в коем случае нельзя было демонстрировать всю полноту своих возможностей. Ведь тогда местные могут испугаться. А испугавшись, объединиться. И на противостояние с объединенными силами местных волшебников у него никаких сил не хватит. Ну или это превратится в вечный бег от лязгающих в миллиметре от его пяток зубов.

Хотя на самом деле даже и без магов обойдутся: призовут Гюнтера о`Дима или его аналог, сделают заказ, договорятся о цене, и приезжий маг умрёт. Это даже напомнило Виктору его приключения в Колвилле, когда нужно было скрывать свою магию. А это был один из самых веселых дней его Гран-тура!

Веселящаяся Цири выскочила с драккара, чуть не столкнувшись со спешащими навстречу стражниками во главе со своим начальником.

— Декар? — с удивлением произносит она. — В смысле, барон Декар, простите. Мы не устроили вам проблем?

— Ох, не стоит волноваться, ваше высочество! — широко улыбаясь, практически защебетал седовласый воин, по виду так прошедший не одну кампанию. За прошедшие три месяца все в Цинтре узнали об изменениях, произошедших с принцессой. А уж дворяне знали ее и в лицо. — Мы вас так рано не ожидали, вот я и решил лично проверить, что творится. А то говорят всякие дураки, что скеллигцы научились на своих кораблях летать.

— И вы не беспокойтесь, — ответила ему улыбкой Цири. — Летать никто не научился, это всё мы с князем Виктором. Мы летаем на кораблях.

— Да, простите за переполох, — присоединился к беседе перепивший всех островитян чародей. Он так и не рассказал им, что алкоголь на него практически не действует. Именно поэтому вся верхушка скеллигцев сегодня болела. — Просто радовался возвращению в прекрасную Цинтру.

— Ох, не стоит переживать, ваша светлость, мне кажется, что всем вроде бы понравилось, — добродушно ответил Декар.

— Ага, скоро экскурсионные туры начнут брать, — ехидно прокомментировала представление Цири, чтобы не показать, что ей тоже понравилось, — дабы посетить столицу музыки.

— Не обращайте внимания на ее ворчание, барон, — высказался чародей. — Принцессе просто не терпится увидеться с бабушкой.

— Ох, ну это мы сейчас организуем…

— Не стоит переживать, барон, — остановила его Цири, подойдя к Виктору и взяв его за руку. — Мы быстрее перемещаемся. Спасибо за встречу!

В следующую секунду мир моргнул, и они оказались перед дверьми в кабинет королевы. Судя по наличию у дверей Цинтрийской стражи, королева была внутри. Стражникам явно не понравилось, что кто-то, минуя все посты, оказался у святая святых. Но они быстро опознали прибывших и церемониально развели алебарды.

Распахнув двери, Цирилла уверенной походкой направилась к сидящей за рабочим столом бабушке.

— А вы быстро вернулись, — обратилась та к внучке. — Я рассчитывала увидеть тебя в лучшем случае к вечеру.

— Если бы нам не нужно было сопровождать корабль, мы прибыли бы еще вчера вечером, — отмахнулась Цири, усаживаясь в кресло. — Но тогда отправились бы без команды. Они и сейчас больше мертвы, чем живы, а эликсиров, приводящих всех в норму, у нас нет.

— А вот вы свежи, как я посмотрю, — одобрительно улыбнулась Калантэ, после чего хитро спросила: — Неужели оскорбили гостеприимных хозяев, отказавшись пить с ними?

— На нас после сыворотки усиления почти не действует алкоголь, — развеселилась девушка. — Так что мы перепили всех желавших с нами посоревноваться. Что только увеличило к нам уважение.

— Кстати, какие результаты вашей поездки? — переключилась на новую тему королева.

— Лучше, чем можно было себе представить! — бодро провозгласила княжна. — Они чуть ли не сразу с нами готовы были отправиться в поход. Пришлось сдерживать. В поход они пойдут практически всеми наличными силами, отложив распри на будущее.

План отправить островитян грабить Нильфгаард был обговорен заранее. Хоть в полевое сражение и отправлялись тысяча лучников из клана Броквар и по сотне-другой из остальных. На лучников, после испытания новых стрел, возлагались особые надежды. Да и зондировать почву у наёмников должны были как раз островитяне. У них в этой среде были весьма обширные связи. Всё же не зря ведь у них нильфгаардских соглядатаев подчистили. Не факт, что всех, но тех, кто был на празднествах, а значит, самых влиятельных, точно повывели.

— И что, никто не попытался набить Виктору морду? — с улыбкой спросила Калантэ.

— Наоборот, ваше величество, — склонившись, дабы спрятать уже свою ухмылку, ответил чародей, — количество желающих было так велико, что они чуть друг с другом не подрались.

— Он развернул перед ними агитационную кампанию, и все присутствующие согласились, что сражаться за Цинтру — это высшая честь и привилегия! — весело сообщила Цири. — Ну и он еще там великана задушил голыми руками… Так что он вроде как герой у них.

Королева рассмеялась громким, заразительным смехом.

— Да, я уже поняла по твоим рассказам, что Виктор всюду найдет новое приключение, — согласилась она, отсмеявшись. — А уж сородичи моего мужа падки на подобное как никто.

Цири оставалось только, улыбаясь, развести руками, как бы говоря: «Я сделала, что могла».

— Прекрасная работа, — одобрила внучку Калантэ. — Если ты смогла привлечь хоть одного лишнего бойца, это уже хорошо.

— Да там больше Виктор старался, — застеснялась княжна, которая все эти дни больше интриги плела и уговаривала принять именно их план.

— А кто его на это вдохновлял? — усмехнулась королева. — Виктор, ответь мне: не будь Цириллы, стал бы ты стараться и привлекать к нашей войне островитян?

— Нет, — твердо ответил чародей, прокладывая еще одну тропинку к попыткам воздействовать на себя. — Если бы я не знал Цири, я бы, скорее всего, первым делом посмотрел в сторону Нильфгаарда.

Взгляд Калантэ заметно похолодел, и даже Цири взглянула с подозрением, но быстро откинула эти мысли и бодро улыбнулась.

— Но теперь я выбрал свою сторону и не планирую ее менять, — уверенно продолжил он. — Я обещал Цирилле, что всегда буду рядом, всегда буду её защищать. Ничего не изменилось.

— Всегда буду рядом, всегда буду защищать, — практически пропела королева, смягчаясь. — Очень что-то мне это напоминает. Жаль, что Геральт уехал, он любитель поговорить о клятвах и Предназначении. А ты в это веришь?

— Нет, — без колебаний ответил Виктор. — Я считаю, что сильный человек сам строит свою судьбу. Я многое успел повидать за свою короткую жизнь, разрушил пару «истинных» пророчеств и уверенно заявляю: все сбывающиеся пророчества сбываются только потому, что люди в них верят. Зачастую подгоняя реальность под слова очередного сумасшедшего. Люди просто боятся смерти, поэтому и выдумывают разное.

— Ну да, а ты один из немногих, кого такой страх не касается, — задумчиво проговорила королева. — Напомни мне, в чем твоя цель?

— Сделать Цинтру процветающей, населённой и опережающей всех соседей в развитии! — бодро отрапортовал пришелец из другого мира, стараясь, чтобы это не выглядело как глумёж. — А для этого она еще и должна иметь возможность разгромить любую армию, которую может выставить против неё потенциальный враг. А лучше одновременно два главных врага вместе.

— Какие великие у тебя, оказывается, планы, — произнесла Калантэ, сохраняя при этом строгий взгляд. — Только пока всё это больше похоже на сказку.

— Все великие империи начинали с малого, — Виктор пожал плечами. — В моем мире иногда даже один человек мог изменить всё. Не раз хватало воли одной сильной личности, дабы создать страну, перед которой померк бы нынешний Нильфгаард. Как и хватало одной смерти такого человека, дабы всё разрушить.

Судя по взгляду королевы, брошенному в выходящие на юг окна кабинета, она поняла намёк.

— И сильной личностью ты видишь себя? А кому же ты предназначил смерть, раз сам её не боишься?

— Вы королева, я лишь помощник, — решительно высказался чародей. — А смерть всегда найдет тех, кто нам вредит. Только вот пока наши враги и предатели нам помогают, но и их время придет. — Он даже не стал скрывать, что знает о наличии этих предателей.

— Ты ведь понимаешь, что своими действиями рисуешь себе мишень на лбу? — спросила опять повеселевшая Калантэ. Хотя даже по ее мужу было понятно, что ей нравятся люди, не выказывающие страха. — Может убить тебя и тяжело, но ведь можно взять в плен, заковать в двимерит.

Даже Цири стала поглядывать на Виктора с опасением, хоть она лучше всех представляла его возможности. Но ведь не бывает абсолютно неуязвимых людей. Вот только перерожденец еще в прошлой жизни начал относиться к смерти довольно легкомысленно, хоть и прикрывал себя со всех возможных сторон. Да и воспоминания о Фиделе Кастро, пережившего сотни покушений со стороны самой могущественной империи того времени, настраивали на оптимистичный лад.

— Двимерит? — волшебник с широкой улыбкой вытащил из сумки кандалы из этого металла. Их он заготавливал для будущей войны, но металл этот на дороге не валялся, поэтому процесс еще продолжался. Он защелкнул браслеты на запястьях и создал огонь в руках, одновременно распахнув за спиной алые крылья. — Ну, пускай заковывают: я как раз его собираю. Думаю, что я найду ему лучшее применение. — После чего вскрыл замки невербальным заклинанием и убрал кандалы обратно.

Виктор хоть и ощущал себя не очень хорошо, но изо всех сил делал вид, что ему плевать на свойство этого металла. Не хотелось зарождать у королевы сомнений в его силе, а то она ведь могла и отказаться от некоторых его авантюр. Правда, двимерит, даже воздействуя на него, не являлся преградой для Аватара магии, выключая только собственные силы волшебника.

Хотя Калантэ была сто раз права: он специально выпендривался, рисуя на лбу мишень. Но это было осознанное действие, совершаемое в надежде на переключение внимания убийц с неё и Цири. А уж он к покушениям был готов как никто в этом мире. Особенно после того, как понял, что бессмертие у него никто не забирал. Правда, и знаний всех людей мира не дали. Но с ними было бы совсем уж скучно. Возможно, даже смертельно скучно. Так что он просто радовался исчезновению бесплодия… Которое еще стоило проверить, заглянув в Брокилон.

— Хм, тебя вообще что-то может остановить? — спросила впечатлённая королева и добавила с улыбкой. — Не то чтобы я искала варианты на будущее…

— Да, конечно, — согласился вернувший улыбку чародей. — Не думаю, что по земле ходит хоть одно существо, которое совершенно невозможно убить. Однако я предпринимаю все действия, чтобы этого не допустить.

— По крайней мере, убить его крайне тяжело, — слегка нервно подвела итог Цири. — И давайте не будем это обсуждать.

— Хорошо, — удивительно легко согласилась Калантэ. — Тогда что у тебя там с разведкой на территориях, занятых чёрными? И сядь уже! Напрягает снизу вверх смотреть.

Виктор без споров выполнил приказ и приступил к докладу:

— Пока точную дату вторжения не назову, но около года у нас есть. И это минимум. Я бы ориентировался на вторую половину лета или вообще осень. Это если готовиться к следующему году.

— Почему? — заинтересовалась королева, расстилая перед собой довольно схематичную карту. — Ты добыл какие-то сведения?

— Нет, только обследовал территорию Назаира и Меттины. Но нигде я не обнаружил следов накопления припасов, а значит, в ближайшее время атака оттуда не планируется. Ну а зимой большую армию через Ступени не провести. А за ней весна и разлив Марнадаля, так что пока всё не просохнет, нам бояться нечего.

— А если они захотят снабжать армию морем? — предположила Калантэ, хотя было видно, что это скорее гипотетический вопрос. И понятно было, что это проверка: наверняка она уже всё это и сама продумала, и с внучкой обсудила. А сейчас устроила тест для еще одного ученика.

— Им все равно надо преодолеть марнадальские ступени и потом довольно долго двигаться сушей. Без обозов это невозможно. Особенно учитывая количество тяжелой конницы в их армии.

— Что же, твои рассуждения звучат здраво, — согласилась королева, не отрываясь от изучения карты. — Но раз уж зашла речь про тяжелую конницу: есть какие-нибудь идеи по этому вопросу? У них ведь будет драматическое превосходство в ней. У нильфов это становой хребет армии в полевых сражениях.

— Я придумал парочку сюрпризов для них, — недобро улыбнулся волшебник. — Ведь если я правильно помню, лошади не очень любят такие вещи, как огонь или длинные острые штуки, прячущиеся в траве… А если огня будет много? А штуки будут появляться даже там, где их секунду назад не было? Например, вокруг разбегающихся от огня лошадей? Думаю, что в таких условиях очень непросто будет воевать.

— И не жалко таких прекрасных животных? — с улыбкой спросила Калантэ. Хотя было понятно, что это провокационный вопрос от опытного полководца к новичку.

— Людей на нашей стороне я жалею намного сильнее, — Виктор развел руками, четко обозначив и свои приоритеты, и своё позиционирование.

— Надеюсь, что в битве ты сохранишь ту же решительность, с которой сейчас говоришь.

— Я тоже надеюсь, — он не стал распушать перья, решив, что лучше продемонстрировать адекватность понимания. Ведь участвовать в битве это совсем не то же самое, что он делал до этого. А учитывая, что он там планировал вытворять…

— А что по поводу земель дальше? Ты сможешь вести разведку в Эббинге, Гиммерии или самом Нильфгаарде? — королева вернулась к старой теме, судя по её взгляду решив, что первый тест пройден.

— Для этого мне надо переместиться к ним поближе: слишком большие расстояния для поддержания связи, — признал Виктор, не говоря, что у него просто сил не хватит на подобное. — Однако можно установить специальные артефакты, которые увеличат это расстояние.

— Вроде ретрансляторов? — догадалась Цири. — Но тогда их придётся размещать на территории империи. А что, если их или, что ещё хуже, тебя обнаружат?

— Риск минимален, — уверенно ответил волшебник. — Мои артефакты устроены на неизвестных в этом мире принципах. Плюс, кроме передачи сигнала, они пассивны. А самого меня вообще крайне тяжело засечь.

— Ты мог бы проверить это с нашими чародеями, — предложила Калантэ.

— Эмм, у вас ведь нет придворного чародея, — неуверенно произнес Виктор, изрядно удивленный подобным заявлением.

— Придворного нет, потому что на черта мне не нужны эти соглядатаи из Капитула или Совета, — с недоброй усмешкой заметила королева. — А обычных чародеев полно. Мы все-таки не нищая дыра какая-нибудь.

— Прошу прощения, я еще не слишком разобрался в ваших правилах, — повинился волшебник. — Как-то другим был занят. Но тогда я, пожалуй, найду кого потолковее.

— Не беспокойся, — Калантэ подняла руку в межмировом знаке «стоп», — тебе как раз повезло. По твою душу тут одна магичка как раз приехала. Похоже, что ей о тебе передал Марквар, раз они оба со Скеллиге.

— Марквар? — удивленно переспросил Виктор, припоминая, что слышал краем уха это имя, но без контекста.

— Чародей, советник моего мужа, — прикрыв глаза, вздохнула королева. — Ты с ним, наверное, не встречался, больше по землям королевства мотаясь. Пока ты был на Скеллиге, он как раз успел бы смотаться за этой… целительницей. — Очевидно, она хотела использовать другое слово, скорее всего, ругательное. — Вот, наверное, и рассказал про прибытие сильного чародея. И если он не ограничился рассказами о твоем прибытии, а передал еще и о моей внучке, то его редкие визиты в мой замок превратятся в сопряженные со смертельной опасностью.

— Ну, шила в мешке не утаишь, — пожала плечами княжна. — Уже вся Цинтра знает о моих изменениях.

— Это не значит, что чародей моего мужа может трепать языком! — отрезала Калантэ. — Не рискуя его лишиться.

— Ладно, встречусь, поговорю с ней, — согласился волшебник. — Мне было бы небезынтересно познакомиться с местными способами врачевания.

— Только рекомендую держать себя в штанах, — усмехнулась королева.

— Эмм, прошу прощения, но я вроде бы не давал поводов для подобных пожеланий, — осторожно заметил Виктор.

— Хм, а ты ведь не видел, как выглядит даже обычная наша магичка, — с каким-то ехидным предвкушением произнесла Калантэ. — Вот как они выглядят в вашем мире?

Вместо ответа волшебник создал иллюзии четверых среднестатистических волшебниц в традиционном наряде. От одного взгляда на изображения женщина взорвалась веселым смехом.

— Тогда у тебя проблемы! — воскликнула она, отсмеявшись. — Если, конечно, ты собираешься сохранить свою непорочность.

«Что этот польский извращенец опять понапридумывал?» — с ощущением, что встреча его удивит, подумал Виктор. Хоть и отдавал себе отчет, что его непорочность уже давно в прошлом. Вот только, похоже, даже для него это знакомство будет впечатляющим.

***

Всё оказалось не так страшно, как уже понавыдумывал себе Виктор. Рыжеволосая чародейка смотрелась вызывающе лишь по меркам волшебников его мира. А уж зная магловскую моду, ее можно было считать лишь чуть-чуть эпатажной. И то только из-за взгляда зелёных глаз, которые с первого момента стали его буквально ощупывать. Ну и нарочитой эротичности в каждом движении.

— Князь Виктор, — с улыбкой, долженствующей быть обольстительной, первой обратилась она. Вот только волшебник вполне контролировал свои позывы, так что усилия пропали втуне. Хотя стоило признать, что, стоя посреди сада рядом с кустами роз, она выглядела интересно. Будто специально выбирала именно это место. — Ваше описание было недостаточно точным, однако его хватает, чтобы выделить вас из прочих.

— Литта Нейд, — слегка склонил голову Виктор, видя в мыслях чародейки нескрываемый интерес к своей особе. И интерес не только научный. Причем интерес настолько явный, что ему даже мысли читать не надо было: слишком громко она думала. Да и опасался он читать мысли местных чародеев, не разобравшись, на что они способны. — Думаю, что двум магам можно общаться и на «ты».

— Это был лишь знак уважения, — изящно взмахнула ручкой чародейка. — Обычно сиятельные особы щепетильны в таких вопросах.

— Я прежде всего волшебник, — усмехнулся Виктор, жестом предлагая пройтись по саду. Предложение было принято без колебаний. — Да и прибыл из мира, в котором это не так уж и ценно.

Он просто не видел надобности скрывать свое происхождение. Пускай лучше считают его человеком, пусть и из другого мира, чем демоном, как сперва подумал Геральт. Да и поздно уже было хвататься: под воздействием какой-то эйфории от перемещения (а в его случае и мощнейшего Оживления) они с Цири наговорили достаточно. К тому же интерес к его происхождению можно было и использовать. Главное, вовремя обрубать лапки, которые надумают изучить его углубленно.

Возникал, конечно, вопрос безопасности, но он был уверен, что узнавшие о его происхождении постараются минимизировать распространение информации. Дабы самим получить как можно больше плюсов, не опасаясь усиления конкуренции. А для будущих свершений ему нужны были свои чародеи. Верные только Цинтре и, возможно, ему лично. Так почему бы не привязать их еще одной ниточкой?

— А что же там ценно? — с искренним интересом спросила Литта, даже притушив свой более животный интерес.

— Как и тут, полагаю: деньги, власть, сила, — откровенно поделился волшебник. — Сам титул не дает ничего из этого. Хотя и внушает некоторое уважение. Вбиваемые веками привычки так просто не изживаются.

— И что-то мне подсказывает, что у тебя было все перечисленное, — догадалась чародейка. — Но ты оказался здесь. Что было тому причиной?

— Цепь случайностей, — честно ответил Виктор. Ведь случайностью было, что он родился Бессмертным, как и то, что он вытащил Цири в свой мир. А уж на получение Приза он точно не рассчитывал.

— Так ты не знаешь, как попасть обратно?

— Пока нет. Я слишком слабо знаю этот аспект с вашей стороны. Но я подумываю на каждом углу рассказывать о своем происхождении, так что кто-нибудь разбирающийся в основах вопроса рано или поздно клюнет.

Тут он не врал. Первые наблюдения показали, что в новом мире все его старые расчеты можно смело выкидывать. А ведь это десятилетия работы в его прошлой жизни! И он не собирался ждать так долго! Так что ему точно нужны были все возможные знания местных исследователей. Ну или какой-то другой способ добраться до Мерулы и Пенни. Потому что бросать их он и не собирался. Радовало только то, что они и не заметят, потрать он тут хоть века на возвращение. Для них этого времени просто не будет существовать…

— А ты не боишься, что заинтересовавшиеся захотят получить информацию от тебя? Возможно, даже без твоего согласия.

— Очень на это надеюсь, — кровожадно улыбнулся Виктор, отчего в мыслях у Литты пуще прежнего вспыхнул животный интерес. — Ведь вытаскивать из таких грубых людей информацию будет легче в моральном плане. В том числе и весьма грубыми методами.

— Ты так уверен в своей силе? — хрипловато спросила чародейка, задирая голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Я знаю свои возможности, — пожал плечами волшебник, разглядывая цветы вдоль маршрута их следования. — Они же их не знают. А к тому времени, как они составят хоть малейшее представление, я уже буду знать об их силах почти всё.

— А если они опередят тебя?

— Тогда я просто приоткрою им пару своих талантов, — внешне спокойно ответил Виктор, умом понимая, что это отличный вопрос. Вот только тут он готов был пойти на риск, потому что из его знаний об этом мире ничего такого особого ему не грозило. Вот только знаний этих было кот наплакал. — И дальше мои секреты уже не уйдут. А вот они со мной поделятся всем, что знают. От первого воспоминания детства до самых страшных секретов.

— Как я понимаю, ты не про пытки говоришь?

— Я появился в этом мире всего пару месяцев назад, но уже знаю Общий язык и Старшую речь, не считая диалектов Скеллиге и Брокилона. Ты ведь не думаешь, что всё это время я их усиленно учил?

— А те, кто поделился этими знаниями, что с ними? — сглотнув комок в горле, спросила Литта.

— Ничего. Я просто вежливо попросил, и они передали мне эту информацию. Объем невелик, так что легко усваивается. А вот чтобы вытащить что-то серьезное… Такое я готов применять только к отъявленным мразям или врагам.

— А ты только получать знания можешь или и передавать? — по спокойному тону вопроса волшебник и без чтения мыслей понял, что его постоянная аура доверия вкупе с нужным объемом откровенности уже начали помаленьку привязывать чародейку. И эта привязь должна была в будущем стать крепче любых цепей. Чего он и добивался. Не зря ведь даже Калантэ неохотно заметила, что магичка весьма хороша в своем деле и может быть весьма полезной.

— Могу и передавать, — признал Виктор, ощущая от собеседницы жгучий интерес, в котором уже даже невозможно было определить его направленность. — Вот только для приёма серьёзных объёмов информации нужен хорошо структурированный разум. Иначе можно его и повредить. Но научить готовить мясо правильным образом я могу любого.

— Ты умеешь готовить? — неожиданно интерес чародейки опять вырос.

«Она на еде помешана или это какой-то фетиш на поваров?» — удивился любитель стейков.

— Вполне, — не стал он спорить, но решил притушить фитилёк. — Правда, готовлю практически только мясо. Зато лучшее в обоих известных мне мирах.

— Какая самоуверенность! — одобрительно улыбнулась Литта. — А чем еще ты увлекаешься? Может быть, хобби?

— Если ты про коллекционирование монет или вроде того, то разочарую. Я предпочитаю созидать, а не копить всякий хлам. Поэтому рисование и музыка.

На словах про хлам у чародейки в мыслях появилась нотка раздражения, однако на следующем предложении мгновенно исчезла.

— Необычные увлечения для чародея, — прокомментировала Литта. — Ты и это лучше всех в обоих мирах делаешь?

— Сомневаюсь, — усмехнулся Виктор, здраво отдавая себе отчёт в том, что особых талантов у него нет. Просто огромная практика. — Я оцениваю свои навыки как хорошие, но не идеальные.

— Хотела бы я взглянуть, — с открытым намёком сказала чародейка. — Ну или послушать.

— Вскоре я собираюсь подарить королеве пару картин, — сообщил художник. — Думаю, что она не откажется их продемонстрировать.

— Обычно королям не дарят просто хорошие картины, — напомнила Литта.

— Эти ей понравятся, я уверен, — улыбнулся волшебник.

— Как-то эта уверенность не вяжется с тем, что ты не считаешь себя лучшим, — справедливо заметила чародейка.

— Насколько я знаю, в этом мире не слишком-то часто художник буквально вдыхает в картину жизнь…

***

Цири встретила его на выходе из сада, сразу с удивлением в голосе спросив:

— Это чем ты так целительницу разозлил, что она, ругаясь на трех языках, отсюда вылетела?

— Не поддался ее чарам, — с усмешкой ответил Виктор.

— А-а-а, ну понятно, — улыбнулась девушка. — Только мог бы и помягче отшить, раз уж не понравилась. Ты ведь ее на нашу сторону хотел сманить.

— Не беспокойся, это только сильнее ее распалит. Да и она весьма привлекательна, так что не в этом дело.

— А в чем? — искренне поинтересовалась Цири.

— Ну, быть десятым это еще куда ни шло, но, когда число становится трехзначным, это уже перебор.

— Ты уверен, что у нее их так много было? — слегка покраснела девушка.

— Судя по ее виду и поведению, вполне допускаю.

— Ну, я у Мерулы видела платья и пооткровеннее, — с невинным видом прощебетала Цири. — Да и Пенни не сильно от нее отставала.

— Там, среди обычных людей, это было приемлемо, — не согласился Виктор. — А тут это выбивается из общего ряда. Да проститутки у местного борделя одеваются скромнее!

— Хорошо, что ты не сказал «в местном борделе», — рассмеялась девушка. — Но, как я поняла бабушку, чародейки вообще не славятся сдержанностью в этом вопросе… В смысле одежды… Да и остального тоже.

— Мне серьезно надо срочно разобраться с местными порядками, — признал волшебник. — А то мы сейчас оба с тобой как чужие тут.

— Ну так отвлекись от постоянной работы! — воскликнула Цири. — Пару вечеров ничего не изменят. Сходи в кабак поприличнее, поговори с людьми. Или заведи знакомство с обычными чародеями, разузнай что да как. Уж ты-то умеешь людей к себе располагать!

— Хм, а ведь хорошая идея, — Виктор задумчиво потер подбородок. — Я уже хотел просто влезть в пару голов, но с нормальными людьми я так поступать не собираюсь, а у преступного отребья ничего разумного не найдешь. Хотя я ведь знаю нильфгаардских шпионов…

— Ты сам говорил, что их еще рано трогать, — напомнила княжна. — Так что иди в кабак! Это мой приказ!

— Ты как с князем разговариваешь? — изобразил возмущение волшебник, и они оба расхохотались.

Глава 5. Источник информации

Не восприняв совет Цири о кабаке поприличней, Виктор выбрал среднестатистическое заведение с гордым именем «Пьяный Хряк». Заходил он туда с изрядно измененной внешностью, в наряде с высоким воротником, прикрывавшим его броню, и иллюзией, скрывавшей неестественно яркие глаза. Совсем без брони он теперь даже из палатки не вылезал.

В кабаке, или скорее таверне, нашлось даже музыкальное сопровождение: девушка-бард пела красивым голосом достаточно заунывную мелодию. На вкус привыкшего к музыке другого мира человека, во всяком случае. Свое пение она сопровождала игрой на лютне, что было оценено на «четвёрочку». Но учитывая, что на улице еще было светло, само наличие исполнителя уже удивляло.

Однако Виктор сообразил, что бард — это идеальный вариант для расспросов. Поэтому, когда девушка закончила петь, он чуть ли не единственный захлопал, причем делал это с завидным энтузиазмом, удивив всех немногочисленных посетителей. Но ему было плевать на всех, кроме источника информации. А её внимание он привлек.

Когда девушка-бард спустилась со стула и двинулась в зал, видимо, чтобы занять свое место, волшебник буквально подлетел к ней и, расплывшись в своей самой дружелюбной улыбке, сказал:

— Добрый вечер! Ваше пение было бесподобно! Позвольте представиться: Джо Блэк.

— Эм, Эсси Давен, — ответила девушка, выглядящая немного сбитой с толку.

— Позвольте пригласить вас за мой столик, — предложил он, но, заметив, как она удивленно поднимает бровь, добавил: — Обещаю не приставать и не домогаться. Мой интерес скорее в ваших знаниях. Обещаю также приложить все усилия, чтобы выигрыш от нашей беседы был обоюдным.

— Эм, хорошо, пожалуй, я могу немного отвлечься, — согласилась она, направляясь по направлению, указываемому его ладонью. А вот когда он подвинул ей стул, девушка уже не только бровью показала удивление. — Эм, спасибо.

— Заранее прошу прощения, — извинился Виктор, решив обезопасить себя на будущее. — Я не очень хорошо разбираюсь в ваших правилах этикета, так что указывайте, пожалуйста, на мои ошибки.

— Пока что мне даже нравится, — улыбнулась Эсси. — Хоть и непривычно. А «в ваших» — это в каких? Вы из Нильфгаарда?

— Нет, немного подальше, — слегка преуменьшил волшебник. — Кстати, а когда у вас принято переходить на «ты»?

Он только сегодня понял, что почти всем местным по английской привычке тыкал. И даже не задумывался об этом, потому что никто не возражал. А вот беседа с Литтой Нейд заставила его задуматься.

— Вообще можно было сразу так начинать, — с улыбкой ответила девушка, что давало надежду на продолжительную беседу. — Мы все же не на приёме у королевы.

— Хм, тогда приятно познакомиться с тобой, Эсси!

— И мне приятно, Джо. Это твое полное имя?

— Нет, моё полное имя Джозеф Александр Блэк. Имена на Всеобщий переводятся примерно как «дарованный богом защитник», а фамилия — «чёрный».

— А я не знаю, как переводится мое имя, — не заметно, чтобы расстроилась девушка.

— Хм, ну, Эсси — это, безусловно, значит «звезда», — размышлял Виктор, вспоминая все известные ему языки. — А вот Давен, кажется, означает «светлый». Выходит, вместе это будет означать «яркая звезда»! Потому что светлая звезда — это как масло масляное.

— Ха-ха, буду знать, что у меня крутое имя! — рассмеялась девушка, откидывая со второго глаза прядь волос. Оказалось, что и второй глаз такой же тёмно-голубой. — А с какого языка ты это переводил? Или просто порадовать меня решил?

— Эмм, это с мертвого языка древних людей, им пользовались до Всеобщего, — быстро придумал отмазку полиглот.

— И ты его знаешь? — миленько прищурилась Эсси, изображая подозрительность.

— Of course I know! Don't judge a book by its cover.

— Хм, такой язык я и правда не слышала, — одобрила девушка. — Так ты, получается, ученый?

— Я много кем успел побывать, но да, в том числе и ученый, — признал Виктор, думая, что куда-то не туда повернул разговор. — Так, давай по очереди хоть вопросы задавать?

— Хорошо, хорошо! — рассмеялась Эсси. — Спрашивай.

— Первый вопрос, из-за которого я и решил, что чего-то сильно не понимаю: у вас все чародейки одеваются… фривольно? Ну и вешаются на мужиков.

— Сама я не особо с ними общалась, но разговоры такие слышала, — согласилась девушка. — А вот по поводу одежды: безусловный факт. Только ты первый из молодых парней жалуешься! — рассмеялась она. — И разве у вас не так?

— Как бы не наоборот, — усмехнулся Виктор. — Наши волшебники жутко консервативны. К примеру, если волшебница забеременеет до восемнадцати, то это прямо чрезвычайное происшествие. Хотя у нас и парни, и девушки учатся в одной школе. Совместно.

— Вы там на подростков чары какого-то принуждения что ли накладываете? — поразилась Эсси, но тут осознала еще один факт из сказанного. — Постой, у вас сама по себе беременность чародеек это норма?

— Ну да, у нас почти нет бесплодных волшебников или волшебниц.

— Хм, может, потому и держитесь? — предположила девушка. — У нас-то наверняка не сдерживаются еще и потому, что никаких последствий.

— Звучит логично, — признал Виктор. — Но все равно непривычно.

— А у тебя самого во сколько лет первый раз был? — наклонившись над столом с коварной улыбкой спросила она. — Если был, конечно. — Сделав невинные глаза, добавила она.

— Почти в семнадцать, — признался мужчина. — Хм, наверное, это и по вашим меркам более-менее среднее?

— Ну, в твоем случае это все же поздновато, — усмехнулась Эсси, выразительно окинув его взглядом. — Если, конечно, ты себе магией внешность не подправил.

— Да нет, я только поменьше был…

— Тогда поздновато! — объявила девушка. — Как у нас шутят, что хотели проверить, как влияет девственность на использование магии, но не смогли найти среди магичек ни одной шестнадцатилетней девственницы.

— А мы бы не смогли найти не девственницу в этом возрасте… скорее всего, — усмехнулся Виктор. — Кстати, не хочешь чего-нибудь съесть, выпить? Я угощаю, заодно пойму, что тут надо выбирать.

— А ты вообще ничего не знаешь? Ты что, только сегодня прибыл?

— Ну, я слышал, что туссентские вина неплохие…

— Неплохие? — возмутилась Эсси. — Да они лучшие! Правда, и стоят они соответствующе.

— Ну, давай узнаем, есть ли в этом заведении что-то стоящее, — предложил волшебник. — И, если они сравнятся с моим хмельным мёдом, я, может, и сменю свои пристрастия.

— Твоим мёдом? — переспросила девушка. — Чародей, занимающийся изготовлением алкоголя?

— Эй! Это не алкоголь! — притворно возмутился Виктор. — Это дар богов, который пьянит своим вкусом!

— Позовешь попробовать, если еще свидимся, — улыбающаяся Эсси направила на него перст указующий.

— А с чего бы нам не свидеться? Или ты собираешься уезжать?

— Ну да, я завтра с утра собиралась отправиться в Бремервоорд.

— Променять прекрасную Цинтру на это захолустье? — фыркнул волшебник, показывая свое отношение к такой идее. — Так себе идея.

— Вообще-то я там живу, — сообщила помрачневшая девушка.

Виктор на мгновение замер и впервые за весь разговор просто на рефлексах считал поверхностный слой мыслей собеседницы. Тут уже пришлось напрягаться, чтобы сдержать облегченный выдох — она просто над ним прикалывалась! Но он решил поддержать шутку.

— Эм, я могу за это извиниться! — торопливо бросил он. — Прошу прощение за оскорбления прекраснейшего города на земле! — сказав это, он вытянул вперед правую руку, одновременно создавая в ней букет темно-голубых роз, будто бы покрытых крошечными искорками.

— Ого! — восхитилась Эсси, принимая цветы. — Они потрясающие!

— Я прощен? — улыбнулся волшебник.

— Ну, я вообще-то хотела пошутить, — смутившись, сказала она. — Я из Циндариса.

— Так, верни букет, — строго потребовал Виктор. Они на секунду замерли, после чего одновременно расхохотались.

— Черт, ты меня уделал, — признала девушка, отсмеявшись. — Но цветы действительно великолепные. Я таких даже не видела никогда: цветом похожи на розы из Назаира, но эти выглядят как звёздное небо. И пахнут очень приятно. Ты их что, постоянно при себе держишь?

— Нет, я их только что создал, — признался волшебник. — Настоящих таких не существует.

— Так это иллюзия или что-то подобное? — судя по морщинке между бровей, она уже готовилась расстроиться.

— Нет, они реальны, просто они не живые: не питаются, не растут, не увядают. Когда придет их час, они просто рассыпятся и исчезнут без следа.

— Как-то даже печально стало от твоего пояснения, — сообщила Эсси, нежно обнимая букет. — И сколько им осталось?

— Месяц, но я могу увеличить срок их жизни лет на сто.

— Увеличивай! — скомандовала девушка, но смутилась и сменила тон на просящий: — Ну пожалуйста!

«Хм, а почему бы весь город так не украсить? — пришла в голову волшебника очередная гениальная мысль, пока он продлевал жизнь цветов. Благо на такую элементарную работу сил у него хватало с избытком. — Ну или хотя бы дворец или что там королева разрешит».

— Всё, готово, — сообщил Виктор. — Так будем заказывать? А то у меня новая идея появилась.

— Сперва огласи идею, — заинтересованно сказала Эсси, — а потом уже будем решать.

— Ну, я подумал о самом вкусном в мире мясе и божественном мёде, — изображая скуку, произнес он. — Просто пока не начало темнеть, можно перенестись на свежий воздух.

— В смысле на улицу? — удивилась девушка.

— В смысле за город, тут неподалеку живописные руины, с которых можно наблюдать самые красивые закаты.

— Хм, закаты, романтика, — лукаво улыбнулась Эсси. — А обещал не приставать.

— Ну, можем во рву под городской стеной расположиться, — Виктор развел руками. — Плавая в его не самой чистой водичке, ни о какой романтике и приставаниях никто и не подумает.

— Не-не-не, — девушка покачала в воздухе указательным пальцем. — Раз предложил развалины и закаты, значит, развалины и закаты!

— Тебе не нужно тут работу закончить?

— А я и не работала, — усмехнулась Эсси. — Работать надо при полном зале, а не сейчас.

Она многозначительно обвела взглядом едва на четверть заполненное помещение и продолжила: — Просто хотела проститься с городом, вот и зашла. Но твой план прощания мне нравится даже больше!

«Хм, а ведь в оригинальной истории это действительно могло быть окончательное прощание, — подумал вечный скептик».

— Ну тогда не будем терять времени зря! — воскликнул волшебник, и они, одновременно подорвавшись, двинулись на выход. Девушка-бард на ходу отработанным движением закинула лютню на плечо. Едва они вышли на улицу, Виктор предложил руку, и девушка положила на нее свою, после чего он улыбнулся и сказал: «Не бойся».

Мир моргнул, и они оказались неподалеку от морского побережья и вдали от города.

— Ого! — воскликнула Эсси, пораженно оглядываясь вокруг. — А это намного удобнее, чем ножками по дороге топать!

— Если тебе этот способ понравился, то следующий понравится еще больше, — пообещал веселящийся Виктор. — Ты боишься высоты?

— Эмм, вроде бы нет, но вот таких вопросов я точно боюсь, — нервно усмехнулась она.

Волшебник улыбнулся и раскрыл белоснежные крылья, после чего спросил у шокированной девушки:

— Не хочешь полетать?

— Ты серьезно? — почти прошептала она со смесью ужаса и восторга. — Ты кто такой вообще? У людей ведь не бывает крыльев!

— Не беспокойся, они магические, — усмехнулся Виктор. — Помогают летать. Ну и согласись: смотрятся они впечатляюще!

Эсси подошла поближе и с робостью в голосе спросила:

— Можно погладить? — получив разрешение, она осторожно коснулась их и, немного осмелев, действительно стала гладить. — Они такие мягкие, как у птицы. И все пёрышки как настоящие.

— Так что, не боишься лететь?

— Ты меня держать будешь?

— Не беспокойся, я буду и руками тебя держать, и магией, — заверил ее волшебник. — Лапать не буду.

— Хорошо, я готова, — собравшись с духом, уверенно кивнула девушка.

— Тогда давай сюда букет и лютню, я их уберу, чтобы не выпали, — скомандовал он. — Хотя букет я могу и новый сделать…

— Нет! Я хочу именно этот! — уверенно заявила она, протягивая названные предметы, которые на ее глазах исчезли. — Эм, ты их куда-то отправил?

— Нет, они в моей сумке, — он указал на кошель на своем поясе. — Поверь: она внутри огромна, и твои вещи там в полной сохранности. А теперь повернись ко мне спиной.

Когда Эсси выполнила команду, Виктор подхватил ее за талию руками и равномерно зафиксировал всё тело магией. Так ей нигде не жало, и головы у них были близко друг к другу, для удобства общения. Взмахнув крыльями, он оттолкнулся от земли и плавно взлетел.

— Охохонюшки! — задрожала девушка, но не дергалась и вроде бы не паниковала. — Никогда ничего подобного не ощущала! Это потрясающе!

— Мы только взлетели, — посмеиваясь, напомнил крылатый. — Это даже не полет. А вот сейчас начнем помаленьку!

Он стал плавно набирать скорость, не поднимаясь слишком высоко. Всё это время волшебник следил за эмоциями своей пассажирки, чтобы не напугать её слишком резкими маневрами. Но чем дальше, тем большую скорость он набирал и выше поднимался. Почувствовав, что Эсси готова, он впервые резко сманеврировал, свернув к морю.

— Юху! — выкрикнула девушка, эмоции которой переполнял восторг. — Это потрясающе! Мы летим! Я лечу!

Не снижая скорости, он опустился практически к самой воде, и Эсси потянулась к гребню волны, коснувшись его кончиками пальцев. Дальше она уже просто кричала от восторга, даже не утруждая себя составлять звуки в слова. А Виктор набирал скорость и высоту. Выполнив вираж, он дал пассажирке поглядеть на не такую уж и большую с высоты Цинтру. Чем вызвал еще больше радостных звуков.

И лишь когда солнце начало закатываться за горизонт, крылатый стал сбрасывать скорость и снижаться. Если бы он был один, он бы либо резко затормозил прямо у земли, либо аппарировал бы прямо на землю. Но раз в кои-то веки он катал кого-то кроме Цири, он решил всё сделать правильно. Хотя в первый полет с княжной он тоже плавно приземлялся.

— Это было ве-ли-ко-леп-но! — закричала девушка, прыгая по траве, как только волшебник «отстегнул» её от себя. — Никогда себя такой живой не ощущала!

Виктор в это время уже убрал крылья и устраивал место для пикника. Трансфигурировал плед, посуду и всякие мелочи. Последним делом поставил жаровню и выставил небольшой бочонок с мёдом. Эсси за это время уже напрыгалась и набегалась, рухнув на покрывало.

— И часто ты так девушек катаешь? — с хитрой улыбкой спросила она.

— До тебя только свою воспитанницу катал, — ответил волшебник, усаживаясь рядом с ней и протягивая кружку с мёдом.

— Воспитанницу? В смысле, ты ее обучал?

— В смысле, я был её опекуном, но и обучал, конечно. Я всё же был её преподавателем в школе.

— Ты работал учителем? — воскликнула девушка, приподнявшись на локте, отчего прядь волос отклонилась в сторону, давая возможность увидеть оба глаза. Стоило признать, что глаза у нее были очень красивыми.

— А что, в это так тяжело поверить? — усмехнулся Виктор. — Я там восемь лет проработал, между прочим.

— И что преподавал?

— Защиту от тёмных искусств.

— Вроде как от всякой чёрной магии?

— От магии и от разнообразных её порождений, — подтвердил волшебник. — У меня и с теми, и с другими немалый опыт.

— Ты сражался с чудовищами? — выразительные глаза Эсси стали еще больше.

— Ну, я бы не назвал это сражениями, скорее охотой. Я после окончания школы четыре года ездил по миру и охотился за теми, кто убивал людей.

— Ты был вроде как чародей-ведьмак? — отчего-то развеселилась девушка. — И сколько стоили твои услуги? Небось безбожно ценник задирал.

— Нет, я вообще денег не брал, — честно ответил Виктор, еще раз удивив собеседницу. — Люди чаще всего даже не знали о моём присутствии. Ну или я маскировался под шишку из столицы, якобы направленного разбираться с проблемой. Я выдумал себе образ и под ним боролся со всякими тварями, хотя этого человека никогда не существовало. Зато читала бы ты газеты, в которых его восхваляли! Образец эффективности наших служб безопасности!

— Аха-ха-ха! — захохотала Эсси, свалившись на спину и держась за живот. — Это самая безумно-потрясающая актерская игра в истории!

— Его вроде бы даже к наградам представляли, — ничуть не соврал Джо. Джо Блэка действительно представляли к наградам. То ли для того, чтобы выманить, то ли чтобы не признаваться, что в газетах пишут про ряженого виджиланте. Которого ФБР даже не знает, где и как искать. Святые времена были до интернета и камер в каждом мусорном бачке.

— Ах-ха-ха, — девушка взорвалась новым приступом смеха. — Жаль, что тебе не достались награды.

Виктор не стал уточнять про свою работу в магическом мире, решив, что слишком уж много было бы рассказывать.

— И тебя ни разу не раскрыли?

— Нет, ни разу. Я ведь волшебник — это сильно помогало.

— А, ну да, — согласилась улыбающаяся девушка. Про закат они как-то забыли. Хотя её он как раз сейчас выгодно подсвечивал. — А на кого самого опасного ты охотился?

— Хм, наверное, аспид и смеркут, — он недолго думал, припоминая обе охоты.

— А кто это такие?

— Первый это дракон, полностью невосприимчивый к металлическому оружию и почти всей магии, кроме огненной.

— Ого, наверное, нелегко было его одолеть! — восхитилась Эсси.

— Нет, это было раз плюнуть, как два пальца в снег засунуть, — Виктор улыбнулся только ему понятной шутке. — Шучу, это был единственный раз, когда тварь меня немного зацепила. Вырвала кусок мяса из руки.

— Ты еще и шутишь по поводу того, что едва разошелся со смертью?

— Есть у меня на родине люди, у которых приветствие и ответ на него звучат как: «Что мы говорим богу смерти? Не сегодня!»

— Странные люди, — выдала вердикт улыбающаяся девушка. — А второй кто такой? Смерткут, кажется? — она достаточно хорошо выговорила слово на незнакомом языке.

— Не, о нем точно не стоит на ночь глядя рассказывать, — усмехнулся волшебник. — Я хоть тогда и справился, но после этого места, где они могут обитать, годами избегал. Жуткая тварь.

После недолгого молчания и любования последними отблесками заката Эсси неожиданно спросила:

— А тебе правда понравилось мое исполнение?

— Ну, стиль абсолютно не мой, — не стал скрывать Виктор, — но голос у тебя чудесный.

— Спасибо, — будто смутилась она. — А какой твой стиль?

— Ну, немного пободрее. Могу сыграть.

— Да ты, должно быть, шутишь! — возмутилась девушка-бард. — Ты еще и на лютне умеешь играть?

— Обойдемся пока без лютни, — ухмыльнулся он, доставая свою музыкальную шкатулку и одновременно подвешивая над ними пару тусклых шаров света. Он посчитал, что слишком яркий свет испортит атмосферу. — Вот мой инструмент! Эта шкатулка исполняет ту музыку, которую я ей мысленно посылаю.

— И не надо даже уметь играть на инструментах? Да это нечестно!

— Ну, во-первых, я умею играть на скрипке, — про остальные инструменты он решил тактично умолчать, — а во-вторых, поверь, проще научиться играть на лютне, чем заставить эту шкатулку исполнять хоть что-то вразумительное. Тут нужно идеально помнить каждый звук и максимально точно мысленно направлять его. Хочешь попробовать?

— Почему бы и нет? — Эсси взяла протянутую шкатулку и в недоумении спросила: — И что дальше? Куда нажимать?

— Достаточно касаться ее в любом месте. Просто думай о музыке.

В ближайшие полчаса они занимались исключительно тем, что пытались извлечь из шкатулки что-то, не похожее на предсмертный писк мыши.

— Да чтоб тебя! — выругалась она на шкатулку, заваливаясь обратно на покрывало. — Вообще ничего не получается! И ты меня отвлекаешь!

— Я? — изобразил обиду от такого предательства Виктор. — Я тебе помочь пытаюсь!

— Ну не ты… Не в этом смысле! Аргх!

— Ты подыши, подумай, — усмехнулся Виктор, вставая и направляясь к жаровне. — Я пока приготовлю мясо, а ты соберешься с мыслями.

Стейки готовятся быстро, так что не прошло и десяти минут, как он вернулся.

— Боже, пахнет изумительно! — подскочила Эсси, усаживаясь на покрывало. — Если оно такое и на вкус, то я признаю, что оно и правда лучшее в мире!

Вместо ответа волшебник создал столик и поставил на него тарелки со стейками. Создав еще и приборы, он скомандовал:

— Давай, пробуй! — сам он чуть не набросился на свой кусок, за время готовки успев вспомнить, что еще пару часов назад он был голоден.

— Проклятье! Я одновременно и обожаю тебя, и ненавижу, — сказала девушка, прожевав первый кусочек и запив его мёдом. Виктор давно уже обратил внимание, что это сочетание только улучшало вкус обоих продуктов. — Но слишком увлечена этими вкусняшками, чтобы обдумывать чего больше.

Только закончив есть, Эсси задумчиво посмотрела на него и тихо спросила:

— Зачем всё это?

— Не знаю, — мужчина сразу понял, о чем она говорит. — Когда я попал сюда, я начал иногда чувствовать, что надо что-то сделать именно так, а не иначе.

— И ты ведь не про секс. Если бы ты хотел меня трахнуть, у тебя и после полета не было бы никаких проблем с этим. Но ты не этого хочешь.

— Не этого.

— Тогда в чем дело?

Виктор задумался, не торопясь отвечать, а стараясь понять истинную причину своих чувств и действий. Девушка-бард не мешала ему думать, а спокойно сидела и ждала ответа, потягивая свой напиток.

— Я соврал, что не знаю, — сказал он минут через десять, снимая с себя все иллюзии. — Я знаю, просто боюсь себе в этом признаться.

Он взглянул в её расширившийся от изумления глаз, не видя второй из-за закрывающей его пряди волос.

— Я боюсь, что два дорогих мне человека оторваны от меня на десятилетия. И корю себя за то, что это произошло по моей вине. Я, как обычно, что-то не учел, поторопился. Но больше всего меня пугает то, что когда я вернусь к ним, даже если на это понадобятся десятки лет… Я изменюсь… А для них пройдет лишь мгновение с момента нашего расставания…

— Это кто-то из твоих родных?

— У меня нет и никогда не было родственников, — грустно покачал он головой. — Только названные братья и сестры, с которыми мы должны были убивать друг друга, пока не останется лишь один…

— И ты только что сбросил чуть ли не десяток лет, — прошептала Эсси. — А еще у тебя такие яркие глаза, что они будто в темноте светятся… Ты не человек?

— Вполне себе человек, — горько усмехнулся Виктор, осознавая, что тех, с кем бы он хотел разделить радость от Приза, как раз и нет рядом. И он даже представить не может, сколько времени ему понадобится, чтобы найти к ним дорогу. — Немного необычный, но человек. Помолодел я, потому что снял иллюзию. Мне тридцать лет, но выгляжу я на двадцать три. И, скорее всего, так и буду выглядеть всю жизнь… А жить мне долго… Что же до глаз, то это из-за переполняющей меня магии, тут только под иллюзию прятать.

— Не надо прятать, они очень красивые…

— Слышу я от той, кто на мир одним глазом смотрит, — заметил мужчина.

— Я не виновата, что они постоянно сваливаются, — едва заметно улыбнулась девушка.

— Ну, если тебя не феи за завтраком причесывают, то все же виновата, — с таким же намёком на улыбку ответил он.

Еще немного помолчав, Эсси аккуратно спросила:

— А Джо — это твое настоящее имя?

— Нет, это имя моего альтер эго, под которым я ведьмачил, — они обменялись понимающими улыбками. — Настоящее имя Виктор Валентайн Вега.

— И как оно переводится?

— Сильный победитель. А фамилия либо житель лугов, либо в честь очень яркой звезды под названием Вега.

— Мне больше нравится второй вариант, — полноценно улыбнулась девушка. — Тогда получается, что мы практически тезки.

— Ага, оба яркие звёзды.

— Так вот почему ты выбрал имя Джозеф Александр! — Эсси вспомнила разговор, состоявшийся уже часа четыре назад. — Ведь оно переводится как дарованный богом защитник, а ты как раз защищал людей!

— На самом деле это просто совпадение. Не я его выбирал.

— Да? А почему тогда оба твоих имени либо про защиту, либо про победу?

— Ну, думаю, потому что имя «Говнюк» не очень распространенное.

Девушка встретила его слова заливистым смехом, отчего и Виктору полегчало.

— Нам, наверное, надо возвращаться в город? — спросил он после еще одной паузы.

— Наверное, — кивнула Эсси. — Тебе помочь убраться?

— Не беспокойся, — Виктор поднялся и протянул руку девушке, помогая встать ей. Когда она встала, то оказалась практически у него в объятиях, не отпуская руку. Он взмахнул левой рукой, и вся созданная мебель исчезла вместе с приборами. — Видишь, как легко? — с нервной улыбкой спросил он.

Она посмотрела снизу вверх в его глаза, облизнула губы и прошептала:

— Вижу…

*** Цирилла ***

Виктора она впервые увидела только ближе к полудню, идущего по коридору и насвистывающего какой-то незнакомый бодрый мотивчик.

— С добрым утром! — первым поздоровался он.

— С добрым, — ответила Цири. — Ты чего такой веселый?

— Да просто у меня сразу две гениальные идеи за сутки появились. С одной ты даже мне поможешь!

— И что это за идеи? — подозрительно взглянула на него девушка.

— Первая идея — это улучшить дороги в королевстве, по крайней мере те, что севернее Марнадаля. Подновить, расширить, обустроить старые и проложить новые. Нужно будет много сложной трансфигурации, так что я сам займусь.

— Хм, кажется, действительно отличная идея! — одобрила княжна. — Но с бабушкой всё же стоит согласовать.

— Естественно! — согласился волшебник. — А идея, с которой ты мне поможешь, и которую тоже надо согласовать, это украшение города.

— В каком смысле украшение? — не поняла Цири. — Ленточки что ли развешать?

— Можно и ленточки кое-где повесить, — улыбнулся Виктор. — Но я сперва подумал о том заклинании с искусственными цветами, которое мы на праздники использовали.

Тут волшебник немного помрачнел, и девушка даже понимала почему. Но тряхнув головой и вернув улыбку, он продолжил: — Их ведь можно по всему городу расположить! Сил и времени на создание много не надо, а менять на другие их можно хоть сразу всей улицей.

— А еще они пахнут приятно для всех, и никакой аллергии, пыльцы и лишних насекомых! — воодушевилась княжна. — Да мы сможем сделать из города самый потрясающий сад на свете!

— Ну, это тоже стоит обсудить с королевой, всё же её столица, — напомнил Виктор. — Но я еще подумал, что можно и здания в некоторых местах подремонтировать. Хотя бы в порту, как первом месте, которое видят гости города.

— А так как специализированных ремонтных гильдий или объединений у нас нет, то и хлеб мы ни у кого не отберем! — дополнила его Цири. — Тогда ищем Гаксо и узнаем, когда бабушка сможет нас принять?

— Конечно!

— А как тебе эти идеи в голову пришли? — на ходу спросила девушка, когда волшебник уверенной походкой двинулся в какое-то конкретное место, будто зная, что кастелян именно там. Хотя он и в Хогвартсе всегда знал, кто где находится…

— Ну так я ведь вчера пошел знакомиться с местным бытом, — напомнил Виктор. — Вот и познакомился с парой человек, пообщался, и толковые мысли сами посетили мою безусловно гениальную голову.

— Сам себя не похвалишь… — улыбнулась Цири.

— Весь день как обгаженный ходишь, — согласился волшебник, заходя в комнату, где, как и ожидалось, находился Гаксо.

Глава 6. Дороги и дураки

Получив одобрение на начало работ, Виктор занялся дорогами королевства. Однако он быстро понял, что одними только трактами не стоит ограничиваться. Как раз началась уборка урожая с полей, и вид покачивающихся на рытвинах проселочных дорог телег с буквально горами увязанных снопов на них приводил его в ужас. А он до этого думал, что только индусы так умеют укладывать вещи. Оказалось, что раньше все умели — нужда заставит, и не так раскорячишься. Поэтому работы у него прибавилось.

Выравнивать и укреплять проселочные дороги было не в пример легче его занятий на основных трактах, где Виктор работал на века. Как он понял из обсуждения с Калантэ, мощёных дорог за пределами городов и поселений на Севере никто не строил. А того, что делал он, не строил вообще никто.

Шириной в пять метров, мощёная камнем на подушке из песочной смеси и щебня, с водостоками и глубокими дренажными канавами. Да ещё и с крепкими широкими мостами через многочисленные ручьи и речушки. Это уж не говоря о том, что он предварительно выравнивал поверхность, дабы на всём протяжении дороги не было крутых подъёмов или спусков. Масштаб работ был огромным. Если бы не его огромные знания из прошлой жизни и бесконечная подпитка энергией, на подобную работу потребовались бы годы. Если не десятилетия.

Виктор из многочисленных бесед с Литтой и Мышовуром уже понял, что местные маги не так уж и слабы, хоть и не обладали бесконечными силами, как он. Но им было бы по силам построить эти дороги. Вот только была одна проблема: нахрен им это было не нужно. Они грузы на телегах не возят и ногами за пределами поселений не ходят. Да и вообще: «Строить дороги? Мы что, мужичье сиволапое?»

И вот как раз Литта и прибыла однажды посмотреть на его работу. Он как раз строил очередной мост неподалёку от деревеньки под названием Вырва. В будущем он планировал построить поблизости грандиозный мост через Яругу. Однако сперва ещё надо было покорить расположенное с другой стороны реки королевство Брюгге. Которое хоть и было вассальным Цинтре, но слишком уж эфемерное было это подчинение, на взгляд Виктора.

— Да уж, не думала, что когда-нибудь увижу, как такая огромная сила расходуется на что-то такое банальное, — поприветствовала его чародейка, когда он спустился на землю. Во время строительства он с распахнутыми крыльями парил над стройкой, дабы удобнее было всё подмечать.

— Дороги — это артерии государства, по которым течет его кровь, — с легким пафосом ответил Виктор. — Куда как не на них тратить силы?

— Обычно чародеи не опускаются на такой уровень осмысления, — заметила одевшая более закрытый, но куда более облегающий наряд Литта. — Мы заняты делами государств, а не торговцев.

— Без крепкого основания нет надобности в верхушке, — усмехнулся волшебник, устраиваясь на привал. Благо он как раз собирался обедать. — И если хочешь построить что-то крепкое, то начинать надо именно с нижнего уровня.

— А ты, как я поняла, собираешься строить на века? — чародейка уселась на предложенный стульчик, наблюдая, как строитель занимается готовкой. — Значит, не рассматриваешь угрозу со стороны Нильфгаарда, о которой говорит половина Севера, как реальную?

— О, я считаю её еще какой реальной! — сообщил Виктор, не оборачиваясь. — Вот только жизнь не сосредоточена только на одном. И других занятий много.

— Ты считаешь, что у Цинтры есть шанс отбиться?

— Безусловно! Иначе я бы сейчас не мост строил, а в Марнадальские ступени окружающие горы обрушивал.

— А почему бы так и не сделать? — удивилась Литта. — Проблема с нападением на какое-то время бы решилась. Пока они завалы не разгребут.

— Они просто согнали бы побольше чародеев и разгребли бы их быстрее, чем я создал, — справедливо оценил свои силы волшебник. — Это первое. А во-вторых, Цинтре нужна эта победа. Нельзя вечно прятаться, так войну не выиграть. Знаешь ведь, кто такая росомаха?

— И животное, и эликсир знаю, — подтвердила целительница. — Но к чему ты это?

— Животное это не самое крупное, не самое сильное или опасное, однако с ним стараются не связываться и более крупные и сильные звери. И не потому, что так уж боятся. Просто они знают, что столкновение с ним может обойтись слишком дорогой ценой. Несоизмеримой с выгодой даже в случае победы.

— И ты хочешь сделать из Цинтры такое королевство, которое не трогают, потому что оно больно кусает? — сообразила чародейка. — Вот только Нильфгаард явно движется на север, а Цинтра как раз на его пути.

— Пускай через свой Туссент прутся, — пожав плечами, Виктор приступил к сервировке стола, выставляя на него как раз красное вино из солнечного княжества. — Не так удобно, зато там их не будет ждать гарантированная смерть.

— И вот мы вернулись к вопросу твоей уверенности в победе, — Литта отсалютовала ему бокалом с «Помино». — Ты ведь понимаешь, что возможности одного королевства и целой Империи несравнимы?

— У нас есть преимущество, — усмехнулся волшебник, приступая к трапезе. — Через те самые Марнадальские ступени просто не провести большую армию, не сделав её уязвимой. Попробуют — и я их там всех похороню под обвалами. Так что больше двадцати, самый край двадцати пяти тысяч они не выставят, а это нам вполне по зубам.

— Цинтра может выставить двадцать тысяч бойцов? — поразилась чародейка, пока просто принюхиваясь к мясу и явно этим наслаждаясь. — Столько Темерия выведет в поле, только изрядно покряхтывая.

— Без перенапряжения не сможет. Вот только нам столько и не нужно. Будем воевать не числом, а умением.

— Эх, зарекалась я в подобном участвовать, — вздохнула целительница, беря в руки вилку с ножом. — Пожалуй, я у вас задержусь: во время войны мои навыки будут полезны как никогда. Даже, наверное, позову пару знакомых… О боже мой! — воскликнула она, попробовав первый кусочек. — К черту «задержусь»! Ради такого мяса я тут останусь! Ты в него что, фисштех добавляешь? Почему оно настолько вкусное?

— Идеальное мясо, плюс специально подобранные приправы и готовка на магическом пламени, — посмеивающийся Виктор перечислил слагаемые успеха. Наркотик он в приправу не добавлял, но изрядно улучшил её в этом мире, добавив некоторые ингредиенты. А легкий эффект эйфории был обусловлен наличием в ней местной ядовитой травы, в исчезающе малых количествах. Никакого вреда для организма, тем более чародеев, но все остальные вкусы от нее усиливались. — Я ведь говорил, что готовлю лучшее мясо.

— Невероятно! — коротко возвестила она, прожевав еще один кусочек. Отдавшись наслаждению со следующим, закрывая глаза и чуть мурлыкая. — Никогда бы не подумала, что ртом подобное наслаждение можно не только доставлять, но и получать…

От этого комментария волшебник чуть вином не подавился, еще немного и «анапнео» бы понадобился. Приведя себя в порядок, он заметил:

— Да уж, умеешь ты сделать комплимент повару.

— Я много чего умею, — Литта многозначительно улыбнулась, проведя по своим идеальным губам, подчеркнутым коралловой помадой, кончиком языка. — В этом и заключается преимущество чародеек.

— Не буду отрицать: предложение заманчивое, и мое тело полностью с ним согласно. Вот только мой разум говорит мне ограничиться мясом. Пожалуй, я лучше к нему прислушаюсь.

— Печальное наследство воспитания в ханжеском мире?

— Не без этого, — согласился Виктор. — Но еще и благоразумие. Не хочется портить деловые отношения пошлым сексом.

— Это был бы отличный секс, — вздохнула Литта.

— Поверь, он был бы таким для нас обоих.

— Жаль, что его не будет.

— Действительно жаль.

***

Завершая очередную дорогу к деревеньке, расположившейся у развалин крепости Ортагор, Виктор заметил спешащего к нему старосту.

— Господин Виктор! — издалека выкрикнул радостный мужчина. — Вы как всегда вовремя и, как всегда, с радостными вестями.

Волшебник в это время подвел дорогу к утоптанной площадке на окраине деревни. Обычно на ней грузили и разгружали телеги перед отправкой. Дальше уже сами деревенские всё должны были обустроить.

— Вовремя? — спросил он, приземлившись рядом со старостой. — Что-то случилось?

— Нет, милостью Мелитэле пока всё в порядке, — замотал головой мужчина, одновременно пытаясь поклониться. — Ох, какая прекрасная дорога! Совсем иное теперь дело будет, а то каждый…

— Добгор, может ближе к делу? — прервал его Виктор, всегда предпочитавший обращаться к сколько-нибудь значимым крестьянам по именам, что они чрезвычайно ценили. Правда, ко всем так обращаться было нельзя, даже зная имена. Не пристало магикам оказывать слишком большую честь мужичью, сами крестьяне первыми заподозрят что-то нехорошее. — Что случиться должно?

— Ах да! — хлопнул себя по лбу староста, будто с трудом отводя взгляд от шикарной по местным меркам дороги. — Наднесь Миленка ходила на ручей тряпки стирать и увидала там камень необычный, которого там отродясь не встречала. Пошла глянуть, что за чудо такое, а камень возьми и зашевелись! Да еще бает, что ругалась каменюка-то!

— Хм, кто-то еще ходил туда? Посмотреть, проверить?

— А как же, конечно, ходили! Как прибежала эта дура вся в соплях, так я мигом мужиков кликнул. Собрались мы кто с чем и двинулись к ручью. Только камень тот утёк уже…

— Утёк? — удивленно переспросил волшебник.

— Ну, ушел в смысле, — пояснил мужчина. — По следам мы его вычислили. Там ведь землица у ручья мягонькая, а каменюка эта была тяжеленая! Центнеров двадцать, наверное. Ну мы сразу покумекали и решили, что тролль это, как пить дать.

— Тролль? — уточнил Виктор. — Похожий на каменюку?

— Ну да, скальный тролль, — энергично закивал староста, будто подтверждая этим свои слова. — Наверное, проголодался или пить захотел… Обычно-то они к нам не ходят. А тут, видать, напился и сомлел. А когда они спят, да еще в месте подходящем, их ни в жисть от булыжника не отличишь.

— И часто вы их встречаете?

— Не шибко, — признал мужчина, задумавшись. — Ну, осьмого дня Михась парочку видал… Но так его поле почитай у самого краю лежит. А так редко встречаем.

— Значит, проблем от них нет?

— Обычно нет. Только в голодные лета если. Но там всем худо живется. А сейчас у нас раздолье! Ох, как стали вы летать над нами, будто благословила землюшку сама Мелитэле! Дород у нас нынче куда ни кинь! Амбары ломятся, бабы печь-сушить не поспевают! Овины полны! Так что приди какой из них, мы бы поделились, не пожалели бы.

Староста прямо расчувствовался, сжимая одну ладонь другой, видимо, чтобы не начать руками размахивать.

— Так, а почему тогда я вовремя? — непонимающе спросил волшебник. — Раз всё хорошо.

— Так ведь если он сюда забрел, и не от голода, значит, может быть, что его с места согнали. А раз так, то замятня у них могла начаться. А это нам всем аукнуться может.

— Вроде как друг с другом драться начали?

— Истинно так. Обычно-то они не слишком нас тревожат, но вот обиженный тролль может делов натворить. Просто дабы обиду на ком-то выместить, за то, что побили его да с места согнали.

— И было бы неплохо их там помирить? — Виктор наконец-то понял суть дела.

— Мы, конечно, ничего такого… — Мужчина замялся, но всё же сказал: — Да, было бы неплохо. У нас, конечно, нечем отплатить или…

— Добгор, успокойся. Ваша работа хлеб растить, моя забота вас защищать, — объяснил он политику партии. — Так что разберусь я с вашими троллями. Постараюсь без драки. Они ведь разумные?

— Ну, не то чтобы сильно… Но разговаривать умеют. Как дети малые по уму.

«Как у них тут интересно, — подумал Виктор, взлетев и двинувшись, куда указал староста. — Тролли, которые вроде как людоеды, вполне уживаются с людьми. И теперь понятно, почему я их не видел, когда облетал местность. Если их на земле не видно в пассивном состоянии, то с воздуха тем более. А сканирование минералов, похоже, видит их как камни или не видит вообще».

***

Троллей Виктор нашел достаточно быстро. Причем в самое подходящее время. Похоже, что у них намечалось собрание, потому что больше двух десятков существ в одном месте — это был явный перебор.

Не став тянуть, Виктор приземлился прямо на небольшое, чуть в стороне от основной толпы троллей.

— Всем привет! — громко объявил он, поняв, что тролли его не заметили. Судя по строению их тел, им вообще было непросто взглянуть вверх.

— Человек! — глухим голосом объявил один из существ, после чего остальные стали разворачиваться и подходить поближе.

— А я слышал, что у вас тут какие-то проблемы, — волшебник решил начать с диалога, видя, что тролли не проявляют к нему враждебности.

Чуть вперед других вышел самый здоровенный из троллей, единственный, у кого голова была на уровне головы Виктора. Но за счет огромного каменного горба он все же нависал над волшебником. Но отличался он еще и цветом: вместо серого гранитного цвета он был темным, с базальтового цвета прожилками.

— Проблема, да, — сообщил тролль, будто бы произнося звуки желудком. — На наши земли нападать. Чужаки с другой сторона. Пройти через горы и напасть.

— С другой стороны гор пришли чужаки и напали? А они тоже тролли или люди?

— Тролли и люди. Один людь. Человек. Магик. Командовать. Нам не давать отогнать других.

— Ага, значит, магик привёл к вам чужих троллей и защищает их, — опять перевел больше для себя волшебник. — А если я уберу этого магика, проблемы останутся?

— Нет. Они слабые. Голодные. Мы сытые. Сильные. Легко победить.

— Ладно, погодите пока «победить», я думаю, что мы сможем договориться, — Виктора посетила очередная гениальная идея. — Я разберусь с магиком и вернусь. Кстати, где он?

— Там, — тролль поднял лапу и указал практически вдоль горной гряды, ничуть не уменьшив зону поиска.

— Ну, попробовать стоило, — усмехнулся волшебник и взлетел, практически сразу накинув на себя невидимость. Он решил, что рановато ему тестировать ПВО-шные способности местных чародеев.

Теперь, встретив живых троллей, Виктор понял, как их можно обнаружить, и настроил сканирование соответствующим образом. За два часа поисков он насчитал их не меньше полусотни, что изрядно удивляло: чем они тут питаются-то? Или они вообще всё способны жрать? Хотя Добгор говорил, что они готовы делиться с троллями урожаем, а они ведь не свиные рульки в полях выращивают.

Когда солнце уже начало намекать, что скоро оно пойдет спать, Виктор наконец-то обнаружил скопление троллей. Что с его скоростью полета означало, что до этого ему сильно не везло. Ведь он пролетал, чуть-чуть не зацепляя это место целых два раза.

Бесшумно приземлившись у здоровенной пещеры, чей выход был укрыт от взглядов из долины Марнадаль скалой, волшебник двинулся мимо двух стоящих на страже троллей внутрь. Сама пещера чем-то напомнила ему ту, в которой он убил Аспида. Возможно, тем, что так-то по пещерам он особо не лазил. Но он на всякий случай напрягся и стал продвигаться с максимальной осторожностью, проверяя каждый закоулок.

Этот подход полностью себя оправдал, когда Виктор обнаружил магическую ловушку, которая в случае активации, скорее всего, просто завалила бы проход. Аккуратно изучив ловушку, он понял, что активатор у нее один — переход кого-то достаточно крупного через очерченную границу. С этими знаниями он просто развеял ловушку и двинулся дальше.

Магика он нашел в расширении пещеры, образовывавшем этакий карман. Тот спокойно себе сидел и копался с какими-то склянками, так что волшебник просто кинул на него усиленное заклинание сна, чтобы тот точно не проснулся, пока он будет с ним разбираться.

Проникнув в разум спящего, Виктор понял, что перед ним типичный псих. Узнав о том, что в Цинтре внезапно выросли урожаи, тот решил, что это очень плохо, и отправился это прекращать. Причем ему даже заданий или распоряжений никто не давал. И делал он это не из патриотизма, потому что ненавидел всех одинаково. Истинный интернационалист.

Однако то, что борец с урожаями был нильфгаардцем и алхимиком, уже было неплохо. Правда, разрабатывал в основном яды, но уж основу точно знал. Да и про Нильфгаард он знал не так чтобы много. Типичный затворник-экспериментатор. Но вот то, что даже он узнал про высокие урожаи в Цинтре, говорило о том, что чёрные уже вовсю делят земли еще не завоеванных территорий. А значит, нападение практически гарантированно произойдет в следующем году.

Вытащив из головы психа всю интересную информацию, Виктор без малейших колебаний «аваднул» его, собрал всё, что было ценным из его барахла, и, больше не скрываясь, отправился на выход. Сняв по пути ловушку, он вышел на воздух к троллям.

— Человек! — прогрохотал ближайший стражник.

— Да-да, я знаю, — отмахнулся от него волшебник. — Собирайте всех сюда, у меня к вам предложение. Вам понравится.

Задумчиво покряхтев, тролли отправились собирать своих собратьев. Хотя Виктор думал, что они их просто позовут. Видимо, не сообразили, что даже если и был приказ «не шуметь», то он более не действует. Но пришлось терпеливо ожидать, пока они всех соберут. Повторилась картина, как и с местными троллями, только без явного вожака.

— Итак, у вас, как я понял, проблемы с едой? — обратился он к собравшимся, на что те согласно загалдели. — Что же, у меня есть для вас решение! Я вас сегодня же всех накормлю, в обмен вы не станете лезть на территории местных.

Тролли опять загалдели с общим посылом, что еда — это хорошо. А еда сегодня — это вообще замечательно.

— У меня к вам еще есть предложение, — волшебник усилил свой голос и теперь даже спокойной речью перебивал гомон толпы. — Я предлагаю вам службу на благо Цинтры в обмен на обильную кормежку. Я выделю вам человека, который будет вами руководить, а вы будете охранять, помогать с тяжестями и всё такое. Согласны?

С десяток секунд послушав вроде бы одобрительный гомон троллей, Виктор вздохнул и обратился к ним:

— Так, это никуда не годится. Загадаю вам загадку. Да-да, я знаю, что вы их любите, — прервал он начавшиеся возгласы. — Сколько будет восемь умножить на три?

Через пару секунд средних размеров тролль с чуть более светлой шкурой, чем у других, высказался:

— Двадцать четыре?

— Молодец! — воскликнул волшебник, ожидавший куда дольших размышлений. — У нас есть победитель! Как тебя звать?

— Коби, — чуть менее глухим голосом, чем остальные, ответил тролль.

— Отлично, меня зовут Виктор, приятно познакомиться и всё такое. Я скоро вернусь с мясом. Коби теперь за главного! — обратился он ко всем собравшимся, не получив в ответ какого-либо возмущения. — Тогда ждите здесь.

— Мы подождем, — подтвердил Коби, вроде бы даже на чуть лучшем всеобщем, чем его тёмный собрат из местных.

Волшебник привычно взлетел и отправился к виденным им неподалеку горным баранам. Ему нужен был только один.

***

— Ты нанял в армию Цинтры троллей? — расхохоталась Калантэ, поддержанная внучкой и мужем. — Надеюсь, не в конницу?

— Нет, во флот, — отшутился Виктор. — В качестве якорей.

Переждав новый взрыв смеха, он все же решил объясниться:

— Просто я подумал, что в наших условиях это бесплатная сила, которую можно привлекать и к разным делам, где нужна физическая мощь. Но больше всего меня заинтересовало то, что когда они укладываются спать, их крайне тяжело отличить от обычных булыжников…

Он на секунду замер, видя, как загорелись глаза у обеих представительниц рода Кербин.

— Они могут пропустить мимо себя боевые порядки врага и ударить им в тыл! — воскликнула Цири, чуть не подскочив со своего кресла. — А вблизи они таких дел наворотят!

— Я еще думаю сделать им защиту пуза, вроде половинки кирасы, — сообщил волшебник. — Тогда их будет очень тяжело убить.

— А нильфы не узнают, что ты их нанял? — спросил Эйст.

— На данный момент никто, кроме присутствующих здесь, не знает, — уверенно ответил Виктор. — Их пока можно чем-нибудь занять подальше от населенных мест, или просто кормить до вторжения.

— А может вооружить их и отправить всяких там утопцев или накеров бить? — задумчиво предложила Цири. — Только подальше от людей, например, где ты залежи серебра обнаружил. Так и они при деле, и тренировка, и сами себе еду набьют.

— Я бы предпочел, чтобы они привыкали, что мы их кормим.

— Согласен с Виктором, — высказался Эйст. — Пускай хотя бы большую часть еды получают от нас, а то надумают еще, что и сами могут хорошо питаться.

— И надо что-то думать с солью, — оторвавшись от документов, сказала королева. — У нас в этом году сильно выросли на нее цены. Нильфгаард понемногу прижимает нашу торговлю, с «Ковир и Повисом» мы на ножах, а своей добычей не обойдемся. Тем более что с урожаем в этом году потребность в ней только растет.

— Я нашел соль, но в Бругге, — сообщил волшебник. — Много железа в Верхнем Соддене, причем в двух шагах от угля…

— Может сперва с одной войной разберемся? — саркастично предложила Калантэ.

— Ну, я могу создать установку по выпариванию соли к Рождеству…

— Рождеству? — переспросил Эйст.

— Примерно наш Йуле, — объяснила Цири.

— Но если мы запустим её, все остальные производства соли можно будет закрывать. Они будут неконкурентоспособны.

— И что? — удивился король. — Какая разница, если у людей будет соль?

— Просто Виктор всё носится с идеей «свободного рынка», — усмехнулась княжна. — Издержки воспитания в мире, где это почти религия. Хотя, когда для себя работал, слал далеко и надолго весь этот рынок.

«Черт! Она ведь права! — только сейчас осознал пришелец из конца двадцатого века. — Это ведь средневековье! Чего я напрягаюсь?»

— Прошу прощения, сглупил, — повинился Виктор. — Тогда никаких проблем. Я сделаю соль такой дешевой, что соледобытчики «Ковира и Повиса» разорятся! А у нас любой крестьянин сможет себе позволить соль на столе.

— Вот это совсем другое дело! — рассмеялся конунг Скеллиге. — Кстати, соль на Островах очень бы пригодилась. Там ведь в основном рыбой и мясом живут.

— Только у «Ковира и Повиса» все равно останутся золотые и двимеритовые рудники, — королева была не так радостна, хоть и в уныние не впадала.

— Значит, надо перекрывать им морскую торговлю, — решительно заявил Эйст. — И после нападения Нильфгаарда у нас будет на это полное моральное право.

— Надо будет разъяснить всем жителям Севера, что «Ковир и Повис» специально заплатили нильфам, чтобы те напали на их конкурента — Цинтру! — предложила Цири, но, увидев направленные на нее взгляды, дополнила: — Да кто разбираться-то будет? Думаете, их кто-то любит? А факты на нашей стороне: договор о торговле и сотрудничестве с нильфами у них есть? Есть. У кого еще такой есть? Ни у кого! Значит, они и натравили.

— А чего на полпути останавливаться? — ухмыльнулся Виктор. — Объявим, что Цинтра это только начало, а захватить Нильфгаард хочет весь Север. А мы бастион на пути врага, защитники покоя и мира по правую руку от Яруги. А когда чёрные ударят через Туссент, скажем: «Ну вот видите? А мы предупреждали!»

— Ты так уверен, что ударят? — строго спросила королева.

— Теперь уверен, — кивнул волшебник. — Раньше я думал, что Нильфгаард — это просто разросшееся феодальное королевство. Но нет, это рабовладельческая экспансионистская империя. Она живет только пока расширяется, грабит и порабощает. Как только она остановится — ее разорвет от внутренних противоречий.

— Это ты у того нильфа подсмотрел? — догадалась Цири.

— У него, — подтвердил Виктор. — Он все же образованный человек был. Хоть и не всё понимал, но видел многое. А выводы я и сам могу сделать.

— Но не пойдут ли они и второй раз к нам? — спросил Эйст, не держа и тени сомнений, что первый натиск они отобьют.

— А тут все зависит от нас, — ответила ему жена. — Виктор прав: если поражение будет сокрушительным, они не рискнут повторять и попробуют лезть в других местах. Не удивлюсь даже, если у них начнутся внутренние брожения.

— Тогда рассылаем приглашения, как планировали? — уточнил король.

— Нет, — с суровым видом покачала головой Львица из Цинтры. — Справимся сами, но, возможно, рейд на Нильфгаард придется отложить.

— Почему?

— Нам понадобятся люди, но главное — нам надо сохранить корабли. После победы над нильфами действовать надо будет быстро и решительно. Когда начнутся разговоры о мире, мы уже должны достичь всех своих целей. А это захват всего побережья до Темерии.

— Это значит, что на ведение осад у нас времени не будет, — Эйст с намёком посмотрел на Виктора.

— Обеспечим, — ответила за него Цири, после чего, не дав никому возмутиться, продолжила: — Я не буду лезть вперёд, но уж взорвать ворота или разнести стену к чертям я легко могу.

— Виктор? — Калантэ подняла бровь.

— Я не знаю, как сильнейшие из местных магов, но средние для нее на один чих, — признал учитель девушки. — А когда она в своей броне, враги ей почти ничего сделать не смогут.

— Виктор в эту броню кучу труда и целое состояние вбухал! — горделиво улыбнулась княжна, но, встретившись взглядами с бабушкой, поспешила добавить: — Да и не буду я никуда лезть. Просто поддержка войск.

— А о каких приглашениях вы говорили? — поинтересовался волшебник. — Если мне, конечно, позволено спросить.

— Это не секрет, — усмехнулась королева. — Мы думали собрать все королевства, расположенные по течению Яруги, и Туссент. Планировалось обсудить совместные действия в случае нападения Империи.

— А разве Туссент не под нильфами? — удивилась Цири.

— У них есть некоторая степень свободы, — саркастично заметила Калантэ. — Вот только теперь я понимаю, что их как раз приглашать и не стоит. Раз уж у нас куча шпионов сидит, то их делегация каждое слово будет нильфам передавать. Да и Раймунд не тот, кого бы я хотела видеть у себя дома, в любом качестве. Его приглашение было бы вынужденным.

— А Анна-Генриетта?

— Кузина императора, — сообщила королева. — Да и особа достаточно ветреная.

— А разве у Туссента есть армия? — уточнил Виктор, не понимающий, зачем вообще их приглашать.

— Через них планировалось договариваться, — ответила на незаданный вопрос Калантэ. — Именно потому, что их княгиня — кузина императора. Вот только теперь я понимаю, что переговоры бесполезны. Они не принесут нам ничего, кроме унижений. А значит, и приглашать кого-либо бессмысленно. Соседние страны и так обязаны ответить на наш призыв. А вот если не ответят: разобравшись с нильфами, мы покажем им, что стоило лучше подумать.

— А если они все же придут на помощь? — не унималась Цири.

— Эккехард не самый умный человек на свете, поэтому может решить, что возник шанс вывести Содден из-под нашей руки. Вензлав посчитает, что можно отсидеться, так как вообще сторонится любых конфликтов. Он запретил убивать дриад на территории Брюгге, что правильно, вот только подал это так, что его собственные подданые теперь недовольны. А это говорит о том, что он непоследователен и недальновиден.

— А Эрвилл? — ехидно спросила княжна. — Невесткой которого я чуть не стала.

— Это была ошибка, — мрачно признала королева. — И как только я во всем разобралась, сразу же прекратила любые разговоры о помолвке. Что же до действий Вердена, я уверена, что он вообще никого не пошлет. Даже на прямой приказ будет тянуть до последнего, придумывать всяческие оправдания. Так что за Эрвила можно быть спокойными.

— Думаю, что наемникам из Вердена не очень понравятся действия их короля, — предвкушающе усмехнулся Эйст.

— И они будут вполне согласны выступить на стороне королевы, которая привела их к победе, — дополнил его Виктор.

— А может пригласить лордов из этих королевств в частном порядке? — предложила Цири. — Так и поддержку в будущих делах получим.

— Хм, заручиться их поддержкой, сражаясь вместе? — задумчиво сказал Эйст, поглаживая небольшую бородку. — А ведь неплохая идея! Вот только им придется идти против своих сюзеренов, фактически.

— Зато привлечем на свою сторону самых активных и решительных, — заметила Калантэ. — Да и если они выступят против своих прямых сюзеренов, это уже будет означать согласие с нашей властью. Пожалуй, так мы и поступим. Молодец, внучка! — Добавила она с довольной улыбкой.

Глава 7. Посланница Совета

*** Йеннифэр ***

Чародейка стояла у борта идущего по каналу корабля и наблюдала за активно ведущемся в искусственных гаванях строительством. Множество стапелей были заполнены строящимися кораблями всех видов и размеров. Но даже среди них выделялись грозные обводы боевых галер. Она насчитала не меньше шести штук одновременно строящихся гигантов. А это означало, что ресурсы на подобное строительство у королевства есть. И немалые ресурсы.

— Как красиво! — раздался рядом восторженный возглас её спутницы, девчушки, которую Йеннифэр взяла с собой из-за её страсти к медицине. Эта страсть, как она надеялась, придётся по душе её старой подруге, известной целительнице Литте Нейд, которая, по слухам, поддерживала тесные связи с одной из причин её визита. Что навевало некоторые воспоминания шестнадцатилетней давности, с участием одного ведьмака.

А смотрела девушка на приближающиеся стены города и возвышавшийся над всем замок. Все стены смотрелись так, будто их только что сложили из чистенького камня. И каждое подходящее место было увешано украшениями из ветвей ели и сосны, венками и красными лентами с бантами. Все это на фоне снежных шапок на крышах смотрелось еще ярче, сверкая и переливаясь красками.

— А они серьезно подходят к празднику Йуле, — проговорила Йеннифэр, смотря на всё это праздничное великолепие.

Но сюрпризы и не думали заканчиваться, ведь пройдя самых вежливых и расторопных таможенников, что чародейка встречала, они ступили на идеально подогнанные фигурные камни мостовой. Камни разных цветов и форм образовывали различные геометрические рисунки, будто являлись полом в каком-нибудь дворце. Она сразу поняла, что тут без магии не обошлось — слишком уж дорого бы стало делать подобное руками. Да и ей передавали про увлечение пришлого чародея дорогами, как и про их общее с княжной увлечение украшением города. Но размах изменений она не представляла.

— Как приятно пахнет! — чуть не пропела девушка, обратив внимание Йеннифэр на цветочные ароматы, наполнявшие порт. Пожалуй, это был единственный приятно пахнущий порт на её памяти. — И всюду цветы! Это сколько же золота они тратят, чтобы увешать все стены живыми цветами? Я и не знала, что Цинтра настолько богата.

— Думаю, тут дело не в богатстве, — задумчиво сказала чародейка, ощущая окружающую магию. Цветы точно были необычными. Но их все равно было слишком много. Значит, у кого-то тут достаточно сил и любви к прекрасному, чтобы все это сотворить. И список подозреваемых у неё состоял лишь из одного человека. Вернее, тёмной фигуры, про которую она не так чтобы многое узнала.

— И весь снег так аккуратно убран, да и чистенький, — продолжала на ходу щебетать девушка с короткой рыжей шевелюрой. — Будто специально в красивые сугробы собирали.

— Не удивлюсь, если так и было.

— Но зачем столько сил тратить на такую ерунду?

— Тебе ведь нравится? Настроение улучшает?

— Ну да…

— А в хорошем настроении гости города будут чуть благосклоннее в торговых сделках, чуть щедрее с лавочниками, — Йеннифэр сразу поняла цель всех этих мероприятий, — и с большой долей вероятности захотят вернуться в это место. Даже если это будет не так выгодно, как в другом, менее приятном месте.

— А оказавшись в месте, где ничего этого нет, они, наоборот, станут раздражительнее и жаднее? — сходу сообразила девушка, вызвав у своей спутницы одобрительную усмешку.

— Молодец, понимаешь, о чем я говорю, — одобрила она размышление девчушки. — А еще посмотри на дома вокруг и вспомни городские стены…

— Они все будто только что построены? — спустя пару секунд предположила та. — Это тоже магия?

— Либо магия, либо весь город только и занят что уборкой да ремонтом.

— А почему в других городах так не делают?

— Потому что настолько сильным чародеям обычно нет никакого дела до таких мелочей, — открыто высказала свое мнение Йеннифэр. — Да и если это не приносит им прямую пользу, то большинство решит, что и усилий не стоит.

Видимо, в отличие от местных.

— Или не совсем местных, — произнесла чародейка, не обращая внимание на вопрошающий взгляд своей спутницы. Потому что в этот момент они подходили к замку, и она почувствовала внимание к своей персоне. И не так, будто на неё смотрели, а будто что-то невидимое внимательно изучало её. Но ощущение вскоре пропало, и она обратила внимание на спешащего к ним от ворот замка слугу.

— Госпожа Йеннифэр? — обратился он, поклонившись. — Мы вас ожидали. Прошу следовать за мной.

Кивнув, чародейка со спутницей проследовали в замок. Первое удивление застало их в главном коридоре: там висели картины… весьма необычные картины.

— Они движутся! — прошептала девушка, разглядывая диковинных зверей на картинах. Они и вправду двигались, перебегая или перелетая с картины на картину. И в отличие от разнообразных чудовищ они были прекрасны. Будто кто-то взял привычных грифонов, химер, фениксов и нарисовал их красивые, гордые версии.

— Прошу сюда, — слуга отворил перед ними очередную дверь. — Его светлость попросил вас подождать его здесь. Это его кабинет.

— А где он сам? — спросила молодая девушка.

— Возникла проблема с каким-то ящером или драконом, — ничуть не смутившись бестактного вопроса, ответил слуга. — Его светлость решил не ждать ведьмака и справиться самому.

Поклонившись, он вышел и закрыл за собой дверь.

— Эмм, а разве это не опасно? — осторожно спросила девушка у Йеннифэр. — Одному выходить против дракона.

— Видимо, ему нет, — пожала плечами чародейка, подумав, что это была бы глупейшая ситуация, случись что с ним. Но сейчас её привлекли рисунки на одной из стен, с краткими подписями под ними. — Похоже, что он не новичок в этом. Некоторых существ я даже не знаю. Как и язык, на котором тут всё подписано.

— Чародей-ведьмак? — с усмешкой спросила девушка, разглядывая картинки. — Какие хорошие рисунки.

— Похоже, теперь мы знаем, кто рисовал те картины, что мы видели по пути сюда.

— А вы уже видели такие картины? В смысле, движущиеся.

— Таких не видела, — признала Йеннифэр. Она сперва подумала, что это иллюзии, но, приглядевшись, поняла, что ошиблась. Каким-то образом картины были квазиживые. И это интриговало.

— Ой! — воскликнула девушка, когда в комнате возникла могучая мужская фигура. Человек, а это все же был человек, в чёрной броне из кожи какой-то рептилии внимательно разглядывал их. Йеннифэр обратила внимание на внушительный рост этого человека, заставлявший смотреть на него снизу вверх. На приятные, если не сказать вызывающе красивые черты лица, не тронутые даже намеком на зрелость. Перед ней стоял молодой человек с короткими волосами цвета воронового крыла, на вид лет двадцати пяти, не больше. Однако больше всего её поразили глаза этого, без сомнения, чародея: яркие синие глаза, в которых словно плескалась первозданная магия. Он будто бы был до краёв наполнен энергией.

— Йеннифэр из Венгерберга, — произнес хозяин кабинета приятным низким голосом. — Меня зовут Виктор Вега, рад познакомиться. — Он слегка поклонился, с легкой ухмылкой, будто знал её намного лучше, чем она могла бы представить. — А вот вашу не менее прекрасную спутницу я не знаю.

— Шани, — пробормотала девушка, очевидно еще не пришедшая в себя после его внезапного появления.

— Шани? Чудесная в переводе с суахили, или «красная» с иврита, — задумчиво посмотрел на зардевшуюся девочку чародей, после чего коротко поклонился и двинулся к своему столу. — Прошу прощения, если напугал вас, не думал, что вы успеете добраться до кабинета. Обычно посетители задерживаются у картин. Прошу, присаживайтесь. — По мановению руки перед посетительницами возникли два необычных мягких кресла.

— А это вы их нарисовали? — забыв о своем смущении спросила девушка, усевшись на краешек кресла и подавшись всем телом вперед.

— Да, я.

— А как вы заставили их ожить? Ведь звери на картинах движутся!

— Вы видели только зверей? — неожиданно усмехнулся чародей. Йеннифэр же не спешила вступать в разговор, собираясь с мыслями и изучая поведение оппонента. — А оживил я их просто: дал им псевдо-душу. Не настоящую, даже не кусочек её. — Поспешил добавить он, видимо, чтобы не подумали, что он тут некромантией занимается. — Это просто слепок моего восприятия этих существ. Поэтому они и не дерутся друг с другом, а мирно ходят друг к другу в гости.

— Так вы считаете мирное сотрудничество предпочтительнее агрессии? — спросила чародейка, решив, что момент для прояснения позиций удачный.

— Безусловно! — кивнул князь. — Худой мир лучше доброй ссоры. Я вообще противник насилия. Однако не боюсь его применять, если того требуют обстоятельства. К моему огромному сожалению, сейчас обстоятельства сложились именно так.

Он развел руками с показательно печальным лицом, показывая, что ничего не может поделать.

— Но как сторонник мира вы не думаете о сдаче Цинтры перед Нильфгаардом? — уточнила Йеннифэр.

— Во-первых, я ничего не решаю: я лишь советник и помощник королевы. Во-вторых, я сторонник мира, а не пораженчества или трусости. Тот, кто между войной и бесчестьем выберет бесчестье, тот получит и бесчестье, и войну, — твёрдо высказался Виктор. — И зная, как ведет себя Империя на захваченных землях, у нас нет иного выбора, кроме как встретить их и убить.

— Как-то слова про «убить» не вяжутся со словами про стремление к миру, — усмехнулась чародейка.

— Если мы хотим мира, приходится сражаться. А некоторых существ, которые утратили всякий человеческий облик, стоит убить хотя бы из милосердия и человеколюбия. И в данный момент я говорю не про конкретную человеческую расу, а про всех разумных гуманоидов.

— Интересное объединение людей и нелюдей, — задумчиво признала Йеннифэр. До нее уже доходили слухи, что пришлый чародей свободно посещает Брокилон, а теперь, похоже, могли появиться некоторые подробности. — Многие нашли бы их слишком прогрессивными…

— Пускай ищут дальше, — усмехнулся князь. — Только идиот будет отрицать, что люди и эльфы могут иметь потомство, а это говорит лишь об одном: это один вид. Возможно, прошедший разные этапы эволюции. Возможно, что-то извне породило различия в продолжительности жизни и прочем. Но люди и эльфы — это один вид! Так что это ненависть братьев друг к другу.

— А как насчёт других рас, таких как краснолюды или низушки? — чародейка постаралась увести тему чуть в сторону, припоминая собственное квартеронское происхождение и связанные с ним проблемы, которые ей пришлось пережить в детстве.

— А что с ними? — на показ удивился Виктор. — Не вижу с ними никаких проблем. Узкоспециализированные подвиды людей. Не интересовался на счет возможности потомства, но мысль меня посетила презабавная…

— Какая? — спросила Шани, чтобы тут же смутиться под суровым взглядом Йеннифэр.

— Просто все гуманоидные расы, которые я встречал, очень уж похожи на людей, за одним отличием… Узкая специализация и врожденные преимущества. Будто бы кто-то взял человека и попытался выделить из его универсальности пару главных черт…

Чародейка, посланная сюда Советом чародеев, слушала это с изумлением. Почему-то ей пришла в голову мысль, что это предположение выглядит вполне имеющим право на жизнь. Хоть и отрицалось бы практически любым разумным, особенно из «Старших рас». Вот только князь не закончил говорить:

— Ну а потом собрал все результаты экспериментов в одном месте и посмотрел, кто лучше приспособлен… И как мы видим: универсальность всех победила. Даже не смотря на куда как худшие стартовые условия.

— Вы думаете, что боги устроили какую-то игру? — почти что шепотом произнесла Шани.

— Дабы не уходить в дебри теологии, скажу лишь, что это просто интересная мысль. Пища для ума. Все равно мы не получим ответов в обозримом будущем.

— А мы как раз за ответами и прибыли, — откинув бесполезные мысли о происхождении рас, улыбнулась Йеннифэр. — Правда, несколько иного толка.

— Понимаю, — кивнул Виктор. — И королева вас примет, как только освободится. А пока я развлекаю вас беседой. — Тут уже он расплылся в улыбке. Весьма привлекательной улыбке, как заметила чародейка. А еще она заметила, как раскраснелась её младшая спутница. — Кстати, сейчас к нам присоединится ваша знакомая. Она уже в двух шагах от двери.

— Йеннифэр! Какая встреча! — преувеличенно радостно поприветствовала её вошедшая Коралл. — Какими судьбами к нам? Ты ведь приехала не только для того, чтобы полюбоваться этим прекрасным городом?

Они обменялись поцелуями воздуха возле ушей друг друга, и чародейка ответила:

— Я приехала по просьбе Совета чародеев, чтобы предложить помощь против вторжения с юга.

Сидящий за столом волшебник хмыкнул на эту фразу.

— Похоже, что Виктор не уверен в вашей бескорыстности, — с улыбкой заметила Литта, занявшая кресло рядом с небольшим столиком у окна. — Он не очень-то доверяет чародеям. — Добавила она громким шёпотом, так чтобы все точно её услышали.

— Я доверяю конкретным людям, — поправил её хозяин кабинета, — вне зависимости от их способностей или расы. А вот непонятным самоназначенным контролерам магического мира я не доверяю совсем.

— Однако предложение о помощи реально, — сообщила Йеннифэр. — А без этой помощи Цинтре не выстоять.

— Это уж решать королеве, — беззаботно улыбнулся волшебник. — Но разве вы заметили в городе признаки паники или осознание неизбежности поражения? Возможно, вам стоит умерить свои требования в части платы за помощь. Ведь мы уверены, что справимся и сами.

Чародейке оставалось лишь постараться не выдать своих чувств. Ведь беззаботность явно знающего об угрозе города навевала мысли о бесполезности её миссии. Даже если они неадекватно оценивают обстановку, страха у них нет.

— А кого это ты с собой привезла? — Литта сменила тему, за что Йеннифер была ей даже благодарна.

— Я Шанни, собираюсь в следующем году поступать на медицинский в Оксенфуртской академии! — бодро оттараторила девушка.

— И у вас будет время, чтобы обсудить общую тему, пока мы будем на приёме у королевы, — Виктор опередил ответное приветствие целительницы. — Нас вызывают.

Как он это узнал, оставалось неясным, ведь ни заклинаний, ни артефактов он не использовал. Однако Коралл не увидела в этом ничего удивительного, поэтому и Йеннифэр не стала заострять внимание. Но пометку в памяти поставила.

*** Цирилла ***

Когда Виктор ввёл в кабинет чародейку, прибывшую от Совета, Цири как раз сидела в точной копии своего любимого кресла из другого мира и нежно гладила котёнка по имени Леон. Это имя она сама дала животному, которое Виктор нашёл где-то в городе и подарил ей. Правда, сначала он хотел отдать котёнка королеве в качестве живого детектора магического присутствия, но княжна оказалась проворнее.

Увидев вошедшую молодую на вид женщину, Цири почувствовала странное покалывание, похожее на то, что она испытала, когда встретила Геральта. Но тогда она списала это на Предназначение или его остатки. А вот на что списать эти ощущения, она не знала.

Чародейка заметила пристальный взгляд княжны и почему-то еле заметно смутилась. Настолько незаметно, что, если бы не уроки легиллименции с Виктором, она бы и не заметила ничего подозрительного.

«Попросить, что ли, Виктора проверить её?» — подумала девушка, не сводя глаз с гостьи.

— Йеннифэр из Венгерберга! — с холодом в голосе поприветствовала чародейку Калантэ. — Для нас явилась сюрпризом просьба Совета чародеев о встрече. — Она отдельно выделила слово «просьба», показывая, что лишь делает одолжение этой организации. — Равно как и личность посланника. Но мне стало интересно, чего же вы хотите от маленького захолустного королевства.

Судя по мелькнувшей тени на лице чародейки, королева только что уколола её. И укол был неприятным.

А Цири отдельно отметила схожесть цветов гостьи и Виктора: оба были черноволосые, одетые в чёрное и с необычными глазами. Хотя в комнате сразу трое обладали приметными глазами: зелёными, фиалковыми и синими. И приметны они были не столько самим цветом, сколько его насыщенностью, показывающей, что их обладатель не простой человек.

— Ваше величество, Совет уполномочил меня обсудить вопрос надвигающейся войны с Нильфгаардом, — говоря это, Йеннифэр без приглашения уселась на свободное кресло, чем вызвала усмешку у Калантэ. — Мне кажется, что для вас это не сюрприз, хоть я и не заметила, чтобы вы сильно переживали по этому поводу. Кроме того, мы бы хотели обсудить произошедшее с принцессой.

— И что-то мне подсказывает, что эти темы связаны, — сказала королева, чей взгляд превратился в ледяной после упоминания её внучки.

— Мы готовы оказать помощь в отражении атаки, — подтвердила не ставшая вилять чародейка. — В случае если вы согласитесь принять у себя одобренного Советом чародея и согласитесь на обследование Цириллы. Мы лишь желаем понять, что с ней произошло и не таит ли это в себе какие-либо опасности. Мы не собираемся ей вредить, — немного поспешно добавила она, уловив что-то в глазах Львицы из Цинтры.

— У меня и так при дворе есть три волшебника, — четко выговаривая слова ответила Калантэ, что обозначало её сдерживаемую ярость. — И твоя подруга, из-за которой именно тебя и послали, вполне способна выдать медицинское заключение, удовлетворяющее высочайшим стандартам. Она же вполне может быть соглядатаем от Совета. Еще одного шпиона от вас я при себе видеть не желаю. Это ясно?

— Вполне, — сдержанно кивнула Йеннифэр, которой очевидно не нравился ход разговора. — Однако без нашей поддержки вам не выстоять. Возможно, стоит обсудить…

— Виктор, — перебила её королева, отчего чародейка раздраженно сжала челюсти. — Наша гостья откровенна с нами?

— То, что она говорит, она говорит искренне, — подтвердил волшебник, стоящий посреди кабинета за спиной сидящей Йеннифэр. А вот теперь Цири была уверена, что чародейка пожалела о своем решении присесть и оставить главную угрозу за спиной. Она была если и не в панике, то заметно нервничала. Возможно, потому что ей явственно показывали, что видят её намерения. — Однако говорит она нам далеко не всё. И я бы хотел уточнить, что вред для кого-то с их точки зрения может отличаться от того, что мы считаем приемлемым для нас.

— Вот видишь, — недобро улыбнулась Калантэ, — Виктор говорит, что вы что-то от нас скрываете. Но при этом требуете от меня отдать вам мою внучку и наследницу королевства. А зная, что ваша организация вытворила с бедняжками, которым не повезло родиться вскоре после солнечного затмения… Сколько безвинных детей вы убили?

— Ваше величество, я не имела к этому отношения, — Йеннифэр постаралась твердо смотреть в глаза королевы, но чувствовалось, что она совсем не чувствует за собой полной безгрешности. — И многие из этих девушек потом проявили себя не лучшим образом…

— Виктор, ты знаешь астрономию лучше этих идиотов, — торжествующе усмехнулась Калантэ, — ответь мне: как часто происходят солнечные затмения?

— Если рассматривать всю поверхность планеты, то за сто лет происходит в среднем двести тридцать семь затмений. Из них сто шестьдесят — частные, шестьдесят три — полные, а четырнадцать — кольцеобразные. Если взять случайный город, то в нём полное солнечное затмение происходит в среднем каждые шестнадцать месяцев.

Похоже, что ответ изрядно удивил Йеннифэр, потому что вдребезги разносил пророчество, из-за которого было загублено множество жизней высокородных девиц. Заодно изрядно перекроив политический ландшафт Севера. Хотя, возможно, её удивила и точность ответа, вместе со скоростью.

— Видишь, госпожа чародейка? — королева с явной издёвкой произнесла стандартное обращение к магикам. — Ты проклята, как и каждая женщина на свете, если верить вашим же деятелям. Зная это, я бы предпочла и близко не видеть никого из вашей братии. Чтобы не опасаться, какие еще кровожадные бредни вы начнете воплощать в жизнь. Вы в своей неуемной жажде власти способны только губить, отравлять и разлагать.

— Почему я должна верить этим расчетам? — гостья держалась до последнего, не сдаваясь. Хоть Цири и знала, что Виктор слегка играет с цифрами, но и абсолютно точная информация также разбила бы весь бред этого «пророчества».

— Ты и не должна верить, — холодно усмехнулась Калантэ. — Достаточно того, что верю я. И в отличие от вашего серпентария, Виктор приносит пользу. Пользы же от вас я не вижу никакой. Поэтому передай своему Совету мое окончательное слово: никаких переговоров не будет, пока я не увижу от вас реальный вклад. А сейчас можешь быть свободна.

Когда раздосадованная и очевидно выбитая из колеи чародейка покинула кабинет в сопровождении Виктора, Цири спросила бабушку:

— Так что, ты ее просто выгонишь?

— Зачем? — королева изобразила удивление. — Пускай покрутится тут, а мы за ней посмотрим: с кем встречается, о чем говорит. Может, еще до начала этой вашей «чистки» что-нибудь полезное узнаем.

— А мне с ней переговорить можно?

— Мы вроде бы уже разобрались, что ты взрослая, — мягко улыбнулась внучке Калантэ. — Так что решать тебе. Тем более что она твои возможности не знает, а вот ты к её готова.

— Я думаю еще с девушкой этой пообщаться: может, чего разузнаю?

— Ты уже взрослая, — напомнила королева, склонившись над каким-то документом.

— Хорошо, — озорно улыбнулась княжна. — Люблю тебя, бабуля.

— Ты только на людях меня так не называй, — проворчала прячущая улыбку женщина.

*** Йеннифэр ***

Идя по коридорам замка в сопровождении местного чародея, Йеннифэр еле сдерживалась, чтобы не взорваться. Она даже забыла, что вообще-то идущий рядом с ней человек был одной из её целей. Сейчас она была точно не в том состоянии, чтобы пытаться его разговорить. Не говоря уж о соблазнении. Да и не была она уверена, что волшебник клюнет: слишком уж равнодушно он осмотрел её при знакомстве. Может, его вообще женщины не привлекают?

— Литта ждёт тебя, — сообщил Виктор, открыв перед чародейкой дверь и пропуская её внутрь. — Рекомендую отдохнуть после путешествия. У тебя еще будет второй шанс поговорить с королевой.

Когда она обернулась, чтобы хоть что-то из накопившегося высказать, мужчины и след простыл. Похоже, это опять была его уникальная телепортация. В прошлый раз он просто возник из воздуха. Подобного чародейка ни разу не видела. Всегда остается какой-то след! У него не было ничего. Что только еще больше интриговало, и она решила разузнать о нём побольше.

— Йеннифэр, хватит стоять в дверях и думать об этом сладком мальчике, — из комнаты раздался голос Коралл, обрекшей себя на подробный допрос. — Заходи давай!

Не став дожидаться, когда Литта созовёт всех стражников на этаже, чародейка закрыла за собой дверь.

— Как я понимаю, прошло не очень, — предположила целительница, сидящая в таком же, как и у княжны, необычном кресле. В правой руке у нее был стеклянный бокал с янтарной жидкостью в нём. Шани неподалеку сидела с таким же бокалом.

— Это слабо сказано, — вздохнув, Йеннифэр уселась в неожиданно мягкое и удобное кресло. — Калантэ меня отчитала как девчонку и фактически выгнала из кабинета. Чего пьете?

— Я яблочный сок, — доложила Шани. — Никогда такого вкусного не пробовала!

— А я мёд, аналогично про самый вкусный, — усмехнувшись, Коралл налила из кувшина в бокал подруги такую же янтарную жидкость, как у себя. — И не переживай, она это специально делает. Просто показывает, что к магикам здесь отношение несколько иное.

— Можно было и на словах сказать, — проворчала чародейка, отпивая неожиданно вкусный напиток. — М-м-м, очень даже хорошо. Я удивлена, что ты так спокойна с подобным отношением.

— Ну, мне это разъяснил Виктор, а у него это вышло достаточно гладко.

— Не сомневаюсь, — Йеннифэр с улыбкой закатила глаза. — И как часто он тебе проводит дополнительные разъяснения?

— Аха-ха-ха, не в этом смысле, — беззаботно рассмеялась Литта. — Тут у меня ничего не получилось. Он сторонится чародеек в этом смысле.

— Неудачные отношения? — спросила чародейка, видевшая подобное за свою не такую уж короткую жизнь не единожды.

— Нет, скорее плохое первое впечатление, — вздохнула Коралл. — Он прибыл из мест, где девственники и девственницы в семнадцать — это скорее правило, чем фантастическое исключение. Так что первая реакция на наши порядки была сама можешь представить какая…

— Это что за места такие? — поразилась Йеннифэр, припоминая, знает ли она хоть одну чародейку, дотянувшую до такого возраста. Память подводила. — Какой-то особо строгий монастырь?

— Другой мир.

— Эм, ты сейчас буквально про другой мир говоришь или образно?

— Буквально, — кивнула Литта. — Он жил в мире, куда на восемь лет попала Цирилла. Там он был её опекуном, а потом как-то сумел вернуть обратно. Но теперь заперт в нашем мире, без возможности вернуться домой.

«Если то, что я знаю про Старшую кровь, правда, то шанс вернуться у него как раз есть, — подумала Йеннифэр, но придержала эту мысль при себе».

— И ты не могла мне об этом как-то сообщить? — возмутилась чародейка. — Это ведь грандиозно! Нам надо сообщить в Совет.

— А еще он изучал человеческий организм в своем мире, — не обращая внимания на возбуждение подруги спокойным голосом продолжала целительница. — На таком уровне, о существовании которого мы даже не догадываемся. И он был бесплоден.

— Был? — Йеннифэр напряглась, как кошка, заметившая добычу.

— Да, он излечил своё бесплодие, — изображая равнодушие, сообщила Коралл.

— Ты уверена? — взгляд чародейки без её команды пробежался по животу подруги.

— О нет! — воскликнула Литта, посмеиваясь. — На беременность шансов у меня не больше, чем у тебя, здесь всё по-прежнему. Он заделал доченьку повелительнице Брокилона. И это уже точно, он лично узнавал.

— С каждой секундой всё интереснее, — Йеннифэр откинулась на спинку кресла, положив левую ладонь на лоб. — Значит, он знает, как это можно вылечить?

— Он знает, как это сделать в его мире, — уточнила целительница с намеком на мечтательность в голосе. — В нашем мире весь процесс нужно начинать сначала. Ведь у нас сама магия отличается от привычной ему, и даже растения отличаются по своим свойствам. Но он говорит, что это вполне реально в разумные сроки.

— Ты поэтому решила остаться тут? — догадалась чародейка.

— В том числе, — подтвердила Коралл. — Ты ведь понимаешь, что до этого мы имели дело с догадками, мифами, сказками и прочими поверьями…

— А теперь у нас есть человек, который сумел вылечить этот недуг, — продолжила за неё подруга. — Где-то нужно расписаться кровью?

— Не нужно, но ты ведь сама понимаешь, что трепаться об этом не стоит?

— Ты меня за дуру держишь? — возмутилась Йеннифэр, после чего они обе перевели взгляды на сидевшую мышонком Шани.

— Я ничего никому не скажу! — пискнула девушка.

— А решила я остаться, чтобы помочь ему побыстрее управиться, — отпив немного мёда, продолжила Литта. — Ну и заодно открыть тут школу.

— Школу? — изумилась чародейка. — Ты в курсе, что Нильфгаард, уже даже не скрываясь, готовит нападение? И что ты там преподавать собралась?

— Нильфгаарда не боится ни Виктор, ни Калантэ, из чего я делаю вывод, что они уверенны в победе, — рассудительно сказал Коралл. — А преподавать я планирую то, в чем лучше всего разбираюсь, — целительство. Заодно буду помогать с исследованиями.

— Хм, школа исключительно для будущих целителей?

— Сперва — да. Ну а в будущем посмотрим. До прояснения ситуации с нильфами сюда вряд ли кто-то охотно поедет, но в будущем, может, и полноценное обучение по всем направлениям создадим.

— Создадим? — переспросила Йеннифэр. — Ты, надеюсь, меня в этот план не включила?

— А ты не хочешь поучаствовать в проекте, за который нам в Аретузе поставят памятники из золота в полный рост? — с подначивающей усмешкой спросила Литта.

— Почему я?

— Потому что я знаю, что ты не разболтаешь, — пожала плечами Коралл. — А секретность в нашем деле будет одним из главных принципов.

— Ты ведь в курсе, что мы не вдвоем тут сидим? — уточнила чародейка. — Шанни в следующем году идет на первый курс в Оксенфуртскую Академию.

— Ну и пускай идёт, или, может, останется тут, и мы займемся её обучением, — предложила опытная целительница. — Виктор говорит, что она подходит.

— Думаю, лучше ей отправиться в Академию, — прикинув все варианты, сказала Йеннифэр, хоть и не поняла фразу про волшебника. — А вот как только запустим полный образовательный цикл, можно и переманить к себе.

— Я бы лучше осталась, — высказалась юная девушка. — Не думаю, что я еще где-то смогу получить подобный опыт. А вернуться в Оксенфурт я всегда успею. А к чему я, по словам господина Виктора, подхожу?

— К тому, чтобы встать у основ величайшего прорыва в истории медицины! — торжественно объявила целительница.

Глава 8. Политика

В один из дней Виктору пришло оповещение от сигнальной системы, что через восточные ворота в город въехал ведьмак. И это точно был не Геральт — сигнатура не совпадала. Правда, других ведьмаков он и не знал, но теперь у него возник повод познакомиться. А то как-то не с руки ему было лично заниматься всякими тварями. Да и знаний о существах у него практически не было. А это было чревато. Напорется так на неизвестную зверушку с коварными способностями — и пиши пропало.

Отследить ведьмака труда не составило, благо весь город уже был в сети наблюдения. Во многом благодаря этому в Цинтре с недавних пор отсутствовала организованная преступность: стража просто уничтожила все притоны и разбойничьи предприятия. В ходе облавы переловили вообще всех, не упустив даже мелких сошек. Ну и перебили тех, кто пытался оказывать сопротивление.

Правда, для такой результативности пришлось привлекать даже королевскую стражу на ответственных направлениях и двух чародеев — его и Цири. Но теперь Цинтра официально могла называться самым безопасным городом Континента. Максимум, что грозило гостю города — случайно забредший карманник, не успевший еще узнать местные порядки.

Но королева милостиво позволяла таким индивидам осознать все прелести жизни в её землях. Хоть и сперва на широко развернувшихся стройках новых производств, где всегда не хватало рабочих рук. А если преступник оказывался не достигшим взрослого возраста, его отправляли питаться за королевский счет и постигать грамоту в специальное заведение.

Занимательно, что изредка в эти заведения сбегали даже дети, у которых вроде бы были родственники. Виктор лично общался с девчушкой тринадцати лет, которая сбежала в интернат к друзьям. До этого она жила у дальних родственников матери в сельской местности. Но пришла в город, решив, что в нём интереснее, да и обращаться с ней будут лучше. А волшебник резко ухудшил свое мнение об одной известной ему придворной даме.

Зайдя в не слишком дорогой кабак, Виктор сразу направился к нужному ему столику.

— Не возражаешь, если я присяду? — обратился он к сидящему за столом мужчине с короткой бородой и собранными в пучок на затылке тёмными волосами.

— Если только не боишься заразиться моим невезением, — буркнул ведьмак.

— Нет, этого я не боюсь, — весело ответил волшебник, присаживаясь. — Меня зовут Виктор Вега.

— Кольгрим, — представился мужчина. — Мне надо понимать, что ты подошел ко мне не просто поболтать?

— Всё верно, — кивнул Виктор, подзывая официантку. — У меня есть деловое предложение, по твоему профилю.

— Здравствуйте, хотите сделать заказ? — подскочила к ним бойкая девушка. — У нас сегодня особенное предложение: сельдь по княжескому рецепту, такой вы больше нигде не попробуете! К ней хорошо подходит новый сорт эля из пивоварни Йохана Краузе.

— Вот ты и сделала за нас заказ, — Виктор улыбнулся официантке, отчего та зарделась. — Две порции и по кружке нового эля.

Он делал этот заказ, вполне уверенный в результате, ведь рецепт что эля, что селедки был из того списка, что ему составляли Бессмертные. Немного измененные в местных реалиях, но без потери уникальности вкуса.

— А если бы я не любил рыбу? — почесав на правой щеке идущий вдоль линии бороды шрам, поинтересовался ведьмак. Про эль он комментировать не стал.

— То я бы съел две порции, — пожал плечами Виктор. — Я некоторым образом участвую в производстве этих блюд, так что уверен в результате.

— А что по поводу основной причины нашего общения? — Кольгрим перешел сразу к делу.

— Ты, может, еще не знаешь, но в нашем королевстве решили несколько упорядочить работу различных деятелей. Ведьмаки подпадают под это решение.

— Понятно, — мрачно вздохнул мужчина, очевидно решивший, что ничем хорошим для него это не обернется.

— Не думаю, что понятно, — усмехнулся волшебник. — Королева решила, что работа ведьмаков напрямую с крестьянами порождает ненужные конфликты. Споры о наградах, недоверие и прочие обиды. Но всё это легко решить, если установить четкую оплату за работу.

— Они все равно постараются съюлить и не выплатить полную цену, — похоже, что на основе своего обширного опыта сообщил ведьмак. — То убил не так, то маловата тварь за такие деньги. А уж про проклятия и говорить нечего — там вообще невозможно угодить.

— И именно поэтому платить за работу будет представитель королевы, а не деревенский староста или кто еще. Убил чудовище, принес доказательства — получи награду по четкой ставке. Развеял проклятие — оплата в зависимости от сложности и опасности, также по четким ценам. Разве не удобнее так работать?

— А кто будет устанавливать цены? — задал естественный вопрос Кольгрим. — Не думаю, что власти расщедрятся на высокую награду.

— А вот для этого я к тебе и подсел, — расплылся в улыбке Виктор.

В это время официантка принесла им две тарелки с рыбой, две кружки с элем и две маленькие плошки с соусом. Пожелав гостям приятного аппетита, она улыбнулась замаскированному иллюзиями волшебнику и упорхнула.

— Я предлагаю тебе поучаствовать в создании нового закона о борьбе с проклятиями и чудовищами. Ты поможешь установить справедливые расценки на работу, выполняемую ведьмаками, за что тебе будет отдельно заплачено как за консультационные услуги.

— И я смогу устанавливать любую цену? — недоверчиво спросил мужчина, пробуя селедку. Судя по его приподнявшимся бровям, вкус его приятно удивил.

— Конечно же нет! — поспешил разочаровать его Виктор. — Цены будут основываться на том, что ты сочтешь справедливым.

— И как вы решите, что я считаю справедливым?

— Я умею распознавать, когда мне лгут, — развел руками волшебник. — Так что просто буду спрашивать.

— То-то мой амулет дрожит с тех пор, как ты подошел, — проворчал Кольгрим. — И сколько мне заплатят за эту консультацию?

— А вот тут все зависит от объема работы, — мысленно торжествуя, Виктор закинул в рот кусок нежнейшей рыбы с травами.

***

Очередной вечер Виктор, Цири и Кольгрим корпели над выросшим в целый документ законом «О деятельности борцов с чудовищами, проклятиями, тёмной магией и прочими злодеяниями сверхъестественного происхождения». Или коротко: законом о ведьмаках. Правда, речь в нём шла далеко не только о профессионалах этого дела.

— Почему за снятие проклятия в два раза больше плата, чем за убийство волколака? — удивился Кольгрим, видимо привыкший, что за это всегда платят одинаково.

— Потому что с точки зрения королевства, — объясняла увлекшаяся этим направлением Цири, — ты не только избавляешься от чудовища, но ещё и спасаешь подданого королевы. Плюс это сложнее, чем просто голову срубить, так что бонус за сложность.

— Впервые вижу, чтобы королям было не плевать на жизнь кмета, которого они даже не знают, — горько усмехнулся ведьмак.

— Если тебя это утешит, то считай, что это голый прагматизм: каждый подданый платит налоги, — сказал ему Виктор. — Чем больше людей и чем дольше они работают, тем больше налогов.

— Хм, с такой точки зрения моя картина мира в порядке.

Через некоторое время вопрос возник уже у Цири:

— Вендиго? Это людоеды такие? — похоже, она припомнила аналогичное слово из прошлого мира.

— Вы их знаете? — удивился Кольгрим. — Это ведь очень редкие существа. Да и я не заметил в королевстве проблем с пищей, а это проклятые каннибалы.

— Нет, не встречала, — княжна мотнула головой. — Просто слышала. Жуткие твари.

— Честно говоря, я их и сам не встречал, — признался ведьмак. — Хотя думал, что по невезению я чемпион.

— А мне вот интересно, — задался неожиданной мыслью Виктор, — если перебить чудовищ на определённой территории, то останется только не пускать туда пришлых?

— Ну и убивать изредка возникающих проклятых, — подтвердил Кольгрим. — Со всем остальным и обычная стража справится. Главное не давать разрастись проблеме.

— А есть чудовища, которых ведьмаки принципиально не убивают? — спросила Цири.

— Зависит от школы и каждого конкретного ведьмака, — пожал плечами мужчина. — Коты вон вообще больше людей убивают, чем чудовищ.

— А у тебя есть такие запреты?

— Я стараюсь не убивать тех существ, которые не опасны для людей. Но точного списка не имею.

— Тогда учти, что троллей у нас в королевстве не убивают, — весело сообщила ему княжна.

— Почему?

— А они мирные, — ответил за девушку волшебник. — Еды, как ты заметил, у крестьян в достатке, так что они охотно ею делятся. И тролли в обмен помогают в меру своих сил: пень выкорчевать, телегу из грязи вытащить и всякое такое.

Кольгрим замолк на минуту, о чем-то размышляя, после чего произнес:

— Разумный подход. А это только троллей касается?

— Пока только с ними удалось договориться, — Виктор развел руками. — А что, есть еще кто-то на примете, с кем можно заключать подобные сделки?

— Великаны тоже разумны, — задумчиво сообщил ведьмак. — Хоть и куда более агрессивны. Ну и в порядке фантазии: высшие вампиры. По разумности ничуть не уступают человеку, могут жить без крови, но бойцы непревзойденные.

— Только вот как и где их искать, — высказалась Цири, со значением посмотрев на волшебника.

— Тут уж я не подскажу. Если высший вампир не захочет, чтобы его обнаружили, и не будет совершать ошибок — его почти невозможно изобличить.

— Но они вроде бы не отбрасывают тени и не отражаются в зеркалах, — очевидно, припомнила княжна.

— А одежда их тоже не отражается и не отбрасывает тень? — усмехнулся волшебник. — Даже стекло отражается и отбрасывает.

— Магия? — не желая сдаваться, предположила Цири. — Ты ведь, когда становишься невидимым, тоже не отбрасываешь тень. Как и твоя одежда и предметы в руках.

Кольгрим бросил на них удивленный взгляд, но ничего не сказал, вернувшись к описанию очередного чудовища.

— Ладно, пока не наткнемся на следы деятельности этих самых вампиров, что-либо предпринимать бесполезно, — подвел итог размышлений Виктор, после чего обратился к ведьмаку: — А как вообще у нас по сравнению с другими землями дела обстоят? Больше чудовищ или меньше?

Тот не стал торопиться отвечать, задумавшись. Однако это продолжалось недолго, и он уверенно ответил:

— Я бы сказал, что хорошо. Не знаю, как с морскими тварями, но на земле всё достаточно спокойно. Наверное, патрули стражи помогают, но я за время, пока двигался от парома из Бругге, не заметил следов ни трупоедов, ни утопцев.

— Думаю, что от тракта их и Виктор мог распугать, — выдала логичное предположение княжна.

— У вас местность не располагает к обилию монстров, — заметил ведьмак. — Много открытых пространств, никаких болот и даже лесов не особо много. Надо еще посмотреть, что в предгорьях и Эрленвальде творится, но на севере королевства всё очень благообразно выглядит. Даже лучше, чем в Нильфгарде.

— А у чёрных нет проблем с чудовищами? — с легким недовольством в голосе спросила Цири. Похоже, её злила сама мысль о том, что у врага что-то может быть хорошо.

— Всё зависит от провинции, — спокойно ответил Кольгрим. — Чем ближе к центру, тем безопаснее. А вот в недавно завоёванных землях дела обстоят гораздо хуже. В назаирский Ассенгард, где Империя устроила настоящую бойню, я бы и за телегу золота не полез. Там всё кишит трупоедами, призраками и чёрт знает чем. Руины на километры вокруг распространяют запах смерти…

После этих слов присутствующие погрузились в мрачное молчание, должно быть, представляя подобное на месте сверкающей и благоухающей Цинтры.

— Хрен им, а не с Цинтрой подобное сотворить! — пообещала нахмурившаяся княжна. — Скорее они все сгорят в «Адском пламени»!

***

В очередной раз Виктор посетил Брокилон в конце февраля. Он старался не слишком часто беспокоить дриад, но ничего не мог с собой поделать: он нервничал. Все же должен был родиться его первый ребенок в этой жизни. Причем ребенок, на которого он не рассчитывал.

Иногда волшебник даже подумывал, что согласился на эту сделку только из-за неслабо так приложившего его мощнейшего Оживления. Он тогда вообще плоховато соображал. Хоть по прошествии месяцев и ни о чем не жалел. Какая разница, почему пришла новая жизнь в этот мир? Теперь лучше думать о том, чтобы она была счастливой.

Вот только в этот раз проблемы начались сразу, как он прибыл. Стараясь быть вежливым, он всегда аппарировал снаружи поселения дриад и заходил уже ножками. Но в этот раз его ждали.

— Тебе тут нечего делать, крылатый, — объявила знакомая ему дриада, которая по красоте вполне могла соперничать со своей повелительницей. — Госпожа Эитнэ сказала, что тебе закрыт вход в Дуэн Канэлл.

— Сирисса, какого черта? — возмутился волшебник, с которым девушка обычно была весьма мила. — Там вообще-то скоро мой ребенок должен родиться!

— Она дочь госпожи, а не твоя, — твердо произнесла дриада.

— Эмм, а я вот четко помню, что участвовал в её создании!

— И мы благодарны тебе за это, — поклонилась Сирисса. — Но сейчас не время беспокоить их.

— Я вообще-то очень хорош в целительной магии, — Виктор попробовал зайти с другой стороны. Такая встреча была для него совершенно неожиданна.

— За госпожой наблюдает Аглайиса, — нервно усмехнулась дриада. Она явно опасалась, что мужчина попробует проникнуть в поселение силой. А они уже знали, что в таком случае его только Эитнэ и сможет остановить. — Надеюсь, ты не будешь утверждать, что она недостаточно хороша для этого?

Тут ему было нечем крыть, глава брокилонских целительниц свое дело знала крепко. Так что оставалось только два варианта: отступить или применять силу, чего совершенно не хотелось делать.

— Когда мне можно будет увидеть мою дочь? — Виктор четко выделил интонацией последние два слова.

— Это нежелательно до трёх лет, — Сирисса даже еле заметно сжалась, произнося это. Видимо, опасалась вспышки гнева у человека, хотя он никогда не позволял себе ничего подобного. — Малышке надо соединиться с Лесом, тогда ей будут не страшны болезни, принесенные извне.

— Ахренеть, — пробормотал волшебник. Такое развитие событий совершенно выбило его из колеи. Достав из сумки две коробочки, он протянул их дриаде: — Передай их Эитнэ, там подарки им двоим.

Дриада с растерянным видом взяла коробочки, сочувственно посмотрела на человека и произнесла:

— Прости, что так вышло, но так должно быть…

— Я всё понимаю, — грустно улыбнулся Виктор. — И я еще вернусь.

— Не сомневаюсь, — ответила с улыбкой дриада.

***

Виктор стремительно вошел в кабинет королевы, где его уже ждали. В этот раз в совещании участвовали привычным малым форматом, возможно, последний раз до начала активных действий.

— Дело сделано, ваше величество, — легко поклонился он королеве, пока стражник закрывал дверь.

— Как все прошло? — спросила Калантэ, жестом указывая на стоящее перед её столом кресло.

— Я навел на них банду назаирских разбойников, — усмехнулся волшебник, присаживаясь. — Но они думают, что сами их нашли. К тому времени, как работники ножа и топора напали, я уже вытащил всю информацию из нильфгаардца. — Он нагнулся и положил на стол внушительную стопку конвертов. — Тут все донесения от нильфгаардской ячейки в Цинтре. Судя по тому, что я нашел в его голове, ничего интересного они не накопали. Хотя то, что мы часто общаемся вчетвером, отследили. Пытались подкупить стражу, но никто не поддался.

— Имена отказавшихся знаешь? — с довольным видом спросила королева. Получив подтверждающий кивок, она продолжила: — Надо будет их наградить за верность и наказать за то, что не доложили.

Все присутствующие понимающе улыбнулись, догадываясь, что награда будет все же существеннее наказания.

— Значит, за эту неделю надо будет схватить всех оставшихся шпионов, — перебирая письма, заявила Калантэ. — Начинайте с низов и поднимайтесь наверх. Семейку Аттре оставьте напоследок. Посмотрим, что они будут делать, когда поймут, что мы накрыли всю их сеть.

— Я могу взять всех их за одну ночь, — сообщил Виктор.

— Даже так? — не особо то и удивилась королева, задумчиво разглядывая волшебника. — Тогда хватай всех, кроме Аттре. Князь Виндхальм точно не замешан в этих делах?

— Уверен, что он даже не догадывался. Слишком честный и принципиальный. Может, поэтому его даже и не стали вовлекать.

— Мда, а вот семейка у него оказалась та еще… — вздохнула Калантэ, явно разочарованная некоторыми своими поддаными. — Ладно, тогда прилюдно разоблачим их и посмотрим на его реакцию. Что по другим разведкам?

От разведки наших северных заклятых друзей из Ковира остались рожки да ножки. Слишком уж активно лезли на новые предприятия и намёков не понимали. Зря людей только сгубили. Остальные оказались куда более понятливы, так что ограничилось восемью трупами в сумме на всех.

— Больше не лезут?

— Нет, спокойно ждут, чем мы с ними поделимся, и выдают начальству за впечатляющие успехи.

— Прекрасно! — королева положила на стол привыкшие как к перу, так и к мечу руки и оглядела присутствующих. — Вот мы и выходим на завершающий этап. Лишившись своих агентов, Нильфгаард задергается, но уже поздно. Теперь мы будем готовиться куда более открыто.

— Может, нам всё же накрыть и остальные разведки? — предложил Эйст. — Кто его знает, куда их начальство пересылает отчеты?

— Виктор?

— Никаких проблем, сделаю.

— Только если с нильфами, за исключением дворян, можешь действовать как тебе угодно, то с северными шпионами будь всё же понежнее, — со зловещей усмешкой сказала Калантэ. — Пускай излишне не напрягаются. Нам вполне достаточно того, что они полные штаны навалят, когда мы всех их разом возьмем.

— Всё понял, — кивнул волшебник. — Ни одного перышка у них не вырву.

— Отлично, тогда обсудим дела армейские. Эйст, как дела с наёмниками?

— Все, кого мы смогли достать, будут собраны уже в конце июня, так что сможем начать их слаживание.

— Возмущаться не будут? — уточнила королева, не слишком доверявшая наёмникам.

— Виктор им достаточно платит, так что пускай засунут своё возмущение поглубже, — высказал здравое предложение конунг Скеллиге. — Наши ребята прибудут в начале июля, так что тоже поучаствуют.

— Ясно, значит, урожай с полей кметы убрать успеют, — покивала своим мыслям Калантэ, в очередной раз бросая взгляд на составленную волшебником топографическую карту долины Марнадаль. — Как дела с троллями и големами?

— Кирасы для троллей готовы, — отчиталась Цири. — Пришлось помучиться с креплением, но изловчились. Ремни замаскировали, так что в глаза бросаться не будут.

— Количество големов доведено до восьмидесяти двух штук, — доложил Виктор со своего фронта работ. — Если напрячься, могу еще парочку успеть создать…

— Не надо, — отмахнулась королева. — Ничего они не решат, только отвлекаться будешь от более важных задач. Лучше займись назаирскими ребятами, чтобы, если кто и вырвется из наших крепких объятий, дальше Йелены не прошли.

— Вас понял, займусь.

— Но сперва шпионы, — напомнила Калантэ. — Бери столько стражи, сколько понадобится, но чтобы никто не ушел. Не терпится посмотреть на это представление.

*** Йеннифэр ***

Приглашение на большой прием застало чародейку врасплох. Она всего неделю как вернулась в Цинтру, помаленьку перебираясь в неё окончательно, но пока живя на два дома. Хотя стоило признать, что Шани была права: после Цинтры что Венгерберг, что любой другой город Севера вызывали легкое раздражение. Всё ощущалось как-то не так, неуютно.

В главном зале королевского замка Йеннифэр первым делом отыскала Литту, дабы разузнать, в честь чего все тут собираются. Правда, ответ подруги разочаровал:

— Честно говоря, я и сама не знаю. Заметила только, что королевская стража сегодня вся в мыле. Но думаю, что нам скоро всё объяснят.

— Её королевское величество, королева Калантэ Фиона Рианнон! — провозгласил герольд.

В зал через боковой вход вошла королева в полном доспехе, с мечом на поясе. Не хватало только шлема, но его заменяла достаточно скромная корона в виде золотого обруча с лепестками. Сев на трон, она дала отмашку герольду, и тот крикнул:

— Ввести арестованных!

По толпе собравшихся пронеслись полные изумления шепотки. Всё происходящее с самого начала выглядело уж очень необычно, но теперь напоминало начало войны.

Основные двери в зал распахнулись, и первым вошел могучий чародей в чёрной переливающейся золотыми искорками броне. Следом за ним, скованные по рукам и ногам, тащились люди, которых некоторые видели чуть ли не каждый день. Среди них были слуги, лавочники, один трактирщик и даже держательница борделя. Удивляло, что следов пыток или даже побоев на них не было видно, однако на идущую впереди фигуру они бросали совершенно панические взгляды. При этом совершенно не опасаясь стражников, которые окружали их.

— Похоже, что пока мы спали, у нас тут целую шпионскую сеть накрыли, — весело прошептала Литта на ухо подруге. Вот только та чувствовала, что это еще не всё.

— Ваше величество, — выйдя на центр пустого пространства перед троном, Виктор поклонился королеве. — По вашему приказу шпионы Нильфгаарда схвачены.

— Прекрасно, князь. Но вы никого не упустили? — Калантэ, очевидно, знала ответ на этот вопрос, но играла спектакль. — Все здесь?

— Все в зале, но не все в цепях, — ответил чародей, вызвав новую волну шепотков, куда оживленнее предыдущей. — Мы можем спросить у арестованных, кого среди них не хватает.

— Ну что же, давайте выслушаем.

Виктор крутанул ладонью в воздухе, и шпионов подхватило и стало расставлять в шеренгу перед троном.

— Сообщите её величеству, кто помогал вам среди знати.

Едва невидимая сила отпустила их, закованные в цепи люди бросились обличать:

— Аттре! Раинфарн!

— Ваше величество! — из толпы вышел сам князь Аттре — Виндхальм и упал на одно колено. — Это невозможно! Раинфарн — верный вам рыцарь! Они лгут, пытаясь его оклеветать!

— Встаньте, князь, — властно повелела Калантэ, что тот не замедлил исполнить. — К сожалению, их показания уже проверили, и они верны.

В это время, подчиняясь манящим жестам чародея, через расступающуюся толпу левитировал опутанный веревками рыцарь. Когда он оказался перед королевой, несмотря на всё сопротивление, чужая воля заставила его встать на колени.

— К сожалению, ваш рыцарь и наставник предал вас, — со сталью в голосе сказала Калантэ. — Также он предал меня и Цинтру, согласившись работать на нашего врага. Причем не обычного врага, а врага жестокого и безжалостного. Врага, который хочет не просто захватить наши земли… Нет! Он хочет залить эти земли нашей кровью! Убить любого и каждого, кто окажет сопротивление!

Королева встала с трона и окинула пылающим гневом взором стоящих перед ней в изумлении людей.

— Все мы знаем, что эти звери в человеческом обличии устроили в Ассенгарде! А кто не знает, я вам расскажу! Они перебили всех защитников города, кто сражался. А тех, кто сдался, подвергли пыткам и глумлению! Они убивали их медленно и мучительно!

Собравшиеся в зале будто забыли, как дышать. Йеннифэр сама готова была признаться, что слова королевы захватили её и напугали. Калантэ будто каждым своим словом била в нужное место, вызывая нужные её чувства.

Но этого тварям показалось мало, и тогда за дело взялись так называемые «Геммерские миротворцы», любимые псы императора! Они устроили свою любимую забаву — «игру по-геммерски»! Это означает жестокое групповое изнасилование женщин и детей, вне зависимости от пола, на глазах у их еще живой родни!

Зал замер в ужасе от описываемых картин. Львица из Цинтры еще раз окинула его полным ледяной ярости взглядом, выхватила меч и продолжила:

И я не допущу, чтобы подобное свершилось на нашей земле! Чёрные познают нашу ярость! Они услышат наш рёв! И это будет последнее, что они услышат в своих жалких жизнях! Потому что кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет!

Внезапно напряжение спало, королева вскинула руку с мечом, и весь зал, как по команде, в едином порыве заревел:

— За Цинтру! За королеву Калантэ!

Йеннифэр еле удержалась, чтобы не присоединиться к общему рёву. Бросив взгляд на свою подругу, ответившую ей ошалевшим взором, она поняла, что не одна такая. У неё даже появилась мысль, что на них как-то воздействуют. Хотя, учитывая наследственность Калантэ, вполне возможно, что она сама могла производить такой эффект.

Едва выкрики стали стихать, королева опустила руку с мечом, окончательно их заглушая. Когда восстановилась полная тишина, она продолжила уже спокойным тоном:

— Нильфгаард уже собирает войска для нападения на нас, и мы его встретим как следует. Но дабы избежать утечки информации, мы также арестовали и всех шпионов других стран, — Калантэ усмехнулась и подмигнула послу Редании. — Кроме тех, кто находится здесь, конечно же. Не беспокойтесь, мы не причиним им вреда. Уже к завтрашнему вечеру их в целости и сохранности выдворят за пределы королевства. Имущество сотрудничавших с иностранными разведками, естественно, перейдет в собственность казны. Но казней не будет. Кроме этих вот…

Королева не озвучила, кем она их считает, но по её презрительному выражению лица было понятно, что ничего хорошего она не подразумевала.

— Мы долго терпели игры наших партнёров из северных стран, — объявила Калантэ, отработанным движением возвращая меч в ножны, — однако теперь мы на войне. Поэтому передайте своим друзьям, что до окончания войны любые шпионы любой страны будут считаться вражескими.

Посмотрев на людей, стоящих на коленях, она снова сдержала рвущиеся наружу слова и коротко бросила стражникам: «Повесть эту нечисть!» После чего развернулась на каблуках и покинула зал.

***

После объявления королевой подготовки к войне все механизмы государства начали работать, не скрываясь. Конечно, кроме дел, за которые отвечал Виктор. Те же рунные стрелы должны были оставаться в секрете до самого последнего момента. Правда, даже если бы они попали в руки к врагу, он бы не смог их воспроизвести. Но даже знание об их наличии было бы неприятным событием.

По причине того, что до последнего момента власти Цинтры не выказывали никакого интереса к шпионам иных сил, расплодилось их без всякой меры. Многих сюда отправляли чуть ли не как на курорт. Поднабраться опыта в тепличных условиях, получить выслугу лет и, возможно, даже как-то проявить себя.

Тем проще было их брать. Большую часть шпионов брали настолько легко, что даже не понадобилось участие Виктора и Цири. Они были настолько удивлены, что о них всё знают, что безропотно сдавались обычной страже. Королевскую стражу привлекали только когда надо было захватывать высокородных шпионов северных королевств. Просто чтобы соблюсти некоторую вежливость.

Виктор даже думал, что от такой показной вежливости хозяева этих шпионов вполне могут заработать себе сердечные расстройства. Уж слишком издевательски выглядели их захваты. Слишком явно цинтрийцы показывали: мы всё про вас знаем! Вся информация, которую вы получаете, это то, что мы позволяем вам узнать!

Правда, нашлись агенты и не только от государств. Были агенты от чародейских организаций, и тут брали только рядовых исполнителей. Были агенты нелюдей, которых тоже мирно принимали. Но были и агенты отдельных личностей. А вот с ними Виктору было бы интереснее всего пообщаться. Но пока просто не хватало времени.

Одна группа шпионов особо привлекла внимание волшебника, потому что лезла туда, куда никому лезть нельзя. Если за попытки конкурентов лезть на новые производства Виктор убивал лишь исполнителей, то интерес к его особе и Цири вызывал в нем желание добраться до заказчиков.

Особенно его привлек один персонаж, который руководил ячейкой, интересующейся исключительно княжной Цинтры. А интересным в нём было то, что Виктор не смог сходу проникнуть к нему в разум. Кто-то поставил защиту, которую приходилось медленно и методично вскрывать.

Уже сам факт подобной защиты вызывал интерес. Виктору даже стало любопытно: эта защита поставлена против него, или хозяин просто защищал ценного исполнителя? Ведь ответ на этот вопрос мог многое изменить. Впервые за долгое время поставив его перед угрозой сущностей, которые могут представлять реальную угрозу.

Но пока Виктор не сделал окончательных выводов, пленный полуэльф находился в мире сладких грез, пока его разум блуждал в мире розовых пони. В то время как установленные в его разуме барьеры падали один за другим.

Еще одним моментом приготовления к будущему сражению являлась подготовка места его сражения. То, что переправа через реку Марнадаль является идеальным местом, было решено единогласно. Но ведь можно его и улучшить!

Сама река была достаточно быстрой и чистой — сбегая с гор Амелл, она нигде на своем протяжении не создавала топких мест или тем более болот. В отличие от медленного и тяжелого Понтара, который к моменту впадения в море сам становился тем еще болотом. Что, как обычно, было и хорошо, и плохо: быстрая горная река не создает вокруг себя широкую и плодородную пойму. Зато и не привлекает к себе чудовищ, так как не создает для них удобных укрытий.

Но если река не создает вокруг себя топких мест, то почему бы этим не заняться волшебникам? Подумав так, Виктор с Цири отправились затапливать южный берег переправы, дабы создать видимость естественности процессов. Ведь никто не полезет в место, которое очевидно только что затопили.

Ну а чтобы не вставать дважды, они еще и углубили другие переправы, оставив только те, которые находились на достаточном удалении. Ведь победа в предстоящем бою должна была быть одержана именно обычными бойцами, а не всемогущими чародеями. Тут уже был вопрос не эффективности, тут в силу вступала политика.

Глава 9. Битва

Проникнуть в спящий лагерь нильфгаардцев оказалось на удивление легкой задачей. У них даже не было установлено самой примитивной магической сигнализации. Но цинтрийского волшебника-диверсанта это ни капли не расстраивало.

Чародеев Виктор обнаружил в двух разных шатрах. В одном были трое мужчин, а во втором две женщины. Что его удивило — одна из женщин выглядела пожилой. У нее были и седина, и морщины — полный набор, которого он еще ни разу не встречал у чародеек.

«Может, она слишком поздно стала принимать декокт?» — подумал он, но быстро откинул эти мысли, решив, что сейчас для них не время.

Начать он решил с мужчин. С легкостью проникнув к ним в шатёр, он просто долбанул по ним площадным оглушающим, а потом добавил каждому персонально. Ведь площадный выключал на слишком уж короткий срок. Чародеи как сидели с бокалами вина, так и попадали на землю.

Нацепив на них двимеритовые кандалы, Виктор взял двоих за плечи и аппарировал в свой лагерь.

— Твою мать! — выругалась ожидавшая его Литта. — Такое я лечить не умею!

— Упс, — только и произнес волшебник, обнаружив, что двимеритовые кандалы не затянулись аппарацией. Вместо этого они декапитировали нильфгаардцев, заодно отделив им и кисти со стопами. — Ну, бывает.

Пожав плечами и не слушая приглушенную ругань целительницы, сделавшую бы честь даже просоленному боцману, он прыгнул обратно в лагерь чёрных. Там он ликвидировал обрубки, пятна крови и все прочие следы своего пребывания.

Сняв кандалы с последнего оставшегося пленника, он утянул его в целости и сохранности. Литта к тому времени уже успокоилась и ругалась всего на трех языках. Ограничиваясь упоминанием принудительного совокупления только с млекопитающими.

Оставшегося живым чародея он заковал в кандалы и сгрузил в экранированную рунами клетку. Она не должна была позволить пленникам связаться с кем-либо снаружи. А в комплекте с кандалами вообще практически выключала операторов магии из мира.

Оставались только две чародейки, и почему-то Виктор был уверен, что они поопаснее мужичков будут. Так и вышло: женщина с короткими чёрными волосами бросила взгляд в его сторону, как только он заглянул в шатёр.

Действуя на чистых рефлексах, он бросил в неё оглушающее. Не успела первая нильфгаардка даже получить его заклинание, как он уже развернулся к седовласой. И вот она успела выставить какую-никакую защиту, так что оглушающее разбилось, не долетев до цели. Правда, помогло это ей не сильно, потому что она стояла слишком близко ко входу, и Виктор, стремительно сократив дистанцию, все же оглушил чародейку… Кулаком в челюсть.

Почувствовав себя последним негодяем за то, что ударил старушку по лицу, волшебник схватил обеих женщин и аппарировал обратно в свой лагерь. Там он уже сковал их и засунул в клетку.

— Знаешь кого-нибудь из оставшихся? — спросил Виктор у ворчащей Литты.

— Неа, — внимательно приглядевшись, покачала головой целительница. — Но я вообще в нильфгаардских чародеях не очень хорошо разбираюсь.

— Значит, будем работать, не стесняясь методов, — кивнул волшебник.

***

Войска Цинтры построились за километр от переправы через Марнадаль, как бы приглашая нильфгаардцев переправляться. Но при этом нависая над ними, не давая расслабляться.

— Ваше величество, большая часть конницы врага отправилась вверх по течению, — сообщил Виктор, наблюдая за передвижениями нильфов через своих дронов-разведчиков.

— Значит, будут у нас ближе к вечеру, — кивнула Калантэ, всматриваясь в экран, на котором выводилась картинка с дронов, демонстрирующая чёрную массу на противоположном берегу реки. — За это время надо успеть разбить основное войско. А они что-то не торопятся переправляться.

— Я могу потрепать и задержать их конницу, тогда они только ночью до нас доберутся, — предложил волшебник.

— Думаю, они сейчас проверят брод и двинутся, — высказался маршал Виссегерд, ревниво глянув на Виктора. Он и не скрывал, что не понимает участия этого человека в обсуждении военных действий. Вот только королева была непреклонна, и чародей присутствовал на каждом совещании с самого момента объявления о предстоящей войне. — После пропажи чародеев они будут вдвойне осторожны.

— Они выдвигают дивизию Альба под прикрытием лучников, — через некоторое время сообщил Виктор.

— Ну, если Альбу пустили, значит, всерьез полезут, — усмехнулась Калантэ, похлопав по шее своего перебирающего ногами коня. — Ждем, когда втянут хотя бы треть своих сил на наш берег, и выдвигаемся.

— Ваше величество, не послать ли вперед наших лучников? — спросил Виссегерд. — Чтобы хоть не в прогулочных условиях переправлялись.

— Нет, нам надо, чтобы они переправились как можно быстрее, — твердо произнесла королева. — И в перестрелке мы только понесем ненужные потери. Пускай переправляются. Они еще не знают всех наших сюрпризов.

Маршал взглянул на неё с лёгкой обидой, словно говоря: «Даже я, номинальный командующий, не в курсе всех наших сюрпризов!»

Тем временем первые подразделения нильфгаардцев переправились. Они выстроились готовые к отражению атаки, но армия Цинтры даже не шелохнулась, продолжая молча наблюдать за происходящим. Тогда за первыми тысячами потянулись и другие, в какой-то момент почти сравнявшись по численности с обороняющимися.

— А вот теперь пришел наш черёд! — объявила Калантэ, привставая в стременах. — На позиции! Бегом!

Взревели трубы, засвистели рожки гвардейских командиров, закричали капитаны наёмников. Только и ждавшие команды войска мгновенно сорвались на бег, ринувшись к отмеченным флажками позициям. Их не было видно с противоположного берега, но флажки были расставлены заранее и обозначали кому и где стоять вплоть до отдельных рот. А всем командирам заранее чётко объяснили, куда их бойцы должны бежать.

Добежав до позиций, войска занялись выравниванием своих порядков. Нильфы в это время вывели вперёд лучников и открыли стрельбу по скученным рядам. Вот только сразу стало понятно, что что-то тут не то: стрелы просто не достигали армии Цинтры, встречаясь с мощным ветром и падая с сильным недолётом.

Виктор с Цири не могли накрыть всю массу войск щитом, но вот организовать локальный ветерок им было вполне по силам. Тем более что он и своим лучникам помогал. Правда, даже опытные стрелки не сразу приспособились к такой помощи, поэтому два залпа ушли в молоко. Но не зря стрелками руководил младший брат ярла клана Броквар. Эти ребята знали, как стрелять даже во время шторма с пляшущей под ногами палубы. Попутный ветерок им точно не был проблемой.

Третий залп накрыл прикрытых большими прямоугольными щитами копейщиков. И тут выяснилось, что щиты не дают абсолютной защиты от этих стрел. Мастер-артефактор не зря трудился последние месяцы: падающие на чёрных стрелы с изготовленными им наконечниками принялись собирать кровавую дань. Они прошивали щиты, хоть и изрядно теряя силу, а любая броня для них была не крепче льняной рубахи.

Первый же удачный залп, как косой, прошелся по рядам нильфов. От смерти многих спасли щиты, но раненых образовалось с избытком. А ведь за первым залпом последовал и второй. А за ним третий. И с каждым залпом количество убитых всё росло, а крики раненых били по нервам еще даже не вступивших в сражение войск.

Увидев, что бойцы Цинтрийской армии не спешат вступать в рукопашный бой, а перестрелка заведомо обречена на провал, командир Нильфгаарда отдал единственно верный приказ: «В атаку!»

Вся чёрная масса качнулась и двинулась на противника, тяжело преодолевая жалкие пару сотен метров. С другой стороны реки, где находилось их командование, было не заметно, но южный берег реки был куда как мягче северного. Фактически, это была грязь, в которую ноги пехотинцев погружались по щиколотку. Сухая почва начиналась лишь перед позициями цинтрийцев, которые уже поджидали своих гостей.

В лица нильфов, с трудом передвигавших ноги, уже были нацелены острия тысяч копий, над которыми возвышались сверкающие лезвия алебард, глеф и гизарм. На их счастье, хотя бы прекратился обстрел со стороны лучников северян, перенесших свое внимание вглубь строя врага.

Никакого набегания одной армии на другую не произошло: два строя просто сошлись и начали убивать друг друга. На стороне северян были отсутствие усталости и твердая почва под ногами, а на стороне южан тот факт, что они были из одной армии. А не сборная, понадерганная со всех сторон. Тем более что в центре, куда пришелся основной удар, стояли как раз разношерстные части наемников.

— Половина оставшихся у переправы войск нильфов на нашей стороне, — доложил Виктор, специально следящий за этим.

— Отлично! — обрадовалась до этого напряженно вглядывающаяся в разворачивающееся сражение Калантэ. — Тогда командуйте троллям атаковать!

— Троллям? — недоуменно переспросил маршал Виссегерд, но королева не обратила на его вопрос внимания.

— Когда они завяжут бой на той стороне, пускай своих големов во фланг! И только когда они завязнут, пустим нашу конницу в тыл!

Позади армии черных вздыбилась земля. Поросшие мхом булыжники внезапно зашевелились. Поднимаясь во весь свой могучий рост, они не производили особо громких звуков. Вместо этого они взяли в лапы заранее приготовленные камни и метнули их в строй врага.

Проламывая в строю нильфов настоящие просеки, тролли ринулись в атаку, громко ревя и размахивая дубинами. Черные попытались встретить их копейными ударами, выискивая слабые места. Вот только мест этих было не шибко много. Большинство ударов только злили существ, не создавая им реальной опасности.

А вот убить пока не удалось ни одного, даже истыкав все оставшиеся более-менее уязвимые места. Всё же в маленькие глазки не так-то просто попасть. Тем более что попасть мало — надо еще пробить крепкую глазницу и поразить мозг. А мерный топот чего-то очень тяжелого, раздающийся с юга, подсказывал, что вскоре проблем у нильфов прибавится.

— Тролли пока показывают себя блестяще! — заметила довольная королева, обращаясь к вернувшемуся Виктору. — Теперь посмотрим, на что годны големы?

— Я уверен, что они вас не разочаруют, — склонил голову улыбающийся волшебник. Сам он в это время манипулировал почвой под ногами атакующих пехотинцев врага. Создавая в грязи шипы, корешки или просто затвердевая её на определенных участках, он подставлял солдат под удары своих бойцов. А так как воздействовал он минимально и на широком фронте, это выходило чуть ли не эффективнее, чем если бы он бомбардами швырялся.

В это время скачущие во весь опор големы вышли во фланг ничего не понимающих резервов нильфов. Не испытывающие усталости, двигающиеся абсолютно синхронно, словно единое целое, трехтонные каменные монстры врубились в колеблющийся строй врага. Они даже не столько наносили удары своими мечами, сколько просто топтали чёрных.

Уже на этом этапе нильфгаардцы задрожали. Любая армия сильно не любит ударов во фланги или тылы, если они у нее есть. Но пока что они держались, видя, что врагов не так уж и много: в сумме всего пара сотен на десяток тысяч. Но цинтрийцы и не думали прекращать их «радовать».

Как только управляемые только непосредственными командирами части развернулись к новым угрозам, настал переломный момент. Рассчитанная как по нотам комбинация пришла к кульминации: с севера, обойдя врага по широкой дуге, появилась конница. Лучшие подразделения армии Цинтры, самые дорогие части наёмников, откликнувшиеся на зов Калантэ лорды и рыцари со всех окружающих земель смотрели на спины солдат противника. Ловушка захлопнулась.

Армия Нильфгаарда стала рассыпаться еще до столкновения. Одно только осознание грядущего, сопровождаемое дрожащей под копытами трёх с половиной тысяч могучих скакунов землей, вселяло ужас в сердца.

Во главе атакующего строя двигались самые опытные и тяжеловооруженные лорды и рыцари под руководством пылавшего ненавистью к врагу князя Виндхальма. Они задавали темп атаки, направляя свои копья прямо в сердце вражеского строя. Закованные в стальные доспехи всадники неслись вперед, словно неудержимая лавина. И это было прекрасно!

Мощный удар в смешавшиеся ряды противника прогремел даже на другой стороне реки. Конница мчалась через ряды врагов, оставляя после себя хаос и смерть. Идущие следом всадники расширяли прорыв, сметая и заливая кровью любую попытку сопротивления. Это был разгром.

Элитные части армии Нильфгаарда, которые должны были находиться в резерве на самый крайний случай, безжалостно вырезались. Они пытались вырваться из этой ловушки, но их проблема была в том, что почти все они были пешими. А истребляла их как раз конница.

— Об одном сейчас жалею: что не сражаюсь в первых рядах, — пожаловалась Львица из Цинтры с кровожадной ухмылкой на лице. После чего обратилась к чародеям: — Ваш выход! Поджарьте тех, кто еще не бросил оружие! Только своих не заденьте.

Виктор и Цири синхронно кивнули, расправили крылья и аппарировали в небо над переправой. Не отвлекаясь на добиваемые на северной стороне резервы, они сосредоточились на тех, кто перешел на южную сторону. Волшебник решил, что не помешает музыка, дабы придать боевого духа своим войскам. Поэтому он включил Dragonforce: Through The Fire And Flames, причем в переведенной и адаптированной версии.

Внимание лучников в чёрном сразу переключилось на двух крылатых, обрушивших на пехоту внизу поток взрывов и огня. Оба волшебника активно использовали бомбарду как заклинание, оказывающее комплексное воздействие. Оно не только наносило прямой вред, но еще и разрушало строй и воздействовало звуком. Мало кому понравится сражаться, когда прямо у него за спиной грохочут взрывы, затылок обдаёт горячим воздухом и периодически летают части, недавно прикрепленные к телу сослуживца.

Виктор опасался, что Цири может испытывать сомнения, боясь убивать даже врагов. Однако его опасения быстро рассеялись. То ли воспитание, полученное от него, сыграло свою роль, то ли высота, на которой они находились, но девушка без колебаний начала метать свои взрывающиеся подарки сначала в пехоту, а затем и в лучников Нильфгаарда.

Нильфы дрогнули достаточно быстро. Им и так было нелегко сражаться, маневрируя в грязи, а уж когда они поняли, что их командование уничтожено и подкрепления вырезаются, стало совсем худо. А с неба еще и посыпались заклинания, от которых не было никакой защиты. И даже бежать было некуда: со всех сторон враги!

Почувствовав, что враг колеблется, пехота Цинтры пошла в атаку. По прямо под ногами высушиваемой земле состоящие из отборных войск фланги ударили по чёрным. И те не смогли выдержать этот натиск: у них на флангах как раз были менее стойкие части. Вообще усиливать фланги в ущерб центру было, мягко говоря, необычной практикой. Но Калантэ быстро поняла её преимущества, доверившись своей внучке, рассказывающей ей про эту тактику.

И сейчас остатки войск агрессора постепенно сдавливали на пятачке земли, загоняя их в реку и под бомбарды волшебников. В какой-то момент они сгрудились так сильно, что даже без фокусов Виктора не могли нормально сражаться. Копьём особо не помашешь, когда сослуживцы стоят вплотную у тебя за спиной. Да и мечом колоть становится крайне неудобно.

А через реку уже переправлялись остатки троллей, решивших, что рано прекращать веселье. А раз догнать убегающих чёрных они не могут, то пойдут бить тех, кто не убегает. И вот им в такой теснине было вполне комфортно сражаться. Тем более что большая их часть уже растеряла свои дубины, а те, у кого остались, перед атакой метнули их в строй врага.

То, что нильфы пытаются сдаться, поняли далеко не сразу. Остановить разошедшихся бойцов удалось тоже не с первой попытки. А вот троллей отозвать удалось практически мгновенно. Коби, назначенный их командиром в этом сражении и единственный, кто сохранил свою дубину до его окончания, быстро привёл своих соплеменников в чувство. Заодно показав, что не стоило так легко расставаться с оружием.

***

— Похоже, что половину их армии мы разбили, — объявила Калантэ, когда все командиры собрались у её штандарта. Она указала на расстеленную на столе перед ней карту и напомнила: — Но осталась еще их конница. И это самая боеспособная часть их армии. Достаточно сказать, что ядром ушедшего отряда являются части тяжелой кавалерийской дивизии Ард Феаинн.

Повисло молчание. Восторг от блестяще прошедшей битвы стал отступать перед осознанием, что она еще не закончилась. И как бы не самое тяжелое еще впереди.

— Есть идеи, как нам разгромить их?

— Ваше величество, мы можем переправиться на другую сторону реки и занять оборону, — предложил маршал Виссегерд. — Им будет тяжело атаковать через брод, зато наши лучники смогут хорошенько проредить их. Особенно если поставить их с юга, чтобы они стреляли по незащищенной щитами стороне противника.

— А так как их обоз у нас, им останется либо атаковать, либо помирать с голода, — согласился Эйст, который весь бой провел со своими островитянами, даже успев лично обагрить меч кровью. — Сомневаюсь, что они брали с собой еды больше, чем на один перекус.

— Цири, Виктор? — неожиданно для большинства собравшихся Калантэ обратилась к внучке и чародею. — Есть идеи?

Обменявшись взглядами, они распределили очередность выступлений.

— Я считаю, что лучше их встретить в поле, — под возмущенный ропот сообщил волшебник. Однако внимание на это не обратил и продолжил излагать свою мысль королеве: — Иначе они вполне могут отправиться грабить деревни, и их будет куда труднее выловить. Тем более что они все конные, а у нас большая часть пехота.

— А еды в деревнях сейчас с избытком, так что они легко смогут фуражироваться грабежом, — поддержала его Цири. — Да и тяжелая кавалерия страшна своим таранным ударом…

Она не закончила мысль, но произнесла это так, будто это автоматически означало победу над нильфами.

Пока Калантэ распределяла войска и раздавала приказы, Виктор и Цири отправились намечать будущую линию обороны. Ничего сложного городить не стали, решив ограничиться рвом с кольями и искусственными неровностями, на которых так любят ломать ноги атакующие лошади. А если добавить еще немного «чеснока» в виде четырех разнонаправленных штырей, то пробиться через такую линию становилось крайне тяжело. И уж точно сопряжено с огромными потерями в четырехногом транспорте.

Дабы заранее не пугать противника, Виктор отказался от первоначальной мысли замедлить его таким же «чесноком». Вместо этого он заболотил некоторые участки местности по пути его следования, так чтобы это не выглядело подозрительно. Размягчать почву было не особо тяжело, а так как нильфы шли колонной, то и тормозились в полном составе.

Когда нильфгаардская конница приблизилась к переправе, их взглядам предстало зрелище уже почти одержанной победы. У брода кричали люди, лязгало оружие и мельтешила огромная масса людей. В сумерках было сложно определить, кто побеждает, но раз на другой стороне все еще виднелась часть резервов, они, должно быть, решили, что битва идет в пользу имперских войск.

Заметив их, навстречу в спешке кинулись бойцы армии Цинтры, выстраиваясь в жиденькую линию из трёх-четырёх рядов, в безнадежной попытке остановить этим недоразумением копейный удар тяжелой кавалерии. Кавалеристы Нильфгаарда, посмеиваясь, на рысях отправились навстречу этим самоубийцам.

Неожиданности начались, как только лучники противника открыли стрельбу с предельных дистанций. Стрелы даже на излёте каким-то чёртом пробивали толстенные стальные кирасы идущих в первой линии тяжелых кавалеристов Ард Феаинн. И хоть было еще слишком далеко, после трех таких залпов полковник Рамон Тырконнель отдал приказ перейти на галоп.

Стремясь как можно быстрее преодолеть разделявшее их расстояние и прекратить эту неожиданно губительную стрельбу, кавалеристы что было мочи гнали своих лошадей. Даже пожертвовав монолитностью строя. Зато получили всего три залпа, причем последний практически в упор. Оказалось, что лучники стоят на каком-то бугорке за линией копейщиков, стреляя поверх их голов. А вскоре они узнали и откуда взялась земля для насыпания этого бугорка.

Первые ряды кавалеристов с грохотом влетели прямо в широкий и глубокий ров. Последующие постарались затормозить, но их в ловушку впихнули задние ряды. Поле боя заполнилось душераздирающим ржанием лошадей и воплями раненых. А копейщики цинтрийцев в это время деловито кололи сверху вниз упавших. Пока их лучники в упор расстреливали пытающихся не угодить в ров кавалеристов.

Секунды разделили кажущуюся такой близкой победу и почти что полный разгром. Хотя во рву очутилось не больше четверти всех бойцов, но там оказались лучшие, в том числе и все командиры. И потерявшая руководство кавалерия мгновенно превратилась в толпу на лошадках. А сыплющиеся удивительно опасные стрелы никак не давали лишних поводов для уверенности.

Вертясь на месте, пытаясь вырваться и просто удрать, кавалеристы сыпались на землю один за другим. Упавших топтали копыта лошадей сослуживцев, вокруг стоял мат-перемат, вопли, крики, ржание умирающих животных. А с севера, откуда они не так давно сами прибыли, уже строилась перешедшая реку вброд кавалерия Цинтры. Строилась, чтобы повторить свою атаку, поставившую точку в первой трети сражения. И довершить первое за сто лет поражение армии Нильфгаарда полным разгромом!

***

Закончив гоняться за ошметками кавалерии врага и удостоверившись, что недобитки следуют строго на север, крылатые волшебники вернулись в ставку королевы. Там их встретили знакомые уже лица, среди которых был Виндхальм, который, судя по перебинтованной голове, в этот раз был залит не только чужой кровью. Виктор на рефлексах кинул ему исцеляющее заклинание.

— Благодарю вас, — князь Аттре склонил голову, видимо сразу почувствовавший эффект. Интересно было, как он удивится, узнав, что ему не только боль убрали.

— Итак, все в сборе, — объявила Калантэ, подойдя к столу с планом битвы с бокалом вина в руках. — Во-первых, поздравляю всех с блестящей победой!

— Цинтра! Калантэ! — присутствующие вскинули руки с бокалами. Похоже, что у некоторых уже не первыми.

— Во-вторых, я бы хотела отдельно поблагодарить тех, кто пришел, чтобы сражаться с нами плечом к плечу, — королева обратилась к лордам из Бругге, Вердена и Соддена. — Мы этого не забудем! Как не забудем и тех, кто поклялся явиться на наш зов и предал эти клятвы!

Львица из Цинтры весьма прозрачно намекнула на свои дальнейшие планы. Интересно, что лорды вассальных королевств встретили эти слова с изрядным энтузиазмом. Похоже, что они были не прочь поменять своих прямых сюзеренов.

— В-третьих, в свете будущих столкновений с Нильфгаардом мы решили увеличить защищенность земель Цинтры, — переждав восторги, продолжила Калантэ. — На Марнадальских ступенях будет возведена крепость, которая полностью перекроет путь любым захватчикам. Ей будут не страшны ни осадные орудия, ни вражеские чародеи!

Учитывая, что и где они планировали построить, крепость действительно должна была стать практически неприступной для нападений с юга. Виктор лично рассчитывал рунные вязи для защиты внешних стен и был в них уверен.

— А это означает, что ныне незаселенные земли будут нуждаться во владельцах, — заметив оживленные перешептывания, улыбнулась королева. — То, насколько эти земли хороши, вы могли наблюдать в ходе прошедшего сражения, если не были слишком заняты.

Переждав волну смеха, она продолжила: «Все подробности будут озвучены на торжествах в честь победы, которые пройдут в Цинтре сразу, как только мы туда вернемся. А сейчас предлагаю отпраздновать в узком кругу участников сражения!»

Выйдя на улицу, Виктор и Цири застали глубокую ночь. Конечно, они оба вполне неплохо видели в темноте, но яркие пятна света от костров все равно смотрелись красиво. Они навевали мысли о тепле и заслуженном отдыхе после тяжелого и кровавого дня.

Раненых с обеих сторон уже собрали и передали целителям и медикам. Захоронение павших отложили на следующий день, так как никто не хотел ломать в темноте себе ноги. Вернее, тела своих павших планировалось отвезти в Цинтру и передать их семьям, а тела нильфов должны были быть захоронены в общей могиле ближе к горам. Высказывались мнения и о захоронении в прибрежной полосе, дабы не осквернять ни землю, ни море, но решили до такого не опускаться.

В данный момент двое улучшенных ритуалами и сывороткой волшебника были единственными, кто мог лицезреть заваленные трупами участки пышущего плодородием луга. Виктор даже подумал, что можно было бы написать картину, дабы отразить неловкое чувство, которое он испытывал. И хоть он за свои жизни убил не меньше народа, чем в этот день, но подобное чувство испытывал впервые. Все же не зря говорят, что битва — это отдельный жанр смерти.

— Ты спать? — спросила княжна после непреднамеренной минуты молчания.

— Нет, пойду помогу в лазарете, — ответил волшебник, не торопясь при этом куда-то идти. Он чувствовал по голосу девушки, что она не все еще сказала.

— Ты ведь понимаешь, что это ты победил в сегодняшней битве?

— Понимаю. А также я понимаю, что победила и ты, и все, кто в ней участвовал с нашей стороны. Даже погибшие.

— Я не про это, — Цири вяло возмутилась. — Я никому не рассказывала, но с тех пор, как мы вернулись, мне часто снился один кошмар. В котором многое было как в реальности. Даже некоторые вещи, которых на тот момент не случилось. Единственное отличие, в корне менявшее всю картину, было отсутствие тебя.

«Она что, видела оригинальные события? — поразился Виктор».

— В каком смысле? — решил уточнить он.

В смысле, что я не попадала в другой мир, а ты не приходил в этот. Я оставалась маленькой ничего не понимающей девочкой, а не разрабатывала тактику и не сражалась сама. И одно это отличие несло за собой целый вал изменений.

— Как я понимаю, если ты говоришь, что это был кошмар, в твоем сне было хуже, чем в реальности?

— Намного хуже! Чудовищно! — девушка всхлипнула, и Виктор обнял ее, прижав к груди. — Мы должны были проиграть в этой битве. Эйст погиб бы прямо тут, а бабушка израненная добралась бы до Цинтры только чтобы выпрыгнуть из окна, не желая достаться этим ублюдкам живой. А сам город… Бабушка рассказывала про Ассенгард… Они бы устроили подобное и в Цинтре! С резнёй, изнасилованиями, пытками и прочими запредельными зверствами… Это не люди вообще!

С последним восклицанием она немного отстранилась и заглянула мужчине в глаза. Слёзы текли по её лицу, но взгляд был твёрдый и решительный.

— Именно ты всё это изменил! Я знаю, что ты считаешь это цепью случайностей, и не буду спорить. Но эти случайности спасли тысячи невинных жизней. Наверняка спасли и мою жизнь. И пускай никто никогда об этом не узнает, но я буду знать и всю жизнь буду тебе благодарна.

Виктор на это лишь мягко улыбнулся и ответил:

— Мне никогда не было в тягость ни твое общество, ни что-то, что мы делали вместе. Так что я рад, если смог и тут помочь.

— Так ты мне веришь? — с надеждой во взгляде спросила Цири. — Ты не считаешь это обычными кошмарами?

— Конечно! — без сомнений подтвердил волшебник. — Я всегда тебе верю. Но даже будь иначе, я просто не вижу причин тебе меня обманывать.

— Вот мог бы и первой частью ограничиться, — проворчала прячущая улыбку девушка.

— Я? Ограничиться? Ты явно меня с кем-то перепутала! — воскликнул Виктор, после чего они оба рассмеялись. Отсмеявшись, он вытащил из воздуха платок и вытер дорожки от слёз на лице Цири. — Всё будет хорошо. А если что-то будет недостаточно хорошо, то мы вместе это поправим.

— Вместе поправим, — кивнула улыбающаяся княжна.

Глава 10. После битвы

Как Виктор и планировал, после беседы с Цири он отправился в лазарет. Правда, уже с княжной, решившей подучиться и в этом направлении. Зайдя в огромный шатер, они застали там Литту, руководящую другими целительницами и медсестрами.

— Зашли помочь? — без предисловий спросила заметившая их чародейка.

— Ну, вообще-то да, — немного растерялся волшебник.

— А вы хоть что-то смыслите в лекарском деле? — прищурившись, спросила целительница.

— Я вполне неплохо разбираюсь, — Виктор не стал скромничать, так как и правда разбирался, — а Цирилла будет мне помогать и учиться.

— Хм, давай тогда я тоже посмотрю, что ты там умеешь, — предложила Литта, очевидно, без варианта отказаться. — Обрисуй хоть вкратце, что ты умеешь, на что способен.

— Не знаю точно, я редко применял эти навыки, — признался волшебник растерянно, осмотрев ближайших к нему раненных. Большинство было либо посечено сталью, либо поломано в конных сшибках. — Но заживлять раны и сращивать кости могу легко.

— Насколько легко? — заинтересовалась целительница.

— Ну, примерно настолько, — Виктор подошел к ближайшему воину с проникающим ранением живота. Видимо, ему пробили доспех в пехотном бою. Волшебник накинул на раненного диагностическое заклинание и, удостоверившись в своих предположениях, добавил сильное исцеляющее. — Ну вот, как новенький.

— Серьезно? Так легко? — поразилась Литта, снимая с бойца повязки, чтобы удостовериться в эффективности лечения. — Удивительно! Как себя чувствуешь? — обратилась она к хлопающему глазами мужчине, который минуту назад стонал от боли.

— Эм-м-м, хорошо, госпожа, — неверяще ощупывая свой живот, ответил боец. — Благодарю вас, милсдарь! Я уж думал, что тут и кончится мой путь земной…

— И как долго ты так можешь лечить? — спросила целительница, отойдя от пациента.

— Учитывая, что я никогда не устаю, хоть круглые сутки, — честно ответил Виктор, вполне представляя последствия.

— Ох зря ты это сказал, — сообщила ему улыбающаяся Цири, смотря в зажегшиеся азартом глаза Литты.

Еще на паре пациентов новоявленный лекарь показывал бывшей подопечной, как правильно накладывать заклинания, и только тогда отпустил в свободное плаванье. Вскоре весь лазарет с широко раскрытыми глазами наблюдал за тем, как два волшебника ходят вдоль рядов с раненными и легким мановением руки возвращают в мир живых даже, казалось бы, безнадежных пациентов.

Сами пациенты чуть ли не молиться на них начинали. Особенно один, верденский рыцарь по имени Воислав, которому чуть не оттяпали руку, потому что возиться с ней было бы очень долго и крайне дорого. Фактически ему нужен был персональный целитель на весьма долгий срок, а они за свои услуги брали немало.

К полудню следующего дня в лазарете остались только те, кому не повезло, как Воиславу, и частей тела они все же лишились. Правда, все они их лишились непосредственно в бою.

— Да уж, подобного я еще не видела, — признала Литта, когда они втроем отошли от шатра поговорить. Она всю ночь пыталась повторить то, что делали выпускники Хогвартса, но у нее ничего не получилось. Виктор предполагал, что это происходит из-за разных подходов к магии, но в точности причин не понимал. Они с Цири свободно оперировали магией обоих миров, но почему местные маги не могли творить заклинания из другого мира, было загадкой.

Единственная версия, которая была у волшебника, заключалась в том, что местные маги используют заёмную силу. А они с Цири сами являются источниками магии. И опять он вспомнил об оставленных дома девушках: интересно, как бы они взаимодействовали с местной магией? Или вернее, как они будут с ней взаимодействовать?

— Излечить за одну ночь шесть сотен раненных, это невероятно, — продолжала воодушевленная целительница. — Да за одного такого лекаря в армии любой полководец руку отдаст! Вместе с глазом…

— Да там большая часть легкораненые были, — поскромничал Виктор. — Им обычной перевязки бы хватило. Может, пару швов.

— Не знаю, я собой горжусь! — довольная княжна показала ему язык. — Да и учитывая наши дальнейшие планы, поставить практически всех раненных в строй это огромное достижение.

— Не знаю, что у вас там за планы, — высказалась Литта с намёком на то, что зря её не посвящают в подобные дела. — Но вылечиться за минуту или неделями мучиться с перевязками и прочим, это всё-таки две большие разницы. Я уж не говорю о том, что полсотни человек вы с того света вытащили. Правда, от того только обиднее, что у меня так не получается… — Она вздохнула и немножко поникла.

— Мы теперь вместе работаем, так что разберёмся, в чём дело, — волшебник постарался приободрить её. Тем более что он и правда хотел понять, в чём проблема.

— Жаль, Шани пропустила нашу работу, — сказала Цири. — Её было бы полезно увидеть, чего позволит достичь твоё обучение.

— У нас несколько тысяч пленных нильфгаардцев, — напомнил Виктор. — Пускай на них учится. А на войну ей рановато.

— Ей четырнадцать, — напомнила целительница. — Она не ребёнок. Не удивлюсь, если она уже женщина.

— Опять двадцать пять! — возмутился мужчина. — Хватит уже обсуждать, кто во сколько впервые с кем переспал!

— Какие мы нежные, — промурлыкала Литта. — Ты уже больше года в нашем мире, и до сих пор тебя эти разговоры задевают?

— Да, задевают! — Виктору и правда было не по душе слушать подобное. — Вы уж простите, но за предыдущие тридцать лет я привык считать, что это педофилия!

— Зато когда я начала встречаться с Анастасией в четырнадцать, ты не возражал, — заметила Цири.

— Это другое! — раздражённо бросил бывший опекун. — Девушки от девушек не беременеют…

— И это единственная причина? — рассмеялась целительница. — Ваши двойные стандарты шиты белыми нитками, сударь! Тем более что прервать беременность не такая уж большая проблема для меня.

— Аргх! Я к королеве! — прорычал волшебник и аппарировал, успев услышать заливистый смех двух провокаторш.

***

В шатре командующей уже собирался малый совет. Командиров частей и тем более наёмников туда не приглашали. И было заметно, что ночью праздновали, так как большинство присутствующих отчаянно зевали.

— А вот и он! — объявила Калантэ при появлении волшебника, даже не дав ему со всеми поздороваться. — Слышала, что вы с Цири всю ночь в лазарете трудились?

— Да, ваше величество, — вежливо поклонился Виктор. — Всех, кого смогли, мы поставили на ноги.

— Сколько всего вернулось в строй? — спросил Эйст. Его живой интерес был понятен, ведь островитяне были вторыми по потерям после наёмников.

— Больше шести сотен. Ещё тридцать семь человек к службе не пригодны. Думаю, стоит их определить куда-нибудь. Например, инструкторами или на производства, где есть посильная работа.

В этот момент в шатёр зашла всё ещё посмеивающаяся княжна.

— Разберёмся, — кивнула королева. — Молодцы, что сами сорганизовались. Я, честно говоря, даже не думала, что возможно так быстро всех вылечить.

— Похоже, что только мы с Цири так умеем, — развёл руками волшебник.

— Очень полезное умение, — заметил Виссегерд. — Благодаря вам мы можем сегодня закончить с похоронами нильфов и вернуться в Цинтру.

— Мы не пойдём в Цинтру, — твёрдо заявила Калантэ. — Сперва мы разберёмся с предателями!

— Ваше величество, о ком вы? — князь Аттре заметно обеспокоился. Что было логично, учитывая, что один из его ближайших людей, как оказалось, служил Нильфгаарду.

— Я про наших вассалов, которые не явились на наш зов, — Виктор был уверен, что королева больше играет на публику, чем действительно сердится. Ведь всё шло точно по её плану. — Раз они нарушили свои клятвы, значит, не достойны и своих титулов! Да и многовато у нас королевств на таком небольшом пятачке земли.

— Прошу прощения, ваше величество, но правильно ли я понимаю, что вы намерены захватить земли своих вассалов? — спросил Виссегерд слегка дрожащим голосом.

— Я этого не желаю, — поправила его Львица из Цинтры, — но сделаю это потому, что должна.

— Но какова будет реакция их соседей? — аккуратно спросил Виндхальм.

— Вот и узнаем, — зловеще ухмыльнулся конунг Скеллиге.

— Мне кажется, что надо еще что-то решить с пленными, — напомнил Виктор.

— У нас нет рабства, — Калантэ повторила ухмылку мужа. — А просто так кормить четыре тысячи человек я не намерена. Поэтому отправим их на Скеллиге. На серебряных рудниках дополнительные рабочие руки не будут лишними.

— С ними придется отправить половину моего отряда в качестве конвоя, — без восторга сказал Эйст.

— Отправим всех, — припечатала королева. — Нам и оставшихся сил хватит. Я не думаю, что мы встретим серьезное сопротивление, если будем действовать достаточно быстро. А вот доставив пленных и передохнув, они вернутся. К тому времени уже основная армия изрядно усохнет из-за того, что мы будем оставлять гарнизоны в захваченных городах и крепостях.

— Но как мы справимся со всеми ними? — судя по виду маршала, он считал идею подобного похода сомнительной. — Даже если мы разобьем их армии в поле, у них слишком много крепостей. Мы на годы там засядем. А за это время нильфы соберут новую армию.

— Ни на какие годы мы не засядем, — отмахнулась Калантэ. — И в полях будут максимум небольшие стычки. А крепости нам помогут брать наши чародеи и лорды, которые сражались вчера вместе с нами. С ними я уже переговорила.

— А что будет с пленными чародеями и командирами? — спросил Виктор.

— Пока посидят под замком в Цинтре. Когда вернемся, я решу их судьбу.

В этот момент все поняли, что на их глазах второй раз решается судьба королевства, ведь если поход удастся в полной мере, оно небывало усилится. А в случае неудачи вполне вероятно его падение.

***

Когда армия Цинтры перешла Яругу по возведенному прямо на глазах мосту, в Бругге еще не знали о результатах битвы при Марнадале. Там даже не знали о том, что она вообще произошла. Но штандарты были узнаваемы, поэтому в крепости Диллинген лишь слегка напряглись, но тревогу не объявляли. А когда войско, не думая даже об остановке, походной колонной двинулось вглубь королевства, то и вовсе расслабились.

Скорость перемещения за пределами Цинтры в связи с резким ухудшением качества дорог заметно снизилась. Однако выручали кольца, позволявшие без устали шагать от рассвета до заката. Единственными, кто действительно уставал в ходе этого марш-броска, были лошади. Им Виктор не догадался сделать какие-либо артефакты.

А вот в столице королевства, городе Бругге, при виде приближающейся армии всполошились. А уж когда прибывшие стали активно готовиться к штурму, собирая мантелеты и лестницы, даже догадались выслать парламентеров.

Королева ожидала их, сидя на лошади на вершине холма, окруженная свитой. Весь её вид говорил о том, что намерения у неё ничуть не мирные.

— Ваше величество, королева Калантэ! — обратился подъехавший во главе делегации полноватый мужчина с седыми волосами и обвисшими усами. — Какая радость видеть вас! Но позвольте полюбопытствовать, что привело вас к верному вам Бругге? И чем, собственно, заняты ваши люди? Потому что выглядит все так, будто вы хотите на нас напасть…

— Меньше всего я бы хотела нападать на своих верных вассалов, лорд Иохим, — ледяным тоном процедила Львица из Цинтры. — Однако сейчас я прибыла сюда, дабы покарать клятвопреступников и изменников!

— Прошу прощения, ваше величество, — глаза посланника испуганно расширились. — Но о ком вы говорите?

— Я говорю о тех, кто поклялся прийти по моему зову, дабы вместе сражаться с врагами! — грозно объявила Калантэ. — Однако предал эти клятвы и не откликнулся на мой зов! Оставив нас против втрое превосходящих войск захватчиков, в надежде, что мы все там поляжем и клятвы сами исчезнут! Так я вас разочарую! Мы победили! Разгромили войска Нильфгаарда! И теперь я пришла карать предавших свои клятвы предателей!

— Вы победили? — переспросил обескураженный мужчина. Его спутники были в не меньшем шоке.

— А вы на другое рассчитывали? — зло улыбнулась королева.

— Нет-нет, конечно же, мы рады вашей победе! — засуетился посланник, очевидно выбитый из колеи происходящим и новостями. — Но каковы ваши требования?

— Полная и безоговорочная капитуляция, — припечатала Калантэ. — Если Вензлав сдастся до начала штурма, я гарантирую ему и его семье жизнь. Казней не будет. И рекомендую поспешить, иначе штурм начнется до заката.

— Да, да, конечно, я передам ваши требования, — парламентер закивал как болванчик, явно готовясь скакать во весь опор. — Благодарю за…

— Поспешите, — оборвала его королева.

Посланник со спутниками резко сорвались с места и понеслись обратно в город.

— Забавно, что никто не вспоминает, что вроде как я король Цинтры, — рассмеялся Эйст.

— Тебя это беспокоит? — улыбнулась ему Калантэ.

— Ни в коем случае! — весело заявил конунг Скеллиге. — Еще мне не хватало во все эти придворные дела лезть, когда моя прекрасная жена отлично с ними справляется!

— Похоже, что они не спешат готовиться к бою, — через полчаса ожидания заметил Виссегерд. — Колокола не звенят, на стенах никто не бегает.

— Он примет требования, — известил всех следящий за происходящим в городе Виктор. — Лорды разделились в своих предложениях, а Вензлав опасается сталкиваться с армией, разбившей нильфов. Плюс они не знают, что с Диллингеном. Сейчас обсуждают, слать ли предупреждения соседям.

— Мы можем их перехватить? — поинтересовалась королева.

— Если пошлют гонца — без проблем. Если магическими способами — только захватив их чародейку.

— Ладно, это не так важно. Сейчас важнее скорость.

Еще через полчаса прибыл сам король Вензлав во главе свиты из лордов королевства. Похоже, что собрали всех, кто был в городе на момент появления армии у стен. Спустившись с коня, он встал на одно колено и, сняв свою корону, протянул её на вытянутых руках.

— Ваше величество, я вручаю вам свою корону и уповаю лишь на вашу милость, — церемонно обратился он к бесстрастно наблюдающей за ним Калантэ.

— Ты предал свою клятву, Вензлав, — ледяным голосом напомнила ему Львица из Цинтры. — За это я должна была бы казнить тебя. Однако сейчас у нас есть проблемы куда серьезнее. Нильфгаард идет войной на Север, и он не остановится, пока не покорит всех! Ценой напряжения всех сил мы отбили первый натиск, но они вернутся! Вернутся, учтя ошибки и куда большими силами! И чтобы выстоять, мы должны стать сильнее! Намного сильнее!

Королева явно работала на публику, обрисовывая «политику партии». Она излагала что-то вроде: «Мы не хотели никого захватывать, но тяжёлые времена требуют соответствующих решений. И, в конце концов, вы сами в этом виноваты!»

— Поэтому я не могу надеяться на, как показала практика, ненадежных вассалов! — громко и отчетливо возвестила Калантэ, взяв паузу, чтобы оглядеть собравшихся представителей Бругге и остановив свой взгляд на их бывшем короле. — Так как у Вензлава нет прямых наследников, судьба Бругге будет решена на общем собрании по окончании карательного похода! До тех пор я назначаю своим наместником маршала Виссегерда. Помогите ему поставить под контроль земли королевства мирным способом, и это вам зачтётся.

Новому назначению больше всех удивился сам маршал, однако хватило одного взгляда от королевы, чтобы он смирился и принял свою новую должность. А Виктор подумал, что Виссегерда ставят на ключевой участок именно как военного, ведь случись что, и войска Темерии пойдут именно через Бругге.

— Наместник, я передам вам тысячу человек для организации гарнизонов и обеспечения мирной передачи власти. Также с вами останутся те лорды и рыцари из здешних земель, которые храбро сражались бок о бок с нами против общего врага. Уверенна, они будут вашей крепкой опорой в вопросах наведения порядка.

Судя по заметавшимся глазам прибывших из города лордов, они прекрасно поняли, кто будет любимчиками у новой власти. Но это лишь означало, что самые умные из них теперь будут вдвойне стараться показать свою полезность. Да и в ближайшее время любые их склоки были только на руку верховной власти: меньше вероятность, что они выступят единым фронтом против изменений.

Покончив с формальностями и приведя к присяге прибывших лордов, королева и ближний круг отправились совещаться.

— Теперь мы вынуждены разделиться, — объявила Калантэ, как только на созданном Виктором столе расстелили карту. Армия в это время разбивала лагерь, готовясь к ночевке и очередному марш-броску. Медики и лекари вовсю суетились, обихаживая бойцов, неизбежно заработавших кто банальные потертости, кто еще какие проблемы. Кашевары крутились у котлов, готовя то, чем Виктор нагрузил их за время похода.

— Я с армией пойду на Содден, благо до их столицы не так уж и далеко, — королева прочертила ногтем короткий отрезок, предполагавший непростую переправу. — Цирилла, ты справишься с постройкой моста?

— Да, без проблем, — уверенно кивнула княжна.

— Тогда о второй части, — Калантэ посмотрела на своего мужа. — Вы с Виктором отправитесь на Скеллиге. Собирайте самых верных и контролируемых. Вашей задачей будет захват Цидариса и Керака. Тут никаких претензий у нас нет, поэтому под соусом наведения справедливости подать не удастся.

— В Темерии и Редании всполошатся, — мрачно заметил Эйст.

— Поэтому важно, чтобы их захватили именно островитяне, — согласилась королева, твердо глядя ему в глаза. — На острова ни темерцы, ни реданцы не полезут. И было бы хорошо не устраивать в городах резню, дабы не восстанавливать их против себя еще сильнее. Когда прибегут дипломаты и чародеи, мы должны контролировать все интересующие нас земли. А уж с потом мы будем торговаться.

— Все это выглядит как одна большая авантюра, — усмехнулся конунг Скеллиге, — но нашим понравится! Начинать захват со столицы?

— Лучше всего, — кивнула Калантэ. — Виктор, сможешь пленить короля Этайна?

— Думаю, да, — подтвердил волшебник. — Всё зависит от того, с кем из чародеев я там столкнусь, но вероятность неудачи крайне мала.

— Только чародеев? — воспользовавшись паузой, тихим голосом уточнил Виндхальм из Аттре. — Обычные воины для тебя не преграда?

— Максимум досадная помеха, — честно ответил Виктор почему-то приободрившемуся князю.

— Тогда после захвата Цидариса выдвигайтесь к Бремервоорду и к Кераку, — указывая пальцем на названые города, королева выдавала приказы. — В случае непредвиденных событий, вы знаете, как сообщить мне.

— После захвата двух королевств надо двигаться в Вердэн? — уточнил Эйст, будто первая часть плана была делом решенным.

— Нет, вернется только Виктор. Нам понадобится его помощь с захватом крепостей в устье Яруги. Ты останешься наводить порядок и защищать новые земли от темерцев. Если вдруг они решат вмешаться.

— Я пообещаю воинам часть казны захваченных королевств, — сообщил как факт конунг. — Так удастся не допустить грабежей.

— Хорошая идея, — одобрила его жена. — Да и так быстрее будет. А скорость нам сейчас крайне важна. На всю кампанию у нас месяц, максимум два. Нам нужно поставить прибывших переговорщиков перед фактом. Так что завтра мы выступаем в поход, который обязан окончиться нашей победой! Другие варианты не рассматриваются!

***

В Цидарис Виктор проник за два дня до планируемого прибытия флота островитян. Однако это все равно было раньше плана. Видимо, даже Калантэ, определяя время сбора их флота, не рассчитывала, что они так быстро разберутся с новыми траллами. Но, видимо, сказался обширный опыт, так что флотилия драккаров была собрана в кратчайшие сроки.

Портовый город сходу поразил волшебника. Причем поразил в прямом смысле: уже привыкший к благоухающей Цинтре, где рыбу не разделывали прямо в городской черте, он бы задыхался от местной вони, не умей он блокировать эти запахи. Буквально первым же его желанием по прибытию в город было использовать чары головного пузыря. Однако так как он был инкогнито, пришлось ограничиться чарами попроще. Фактически он отключил себе обоняние.

Виктор сам определил себе задачу: свести к минимуму кровопролитие. Все же в будущем этот город должен был присоединиться к Цинтре. А без разбора резать своих будущих сограждан экономически невыгодно. Это если даже не касаться вопросов морали.

Для достижения этой цели волшебник планировал банально усыпить городскую стражу. Благо Цидарис был весьма небольшим городом, в несколько раз меньше Цинтры. А уж по меркам его родного мира это была просто окруженная стенами деревня. Фактически, армия, готовившая на него нападение, равнялась численности его населения. Отчего Эйст и подумывал разделить её и захватывать одновременно с Кераком. Но тут была проблема: пригодный для боя чародей у него был один, а штурмовать город по старинке сильно не хотелось.

Так что решили выделить на Керак тысячу бойцов, что являлось половиной от его населения, и, захватив Цидарис, отправиться ко второй столице. А Бремервоорд оставить на закуску. Ведь была надежда, что он и сам сдастся, оставшись отрезан от остального мира.

И сейчас Виктор под изменением внешности и иллюзиями готовился к более-менее мирной передаче власти в городе. Он не стал строить сложных многоступенчатых планов, а решил поступить проще: напоить стражу. Благо в подобном городе, стоящем далеко от каких-либо войн и потрясений, его защитники были весьма расслаблены. Поэтому никаких подозрений купец, предлагавший им бочонки с чудесно пахнущим хмельным мёдом, не вызвал.

Стражники здраво рассудили, что милсдарь купец просто хочет протащить в город свой товар в обход таможни. Подумаешь, большое дело! Тем более что от них всего и нужно было, что провести ночку в караулке с добрым напитком и особо по сторонам не поглядывать. А уж если в добавок к напитку добавят немного звонких монет, то они и забудут, что кто-то к ним вообще подходил с подобными предложениями! Ну а то, что от напитка этого чуть сильнее клонит в сон, по мнению волшебника, им и знать не стоило.

Так что ближе к утру войско островитян спокойно вошло в город прямо через призывно распахнутые ворота. К тому моменту на рейде уже хозяйничали их драккары, а в замке наводил свои порядки пришлый волшебник.

— Ваше величество, пора вставать, — обратился к едва проснувшемуся монарху Цидариса крупный мужчина в полной черной броне, в шлеме которой даже щелей для глаз не было.

Король Этайн тут же подскочил на постели и с тревогой оглядел комнату. Его взору предстала картина, которая очевидно не вызвала радости: придворный чародей Доррегарай, связанный верёвками и закованный в двимеритовые кандалы, мирно спал на полу, прислонившись к стене.

— Кто вы такой? — задал он напрашивающийся вопрос.

— Ах, точно! Где мои манеры? — будто спохватившись, Виктор снял шлем. — Позвольте представиться: князь Виктор Вега, ваш пленитель. Но не стоит беспокоиться, вашей жизни ничего не угрожает.

— Тогда что вам нужно?

— Ничего особенного, — незваный гость развел руками. — Всего лишь ваше королевство. Не беспокойтесь, город уже захвачен. Но я решил, что моя компания при пробуждении будет приятнее, чем толпа воинов Скеллиге.

— Цидарис захвачен пиратами? — возмутился король.

— На данном этапе да, — подтвердил волшебник. — Право, это было несложно. Однако давайте лучше поговорим о вашей судьбе.

— Вы ведь сказали, что мне ничего не угрожает! — забеспокоился Этайн.

— Всё верно, вашей жизни, — подчеркнул он последнее слово, — ничего не угрожает. Я очень хорошо разбираюсь в медицине, так что не допущу вашей смерти. Но разве вам не хочется избавиться от тяжкого груза короны? Разве вы не хотели заниматься искусствами? Собирать таланты и продвигать в мир прекрасное? Вместо того чтобы заниматься мелочными дрязгами корыстолюбивых дворян и купцов, которые верхом поэзии считают матерные краснолюдские вирши.

Виктор прекрасно знал, что говорить, активируя заложенные спящему королю маячки. Таким образом мозг сам объяснял причину возникновения нужных мыслей и подводил под них обоснование. А легкая угроза являлась триггером, запускавшим длинную логическую цепочку. Он даже без чтения мыслей знал, о чем думает пациент: «А ведь он прав! Я всегда ненавидел эти обязанности! Мне всегда легче дышалось среди людей возвышенных, способных видеть красоту, как вижу её я! И зачем мне рисковать своим здоровьем, а может и жизнью, ради этого безвкусного обруча на голове?»

— И не беспокойтесь на счет финансовой стороны вопроса, — волшебник решил опередить будущие вопросы, — я уверен, что новая правительница этих земель будет щедра к вам в случае сотрудничества.

— Правительница? — недоуменно переспросил бывший король.

— Королева Калантэ, — с улыбкой сообщил гость. — Львица из Цинтры.

***

С непосредственными командующими Виктор встретился в захваченном замке захваченного города, когда разбуженная им стража, подчиняясь королю, открыла ворота.

— Серьезно? Он добровольно передает свою корону? — изумился Крах ан Крайт, когда они расселись в главном зале замка, дабы обсудить текущие дела и дальнейшие действия.

— Ну, он рассчитывает на великодушие и щедрость королевы, — слегка паясничая, сообщил волшебник, — но да, в ходе нашего разговора он счел, что никогда особо-то и не хотел править. Он решил, что искусство — вот его призвание!

— А зная тебя, я уверен, что дело тут не в пытках, — Эйст Тиршах задумчиво пригладил бородку.

— Конечно же нет! — изобразил возмущение Виктор. — Я бы не стал пытать монаршую особу! Ну, без особой надобности.

— Мог бы и на первом утверждении остановиться, — хмыкнул Крах.

— Мне это часто говорят, — рассмеялся волшебник вместе с командующими войск Скеллиге.

— А как прошел захват замка? — поинтересовался Эйст, отсмеявшись.

— Да ничего сложного, — беззаботно ответил Виктор, начав покачиваться на задних ножках стула. — Залетел под невидимостью, погрузил стражу в сон и оглушил чародея. Он даже сигнализации никакой не поставил. — Волшебник фыркнул, будто говоря: «Ну и лошара».

— Да уж, — протянул ярл Скеллиге. — Эта легкость пугает.

— А как-то от подобного можно защититься? — сразу поинтересовался конунг, с усмешкой добавив: «Не против тебя, конечно… Так, на всякий случай».

— Заведите кошек, — честно посоветовал Виктор. — Они чувствуют магию, так что могут поднять шум.

— Просто обычные кошки? — удивился Крах.

— Так вот почему ты подарил котят Цирилле и Калантэ! — сообразил Эйст, которого, видимо, в подробности не посвящали. Или же, что более вероятно, ему и не интересно было.

— Именно! — кивнул волшебник. — Кошки, воспитанные человеком, с большей вероятностью предпочтут предупредить его о неладных делах.

— Пожалуй, озабочу этим своих жен, — сделал для себя выводы ярл. — Все равно я больше времени вне дома провожу.

— Из нас троих вообще домоседов искать бесполезно, — хохотнул конунг.

— У нас хотя бы жены есть, — поддержал его Крах.

— Я чародей и безземельный князь, мне жена не положена, — Виктор присоединился к веселью.

— Думаю, что по окончанию нашего похода у Калантэ найдется для тебя кусочек земли, — почти прямым текстом сообщил король Цинтры. — А там и жену не долго ждать придется.

— К слову, по поводу земли, — волшебник решил сменить тему, пока ему не начали предлагать варианты. — Не пора ли мне двигаться к Кераку?

— Если ты так спешишь, то, конечно, отправляйся, — с улыбкой до ушей ответил Эйст, видимо понявший маневр собеседника.

— Только, если не сложно, проведай перед отправкой моих людей, — встрепенулся ярл. — А то есть у нас пораненные.

— Это как вы умудрились? — удивился Виктор. — Я ведь всю стражу спать отправил! Или кого-то пропустил?

— Нет, со стражей ты всё отлично сделал! — Крах махнул рукой. — Просто нескольким нашим жопоголовым пришла в нижние головы идея трахнуть какую-то девку, а за нее заступился прохожий.

— И один прохожий поранил несколько ваших?

— Ага, — хохотнул ничуть не расстроенный ярл. — Прохожий-то ведьмаком оказался!

Глава 11. Новые королевства

Глава 11. Новые королевства

Узнав, что поранивший нескольких островитян ведьмак еще жив, Виктор поспешил встретиться с ним. По его мнению, было бы глупо терять такой ценный ресурс в идиотской уличной потасовке. Тем более что ресурс этот трудновосстановимый, а тут еще и порядочный, похоже, попался, за девушку заступился.

Ведьмака он, к своему удивлению, нашел в наспех организованном лазарете. Там за ним ухаживала раскрашенная голубой краской девушка с длинными пшеничного цвета волосами.

— Как он? — спросил подошедший к лежащему на расстеленном плаще ведьмаку волшебник.

Девушка подняла свой взгляд, и ее голубые глаза удивленно расширились, видимо, она узнала гостя.

— Худо, — ответила она после пары секунд молчания. — Клинок попал в сердце, так что даже его ведьмачьих способностей хватает только чтобы дольше помучиться.

— Ну, или дождаться помощи, — сказал Виктор, накидывая диагностирующее заклинание. Диагноз оказался точным, что не удивительно, ведь рана была отчетливо видна. Тогда он добавил мощное заклинание заживления ран, и многочисленные видимые порезы стали затягиваться. Рана напротив сердца исчезла последней, оставив после себя лишь ровную полоску шрама. — Ну вот, готово. К сожалению, без эликсиров шрамы останутся. Но ему, похоже, не привыкать.

Девушка еще раз проверила состояние пациента и будто не веря своим глазам сообщила:

— Поразительно! Все жизненные процессы пришли в норму! Так быстро! И, судя по всему, тебе это даже не было сложно?

— Ну, если бы он был обычным человеком, было бы намного сложнее, — признал волшебник, создавая два стула и присаживаясь на один, приглашая на другой целительницу. — А так в организм ведьмака достаточно закачать энергию, и он сам справится.

— Но ты ведь поступил иначе? — прозорливо заметила девушка, присаживаясь на предложенный стул. — Меня, кстати, Джемма зовут.

— Виктор, Виктор Вега. Да, я использовал заклинание лечения.

— Да я уже догадалась, кто ты, — озорно улыбнулась целительница. — Не хочешь взглянуть на тех, кого он поранил? Там ничего серьезного, ведьмак был аккуратен, но поваляться им придется.

— Учитывая, что мне передали, будто они хотели какую-то девушку снасильничать, совсем не хочу, — честно ответил волшебник. — Но так как они вроде как в нашей армии, видимо, придется.

— Не любишь насильников? — поинтересовалась Джемма.

— А их кто-то любит? — удивился мужчина еще и тому, что почувствовал подходящую к ним знакомую сигнатуру. — Защита женщин — это такой же инстинкт для мужчины, как и потребность в доминировании. Да и нужно быть совсем жалким ублюдком, чтобы только применение силы позволило перепихнуться с кем-то.

— Или садистом, — справедливо подметила девушка. — Некоторых ведь именно насилие и возбуждает.

— Если их привлекает насилие, я готов им его предоставить, — ухмыльнулся Виктор. — Только боюсь, что им совсем не понравится, когда насилие будут применять к ним. Обычно такие выродки крайне боятся боли. Вернее, того, что они расценят как боль. Нужно просто уметь им её преподнести.

— Виктор? — удивленно воскликнула зашедшая в палатку девушка. А её знакомый в этот момент понял, что пиратов он лечить не будет.

— Привет, Эсси, — улыбнулся волшебник, создавая еще один стул. — Присаживайся. Как я понимаю, это тебя спасал наш героический ведьмак?

— П-привет, — пробормотала девушка-бард, принимая приглашение и присаживаясь на стул. В руках она теребила одну из подаренных Виктором роз. — А я пришла с ним попрощаться… Розу оставить… Но раз вы так спокойно сидите, значит, ему лучше?

— Он его одним мановением руки вылечил, — Джемма ткнула пальцем в обвиняемого, будто были другие кандидаты на роль лекаря. — А теперь вот отказывается лечить ваших обидчиков. Говорит, что ненавидит насильников.

— Но что ты тут делаешь? — похоже, Эсси пропустила часть слов веселящейся целительницы мимо ушей.

— Королевство захватываю, — пожал плечами волшебник. Только сейчас сообразивший, что фактически происшествие с девушкой произошло по его косвенной вине. — Прости, что так вышло с этими ублюдками. Я требовал, чтобы никакого насилия не было.

— Ага, пираты, которые не насилуют и не грабят, — фыркнула Эсси, на что Джемма слегка напряглась. — Хотя признаю, что в городе вроде бы тихо…

— Потому что мы пришли сюда не грабить, а захватывать.

— С каких это пор островитянам понадобились земли на континенте? И с каких пор ты вместе с ними?

— С тех пор, что это не для них земли, — довольно улыбнулся Виктор. — Пару часов назад король Этайн отрекся от короны в пользу королевы Калантэ. Так что ты теперь на землях королевства Цинтры.

— Отрекся? — обе девушки с подозрением взглянули на него.

— Да не пытал я его! — возмутился волшебник, даже без чтения мыслей прочитавший посыл в их глазах. — Просто побеседовали по душам, без каких-либо угроз. Он решил, что его больше привлекает искусство, а я пообещал, что королева будет щедра к нему. Вот и всё.

— Он отказался от короны просто под обещание щедрости? — подозрения в глазах Эсси только увеличились.

— Ну так это ведь я пообещал, — без лишней скромности заявил Виктор. — А я и без угроз могу быть очень убедительным.

— А почему именно Цидарис? — спросила девушка, после чего игриво улыбнулась. — Если так уж хотелось встретиться со мной, то не обязательно было захватывать город. Мог бы просто зайти в гости.

— Вскоре все земли от Цидариса до Аттре будут под контролем Цинтры, — сообщил не такой уж и секрет волшебник. — Сам я в ближайшее время отправлюсь захватывать Керак, так что извини, но тут я не только ради тебя. Вообще-то я даже не знал, что ты дома.

— Вот сейчас было обидненько, — Эсси надула губки, но увидев, что это не подействовало, спросила: — А как же Нильфгаард? Я слышала, что он готовится на вас напасть!

— Значит, новости еще не дошли? — обрадовался Виктор, вызвав недоумение на лице девушки-барда. — Мы уже разбили армию нильфов.

— Разбили? И у вас после этого хватает сил на поход?

— Я там не была, — Джемма сразу обозначила свою позицию, — Но те, кто был, говорят, что битва достойна звания Великой! Нильфам противостояли все народы Севера, даже краснолюды и эльфы были среди наемников! А еще за север сражались скальные тролли!

— Тролли? — с интересом глянула на волшебника Эсси.

— Ну да, я создал в армии Цинтры роту троллей, — признался гордый собой Виктор. — И выступили они, стоит признать, блестяще!

— А они тоже в походе участвуют?

— Нет, они слишком медленные. Пришлось их оставить сторожить перевал.

— Проклятье, я бы посмотрела на военных троллей! — хихикнула девушка-бард. — Может, даже песню бы для них сочинила или марш.

— Боюсь, их навыков общей речи хватит только на рифмы вроде: ходить — бить, спать — жрать.

В это время зашевелился ведьмак, и все обратили на него свое внимание, не дав Джемме добавить свою шутку.

— Ох, я жив? — удивленно спросил мужчина, принявшись ощупывать свою грудь в районе сердца. Удостоверившись, что раны больше нет, он поднял взгляд и уставился на сидящих вокруг людей, особенно сконцентрировавшись на необычно выглядящем волшебнике. Но стоило признать, что из-за своей брони Виктор всюду бросался в глаза. — Вы меня вылечили? Как долго я был без сознания?

— Часа полтора, — задумчиво прищурив правый глаз, будто копируя Эсси, прикинула лекарка. — И вылечил тебя он. В благодарность за то, что ты спас его подругу.

— Ведьмаки должны защищать людей, — сказал мужчина, приподнимаясь на своем ложе. — Даже от других людей.

— Приятно видеть человека, который это понимает, — усмехнулся волшебник. — Меня, кстати, Виктор Вега зовут, а эти прекрасные леди… эм, сударыни Эсси и Джемма.

— Айден, — кратко представился ведьмак. — Благодарю за то, что спас меня.

— Ты помог хорошему человеку, я помог тебе, мы квиты. Хотя, как и любому ведьмаку, у меня есть к тебе предложение.

— И какое же?

— Вряд ли ты успел бы об этом услышать, но в этом году в Цинтре введен новый закон, регламентирующий работу ведьмаков. Теперь убийство чудовищ, снятие проклятий и прочие дела оплачиваются из королевской казны по твердой ставке. Сразу успокою, что с оплатой не обижаем: один из создателей закона сам ведьмак, так что расценки назначены справедливые. Плюс не надо вытрясать из крестьян их гроши, да и удобнее это, на мой взгляд.

— Так Цинтра отбилась от Нильфов?

— Хм, похоже, что про нападение вообще все знают, только никто не пришел на помощь, — ехидно прокомментировал Виктор, после чего ответил: — Отбились уже, Львица из Цинтры разгромила втрое превосходящую армию при минимуме потерь. А сейчас она отправилась в карательный поход против бывших вассалов, отказавшихся прийти на помощь… И да, к слову, Цидарис теперь тоже Цинтра. Хотя, конечно, до высоких стандартов еще подгонять придется.

Тут волшебник извлёк из сумки часы, глянул на них и объявил:

— А теперь я вынужден откланяться, ибо ждут меня! Приглашаю всех в славный город Цинтру, где вскоре состоятся празднества по поводу победы над захватчиками и присоединения новых земель! До скорой, надеюсь, встречи!

Поклонившись девушкам и кивнув ведьмаку, он аппарировал в небо над городом и, расправив крылья, рванул к Кераку.

***

Если Цидарис был небольшим городком, то Керак оказался натуральной деревней. Обнесенной примитивным частоколом деревней. Так что Виктор и командовавший островитянами Харальд Собачья Морда, на острове которого он убил великана, даже не стали выдумывать хитрых планов, а просто зашли в порт и высадились там. Сопротивление тысяче островитян никто даже не оказывал. Да и пожелай они его оказать, годных к бою мужчин на весь город нашлось бы не более пары-тройки сотен.

Высадившихся скеллигцев встречал капитан стражи во главе пары десятков своих подчиненных. С ними было еще три десятка гражданских, судя по виду, из команд кораблей.

— Вы тут все собрались, чтобы нас уважить, или решили подраться? — весело спросил идущий пружинистой походкой по пирсу ярл клана Тордаррох. — Я в принципе не против любого варианта! Однако прибыли мы сюда не за этим! Где ваш король?

— Их величества в Третогоре, на свадьбе принца Фулько, вместе с принцем Таррандом, — сообщил какой-то плюгавенький чиновник.

— Да? Жаль. — похоже, что искренне расстроился Харальд. — А то мой друг с удовольствием преподнес бы его голову своей подружке из Брокилона. Так ведь, Виктор?

— Она мне не подружка, — уточнил волшебник. — Да и, может, еще принесу головы тех, кто пониже рангом. Вот начнут они нам палки в колеса вставлять, сразу и подарочки для повелительницы Брокилона появятся.

— А вы чего уставились? — рявкнул Собачья Морда с опаской переглядывающимся керакцам. — Оружие на землю! Любое сопротивление будет караться смертью!

Выстроившиеся за его спиной скеллигцы грохнули оружием по щитам, подкрепив слова своего ярла. Стражники спешно принялись отстегивать от поясов дубинки. Последним положил на землю свой меч в ножнах капитан.

— А вас это что, не касается? — Харальд обратился к собравшимся морякам, отчего те тоже засуетились.

— Если не будете мешать нам, то никто не пострадает, — сообщил им Виктор. — Свое мы возьмем из королевской казны. Кстати, кто нас до нее проводит?

— Я могу, господин, — вызвался тот самый чиновник. — Я глава…

— Насрать мне, кто ты! — оборвал его ярл Ундвика. — Веди!

Волшебник на это лишь хмыкнул и отправился вслед за ними, пока воины Скеллиге собирали оружие и рассредотачивались по городу, беря его под контроль.

Сокровищница короля Вираксаса не особо впечатляла. Правда, учитывая, что делить её предстояло на куда меньшее количество частей, чем сбережения короля Цидариса, на каждого участника вышло как бы не больше добра. А учитывая, что обе столицы были захвачены без боя, жаловаться вообще было бы грешно.

— Ты сейчас под Бремервоорд? — спросил Харальд, когда они расположились в безвкусно украшенном кабинете бывшего короля. — Или сразу к королеве?

— Думаю, что лучше сперва проверить, как возьмут под контроль весь Цидарис. Чтобы уже с нормальным докладом отправляться. Если бы я срочно там понадобился — уже бы вызвали.

«Да и местность разведать не будет лишним, — подумал волшебник».

*** Цирилла ***

Из Бругге основная армия двинулась прямиком к столице Соддена — Ренсбургу, минуя крепости, стоящие в районе слияния рек Хотля, Ина и Яруга. Благо Цири могла как наводить переправы, так и обеспечивать армию едой. Вообще удивительно, насколько полезными оказались знания, полученные ею в другом мире. Причем именно для военных действий.

И девушка готова была признать: такая война, которая шла после победы над нильфами, ей нравилась. Без сражений, а главное, без потерь. А вот предчувствие скорого изменения в этом спокойствии ей совсем не нравилось. Ей была неприятна мысль, что из-за чьего-то ненужного упрямства погибнут обычные воины, а возможно, и совсем невинные люди.

Сама она считала весь этот поход вполне справедливым. Ведь фактически это была карательная операция против предателей. Только, в отличие от страшного названия, сами действия были вполне мирными. В том же Бругге не погибло ни одного человека, потому что его бывший король оказался чуть более разумным человеком, чем можно было ожидать.

У короля Соддена также не было наследников, хоть и был он в достаточно преклонном возрасте. Поэтому княжна надеялась, что он будет благоразумен и сдастся. Вот только закрытые ворота и звуки набата, раздававшиеся из-за городских стен, говорили об обратном. Ренсбург готовился к обороне.

— Похоже, Эккехард оказался не так разумен, как Вензлав, — без особого огорчения заметила сидящая на коне Калантэ. — Ну что же, если он срочно не изменит своего мнения, боюсь, что это будет стоить ему головы.

— Может, выслать парламентеров? — предложил князь Виндхальм. — Предложим сдачу, объясним, что мы в своем праве. В будущем может пригодиться.

— Конечно, пошлем, — согласилась королева. — Вот только сперва мы немного подождем. Как вассал он должен был выслать встречающих, только завидев мой штандарт. Если в ближайшее время не вышлет, значит, его предательство не случайно.

— Каковы мои задачи на случай штурма? — поинтересовалась Цири, дабы заранее подготовиться.

— Сможешь пробить ворота или обрушить стены?

— Да, конечно, — уверенно ответила девушка, ни секунды не сомневаясь в этом. — Смогу и то, и другое, а потом за пару часов смогу всё восстановить.

— Даже так? — удивилась Калантэ. — А насколько много восстановить ты сможешь?

— Да хоть весь город. Всё упирается только во время, которое мне на это потребуется.

— Тогда рушь как можно больше стен! Это само по себе уничтожит их боевой дух.

Пока они ожидали так и не прибывшее посольство, армия готовилась к штурму. Лестницы в этот раз не делали, вместо этого сосредоточившись на фашинах и мантелетах. Хотя Цири и могла засыпать ров, но, видимо, бойцы решили перестраховаться.

Через час ожиданий, когда солнце начало намекать, что через пару часов начнет укладываться спать, королева сама послала парламентеров с требованием сдачи города и короля Эккехарда. Предложение было отвергнуто.

— Ну что же, все приличия с нашей стороны соблюдены, — усмехнулась Калантэ, поглядывая на осажденный город. — Жаль будет терять людей, но тут уж ничего не поделаешь.

— А может, мне выкрасть короля? — предложила Цири, которой совсем не улыбалось видеть гибель людей в какой-то междоусобной фактически войнушке.

— Нет! — королева решительно отвергла предложение. — Тебе нельзя рисковать! Если бы был тут Виктор, еще куда ни шло: у него и опыта больше, и он не наследник королевства. Ты лишь оказываешь поддержку войску.

Княжну немного задело такое недоверие, но умом она прекрасно понимала, что бабушка права. Если её возьмут в плен, то это будет крахом всего похода. О том, что её могут и убить, она старалась даже не думать.

— Так, может, позвать его? Он и вытащит этого Эккехарда.

— Думаю, что это не понадобится, — ободряюще улыбнулась Калантэ, после чего обратилась к вестовому: — Пригласи лорда Варина.

Солдат порывисто кивнул и рванул на поиски. Через пять минут к ним подъехал один из сражавшихся в битве на Марнадале содденцев.

— Ваше величество, ваше высочество, — вежливо поприветствовал он дам.

— Лорд Варин, как вы оцениваете моральный дух осажденных? — спросила у него королева.

— Не думаю, что он высок, — после пары секунд раздумий ответил мужчина. — Даже рядовые бойцы должны понимать, что выступают против своего сюзерена. А уж лорды и подавно. Тем более что они прекрасно видят превосходство сил у вашего величества.

— Но сражаться они будут отчаянно?

— Боюсь, что так, — склонил голову содденец. — Правы или не правы, но они будут думать, что защищают свой дом.

— А если я объявлю всем им наши цели и причины наших действий? — влезла в разговор княжна.

— А ты так сможешь? — заинтересовалась королева.

— Легко! Просто усилю свой голос, и меня даже мертвые услышат!

— Так что, лорд Варин, это сработает?

Мужчина не стал сразу отвечать, задумавшись.

— Ну, сложить оружие это их не заставит, — наконец ответил он, — однако боевой дух точно пошатнет. А вот если надавить еще немного, могут и сдаться.

— Отлично! — предвкушающе улыбнулась Калантэ, после чего обратилась к внучке: — Я сейчас напишу обращение, и пойдешь его им кричать… или что ты там делать планируешь…

Через пятнадцать минут проинструктированная королевой Цири взлетела. Поднявшись над городом, она применила на себя чары «Сонорус», после чего обратилась к защитникам города:

— Жители и защитники Ренсбурга! — прогремел с небес громоподобный голос, заставив пригнуться даже многих бойцов цинтрийской армии. — К вам обращается Цирилла Фиона Элен Рианнон, внучка королевы Калантэ. Мы прибыли сюда для наведения справедливости! Ваш король Эккехард подло предал свои клятвы, не явившись на зов своего сюзерена! Оставив Цинтру один на один против армии Нильфгарда! В надежде, что, разбив нашу армию, нильфы не двинутся дальше! Глупец! Империя хочет покорить весь Север!

Она видела, как жители города и высыпавшие из-под навесов воины, задрав головы вверх, внимают её словам. Её улучшенное зрение позволяло различать даже гримасы удивления и страха на их лицах.

— Однако мы не пропустили врага! В битве на реке Марнадаль мы разгромили войско черных! Хоть их и было по трое на каждого нашего воина! Вместе с воинами Цинтры в одном ряду стояли и те содденцы, которые пошли против своего короля защищать свою землю! Защищать мирную жизнь Цинтры, Соддена, всего Севера! И многие из них пали! Их кровь на руках Эккехарда! Многие защитники Соддена были бы живы, если бы он не предал свои клятвы!

«Похоже, бабушка собирается устроить образцово-показательное наказание отступника, — подумала Цири, озвучивая запомненные слова. — После таких обвинений она точно не отпустит его просто так».

— А теперь спросите себя: хотите ли вы защищать клятвопреступника? Хотите умирать за того, кто обрек ваши семьи на истребление и порабощение? Мы не хотим братоубийства! Сдавшиеся не понесут никакого наказания! Нам нужен лишь предатель! И мы до него доберемся! Любой ценой! Вам дается час на раздумья! Если до начала штурма мы получим Эккехарда в любом пригодном для опознания виде, больше никто не пострадает!

Княжна дочитала речь до конца и уже хотела возвращаться, но решила сделать финальный жест. Чтобы содденцам думалось лучше.

— Всем отойти от ворот! — прогремел её голос, и, к её удивлению, защитники послушались тут же, порскнув в стороны. Дождавшись, когда все отбегут на безопасное расстояние, она примерно прикинула нужную мощность и швырнула в ворота усиленное «редукто». Прогремевший взрыв и мощнейшая вспышка на секунду заставили её усомниться в своих расчетах.

— Это чтобы вы понимали, что стены вас не защитят! — напоследок прогремела она, видя, как горожане с ужасом разглядывают превратившуюся в груду обломков воротную башню.

— Кажется, последний аккорд мы не обговаривали, — со смехом в глазах заметила Калантэ, приветствуя приземлившуюся внучку.

— Я решила ускорить их мыслительный процесс, — Цири беззаботно пожала плечами, не чувствуя за собой никакой вины.

— А вы так еще можете? — осторожно спросил Виндхальм, похоже, весьма впечатленный представлением.

— Да хоть все стены снести, — подтвердила волшебница. — Только мне же потом их восстанавливать, так что лучше избежать подобного.

— Что-то башня не выглядит пригодной к восстановлению, — со скепсисом в голосе сообщила королева. — Там уж скорее заново отстраивать.

— Виктор на Скеллиге целую крепость из руин восстановил, — напомнила Цири. — Уж с башней я как-нибудь справлюсь.

— Тогда ждем окончания срока ультиматума и, если они не сдаются, разрешаю сносить всё! — весело объявила Калантэ.

Сносить ничего не пришлось. За четверть часа до истечения срока ультиматума через восточные ворота выехала кавалькада всадников. Видимо, они решили, что через разрушенные южные выбраться будет затруднительно. Ров ведь никто не убирал, а подъемный мост покоился на его дне.

Когда они подъехали ближе, стало заметно, что один из всадников движется явно не по своей воле. На это указывало хотя бы то, что он был связан, а уздечка его лошади была в руках какого-то рыцаря.

Подъехав поближе, ехавший впереди всех содденский лорд, добравшись до оцепления вокруг ставки королевы, спустился с лошади и встал на одно колено, склонив голову перед Львицей из Цинтры. Его примеру последовали все прибывшие всадники.

— Ваше величество, город Ренсбург приветствует вас! — объявил он, подняв голову. — Я, граф Дитмар, и все присутствующие лорды передаем вам предавшего вас человека. Мы осознаем свою вину, что не откликнулись на ваш призыв, и просим лишь милосердия…

— Вы были в своем праве, — громко объявила Калантэ, окидывая взглядом коленопреклонённых лордов и рыцарей, но остановив свой взгляд на Эккехарде. — Вы подчинялись своему сюзерену. И вся вина лишь на нем одном. Я благодарна всем, кто счел, что их честь не позволяет служить королю, предавшему свои клятвы, и явившимся, чтобы сражаться вместе с нами! Но также я не могу винить и вас, сохранивших верность сюзерену. Вы встали перед сложным выбором, но в итоге сделали его правильно!

Цири восхитилась тому, как её бабушка выделила достойных и не наказала оступившихся, в очередной раз подчеркнув, что наказание идет именно за предательство. И что-то ей подсказывало, что ситуация с Бругге повторится: все бросятся доказывать, что они самые верные и надежные.

— Предательство наказывается только одним способом — смертью! Однако Эккехард предал не только меня! Если бы речь шла о дрязгах между королями, войнах за какой-то приграничный городок, я бы потребовала его голову и дело с концом. Но он предал не только меня! Нильфгаард хочет подчинить себе все земли Севера!

Голос королевы и без всякого «соноруса» разносился над умолкшими людьми. Княжна даже подумала, что её бабушка все же использует магию, пусть и неосознанно. Как детские выбросы в мире Виктора. Не зря ведь многие люди буквально замирают под её взглядом.

— И я не зря сказала про земли! Люди, их населяющие, нужны империи только в одном качестве! Рабов! Знатные люди станут собачками на побегушках, лижущими задницы имперских чиновников, а люди попроще станут буквально рабами! Это те, кому не повезет выжить…

Калантэ сделала паузу, дав всем прочувствовать её слова. Цири вдруг подумала, что речи её бабушки надо записать и распространять среди людей. И самый лучший способ — через артефакты Виктора. Эффект будет потрясающий!

— Кару за такое предательство я оставлю на выбор всех его жертв! Когда мы закончим этот поход, я проведу королевский совет в Цинтре, где мы и решим этот вопрос! Но сейчас остался еще один предатель! Король Вердена Эрвилл! Вы пойдете со мной покарать его?!

— Да! — заорали лорды и рыцари, вскакивая с колен. Ведь только что королева дала им возможность перейти из лагеря побежденных в стан победителей. Только что они были против неё, а теперь они могли стать верными последователями.

Вот только княжна была уверена: если возникнет потребность в штурмах, их отправят первыми. Доказывать свою преданность.

— Лорд Варин! — обратилась к разглядывавшему своего бывшего короля дворянину Калантэ. — Теперь они под твоим началом! Ты как никто показал, что честь для тебя не просто звук. Веди их в бой!

— Благодарю, ваше величество, — поклонился в меру возможностей сидящий на коне содденец. — Для всех нас честь сражаться под вашим флагом!

Цири в какой-то момент надоело слушать эти раскланивания, и она, спрыгнув с лошади, аппарировала в небо, расправив крылья. Смотря вниз, она видела, как за её полётом наблюдают с замершими от восторга лицами. Стоило признать: это было приятно.

Подлетев к разрушенным воротам, княжна под такими же восторженными взорами принялась за их восстановление. Восстанавливать подобные сложные объекты оказалось сложновато. Возможно, сказывалось отсутствие опыта в таких делах. Всё же Виктор целый бункер отделал, да еще и здоровенный этаж сам создал. Однако и она справилась. И было это достаточно быстро и внешне весьма легко.

***

Приняв подкрепления в Бругге, вместе с теми, кого они поменяли на тысячу в Соддене, войско Цинтры только выросло. И теперь оно наполовину состояло из тех, кому срочно надо было показать свою верность. Вот только всех их напрягала мысль о том, где эту храбрость показывать придется.

Три крепости, стоявшие в устье Яруги, ни разу не брали вражеские армии, даже когда войска Цинтры полностью их блокировали. Вот и в этот раз король Эрвилл решил запереться за крепкими стенами, надеясь, что они позволят ему продержаться…

— И чего он ждет? — удивилась Цири, когда их часть войска окружила Настрог, самую крупную крепость из всей троицы и столицу королевства. С моря и реки блокаду замыкали флоты Цинтры и Скеллиге. — Мы даже без штурма их задушим.

— Он отчаянно, как каждая крыса, — громким голосом ответила ей бабушка, — всеми своими лапками цепляется за свою жалкую жизнь. Обрекая присягнувших ему людей на бесчестную гибель.

— Может, нам стоит дать им те же условия, что другим городам? — предложил князь Аттре.

— Я не против, — милостиво кивнула королева. — Только это бесполезно. Эрвилл собрал вокруг себя таких же, как он, глупцов. Я слишком поздно это заметила.

— Бабушка, нам можно поговорить в узком кругу? — предложила княжна.

— Конечно, дорогая!

Они перебрались в большой шатёр, вокруг которого уже была выставлена линия обороны из королевских гвардейцев, а внутри вольготно располагались две кошечки.

— Что же такое ты мне хотела сказать? — обратилась к внучке королева, взяв со стола бокал, наполнив его вином из одного кувшина и разбавив водой из другого.

— Мне кажется, что стоит дождаться возвращения Виктора и совместными усилиями обрушить на Эрвилла весь наш гнев! — уверенно заявила Цири.

— О как! — удивилась Калантэ. — А я думала, что ты, наоборот, потребуешь дать тебе со всем разобраться. Кто тут хотел быть совсем самостоятельной?

Княжна на мгновение замялась: она знала, что и Виктор её постоянно выталкивает в «самостоятельное плавание», но ей не так уж этого и хочется. Ведь тогда ей придется убивать, и уже не нильфгаардцев, к войскам которых она после виденных во снах ужасов не испытывала никакой жалости. Да и у её бабушки и опекуна это прекрасно получалось и без неё.

— Просто мне как-то не хочется убивать будущих подданых, — пожав плечами, Цири выбрала нейтральный вариант.

Королева внимательно на неё посмотрела, очевидно, над чем-то раздумывая.

— Хорошо, — спустя минуту молчания сказала она. — Возможно даже, это будет правильным решением. Но вот показать свою мощь не будет лишним делом.

Княжна на это лишь кивнула, поглаживая заурчавшего Леона по чистенькой и аккуратной шёрстке.

Глава 12. Немного поддержки

Прибыв на место будущей битвы, Виктор увидел, как пришедшая с востока армия заполнила собой пространство перед стенами Настрога. Этот бой должен был стать окончательным аккордом в войне. После падения столицы две оставшиеся, куда более скромные крепости не имели поводов держаться.

В данный момент крепости Розрог и Бодрог блокировались войсками Цинтры, только чтобы они не могли прийти на помощь осажденному монарху. У объединенных сил пяти королевств возможностей на это хватало с избытком. Даже если учесть, что войска Скеллиге в основной своей массе прикрывали северный фланг в Цидарисе. Ну а Керак он за королевство считал только номинально.

Крепости не обладали своими портами, поэтому вариант с захватом их с моря, по примеру Цидариса и Керака, был невозможен. Хотя в качестве предупреждения вылазок и возможной поддержке штурма флот участвовал в их блокировании. Да и наличие кораблей в пределах видимости само по себе нервировало, заставляя держать часть сил и против них.

Облетев крепость по кругу и хорошенько рассмотрев сверху все его укрепления, в том числе будущие баррикады на улицах, волшебник направился к королевскому шатру. Пройдя охрану, он вошел в шатер, где находился совет с парой незнакомых ему людей, и его, похоже, уже ждали.

— Виктор! — радостно воскликнула Цири, дернулась, чтобы привычно обнять его, но среди кучи других людей сдержалась. Только смущенно улыбнулась.

— Ваше величество, ваше высочество, — поклонился волшебник в приветствии, после чего кивнул мужчинам. — Господа. Хочу объявить, что король Этайн из Цидариса сложил с себя корону в пользу королевы Калантэ, Львицы из Цинтры. Он вскоре прибудет, дабы лично засвидетельствовать свое почтение. Полагаю, что к тому времени мы закончим с этой крепостью. — Виктор немного пренебрежительно махнул себе за спину, показывая, что не считает это серьезной проблемой.

Присутствующие лорды принялись перешептываться, не скрывая своего удивления.

— И что же так на него повлияло? — с довольной улыбкой и шутливым подозрением в голосе спросила королева.

— Просто он, как разумный человек, понял, что ему по духу больше нравится искусство, чем хлопотное управление государством, — с ответной улыбкой предположил волшебник. — Конечно, на это мог повлиять факт наличия в его опочивальне неизвестного человека и арестованного придворного чародея… Но уверяю вас, что я ни словом, ни делом не выказывал ему никакой угрозы. Мы просто немного поговорили. Однако, он совершил действительно умный поступок, потому что к тому времени, как я его разбудил, город уже был взят… Хоть он об этом и не знал.

С каждым словом удивление в глазах лордов все усиливалось, переходя в изумление. Улыбающиеся королева и принцесса же лишь понимающе переглянулись, вкратце зная о случившемся.

— Княжество Бремервоорд во главе с князем Агловалем и королевство Керак также выразили свою готовность перейти под мудрую руку вашего величества, — продолжил свой доклад Виктор, больше всего поражая неизвестных ему лордов и представителей Брюгге. — Часть войск Скеллиге остались обеспечивать безопасность северного фланга ваших земель, остальные вскоре прибудут вместе с лордом Этайном и войсками Цидариса.

— А король Вираксас из Керака? — спросила Калантэ, продолжая играть спектакль перед вассалами. — Он не почтит нас своим присутствием?

— К сожалению, когда мы прибыли к нему в гости, его величество отсутствовал, — изображая раскаяние, волшебник развел руками. — Нам сообщили, что он убыл на свадьбу принца Фулько и принцессы Фрисанны в Третогор. Но, учитывая историю его семьи, не думаю, что это станет проблемой.

Виктор намекал, что это всего лишь третий король династии, к тому же свергший и убивший своего отца, его претензии смехотворны. Судя по лицам слушателей, они этот намек прекрасно поняли.

— Благодарю вас за безупречную работу, князь Вега! — церемониально произнесла королева, попутно намекнув, что это не служба, так как он не её вассал или хотя бы слуга. — Уверяю вас, что должным образом вознагражу ваши деяния по окончании кампании, как и всех прочих её участников.

— Благодарю вас, ваше величество, — поклонился волшебник, исполняя ритуал. В противном случае он бы напомнил, что не ради награды всё это делает. Но тут бы лорды его точно не поняли. Да и выглядело бы как «фига», скрученная прямо в лицо монарху.

— Тогда присоединяйся к нашему обсуждению, — сменив тон на командный, позвала Калантэ. — Как я понимаю, ты успел уже осмотреть укрепления крепости?

«Похоже, что королеве уже доложили о моем прибытии, ведь наружу она не выходила, — подумал Виктор, подходя к привычному столу. — И это хорошо, значит, стали следить за воздухом. Ведь летел я достаточно высоко, чтобы можно было принять за птицу. Ну или просто меня ждали, ведь я же предупреждал, когда прибуду».

— Да, ваше величество, осмотрел, — он не стал разу выделываться в присутствии новых лиц. — Ничего необычного: серьезной магической защиты я не обнаружил, а уличные баррикады легко сметаются нормальным волшебником. Вместе с обороняющимися.

— Значит, со стенами проблем не возникнет? — уточнила королева. — Вы сможете их снести?

— Уверен, что с этим не возникнет проблем, — кивнул Виктор, изображая раздумья. — Вот только ради уверенности я бы предложил действовать парой. Мы можем выйти с принцессой Цириллой вдвоем: я буду отвечать за защиту, а она снесет стены…

— А их обломками можно засыпать ров, — подхватила мысль Цирилла. — Засыпать немного землей, и войска пройдут как по полю.

Было заметно, что никто из присутствующих не сомневается в способности принцессы обрушить стены, как и засыпать ров. Похоже, что поход до Ренсбурга, как и её действия, приведшие к его сдаче, весьма всех впечатлили.

— А какую поддержку вы можете оказать в самом сражении? — поинтересовалась Калантэ, похоже согласившаяся с первым предложением.

— Я могу заняться поддержкой основной колонны, — ответил волшебник, показывая легкую озабоченность. — Только сразу предупрежу, что не смогу там действовать в полную силу, без риска устроить огромный пожар. Тогда уж проще сразу обрушить дворец в крепости и закончить войну. Что, как я полагаю, вообще не вариант.

— Ты правильно полагаешь, — королева ледяным взглядом обвела присутствующих, — мы не пойдем на такую низость. Не для того мы сражались с нильфами, чтобы превращаться в животных вроде них!

Виктор ясно уловил, как в начале речи лордов из Бругге и Соддена промелькнула мысль: «Зачем нам бессмысленно погибать?». Однако в конце речи в их мыслях появились смущение и даже стыд за то, что они не участвовали в сражении на реке Марнадаль. Они осознали, что теперь им придётся сражаться в более сложных условиях, кровью платя за ошибки собственные и ошибки своих бывших королей.

— К счастью, наших войск намного больше, чем у обороняющихся, — продолжила между тем уже спокойным голосом Калантэ. — Значит, ударив по нескольким направлениям, на каждом из них наши войска встретят сопротивление куда меньшего количества бойцов противника.

— Ваше величество, если позволите: я могу нарисовать точную карту всех улиц крепости противника. Я их запомнил, когда изучал её с воздуха, — добавил волшебник, дабы избежать каких-либо ненужных мыслей. — Также я могу размножить её для всех командиров отрядов. В Ренсбурге весьма запутанные улочки с большим количеством тупиков и удачных мест для ловушек.

— А ты уверен, что все они умеют читать карты? — усмехнулась королева, поставив собеседника в тупик. — В отличие от твоего дома, тут не у всех есть минимальные десять лет образования. Не говоря уж о твоем уровне.

— Прошу прощения, этот момент я не учел, — склонил голову Виктор, искренне ругая себя за то, что зачастую не учитывает подобные нюансы. Хотя во многих вещах он и переставал совершать такие ошибки. В свое оправдание он мог сказать, что брал серьезные объемы знаний только у волшебников да шпионов. А там все на подобную малость были способны.

— Возможно, проще будет нам с командирами войск взять один экземпляр карты, разметить на нем маршруты и раздать их описание командирам отрядов, — предложила свое решение куда более опытная в военном деле Калантэ. — После чего останется лишь надеяться, что они будут способны им придерживаться. В худшем случае: они просто будут вынуждены сражаться по-старинке.

— Можно еще включить в важные отряды тех, кто все-таки умеет понимать, что нарисовано на пергаменте, — с усмешкой предложила Цири, чем заслужила одобрительные взгляды как королевы, так и остальных присутствующих. — Все же с разметкой всех поворотов и пониманием возможных ловушек мы заметно облегчим положение войск внутри вражеской крепости.

— Хорошо, тогда Виктор подготовь карту, и мы приступим к обсуждению самого штурма.

Нарисовать карту было делом не особо долгим и сложным, но волшебник провозился чуть дольше, дабы послушать побольше разговоров новичков. Вернее, их ответов на вопросы. По итогу оценку бы он им не выставил выше среднего, что неудивительно, учитывая, что именно их королевства были вассалами.

— Отличная работа, — похвалила его королева, когда поверх старого схематичного изображения расстелили нормальную карту. — Тогда обсудим, кто куда пойдет.

***

Верденцам стоило бы забеспокоиться, когда напротив их стен в явно штурмовые коробки строились осаждающие войска. А забеспокоиться им стоило, потому что ни у кого не было лестниц. Их даже не стали изготавливать. Все войска ждали выступления своей принцессы.

И она выступила, когда взлетела вместе с Виктором и под его щитом максимальной силы, такой, что он был вполне виден. Приблизившись к главной воротной башне, она дождалась, когда по ней попробуют начать стрелять. И только тогда начала на максимальной скорости швыряться заклинаниями, слетавшими прямо с острия её меча.

Башня рухнула после первого же попадания, потому что Цири сил явно не жалела. А дальше пришла очередь близлежащих стен, с которых уже побежали защитники. Вот только убегать успевали далеко не все. Хотя часть наверняка выживала и при обрушении стен. Всё же она разрушала их не бомбами.

При виде такой расправы над своими коллегами со стен и башен побежали и на других участках. Тем более что разделившиеся волшебники продолжали рушить стены. Вот только издалека было видно, что делают они это по какому-то четкому плану.

Штурмовые отряды тем временем бегом устремились к стенам, где волшебники споро организовывали им насыпи через ров. Конечно, абсолютной слаженности между отрядами не могло быть, но все они один за другим, не снижая скорости бега, врывались в крепость. Ведь Виктор, как и обещал, всех снабдил кольцами, изготовив их прямо на месте. Так что проблем с беготнёй в доспехах особых не было.

В ряде мест штурмовые отряды вступали в схватку, буквально догоняя на узких улочках отступающих защитников. Но это удавалось лишь самым быстрым. Зато как им, наверное, было легко убивать противников в спины, создавая этим настоящую панику в рядах.

Однако Цири в это время уже должна была покинуть опасную зону, а Виктор полетел прикрывать главный отряд. По ходу дела сметая с крыш засевших там стрелков. Хотя и покидаться чем-нибудь опасным в окна тоже несколько раз пришлось, но это была редкость. Слишком уж мало мест для удобной стрельбы оказалось.

Между тем прикрываемый им отряд продолжал нестись во весь опор, фактически не встречая сопротивления. А то, что встречалось, сперва получало подарочек от волшебника, а затем добивалось бегунами. Таким темпом они, к собственному удивлению, успели добраться до нужного места раньше отступавших со стен и улиц войск. В цитадели оставались лишь самые крохи, фактически только лорды да их охрана.

Виктор охреневал от того, что предложенная княжной тактика сработает, не меньше, чем выбегающие на них уставшие и еле держащие оружие защитники крепости. Ведь основной отряд перекрывал единственный путь в цитадель. Да еще и сам был свеж и весел. И явно готов еще больше повеселиться.

К счастью, полного истребления сил защитников не случилось, и штурмующие перебили не больше трети из них, пока не пришли в себя и не начали слушать команды. Правда, волшебник был уверен, что, если бы не поорал усиленным голосом, призывая всех к порядку, всех верденцев там бы и положили. Но зрелище залитого кровью и заваленного трупами узкого пятачка все равно впечатляло.

Дальше Виктор отправился предлагать последний шанс сдаться.

— Я князь Виктор Вега, обращаюсь к вам с последним предложением о сдаче! — выкрикнул он усиленным голосом в сторону ворот цитадели, совершенно не опасаясь ответного огня. Он стоял так, что просто успел бы уклониться. — Спешу сообщить вам, что все войска, находившиеся за нашими спинами, либо пленены, либо убиты. Вторых намного больше, и вы рискуете к ним присоединиться!

— Милостивый господин, мы сдаемся! — выкрикнул кто-то дребезжащим старческим голосом. — Сдаемся на вашу милость и молим только о сострадании!

— Король Эрвил тоже сдается? — уточнил немного растерянный волшебник, как-то не ожидавший принятия сдачи от старика.

— Так он в городе! — выкрикнул тот же голос. — Поехал поднять боевой дух войск, а с ними все его гости! Тут только старики, женщины и дети!

— Господин чародей, так что там? — обратился к нему рыцарь из Бругге, командир отряда, бежавшего под его прикрытием.

— Похоже, что существует ненулевая вероятность того, что кто-то из наших убил их короля, — со вздохом ответил Виктор.

*Через пятнадцать минут*

— Duvvelsheyss! — грязно выругался на краснолюдском волшебник, когда обнаружил, что король Эрвил покоится под обрушенной Цири воротной башней. А значит, он погиб в самом начале боя, чуть ли не первым.

— Что передать её величеству? — уточнил обеспокоенный вестовой.

— Передай её величеству, что её высочество лично убила короля Эрвила, — усмехнулся Виктор, осознавая всю абсурдность ситуации. Ну и трагическую бессмысленность гибели огромного количества людей. — Уверен, ей будет весело!

***

С падением столицы и гибелью короля, умудрившегося потащить в проклятую башню и своих сыновей, остальные крепости сдались без боя. Причем за то время, которое понадобилось для устранения последствий сражения за Настрог. Потому как потребовалось вручную разбирать завалы башни. Ведь нельзя извлекать тело монаршей особы с помощью магии!

Виктора в этой ситуации больше напрягало, что Цири чуть в меланхолию не впала, осознав, что убила фактически детей. Ведь старшему из трех детей Эрвила было всего четырнадцать. Причем это был принц Кистрин, с помолвки с которым и началась вся её эпопея побега в другой мир. Что дополнительно добавляло ей тоски. Выходить за него она не хотела, но и убивать тоже. А теперь почему-то решила, что это она во всем виновата.

Волшебник пытался отвлечь её всеми силами, но эффекта хватало ненадолго. Так что, как только они закончили с раненными, в основном верденцами, и ремонтом стен, просто утащил девушку в Цинтру, в надежде, что вид прекрасного города ей поможет. Да и подготовка к празднику явно лучшее занятие, чем похороны.

Вообще кампанию можно было назвать блестящей. Захватить за срок менее месяца сразу пять королевств, пусть и не самых больших и сильных на Севере, это выглядело выдающимся достижением. Причем ни в Темерии, с которой теперь граничила Цинтра, ни в Совете чародеев даже не успели среагировать. И главное, что ко всем этим присоединениям было сложно подкопаться. Три вассала, Цидарис сам присоединился и Керак. На последний всем было плевать.

Цинтра стремительно утроила свою территорию и фактически поставила под свой контроль всю торговлю Севера с югом. Ведь единственный оставшийся торговый путь в обход её земель был наземным, что само по себе не так выгодно, так еще и проходил прямо у её границ. Оставалось только закрепить результат в дипломатических схватках. А то, что они будут, никто не сомневался.

Это пока самоназначенные чародейские организации и другие королевства находятся в шоке и пытаются понять, что им делать. Такое усиление соседа им совсем не с руки. Так что пока им еще требовалось выработать хоть какую-то позицию, отличную от «нам это не нравится, верните всё назад». Хотя, скорее всего, именно с такой аргументацией они и прибудут, лишь слегка приукрасив её словесной мишурой.

Правда, самому королевству еще требовалось переварить такое количество земель. В процессе своих путешествий по новым территориям Виктор понял, что на их фоне Цинтра — это просто образец процветания. Пожалуй, только торговый Цидарис, да отчасти Бругге, были хоть как-то сравнимы по благоустроенности земель. Но и у них были серьезные проблемы и с монстрами, и с разбойниками, что было слегка в новинку. И это не говоря про общую неустроенность хозяйства.

Но всё это было решаемо. Тем более что даже поздний феодализм имеет одно преимущество: ему плевать, как развиты территории вассалов. Вернее, даже самые неразвитые территории не тянут деньги из сюзерена. Так что напрямую территории деньги тянуть не будут, но подтягивать их уровень всё равно придется. Просто потому, что нищие вассалы и сами ничего сюзерену не дают.

Вот только сейчас это были проблемы отдаленного будущего, а Виктора больше занимало состояние Цири.

— Доброе утро! — обратился он к княжне, найдя её, как ни странно, в саду. — Чем занимаешься?

— Доброе, — постаралась приободриться девушка. — Да так, думаю про всякое.

— Это ты завязывай, — добродушно приказал волшебник, располагаясь рядом с ней на подвешенной канатами к дереву лавочке, — в ближайшее время за раздумья отвечаю я! А тебе остается трудиться в поте лица и восхищаться моей мудростью.

— А на кухню ты меня не пошлешь? — фыркнула Цири, слегка приободрившись.

— Нет, такое важное дело я тебе пока не доверю! Можешь утешиться тем, что я его никому не доверяю. А ты хоть и профан в готовке, но хоть яд не станешь подсыпать… во всяком случае сразу… надеюсь.

— Поговори еще о том, что я хоть в чем-то плоха и яд в твоей еде все же окажется, — улыбнулась девушка. — Причем, зная, что тебя им все равно не убить, я подберу что-нибудь поболезненнее.

— Тогда уж проще слабительного добавить или рвотное…

— А они подействуют? — показательно заинтересовалась Цири.

— Вот знаешь, мне почему-то не пришло в голову специально это проверять! — преувеличенно возмущенно ответил Виктор, вызвав у девушки легкий смех. — Как решусь проверить, специально тебя приглашу, чтобы делать замеры.

— Фу! Гадость!

— Замеры потребной дозы! Боже, ну и молодежь пошла!

После этой фразы, сказанной внешне двадцатитрехлетним молодым человеком, но со стариковской интонацией, Цири не выдержала и заливисто рассмеялась.

— Боже, скоро твое несоответствие внешности и возраста начнут смотреться пугающе, — сообщила она, отсмеявшись.

— Ну, пока реальный возраст не превысит внешний раза в два, я в порядке, — отмахнулся волшебник.

— И когда это будет? Через месяц?

— Совсем молодежь от рук отбилась! — провоцируя новый взрыв смеха, Виктор просто радовался, что Цири перестала хандрить. — Тем более что среди местных магов это нормально.

— Среди местных чародеек, ты хотел сказать, — поправила его девушка. — Только им это понятно зачем надо. А ты вот что-то не торопишься пользоваться своей внешностью.

— Может, я просто не хочу торопиться? — усмехнулся Виктор, который даже не напрягался по этому вопросу, потому что дел и так было невпроворот.

— Сказал отец принцессы Брокилона, — фыркнула Цири. — Даже я себе кое-кого нашла.

— Да, и кто же он?

— Ты прекрасно знаешь, что это не он, — девушка с улыбкой закатила глаза. — Для парней у меня слишком высокие стандарты, по твоей, между прочим, вине.

— Ну извините, что я такой офигенный! — возмутился волшебник, породив новый залп смеха. — А ты не боишься слухов там или что вас раскроют?

— С моими навыками нужно совершить что-то совсем дурацкое, чтобы попасться, — беззаботно заявила Цири. — И вот это уже благодаря тебе.

— Вообще-то я не для этих целей тебя учил, — проворчал Виктор, — но раз помогает, то пользуйся.

— Ладно, пойдем уже город украшать, — решительно объявила княжна, вставая. — Может, я тебе даже какую-нибудь девушку покажу. Просто так, без всякой задней мысли.

***

Так как празднования победы совпадали по датам с праздником Велен, то есть осеннего равноденствия или праздником урожая, их решили совместить. Символически изобразив победу как плод трудов королевы. Правда, решила это единолично Цири. Но, выйдя из меланхолии, она опять начала принимать решения и брать на себя ответственность, что Виктора радовало.

И, совместив эти праздники, они собирались устроить грандиозные торжества. Волшебник сам решил взять на себя ответственность за спецэффекты. Когда княжна уточнила, что именно он планирует устроить, она получила несколько туманный ответ с обещанием, что «они все охренеют!». И её этот ответ почему-то устроил.

Но украшался и сам город, хотя он и в обычное время смотрелся крайне презентабельным. Но задача была в том, чтобы он предстал перед гостями и новыми поддаными не просто красивым, а сказочным. Они должны были влюбиться в столицу королевства, а через это и в его правительницу.

Тут требовалось не только показать богатство, ибо это лишь вызвало бы зависть и желание прибрать к рукам. Нужно было показать именно красоту и великолепие, превосходство над всем виденным ранее. Сияющий град на холме, который лучше просто потому, что он лучше. А вера в это превосходство помогает поддерживать это сияние, даже если внутри всё прогнило. Правда, в данном случае они гниения допускать не планировали.

Поэтому к приезду гостей столица должна была представлять из себя недостижимый идеал. В котором нет не просто разваленных, а хотя бы потертых домов. В котором нет не просто немощёных, а даже некрасиво мощёных дорог. В котором везде есть канализация и водопровод (ну, пока везде, где будут появляться нужные гости). А главное, везде должен был быть виден достаток.

Конечно, весь город так перелопатить не смогли бы и пять Викторов. Даже несмотря на то, что он был крупным лишь по средневековым меркам. Поэтому прежде всего делалась картинка, а не реальность. Но даже ради создания этого минимума волшебнику пришлось выложиться так, как он никогда не выкладывался. Без помощи аватара Магии он бы точно не справился. Но постоянная подпитка энергией позволяет творить чудеса. Причем иногда в прямом смысле.

С канализацией очень помогло расположение города, позволившее сделать её «самоочищающейся» со сливом в отведенный от города рукав. Волшебник решил, что сбрасывать нечистоты прямо в гавань, как было практически везде, это не самый разумный подход. Это, конечно, потребует дальнейшей доработки, но, хвала Магии, ему для работы давно уже не требовалось лезть под землю. Или в канализацию.

«Чародей строит канализацию, — мысленно усмехнулся Виктор в полете, прокладывая отводящий рукав. — Когда местные узнают, их порвет».

Сложнее было с водопроводом, но и тут выручили руны, позволив создавать в системе участки «насосов», которые сами закачивали воду. Благо что требовалось их немного и были они достаточно простыми. Правда, в будущем их все равно требовалось поменять на что-то более надежное.

Всеми правдами и неправдами, работая на износ, с огромной помощью Цири, но Виктор все уже успел все доделать. Правда, спецэффекты доделывал уже, когда первые гости прибывали. Но так они этого и не видели. И до начала торжеств он даже успел отоспаться и привести себя в приличный вид. А то ему уже самому казалось, что он начинает напоминать какого-то вампира.

***

Первый сюрприз при посещении Цинтры чародейка получила сразу после пересечения Яруги. Как только они спустились с парома и прошли через весьма вежливых и расторопных таможенников, их глазам предстало невозможное: мощеная камнем дорога! Она напоминала старые дороги эльфов, вернее единицы из них, самые главные. Но даже на их фоне смотрелась куда как внушительно. Одно только то, что она располагалась на насыпи и была достаточно широкой, чтобы спокойно разъезжались две кареты, говорило об огромном количестве работы. Вот только она никогда не слышала о подобном строительстве в королевстве.

— Что-то я не припомню, чтобы ты рассказывал про подобные дороги в Цинтре, — обратилась Трисс к своему спутнику, с которым удачно пересеклась в Диллингене.

Однако тот не успел ответить, его опередил командир таможенной заставы:

— Это, госпожа чародейка, его сиятельство князь Виктор лично построил, еще в прошлом году. У нас теперь по всему королевству новые дороги, к каждой деревеньке. Не такие, конечно, как эта, поуже и похуже, но раньше и такого не было.

— Князь построил эту дорогу? — удивилась чародейка. А ведь если он построил за полгода такую дорогу через половину королевства, значит у него всё прекрасно с магией земли. Без магии на подобное строительство понадобились бы годы и армия рабочих.

— Как есть построил, — закивал мужчина. — Летал, распахнув крылья, и земля под ним сама из себя камни выталкивала и ровнехонько их складывала! Мы все свидетели, как он мимо нас так пролетал! А видели бы вы, как они с княжной Цинтру украсили! Ах, вы, наверное, туда и едете, так что увидите. А меня, уж простите, дела зовут. Вынужден откланяться. Доброй дороги!

Командир стражи быстро закончил разговор и отправился к торговцам, которые что-то там доказывали таможеннику.

— Это тот самый крылатый, что воспитал Цириллу? — обратилась к спутнику Трисс, когда они продолжили свой путь по идеально подогнанным камням тракта.

— Не думаю, что это может быть кто-то еще, — проворчал ведьмак.

— Да уж, силы он, должно быть, немалой, — искренне восхитилась чародейка. — Даже интересно, что же они такого в столице сделали.

— Скоро узнаем, — прокомментировал Геральт. — По такой дороге мы до заката успеем добраться.

— Ох, — вздохнула Трисс, поняв, что весь день придется провести в седле. — Надеюсь, у них там будет горячая ванна, она мне точно понадобится.

Геральт был прав: солнце еще было далеко до горизонта, а они уже видели сверкающую столицу королевства. И «сверкающая» не было преувеличением. О чем бы ни говорил командир заставы, но Цинтра выглядела потрясающе. Белоснежные стены и башни покрывали яркие светло-красные крыши, и все это так ярко выделялось на фоне окружающей город зелени, что казалось, будто он парит над землёй.

Выровненная до плавности подъемов и спусков дорога не позволяла заглянуть за стены, позволяя видеть только их и возвышающийся надо всем великолепием замок. Но было видно, что он увешан чем-то вроде золотых лент и венков.

Тем неожиданнее стало зрелище внутри города, когда, видя через распахнутые ворота лишь достаточно широкую улицу, чародейка заметила, что мостовая на ней выложена в замысловатый узор. А вокруг возвышаются, но не давят чистенькие, будто только что построенные дома.

Но больше всего её поразил запах, в который они окунулись, стоило им въехать в ворота. Это был легкий, ненавязчивый запах цветов. Причем Трисс не могла понять, каких именно. И даже когда она увидела развешанные по всем стенам будто бы свежие букеты, она не смогла понять, что это за сорта привычных вроде бы роз, тюльпанов, хризантем и прочих цветов.

— Похоже, что цветы магические, — сообщила она спутнику, удивившись его слегка напряженному виду. — Что с тобой?

— Город переполнен магией, мой амулет дергается от самых ворот.

Ну конечно! Тут всё сделано магией, и это не иллюзия. Просто кто-то вбухал такой океан энергии в красоту этого города, что его остаточное количество мы чувствуем до сих пор. Я говорила лишь, что цветы тоже созданы магией.

— Если ты говоришь об океане энергии, это могут сделать двое чародеев?

— Двое? — задумчиво переспросила Трисс. — Пожалуй, что могут, если они оба полубоги или у них в подчинении гении стихий.

— Настолько много магии? — уточнил Геральт.

— Даже того, что я чувствую, чрезвычайно много, а она ведь постоянно выветривается. Тут не обошлось без сущности истинно божественного масштаба. И я говорю не о божках, которым поклоняются кметы в лесах или наши религии. Я говорю о сущности, способной создавать новые миры. И такая сущность заглянула в наш мир.

— Ты думаешь, что это может быть Виктор?

— В смысле бог? — удивилась такой мысли чародейка, после чего звонко захохотала. — Нет! Конечно нет! Но вот быть любимым адептом бога он вполне может быть. Причем таким, которому это божество щедро отсыпает свои силы.

— Хм, интересно, как можно заключить такую сделку с богом?

— Ну не знаю, например, подарить ему новый мир.

Глава 13. Центр мира

***Геральт***

Геральт был готов признать, что его даже немного пугали слухи, доходившие из Цинтры на протяжении последних месяцев. Сперва все рассказывали, что армия королевства разбита, Цинтра пала и нильфгаардцы огромным войском идут дальше на Север. Он уже готов был проклинать Виктора и мчаться искать Цири. Оказалось, что преждевременно, потому что буквально через три дня пути он встретил новые слухи, что армия захватчиков разбита вдребезги, великая победа, и враг не прошел через земли самого южного королевства.

Стоило ему успокоиться, как заговорили о том, что Львица из Цинтры в ярости на своих вассалов за предательство повела войска на них. Причем в основном все горячо высказывались в ее поддержку, что надо надавать по мордам этим ублюдкам, которые отказались защищать Север. То, что другие королевства тоже не спешили помогать, хотя все о вторжении знали, почему-то борцам за справедливость за кружкой эля в голову не приходило.

Уже на этом этапе ведьмак заподозрил неладное. Ему просто не верилось, что на зов Калантэ могли просто так взять и не явиться все три вассала. Это либо сговор и предательство, или кто-то не дал им прийти, или же их и не ждали. А слух о том, что уж больно мало понесли потерь цинтрийцы в том бою, приводил к другому слуху, что войско снялось с места битвы на третий день после её окончания.

Снявшись же с места, армия с невероятной скоростью, будто вся была конной, рванула на Север, и король Бругге просто сдался без боя. До него даже вести об исходе битвы не успели дойти, судя по всему. Потом так же стремительно, без какого-либо отдыха после тяжелейшего марша она переправляется через Яругу там, где нет никаких мостов, и берет Ренсбург. Вернее, его сдают лорды в комплекте со своим бывшим королем, якобы не простив ему предательство Калантэ.

После этого появляются подробности сдачи города: после того как обретшая белоснежные крылья принцесса Цинтры громоподобным голосом объявила ультиматум, она разрушила главную воротную башню города. И вот тут уже начались споры до хрипоты и хватания друг друга за грудки. Одни с пеной у рта доказывали, что им совершенно точно рассказали, что от громоподобного гласа башня-то и рухнула. Другие не менее жарко утверждали, что доподлинно знают: принцесса в сверкающих доспехах и с белоснежными крыльями за спиной, паря прямо в небе, взмахнула мечом, и башню разметало на куски. Геральт же был уверен, что эти две версии вообще не противоречат друг другу, но в споры не влезал.

Следом совершенная неожиданность: король Цидариса своей волей отрекается от престола в пользу королевы Калантэ. И тут же новость, что Цидарис захвачен огромным флотом островитян, но ни грабежей, ни беспорядков нет. Что это за захват такой, если даже не грабят? И если город захвачен, то зачем король едет в Бремервоорд и лично подтверждает свой указ? На этом фоне новость о захвате Керака проходит вообще незамеченной.

И лишь с перерывом появляется целый вал новостей о захвате последнего королевства на побережье. Настрог пал, и Верден присягает королеве Калантэ. И тут уже все были почти единодушны в том, что захват произошел невероятно странно. Началось всё с того, что крылатых теперь было двое, они взлетели чуть ли не за руки держась и в две минуты порушили все стены и башни. Никто не спешил задаваться вопросами вроде «Как они могли бы махать крыльями, держась за руки?».

Потом в проломы ринулась пехота цинтрийцев и каким-то образом добралась до цитадели раньше отходивших со стен оборонявшихся. И ведь есть свидетели, которые утверждают, что те бежали без остановок. Ведьмак примерил на себя ощущения после такой пробежки и с готовностью признавал, что дрался бы в лучшем случае вполсилы. Не превратили же они всю свою армию в ведьмаков?

Дальше выяснилось, что король Эрвилл был убит в самом начале боя вместе со всеми своими сыновьями. Тут же нашлись «точно знающие», что это принцесса мстила всему их семейству за то, что они с ней годом ранее какое-то непотребство учинили, пока она у них гостила. И что принцесса, вырвавшись из лап мучителей, сумела каким-то образом переместиться то ли в далекие земли, то ли вообще в другой мир, где и нашла себе защитника могучего, поклявшегося отомстить за все обиды ей причиненные. Якобы именно поэтому Настрог был единственной крепостью, которую вообще штурмовали. А Эрвилл и его сыновья были единственными убитыми из всех королевских семей. В основном на этой версии настаивали женщины и многие барды.

Скептики спорили, что тогда никакого смысла штурмовать сам город бы не было. И что случись что с принцессой в действительности, то Эрвил бы до прихода нильфов не дожил. Калантэ ему так легко умереть бы точно не дала.

А вот про саму Львицу из Цинтры теперь говорили лишь в самых превосходных эпитетах. Ее просто превозносили как совершенно непобедимую воительницу, у которой и внучка выросла под стать. Правда, вот где она чуть ли не вдвое повзрослеть успела, никто не знал. Не меньше слухов ходило и о втором крылатом. То, что он князь, уже все знали, что могучий чародей — тоже. Многие даже обратили внимание на то, что его, летающего на черных крыльях, заметили первым. Сторонники «романтической линии» даже поговаривали, что крылья принцессе он дал как знак их обручения и что свадьбу совместят с будущими праздниками.

О том, что в Цинтру стягивается чуть ли не половина высшей аристократии Севера, уже не знал только ленивый. Также знали и о том, что сама столица победоносного королевства стала чудо как хороша. Что прекраснее города нет на всем Севере и сильно южнее. Уж торговцы, её посещавшие, всем рассказали.

А Геральт всё не мог понять, что ему обо всем этом и думать. Он, конечно, не был полководцем, но по всему выходило, что к приходу нильфгаардцев не просто готовились, их ждали. Все сходились во мнении, что армия атакующих была самое меньшее вдвое больше цинтрийской. И при этом потери оборонявшихся не превышали тысячи — полутора. Такое могло случиться только в одном случае — черных загнали в ловушку и просто перебили там. А потом стремительный марш, будто у них и раненых не было. И отречение Этайна из Цидариса. Все это выглядело как хорошо спланированная и идеально исполненная операция.

Так бы Геральт и раздумывал, если бы однажды утром не обнаружил приглашение на столе. В закрытой комнате со спящим трезвым ведьмаком, который при этом не проснулся.

***Йеннифэр***

Чародейка до последнего не верила в успех армии Цинтры в бою против Нильфгаарда, она до последнего уговаривала Литту повлиять на решение королевы через Виктора. Всё было бесполезно. И каков же был ее шок, когда к городским каналам, без входа в город, пригнали огромную толпу пленных нильфов! Весь город высыпал посмотреть на них, еще вчера таких грозных и страшных.

А количество пленных! Да их было чуть ли не вполовину от ушедшей армии Цинтры! Это какая же армия пришла с юга и сколько их навсегда осталось в земле? А потом прибыла небольшая группка увечных, которых было меньше, чем ехавших вместе с ними телег для раненных. Кроме увечных на телегах не было никого.

А сама армия разделилась на две части и, не заходя в город даже для торжеств, пронеслась мимо и ушла кто на север, а кто на корабли и, очевидно, на Скеллиге. Но такого не бывает, чтобы армия на третий день после битвы уже полным ходом куда-то маршировала. Зато теперь она понимала, почему телеги прибыли пустыми — раненных просто не было!

Уже в этот момент Йеннифэр поняла, что Совет чародеев крупно облажался. Как облажались все, кто не прислал помощь Цинтре. Как облажался даже Нильфгаард. Они думали, что они игроки, а оказалось, что они фигуры. Калантэ использовала их всех.

Нильфгаард и королевства Севера вместе со всеми чародеями сами развязали Львице из Цинтры руки. Они требовали от нее уступок, но она этих требований и хотела! Они не нужны были ей на поле боя! Они нужны были ей как те, в кого она укажет пальцем и скажет: «Вы нам не помогли, когда мы просили. Теперь мы берем то, что наше!»

Но даже в этот момент чародейка, решившая, что наконец-то поняла план королевы, её недооценивала. Она понимала, что Цинтра заберет себе земли всех трех своих вассалов. И даже пускай она и представить себе не могла, как быстро и легко все это пройдет, но новость из Цидариса повергла её в шок. Это не просто увеличивало ценность победы, это делало её абсолютной!

Одним этим действием Цинтра захватывала контроль над всей торговлей между Севером и Югом. Оба сухопутных пути через горы Амелл были под её властью. Но самое главное, захватив Цидарис, она полностью контролировала всю морскую торговлю. Это было равносильно тому, чтобы вонзить широкий кинжал в сердце своих главных конкурентов — Ковира и Повисса, а затем ещё и провернуть лезвие.

Йеннифэр на секунду задумалась о реакции Нильфгаарда, но поняла, что она уже не важна. Не зря по замку разгуливает взятая в плен еще до боя Фрингилья Виго, а вместе с Литтой работает захваченная там же Исбель аэп Муир Мосс. Чем-то их склонили на свою сторону. У Калантэ для всех найдется косточка, даже если это не всегда её идеи. Пожалуй, в этот момент чародейка радовалась, что выбрала правильную сторону.

***Эсси***

По дороге до Яруги Эсси радовалась, что наконец-то возвращается в Цинтру. После пересечения реки на новеньком, симпатичном и куда более внушительном по размеру пароме, она просто не узнала, куда попала. Новенькая таможенная застава выглядела как маленький замок, но была заполнена снующими туда-сюда служащими и торговцами. Стражники выглядели нарядными и молодцеватыми. Было полное ощущение, что кто-то поставил охранять контору крупной торговой компании как минимум герцогскую гвардию.

И дальше её восторг только рос: потрясающая дорога, по которой свободно двигался внушительный поток путешественников, торговцев, одиноких кавалеристов, пеших путников и прочих. Правда, на две трети поток двигался в сторону Цинтры, но оно и понятно: там должен был пройти какой-то невообразимый праздник.

Каких только цветов на флагах, нашивках и накидках она не увидала за время движения по дороге. Которой, к слову, и не намечалось, когда она уезжала из города. И она прекрасно знала, кто за это ответственен. Ну, как минимум за дорогу. И это была одна из причин, почему ей так не терпелось попасть в Цинтру.

Но когда она увидела сам город… Её шепот потонул в куда более громких комментариях попутчиков. Белоснежные стены и башни будто стали выше и старались устремиться еще немножко, еще чуть-чуть вверх. Ей в голову пришел контраст с черными и мрачными цветами Нильфгаарда. Поистине Цинтра сейчас олицетворяла бастион света, разгоняющего тьму.

А прямо у стен города вырос еще один городок, который, судя по его упорядоченности, строили какие-нибудь военные офицеры. Ровные ряды одинаковых домиков разбавлялись строениями, в которых безошибочно угадывались питейные заведения, бордели и прочие дома высокой культуры.

К счастью, Эсси не требовалось останавливаться тут, хоть домики и выглядели симпатично. Её путь лежал в сам город, где у неё уже была заказана комната в приличном заведении. В приглашении, правда, было указано, что доступно размещение в замке, но она опасалась, что при таком стечении народа всех неблагородных распихают по несколько штук в крошечных комнатушках.

Сам же город привёл её в полнейший восторг! Это было просто пиршество красок, узоров и их сочетаний. Но больше всего потрясали запахи: весь город благоухал цветочными ароматами, которые при этом не забивали всё собой, а скорее создавали фон, разделяя и оттеняя остальные ароматы. Поэтому, когда девушка проезжала мимо булочной, там так приятно пахло, что она просто не смогла удержаться и прикупить себе необычный медовый кекс. Как сказала продавщица, медовый он, потому что там не обычный мёд, а хмельной. Поставляемый непосредственно из замка и только для этих кексов.

Но девушке этого можно было и не объяснять, ведь только откусив кусочек кекса, она вспомнила и вкус, и человека, с которым она его попробовала. Вспомнила она и все подробности той сказочной встречи двух одиноких людей. Воспоминания были настолько волнующе-приятными, а вкус такой потрясающий, что она чуть все эти кексы не скупила. Удержалась лишь усилием воли и обещанием себе, что еще за ними вернется.

Въезжая в город, она была голодна, но, когда добралась до знакомой таверны, от голода не осталось и следа. Город был заполнен торговцами с самыми разнообразными товарами, в том числе едой. И всё было такое вкусное, что она, пробуя только незнакомые ей кушанья, успела наесться. И ведь все лакомства были еще и дешевыми. Хоть она и слышала, что в этом году в Цинтре рекордные урожаи, но, видимо, тут еще и контролировали цены, не давая задирать их слишком сильно на фоне ажиотажа. Либо же цены не давали задирать торговцы-конкуренты, предлагавшие свои товары.

Зайдя в таверну, она уже чувствовала себя как дома, но вот голос, который она услышала, её слегка удивил. Хотя, когда весь Север собирается в Цинтре, то куда им деваться без этого пройдохи?

— Куколка! — сидевший за одним из столов посетитель вскочил и двинулся ей навстречу. По волосам она узнала и его друга. — И ты здесь! Как я рад тебя видеть!

— Лютик, старый ты шельмец! — поприветствовала она своего старого друга. — Сколько раз я говорила не называть меня Куколкой?

— Прости, но я не могу удержаться! — ничуть не извиняющимся тоном повинился бард. — Должен признаться, что моя душа просто поёт в этом городе! Ну подойди, обними старого друга!

Обнявшись, они отправились к столу приятелей.

— Геральт! — поприветствовала она белоголового, с которым познакомилась в Бремервоорде, еще до его присоединения к Цинтре. — Рада тебя видеть! Ты тоже на праздник?

— Эсси, — скупо улыбнулся ведьмак, — ты как всегда прекрасна. И да, я на праздник.

— По личному приглашению, — будто секрет сообщил Лютик. — Попробовал бы он не явиться. Тем более что у него теперь и все причины осесть в этом городе.

— Ты про закон о ведьмаках? — предположила девушка. — До победы Калантэ весь Север только и судачил, что рехнулась старушка. Теперь же говорят строго обратное: как всем хорошо-то было бы с таким законом, что не надо с ведьмаками даже общаться. Прости…

— Ничего страшного, — усмехнулся Геральт, приложившись к кружке. — Думаешь, я этого не слышал? Вот только ведьмакам с ними общаться тоже никакого удовольствия нет.

— Как думаешь, кто этот закон составил? — обратился к другу бард. — Наверняка ведь князь или сама Цири. Слишком уж свежо для нашего мира.

— Так она действительно была в другом мире? — Эсси шокировано распахнула больше не укрытые челкой глаза. Ведь это означало, что и Он из другого мира…

— Ведьмак тут есть, Кольгрим из школы змеи, вот с ним и консультировались, — сообщил Геральт, очевидно игнорируя вопрос девушки. — Но надо признать, закон составлен с умом.

— Но я вообще не про закон говорил, — заговорщицки улыбнулся Лютик. — В Цинтре теперь обитает любовь всей жизни нашего ведьмака, чародейка Йеннифэр. Вроде бы они тут школу для целителей планируют открывать.

— А почему именно тут?

— Так Цинтра теперь становится буквально Центром мира, — слегка скаламбурил бард. — Посмотри только, сколько гостей собирается на праздник! Говорят, что в следующем году планируется кардинальное расширение города, сразу вдвое, а то и втрое.

— А они не боятся Нильфгаарда? Ведь, как я поняла, Цинтра теперь контролирует торговлю Севера и Юга. Она ведь только на этом страшно разбогатеет! Империя наверняка все силы бросит сюда.

— Перевалы, — коротко бросил ведьмак. — Если бы Нильфгаард в этом году захватил Цинтру, он бы мог использовать её как базу для вторжения на Север. Они и так послали лучшее, что смогли, элиту. И все полегли на переправе через Марнадаль. А если перекрыть сами Марнадальские ступени, то там годами можно сдерживать всю имперскую мощь ограниченными силами.

— А второй перевал? Который на востоке. Теодуль, кажется.

— Ты там была? — получив отрицательное мотание головой, Геральт продолжил: — Там все еще хуже. И не только потому, что армию там весьма непросто провести, но там еще и Туссент. Который захватить с севера куда проще, чем потом отбивать с юга, потому что там тоже перевалы. А в замке Цинтры разгуливает бывшая нильфгаардская чародейка Фрингилья Виго, которая является троюродной сестрой княгини Туссента Анны-Генриетты. Так что земли Империи в данный момент под большей угрозой, чем эти.

— Не знала, что ведьмаки так хорошо разбираются в политике.

— А они и не разбираются, — хохотнул бард. — Зато разбираются чародейки, с которыми они плотно общаются.

— Лютик, ты слишком много болтаешь, — угрожающе заметил Геральт. Правда, похоже, что это совершенно не подействовало на барда.

— Ладно, хорошо вам посидеть, а мне еще надо отсыпаться, — Эсси стала прощаться, поднимаясь из-за стола. — Завтра рано вставать.

— Да ты ведь даже не поела! — воскликнул действительно проявляющий заботу Лютик. — Все равно до обеда все спать будут.

— Я по дороге сюда наелась, — сообщила девушка, копаясь в своей сумке и доставая из нее конверт. — И не у одного Геральта есть личное приглашение. В моем сказано четко: 22-го числа утром прибыть в… определенные покои.

— Чего? — возмутился бард, который старался оберегать Эсси от всякого разного.

— Если тебя это успокоит, то это женские покои. И тебя в них точно не будет, — девушка показала другу язык. — Так что спокойной ночи.

***Цирилла***

Шум и гам последних дней перед праздником был для Цири настоящим отдыхом после бешеных недель подготовки к нему. И ей-то еще относительно легко пришлось. Виктор за неделю до него вообще выглядел как живой мертвец. Правда, за последние два дня очень даже хорошо восстановился.

Благо наконец-то пошли плоды их сотрудничества с Литтой, организовавшей небольшую личную школу, совмещенную с лабораторией. Где десятки учеников изучали процессы анализа и структурирования магических ингредиентов. Фактически, Виктор передал ей концепцию таблицы характеристик из своего мира, заодно объяснив и все нюансы определения этих характеристик.

И вот уже стали появляться первые результаты в виде простеньких зелий. Но, несмотря на простоту, эти зелья помогали и были весьма дешевы, к тому же набивавшие руку ученики готовили их массово. Правда, сразу оговорились не лезть на территорию чародеев, похожим занимавшихся. По крайней мере, пока своих всех в работу не вовлекут. А потом можно будет и начать демпинговать, заваливая рынок дешевыми и эффективными зельями.

Однако уже сейчас каждый стражник носил на поясе небольшие фляжки с разнообразными зельями: универсальным антидотом, успокоительным, заживляющим, лечебным и другими. А у медиков, входивших в каждый десяток стражи, набор зелий был еще разнообразнее. Как и у королевской стражи, обеспечивающей порядок на основных торжествах. Они ведь должны были обеспечить оказание первой помощи в случае возникновения непредвиденных ситуаций. Вот и таскали целые патронташи, среди которых больше всего было средств против отравлений. И не только ядами, но и даже от обычной аллергии.

Эти зелья должны были стать частью рекламной кампании, в которой особое место занимал антипохмелин — зелье, с которого началась карьера Виктора как зельевара в первом мире. Он был уверен, что в новом мире оно станет ещё более популярным, чем его оригинал. Там все же как-то не принято было каждое празднество заканчивать тогда, когда рука не может ухватить кубок, который вдруг превратился в три.

Антипохмелин даже разработали в двух вариантах: первый был по свойствам аналогичен оригиналу и полностью снимал все следы возлияний, но был дорог. Второй устранял головную боль и тошноту, остальные симптомы ослаблял, но был заметно дешевле. Самое забавное, что они были совершенно разные по составу и практически одинаковые по себестоимости. Просто к их изобретению пришли с разных концов, но всё благодаря таблице.

А сам Виктор зимой грозился заняться разработкой сыворотки, аналогичной той, что они приняли. Но пока не хватало данных для работы. А вот дел, наоборот, было невпроворот. И хоть угрозы нападения с юга в ближайший год не было, это не означало, что теперь уже не надумают что-то северные соседи. Это и предстояло выяснить в ходе торжеств, благо на них прибывали даже некоторые главы государств.

Интересно, что свою делегацию прислали даже формально вассальный Темерии Махакам. После присоединения Соддена у Цинтры появилась общая граница с этим государством краснолюдов и гномов, что открывало интересные перспективы. Тем более что королева собиралась представить ряд новых законов, в том числе и расовый, которые позволили бы привлечь в королевство поселенцев из самых разнообразных рас.

Конечно, не все воспримут новые законы благодушно, но в данный момент сложилась ситуация, когда никто и пикнуть не рискнет против. А дальше всем придется жить так, как велит королева, то есть по закону.

Цири почти закончила облачаться в костюм из шкуры дракона, из-за которого к ней чуть не прилипло прозвище «Белоснежка», как в дверь постучали.

— Да? — отозвалась она, застегивая последние покрытые крошечными рунами крючки. Виктор старался обеспечить ей в этом костюме максимальные комфорт и безопасность, что было приятно, так что покрыл рунами каждую металлическую деталь.

— Ваше высочество, к вам поэтесса Эсси Давен! — ответил голос королевского стражника.

— Впустите! — скомандовала княжна.

Дверь распахнулась, и в нее аккуратно зашла хорошенькая девушка примерно одного возраста с самой Цири. Явно было заметно, что она сильно стесняется.

— Не бойся, проходи, — улыбнулась ей княжна, когда дверь закрылась, отсекая звук. Слышимость изнутри наружу теперь могла включить только она сама. — Я не кусаюсь, если не попросишь.

Большие темно-голубые глаза девушки, на один из которых постоянно норовила упасть прядь волос, изумленно расширились.

— П-простите, ваше высочество, я не понимаю…

— Я шучу! — воскликнула Цири, закончив облачение. — Виктор был прав, ты миленькая. В хорошем, конечно, смысле. А не в смысле «всего лишь миленькая». Ты ведь не в курсе, зачем мне понадобилась?

— Нет, ваше высочество, — растерянно ответила девушка, явно выбитая из колеи напором княжны. Хотя той казалось, что странствующие менестрели уж должны быть побойчее.

— Нам надо переложить на местный лад несколько песен… эм-м-м, скажем так: звучащих будто из другого мира.

— Так это правда? — глаза девушки опять расширились, но теперь в них еще и появился какой-то огонек. — Вы восемь лет прожили в другом мире?

— Хм, ладно, раз Виктор сказал, что тебе можно доверять…

— Он правда так сказал? — вырвалось у Эсси, и она тут же прикрыла рот ладошками.

— Мне как бы нет причин врать, — усмехнулась Цири, которой нравилось, как пробивается непосредственность девушки. — Да, я была в другом мире восемь лет, где Виктор был моим опекуном. Если захочешь, я тебе как-нибудь расскажу эту историю за бокальчиком мёда, но сейчас не о том разговор.

Девушка-бард подобралась вся, молча показывая, что готова слушать.

— Итак, я дам тебе послушать несколько песен, подходящих по духу, — принялась объяснять Цири, вытаскивая артефакты с записями из деревянной шкатулки. — Тебе надо будет придумать что-то похожее. Сама понимаешь, что с оплатой не обидим.

— А мне их потом можно будет исполнять? — чуть смелее спросила Эсси.

— Не только можно, но и нужно! — княжна даже удивилась такому вопросу.

— Эм, а я думала, что это само по себе достаточная плата… Барды вроде меня этим и зарабатывают.

— Ты не поняла, — мягко улыбнулась Цири, подходя к девушке и с удовлетворением подмечая, что та ниже на целую голову. — Теперь ты работаешь на меня. Ты можешь и дальше выступать, но в Цинтре. В обмен на это ты получаешь постоянную оплату, положение при дворе и главное — уникальный доступ к музыке иного мира. Ну как, интересное предложение?

— Безусловно, — кивнула Эсси, отчего челка опять закрыла глаз.

— Тебе не мешает эта челка? — спросила княжна, глядя, как собеседница пытается сдуть её в сторону.

— Это вроде как мой образ, — призналась девушка, все же справившись с непослушной прядью. — Хоть и раздражает иногда.

— Образ можно и сменить, — Цири щелкнула пальцами, и боковые локоны поэтессы завились, создавая изящное обрамление лица. Она могла сделать это и без всяких жестов, но обратила внимание, что людям почему-то нравится, когда магия творится именно простыми движениями. А если творишь её совсем без жестов, то вроде как «оно само собой случилось». — Вот так намного лучше. Можешь глянуть в зеркале за моей спиной.

— Ох, мне очень нравится, спасибо! — Эсси даже покрутила завитые локоны пальцами, будто проверяя, настоящие ли они. — А они ведь так не останутся?

— Считай, что я их просто завила, — объяснила княжна, подходя сзади к девушке и смотрясь в зеркало. На её фоне поэтесса смотрелась маленькой и хрупкой, а она, наоборот, высокой и сильной. — Забавно, на твоем фоне я смотрюсь как могучая воительница. А на фоне Виктора все так же маленькой и хрупкой.

— А правду говорят, что вы намерены пожениться? — очевидно, набравшись смелости, девушка задала вопрос.

— Он мне как старший брат, — невпопад ответила Цири, продолжая вглядываться в зеркало. — И почти все, что я слышала в тавернах, это не имеющие ничего общего с реальностью домыслы. Никто меня не похищал, ничего со мной ни Эрвилл, ни кто-либо иной не делал. В другой мир я попала случайно…

Она вдруг вспомнила объяснение Виктора, как он открыл портал в этот мир: «Я настраивался на самую близкую сущность. Я ведь маг без родни, вот и думал, что попаду сразу в мир магии».

«Интересно, что это может означать? — задавалась вопросом Цири. — Неужто мы самые близкие люди во всем многообразии миров? Или именно это судьба? В которую он не верит».

— Ты что-то вспомнила? — догадалась Эсси. — Что-то о нем?

— Ты догадливая маленькая прелесть! — княжна подошла еще ближе и обхватила поэтессу за талию, отчего та испуганно замерла. — Но не беспокойся, мои мысли останутся при мне, как и действия. Как бы я к кому не относилась, я не буду требовать любви против воли.

— А если ваши желания совпадают? — пискнула девушка, хотя было видно, что ей непривычны подобные действия.

— Если бы это было так, он бы дал мне знак…

Неожиданно для неё Эсси полностью расслабилась и даже положила свои руки на руки Цири, после чего практически пропела:

— Ах, принцесса, неужто пяти королевств пред тобой тебе всё ещё мало?

Глава 14. Демон

Празднества в Цинтре должны были начаться с обращения королевы Калантэ к гостям и жителям королевства. Про то, что формально у королевства есть король и вроде как он правит, давно уже забыли. Причем сам Эйст против этого совсем не возражал — ему дел и на Скеллиге хватало, где он тоже был королем. Вернее, пожизненно избранным конунгом.

Заходящие в большой зал цитадели Цинтры только и могли, что восхищаться. Большой зал стал просто огромным. Он изнутри был больше, чем вся цитадель вместе взятая. Не зря Виктор и Цири старались, используя чары расширения пространства. Хотя так расширили они не только большой зал, но и кучу других помещений. Так что сейчас цитадель была внутри в несколько раз больше, чем снаружи.

Цинтрийцы, представители присоединенных королевств и гости из других стран разбивались на группы и группки, постепенно рассредоточиваясь по залу. Все ожидали не меньше чем эпохальных заявлений, очень уж сильно за предшествовавшие этому собранию месяцы поменялись политические расклады в мире. Да и у всех складывалось ощущение, что сам мир меняется, хотя пока мало кому было понятно, в какую сторону.

И вот когда все желающие прошли в зал, прождав еще около четверти часа, взревели трубы, заиграла бравурная музыка, оповещая о начале мероприятия. В помещение через боковой вход, которым она всегда и пользовалась, вошла королева, привычно облаченная в золоченные доспехи. На её голове красовалась незамысловатая корона, а на бедре покоился меч. Причем внимательный человек, разбирающийся в оружии, а таких среди присутствующих было немало, обратил бы внимание, что это не её обычный меч, если судить по рукояти.

Калантэ предстала перед гостями средоточием силы и властности, мгновенно приковав к себе всеобщее внимание. Практически никто и не посмотрел на вошедших следом, в том числе короля и принцессу. И уж совсем единицы, самых сильных чародеев, смогли заметить легкий бриз, означавший, что вошло не три, а четыре фигуры.

— Приветствую всех прибывших, чтобы совместно с нами отпраздновать победу и праздник урожая! — неожиданно мощным голосом обратилась королева к собравшимся. — В ходе прошедшей кампании мы в очередной раз осознали, что помощи в защите Севера нам от Севера ждать не стоит. Однако, хотим мы того или нет, но Цинтра расположена на пути полчищ Тьмы. Поэтому мы должны стать сильными! У нас нет права на слабость!

Она сделала паузу, давая подданым и вассалам одобрительными выкриками выразить свое согласие. Остальные слегка напряглись, когда их прямо макнули, хоть и не называя имен.

— Поэтому, в целях недопущения династических неразберих и ослабления королевской власти во время передачи её следующему поколению, я объявляю: отныне наследование в королевстве Цинтра будет идти и по мечу, и по кудели! По старшинству с приоритетом наследников мужского пола!

Все сразу поняли, что это сделано, чтобы передать престол принцессе Цирилле, без необходимости сажать на трон кого-то пришлого. На это прямым текстом намекал сохранившийся приоритет у наследников мужского пола. А учитывая, как себя проявила внезапно повзрослевшая принцесса в ходе сражений и общего управления государством, все причастные встретили данные изменения одобрительными выкриками. Хотя вот среди гостей далеко не все были довольны. Но сейчас королева была в таком авторитете, что могла бы и равенство ввести. Но, видимо, решила оставить это потомкам. Или просто решила, что это был бы уже перебор, и не стала совсем уж втаптывать в землю традиции.

— В битве на переправе через Марнадаль мы стояли не одни! Цинтре на помощь не пришли короли, но пришли обычные люди и нелюди! В одном строю сражались люди, эльфы, краснолюды и другие расы нашего и близлежащих королевств! Общими усилиями мы выстояли! Сокрушили трехкратно превосходящего врага, его элиту! Мы только пленных взяли вчетверо больше, чем потеряли своих воинов!

По залу пронесся недоуменный и даже недоверчивый шелест. То, что победа была разгромной, слышали многие, но чтобы настолько…

— И сделали мы это только благодаря единству! Поэтому, в знак признательности выступившим на защиту нашего общего дома представителям не-людских рас, я объявляю об отмене дополнительных налогов для них и отдельных правил! В Цинтре отныне все равны перед законом! Без исключений!

Тут многие обратили внимание на громкие аплодисменты от делегации Махакама. Возможно, некоторые даже подумали, что это какая-то уступка подгорным народам. Но в целом, в Цинтре и так особых проблем с другими расами не было, так что закон был принят скорее равнодушно-благожелательно.

— И третий заметный закон, о котором я хочу всех уведомить! Как вам всем должно быть известно, на войну нужно три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги! Поэтому мы решили, что враг сам должен оплатить наши затраты! Отныне все корабли под флагом или с хозяевами из государств, имеющих торговые договоренности с империей Нильфгаард, считаются враждебными и обязаны оплачивать дополнительный сбор на укрепление обороноспособности Цинтры, а значит и Севера! Размеры сбора будут устанавливаться в рамках потребностей нашей безопасности. Попытка уклониться от сбора будет караться конфискацией как кораблей, так и грузов!

А вот это многие предсказывали заранее. Не зря ведь Цинтра забрала себе все побережье, которое легко могла контролировать. Пускай мало кто мог предсказать таких издевательских формулировок. Или что это вообще вынесут в отдельный закон, а не примутся просто грабить все подряд корабли. Но само движение в этом направлении легко читалось.

Ну а то, что королевство только что послало лесом Эксетерский трактат о свободе торговли, так в своем праве. Учитывая, что Ковир и Повисс своих представителей вообще не прислали, сами и виноваты, что теперь и оспорить не смогут. Никто из собравшихся слез по поводу зажравшихся торгашей проливать не стал бы. Зато с интересом посмотрят, как сцепятся три сильнейших флота мира: Ковира, Нильфгаарда и объединенный Цинтры, Скеллиге и Цидариса. А учитывая, что на стороне Цинтры два летающих чародея, одним мановением руки сметающих городские стены, до столкновения непосредственно флотов может и не дойти.

— С основными законами мы закончили, а теперь перейдем к награждению! И первым делом я хочу отдельно выделить сделавшего нам великий подарок, а также проявившего себя как мудрейшего из владык, короля Этайна из Цидариса! Прошу тебя, брат мой, подойди и обнимись со мной!

Этого момента ждали многие, считавшие, что Этайна принудили к отречению. Мало кто мог поверить, что какой-то король, тем более вполне себе процветающего королевства, сознательно и по доброй воле отдаст свое королевство кому-то чужому. Однако в высшей степени довольное и улыбающееся лицо бывшего короля говорило об обратном. Они с Калантэ радушно обнялись, обменялись какими-то явно добрыми словами, и Этайн, отступив на несколько шагов, громко обратился к королеве:

— Милостивая и великолепная Калантэ, я признаюсь, мучился первое время, сомневаясь, сделал ли я правильный выбор, поддавшись порыву. Однако, когда я прибыл в Цинтру, я понял, что мое решение передать тебе тяготивший меня груз власти было самым верным и полезным для моего любимого Цидариса решением! Если… Нет, не «если», а «когда»! Когда Цидарис станет так же прекрасен, как нынешняя Цинтра, я буду самым счастливым человеком! Я уверен, что ты принесешь процветание, какое есть здесь, и во все остальные королевства, лежащие под твоей рукой! Слава на вечные века королеве Калантэ!

Зал восторженно взревел, приветствуя королеву. Даже гости с легким недоумением приветствовали её. Похоже, что Этайн действительно передал свое королевство по свободной воле. Хотя было очевидно, что после того, как Калантэ что-то сообщила ему на ухо, настроение бывшего короля заметно скакнуло вверх.

Дальше пошло награждение всех отличившихся на полях сражений и вне их. Причем награждали именно по старшинству награды, но только орденами. Было объявлено, что медалями будут награждаться бойцы перед строем командирами отрядов. И это выглядело логичным: не вешать ведь королеве каждому бойцу медальку. Хотя сам факт введения в обиход медалей для награждения людей неблагородных кровей тоже о многом говорил.

Больше всего собравшихся интересовало, как же наградят самого заметного, после королевы, творца побед Цинтры. Однако черно-золотая фигура простояла всё награждение, не шелохнувшись, и Калантэ про него будто и не вспомнила. Что сильно удивило собравшихся. Награждение закончилось, а человека, лично приведшего под руку королевы Цидарис и Керак, даже не упомянули. По залу побежали шепотки, что, возможно, чужеземный чародей запросил слишком многого. Или же это вообще могло быть связано с первым законом, оглашенным в этот день. Оставалось только гадать.

— Итак, с награждением покончено! — объявила королева, пряча в ножны странный клинок, которым она только что произвела в рыцари барона из Бругге. Даже лучшие специалисты по оружию не могли определить, откуда этот меч. А делегация из Махакама чуть не переругалась между собой, споря о происхождении клинка. — Через час, — она указала на гобелен голубого цвета позади себя, изображавший золотые песочные часы, в которых натуральным образом пересыпалось изображение песка, — начнется пир! Поэтому предлагаю всем за это время полюбоваться другими помещениями замка! Когда песок на этих часах окончится, в этом зале вас уже будут ждать столы и яства с напитками, каких многие и не пробовали в жизни! А мне тоже надо переодеться. Сидеть за праздничным столом в доспехах — то еще удовольствие. — Напоследок пошутила она и под аплодисменты покинула зал.

***

Виктор вышел на небольшую боковую террасу с расчетом, что он там недолго будет один. Очень уж большое внимание к нему проявлял один приезжий чародей. Это было интересно. А вот то, что он проявлял не меньший интерес к принцессе, изрядно напрягало. Слишком уж этот интерес был похож на интерес исследователя полезных зверушек.

Выкрученные на максимум способности легиллименции Виктора собрали в этот вечер множество интересной информации. И одной из них было то, что сильные чародеи вполне успешно скрывают свои мысли при неглубоком прощупывании. Вот только вкус, запах этих мыслей все равно ощущался.

Чьи-то мысли на вкус были как приторно-сладкое вино, говоря об интересе скорее романтическом. Чьи-то шелестели пергаментом и пахли чернилами, выдавая интерес сугубо деловой. Но у одного человека мысли пахли кровью, гарью и химией, с тонким сладковатым оттенком трупного яда. И был это один из сильнейших, если не сильнейший, чародеев Севера — Вильгефорц из Роггевеена.

— Князь Виктор, — обратился к нему вышедший на террасу чародей. — Я много слышал о тебе и хотел бы представиться лично.

— С кем имею честь? — волшебник изобразил раздраженный выход из задумчивости. Учитывая, как быстро, но чтобы собеседник успел заметить, он вернул своему лицу спокойно-отрешенное выражение, этого должно было хватить, чтобы посеять первое семечко раздумий.

— Вильгефорц из Роггевеена, — слегка склонился, как перед равным, чародей. — Член Капитула чародеев, но я предпочитаю называться исследователем магии. Как я слышал, это направление и тебе не чуждо.

— Безусловно, — сухо кивнул Виктор, продолжая играть восстанавливающего душевное равновесие обиженного героя. — Как только чародеи перестанут расширять горизонты понимания магической природы, как только остановятся в развитии искусства, это будет началом конца.

— И дальше будет только упадок и тлен, — продолжил за него Вильгефорц, краешком мыслей показывая свое удовлетворение таким разворотом беседы. — Безусловно, тут я с тобой согласен. К сожалению, таких как мы слишком мало, а загоняют нас в слишком узкие рамки.

— Ограничивать изучение магии какими-либо рамками — это как обкусывать пирог по кругу, пробуя только корочку, — вполне искренне согласился с ним специалист по тёмной магии. Правда, он изучал её, чтобы с ней бороться, в том числе и в этом мире, но ведь изучал. Сам он в это время с величайшей осторожностью подбирал ключики к разуму собеседника, благо тот отчего-то совсем не боялся смотреть ему в глаза. И даже сам пытался как-то копошиться, но на фоне трёх веков опыта его действия выглядели жалкими. Хоть он и был уверен в обратном, успешно вскрывая одну за другой ложные защиты в сознании.

— Воистину это так! Как невозможно разглядеть звёздное небо через замочную скважину, так и невозможно изучить магию без познания её многообразия. Но позволь спросить: ты ведь изучал магию и у себя на Родине? Отличается ли она? Или подобна нашей?

— Это сложный вопрос, — признал Виктор, даже немного над этим задумавшись. Но не во вред основному делу. — Магия разнообразна и многогранна, как ты и сказал. На её изучение не хватит и вечности. Поэтому, отвечая на твой вопрос: да, она отличается большей упорядоченностью и спокойствием. Однако это может лишь означать другой взгляд на одно и то же явление.

— Безусловно, — принял этот ответ чародей. — Каждое явление в мире относительно. Каждая, даже самая элементарная проблема для одного может быть величайшим благом для другого и кошмаром для третьего. Важно уметь выбирать те решения, которые приведут к лучшему результату, передавая проблемы тем, для кого они явятся решением.

— И пускай на коротком отрезке не всем будет понятен твой выбор, главное, что результат будет правильным для большинства.

— Истина в каждом слове! — согласился Вильгефорц, не осознавая, что последние замочки его разума уже трепещут под руками опытного взломщика. — Иногда нам приходится приносить жертвы, даже если современники нас бы за это прокляли…

В этот момент он сам неосознанно слегка приоткрыл свои мысли. Краткого мгновения хватило Виктору, чтобы всё понять и ужаснуться. Он даже не раздумывал, мгновенно ударив всей своей голой мощью, не прибегая к помощи заклинаний.

Вот только сила и искусность опытного волшебника натолкнулась на яростное сопротивление. Что-то извне подпитывало Вильгефорца, как самого Виктора подпитывал аватар Магии. Две силы принялись давить друг друга, откинув всякое изящество или сложности. Чистая энергия против такой же, хоть и с другим знаком энергии.

Внешне это вообще никак не проявлялось. Просто два мужчины, помоложе и постарше, спокойно себе разговаривали и вдруг замерли, вперив в оппонента пристальный взгляд. Даже мир вокруг как будто замер. И травинка боялась шелохнуться, потому что вырвись такая мощь вовне противостояния, и её бы хватило, чтобы половину столицы стереть с лица земли.

Виктор чувствовал, как идущий через него поток становится всё сильнее и сильнее. Аватар Магии щедро и даже с охотой делился своей энергией, сцепившись с тем, что поддерживало чародея. Он был в чужой среде, в чужом мире и только поэтому не победил мгновенно. Но у сущности, стоящей за Вильгефорцем, был предел силы, а Аватар таких пределов не имел. Выдержал бы сосуд.

Одновременно волшебник ощущал, как крохотная лазейка, открытая им в этот мир, стремительно расширяется, выдавливая кого-то из её старых обитателей. Ему оставалось только победить, и магия, привычная ему, прочно обоснуется в этом мире. Он даже было на мгновение подумал, что тогда он и не нужен будет, однако сразу получил что-то вроде нежного поглаживания по голове и образа, должный означать, что любящая мать не бросит свое дитя. Особенно после такого подарка, как целый новый мир.

Осознав, что он проигрывает, Вильгефорц сперва не поверил в это, а затем запаниковал. Это и стало его концом. Страх лишь ослабил его, позволив Виктору нанести последний удар и сокрушить остатки защиты чародея. Остатки энергии он тут же перенаправил на окружающие земли и воды, пытаясь переработать их в полезную энергию. Однако поток всё равно был слишком велик.

Волшебник просто не мог совладать с такими объемами силы, вполне резонно опасаясь, что еще немного, и его разорвет. Пришлось скидывать огромные излишки банально в небо. А тот объем, который остался, принялся равномерно распределять вокруг себя. Он был уверен, что те, кто был в этот вечер в Цинтре и её окрестностях, отныне будут славиться своим здоровьем и долголетием.

На небе же творилось нечто неописуемое: тысячи молний пронзили все пространство над Цинтрой, готовясь обрушиться сокрушительным громом, как вдруг замерли. А рядом с Виктором раздались хлопки в ладоши. Он оглянулся и увидел выбритого почти налысо улыбчивого человека с небольшой щетиной на лице в одежде обычного путника или странствующего торговца.

— Впечатляет, — произнес он, прекращая хлопать. — Воистину впечатляет! Не думал, что его победят так скоро. Я давал ему еще лет пять. Хотя его самоуверенность и безразличие к другим все равно бы его сгубили. Я вот, вопреки расхожему мнению, считаю, что надо иметь какие-то принципы. Хотя бы держать свое слово. Да, может показаться, что, предав, ты можешь получить в моменте больше, но теряешь-то ты то, чего уже не вернуть. Свою душу. Ну, ты и так это знаешь, поэтому словами не разбрасываешься. Ценю.

— А ты, как я понимаю, тот, кто дал ему силу?

— Поделился её частью, не более, — уточнило существо, точно не бывшее человеком. — Гюнтер о`Дим, к вашим услугам. Вольный торговец, исполнитель желаний и немного поэт. Ну, ты меня и так узнал, хоть и знаешь лишь с одной стороны.

— Ты не выглядишь слишком уж опечаленным поражением своего бойца, — Виктор ткнул носком ботинка бесчувственное тело еще живого Вильгефорца.

— А чего мне печалиться? — преувеличенно удивился демон или кто-то из этой братии. — Я выполнил все условия контракта, даже несмотря на некоторые разногласия, так что его душа теперь принадлежит мне.

— Он попросил у тебя силу? — полюбопытствовал волшебник, присаживаясь на перила террасы.

— Прости, — развел руками торговец желаниями, — информация о контрактах сохраняется только между мной и клиентом. А я никогда не нарушаю своих слов или буквы контракта.

— Так ты явился, чтобы забрать его душу?

— Ну и по возможности избежать того, чтобы ты увидел некоторые его воспоминания, — признался Гюнтер. — Не беспокойся, меня интересует только то, что он накопал обо мне. Взамен же я дам тебе два совета, за которые ты в будущем будешь мне очень благодарен. Это я тебе обещаю.

— Это ведь не договор? — решил прояснить Виктор. Потому что заключать сделки с этим существом явно не входило в его планы.

— Ни в коем случае! — рассмеялся демон. — Всего лишь обмен услугами. Ты ведь знаешь, что не он один интересуется твоей дорогой Цириллой. Вот я и предлагаю указать на еще одних.

— Дикая охота? — волшебник пропустил мимо ушей пассаж про «дорогую».

— Именно они, — подтвердил Гюнтер. — Вот только я могу предоставить ключик к ним. Не ловить ведь тебе их по всем небесам. А информация обо мне тебе все равно вряд ли пригодится.

— Почему не пригодится?

— Потому что я решил сменить место деятельности, — открыто сообщил демон. — С некоторых пор тут стало не так удобно вести торговлю. Слишком уж могущественные сущности пришли в этот мир.

— Но ведь магия и так была в этом мире, — удивился Виктор. Неужто прибытие сюда её олицетворения так все изменило?

— Не совсем так, — поправил его Гюнтер. — Раньше местные маги черпали силы из других измерений. Да и сама энергия сюда лишь пробивалась. Не всегда доброжелательная к живым существам, надо заметить. Скорее даже откровенно враждебная. А теперь в этом мире появилась не просто магия, а её самое настоящее воплощение. Честно говоря, впервые с таким встречаюсь.

— Погоди, — вдруг сообразил пришелец из иного мира, — ты сказал «сущности» во множественном числе! Кто еще пришел со мной?

Кажущийся почти всемогущим демон ненадолго задумался, разглядывая волшебника перед собой, и все же ответил:

— Не знаю, как их называют, но не только магия пришла в этот мир. Что-то еще ты привел за собой. Что-то настолько могущественное, что лишь тень от него наводит ужас. Пока ЭТО смотрит на тебя. Но я не хочу, чтобы оно когда-либо посмотрело даже просто в мою сторону.

«Хм, интересно, о чем он? — задумался Виктор, имея не так уж много вариантов ответа. — Неужто он про ту силу, что раз за разом возрождает меня?»

— Похоже, что у тебя есть догадки о том, про что я говорю, — кивнул Гюнтер. — Тогда я, пожалуй, заберу кусочек воспоминаний и душу этого червяка, после чего передам тебе две подсказки, и мы будем квиты. И больше никогда не встретимся. — Зачем-то добавил он в предупреждающей манере.

— Думаю, что мы оба будем только рады, — согласился волшебник.

— Вот и замечательно! — демон всплеснул руками, и от тела Вильгефорца отделилось что-то похожее на его бьющийся в панике слепок, который втянулся в маленькую шкатулочку в руках его пленителя. — Тогда желаю тебе всех благ и прощай!

Он моргнул, примерно как делал сам Виктор, и исчез, оставив кружиться в воздухе два обрывка пергамента. Не успел волшебник их подхватить, как по небу пронесся треск и грохот такой силы, будто рвалась сама реальность. Но ему требовалось торопиться, поэтому, быстро сунув куски пергамента в сумку, он с ходу влез в голову полумертвого чародея.

Хорошенько там покопошившись, с омерзением выкидывая лишние знания и сожалея только о том, что слишком легко сдохла эта мразь, Виктор вынырнул из основательно исковерканного разума. Немного подумав, что делать с телом, он просто стер его, по принципу заклинания «Эванеско». После чего огляделся в поисках следов борьбы и ничего особенного не обнаружил. Приведя себя в порядок, он направился внутрь замка.

***

В одном из коридоров Виктор столкнулся с Цири.

— Это что за грохот был? — сразу спросила она. — Твоих рук дело?

— Ну… Не совсем…

— Ясно, — вздохнула она и, оглянувшись по сторонам, рывком затащила его в ближайшую дверь, заперев её за собой. — Рассказывай. Только не говори, что ты слишком вжился в роль и правда расстроился после награждения.

— Не говори ерунды, — фыркнул волшебник, разглядывая спальню кого-то из гостей. Судя по всему, высокопоставленной женщины. — Просто у меня вышел теоретический диспут о пределах разумного в сфере изучения магии с одним приезжим чародеем.

— Судя по грохоту, во взглядах вы не сошлись? — догадалась княжна.

— Вроде того, — пожал плечами Виктор, уже уверенно опознавая, кому принадлежала эта спальня.

— Это как-то касалось меня? — Цири в очередной раз попала не в бровь, а в глаз.

— С чего ты взяла? — поинтересовался волшебник, разглядывая боевой молот, прислоненный к изножию кровати.

— С того, что ты так реагируешь только когда дело касается меня, — с улыбкой сообщила девушка.

— Скажем так: я заглянул к нему в мысли, и его планы в отношении тебя мне не понравились. Пришлось нам вступить в более активное противостояние. Гром — это последствия избавления от излишков энергии, накопленных в процессе противостояния.

— Излишков энергии? Противостояния? — удивилась княжна, прекрасно представлявшая уровень его силы. — Местный чародей смог противостоять тебе?

— Не совсем, — ответил Виктор, полностью уверенный в том, в чью спальню они забрались. — За ним стояла сущность, которую многие привыкли называть демонической. Или демоном. Моей силы на него просто не хватило бы, так что в противостояние вмешалась сама Магия через своего аватара. Ну а мы с ним оказались сосудами, через которые велся этот бой. Наши победили, если тебе интересно.

— Боже мой! — переполошилась Цири, явно обеспокоенная этим рассказом. — Ты ведь мог погибнуть!

— Ну, вообще да, мог, — признал волшебник. — Но ведь не погиб.

Цири твердым шагом направилась к нему и схватила двумя руками за отвороты плаща-мантии.

Если ты еще раз встрянешь во что-то подобное и погибнешь, я…

Она не договорила, потому что губы её задрожали, и стало понятно, что девушка готова заплакать.

— Я, я не знаю, что я буду делать… — дрожащим голосом произнесла она.

Виктор попытался обнять её, но княжна не позволила, резко толкнув его, отчего не ожидавший такого поворота мужчина завалился на кровать позади себя. Уже в следующую секунду Цири запрыгнула на него, сев сверху.

— Только попробуй еще раз такое выкинуть! И я очень сильно обижусь!

По ней было заметно, что девушка набирается смелости, и было понятно, для чего, но, когда она почти уже решилась, раздался стук в дверь.

— Да чтоб тебя! — выругалась княжна.

— Думаю, нам стоит открыть дверь, — высказался ухмыляющийся волшебник. — Королеве Мэве наверняка нужно переодеться.

— Чего? — Цири в испуге вскочила на ноги. — Это спальня королевы Мэвы?

— Почти уверен, что да.

— Черт! Только дипломатического скандала нам не хватало! Вставай!

Виктор послушно поднялся и даже прибрал следы на постели от их… чем бы это ни было.

Княжна в это время открыла дверь, где и обнаружила светловолосую женщину с усмешкой на красивом лице.

— Ваше высочество, — женщина поприветствовала Цири, продолжая веселиться, — мне кажется, что уж вы для подобных занятий могли выбрать любую комнату. А не предоставленную мне спальню.

— Ваше величество, — княжна мгновенно узнала вторую «боевитую королеву», — это недоразумение. Мы просто хотели поговорить…

— По поводу необычных погодных явлений, — пришел ей на помощь Виктор, до слова «мы» подумывавший просто аппарировать отсюда.

— Князь! И вы тут! — будто бы обрадовалась королева. — Хотя, конечно же, с кем же еще принцессе разговаривать о погоде, запершись в чужой спальне, как не с вами?

— Это не то, как выглядит, — прошипела начавшая раздражаться Цири, но быстро успокоилась, когда волшебник положил ей руку на плечо.

— Простите за беспокойство, мы немедленно вас покинем, — сообщил он королеве и аппарировал в спальню княжны.

— И почему ты так сразу не сделал? — возмутилась девушка.

— А как бы королева Мэва отперла дверь, которую ты закрыла неслабым «Коллопортусом», который и я бы не сразу снял? Её только выбить можно было. Ну а потом ты сдала, что не одна в комнате, и пришлось показаться.

— Аргх! Вечно у тебя есть логичное объяснение для всего!

— Ну, тем и ценен, — пожал плечами ничуть не смутившийся Виктор. — Я, пожалуй, тоже пойду переоденусь.

— Ты будешь без брони? — удивилась девушка, которая за последний год его без брони только в палатке видела.

— Думаю, что это было бы неуважением к гостям, являться на пир как на битву.

— Что-то раньше тебя это не смущало, — пробормотала она. — Так мне тоже платье одевать?

— Ты, конечно, как хочешь, — усмехнулся волшебник, — но я до сих пор помню твой образ со Святочного бала. Хотя ты тогда еще четырнадцатилетней малявкой была.

— Эй! — притворно возмутилась Цири. — Да на меня в тот вечер половина зала смотрела, а вторая пялилась!

— Ну так почему бы и не повторить эффект?

— А вот и повторю! — показала ему язык княжна. — В то платье я уже не влезу, но есть у меня кое-что не хуже!

— Не сомневаюсь! За тобой зайти?

— Да уж будь любезен! — она отправилась к зеркалу, на ходу раздеваясь. Виктор лишь хмыкнул и спешно аппарировал. Уже не слыша слова: «Я тебе покажу малявку!»

Глава 15. Праздник

Праздник должен был вот-вот начаться, и гости уже стекались в Большой зал. Виктор же ожидал, когда Цири закончит прихорашиваться. Причем ожидал он в коридоре у её дверей, потому что внутрь его не пустили. Так что он расхаживал взад-вперед, размышляя о будущем и о делах, которыми надо будет заняться сразу же по окончанию торжеств.

Но пока он раздумывал о перестройке города, двери распахнулись, и из них практически выплыла принцесса. Волшебник чуть челюсть не выронил от открывшегося вида. Она была не просто красива, она была великолепна! Белоснежное с серебрянным отливом платье было достаточно закрытым, чтобы считаться консервативным, но при этом умудрялось подчеркивать фигуру так, чтобы было понятно, что фигура под ним отличная. Изумруды украшений и темные тени превращали и так выразительные глаза в потрясающей красоты драгоценности.

— Судя по твоему виду, выгляжу я неплохо, — улыбнулась княжна, подходя к Виктору и беря его за руку. — Может тогда пойдем праздновать?

— Ты выглядишь потрясающе, — признал Виктор, ведя девушку под руку. Буквально все, кто им встречался на пути, в ошеломлении разглядывали принцессу.

— Не похожа на малявку? — усмехнулась она.

— Совсем нет, — сглотнув комок в горле, подтвердил волшебник, что-то про это припоминая. — И я это сказал не в целях обидеть.

— Я знаю, — кивнула Цири. — Вот только я так же хочу, чтобы ты понял, что это было давно и неправда.

— Да уж я заметил, что давно…

— Ну это мы еще посмотрим, как ты заметил, — лукаво пообещала она.

Их появление в Большом зале вызвало настоящий шок. Принцессу все как-то привыкли видеть в доспехах, с собранными в хвост волосами и с минимумом косметики, хотя она и тогда была красавицей. Но в новом образе она потрясала! Виктору даже стало некомфортно от того, насколько откровенно все пожирают глазами его спутницу.

— Хочется начать наносить увечья, — поделился он с Цири, ведя её к месту по правую руку от королевы.

— Чтобы перестали пялиться? — угадала она.

— Ну или хоть какую-то скромность поимели!

— Похоже, что «имели они» твою скромность, — хихикнула княжна, похоже, вполне себе наслаждаясь произведенным эффектом.

Но вскоре они подошли к нужному месту, и волшебник, пододвинув стул, помог девушке присесть, размещаясь по соседству.

— А ты умеешь произвести впечатление, — одобрительно прокомментировала внешний вид своей внучки Калантэ. — Осталось понять, ради кого ты так старалась.

— Разве это не очевидно? — спросил сидящий с другой стороны от королевы Эйст. — Цирилла хочет показать кое-кому, что пора к ней относиться как к взрослой.

— Да вроде бы никто и не относится к ней как к ребенку, — король с королевой явно обсуждали это с каким-то ясным только им подтекстом. Будто продолжая старый разговор.

— Не знаю, о чем вы там говорите, — заявила принцесса, — мне пока достаточно того, что я выгляжу потрясающе.

— Думаю, что многие посольства сейчас жалеют, что не захватили в свои делегации своих наследников, — усмехнулся Эйст.

— У них не было бы шансов, — буркнула Цири.

— Но они-то об этом могут и не догадываться, — весело поддержала мужа Калантэ.

В скором времени в зале появилась королева Мэва и, бросив удивленный взгляд на принцессу, присоединилась к королевской семье на почетном месте.

— Прекрасно выглядите, ваше высочество, — сделала она комплимент, не подав и вида, что помнит о происшествии в своей спальне.

— Не жалеешь, что не захватила своего сына? — поддела её Калантэ. — Его Виллем зовут, как я помню?

— Не думаю, что у него были бы какие-то шансы, — открыто сообщила королева Ливии и Ривии. — Мальчик слишком молод, да и слишком уж пошел в своего отца, да будет земля ему пухом. Принцесса и пяти минут бы с ним не выдержала.

— А вы невысокого мнения о своем сыне, — Цири не удержалась от комментария.

— Я лишь оцениваю его как будущего правителя, — спокойно ответила Мэва, хоть в её голосе и слышалась горечь. — Его отец хотя бы знал, когда стоит прислушаться к советам более умных людей, а у Виллема и этого таланта пока не наблюдается.

— Печально это слышать, — прокомментировала Калантэ. — Но может прислать его к нам? Виктор в прошлом был учителем в волшебной школе, может сумеет и с Виллемом улучшить дело?

— Он был лучшим учителем! — добавила княжна. — И хоть он был строгим, но все ученики его обожали! Так что если кто и сможет воспитать ребенка, то это он.

— Благодарю за предложение, — кивнула Мэва, — я его обдумаю. Тем более что образец его талантливой ученицы прямо перед глазами. Прекрасная рекомендация, как по мне.

— Кстати по поводу талантов, — усмехнулся Эйст, — оглушительный гром, сотрясавший небеса около часа назад, это ведь ваших рук дело?

— Это всё Виктор! — сдала бывшего опекуна принцесса.

— И что же это было? — заинтересовалась королева Цинтры.

— Выброс излишков энергии, — сообщил волшебник, но поняв, что от него требуется больше подробностей, добавил: — Скажем так: все, кто присутствовал в Цинтре и её окрестностях сегодня, заметно прибавят в здоровье и долголетии. Особенно это касается тех, кто был в замке.

— А в чем это может выражаться? — похоже, что всерьез заинтересовалась Калантэ.

— Тут я точно сказать не могу, — задумался Виктор, не зная, рассказывать ли обо всех своих догадках, — но можно сказать, что на всех присутствовавших опустится благословение сравнимое по силе с божественным. И я говорю не о дешевых фокусах вроде удачи в любовных делах. Речь скорее идет об кардинальном улучшении здоровья, вплоть до излечения бесплодия или избавления от серьезнейших проклятий. Плюс, вполне допускаю и другие бонусы: от омоложения до существенного продления срока жизни и других приятных вещей.

— Но что случилось? — похоже, что слегка встревожился конунг.

— Я столкнулся с сущностью, называемой у вас демоном, а вернее с человеком, заключившим с ним сделку. Пришлось нам немного повздорить и излишки энергии я частично пустил на благословение, а частично рассеял в небе.

— К нам проник одержимый демоном? — напряглась королева.

— Не одержимый, — поправил её волшебник, — а заключивший с ним контракт. Хотя был он такой мразью, что демон на его фоне смотрелся приличным человеком.

— И кто это был? — вообще не скрываясь спросила Мэва.

— Вильгефорц из Роггевеена, член Капитула чародеев и сильнейший маг Севера.

— Чёртовы чародеи! — скрипнула зубами Калантэ. — Мало мне их козней, так они ещё и подобную дрянь сюда протащили!

Виктор не стал уточнять, что явилось триггером для их схватки, опасаясь, что узнай об этом королева, и к утру все прибывшие чародеи будут раскачиваться на воротах с пеньковыми галстуками.

— Ну, в итоге ведь всё хорошо закончилось, — Цири поспешила успокоить её, видимо, подумав в том же направлении. — И мы даже какие-то выгоды получили.

— Раз опасность миновала, предлагаю насладиться этим вечером, — Эйст окончательно закрыл щекотливую тему. — Тем более что, похоже, все собрались и можно начинать праздновать!

— Кстати, у меня есть подарок для нашей гостьи, — достаточно громко объявила Калантэ, взмахнув рукой, подавая сигнал дежурившему у главных дверей слуге. Тот быстро вышел и вскоре вернулся, держа на мягкой подушке меч в ножнах. — Я решила, что если этот подарок понравился бы мне, то и тебе подойдёт.

Обогнув расположенные буквой «П» столы, слуга поднёс подушку с мечом на ней королеве Мэве и склонился в поклоне, выставив её перед собой. Королева с нескрываемым интересом приняла меч и немного выдвинула его из ножен. Больше всего в этот момент напряглись представители Махакама, считавшиеся непревзойденными оружейниками.

— Смею утверждать, что лучше этого меча за пределами Цинтры не сыщется, — уверенно заявила Калантэ. — Он не только острейший в мире, но и вернейший. Он никогда не причинит вред тебе или твоим потомкам! И будет служить им вечно!

Недолго думая, Мэва тронула лезвие, потом сильнее и в итоге провела ладонью, изо всех сил нажимая на клинок. Результатом стало полное отсутствие результата. Тогда она подняла с колен салфетку и, очевидно, не веря в результат, подбросила её, поймав на лезвие меча. Кусочек ткани просто разделился на две половинки, будто бы даже не успев коснуться стали.

— Только с ним придется привыкать фехтовать, так как большинство мечей он с легкостью перерубит, — с усмешкой прокомментировала её ошарашенный вид королева Цинтры. — А такого понятия, как доспех, для него попросту не существует.

— Ваши величества, дозволено ли будет проверить этот, без сомнения, великолепный меч в сравнении с нашим сигиллем? — поднявшись со своего места, вопросил краснолюд, возглавлявший посольство подгорного государства. Наверняка у них сыграла ревность как создателей лучших мечей известного мира.

— Как пожелает королева Мэва, — умыла руки Калантэ. — Теперь это её меч.

— А почему бы и не проверить? — азартно спросила королева Ливии и Ривии с мечом в руках, направляясь к центру зала. Виктор обратил внимание, что она по местной моде, привитой самой королевой Цинтры, носила такое платье, которое не сковывало движений. Особенностью этих платьев были вырезы до середины бедра, позволявшие идти привычным королевам-воинам широким шагом. Что еще и многое говорило о внешних данных Калантэ, которая в свои сорок пять лет могла без стеснения носить подобные платья. Ну а тридцатидвухлетней Мэве сам бог велел.

На испытание от махакамцев вышел кряжистый краснолюд, вынеся для испытания меч в ножнах. Учитывая, что на его поясе уже висели другие ножны, существовала возможность, что на испытание выставили меч, предполагавшийся в качестве подарка кому-нибудь. А значит, точно не худшего качества изделие.

Когда они встретились по центру пространства между столами, вокруг них возник явно видимый пузырь защитного экрана. Королева Мэва, повернувшись к Виктору, подняла вопросительно бровь, на что он сразу пояснил:

— Для безопасности. Если кусок чьего-либо оружия отлетит, то хотя бы не в голову присутствующих.

Такое объяснение устроило Мэву, и она обратилась к краснолюду:

— Ну что, удар клинка о клинок?

— Как пожелаете, ваше величество, — поклонился бородач и, обнажив клинок, взялся за его рукоять могучей даже на вид ладонью.

Они с королевой схожим движением рубанули мечами по сходящимся траекториям. Бзинг! Звук от столкновения двух очевидно непростых мечей меньше всего походил на столкновение двух кусков стали. Скорее он походил на звон хрустальных бокалов.

— Проклятье! — явно сдержавшись, чтобы не выругаться покрепче, воскликнул краснолюд, разглядывая вполне заметную выщербину на клинке своего меча.

— Похоже, что ваш меч доказал свое непревзойденное качество, — прокомментировала результат королева Ливии и Ривии, разглядывая лезвие, на котором даже нельзя было понять, куда пришелся удар.

— Я бы сказала, что оба меча это доказали, — ответила Калантэ в качестве некого утешения махакамцам, которые не могли поверить в подобный результат. — Любой меч, кроме сигилля, просто разлетелся бы на куски от такого удара.

— Но кто изготовил этот меч? — краснолюд с явным усилием оторвал свой неверящий взгляд от клинка.

— Его создал я, — объявил Виктор. — И не переживайте, таких мечей всего пять штук, и в ближайшее время новых точно не появится. Секреты их изготовления знаю только я.

Беспокойство махакамской делегации, активно шептавшейся после таких результатов испытания, было вполне понятно: сигилль считался лучшим, непревзойденным мечом. А тут вдруг появляется конкурент, который его превосходит. Так что волшебник постарался успокоить их, одновременно намекая, что у него есть чему поучиться, в случае установления взаимовыгодных отношений.

Сам же он воспринимал все происходящее немного отстраненно. Причиной тому была информация, полученная из памяти Вильгефорца. Виктору понадобилось неожиданно много времени, чтобы расшифровать её часть, но полученный результат его шокировал.

Волшебник много чего ожидал от местных жителей, но подобного сумасшествия точно не предполагал. В очередной раз он убедился, что от пророчеств всем становится только хуже. Укрепившись во мнении, что любому, кто назовет себя пророком, первым делом надо простреливать голову, а уж потом…

И теперь Виктор даже и не знал, как рассказать Цири о том, что зловещий император Эмгыр является её отцом, убившим её мать и желавшим взять её в жены для производства избранных детей. И весь этот ужас из-за какого-то сраного пророчества полоумной представительницы расы деградантов!

Хотя, с другой стороны, можно было ничего и не рассказывать, а отправиться на самоубийственную миссию по ликвидации «заботливого папаши». Вот только волшебник был теперь уверен, что он просто обязан быть рядом с девушкой. Он точно помнил, что как минимум ей еще угрожала Дикая Охота, хоть и не мог вспомнить причин их интереса. Но догадывался, что там что-то схожее с остальными. Еще одни имбецилы, верящие в пророчества.

Виктор взглянул на княжну, и она, будто почувствовав это, повернулась к нему с радостной улыбкой на губах. Он даже не знал причин радости, выпав из общего веселья, погруженный в свои мысли. Однако ему и не надо было знать причин, он просто улыбнулся в ответ, радуясь её хорошему настроению.

Дальше его мысли перетекли на разговор в спальне королевы Мэвы. Беспомощный вид Цири, когда ему страшно захотелось обнять её и утешить. Её отказ от объятий, но не потому, что ей не нужно было утешение, а потому, что её не устраивала форма. И дальнейшие её действия, которые так неожиданно прервали.

Виктор вдруг понял, что его отношение к девушке было немного странным. Он признавал, что она взрослая, даже помогал ей в её не совсем приветствуемых обществом отношениях, но при этом продолжал относиться как к подростку. Хотя прекрасно отдавал себе отчет, что она уже молодая женщина. Просто он как-то никогда её в таком качестве не рассматривал. Или не позволял себе рассматривать.

А вот Цири, похоже, вполне рассматривала его в подобном качестве. Причем, если задуматься, то рассматривала она его уже давно. Ведь только идиот или заранее отвергающий реальность человек не услышал бы первые звоночки, когда она сказала, что у неё высокие стандарты для парней. Но тогда он отнес это на стандартное «девочки всех парней сравнивают с отцом». Похоже, что в данном случае это было не совсем так.

Единственное, чего Виктор не понимал: что изменилось за последнее время, отчего княжна решила проявить свои чувства? Ведь еще месяц назад между ними не было никакого напряжения. Или он просто не замечал? Ведь для него не замечать подобные вещи — это скорее правило, чем исключение. Причем во всех жизнях ничего не менялось. Он как не понимал намеков и знаков, так и оставался пеньком в этих делах.

Пока он размышлял, веселье за столами шло уже полным ходом, тем неожиданнее было, когда со своего места поднялась принцесса, привлекая общее внимание.

— Благодарю наших прекрасных исполнителей, — обратилась она к музыкантам, — но я бы хотела продемонстрировать и немного необычную музыку. Музыку, которая будет многим непривычна, но её стоит послушать. Виктор, можно шкатулку? — повернувшись к волшебнику, она протянула руку, в которую тот и положил искомый предмет.

— Эту песню я хотела исполнить на балу в честь чемпионов турнира, в котором я участвовала, — сообщила присутствующим улыбающаяся Цири. — Кстати, я там победила. Но песню не исполнила. Так что наверстаю сейчас.

I am waiting for the night,

Drifting away

On the waves of my dreams

To another day.

I am standing on the hill,

And beyond the clouds

The wind is blowing still

And catching my doubts.

A neverending dream —

A dream of you.

I believe, I receive

A sign of you.

Tonight I wanna hide my feelings too,

As you do,

And I wanna be with you.

(A Neverending Dream, Watergate, Perfect Pitch Remix)

Виктор этой песни не знал, но уже по первым строчкам всё понял. А вот никто кроме них английского языка не знал, поэтому сигнал был четкий и предназначенный ему одному. И как минимум Калантэ это поняла, если судить по её внимательному взгляду, которым она наградила их двоих.

— Кажется, вы еще хотели что-то показать собравшимся? — напомнила двум волшебникам королева, явно опасаясь, что они увлекутся только им понятными намеками и напрочь забудут обо всем.

— Точно, благодарю за напоминание, ваше величество, — подчеркнуто вежливо ответил Виктор. Хотя он при посторонних всегда так к ней обращался.

Цири остановила музыку и с улыбкой вернула ему шкатулку. Похоже, что она свое слово сказала и передала бразды развлечения публики в более опытные руки.

— Дорогие гости, — обратился ко всем собравшимся волшебник, одновременно включая экраны, расположенные в пространстве между столами. — Пока веселье не перешагнуло за край, я хочу показать вам примечательные записи прошедших событий. Тут вы увидите и битву на переправе через Марнадаль, и штурм Настрога, и многие другие примечательные эпизоды, ставшие уже историей! Все события будут показаны с множества точек зрения, так что вы ощутите себя находящимися в самом центре событий! Приятного просмотра!

Дальше пир превратился в сеанс просмотра роликов. Сказать, что зрители были впечатлены, это ничего не сказать. Большинство даже про выпивку забыли. Виктор, привыкший к монтажу фильмов из прошлого мира, создал для непривычных к подобному местных полный эффект присутствия.

Хотя было заметно, что даже вроде бы знакомая с кино княжна так же увлеченно следит за событиями, в большинстве из которых она лично участвовала. Но стоило признать, что взглянуть на собственные действия со стороны было забавно. Правда, на вопрос «отчего разрушилась воротная башня Рендсбурга» они ответ так и не получили, так как с двух разных точек зрения всё выглядело по-разному.

А вот штурм Настрога в записи выглядел еще более безумно-динамичным, чем ощущался в реальности. Зрители вообще отнеслись к этим воспоминаниям чуть ли не как к комедии. Хотя, возможно, что это произошло потому, что Виктор не стал показывать резню на последнем этапе захвата крепости.

Однако вскоре основной «видеоряд» закончился, и пошла нарезка избранных моментов. В это время волшебник почувствовал, что к нему в разум мягко постучались. Оказалось, что это была Цири, посылавшая приглашение прогуляться. Учитывая, что записи можно было не контролировать, а градус веселья в зале опять начал возрастать, он решил, что предложение стоящее и крайне своевременное.

— Мы подышим воздухом в саду, — сообщила княжна бабушке на её незаданный вопрос. Калантэ лишь еще раз осмотрела их внимательным взглядом и, кивнув, вернулась к разговору царственных особ.

Выйдя из замка, хоть и оставаясь на его территории, они направились к ближайшей беседке. Присев на скамейку, они некоторое время молчали, пока тишину не нарушил сам Виктор:

— Как я понимаю, песня, которую ты поставила, это был такой намек?

— Намек? — притворно возмутилась Цири. — Мне кажется, что я открытым текстом всё сказала!

— И ты хотела спеть её на Святочном балу? — уточнил он, чувствуя себя очень даже странно. — Надеюсь, не тому же адресату?

— С чего бы мне петь её другому?

— Но это было пять лет назад! Тебе было всего четырнадцать!

— И что? — усмехнулась княжна, откинувшись на спинку скамейки. — Самое время влюбляться! Вот я и влюбилась…

— В Анастасию, — напомнил волшебник.

— Да, тогда она меня немного отвлекла, — с мечтательной улыбкой согласилась Цири. — Но по прошествии времени я думаю, что, возможно, я просто выбрала более простой вариант… Возможно, я испугалась признаться перед всеми в своих истинных чувствах… Я ведь представляла, как спою эту песню, правда, немного в другом виде…

— И как это должно было выглядеть? — поинтересовался мужчина.

— Я бы вызвалась спеть песню, очаровала бы всех своим голосом… Ты ведь в курсе, что я с Мерулой тренировалась петь?

— Да, помню, что вы занимались, но не знал, что это часть плана, — усмехнулся Виктор.

— О! Мой план был блестящим в своей коварности! — весело заявила княжна, смотря на звезды и будто рисуя перед собой картины того, о чем она мечтала. — Я собиралась петь с закрытыми глазами, и на словах «и я хочу быть с тобой» я бы указала пальцем на обожаемого всеми учителя…

— Это был бы скандал…

— Ага! — охотно согласилась улыбающаяся девушка. — Но у тебя уже не получилось бы отвертеться!

— Вроде как ты хотела загнать меня в ловушку? — притворно ужаснулся мужчина.

— Ну, если томных взглядов ты не замечал, пришлось бы действовать в лоб. Это, кстати, не только моя идея была…

— Мерула и Пенни? — догадался Виктор, прекрасно зная, что эти девушки не были ревнивы. Причем даже ему казалось немного странным, насколько не ревнивы.

— Скорее Пенни и Мерула, — поправила его Цири. — Идея была именно нашей любимой златовласки.

— Надо их притащить сюда…

— Ты вроде бы собирался, — напомнила ему девушка. — Как результаты?

— На это уйдут годы, — признал волшебник. — Все расчеты надо делать заново, для нового мира. Этот чертов «Приз» сильно поломал все мои планы.

— Но ведь для них пройдут мгновения? — уточнила княжна.

— Да, они даже не заметят нашего отсутствия. Но я даже не знаю объема работ, потому что почти и не двигался в этом направлении. Были куда более срочные вопросы.

— Ну, тогда не вижу никаких проблем, — Цири пожала плечами. — Сейчас, надеюсь, у нас появится немного больше времени, и ты сможешь заняться и порталом. А я буду помогать чем смогу. Все равно мне еще учиться и учиться.

— А что по поводу песни?

— Только попробуй меня отшить! — пригрозила ему девушка, едва сдерживаясь от того, чтобы не засмеяться. — Хватит уже этих игр и хождения вокруг да около! Нас друг к другу тянет, и это факт!

— А твоя бабушка? Разве у неё нет на твоё замужество других планов?

Виктор никогда об этом не задумывался, считая само собой разумеющимся. Но сейчас, видя ошарашенный взгляд княжны, понял, что не задумывался он зря.

— Знаешь, теперь я понимаю, почему Пенни и Мерула тебя никогда не ревновали, — произнесла Цири, вернув себе дар речи. — Ты настолько пенёк в этих делах, что, если перед тобой девушка скинет всю одежду, только и заметишь: «Мисс, у вас платье упало». После чего пройдешь мимо.

— Все не настолько печально, — не согласился мужчина, но больше из некоторой обиды. — Я не настолько безнадежен.

— А мне вот кажется, что именно настолько! — всплеснула руками княжна. — Ты вообще не видишь намеков! С тобой постоянно флиртуют, а ты и ухом не ведешь! Единственный раз, когда ты с кем-то переспал в этом мире, это когда тебе прямо сказали: «Пойдем трахаться!» Эсси вон чуть ли в штаны тебе не залезла, прямо говоря, что готова, но вы так и не переспали!

— А это ты откуда знаешь? — подозрительно глянул на девушку Виктор.

— А ты действительно думал, что подошлешь мне такую милашку и я её не утешу? — игриво улыбнулась Цири. — Я в отличие от тебя сама умею брать инициативу в свои руки.

— Хм, я думал, что она натуралка…

— Милый, я достаточно привлекательна, чтобы мне было плевать на ориентацию девушки, — с изрядным самодовольством доложила княжна. — А что до планов моей бабушки, то если бы ты соизволил обратить внимание, то понял бы, что она не ищет мне пару. Хотя по местным меркам я уже даже старовата. И ты думаешь, ей еще не донесли, что на Скеллиге мы спали в одной комнате?

— Так ничего ведь не было…

— А им откуда это знать? Факт есть факт — спали в одной комнате. То, что у тебя есть палатка размером с половину их замка, никто не знал.

— Так получается, что Калантэ не против… «нас»? — осторожно спросил мужчина, который впервые за долгое время почувствовал свою ущербность в чем-то. Хотя, учитывая его жизненный опыт, состоящий из наполненного тренировками детством и последующей жизни с постоянными партнерами, результат был немного предсказуем. Ему просто некогда и незачем было учиться флиртовать или распознавать заигрывания. Это лишь мешало бы. Отвлекало от главного.

— Надо же! — воскликнула девушка. — Догадался! Прошло всего чуть больше года! Серьезно, если бы ты не был самым милым человеком мужского пола на свете, ты бы жил один в башне в горах.

— Ну вот тогда я, может, и стал бы учить эти ваши новомодные штучки вроде флирта или намеков, — изобразив старческое брюзжание, сообщил Виктор, вызвав вспышку смеха у Цири. — А пока все само работает, не стоит и менять.

— Может, ты и прав, — согласилась княжна, обнимая его руку и прижимаясь к нему. — Не будь ты иногда таким пеньком, растерял бы львиную долю своего обаяния. Так что не меняйся.

— Я постараюсь, — улыбнулся мужчина. — Но кое-что я все же умею…

Он нежно приподнял её за подбородок и, наклонившись, втянул в поцелуй. Как только их губы встретились, волшебника будто пронзило молнией. Ощущения были как от Оживления, только без боли. Это было чистое наслаждение!

— Ого! — выдохнула Цири, когда они разорвали поцелуй. — Теперь понятно, о чем говорила Пенни, упоминая, что ты используешь магию в сексе.

— Эм, во-первых, она тебе обо всем рассказывала, что ли? — немного возмутился Виктор, не зная даже, как к этому относиться. — И, во-вторых, я думал, что это ты. Я в этот раз ничего не использовал.

— Серьезно? — заинтересовалась девушка, после чего потянула его голову к себе. — Нужно немного больше данных для исследования!

Результат был идентичен. Удовольствие от поцелуя было вообще несравнимо с обычным. Создавалось такое ощущение, что их магия начинала резонировать, доставляя дополнительное удовольствие обоим.

— Это странно, — заметил мужчина во время очередного перерыва. — Безусловно приятно, но странно! Впервые такое ощущаю.

— Может, мы просто созданы друг для друга? — беззаботно прокомментировала Цири, возвращаясь к прерванному процессу.

Оторвались они друг от друга лишь тогда, когда оба поняли, что еще немного, и они перейдут черту прямо тут. И оба были не против, но в саду стали появляться и другие люди, а это уже было чревато.

— Нам надо вернуться в замок, — сообщил Виктор тяжело дышащей девушке. — Мы и так тут задержались.

— Плевать! — бросила она. — Если кто и заметит наше отсутствие, подумают, что мы уже трахнулись.

— Мне еще церемонию заканчивать, — напомнил волшебник.

— Черт! — выругалась девушка, отрываясь от него. — Тогда заканчивай быстрее, и мы ждем тебя у меня.

— Мы? — удивился мужчина.

— Я уверена, что малышка Эсси не будет против помочь мне дождаться твоего прихода, — эротично облизнув губы, сообщила княжна.

Глава 16. Последствия

Выбраться к почти полуденному завтраку Виктору и Цири удалось только могучим усилием воли и напоминанием, что принцессе все же следует присутствовать на подобном мероприятии.

— А то начнут еще шептаться всякие идиоты из гостей, что принцесса изволила так нажраться, что из кровати выползти не может.

— Я ведь практически не способна напиться, — привела свой аргумент недоумевающая Цири.

— А кто об этом знает? — заметил приводящий себя в порядок Виктор. — Я уверен, что даже местные в большинстве своем считают, что ты просто умеренна в питье.

— Это все ты виноват, — проворчала вылезающая из кровати девушка, — развел тут секретность вокруг каждого куста.

Выпрямившись во весь рост, она перехватила взгляд мужчины в зеркале и эротично потянулась.

— Что, нравлюсь? — с хитрой улыбкой спросила обнаженная княжна.

— А у этого вопроса есть варианты ответа? — удивился Виктор, поспешно отворачиваясь, дабы не испытывать лишний раз свой самоконтроль. — Полагаю, я уже многократно доказал, что «нравишься» — это слишком мягко сказано.

— Ну, ни одна девушка не откажется от заслуженного комплимента, — справедливо заметила Цири, отправляясь в одну из немногих ванных комнат в замке с горячим душем. Все же ей еще было не слишком привычно мыться исключительно магией. Хотя и Виктор со своим огромным опытом, если был вариант выбора, предпочитал душ.

— Кстати, думаю, что Эсси можно и оставить поспать, — развернувшись в дверях, сообщила она, — а то будить её все равно кажется бесполезным делом.

— Полагаю, что это будет справедливо, — кивнул волшебник, повязывая галстук. Когда он не скрывал свою личность, он отдавал предпочтение привычной ему моде, сознательно выказывая свою уникальность и инаковость. Да и удобнее ему было. Хоть та же Цири свободно смешивала все стили, благо её вкус позволял это делать. — Да и не забывай, что в отличие от нас она способна уставать.

— А начали мы с ней примерно на час раньше, — довольно хихикнула девушка из ванной. — Да и у меня рука бы не поднялась будить эту милашку.

— Ладно, тогда я аппарирую к себе, — сообщил Виктор, подойдя к открытой двери в ванную комнату, — чтобы совсем уж не сдавать всем факт моей тут ночевки.

— Ну, ты сюда и не заходил, — ответила Цири уже из-под душа. — Так что первые полчаса могут еще и ничего не заподозрить.

— А потом?

— Ну, я такую каменную морду, как ты иногда делаешь, изобразить не смогу, так что и пытаться не буду.

— Ты, кстати, тоже бы могла перемещаться аппарацией.

— Я все же принцесса, — напомнила девушка, — люди должны меня видеть и хотя бы примерно представлять, где я нахожусь. Да и предпочитаю оставлять такую возможность на действительно крайний случай.

— Разумно, — признал волшебник.

— Учусь у лучших! — воскликнула княжна, задорно рассмеявшись.

***Через два часа**

Когда Виктор аппарировал из своей комнаты в спальню Цири, там его ждали обе девушки. Они сидели на кровати, и Эсси казалась особо хрупкой в объятиях расположившейся за её спиной княжны.

— Ну, я ведь говорила, что бабушка точно заметит? — радостно вопросила Цири.

— И что тебя в этом так радует? — недоуменно поднял бровь волшебник, параллельно подтягивая столик и располагая на нем завтрак для очевидно только разбуженной девушки-барда.

— То, что теперь мы можем перестать скрываться! — с довольным видом сообщила княжна.

— Мы скрывались-то всего полчаса, — усмехнулся Виктор, пододвигая сервированный столик к кровати. Сам он за все это время даже пальцем не пошевелил, стоя подперев плечом стену. — Когда тебе это успело надоесть?

— А может, я вообще не люблю скрываться? — предложила вариант Цири, разогревая очевидно недостаточно теплые блюда на столике перед Эсси, которая с интересом прислушивалась к их беседе.

— И это говорит мне та старшекурсница, которая чуть не половину свободного времени проводила, обжимаясь с подружкой по всем укромным уголкам школы? — ухмыльнулся бывший преподаватель Хогвартса.

— Эй! Ты что, следил за нами? — княжна изобразила возмущение, располагая блюда удобно для кормления растерявшейся Эсси. — Извращенец!

— Я за всеми в школе следил. Именно поэтому последние годы в ней ничего сильно выходящего за рамки учебного курса и не случалось.

— Хм, у тебя что, было что-то по типу «карты мародеров»?

— Намного лучше, — с налетом самодовольства улыбнулся Виктор. То, что они оба в курсе существования этого артефакта, никого из них не удивило.

— Ну, учитывая, что предыдущую создали не самые выдающиеся школьники-недоучки, я удивлена, что аналоги не скидывали в огромную урну по окончанию школы. А уж если бы у тебя не было чего-то получше… Это было бы признанием, что мы в дурном сне.

— Как я понимаю, ты узнала о ней от близнецов Уизли?

— Не, они просто спалили её у себя наличие, — весело сообщила Цири, сама при этом с помощью магии готовясь буквально с ложечки кормить Эсси. — Потом я просто выкрала её у них, и парни решили, что я теперь законный владелец. Ну а после выпуска я отдала её Филчу, раз никто у меня выкрасть не смог.

Явно возмущенная происходящими перед ней манипуляциями с едой и столовыми приборами девушка все же не сдержалась и, пользуясь возникшей паузой, возмутилась:

— А можно меня хоть с ложечки не кормить? Я уже поняла, что вы заботливые, огромные и сильные, но ощущать себя ребенком я как-то не горю желанием!

На эти слова княжна недоуменно застыла, а волшебник крякнул и высказался:

— Пожалуй, тут я с Эсси согласен: кормить её с ложечки это уже даже нездорово. И к слову: вы обе и так не сильно-то взрослые, так что не надо еще больше это подчеркивать.

— Нам почти двадцать обеим, — проворчала Цири, но ложечку вернула в тарелку с кашей, — и я просто хотела проявить милую заботу.

— Ты и так её проявляешь, — тепло обратилась к ней девушка-бард, — просто это немного неловко. Тем более, когда мы втроем… — Тут она явно смутилась и стала увлеченно есть свою утреннюю кашу.

— Так для того, чтобы вернуться к прерванному занятию, мне всего лишь надо выгнать Виктора? Поверь — это вообще не проблема!

— Нет, не надо никого выгонять! Я правда хочу поесть сама… И спасибо вам за завтрак в постель, но больше заботы это уже смущает.

— Не беспокойтесь, — произнес усмехающийся волшебник, — мне и правда надо дела делать. Замок полон гостей, в том числе и интересных, а я даже с третью не поговорил.

— И на этой радостной новости мы прощаемся! — торжественно объявила Цири.

— До вечера, — улыбнулся Виктор перед тем, как аппарировать к себе.

***

В один из моментов дня к ведущему непринужденные беседы с гостями Виктору подошел чародей в забавном наряде. В своих украшенных различными текстами одеяниях он походил на мага из Вархаммера.

— Ваше сиятельство, — слегка склонил голову чародей. — Позвольте представиться…

— Кардуин из Лан Эксетера, — не совсем вежливо перебил его волшебник, узнавший собеседника по воспоминаниям Вильгефорца, — член Совета Чародеев и советник короля Эстерада. Я бы описал вас как человека, ценящего нейтралитет настолько, что, когда придут за его головой, возможных союзников у него уже не останется. Я где-то ошибся?

Судя по сверкнувшим глазам чародея, такое начало разговора ему сильно не понравилось. Вот только так же было очевидно, что он как минимум опасался своего собеседника, поэтому недовольство свое проявлять не стал. Да и он заметил, как без малейших жестов князя вокруг них возник купол тишины, что говорило о том, что как минимум его не будут публично унижать.

— Я ценю нейтралитет лишь как способ обеспечения процветания, — сдержанно заметил советник короля Ковира и Повисса. — И смею надеяться, что всегда смогу заметить, когда он станет невыгодным. Но разве вы не считаете, что мир и торговля не являются предпочтительными состояниями для всех государств?

— Я сторонник идеи того, что все разумные расы планеты должны в конечном итоге объединиться в одно государство, — Виктор с усмешкой подметил, как расширились глаза собеседника, — причем на равных правах. Однако до этого еще сотни, если не тысячи лет войн.

— У меня как-то не складываются в уме ваши слова про объединение и противостояние Нильфгаарду, который этим и занимается. Ведь там и равенство всех рас перед законом есть, и порядок, и развитие, превосходящее королевства Севера.

— Империя не объединяет, а покоряет, — заметил волшебник, к этому моменту уже четко видя параллели со своим миром. Ну так и создавал этот мир писатель из его родного мира. Или, возможно, описывал какую-то витающую в воздухе идею. О том, что мысли сами по себе способны преображать реальность, он знал не понаслышке. — Это близкие понятия, но не синонимичные. Да и равенство в ней лишь постулируется. Рожденные в провинции Нильфгаард стоят выше всех остальных, и только они могут занимать высшие должности в империи. Я уж не говорю про наличие у них рабства. Это все признаки, указывающие мне на то, что у них устаревшая форма государства и общественно-экономических отношений в нем.

— Но ведь даже если допустить, что вы правы, — мягко сказал Кардуин, видимо, чтобы не употреблять слова вроде «чушь» и «бред», — они всегда могут реформировать его. А будучи включенным в это государство, и Цинтра встала бы на путь реформ.

— Цинтра уже стоит в плане развития выше Нильфгаарда, — Виктор в очередной раз усмехнулся на мелькнувшее в глазах собеседника удивление. — Но дело не в этом. Возможно, я бы и голосовал за присоединение к Империи при иных обстоятельствах, особенно пока не разобрался, как тут у вас всё обстоит. Вот только я знаю, что, если не остановить их, прольется кровь десятков тысяч невинных. Это только в Цинтре. На всем Севере погибли бы сотни тысяч. Империи не нужны новые подданые, у них и своих хватает. Им нужно «жизненное пространство» для своих перенаселенных провинций. От Севера в целом им нужны три вещи: земля, ресурсы и рабы. Я с таким подходом не согласен.

— Мне кажется, что вы преувеличиваете, — скептически заметил чародей. — Не уничтожали ведь они население стран южнее гор Амелл.

— Название Ассенгард вам о чем-то говорит? Огромный, по северным меркам, и богатый город был стерт с лица земли за то, что оказал сопротивление. Население полностью уничтожено, лишь частично угодив в рабство. Познакомившись с северянами, я уверен, что мало кто из них согласится поднять лапки вверх перед захватчиком, а значит, прольются реки крови. Да и я ознакомился с происходящим в империи куда лучше большинства на Севере, так что могу с уверенностью сказать: Ассенгард это не уникальный пример.

— А как же Туссент? Он мирно присоединился и живет достаточно вольно. Там даже говорят больше не на всеобщем языке.

— Сложная для завоевания с юга территория, — пожал плечами волшебник, дав недвусмысленный намек на то, что с севера княжество завоевать куда проще. — Плюс правит там кузина императора. Да и наступать на север оттуда тоже не слишком удобно для большой армии. Цинтра же стала бы идеальным плацдармом, без которого завоевание Севера невозможно. А для обеспечения надежности плацдарма надо привести местное население к покорности. Как показывает история, Нильфгаард знает лишь один способ обеспечения порядка на подконтрольных территориях — жесточайшее истребление местного населения.

— Все же я сомневаюсь, что все было бы настолько ужасно, — недоверчиво произнес Кардуин. — Выжженная земля тоже мало кому нужна…

— Ну, передо мной и не стоит задачи вас в чем-то убеждать, — открыто сообщил Виктор. — Мои данные получены от самих нильфгаардцев, в том числе от тех чародеев, которые перешли на нашу сторону. Вы бы, к слову, узнали, как у них с этим направлением дела обстоят.

— Но они могли и сгустить краски, — не унимался представитель сотрудничавшего с империей королевства.

— Мне невозможно соврать, — волшебник улыбнулся так, что у его собеседника кровь отлила от лица. — Но вы ведь не для обсуждения истории взаимоотношений Нильфгаарда с покоренными народами ко мне подошли?

— Да, — слегка тряхнув головой, то ли избавляясь от пугающих образов, то ли прошлых мыслей, подтвердил чародей, — я хотел поговорить о сложившейся ситуации с торговлей. Король Эстерад хотел бы избежать войны на море, если Цинтра захочет воспользоваться своим положением и заблокировать проход для кораблей Ковира и Повисса. Мы считаем, что это привело бы лишь к ненужным потерям и не принесло бы никому пользы.

— Заверяю вас, что Цинтра и не планирует воевать с вашим королем, — с невинным видом сказал Виктор. Он прекрасно понимал, почему его собеседник обратился к нему, а не королеве. Та, скорее всего, просто послала бы представителя страны, являющейся фактическим союзником врага. А тут была надежда хоть как-то поговорить, изложить свою позицию. — Мы воюем лишь с Нильфгаардом, следовательно, блокировать будем только грузы, идущие из него или в него.

— Но ведь все корабли, идущие поблизости от вашей территории на юг, идут в Нильфгаард! — возмутился Кардуин, не став уточнять, что есть еще редкие корабли офирцев, но тем было проще работать через саму Цинтру. — Если вы будете блокировать их, это и будет объявлением войны!

— Вы всегда можете платить пошлины за проход в наших территориальных водах, — пожал плечами волшебник. — И вы уж извините, но рассчитывать, что в условиях войны мы позволим снабжать нашего противника, это само по себе оскорбление.

— Но мы, как минимум, вынуждены закупать продовольствие в империи! Без него у нас просто наступит голод!

— Цинтра готова заместить поставки из Нильфгаарда, — с ухмылкой сообщил Виктор, видя, что его визави прекрасно понимает, что цены будут соответствующими. — У нас в этом году избыточные урожаи, и я вам гарантирую, что в будущем они будут только возрастать. Ну или опять же, вы можете просто оплачивать пошлины. Корабли чёрных мы в любом случае не пропустим через свою территорию.

— А вы не боитесь ответных действий от империи на море? — раздраженно зыркнул чародей. — Когда им понадобилось нанести ответный удар по Скеллиге, ничто не спасло крепость конунга островитян от уничтожения.

— Я ее уже восстановил, — самодовольно улыбнулся волшебник. — Не так уж и много времени понадобилось. И враждебный флот, пришедший к нам в гости, станет просто грудой горящих обломков. Так что пускай приходят — это будет поучительная история.

Кардуин, похоже, почувствовал, что это не пустое бахвальство, поэтому заметно посмурнел. Возможно, он просто вспомнил разразившуюся прошлым вечером грозу явно магической природы. Уж ему было не сложно прочувствовать объемы обрушившейся на мир энергии. И из подозреваемых в этом происшествии был лишь один персонаж, стоявший прямо перед ним.

— И как будет устанавливаться пошлина? — скрипнув зубами, уточнил чародей.

— В отдельности на каждый корабль после досмотра и оценки ценности груза.

— Стоимость пошлин будет устанавливаться в зависимости от стоимости груза? — удивился советник Эстерада, понимая, что это резко повышало сам размер пошлин на их главный экспортный товар — золото и двимерит. Обычно же пошлины в северных королевствах взимались «по головам», то есть с каждого корабля или телеги, без учета груза.

— Конечно! Но вы ведь не думаете, что мы будем пропускать во вражеское государство стратегические грузы за бесплатно? — с показным удивлением спросил Виктор, после чего продемонстрировал кольцо на своем пальце, добавив: — Тем более вот такие вещи.

— Двимерит! — воскликнул чародей, мгновенно узнав блокирующий магическую энергию метал. После этого он в шоке уставился на мага, сознательно носившего подобное украшение и, похоже, что не испытывавшего от этого ни малейшего неудобства.

Сам волшебник хоть и скрывал легкий дискомфорт от кольца, но носил его специально, чтобы научиться игнорировать подобные воздействия. Благо его постоянная подпитка энергией от аватара магии позволяла не замечать особо негативных воздействий.

— Именно он, — подтвердил Виктор, будто бы любуясь действительно симпатичным колечком. — Весьма интересный метал с забавными свойствами. И вы сами понимаете, что мы не горим желанием снабжать им врага за бесплатно.

— А вам он не мешает? — все же решился задать очевидно мучавший его вопрос Кардуин.

В ответ волшебник просто зажег на руке с кольцом небольшой огонек «Адского пламени». Вот только даже этого огонька хватило, чтобы его собеседник в испуге отшатнулся.

— Боги! Что это?

— Это пламя, которое я обрушу на врагов Цинтры, если посчитаю, что других способов будет недостаточно, — произнёс Виктор, словно завороженный видом крошечных огненных пастей, что скалились над его ладонью. — Я его крайне редко применял в своей жизни. Слишком уж сильное.

— Слишком сильное? — переспросил чародей, ощущая угрозу, но не понимая, как она может исходить от такого маленького огонька.

— Это заклинание требует от выпустившего его на волю огромного контроля, иначе оно сожжет все на своем пути, пока не насытится. Это не джин или демон, но зачатки инстинктов у него есть. Оно преследует жертву, пока не уничтожит её, и для него нет преград. Обычно я использовал его для гарантированного уничтожения особо опасных сущностей или крайне опасных артефактов. Ведь оно сжирает даже самую опасную магию.

— Значит, всех в этом зале спасает только то, что вы держите его под контролем? — явно с трудом удерживая себя на месте, уточнил Кардуин.

— Можно сказать и так, — улыбнулся волшебник, сжимая ладонь и поглощая пламя, — но не беспокойтесь, моего контроля хватит и на куда больший костерок. Я бы даже не стал его демонстрировать здесь, если бы существовала хоть малейшая угроза утери контроля. Моей целью было лишь продемонстрировать, что не стоит воевать с моими друзьями. И уж точно не стоит становиться моим врагом. Они обычно долго не живут. А особо надоедливые могут и полностью прекратить свое существование.

Судя по его мыслям, чародей ясно понял, на что ему намекают, отчего лишь сглотнул комок в горле и выводы сделал правильные.

— Я передам вашу позицию королю Эстераду, — произнес он, постепенно возвращая лицу здоровый вид, — и порекомендую мирное решение возникшей ситуации.

— Очень надеюсь на взаимовыгодное разрешение наших разногласий, — открыто улыбнулся ему Виктор, сам думая, что основная выгода Ковира и Повисса будет в том, что их оставят в живых. Выгода же Цинтры должна быть куда существеннее.

***

Практически сразу после беседы с Кардуином, Виктора пригласили в малый зал к королеве. Там он, кроме стражи, застал чуть ли не всех прибывших из королевств Севера чародеев, королеву Мэву и пару послов, которых, судя по их размещению, позвали для протокола. Что интересно, ни Цири, ни Эйста на аудиенции не присутствовали. Возможно, чтобы не подставлять их под весьма вероятную магическую схватку. Наследница должна быть в безопасности, да и обычный человек, пусть и отличный воин, в таких условиях был бы убит мгновенно.

— Ваше величество, — едва войдя, поклонился волшебник.

— Проходите, князь, присаживайтесь, — Калантэ указала на оставленное пустым место по правую руку от себя, перед ступенями к малому трону. Пока присутствующие недоуменно переглядывались, Виктор направился, куда ему сказали, на ходу создав там привычное для себя кресло. Дождавшись, когда он сядет, королева обратилась к нему и присутствующим: — Наши гости волнуются из-за происшедшего вчерашним вечером магического грома. А также их интересует исчезновение одного из чародеев делегации Капитула — Вильгефорца из Роггевеена. Вы что-то об этом можете поведать?

— Да, ваше величество, — уверенно ответил Виктор, сохраняя спокойное лицо, которое видели только гости. — Гром, как и выброс значительных объемов магической энергии, явились результатом нашей схватки с названым чародеем.

Гости только было хотели начать возмущаться, как мгновенно передумали, видимо подчиняясь жесту Калантэ, которая и произнесла следующие слова:

— Расскажите нам поподробнее о том, что случилось. От начала и до конца.

— Вчера вечером я вышел на террасу, чтобы подышать свежим воздухом и поразмышлять под звездным небом. Вскоре ко мне присоединился чародей, представившийся Вильгефорцем из Роггевеена, с которым у нас и завязалась беседа. Отмечу, что ранее я с ним знаком не был.

— А вы слышали о нем? — спросила королева.

— Да, я слышал, что данный человек является одним из талантливейших и могущественнейших чародеев Севера. Некоторые даже говорили, что равных ему нет, в чем я вскорости и убедился.

— Между вами произошел конфликт?

— Нет, мы мирно беседовали, вполне сойдясь в излагаемых нами взглядах. С самого начала я почувствовал попытки проникновения в свой разум и начал проводить ответные действия. Вильгефорц оказался не слишком сведущ в ментальной магии, поэтому я проник к нему в разум намного быстрее.

Подобное заявление вызвало возмущенный ропот среди большинства собравшихся. Причем было непонятно, что им не понравилось: что могущественнейший чародей не сумел противостоять иноземцу, или что вообще подобную магию использовали. Вроде бы никаких особых запретов на нее нигде прописано не было.

— Вы вот так просто копались друг у друга в головах? — уточнила Калантэ.

— Покопаться удалось лишь мне, так как я быстрее преодолел защиту, — не без самодовольства произнес волшебник, тут же посмурнев лицом. — Однако то, что я там увидел, заставило меня осуществить мгновенную атаку с целью пленения предателя.

— Тихо! — пришлось рявкнуть королеве, в один миг заткнув начавших негодовать чародеев. — Вы обвиняете Вильгефорца из Роггевеена в предательстве? Кого и в чью пользу?

— Королевств Севера, в пользу Нильфгаарда, — твердо произнес Виктор, уверенный в том, что его приукрашивание никто не раскроет. То, что он прочитал в мыслях чародея и что явилось причиной атаки, он собирался рассказать лишь двум людям. — Именно Вильгефорц помог императору Эмгыру взойти на престол Нильфгаарда, для того чтобы в дальнейшем использовать его против своих врагов на Севере.

— Использовать императора? — усмехнулась Калантэ. — И кто же был у него во врагах?

— В первую очередь, как обычно и бывает у подобных сумасшедших, он ненавидел и презирал других чародеев, — сообщил волшебник, попутно отмечая задумчивое понимание в глазах присутствующих магов. — В детстве ребенка бросили родители, один из которых обладал этим даром. А потом ему еще и с возлюбленной чародейкой не повезло. Вот он и обозлился на весь свет, по ходу жизни превращаясь из человека в чудовище.

Пожалуй, с таким взглядом на мир он бы и на Севере нашел немало сторонников.

— Это был не единственный его интерес. Однако, так как остальная информация представляет особую ценность, я передам вам её лично, без свидетелей.

— Хорошо, — согласилась королева, привычно призвав гостей к молчанию, — тогда что произошло после вашей атаки?

— Я еще в ходе беседы оценил силы Вильгефорца как недостаточные к сопротивлению, — вызвав очередную волну ропота, ответил Виктор, даже бровью не поведя, — поэтому не стал ничего придумывать и ударил чистой магией, дабы лишить его возможности ответить. Однако я не учел, что у данного персонажа есть и силы заемные. И вот они оказались куда серьезнее.

— Заёмные силы? Уточните, о чём вы говорите.

— Вильгефорц из Роггевеена заключил договор с некой сущностью, которая после нашей схватки представилась мне Гюнтером о`Димом, — в зале поднялась новая волна возмущения, но уже с нотками испуга. — Я не знаю, что это было такое, но силы его выходили далеко за пределы человеческих. Вот с этой сущностью я и вступил в схватку, мерясь голой силой.

— Вы говорите, что силы этого Гюнтера превышали человеческие, но вы живы. Растолкуйте эту дилемму.

— Ну, я тоже не с вилкой на рыцарский поединок явился, — усмехнулся волшебник, слегка повернув голову, чтобы усмешка была видна Калантэ. — У меня куча козырей на подобные случаи припасена. В этом случае я сумел локально создать значительный выброс энергии, и тело Вильгефорца, являвшееся каналом и резервуаром для подпитки, просто не выдержало. А когда оно начало разрушаться, время остановилось, и передо мной появилась та самая сущность в образе бритого торговца со щетиной на голове. Он меня с победой и поздравил, заодно вкратце описав принцип их взаимоотношений с чародеем.

— И какие же у них были взаимоотношения?

— Договор о продаже души. Подробности мне этот Гюнтер не сообщил, а я решил не настаивать, здраво оценив расклад сил.

— То есть с самой сущностью вы бы не справились?

Учитывая, что я так и не понял, кто передо мной, я счел проведение экспериментов нецелесообразным. Я и с последствиями предыдущей схватки еле справился, перенаправив большую часть выплеснувшейся энергии подальше от города, в небо. Боюсь, что в случае продолжения, независимо от его исхода, от города и целого камешка бы не осталось.

— Хм, пожалуй, соглашусь с вашим решением не уничтожать мою столицу. Что произошло дальше?

— Дальше мы мило побеседовали, без особой конкретики, и, забрав останки Вильгефорца, сущность исчезла. А я занялся устранением последствий, в частности отводом энергии от замка и города.

— Для меня картина ясна, — объявила королева. — Может, у наших гостей есть вопросы?

— Ваше сиятельство, а есть ли у вас доказательства ваших слов? — обратилась к Виктору красивая чародейка с темными волосами и глазами, в которой он опознал Филиппу Эйльхарт.

— Я могу визуализировать свои воспоминания, — пожал плечами волшебник, — естественно, после того, как удалю из них конфиденциальные куски разговора с Гюнтером.

— А вы можете подменить свои воспоминания? — спросила блондинка с зелено-карими глазами, известная ему под именем Кейра Мец. — Или создать новые?

— На это понадобится время, но могу, — честно ответил Виктор. — Вот только не вижу в этом смысла. Если бы я хотел скрыть свою причастность к происшествию, я бы просто сказал, что ничего не знаю о судьбе Вильгефорца из Роггевеена. Однако я честно изложил, что убил я его лично. Зачем мне дальше врать?

— Князь, вам нужно время, чтобы подготовиться к показу ваших воспоминаний? — обратилась к нему Калантэ.

— Нет, свои воспоминания я могу показывать как они есть. Разрешите приступить?

— Прошу.

Волшебник создал иллюзию экрана на противоположной стороне зала, чтобы всем было удобно смотреть. И когда гости повернулись к изображению, они увидели вид из глаз на то, что происходило на террасе прошлым вечером. Конечно, он вырезал половину их беседы с о`Димом и добавил удаление тела Вильгефорца к моменту исчезновения демона, но в целом картина осталась прежней. Последними кадрами он показал, как небеса взрываются тысячами молний, так что даже весьма могучих чародеев пробрало.

— Красивое зрелище, — с довольством в голосе признала королева. — Жаль, что вживую увидеть не удалось. Думаю, что на этом основные вопросы можно считать снятыми. И вовремя, потому что у меня и другие дела есть.

Эти слова Калантэ явились сигналом для всех, что аудиенция окончена, и все потянулись на выход. Один лишь Виктор немного задержался, чтобы напомнить:

— Ваше величество, моя информация не срочная, но, скорее всего, вы предпочтете услышать её от меня лично и без свидетелей.

— Это ты уже говорил, — усмехнувшись, перешла на привычный стиль общения королева. — Раз не срочная, то я подберу время для беседы. Сейчас и срочных дел хватает.

— Как пожелаете, — кивнул волшебник и отправился на выход. После долгих раздумий он решил все же пока саму Цири к этой теме не подключать.

Глава 17. Встречи гостей

*** Йеннифэр ***

К покинувшей в раздумьях малый зал чародейке достаточно быстро присоединились её старые знакомые по Совету Чародеев и Аретузе. Первой слово взяла Филиппа Эйльхарт, с показным равнодушием спросившая:

— Значит, вот чью сторону ты выбрала, Йеннифэр? Признаю, его таланты впечатляют.

— Я не выбирала сторон, Филиппа, — поправила её женщина, твердым взглядом встретив испытующий взор советницы короля Визимира II. — Я лишь присоединилась к исследованиям князя. И меня больше заинтересовало то, что он обладает совершенно незнакомой нам магией.

— А в чем её отличие? — поинтересовалась Сабрина Глевиссиг из Каэдвена.

— Хотя бы в том, что он не черпает силу из стихий, а оперирует чистой энергией, — ответила Йеннифэр, раздумывая, до каких пределов она будет откровенна. — Эта магия намного спокойнее и упорядоченнее. Но не менее сильна.

— Я обратила внимание, что он даже жестов не использует, — задумчиво произнесла Кейра Мец, советница темерского короля Фольтеста. — Это только его свойство или всего их подхода в целом?

— Как я поняла, у себя на Родине он специализировался на противостоянии темным чарам, проклятиям, чудовищам и, конечно же, другим чародеям, — охотно ответила Йеннифэр, не видя причин скрывать подобное. Тем более что это снимало многие ненужные вопросы. — Отсюда и склонность ничем не выдавать свои действия. Но начинают своё обучение у них со слов и жестов. Еще используют волшебные палочки в качестве направляющего артефакта.

— Что-то у него я никакой палочки не заметила, — сообщила её подруга Трисс Меригольд, также служившая королю соседней Темерии.

— Они с принцессой почти не пользуются палочками, говорят, что переросли их. Да и у них есть артефакты куда большей силы: Виктор использует посох, а Цирилла рунный меч. Но их они используют только когда нужно применить особо сильную магию. В быту же даже принцесса использует жесты.

— Значит, она тоже использует именно магию, которой её обучали в другом мире? — заинтересовалась Филиппа, которая, похоже, озвучивала это больше для остальных. Уж кто-кто, а она должна была все это знать из докладов коллеги по Совету Чародеев. — А что до её наследия?

— Князь лично учит её с десяти лет, — вступила в разговор Литта Нейд, ну или для докучливых чиновников Астрид Литтнейд Асгейрфиннбьорнсдоттир, — похоже, что он научил девочку применять все свои силы, кроме тех, о которых им ничего не известно. Вот только он же и создал вокруг неё такой круг безопасности, что, скорее всего, ей эти силы никогда и не понадобятся. И, предупреждая вопросы: он не верит в пророчества, справедливо считая их последствиями неумеренного потребления дурманящих сознание препаратов.

— Похоже, что у нас тут у всех, как обычно, свои секреты, — язвительно процедила Кейра, правда, тут же сменила тон на доброжелательный: — А я гляжу, ты сменила стиль в одежде, Коралл. Стала скромницей?

— Виктор и так невысокого мнения о поведении большинства чародеек, — усмехнулась Литта, внешне ничуть не обидевшись на комментарий, — так что я сочла, что не стоит его лишний раз провоцировать.

— Значит, попытки соблазнить его провалились? — озорно и беззлобно поинтересовалась Трисс.

— Не беспокойся, девочка, он воспитан в совсем другом обществе, — так же по-доброму ответила бывшая в несколько раз старше собеседницы Коралл. — И даже будь он свободен, соблазнение могло закончиться максимум отличным сексом, но без каких-либо чувств. Однако сердце нашего прекрасного князя прочно занято, а значит, и все попытки бесполезны.

— Сразу два вопроса, — сказала посмеивающаяся Трисс, — во-первых, кем занято? И во-вторых, отличным секс был бы по чьим меркам?

— Полагаю, что уже за ужином ты получишь ответ на первый вопрос, — улыбнулась Йеннифэр, которая за проведенное в Цинтре время ясно поняла, к чему все движется. Пожалуй, все, кроме двоих главных акторов, все давно поняли. — А что до второго вопроса, то Виктор однажды довел докучавшую ему Литту до оргазма, просто коснувшись её руки. И дело было не в ней. Так ведь? — повернулась она к коллеге по исследованиям.

— Вовсе нет! — воскликнула чародейка, совсем не стесняясь этой истории. — Я тогда скорее зла на него была!

— Кстати, по поводу ужина, — похоже, что Филиппа решила вернуть разговор к нужным темам, — после вчерашнего я считаю, что Францеске придется расстаться со званием самой красивой женщины в мире. Хотя до вчерашнего дня я считала, что мне нравятся более хрупкие девушки.

— Может, тебе просто впервые захотелось оказаться снизу? — пошутила Сабрина под дружный смех чародеек. — Но да, такое сочетание красоты, магической силы и физической мощи привлекает… Хотя принцесса при этом умудрилась не растерять и изящества, что при её росте особенно поразительно.

— Полагаю, что при этом она достигала этого не за счет изменения внешности магией? — уточнила Кейра Мец, обращаясь к Литте как проведшей больше всего времени с Цириллой. Да и к тому же чародейке, специализирующейся на хирургии и медицине в целом.

— Специально усилий она точно не прилагала, — уверенно подтвердила Коралл. — Как я понимаю, их с Виктором тренировки призваны к тому, чтобы сделать организм идеальным со всех точек зрения. Максимум физического развития, максимум магических возможностей, идеальное здоровье и прочее. Красота и высокий рост являются побочными эффектами.

— А они смогут передать эти качества своему потомству? — спросила Филиппа, одним вопросом придав всем собравшимся максимальную серьезность.

— А вот это еще одна особенность их магии, — произнесла Йеннифэр с почти незаметным оттенком волнения в голосе, — и причина по нашим меркам целомудренных взглядов. У них все маги, обоих полов, способны к продолжению рода. И у этих двоих потомство может получиться невероятно сильным.

— И красивым, — обронила Трисс, улыбнувшись, разряжая напряженную обстановку.

— Целая династия, состоящая из могущественных чародеев? — будто пробуя каждое слово на вкус, произнесла Сабрина. — Я даже не знаю, восхищает это меня или пугает.

— По крайней мере, им не будет нужды преследовать остальных магов, — справедливо заметила Кейра, заставляя разглаживаться тревожные морщинки на лбах внешне молодых женщин. — Под их властью мы будем в безопасности.

— Но и без нынешнего влияния, — напомнила про другой аспект все еще хмурящаяся Филиппа.

— Честно говоря, — высказалась Сабрина, являвшаяся советницей не самого добросердечного короля Каэдвена Хенсельта, — я полагаю, что как минимум нам выгодно иметь подобную безопасную гавань.

— Боюсь, что в скором времени нам не оставят особого выбора, — сообщила Йеннифэр, припоминая наблюдаемые ею на Севере процессы. — Короли и священники только и ждут малейшей оплошности, чтобы начать охоту на чародеев.

— Мне кажется, что ты сгущаешь краски, дорогая, — не согласилась Филиппа, — мы слишком полезны и влиятельны, чтобы допустить подобное.

— Однако же тот же культ Вечного Огня распространился весьма широко, — заметила Трисс, — а его адепты прямо призывают к борьбе против «ведьм и колдунов».

— А на земли Цинтры они еще не проникли? — поинтересовалась Кейра.

— Калантэ не нужна поддержка священников, — уверенно ответила Литта, — следовательно, организованной религии она у себя не допустит как конкурента. А учитывая, что у нее самой есть хоть и неразвитый, но магический талант, плюс наследница-чародейка… Вероятность появления здесь огнепоклонников крайне мала. Во всяком случае в живом виде и на долгий срок.

— Но и перебраться всем нам в Цинтру тоже не выйдет, — сказала Филиппа. — Тут просто нет места для большого количества чародеек нашего уровня. Мы ведь не просто так держимся разрозненно, а чтобы не создавать друг другу конкуренции.

— Это если работать прежними методами, — по-лисьи улыбнулась Йеннифэр, успевшая вкусить некоторые преимущества работы с волшебником из другого мира. — Чародейка с головой на плечах везде устроиться сможет более-менее сносно, но Виктор и Цири пришли из места, где бедняки живут на уровне наших королей.

— А Виктор у себя на родине был крайне богат и влиятелен, — дополнила подругу Коралл, томные губы которой так же расплылись в улыбке, — и они оба привыкли к совсем иному уровню комфорта, который они воссоздают и здесь. И создавая его, они привносят в мир и привычные им новшества.

— О чем конкретно мы говорим? — заинтересовалась Сабрина.

— Например, обычные зелья, — Йеннифэр взмахнула рукой, будто показывая, какая это несущественная мелочь. — Наверное, вы все заметили, что после вчерашнего застолья, где мало кто себя сдерживал в потреблении алкоголя, с утра все были бодры и веселы. Это результат нашей с Литтой работы. И мы не варим каждое зелье в отдельности, а лишь создаем рецепт. После чего любое проданное на территории королевства зелье приносит нам определенную долю от своей стоимости.

— Создав раз в жизни удачный рецепт, можно обеспечить себя на всю оставшуюся жизнь, — подтвердила довольная Коралл. — И так не только с зельями. Виктор вокруг всего создает системы поощрений, благодаря которым выгоднее трудиться головой, а не лично возиться с каждой неверной женушкой.

— То есть, вы говорите о том, что вы занимаетесь научной работой, а потом вам оплачивают её результаты? — уточнила Кейра, бывшая далеко не последним специалистом в сфере алхимии.

— Сперва тебе оплачивают сам ход работы, в том числе и обеспечивая всем для неё необходимым, — просвещала её Йеннифэр, — а потом ты еще и получаешь свой процент от коммерческого использования её результатов. И это касается всех направлений, а не только создания зелий. Виктор в каждом важном ему деле создает системы награждений за труд.

— Хм, а если кто-то, узнавший рецепт, не захочет делиться? — поинтересовалась Филиппа, очевидно ищущая слабое место в схеме. — Например, уедет в другое королевство и будет там все сам делать.

— И много он один наделает? — скептически подняла бровь Литта, успевшая понять, что выгоднее брать объемами. — Лучше взять по десять геллертов с сотни зелий, чем по талеру с пяти. Я, конечно, говорю условно. Настолько мало мы ни с одного из зелий не получаем. А зелья, которыми сегодня утром отпаивали дорогих гостей, им точно очень понравятся. И захочется еще и еще.

— А главная защита от недобросовестной конкуренции — это то, что свою долю получает и королева, и один небезызвестный вам князь, — ухмыльнулась неожиданно даже для себя воодушевленная Йеннифэр. Хотя им ведь была поставлена задача вербовки — вот они её и выполняли. — А они оба крайне не любят, когда у них воруют.

Обрисованные общими мазками перспективы требовали, чтобы в них разобрались, поэтому воодушевление передалось всем. Только Трисс перед тем, как они погрузились в обсуждение деталей, спросила:

— А по поводу того, что князь признался в убийстве Вильгефорца, мы не переживаем?

Чародейки недоуменно переглянулись, после чего Филиппа озвучила общее мнение:

— Думаю, что кроме бедняжки Лидии, никто по поводу этого ублюдка и слезинки не прольет. Особенно когда узнают о его сделке с демоном.

*** Геральт ***

Ведьмак под вечер пришел в зону для тренировок в замке, зная, что там должна находиться Цири. Как ему сообщил словоохотливый стражник, принцесса никогда не пропускала своих тренировок, но на их совместные тренировки с Виктором приходили как на настоящие представления. Никто другой с этими двумя не мог сравниться. Пожалуй, за исключением ведьмака Кольгрима, единственного способного тренироваться с ними на равных.

— Геральт! — первой поприветствовала его опершаяся на ограждение княжна. Она как раз весело общалась со знакомой ведьмаку девушкой-бардом. — Иди к нам! Ты ведь знаком с Эсси?

— Приветствую, ваше высочество, — без какого-либо ерничества или колебания поприветствовал её Геральт.

Девушка действительно менялась после каждой их встречи. Сейчас перед ним стояла высокая, примерно его роста воительница, сходу оценивающая взглядом возможного противника. Но при этом ей как-то удавалось сочетать в себе и величественный вид, и озорной взгляд. Было понятно, что эта девушка не прошла ни через боль утрат, ни через суровые ведьмачьи тренировки… Вот только это не сделало её слабой.

Явно весьма интенсивные тренировки и отчетливо ощущающаяся магическая мощь делали Цири одним из самых опасных бойцов, которых только встречал ведьмак. Она буквально излучала силу и уверенность, отчего, как с внутренней усмешкой заметил Геральт, стоящая рядом с ней девушка просто млела.

— Привет, Эсси! Да, мы познакомились в Бремервоорде.

— Эх, жаль, Виктор занят, — совсем неправдоподобно изобразила печаль княжна. — В кои-то веки приехал тот, кто его на место может поставить, а он политикой увлекся.

— Сейчас самое время закреплять результаты войны, — рассудительно произнес ведьмак. — Я удивлен, что ты не вместе с ним мосты с гостями наводишь.

— Да мы только из спальни выбрались, — отмахнулась девушка, вызвав удивление у Геральта и пунцовые щеки у Эсси. — Обсуждали вопросы творчества, если что. — Добавила она со строгим видом и огоньками в глазах, явно говорящими о том, что именно такой реакции она и добивалась.

— Тогда стоило бы говорить, что это кабинет или хотя бы комната, — проворчала сдерживающая счастливую улыбку Эсси. — Но мы правда обсуждали новые баллады.

— И не пригласили Лютика? — удивился, но ничуть не расстроился ведьмак.

— Хрена с два этот персонаж окажется хотя бы поблизости от помещения, где я сплю! — припечатала Цири, зачем-то указав пальцем на своего визави. — С его репутацией я предпочту общаться с ним через герольда.

— Он не такой уж и плохой, — выступила на защиту друга Эсси.

— Слухи мне все равно не нужны, — отмахнулась княжна.

— Сомневаюсь, что кто-то может о подобном подумать, — усмехнулся Геральт, представив только попытку от кого-то в принципе попытаться не так взглянуть на принцессу. И результаты подобных деяний. — Но требование как минимум справедливое.

— Ну что, проведем тренировочный поединок? — предложила Цири, кивая в сторону ристалища. — Без магии и знаков, на тренировочных мечах. Без щитов.

— Почему бы и нет? — согласился ведьмак, отправляясь вместе с княжной к стойке с оружием. — Вы с Виктором тоже на мечах тренируетесь?

— Вообще да, — ответила девушка, подбирая подходящий клинок, проверяя их вес и длину, — он еще с посохом тренируется, как с основным оружием, а со мной отрабатывает умения, полученные от побежденных им Бессмертных.

Цири наконец-то подобрала подходящий меч, и они отправились в тренировочный круг. Сам Геральт перепробовал за свою жизнь немало мечей, поэтому взял чуть ли не первый попавшийся.

— Значит, Виктор с мечниками сражается посохом? — спросил ведьмак, примеряясь к мечу и оценивая непривычную стойку девушки.

— Да, он и с обычной деревяшкой в руках крайне опасен, — ответила княжна, перемещаясь по окружности площадки и так же не торопясь атаковать, — а уж когда он со своим посохом…

Внезапно рванув вперед, она нанесла два резких обманных удара и стремительно уколола в район плеча, отчего Геральт с изрядным трудом уклонился.

— А уж когда он со своим посохом на открытой местности, — как ни в чем не бывало продолжила она отвечать, — лучший совет его противнику: сдавайся, потому что, если побежишь, умрешь уставшим.

Ведьмак дёрнулся в ответную атаку, не столько надеясь зацепить чрезвычайно подвижную соперницу, сколько проверяя её способности. Княжна с поразительной для обычного человека лёгкостью отбила все его выпады и сменила стойку.

— Настолько хорош?

— Он без всякой магии побеждал воинов с тысячелетним опытом за плечами, — хмыкнула Цири, подмигнула ему и снова ринулась в атаку. В этот раз ей всё же удалось легонько чиркнуть закруглённым лезвием по предплечью Геральта, но в бою там был бы наруч. — Смекаешь? — с улыбкой спросила наслаждающаяся боем девушка. Хотя было непонятно: вопрос был про опыт волшебника в боях или про её первое касание?

— Но это ведь были обычные люди? — спросил ведьмак перед своей атакой. В этот раз ему почти удалось достать княжну, но она, пользуясь лёгкостью своего тела и более длинными ногами, умудрялась уходить даже от, казалось бы, гарантированных попаданий. — А вот ты точно не обычный человек.

— Они все были Бессмертными, следовательно, получали часть силы и способностей от каждого убитого ими Бессмертного, — объясняла Цири, готовясь к ответному рывку. — И я тоже неплохо так усилена как ритуалами, так и специальным эликсиром.

В этот раз удар в бедро вышел достаточным для того, чтобы в боевой ситуации распороть мышцы. Но она в последний момент довернула лезвие и ударила плашмя, не повредив даже кожаные штаны.

— Что за эликсир, что он даёт? — продолжил интересоваться Геральт, подумав, что и тут без эликсиров не обошлось. Ещё он обратил внимание, что его соперница не выказывала ни малейшей усталости или хотя бы изменений в дыхании.

— Весьма похож на ведьмачьи мутации, — ответила княжна, в очередной раз на волосок разойдясь с клинком, — среди прочего: долголетие, изменение структуры мышц, связок, костей и прочего. Ну и ускоренное заживление ран. Причём, по идее, даже шрамы должно убирать.

— По идее?

— Ну, себя я резать не хочу, а у Виктора его регенерация от Бессмертия всё куда быстрее ликвидирует.

— Мда, и правда похоже на последствия Испытания Травами, — признал Геральт, не спеша проводить новую атаку, а рассчитывая немного притупить бдительность Цири. — А побочные эффекты?

— Их нет, — уверенно ответила княжна. — Создатели этого эликсира ведь для себя и меня его делали.

В этот раз атака все же почти удалась — он слегка зацепил ногу девушки, но без фатальных последствий.

— Как я понимаю, это был Виктор и его девушки?

— Ну да, они его специально создали перед отправкой в этот мир, дабы защититься от возможных болезней. Да и яды всякие и прочие угрозы тоже здоровья не добавляют.

— Какой основательный подход, — одобрительно хмыкнул ведьмак. — И этот эликсир вывел тебя на уровень ведьмака?

Цири провела свою атаку из новой стойки, и в этот раз уже Геральт достаточно легко ушел от нее. По гримасе на лице княжны было понятно, что больше он эту стойку не увидит.

— Нет, — мотнула она головой, поднимая меч острием под острым углом к земле, — еще были ритуалы, тренировки и сама магия. Я хоть сознательно и не усиливаю себя, но сам факт наличия во мне магической энергии уже делает меня сильнее и быстрее.

— Что-то не замечал подобного у местных чародеев, — прокомментировал данный пассаж ведьмак. — А если бы ты использовала магию, сколько бы продлился наш бой?

То, что зря он задал этот вопрос, Геральт понял мгновенно, по хищной ухмылке на лице княжны. И в следующий миг она исчезла, а ему в спину уперся кончик меча. После чего торжествующий голос ответил:

— Мгновение.

— Ура! — раздался восторженный крик и аплодисменты со стороны Эсси, про которую он за время поединка успел забыть. — Ты победила!

— Пожалуй, тут можно сделать перерыв, — объявил ведьмак, сделав для себя определенные выводы. — И вы оба так можете делать в каждом бою?

— В принципе да, можем, — согласилась Цири, возвращая оружие на место. — Но на коротких дистанциях я прыгаю чуточку быстрее Виктора. Хотя, когда мы спаррингуем друг с другом, эту технику не используем, так как вместо отработки движений будем просто скакать, пока кто-то первый не угадает с перемещением оппонента.

— Должен признать, что ты очень быстрая, — признал очевидное Геральт, у которого в голове плотно засели мысли об элексире, — но, как я понимаю, кроме скачков ты и просто ускоряться можешь?

— Да, мы оба можем, но Виктор под ускорением вообще в размазанную тень превращается, — усмехнулась княжна, в объятия которой бросилась девушка-бард, вызвав легкое удивление у ведьмака. — Но он и без всякой магии безумно быстрый и сильный. Ты в курсе, что на Скеллиге он якорным канатом задушил ледяного великана?

— Ого! — воскликнула Эсси, отстраняясь от Цири и округляя глаза от восхищения. — Мне нужно написать об этом балладу!

— Почему именно канатом? — удивленно спросил Геральт, вполне представляющий размер и силу подобных чудовищ. А также их опасность.

— Мы были в дипломатической поездке, — улыбнулась княжна, очевидно припоминая какие-то моменты этой истории, — так что он решил показать, что не они нам делают одолжение, выступая на нашей стороне, а мы дозволяем присоединиться к походу за славой с такими великими воинами.

— Судя по дальнейшим событиям, ему это удалось, — усмехнулся ведьмак.

— Ты даже не представляешь, насколько! — воодушевилась Цири, всё ещё обнимая восторженно слушающую Эсси. — Он ведь с островитянами потом два королевства захватил. Причем по его требованию ни грабежей, ни убийств, ни изнасилований не было!

— Ну, не совсем так, — смущенно пробормотала девушка-бард, но под встревоженным взглядом своей подруги быстро дополнила: — Но массово, конечно, ничего не было! Только единичные эксцессы.

— С тобой что-то случилось? — обеспокоенно спросила у неё княжна.

— Нет, всё в порядке! Правда-правда! — поспешно заверила её Эсси. — Были небольшие неприятности, но мне помог Айден, а в целом всё прошло именно так, как ты и сказала!

— Похоже, что Виктору придется мне кое-что объяснить, — пообещала нахмурившаяся Цири. — А кому-то потом ответить.

— Так их уже наказали, — заверила её подруга, — сперва избил Айден, а потом Виктор лишил доли в добыче.

— Он лишил островитян добычи за попытку изнасилования? — поразился Геральт, и сам не слишком хорошо к подобному относившийся. Но чтобы подобное кто-то мог запретить армии морских разбойников, о таком он слышал впервые. — И, как я понимаю, никто не взбунтовался?

— Они согласились с его требованиями перед началом похода, — пожала плечами княжна, явно не видя тут ничего удивительного. — Запрет на изнасилования был одним из них. Если пару-тройку грабежей он еще мог бы простить, то подобное точно нет.

— Хм, у него пунктик какой-то на этом? Травма из прошлого?

— Насколько я знаю, ничего подобного, — немного задумавшись, ответила Цири. — Может, конечно, свою роль сыграло то, что у него нет матери, но думаю, что это больше обычный прагматизм. Он считает, что молодая здоровая женщина намного ценнее мужчины, а то и трех.

— Он примерно так и сказал! — радостно подтвердила Эсси, — что-то вроде: «Женщина еще минимум пару-тройку детей может родить, которые, если повезет, будут даже поумнее этих жопоголовых. А ни один мужик государству даже пса сторожевого не родит».

— Похоже, что он не в курсе, что для зачатия детей нужны двое, — усмехнулся ведьмак.

— Он из мира, где от мужчины нужно лишь его семя, — напомнила княжна, — и мыслит категориями пользы для общества. Да и учитывая, сколько всего невозможного он насовершал, я бы не удивилась, если бы, будь он женщиной, и без мужика бы обошелся. Кажется, что он даже о чем-то подобном упоминал.

Геральт представил себе общество, где от мужчин даже основная их функция не нужна, и содрогнулся. Даже будучи бесплодным мутантом, он не мог не ужаснуться такому развитию событий. Хотя тут же его мысли ухватились за другую сторону этой вероятности:

— Постой, так есть возможность подобного? В смысле зачатия без участия мужчины?

— А ты узнай у своей дорогой Йеннифэр, над чем они с Литтой работают, — с хитрой улыбкой предложила Цири. — И учти, что Виктор так или иначе свое бесплодие победил.

*** Двое ***

По праздничному городу шли двое. При очень внимательном взгляде на них, с некоторым трудом, все же можно было различить общие черты у полноватого мужчины с вьющимися каштановыми волосами и молодой стройной светловолосой девушки. Возможно, это были их голубые глаза, или что-то скрывающееся в глубине них.

Если глаза мужчины с нескрываемым одобрением осматривали веселящихся вокруг людей, то сопровождавшая его девушка с несколько даже детским восторгом изучала каждый камешек под своими ногами. Её широко распахнутые глаза будто бы пытались ухватить каждую деталь происходящего вокруг и запомнить на всю жизнь.

— Ну как, не зря мы в такую даль приехали? — весело спросил мужчина у своей спутницы.

— Точно не зря! — выпалила девушка, принюхиваясь к очередному букету, висящему на белоснежной стене ближайшего дома. — Здесь просто чудесно! Невероятно, что это все сделали их правители! А почему в других городах, что мы посещали, совсем не так?

Мужчина ответил не сразу. Некоторое время они шли молча, пока он с легкой улыбкой не произнес:

— Я не буду говорить пустых слов вроде «Королева любит своих подданых» или подобную чушь. Я и сам не управлял государством, потому точного ответа знать не могу. Однако обрати внимание, как охотно все тратят деньги, а значит, платят налоги. С сытого и довольного жизнью барашка и шерсть лучше получается, без необходимости его резать.

— Ты думаешь, что королева воспринимает простых людей как баранов? — нахмурилась девушка, на что мужчина лишь рассмеялся, вызвав у нее недоумение.

— Хороший правитель всех вокруг воспринимает как инструменты, в том числе и себя самого, — склонившись к уху девушки, поведал он тихим голосом, как некий секрет. — Даже дети правителя — это средство усиления державы. Или его ослабления, если относиться к этому вопросу с небрежением. Ты ведь помнишь историю Фальки?

— Когда король бросил её с матерью ради новой жены, а она подросла и решила взять свое силой?

— Ну, можно и так пересказать сюжет этой трагедии, — усмехнулся мужчина. — Однако суть ты уловила: первопричиной событий стало именно пренебрежение своим первенцем ради женитьбы на более привлекательной физически женщине. И вылилось это в смерть его самого, прекрасной Керо и обоих их сыновей. Не считая тысяч невинных людей, конечно. Вот только, если судить по поведению короля Вриданка, до последних ему дела особого не было.

Девушка, насупившись, принялась размышлять, но очевидно не пришла к нужным ей выводам, а поэтому просто спросила:

— И к чему ты привел этот пример?

— А ты посмотри, как разумно вышла замуж здешняя королева, — предложил он, оплачивая у подвернувшегося разносчика два приглянувшихся пирожка, протянув один тут же вцепившейся в него девушке. — Она получила мужа, который не мешает ей править, но предоставляет союз с крайне полезными Островами. Да еще и похоже, что в браке они к обоюдному согласию.

— Все равно не понимаю, — призналась девушка, с видимым наслаждением поглощая пирожок с рыбной начинкой.

— Она обменяла свою свободу на нужного королевству союзника, — объяснил мужчина, продолжая неспешное движение по улице в сторону замка, — а перед надвигавшейся войной изо всех сил искала союзников через замужество своей внучки. Заметь, единственного оставшегося у нее родного человека, которую она безусловно любит. Но государство важнее.

— Почему? — возмутилась девушка, вызвав у своего спутника умильно прищуренные глаза. — Почему государство важнее счастья человека?

— Потому что рухни государство, и счастлив не будет никто, — веско заметил мужчина. — Поверь, я за свою долгую жизнь не раз видел, к чему приводит отсутствие власти, а особенно её падение. Мало какая война сравнится с ужасом бардака и безвластия.

— А почему тогда она прекратила искать принцессе мужа?

— Потому что уже нашла. Но главное — она нашла могущественного и, судя по всему, абсолютно преданного союзника.

— Ты про того красивого князя? — с явственным расстройством в голосе спросила девушка.

— А что, он тебе так понравился? — с лукавой усмешкой спросил мужчина.

В это время они подошли к воротам замка, где стража молча пропустила их внутрь, даже не спросив, кто они такие.

— Ну… — девушка засмущалась, но все же ответила: — Да, понравился! Разве это плохо?

— А как ты думаешь, он отнесется к твоей истинной форме?

— Но я ведь умею её скрывать! — с ощутимой надеждой заявила девушка. — Ты ведь сам говорил, что никто не способен распознать меня!

— Когда я это говорил, я еще не представлял масштабов сил этого князя, — признался мужчина, остановившись посреди коридора рядом с закрытой дверью.

— Ты думаешь, что он способен увидеть мой истинный облик? — с легким испугом спросила она.

— Я почти уверен, что твою и мою суть он уже распознал, — спокойным голосом сообщил мужчина. — Но не думаю, что нам стоит его опасаться.

— Почему?

— Потому что иначе он не пригласил бы нас к себе в замок.

Похоже, что девушка, отвлекшись от других своих раздумий, только сейчас заметила, где они вообще находятся.

— Ой! — тихонько вскрикнула она, когда дверь рядом с ней сама по себе распахнулась.

— Похоже, что нас приглашают, — высказал очевидный факт мужчина, заходя внутрь.

В помещении, оказавшемся рабочим кабинетом, был лишь один человек — тот самый обсуждаемый князь.

— Ваше сиятельство, — поклонился ему вошедший мужчина, вызвав у хозяина кабинета понимающую усмешку. — Мы с дочерью были польщены вашим приглашением.

— Прошу вас, присаживайтесь, — перед массивным столом из воздуха возникли два удобных на вид кресла, где и разместились гости. Правда, девушка сперва с удивлением ощупала свое кресло. — Зовите меня Виктором. И я также польщен вашим присутствием на нашем празднике. Однако, если разрешите, я все же спрошу: что привело в славную Цинтру сразу двух драконов?

Глава 18. Драконы и подземелья

Виктор изрядно удивился, когда система обнаружения подала ему сигнал об очередных необычных гостях города. До этого он с изрядным трудом вычислил трёх вампиров и двух допплеров, планируя еще с ними разобраться, пока ограничившись наблюдением. Но вот два дракона в городе! Это стало шоком.

Он уже был в курсе, что местные драконы весьма сильно отличаются от привычных ему гигантских рептилий. И главным отличием была их разумность. Хотя вот про драконов, способных принимать человеческий облик, он узнал из воспоминаний Вильгефорца. На такое были способны лишь представители золотого подвида.

Золотые драконы считались легендарными, и большинство людей даже сомневались в их существовании. Признаваясь себе, Виктор тоже, скорее всего, принял бы их за каких-то особо искусных допплеров, если бы не четкий сигнал о их рептильей сути. Даже с выявлением вампиров он дольше разбирался, уж слишком необычные характеристики те показывали.

Больше всего волшебника в новых гостях привлек тот факт, что нелюбовь драконов именно к людям была широко известна и не ставилась под сомнение. Однако эти прибыли на праздник и, похоже, с искренним любопытством изучали людей. Либо же самец показывал что-то интересное самке.

Степень родства или уровень взаимоотношений двух драконов он на расстоянии определить не смог. Поэтому решил пригласить их к себе в гости, осознавая, что его кабинет — это самое безопасное место для подобных переговоров. Но приглашение еще и оставляло драконам возможность отступить и уехать из города, если они не желали подобного внимания.

Однако то ли благожелательный тон послания, то ли любопытство самих рептилий было тому виной, но приглашение они приняли. И теперь Виктор наблюдал перед собой взрослого мужчину и молодую девушку со взглядом ребенка. Любознательного, но осторожного ребенка. Он не знал пределов изменения внешности драконов, но догадывался, что их нынешний облик как-то соотносится с реальным. Поэтому его не удивили слова самца об отце и дочери.

— Ваше сиятельство, — поклонился ему вошедший мужчина, вызвав у хозяина кабинета понимающую усмешку. Ведь золотые драконы и сами по себе, как рассказывали легенды, были теми еще «сиятельствами». — Мы с дочерью были польщены вашим приглашением.

— Прошу вас, присаживайтесь, — волшебник для вида шевельнул пальцами, и перед массивным столом из воздуха возникли два удобных на вид кресла, где и разместились гости. Правда, девушка сперва с заметным удивлением ощупала спинку и сиденье своего кресла. — Зовите меня Виктором. И я также польщен вашим присутствием на нашем празднике. Однако, если разрешите, я все же спрошу: что привело в славную Цинтру сразу двух драконов?

— Только лишь любопытство и мое желание познакомить свою дочь с бытом людей, — с мягкой улыбкой ответил удобно разместившийся в кресле дракон. — Меня, к слову, зовут Борх, по прозвищу Три Галки. А моя прекрасная дочь носит имя Саския.

— Не желаете ли выпить, Борх? Могу предложить чудесный хмельной мёд, от которого я сам без ума, — получив согласие, Виктор без каких-либо жестов принялся разливать напиток по двум бокалам. — Простите, не знаю, как у вас принято, но чего бы желала выпить очаровательная Саския?

— Я тоже мёд хочу! — решительно заявила девушка.

— По нашим меркам она уже взрослая, — дополнил её отец, после чего на столе возник третий бокал.

— Как я понимаю, имена Борх и Саския это что-то вроде ваших человеческих имен? — спросил Виктор, когда они втроем стукнулись наполненными бокалами.

— Да, — подтвердил самец, отдавая должное явно понравившемуся ему напитку. А волшебник в очередной раз восхитился, как мёд двухтысячелетнего священника отлично помогает располагать к себе даже не гуманоидные расы. — Мое настоящее имя Виллентретенмерт, а мою дочь зовут Саэсентессис.

— А меня просто Виктор Вега. Приятно познакомиться, — он доброжелательно салютовал гостям бокалом. — Учитывая, что никого из вас не зовут Асгейрфиннбьорнсдоттир или Эйяфьядлайёкюдль, надо понимать, что имена вы сменили для маскировки?

— Я подумал, что выкрикивать на каждом углу о нашей истинной сущности было бы не самым разумным решением, — улыбнулся дракон, делая еще один небольшой глоток янтарной жидкости, перекатывая её во рту. — Должен признать, что вкуснее напитка я еще не пробовал! А перепробовал я практически всё, что предоставляется возможным на всем континенте.

— Рецепт этого напитка полторы тысячи лет улучшался моим другом священником, — поведал волшебник изумленным гостям. — Когда у тебя не так уж много дел, а впереди вечность, можно добиться результатов, близких к идеальным.

— Полторы тысячи лет? — переспросил Борх. — Он вампир?

— Нет, человек, — улыбнулся Виктор новой версии долголетия Дария. — Просто он, как и я, Бессмертный.

— Ты это так произнес, что понятно: не просто об отсутствии смерти ты говоришь. Ты ведь не из богов каких?

— Нет, я тоже человек. Просто мне не суждено умереть своей смертью или хотя бы состариться. Я навечно останусь в том виде, в каком я принял свою первую смерть. Если бы я мог выбирать, это произошло бы лет в тридцать, но, к несчастью, я умер в двадцать три года.

— Хм, поправь меня, но разве люди, когда умирают… Не умирают окончательно? На призрак или проклятого ты тоже не похож…

— Это вечная загадка для таких, как я, — развел руками волшебник. — Мы не знаем, откуда и как мы пришли. Все Бессмертные являются сиротами, которых подбрасывают добрым людям на пути. Некоторые даже умудряются дожить до старости и умереть, не узнав о своей сути. Просто первая смерть, после которой мы и становимся Бессмертными, должна быть насильственной. Это должно быть убийство. Так что большая часть из нас — это подготовленные воины, но есть и мирные люди, и даже дети.

— И эти дети навсегда застревают в таком облике? — догадался Три Галки, а получив утвердительный кивок, даже вздрогнул. — Да уж, хуже только получить бессмертие в виде немощного старика.

— И много таких Бессмертных? — спросила внимательно, но с неким недоверием слушавшая их Саския.

— В этом мире лишь я один, — улыбнулся Виктор.

— Значит, слухи правдивы, — будто бы обрадовался дракон, — ты действительно из другого мира!

— Да, это так.

— А в твоем мире есть драконы? — с горящими от восторга глазами выпалила девушка.

— Есть, — подтвердил волшебник, раздумывая, насколько откровенным ему быть в подробностях. — Вот только они сильно отличаются от вас. В первую очередь отсутствием высокоразвитого ума. Фактически это что-то вроде обезьян для меня.

— Но на ингредиенты их и там небось пускают? — усмехнулся Борх, похоже, ничуть не расстроившись отсутствию разумных собратьев в неизвестном ему мире.

— Да, примерно как и тут. Одежда, зелья, сердцевины для палочек.

Он достал свою палочку, которую вообще нечасто извлекал не для очередной полировки.

— Внутри этого часть дракона? — ужаснулась Саския.

— Нет, у меня перо феникса, — тут он указал на картину, висевшую на стене кабинета, — вот такого примерно, а не местного кошмара.

Драконы дружно повернулись и увидели разглядывающую их птицу.

— Ой, я чуть не подумала, что он нарисован! — восхитилась девушка. — Какой красивый!

— Спарк! — на голос Виктора феникс отреагировал распахнутыми крыльями и ощущаемым даже с картины волшебным пением. — И она нарисована. Я просто оживил её, придав черты характера феникса моей подруги. Настоящей Спарк, к слову, больше четырех тысяч лет.

— У вас там все, кому нет тысячи лет, наверное, молодежью считаются? — пошутил дракон.

— Не настолько всё сурово, — посмеиваясь ответил Бессмертный, — но хотя бы пару веков за плечами стоит иметь для начала серьезного разговора.

— А тебе сколько веков? — немного смутившись спросила Саския, оторвавшись от восторженного лицезрения поющего феникса.

— Я совсем новенький, мне всего тридцать один… Не век, — быстро поправился он, — а тридцать один год. Всего восемь лет после Первой смерти.

— И ты уже так силен? — удивился Три Галки. — А те, кому за тысячу, они что, боги среди людей?

— Нет, я один из сильнейших волшебников своего мира, — слегка поскромничал Виктор, решив, что в правду поверить еще тяжелее. — Просто меня с самого рождения обучал волшебник, которому удалось стать богом. Богом магии.

— И ты тоже станешь богом? — спросила девушка, у которой, похоже, глаза как распахнулись во всю ширь, так и перестали даже моргать.

— Нет уж, эту почетную обязанность я оставлю другим, — рассмеялся волшебник. — Я предпочитаю пожить немного среди людей. Хотя бы первые пару веков. А там можно и по разным мирам попутешествовать. Или объединить этот и вывести все расы, его населяющие, к звездам.

— Что-то очень уж у тебя масштабные планы для тридцатиоднолетнего, — справедливо заметил Борх. — Объединить все расы уже выглядит маловероятным, а ты уже к звездам хочешь.

— У моего учителя ведь получилось, — беззаботно пожал плечами Виктор, припоминая, каких трудов ему и его соратникам это стоило. — Но опять же я предпочитаю не строить детальные планы на такие сроки. Сперва надо разобраться с текущей ситуацией.

— К слову о ситуации, — выпрямился в кресле до этого достаточно вольготно развалившийся в нем дракон, — новый закон о равенстве всех рас — это твоя идея?

— Моя и принцессы Цириллы, — честно ответил волшебник. — Мы оба считаем эту вражду бессмысленной. И кто бы её ни начал, мы её закончим.

— Это не так-то легко будет сделать, — задумчиво проговорил Три Галки. — Между людьми и Старшими расами пролегли века войн и реки крови. Подобное не забывается одним щелчком пальца. Что? — удивленно спросил он в ответ на широкую улыбку своего визави.

— Вообще-то еще как забывается, — просветил его припомнивший Статут о секретности из прошлого мира Виктор. — Я буквально могу стереть воспоминания о всех войнах у всех разумных жителей планеты. А также удалить все прямые свидетельства об этом. Не скажу, что это просто, но это возможно. Единственное, что меня останавливает, это совесть. Я все же считаю, что свобода воли — слишком важная вещь, чтобы ломать её даже ради благих целей. Ведь однажды можно превратить всех разумных в своих беспрекословных рабов ради их же блага. Лучше уж даже не начинать.

— Да уж, — крякнул явно впечатленный Борх, — идя сюда, я думал, что меня сложно удивить, однако ты это сделал с легкостью и не один раз. Теперь я уже подумываю, что и вчерашняя гроза твоих рук дело!

— Далась вам всем эта гроза! — весело отмахнулся волшебник, только сейчас вспомнивший, что драконы и кошки — это единственные существа, которые могут черпать магию из окружающего мира. А значит, этих двоих должно было очень так неслабо накрыть в тот момент. — Подумаешь, повздорил с одним демоном, вернее, с его клиентом, а потом слил излишки энергии на общее благословение.

Дракон молча уставился на Виктора с очень сложным выражением на лице. Саския же сидела, уткнувшись взглядом в пол и отчего-то с пунцовыми щеками.

— Ты, наверное, не представляешь, как восприняли мы это благословение, — после недолгих раздумий заурчавшим голосом принялся изрекать он. — Для нас это было как высшее наслаждение. Представь свою лучшую ночь с женщиной и умножь на два, чтобы приблизительно представить. А то и на пять.

Было похоже, что Борх хотел выразить свою мысль несколько иначе, но в присутствии дочери сдержался.

— Мне нет нужды представлять, — усмехнулся Бессмертный, — я за свою жизнь получил десятки Оживлений. Это когда все навыки, умения и сила поверженного Бессмертного переходят его победителю. И чем он сильнее, тем сильнее Оживление. Иногда от смеси боли и наслаждения я даже терял сознание, что со мной не так-то просто сделать.

— Ну, у нас обошлось без боли, — успокоил его Три Галки, мельком взглянув на все еще донельзя смущенную дочку, — однако в остальном ты описал все верно. И не сочти, что я жалуюсь, но в следующий раз предупреждай заранее, чтобы я не кончал с диким рёвом посреди заполненной людьми таверны!

После этих слов оба мужчины взорвались оглушительным хохотом.

— Это еще хорошо, что все что-то почувствовали, — сквозь смех просипел дракон, вытирая слезы, — а то было бы совсем уж нехорошо.

— Кошки потом до утра орали и по прямой ходить не могли, — добавила Саския, посмеиваясь.

— Бедные животные, — всхлипнул волшебник.

— Эй! Бедная я! — возмутилась девушка. — Мой первый раз с мужчиной был на расстоянии полулиги!

— Не думаю, что это считается, — заверил её Виктор.

— Точно не считается! — в притворном испуге подтвердил Борх. — Иначе получается, что у меня тоже был первый раз с мужиком!

Новая волна смеха накрыла всех троих.

— Значит, для тебя нет разницы между людьми и другими расами? — спросил Три Галки, когда они отсмеялись.

— Вполне себе есть, — не согласился волшебник, в очередной раз поставив в тупик собеседника, — только я не считаю, что наши различия являются поводом для принижения кого-либо. Да и для меня эти отличия стираются: краснолюды для меня совсем не сильные, эльфы не долгожители, драконы… Не знаю, в чем вы специализируетесь. — С улыбкой закончил он.

— Кроме превращения в огромного летающего и пышущего огнем ящера? — дракон изобразил задумчивость, постукивая себя пальцами по подбородку. — Пожалуй, только на любви к золоту. Но это у всех рас ярко выражено.

— За исключением любви к золоту — всё в пределах моих возможностей, — поведал гостям Виктор. — Никогда не любил ни цвет, ни вид этого металла. Но с огнем у меня особая связь, не зря ведь моё тотемное животное это феникс.

Он не стал уточнять, что где-то внутри него спит самый настоящий феникс, потому что не понимал природу своей с ним связи. Он знал только, что тот никуда не исчез.

— Который тоже бессмертен, — проронил Борх, ни к кому конкретно не обращаясь.

— А что значит «тотемное животное»? — поинтересовалась Саский.

Вместо ответа волшебник взмахнул рукой, и на краю стола возник светящийся патронус в виде этой птицы.

— Ого! Какой он красивый! А можно его погладить?

— Кхе-кхе! — закашлялся Три Галки. — Серьезно! Предупреждай, когда творишь такое!

— А что с ним не так? — удивился Виктор, заметив, как оба его гостя расплылись в счастливых улыбках.

— Да он просто светится счастьем и радостью! — явно борясь с желанием присоединиться к дочери в поглаживании феникса, объяснил дракон. Пришлось хозяину отпускать своего патронуса, который очевидно бил гостям по мозгам. — Уф, спасибо… Скажи сразу: у тебя много еще таких фокусов?

— Полагаю, что предостаточно, — криво ухмыльнулся волшебник, глядя, как Саския возвращается с обиженной мордашкой на кресло. — Прошу прощения, не думал, что он так на вас подействует. Это чары «патронуса», они состоят из самых светлых воспоминаний и обычно служат для защиты от всяких тёмных тварей. Ну и позволяют выдерживать ментальные атаки и прочее. Хоть патронус и дает ощущение счастья и радости, но я впервые вижу, чтобы он действовал настолько сильно.

— Не забывай, что мы суть от сути магической, — вздохнул Борх, возвращая себе самообладание. — Хотя, честно говоря, я тоже удивлен такой реакции. По идее, магия как раз на нас должна слабее действовать. Возможно, дело в том, чья или какая это магия.

— Не думаю, что кто-то имел возможность исследовать воздействие магии из моего мира на драконов из этого, — с усмешкой подметил Виктор.

— Пожалуй, ты будешь первым, — с хитрым прищуром сообщил ему дракон. — Нам с дочерью уже почти пришла пора расставаться, а места лучше, чем здесь, найти ей будет сложно.

— Я согласна! — заявила девушка.

— Не понял…

— А что, — с улыбкой ящера-искусителя спросил Три Галки, — ты откажешься приглядеть за истинным драконом?

***

Виктору едва удалось перенести вручение ему юной драконши на пару дней вперед, под предлогом подготовки к её обустройству. Хотя ситуация для него и выглядела дико, но Борх объяснил все непонятки одной фразой: «А мы и не должны вести себя как люди — мы ведь драконы».

Оказалось, что родственных чувств у этих существ хватало только чтобы обучить потомство самому необходимому и расстаться на веки вечные. До восемнадцати лет воспитывать у них точно было не принято. Эти двое и планировали разбежаться в Цинтре после праздников, но Три Галки решил воспользоваться подвернувшейся возможностью и спихнуть дочурку под крыло к могучему волшебнику. Правда, что делать с ней самому новоявленному повторному опекуну, дракон объяснять не стал.

Виктор же пораскинул мозгами и решил, что как минимум понаблюдать и поизучать самого настоящего или «истинного» дракона — это возможность, какая на дороге не валяется. А уж если её привлечь на свою сторону да обучить азам штурмовки — получится весьма неслабое усиление армии королевства. Это даже не говоря о символизме дракона, стоящего на страже короны.

Хотя с этим самым символизмом он уже один раз чуть не попал впросак. Из-за своей черной брони и привычки подбирать себе крылышки по цвету, Виктор быстро получил себе прозвище в армии и народе — Ворон. Не прошло много времени, как кто-то догадался перевести это прозвище на Старшую Речь… И глубокомысленно заметить, что получилось «Кербин». Как у основателя династии правителей Цинтры — Кербинов.

После этого открытия разговоры о свадьбе Кербина на наследнице Кербинов вспыхнули с новой силой. Каких только историй не понапридумывали. Каких только теорий не изобрели. Существовала даже абсолютно безумная идея, что он и есть тот самый основатель династии или его далекий потомок по боковой ветви. Правда, в любом случае получалось не меньше седьмого колена родства, так что за инцест никто не возмущался. Все сходились лишь в одном: «Это же неспроста!»

Сам же новоявленный Кербин лишь восхищался умению людей без всякого интернета и даже печатной прессы в королевстве строить теории заговоров и разоблачать их, не отрываясь от кружек с пенным напитком. Хотя, возможно, ему просто стоило поменьше слушать бардов всяких, даже таких милых, как Эсси.

— Ваше сиятельство, — вырвал его из раздумий голос главы делегации Махакама, Барклая Эльса. — Мы можем с вами переговорить? По поводу новых владений Цинтры.

— Да, конечно, — охотно согласился Виктор, у которого были большие планы на сотрудничество с подгорными жителями. Особенно теперь, когда все северные предгорья Амелл до самой Горгоны перешли под власть Цинтры. А ведь в одном только Соддене было очень много всего вкусного. — Пройдем ко мне в кабинет?

Рассевшись в кабинете за привычным уже всем гостям мёдом, который на этих праздниках потреблялся в совсем уж неумеренных количествах, они смогли приступить к беседе.

— Итак, о чем вы хотели поговорить?

— Её королевское величество королева Калантэ, да будет её правление долгим, — начал непривычно для краснолюда цветасто излагать свои мысли полковник, — весьма порадовала нас новым законом о расах. Особенно нам доставить радость пункты о развитии ремесел.

Во время объявления законов Калантэ, естественно, изложила только их суть, хотя сами по себе они были куда подробнее и разветвленнее. Подробности до заинтересованных лиц доводились уже другими персонажами и в других условиях. Краснолюд тем временем продолжал свою речь:

— И мы хотели узнать, возможно ли нам будет, опираясь на этот закон, заняться разведкой и разработкой северо-восточных отрогов гор Амелл? Мы считаем, что там могут находиться весьма богатые залежи драгоценных камней. А может, и что еще найти удастся.

— Простите, а почему вы ко мне с этим вопросом обратились? — спросил волшебник, который официально к подобным вопросам вообще не имел отношения.

— Эм, так королева… В смысле, её величество королева Калантэ повелела, — недоуменно произнес Барклай и затараторил: — Сказала, что вы всё про эти горы знаете. Я, конечно, удивился, но её величеству виднее, решил я. Разве я неправильно что-то понял?

— О нет, вы всё правильно поняли, — Виктор наконец-то смог вставить слово в быструю речь главы делегации, которому, похоже, привычнее было бы на поле брани руководить закованными в сталь собратьями. — Это я не сразу сообразил, прошу прощения. Но раз мы нашли некоторое понимание, давайте проясним другие вопросы: сколько и каких работников вы готовы и можете привлечь?

— Эм, ну это всё зависит от выработки, — задумчиво и теперь уже растягивая слова стал отвечать краснолюд, очевидно не спешащий раскрывать все карты. — Сперва надо прикинуть, сколько требуется работников, сколько охранников, где располагать центр снабжения. Опять же важно знать условия для работы: какова там порода, не требуется ли тяжелое оборудование, есть ли чудища какие и требуется ли ведьмака звать или сами управимся. Да и земли там хоть не сильно обжитые, но Ривия под боком, а значит, как только обоснуемся, сразу лиходеи подтянутся. Потребуется охрану усиливать, возможно, заставы ставить. В общем, без разведки никак нельзя расчетов сделать.

Волшебник терпеливо дождался окончания его речи и только тогда стал говорить сам:

— Допустим, если я со всем этим вам помогу и решу все проблемы, готовы ли вы будете организовать в Цинтре обработку камней и изготовление готовых изделий?

Барклай засопел в бороду то ли со смущением, то ли с возмущением, но все же ответил:

— Какое-то производство мы, конечно, готовы передать и вам, но секреты Махакама не должны и просто не могут покидать его недр. Это закон, а я не хочу и не буду его нарушать.

— Не беспокойтесь, на ваши секреты я и не претендую, — успокоил волшебник собеседника, с волнением отхлебывающего мёд. — Мне лишь требуются мастера, которые организуют производство и обучение приставленных к ним людей.

— Но ведь равенство рас, — напомнил раскрасневшийся краснолюд, — её величество четко прописала, что нет и не может быть ограничений…

— Простите, я по привычке всех людьми называю, — отмахнулся Виктор, действительно не делавший подобных различий, чем изрядно изумил своего визави. — Мне не важна раса работников, ведь я признаю, что редкий человек сравнится с гномами в ювелирном деле или с вашей расой в работе с металлами. Мне важна лишь их верность. Они должны жить в Цинтре и трудиться на благо королевства, подчиняясь его законам и воле королевы.

— Это уже другое дело, теперь я вас понял, — приободрился Барклай, видимо, на секунду решивший, что хитрые людишки опять решили обмануть. — Конечно, мы готовы кинуть клич, и те, кто пожелают, смогут переселиться. Но сразу выскажу свою мысль: на первых порах мало кто решится променять теплые залы Махакама на неизвестность в мире людей. Сперва только самые отчаянные да те, кому тесно дома пойдут. А среди таких много не самых добропорядочных работников, раз у себя не смогли устроиться.

— Ничего, это уже наши проблемы будут, — усмехнулся волшебник, уже представлявший, как решать подобные проблемы, — главное, чтобы им препятствий при переезде не чинили, а дальше сами распробуют, каково у нас.

— Добро, — кивнул краснолюд, — такие условия вполне приемлемы. А что вы говорили о своей помощи при организации добычи?

— Во-первых, я могу четко указать вам, где и какие залежи расположены, — от этих слов глава делегации Махакама сперва лишь скептически скривился, но, видимо, вспомнил, кто перед ним, и настроение сменил на просто удивленное. — Во-вторых, я могу помочь вам с инструментами, и в-третьих, я дам вам сотню скальных троллей для грубых работ. Ну и еще много чего могу по мелочи.

— Боюсь, как бы от них больше проблем не было, от троллей этих, — неуверенно сообщил Барклай. — Они ведь тупы, неуклюжи, да еще и агрессивны бывают. Рядом с ними работать совершенно невозможно.

— Агрессию они проявлять не будут, если их не задирать, это я гарантирую, — уверенно заявил Виктор, имевший уже опыт взаимодействия людей и троллей. Пока никаких проблем не возникало, во многом благодаря Коби, ставшей у них главной и весьма толково руководившей своими соплеменниками. Да, он долго ржал, когда узнал, что Коби это женщина-тролль. — С тупостью тоже проблем не будет — их начальница весьма разумная дама.

— Тролль-женщина? — выпучив глаза-бусинки, просипел краснолюд. — Еще и за главную? Как они её слушаются-то?

— Скажем так: я немного помог ей завоевать и укрепить авторитет, — подмигнул собеседнику волшебник, как бы намекая, что у всех свои секреты. — А что до неуклюжести, так отправляйте их именно на черновые работы: проходы там пробивать, штреки всякие. Тут вам виднее. А работники они отличные и работать с камнем умеют как никто другой.

— Так они любой инструмент переломают в мгновение ока, — не спешил соглашаться Барклай, — да и мы на одном мясе для них разоримся!

— А вот это еще одно мое предложение, — коварно улыбнулся Виктор, отчего у его визави будто бы даже глаз задергался. — Я готов как улучшить ваши инструменты, так и обеспечить троллей такими инструментами, что они не смогут их сломать. Ну а что до обеспечения едой — я организую бесперебойное снабжение ею всех участников нашего совместного предприятия.

Он сразу расставил приоритеты: своих я накормлю, а вы своих кормите, как хотите, или давайте все работать вместе. Похоже, что его собеседник все правильно понял, поэтому спросил о другом:

— Что вы подразумеваете под улучшением наших инструментов?

— Я не знаю ваших потребностей, но из того, что приходит в голову: не ломающиеся кирки или такие, что с легкостью раскалывают самый крепкий гранит, а может вам понадобятся уловители опасных газов или еще чего. Называйте свои потребности, а я подумаю, что смогу сделать.

— Вы так изготовили меч для королевы Мэвы? — догадался краснолюд.

— Там посложнее работа, сильно посложнее, — признал волшебник, — но принципы одни — руны.

— Вы и в рунах разбираетесь? — со смесью восхищения и почему-то легкого испуга произнес Барклай.

— Без ложной скромности скажу, что с их помощью я способен менять мир! — Виктор достал свой посох, уже этим вызвав очередное изумление у собеседника, и продемонстрировал, как он способен меняться. — Этот посох убивал тысячелетних воинов с такой легкостью, будто им было не больше века от роду. Он с одного удара убил тысячелетнего василиска из моего родного мира. А там эти чудовища невосприимчивы к магии и действительно способны убивать взглядом, а их чешую обычным клинком просто не пробить.

— Сразу видно опасное оружие, — подтвердил посерьезневший краснолюд, который и до этого не веселился. — Однако лишь в твердой руке он действительно смертоносен. Я рад видеть, что ваша рука тверда на зависть любому воину. Это лишний раз убеждает меня, что мы правильно поступили, прибыв в Цинтру. У вас не только великая королева во главе, но и поддерживают её достойные люди.

— Как говорил один выдающийся человек из моего мира: войско баранов, возглавляемое львом, всегда одержит победу над войском львов, возглавляемых бараном.

— Истинно так! — согласился Барклай, широко улыбаясь. — Приятно видеть, что у Львицы из Цинтры и войско состоит из львов! Пожалуй, есть у меня предложение, которое вам понравится.

— Внимательно вас слушаю, — отзеркалил улыбку волшебник, внутренне ликуя от осознания, что условия, которые ему хочет предложить представитель Махакама, оказались даже лучше тех, на которые он рассчитывал. И даже никаких хитрых приемчиков не понадобилось применять.

Глава 19. Дела сердечные

Виктор, занятый делами и переговорами, чуть не пропустил ужин. Он засиделся с главой делегации из Махакама, обсуждая очень привлекательные условия, которые касались именно того, что было нужно Виктору — развития обрабатывающей промышленности. А ведь именно этот сектор Виктор считал приоритетным для поднимающегося королевства.

Сидеть на торговых путях и брать со всех мзду за проход — это, конечно, хорошо, вот только пользы от такого подхода немного. Он прекрасно помнил из истории своего мира, что в войне между торговцем и промышленником всегда побеждает тот, кто производит свое же оружие. Торговля — это прекрасно и со всех сторон замечательно, но торговать желательно своей продукцией и как можно более высокого передела.

Тот же король Ковира и Повиса прекрасно это понимал, отчего и развивал у себя вовсю мануфактуры. Вот только у Цинтры было огромное преимущество перед северным конкурентом: более мягкий климат, позволявший не только свободно заниматься сельским хозяйством, но и работать в помещениях даже зимой, без необходимости сжигать все леса, отапливая производства.

— Князь, рада, что вы нашли время, чтобы присоединиться к нам, — иронично поприветствовала его за столом Калантэ, которая, как точно знал волшебник, и сама не так давно заняла свое место.

— Прошу прощения, ваше величество, но уж больно интересная беседа у нас вышла с мастером Барклаем Эльсом, — не столько извиняясь, сколько обрисовывая ситуацию и соблюдая политес, ответил волшебник. — С трудом оторвались.

— И что же вы обсуждали? — с интересом спросила королева, которая сама и отправила к нему краснолюда. А значит, вопрос был скорее о результатах, а не о самой теме переговоров.

— В основном мы обсуждали добычу полезных ископаемых в горах Амелл и открытие новых производств в королевстве. И пришли, как я считаю, к взаимовыгодному соглашению, которое и изложим вам на завтрашней аудиенции.

— Хорошая работа, князь, — Калантэ сразу поняла, что запланированные ими пункты на переговорах были достигнуты, не став уточнять их посреди праздничного застолья. — А вы не подумывали завести себе резиденцию? Может, замок? Или вообще городок какой?

— Боюсь, что сейчас у меня на него не хватит времени, — развел руками улыбающийся Виктор, в свою очередь тоже понявший намек. Королева уже интересовалась у него, сколько понадобится времени на восстановление достаточно крупной крепости Ортагор, располагавшейся прямо по центру между городами Цинтра и Аттре. Волшебнику не составило бы особого труда восстановить стены и часть строений, но возиться с людьми было решительно некогда, о чем он честно и сообщил. — Пока над нами нависает угроза Нильфгаарда, я предпочитаю сосредоточиться на ней.

Калантэ лишь кивнула в знак принятия такого объяснения. Ей, очевидно, и самой хотелось и требовалось как-то его наградить. Ведь зачастую награждают кого-то не столько потому, что считают достойным, сколько потому, что так считают другие. А участие Виктора и в военных, и в мирных делах было заметно всем. И у некоторых людей возникал вопрос: почему его никак не наградили? У тех, кто послабже разумом, этот вопрос мог перерасти в другой: ну, если уж его не наградили, то что говорить об остальных?

Вот только как наградить человека, которому ничего и не нужно? Дать орден? Для нынешних времен это будет маловато. Тут еще не отвыкли от того, что награда должна быть вещественной и заметной. Тот же маршал Виссегерд к своему ордену получил и немаленькие земли на новых территориях. А Виктор четко обрисовал, что нет у него времени возиться с личным леном, когда он по всем землям королевства мотается. Да и доход от этого лена ему не нужен, когда у него «на кармане» золотой запас небольшого королевства до сих пор лежит. Это не говоря про все доли в новых предприятиях, из которых одно только производство соли позволяет за свой счет формировать целый полк.

— Что-то у меня появляется ощущение, что я тут главная лентяйка, — проворчала Цири. — За день только всякую ерунду вроде завтрашних народных гуляний разобрать успела.

— Учитывая, сколько в городе сейчас людей, обеспечение их безопасности и порядка на улицах — это далеко не ерунда, — неожиданно выступил на её защиту Эйст, обычно доверявший это право бабушке или бывшему опекуну девушки. — Если пустить это все на самотек, могут погибнуть люди.

— Да вроде бы мы всё учли, — задумчиво пробормотала княжна, — мы даже решили в конце сменить музыку, чтобы семьи с детьми первыми покинули главную площадь.

— Разумно придумано! — похоже, что искренне восхитился король. — И если тебе кажется, что ты ерундой занималась, то я сегодня час спорил с нашими рыболовами о местах зимнего лова. Кстати, Виктор, ты бы очень нам помог, если бы и на островах поколдовал немного, а то говорят, что наша рыба тоже отходит к Цинтре.

— Обязательно сделаю! — горячо заверил его волшебник, сам понимавший, что это означает для островитян, у которых чуть не половину рациона составляют дары моря. — Сейчас от Цинтры наоборот рыбу отгонять надо, а то у нас перерабатывать улов не поспевают! Бондари просто не успевают бочки делать, а ведь им еще и под новые напитки их надо мастерить.

— Что тебя так развеселило? — добродушно обратилась к коллеге по королевскому делу Калантэ.

— Просто умиляюсь, как вы все вовлечены в заботу о своем государстве, — искренне ответила Мэва. — Неудивительно, что Цинтра процветает.

— К слову о процветании, — мягко вклинился Виктор, — я слышал, что в последнее время мануфактуры Ривии испытывали некоторые трудности в связи с конкуренцией с Махакамом. Но Цинтре сейчас требуется куча всего, что у вас производится и в огромных объемах, а вот качество Махакама чаще всего является избыточным. Почему бы нам не объединить усилия к общей пользе?

— Хм, тут, признаться, я не так хорошо, как вы, вникала в работу наших ремесленников, — с ощутимым огорчением признала королева Лирии и Ривии, — однако в свете появления общей границы между нашими королевствами, а значит, и снижению препятствий для торговли до минимума, думаю, это верный путь. Пожалуй, по возвращению я отправлю своих людей для предметного разговора.

— Либо мы можем сразу, вместе с вами, отправить своих людей, которые начнут размещать первые заказы и присматриваться, какие производства мы можем компенсировать закупками у вас.

— Не удивляйся и не обижайся на Виктора, — посоветовала коллеге, немного удивленной таким напором во время праздника, Калантэ, — он из мира, где все делается намного быстрее, чем у нас. По его меркам мы все тут ленивые задницы.

— Я называю это мышлением воина, — улыбнулась Мэва, показывая, что и не думала обижаться. — Так что мне это еще как близко. Да и он прав: когда наши четыре северных соседа соединены Понтаром, мы соединены Яругой — этим нужно пользоваться. И для моего королевства Цинтра это самый удобный торговый партнер, не говоря уж об общей угрозе с юга. Так что нам завещано судьбой идти одной тропой.

— Не знала, что ты еще и рифмой увлекаешься, — радостно заметила Калантэ. — И я только сейчас подумала, что мужиков Севера от вторжения с Юга защищают две бабы в коронах!

— Эй! — притворно возмутился Эйст, что с его образом лихого разбойника выглядело вдвойне комично. — Я вообще-то тоже в этом участвую!

— Конечно, дорогой! Никто про тебя не забыл! — заверила его королева, при этом достаточно громко «прошептав», похоже, что подруге: «Не слушай его, просто я задела мужское эго».

На этот пассаж все окружающие, даже не участвующие в разговоре, весело рассмеялись. А Виктор еще и подумал, что, похоже, их с Цири присутствие весьма сильно влияет на окружающих людей. Он давно это замечал, но не особо задавался природой феномена. Плюс он считал, что только сам так влияет на собеседников, делая их более расслабленными.

Однако похоже, что и Цири так же воздействовала на окружающих. Причем, как и он, неосознанно. Люди просто становились более открытыми, сглаживались углы и противоречия. Волшебник уже предполагал однажды, что он сам того не сознавая меняет людей в приятную для себя сторону.

С одной стороны, это пугало и выглядело как вмешательство в свободу воли. Вот только он не делал людей хуже, а наоборот открывал в них добрые стороны. Да и не зная, отчего так происходит, он не мог и как-то ограничить это воздействие. Одно он знал точно и боялся этого: ведь если он сменит знак и начнет что-то вроде геноцида, за ним и туда последуют…

— Кстати, а как там твой новый чудесный напиток? — обратилась к Виктору Калантэ. — Мы его не попробуем сегодня?

— Прошу прощения, ваше величество, — повинился волшебник, признавая свой провал на этом направлении. — Мне не удалось ускорить процесс. Я слишком поздно занялся этим вопросом. Но у меня есть аналог, который даст представление о том, что получится в итоге.

— Если ты рискуешь его представить, значит это точно хорошая вещь, — успокоила его королева. — Так что давай, представляй.

Виктор, чуть привстав на своем месте, аппарировал к дожидавшимся его слугам, четко повторив все, что от них требовалось, после чего вернулся на место. А в зал стали заходить люди с подносами, на которых располагались тонкие вытянутые бокалы и серебряные ведерки со льдом и зелеными бутылками в них.

— Прошу вашего внимания, — встав в полный рост и постучав по хрустальному бокалу, обратился ко всем гостям волшебник. Тут он специально учитывал каждый нюанс, сочтя, что звон бокала сразу стоит использовать как запоминающийся характерный звук. — После битвы при Марнадале мне пришла в голову идея «напитка победы». Мы пьем вино за ужином, пиво за обедом, а некоторые и бренди за завтраком.

Переждав общий взрыв смеха и волну комментариев, Виктор продолжил:

Однако у меня на Родине есть напиток, считающийся напитком победы. Ну и самым романтичным напитком в мире, по совместительству. Его пьют во время торжеств, с его помощью делают предложения руки и сердца, им подчеркивают каждое радостное событие. К сожалению, изготавливается он весьма внушительное время. Конечно, не десятки лет, как для мёда, но сравнимо.

Среди собравшихся раздались разочарованные возгласы вроде: «Ну вот, раззадорил и ничего?» Однако волшебник лишь усмехнулся и продолжил:

— Но я поставил себе цель и смог создать очень близкий аналог, чтобы вы смогли стать первыми, кто отпразднует великую победу так, как будут праздновать в будущем все важные победы! Гарантирую, что вам понравится! Но держите в голове, что через пару лет я создам кое-что еще вкуснее! А теперь первый залп!

Подготовленные слуги прямо перед потребителями выстрелили в воздух пробками, и некоторые даже умудрились их поймать. Виктор сознательно нарушил правило открывания бутылок с шампанским, когда надо услышать «шепот», а не палить пробками в воздух. Сделал он это для большей зрелищности, считая, что напиток все равно получился далеко не выдающийся. Значит, и сильно испортить его не получится.

— Сделайте первый глоток, чтобы почувствовать напиток, — предложил волшебник, сам подав пример.

— Ммм, очень вкусно! — поделилась впечатлениями Мэва. — А пузырьки восхитительны!

— Действительно, не понимаю, чего ты так переживал, — усмехнулась Калантэ. — Напиток просто чудесный!

Цири, которая пробовала лучшие образцы из прошлого мира, лишь прятала свою хитренькую улыбку за гранями бокала.

Тем временем все успели попробовать новинку, и недовольных видно не было. Зато вот необычные ощущения при питье отметили все. Поэтому Виктор решил, что пора переходить к следующему шагу.

— Предлагаю первый тост поднять за ту, благодаря кому мы имеем возможность собраться сегодня! — объявил волшебник, когда бокалы у всех гостей были наполнены. — Защитницу Севера! Великую, непобедимую и прекрасную Львицу из Цинтры! За королеву Калантэ!

— За Калантэ!!! — взревели в один голос все присутствующие, тут же опрокинув в себя заново наполненные бокалы. Некоторые даже закашлялись после этого от новых ощущений. Всё же впервые выпить залпом шампанское, когда ты впервые сталкиваешься с газированным напитком, это необычное чувство. Но вроде бы дальше небольшого кашля дело ни у кого не пошло.

— Ваше величество, предлагаю вам дать название напитку, — снова поднялся со своего места Виктор, когда обсуждение нового опыта стало стихать.

— Говоришь, что идея пришла после битвы? — слегка прищурившись, спросила Калантэ. — Тогда почему бы и не назвать Марнадалем?

— Дамы и господа, — обратился ко всем волшебник, — вы слышали её величество: теперь напиток победы будет носить имя Марнадаль! В честь победы, где впервые за более чем сотню лет разбили войска империи, втоптав их знамёна в грязь! Победы, одержанной при трёхкратном превосходстве сил врага! Победы, спасшей десятки тысяч жизней невинных! И в свете этого я объявляю, что имена всех девятисот шестидесяти двух погибших в этой битве с нашей стороны будут увековечены на стеле на месте сражения!

— Что-то ты разошёлся, — весело заметила Цири, когда Виктор вернулся на своё место. — Хотя похоже, что все в восторге.

— Не забывай, что зачастую привычные нам приёмы тут воспринимаются за новинку, — напомнил ей волшебник, расслабленно откинувшись на спинку кресла. — Так что немножко пафоса отлично работает.

***

Танец принцессы и князя поразил всех. Эти двое настолько ярко проявляли свои магические возможности, что смотрелось это прекрасно. При этом они не скатывались в пошлость, каждым движением являя изящество и строгость танца более изящного, чем всё, что могли показать Aen Undod. А ведь вокруг них еще и музыка звучала!

Трисс бросила взгляд на единственного человека, с которым хотела бы слиться в танце, но он, как и весь вечер, был увлечен беседой с её соперницей. Йеннифэр как захватила по прибытии его внимание, так и не отпускала. Оставив рыжую чародейку грустить одной.

— Госпожа чародейка, не будете ли вы столь любезны, чтобы даровать танец со мной, — мягкий рокочущий голос вывел молодую женщину из раздумий. Кольгрим в который раз будто прочитал её мысли и предложил именно то, чего она хотела. Чародейка даже подумала, что никто, кроме него, так хорошо её чувства не читал. А уж как он был хорош в постели! Была лишь одна проблема — он не был Геральтом.

— Боюсь, что после такой прекрасной пары я буду выглядеть как корова на льду, — с изрядной долей честности ответила она.

— Не будешь, если я прикую к себе все внимание, — с усмешкой пообещал ведьмак, для которого двигаться некрасиво было достаточно сложной задачей. Он даже в обычной жизни будто бы пританцовывал при ходьбе. — Все будут думать: ах, как хорошо смотрится эта красавица в паре с дурачком!

— И ты готов пойти на такой самоотверженный шаг? — игриво улыбнулась Трисс.

— Ради танца с прекраснейшей я и не на такое готов, — заверил её улыбающийся ведьмак, протянув руку в приглашении. — Мне лишь нужно её согласие, чтобы показать, как я хорош еще и в танцах.

— Ну что же, мне даже интересно, — Трисс положила ладонь в протянутую руку, и её тут же мягко, но уверенно потянули за собой. — А ты не тратишь время на политесы.

— Я могу быть дипломатичным, когда это требуется, — сообщил ей Кольгрим, изящным жестом закручивая в танце. — Однако сейчас тебе не это требуется. Ты нуждаешься в том, кто заставит тебя перестать думать об одном известном всем персонаже. Ну и немножко придушит твою ревность.

— С чего ты решил, что я вообще о ком-то думаю? — возмутилась чародейка, считавшая, что вполне неплохо держит лицо. Однако возмущалась она не слишком громко, ведь ей нравилось, как её партнер вел в танце, делая её будто невесомой.

— С того, что ты не спускаешь с него глаз весь вечер, — открыто сообщил ей мужчина, смутив женщину. — И будь я чуть менее уверен в себе, я бы начал ревновать.

— Но ты не ревнуешь?

— Мы оба друг у друга не первые, — пожал он могучими плечами. — Мне хватает того, что со мной у тебя была лучшая ночь.

— С чего ты так решил? — весело спросила чародейка, не готовая согласиться с правдой. — Может, были ночи и получше?

— Так ты сама это сказала, — ухмыльнулся ведьмак, продолжая уверенно вести свою партнершу в танце. — Я не всё понял в череде всхлипов, но эту фразу расслышал точно.

— Эй! В момент оргазма женщина может много чего произнести! — шутливо возмутилась чародейка, у которой от воспоминаний о прошлой ночи сладко заныло внизу живота. — Это не повод использовать её слова против нее же!

— Хорошо, больше не буду, — пообещал ей смеющийся Кольгрим. — Отныне все твои признания я буду добывать сам. Своим языком и не только.

— Ох, — стремительно покраснела Трисс, припоминая, что они вытворяли прошлой ночью. Она признавала, что удлинённый язык у ведьмаков школы змеи очень ей понравился. — Это точно запрещенный приём!

— Даже не собираюсь притворяться, что стесняюсь этого, — весело сообщил ей ведьмак, закрутив в очередном движении и прижав к себе. — Но я планирую показать, что могу быть хорош и вне пределов постели.

— Кольгрим… — прошептала чародейка, не желая давать ему лишних надежд.

— Не беспокойся, — прервал он её, не теряя общего позитивного настроя, — я не влюбился в тебя и не собираюсь творить ничего безумного. Нам просто хорошо вместе, и на данный момент этого достаточно.

Трисс на секунду задумалась, насколько ей было бы удобнее влюбиться в такого персонажа. Выходило, что намного удобнее. Однако влюбилась она совсем не в того. И выбросить его из головы почему-то было сложно.

— Как ты думаешь, скоро нам объявят о свадьбе князя и принцессы? — решила сменить тему чародейка. Обсуждение чужих отношений выглядело для неё куда удобнее, чем разговоры о своих.

Мужчина ответил не сразу, с задумчивым видом закрутив Трисс в паре паруэтов.

— Честно говоря, я удивлен, что они еще не объявили. Эти двое выглядят как прекрасная пара. Да и их союз весьма помог бы королевству. Обоих любят, а то и обожают люди.

— Ага, и оба способны в ярости уничтожить наш мир, — напомнила чародейка. — Ты может этого и не ощущаешь, но поверь мне: эти двое способны двигать континенты.

— Настолько сильны? — удивился ведьмак.

— Князю хватило сил, чтобы противостоять демону из иного мира в схватке «сила против силы», — сообщила услышанную утром новость Трисс. — Он настолько силён, что мне даже представить сложно. И ты сам тренировался с Цириллой. Как ты её оцениваешь?

— Она непобедима, — честно признал Кольгрим. — Она всегда действует на пределе возможностей своего противника, но сама способна победить любого в мгновение. Виктор такой же, только он предпочитает давить физической мощью. И у него глаза убийцы. В хорошем смысле.

— Бывает хороший смысл в этих словах? — возмутилась чародейка.

— Ну да, бывает, — ничуть не смутившись, ответил ведьмак. — Важно кого ты готов убивать. Поверь, я не раз сталкивался с ситуацией, когда заказчиков хотелось убить больше, чем «чудовище».

— И как ты справлялся с этим? — прошептала внезапно что-то почувствовавшая Трисс.

— Ну, пару раз я отпускал их, — усмехнулся своим воспоминаниям охотник на чудовищ. — Все равно кметы не способны отличить голову вампира от головы человека.

— Но тебе все равно нужна была бы голова человека, — напомнила ему Трисс.

— Там, где я работал, это вообще не было проблемой. Это только в Цинтре уровень безопасности довели до абсолюта. Боги! Тут даже карманников нет!

— И снова ушел от ответа, — проворчала чародейка, прижимаясь к груди партнера. — Хотя чего ожидать от ведьмака школы змеи?

— Не понимаю твоих претензий, — Кольгрим, усмехнувшись, обнял женщину. — Я удивительно честный во всем, что не касается моей работы. Но поверь: ты и сама не захочешь знать подробности.

— А если я хочу узнать эти подробности? — с вызовом во взгляде обратилась к нему чародейка.

Здоровенный ведьмак задумался на какое-то время, но все же с сомнением в голосе ответил:

— А что, если тебе не понравится услышанное? Я безумно невезучий персонаж. Каждый раз, когда у меня начинается белая полоса в жизни, я жду неизбежную черную. Которая разрушит все, что было хорошим до неё.

— Ну, тогда у тебя останутся воспоминания о прекрасных днях с очаровательной чародейкой, — улыбнувшись, ответила Трисс.

— О днях? — удивился ведьмак. — Мы ведь вчера познакомились.

— А ты думал, что я так просто тебя и твой язык отпущу? — чародейка с самым коварным видом провела по груди своего партнера пальчиком с острым коготком. — Мне требуется еще много внимания и заботы.

— Буду рад вам их предоставить, моя прекрасная леди!

***

— Ангулема! — внезапно раздавшийся крик хозяина пекарни вырвал молодую девчушку из мечтательных грез. Она в очередной раз представляла, какая была бы у неё жизнь, признай её мать существование своей дочери. Возможно, она была бы вместе с ней в этом прекрасном замке. Может, даже познакомилась бы с принцессой. — Иди сюда, девочка! Нужна доставка!

Смахнув непрошеную слезу, девушка спрыгнула с ящиков с приправами и устремилась на зов мистера Пикло. Пожилой пекарь и его жена приняли сбежавшую от родни сиротку как родную, и она не собиралась платить им неблагодарностью.

— Да, я тут, — бодро отчиталась она, залетев в общий зал, в котором последние дни царил безумно вкусный запах свежей выпечки.

— Нужно доставить пирожки и пирожные в замок, — сходу огорошил её пожилой пекарь. — Я понимаю, что ты не горишь желанием там появляться, но это просьба самой принцессы Цириллы.

— Именно я? — с дрогнувшей губой спросила шокированная девушка.

— Да, она просила именно тебя, — в удивительном сочетании твердости и уверенности ответил ей пожилой мужчина. — Только не строй слишком больших планов. Возможно, ты ей просто приглянулась. Принцесса известна своим добрым нравом.

— Мне хватит и того, что меня заметила принцесса! — Ангулема беззаботно взмахнула соломенного цвета волосами. Новость о том, что её приглашают в королевский дворец, одновременно пугала и даровала какое-то новое чувство. Она пока не понимала, что это за чувство, но была захвачена ажиотажем.

— Ну и отлично! — будто избавившись от тяжкой ноши, заявил мистер Пикло. — Тогда хватай посылку и беги!

Ангулема схватила деревянную коробку с румяными изделиями и не помня себя бросилась к замку. Она была в восторге от возможности не только попасть внутрь замка, но еще и покрасоваться перед королевской стражей. Эти здоровенные закованные в сталь мужчины были предметом мечтаний многих куда более взрослых женщин. Поговаривали даже, что их всех отбирала лично королева. Хотя, увидев в начале празднеств короля, девушка сочла, что если отбор и был, то точно не в спальню.

Добежав до ворот замка, девушка встретилась как раз с преградившими ей путь стражниками.

— Куда спешим? — спросил усатый мужчина, опираясь на алебарду и немного нависая над гостьей замка.

— Заказ для принцессы! — бесстрашно выпалила Ангулема. — Пирожки и пирожные!

Оба стражника прикоснулись к своим ушам, после чего развели алебарды и усатый поприветствовал её:

— Беги, мелкая. Принцесса в бирюзовом зале.

Девушка кивнула, забежала внутрь и только тогда поняла, что никаких идей не имеет, куда двигаться дальше. Она ни одного зала не знала, не то чтобы разделять их по цвету. Благо ей на помощь быстро пришел седой и лысоватый мужичок, будто бы дожидавшийся появления недоуменных гостей.

— Вы к принцессе? — мягким голосом спросил он, получив в ответ торопливый кивок. — Тогда идите за мной. Она как раз должна заканчивать тренировку.

Идя по коридорам, в которых девушка запуталась после второго поворота, она не смогла сдержаться от вопроса:

— А откуда принцесса знает о нашей пекарне?

Сопровождавший её мужчина остановился, окинул её взглядом, будто решая, достойна ли она некого знания, и только подведя некий итог ответил:

— Её высочество умеет быть незаметной, — он явно сдержался, чтобы не сказать больше, но помощнице пекаря и этого хватило. Она вспомнила, как к ним приходили разновозрастные парочки со странными заказами. Суток не прошло, как у них заказали пирог с начинкой из рыбы и южными специями. Хотя одни специи стоили как несколько пирогов.

Погрузившись в свои мысли, девушка не заметила, как они подошли к двери и её сопровождающий, постучав, запустил её внутрь. А в небольшом кабинете, размером со всю их пекарню, она застала ту самую девушку, перед которой она преклонялась. Стоявшая у окна принцесса была настолько величественно прекрасна, что помощница пекаря застыла с открытым ртом, не в силах произнести и звука.

Принцесса была одета во что-то вроде тренировочного доспеха, вот только её плечи и руки были полностью открыты, и по ним стекали капельки пота. Ангулема от такого вида, а еще и от вида приподнимающейся с каждым вздохом груди княжны закусила губу.

— Я принесла ваш заказ, — сорвавшимся голосом проблеяла девушка. Она действительно не понимала, почему на нее так воздействует впервые увиденная красотка, но про стражников она уже забыла.

— Ну не прелесть ли ты, — развернувшись, улыбнулась принцесса, отчего Ангулему бросило в жар. Такого поворота сюжета она точно не ожидала! А тем временем девушка, от красоты которой плакать хотелось, подошла к своей гостье и провела пальцами по её лицу. — Нужно потерять разум, чтобы отказаться от такой милашки.

Девушка не сразу поняла, о чем говорит принцесса, потому что нагло пялилась на нее. Но когда смысл её слов дошел куда надо, она неверяще выпалила:

— Вы знаете?

— Конечно знаю, — мягким бархатным голосом произнесла княжна. — И твоя матушка та еще сучка! Ты не должна оплачивать её ошибки.

Ангулема просто таяла в руках этой красавицы. Её голос окутывал и очаровывал, даря ощущение безопасности. У неё даже возникла мысль: вот бы она была моей старшей сестрой!

— Вы знаете, кто моя мама? — невпопад спросила девушка и тут же расстроилась от мелькнувшей тени расстройства у собеседницы.

— Знаю, но не хочу о ней говорить, — отпустив лицо гостьи, чем вызвала разочарованный стон, сообщила принцесса. — Меня больше интересует, как ты проникла в дом барона Эйлемберта.

Девушка застыла в ужасе с одной только мыслью: «Боги! Она знает!» Но независимо от своего испуга она не могла оторвать взгляд от принцессы. Каждое её движение, каждое напряжение стальных мышц вызывало какое-то животное чувство у помощницы пекаря. Она смотрела на нее как на огромную кошку, ощущая себя крохотной и беспомощной мышкой.

— Я-я-я не специально! — сбивчиво брякнула девушка. — Я не такая! Я не воровка!

Ей вдруг очень сильно захотелось выложить все секреты, только бы скептически смотрящая на неё красотка сменила взгляд на более добрый. Она готова была рухнуть на колени перед этой богиней, только сомневалась, что той понравится.

— Я тебе верю, — принцесса сменила строгий вид на доброжелательную улыбку. — Но теперь я жду от тебя полного рассказа обо всех вещах…

— Конечно, госпожа! — сглотнув слюну, радостно заявила девушка.

Глава 20. Последний праздник

В последний день празднеств были запланированы масштабные народные гуляния. Да и вообще он должен был стать более расслабленным для большинства участников. Все запланированные переговоры уже провели, планы назначили, и можно было расслабиться.

Понятное дело, что расслабиться могли все, кроме организаторов действа, ведь толпы людей, собравшихся в одном месте, — это всегда напряжение для всех остальных. И хоть от преступного элемента, в том числе и приезжего, город успешно чистили, но даже сам факт сборища такого количества людей уже заставлял всех работать в полную силу.

Главным испытанием этот день должен был стать для Цири, которая впервые организовывала что-то такого масштаба и ответственности. И хоть за ней втихую приглядывали другие люди, дабы подстраховать в случае чего, сама княжна отнеслась к своей работе с максимальной серьезностью. Настолько серьезно, что в этот день она даже выбралась из постели раньше Виктора.

Конечно, они перевели свои отношения в новую плоскость всего двое суток назад, но даже до этого волшебник всегда начинал работать еще до того, как Цири просыпалась. Пожалуй, она могла бы и сутками спать, если бы что-то не заставляло её вставать. Раньше это были уроки и тренировки, а теперь их место заняли государственные дела.

Виктор чуть умильную слезу не смахнул, гордясь таким подходом к делу будущей королевы. Вот только он прикидывался спящим, дабы ничем не сбить сурово сжавшую идеальные губы княжну, у которой даже складочка на переносице появилась. Настолько она была сосредоточена на своей задаче. Что только увеличивало её очарование в его глазах.

Сам волшебник покинул их ложе только когда Цири покинула комнату. Хоть он и был практически уверен, что она заметила его бодрствование. Но, видимо, княжна тоже решила, что не стоит сейчас отвлекаться, ведь им действительно было тяжело оторваться друг от друга. Даже если они сдерживали себя, ограничиваясь только поцелуями.

Аккуратно выбравшись из объятий спящей сладким сном Эсси, Виктор решил, что пора бы и самому уже приступить к своим делам. Аккуратно прикрыв девушку одеялом, он подумал, что вот уж она-то точно не скоро проснется. Не обладавшей усиленным организмом поэтессе было тяжеловато выдержать их игры. Даже когда Цири была одна. А учитывая, что совместная магия двух волшебников еще и на неё как-то воздействовала, чтобы её разбудить, нужно было не иметь сердца.

Виктор собирался еще быстрее княжны, потому что у него дела были хоть и менее важные, чем у неё, зато куда как более заметные. Собственно, как они и обсуждали в самом начале подготовки к празднеству, экраны, показанные в замке, были лишь скромной прелюдией перед тем, что ему предстояло явить сегодня. Ему предстояло вызвать восторженные возгласы у пары десятков тысяч людей.

Конечно, по меркам его прошлого мира это не было таким уж большим числом. Да и новизна ощущений для местных помогала. Однако это не означало, что Виктор собирался халтурить. Задача была организовать «Чудо», и на меньшее он не был согласен. Тем более после того, как настоящее чудо все проглядели. Хотя вроде бы все прочувствовали.

Вообще праздники пока получались просто отличными: всем весело, почти никаких конфликтов, и куча важных переговоров прошла вполне успешно. Да даже конфликт с Вильгефорцем можно было считать вполне хорошим событием. Если судить по итогам.

Совершенно неожиданно для себя он столкнулся с врагом, о существовании которого даже не знал. А ведь мог узнать и при других, куда более неприятных обстоятельствах. Уж после прочтения мыслей подохшего чародея Виктор вполне представлял, какие проблемы он мог организовать, сидя в тени. Да и благословение на весь город вышло вполне приятным.

Волшебник до памятной схватки даже не предполагал, что в этой жизни вообще способен оперировать подобными объемами энергии. Подобный уровень был вполне достоен для его детей из прошлой жизни, пока он не разобрался, как оптимально развивать их таланты. Правда, там все они несли в себе частичку самой магии, будучи её детьми.

Виктор считал, что подобного уровня в этот раз ему удалось достичь еще и благодаря сыворотке. Ведь, будучи сыном Магии в прошлой жизни, ему просто не требовались никакие сыворотки. Стать сильнее он мог ровно одним способом — переродиться в полностью магическую сущность, что он и сделал в конце жизни тела.

Мысли о воздействии чистой магии на людей привели волшебника к вопросу: а какое воздействие на людей окажет воздействие чистой магии такого объема? Ведь в этот раз энергия шла непосредственно от аватара магии. Который еще и, судя по всему, установил прочный канал связи с этим миром, фактически сразу начав воздействовать на него.

Другим вопросом были последствия прихода в этот мир новой сущности истинно божественной мощи. Ведь все полученные Виктором данные единогласно утверждали, что ничего настолько могущественного тут еще не было. И возможные последствия, даже если учесть вполне доброжелательную природу новой сущности, немного напрягали.

«Надеюсь, что я не поломал этот мир, — хмыкнул волшебник, приведший в мир нового бога. — Еще бы знать, к чему привели мои действия в прошлом мире, ведь меня туда так и не пустили».

Внезапно Виктор задумался о последствиях выброса энергии для себя. Ведь если остальные имели дело с отголосками произошедшего, то он находился в самом эпицентре. Да и плюс перекачивал в колоссальных объемах саму магию прямо через себя. Это просто не могло пройти бесследно. Однако единственной замеченной им странностью была необычная их с Цири реакция друг на друга.

Вот только проверить, была ли реакция на их контакты с княжной изменением, он не мог, просто потому что никогда до этого они даже не целовались. Не говоря уж о чем-то большем. А подобных ощущений волшебник ни в одной из жизней ни с кем не испытывал. Даже при оживлении к удовольствию примешивалась боль.

Отсюда вставал вопрос: может, они и правда из-за каких-то завихрений в этой жизни были созданы друг для друга? И самое обидное, что Виктор не знал, что в нем и Цири такого особенного. Ведь книг он как назло не читал, крайне теперь в этом раскаиваясь.

Единственным предположением волшебника было то, что Цири имела какой-то ген «Старшей Крови». А это могло означать и то, что в ней, как и в нем в прошлой жизни, с рождения присутствовала частичка магии. А учитывая, что он до этого подключился напрямую к Аватару магии, теперь и у него было что-то подобное.

Вполне возможно, что, имея постоянный контакт непосредственно с источником чистой энергии, он сам изменялся. Возможно, даже на генетическом уровне. К сожалению, в прошлой жизни у него не было надобности в подобных исследованиях, а в этой не хватало времени. Правда, в прошлой жизни у него бы и не получилось ничего изучать, по причине того, что он и стал Аватаром.

Поняв, что, пытаясь ответить на один вопрос, он только породил их в еще больших количествах, Виктор решил заняться делами. И тут же, будто в наказание, мозг подкинул ему мысль о том, что, возможно, одной из причин его постоянных стараний взвалить на себя побольше работы и являлась попытка уйти от других вопросов. Вопросов, которые мучили его почти полтора года, с самого неудачного перехода.

Виктор никогда не считал себя всемогущим или хотя бы чрезмерно сильным. Ведь будь иначе, он бы не доводил заботу о своей безопасности чуть ли не до уровня паранойи (хотя очень многие убрали бы из предложения «чуть ли не»). Вот только и беспомощным он себя крайне редко ощущал и ненавидел это чувство от всей души. А изредка позволяя себе задуматься о произошедшем, он именно таким себя и ощущал.

Их отношения с Пенни и Мерулой сложно было назвать любовью, ведь и слов таких они никогда не произносили. Однако вдали от девушек он чувствовал себя откровенно паршиво. Возможно, он элементарно скучал, а наложившееся на это чувство вины просто усиливало ощущения. Или же это была тоска от понимания, что как прежде уже не будет.

Встряхнув головой, Виктор поразился, чего это его разбило на чувства этим уже не слишком ранним утром. Даже на всякий случай проверил тело и разум на предмет вмешательства. Проверка лишь показала обычные последствия отличной ночи, которые обычно приводили к легкости, веселости и энергичности. Сейчас же его отчего-то пробило на отвлеченные раздумья и самокопание.

«Пожалуй, тут требуется углубленное изучение и внимание к деталям, — хмыкнул он про себя, понемногу возвращаясь к нормальному состоянию».

Придя в себя и отринув лишние мысли, волшебник накинул на себя невидимость и отправился устанавливать оборудование для предстоящего шоу. Ничего особо сложного в этом не было, ведь он просто аппарировал от точки к точке и, пользуясь «артефактом-уровнем», выставлял угол и направление для каждого проектора. Это была работа, больше требующая внимательности и аккуратности.

Дела посложнее у Виктора начались, когда он закончил монтаж оборудования. Теперь ему требовалось проверить его работоспособность. Причем сделать это так, чтобы ни один из тридцати с лишним тысяч жителей и гостей города не заметил этой проверки. Тут уже потребовалось некоторое изящество в работе, когда он выводил изображение так, чтобы видеть его был способен лишь он один.

Но будто мало было секретности и невидимости, он еще и заморочился проверкой углов зрения. Собираясь создавать близкое к идеальному представление, волшебник не был согласен на огрехи. Ему совсем не хотелось, чтобы с какого-то ракурса вместо нормального изображения пошла бы рябь или вообще ничего не было видно.

Остановился Виктор только когда понял, что пропустил завтрак, время идет к началу праздника и он, зависнув в небе над городом, проверяет, какой обзор будет оттуда. Учитывая, что во всем мире он знал только двух летающих людей, которые оба будут во время представления на земле, Виктор решил, что проверку систем можно признать успешной и сворачивать.

— Ну как, закончил? — первым делом спросила его княжна, очевидно пытавшаяся за суровым видом скрыть свою нервозность. Сейчас они были одни в её части большого королевского шатра, установленного у поля, где должно было начаться представление, так что она могла себе позволить немного эмоций. Причем если снаружи шатер выглядел просто большим, то внутри он под чарами расширения был гигантским.

— Да, всё настроил и трижды проверил, — с улыбкой на губах слегка приврал он. Всё же не настолько он параноик, поэтому проверил лишь дважды. — Не переживай, всё будет идеально. Если случится хоть какая-то неприятность, мы быстро исправим всё с помощью магии. Мы всё же два сильнейших мага.

Цири вместо ответа подошла к нему, прижалась и положила голову на плечо, будто отдыхая. Виктор приобнял её и принялся легонько поглаживать по спине.

— Я даже во время битвы и осад так не нервничала, — призналась девушка через несколько секунд молчания. — Для меня в новинку отвечать за такое количество людей.

— Причём защищать их от них самих, — усмехнулся волшебник, услышав в ответ согласный хмык, означавший, что княжна не впала в хандру. — Не беспокойся, вместе мы со всем справимся.

— Вместе, — подняв голову вверх, ответила Цири. С счастливой улыбкой и потрясающими зелёными глазами она не оставляла Виктору иного выбора, кроме как поцеловать это чудо.

Правда, долго им миловаться не дали, так как они оба почувствовали приближение герольда, пригласившего их к королеве. А это означало официальный вызов, ведь при обычном можно было послать им сигнал с помощью артефакта-пейджера.

— Кстати, спасибо за то, что предоставил мне доступ к своей системе слежения, — поблагодарила княжна своего спутника на английском, пока они пешком двигались к центральному отсеку шатра, — с ней действительно намного удобнее всех контролировать. Я имею в виду контролировать выполнение работ. — Зачем-то поправилась она, будто кто-то мог подумать, что принцесса будет следить за всеми своими будущими поддаными.

— Ну, учитывая, к чему ты мне предоставила доступ, — намеренно слегка пошловато улыбнулся ей Виктор, также перейдя на язык иного мира, дабы, даже подслушав их, никто бы не смог понять, о чём они говорят. Хотя они могли бы и мысленно общаться, но живая речь всё же была приятнее, так что для некоторых конфиденциальных разговоров они просто использовали английский. — С моей стороны было бы бесчестно не ответить хоть такой малостью.

— Значит, я могу получать подобные подарки за секс? — Цири в притворном изумлении широко распахнула глаза и прикрыла открытый рот ладошкой. — Кто бы мог подумать! А другие женщины знают?

— Я думаю, что, как минимум, догадываются, — рассмеялся волшебник, поддержанный княжной. — Только открою тебе секрет, что работает это в обе стороны. Хоть в сторону мужчин и намного реже.

— Так вот чего ты каждый раз так стараешься! — изображая внезапное озарение, воскликнула Цири. — Теперь и мне надо подарок готовить?

— Ты мой главный подарок, — без тени сомнения заявил Виктор, — а, как ты выразилась, «стараюсь» я ради любви к искусству.

— А я думала, что ради любви ко мне, — княжна сделала вид, что расстроилась.

— Так ты и есть настоящее произведение искусства, — утешил её посмеивающийся волшебник, на краю сознания понявший, что они давно уже признались друг другу в любви. Просто раньше это была любовь иного толка.

— Так ты признаешь, что выращивал всю такую прекрасную меня себе на усладу? — весело спросила Цири, но, заметив, как скривилось лицо собеседника, быстро добавила: — Прости, я поняла, как это звучит, только после того, как сказала.

— Да уж, я себя на мгновение мерзким педофилом представил, — признался Виктор, внутренне вздрогнув от таких мыслей. — Да еще и с налетом инцеста.

— Тогда получилось бы, что я с отцом… — девушка попыталась неловко пошутить, но не закончила фразу, когда их обоих передернуло.

— Давай больше никогда не поднимать эту тему, — предложил волшебник, создавая два бокала и наполняя их мёдом. Ему почти физически требовалось смыть внезапно возникший привкус во рту.

— Согласна, — с серьезным видом кивнула княжна, залпом выпив предложенный напиток, — никогда!

Дальнейший путь они продолжили в неловком молчании, лишь на последнем отрезке пути перейдя на бессмысленные разговоры о мероприятии, вернувшись к всеобщему языку. Не стоило создавать на пустом месте слухи, что они поссорились или еще что.

— А вот и наши главные устроители торжеств, которые, заработавшись, даже пропустили сегодня завтрак! — добродушно объявила Калантэ. Вот только внимательный взгляд, изучавший обоих вошедших, не был таким радушным. Скорее она проверяла, нет ли в их облике характерных следов для совсем других занятий. — У вас всё готово?

— Так точно, ваше величество! — немного непривычно для местных ответил Виктор, неосознанно принимая огонь на себя. — Мы всё проверили, затем перепроверили и полностью готовы к началу.

— Хорошо, хорошо, — с затухающей подозрительностью во взгляде произнесла королева. А вот у сидящего рядом с ней Эйста в глазах плясали веселые искорки, но, как обычно, он предпочитал не вмешиваться в руководство Цинтрой, пока его не спросит супруга. Как понял Виктор, эти двое установили что-то вроде раздела сфер влияния: каждый руководил своим королевством и не лез в дела другого, что лишь помогало им избегать ссор и конфликтов.

— Что ж, тогда я предлагаю всем пройти в ложу и посмотреть, что приготовили для нас наши чародеи! — объявила Калантэ, первая показав пример собравшимся. Взявшись под руку с мужем, она направилась к выходу, и остальные последовали за ней.

***

Как обычно бывает на праздниках, для того чтобы одни люди могли хорошо отдохнуть, другие люди должны хорошенько поработать. Причем Виктор наблюдал некоторую связь между незаметностью работы и качеством отдыха. Ведь ни его, ни Цири весь день и вечер было практически незаметно. И вовсе не потому, что они перемещались аппарацией под невидимостью.

Их было не видно, потому что они отлично справлялись со своей работой. Когда все механизмы тяжелой работы под названием «праздник» пришли в движение, им не требовалось бегать с криками, матами и размахиваниями рук, чтобы исправить недочёты. Каждая шестеренка выполняла свою функцию, а они лишь страховали конструкцию, внося небольшие коррективы.

Большинство винтиков празднеств даже не было в курсе всей сложности механизма, потому что им этого и не требовалось знать. Лоточники не задавались вопросами, почему им выдали конкретные зоны для торговли, не зная, что в том числе с их помощью толпу разделяли на фракции. В одной части поля собирались семьи с детьми, в другой моряки, в третьей гости города и так далее.

Просто за счет предлагаемых напитков, закусок и развлечений вполне удавалось развести разные группы в разные места. Конечно, они периодически соприкасались, но не смешивались. Из-за этого и за порядком в разных зонах отвечали разные люди: моряков охраняла портовая стража, где все всех знали, а семейную зону сторожила дворцовая стража с преимущественно женским составом лекарей. Даже наборы зелий у стражи и лекарей в разных частях поля различались: у кого-то было больше успокоительных, у кого-то средств от расстройств желудка, а у портовой стражи наготове держались кровеостанавливающие средства.

Но чтобы все это заметить, требовалось взглянуть на картину целиком, потому что на первый взгляд никто огромные толпы людей в разные стороны не разгонял. Вот только никому и в голову не приходило смотреть и анализировать, потому что все больше наслаждались представлением. И вот тут уже на сцену выходило творение Виктора.

Волшебник создал сложную систему экранов, позволявшую в обычном состоянии из любой точки поля наблюдать за представлениями в её центре. Там выступали всякие барды, скоморохи и прочие менестрели. Он даже не разбирался в этом, отдав всё на откуп Цири. Единственное, что ему требовалось знать, это то, что выступление Эсси будет гвоздем программы с совершенно новым для этого мира звучанием.

Но главным, для чего требовались экраны, были совсем не эти выступления, являвшиеся своего рода антрактами. Главным действом были созданные и смонтированные им пропагандистские «ролики», являвшиеся самой откровенной рекламой королевства. В них в самом пасторальном ключе показывались красоты королевства, превозносился труд его жителей и, конечно же, благость жизни под властью короны.

Для жителя конца двадцатого века это были бы просто красивые виды и вполне привычные, но оттого не менее действенные посылы. Аборигены же воспринимали всё как мощнейший сигнал: вы в раю! Это самая лучшая страна на свете, лучше, чем в Цинтре, нет нигде, а всем остальным остается лишь вам завидовать! Причем гости города получали дополнительный смысл: почему это вы еще не подданый Цинтры, самого прекрасного королевства в мире?

Особенно зрителям понравились кадры полетов над королевством. Сам по себе факт того, что они видят землю с высоты птичьего полета, уже привел большинство публики в восторг. Но с добавлением подходящей музыки, подчеркивающей происходящее на экране, толпа просто ревела от переполнявших их эмоций.

Огромные экраны создавали у людей даже некоторое ощущение присутствия, отчего некоторые особо впечатлительные люди даже падали, когда «камера» делала поворот. Правда, не обошлось и без пары десятков обмороков, но стражники и лекари были наготове, так что справились отлично. Не зря ведь им эти кадры уже показывали, чтобы они на представлении смотрели по сторонам, а не вместе со всеми пялились на экраны.

В промежутках между рекламой в разных зонах и контент на экранах немного различался. Благо никто не чудил, и Виктору не приходилось следить да бдить, чтобы не показать кому-то что-то не то. Тем более что с местным отношением к подобным вещам, даже покажи он порно в «семейной зоне», люди лишь посмеялись бы, а не пошли бить устроителей. Всё же до высот «морали» конца двадцатого века тут было далеко, и народ был куда более простым и открытым.

Подспудно, не особо заметно для зрителей, волшебник поднимал градус «эпичности» картинок и музыки, апофеозом которого стал фактически первый фильм этого мира. Полтора часа нарезки отредактированных воспоминаний четко объясняли предпосылки и рассказывали о событиях прошедшей войны.

Перед замершими и лишь в нужных моментах взрывавшимися криками зрителями пронеслись все главные события: от битвы на Марнадале, которую осветили в особо героическом ключе, до падения Настрога. Правильно расставленные акценты убеждали публику, что война была справедливой, армия Цинтры непобедима, а результаты неоспоримы.

В самом конце, отведенном под сольное выступление Калантэ, где она подавалась в исключительно величественном ключе, она поднимала меч вверх, символизируя победу. И вот тут Виктор в последний момент внес изменение, которое явилось для всех неожиданностью. Потому что редко когда ожидаешь пролетающих над головой двух огромных ящеров.

Волшебник после знакомства с Борхом и Саскией не смог удержаться и не попросить их поучаствовать в представлении. На его удивление оба с неприкрытым энтузиазмом согласились, после чего устроитель понял, что прибавил себе головной боли. Теперь ему требовалось сделать так, чтобы драконы вызвали у публики восторг, а не ужас.

Виктор сходу отверг предложение Саскии о пускании огня, решив, что это точно будет перебором. Он даже специально выверил высоту полета и громкость рева драконов, чтобы создать именно нужный эффект. Правда, Борх по окончанию всех приготовлений заявил, что у него крадут все веселье, но отступать уже было поздно. Но теперь, слыша рев толпы, перекрывающий не такую уж и тихую музыку, они с дочерью вполне могли гордиться проделанной работой: финальная сцена «фильма» получилась максимально наполненной эпиком. Такое и в конце двадцатого века невозможно было бы создать!

***

После того как Виктор аппарацией вернул драконов на праздник, он нашел Цири в шатре для исполнителей, где та в составе целой делегации готовила очевидно нервничающую Эсси к её закрывавшему праздник выступлению. Однако едва он вошел внутрь, как на него накинулись с обвинениями:

— Виктор, какого черта? — поприветствовала его княжна. — Ты чего устроил?

— Что не так? — удивился волшебник, который всё с ней обговаривал. — Я ведь говорил тебе про драконов!

— Ты не говорил, что они будут настоящими! Я думала, что это еще одни твои материальные иллюзии.

— Если бы это были иллюзии, я бы так и сказал: запущу иллюзорных драконов, — заметил Виктор, успокаиваясь от первого неожиданного напора. — А раз не сказал, значит, драконы обычные. Ты ведь не говоришь никому: «Подайте мне ложку, настоящую».

Цири на это лишь весело фыркнула, окончательно растеряв всю свою строгость.

— Только ты можешь сперва назвать драконов «обычными», а потом сравнить их с ложкой, — сообщила она, подойдя вплотную и ни от кого не скрываясь чмокнув его в губы. — Но именно поэтому ты такой милашка. А где ты их откопал и почему мне не сказал?

— Просто случайно определил их среди гостей города, — пожал плечами волшебник, после чего немного сварливо напомнил: — И у тебя теперь есть доступ к моей системе. Можешь посмотреть, они там есть.

Княжна на пару секунд застыла, после чего её глаза расширились, и она чуть не закричала:

— У нас в городе два дракона, три высших вампира и два допплера?! Какого черта еще не поднята тревога?!

Стоило заметить, что оглашение подобного списка привело в изумление всех присутствующих. Причем одного ведьмака и одну чародейку скорее тем, что подобные существа, славящиеся своей идеальной мимикрией под человека, были разоблачены. Два барда же скорее были удивлены таким набором, состоящим из крайне редких представителей.

— А чего такого-то? — с нарочито беззаботным видом спросил Виктор. — У нас равноправие разумных рас. Да и со всеми ними уже проведены беседы, где я четко очертил им границы допустимого. Пока никто не бедокурит, я их и не трогаю.

Высшие вампиры? — переспросил Геральт, у которого удивление даже пробилось через обычную невозмутимость. — Ты и им очертил границы?

— Ну да, и предупредил, что за нарушение этих границ последует наказание.

— Ты в курсе, что они истинно бессмертны? — уточнил ведьмак. — Убить высшего вампира может лишь другой высший вампир. Или ты про таких, как брукса или катакан?

— Нет, я про настоящих высших, — ответил волшебник, усмехнувшись выражениям лиц присутствующих. — А что до бессмертия… Покажите мне вампира старше двух тысяч лет, и, возможно, он станет самым старым из убитых мною бессмертных существ. Я ведь и сам так-то бессмертен. Кстати, забавно, как много я могу из того, что они умеют…

— Ты дрался с ними? — сразу догадалась княжна. Вот только она от этого осознания не обеспокоилась, а наоборот, спокойно выдохнула. Хотя это было вполне логично: раз живой и со всеми частями тела на своих местах, значит, бой был не особо тяжелым.

— Только с одним, — Виктор благодарно улыбнулся такой реакции. — После чего он порекомендовал меня своим собратьям с четким указанием: не злить меня.

— Чего это он такой любезный стал? — весело спросила Цири с явным желанием вытребовать все подробности. — Ты показал ему, что у бессмертия бывают и очень неприятные стороны?

— Вроде того, — хохотнул волшебник, припоминая ужас в глазах считавшего себя вершиной пищевой цепочки существа. — Он был крайне удивлен, когда «пища» сперва измолотила его кулаками, а затем отторгла руку так, что она перестала регенерировать. Ну и вполне быстро понял, что я могу продолжить и с остальными конечностями, после чего он проклянет свое бессмертие. Так что пошел на сотрудничество. Правда, руку ему все равно теперь не один год заново отращивать.

— Адское пламя? — сообразила княжна. — А до этого ускорение на себя и «арресто моментум» на него?

— Десять баллов Гриффиндору! — весело провозгласил бывший преподаватель, из-за чего они единственные в помещении рассмеялись.

— Не терпится услышать больше подробностей этой наверняка великолепной битвы, — первым нашелся Лютик, — и сложить о ней достойную балладу или просто песню. Однако сейчас у нас проблема: Глазок…

— Я тебя когда-нибудь побью, — перебила его вполне уже веселая Эсси, — после того как ты в очередной раз так меня назовешь. И я уже не нервничаю. У нас тут допплеры, драконы, высшие вампиры, бессмертные чародеи, перемещения между мирами и схватки с всемогущими демонами. А мне всего лишь надо выполнить свою работу и выступить перед чуть большей, чем обычно, аудиторией… — Она покачала ладошками, изображая из себя весы, после чего уверенно закончила: — Как-нибудь справлюсь!

— Не «как-нибудь», а лучше всех! — схватила её в объятья аппарировавшая Цири. — Ты всем покажешь, насколько ты крутая!

— Слышал? — спросила Эсси, повернув голову к Лютику. — Я крутая!

— А я никогда с этим и не спорил! — с улыбкой развел руками бард.

— Тогда вперед на сцену! — скомандовала княжна. — Пора ставить восклицательный знак в этих праздниках!

Глава 21. Встреча с вампирами

*** Эмиель Регис ***

Эмиель прибыл на развалины крепости Ортагор на закате, как и было указано в приглашении. Хотя это приглашение и выглядело скорее как требование, но после произошедшего с младшим Ван Каролюммом, требования этого человека стоило рассматривать весьма внимательно. И он не сильно удивился, когда встретил на месте своего старого знакомца и даже в некотором роде приятеля.

- Регис? Не ожидал тебя тут увидеть, - поприветствовал его высокий темноволосый мужчина с голубыми глазами. – Он что, решил собрать всю нашу братию в одном месте?

В голосе собрата не было слышно особого беспокойства, скорее легкий интерес и удивление.

- Здравствуй, Детлафф. Не знаю, что он задумал, но исходя из того, что мы оба здесь, не хватает только третьего представителя нашего рода.

Едва он это произнес, как из воздуха возник и хозяин этого мероприятия. Вместе с ним появился и отсутствовавший до этого Каролюмм, по виду которого было понятно, что причины для отсутствия у него были уважительные. Чтобы привести в такой вид существо подобной силы, нужно было сильно постараться. И ведь он, похоже, не регенерировал, что было дополнительно удивительно и пугающе.

- Приветствую вас, господа, - Эмиель заметил некоторое внешнее сходство у появившегося чародея и своего старого приятеля: высокий рост, темные волосы, голубые глаза. Вот только в каждом аспекте они и различались: рост человека был практически гигантским, волосы цвета воронового крыла не тронуты и намеком на седину, а глаза сейчас пылали настоящим синим пламенем. Да и выглядел он молодо даже по человеческим меркам. – К сожалению, я был вынужден позвать вас не из-за добрых вестей.

- Похоже, что кое-кто не понял намёка даже в виде сожжённой руки? – сообразил Детлафф, кивнув на скованного необычными кандалами собрата. Возможно, именно они и препятствовали регенерации. Во всяком случае, судя по светящимся символам на них, оковы эти были совсем не простые.

- Всё верно, - кивнул чародей, пока тело Каролюмма будто бы подхватили невидимые руки и потащили в центр бывшего внутреннего двора крепости. - Месье Даньяр решил, что если я занят проведением праздника, то можно нарушить установленное мною правило пребывания на территории королевства. Ему, видите ли, захотелось ускорить свою регенерацию. Тем самым еще и уменьшив воспитательный эффект от предыдущего наказания.

Эмиель был готов даже восхититься показной вежливостью и расслабленностью человека, продолжавшего стоять в десятке шагов от одних из сильнейших существ этого мира. А вот его приятелю вид избитого высшего вампира, которого, как окровавленную тряпку, волокли куда-то магией, явно не понравился.

- И зачем ты позвал нас? – с намеком на рычание в голосе спросил Детлафф. – Мы не нанимались быть его няньками. И если он что-то и нарушал, то не наши законы.

- О, я прекрасно это знаю, - беззаботно улыбнулся чародей, - наказание будет за нарушение наших законов. Но я бы не хотел выносить историю о покусавшем молодую беременную девушку высшем вампире на всеобщее обсуждение.

Эмиель был готов поспорить, что слышит, как хрустнули челюсти его собрата, если бы не знал, что это невозможно. Но теперь многое прояснялось. Подобной огласки они бы и сами хотели избежать, дабы не провоцировать бессмысленную, но изрядно докучающую охоту на вампиров.

- Ты хочешь, чтобы мы его наказали? – похоже, что его собрат рассудил несколько иначе. – Повторяю: наших законов он не нарушил.

- О нет, я бы не стал требовать подобного, - со всё той же улыбкой ответил человек. – Я лишь хотел предоставить вам возможность попрощаться со своим собратом. Боюсь, что ближе вас у него никого нет, а я ведь не чудовище, чтобы не дать ему возможности проститься перед смертью.

На это заявление Детлафф ответил грубым и не особо веселым смехом.

- Ты думаешь, что сможешь убить высшего вампира? Ну так вперед! Может, ему и понадобится изрядно времени на это, но вернется он куда более злым. И даже если ты не доживешь, отыграется он на твоих потомках.

- Ваша светлость пригласил нас не для прощания, - подчеркнуто вежливо обратился к чародею кое-что сообразивший Регис. – Вы хотите продемонстрировать, что можете убить высшего вампира.

Улыбка князя стала чуточку шире, и он кивнул, чем окончательно выбил из колеи менее «человечного» вампира.

- Что это за бред? Из-за смерти какой-то девки ты хочешь попытаться убить одного из нас? Да еще и рассчитываешь, что мы будем за этим безучастно наблюдать?

- Не беспокойтесь, она жива, - будто бы кто-то из вампиров реально заботился о судьбе незнакомой человеческой самки, сообщил князь. – Но не заботой вашего собрата, а благодаря моим силам. И наказание будет не за это, ведь, спасши её, я и потенциального убийцу вывел из-под этого обвинения. Наказание будет за то, что он нарушил мой закон: никаких нападений на людей.

- Но не излишним ли наказанием будет смерть? – аккуратно спросил Эмиель, опережая своего куда менее сдержанного собрата. – Все же для нас это куда более значимое событие, чем для обычного человека. Подобное может привлечь нежелательное внимание уже со стороны наших собратьев.

- У него есть и близкие родственники, - напомнил Детлафф, похоже, что отложивший пока мысль о невозможности убийства себе подобного. – Они точно будут мстить. Возможно, даже всему королевству.

- Не беспокойтесь, я знаю о его родственниках и их отношении к людям, так что рука у меня не дрогнет, - а вот теперь улыбка чародея, если не принимать в расчет человеческие зубы, составила бы честь и настоящему вампиру своей кровожадностью. Хотя клыки у него были великоваты, но все еще в пределах человеческих, лишь придавая оскалу чуть больше хищности, а не пугая каждого, кто их увидит. – И я не вижу причин, почему должен делать скидку для кого-то только потому, что он чуть более сильный, чем другие. Как говорил один весьма известный персонаж из другого мира: большая сила – это большая ответственность!

- Однако убить смертного и бессмертного – это не одно и то же, - не сдавался Эмиель.

- А вы убивали бессмертных? – неожиданно весело спросил человек. Вот только теперь принюхавшийся вампир понял, что перед ним очень странный человек. Что-то в нем было непривычно и будто бы «неправильно». Кроме того, что он не боялся своих собеседников, конечно же.

- Как-то не довелось.

- А я убивал, и не раз! – поведал чародей, и по Регису ни на секунду не усомнился, что тот говорит правду. – Самому старому убитому мною было больше двух тысяч лет. И поверьте, он без всякой магии, которой он не обладал, вполне был бы способен сражаться на равных с любым из вас. При этом он оставался человеком.

- Это невозможно! – категорично заявил Детлафф. – Люди, даже с помощью магии, столько не живут. И ни один человек без магии не сравнится с высшим вампиром.

Князь на это лишь усмехнулся и, создав из воздуха удобные на вид кресла, предложил всем присесть. Не ожидавшие такого поворота событий гости с изрядным удивлением приняли приглашение. Рядом с ними тут же появились небольшие столики с напитками и закусками. Он не мог не знать, что это все вампирам не нужно, значит, просто соблюдал ритуал вежливости.

- Вы не обращали внимание, насколько почти все разумные расы похожи между собой? – начал чародей издалека. – И в сравнении с остальными люди почти всегда в чем-то проигрывают?

- Но при этом каким-то образом почти всегда побеждают остальные расы, - проворчал Детлафф, наугад беря с тарелки ломтик сушеного мяса. Едва он откусил кусочек, как его глаза расширились, и он с удивлением стал рассматривать то, что было у него в руках. Регис уже понял, что его собрату попалась одна из новинок кулинарии Цинтры. Весьма неплохо разбиравшийся в травах вампир так до конца и не разгадал весь состав приправ, но результат представлял собой усладу даже для вампира.

- Но при этом если у каждой расы забрать те черты, которыми они выделяются среди остальных, в кого они превратятся? – человек убрал синее пламя вокруг своих глаз, и теперь было видно, как в них сверкают веселые искорки.

Оба гостя задумались, перебирая варианты знакомых им рас, пока не пришли к одному варианту.

- В человека, - первым ответил развеселившийся от этого Детлафф. – Средние во всем, не выдающиеся ни в чем.

- Сам факт существования такой «средности», которую я бы скорее назвал универсальностью, уже примечателен, – произнёс чародей, не проявляя ни обиды, ни разочарования, а скорее с нескрываемым восторгом. – Это заставляет задуматься о вопросах с интересными вариантами ответов.

- И какие же ответы пришли вам на ум? – с интересом спросил Эмиель, которому подобная интеллектуальная приманка пришлась по вкусу.

- Что у всех разумных рас есть один общий предок. Ну и уж точно общий создатель, взявший за изначальную точку именно людей. Ведь если задуматься, весь этот мир крутится вокруг людей. Даже ваша раса в обычной жизни принимает именно человеческий облик, а не эльфийский, краснолюдский или еще какой.

Вампиры даже опешили от такой простой, но неожиданной мысли. А человек перед ними продолжал делиться своими рассуждениями:

- Обратите внимание, как все разумные расы похожи: две ноги, две руки, одинаковый набор внутренних органов, схожий волосяной покров, глаза и прочее. Даже одна из слабостей человеческого скелета – стопа, доставшаяся от живших на деревьях предков, передалась почти всем расам без изменений. Суккубы вот не могут подвернуть ногу, потому что у них копыта. Так отчего такие вроде бы совершенные вампиры на это способны? На копытах или их аналогах мы были бы и быстрее, и ноги бы не подворачивали.

- Я подумал, как бы я выглядел, если бы вместо того, чтобы ходить к сапожнику за новой обувью, я ходил бы к кузнецу подковываться, – усмехнулся Детлафф.

- И как тебе образ? – поинтересовался Регис, опасавшийся, что его собрат воспримет подобные мысли куда агрессивнее.

- Ну, металлические подковы точно держались бы подольше, - фыркнул вампир, тут же будто устыдившись подобного человеческого проявления эмоций. – Однако это не отменяет моего вопроса о бессмертных людях. Что-то я подобных за столетия жизни не встречал.

- До моего прибытия их в этом мире и не было, - открыто признал чародей, очередной раз удивив гостей. – Однако я пришел не один.

- Принцесса? – уточнил Эмиель, сразу поняв, что не угадал.

- Не только, - стоило признать, что князю с видимой легкостью удавалось держать двух могущественных существ в заинтересованной напряженности. – Со мной пришла еще одна сущность. Вы можете назвать её богом. Во всяком случае, по силам она вполне соответствует.

- Богом? – ошарашенно произнес совсем не ожидавший подобного Регис. – И что это за бог? За что он отвечает?

- За всё, - человек неопределенно взмахнул рукой, ни на что конкретно не указывая. – Это не те сущности, что вам известны. Она не требует поклонения, но ей есть дело до людей, которых она готова щедро одаривать силами.

- И, говоря «людей», ты имеешь в виду именно людей? – уточнил напрягшийся Детлафф. Регис вполне его понимал: люди и так перли вперед, сметая другие расы со своего пути, а уж с поддержкой нового бога они и за вампиров могут взяться.

- Не знаю, - князь пожал плечами. – В моем мире не особо много было других рас. Но полагаю, что она всех будет воспринимать как людей.

- Но ты сказал, что она не требует поклонения, - напомнил Эмиель. – Как же тогда происходит взаимодействие с ней?

- Нужно просто использовать даруемые ей силы. Магию.

- Значит, те, у кого нет способностей к магии, не способны с ней общаться? – с заметным разочарованием в голосе спросил Детлафф.

- А вот это самое интересное! – чародей расплылся в предвкушающей улыбке. – Есть основания полагать, что подобные способности будут встречаться всё чаще. Во всяком случае, девушка, у которой точно не было никаких способностей, сегодня смогла зажечь на кончике пальца крохотный огонёк света.

- Теперь все люди станут чародеями? – поразился Регис.

- Только этого не хватало! – вздохнул Детлафф.

- Вы сильно опережаете события, - усмехнулся князь. – Я вполне могу списать это на события первой ночи праздников. Все же эта девушка во время того происшествия находилась неподалеку от эпицентра.

Вампир вспомнил не самый приятный эффект, накрывший тогда столицу и окрестности. Ощущения были точно не из тех, которые он хотел бы пережить. Вот только, как он понял на следующий день, все люди и нелюди восприняли произошедшее с куда большей радостью. Для них эффект, наоборот, был благотворным.

Подобная разница в оказываемом воздействии могла говорить о том, что как минимум к вампирам новая сущность относится без какой-либо любви. И это напрягало еще больше. Судя по мрачному виду собрата, можно было сделать вывод, что он думает в похожем ключе. Не зря ведь среди вампиров не существовало чародеев. Они были чужды магии этого, как, похоже, и родного для князя миров.

- Похоже, что для нас новый бог может обернуться новыми и большими неприятностями, - признал мрачный Детлафф.

- Всегда есть выход, - в этот раз улыбка чародея заставила двух высших вампиров натурально вздрогнуть. Эмиель с удивлением, но честно был готов признать: этот человек сумел его напугать. Напугать не тем, что он продемонстрировал способность довести высшего вампира до состояния отбивной, при этом сам не понеся видимого ущерба. И даже не тем, что, судя по всему, был способен полноценно убить его. Достаточно было улыбки.

Вот только улыбка и взгляд совсем не соответствовали молодому и привлекательному лицу их обладателя. Это был взгляд охотника, загнавшего жертву в западню. И охотника расчетливого, не торопившегося вцепиться в горло добыче, а лишь с интересом разглядывавшего её. Высшие вампиры, являвшиеся, как они думали еще минуту назад, вершиной пищевой цепи, внезапно поняли, что есть хищники и пострашнее.

Регис не стал дергаться, когда Детлафф безуспешно попытался ринуться в атаку. Он сразу понял, что это бесполезно. В его голове сложилась картинка: приманка в виде их собрата, безлюдное место встречи, где никто не помешает ни схватке, ни расправе, и предложение, от которого они не смогут отказаться.

То, что предложение будет, вампир не сомневался: иначе они были бы уже мертвы или хотя бы обезврежены. Хотя, судя по виду дергавшегося в невидимых путах собрата, они были обезврежены, как только прибыли сюда. А ведь князь при этом даже пальцем не пошевелил. С такой силой и мастерством Эмиель еще не сталкивался.

- Сколько тебе лет на самом деле? – глухим голосом спросил вампир, вспомнив слова своего визави об убитом им двухтысячелетнем бессмертном человеке.

- Сложно сказать, - ухмыльнулся чародей, показывая, что это был правильный вопрос. – Этому телу тридцать один год, душе около четырех веков, а разуму… Тысячелетия… Хотя я могу и ошибаться, где разум, а где душа, так как эти материи весьма непросто измерять подобными мерками.

В установившемся задумчивом молчании даже Детлафф перестал дергаться, и путы на нем вроде бы ослабли. Во всяком случае, он вполне свободно повел плечами, будто проверяя их наличие.

- Ты что-то хочешь нам предложить? – не выдержав молчания, во время которого князь с самым беззаботным видом, разрывая ломтик сушеного мяса на тонкие полосочки, закусывал им янтарный напиток, спросил Регис.

- Сотрудничество в обмен на защиту.

- Какое еще сотрудничество и защиту от кого? – недовольно прорычал собрат.

- Сотрудничество со мной, а значит, взаимовыгодную работу на благо Цинтры, - разъяснил чародей, немного удивив упоминанием королевства. По опыту вампира, обычно добившиеся даже в сотни раз меньшей силы предпочитают работать на себя. – А защиту от нового бога. Как я понял, вы уже почувствовали, что она к вам неравнодушна. Вот только совсем не так, как вам бы того хотелось.

«Он читает мысли? – обеспокоился вампир, зыркнув на собеседника. – Но ведь это невозможно! Люди не могут читать наши мысли!»

- Я не читаю ваши мысли, - пожалуй, это заявление князя выглядело весьма сомнительно. – Но для вполне поживших могущественных сущностей у вас слишком много эмоций отражается на лице.

- И как ты можешь защитить нас от бога? – с насмешкой в голосе спросил Детлафф, возвращая беседу к главной теме. – Ты ведь сам сказал, что ты всего лишь человек.

Чародей на это заявление лишь усмехнулся, после чего воздух наполнился силой, от которой захотелось бежать без оглядки. Возникло то же ощущение, что и в памятный вечер, когда подобной силой накрыло весь город. Но сила быстро исчезла, оставив только ощущение сильной сухости во рту. Оба вампира тут же жадно припали к почти нетронутым до этого кубкам с вином.

- Так уж вышло, что мы с этой сущностью в некотором роде родственники, - пояснил человек, пока его гости жадно пили весьма неплохое цидарисийское вино, - так что я могу оградить вас от её негативного влияния.

- Ты родственник бога? – усомнился Детлафф.

- Это не бог в привычном вам смысле слова, - вздохнув его непонятливости, принялся разъяснять князь, - это сущность, по силе сравнимая с богом. Я назвал её богом только чтобы вы представили масштабы её возможностей. И она еще очень слабо представлена в этом мире. Со временем ощущения, которые вы испытали в тот вечер, будут усиливаться и начнут преследовать вас круглосуточно в любой точке планеты.

Гости мрачно переглянулись, после чего Эмиель спросил:

- И что ты хочешь от нас в обмен на защиту?

- Ничего особенного или унизительного, - заверил его человек, - по большому счету вы будете жить как жили, только иногда я буду просить вас об оплачиваемой услуге. Мне лишь нужно быть уверенным, что вы отнесетесь к моей просьбе с максимальным вниманием.

- Какого рода это будут просьбы? – потребовал подробностей собрат, видимо сразу сообразивший, какую работу могут поручить совершенной машине для убийства.

- В основном силового характера, - не разочаровал его чародей. – Вы уж извините, но я не вижу, где бы вы еще могли ярко проявить себя. Если придумаете, я с удовольствием выслушаю.

- Я не убийца, - твердо сообщил Регис, которому подобная работа совсем не улыбалась. – Я обычный цирюльник.

- Кхм, как я понимаю, это означает не то, что ты людей бреешь? – уточнил князь, а получив утвердительный ответ, чуть не расцвел в улыбке. – Полагаю также, что ты и в травах разбираешься?

- Конечно, - недоуменно подтвердил вампир, надеясь, что это поможет ему избежать сильно неприятной судьбы наемного убийцы. То, что живым из этих развалин можно выбраться, только договорившись с хищником, сидящим напротив, он уже отчетливо понял и принял. – У меня своя практика в Диллингене.

- Замечательно! – потер ладони очевидно довольный чародей. – Полагаю, что твой опыт вполне может пригодиться. Мы как раз занимаемся исследованиями по этому направлению.

- Значит, на роль убийцы остаюсь только я? – уточнил совсем не выглядящий довольным Детлафф.

- Судя по тому, как ты это произносишь, убийства людей не приносят тебе удовольствия? – чуть озадаченно спросил человек. Было похоже, что он рассчитывал на несколько иную реакцию.

- Стараюсь избегать по возможности, - немного уклончиво ответил вампир.

- Тогда я, толкая тебя на этот путь, фактически создам монстра, следовательно, сам буду ничем не лучше, - глядя будто сквозь гостей, задумчиво произнес их визави.

- Звучит логично, - хмыкнул Детлафф.

- Тогда предлагаю установить ограничение: никаких прямых распоряжений об убийствах.

- Прямых? – уцепился за ключевое слово Эмиель.

- Ну, например, я попрошу остановить движение отряда врага, - предложил гипотетический, как надеялся вампир, вариант князь, - это не будет означать, что их всех надо убить. Можно напоить, увести с маршрута или, подделав приказ, вообще развернуть.

- Это уже звучит куда веселее, - признал заметно приободрившийся собрат. А у Региса отлегло от сердца. Похоже, что еще оставалась возможность отделаться малой кровью. Видимо, обнаружив у своих гостей явное неприятие идеи убийства, чародей изменил свои первоначальные планы.

- Что же, тогда так и поступим, - кивнув своим мыслям, чародей поднялся во весь свой немаленький рост. – Осталось только закрепить все договором.

От того, как человек произнес последнее слово, оба вампира едва не вздрогнули. Вроде бы ничего угрожающего они не услышали, но все равно повеяло чем-то совсем нехорошим.

- А что будет с младшим Ван Каролюммом? – больше, чтобы сменить тему, чем из искреннего беспокойства спросил Эмиель.

- Не беспокойтесь, он будет жить, - хищно ухмыльнулся князь, снова заставив высшего вампира задаться вопросом, кто тут чью кровь пьет, - мне ведь все еще нужны идеальные убийцы. Раз с вами не получилось, таким убийцей станет он.

- Полагаю, что ему шанс выбора не будет предоставлен? – предположил Регис, вполне отдавая себе отчет, что представители этой семейки протестовали бы против работы на человека, а не убийств ему подобных.

- Не думаю, что он ему нужен, - чародей будто опять прочел его мысли. Вампир даже задумался, что, возможно, магия другого мира все же позволяет читать мысли вампиров? – Как и уверен в том, что он этот выбор не заслужил.

- Напоминаю, что у него еще есть семья, - рассудительным тоном высказался Детлафф, - они не будут так уж благосклонны к работе их родственника на человека. Даже если это весьма могущественный чародей.

- Не беспокойтесь, - беззаботно произнес князь, - работу я предлагаю лишь вам двоим. Малышу Даньяру уготована служба. А что до его семьи: мне пригодятся все трое.

После этих слов Эмиель понял, что с ними чародей был максимально вежлив и обходителен, чего семье Ван Каролюммов, похоже, не стоило ожидать в отношении себя. Но также он понял и что человек как-то сумел вытащить информацию из младшего представителя этого семейства, что уверенности в своих силах не прибавляло.

- Что же до наших с вами дел, - князь будто бы только что вспомнил про незаключенный договор, - боюсь, что мне нужны гарантии. Так что будет немного больно.

Последние слова чародея вампир уже едва слышал. Ему вдруг отчаянно захотелось спать. Мысль о том, что время и место совсем для этого не подходящие, мелькнула и испарилась, оставив после себя лишь полную расслабленность. Последнее, что он запомнил перед тем, как его сознание померкло, были два каких-то обруча в руках человека.

***

Проснулся Регис лишь глубокой ночью, когда не осталось и следа от солнца, которое всё время их примечательной встречи опускалось за горизонт. Оценив обстановку, он понял, что чародей не бросил их спать на сырой земле – они с собратом лежали на видимо созданных из воздуха кроватях. Такой заботливый штришок был бы даже забавен, если бы не обстоятельства, его сопровождавшие.

- Проснулся? – раздался голос с соседней кровати, показывая, что Детлафф тоже уже не спит.

- К счастью, да, - с облегчением ответил Эмиель, до последнего опасавшийся, что так просто всё не завершится.

- Я бы на твоем месте не был так беспечен, - с легким раздражением в голосе произнес собрат. – Ты ведь помнишь, что мы должны были заключить договор?

- Помню.

- И я помню, - Детлафф рывком уселся на краю кровати, поставив ноги в сапогах на землю. – Вот только заключение этого договора что-то не припоминаю.

- К чему ты клонишь? – спросил повторивший его движения Регис. Сам он тоже немного нервничал из-за этого договора, но не видел поводов для особого беспокойства. Вернее, не видел, как они могли что-то поменять. А раз тут они ничего изменить не могли, то и тратить силы на суету или переживания он счел бессмысленным.

- К тому, что как бы князь этот не заключил договор без нашего согласия, - с намёком на рычание ответил Детлафф. – Не мог ведь он взять и просто так нас отпустить?

Вместо ответа Эмиель оглянулся вокруг и быстро нашел искомое: на столике неподалеку были оставлены два листа пергамента, чернильница и перо. Причем перо и пергамент будто бы и не чувствовали набегающего с моря ветерка, оставаясь недвижимы.

- Похоже, что наш будущий работодатель решил оставить подписание контрактов на нашей совести, - сообщил он собрату, указав на столик, после чего поднялся с кровати и двинулся посмотреть, что же там им оставил человек.

- И что, он просто так оставил договоры в расчете на наше благорасположение? – усомнился подошедший следом Детлафф, разглядывая покрытые изящной вязью буковок листы с таким видом, будто это были смертельно опасные твари.

- Не думаю, что он настолько легкомысленнен, - беря лист пергамента в руки, произнес Регис. Ему сразу понравился почерк князя, а ведь он многое мог сказать о своем обладателе, на что он и обратил внимание своего собрата: - Посмотри, как написан этот текст.

- Что в нём такого? – осторожно взяв в руки документ, Детлафф принялся его читать. – Вполне стандартные обороты, выдающие человека с изрядным юридическим опытом.

Каждый из вампиров оценил текст с позиции своего жизненного опыта, однако Эмиелю было интереснее понять характер чародея.

- Судя по его почерку, я бы сказал, что это спокойный, рациональный и аккуратный человек. При этом он не чужд и любви к прекрасному. Любую работу он будет делать качественно, но всегда приправит её дополнительным штрихом, наделяя уникальностью.

- Ты это понял по его почерку? – усомнился собрат, внимательно разглядывая изящные буковки, очевидно пытаясь разглядеть в них описанный характер.

- Ну, ты ведь понял по тексту про его юридический опыт, - Регис лишь пожал плечами, - а мне всегда были интересны эмоции и чувства людей. Ты ведь по его облику тоже многое смог понять?

Это был не столько даже вопрос, сколько напоминание. Детлафф сам иногда не отдавал себе отчет, как хорошо он умеет читать людей, считая это больше инстинктами. Зато если его направить, мог вполне неплохо описать характер и историю человека по множеству малозаметных штрихов.

- Аккуратен на грани с маниакальностью, - не разочаровал его собрат. – Носит не самую удобную одежду, однако похоже, что ему нравится это ограничение, значит сторонник правил. Такой сам себя будет ограничивать только потому, что ненавидит вседозволенность и беспорядок. Пожалуй, добавил бы, что он при этом весьма скрытен, показывая другим лишь нужную часть себя.

- Вот видишь, - обрадованно произнес Эмиель, - у нас уже складывается некоторое представление о нем!

- Еще бы добавил, что он слегка параноик, - усмехнулся Детлафф, продолжая описание. – Всегда готов к бою, даже когда вроде бы вся ситуация в его руках.

- А ты много знаешь людей, которые были бы спокойны, сидя в паре метров от нас?

- Он не нас опасался, - не согласился собрат, - он ждал чего-то неожиданного.

- Как можно ждать неожиданного? – недоуменно переспросил Регис.

- Я ведь говорю: параноик, - напомнил более опытный в таких делах вампир. – Видимо, как говорят люди: однажды обжегшись на молоке, теперь на воду дует.

- Но в целом ему можно доверять?

Для себя Эмиель уже сделал вывод, теперь лишь желая получить его подтверждение от собрата. И тот опять не разочаровал:

- Думаю, что конкретно ему доверять было бы вполне разумно. Во всяком случае договор он составил без каких-либо двойных смыслов и подводных камней.

- Тогда пора поступать на службу Цинтре! – усмехнувшись, объявил Регис, не став упоминать про виденные им перед сном обручи. Что-то ему подсказывало, что не подписать договоры они бы просто не смогли. Однако ему совсем не хотелось расстраивать весьма обидчивого собрата. А то еще учудит чего.

Глава 22. Собирая таланты

*** Артон Сегарино ***

Крепкий, как, собственно, и все представители их расы, краснолюд привычно закрывал вечером свою лавку. Своего помощника из местных, паренька по имени Джуран, он уже отпустил домой, так как закрывать лавку Артон предпочитал лично. Это не было проявлением недоверия к конкретному человеку или людям в целом, просто таков был привычный порядок, а хозяин лавки не любил нарушать традиции. Тем более, когда он сам их и установил.

Закрыв ставни и отдельно проверив, как они держатся, не пора ли что-то подремонтировать, краснолюд отправился запирать дверь изнутри. Как и у большинства лавок в городе, прямо над ней располагалась жилая зона, где и обитал её хозяин.

Заперев дверь, Артон почувствовал что-то необычное. Осторожно оглянувшись, он обомлел. Посреди лавки стоял огромный даже по человеческим меркам мужчина. Ростом чуть ли не вдвое выше краснолюда и не менее широкий в плечах, очевидный чародей при этом как-то умудрялся не выглядеть угрожающим. Однако без сомнений мог изменить это в мгновение.

- Мастер Артон Сегарино, полагаю? – обратился к нему пришелец, в котором ювелир без труда узнал князя Виктора, предполагаемого жениха принцессы Цириллы. – Простите за подобное вторжение, но полагаю, что вы и сами захотите сохранить нашу беседу от чужих глаз.

- Конечно, ваше сиятельство, - закивал краснолюд, прекрасно понимая, что таким людям не отказывают. – Мы можем пройти ко мне в кабинет. Там есть на что присесть.

- Не стоит переживать, - на этих словах гостя посреди лавки возникли два кресла. Он даже бровью не пошевелил для этого, изрядно впечатлив Артона. – Я к вам ненадолго. Присаживайтесь.

- Д-да, конечно, - шлепнувшись в кресло напротив своего гостя, торговец замер, не зная, что сказать.

- Господин Артон, вы знаете, почему я к вам пришел?

- Нет, ваше сиятельство, - сбивчиво пробормотал краснолюд, гоня от себя мысль, что чародейского могущества гостя могло хватить на разоблачение его главной тайны.

- Знаешь, я тоже люблю работать руками, - неожиданно сообщил князь изумленному ювелиру, при этом неуловимо сменив стиль общения на менее официальный. – Это успокаивает, дает время подумать. Да и видеть вещественный результат своего труда весьма приятно. Так что я понимаю, почему ты выбрал эту личину.

- Личину? – пискнул Артон, поняв, что его разоблачили.

- Я знаю, что ты допплер, - подтвердил его опасения чародей, однако, не сделав и намека на агрессию. Хотя наверняка он мог скрутить своего визави, не шевельнув даже мизинцем. – Однако выбор тобой этого образа, безусловно, многое о тебе говорит. Это ведь была его привычка бормотать песенки, закрывая лавку?

Существо, перенимавшее не только облик, но и воспоминания и даже в некотором смысле характер реципиента, замерло от понимания того, что его гость тоже в курсе всех подробностей. Это действительно пугало. Пугало даже больше, чем осознание могущества собеседника.

- Д-да, я делаю это неосознанно.

- Ну конечно, - согласился князь, вызвав у краснолюда вздох облегчения. – Я примерно представляю особенности способностей вашей расы. Как и твои возможности.

Артон напрягся от осознания того, что его сейчас будут склонять к сотрудничеству. Но ведь именно этого он хотел избежать, прячась под личиной погибшего ювелира.

- Но выбор этой личности намекает на особенности характера, - гость говорил мягко и велиричиво, его слова будто обволакивали. И лишь поэтому хозяин лавки еще не впал в паническое настроение. – Ты ведь добрый человек.

- Человек? – недоуменно переспросил допплер. Сам себя одернув в следующую секунду, он подумал: «Не обмазывают тебя глиной, чтобы запечь, так что радуйся уже этому!»

Гость посмотрел на него с очевидно искусно изображенным смущением и легкой улыбкой.

- Привычка из моего родного мира, - князь взмахнул рукой, показывая, какая это нестоящая внимания мелочь. – Там люди остались фактически единственной разумной расой, полностью заняв всю поверхность планеты, за исключением её подводной части. Хоть в том мире люди и не истребляли другие расы.

- А что с ними случилось? – неожиданно для себя и, похоже, что вполне ожидаемо для гостя, спросил Артон.

- Не выдержали конкуренции, - князь пожал плечами, всем своим видом демонстрируя сожаление о подобном развитии событий. – Ведь как бы некоторые не считали людей ничем не выдающейся расой, проигрывающей во всем каким-нибудь эльфам или краснолюдам, однако у нас есть главное преимущество.

Он сделал паузу, глянув на собеседника с хитринкой в глазах. В это время между ними, как и кресла до этого, из воздуха возник столик с двумя бокалами и явно охлажденным кувшином. И только когда жидкость из кувшина была разлита и продегустирована, гость продолжил:

- Люди как никто другой универсальны! – объявил он, будто раскрыл великую тайну. – Средний человек проиграет среднему краснолюду в силе и выносливости, зато обойдет практически во всем остальном. И так со всеми расами. У человека всегда есть возможность превзойти противника там, где он слаб. Зачем драться с краснолюдом на кулаках, если можно легко убегать от него и, например, закидывать камнями? Зачем гоняться за эльфом, если всегда можно заставить его сражаться грубой силой, где человек превзойдет его? Это, к слову, и явилось одной из причин того, что в вашем мире эльфов истребляли с куда большим остервенением. Это и то, что предки нынешних эльфов были теми еще напыщенными говнюками. Хотя и многие нынешние не особо много уроков извлекли.

- Вы говорите лишь про войну, - осторожно заметил допплер, - но разве те же краснолюды не превосходят людей в некоторых ремеслах?

- Нет, - весело улыбнулся князь, будто ожидал именно этого вопроса, - тут заслуга не расы, а культуры. Просто они с детства живут в весьма замкнутой среде, которая принуждает их выбрать определенную профессию и совершенствоваться в ней всю жизнь. Поместите в подобную среду обычного человека, и он ни в чем не уступит обычному краснолюду. А в том же ювелирном деле, пожалуй, что и превзойдет. Согласитесь, что человеческие руки куда лучше приспособлены к тонким операциям.

Артон взглянул на кисти рук гостя с, даже по человеческим меркам, длинными изящными пальцами и вынужден был признать, что последнее его утверждение имеет под собой некоторое основание.

- Но люди живут намного меньше большинства других рас, - припомнил он еще один недостаток людей. – Это ведь ограничивает их в развитии.

А вот это обоюдоострый факт, - усмехнулся ничуть не расстроившийся князь. А допплер вспомнил, что перед ним сидит один из чародеев, которые практически не ограничены возрастом. Никто точно не знал, сколько они способны прожить, так как те не спешили подобным хвастаться. Однако то, что полтысячи лет для них не предел, было вполне известно. Людям известно, что живут они не так уж и долго, поэтому они спешат. Люди быстрее взрослеют, быстрее оставляют потомство и жадно учатся. А осознание того, что рядом с ними существуют куда дольше живущие расы, кроме зависти, порождает еще и больше стимулов к развитию.

- Значит, если люди станут жить столько же, сколько и эльфы, они перестанут быстро развиваться? – сделал вроде бы логический вывод Артон. – А как же чародеи? Вы ведь вроде бы живете куда дольше обычных людей?

- В обычных условиях твое предположение верно, - кивнул слегка посерьезневший гость, - однако тут есть нюанс: долгоживущие расы вынужденно замедляются в развитии по многим причинам. Одной из них является то, что, занимаясь одним и тем же делом на протяжении хотя бы века, тебе становится страшно переходить в другую область деятельности, где весь твой опыт обесценится. Да и это выглядит глупо: зачем бросать то, в чем ты уже добился таких успехов?

- Но вы с таким подходом не согласны?

- Я понимаю его логику, - опять улыбнулся князь, - однако понимаю и его недостатки. Любое разумное существо имеет свои пределы, которое оно сможет преодолеть, только приложив колоссальные усилия. Тебе известно, что в любом деле для получения девяти частей результата требуется одна часть усилий, тогда как для достижения последней части результата требуется девять частей усилий?

- Эм, нет, - растерянно ответил перепробовавший немало личин и профессий допплер. – Однако что-то подобное я интуитивно ощущаю. Не в таких точных пропорциях, конечно, но ощущаю.

- Любое существо для достижения своего пика проходит по этому правилу девяти частей, - продолжил с уверенным видом изрекать гость. Учитывая, что хозяин лавки даже приблизительно не знал, сколько ему лет, эти слова вполне могли опираться на личный опыт. - Поэтому самым разумным для долгоживущего было бы достигать этих девяти частей результата и менять объект приложения усилий. Конечно, это касается освоения какого-либо направления в целом, а не конкретных вещей в частности. Там это правило тоже работает, но всё куда сложнее.

- Но разве такой подход не остановит развитие? – удивился псевдо-краснолюд, вместе с обликом перенявший и обстоятельный подход к работе. Для него сама мысль «не доделать работу» выглядела, можно сказать, кощунственно. - Это ведь не позволит добиваться лучших результатов!

- Отнюдь! – князь будто бы даже обрадовался подобным рассуждениям. Похоже, что разговор двигался именно так, как он того и хотел. - Люди хороши еще и тем, что отлично умеют передавать свой опыт, обучать быстро растущую молодежь. Поэтому, когда новое поколение приходит в отрасль, они практически пробегают то, на что их предшественники тратили огромные ресурсы в виде усилий и времени. Для них оставшаяся часть результата уже не потребует девяти частей усилий! Она лишь станет первой ступенькой к новому результату.

Гость сделал глоток своего чудесного напитка, видимо давая допплеру обдумать сказанное, после чего продолжил:

- Поэтому я и говорил о том, что не особенности самой расы краснолюдов дают им преимущество в ряде ремесел, а особенность их общества. Так и людям вполне по силам построить общество, в котором развитие не только не замедлится, но и ускорится. Конечно, это потребует значительного изменения самой его структуры, но это вполне возможно.

- Изменения структуры? – с опаской переспросил Артон, предчувствуя, куда может повернуть их беседа. Хотя сам статус князя заставлял усомниться в том, что его опасения оправдаются.

- Общество долгоживущих, а то и почти бессмертных универсалов просто не может делиться на сословия, - с беспечным видом развел руками гость, подтверждая его страхи. - Они должны быть максимально равны в своих основных правах и обязанностях. Но не бойтесь, это дело далеко не завтрашнего дня и не повод к революциям. Сперва еще надо сделать из людей и других разумных существ настоящих долгожителей. Но мы все обязательно к этому придем, просто потому что другие варианты слишком ущербны.

- Простите, ваше сиятельство, но почему вы рассказываете это мне? - аккуратно спросил допплер, предполагая, что его вербуют. Ему было вполне понятно, для чего властям предержащим может понадобиться существо с его способностями.

- Я просто подумал, что кто еще может продемонстрировать все преимущества универсальности, как не тот, кто буквально способен освоить любую профессию за минуты? - немного непонятно для собеседника ответил князь. Артон просто не понимал, чего тот хочет: шпионаж или еще какие темные делишки они как раз про то, чтобы ничего не демонстрировать. Ну, как он их понимал, не имея в этом собственного опыта.

- Но как я могу это продемонстрировать? - недоумевал допплер, стараясь как мог изящно уйти от подобной работы. - Тем более что мне вообще крайне опасно что-то про себя демонстрировать. Вы ведь многое знаете про нашу расу: наверное, знаете и как к нам относятся обычные люди?

- Хех, к сожалению, знаю, - отчего-то усмехнулся князь, приведя хозяина лавки в полную растерянность. - Иногда у меня возникает ощущение, что этот мир создавал ненавистник людей. Почему-то все зло в нем творят именно люди, тогда как остальные расы все поголовно высокоморальные и правильные. А если и творят зло, то только потому что люди их вынуждают.

В завершение своего краткого выступления гость поморщился и сделал глоток из бокала, словно пытаясь избавиться от неприятного привкуса во рту. Артон между тем был до крайности озадачен подобными словами. Они звучали так, будто его гость был лично знаком с Создателем и почему-то испытывал к нему неприязнь. «Но ведь не может обычный смертный знать существо подобного уровня?» - с надеждой спросил он сам себя.

- Что же до твоей безопасности, - продолжил вернувший себе благожелательный вид князь, – то если ты согласишься работать на королеву, она и будет обеспечивать отсутствие излишнего к тебе внимания. Ну, вернее, этим займусь я, исполняя её волю. Тем более что если вдруг кто-то решил, что, говоря о равенстве всех рас перед законом Цинтры, королева подразумевала «ну вот кроме этих», то я с радостью их разочарую.

Краснолюд чуть не хихикнул, припоминая присказку своего старого знакомца: «их ждет жестокое, жестокое разочарование». Ему даже пришлось привычно напомнить себе, что это не его воспоминания, а память погибшего оригинала. Однако теперь предстояло попробовать как-то улизнуть от подобной работы, ведь надежду на подобный исход давали слова «если ты согласишься». Наверняка люди такой силы и возможностей не привыкли к отказам, но попробовать стоило. Очень уж ему не хотелось заниматься чем-то нехорошим.

- Простите, ваше сиятельство, но я так и не понял, на что я должен согласиться, - сделал он проверочный заброс, надеясь получить повод для мягкого отказа. – Я ведь никогда не принимал облик никого, кроме вполне мирных и достаточно одиноких существ. И никогда не принимал облик живых людей.

- Не волнуйся, в этот раз никого убивать не понадобится, - князь улыбнулся, показывая, что это лишь шутка. Вот только допплера она изрядно напрягла, и собеседник это заметил: - Прости за шутку, я знаю, что ты никогда в жизни не убивал разумного.

- Но откуда? – растерянно обронил Артон, только сейчас осознав, что и примерно не представляет масштабов сил своего визави.

- Оттуда, что если бы люди знали мои возможности, - подтвердил его опасение усмехнувшийся гость, - то они бы сочли, что возможности твоей расы вообще-то не так уж и пугающи. Когда я говорил про универсальность людей, я немного говорил и про себя. Вот только я могу превзойти практически любую расу на их сильном поле. Например, на днях я кулаками избил высшего вампира. Надеюсь, не надо объяснять, что это, мягко говоря, не то, на что способен обычный человек?

Высшего вампира? – испуганно переспросил допплер, не знавший, что среди этих крайне опасных тварей бывают еще и какие-то «высшие».

- Да, весьма опасное существо, с которым даже ведьмакам практически невозможно справиться, - не без заметной гордости в голосе подтвердил князь. – Вот только раз уж я поставлен обеспечивать закон в городе, пришлось вмешаться. Но после непродолжительного разговора они согласились с моими доводами и пообещали не бедокурить.

- Они? – от страха перед очевидно живущими в городе вампирами Артон даже забыл о своем страхе перед гостем. – Их в городе несколько?

- Трое, - спокойно подтвердил князь. – Вот только не стоит кричать об этом на каждом углу. Если бы они представляли угрозу, я бы не дал им спокойно жить среди подданых королевы. Я и про то, что в городе живут допплеры, особо не распространяюсь, так как это ваше дело, где вы живете, пока подчиняетесь законам.

- В городе есть другие допплеры? – зацепился за множественное число в словах собеседника давно уже не встречавший себе подобных Артон.

- Вас только двое, - улыбнулся гость. Причем было заметно, что ему будто приятно это говорить. – И она уже согласилась работать на королевство.

- Мы можем принимать внешний вид представителей любого пола, - решил просветить его допплер. Хотя сам он так не делал, хотя бы из соображений безопасности, но знал, что может принять облик женщины.

- Именно поэтому она разумно выбрала мужской образ, - еще шире улыбнулся князь, окончательно добивая своего визави.

- И если я пойду работать на вас, вы нас познакомите? – с надеждой спросил Артон, отчего-то страстно желавший встретить своего собрата, или сестру в данном случае. Иногда ему казалось, что он вообще последний оставшийся представитель своей расы на свете, и от этих мыслей становилось до боли одиноко.

- Я вас в любом случае познакомлю, потому что уже пообещал ей, - гость продолжил поражать радостными новостями изумленного собеседника, - но я думаю, что ты в любом случае найдешь мое предложение о работе заманчивым.

- Но я ничего не понимаю в шпионаже! – признался допплер, даже расстроившись от этого. Он был глубоко признателен князю за обещание осуществить его давнюю мечту и чувствовал, что должен как-то отблагодарить его. – Я понимаю, что люди думают, будто бы мы легко можем копировать их до малейших подробностей, но это не так. Ну, или я не умею. Именно поэтому я и выбираю образы только достаточно одиноких существ и всегда переезжаю туда, где их не знают.

- Всегда есть нюансы, по которым знакомые могут разглядеть подмену, - кивнул ничуть не расстроившийся чародей. – Даже если бы я этого и не знал, это легко предположить, зная, что, не обладая и толикой моих возможностей, вас как-то разоблачали всё это время. И не беспокойся, я не сошел с ума, чтобы выдавать шпионские задания существу с отвращением к насилию. Кого бы ты сумел достаточно грамотно изобразить? Жрицу Мелитэле? И какую информацию я бы захотел у них получить? Рецепт пирога с карасями?

- Но чем еще я тогда могу вам помочь? – спросил окончательно лишившийся какого-либо понимания Артон. Ведь князь явно обратился к нему именно как к существу, способному копировать облик других существ, а теперь говорит, что это от него и не нужно. Причем говорит это так, будто знает о еще каком-то, даже более ценном таланте допплеров.

- Похоже, этот краснолюд не был выдающимся интеллектуалом, - заметил веселящийся гость, - мир его праху. А я ведь уже намекнул на то, что мне от тебя нужно. И даже сказал открытым текстом… Не припоминаешь?

- Эм-м-м, про профессии? – неуверенно предположил Артон.

- Именно так! – обрадовался князь. – Мне от вас двоих нужна именно способность копировать чужие знания и особенно умения. Вопрос внешности вообще вторичен.

- Но мы не можем скопировать ничего выдающегося, - допплер попытался умерить ожидание гостя. Ему совсем не хотелось, чтобы тот, заранее завысив ожидания, потом разочаровался. – К примеру, даже если я скопирую чародея, я не скопирую его магические способности. Да и не каждого я вообще могу скопировать – вас я точно не смогу даже внешне изобразить. Вернее, внешность смогу, но никаких знаний, умений или даже жестов.

Последнее он понял только в ходе беседы, что было для него самого удивительным, ведь он не встречался еще с разумными существами, которые были абсолютно нечитаемыми. Будто бы перед ним сидел не живой человек, а лишь его иллюзия. Вот только иллюзия не может пить мёд, она не отбрасывает тень и под ней не прогибаются половицы. Насчет тени он лишь предполагал, так как исходил из своих весьма скромных познаний в магии.

- Как же часто мы недооцениваем настоящее золото, думая, что оно обязано быть желтым и блестеть, - князь широко улыбнулся, похоже и не думая менять свое мнение о каких-то неведомых талантах допплеров. – Поверь мне, Артон, ты сильно недооцениваешь свои возможности, как и мои способности применить их на благо королевства и его жителей. За ярким и даже в какой-то мере красивым фасадом с нарядными рыцарями и богатыми купцами, основу силы любой страны создают обычные её жители: крестьяне, рабочие, ремесленники и прочие.

- Но я вроде как уже ремесленник, - растерянно заметил допплер, обведя лавку рукой как бы в подтверждение своих слов.

- И за это я тебя хвалю, - кивнул гость, – вот только масштаб для твоих способностей мелковат. Я понимаю, почему ты выбрал самую неприметную личину, которая при этом обеспечила бы тебе комфортное существование. С этой точки зрения, выбор практически идеальный. Но мне нужно другое: королевству как воздух нужны грамотные специалисты в разных областях, их нужно много, и они должны быть высококвалифицированными. Но где их взять? Переманивать за огромные деньги из других стран? Это долго, дорого и сулит еще целый ворох проблем. Их надо готовить у себя!

- Вы хотите, чтобы я принял чей-то облик и, пользуясь его знаниями, стал учить других? – Артон наконец-то хоть что-то понял из слов своего визави. – Но я не встречал особо выдающихся ремесленников. Они мне не были интересны.

- Ну, на наше счастье, в городе все еще гостит делегация из Махакама, сплошь состоящая из весьма уважаемых представителей своей страны, - с улыбкой произнес князь. Его улыбка была настолько широкой и довольной, что если бы коты могли улыбаться, то про этого кота с уверенностью можно было сказать, что он умял целую банку сметаны. – А у них уважением пользуются в том числе и те, кто своим трудом и искусством его добился. Так что есть и среди делегации несколько достойных нашего интереса личностей.

- Вы хотите как-то свести меня с ними, чтобы я смог запомнить их образы? – с изрядным облегчением догадался допплер. Такая работа ему и вправду была вполне по нраву. Ему ведь даже не секреты предлагалось красть, что тоже не вызывало особого неприятия, а просто передать умения новому поколению. Это даже выглядело достойной задачей.

- Именно так! – гость одобрительно салютовал ему бокалом. – Уж обеспечить к ним свободный доступ я сумею.

- А учеников не удивит, что им преподает член уехавшей делегации Махакама? – спросил Артон и тут же, по насмешливому взгляду собеседника, понял, что сморозил глупость, забыв, кто сидит перед ним.

- Серьезно? – усмехнулся очевидно весьма могучий чародей. Даже скромный лавочник был в курсе, что они с принцессой способны летать, а ведь до этого он о подобном и не слыхивал. Да и город, как пересказывал ему сплетни бойкий Джуран, именно они вдвоем привели в тот потрясающе прекрасный вид, которым он нынче потрясал своих гостей и радовал жителей.

Да что там говорить, если Артон сам был шокирован, когда однажды заснул в недавно купленном весьма потрепанном домишке, а проснулся в новеньком, крепеньком и сверкающем побелкой стен и чистенькой черепицей домике. Сам он даже не надеялся в ближайшие пару лет привести дом в такое хорошее состояние, а у князя и его предполагаемой невесты все получилось за ночь. И ведь не только его дом так преобразился за одну ночь! Вся их улица стала будто новенькой! И та, что за ней, и ещё одна! И всё это всего лишь за одну ночь!

Пожалуй, и правда было весьма наивно предполагать, будто маскировка его внешности или тем более сути будет проблемой для настолько могущественных чародеев. Скорее удивительным было то, что один из них ведет какие-то переговоры, уговаривает допплера, а не за шкирку бросает работать. Хотя, как он успел понять из своего опыта, у всех был свой стиль работы даже с одинаковыми инструментами. Однако он и не обманывался добродушием князя: добрый он просто потому, что уверен в своей силе, и длится это будет ровно до тех пор, пока ты не причинишь ему проблем. Вот тогда доброта быстро может превратиться в безжалостность.

- Работающие на меня, а значит и на королеву люди, - уверенно излагал между тем гость, не обращая внимание на задумавшегося хозяина лавки, - находятся под моей особой опекой. И я крайне не люблю, когда им вредят, потому что это вредит и мне. Да и давай будем честны: ценного сотрудника я буду оберегать с удвоенной тщательностью.

Князь сделал едва заметный акцент на слове «ценный», и сообразительности Артона хватило, чтобы понять намек: если будешь усердно работать, то горя знать не будешь. Если же решишь, что превратился в самый ценный самородок, то выкину на мороз, если буду добр. Хотя допплер никогда не жаловался на отсутствие трудолюбия, ведь с его образом жизни он бы тогда прозябал в нищете, а не приобретал хоть и дешевенький, но дом в столице королевства, он ощущал, что работать придется, закатав рукава. Вот только решение он уже принял, когда осознал, что могущественный чародей опять поставил его на одну с собой доску, привычно назвав человеком и даже не заметив этого. Похоже, что он просто не видел особой разницы.

- Пожалуй, это будет интересная работа, - улыбнулся допплер, оглашая свое согласие.

- Ты даже не представляешь, насколько весело учить других, - с улыбкой ответил князь, протягивая слегка удивленному этим жестом собеседнику руку для рукопожатия.

*** Цирилла ***

- Постой, ты хочешь сказать, что не просто нашел этих весьма редких существ, но и привлек их всех к работе? – с веселым изумлением переспросила княжна у очевидно довольного собой Виктора.

- Грешно было бы не воспользоваться их талантами, - развел руками улыбающийся волшебник. – Правда, куда пристроить мелкую я пока не знаю, но, думаю, пока пусть просто учится.

- Мелкую? – недоуменно переспросила Цири, пытаясь припомнить, кто бы подходил под это определение. На ум приходила только Шани, но она и так обучалась. Тем более что после того, как памятное происшествие даровало ей способности к магии, она стала одной из первых учеников уже у самой княжны.

- Саскию, драконицу, - объяснил Виктор, тут же слегка прищурив глаза, - как бы она ни выглядела, ей никак не больше десяти лет. Точнее узнать мне пока не удалось.

- Почему? – заинтересовалась девушка, удивленная тем, что такая ерунда стала проблемой для её спутника.

- На прямой вопрос они с отцом не ответили, продолжая повторять, что по драконьим меркам она достаточно взрослая, чтобы жить своей жизнью. Читать же их мысли достаточно непросто… Вернее, это непросто делать незаметно для них, все же они магические по своей сути существа, так что я решил не копаться.

Он еще раз с растущим подозрением взглянул на Цири и все же спросил:

- Надеюсь, ты на нее планов определенного толка не строила?

- За кого ты меня принимаешь! – притворно возмутилась княжна, осознавая, что немного засматривалась на весьма привлекательную девушку, которая тоже бросала на нее характерные взгляды. Отчего теперь было крайне неловко. – Хотя было бы неплохо предупреждать о подобных несовпадениях возраста и внешности… А раз она взрослая по драконьим меркам, значит ли это…

- Цири! – волшебник закатил глаза, похоже, что совсем не изображая возмущение. – Я понимаю, что ты дорвалась до магазина сладостей, но что я говорил про удовольствие?

- Что с ним всегда идет боль, - скривившись от этой максимы, истинность которой она в некотором роде познала на своем опыте, ответила княжна, - и если не ограничивать себя, то боль однажды перевесит удовольствие.

- Она в любом случае перевесит, - поправил её бывший учитель, у которого будто бы всегда была наготове новая мудрость. И который все еще продолжал её учить. - Мы лишь стараемся максимально отсрочить этот момент.

- Ты всего на двенадцать лет старше меня, - пробурчала Цири, недовольная тем, что её поучают, - а утверждаешь всё как последнюю истину.

- Не забывай, что тут, - он постучал себе по голове пальцем, - опыт и знания тысяч лет жизни. Пускай особых мыслителей среди них и не было, иначе я бы не срубил их головы, но осмыслить их опыт я и сам могу. И уж осознать, что всякое удовольствие притупляется от его чрезмерности, а затраты всех видов на него лишь возрастают, я могу и без своего опыта.

- Ладно! Я всё поняла! – бросила раздраженная осознанием его правоты княжна. - Давай уже сменим тему?

- Хорошо, - легко согласился Виктор, сохраняя полное спокойствие, что отдельно раздражало. - Но ты ведь понимаешь, что я не по прихоти своей призываю тебя соблюдать определенные правила?

- Да, да, я помню, - отмахнулась Цири, - у нас впереди сколь мы пожелаем длинная жизнь, и стоит научиться растягивать удовольствие.

- Если мы того захотим, то у нас впереди Вечность, - мягко заметил мужчина. - Вечность вместе. И если мы хотим провести её вместе, нам обоим надо будет приложить много усилий. Я лично хочу.

Княжна чувствовала, как, несмотря на её попытки раздуть его, раздражение затухает перед волной милоты. Как она ни старалась казаться мрачной тучкой, но губы сами расплылись в улыбке, и она все же призналась:

- Вечность вместе. Я тоже этого хочу.

Глава 23. Кошмар

Виктор в этот раз проснулся внезапно даже для себя, еле сдержавшись, чтобы не вскочить с кровати. Однако даже легкого намека на рывок хватило, чтобы спящая на его плече княжна сквозь сон пробормотала:

- Не дергайся, мы еще спим. Кошмар что ли приснился? Или случилось чего?

Неожиданно для себя волшебник, прекрасно контролировавший свой разум даже во сне, понял, что ему и правда приснился дурной сон. Чего с ним в этой жизни и не случалось. И это изрядно напрягало, даже если не брать в расчет сюжет самого сна, от которого ему чуть не стало дурно. Он даже мельком глянул на Цири, проверяя, все ли с ней хорошо, будто желая отогнать образы из сна.

- В твоем сне что-то со мной случилось? – тихим голосом поинтересовалась княжна, очевидно почувствовав интерес к своей персоне. Ну или просто она знала, происшествие с кем может вызвать кошмар у её мужчины.

- Да там вкратце не объяснишь, но да, ничего хорошего, - так же тихо ответил Виктор.

Правда, судя по шевелению с другой стороны, его старания вести себя потише были не особо удачны, потому что заспанный голосок Эсси сообщил:

- Ну, теперь уже и мне интересно, так что выкладывай. Я про историю.

Волшебник припомнил, для чего это слово периодически использовала Цири, и усмехнулся, поняв уточнение девушки-барда. Это помогло слегка отвлечься от неприятного послевкусия, оставшегося после кошмара, так что он счел, что раз уж всех разбудил, так хоть взбодрит их бредовым рассказом.

- Мне приснился сон про Цири, - чуть более громким голосом начал излагать Виктор. – Сон, в котором она боролась с чудовищами.

- Хм, - задумчиво хмыкнула княжна, видимо только включаясь после сна в активную мыслительную деятельность. – И надо понимать, что я не справлялась?

- Да вроде бы справлялась…

- Тогда почему это был кошмар? – удивилась уже окончательно проснувшаяся Цири, недоуменно разглядывая лицо собеседника своими ярко-изумрудными глазищами. – Я как-то плохо справлялась? На них не действовала магия?

- Кошмар был не в монстрах, а в тебе, – усмехнувшись, признался волшебник. – Ты сражалась неизвестным мне чудом-юдом мечом и какой-то цепью. И даже не использовала аппарацию, зачем-то дерясь с ним лоб в лоб.

- Хм, ну, может, захотела посмотреть, на что я способна в открытой схватке? – предположила явно обескураженная подобным использованием своих способностей весьма сильная чародейка. – Я ведь на спаррингах тоже не использую магию.

- На спаррингах тебя не пытаются убить, - заметила внимательно слушавшая разговор Эсси. – В отличие от схваток с монстрами.

- Вот именно, - согласился с ней Виктор, - с чудовищами даже я использую все свои магические способности. Хотя чаще всего я на девяносто процентов защищен от любых атак.

- Мне что-то мешало использовать магию? – предположила очевидный вариант княжна. Похоже, она весьма серьезно отнеслась к его сну. Возможно, сама имея некоторые способности к предсказаниям, она и у других предполагала подобные таланты. Правда, сама она в основном видела события из своей оригинальной жизни, про которую теперь знал только её партнер, отчего и испугавшийся своего сна.

- Ну, есть некоторые подробности, которые проливают свет на отдельные моменты…

- А может, ты не будешь тянуть кота за хвост и поведаешь нам эти подробности и моменты? – возмутилась Цири, приподнявшись над ним и грозно сверкая своими прекрасными глазами. Стоило признать, что оба её соседа по кровати на пару секунд залюбовались, пока возмущение во взгляде не начало перерастать в гнев. – Я жду!

- Сперва ты выпила очевидно ядовитый напиток, предположительно ведьмачий элексир, - волшебник смиренно продолжил свой рассказ, - а потом я увидел твои глаза: они были тусклыми, почти серыми, и у них был вертикальный зрачок.

- Как у ведьмаков? – выпалила Эсси. – Но почему? И почему они потускнели?

- Может, события происходили в далеком будущем? – предположила ошарашенная подобными деталями княжна. – Может, что-то случилось? И почему у меня поменялись глаза?

- События точно происходили не в наше время, - согласился Виктор, припоминая отпечатавшиеся в его памяти детали, - хотя бы потому, что выглядела ты там несравнимо хуже себя нынешней. Если бы я не знал, что это ты, вообще бы не узнал. И вместо нормальной магии ты использовала ведьмачий знак, один раз вытянула энергию из воды и как-то частично раскалила цепь. В общем, одно убожество.

- Бред какой-то, - пробормотала впечатленная картиной своего падения Цири.

- Может, это бред и есть? – с надеждой в голосе предположила девушка-бард. – Сны ведь чаще всего лишь отдаленно напоминают реальность. А в большинстве своем они просто являются отражением наших страхов.

Все на пару секунд замерли, переваривая эту мысль, пока молчание не нарушила сама героиня кошмара:

- Я бы выбрала твой вариант, если бы не знала, что Виктор не видит снов. Так ведь?

- Правильнее было бы сказать, что я управляю своими снами, - уточнил волшебник, который не столько спал в привычном смысле, сколько медитировал во сне. – А в этот раз я будто смотрел фильм или запись событий.

На самом деле от этого разговора ему самому стало неспокойно, хоть поначалу он и счел этот эпизод забавным. Сам факт того, что ему приснился сон, безотносительно его содержания был весьма необычен. А уж его содержимое откровенно пугало. Будто бы это было некое предупреждение о грядущем или отголосок уже произошедшего.

- И в этом фильме я стала ведьмаком…

- Ведьмачкой? – пошутила Эсси, зная, что само слово «ведьмак» произошло от слова «ведьма».

- Это невозможно! – Виктор решительно отверг подобную идею. – Девочки, не говоря уж о взрослых женщинах, не могут пройти испытание травами. Да и никому бы и в голову не пришло делать из сильнейшей чародейки всего лишь ведьмака.

- Если только это не было сделано насильно, - предположила глубоко задумавшаяся княжна. – Со всеми моими улучшениями и усилениями, теоретически я могла бы и пережить подобное.

- Тогда где был Виктор? – спросила у неё девушка-бард, после чего обратилась к самому мужчине: - Ты ведь не допустил бы подобного!

- Конечно, не допустил бы! – уверенно подтвердил он. – Но во сне про меня не было и слова.

- А что, если это похоже на мои сны о разрушении Цинтры? – высказалась Цири, изрядно удивив вторую девушку. – Вроде как мир, в котором мы не познакомились, и все развернулось куда как трагичнее и кровавее?

- Насколько трагичнее? – с широко распахнутыми глазами прошептала Эсси, даже не знавшая о том, что у соблазнившей её княжны бывают такие сны.

- Ну, там мы, похоже, не познакомились, - мягко улыбнулась ей Цири, - так что намного трагичнее. Я потом тебе расскажу. – Пообещала она напоследок, получив в ответ согласный кивок.

- Если бы мы не встретились, - вклинился в их милую идиллию волшебник, - ты бы не получила никаких усилений. А без них, даже с твоими врожденными силами, ты бы не пережила испытание травами. И даже тогда есть куда проще способы лишить чародейку её сил. Я уж не говорю о том, что никто бы не стал так варварски уничтожать ген Старшей Крови. Как только чародеи бы узнали о том, что кто-то вытворил подобное, за ним открыли бы настоящую охоту. Просто чтобы уничтожить опасного для окружающих безумца.

Судя по шокированному виду девушки-барда, она стала понимать их разговор через слово.

- Ты думаешь, что испытание травами уничтожило бы этот ген? – уточнила княжна, которая особо и не задумывалась о природе своих способностей.

- Уверен! – не терпящим колебаний тоном ответил специалист как по обычной, так и по магической генетике. – Не зря ведь ведьмаков зовут мутантами: они не совсем люди. Отсюда и неспособность завести потомство. Так что даже сохранись этот ген, даже в мутировавшем виде, передать его естественным путём было бы невозможно.

- Но к чему тогда этот сон? – растерянно спросила Цири, похоже не желавшая смириться с тем, что это мог быть обычный кошмар.

- А вот этого я не знаю, - признался Виктор, который также был уверен, что это не обычный сон. Вот только ни малейших догадок у него не было: праздники уже закончились, после памятной схватки с Вильгефорцем прошло больше недели, и ничего особенного, могущего вызвать подобные сны, за это время не происходило. Или же он просто не заметил этих происшествий. А он очень не любил оставаться в неведении, когда происходило что-то непонятное. Очень уж часто его неведение оборачивалось против него. Поэтому он, обращаясь будто бы в пустоту, добавил: - Но я обязательно разберусь, что всё это значит.

Аудиенция у королевы по итогам праздничных мероприятий состоялась только на второй неделе после их окончания. Ведь многие гости задержались, переговоры все еще велись и соглашения заключались. Конечно, Калантэ получала от всех участников их плана регулярные доклады, но собраться «малым кругом» для подведения итогов она решила, только завершив основные переговоры.

Виктор же последние пару дней мучился, пытаясь выяснить, что это был за идиотский кошмар. Конечно, он не верил, что ему доступны вещие сны, потому как не видел их за все свои жизни, но слишком уж страшная картина перед ним развернулась, если вдуматься.

Первое условие, при котором кто-то мог совершить подобное с Цири, а он был уверен, что ей никогда бы в голову не пришло проводить над собой такие издевательства (не существовало ни одного ведьмака за всю историю, который бы сам выбрал этот путь): отсутствие у княжны защитников. Даже если бы сам Виктор в ходе непродуманных действий в очередной раз самоубился, она все еще оставалась внучкой и наследницей могущественной королевы, авторитет которой был на недосягаемой высоте.

Но даже если бы рухнула Цинтра, у Цири все равно оставалось бы еще множество людей, с готовностью бросившихся бы на её защиту. Даже если бы ими двигало лишь желание сохранить её уникальные гены. И уж точно одним из первых на её защиту встали бы Геральт и другие ведьмаки, прекрасно представлявшие последствия такого превращения, да и риски в ходе его исполнения.

Вторым же условием было то, что кто-то смог восстановить давно утерянные знания по самому процессу изготовления ведьмаков. Тот же Вильгефорц мог весьма немало сделать, в том числе и с мутациями как зверей, так и людей. Однако даже он был бесконечно далек от создания идеального охотника на чудовищ в обличии человека.

Все это выглядело как полный бред, но тем оно и тревожило волшебника. Никогда ничего подобного ему не снилось, значит, была причина для кошмара. Она точно была не внутренней – уж свои организм и разум он проверил первым делом. Следовательно, причину стоило искать вовне, чем он со всем старанием и занимался последние дни.

Погруженный в свои мысли, он прибыл в кабинет к королеве и, поздоровавшись с собравшимися, занял свое место. Вот только, похоже, что его мысли явственно отражались и на его лице, потому что Калантэ первым делом спросила:

- Чего это наш могучий чародей такой хмурый? Вы ведь не поссорились случаем? – вопрос она задала веселым тоном, но в будто бы покрывшихся льдом глазах не было и намека на смех. Когда персонаж такой силы хмурится, это может предвещать весьма неприятные проблемы для окружающих.

- Ему недавно кошмар приснился, - весело ответила Цири, которая, похоже, уже и думать о том сне забыла, - вот с тех пор и ходит хмурый.

- Что за кошмар? – сразу заинтересовалась королева, да и её муж тоже явно проявлял интерес.

- Я там ведьмаком стала! – преувеличенно легкомысленно хохотнула княжна, очевидно пытаясь показать, что не стоит придавать этому такое уж большое значение.

А вот Калантэ от её слов напряглась лишь ещё сильнее, что было неудивительно: живя в мире магии, нельзя слишком уж легкомысленно относиться к возможным пророчествам. Тем более что, как было известно Виктору, это уж слишком сильно походило на её прошлый опыт пророчеств с ведьмаками.

- Этот сон может что-то значить? – твердым голосом обратилась королева к волшебнику.

- Это не предсказание будущего, - поспешил успокоить её Виктор. Похоже, что Калантэ сделала те же выводы, что и он, и осознавала, что Цири, ставшая ведьмаком, это крах всего. Отсюда и её испуг, который она вполне успешно скрывала за холодностью. – Так что угрозы для принцессы на данный момент нет. Однако сам факт того, что мне приснился кошмар, уже о многом говорит. Я разбираюсь, что могло послужить этому причиной.

- А что, приснившийся кошмар — это сразу повод для разбирательств? – удивился Эйст.

- Мне не снятся кошмары, - ответил волшебник, раздумывая над тем, как много он хочет рассказать. Выходило, что вообще не особо-то он и хочет еще с кем-то этим делиться. – Мне вообще сны в привычном понимании этого слова не снятся. Тем удивительнее, что в этот раз приснился именно кошмар.

- Это означает что-то плохое? – уточнила королева, наклоняясь в своем кресле вперед. – Кошмар может быть предвестником чего-то в будущем?

- Не думаю, - Виктор помотал головой, будто отгоняя даже мысль об этом. – Я вообще не предрасположен к прорицаниям, а уж в чужом мире это совершенно невозможно. Скорее это отголосок чего-то произошедшего в отдалении от нас. Воздействие конкретно на себя я уже отверг.

Тут он слегка лукавил, потому что можно ведь воздействовать и опосредованно, не имея целью определенную фигуру. Но шанс подобного воздействия был минимален, так что он решил о нём и не рассказывать.

- Хм, то есть ты мог почувствовать некие отголоски магических событий? – спросила явно что-то сообразившая княжна.

- Пока это самый очевидный вариант, - подтвердил волшебник, уже и сам заинтересовавшийся, что же она такое придумала.

- Так почему бы тогда не обратиться к существу, которое намного ярче ощущает магию?

- Дракон! – мигом сообразил Виктор, ничуть не расстроившись, что не ему эта мысль пришла в голову. Многие свои слабости он прекрасно и сам осознавал, и стремление полагаться только на свои силы было одной из них. В последнее время он активно с ними боролся, вовсю делегируя работу наиболее подходящим для этого существам, но привычки так быстро не изживаются.

- Эм, и где мы найдем дракона? – спросил Эйст, оглядывая будто посветлевшие лица собравшихся. – Или я чего-то не знаю? Только не говорите мне, что драконы на празднике были настоящими!

- Прости, я в этой суматохе забыла тебе рассказать, - улыбнулась ему жена без намека на сожаление во взгляде. – У нас в замке теперь живет дракон. Драконица, если быть точной.

- Все чудеснее и чудеснее! – весело воскликнул конунг, откидываясь на спинку кресла. – Мне кажется, что кое-кто из собравшихся тут просто притягивает к себе все необычное!

- Не думаю, что я притягиваю, - для виду проворчал волшебник, - скорее выявляю.

- А я не только про тебя говорил, - хохотнул Эйст. – Вы с Цири работаете в тандеме.

- Ладно, как проясните этот вопрос – сообщите, - подвела итог этой темы Калантэ, - а пока я предлагаю подвести итоги прошедших двух недель. Начнем с тебя, Виктор, пока ты опять в раздумья не погрузился.

- Результаты я считаю вполне удачными! - волшебник очистил голову от размышлений о странном сне и принялся бодро докладывать. – Как я уже говорил, с присоединением новых земель Цинтра приняла на себя важнейшую роль моста между Севером и Югом. Если раньше королевство могло рассматриваться лишь как удобный плацдарм для вторжения, то теперь мы полностью контролируем торговлю.

Все слушали его не перебивая, хоть и слышали уже эти слова. Но они привыкли, что он всегда, дабы исключить любое недопонимание, делает подводку к своей основной мысли. Между тем Виктор продолжал свой доклад:

- А вот чего я не знал, так это строения условно вассального Темерии подгорного государства Махакам. В ходе бесед с послом которого я выяснил, что у нас не просто возникла общая граница, но у них есть и выходы из гор на этой границе, через которые возможна прямая торговля, в обход земель их сюзерена. Плюс я своими методами выяснил, что столица их государства, город Карбон, расположен наиболее близко именно к землям Цинтры.

Никто не стал перебивать его и выяснять, что у него за методы такие особые. Все или точно знали, о чем он говорит, или вполне догадывались.

- Благодаря возможности прямого сообщения с землями Махакама, мы смогли договориться о совместной разработке залежей полезных ископаемых в восточных отрогах гор Амелл. Параллельно мы договорились и о том, что власти подгорного государства не будут чинить препятствий желающим покинуть его для работы или проживания в Цинтре.

- Уверен, что всех, кто согласится, они сперва разденут до исподнего, - сообщил наверняка имевший свой опыт общения с коротышками мореплаватель.

- И это нас полностью устраивает! – неожиданно улыбнулся волшебник и, видя недоумение в глазах собеседника, принялся объяснять: - Так к нам побегут самые активные, что само по себе неплохо. Конечно, скорее всего, это будет не слишком квалифицированная, по их меркам, молодежь. Однако они же и будут активнее всего писать письма и хвастаться, как прекрасно устроились на новом месте, привлекая новых переселенцев. А вот старики какие-нибудь на их месте ворчали бы, что это «невместно», это «не как предки завещали» и прочий бред, который нам и даром не нужен. Плюс чем сильнее их ограбят на выходе, тем больше они будут нам благодарны за всё, что мы им дадим.

- А мы им просто так дадим? – хитро улыбнулась королева, очевидно уже понявшая замысел Виктора. Хотя, учитывая его регулярные доклады и постоянно акцентируемую идею создания «идеального королевства», это было не так уж и трудно.

- Конечно же нет, - отзеркалил улыбку волшебник, - всё придется отработать. Вот только учитывая, что по нашим меркам у себя на родине они работали за бесплатно, тут им точно понравится. Главное, чтобы они не тащили к нам свои порядки, но и тут молодежь куда легче изменится сама, а не будет биться головой о стену со своими догмами и законами предков.

- А чем плохи законы предков? – без какого-либо негатива, а скорее с искренним интересом спросил Эйст.

- Тем, что если жить по ним, то и жизнь будет как у предков, - озвучил очевидное Виктор. – Никакое развитие невозможно без изменений, в том числе и законов. Тем более что по мере развития общества усложняются и отношения внутри него, требуя усложнения и законов. Самый банальный пример: за воровство деды завещали рубить руки. Даже не будем говорить о том, что лишаться таким образом работника, вполне имевшего шанс как отработать украденное, так и послужить на благо общества, как минимум глупо. Закон этот создавали, когда никто не думал о выгоде государства, потому что и государств в нынешнем виде не существовало.

- Но ведь и прощать воровство нельзя, - высказалась игравшая всё это время с бабушкиным котиком Цири.

- Верно, - благодарно кивнул волшебник, - любое преступление должно быть наказано. И конкретно воровство должно быть возмещено с процентами. Самое банальное – принудительные работы. Это если воровство мелкое. А вот когда речь заходит о суммах, значимых для государства, там совсем иной разговор идет. Но тут уже и законы нужны иные. К примеру: два мельника расположили свои мельницы на берегу ручья, но тот, что выше по течению, организовал дополнительную запруду или вовсе отвел его в новое русло. Это воровство? Государство должно с подобным бороться? Ведь вторая мельница прекратила свою работу, мельник, возможно, разорился, повесился и прочее.

- Какой-то экстремальный вариант, - усомнилась княжна.

- Просто как пример того, что законы должны соответствовать времени, - развел руками Виктор, совершенно точно зная, что описал реальный случай, только произошедший не в Цинтре, а в Темерии.

- Предлагаю все же вернуться к обсуждению соглашения с Махакамом, - напомнила отвлекшимся юристам-любителям Калантэ. – Что там по поводу добычи на нашей территории?

- В общих словах, у нас с её организацией возникли бы проблемы, - волшебник послушно вернулся к своему докладу. – Местность там слабозаселенная, да и к тому же весьма непростая. Махакамцы сперва хотели вообще все сами организовать, ведь от их земель там не так уж и далеко, но я их отговорил от данной затеи. Да, придется сперва немного поднапрячься, пока не наладим снабжение по Яруге, Неви и Амелии, зато в итоге они будут зависеть от наших поставок, а мы под шумок еще и логистический узел там организуем. В итоге регион перестанет быть таким уж отдаленным.

- И появится центр снабжения для вторжения в Туссент, - усмехнулась прекрасно прочитавшая его намерения королева. – Решил вообще все виноградники прибрать к рукам?

- Так я ведь не о себе, я о государстве радею! – с самой невинной улыбкой заметил Виктор. – Да и если и подумывал я о подобном, то в достаточно отдаленной перспективе. Сейчас важнее связать все новые земли в единый кулак, что требует дальнейшего развития флота. Благо в том же Соддене хоть и мало людей, зато много леса, который в будущем превратится в этот самый флот.

- А ты не будешь новых дорог строить? – поинтересовалась разошедшаяся Цири.

- Конечно буду! – даже удивился подобному предположению волшебник. – Вот только максимум, что я смогу в обозримом будущем, это проложить один основной тракт, связав королевства наземным путем. Подводить дороги к каждой деревушке, как я это сделал в Цинтре, я физически не смогу. Да и дороги — это не замена водному транспорту – тот же лес по дорогам на телегах не повозишь. Основная задача дорог – это переброска войск, а все остальное лишь приятный бонус.

- Что-то еще по Махакаму? – Калантэ снова пришлось возвращать беседу в нужное русло. Похоже, что она уже смирилась с тем, что все подробности она узнает лишь из письменного доклада. Вот только было похоже, что совсем подобные отвлечения она пресекать не стремится. Видимо ей пришлось по душе, что её внучка активно интересуется и задаёт вопросы, а она следит и делает определенные выводы.

- О последнем пункте мы до конца не договорились, но его возможность Барклай озвучил. Признаться, я и сам не подозревал, что в горах Махакама есть сквозные проходы. Возможно, мы сможем договориться о предоставлении одного такого для транзита грузов и связаться напрямую с Аэдирном. Это было бы и быстрее, и несравнимо безопаснее предполагаемой торговли через земли Лирии и Ривии.

- А как же наш договор о торговле с королевой Мэвой? – слегка возмутилась княжна, которая, несмотря на разницу в возрасте, успела даже подружиться с еще одной воительницей в короне.

- В нем не указана эксклюзивность торговли именно через территорию её королевства, - Виктор пожал плечами, не видя ничего зазорного в своих рассуждениях. По его мнению, в государственных делах не было места сантиментам, а «друзья» и «братья» могли быть такими только до тех пор, пока это взаимовыгодно. – Как бы мне не нравилась королева Мэва, но её власть в королевстве не так уж и крепка, а земли несравнимо опаснее территорий нашего королевства… Во всяком случае конкретно Цинтры. Мы и так много чего полезного сделаем Лирии и Ривии благодаря этому соглашению. И любому государству выгоднее привязывать другие страны к себе, а не зависеть от них.

- Абсолютно верные рассуждения, - показательно одобрила его слова королева, после чего обратилась напрямую к внучке: - Дружба с соседним правителем — это всегда хорошо, но приоритет королевы — это её собственное государство. Хотя бы потому, что именно его она передаст своим потомкам. – Голос Калантэ еле заметно дрогнул на последнем слове, вместо которого она наверняка хотела сказать «детям». Однако волшебник был уверен, что никто, кроме него, этого не заметил. А вот сам он в который раз подумал, что пора бы уже и обсудить информацию, которую он почерпнул из памяти Вильгефорца.

- Да, но еще лучше это свадьба на соседнем правителе! – весело объявил Эйст, разбавляя серьезность обстановки. Но глянул он при этом почему-то на Виктора, который никаким правителем не был и вроде бы не планировал становиться. Тем более что у него даже условных прав ни на какой трон и быть не могло.

- Это, как я понимаю, всё, по Махакаму? – улыбаясь от шутки мужа, спросила королева.

- Вкратце.

- Тогда что за разговор у тебя был с Кардуином? Эстерад предложил что-то интересное?

- Он лишь попытался обсудить сложившуюся ситуацию. Я четко изложил нашу позицию, подчеркнув, что они фактически являются союзниками нашего врага. После этого он начал угрожать, на что я выдвинул свои весомые аргументы. В общем, мило пообщались.

- Без какой-либо конкретики? – уточнила Калантэ.

- Я не уполномочен вести дипломатические переговоры с враждебными государствами, - напомнил волшебник, у которого даже должности не было. А все договоренности держались исключительно на его авторитете и авторитете королевы, державшей его при дворе. Хотя с этой точки зрения он мог вообще что угодно кому угодно обещать, после чего королева на любое возмущение просто ответила бы: «Он не мой вассал. Просто близкий друг моей внучки, так что сами у него и спрашивайте». – Но я уверен, что Кардуин посоветует своему королю не вмешиваться в конфликт, а лучше обсудить минимизацию пошлин. Он четко понимает, что в одиночку Ковир и Повисс против Цинтры и Скеллиге, да еще и присоединенного флота Цидариса, не потянет. Он попытался припугнуть нас флотом Нильфгаарда, но видя, что угроза пропала втуне, изменил свой настрой.

- Боюсь, что против одновременного нападения их обоих не потянем уже мы, - задумчиво поглаживая бородку, произнес конунг Скеллиге.

- А мы с Цири на что? – с намеком на самодовольство усмехнулся Виктор. – Деревянный флот — это настолько легкая цель, что даже не смешно.

- Тем более для летающих волшебников, - неосознанно скопировав его усмешку, согласилась княжна.

- Получается, что с моря нас прикрывает сильнейший флот и два летающих чародея, - тут королева не сдержалась и улыбнулась этому словосочетанию. Хотя никто не сдержался, уж больно несерьезно оно звучало. – А из соседей напасть по суше выказывает желание только Нильфгаард, которому еще надо преодолеть перевалы.

- А Темерия? – вклинившись в паузу между предложениями, спросила Цири.

- У них нет поводов для войны, - уверенно ответила Калантэ, - а мы на Севере все же еще не оскотинились до состояния нильфгаардцев и ценим некоторые правила. Земли мы присоединили законно, их землям мы не угрожаем, а Фольтест достаточно разумный правитель. Если, конечно, дело не касается… постели его сестры. – Очевидно, королева хотела применить другое слово вместо «постели», и наверняка куда более крепкое, но, глянув на внучку, сдержалась. – Но это дела давно минувших лет. Сейчас он предпочитает спать с женами своих вассалов.

- У меня нет вассалов, - весело уточнил Эйст, после произнесенных с явным осуждением слов своей жены. – И в отличие от Фольтеста у меня прекрасная жена, которая мне даже не родственница!

- Раз уж речь зашла про жен, - с весельем в глазах, означавшем, что вскоре в аудиенции наметится перерыв, обратилась к Виктору королева. – Ты не планируешь посетить Брокилон?

- Эитнэ ему не жена, – с намеком на раздражение в голосе оперативно напомнила Цири.

- А я этого и не говорила! Однако у нас образовалась обширная граница с её владениями, и если мы действительно хотим установить с ними какие-то отношения, то Виктор - лучший кандидат на роль посла.

- Нет, за всеми этими хлопотами я просто не нашел достаточно времени, - покривил душой волшебник, которому и после прошлого посещения было не по себе от осознания, что там фактически живет его дочь, которая народом матери дочерью его не считается. И это уж не говоря про весьма далекие от романтики обстоятельства зачатия этой самой дочери. На самом деле он просто максимально оттягивал момент повторного посещения Брокилона, прикрываясь другими делами, хотя в любой момент мог просто аппарировать туда.

- Ну а ты все же найди время, - мягко, но четко сказала ему Калантэ, - пускай тебе и неприятны эти посещения, но ты сам предложил эти соглашения, так что уже поздно спрыгивать.

Все, в том числе и сам волшебник, удивленно посмотрели на королеву, сумевшую в очередной раз прочитать весьма закрытого для других персонажа. А вот сам Виктор получил еще одно подтверждение своей теории о том, что какие-то магические силы у Калантэ точно есть, просто они очень необычно работают. И осознание этого лишний раз указало ему, что в Брокилон все же стоит съездить. И это в очередной раз откладывало важный разговор, потому что он не терпел спешки. Хотя вот конкретно с ним можно было и не спешить.

Глава 24. Брокилон

Отправиться в Брокилон Виктор решил сразу по окончании своей части аудиенции у королевы. Благо ему не нужно было ни собираться, ни одеваться – перемещение ведь мгновенное, а местных холодов он не особо и боялся. Климат тут даже до Шотландии не добирал, а там было вполне тепло зимой.

Куда большую угрозу путешествию представлял сам волшебник, который не испытывал горячей радости от мысли о посещении Эитнэ. Очень уж ему не понравилось, как его встретили в прошлый раз. И будь это какое-то другое место, он бы просто посмеялся и забыл, но тут речь шла про его ребенка. А это уже было серьезно. Это было личное.

Только лишь аппарировав ко входу в Дуэн Канэлл, Виктор понял, что вообще-то приличные люди обычно предупреждают о своем визите заранее, а не появляются прямо на пороге. Вот только никакими средствами связи он с Брокилоном не обменивался, а если бы он отправлял всяких там гонцов, то их и убить могли. А главное – он сам за время путешествия гонца вполне мог и передумать, после чего заставлять себя было бы еще неприятнее.

Решив, что хоть какую-то вежливость соблюсти стоит, волшебник расположился в кресле прямо у своеобразных «ворот» в город дриад. Хотя на ворота это мало походило, но обычных людей свисающие внутри арки обманчиво спокойные лианы были вполне способны остановить. Хотя тут и стен не было, но деревья и какие-то шипастые кустарники так тесно переплетались вокруг поселения, что пройти через них можно было только в одном месте – через эту арку.

Конечно, наверняка дриады могли бы открыть для себя и другие проходы, но Виктор даже не делал попыток их искать. Во-первых, это было бы невежливо. Во-вторых, он подозревал, что та же Эитнэ могла открыть проход в любом месте этих зарослей. Магия дриад была, конечно, своеобразной, но весьма эффективной в лесу. Собственно, это и была одна из причин столь яростного противостояния с людьми: для соседей Брокилон был источником стройматериалов и дров, а для его жительниц это была их часть. Дриады просто не выжили бы без своего леса.

- Что-то ты в этот раз не торопишься штурмовать наш город, - раздался знакомый голос, обладательницу которого волшебник почувствовал меньше секунды назад. «Блестящая маскировка!» – мысленно похвалил он дриаду. - Или кровавые бойни ты устраиваешь только при штурме человеческих городов? - выдала она свою осведомленность о произошедшем полгода назад в Настроге.

- И тебе привет, Сирисса, - встал и развеял кресло Виктор, поворачиваясь к своей знакомой – прекрасной дриаде, стоявшей подперев ствол дерева зеленым плечиком. - Если уж вы знаете о случившемся, могли бы и узнать, что все произошедшее было случайностью. Я не поклонник убийства тех, кто может послужить на пользу королевству.

- Значит, ты не мстил за принцессу? - с подозрением во взгляде спросила то ли капитан гвардии, то ли полководец дриад – волшебник как-то не успел разобраться в устройстве местного общества.

- Не за что было мстить, - развел он руками, - они не сделали Цирилле ничего плохого. И если бы я мстил, так легко они бы не умерли.

- Охотно верю! - неожиданно улыбнулась дриада. - И привет! Ты ведь не требовать выдать дочь прибыл?

- Ага! Значит, вы признаете, что она моя дочь!

- Я не говорила, что она твоя, - справедливо заметила Сирисса, - но понимаю, почему ты можешь так думать. Так зачем ты прибыл?

- Напомню, что моя дочь должна была стать залогом мира между нашими народами, - высказал слегка нахмурившейся дриаде упорствующий Виктор. - И я прибыл, чтобы обсудить этот мир и дальнейшее взаимовыгодное сосуществование.

- Какая нам может быть выгода от людей? - фыркнула дриада, правда, быстро смутилась под скептическим взглядом мужчины. Поэтому она предпочла забыть о своей фразе: - Но мир — это хорошо. В последнее время и правда количество столкновений на границе заметно сократилось.

- Королева запретила к вам лезть, - волшебник легко объяснил эти изменения, - так что все, кто её ослушаются – преступники, с которыми вы можете поступать уже по вашим законам. Только желательно, чтобы они потом не возвращались.

- Ты так легко обрекаешь других людей на смерть? – заинтересовалась Сирисса.

- Я не говорил, что их обязательно надо убивать, - подняв палец вверх, уточнил Виктор, - но королевству было бы спокойнее без людей, которые считают, что могут нарушать прямой запрет королевы.

В это время дриада, очевидно, получила какой-то незамеченный волшебником сигнал, потому что она мигом подобралась, посерьезнела и сообщила собеседнику:

- Госпожа ждет тебя. Следуй за мной.

- Совсем не обязательно, выполняя приказы, становиться букой, - весело сообщил ей Виктор, неосознанно окинув взглядом слегка прикрытую намеком на одежду фигурку идущей впереди девушки, прежде чем поравняться с ней.

- Я не знаю, кто такая «бука», - буркнула Сирисса, - но наверняка что-то обидное. Так что попрошу ко мне это слово не применять. И я серьезно подхожу к выполнению приказов госпожи потому, что этим выказываю ей свое уважение. Тебе бы не помешало поучиться. – В конце своих слов она постаралась сурово взглянуть Виктору в глаза, но в исполнении тоненькой девушки, едва достававшей макушкой ему до плеча, это выглядело скорее комично.

- Разве я хоть раз проявлял к твоей госпоже, тебе или кому-нибудь из твоего народа неуважение? – спросил улыбающийся волшебник.

- Нет, - не задумываясь ответила дриада, - но чуть больше серьезности все же не помешало бы.

- Ну извини, я человек, - Виктор развел руками, - а наши жизни коротки, и мы спешим их прочувствовать.

- Я знаю, что ты бессмертен, - фыркнула Сирисса, - так что на тебя это не распространяется.

- Во-первых, я прожил всего тридцать два года, - заметил волшебник, - а во-вторых, я живу среди вполне смертных созданий, а некоторые люди утверждают, что именно бытие определяет наше сознание.

- Что это значит? - заинтересовалась дриада.

- Это значит, что окружающий нас мир, во всем его многообразии, создает определенные рамки, в пределах которых мы и живем. Банальный пример: запрет на разведение огня в вашем лесу.

- Это было бы кощунственно! – возмутилась зеленокожая девушка.

- Естественно, - согласился Виктор. – Но еще это было бы и безответственно, и опасно: огонь и лес очень плохо сочетаются. Эта ваша рамка продиктована обычным здравомыслием.

- Так рамки — это хорошо?

- И да, и нет, - пространно ответил волшебник, в очередной раз наслаждаясь красотой древесного города, по улочкам которого они шли, но тут же принялся разъяснять: - Почти все рамки выстроены для нашей же безопасности: будь то запрет на агрессию по отношению к членам своего социума или готовность подчиняться власти. Однако сознание хоть и существует в этих рамках, но способно их раздвигать или даже ломать.

- Но зачем? – изумилась явно не рядовая дриада. – Они ведь, как ты сказал, оберегают от опасностей!

- Вашему народу будет тяжело это представить, но люди и вправду живут куда быстрее, поэтому нам очень часто становится тесно в рамках. Некоторые запреты, как и правила, со временем устаревают: у нас больше не принято заводить детей с хоть сколько-нибудь близкими родственниками, зато можно выходить в открытое море или мыться каждый день. А иногда, во что вам будет особенно тяжело поверить, у нас бывают и плохие правители, которых было бы неплохо поменять.

- Вот уж в ваших плохих правителей я легко поверю, - усмехнулась Сирисса, заметно убавив скорость шага, видимо, чтобы не прерывать интересную беседу раньше времени. – А почему правители становятся плохими, если их за это меняют?

Виктор еле удержал серьезность на своем лице от непосредственности вопроса дочери леса. Однако, справившись с первыми позывами смеха, он все же ответил:

- А они плохие только для части людей: всем мил не будешь. Действительно плохим правитель становится только в том случае, если его все же меняют. Это означает, что он не сумел обеспечить верность большинства подданых или хотя бы вооруженной их части.

- То есть плохой правитель может удержаться просто за счет вооруженных людей?

- Он в любом случае держится за их счет: всегда есть люди, считающие, что правитель плохой, даже если их один-два из десяти. Без вооруженных людей, охраняющих правителя, они легко бы его свергли. Просто разные группы людей разновесны: вооруженные люди сильнее влияют на власть, но не всегда их оружие — это напрямую мечи и луки. Иногда это богатство, иногда связи, иногда влияние. Все это взаимосвязано между собой, перетекая из одного в другое, но всегда приходя к итогу – силе. Правителя меняют исключительно с помощью силы, даже если это просто угроза её применения.

- Какая-то дурацкая у вас система, - припечатала дриада, прослушав сознательно упрощенное донельзя объяснение человека.

Виктор от такого вердикта лишь добродушно рассмеялся и сообщил:

- А я и не спорю. Но это последствия работы нашего сознания, которое всегда толкает нас проверять рамки на прочность. Не все, конечно, это была бы уже душевная болезнь. Но некоторые, в основном самые мелкие и незначительные рамки люди двигают постоянно.

- Но, как я понимаю, каждый двигает рамки куда захочет? – спросила чуть не остановившаяся Сирисса. – Как вы вообще так живете?

- Договоренности, компромиссы, законы, нас ограничивающие, и вездесущая сила, обеспечивающая их неукоснительное исполнение. Пошел шатать не ту рамку – тебе мигом настучат по голове, и, возможно, больше ты её трогать не будешь.

- Но ведь ты говорил, что некоторые рамки со временем устаревают, - напомнила дриада. – Как вы определяете, когда пришло её время?

- Я мог бы высокопарно заявить про объективные процессы, неизбежность развития и прочее, - усмехнулся волшебник, остановившись в двух шагах от «дворца» Эитнэ. – Но на самом деле мы просто угадываем. «Объективность процессов» мы способны различить только по прошествии времени, когда одна из сторон победит. Если победят те, кто за сохранение рамки, значит, она объективно нужна, если их противники, то неизбежность процессов её разрушения станет очевидной.

- Но ни один из вариантов не гарантирует правильность существования или разрушения рамки? – догадалась Сирисса. – Как же вы определяете, кто прав?

- Силой, - уверенно ответил скоро уже четырехсотлетний человек. – Победитель всегда прав, потому что, победив, он назначает себя правым. Как бы там не вопили проигравшие. Вот только нет ни одной окончательной победы. Всегда найдутся сторонники изменения судьбы рамки, и, собравшись с силами да подгадав момент, уже они могут прийти к успеху. И так по кругу. Победить окончательно можно, только оставшись последним живым существом во вселенной, после чего помереть с осознанием своей победы.

Виктор не стал продолжать, что и в этом случае вселенная обновится, появятся новые разумные, и победитель снова станет проигравшим. Он решил, что и так достаточно нагрузил мозги ни в чем неповинной девушки псевдофилософской мутью. Очень уж сложно было на их языке излагать человеческие мысли. Он вполне допускал, что даже неправильно что-то донес, но она вроде бы слушала с интересом, а так хоть развеялся.

- Как-то мне больше наши порядки нравятся! – с ощутимой гордостью в голосе заявила дриада. – Живем себе в гармонии, и никто ничего не двигает и не ломает. Если бы еще к нам никто не лез.

- Без внешнего мира вы тоже не проживете, - напомнил ей мужчина. - А вот чтобы контакты с ним были лишь к обоюдному удовлетворению и пользе, нам все же придется подвинуть одну рамку.

- Какую? – раздался легкий, как шелест листвы, голос сереброволосой правительницы Брокилона. Сирисса тут же повернулась к своей госпоже и склонилась в уважительном поклоне, и Виктор повторил её движение, хоть не так глубоко кланялся. Стоящая посреди раздвинувшихся покрытых цветами ветвей Эитнэ же смотрела на него в ожидании ответа.

- Нам предстоит впервые начать сотрудничество между людьми и дриадами, - ничуть не смутившись её пронзительного взгляда, произнес волшебник. – К обоюдной выгоде.

Повелительница Брокилона никак не прокомментировала его слова, продолжая смотреть ему прямо в глаза, будто стараясь что-то в них прочесть. Простояв так пару секунд, пока все вокруг замерли, она, ни слова не говоря, развернулась и двинулась внутрь «дворца», легким взмахом руки пригласив следовать за собой.

Внутри самого большого в городе «выращенного дома» всё было, как он и запомнил: красивая аскетичность в мебелировке оттенялась множеством растущих прямо из стен цветов и сверкающих тут и там явно драгоценных камней. Что это за камни, он понять так и не смог, потому что выглядели они как замершие капли воды, без намеков на какую-либо огранку.

Пока он любовался красотой большой комнаты, Эитнэ изящно присела на стул, произраставший прямо из дерева, на котором и располагался дом, жестом пригласив гостя присоединиться.

- Ты ведь прибыл к нам не для того, чтобы снова требовать свидания с моей дочерью? – твердым голосом потребовала она ответ.

- А есть смысл? – усмехнулся волшебник, усаживаясь на свободный стул.

- Нет, - отрезала повелительница дриад.

- Тогда я и не буду ничего требовать, - развел руками Виктор, не планировавший устраивать пикировок по поводу того, кто чьей дочерью является. – Я прибыл для того, чтобы обсудить наше соглашение.

- Это хорошо, что ты сразу переходишь к делу, - смягчившимся голосом произнесла Эитнэ. – И в последнее время нападения на мой Лес практически прекратились, что говорит о том, что свою часть сделки ты выполняешь. Но что конкретно ты хочешь услышать от меня? Что мы не будем нападать на людей? Так мы к вам по своей воле и не лезем, защищая лишь Лес.

- Вопросов не так уж и мало, - аккуратно заметил волшебник, - вроде детей, которые периодически исчезают на границе леса. По странному стечению обстоятельств, это почти всегда девочки.

- Ты намекаешь на то, что мы их крадем? – без намека на возмущение уточнила повелительница дриад. – Тогда я могу привычно ответить: если бы они не жили рядом с лесом, там, где еще вчера высились стволы вековых деревьев, то и не пропадали бы в лесу. И еще добавлю, что, если бы ты хоть раз прогулялся по Лесу, сразу понял бы, что в нем хватает опасностей, особенно для людей.

- Однако вам ведь совсем не обязательно превращать этих девочек в дриад, - Виктор пропустил мимо ушей её попытку уйти от прямого ответа. На фоне Дамблдора она как-то слабовато в этом выглядела. Хотя, возможно, она просто излагала свою точку зрения, даже не пытаясь вилять. К сожалению, разум древней, как сам Брокилон, дриады был для него закрыт, так что полагаться приходилось лишь на её честность.

- И что тогда? - Эитнэ бросила на него взгляд, исполненный скептицизма. - Нам лучше похищать взрослых мужчин? Мы, конечно, не привередливы, но материал нам чаще всего попадается не самый качественный.

- А зачем вообще кого-то похищать? - изобразил удивление волшебник. Хотя на самом деле не особо он и изображал, больше поражаясь тупой зашоренности местных, которые не перли толпами в лес, чтобы быть «плененными» прекрасными зеленокожими девами. Хотя, если их навыки были далеки от нужного уровня, секс с дриадой их бы точно разочаровал. А то и оставил бы глубокую моральную травму на всю жизнь. Так что одно оправдание местным дурачкам все же было.

- А что ты предлагаешь? - с прорезающимся сквозь скепсис интересом спросила повелительница дриад. Все же какая-то информация из внешнего мира ей поступала, следовательно, она понимала, что к идеям своего собеседника можно прислушаться, а выводы делать потом. Тем более что первое свое обещание – привести королевство на границу – он уже выполнил.

- Дай мне времени до Беллетейна, и я выстрою на границе Леса сотни здоровых и привлекательных мужчин, жаждущих совокупиться с твоими дриадами, - Виктора самого чуть не скривило от произнесенных слов, но он прекрасно понимал, что тут им придают немного иной смысл и не видят ничего зазорного. - А если твои подданые еще и не будут изображать, что дриады не испытывают удовольствия от секса, то на следующий год желающих будет столько, что вы замучаетесь отбирать лучших.

Кожа на щеках Эитнэ слегка потемнела, что могло означать смущение. Ведь он фактически напомнил ей, как она сама пыталась что-то подобное изображать в их первую встречу. Вот только против весьма опытного мужчины, да еще и волшебника, это было обречено на провал с самого начала. Так что он точно знал, что дриады специально абстрагируются от удовольствия, дабы не создавать привязанность с «донором семени». А учитывая, что чаще всего эти «доноры» были не совсем добровольными или даже откровенно протестующими, то это был единственный способ не создавать трагедий на пустом месте. Хотя зачастую буквально насилуемые мужчины наверняка не согласились бы с отсутствием трагедии.

- Если бы это предложил кто-то другой, я бы рассмеялась ему в лицо, - спокойно сообщила повелительница дриад, косвенно подтверждая мысли волшебника об источниках информации о внешнем мире, - однако ты уже не раз демонстрировал, что способен менять мир. А зная твои возможности, я могу не беспокоиться о безопасности…

- Но? – Виктор уловил едва заметные колебания в голосе Эитнэ.

- Я просто не понимаю, как тебе это может удаться, - открыто призналась она. – Мы веками живем рядом с людьми и лишь от единиц из них мы не видели зла и ненависти. Мне кажется, что ты просто оцениваешь остальных по себе, хоть ты и из другого мира. Видя перед собой похожее на себя существо, ты рассчитываешь, что и вести себя оно будет как ты, думать одинаково. Это очень опасное заблуждение.

- Ты во всем права, о прекраснейшая и мудрейшая, - с улыбкой пропел волшебник, чем заслужил показательно раздраженный взгляд от могущественной дриады, поэтому поспешил продолжить: - Вот только ты уже ответила на свой же вопрос: мне достаточно привести гостей из другого мира. Людей, которые увидят не злобных чудовищ из завиральных сказок, а прекрасных дев с необычной кожей и длинными ушками.

- Где-то люди отличаются от тех, кого я знаю веками? – насмешливо переспросила Эитнэ, заметно расслабившаяся за короткое время их беседы. Было видно, что с этим конкретным человеком ей вполне комфортно. А вот сам он метался в догадках, чем это вызвано: его магией или им самим? Хотелось бы, чтобы подобную реакцию вызывал он сам, но его существо настолько плотно уже переплеталось с наполнявшей его магической энергией, что он не всегда был уверен, как именно он влияет на других.

- Люди везде примерно одинаковы, - честно ответил Виктор, сразу же уточняя: - Но эта одинаковость может очень сильно варьироваться. Плюс вам ведь не добрые самаритяне нужны, а здоровые, в том числе и душевно, самцы. Какая вам разница, кто они такие и как я их заманю?

- Пожалуй, это нам безразлично, - кивнула повелительница дриад, которой совершенно не нужно было, чтобы её подданые вдруг начали влюбляться или хотя бы активно дружить с людьми. Это не только ослабляло бы её власть, но и грозило всем им истреблением, о чем твердил ей весь огромный опыт прожитых лет. Другое дело, что в планах пришельца это было неизбежно, но торопить события он точно не собирался. – Пожалуй, идея с одной ночью в году действительно выглядит идеальным вариантом. Да и ночь ты выбрал самую подходящую.

- Тогда остается только всё организовать! – объявил волшебник, с трудом удержавшись, чтобы по-простецки не потереть руки. – Но я считаю, что задача плёвая.

- То, чем ты можешь нам помочь, я поняла, - не обращая внимание на его радость, серьезным тоном произнесла Эитнэ. – Осталось понять, чего ты хочешь от моего народа и моего Леса?

- Честно говоря, я даже не знаю, - не стал скрывать Виктор, уже трижды признавший свои первые мысли полным бредом. Хорошо хоть он их никому не озвучивал, так что и смущаться не пришлось. Однако какую-то пользу от дриад получить было необходимо, дабы мир с ними был выгоден людям. Только это могло стать защитой, причем лучшей из возможных, для дев леса. – Вот только придумать что-то нужно, дабы выгода сотрудничества защитила вас лучше самых острых стрел и самых крепких щитов.

- Вот так просто? – подняла серебряную бровь повелительница дриад. – Ты в первую очередь думаешь о нашей защите?

- Я, как и любой нормальный человек, испытываю симпатию к красивым существам, - открыто признал волшебник, подразумевая, что это касается не только разумных существ. Люди ведь в особо запущенных случаях к животным относятся лучше, чем к своим собратьям. – А уж когда это прекрасные девы, все инстинкты призывают меня встать на их защиту.

- Мир был бы лучше, если бы больше людей придерживались таких взглядов, - мягко заметила Эитнэ, едва заметно улыбнувшись. – Однако о вырубке Леса не может быть и речи, а к нам обычно за этим лезли.

- Даже и не планировал рассматривать подобное! – заверил её гость, прокручивая в голове варианты, пока не нащупал хоть что-то: – А что, если я попрошу саженцы или семена местных деревьев и растений? На них запрет будет распространяться, если я выращу их в другом месте?

- Восторга от подобного я не испытаю, но не вижу причин отказывать, - спокойно согласилась она с таким вариантом. Было даже заметно, что ей стало легче от того, что они нашли хоть что-то, что устраивало обоих. – Только учти, что семя Брокилона, выросшее вне его крон, никогда не достигнет тех же результатов, что и его собратья в Лесу.

«Это она сейчас про растения или вообще про всё? – задумался Виктор, немного удивленный подбору слов. – Может, она еще и намекает, что наша дочь останется в Лесу навсегда?»

- Думаю, что я потерплю некоторое снижение качества, - сообщил он в ответ, - тем более что ты не всё знаешь о моих возможностях. В своем мире я дружил с человеком, сумевшим вырастить дерево с плодами, дарующими молодость. Сам я и близко не одарен его талантами, но тоже кое-что умею.

- Он был еще сильнее тебя? – не скрывая удивления, вопросила Эитнэ.

- Даже не близко, - усмехнулся волшебник, вспоминая свою прошлую жизнь и друга, который и в триста лет отдавался лишь двум интересным ему вещам – семье и травологии. Правда, друзьями они стали далеко не сразу – уж слишком разными были, чуть ли не противоположными. Однако сперва подружились семьями, а потом и выяснили, что к познаниям они стремятся одинаково, что их и сдружило. – Но растения его любили чуть ли не больше, чем он их. Пожалуй, окажись он на моем месте, и стал бы первым человеком, которого вы сами не захотели бы выпускать из Леса. А учитывая его характер, он бы этого ограничения и не заметил, вспомнив о том, что есть и остальной мир, только через пару веков.

- Даже немного жаль, что не он на твоем месте, - провокационно заявила древняя дриада, совсем по-девчоночьи стрельнув глазами. – Хотя и ты не худший из возможных кандидатов.

- Ну спасибо хоть на этом! – преувеличенно возмутился Виктор, вызвав у собеседницы тихий смех. Пожалуй, он был готов признать, что впервые услышанный им смех Эитнэ стоил того, чтобы его дожидаться! Это определённо не был человеческий смех. Он звучал так мелодично и необычно, что у него возникла единственная ассоциация – с дождём, капли которого падают на натянутые струны.

- Ты сам виноват, что так подставился! – мягко улыбаясь, сообщила ему дриада. – Но правда, я рада, что не ошиблась в тебе при нашем знакомстве. Хоть и уверена, что про свой возраст ты мне соврал. Ты намного старше, чем говоришь.

- У меня память тысяч лет жизни сраженных мною Бессмертных, - постучав кончиком пальца себе по голове, он использовал привычную отговорку, дабы избежать прямой лжи. – Но вспомнив моего друга, я обратил внимание и на твои слова о семени, взращенном вне Брокилона…

Эитнэ от этих слов заметно напряглась, хоть и правильно угадав его мысли, но не угадав его дальнейшие слова:

- И я подумал: вы ведь собираете растения для себя? В качестве лекарств, еды и прочего? Почему бы и их не использовать в качестве товаров?

Повелительница Брокилона с легким подозрением глянула на него, но не увидев какой-либо неискренности или тем более двойных смыслов, расслабилась и ответила:

- Мы, безусловно, могли бы поделиться и ими, вот только это порождает два вопроса: что вы будете делать с неизвестными вам растениями и что предложите взамен? Семена и саженцы я готова предоставить только тебе лично, а тут уже требуется что-то и нам получить.

- Хм, это тоже задачка не из простых, - задумчиво пробормотал волшебник. – А чего бы вам хотелось? Как я понимаю, ничего изготовленного нашими руками вам не особо и нужно.

- Это так, - кивнула Эитнэ, также погрузившись в раздумья, глубину которых можно было понять по едва заметной складочке на переносице, - всё, что нам нужно, мы получаем от Леса.

- Может быть, шерсть, ткани, драгоценности?

- У нас все это и так есть, - она указала глазами на свое легкое серебристое платье, - просто мало кто ими пользуется. Как ты мог заметить, в наших домах даже зимой вполне тепло из-за горячих источников. Одеваться потеплее нужно только для выходов к границе, так что потребности невелики.

- Культурные растения, как я понимаю, вас также не заинтересуют, - больше для себя озвучил Виктор, перебирая все варианты. – Может быть, дары моря? У вас ведь нет к нему доступа.

- А там есть что-то стоящее внимания? – заинтересовалась дриада.

- Море покрывает куда больше поверхности планеты, чем суша, - просветил её один из двух живущих на континенте существ, который знал об этом наверняка. – Мы даже не представляем, что таят его глубины, но даже крошечная часть, известная нам, полна жизни! Это и рыба, которая не может жить в реках, и разные другие существа… Ну и жемчуг, в конце концов.

- Пожалуй, это уже выглядит хоть сколько-то интересным, - согласилась Эитне, не скрывая удовлетворения от того, что и тут они нашли точки соприкосновения. – Однако ты так и не сказал, что вы будете с ними делать.

- Да всё то же, что и вы: лечить, есть и прочее, - улыбнулся волшебник, сообразивший, что уж он-то знает, куда всё пристроить. – Тем более что у нас сейчас идет работа по исследованию полезных свойств различных веществ и ингредиентов, в том числе и растительного происхождения. А я уверен, что Брокилон способен нагрузить нас работой в этом направлении на долгие годы. И если, или вернее, «когда» мы создадим какой-нибудь полезный эликсир или сыворотку, то сразу объявим, что её изготовление возможно только из выращенных дриадами в Брокилоне растений, да еще и отданных исключительно добровольно…

- И люди в это поверят? – скептически подняла бровь повелительница Брокилона. – Я вот сразу вижу вариант, как люди придумают взять кого-то из моих подданых в плен и потребовать «добровольно» отдать им травы.

Было очевидно, что древняя дриада и не такое за свою жизнь видела, поэтому её скепсис выглядел вполне оправданным.

- Хм, что-то я и правда разогнался, - смутился Виктор, что для него было крайне непривычно. - Иногда я и правда всех оцениваю по себе, тут ты права.

В ответ Эитне лишь улыбнулась и, склонившись на стуле, положила свою ладонь ему на руку, чем изрядно удивила отца своей дочери. Как-то не ожидал он от неё подобных проявлений чувств.

- Не переживай, главное, что ты правда хочешь и можешь помочь. Просто не пытайся взять любую проблему с наскока. Это не последняя наша встреча, и мы уже добились огромного прогресса, просто прекратив активную вражду. Дадим мыслям сформироваться и получим ростки куда более мудрых идей, чем мы бы придумали сегодня.

- Д-да, наверное, ты права, - охотно согласился волшебник, чуть не утопая в прекрасных серебряного цвета глазах.

- Помнится, в прошлый раз ты не успел попробовать, чем мы питаемся, - мягким, чарующим голосом произнесла могущественная дриада, - так что можешь остаться на ужин. А после... В этот раз я обещаю не притворяться...

Глава 25. Мутная деревня

— В этот раз я обещаю не притворяться…

Слова могущественной дриады были мягкими и обволакивающими, как мёд, но у поражённого их воздействием персонажа оказались куда более сильные принципы.

— Прости, прекраснейшая, но я состою в отношениях, — он постарался максимально мягко отказаться от того, о чём любой мужчина мог только мечтать. — А я никогда не предаю доверие тех, кто мне верит.

— Что только убеждает меня в правильности доверия тебе, — ничуть не расстроившись, улыбнулась грациозно выпрямившаяся повелительница дриад. — Вы с маленькой принцессой наконец-то нашли друг друга?

Слова о «маленькой принцессе» было забавно слышать, зная, что повелительница Брокилона поместилась бы в подмышку нынешней принцессе Цинтры. Однако Виктор понимал, что речь идёт совсем не о физических размерах, поэтому озвучил первое, что пришло на ум:

— Мы давно нашли друг друга, просто нужно было время… Ей подрасти, а потом нам обоим ещё и осознать.

— Долго же вы ждали, — усмехнулась Эитнэ.

— Я привык к несколько другим правилам касательно возраста начала подобных отношений, — слегка слукавил волшебник, помня, во сколько он начал. — Да и я всё же был её опекуном, так что это немного неловко.

— Похоже, что мне этого не понять, — мягко улыбнулась дриада. — Слишком мы разные во многих вещах.

— Наверное, это и хорошо, — Виктор отзеркалил улыбку, — тем интереснее будет искать общие темы при установлении контактов.

— Но и породит сложности в общении с теми, кто не так благожелателен к представителям иной расы, — справедливо заметила Эитнэ, но быстро вернула себе добродушный вид и спросила: — Так ты останешься переночевать или сразу отправишься докладывать о предварительных договорённостях? На то, чтобы собрать и как-то описать дары Леса, нам понадобится некоторое время… Около недели… Брокилон весьма многообразен.

— Тут нет никакой спешки, — заверил её волшебник, — мне и самому понадобится время, чтобы подготовить места для высаживания этих растений.

— Хорошо, — повелительница дриад улыбнулась с хитринкой в глазах, — однако ты так и не ответил на мой вопрос.

— Пожалуй, сегодня я предпочту вернуться в Цинтру, — демонстрируя свое сожаление по поводу этого выбора, ответил Виктор. — Слишком много работы предстоит, в том числе и по подготовке того, что мы уже обсудили.

— Я понимаю твой ответственный подход, — благожелательно кивнула Эитнэ, — но мое предложение остаётся в силе и в любой другой день.

— Благодарю, госпожа, — с улыбкой произнёс гость, отчего его собеседница весело усмехнулась. Он её всего один раз до этого называл её подобным титулом, отчего каждый раз что-то да означал. Сейчас это было выражение искренней благодарности и уважения. — Могу я предложить оставить у тебя устройство, которое позволит нам обмениваться сообщениями в любой момент?

— Боюсь, что даже твоя магия быстро рассеется под сенью Брокилона, — изобразив огорчение, сообщила его повелительница. — Да и разве тебе в тягость лично посещать мой Лес?

— Просто не хотел лишний раз беспокоить по мелочам, — волшебник пожал плечами. — Вот только мой артефакт построен по несколько иным, чем привычные тебе, принципам, и его магия не рассеивается ни от иной магии вокруг, ни с течением времени.

— Даже так? — Эитнэ заинтересованно подняла бровь. — И что же это за принципы? Магия твоего родного мира?

— Не совсем, — уклончиво ответил Виктор, которому было приятно просто общаться с прекрасной собеседницей. — Скорее это универсальная магия, построенная на рунах.

— Рунах? — переспросила слегка нахмурившаяся дриада, вероятно сделавшая свои выводы об их происхождении. — Надеюсь, то не краснолюдские руны?

— Ни в коем случае! — поспешил успокоить её волшебник. — Этот рунный язык создала одна моя подруга из иного мира. И я уверяю тебя, что она точно не краснолюдка. Вообще-то она человек из старой семьи чистокровных чародеев.

— Почему-то мне кажется, что слово «чистокровных» относилось не к смешению с другими расами, — верно подметила Эитнэ.

— В моём мире существуют чародеи, которые считают, что продолжать род допустимо только с представителями семей, в которых на протяжении многих поколений не было не одаренных магией людей, — Виктор вкратце описал расистскую теорию поклонников чистой крови из прошлого мира. — Не говоря уж о смешении крови с другими расами.

— Судя по тому, как ты это сказал, подобные взгляды ты не разделяешь, — с легким одобрением во взгляде заметила дриада. — А еще я обратила внимание, что ваши чародеи, похоже, совершенно не страдают бесплодием, раз поддерживают такие традиции на протяжении поколений.

— Да, у наших чародеев бесплодие это редкость, — подтвердил волшебник, правда тут же добавил: — Вот только если придерживаться этой «чистоты крови» достаточно долго, то бесплодие еще цветочками покажется. В смысле предвозвестниками куда больших проблем.

Он решил пояснить поговорку про цветочки и ягодки, не найдя в своем языковом пакете такого выражения.

— Я поняла, о чем ты хотел сказать, — улыбнулась весьма немало пожившая повелительница Брокилона, наверняка успевшая пообщаться с огромным количеством разнообразных разумных существ. — Ты ведь намекаешь на вырождение?

— Именно так, — подтвердил Виктор, решив не искать смягчающих терминов. — Сила людей в многообразии, а закукливаясь внутри ограниченного социума мы неизбежно утрачиваем это преимущество. Даже если преследовать целью выращивание сильного потомства, то и родители должны быть сильнейшими, без оглядки на «чистоту» их крови.

— Это не только у людей так, — усмехнулась Эитнэ. — Всё живое подчиняется схожим правилам. И хоть мне приятна наша беседа, однако мы ушли в сторону от обсуждения твоего артефакта.

— Да, конечно, — спохватился волшебник, чуть не забыв, к чему было это отступление. Он извлёк из сумки бронзовый артефакт в форме толстенького квадрата, по размеру меньше ладони, и протянул его дриаде. — Достаточно взять его в руки, подумать о том, кому ты хочешь послать сообщение, проговорить его, и если у получателя есть подобный артефакт, то он получит твое сообщение.

Он не стал предлагать Эитнэ артефакт, позволявший общаться мысленно, резонно посчитав, что приходящие мысленные сообщения могут напрягать незнакомого с подобными вещами. Тут требовалось доверие не только к создателю артефакта, но и к собеседнику. Да и вообще, мало кто любит подобный стиль общения, так как к нему нужна изрядная привычка. Фактически, в этом мире мысленно общались только они с Цири, так как кроме полного взаимного доверия имели еще и похоже структурированные разумы, вместе с привычкой общения четко ограниченными пакетами информации.

— Могу продемонстрировать, как это делается, — предложил Виктор дриаде, которая внимательно разглядывала пластину на его ладони, но брать в свои руки не спешила.

— Мне было бы интересно посмотреть, — с едва заметным облегчением выдохнув, согласилась она.

Волшебник не долго думал о том, кому отправить сообщение, потому как в данном случае вариант был ровно один.

— Привет, как дела? Что новенького?

Ответ пришел примерно через десять секунд, когда руны на артефакте немного засветились и раздался удивленный голос Цири:

— Эмм, привет. А чего ты голосом-то спрашиваешь? Случилось чего?

— Нет, просто демонстрирую госпоже Эитнэ возможности средства связи.

— О! Так она нас слышит? — удивление в голосе княжны лишь усилилось, но она сразу спохватилась: — Приветствую вас, госпожа Эитнэ! Надеюсь, что переговоры проходят удачно и что мы с вами сможем в будущем увидеться!

Виктор протянул пластину дриаде, сообщив:

— Вы можете ответить принцессе. Когда связь установлена, любой может слушать и говорить в устройство.

— И тебе привет, принцесса Цирилла, — с улыбкой и некоторым весельем в глазах произнесла Эитнэ. — Уверяю тебя, что это лучшие переговоры, которые я вела с людьми за очень долгие годы! В следующий раз можете вместе посетить мой Лес. Уверена, что это будет небезынтересно.

— Поняла! — явно радостным голосом Цири ответил артефакт. — Спасибо за приглашение!

— Тогда до вечера, — собираясь отключаться, попрощался волшебник.

— Постой! — опередил его голос княжны. — Я подумала, что тебе будет интересно про один случай неподалеку от вас.

— Я тебя слушаю, — насторожился Виктор, сразу сообразив, что интересным в понимании его бывшей подопечной может быть что угодно: от сельской ярмарки до инопланетного вторжения.

— В Кераке исчезла целая рыболовная деревенька, вернее, её жители, — Цири не обманула его ожиданий. — Местные только руками разводят, потому как никто не понимает, что могло случиться. Я бы и сама слетала, но ты хоть там бывал и можешь просто аппарировать, посмотреть на месте, что да как. Только если будет что-то действительно интересное, вернешься за мной! Я тоже хочу в чем-то уже поучаствовать!

— Ладно, я проверю, что случилось, — вздохнув, ответил волшебник, не став напоминать княжне, что и полгода не прошло с окончания войны, в которой она вполне себе активно участвовала.

— Отлично! Тогда жду тебя!

Виктору показалось, что Цири хотела попрощаться как-то иначе, но, видимо, при свидетелях не решилась.

— Занимательный артефакт, — признала дриада, когда руны на пластинке погасли, показывая, что связь прекратилась. — И как вовремя ты его использовал!

— У нас в любое время что-то происходит, — отмахнулся волшебник, собираясь уже убирать артефакт в сумку, как Эитнэ протянула ладонь, в которую он его аккуратно положил. — Чуть ли не каждый день что-то новое.

— Да, люди быстро живут, — согласилась дриада, разглядывая пластинку, которую она держала двумя руками. — А что за деревенька? Какое название хоть?

— Она и сама не знает, — усмехнулся Виктор, успевший мысленно спросить это у княжны. — Учитывая, что это деревенька в Кераке, её могут хоть «Нижними пупками» называть. На месте разберусь.

— «Нижними пупками»? — озадаченно повторила Эитнэ, оторвавшись от изучения пластинки. — Зачем кому-то так называть свой дом?

— Понятия не имею, — усмехнулся волшебник, ничуть не кривя душой. — И поверь, это не худший вариант: в Темерии есть село под названием, уж прости, «Старые Жопки»…

Повелительница Брокилона пару секунд недоуменно хлопала пышными ресницами, после чего заливисто рассмеялась. В этот раз её смех был куда менее сдержан, хоть и по-прежнему прекрасен.

— Ох, давно я ничего смешнее не слышала, — призналась она, отсмеявшись. — Веселые, наверно, люди живут в этом селе.

— Ну или наоборот — очень критично оценивающие свое место жительства, — с улыбкой заметил Виктор, вызвав легкие посмеивания у собеседницы. — Ладно, раз уж мне и на расстоянии дело нашлось, пожалуй, я отправлюсь в путь.

Судя по взгляду дриады, она поняла, что гость отбывает без особой радости, поэтому по-доброму улыбнулась ему и произнесла:

— Буду ждать твоего возвращения вместе с маленькой принцессой.

Уже когда он выходил из дворца, посчитав, что аппарировать прямо из него было бы проявлением неуважения, волшебник услышал сзади тихий голос, практически шепот:

— Я назвала её Киара…

Сразу поняв, о ком идет речь, Виктор с благодарной улыбкой обернулся, кивнул и вышел на улицу, дабы не портить момент ненужными расспросами.

***

В Кераке Виктор сразу отправился к знакомому ему чиновнику, фактически передавшему власть над городком флоту захватчиков. Тот находился в городской ратуше, сохранив свой пост, так как, несмотря на свой непритязательный внешний вид, оказался в меру честным, даже без какой-либо обработки.

— Рамон! — поприветствовал он вздрогнувшего чиновника, едва зайдя в кабинет. — Я так погляжу, что работа у вас тут неплохо идет.

— Ваше сиятельство! — вскочил из-за стола глава чего-то там, что волшебник так и не удосужился даже узнать, после чего затараторил: — Что-то случилось? Я, конечно, рад вас видеть, но ваше прибытие в высшей степени неожиданно. Могу я чем-то вам помочь?

— Странно, а я думал, что помощь именно вам нужна, — усмехнулся Виктор, усаживаясь в трансфигурированное кресло. — Говорят, что у вас тут население целой деревеньки пропало, а ты утверждаешь, что не понимаешь, почему я прибыл.

— Простите, ваше сиятельство, но я бы никогда не подумал, что именно вы прибудете по такому незначительному делу, — повинился мужчина, после чего понял, как его слова можно было при желании понять, и, округлив глаза, бросился объясняться: — Я не имею в виду, что вы не имеете права или что дело совсем уж незначительно…

— Рамон, успокойся, — подняв руку, волшебник прервал поток мыслей своего визави, — я пока еще не для наказания прибыл, так что лучше расскажи, что известно на данный момент. — Судя по тому, как сглотнул комок в горле чиновник, он понял намёк, что всё ещё может измениться.

— Мы буквально неделю назад узнали, что все население рыбацкой деревни Мутной пропало, — спешно принялся докладывать мужчина. — Когда конкретно это произошло, мы определить не смогли, потому что деревенька эта вроде бы и не так далеко от устья Адалатте расположена, но мелковата, да и население там не шибко общительное. По большому счету, с ними мы только во время уплаты налогов и общаемся.

— Ну а рыбу-то хоть кому они продают? — уточнил Виктор, сразу почувствовавший что-то неладное. — Сами скарб у кого покупают?

— Эмм, вот этого я не знаю, — признался чиновник, сразу дополнив: — Я так-то только за налоги с них отвечаю, и тут всё чисто, налоги платят исправно, жемчугом, причем весьма добротным. Пожалуй, если бы не их нелюдимость, то за таким жемчугом к ним давно народу бы набежало…

— Так хорош их жемчуг?

— Лучший в Кераке! — уверенно заявил Рамон.

— И за лучшим жемчугом никто не поехал туда, наплевав на мнение местных? — усмехнулся волшебник, вполне представлявший, что было бы с обычной деревенькой при таких вводных в реальности. — И даже никто не пробовал прибрать её к рукам?

Мужчина перед ним заметно стушевался, и, судя по мыслям, внутри у него боролись страх перед могучим чародеем и боязнь пренебрежительной отповеди от него в ответ на известные причины. Пришлось Виктору подтолкнуть собеседника:

— Рамон, выкладывай всё, что знаешь, даже если это будет полный бред. Пока у меня и бреда нет, а других дел полно. Я у вас случайно по пути из Брокилона оказался, так что задерживаться не планирую, но раскрыть тайну было бы желательно.

В голове у чиновника сразу вспыхнули слухи, что перед ним сидит чуть ли не любовник владычицы Брокилона, что уверенности ему не прибавило, зато один страх наконец-то переборол другой, и он решил высказать всё, что знает:

— Места там нехорошие, ваша светлость. И дело даже не в погоде или вечной вонище, но пришлым там худо живется, а одиночкам и недолго. Многие пробовали кто лаской, кто грубой силой, кто подкупом проникнуть в деревеньку, но никто оттуда не возвращался. Даже когда крупные дельцы ловцов с охраной отправляли, начинали сами ловить — всё будто отрезало! Вообще никакого жемчуга добыть им не удавалось, будто море само отказывалось делиться своими дарами. Да даже самую сорную рыбешку с трудом вылавливать приходилось!

— И пропавших никто не разыскивал? — спросил волшебник, которому всё это что-то сильно напоминало.

— А как же? Разыскивали! Только никаких следов! Даже вещей не находили! А местные как воды в рот набрали: ничего, мол, не знаем — вышел в море и пропал.

— А крупные отряды? Они возвращались?

— Да, с ними всё более-менее нормально было, — заверил его мужчина, — если не считать полного отсутствия улова. Если и пропадали люди, то по одному-два, и они действительно пропадали в море, да и то только если выходили максимум в паре. Но такое среди рыбаков в любых водах не редкость, так что никто особого внимания не обращал. Вот они посидят немного, половят, и как закончатся припасы, так и возвращаются.

— А с местными общались? Торговали?

Картина перед Виктором складывалась всё менее приятная, и понимание того, что же она ему напоминает, было всё ярче, что фактически и подтвердил чиновник своими следующими словами:

— Так пытались, только местные там туповаты, да многие еще и уродливы: они там все друг дружке родственники ведь. Ни с кем в мире не общаются, живут обособленно, а численностью малы.

— Что-то мне совсем не нравится, куда это движется, — озвучил вслух свои мысли волшебник, после чего задал контрольный вопрос: — Ну а молятся они там кому?

— Дак, наверное, как и все у моря — богам морским, — неуверенно ответил Рамон, будто только сейчас об этом задумываясь. — Насколько я знаю, никто ничего подробно про это не сообщал. Во всяком случае, мне ничего не попадалось.

— Значит, ты интересовался этими вопросами? — выказывая одобрение, спросил Виктор.

— Конечно, ваше сиятельство! — приободрился мужчина. — Деревенька хоть и во всех смыслах мутная, но налог платили хороший и справно. Так что я как узнал о пропаже жителей, так сразу бросился выяснять, в чем дело. Но пока только россказни всякие попадаются.

— Какие-нибудь действия уже предпринимались? — подобрался волшебник, слегка обрадовавшись, что хоть что-то, видимо, делалось.

— Первым делом я послал туда нашу стражу, чтобы выяснили, что почём, — сообщил Рамон, снова переходя к тяжелым мыслям, — только не нашли они ничего. Так что два дня как наняли мы ведьмака в Цидарисе, чтобы и он там глянул своими глазами.

— Это хорошо, — похвалил его Виктор, прикидывая, что не со всякой местной нечистью он сталкивался, так что профессионал бы пригодился. А так не придется в Цинтру прыгать и тащить с собой Геральта или Кольгрима. — Ведьмак тут может пригодиться.

— Ваше сиятельство, вы думаете, что тут, быть может, какая-то нечисть поработала? — испуганно уточнил чиновник, который, похоже, гнал эту мысль до последнего, хоть и пригласил ведьмака. Но они ведь не только с нечистью сражаются, так что он мог продолжать игнорировать подобную возможность.

— Не могу этого исключать, — честно ответил волшебник, — но рад буду ошибиться.

— Вы с чем-то подобным уже сталкивались? — осторожно спросил мужчина.

— Нет, но очень похоже на описанный в моем мире случай, — Виктор не стал уточнять, что случай этот был описан в художественной литературе. — Но тут меньше знаешь — крепче спишь, так что лучше покажи мне на карте эту деревеньку.

— Да уж, сейчас поспишь тут, — бурча себе под нос, Рамон принялся доставать, видимо, часто используемую карту, так как лежала она свернутой в шкафу позади него. Достав карту, он расстелил ее на столе поверх других бумаг и уверенно ткнул пальцем в нужное место. — Вот прямо тут она. — Сообщил он подошедшему гостю.

Карта была привычно для этого мира схематична, но из-за большого масштаба можно было надеяться на некоторое совпадение с реальностью. Волшебник же обратил внимание, что деревенька и окрестности были обведены углем, видимо, недавно.

— Ну что же, тогда я двинусь на место и осмотрюсь, — не став задавать больше вопросов, так как и сам торопился, Виктор развеял кресло и двинулся к выходу.

— Но ведь уже вечер и понемногу темнеет, — испуганно напомнил чиновник. Причем боялся он не столько за гостя, хотя и за него тоже, сколько за то, что сделают с ним, случись что с целым князем, да еще и, по слухам, чуть ли не женихом принцессы. — Может быть, вам лучше дождаться утра?

— Поверь, мне никакая тьма не станет преградой! — с налетом пафоса заявил ухмыльнувшийся волшебник, после чего из хулиганских побуждений показал истинный вид своих глаз, с пылающим в них синим пламенем. К его удивлению, шутка не удалась — Рамон не испугался, скорее даже успокоился. Так что пришлось великому мастеру розыгрышей просто аппарировать в небо над морем, максимально близко к деревеньке.

«Ну-с, посмотрим, что таится в этих мутных водах!» — усмехнулся он и полетел прямиком к будто бы затемненной области на побережье.

***

Подлетев к деревеньке, Виктор не спешил приземляться, с некоторым удивлением отметив про себя вполне добротную постройку местных домов, ничуть не намекавших на какое-то запустение. Однако что-то ненормальное в ней все же было, так что первым делом он решил обследовать Мутную с воздуха, облетая её и просвечивая заклинаниями.

После получаса обследования Виктор, к своему удивлению, не нашел не только следов людей, но также и любой домашней живности. Это могло говорить о том, что покидавшие деревеньку люди не планировали в неё в ближайшее время возвращаться. Либо же что у них этой живности и не было, что было еще более странным.

Также он нашел и следы пребывания отряда стражи: как буквально следы людей и лошадей, так и следы грабежа в домиках на окраине. Вот только вглубь не такой уж большой деревеньки никто почему-то не заходил. Либо добыча разочаровала, что вполне возможно — если жители покидали дома по своей воле, то они вполне могли забрать все ценное. Либо они просто побоялись лезть дальше, потому что даже волшебнику в центре деревни было слегка неуютно.

Решив, что пора бы заглянуть и в дома, Виктор спустился на землю и принялся выбирать. Снизу Мутная выглядела еще более странно: действительно крепкие и аккуратные дома, относительная чистота и порядок на улицах соседствовали с густой атмосферой чужеродности, будто пряничный домик построили посреди болота.

По меркам этого мира деревня выглядела достаточно зажиточной, что объясняло хорошие налоги с неё. Вот только с чего бы ей быть зажиточной? С добычи жемчуга? Но почему никто другой не мог его здесь добывать? И кому они его продавали? Это, конечно, могли быть и контрабандисты, особенно учитывая специфику бывшего королевства, но тогда они должны были быть супернезаметными.

«И что за постоянное ощущение неправильности у меня?» — раздраженно подумал волшебник, уже выбрав двухэтажный дом перед собой, но не спеша в него заходить. И тут он вспомнил упоминание Рамона о запахе или вонище в деревеньке, которую он не почувствовал. «Твою мать! Я ведь в шлеме!»

Виктор настолько привычно чувствовал себя в полном боевом костюме, что, сосредоточившись на изучении Мутной, просто забыл о его наличии. А ведь когда он изучал городок с воздуха, именно визоры костюма и помогали разглядывать малейшие предметы в наступающей темноте. Систему очистки воздуха же он запустил вместе с ними.

— Фу, черт! — едва отключив визоры и фильтрацию воздуха, волшебник чуть не задохнулся от стоявшего вокруг смрада. Это было что-то за пределами человеческих возможностей! Жить в таких условиях наверняка не смогло бы ни одно живое существо сложнее таракана.

Стремительно рванув вверх и отлетев на достаточное расстояние в сторону моря, Виктор сорвал с головы шлем и принялся дышать чистым морским воздухом. При этом он старался сдержаться и не блевануть прямо в воду. Что в исполнении летающего человека, наверно, смотрелось бы забавно, но только не ему самому.

«Ну, теперь понятны и отсутствие живности, и причины разворота стражи, — подумал он, коря при этом себя за то, что не сразу сообразил, в чем дело. — Глядишь, и не пришлось бы сейчас стараться при выдохе еще и не расстаться с тем, что перехватил по пути».

Кое-как придя в себя и почистив голову и шлем изнутри от за мгновение впитавшейся в них вони, волшебник решил вернуться. Почему-то он был уверен, что без специальной подсветки через визоры картина перед ним предстанет в несколько ином свете. Поэтому, дабы свести влияние магической техники к минимуму, он спрятал шлем в сумку и накинул на голову пузырь.

Еще только приземляясь, он понял, что был прав в своих предположениях: город был заполнен не только похожим на туман газом, но и тенями. Только вот тени в лунном свете обычно не перемещаются с такой скоростью и не меняют формы. Эти же тени ломались, коверкались, закручивались в самые замысловатые фигуры. Пожалуй, что человек с нестабильной психикой мог бы и рехнуться от подобных гротескных картин.

Виктор же для пробы создал над своей головой шарик дневного света, и тени, как живые, будто бы даже в страхе, бросились прочь. На туман же свет никакого влияния не оказал, лишь сделав его визуально плотнее, но это было лишь отражение света в мельчайших капельках странного вещества. Однако и без пляшущих вокруг теней стало заметно комфортнее.

Зайдя в облюбованный до инцидента со шлемом дом, волшебник застал там любопытную картину: полный порядок, никаких разбросанных в спешке вещей и самое любопытное — оставленную пищу. Конечно, под воздействием газа она наверняка превратилась в биологическое оружие, но сам факт того, что кто-то оставил еду, говорил только о том, что она ему была не нужна. А значит, либо она не подходила тому, кто её оставил, либо излишки для путешествия были не нужны. Сама же еда представляла из себя в большей части рыбу и странный хлеб, хотя были и неизвестные ему овощи или что-то на них похожее. В нынешнем состоянии было трудно понять, не изменил ли их газ.

Продолжив осмотр дома, Виктор нашел и небольшой алтарь, перед которым располагались три заполненные плошки: в одной было вроде бы мясо, в другом явные зерна пшеницы, а в третьем, на удивление, молоко. Притом что вне плошек ничего подобного он не нашел. Но интереснее всего был божок, стоящий на пьедестале алтаря. Это была какая-то гротескная мешанина из самых разных частей подводных жителей: щупальца осьминога поддерживали туловище шипастой рыбы с клешнями краба, а венчала всё голова акулы. Но главное, что примерно на полметра вокруг статуэтки не было газа! Он будто бы не мог приблизиться к этому божку!

«Хм, похоже, что в кого бы они ни верили, но какую-то силу он имеет, — лишь еще больше напрягшись, подумал волшебник. — Либо же это просто «место намолено», но что-то верится с трудом».

Закончив осмотр одного дома, Виктор перешел в следующий, затем еще в один, и так он изучал их, всюду встречая практически одинаковую картину. Различие было лишь одно — статуи божков в каждом доме были разные. Все они были построены по принципу составления из различных частей обитателей моря. Однако даже если совпадали два-три элемента, одинаковых статуэток все равно обнаружить не удалось. И все они примерно одинаково отгоняли ядовитый туман.

Находки божков родили еще один вопрос: почему их не забрали с собой, раз им явно молились? Тем более что статуэтки, очевидно, обладали какой-то защитной функцией. Как минимум они могли бы уберечь от тумана, если только его каким-то образом не создали сами местные жители, возможно, имея и другие средства защиты.

Сам же туман был не магической природы, но при этом заполнял весь центр деревеньки ровным слоем, не доставая только до самых крайних домов. Вроде тех, в которые и влезли стражники, или, возможно, какие-то другие гости. Волшебник даже подумывал проверить его на горючесть, но решил как минимум до конца исследования деревеньки не рисковать её подрывом.

Изучив все интересные дома, Виктор двинулся к теперь уже самому интересному зданию — единственному каменному строению в деревеньке. Исписанная барельефами с изображениями все тех же божков круглая постройка не оставляла сомнений в своем предназначении. И теперь ему было интересно, что же будет внутри местного храма.

Только приблизившись к двустворчатым дверям храма, волшебник понял, что, возможно, с него и стоило начать — туман отступал от его стен примерно на метр. Подумав, что самым логичным было бы именно здесь найти спасшихся от тумана, он «просветил» внутреннюю часть храма всеми известными ему заклинаниями, но безрезультатно. В последней надежде он даже обратился к чувству энергии и получил хоть какой-то результат, а именно, что внутри храма определенно было что-то похожее на магию.

Решив, что зайти внутрь все же нужно, но черт его знает, что ждет внутри, Виктор вернул на голову шлем и активировал всю возможную защиту. Сделав пару вдохов-выдохов, он потянул за кольцо на неожиданно легко поддавшейся двери и заглянул внутрь.

Он сам не особо представлял, чего ожидал, но внутри не было ничего необычного: просто круглое помещение без какой-либо мебели, кроме очередного алтаря в углублении на противоположной стороне зала. Только тут и алтарь был побольше, и божок куда крупнее. А еще он почему-то был закрыт плотной черной тканью.

Решив, что раз уж полез, то наблюдать через щель в дверях будет как-то жалко, волшебник зашел внутрь. Сразу стало понятно, как освещался храм, ведь в нем не было ни одного окна, зато все стены были увешаны масляными лампами. Своеобразное решение, но, видимо, что-то оно означало, потому что сидеть посреди коптящих и воняющих жиром ламп наверняка удовольствие не для всех. Ну или стоять, потому что ни стульев, ни скамеек внутри не было. Внутри вообще ничего не было, кроме алтаря и привычных трех плошек перед ним.

Осторожно двинувшись к алтарю, Виктор до последнего ожидал какой-то подлянки, хоть ничто и не предрекало. Однако шок его постиг, когда он все же не удержался и сдёрнул покрывало: божок под ним кардинально отличался от своих меньших аналогов. Во-первых, он был круглым, во-вторых, он состоял не из четырех-пяти частей, а представлял собой совершенно сумасшедшую мешанину из чуть ли не всех подводных обитателей. Пожалуй, в нем не было только частей млекопитающих, вроде китов или морских коров. Зато вот остального было сколько угодно — принадлежность некоторых частей он даже не мог определить.

— Ну, здравствуй, мой верный слуга! — неожиданно раздался пронзительный шипящий голос в голове волшебника. — А ты не торопился ко мне, хотя, так как ты помог мне пробудиться, сильно я тебя наказывать не буду.

Глава 26. Погоня

— Ну, здравствуй, мой верный слуга! — неожиданно в голове Виктора раздался пронзительный шипящий голос. — А ты не торопился ко мне, хотя, так как ты помог мне пробудиться, сильно я тебя наказывать не буду.

Волшебник на одних лишь инстинктах закрыл свое сознание, понимая, что в этот раз он попал по-крупному. Однако еще немного подумав, он решил, что все же стоит разузнать хоть какие-то подробности.

— Прошу прощения, но я столкнулся с непредвиденными сложностями в пути, — немного опустив защиту, мысленно ответил он. — Из-за произошедшего ритуала я иногда теряю над собой контроль.

— Да, твое тело крайне несовершенно, отвратительно статично, неизменно, — всё с той же безэмоциональной интонацией, ответило что-то. — Однако ты выполнил свой долг, и я подарю тебе новое тело, на которое не будут распространяться глупые ограничения твоей ничтожной расы. Пожалуй, в нём ты вспомнишь о должном ко мне обращении и сможешь стать во главе таких же жалких обращенных. Ты ведь приготовил мне новые жертвы?

— Я решил набрать их здесь, — Виктор ткнул наугад, полностью игнорируя все использованные голосом в голове эпитеты. — В моём нынешнем состоянии было бы невозможно вести их издалека.

— Презренные ничтожества. Ничего вам нельзя доверить с тех самых пор, как вы зародились на этой дрянной планетке, — и опять интонации голоса ничуть не изменились, а о его раздражении можно было судить лишь по используемым словам. — Хотя… Может, я и смогу направить тебя к исправлению. Пожалуй, дополнительное испытание пойдет тебе на пользу, дабы исправить твои грубейшие ошибки. Из моих бывших рабов выйдут даже лучшие жертвы, хоть тебе и будет с ними сложнее управиться. Но за ошибки надо платить, а в случае таких убожеств, как вы, платить единственным, что у вас есть — этим позорным подобием жизни. Так что слушай мой приказ: мне нужно не меньше тысячи моих бывших рабов, и отбирай тех, что посильнее, а то в последние тысячелетия они совсем измельчали. Приведешь их ко мне, и я решу твою судьбу. А теперь исполнять.

На последних словах по мозгам волшебника ударила волна психической энергии, от которой он мгновенно закрылся стеной в сознании. В итоге даже и не успел особо пострадать, но на будущее решил держать защиту постоянно. Выяснять новые грани способностей этого психа у него особого желания не было.

Вернув ткань на место, он подумал, что было бы неплохо залить тут всё «Адским пламенем», но решил, что не стоит сжигать место, которое могло послужить кому-то укрытием. Поэтому он просто обработал её чарами вечного приклеивания, после которого требовалось как минимум отбить внешний слой статуи, чтобы снять ткань. К счастью, эффект защиты от тумана вроде бы никуда не делся.

Разобравшись с раздражающей статуей, Виктор уселся в созданное посреди храма кресло и крепко задумался. Слова этого, похоже, что весьма могущественного психа о помощи в пробуждении серьёзно напрягли его. Да и сама деревенька, в которой он получил подобное откровение, спокойствия не придавала.

Немного обдумав сложившуюся ситуацию, волшебник решил, что слова этого, условно говоря, демона и исчезновение жителей деревни, скорее всего, связаны. Отсюда он делал вывод, что единственная зацепка, которая была в его распоряжении, это те самые пропавшие жители, которых было бы неплохо разыскать и расспросить на предмет того, кому это они тут молились. Благо уж разыскивать он умел, а жители просто не могли не оставить хоть каких-то личных вещей.

Решив не откладывать дело в долгий ящик, да и желая побыстрее убраться из этого негостеприимного места, Виктор отправился на поиски личных вещей местных жителей. К сожалению, дабы компас мог работать в полную силу, ему требовались как можно более персонифицированные вещи, а крестьяне, даже становясь демонопоклонниками, не перестают оставаться крестьянами, то есть весьма рачительными людьми, не разбрасывающимися своими вещами. Так что поискать ему всё же пришлось изрядно.

В ходе поисков его снова посетили мысли о том, что рачительные крестьяне захватили все свои вещи вплоть до детских игрушек, однако оставили кучу еды. Это наводило на мысль о том, что либо с едой у них никаких проблем не наблюдалось, так что бросить часть её не было чем-то страшным, либо что еда им больше не нужна была. Правда, зачем тогда забирать буквально всё, вплоть до испорченных вещей? Не могла ведь у них не истаптываться обувь или не рваться одежда? Буквально казалось, что они готовились к тому, что их по этим вещам и будут искать, а потому и избавились от них заранее.

Однако, когда за дело берется толковый волшебник, который к тому же подстегивается желанием поскорее закончить поиски, результат рано или поздно будет. Вот и в этот раз он перебрал все варианты казавшихся ему подходящими вещей и припомнил, что как-то не замечал он у местных крестьян пуговиц. И уже следующее «Акцио, крючок от одежды» принесло ему сразу три таких, причем один даже был металлическим, следовательно, скорее всего, был просто потерян.

Подумав, что не помешает перестраховаться, Виктор настроил компас на все три крючка, предположив, что жители, скорее всего, двигались вместе — уж больно организованно они покинули деревню. Естественно, сразу отклика он не получил — слишком много времени прошло с предполагаемого ухода рыболовов. Поэтому он двинулся на поиски следов, которые, видимо, в качестве исключения, он нашел довольно-таки быстро. Конечно, беглецы пытались буквально заметать свои следы, однако сканер визоров легко преодолел их уловки. Следы вели на северо-запад вдоль побережья, куда он и направился.

Покинув деревню, волшебник вздохнул свободнее — как от того, что теперь хоть мог дышать, так и от покинувшего его гнетущего чувства тревоги. Да и летать ему всегда нравилось, а так как для высматривания всех деталей летел он достаточно низко, это создавало еще большее ощущение скорости. Правда, скорость у него и вправду была большой, потому что первого привала преследуемых им рыболовов он достиг менее чем за час, а они наверняка старались двигаться как можно быстрее.

Привал этот был явно не ночевкой, но после проделанного марш-броска наверняка весьма длительным, хоть огня жители деревни Мутной и не разводили. Зато очевидно, что они слегка расслабились, потому что нашлись примятые места, где явно лежали люди. А вот ни к морю, ни к лесу они не приближались, держась ровно между ними.

Не снижая скорости, волшебник двинулся дальше и вскоре нашел место первой ночевки беглецов. И вот тут картина уже была куда интереснее: хоть огонь в этот раз и разводили, но отчего-то расположились опять посреди продуваемого всеми ветрами участка берега, в лес забежав только за дровами.

Учитывая, что на дворе была уже середина осени, когда ночью в этой местности неплохо так холодало, решение разместиться на берегу весьма сильно удивляло. Конечно, Виктор не был особо опытным туристом, плюс обладал магией, которая легко бы защитила его от холода, но даже ему казалось сомнительным решением выбрать такое место для ночлега. Единственным логичным оправданием подобного решения мог быть страх. Возможно, прожившие всю жизнь у моря рыболовы просто боялись спать в лесу. А если припомнить, какие твари иногда населяют местные леса, этот страх даже вполне мог быть оправдан.

Слегка покопавшись на месте ночевки беглецов, волшебник не стал более задерживаться и рванул дальше на северо-запад. Одной из причин его торопливости было осознание того, что близился Бремервоорд, до которого беглецы вполне могли успеть добраться к вечеру второго дня своего пути. И если бы они пожелали в нём затеряться, то это лишь облегчило бы их поиски. Однако существовал и вариант, что они захотят покинуть территорию королевства на одном из многочисленных кораблей в его гавани.

По-прежнему наблюдая за следами крестьян, Виктор добрался до города и определил, что, как и он, беглецы прибыли к запертым на ночь воротам, так что пришлось им заночевать прямо под стенами. Вот только добавляло тревожности, что компас не давал никакого сигнала, а при не особо больших размерах Бремервоорда это могло означать, что либо их в нём уже нет, либо компас их бы и не показал.

Решив, что уж таких приметных гостей стража точно бы заметила, волшебник приземлился прямо у воротной башни, постаравшись не сильно пугать отчаянно боровшегося со сном стражника.

— Ваше сиятельство! — воскликнул все же испуганный мужчина, очевидно сразу его признавший, хоть и вряд ли до этого видевший. Однако летающих персонажей на всё королевство было всего двое, а уж мужчина из них был и вовсе один, так что не узнать его было достаточно трудным делом.

— Вольно, — усмехнулся Виктор, показывая, что все в порядке. — Перейдем сразу к делу: к вам около недели назад не приходила группа рыбаков с семьями? Судя по всему, они также прибыли в ночи и вынуждены были заночевать у ворот.

— Д-да, ваше сиятельство, б-были, — быстро закивал головой стражник, — весьма…

— Какого хрена тут творится? — раздался недовольный зычный голос из-за спины стражника, сопровождаемый легким скрипом открывающейся двери из караулки. — Ваше сиятельство!

А вот усатого командира стражи узнал и сам волшебник, посещавший город во время его передачи под власть королевы. Имени он, конечно, не знал, поэтому обратился просто:

— Капитан, не стоит волноваться, я просто расспрашиваю вашего подчиненного о группке рыболовов из Керака, посещавших Бремервоорд примерно неделю назад.

— Ах да, конечно, ваше сиятельство! — сразу спохватился усач, вытягиваясь по стойке смирно. — Были такие, весьма подозрительные, только убыли уже из города, шесть дней как. Я за ними отдельно следил.

— В чем именно заключалась их подозрительность? — сразу навострил уши Виктор, страстно желая получить как можно больше информации.

— Так напуганные зело они были, — слегка повел плечами капитан, будто не уверенный, как точнее описать состояние беглецов, но все же нашелся что добавить: — Будто бежали от кого: уставшие были, словно пару дней чуть ли не бегом двигались и нормально не ели. А еще оглядывались постоянно и всю ночь при зажжённом огне спали, при паре дежурных. И всё это прямо под стенами, под которые никто и не сунется.

— Вы спросили, кого они боятся?

— Конечно, — порадовал его усач, — первым делом как утром проверял, что сделал лично, так сразу спросил! Ответили, что бегут от морских разбойников, якобы на их деревню напавших. Только не поверил я им: ну какие разбойники, когда королева Калантэ да муж её, конунг Эйст, дай им Мелитэле здоровья, сейчас всё море контролируют? Я бы еще поверил, если бы они сказали, что дриады эти из Брокилона на них напали.

— Не беспокойтесь, — усмехнулся волшебник, — с дриадами я уже договорился: с их стороны угроз землям королевы не будет.

— Ох, замечательные новости, ваше сиятельство! — искренне обрадовался капитан, в то время как его подчиненный ошарашенно распахнул глаза, очевидно подумавший, что слухи про князя и Владычицу Брокилона оказались правдой. — Если так и дальше пойдет, глядишь, у нас врагов и не останется. Кроме Нильфгаарда, конечно. — поспешно припомнил он, в каком нынче королевстве служит.

— Придет и их час, — мрачно пообещал Виктор, в этот раз вызвав изрядное удивление и у капитана. — Но вернемся к нашим беглецам: куда они убыли из города?

— В сторону Цидариса, ваша светлость, — слегка помявшись, усатый добавил: — Только боюсь, что не дойдут они: совсем не умеют на большие расстояния ходить.

— Это так бросалось в глаза? — с некоторым удивлением спросил волшебник, который за все свои жизни бегал только ради тренировок, а ходил максимум по школе. Для него это было скорее как: «Ходить? Ногами? Вы сдурели?»

Конечно, был у Виктора опыт этого мира, когда приходилось лечить пострадавших во время их марша до Бругге, но там и он сам не пешком шел, и бойцы были в подобных делах сведущие. Только вот откуда подобным навыкам взяться у рыбаков, носу из своей деревни не казавших?

— Да еще бы! — воскликнул капитан, но тут же смутился подобного проявления эмоций и повинился: — Простите, ваше сиятельство, но уж опыт в этом деле у меня изрядный, неумеху вмиг определю! У них ни обуви подходящей, ни порядку… Да еще и с детьми разных возрастов… Мда, пожалуй, что с детьми тяжеловато даже просто в ногу идти, не то, что бежать.

— Кажется, я вас понял, — кивнул смутившемуся усачу волшебник. — Тогда не буду терять время: я уже видел, что и с опытными воинами за день быстрого марша может случиться, а у этих все куда хуже может быть.

И когда он хотел уже распрощаться и улететь, Виктор вспомнил, что забыл спросить еще кое о чем:

— Так получается, что, несмотря на свою спешку, в городе они все же задержались? Не знаете зачем?

— Ну, всем ведь отдых нужен, а у них почти у всех ноги уже стерты были, так что наш медик их подлатал немного, — растерянно ответил капитан, пока явно что-то припоминал. — Ах да! Простите, ваша светлость, запамятовал сперва: старший-то их в город заходил! Один заходил, сказал, что проведать друга.

— Знаете этого друга? — опять навострил уши следователь-самоучка.

— Знаю, конечно! Гильмо его зовут — один из лучших наших ныряльщиков! — закивал усатый, правда, недолго радовавшийся своей осведомленности. — Вот только в тот же день он город покинул: они на восток, он на запад.

— Ясно, — задумчиво ответил волшебник, прикидывая, что вот и ниточка связи деревушки с внешним миром образовалась. И надо же, какая неожиданность: с добытчиком жемчуга! Было бы интересно с ним поговорить, но рыбаки эти пока важнее. Благодарю за службу, капитан…

— Рад стараться, ваше сиятельство! — капитан вытянулся во фрунт, похоже, не сразу понявший, что ему предлагают назваться по имени. — Боро, Джефф Боро, ваше сиятельство.

— Рад вашей дотошности в службе, капитан Боро, — с улыбкой кивнул Виктор, показывая, что запомнил толкового капитана, отчего тот расплылся в довольной улыбке. — До встречи.

Не успел сияющий от удовлетворения усач что-то ответить, как волшебник уже аппарировал на дорогу, ведущую к Цидарису, и, взлетев, принялся искать следы. В этот раз это было куда сложнее, чем искать следы на пляже — все же активно использующаяся, да еще и утоптанная дорога сильно отличалась от пускай и не полностью песчаного, но берега. Однако, так как он искал «по аналогии», да еще и активно применяя магию, результат не заставил себя ждать, и вскоре он уже накинул на себя невидимость и стремительно рванул к столице бывшего королевства.

Новые наблюдения полностью подтверждали мысли капитана Боро: с каждым разом проходимый беглецами за день путь становился все меньше и меньше. Ночные стоянки носили признаки лихорадочных попыток хоть как-то вернуть ногам способности ходить: тут и кровь была, и другие сопутствующие признаки практически искалеченных конечностей. Однако люди продолжали отчаянно рваться куда-то.

Если раньше у Виктора и могли быть сомнения, то теперь он отчетливо видел, что ведет этих людей именно страх, а то и запредельный ужас. Ведь они наверняка при каждом шаге испытывали огромные страдания, но даже и не думали остановиться. Эта история все хуже и хуже пахла, хотя казалось, что после тумана в деревне хуже быть уже не может.

Судя по последнему дневному переходу беглецов, они чуть ли не ползли уже — слишком уж несерьезным было расстояние. Однако они все же успели зайти в Цидарис до закрытия городских ворот на ночь, а волшебник прибыл до их открытия, следовательно, крестьяне точно были в городе. Оставалось их найти, потому что компас по-прежнему не давал никаких сигналов. Но ведь и на корабле ночью бы их никто не вывез!

Сняв невидимость, Виктор приземлился прямо перед отчаянно зевающим стражником, которому, похоже, попалась самая тяжелая смена — перед рассветом. Увидев гостя, молодой еще мужчина не закричал, не всполошился, а только похлопал глазами и пробормотал:

— Ну всё, уже и видения без сна приходят. С этими караулами и рехнуться недолго.

— Разочарую, но я не видение, — усмехнулся такой реакции волшебник. — Я князь Виктор Вега, и мне надо узнать, где сейчас группа прибывших вчера крестьян. Судя по всему, прибыли они сюда в крайне истощенном состоянии.

По мере того, как крылатый гость говорил, заспанные глаза стражника открывались все шире, пока не превратились в распахнутые прожекторы. Только осознав, что, скорее всего, перед ним реальный человек, да еще и припомнив, кто этот человек, стражник только проблеял:

— Вас понял, ваше сиятельство, сейчас приведу! — он сорвался с места и понесся в караулку, чуть не спотыкаясь об своё копье, видимо забыв о его наличии.

Не прошло и минуты, как из караулки с подозрительным видом вышел такой же заспанный сержант, который, однако, резко принял сосредоточенный вид, когда увидел крылатого гостя. Он подобрался, чуть не печатая шаг, подошел и отдал честь, представляясь:

— Ваше сиятельство, разрешите поприветствовать вас в Цидарисе! Сержант Баннерстон, к вашим услугам.

Виктора уже изрядно утомили эти «сиятельства» в обращении к нему, однако он осознавал, что если будет как-то пресекать подобное обращение, то местные его точно не поймут. Да и в данный момент подобное отношение к титулу и его обладателю лишь помогало ему в неожиданном расследовании.

— Сержант, я прибыл сюда в поисках группы крестьян, — обстоятельно начал он, понимая, что спешка уже не нужна — город заперт. — Судя по виденным мною следам, прибыли они в город примерно вчера вечером и в изрядно потрепанном виде.

— Все верно, ваше сиятельство, были такие, — кивнул сержант, на лице которого пробивались намеки на кучу эмоций, — совершенно истощенные были, да еще и напуганные до крайности. Хотели и дальше идти, но ладно бы взрослые, так с ними и дети были! Так что в приказном порядке я их отправил к целительнице, даже двух человек придал, чтобы не вздумали убегать. Совсем очумевшие, да и глаза будто безумные.

— Всё правильно сделал! — похвалил мужчину волшебник, понимая, что если бы сам задержался бы в пути, то сержант своим решением если не спас бы его, то сильно помог. Да и повел себя в хорошем смысле по-человечески. — А к кому конкретно ты их отправил?

— Да к Джемме, которая со Скеллиге, — просветил его Баннерстон, еще и удивив знакомым именем. — Ей у нас вроде бы понравилось, так что она задержалась, чтобы набраться практики. Только, простите, ваше сиятельство, не могу дать сопровождение — и так караул ослаблен. Но могу описать, где её искать.

— Там же, где она и во время смены власти врачевала? — Виктор специально подобрал этот термин, чтобы не произносить «захват города». — Я вроде как пересекался с ней.

— Да именно там её лечебница, в здании, перед которым тогда палатка стояла! — кивнул обрадованный сержант, видимо сообразивший, что гость города с островитянами и прибыл. А радость его была от того, что и остатки отряда не ослабил, и князя не обидел. А уж если учитывать, что именно этот князь и показал в прошлый раз, как хреново охраняется город…

— Благодарю за службу, Баннерстон! — волшебник обрадовался, что хоть что-то сейчас завершится, предпочитая не думать, что за этим еще многое может начаться. Вместо этого он не стал дожидаться ответа сержанта и аппарировал к известной ему лечебнице, где в прошлый раз он спасал ведьмака Айдена.

«Интересно, — подумал Виктор, оказавшись перед симпатичным, хоть и слегка потертым домиком, — уж не Айдена ли наняли Керакцы? Сомневаюсь, что в городе могло быть два ведьмака. Хотя всякое бывает. И почему в тот раз разбивали ту здоровенную палатку, а не заняли под лазарет явно пустовавший дом? Запрет на грабежи так подействовал? Или дом показался маленьким?»

Домик и правда был невелик, так что волшебник даже удивился, что там могли поместиться все жители деревни. Просветив домик магией, он определил, что в доме только один живой человек — девушка на втором этаже. Первой мыслью было просто отпереть дверь и зайти, но он решил, что это как-то невежливо, так что просто использовал дверной молоточек.

Возможно, стоило все же просто зайти, потому что мысленно визуализируемый им образ Джеммы побросал все свои дела и бросился открывать дверь, очевидно решив, что появился пациент. Хотя стучал он достаточно аккуратно.

— Виктор? — распахнув дверь, изумленно воскликнула слегка растрёпанная девушка.

— С добрым утром, Джемма, — улыбнулся ей волшебник, отдельно отметив сменившийся облик целительницы. — Прости, что побеспокоил. Ты больше не рисуешь эти синие штуки на коже?

— Я решила, что пока работаю в городе, лучше принять более привычный пациентам вид, — ответила едва заметно покрасневшая девушка, наряд которой и впрямь больше подошёл бы выпускнице Оксенфуртской Академии. Только что вместо синих рисунков на теле теперь были синие цвета в одежде. В это время она сообразила, что гость появился немного неожиданно: — Заходи давай, я пока закончу собираться.

Когда они прошли внутрь, и Джемма убежала на второй этаж, Виктор остался разглядывать большую комнату на первом. Стоило признать, что обставлена и украшена она была очень уютно, но с явным преобладанием синего цвета. Похоже, что он мог бы даже догадаться, какой цвет у девушки любимый. Наблюдая за этой аккуратной комнаткой, Виктор просто расслаблялся, отрешаясь от всего того, что он увидел за эту ночь. А стоило признать, что даже для него были жутковатые моменты.

— Прости, мне, конечно, приятно снова тебя видеть, но ведь ты не просто так ко мне явился? — первым делом спросила спустившаяся девушка, которая в своем аккуратном наряде смотрелась чуть менее взрослой, чем ожидаешь от лекаря. Она же, поняв, как можно интерпретировать её слова, тут же затараторила: — Ты не обижайся, на самом деле ты очень вовремя появился! Мне очень бы пригодилась твоя помощь! И именно сегодня, вот прям сейчас… — растерянно добавила она в конце.

— Группа измождённых крестьян, ноги которых вполне могли бы попасть под ампутацию? — показал свою осведомлённость волшебник.

— Так ты за ними? — сообразила целительница, посветлев лицом. — Да там, боюсь, что у многих уже заражение началось, а стадия такая, что даже ампутация не поможет.

Произнося эти слова, она ничуть не мрачнела от их значения, видимо, представляя себе возможности гостя. Все же до нее наверняка доходили рассказы о том, как волшебник на пару с принцессой чуть ли не из могилы людей вытаскивали.

— Да, с этими ребятами какая-то очень нехорошая история связана, но я сам пока не разобрался, — честно ответил Виктор, и не думая скрывать очевидное. — Так что предлагаю отправиться к ним. Они ведь явно не здесь находятся?

— Почти здесь, — лукаво ответила Джемма, поманив его за собой вглубь дома. — Этот домик просто находка! Оказалось, что задней стеной он примыкает к большому складу, который мне разрешили переделать под основную лечебницу, ну а наши, пока скучали в городе, помогли мне соединить два строения переходом. Так что я прямо из дома могу оказаться на работе!

Девушка слегка преувеличила, говоря про «примыкает», потому что между двумя зданиями было метров десять некогда пустого пространства. Сейчас же тут было что-то вроде тамбура, где под свежим навесом была вода, разные инструменты и что-то вроде халатов. Видимо, тут можно было переодеваться, чтобы не тащить всякое в сам дом.

— Удачно получилось, — признал волшебник, не сильно удивляясь подобному расположению строений в портовом городе. Его больше удивляло, что они пустовали. — Между ними не было раньше переходов?

— Догадался? — улыбнулась девушка. — Был, да еще и укрытый от посторонних глаз. Только спрятать подобное от стражи или моряка со Скеллиге — это две большие разницы!

С ощутимой гордостью в голосе она фактически признала своих соотечественников профессиональными пиратами. Хотя это был секрет только для тех, кто про Острова и не слышал никогда. Да и стоило признать, что для поиска всякого скрытого без магии от лишних глаз добра кандидатов получше можно было искать только среди спецслужб разных стран. И воров разных… На самом деле кандидатов было много, но точно в них не входила обычная городская стража. А спецслужб у Цидариса не было. Их даже у Цинтры до недавнего времени не было — просто не требовалось. Пока королевство стремительно не превратилось в одно из крупнейших и сильнейших на Севере.

Зайдя внутрь бывшего склада, Джемма весело поприветствовала двух мрачного и усталого вида санитаров, развалившихся на едва ли предназначенных для этого скамейках:

— Сайрес! Милли! Доброе утро! Скоро ваша смена заканчивается! — и только увидев состояние своих подчиненных, она встревожилась: — Что случилось? Да на вас лица нет! Кто-то умер?

— Нет, — устало ответила измотанная девушка. — Но мысль убить их нас не раз посещала. Это было бы милосердно.

— Да что случилось-то? — целительница выглядела шокированной словами своей помощницы.

— Похоже, что они всю ночь страдали от кошмаров, — наконец-то прояснил картину не менее измотанный Сайрес. — Выли, бились, крутились, но затихли буквально минут десять назад.

— А чего вы меня не позвали? — удивилась явно обеспокоенная Джемма. — Может, с зельем сна что-то не то?

— Всё с ним в порядке, — устало махнула рукой Милли, — мы ведь уже пробовали эту партию. Это пациенты у нас уникальные, но это было еще вчера понятно.

— А не будили мы тебя потому, что понимаем, что тебе сегодня предстоит, — дополнил коллегу Сайрес. — Так что решили хоть дать тебе выспаться.

— Ох вы мои заботливые! — всплеснула руками вновь заулыбавшаяся целительница. — Только вот я привела нам помощь! Приветствуйте! Единственный и неповторимый, Виктор Вега! Князь который. — с озорной улыбкой добавила она.

— Сидите уж, — Виктор махнул рукой попытавшимся вскочить парню и девушке. — Пока я здесь, можете называть меня по имени. Кстати, если хотите, могу дать вам парочку бодрящих зелий. Не идеал, но взбодрит и настроение улучшит.

— Это из ваших новинок? — первой заинтересованно среагировала Джемма.

— Дошли уже слухи? — усмехнулся волшебник, извлекая «из воздуха» два флакона с голубоватой жидкостью. — Одного флакона хватит примерно на двенадцать часов, в зависимости от массы тела.

— Больше их отголоски, — не отрываясь от разглядывания содержимого флаконов ответила девушка, — больше всего трындят про средство, избавляющее от похмелья, что мне не сильно интересно, но и про другие что-то доносилось.

— Ну, надеюсь, не перейдем вам дорогу.

В это время Сайрес и Милли выпили эликсиры и начали на глазах преображаться. А вот сами флаконы с остатками вернулись в руки к Джемме для дальнейшего изучения.

— Вкусненькое, — сообщила взбодрившаяся и повеселевшая санитарка.

— Угу, — согласился её коллега. — Обычно то, что мы сами делаем, на вкус как яд.

— Обычно яды не имеют вкуса, — поправил его усмехнувшийся Виктор. — Иначе как бы их подмешивали в еду и питьё?

— Ладно, потом обсудим яды и эликсиры, — объявила целительница, успевшая обнюхать содержимое обоих флаконов и даже попробовать оставшиеся на дне капельки на вкус. Естественно, что в таких объемах зелье практически не оказало эффекта. — Потому что пришло время для магии! Хотите увидеть, на что способна действительно могучая целительная магия? Тогда айда за мной!

Глава 27. Беглецы

Проследовав за Джеммой, которая, казалось, была в игривом настроении, в главный зал лечебницы, Виктор застал там ровные ряды спящих людей обоих полов и всех возрастов – от мала до велика, за исключением стариков, которых здесь не было. Даже самые старшие люди тут были все еще вполне крепкими. А учитывая, что волшебник внимательно отслеживал все действия беглецов, похоже, что от «балласта» избавились еще до начала этого сумасшедшего марша.

- Ну что же, - обратилась к нему развернувшаяся целительница, взмахом руки обводя помещение, - ваш выход, князь! Мне и самой не терпится увидеть, о чем там наши бойцы так вдохновенно рассказывали!

- Секунду, - бросил Виктор, направляясь к одному из мужчин покрепче и понаряднее, - проверю, все ли у них хорошо в ментальном плане, пока они не начали просыпаться.

- Весьма предусмотрительно, - хмыкнул стоявший за его спиной, скрестив руки на груди, Сайрес. – Потому что вчера они точно были не в себе.

- Не будь они такими обессиленными, два стражника с ними точно бы не справились, - согласилась Милли, копируя закрытую позу своего коллеги. И также не спеша приближаться к пациентам.

Волшебник тем временем опустился на одно колено, положил руку на лоб мужчине и слегка ослабил свою защиту. Он мгновенно поблагодарил себя, что ослабил её лишь слегка, потому что в голове у рыбака творился форменный хаос, попытавшийся перекинуться и на гостя. Похоже, что кошмары, представлявшие из себя просто мешанину из каких-то зубастых пастей, шипастых хвостов и всевозможных щупалец, продолжали терзать разум жертвы. Только, видимо, к концу сна они ослабевали, раз пациенты перестали дергаться.

Виктор не сразу заметил в хаосе отвратительных образов одинокую фигурку – образ самого мужчины. Он стоял на коленях и, дрожа, как молоденькое деревце на ветру, отчаянно молился. Судя по всему, это помогало, потому что кошмарные образы держались от него на расстоянии, не в силах приблизиться.

А вот на гостя образы попытались напасть с особенной яростью. Вот только трепещущая фигурка терзаемого кошмарами хозяина разума навела волшебника на мысль, что раз помогает молитва, то может сработать и волшебство. Он расслабился и мысленно воспроизвел своего «патронуса» – огромную, похожую на феникса, хищную птицу неизвестной породы.

Похоже, что в разуме обычного человека даже предусмотрительно исполненный в четверть мощности «патронус» был избыточно силен, потому что всю тьму и кошмары он разорвал моментально, затопив все вокруг энергией счастья и радости. Боясь, что разум пациента может и не выдержать такой нагрузки, сойдя с ума не от ужаса, а от счастья, Виктор мгновенно убрал сверкающую птицу, оставив их с переставшим молиться мужчиной наедине.

- Ты услышал меня! – подняв счастливое лицо с дорожками от слез, произнес мужчина. – Спустя поколения и века ожидания, все было не напрасно! Все в точности, как и было предсказано!

- И что же было предсказано? – сдержав ворчание от очередного пророчества, поинтересовался волшебник. Сейчас было самое подходящее время, чтобы разузнать побольше, и не стоило упускать его только потому, что задолбался уже от вездесущих пророчеств.

- Когда придет время, когда наступит Час Конца, - будто зачитывая строки из книги, продекламировал мужчина, - когда силы Тьмы и Хаоса придут, дабы уничтожить всё живое, золотой петух Камби пропоёт свою песню и пробудит от векового сна Хеймдалля, и тот отправится на битву с силами Тьмы! Он встанет на Радужном Мосту и затрубит в свой рог, подавая знак, что время браться за оружие и строиться в ряды. Для Rag nar Roog, Последней Битвы, в которой решится, опустится ли ночь или настанет рассвет.

- Чтобы настал рассвет, ночь все-таки должна опуститься, - Виктор все же не удержался от ворчания, тем более что он припомнил, как уже слышал это имя. Его ведь так уже называли, на Скеллиге.

- Предсказания всегда иносказательны, - рассудительно заметил поднимающийся с колен мужчина, радостно улыбаясь. – Ведь и не петух пропел, а скорее что-то более хищное, да и был он не золотой, а серебряный, будто сотканный из света.

- И меня не Хеймдаль зовут, - добавил волшебник. – Вот только я думал, что это верования Скеллиге, а ты не похож на островитянина.

- Разве чтобы верить во что-то нужно быть какой-то определенной расы или принадлежать к конкретному народу? – улыбка мужчины превратилась в усмешку. – А без веры мы бы не выжили и не смогли бы исполнять свою миссию так долго. Хоть в итоге мы и проиграли…

Последние слова он добавил, уже сильно убавив в радости, но тут же снова воспрял духом и воскликнул:

- Однако мы продержались достаточно долго, чтобы ты пришел! Значит, всё было не напрасно и шанс еще есть!

«Кажется, я окончательно потерял нить, - осознал Виктор. – Так они за хороших что ли? Тогда к чему эти статуэтки с монстрами и их храм с главным, судя по всему, уродом?»

Решив, что сон — это не самое подходящее место для общения, ведь волшебник в нём просто боялся сделать лишнее движение, дабы не разрушить хрупкий разум обычного человека, он объявил:

- Я пока оставлю тебя и займусь твоими земляками. Поговорим, когда я вас подлечу и разбужу.

- А я пока с удовольствием впервые нормально посплю! – радостно согласился мужчина. – Кстати, меня Хагги зовут, я староста нашей бывшей деревни.

«Надо же, как я угадал, - удовлетворенно подумал Виктор, осознавая, что он не столько угадывал, сколько читал знаки – человек, обладающий властью, неизбежно будет чем-то выделяться, эту власть символизируя».

- Виктор Вега, - представился он.

- Спасибо тебе, Виктор Вега, - проникновенно произнес мужчина. – Спасибо не только что избавил мой разум от Тьмы, но и что дал Надежду!

Смущенный волшебник предпочел молча покинуть чужой разум.

- Ну что там? – спросила Джемма, пока Виктор поднимался от лежавшего на тоненьком матрасе мужчины, который теперь и вне сна улыбался. Судя по её взволнованным взгляду и голосу, да еще и прикушенной губе, прождали его достаточно долго.

- Тьма и Хаос, - честно ответил волшебник, понимая, что это можно как угодно интерпретировать. – Однако теперь всё в порядке, осталось привести в норму разумы и остальных пациентов. Предлагаю вам отойти в сторонку и приготовиться радоваться.

Судя по взглядам присутствующих, они ничего не поняли, однако послушно отошли к дверям в зал. А сам Виктор, решив, что тут уже можно особо не сдерживаться, запустил «Патронус» в половину силы. То ли он подсознательно это добавил, то ли и правда что-то изменилось, но в этот раз огромная, сотканная из света птица при своем появлении действительно пела песню. Песню очень похожую на ту, что он пару раз слышал от Спарк – феникса Мерулы.

- Ох, Фрейя! – воскликнула единственная тут, кроме волшебника, чувствительная к магическим энергиям целительница, когда «Патронус» пропел и исчез. – Что это было?

- Особое заклинание защиты от тёмных сил, - достаточно туманно пояснил Виктор, разглядывая лица пациентов. Все как один крестьяне во время пения птицы сперва шумно выдохнули, будто выпуская что-то из себя, а затем на их лицах появилось будто бы одинаковое выражение умиротворения. – Представляет из себя концентрированную радость, самое счастливое воспоминание и весь свет в душе волшебника, которые он обращает в оружие против Тьмы. Я решил, что лазать к каждому в разум вышло бы накладно по времени, и применил его в таком виде.

- А оно у всех такое, или ты просто очень счастливый человек? – шутливо поинтересовалась вернувшая себе обычный жизнерадостный вид Джемма.

- На особые горести я не жалуюсь, - признал очевидный факт Виктор. Уж кому-кому, но ему на жизнь грех было плакаться. – Но еще я и неплохо контролирую свою магию, так что могу как усиливать отдельные заклинания, так и ослаблять. Ну, или вообще их не использовать, полагаясь лишь на силу воли.

Не прекращая говорить, волшебник подошел к первым пациентам и именно силой воли стал где снимать, а где просто удалять повязки на них. Ему совсем не хотелось, чтобы во время регенерации новая плоть срослась с тряпками. Конечно, сам он такого не видел, но читал в свое время, что подобное вполне возможно.

- Тех, у кого особо сильные повреждения и заражение крови, я дополнительно усыплю, - предупредил он целительницу. – Им понадобится немного больше времени на восстановление, которое будет не самым приятным.

- А после битвы при Марнадале, как говорят, вы сразу на ноги всех поставили, - заметила Джемма, внимательно следя за всеми производимыми манипуляциями. – Почему сейчас нужно больше времени?

- Потому что тогда мы лечили всех спустя несколько часов после получения повреждений, - резонно заметил Виктор, начиная понемногу накидывать диагностические чары, - а тут у всех минимум пару суток прошло. Заражение крови — это вообще чуть ли не худшее, с чем можно столкнуться при лечении… Ну, ты и сама понимаешь. – Смущенно добавил он, вспомнив, что говорит с обученной целительницей.

- А что еще входит в список худшего для тебя? – хмыкнув на его оговорку, спросила Джемма, акцентируя внимание на некоторую разницу в их подходах и возможностях.

- Труднее всего лечить утерю конечностей и особенно органов, - спокойно ответил волшебник, зная, что на подобное способны и местные целители, хоть и в куда более скромных масштабах. – Человеческий организм очень сложная структура, притом еще и достаточно хрупкая, так что тут сложность именно в том, чтобы не навредить своим лечением, а повторить прежнее состояние в идеальном подобии. Это вон скальным троллям хорошо – кинул исцеляющее посильнее, и у них даже глаза сами восстанавливаются. С людьми, а я имею в виду и подобные расы – эльфов, краснолюдов и прочих низушков, куда сложнее всё происходит.

- Кстати, как там Эсси? – хихикнув, вспомнила девушку-барда некоторое время общавшаяся с ней целительница. – Она все же увидела твоих военных троллей? Придумала им песенку?

- Увидела, - кивнул усмехнувшийся Виктор, припоминая восторг поэтессы от вида марширующих почти в ногу закованных в сталь существ. Со времен битвы их броню немного модернизировали, чтобы она не мешала им спать, так что теперь они её вообще никогда не снимали. Хотя её и снять бы теперь не получилось, так как вместо крепления ремнями её намертво прикручивали к окаменелым частям самих троллей. Пожалуй, не будь они полностью подконтрольны кормившим их людям, такие миниатюрные танки могли бы доставить существенных проблем в случае какого-либо бунта. Правда, были еще и стрелы с бронебойными наконечниками, но это на самый крайний случай, просто чтобы притушить паранойю одного волшебника.

- И как? – голос Джеммы вырвал Виктора из его размышлений, когда они прошли уже половину пациентов.

- Весьма впечатлилась, - честно ответил он, незаметно проверяя, не накосячил ли где, действуя «на автомате». К счастью, как часто и бывает, действия, доведенные до автоматизма, обычно самые правильные. Проходя мимо Хагги, он отдельно указал на него: «Этого я разбужу первым – он их староста, и я бы хотел с ним поговорить».

- Как я понимаю, говорить ты с ним будешь наедине? – усмехнулась целительница. – Можешь воспользоваться моим кабинетом или отвести в дом. Он вроде чуть ли не наименее пострадавший.

- У тебя кроме целого дома еще и кабинет тут есть? – уточнил не сильно удивившийся волшебник.

- Предпочитаю во время работы быть поблизости от пациентов, - пожала хрупкими плечиками Джемма. – Ты с ним уже успел пообщаться, как я понимаю? Что там было?

- Кошмары, как и сказал Сайрес, - честно, хоть и не полностью ответил Виктор. – Вот я и хочу теперь выяснить, что это за массовое помешательство и не грозит ли оно еще кому.

- Да уж, вчера от них прям жутью веяло, - призналась очевидно принимавшая пациентов целительница. – Все бормотали что-то про тьму, ужас и голос из глубин.

- Голос из глубин? – заинтересовался волшебник, которому все это чем дальше, тем больше напоминало творчество одного автора из родного мира.

- Не придавай этому такого уж большого значения, - буркнула Джемма, видимо уже ведшая подобные разговоры с подчиненными. – У рыбаков и особенно у ныряльщиков куча легенд и историй о каких-то богах и чудищах на дне морском. Они просто как никто представляют всю колоссальность океана, вот и пытаются населить его разными могущественными сущностями. А у вторых естественные страхи накладываются на постоянные длительные задержки дыхания и погружения-всплытия, что, как мы знаем, здорово бьёт по мозгам.

Все замечания целительницы были весьма разумными и адекватными. Виктор даже согласился бы с ними, если только не брать в расчет голос, который он точно слышал. А пробиться к нему в голову – это задача нетривиальная и мало кому по силам. Вернее, он до сих пор не встречал никого, кто был бы способен выполнить такой трюк без его разрешения.

- Ты сказала только про рыбаков и ныряльщиков, - Виктор решил придержать свои размышления при себе, а беседу продолжить в другом направлении. – А как же моряки? У них нет таких легенд?

- Конечно есть! – усмехнулась происходящая из самого морского народа девушка. – Только больше на уровне баек. Разная психология: одни потребители даров моря, а другие его покорители. Морякам больше нравятся истории про открытия, приключения и возможности, а рыбаки чувствуют себя мелкими воришками, которых в любой момент может застигнуть на месте преступления грозный хозяин дома. Добавь сюда еще и то, что рыбаки в море выходят на утлых лодочках, которые чуть поднявшийся ветер перевернуть может, а моряки идут на кораблях, которым даже легкий шторм не станет преградой. Я уж не говорю о ныряльщиках, которые вообще один-на-один со всем океаном.

- А я думал, что нужно куда больше храбрости, чтобы вот так нырять в темноту, надеясь только на свои умения, - сообщил озадаченный волшебник, заметив, что они уже закончили обход всех пациентов и стояли, просто увлекшись беседой. Помощники целительницы в это время, тихонько переговариваясь, осматривали результаты лечения.

- А мы не про храбрость говорим, - подчеркнула Джемма, - а про психологию. Всех этих подводных богов придумывают не от трусости, а из-за подспудного желания извиниться за воровство. Ну, не воровство это, но на подсознательном уровне может восприниматься именно так.

- Значит, ты думаешь, что это все чушь и никаких монстров в глубинах нет? – уточнил Виктор. Все же если кто-то что-то о море и мог знать, так это островитяне.

- А я откуда знаю? – удивленно развела руками дочь Скеллиге. – Может есть, а может и нет. Мы настолько мало знаем о поверхности океана, что говорить о его глубинах вообще бесполезно.

- Ааа, ты, значит, считаешь, что если мы не можем обо всем знать, то и беспокоиться об этом не стоит?

- Не придавать этому слишком уж большого значения, - поправила его Джемма. – И уже точно не верить всем россказням обычных рыбаков.

- Хорошо, постараюсь не устраивать тут отвратительных культов с человеческими жертвоприношениями, - улыбнулся ей волшебник. – По крайней мере, не устраивать их сразу.

- Не думала, что тебе вообще есть дело до богов и всего такого, - усмехнулась девушка.

- Вообще плевать, - согласился Виктор. – Но понять истоки страхов пациентов тоже бывает полезно.

- Согласна, - кивнула целительница. – Так что, кабинет или в дом поведешь?

- Пожалуй, выберу кабинет, раз уж ты предлагаешь. Жаль только, не показали твоим помощникам великолепия целительной магии.

- Шутишь что ли? – насмешливо посмотрела на него Джемма. – Сперва эта птица, а потом за время короткого разговора ты исцелил полный зал людей, часть из которых не дожили бы до завтрашнего утра! Мы получили и зрелище, и эффективность! Так что не переживай, всё прошло как нельзя лучше!

- Ну, раз ты так говоришь, - улыбнулся волшебник. – Пойду тогда проясню, что тут у нас случилось.

Подойдя к Хагги, Виктор развеял на нём ранее наложенное заклинание сна, без которого тот давно бы проснулся. Очнулся мужчина мгновенно, распахнув глаза и тут же сев на лежанке.

- Доброе утро, - поприветствовал его волшебник. – Похоже, что пришла пора нам поговорить в реальности. Хозяйка данного заведения предоставила нам в пользование свой кабинет, куда я и предлагаю пройти.

Мужчина глянул на него с явно видимым страхом в глазах и немедленно принялся подниматься, бормоча при этом:

- Да, да, конечно, господин.

- Как-то ты был смелее в своем сне, - заметил изрядно удивленный таким переменам Виктор, разглядывая едва достававшего ему макушкой до плеча мужчину, что на самом деле было высоким ростом по местным меркам. Это пришлый волшебник разросся вне всякой меры на фоне злоупотребления ритуалами.

- Так-то во сне было, господин, - сконфуженно развел руками староста. – Прошу прощения, если проявил непочтительность. То я без злого умысла.

- Всё в порядке, - успокоил его Виктор, сам задумавшись о разнице восприятия снов, в которых сам он вел себя в точности, как и в реальности. – Пойдем лучше расскажешь, что же тут произошло. Полагаю, что история будет презанимательной.

Располагаясь в кабинете целительницы, волшебнику не пришлось создавать мебель, так как там и без него нашлись два удобных кресла, судя по расположению которых, можно было решить, что для подобных бесед они тут и поставлены. Когда Хагги несмело присел чуть ли не на краешек кресла, расположившийся напротив него и внимательно разглядывавший сбитого с толку мужчину Виктор приступил к беседе:

- Итак, начнем, пожалуй, с самого очевидного вопроса: куда вы направлялись?

- Подальше от моря, господин, - коротко ответил староста, предпочитая разглядывать половицы, а не своего собеседника. Которому, однако, это не мешало считывать его эмоции и поверхностные мысли. А там был полный бедлам, видимо, последствия перенесенного безумия.

- И что же в море вас так напугало? Вы ведь поколениями жили от его даров.

Мужчина замялся, боясь, что собеседник не поверит его словам, сочтя бредом сумасшедшего.

- Не бойся, говори, как есть, - подтолкнул его волшебник. – Уж поверь, я повидал такого, что мало вещей могут меня поразить.

- Многоликий, Ужас из Глубин, Отродье Тьмы, - будто в полу-трансе принялся перечислять Хагги. – У него много имен, но еще больше обличий. Никому не известен его истинный облик, ведь появился он раньше любого живого существа. Рожденный из первозданных Тьмы и Хаоса, он противен всему сущему, сам ненавидя всё, что его окружает. Любой порядок ему отвратителен, любая законченная форма вызывает желание изломать её, извратить, искалечить. Тысячи лет он спал в глубинах океана, куда не проникает даже солнечный свет, копя свои силы и ненависть, дабы однажды пробудиться и принести в мир Тьму, Хаос и свое вечное владычество.

- В мир? Ты имеешь в виду весь мир? – уточнил Виктор, когда мужчина замолк. – Не только побережье?

- Так говорят нам древние предания, господин, - произнес староста. – Они передавались на протяжении поколений в нашей деревне, ведь мы одни из тех, кто его сдерживал, не давал ему проснуться.

- Молясь ему? – удивился волшебник такому подходу.

- Мы не молились! – мужчина впервые вскинул взгляд на собеседника, пылая возмущением. Правда, быстро опустил его обратно к полу и тише добавил: - Мы пели ему колыбельные, преподносили еду, дабы он был сыт и глубже спал. В его доме не было окон, дабы он не видел рассвет и не знал, что наступает новый день…

«Ну, теперь я хотя бы знаю, почему в их круглом храме не было окон, - мысленно усмехнулся Виктор. – Наверняка и круглая форма что-то должна обозначать. Но они реально таким образом могли сдерживать что-то могущественное? Хотя статуэтки тот же туман как-то сдерживали».

- Но раз вы приняли решение покинуть свои дома, значит, что-то изменилось?

- Многоликий проснулся! – уверенно заявил Хагги. – Изменения мы почувствовали не так давно, около двух недель назад, сперва даже не придали им большого значения. Мы были слепы!

«Две недели? В принципе, с некоторым запозданием подходит по времени к моей схватке с Вильгефорцем».

- В чем проявлялись изменения? – волшебник даже немного подался вперед, дабы не пропустить ни звука из слов собеседника.

- Сперва это были просто тревожные сны, - тихим голосом начал свой рассказ мужчина. – Потом пришли кошмары, с каждым днём становясь всё ужаснее и извращённее. На третий день разные люди стали замечать, будто что-то мелькало в воде, что-то тёмное и быстрое. Ну а на четвертый день моя племянница заметила нечто в лесу. Я сразу объявил общее собрание, и, обсудив все, мы пришли к выводу, что надо что-то делать. Сражаться с тварями мы не могли – мы даже не воины, а тут нужно что-то посильнее…

Он снова бросил взгляд на Виктора, как бы намекая на разговор во сне.

- И вы решили бежать?

- У нас не оставалось выхода! – чуть не взмолился мужчина. – Мы могли сдерживать его только теми средствами, что передавали нам наши отцы и деды. Наше дело не воевать, а только убаюкивая его, не дать проснуться раньше времени.

- Но откуда тогда эта бешеная спешка? Почему вы так торопились?

- На седьмой день, когда сборы были уже окончены, твари, видимо, поняли, что мы задумали, и не захотели нас отпускать. Ночью они напали, но мы успели запереться в доме Многоликого, куда им ходу нет, так как они низшие, презираемые им существа. А днём мы спешно тронулись в путь, заметая свои следы специальными метлами, чтобы твари не смогли нас найти. Но вокруг либо море, либо лес, на юге еще и ужасный Брокилон, так что путь наш лежал на север.

«Ну, скорее на северо-запад, но простим крестьянину подобную неточность».

- Отойдя от деревни, к ночи мы подумали было, что в безопасности, даже отважились сходить в лес за дровами, правда, не заходя глубоко, но хвороста и так хватало. Но мы не учли, что твари бросились в погоню! Нам пришлось всю ночь жечь костры, сдерживая их. Хворост закончился бы раньше, чем настало утро, если бы мы не пожертвовали часть своих вещей, благо жир у нас был и сделать факелы было нетрудно. А как только их разогнал рассвет, мы побежали.

«Хм, запахи я анализировать не догадался, да и вонь даже от сгоревшего жира за неделю бы выветрилась, - огорченно подумал волшебник, припоминая, как выглядела первая ночная стоянка беглецов. Пока вроде бы всё сходилось».

- Но прибыв в Бремервоорд, почему вы не сели на корабль хотя бы до Цидариса? – спросил озадаченный выбором беглецов продолжать сбивать ноги по местным «дорогам» Виктор. – Чем платить, как я понимаю, у вас было.

- Море небезопасно! – снова поднял свой взгляд Хагги, в этот раз посмотрев прямо в глаза собеседнику. – А раз Келти, моя племянница, видела тварей и в лесу, значит, они все еще боятся солнца. Спасение можно найти только в полях, голых холмах и горах!

- Но разве ты не говорил, что этот «Многоликий» хочет принести Хаос, Тьму и прочее в мир? – уточнил волшебник, проверяя на прочность озвученную рыбаком версию. – Он ведь не ограничится морем и побережьем?

- Не ограничится, - подтвердил мужчина, отчаянно закивав головой, - ему нужен весь мир, от морских глубин до горных вершин.

- Тогда какой смысл бежать? Он ведь все равно настигнет рано или поздно.

Староста некоторое время молчал, пока не начал говорить тихим голосом, постепенно набираясь уверенности:

- Потому что всегда есть надежда. Надежда, что кто-то поможет, что-то случится и Ужас отступит. Наша надежда – это Хеймдаль, герой, который поведет нас на Последнюю битву. Единственный, у кого есть шансы в этой битве победить.

- Вы ведь не воины, - напомнил Виктор.

- В Последней битве уже будет неважно, кто мы и чем занимались допрежь, - вполне уверенно заявил Хагги. – Либо мы все вместе победим, либо всех нас ждет судьба хуже смерти!

- А что за ситуация с жемчугом? – сменил тему волшебник, чтобы слегка успокоить неожиданно разошедшегося рыбака. Было очевидно, что уж в свои слова он верит истово. – Мне говорили, что к вам приходили и другие люди, пытались добывать его, но у них ничего не получалось. Говорили, что они даже рыбу у вас ловить не могли. Это тоже последствия влияния этого «Многоликого»?

- Я не знаю, почему они не могли ловить рыбу, - признался староста вполне зажиточной рыбачьей деревни. – У нас с нею никогда проблем не было, рыба всегда была в избытке. Могу только догадываться, что на них как-то влияли места, где мы усыпляли бдительность Многоликого. Все же не только мы на него влияли, но и он на нас.

- О чем ты? – заинтересовался Виктор, следующий вопрос которого должен был быть о слишком уж правильной для крестьянина речи собеседника.

- Мы поколениями живем небольшой закрытой общиной, не пуская к себе чужаков, - эти слова Хагги напомнили волшебнику слова Рамона, утверждавшего, что жители деревеньки туповаты и уродливы, чего он точно не заметил. – Насколько я знаю, обычно это приводит к некоторым проблемам. Но не у нас. Не скажу, что мы все такие уж умные и красивые, но приходили к нам точно сплошные уроды и дебилы. Видимо, думали, что раз у нас получается в этих местах жить в достатке, то и у них получится без каких-либо усилий.

«Какая интересная полярность взглядов, - мысленно усмехнулся Виктор. – Однако стоит признать, что сидящий передо мной человек точно не подходит под определение слова «вырожденец». Скорее уж он и выше, и крепче, да и поразумнее многих простолюдинов, с которыми я общался. А это говорит, как минимум, о хорошем питании».

- Только вот ты мне не всё рассказываешь про жемчуг, - открыто заявил волшебник, уловив одну из мыслей на поверхности разума старосты. – Вы ведь не весь его сами добывали. Так ведь?

Хагги бросил на него испуганный взгляд, но, видимо, вспомнил, что общается с чародеем, сил которого и не представляет, поэтому коротко кивнул и заговорил:

- Самый лучший жемчуг, который мы сдавали в качестве налогов, чтобы к нам не лезли слишком уж активно, мы получали от водяных. Только им доступны такие глубины, на которых можно найти раковины с самым крупным, самым необычным и дорогим жемчугом. Взамен же мы предоставляли им изделия с поверхности. Всё же под водой не слишком удобно заниматься обработкой тех же металлов.

- А вы их откуда брали? – удивился Виктор, как-то не заметивший на территории деревеньки особого расцвета кузнечного ремесла. Лишь небольшая кузница для мелких бытовых задач, не более.

- Так у торговцев покупали, - недоуменно глянул на него староста, будто бы не ожидавший такого простого вопроса. – Водяные эти совсем цены своему жемчугу не знают, так что мы хоть и не пытались их обкрадывать, но хватало, чтобы и им нужных изделий закупить, и нам налоги заплатить, да еще и свою долю малую оставить.

«Что-то у меня нихрена не сходится, - подумал волшебник. – И ведь ни Рамон, ни Хагги мне не врут, но показания чуть ли не прямо противоположные. И я бы поставил на то, что это именно Рамону голову задурили ложными докладами. Что не удивительно для этого разбойного края».

- А почему они не торгуют напрямую?

- Не доверяют друг другу, - выдал очевидную версию староста. – А мы не представляем опасности ни тем, ни другим, так что подходим на роль посредников. Ну и водяные, как я полагаю, испытывают некоторую сопричастность к нам из-за нашей борьбы с Многоликим… Ну, теперь уже бывшей борьбы.

- Они с ним как-то связаны? – поинтересовался Виктор, припоминая всё, что знали «доноры» его знаний об этих рыболюдях. Знали они не особо много, выделяя разве что их не самый приятный внешний вид и повышенную агрессивность по отношению к людям. Однако похоже, что жителей деревеньки они не трогали.

- Наверняка, - закивал мужчина. – Только они категорически отказываются его обсуждать. Видимо, то ли пытаются забыть, то ли запрет какой-то есть.

- Хм, а они могут быть его бывшими рабами? – волшебник припомнил свой разговор со статуей. Других кандидатов на эту роль пока не наблюдалось.

- Ну, учитывая их внешний вид и реакцию на любое упоминание о нем, - Хагги явно задумался, - то это выглядит вполне возможным.

- Кстати, - Виктор неожиданно для себя вспомнил свое первое впечатление от увиденных пациентов, - а где ваши старики?

Глава 28. Новые вопросы

— Кстати, — Виктор неожиданно для себя вспомнил свое первое впечатление от увиденных пациентов, — а где ваши старики?

— Кхм-кхм, — Хагги неожиданно закашлялся. — Простите, но один из них перед вами. Мне уже шестьдесят три года.

Сказать, что волшебник удивился, это как ничего не сказать, ведь сидящий перед ним крестьянин даже по меркам прошлого мира тянул максимум лет на сорок.

— И вы все так специфично стареете? — все же спросил немного выбитый из колеи Виктор, которого все больше напрягала очередная неправильность ситуации.

— Да, — без особого восторга в голосе ответил староста. — Мы не знаем, что дает нам это долголетие, хотя один мой дед считал, что это высшие силы помогают нам на нашей страже. Сам я так и не нашел для себя ответа на этот вопрос.

— А вы уверены, что это не подарочек от «Многоликого»? — аккуратно задал вопрос волшебник, вполне представляя, что может означать отрицательный ответ.

— Но ведь он спал! — с надеждой в голосе возмутился Хагги. — Да и зачем ему помогать нам сдерживать его?

— Сущность такой силы, которую ты описал, может воздействовать на реальность и во сне, — сообщил Виктор мужчине свои догадки. Он и сам понятия не имел, что происходит, ибо ранее с подобным не сталкивался, но желание разобраться, как и опасение о масштабах происходящего, лишь росло. — Ну а что до помощи: может, ему ваши колыбельные понравились?

— Жаль, что дед пять лет назад помер, — сокрушенно проронил мужчина, а волшебник перевел для себя, что до сотни лет тот, скорее всего, чуток не дотянул, — уж он бы помог разобраться. Он куда больше меня во всем этом понимал.

— Кстати, а как вы знания между поколениями передаете? — заинтересовался волшебник, для которого речь крестьянина звучала слишком уж правильно, не по-крестьянски.

— Мы всё записываем в Книгу Последней Стражи, — не слишком сильно прояснил ситуацию Хагги, — но и на словах постоянно передаём свои знания. Книга, как я её понимаю, она больше для того, чтобы всё это не превратилось в бездумное махание головами и отбивание поклонов. Ведь если бы мы забыли суть наших действий, их назначение и причину, всё это легко бы превратилось именно в поклонение идолам. Поэтому мы с раннего детства учим детей читать Книгу, писать свои мысли и размышления о её значении и действиях наших предшественников.

— Значит, все ваши дети грамотные? — уточнил Виктор, видя разгадку хоть какой-то тайны.

— Конечно! — охотно подтвердил рыбак, судя по мыслям, не особо представлявший, насколько это слово не подходит другим представителям его социального слоя. — Ведь мы стоим… стояли на страже, вооруженные лишь нашим разумом и силой воли. Глупо было бы относиться к ним с небрежением, так что мы с раннего детства готовим своих детей к тому часу, когда они заступят на пост.

«Ну, возможно, что и их посредничество между водяными и контрабандистами выросло не только из опасений тех и других, — подумал про себя волшебник, вполне представлявший уровень образования хотя бы у человеческой половины договаривавшихся сторон. — Но если они хотя бы несколько поколений сами себя заставляли учиться только чтобы, по их мнению, защищать мир, это внушает уважение. Хотя, что как не религия способно на протяжении поколений заставлять учить то, что вроде бы не приносит никакой практической пользы?»

— Вы только грамоте их учите? — спросил уже знавший ответ Виктор, которому нужно было лишь получить более развернутый ответ, чем подхваченные обрывки мыслей.

— Нет, мы их вообще не учим грамоте, — староста запнулся, поняв, что сказал, и поспешил исправиться: — Вернее, обучение грамоте это лишь ступенька, необходимая для достижения цели — понимания. В основном же мы учим умению осмысливать Книгу и действия наших предков. И это умение мы всегда поддерживаем в живом виде — совместно обсуждая разные эпизоды из жизни предшественников, их мысли и поступки, рассуждая, что они сделали правильно, а что неверно. Вот для этого нам и нужны умения читать, писать и считать. На одних рассказах долго бы мы не протянули. Да и как бы мы на словах передавали расположение звезд или количество выловленной рыбы? Уже на втором пересказе всё бы перепуталось, и мы бы скатились в дикость.

— Возможно, ты не поверишь, — усмехнулся волшебник некоторой наивности рассуждений собеседника, — однако большинству рыбаков из других деревень хватает слов вроде «много», «мало» и «больше-меньше». А уж грамотного среди этой братии еще постараться надо чтобы найти.

— Ну так мы не совсем и рыбаки, — справедливо заметил Хагги. — Рыболовство для нас это просто средство выживания, а не самоцель.

— Хм, пожалуй, у меня найдется местечко подальше от океана, где бы вы могли разместиться, — задумчиво произнёс Виктор, прикидывая, не будет ли сложностей с размещением новых поселенцев в Соддене. Уж очень ему не хотелось просто так отпускать ребят с подобным подходом к образованию. Это могло выглядеть мелочью на фоне общего количества крестьян в королевстве, но вот сам подход, с некоторой доработкой, можно было распространить и куда шире. Ведь образование хорошо не только своей функциональностью, но еще и изменением способа мышления. С образованным человеком даже просто удобнее общаться. — Но боюсь, что профиль занятий придется сменить и все же выйти к людям.

— Так мы вроде как уже вышли, — мужчина выразительно обвел глазами кабинет. — Наша стража окончилась, а значит и скрываться больше нет нужды. Ну а что до смены занятий, то совместными усилиями мы всё преодолеем. Правда…

Волшебник прочел его вопрос, поэтому не стал ходить вокруг да около, а сделал вид, что догадался:

— Что будем делать с пробудившейся тварью?

— Я понимаю, что вы утверждаете, что не являетесь Хеймдаллем, — поспешил сообщить Хагги, — но других кандидатур я и не знаю. А делать что-то нужно, ведь если Многоликий, покорив океан, наберется сил, противостоять ему будет куда сложнее.

— В вашей Книге есть что-то конкретное о нём?

— Не так уж много, — сокрушенно покачал головой староста, — больше догадки да рассуждения.

— Но откуда-то вы о нём все же знали? — уточнил Виктор, которому было до крайности интересно, как вообще крестьяне могли узнать о существе, скрытом толщей вод океана. Или все это началось не с крестьян?

— В книге говорится, что о Многоликом нашим предкам поведали водяные, — озвучил напрашивающуюся версию мужчина. — Видимо тогда у них еще не существовало запрета на его упоминание. Или же это были какие-то нарушители их правил. Мы тогда куда хуже знали их язык, поэтому многое осталось непонятным.

— А сейчас вы его хорошо знаете? — в очередной раз удивился волшебник. Да у них, похоже, чуть ли не полное обучение на уровне побольше начальной школы.

— Вполне свободно общаемся, — пожал плечами Хагги, тут же напрягшись и пробормотав: — Только не думаю, что среди нас найдется хоть кто-то, кто пожелает вернуться и поговорить с ними.

— Не проблема, — усмехнулся Виктор и потянулся к его голове рукой. — Позволишь?

Староста лишь испуганно кивнул, а волшебник коснулся его лба и поглотил нужные знания.

— Хм, весьма непростой язык, — признал он, откинувшись в кресле. — Некоторые звуки еще постараться надо, чтобы произнести.

— Наверное, он приспособлен для общения под водой, — предположил мужчина, аккуратно потерев свой лоб, будто проверяя, не проделал ли чародей там дырку. — На нашем языке им тоже не очень удобно общаться, без привычки даже сложно понимать, о чем они говорят. Или это из-за их масок, без которых они не могут на поверхности находиться?

— Ну, думаю, что я найду способ с ними пообщаться, — заверил Виктор своего визави.

— Но как вы их найдете? — пришла очередь Хагги удивляться. — Водяные не так уж и часто выходят на сушу. Все же тут им даже дышать тяжело, без специальных масок или костюмов.

— Если гора не идет к Магомеду, значит Магомед пойдет к горе, — усмехнулся волшебник, явно поставив собеседника в тупик, поэтому он пояснил: — Я просто спущусь к ним под воду.

— Вы можете дышать под водой? — с явственно ощущаемым восхищением в голосе предположил рыбак.

— Ну, в вашей деревне я выжил, так что и под водой не пропаду.

— А что с нашей деревней? — в очередной раз удивился староста. — Её затопило?

— А ты, видимо, не в курсе, — пробурчал Виктор, отринув одного из подозреваемых в напускании смертельного газа. — Большая часть вашей деревни сейчас заполнена ядовитым туманом. Я один раз его вдохнул и чуть внутренности не выблевал, а ведь я значительно крепче обычного человека.

— Когда мы уходили, ничего подобного не было! — воскликнул обескураженный мужчина. — Но откуда мог появиться этот туман?

— Вот и мне интересно, — задумчиво произнес волшебник. — Одно могу сказать точно — к вашим этим статуэткам он не приближается. И держится подальше от круглого храма.

— Это не храм, — машинально поправил его Хагги. — Но тогда получается, что это творение Многоликого? Он не хочет, чтобы мы возвращались? Но ведь он уже пробудился! Мы не представляем для него угрозы!

— Или вы только думаете, что не представляете, — озвучил очевидное Виктор. — Или он вообще ни при чем. Слишком мало данных, чтобы делать какие-либо выводы. А значит, надо отправляться на переговоры с водяными.

— Это может быть опасно, — решил предупредить его староста, — водяные не очень-то любят людей. А уж если явиться к ним домой, могут отреагировать излишне агрессивно.

— Ну, это будут их проблемы, — равнодушно пожал плечами волшебник, нисколько не опасавшийся каких-то полурыб. — Рядом с моим королевством завелась какая-то дрянь, которая ему угрожает, так что мне нужны ответы и быстро. Если они не захотят мне их дать — это будет большая ошибка с их стороны.

— Вашим королевством? — переспросил рыбак с расширившимися глазами. — Вы король?

— Нет, всего лишь князь, — улыбнулся Виктор, прекрасно понимая, что для обычного рыбака и барон — это почти царь и бог в обычных условиях. А уж князь или король — это вообще не очень большая разница, чересчур уж большая дистанция до них обоих. Вот только перед ним сидел не слишком-то обычный рыбак, поэтому и реакция была куда спокойнее. — Но это не отменяет моей заботы о благополучии королевства, в котором я живу. И мне совсем не нравится идея, что его могут атаковать еще и из-под воды.

— Я могу дать вам почитать Книгу, — после недолгого молчания предложил Хагги. — Может, вы свежим взглядом что-нибудь там заметите, к чему мы привыкли и не замечаем.

— Ну, вариантов у нас не особо много, так что лучше попробовать и этот, — согласился волшебник без особой надежды найти что-то существенное.

Выйдя из кабинета, они направились к сложенным в отдельном помещении, вроде большой кладовки, вещам крестьян. Там староста достал из своей сумки два внушительных фолианта, представлявших из себя массивные кожаные переплёты с подшитыми к ним листами пергамента. Учитывая стоимость этого материала, особенно для жителей изолированной рыбацкой деревушки, книги из него были весьма недешевы.

Приняв от чуть ли не склонившегося в поклоне старосты фолианты, Виктор под изумленным взглядом просто скопировал их и тут же вернул оригиналы.

— Благодарю. Прочту их, как только появится время, — сообщил он ошарашенному рыбаку, очевидно, не часто сталкивавшемуся с проявлениями магии в своей жизни.

— Эм, да, конечно, — пробормотал явно сбитый с толку мужчина, аккуратно заворачивая фолианты в расшитую ткань и убирая обратно в свою сумку. — Честно говоря, не знал даже, что так можно сделать. В смысле, скопировать их.

— Магия способна на всё, — усмехнулся разбирающийся в вопросе волшебник, — её ограничивает только слабость наших тел и скудность фантазии.

Отправив Хагги к его людям, Виктор решил поговорить с Джеммой, рассчитывая, что она может что-то знать об подводных жителях.

— Прости, ничем не могу помочь, — развела руками островитянка на его вопрос. — Мы с ними не слишком-то ладим. Я бы даже сказала, что у нас вооруженный нейтралитет: они не лезут к нам, мы не гадим им.

— А вы способны им как-то навредить? — усомнился волшебник, не совсем предполагая, как это возможно на местном уровне технологий. Не глубинные бомбы ведь они скидывать будут. Правда, он недооценил местных.

— Да пару бочек с ядом посильнее на их город скинуть и всё, — просветила его о таком простом способе целительница из мира, не знавшего конвенций о запрещении химического оружия. — Океан еще всё растащит, и даже если кто и выживет, то питаться им уже будет нечем.

— Звучит так, будто вы уже это проделывали, — заметил Виктор, сделав себе пометку, что этот способ не только против водяных можно использовать, но и против кого-то посерьезнее. А уж если усилить всё рунами… Вот его глубинная бомба может шарахнуть так, что половина океана вымрет.

— Давным-давно, — легкомысленно отмахнулась Джемма, показывая, что это дела давно минувших дней. — С тех пор только записи о той войне остались. Да и закончилась она достаточно быстро, когда наши предки уничтожили таким образом три их крупных города. С тех пор они не лезут к нам, а мы не добиваем их.

— Сурово, — признал волшебник, не зная даже, как еще это прокомментировать. Он отчего-то считал, что надводные жители будут уязвимы перед подводными, а не наоборот. Хотя теперь понимал, что отравить воду куда легче, чем отравлять воздух.

— А какие еще варианты были? — девушка развела руками, показывая, что не видит таких. — Я даже не знаю, зачем они к нам полезли, если наша среда обитания для них также враждебна, как для нас враждебен их мир. Нам просто нечего делить.

— Ну, мало ли что им могло понадобиться: прибрежная зона, пленники для жертвоприношений, еще какая дрянь.

— В таком случае жертвоприношение вышло на века, — усмехнулась целительница, и не думая сочувствовать напавшим на её народ рыболюдям. Правда, она тут же сменила взгляд на подозрительный и спросила: — А ты ведь не просто так интересуешься? Думаешь, что они могут быть ответственны за сумасшествие наших пациентов?

— Скорее я предполагаю, что они могут знать о том, кто за это отвечает, — несколько туманно ответил Виктор, не желая слишком уж заинтересовывать Джемму. — Так что я планирую поговорить с ними и прояснить ситуацию.

— А как ты с ними свяжешься? — все же заинтересовалась девушка. — Они, насколько я знаю, не так уж и часто выходят на сушу.

— Спущусь под воду и поищу их, — беззаботно ответил волшебник, показывая, что это будет легкая прогулка.

— Не самое разумное решение, даже если ты сможешь дышать под водой, — предупредила его обеспокоенно нахмурившаяся Джемма. — Ты ведь всё равно окажешься в непривычной среде, которая является для них домом. А что, если они воспримут это как вторжение и нападут?

— Ну, значит те, кто останется в живых, будут намного разговорчивее, — Виктор пожал плечами, демонстрируя полную уверенность в своих силах. Как-то не хотелось ему, чтобы за него слишком уж сильно переживали. — Я лишь хотел узнать у тебя, где мне их лучше начать искать. Есть идеи?

— Вот на этот вопрос я, пожалуй, даже могу ответить, — девушка посветлела лицом, видимо, зарядившись уверенностью своего собеседника. — Поговаривают, что рядом с Бремервоордом расположен целый подводный город этих созданий. Я даже слышала, что несколько лет назад их князь чуть не женился на русалке.

— Разве водяные и русалки — это не разные существа? — удивился волшебник, из чужих воспоминаний знавший, что они вроде бы даже враждовали. Хотя с кем только рыболюди не враждовали.

— Да я не особо-то интересовалась, что у них там произошло, — призналась Джемма, выказывая даже некоторую растерянность, что в этот раз слухи могли и помочь. — Просто слышала, что произошла какая-то дикая история: любовь, трагедия, как обычно, ведьмак какой-то поучаствовал и всё в таком духе.

— Кстати, по поводу ведьмака, — припомнил свои рассуждения Виктор. — Как там Айден поживает? А то я слышал, что в городе наняли ведьмака, а я других тут и не знаю.

— А мне откуда знать? — возмутилась девушка, причем как-то даже через чур преувеличенно сильно. — Я с ним и не общалась после того, как ты его исцелил.

— Что-то ты слишком сильно отрицаешь саму возможность своей осведомленности, — озвучил свои мысли ухмыляющийся волшебник, — это подозрительно.

Джемма раздраженно зыркнула на собеседника, но, видя, что он не издевается, всё же объяснилась:

— Да просто связи ведьмаков с чародейками — это широко известный факт, и никто не вспомнит, что я не чародейка, а целительница, да еще и не шлюха, чтобы на первого попавшегося прыгать. Так что предпочитаю сразу отмести любое основание для подобных размышлений.

— Ты бы спокойнее реагировала, чтобы выглядело правдоподобнее, — заметил веселящийся Виктор. — А то люди как раз подумают, что раз так возмущается, то точно что-то в этом есть.

— Ничего в этом нет! — отрезала девушка.

— Да я знаю, — заверил её волшебник.

— Потому что ты мне веришь? — с практически детской радостью улыбнулась Джемма.

— Учитывая, что мне почти невозможно соврать, глупо было бы не поверить.

— Проклятье, когда твердо знаешь, что тебе не врут, это печально, — огорошила его неожиданной мыслью целительница.

— Почему это?

— Не остается места доверию, — пожав хрупкими плечиками, ответила девушка. — Когда ты не знаешь, что тебе говорят правду, но доверяешь человеку и на это опираешься в своем к нему отношении. Взаимоотношения между людьми ведь строятся не на твердом знании, а на доверии. Вот я и говорю, что жизнь без доверия теряет краски.

— А ты не думаешь, что жизнь в мире, где все чувствуют, когда им врут, была бы лучше? — поинтересовался Виктор, в который раз отвлекаясь на философствования, особенно когда они позволяли немного оттянуть неприятный ему процесс.

— Это был бы кошмар! — уверенно заявила Джемма, для убедительности разрезав ладонью воздух, будто показывая отрубание головы на плахе. — Даже страшно представить, во что бы мы скатились, если бы все прямо говорили, о чем они думают. Наше общество точно было бы разрушено.

— Все было бы настолько ужасно? — слегка усомнился волшебник, который уже привык, что ему никто не врет. Вернее, пытаются-то почти все, только он это сразу видит.

— Ну, даже если взять банальное: ты думаешь, я хочу слышать, о чем думает большая часть мужчин, с которыми я пересекаюсь? — не в лоб, а в глаз попала девушка. Даже Виктор вполне оценивал её внешние данные, хоть и без пошлых мыслей — она скорее вызывала у него чувство нежности, а не страсть. — Или когда я общаюсь с пациентами и их близкими: думаешь, им нужна вся правда или помогающая держаться ложь? Ну, не совсем ложь, но точно приукрашенная реальность.

— Пожалуй, что тут в обоих приведенных тобой примерах не поспоришь, — вынужден был признать её правоту волшебник. — Хоть и замечу, что пошлые мысли бывают не только у мужчин.

— Уж мне можешь не рассказывать, — улыбнулась целительница. — Если бы они были только у мужчин, поток женушек, невест и просто молодых девушек ко мне давно бы иссяк. Не только мужики способны думать органами, для этого не предназначенными. Я даже думаю, что подобные женщины своей тупостью способны дать фору любому мужику.

— О чем ты? — удивился Виктор, считавший, что представительницы прекрасной части человечества обычно проявляют большую осторожность в подобных вопросах. Хотя, может, он просто оценивал всех по своему кругу общения, в котором дур никогда не наблюдалось.

— Ну какие последствия могут ожидать парня, переспавшего с девушкой? — Джемма сразу навела его на очевидную мысль. — Разозленная родня идиотки? Так всегда можно убежать. Даже шанс подцепить какую-то болячку минимален — это ведь не «жрица любви», через которую потоком идут моряки, демон его знает где бывавшие. А вот думающую местом, для этого не предназначенным, дуру ждут последствия куда серьезнее: от банальной беременности до полностью разрушенной жизни.

— Но ведь есть средства прерывания беременности, — осторожно заметил волшебник, наверняка не знавший всех нюансов.

— Сам факт беременности никто не отменял, а это уже вызывает изменения в женском организме, — просветила его целительница. — Мы особо об этом особо не распространяемся, дабы не пугать и так перепуганных идиоток, когда всё уже случилось, но даже прерванная беременность вредит организму. Скорее даже прерывание вредит сильнее, чем нормальное протекание процессов, так как сбивает заложенные природой процессы.

— Но почему вы не рассказываете об этом пациенткам? — задал резонный вопрос Виктор, примерно представляя, какой ответ он получит.

— А какой смысл? — развела руками девушка. — От ребенка ведь избавляются не потому, что испытывают к нему какую-то ненависть или вообще не хотят детей. Просто вот этому конкретному не повезло появиться не в то время и не от того отца. И его мать, выбирая между своей жизнью и его, еще даже не начавшейся, сделала очевидный выбор.

— Ты не осуждаешь подобных клиенток? — спросил волшебник, никак не могущий понять отношения своей собеседницы к подобному развитию событий.

— И да, и нет, — с ощутимой то ли тоской, то ли усталостью в голосе ответила целительница. — Я не виню их за этот выбор, потому что прекрасно понимаю, что ждет и мать, и подобного ребенка в нашем мире. Открою секрет: ничего хорошего. Зато я еще как виню подобных идиоток за то, что, зная о последствиях, они все равно не озаботились хотя бы безопасностью. Если уж сдерживать свою похоть не можете, так изучите хотя бы, как избежать беременности!

— Идиоты потому и идиоты, что не думают о последствиях, — заметил Виктор.

— Ну да, — согласилась немного повеселевшая Джемма, которая вообще, похоже, не могла долго расстраиваться или унывать. Волшебник поймал себя на мысли, что своей жизнерадостностью она безумно напоминает ему Пенни. Хотя и внешне они были похожи: обе блондинки с голубыми глазами и вечной улыбкой на лице. — Так что, возвращаясь к прошлой теме: лишив людей возможности врать, мы разрушим мир подобных идиотов!

— А возвращаясь к первоначальной теме: как мы от водяных перешли к прерыванию беременности? — рассмеялся Виктор, поддержанный заливистым смехом целительницы.

— Я вообще не хочу, чтобы слова «водяные» и «беременность» стояли в одном предложении! — категорично заявила отсмеявшаяся девушка. — И прости, что не смогла особо помочь с их поисками.

— На самом деле ты сильно помогла, — честно признал волшебник. — Я ведь даже не знал, где начинать их искать. Планировал даже вернуться в деревеньку, чего не особо-то и хотелось. Да и сама беседа помогла отвлечься от всяких дурацких мыслей.

— Всегда рада помочь, — открыто улыбнулась Джемма. — Обсудить идиотов никогда не бывает скучно, да и тема эта плодородная.

— Вечная, — уточнил Виктор. — Человеческая глупость это одна из вещей, которая не имеет пределов и исключений.

— Тогда остается только пожелать тебе не слишком сильно ею увлекаться!

***

В Бремервоорд Виктор аппарировал прямо из лечебницы, как только удостоверился, что все крестьяне идут на поправку, как физически, так и ментально. Теперь ему предстояло проверить слухи про обитающих поблизости водяных, с чем он и двинулся к единственному хоть сколько-то знакомому человеку из местных.

— Ваше сиятельство! — сходу поприветствовал его знакомый, как только князь пересек порог его кабинета. — Какая приятная неожиданность! Вы нашли этих негодяев?

— Ну, я бы не стал называть их негодяями, — усмехнулся волшебник, привычно усаживаясь на сотворенное кресло и жестом призывая поступить так же вскочившего из-за стола капитана стражи. — Скорее они жертвы. А вот чего и кого именно жертвы, я и планирую выяснить.

— Вы думаете, что злодей может быть в нашем городе? — мужчина сразу подобрался с видом сторожевого пса, желающего вцепиться в шею нарушителя.

— Пока я даже не знаю, кто тут вообще злодей, — немного успокоил собеседника Виктор. — И вот за ответами я к вам и прибыл.

— Готов оказать всё возможное содействие, — твердо заверил его капитан.

— Тогда вы, наверное, знаете, что рядом с вашим городом пару лет назад произошел конфликт с водяными? — зашел издалека волшебник.

— Да, была такая история, — осторожно и даже с некоторым испугом признал мужчина. — Эти события могут быть как-то связаны?

— Не думаю, — честно ответил Виктор, отметив для себя, что капитан после его слов заметно успокоился. — Меня больше интересует возможность пообщаться с представителями этого народа. Полагаю, что у них может быть информация о виновнике произошедшего.

— Так вас интересуют только водяные? — уточнил мужчина.

— На данный момент только они, — подтвердил волшебник, хоть и заинтересовался поведением своего визави. — Или мне стоит знать что-то еще?

— Я не думаю, что она может быть как-то с этим связана, — сразу оговорился командир стражи, — но возможно, что о водяных что-то может знать наша княгиня. Она произошла из морского народа. — Добавил он в ответ на вопросительный взгляд гостя.

— Ваша княгиня из водяных? — поразился Виктор, осознавая, насколько отталкивающе выглядят представители этой расы. Да и Джемма вроде бы говорила про русалку.

— Что? Нет! Конечно же нет! — искренне возмутился мужчина, судя по всему, еле удержавшись, чтобы не сплюнуть на пол от отвращения к подобной возможности. — Она из «морского народа», а не из водяных. Они выглядят как люди, только с перепонками на пальцах и хвостом вместо ног. А княгиня еще и из любви к нашему князю от всего этого отказалась и сейчас выглядит как обычная женщина. Ну, как обычная очень красивая женщина.

— Прошу прощения, не хотел обидеть вашу княгиню, — не счел зазорным извиниться перед незнакомой ему женщиной волшебник, подчеркнув, что извиняется перед равной по титулу. — Пожалуй, мне стоит с ней побеседовать. Однако, может быть, и вы что-то можете мне подсказать?

Капитан Боро немного замялся, будто подбирая слова, хотя ощущалось, что он сам до конца не верит в то, что собирается озвучить:

— К западу от города, на оконечности мыса Бремервоорд, есть два рифа, прозванных Драконьими Клыками. Они обнажаются во время отливов, отчего и получили такое название. Но не только они показываются из воды: рядом с ними под воду уходят странные мраморные блоки явно искусственного происхождения. Они идут один за другим, опускаясь под воду, будто гигантская лестница. Вот рядом с ними водяные и нападали на наших ныряльщиков.

— Значит, существа эти агрессивные? — уловил самое для себя интересное Виктор.

— И да, и нет, — уклончиво ответил мужчина, будто набираясь храбрости, чтобы озвучить откровенный бред. — До этого случая они ни на кого не нападали. Но в тот раз выжившие добытчики жемчуга утверждали, что они нашли легендарный подводный город Ис. Если в их словах есть доля правды, это могло послужить причиной нападения.

— Хм, получается, что для того, чтобы встретиться с водяными, мне достаточно побродить и пошуметь там во время отлива? — в очередной раз волшебник вычленил главное для себя из слов собеседника.

— Но тогда они сразу нападут на вас! — с беспокойством и удивлением в голосе предупредил его капитан.

— Ну, это будут уже их проблемы, — развел руками не испытывающий каких-либо симпатий к этому народцу Виктор. — Я и так слишком уж долго занимаюсь этим делом, и мне надоело, что вопросы лишь множатся. Пришла пора получить ответы!

Глава 29. Бывшая русалка

После разговора с капитаном Боро, Виктор направился прямиком в княжеский замок, решив не откладывая переговорить с его хозяевами. Правда выяснилось, что самого князя в городе нет, чему он лишь обрадовался, так как тот ему и не был нужен.

Княгиня приняла гостя в одной из зал замка, по которой, изображая кипучую деятельность, тут и там двигались разные люди. Вообразить, что замужнюю женщину её уровня оставят один на один с малознакомым мужчиной, да еще и когда её муж в отъезде, было весьма непросто, так что волшебник даже не удивился присутствию свидетелей. Благо что он и не собирался узнавать никаких секретов.

— Ваше сиятельство, позвольте представить вам князя Виктора Вега, — огласил склонившийся перед весьма молодой на вид красивой девушкой герольд. Даже если не брать в расчет её необычного зеленого цвета волосы, что-то всё равно выдавало в ней некоторую нечеловечность.

— Княгиня Шъееназ, — вежливо, но куда менее глубоко, чем представивший его мужчина, поклонился волшебник, — рассказы о вашей красоте все же были недостаточно красноречивы, чтобы описать реальность. Рад познакомиться с вами лично, хоть и жалею немного, что не удалось вновь встретиться с князем Агловалем.

— Князь Виктор, прошу вас, присаживайтесь, — девушка элегантным движением руки указала на высокое кресло рядом с собой. — Мой муж отъехал в Цидарис, чтобы встретиться с наместником королевы. Однако, если пожелаете, вы можете дождаться его у нас. Я предоставлю вам достойные вашего статуса покои.

— Боюсь, что я слишком тороплюсь, — повинился волшебник, присаживаясь в предложенное кресло, не став упоминать, что сам только что прибыл из Цидариса. — Впрочем, я уверен, что мы еще не раз встретимся с князем. Все же общее дело делаем.

— Но в этот раз, как я понимаю, вы хотели поговорить именно со мной? — с легким напряжением в голосе спросила Шъееназ. Впрочем, было похоже, что ей вообще несколько неуютно от необходимости поддерживать очевидно непривычный ей образ.

— Да, я надеялся, что вы сможете помочь мне в моем расследовании, — заметив, что от этих слов собеседница лишь сильнее напряглась, Виктор поспешил добавить: — Не беспокойтесь, вас это напрямую не затрагивает, однако я считаю, что именно вы можете пролить некоторый свет на фигуры подозреваемых.

— Это как-то связано с моим происхождением? — сообразила девушка, сделав весьма простой вывод из намека на её уникальность в этом вопросе.

— Да, я надеялся на то, что вы обладаете некоторыми нужными мне знаниями именно из-за вашего происхождения, — не стал скрывать свой интерес волшебник. Он прекрасно понимал, как все это может звучать, поэтому старался подбирать максимально обтекаемые и нейтральные формулировки. — Если, конечно, вы не против подобных разговоров.

— Не вижу причин вам отказывать, — с некоторой дерзостью в голосе ответила княгиня. — Я не стыжусь своего происхождения!

— А я не вижу причин вам его стыдиться, — мягко улыбнулся Виктор. — На мой взгляд, у вас с князем получилась история любви, которой можно только добро позавидовать.

— Рада, что вы так считаете, — благодарно склонив голову, улыбнулась девушка. — Сожалею лишь о том, что не все придерживаются подобных взглядов.

— Разумным существам, независимо от расы или происхождения, иногда проще отринуть разум и поддаться инстинктам, которые твердят, что любой чужак опасен, а поэтому хорошо бы его сперва убить, а потом уже разговаривать, — с усмешкой изложил свой взгляд на это проблему волшебник, получив в ответ задумчивое кивание собеседницы. — Я же придерживаюсь мнения, что мой разум куда больше подходит для оценки окружающего мира, чем доставшиеся от животных предков инстинкты.

— Однако не у всех рас есть животные предки, а инстинкты у всех одинаковы, — заметила Шъееназ с намеком на гордость в голосе. Ей будто бы было приятно показать своему визави или свидетелям, что она сама способна размышлять.

— Возможно, я вас или их разочарую, — Виктор склонился вперед и, сделав вид, что перешел на шепот, сообщил достаточно громко, чтобы услышали все желающие: — У всех разумных рас есть животные предки. Я даже скажу больше: у всех у нас этот предок общий! Если бы это было не так, разные расы не давали бы плодовитого потомства.

— Но отчего тогда мы настолько отличаемся друг от друга внешне? — заинтересовалась бывшая, а может и нынешняя, русалка, только без хвоста.

— Да не так уж сильно и отличаемся, — волшебник поднял ладонь левой руки и превратил её в подобие ласты, вызвав изумлённое ойканье княгини. — Внешность вообще не так уж много говорит о нас, ведь её достаточно легко изменить. Куда важнее то, что внутри нас.

— А вы так способны только себя изменять? — с нескрываемым интересом спросила девушка.

— Нет, я могу менять и других, — признался Виктор, осознавая, что не удивит этим собеседницу, прошедшую через подобное преображение. — Однако и сам предпочитаю сильно не меняться, и с другими стараюсь так не поступать.

— На это есть причины? — слегка обеспокоилась бывшая русалка.

— Разум, — сделав вид, что не обратил внимания на её опасения, ответил волшебник. — Менять свое тело можно достаточно безопасно, если хорошо разбираешься в анатомии. Совсем другое дело, когда мы касаемся мозга существа. Это настолько сложная структура, что осознанно воссоздать её практически невозможно. Благо тут на помощь приходит магия, позволяя иногда коверкать, казалось бы, нерушимые законы природы. Вот только всегда есть риск, что без четкого контроля она наковеркает так, что сам рад не будешь.

— Например, превратит во что-то ужасное? — предположила девушка.

— Это не худший вариант, — усмехнулся Виктор, вспоминая действия Крама, наполовину превратившегося в акулу. — Подобное хоть можно обратить вспять. Куда опаснее, может быть, превращение, которое изменит твою способность к мышлению. Например, превращусь я в птичку, и магия сочтет, что я должен быть таким же умным, как обычная птичка. Я тут же забуду, что я вообще-то человек и волшебник, и полечу искать червячков в земле.

— В тех сказках, что я слышала, превращенные таким образом люди обычно сохраняли свою память и возможность мыслить, — задумчиво сообщила княгиня. — Полагаю, это потому, что они не обладали магическими способностями?

— Ну, для начала я бы не стал полностью доверять описанным там событиям, — мягко ответил волшебник, не став убеждать девушку из самой что ни на есть сказочной истории, что всё там ложь. — Но да, если волшебник сохранит свои волю и разум, то долго его новый облик не удержит.

— Но ведь можно отсечь его от магии уже в новом образе, заперев в нем, — предположила девушка, выдав весьма разумный вариант подобного пленения, который её визави тут же пометил у себя в памяти.

— К счастью, не на всех это сработает, — в качестве подтверждения своих слов Виктор продемонстрировал ладонь своей правой руки с надетым на палец кольцом из двимерита. Меня, к примеру, практически невозможно отсечь от магии.

— Практически? — ухватилась за главное слово княгиня. — Значит, всё-таки возможно?

— На это понадобятся силы, сравнимые с божественными, — усмехнулся волшебник, лишний раз убедившись, что подобные расспросы его визави ведет из чистого, почти детского любопытства, без намерений как-либо использовать полученные знания против него. — Пока я способных на подобное не встречал.

— Всегда есть что-то, что неподвластно ни нашему взору, ни нашему пониманию, — внезапно посерьезнев, заметила бывшая русалка. — Я не могу утверждать о наземном мире, но безбрежная толщь океанских вод скрывает под собой то, что не способен уместить в себе ни один разум.

«Хм, неужели она говорит именно о том, что я ищу?» — не зная, радоваться ли ему или пугаться, подумал Виктор.

— Вы говорите о чем-то конкретном? — осторожно поинтересовался он.

— Нет, к счастью, я лишь предполагаю, — преувеличенно беззаботно отмахнулась девушка, изобразив на лице улыбку. — Впрочем, мы отвлеклись от причины вашего визита. Вы ведь, наверное, совсем о другом хотели поговорить.

Поспешная попытка сменить неудобную тему так же не укрылась от внимания волшебника, задумавшего вернуться к ней чуть попозже. Пока он решил подчиниться и принять условия игры.

— Да, вы правы, я прибыл к вам по делу, — согласился он, заметив, что улыбка княгини стала куда как естественнее после его слов. — Недавно на территории бывшего королевства Керак пропали жители целой деревни, и принцесса Цирилла попросила меня посмотреть, что там произошло.

— Как я понимаю, деревня эта была прибрежной? — воспользовавшись паузой, спросила княгиня, вероятно сообразив, откуда проистекает интерес именно к её прошлому.

— Всё верно, — согласно кивнул Виктор, радуясь понятливости собеседницы. — Жителей я уже нашел — они в ужасе убегали от моря, стремясь забраться как можно дальше вглубь континента.

Бывшая жительница вод морских окончательно оставила всякие намеки на веселье и немного обеспокоенным голосом спросила:

— Их напугало что-то конкретное?

— И да, и нет, — уклончиво ответил волшебник, сам не зная, как описать то, что он узнал за последние сутки. — Видите ли, они считают, что пробудилось какое-то подводное создание, и море стало крайне небезопасным местом.

— Что за создание? — теперь девушка даже напряглась, а находящиеся в зале люди стали делать всё намного тише, напряженно вслушиваясь в их беседу.

— Они называют его «Многоликим», утверждая, что это какое-то древнее существо, которое хочет покорить весь мир. Вы о таком не слышали?

— Нет, не припомню, — отрицательно покачала головой княгиня, вполне человеческим жестом слегка прикусив губу. — Возможно, они имели в виду Дагона? Это бог у водяных. Вроде бы он спит в глубинах, ожидая своего часа, чтобы пробудиться и пожрать весь мир.

— Значит, что-то подобное действительно существует? — Виктор не очень-то обрадовался подобной мысли, до последней возможности надеясь, что это просто какое-то существо с сильной телепатией или вроде того. В своих силах в противостоянии с реальным божеством он был не слишком-то уверен даже с полноценной поддержкой аватара Магии.

— Не знаю, — пожала плечами бывшая русалка, заметно огорчившись, что не может дать конкретный ответ на вопрос гостя. — Всё же мой народ старается держаться подальше от водяных, да и обитаем мы практически в разных мирах.

Подобные слова стали открытием для волшебника, считавшего, что как раз в одном мире они и обитают. Или под водой существует какое-то дополнительное разделение?

— Простите, я не слишком хорошо разбираюсь в этом вопросе, — заранее обрисовав свою неосведомленность, аккуратно заметил Виктор. — Не могли бы вы объяснить, что означают ваши слова про разные миры?

— Наверное, наземному жителю будет непросто это понять, — так же аккуратно, соблюдая вежливость и не желая обидеть гостя, стала отвечать княгиня. — На земле, насколько я знаю, как бы высоко ты ни поднялся в горы, условия хоть и станут намного тяжелее, но не убьют тебя просто самим фактом нахождения там. Да и заметным ухудшение станет лишь сильно выше, когда счет пойдет на тысячи шагов. Под водой же все иначе: человек, даже если придумает, как дышать под водой, не сможет опуститься ниже сотни метров. С помощью магии, наверное, можно спуститься еще ниже, однако даже не сама глубина так опасна, как-то, что она «запирает» ныряльщика в себе.

— Декомпрессионная болезнь? — предположил волшебник и, получив недоуменный взгляд, постарался объяснить максимально простым языком: — При слишком быстром всплытии происходит вспенивание крови в организме, что вполне может убить.

— Все верно, — кивнула девушка. — Похоже, что вы знакомы с этим вопросом?

— В моём родном мире рекорд погружения составляет около одиннадцати тысяч метров, — сообщил изумленной девушке Виктор. — Однако это единичный рекорд, в специальном подводном корабле. Ну и в нашем океане никаких водяных или жутких монстров не нашлось. Не говоря уж о подводных богах.

— А морской народ у вас есть? — с почти детским любопытством, даже слегка подавшись вперед, спросила одна из его представительниц.

— Ну, у нас есть русалки, тритоны, сирены и прочие разумные подводные существа, — ответил лично знакомый с ними волшебник, прикидывая, как половчее описать их различия с местными. — Вот только за исключением сирен, внешность у них не слишком привлекательная по человеческим меркам.

— А у них есть ноги? — задала неожиданный вопрос сменившая на них свой хвост княгиня.

— Эм, нет, у всех только хвост…

— Я подумала, что это могут быть как раз водяные, — объяснила свой интерес княгиня. — Ведь у них кроме хвоста, который больше похож на хвост ящерицы, есть и ноги. Меня всегда забавляло, что существа, которые могут удобно передвигаться по суше, не могут там дышать, а мой народ может дышать, но не может передвигаться. Какая-то злая ирония в этом.

— Ну, люди под водой не могут ни дышать, ни нормально передвигаться, — весело заметил Виктор, получив в ответ согласный смешок.

— И, возвращаясь к моему рассказу, это и создает наши разные миры, — девушка не стала отвлекаться на дальнейшие расспросы про жителей иного мира, похоже, отложив это на потом. — Несмотря на наличие у морского народа хвоста, с которым весьма удобно перемещаться под водой, мы все же больше прибрежные жители. Нам так же, как и людям, не доставляет никакого удовольствия нырять слишком глубоко. И, поднимаясь с глубины, мы хоть и делаем это быстрее, но все равно вынуждены делать это аккуратно.

— Как я понимаю, — воспользовавшись паузой, вклинился волшебник, — эти ограничения не распространяются на водяных?

— Лучше сказать, что у них они серьезно ослаблены, — уточнила Шъееназ. — Представители их народа способны менять глубины и особенно подниматься к поверхности куда быстрее, чем даже морской народ, не говоря уж о людях. А вкупе с полноценным дыханием под водой это позволяет им жить на куда больших глубинах.

— А вы под водой не дышите? — удивленно переспросил Виктор, знавший, что русалки его родного мира именно дышат под водой.

— Нет, — отрицательно покачала головой княгиня. — Я теперь вообще практически человек, но и другие представители морского народа лишь задерживают дыхание. Просто мы делаем это намного лучше, чем человек. Поэтому мы и держимся у поверхности, в отличие от водяных.

— Но все же вы с ними общаетесь? — уточнил волшебник.

— Изредка, — будто бы с неохотой признала девушка. — Несмотря на то, что они по нашим меркам излишне агрессивны и внешне даже отталкивающи, мы не отрицаем их интеллект и способности.

— Способности?

— Возможно, это будет удивительно услышать, — с легкой усмешкой ответила княгиня, — но водяные весьма искусны в обработке различных материалов, а их подводные города можно даже счесть красивыми. Иногда даже сложно поверить, что их построили существа, совсем иначе относящиеся к своему внешнему виду…

— О чем вы?

Девушка задумалась, очевидно припоминая или подбирая слова, и лишь секунд через десять ответила:

— Я была только в одном их городе — Исе, потому что он расположен не так уж и глубоко, да и недалеко отсюда. И город этот воистину прекрасен! Его изящные, будто бы невесомые арки, устремленные к поверхности башни, наполненные подводными обитателями улочки так и зовут насладиться своим великолепием! И посреди всей этой красоты бредут или плывут сгорбленные создания с жуткими глазами навыкате, с пастями, полными острейших зубов, и из украшений на них лишь безвкусные ожерелья из зубов и ракушек. Не скажу, что подобные ожерелья всегда безвкусны, но у них именно такие.

— А эти города точно они построили? — спросил Виктор, зная, что люди обычно сперва именно себя украшают, а потом уже свое жилище. Хотя бывают и исключения.

— Скорее всего, — уверенно кивнула бывшая русалка. — Во всяком случае, они точно продолжают их украшать и достраивать. Кстати, некоторые строения там невозможны на поверхности — они бы просто рухнули, не выдержав собственного веса.

— Хм, учитывая, что у них есть ноги, я бы предположил, что они могут быть потомками именно вернувшихся в воду наземных существ, — предположил волшебник, знавший, что подобное не было редкостью среди животных. — Правда, нюанс про красивые строения и безразличие к собственному внешнему виду вызывает вопросы.

— Когда они выходят на сушу, водяные стараются одеваться максимально закрыто, — дополнила образ девушка. — Конечно, частично это связано с проблемой солнца и сушащего кожу воздуха, но мне отчего-то кажется, что они стесняются своего внешнего вида. Во всяком случае, я видела у них изображения различных существ, в том числе и морского народа, но мне ни разу не попадались их собственные изображения.

«Хм, если совместить это с упоминанием «бывших рабов» от предположительного «Многоликого» и его склонность трансформировать что ни попадя, вполне возможно допустить, что предки водяных совсем не стремились переселяться под воду. Это объяснило бы и их отвращение к своему внешнему виду, и строительство красивых городов, в которые они вкладывали бы свою реакцию компенсации».

— А какие-нибудь храмы, статуи вы у них видели?

— Да, видела у них один такой, — прикусив губу, кивнула княгиня, — он мне хорошо запомнился, потому что бросался в глаза.

— И что же его выделяло? — насторожился Виктор, решив пока попридержать свои догадки.

— Ну, для начала он был куда грубее, чем окружавшие его постройки — никакой изящности, никаких колонн, никакого стремления ввысь. Обычный круглый дом, да еще и без окон, хотя в остальных строениях окна были.

Тут у волшебника даже не звякнуло, а прогремело, отчего он тут же решил уточнить:

— А росписей на нем никаких не было? Может, барельефы какие-нибудь?

— Честно говоря, я его не сильно разглядывала, — извиняющимся тоном поведала бывшая русалка. — Какие-то росписи на нём точно были, но в тот момент всё мое внимание было сосредоточено на статуе морской девы неподалёку.

— Эмм, прошу прощения, но я немного путаюсь в терминологии, — признался Виктор, сумбура в голове которого добавляло то, что он одновременно думал на нескольких языках, автоматически переводя многие термины на привычный для себя английский. — Морские девы — это какой-то отдельный вид? Или раса? Простите, если я сказал что-то не то, это не со зла, а лишь из-за моего незнания. — Поспешно добавил он, ощутив в мыслях девушки тщательно скрываемое возмущение.

— Не беспокойтесь, в этих вопросах вообще мало кто из наземных жителей разбирается, — успокаивающе улыбнулась новоиспеченная жительница этого самого наземного мира, окончательно теряя любые намеки на возмущение в мыслях. — Но на вашу удачу, я с радостью объясню, в чем разница. Морские девы — это женская часть морского народа, наиболее близкого к людям по внешнему виду и поведению. Также мы и наиболее мирные из разумных морских обитателей. Пожалуй, в добросердечии с нами могут сравниться лишь нереиды да наяды… Только у них нет мужчин, а вторые обитают в пресной воде, и их еще называют русалками.

«Упс, — едва не покраснел волшебник, весь разговор мысленно так называвший свою собеседницу. — Хорошо, что я не озвучивал свои мысли о ней».

— А сирены и водороски?

— Первые — это кровожадные чудища, лишь выдающие себя за морских дев, а вторые — это и есть морские девы, только с магическими способностями. Особенно хороши они в трансформации живых существ, совершая потрясающие изменения без боли и страданий. Осознав, что собеседник не до конца её понял, бывшая морская дева одними глазами указала на свою юбку, подразумевая, что с недавних пор там вполне человеческие ноги.

— Признаться, я мало вообще слышал про морской народ, — честно заметил Виктор. — Куда больше я слышал и про нереид, и про наяд-русалок. Да даже про сирен чаще говорят.

Шъееназ на это лишь печально усмехнулась, дожидаясь очевидного вопроса.

— Вы стараетесь держаться от людей подальше?

— Да, это так, — согласилась девушка, — вот только совсем не потому, что можно было бы предположить, учитывая, как оценивает наш внешний вид большая часть обитателей суши. Мы способны защитить себя, а связываться с водоросками я бы не рекомендовала даже чародеям. Нам угрожают не сами люди, а наши особенности.

— И, как я понимаю, речь идет не про хвост? — предположил волшебник, чувствуя, что проблема куда глубже, особенно учитывая их возможности к изменению тел.

— Мы однолюбы, — мягко и печально улыбнулась княгиня, — а среди наземных рас я про такое не слышала. Однажды полюбив, независимо от пола, любой представитель морского народа уже не способен разлюбить…

— В отличие от выбранного им человека, — закончил за неё Виктор, прекрасно представляя, во что могут вылиться подобные чувства.

— Это в худшем случае, — кивнула Шъееназ, отведя свой взгляд в сторону, — но и в неразделенной любви тоже мало приятного. К тому же, тут уже против нас работает наш внешний вид, когда люди путают страсть с любовью.

— Но, как я понимаю, вам с избранником повезло, — аккуратно заметил волшебник, знающий, что искусственно вызвать чувство любви практически невозможно. Или, если быть точным, невозможно без полного изменения личности.

— И я чрезвычайно этому рада, — подтвердила все еще смотрящая в сторону девушка.

— Однако вы боитесь, что это может измениться, — осторожно предположил Виктор.

— Больше всего на свете, — она повернула голову к собеседнику, и тот увидел в огромных глазах намек на слезы. Однако прошло секунд пять, слезы сами собой исчезли, а только что бывшее встревоженным лицо озарила задорная улыбка. — Правда, есть и преимущества: каждое мгновение, когда мы с моим любимым вместе, ощущается как ничто ярко!

— Рад за вас обоих, — искренне улыбнулся волшебник.

— Но ведь и вам не чуждо это чувство, — неожиданно сообщила бывшая морская дева, возможно, водороска. — Вот только оно неожиданно для такого возраста спокойное и уверенное.

— Я старше, чем выгляжу, — невпопад произнес ошарашенный Виктор. — А вы что, способны ощущать, не влюблен ли человек перед вами?

— Вынужденная мера, — преувеличенно беззаботно пожала плечами княгиня. — Без такого навыка наша жизнь превратилась бы в кошмар. А так мы хотя бы не можем влюбиться в того, кто уже испытывает подобные чувства к другому.

— Звучит как магическая сила, — неуверенно прокомментировал волшебник, вспоминая при этом Дамблдора, утверждавшего, что любовь — это вполне ощутимая сущность. При этом сам бородатый что-то не спешил свою избранницу не то что демонстрировать, но даже упоминать.

— Возможно, — легко согласилась девушка. — Вот только вам ли не знать, что магия пропитывает собой весь наш мир. Почему бы и любви не быть её частью?

— Пожалуй, это была бы далеко не худшая её часть, — пробормотал Виктор, пытаясь понять, как в очередной раз за день его разговор ушел настолько далеко от первоначальной темы.

— Однако мы отвлеклись от темы, — будто прочитав его мысли, напомнила Шъееназ. И если бы волшебник не был уверен, что его мысли читать невозможно, именно так бы он и подумал. Все же на грани паники опасаясь именно раскрытия тайн своего разума, на его защиту он тратил колоссальные ресурсы. — Хотя по большому счету, мне особо нечего рассказать про водяных или их верования. Как я и говорила, мы живем в разных мирах.

— Но вы упомянули, что где-то недалеко есть целый город этих созданий? — припомнил Виктор её недавние слова. — Может быть, в нём я найду ответы?

— Вы собираетесь спуститься к ним под воду? — уточнила с отчетливо слышимым скепсисом от подобных идей бывшая морская дева. — Возможно, ваши силы и дадут вам возможность осуществить эту задумку, можно даже предположить, что вы будете способны защитить себя в случае их агрессии… Но как вы с ними будете общаться? Знающих всеобщий язык среди них единицы, да и те говорят так, будто песка с галькой в рот набрали.

— К счастью, я знаю их язык, — улыбнулся довольный собой волшебник.

— И при этом ничего не знаете про них самих? — количество скепсиса в голосе княгини лишь увеличилось.

— Этими знаниями со мной поделился староста той самой деревни, — улыбнувшись признался Виктор. — Оказалось, что они годами, а то и десятилетиями вели с ними торговлю. Вот и выучили язык.

— Но при этом про самих водяных или других морских обитателей он вам ничего не рассказал? — теперь скепсис в её голосе стал практически осязаемым.

— Похоже, что с другими расами они и не пересекались, — пожал плечами волшебник, не став упоминать, что и сам делать этого не планировал. — А про водяных он сказал лишь, что именно они рассказали жителям деревни про этого самого «Многоликого». А потом перестали про него говорить, даже не отвечая на прямые вопросы.

— А вы не думали, что кто-то из водяных мог просто пошутить? — предположила куда лучше знакомая с ними девушка. — Конечно, у них с чувством юмора не очень, но так и шутка тупая.

— Я бы предпочел, чтобы это была шутка, — откровенно признался Виктор, — однако есть весомые основания считать, что это была правда.

Он не стал уточнять, что это за основания, так как пришлось бы объяснять, отчего он переполошился из-за проникновения к себе в голову, отчего он уверен, что это крайне сложно сделать и прочее. Вот только за этот день он уже минимум два раза отвлекался от главной темы, каждый раз увлекаясь новыми открытиями в едва знакомом ему мире. Как оказалось, память даже самого выдающегося чародея этого мира не хранила в себе ответы на все вопросы. Да и при её поглощении сам пришелец, для ускорения процесса, многое выкидывал.

— Ну что же, мне остается только оставить эти размышления на вашей совести, — не став спорить, Шъееназ при этом весьма прозрачно намекнула на свое отношение к сделанным им выводам. — А их город и правда расположен не так уж и далеко. Да еще и найти его не сложно: во время отлива можно увидеть спускающиеся прямо к нему гигантские ступени. Они начинаются у вулканических рифов на самом краю здешнего мыса. Местные называют его Драконьими Клыками… А водяные зовут эти рифы «Пастью Дагона», которая, по их верованиям, никогда не закрывается, даже когда он спит, готовая пожрать весь наш мир.

— Хм, огромные ступени, ведущие из города прямо в пасть вечно голодного божества? — с некоторым сомнением от подобных образов уточнил волшебник.

— Я же говорила, что с юмором у них не очень, — весело напомнила княгиня.

— А этот их бог не испытывает склонности к изменению внешнего вида или трансформации живых существ? — решил забросить еще один крючок Виктор.

— Не слышала про подобное, — честно ответила девушка, тут же дополнив: — Только я особо и не интересовалась. Единственные две вещи, что я слышала про него, это что он планирует сожрать мир и что напускает на чувствительных разумных существ жуткие кошмары. Сама я с такими не сталкивалась.

«Ну, как минимум с кошмарами есть совпадение, — мрачно подумал волшебник, ничуть не радуясь этому открытию, — а значит, можно предположить, что и в разум он способен проникать или хотя бы к нему обращаться. Похоже, что впереди меня ждет настоящее веселье».

Глава 30. Лестница в Ис

Распрощавшись с княгиней Шъееназ, Виктор принял решение не задерживаясь двинуться к водяным, благо что на этом этапе он особой угрозы для себя не видел. Конечно, у него мелькнула мысль сообщить «в Центр» о ходе расследования, но она была отброшена за неимением каких-либо заметных результатов. Нахождение сбежавших крестьян и кучу новых слухов и домыслов новоявленный детектив за результаты не считал.

Найти упомянутые бремервоордцами «Драконьи Клыки» оказалось весьма нетрудно — достаточно было просто отправиться на запад от города, на оконечность мыса, являвшегося самой западной точкой королевства. К удивлению волшебника, несмотря на весьма уже прохладную погоду, добытчики жемчуга и не думали прекращать свою работу, вовсю мельтеша на мелководье. Этих, похоже, возрождение какого-то там чудища не успело напугать.

Виктор подумал было поискать упомянутого капитаном Гильмо, да расспросить, о чем это они говорили со старостой Мутной, но он решил, что теперь это не так уж и важно. Наверняка ведь ничего нового он сообщить не мог. И уж точно общение с водяными выглядело куда перспективнее.

Зависнув в невидимости над кромкой суши, волшебник с помощью визоров шлема исследовал отчетливо видимые огромные блоки из белого мрамора, уходящие вглубь морских вод. Не могло быть никаких сомнений, что блоки эти искусственного происхождения. Об этом говорили и их форма, и расположение в виде ступеней, и роспись на них.

Виктор не знал языка, на котором были нанесены надписи на блоки, но то, что это должен быть осмысленный текст, он не сомневался. Слишком уж большие силы были приложены для сооружения этой лестницы, чтобы вырезать на ней надписи в стиле «здесь был Патрик». Да и аккуратность нанесения росписей также говорила об их значимости для создателей.

Отдельно в ступенях удивляло, что несмотря на весьма агрессивную прибрежную среду, с её приливами-отливами, перепадами температур и прочим воздействием, надписи оставались в сохранности. Это могло говорить о том, что нанесли их не так уж и давно, в историческом смысле. Счет точно не шел на тысячелетия.

Волшебник первым делом проверил мраморные блоки на наличие магии, надеясь найти в этом какие-то намеки или улики, но безрезультатно — ни сами «ступени», ни надписи на них не несли в себе и намека на присутствие магических следов. Если магию к ним и применяли, то лишь для их размещения: даже надписи наносились естественным путём. Хотя, конечно, если магией заставить работать обычный резец, то и следы от него останутся как от резца, но тут уж ничего найти было нельзя.

Провисев в воздухе минут двадцать, Виктор понял, что давно уже рассмотрел всё интересное и теперь просто тянет время. Неожиданно для себя он осознал, что не хочет лезть под воду! Не то чтобы она его пугала, но определенный дискомфорт определенно наблюдался. Все же не каждый день отправляешься во враждебную тебе среду с четким пониманием, что в ней тебе может повстречаться весьма могущественная сущность, чьих возможностей ты даже не представляешь.

Решительно тряхнув головой, отгоняя непрошенные образы прямиком из творчества Лавкрафта, волшебник напомнил себе, что он вообще-то сам по себе сильнейшее существо в известных ему мирах. Он вообще-то способен усилием воли нарушать законы мироздания! Ну или ловко их обходить… Не пристало ему бояться какого-то чуда-юда, которое даже с непонятными рыбаками справиться не смогло!

Проведя экспресс-сеанс аутотренинга, уже куда более уверенный в своих силах Виктор, не снимая невидимости, спикировал в воду. Оказавшись под водой, он преобразовал свои крылья в подобия ласт, давая себе возможность не задействовать руки для перемещения. К своему удивлению, он не мог вспомнить, откуда ему в голову вообще пришел дизайн ласт на длинных вытянутых хоботках, но скорость они давали вполне достойную. Конечно, это был не хвост, который он создавал на Турнире в прошлой жизни, но так в броне его было бы крайне неудобно использовать.

В принципе, волшебнику в голову пришли множество способов подводного перемещения: можно было создать что-то вроде буксировщика или примитивного движителя на реактивной тяге. Да можно было просто аппарировать на видимую дистанцию! Однако, впервые оказавшись под водой в новом мире, он был больше увлечен изучением обстановки, чем размышлениями о способах передвижения.

Одни только спускающиеся во тьму ступени могли приковать к себе внимание и отвлечь от любых других мыслей. Они действительно были ступенями, к сооружению которых неизвестные строители подошли со всей ответственностью. Сам факт того, что по прошествию наверняка немалого времени блоки не разметало волнами или не смыло приливами, говорил о том, что строили их на совесть.

Все блоки были одинакового размера и располагались каждый к соседним на одних и тех же расстоянии и высоте. Из этого выходило, что сперва строители выравнивали грунт, затем подгоняли блоки друг к другу и наверняка еще как-то скрепляли между собой. И всё это без строительной техники, если, конечно, в этом мире не прячется развитая цивилизация, в весьма недружелюбных условиях. Подобное впечатляло.

Мыслями о том, насколько тяжело было создавать подобную лестницу, Виктор безуспешно отгонял от себя главную мысль: зачем? Ведь не просто же так было угрохано столько труда, чтобы построить просто внушительный монумент. Конечно, была надежда, что это культовое сооружение, на что намекало его окончание в «Драконьих Клыках», а люди с незапамятных времен при возведении подобных строений пользовались весьма причудливой логикой. Вполне возможно, что и строители этой лестницы действовали по принципу: чем больше бесполезной работы мы выполним, тем круче будет наше подношение выдуманным чувакам!

Все же волшебник хоть и праздновал Рождество (в этом мире они с Цири праздновали вдвоем, свой личный праздник, обретший теперь куда больше смысла), но ни разу за свои жизни ни к какой религии не принадлежал и в высшие силы не верил. Хотя за последние сутки червячок сомнений у него все же появился. Ведь он четко видел, что статуэтки не подпускали к себе туман! А даже если допустить, что это сила веры людей, а не проявление божественности, то почему бы эта сила не могла создать некую сущность? Ведь если вера действительно может наделить обычный истукан магическими силами, то почему бы, при внушительной концентрации, ей не создать Бога?

Это напомнило Виктору иногда поднимаемые в Хогвартсе вопросы о чудесах, явленных Иисусом. Ведь большую часть того, что ему приписывается, мог осуществить и обычный выпускник школы чародейства и волшебства. А сам Виктор пошел еще дальше, сумев даже воскреснуть! Так может, если бы к его силам добавилась и сила веры, то он бы смог и воскресить человека? В какой момент обычный волшебник обрел бы силы, считающиеся божественными? Да и где вообще проходит эта грань?

Или почему то, что творят волшебники, религиозными людьми считается «фу-фу-фу, колдовство», а если то же самое делают официально одобренные лица, то это сразу «чудеса» и богоугодно. На взгляд не слишком сильно разбирающегося в вопросах теологии «грязного колдуна», это больше напоминало монополизм и борьбу с конкурентами. Хотя сама концепция единого Бога, на его взгляд, и была самой настоящей монополией.

Виктор на мгновение даже подумал, что если уж кому и молиться, то идеальный вариант — это солнце. Оно точно не обладает своей волей, значит, жрецам будет труднее заставить людей поверить, что ему не плевать на их молитвы. А учитывая масштабы даже не самой крупной звезды, усилий всего человечества не хватит, чтобы она эту волю обрела и начала чудить.

Размышления о солнце у него оборвались, как только он вспомнил, что в этом мире ему уже поклоняются, причем во враждебном государстве. На их с Цири счастье в этом мире солнцепоклонники отмечали равноденствия, а не солнцестояния, так что их праздники с Рождеством не совпадали. А то подумали бы еще, что и они исповедуют религию Нильфгаарда.

Поняв, что дальше его мысли улетят к Пасхе, её происхождению и всяким там геноцидам, Виктор решительно отринул свои размышления и сосредоточился на окружающем мире, тем более что, судя по всему, он приближался к началу лестницы. Покрытые рунами визоры исправно давали четкую картинку, несмотря на то что сама броня уже начала поскрипывать, сигнализируя об изрядно возросшем на неё давлении.

Как бы ни были хороши визоры, но они не были рассчитаны на работу под водой, так что окончание лестницы явилось неожиданностью. Последняя ступенька просто не оборвалась, уступая место темноте, а продолжилась вдаль, превращаясь в огромную, даже на фоне немаленьких блоков, мраморную плиту. Это своеобразное основание гигантской лестницы, в отличие от ступенек, было покрыто не только лишь надписями, но и рисунками.

Решив, что уж для понимания рисунков языки знать не надо, волшебник с неподдельным энтузиазмом принялся изучать изображения. На плите были изображены разные существа: тут были и обычные подводные жители вроде рыб, осьминогов, крабов, китов и прочих. Но они составляли лишь внешний периметр покрывавших плиту рисунков, окружая более интересных персонажей.

Второй, ближе к центру, уровень рисунков был наполнен различными разумными существами, вроде русалок или очевидных дриад. Только вот это, скорее всего, были представители морского народа и нереид, которых он путал с привычными ему созданиями. Как из объяснений Шъееназ понял Виктор, в этом мире существа с торсом человека и рыбьим хвостом звались морским народом, а не русалками. Русалками же называли наяд, разновидность нимф, обитавших в пресных водоемах и выглядящих как уже привычные ему дриады, только с некоторыми отличиями вроде голубоватого цвета кожи или наличия перепонок между пальцами. И что дополнительно сбивало с толку, так это то, что морских нимф, называвшихся нереидами и обладавших схожей внешностью, русалками уже не называли.

А ведь существовали еще сирены — кровожадные существа, способные выглядеть как морские девы, то есть весьма привлекательно для мужского глаза (во всяком случае, верхней половиной тела). Вот только истинной их формой были рыбоглазые, когтистые и зубастые твари с тягой к насилию. Ну и как будто этого было мало, они еще и обладали вполне функциональными перепончатыми крыльями, позволявшими им докучать жертвам и за пределами морских глубин.

Правда, даже в таких малоприятных существах было кое-что хорошее: они предпочитали селиться подальше от людей или других разумных. Вот и на плите они были изображены отдельно от других, на своем собственном, третьем уровне рисунков, будто отделяя хоть в чем-то привычных и даже приятных существ от совсем уж страшил, которым место скорее в кошмарах.

Следующим уровнем шли изображения гуманоидных амфибий, в которых Виктор опознал водяных. Во всяком случае, описание им вполне соответствовало: рыбьи глаза навыкате, огромные пасти, полные острых зубов, плавники на спинах и длинные хвосты, которые больше подошли бы ящерицам. Примечательно, что у водяных облик весьма разнился, выдавая куда больше вариантов, чем у похожих друг на друга представителей морского народа.

То ли художники были лучше знакомы именно с водяными, то ли они действительно сильно различались, но у каждой изображенной фигуры была какая-то особенность: разные, будто бы принадлежащие разным видам, морды, разные плавники, хвосты и прочее. Различия водяных были на уровне различий между видами, куда сильнее выделяя их, чем различия между людьми и, к примеру, краснолюдами. И это даже если не принимать в расчет то, что художники почему-то изобразили их совершенно разных размеров — от крошечных до гигантов. Хотя предыдущие уровни населяли существа одинаковых размеров внутри вида.

Но долго на уровне водяных волшебник задерживаться не стал, потому что разглядел кое-что знакомое на последнем кольцевом слое. Там располагались вполне знакомые ему существа из деревеньки. Те самые, статуэтки которых стояли на своеобразных алтарях в каждом покинутом доме. И более того: он бы мог сказать, какой из них в каком доме стоял, настолько они были похожи на свои скульптурные отображения.

И вот схожесть этих изображений и статуэток лишний раз подтверждала, что всё куда сложнее, чем казалось поначалу. Ведь не крестьяне же построили эти ступени и нанесли изображения на мраморную плиту. Следовательно, откуда-то они эти образы получили, как получили их и создатели лестницы. А это уже означало, что кто-то из них мог творить с натуры.

В книге, полученной от Хагги, утверждалось, что статуэтки им достались от предков, но откуда их взяли сами предки, в ней не упоминалось. Говорилось лишь, что это предположительно некие определенные формы вечноизменчивого «Многоликого». Ведь, по приданиям, его истинная форма никому не известна. Даже само чудовище настолько часто и сильно меняло свой внешний вид, что давно забыло, как оно выглядело в самом начале.

К некоторому разочарованию Виктора, два толстенных тома этой чуть ли не священной книги были наполнены больше рассуждениями, убеждавшими в правильности действий адептов их веры, чем какими-либо полезными знаниями. Было похоже, что составители этих наставлений больше боялись скатиться к поклонению «Многоликому», чем интересовались достоверными фактами, отчего для человека, их опасений не разделявшего, чтиво было не очень полезным.

Но вот чему волшебник точно не удивился, особенно после предпоследнего уровня, так это фигуре в центре изображения. Клубок бесформенной массы с торчащими из него частями тел различных подводных существ не удивил даже тем, что отличался от скульптуры в круглом храме. Очевидно, что, изображая хаотичность, нельзя повторяться. Удивление вызывало то, что он был не один!

Вместе с очевидным «Многоликим», хоть и куда скромнее его по размерам, был изображен еще один водяной, привычно отличающийся от рисунков на два уровня дальше. Хотя, возможно, это был и не водяной, потому что отличался он от них весьма серьезно: для начала, у него не было этих огромных глаз навыкате. Хотя на изображении вообще нельзя было быть уверенным, есть ли у него глаза в принципе. Куда больше внимания художники уделили распахнутой, будто в беззвучном рёве, пасти существа с острыми, похожими на шипы зубами.

Существо, соседствовавшее с «Многоликим», если судить по его склоненной фигуре, находилось в подчиненном подчинении, но отчего-то все равно было на одном уровне с ним. Да еще и при этом скалилось совсем не добродушно. Но это могли быть особенности правил изображения этих образов, так что Виктор не стал делать каких-либо выводов об их взаимоотношениях.

Вместо этого он запомнил рисунки и двинулся дальше, потому что, к его удивлению, впереди явно виднелось какое-то светлое пятно. Хотя свет и ослаб на этой глубине, но все еще проникал сквозь толщу воды, окрашивая всё вокруг в голубовато-зеленые цвета. Однако впереди был, очевидно, еще один источник света, помимо солнца. А если есть источник света, разумно было предположить и наличие жизни рядом с ним, возможно даже разумной.

Едва задавшись вопросом, где этот чертов город, про который рассказывала Шъееназ, волшебник тут же получил ответ: прямо перед ним. Подводный город возник настолько внезапно, что у него на секунду даже мелькнула мысль о чарах сокрытия. Однако все объяснялось проще — свет, идущий из города, и свет с поверхности преломлялись в воде, создавая небольшую зону, из которой невозможно было выглянуть наружу. Своеобразный «тамбур», в котором и располагалась плита с рисунками. Что лишний раз говорило о мастерстве здешних зодчих.

Подводный город выдавал свое расположение густыми зарослями каких-то странных растений: посреди уходящих к поверхности длинных лент водорослей извивались очевидно живые жгутики, похожие на щупальца актиний. Возможно, это был подводный аналог городской стены. Вот только зачем он под водой? Ведь его можно просто сверху переплыть! Хотя, возможно, тут существовали и твари, от которых такая защита помогала. Все же, когда природа создавала жизнь, на поверхности она либо работала на «отвали», либо нанимала субподрядчиков (которые тяп-ляп за семь дней всё по аналогии сделали), потратив всю свою фантазию на подводный мир.

Не задаваясь особо вопросами о происхождении выстроенных в ряд зарослей, Виктор заметил прямо перед собой проход. Два гигантских гриба, которых он точно не ожидал встретить под водой, сомкнув свои шляпки, создали арку, в которую ни щупальца, ни водоросли не лезли. Хоть наличие подобного прохода в подводной стене вызывало еще больше вопросов в её эффективности, гость не стал ими задаваться, потому что перед ним открылось совершенно потрясающее зрелище!

Едва увидев город, Виктор понял, что Шъееназ ничуть его не обманула — он был прекрасен! Первое же здание, которое он увидел, проплыв между гигантскими подводными грибами, выглядело как скопище опутанных ажурными перильцами стремящихся к поверхности башенок. Строение было действительно красивым, но в то же время и несколько чужеродным. Правда, долго искать причины его чужеродности не пришлось — оно было несимметричным.

Волшебник в прошлой жизни занимался строительством, лично возведя хотя бы не самое простое для магической постройки их «семейное гнездышко». Так что в архитектуре он немного разбирался и знал, что даже ассиметричные строения возводят с некоторой оглядкой на симметрию. Ведь полностью её отбросив, крайне сложно создать что-то приятное глазу. А у этого здания даже башенки были несимметричны, не говоря уж про их расположение относительно друг друга. Однако каким-то образом строителям все равно не удалось создать отталкивающий образ, вызвав лишь легкое ощущение неправильности.

Отдельно в строении поражало, сколько усилий потратили на его украшение, ведь большая часть внешних элементов точно не несла какой-либо иной функции. При этом никаких изображений или статуй, которые зачастую использовали люди, Виктор не заметил. А вот желтоватые полоски металла, вполне вероятно выдававшие наличие в них золота, вполне бросались в глаза.

Разглядывая здание, волшебник не сразу сообразил, что разглядывать ему помогают не только визоры, у которых существовали вполне понятные пределы по дальности «засветки». Здание было освещено! И это была не искусственная подсветка, а настоящий солнечный свет, льющийся с поверхности! Будто бы город располагался не на глубине за сотню метров, а прямо у поверхности!

Подняв голову вверх, Виктор действительно увидел поверхность и свет, льющийся оттуда, подсвечивающий город и заставляющий некоторые элементы строений сверкать. Однако, судя по скрипу брони и общим ощущениям, он все еще был на внушительной глубине, где настолько яркого света просто не должно было быть! Ведь только что он был чуть ли не на границе зоны вечной тьмы, а оказался на ярко освещенной местности!

Решив проверить, действительно ли он все еще на глубине, волшебник создал небольшой шарик света и отправил его всплывать, задав определенную скорость, чтобы высчитать потом глубину. Сам он всплывать не стал, опасаясь, что у него это займет куда больше времени из опасений получить кессонную болезнь. Хотя костюм и защитные заклинания с амулетами должны были сгладить последствия, но он предпочел отложить их проверку на будущее… Как можно более отдаленное будущее. В идеале — никогда.

Едва отплыв от хозяина, шарик света визуально замедлился, будто его что-то держало. Вот только Виктор прекрасно ощущал его, зная, что он движется с прежней скоростью, а значит, это просто обман зрения. Но как это работает? Ведь он совершенно не чувствовал вокруг даже намека на магию! Вернее, ни намека на её активное использование, потому что сама энергия присутствовала везде в мире.

Вскоре шарик света поднялся до поверхности и был рассеян, подтвердив, что глубина погружения его хозяина ничуть не уменьшилась. А вот сам волшебник понял, что и вторую цель запуска также удалось выполнить: его заметили. Все же шляться по чужому городу в поисках жителей было не самой умной затеей, ведь ему нужны были не обычные работяги, а кто-то, облеченный хоть какой-то властью. Вряд ли обычный подводный крестьянин отвел бы его к руководству города, да и разговаривать с ним было бы бессмысленно.

Ожидая прибытия местных властей, гость с поверхности разглядывал окружающие пейзажи, которые под местным освещением смотрелись одновременно и чужеродно, и миленько. Хоть он и не был поклонником подводных приключений, Виктор все же был способен увидеть красоту, особенно если расположить её прямо перед его носом. А в этом месте красота точно присутствовала.

Ждать долго не пришлось, так как вскоре прибыли местные жители с копьями наперевес. И волшебник убедился, что рисунки не врали: рыболюди действительно заметно отличались друг от друга. У них были две руки и две ноги, хвост, здоровенные головы с огромными глазами, но всё это весьма сильно варьировалось как по размерам, так и по форме. У кого-то зубы были как редкие длинные шпильки, у кого-то они располагались вплотную, были толще и короче. Гребни на спинах существ варьировались от длинного плавника во всю спину до редких иголок, будто бы только намекавших на атрофированную часть тела.

Сами морды у существ были настолько различны, что на их фоне кошка и собака имели больше общего в своей внешности. У большинства морды выдавали происхождение от змей или ящериц, но вот явно возглавлявший прибывший отряд водяной скорее имел морду лягушки или черепахи. Вот только у него четко были видны зубы, хоть и куда меньшие по размеру, чем у его коллег, и более округлые. А ведь у черепах зубов нет вообще, а лягушки их вполне искусно скрывают.

«Черт! Я понял, кого он мне напоминает! — Виктор внезапно припомнил образ, с которым давненько не сталкивался. — Это ведь злобная черепашка-ниндзя! Только без панциря и с явно недружественными намерениями».

Изрядно повеселев от такого сравнения, волшебник спокойно ожидал, когда прибывший отряд местной полиции приблизится и возьмет его в полукольцо, выставив перед собой короткие легкие копья. Хотя у парочки водяных были и гарпуны, причем, судя по тому, что их было по три штуки у каждого, предполагалось их метание.

— Фе ыо му на и ыи ра бе, субе коныи! — внезапно выдал на незнакомом языке черепашка-ниндзя, которого Виктор решил про себя называть Шекспиром, так как не смог вспомнить ни одного выдающегося английского художника эпохи Возрождения. Хотя по вопросам изобразительного искусства это вообще не к англичанам, скорее специализирующимся на литературе и музыке. — Муху му суыидима а бе абадан! А фиса муху ха фаха гере куи!

— Моя твоя не понимать! — ответив на всеобщем, развел руками волшебник. Немного подумав и изрядно напрягая связки, он добавил на изученном у Хагги языке водяных: — Могу так говорить. Но так говорить тяжело.

— А лухи не ало а му муху фахаамухи фео! — высказался один из подручных черепашки-ниндзя.

— Коно субе наахи ха коныие бирин ланма е ха а ха хуи фахааму! — добавил второй, вроде бы не согласный с соплеменником.

— Бирин наха во де балан! — резко оборвал Шекспир обоих, уже спокойнее добавив: — Вон ха а ханин хахилима нде хон ма! А е ха михие хуи колон.

Повернувшись к Виктору, он не стал ничего говорить, наверняка понимая, что это бесполезно, и лишь поманил рукой, показывая следовать за ним. Остальные водяные в это время рассредоточивались вокруг, беря незваного гостя в кольцо, при этом не выказывая намерений заколоть его на месте. Скорее они обозначали такую возможность и намекали ему, что лучшим выбором будет сотрудничество с администрацией.

Двинулись по городу они вплавь, хотя волшебник видел, что местные способны передвигаться и пешком по дну. Вот только, имея в своем распоряжении хвост, позволяющий развивать куда большие скорости, глупо было бы им не пользоваться. Хотя вот тяжести таскать уже наверняка помогали именно ноги. Правда, пока ему носильщики из местных не попадались.

Само путешествие по городу было не особенно примечательным, хоть и позволяло насладиться местной архитектурой, которая и правда была выдающейся. И Шъееназ не преувеличивала, когда говорила про арки и невозможные на поверхности строения. Местные строители и правда вовсю эксплуатировали закон Архимеда, иногда выдавая такие строения, один взгляд на которые вызывал мысль о неизбежности их падения. Вот только сочетание этой мысли и понимание крепкости конструкции лишь придавали им необычного шарма, заставляя неосознанно следить за ними в ожидании коллапса.

Еще больший контраст вызывали местные жители, большинство из которых имели откровенно неприятный, чужеродный вид для человека. Хотя Виктор отдавал себе отчет, что даже если миленькую кошечку увеличить до размеров человека, придать ей гуманоидный вид и наделить развитым интеллектом, скорее всего, мозг воспримет её как что-то неправильное. Если, конечно, это будет происходить в реальности, а не мультике, где многие штрихи просто сглаживаются художниками и особенностью восприятия.

А водяные мало того что имели вполне хищный вид, так еще и походили не на милых млекопитающих, а на и так не слишком близких человеку рептилий (не считая Винсента, но он был фамильяром и просто милашкой). Да еще и их вытаращенные безэмоциональные глаза и хладнокровные во всех смыслах морды не позволяли найти хоть что-то близкое и знакомое. Пожалуй, только черепашка-ниндзя и выделялся из их братии, так как вполне демонстрировал эмоции, хоть и весьма скупо по человеческим меркам. Да и его здоровенные глаза были укрыты выдающимися надбровными дугами, придавая ему несколько бандитский вид.

Пока Виктор разглядывал окружавшие их красоты, похоже, что они доплыли до места назначения: здоровенного строения, построенного будто бы на шляпке гриба. Хотя основание, представлявшее собой «ножку» этого гриба, и выглядело достаточно прочным, но если местные не освоили свайные фундаменты и железобетонные конструкции, то вес здания, расположившегося на его «шляпке», точно не дал бы его построить на поверхности. Все же местные технологии были еще далеки от совершенства. По крайней мере те, что видел сам гость из другого мира.

— Во маме бе! — скомандовал своим подчиненным Шекспир, после чего поманил волшебника рукой, сопроводим этот жест все еще непонятными словами: — Во фан, бира н фохо ра!

Последовав за черепашкой-ниндзя через здоровенные входные двери, Виктор удивился, что он оставил вооруженное сопровождение снаружи. А ну как гость вздумает чудить? Он так уверен в своих силах с ним справиться? Или же полагает, что тут чудить безопасно?

Ответ на этот вопрос он вскоре и получил, когда они, сперва спустившись на пол, чтобы идти своими ногами, двинулись вглубь дома. Пройдя по прямому коридору мимо нескольких закрытых высоких дверей, они оказались в здоровенном зале, похоже, что занимавшем большую часть строения. Вот только не сам зал приковал внимание гостя, и не стоящий посреди него трон. Его взгляд мгновенно впился в огромного, под стать залу, водяного, сидевшего на этом троне. Существо было колоссальных размеров, вполне сравнимых со взрослым драконом. Но что важнее, от него исходило ощущение магии!

— Приветствую тебя в моем доме, житель поверхности, — гудящим и будто двигающим потоки воды голосом на приличном всеобщем обратился к нему гигантский водяной с удивительно похожим на человеческое телом. — Не расскажешь ли ты мне, где успел познакомиться с нашим врагом? И пока ты жив, расскажи, чем ты заслужил от него подарок?

После слов гиганта огромный рубин, который висел на золотой цепи у него на шее, слегка засветился, и Виктор ощутил на себе магическое воздействие.

Глава 31. Ис

Ощутив на себе магическое воздействие со стороны гигантского водяного, Виктор мгновенно понял, что его отсекают от внешнего влияния. Это изрядно ослабило бы местного чародея, но ему самому, являвшемуся источником магии, было абсолютно наплевать на подобные потуги. Так что он не стал суетиться и проявлять признаков агрессии или недовольства.

«Да и перебить прямую подпитку от аватара магии? – внутренне оскалился волшебник. – Ну, удачи!»

Видимо, подобная реакция стала неожиданностью для громадины, потому что он нахмурился и, продержав отсечение секунд пятнадцать, полностью его убрал.

- Магия очищения Светлых Вод на тебя не действует, - с поразительно выраженными для его вида удивлением и раздражением пророкотал огромный водяной, чем изрядно напряг стоявшего неподалеку черепашку-ниндзя. – Но при этом у тебя отметина нашего Врага, его подарок, да и воняет им хоть и слабо, но различимо. Кто ты такой? И лучше тебе отвечать честно, пока я не перешел к более агрессивным мерам.

- Князь Виктор Вега, - привычно представился волшебник, при этом слегка поклонившись с легкой усмешкой на губах. – И, честно говоря, я понятия не имею, о каком «Враге» вы говорите! Не говоря уж о его отметинах, подарках и прочем…

Он все это время находился в полностью герметичном костюме, поэтому пассаж про вонь привел его в недоумение. Может, речь шла про магические эманации или следы от работы амулетов?

- Наш Враг, это древнейшее зло, старше самого мира! – с откровенной ненавистью в голосе прорычал гигант, отчего черепашка-ниндзя даже попятился. – Воплощение ненависти, Осквернитель мира, Губитель самой Жизни!

- Эм-м-м, простите, что вклиниваюсь, - Виктор воспользовался паузой в речи огромного водяного, - но это вы говорите не про психа, обожающего всех вокруг менять: типа там разные части приращивать? Он еще обожает без спросу к людям в головы влезать.

- Над тобой он, как я вижу, уже успел поработать! Хотя я слышал, что обычно он работает куда глобальнее. Тут прямо поскупился.

Волшебник не сразу понял, о чем говорит здоровяк: «Может, костюм? Или щупальца?»

- Если вы про эти штуки, - Виктор убрал свои движители, - то они исключительно для движения под водой. Я их создал магией. А всё остальное — это моя одежда, которая в том числе позволяет мне дышать под водой.

Он не стал уточнять, что эта функция первоначально не входила даже в пятерку самых важных. Не стоит с ходу раскрывать все свои карты. Пускай, если захотят, сами узнают, как тяжело повредить под водой броню, единственная слабость которой — огонь. У него даже защита от сдавливания была, хоть и не абсолютная. Её он прикрутил в рамках обычной паранойи, помня, как умер бывший владелец этой шкурки.

- А его отметина и запах? – немного помолчав и уже более спокойным голосом спросил огромный водяной, видимо приняв объяснение по одному пункту.

- Судя по описанию, мы можем говорить о существе, которое влезло ко мне в голову буквально вчера, - предположил волшебник, решивший, что всё вроде бы сходится. – Но я не заметил на себе никаких знаков после этого.

- Враг влез тебе в голову, и ты всё еще жив? – откровенно напрягся гигант и тут же, судя по всему, сам попытался это сделать.

- Можешь не пытаться, - слегка разозлился ненавидящий подобное Виктор, - я сразу после его атаки выставил полную защиту, через которую практически невозможно пробиться. Во всяком случае, я не встречал сущностей, на это способных.

В этом он не был до конца уверен, потому что не представлял до конца всех масштабов сил того же Гюнтера О`Дима. Но в подобных случаях лучше слегка преувеличить. Тем более что он и не врал — фактически, вскрытие защиты его разума, скорее всего, убило бы волшебника. Привычная защита для скитальца по жизням, даже без учета обнаруженного бессмертия.

После непродолжительных гляделок (без самих гляделок, потому что волшебник смотрел через визоры), когда оба обладателя магических сил будто бы прощупывали друг друга, первым высказался зеленокожий:

- Так ты исполняешь волю Врага или действуешь самостоятельно?

Виктор из вежливости и конспирации не стал давить всей своей силой, однако даже приоткрытых возможностей оказалось достаточно, чтобы очевидный хозяин этого дома-на-грибочке сделал некоторые выводы и стал обращаться с куда большим уважением в голосе.

- Нет, я здесь по своей воле, - уверенно ответил волшебник, немного раздражаясь от того, что совершенно не видит поверхностных мыслей у здешних обитателей, так что приходилось стараться улавливать их эмоции. Оказалось, что сколько бы он ни убеждал себя, что не лазит в мысли людей, но уж считывать их настроение он привык именно мысленным образом. К хорошему быстро привыкаешь.

- И зачем же ты здесь? – спросил не дождавшийся от погрузившегося в раздумья гостя гигант.

- Чтобы получить ответы, - пожав плечами, открыто заявил Виктор. – Мне как-то не нравится ситуация с проснувшимся поблизости от моего королевства древним чудовищем неясной силы и крайней агрессивности.

- Он еще не проснулся, - огорошил гостя хозяин дома, - хоть и близок к этому.

- Эм-м, а с кем я тогда разговаривал? – ошарашенно произнес волшебник.

- Возможно, что и с ним, - скопировав жест человека, пожал плечами огромный водяной, - ведь даже во сне он продолжает влиять на наш мир, отравляя наши воды своим разложением. Ответить на этот вопрос поможет ответ на другой вопрос: как ты смог с ним поговорить?

Виктор же в этот момент задумался о том, что, возможно, подобных тварей больше одной штуки. Или не было ли обращение к нему обращением не существа, а статуи? Ведь в возможности наделения их какими-то силами он самолично убедился, обследуя деревеньку. Уж если домовые статуи смогли наделить некой силой, то общими усилиями на протяжении веков сложно представить, сколько силы они могли накопить в главной. Однако подобный вариант он оставил на крайний случай, решив, что раз есть некий «Враг», то стоит пока проработать его версию.

- В одной деревеньке на побережье я нашел что-то вроде храма, где предположительно была его статуя, - используя обтекаемые формулировки, стал отвечать волшебник. – И когда я сдёрнул со статуи покрывало, в моей голове и раздался тот пронзительный шипящий голос. Он приказал мне привести к нему тысячу его бывших рабов, чего я делать естественно не собираюсь, после чего попытался нанести ментальный удар, от которого я сумел защититься.

- Наземные жители поклоняются Врагу? – с удивлением и намеком на горечь уточнил гигант.

- Они утверждают, что пытались не дать ему проснуться: пели колыбельные, подкармливали всяким. Не врут, я бы почувствовал ложь.

- Тогда они сошли с ума, - фыркнул огромный водяной, выпустив целое облачко воздушных пузырей. – Не хватит и тысяч ежедневных колыбельных, или что там они ему пели, чтобы замедлить пробуждение Врага! С другой стороны, если они никаких ритуалов или кровавых жертвоприношений не производили, то и вреда от этих глупцов немного.

«И вновь всё повернулось на триста шестьдесят градусов, - с намеком на печаль мысленно пошутил Виктор».

- Но он точно не пробудился? – уточнил волшебник, понимая, что это реально меняет расклады.

- Если бы Враг пробудился, мы бы первые об этом узнали! – припечатал гигант. – И разговора бы этого не было, потому что мы бы уже вступили с ним в бой!

- Хм, а у вас есть возможность с ним совладать? – постаравшись скрыть сомнения в своем голосе спросил Виктор. Как-то ему этот «Многоликий» представлялся противником куда более серьезным, чем просто здоровенная рыбешка.

- Наши предки когда-то уже загнали его в пучины, куда не проникает свет, значит и мы сможем! – горделиво пророкотал огромный водяной, правда быстро убавил энтузиазма в голосе: - Хотя в этот раз нам этот подвиг обойдется куда большей кровью – слишком уж ослабли мы за прошедшие тысячелетия. Но даже если мы все поляжем в бою, никогда больше наш народ не склонится перед Врагом!

Последние слова гигант проревел с такой силой, еще и подкрепляя их магией, что черепашка-ниндзя чуть сознание не потерял, то ли от восторга, то ли от ужаса. Однако сам он быстро вернул себе спокойствие и с намеком на усмешку добавил:

- Ну, а уж если мы потерпим неудачу, то биться с ним придется вам и будет это куда сложнее.

- С чего бы это сложнее? – удивился волшебник, считавший, что уж на суше справиться с огромной неповоротливой тварью будет куда как проще. Да он один может обеспечить Адское Пламя размером с небольшой городок.

- Потому что биться придется уже не с ним одним, - оскалившись, сообщил зеленокожий гигант. – Победив нас, он покорит все океаны, извратит всех его жителей, превратив в послушных боевых рабов, и двинет свои полчища на сушу! И поверь мне, армия его будет колоссальной, превосходящей всё, что могут противопоставить ей наземные жители. Океан огромен и куда как более населен, чем вы думаете.

«Да одного факта нападений из-под воды на прибрежные зоны будет достаточно, чтобы загнать людей вглубь континентов и начать их покорение», - мрачно подумал Виктор, прикидывая масштабы бедствия. Ведь если «Многоликий» действительно способен как пожелает менять других существ, то он может создать действительно огромную армию машин для убийств. О выживании которой и беспокоиться особо не придется – она ведь будет пополняться и на суше.

- Хм, и сколько времени осталось до его пробуждения, по вашему мнению? – задумчиво спросил волшебник, прикидывая, что и за какой срок он способен сотворить.

- Этого никто не может точно утверждать, - огромный водяной пожал плечами, будто бы повторяя заученный жест. – Может, пройдут века, может, десятилетия, а может, и год. Но он очень близок к тому, чтобы очнуться. Что-то случилось, что дало толчок к его пробуждению. И случилось это у вас. – С очевидным обвинением во взгляде посмотрел он на гостя.

«Хорошо еще, что он не знает о моем участии в этом инциденте, - мысленно выдохнул Виктор, но тут же утешил себя: – Хотя тут вроде бы должна была неслабая войнушка развернуться, с обильным применением магии, так что и без меня бы шума хватило».

- Значит, минимум год у нас есть? – проигнорировав обвинения, спросил он, желая получить хоть какую-то конкретику.

- Никто не знает точно, особенно если вы там у себя еще что-то устроите, - с намеком на шутку оскалился гигант. – Однако наши старейшины сходятся на том, что минимум год у нас есть. Так что мы усиленно готовимся к бою.

- А почему бы не напасть на него до пробуждения? – высказал очевидную для него идею волшебник.

- Он располагается слишком глубоко, - напомнил зеленокожий про «куда не проникает свет», - почему наши предки и не сумели его добить. Или ты думаешь, что, если бы мы могли его добить, мы бы позволили ему тысячи лет отсыпаться и восстанавливаться?

- Да, об этом я как-то не подумал, - внешне признал свою ошибку Виктор, считая, что глубина не для всех будет помехой. Тем более что он предпочитал уничтожать своих врагов до битвы, любыми способами. - Ну а если ему туда что-нибудь вредненькое сбросить, что сильно ему повредит?

- Вроде той отравы, что вы сбрасывали на наши города? – с проснувшимся гневом в голосе прорычал огромный водяной, даже подавшись чуть вперед. Правда, увидев, что его гость не дрогнул, он быстро взял себя в руки (или лапы) и очевидно задумался. Через пять минут никем не нарушаемых размышлений он с колебанием в голосе ответил: - Это при определенных условиях может сработать, но ущерб для океана будет огромен. Подобные вопросы должен решать весь Совет Старейшин.

- А если локализовать последствия? - Волшебник уже прокручивал в голове варианты борьбы с подводным злыднем, который неожиданно перестал ему казаться таким уж кошмарным и непобедимым. Ведь получалось, что его собеседник знает, где чудовище залегает! Это открывало целую кучу возможностей! - Например, скинуть ему не отраву, а бомбу, которая его здорово потреплет! Да и, насколько мне известно, на таких глубинах жизнь не слишком-то и распространена. А если он очнется, то все равно её уничтожит!

- Я не уверен, что понимаю, что такое бомба, - признался гигант, удивив своего собеседника, уже привыкшего к тому, что тот вполне прилично использует как сам язык, так и человеческие понятия. - Однако если его сильно повредить, то это может лишь пробудить его…

- Ну и что? - Показательно удивился Виктор. - Вы ведь в любом случае готовитесь к бою с ним, а так он будет изрядно ослаблен!

- В варианте с отравой это дало бы нам больше времени на подготовку, - справедливо заметил огромный водяной. - Хотя ослабить его до боя тоже было бы неплохо. Но даже использование отравы надо согласовывать всем Советом, я не в праве единолично решать такие вопросы. Особенно учитывая, что в процессе попыток попасть по нему, мы загадим огромные просторы океана.

- А вы не знаете, где точно он залегает? – уточнил волшебник, решивший, что он до этого неправильно понял собеседника.

- Мы прекрасно знаем, где затаился враг! – припечатал очевидный старейшина. – Вот только морские течения действуют на всех глубинах, да еще и с разной скоростью, зачастую в разных направлениях. В его районе вроде бы более-менее спокойно, но за условия на максимальных глубинах я не могу отвечать. Слишком уж отрывочные у нас знания о подобных безднах.

- А как вы вообще получили подобные знания? – заинтересовался Виктор.

- Конечно же, с помощью магии! – не разочаровал его подводный чародей. – Разумные существа не способны опускаться на такие глубины… Если, конечно, они не являются порождением самой Бездны.

- Ну, раз вы знаете точное место расположения этого чудища, то я могу гарантировать вам прямое попадание! – с весельем в голосе заверил волшебник своего визави. Его настроение прям резко выросло от таких новостей! А то пару часов назад он уже прикидывал как один из вариантов срочную эвакуацию из этого мира. Ну, как срочную: несколько лет все равно пришлось бы где-то прятаться и вместе с Цири строить портал. – Так что можно будет спокойно подтравливать его ядом, пока вы не приготовитесь, ну или я не создам бомбу, которая его на ошметки разнесет!

- Ты уверен в своих словах, князь Виктор Вега? – четко (ну, как максимально возможно делать это под водой четко) произнося каждое слово, спросил огромный водяной.

- Если вы укажете мне точное место, то я смогу поразить его! – уточнив минимально необходимые условия, заверил его волшебник. Раз уж дошла речь до официоза, тут уточнения не помешают.

- Тогда я, старейшина Нааде Маканте, приглашаю тебя на общее Собрание Старейшин, о созыве которого я объявлю немедленно! – торжественно пророкотал гигант и, подняв от подножья своего трона переливающуюся всеми цветами радуги жемчужину размером с грецкий орех, «отлевитировал» её в правую руку Виктора. – Когда до Совета останется семь дней, жемчужина начнет светиться, с каждым днем всё ярче. За час до Совета она станет полностью белой, это будет означать, что мы ожидаем твоего прибытия. Здесь, в древнем городе Ис!

- Жаль, если такая красота превратится просто в белый камешек, - весело сообщил волшебник, убирая жемчужину в сумку. – Но я прибуду! А пока буду готовиться к будущему сражению с чудовищем.

- Не беспокойся, у нас их еще много, - добродушно заметил Нааде Маканте, - в чем ты убедишься, когда мы победим Врага. А сейчас Торе поможет тебе подняться на поверхность, чтобы с тобой ничего не случилось. Всплытие чаще всего намного опаснее погружения, особенно для наземных обитателей.

Он указал на все это время пристально наблюдавшего за ними черепашку-ниндзя Шекспира, видимо, справедливо полагая, что гость не имеет опыта всплывания с подобных глубин. Вот только хоть опыта и не было, зато броня была.

- Не беспокойтесь, - заверил его Виктор, улыбаясь внутри шлема, - у меня есть защита от подобных проблем. Ну а на крайний случай, я бессмертен!

С этими словами он слегка поклонился старейшине и аппарировал на сушу, прямо к окончанию ступеней. Если бы ему предложили экскурсию, а не практически выставили за порог, можно было бы и задержаться, а просто так терпеть вездесущий зеленый свет он устал!

***

Появившись у «Клыков Дракона», Виктор понял, что начинает вечереть, а значит, прошли сутки с момента его прибытия в Керак. Он уже хотел было отправляться в Цинтру, как вспомнил, что в деревеньку Мутную, ради расследования пропажи крестьян, примерно в это время должен был прибыть ведьмак из Цидариса. Подумав, что будет некрасиво заставлять его тратить время, а помня про ядовитый туман, наверняка и здоровье, он принял решение предупредить беднягу. Но сперва волшебник снял шлем, пару минут подышал нормальным свежим воздухом, вернул шлем на место и, расправив крылья, аппарировал в проклятую деревеньку.

Оказавшись на месте, Виктор принялся сканировать окрестности и быстро обнаружил на окраине опасливо косящуюся на деревеньку лошадь, а затем и её хозяина, в одном из домов ближе к центру поселения. Решив, что лошадка пока в безопасности, а вот её хозяин уже успел надышаться даже для ведьмака не полезным газом, он аппарировал прямо к нему, благо помнил тот дом.

Появившись внутри, волшебник обнаружил ведьмака прислонившимся к домашнему алтарю с его зоной свободной от яда и, похоже, с кем-то телепатически беседующим. Видимо, намного дольше контактировавшему с туманом Айдену (а это точно был тот самый ведьмак, спасший Эсси) хватило, чтобы получить «контакт» и от маленькой статуи. Ну, либо же ему достаточно было оказаться в зоне действия алтаря, куда Виктор при своем посещении деревеньки не совался.

Отложив выяснение тонкостей общения с местными древними сущностями, волшебник положил руку на плечо увлеченного беседой ведьмака и аппарировал с ним поближе к лошади. Очутившись на свежем воздухе, Айден незамедлительно завалился на бок и принялся извергать из себя всю ту гадость, которую он получил за время нахождения в Мутной. Заняло это у него не больше минуты, после чего он с трудом сфокусировал взгляд на старом знакомом.

- Виктор? – с трудом вымолвил он, тут же получив от того исцеляющее заклинание и заметно взбодрившись. – Благодарю. И я, конечно, не обсуждаю деятельность высшей аристократии, но что ты тут делаешь?

- Да вот решил заглянуть тебя проведать, - усмехнувшись, ответил волшебник, попутно очищая броню и самого ведьмака от остатков зловонного тумана. Ну и заодно слегка ремонтируя потрепавшееся снаряжение. – Заодно я хотел предупредить тебя, что нашел уже рыбаков, о чем и указал в письме, которое тебе стоит отвезти в Керак. Заодно и награду получишь. – Он протянул с кряхтением встающему Айдену конверт с печатью и письмом, которое успел заполнить, пока тот «изливал душу».

- Но я ведь ничего не сделал! – удивился ведьмак, но письмо взял. – Только и успел доехать, а тут этот чертов яд, какие-то голоса в голове и прочие галлюцинации. Даже до центра деревни не добрался… И это несмотря на то, что я пил Иволгу… Очень сильный яд.

- Ну, ты ведь не мог знать, что и я сюда загляну, - справедливо заметил Виктор, сочтя, что подобным маленьким подарком можно дополнительно привязать к этим землям совсем не лишнего в них ведьмака. Который был на удивление уравновешен и порядочен для представителя школы Кота. – Рыбаки уже в Цидарисе, дальше я переправлю их в нужное место. Сам понимаешь, сюда они не вернутся. Да и вообще к океану они точно не приблизятся.

- А что случилось-то? – поинтересовался окончательно пришедший в себя Айден, в очередной раз восхитив волшебника способностью к восстановлению в кратчайшие сроки.

- Я не до конца разобрался, - честно ответил Виктор, - да это уже и не важно. Дело закрутилось так, что это вне компетенции ведьмаков. Да и моей, честно говоря, тоже.

- Политика? – предположил ведьмак, видимо выбрав самый опасный на его взгляд вариант развития событий.

- Оказалось, что есть вещи и похуже, - разочаровал его ухмыльнувшийся волшебник. – У нас тут древнее подводное то ли божество, то ли чудовище просыпается. И желательно не дать ему проснуться, а то вполне можем и не дожить до прихода этого чертового Хлада.

- Да уж, час от часу не легче, - тяжело вздохнул Айден, очевидно признавая, что это уже не его уровень. – Спасибо, что уже второй раз выручаешь меня. Да и за награду…

- Не беспокойся, - отмахнулся Виктор, не считавший это одолжением, - в первый раз это была благодарность от меня, а теперь от принцессы Цириллы.

- Э-м-м, а она тут при чем? – осторожно поинтересовался ведьмак.

- Ну так спасенная тобой девушка теперь личный бард принцессы и её близкая подруга, - поведал только часть информации известный любитель полуправды. – Так что считай, что ты у двух не последних людей на хорошем счету! Кстати, тебя до Керака подбросить?

- Что сделать? – ошарашенно переспросил Айден, явно поняв фразу буквально. В его защиту можно отметить, что не было в местном языке такой идиомы.

- Я в том смысле, что могу доставить тебя мгновенно до города, - пояснил волшебник, потирая переносицу и ставя себе зарубку не использовать дословных переводов с английского. – Всё не отвыкну переводить с родного на всеобщий язык.

- Эмм, а как же лошадь? – указал он на пугливо прислушивающееся к ним животное. Бедное непарнокопытное будто бы понимало, что в этот момент решается его судьба, поэтому слушала их разговор очень внимательно.

- Не проблема, - заверил его Виктор, знавший, что для него это давно уже не предел, - только распутай её, и мы готовы в путь.

Когда Айден выполнил требуемое и с лошадью в поводу подошел к волшебнику, тот просто положил ему на плечо, а лошади на лоб руки и переместился с ними на центральную площадь Керака.

- Тебе вон в то строение, - волшебник указал на ратушу. – А мне предстоит самое тяжелое: отчеты! До встречи, ведьмак!

- До встречи, князь! – с усмешкой ответил Айден в следующую же секунду исчезнувшему Виктору.

***

Переместившись прямо в свой кабинет в замке Цинтры, Виктор, к своему удивлению, застал там Цири и Эсси. Причем обе усиленно корпели над какими-то бумагами, правда, тут же отложив их при его появлении.

- Виктор! – одновременно выкрикнули обе девушки и ринулись к нему. Только если девушка-бард вскочила с кресла и в два прыжка достигла его, то опередившая её княжна просто аппарировала из-за стола, за которым она сидела.

Немного пообнимавшись, Цири отстранилась от волшебника, и он по её глазам понял, что сейчас будут бить, возможно плетью, но недолго:

- Ты где целые сутки пропадал?! – не разочаровала его пышущая возмущением княжна. – Почему до тебя не достучаться было?! Я уже подумывала отправиться тебя разыскивать!

«Упс, я ведь полностью заблокировал себя от внешнего ментального воздействия, а значит, и от связи с нею, - запоздало сообразил считающий себя шибко умным Виктор. – А ведь пробудь я в таком состоянии чуть подольше, она могла и сама отправиться в деревеньку. И черт его знает, чем бы там все могло обернуться».

- Во-первых, я расследовал дело, которым ты предложила мне заняться, - напомнил принцессе мужчина, как бы снимая с себя часть вины, - во-вторых, в ходе расследования мне пришлось поставить ментальный барьер, который разорвал нашу связь, а голосовой амулет я оставил у Эитнэ. И, наконец, в-третьих, меня не было всего лишь сутки! Может, я кутил или по бабам шлялся?

- Ты бы не смог, и ты бы не стал, - с улыбкой заметила Эсси, знающая, что «эти двое» не способны даже сильно захмелеть. Ну а променять Цири на любую другую было совершенно невозможно, хотя бы из-за их взаимосвязи.

- И что это ты такое нашел, что заставило тебя полностью заблокировать свой разум? – посерьезневшим тоном княжна обратила внимание на совсем иную часть ответа. Уж она как никто знала и возможности, и страхи своего бывшего опекуна и нынешнего партнера.

- Может, присядем, и я все расскажу? – предложил волшебник, внезапно осознавший, что в ходе этой беготни совершенно забыл об одном аспекте жизнедеятельности. – А то я тут вспомнил, что уже сутки не ел нормально.

- Времени на готовку нет, так что пока перекусишь тем, что есть, - разбила его мечты Цири, разорвав объятия и материализовав на столик в углу комнаты здоровенное блюдо с фруктами, сырами, мясом и прочим хлебом. – Чувствую я, что новости ты нам принес безрадостные.

Она расположилась на одном из стульев, окружавших столик, где к ней незамедлительно присоединились и Эсси с Виктором. Последний, не откладывая дела в долгий ящик, принялся сооружать здоровенный сэндвич. Княжна смотрела на это действо с тщательно эмитируемым раздражением и тщательно скрываемой нежностью во взгляде. Хотя оба они давно уже умели точно распознавать эмоции друг друга, но как некоторый обязательный ритуал, подобная игра сохранялась.

Чуть не за два укуса проглотив сэндвич толщиной в три пальца, волшебник наконец-то смог сбить первый голод и, сооружая второй шедевр уже куда тщательнее и продуманнее, а не просто кидая на булку всё, что лежит поблизости, принялся рассказывать о своих приключениях.

Первый вопрос настиг его на моменте снятия шлема в деревне.

- Настолько ужасный запах? – с мстительным интересом поинтересовалась Цири.

- Ничего хуже в жизни не нюхал! – заверил её Виктор, лишь усилием воли удержавшись от воспоминания о самом запахе. Это последнее воспоминание, которое ему было нужно во время еды. Видимо, на то и был расчет провокаторши. – Однако если я только вдохнул его и чуть там и не остался, то Айден умудрился почти всю деревню пройти, дыша им! Конечно, он пил эликсиры, но все равно это подвиг!

- Айден? – удивленно переспросила Эсси.

- Тот самый ведьмак, который спас нашу малышку? – уточнила княжна.

- Эй! – возмутилась девушка-бард. – Это звучит так, будто я ваша дочь! Что неправда, а учитывая наши отношения еще и: фу, гадость!

- Да, тот самый, - прервал их веселую перепалку улыбающийся волшебник, как раз прикончивший вторую порцию. – Он принял заказ из Керака, на это же расследование пропажи. Так что я вытащил его из деревни, отмыл-отчистил и переправил в Керак с сопроводительным письмом, чтобы он получил награду.

Интересно, что никто из девушек не стал возмущаться или даже спрашивать о причинах подобных действий, так как причина как раз сидела за столиком и маленькими укусами поглощала фруктовый рулетик.

- А ты понял, что явилось причиной появления этого ядовитого тумана? – спросила Цири.

- Понятия не имею, - признался Виктор, который этим вопросом особо и не тревожился, сочтя его второстепенным на фоне основной угрозы. – Максимум есть догадки. Но то, что в этой деревеньке чем-то воняет, отмечали все приезжие… Видимо, раньше воняло намного слабее.

- А ты из-за тумана поднял ментальную защиту? – продолжила топить за свой интерес княжна.

- Нет, из-за кое-чего, возможно, куда хуже, - загадочно поведал волшебник. Правда, тут же всё рассказал, как было.

- Так я правильно поняла: есть сущность, которая может проникнуть к тебе в разум, а еще она древнее самой истории и хочет уничтожить весь мир?

- Черт, как-то я неправильно построил свой рассказ, сделав бессмысленной большую его часть, - искренне расстроился Виктор, но под требовательным взглядом Цири вынужден был признать: - Да, так и есть. Но это еще не вся картина!

- А я бы вот послушала всю историю! – из профессионального интереса высказалась Эсси, после чего обратилась к подруге: – Все равно он так быстро не наестся.

Княжна закатила глаза и, сделав вид, что лишь поддается на уговоры близких ей людей, сделала разрешающий взмах рукой. Виктор, продолжая игру, в которой он только и ждал разрешения, приступил к рассказу:

- Поведаю я вам о безумцах, что бежали от чудищ подводных, от Ужаса, в Бездне морской скрывающегося! Как стирали ноги в кровь они, как ползли, не в силах ими ступать! Расскажу я вам и о деве морской, что полюбила князя (не меня) с прибрежных земель и лишилась ради той любви хвоста и подводного мира! Не забуду я и про странствие в город подводный, по ступеням древним из мрамора! Через слово мое вы и с главным в том городе познакомитесь, колоссальным подводным жителем, старейшиной Нааде Маканте именуемым!

- Ухты! – с энтузиазмом и чуть по-детски захлопала в ладоши девушка-бард.

- Черт, теперь и мне интересно послушать, - признала прячущая улыбку Цири, - чего ты успел за сутки натворить.

Глава 32. Новые истории

Зря Виктор огорчался, что не дают ему рассказать всю историю его суточного путешествия, потому что на утро пришлось повторять всё полностью и развернуто уже королеве. И вот у нее были совсем иные вопросы:

— А к чьему побережью он ближе всего расположен? — спросила Калантэ, когда они привычно расположились в её кабинете. Правда, в этот раз их было только трое, так как Эйст отправился проверять, что там с его конунгством происходит. Причем от предложения переместить его аппарацией решительно отказался, аргументируя это тем, что «не пристало конунгу возвращаться на Острова как-то иначе, как на драккаре».

— Это я узнаю только когда мне расскажут водяные, — ответил Виктор, прекрасно понимая, что ответ на этот вопрос сильно повлияет на приоритетность задачи борьбы с чудовищем в глазах любого монарха. Хотя, казалось бы, он объяснил, что угроза имеет глобальный масштаб, и Калантэ его даже поняла. Вот только ни она, ни даже он сам до конца не могли представить, как на самом деле может выглядеть подобный конец света. — Но, учитывая общую протяженность береговой линии континента, нам должно сильно не повезти, чтобы он оказался где-то поблизости.

— Значит, эта тварь не в Седниной Бездне обитает? — уточнила королева, назвав глубоководное ущелье неизвестной природы, расположенное между южным побережьем Цинтры и островами Скеллиге.

— Нет, там слишком мелко, — усмехнулся волшебник, понимая, что местные слабо представляют, до каких глубин реально может доходить океан. — Там бы его водяные давно достали. Я полагаю, что этот «Многоликий» располагается где-то сильно далеко от континента, на глубинах, возможно, превышающих наши самые высокие горы.

— Даже это уже хорошая новость, — подчеркнула Калантэ, которой совсем не улыбалось подобное соседство. — А с поисками его местоположения не могут помочь княгиня Шъееназ и её бывший народ? Чтобы мы хоть примерно представляли, с какого направления ожидать опасность? — Она явно хотела сказать «удар», но решила пока повременить с конкретикой.

— Крайне сомневаюсь, — протянул Виктор, подбирая слова для объяснения. — Морской народ, на самом деле, стоило бы назвать «прибрежным», потому что по меркам тех же водяных они не способны нырять действительно глубоко. Тем более без последствий. Да и ныряя они по-прежнему задерживают дыхание, а не дышат под водой. Так что их возможности для исследований подводного мира хоть и превосходят наши, но весьма ограничены.

— А что по возможностям самих водяных? — королева задала чуть ли не самый важный вопрос, который мог очень на многое повлиять. — Они способны одолеть эту тварь самостоятельно?

Волшебник задумался, не спеша с ответом. Припоминая всё, что он видел, подмечая еле заметные детали, он старался создать у себя в голове общую картину состояния подводного общества. Его никто не торопил, но даже сидящая с ногами на софе Цири хоть и не перестала играть с котиками, всё же была в полном внимании. Через минут пять размышлений, тщательно взвешивая свои слова, он всё же выдал свой вердикт:

— У меня есть основания полагать, что за прошедшие, как они утверждают, тысячелетия водяные серьёзно ослабли. Возможно, когда-то они и победили своего «Врага», но мы не знаем ни обстоятельств той схватки, ни цены, которую они заплатили за эту победу. Ну а так как мы и о твари почти ничего не знаем, то можно лишь предполагать исход… Я смотрю на их возможность победить со скепсисом.

— А кроме них, полноценно сражаться с тварью под водой никто и не может, — мрачно озвучив свои мысли, Калантэ принялась постукивать пальцами по подлокотнику своего кресла-трона.

— Ну, вообще-то мы с Виктором можем, — напомнила Цири, но под ледяным взглядом королевы быстро утратила свой энтузиазм. — Ну, могли бы…

— Не могли бы! — резко, но с отчётливо слышимым беспокойством в голосе, оборвала её бормотание Калантэ. — Мы уже знаем, что тварь способна проникать в разум даже сильнейших чародеев! А ещё она способна контролировать целые расы! Представляешь, что будет, если она возьмёт под контроль любого из вас? Да можно будет сразу сдаваться! Не говоря уж о том, что тебе вообще нельзя лезть в подобные авантюры.

После её отповеди кабинет погрузился в молчание. Даже княжна не могла ничего придумать, наверняка внутренне соглашаясь со своей бабушкой. Молчание нарушила сама королева:

— Значит, на данный момент нам остаётся только ждать известий от этих подводных старейшин?

— Полагаю, что так, — без особого энтузиазма признал волшебник. Его самого изрядно напрягала невозможность не то что навредить врагу, а даже определить направление его атаки. И ведь он даже до конца не представлял горизонт возможностей этого «Многоликого», чтобы заранее к ним готовиться. Хотя сам факт того, что водяные считают, что он способен подчинить себе весь океан, уже говорил о высшей степени опасности.

— Но за изготовление бомбы ты примешься немедленно? — уточнила Калантэ.

— А как же портал? — стоило Виктору открыть рот для ответа, как вклинилась обеспокоенная Цири. — Такими темпами ты его вообще не построишь!

Он попробовал начать отвечать, как его перебила уже королева:

— Какой еще портал?

— Портал в родной мир Виктора! — ответила княжна, а сам обсуждаемый закрыл рот, перестав и пытаться вставить слово в их разговор. — Не бросать ведь нам Пенни и Мерулу! Да и они нам очень помогли бы в любом предстоящем деле… Не говоря уж о том, что у них с собой тонны эликсиров, оборудования и ингредиентов.

— Кажется, речь идет про подруг Виктора? — с легкой усмешкой спросила у внучки Калантэ, как бы намекая: «Ты действительно хочешь позвать к нам своих конкуренток?»

— Они и мои подруги! — возмутилась Цири, а потом сообразила, на что намекала ей бабушка: — Ну, не в этом смысле, конечно… Но все равно, они были бы крайне полезны.

Королева некоторое время разглядывала возмущенную внучку смеющимися глазами, после чего обратилась к волшебнику:

— Реально быстро построить портал в твой родной мир?

— Нет, — не раздумывая ответил Виктор, уже примерно представляя, на сколько растянется этот процесс. — Я еще даже расчеты не закончил, не говоря уж о воплощении их в физической форме. Вильгефорц мне здорово помог со многими аспектами, но стоит признать, что этот мир куда менее изучен, чем мой прошлый. Большинство знаний и расчетов примерные, что изрядно усложняет формулы и конструкцию портала…

— А ты не можешь, как в первый раз, привязаться к чему-то в том мире и открыть портал к нему? — перебила его княжна, вызвав у волшебника легкий ступор от очевидности и простоты решения. Ведь в таком случае ему можно было выкинуть девять десятых формул и практически забить на расчеты! Нужно было лишь настроиться на определенный элемент и открывать свой портал к нему, а не в конкретный мир!

— Похоже, что об этом он не думал, — озвучила очевидное посмеивающаяся от вида «зависшего» чародея Калантэ.

— Но в том мире не осталось ничего, к чему мы с тобой могли бы надежно привязаться, — напомнил вернувший себе самообладание Виктор. Сам он вообще старался не оставлять следов, которые можно было бы с ним связать или против него использовать, а следы Цири он перед «уходом» тщательно подчистил.

— А как насчет части одного магического животного? — намекнула княжна на вариант, который волшебник хотел бы оставить на крайний случай.

— О чем она говорит? — заинтересовалась королева, видя, что чародей колеблется с ответом.

— Перья феникса в моем посохе, — тяжело вздохнув, признал он наконец. — Сама феникс осталась в том мире, но перья навсегда с ней связаны, так что по ним можно осуществить привязку. Вот только для этого мне придется пожертвовать посохом…

— Пенни и Мерула ценнее, — аккуратно напомнила ему Цири, прекрасно отдававшая себе отчет в том, что, долго оперируя магическим артефактом такого рода, привязываешься к нему как к родному. Тем более что палочки и посохи даже демонстрировали зачатки разумности и характера.

Сам Виктор в это время лихорадочно перебирал все варианты якорей, к которым можно было привязаться в оригинальном мире. По всему выходило, что это если не единственный реальный, то точно самый разумный из возможных путей. По крайней мере, использовав еще и привязку по времени, они могли точно знать, где находится Спарк и где будет выход из портала, чего в других случаях гарантировать было невозможно.

— Да, похоже, что это самый разумный вариант, — с горечью признал волшебник, — и оно того стоит.

— И сколько займет строительство с таким подходом? — спросила Калантэ.

— Все зависит от времени, которое я смогу уделять проекту, — Виктор решил не давать излишних обещаний и ожиданий, вполне отдавая себе отчет, что ждет их в самое ближайшее время. — Но я бы назвал вполне реальным сроком четыре-пять лет.

Он слегка покривил душой, накинув годик от реальных прикидок, потому что ожидал в ближайшее время жесточайший дефицит этого самого времени. Да и были у него еще и некоторые надежды, связанные с координатами, которыми поделился Гюнтер. Правда, один из объектов находился на территории Нильфгаарда, но он рассчитывал в скором времени посетить это место.

— Ну, это уже намного лучшие цифры! — искренне обрадовалась княжна. — Мы тут уже полтора года, а время промелькнуло как миг! Так что даже пять лет пролетят незаметно!

— Только не забывайте, что Виктору еще бомбу надо делать, — слегка притормозила внучку королева. — Как бы ни были замечательны ваши подруги, но наше выживание в приоритете.

Цири, вероятно решившая уже, что жизнь налаживается и впереди только молочные реки и кисельные берега, заметно погрустнела от такого напоминания. Пришлось подключаться волшебнику и успокаивать взгрустнувшую принцессу:

— Полагаю, что я могу заниматься бомбами параллельно с расчетами портала. Там несопоставимая сложность, так что бомбы займут намного меньше времени.

— Осталось понять, дадут ли нам это время, — Калантэ обратила внимание на слона в комнате. — Не стоит забывать, что мы все еще воюем с Нильфгаардом, и что-то я не видела от них послов с предложением мира.

— Боюсь, что им сейчас не до нас, — усмехнулся Виктор, приложивший свою руку к нынешним событиям в империи. — Назаир уже восстал, на очереди Метинна… Ну а когда они успешно отобьются от карательных войск, можно ожидать восстаний в Эббинге, Гесо и Мехте. А это уже половина государства. Не самая богатая, не самая населенная, но половина!

— Значит, сработали твои замыслы? — хищно ухмыльнулась Львица из Цинтры.

— Полностью! — подтвердил волшебник с не менее кровожадной улыбкой. — Дворяне Назаира фактически восстали еще в момент, когда добивали ошметки отступавшей с Марнадаля армии нильфов. Ну а когда до всех дошло, что непобедимый прежде Нильфгаард можно бить, то уже по всему бывшему королевству полыхнуло. А учитывая, что Назаир так до конца и не был покорен, свободные горные кланы с радостью подключились к резне черных. Особенно после некоторой нашей помощи.

— А почему они добивали отступавших? — удивленно спросила Цири, видимо, не представляя подобных событий в родном королевстве.

— Потому что назаирцы через одного разбойники, — презрительно бросила королева, после чего не без тщательно скрываемой гордости добавила: — Это именно их сброд я в четырнадцать лет разбила в битве при Хочебуже, когда они приперлись грабить наши земли.

— Ну и не стоит забывать, что королевство было частично покорено всего два десятка лет назад, — добавил Виктор, — причем весьма кровавым способом. Так что и ненависть, и стремление к независимости не выветрились даже у одного поколения жителей.

— А остальные королевства? — судя по сосредоточенной складочке на переносице княжны, она экстренно припоминала всё, что знала об истории северных провинций империи. — Вроде бы они все были завоеваны Узурпатором практически в одно время?

— Вот именно! — волшебник сменил улыбку с кровожадной на одобрительную. — И нигде не успели привыкнуть к новым порядкам.

— Я бы еще дополнила, что завоевывал их именно Узурпатор, — обращаясь к внучке, Калантэ обратила внимание на аспект, до этого казавшийся пришельцу из другого мира не столь важным. — А раз нынешний император выморал его имя из всех источников, отринул его наследие и предал забвению его самого, то и подчиняться новой власти они не обязаны. Все покоренные свергнутым императором королевства имеют полное законное право требовать независимости… ну, с их точки зрения.

— А ты так уверен, что в Назаире и Метинне отобьются от карателей? — обратилась к Виктору Цири, но, судя по внимательному взгляду королевы, этот вопрос и её интересовал. Она хоть и предпочитала решать вопросы на поле боя, но никогда не отказывалась ослаблять врага и вне его.

— Уверен, — кивнул улыбающийся волшебник, — ведь мы им будем помогать!

— Каким образом? — удивилась княжна, не будучи в курсе всех обсуждавшихся вопросов по этому направлению. Хотя тут во многом у Викторы были развязаны руки, так что он творил почти что хотел.

— Для начала, разведкой, — загнув один палец, ответил волшебник, после чего принялся добавлять к нему по пальцу за каждый пункт: — Плюс мы уже выдали им часть снаряжения, снятого с убитых нильфов, по принципу «чего не жалко», а для горцев это весьма неплохое подспорье. Сюда добавим двух высших вампиров, которые вскоре отправятся на подмогу. И если один из них займется «тихими» диверсиями, то второй будет уничтожать мелкие отряды чёрных. Я уж не говорю о том, что к нему может присоединиться парочка его родственников, но и без них эти двое там шороху наведут.

— А не опасно ли нам самим давать подобным существам попробовать вкус крови? — Цири задала вполне резонный при иных обстоятельствах вопрос.

— Не беспокойся, поезд «попробовать вкус крови» у этих существ давно уже ушел!

— Спасибо, успокоил, — саркастично прокомментировала княжна.

— Для нас двоих высшие вампиры не так уж и опасны, — Виктор еле сдержался, чтобы не закатить глаза, решив вместо этого просто объяснить диспозицию бывшей подопечной и её внимательно слушавшей бабушке. — Их скорость вполне сравнима с нашей, их бессмертие весьма условно, летать мы и сами можем. Ну и главное наше преимущество перед ними — магия, которой они полностью лишены! Тем более что город и окрестности оплетены следящими чарами и амулетами, так что они даже приблизиться незаметно не могут. Ну и в случае столкновения нашей задачей будет лишь защитить окружающих.

— Ладно, будем считать, что Назаир и Метинна отбились, — кивнув в знак принятия такого ответа, Цири вернулась к прежней теме, — а когда присоединятся еще три провинции, мы будем продолжать им помогать?

— Нет! — твердо ответила за волшебника Калантэ. — С этих пор мы перестанем им помогать.

— Почему? — было видно, что княжна не возмущается или спорит, а лишь пытается полностью разобраться в вопросе.

— Потому что нам выгодно, чтобы нильфы как можно крепче там завязли, — принялась разъяснять королева. — Однако нам не выгодно, чтобы одна из сторон быстро победила. Да и я практически уверена, что лидерство в восстании подденет под себя кто-то из трех новых восставших, так что они будут считать, что помощь им и не нужна вовсе.

А мы, пользуясь неразберихой, вполне можем забрать Туссент…

— Да ты, Виктор, смотрю, никак не уймешься! — притворно возмутилась Калантэ, которую, правда, выдавали смеющиеся глаза. — Для человека, неспособного даже захмелеть от вина, ты подозрительно много внимания проявляешь к регионам его производства!

— Я не виноват, что они все расположены в стратегически важных местах! — развел руками ничуть не извиняющийся волшебник. — Да и может я из тех мужчин, что, утратив свою мужскую силу, компенсируют это разглядыванием картин с обнаженными девами?

— Хорошо если девами! — фыркнула королева, сделав вид, что не обратила внимания на внезапный интерес своей внучки к потолку кабинета. Вместо этого она посерьезнела и спросила Виктора прямо: — Ты считаешь, что нам есть смысл строить такие далеко идущие планы?

— Я уверен, что лишние планы — это намного лучше, чем их отсутствие, — вполне серьезно ответил волшебник, хоть и понимал, о чем настоящий вопрос. Просто там у него конкретного ответа не было. Вот только твердый взгляд зелёных глаз настаивал на своем, так что пришлось подчиниться: — Я не сталкивался ни с чем подобным и гарантий исхода давать не могу. Я обещаю лишь, что буду сражаться, используя все свои возможности и умения. Однако строить политику государства, основываясь на вероятной гибели всего мира, считаю неверным, поэтому и гляжу вдаль.

— Такой ответ меня вполне устраивает! — одобрительно усмехнулась Калантэ, показывая, что готовности принять бой для неё пока достаточно.

— А вам не кажется несколько неправильным перед угрозой вторжения подводного чудища устраивать резню в соседнем государстве? — спросила Цири, приковав к себе два недоуменных взгляда, отчего тут же принялась пояснять-оправдываться: — Я в том смысле, что они могли бы стать нашими союзниками в случае вторжения…

— Ха! Союзниками! — даже развеселилась королева. Правда, это было злое, горькое веселье. — Да эти союзники первыми бы вонзили нам нож в спину! Запомни, Цирилла: Нильфгаард, а в особенности Эмгыра вар Эмрейса лучше иметь в качестве врага, чем союзника! Враг хотя бы не сможет предать!

«Она знает! — отчетливо понял Виктор, который уже кучу времени не решался сообщить Калантэ обо всех секретах, которые он почерпнул из головы Вильгефорца из Роггевеена. — Не уверен, как долго, но она точно знает!»

— О чем ты, бабушка? — недоуменно спросила растерявшаяся от такой реакции княжна.

— Может, спросим у твоего любовника? — резко бросила Калантэ, своим внезапно изменившимся настроением лишний раз подтверждая мысли волшебника. — Похоже, что ему известно намного больше, чем он считает нужным с нами поделиться! Давай, Виктор, расскажи нам, почему нельзя доверять даже людям, которых ты принял в свой дом и отдал самое дорогое!

Волшебник прекрасно понимал чувства королевы, тем более что впервые они прорывались у неё наружу, поэтому нисколько на неё не обижался. Он не ожидал, что именно эта беседа затронет подобную тему, но вот саму реакцию вполне ожидал. Чего не скажешь о Цири, которая переводила свой растерянный и немного испуганный взгляд с одного на другого, пока не промолвила:

— Виктор, о чем она говорит?

Вздохнув, как перед прыжком в ледяную воду, мужчина ответил:

— Император Нильфгаарда Эмгыр вар Эмрейс — это твой отец, Цири.

— Ч-что? — неверяще переспросила девушка с широко распахнутыми глазами. — К-как? Ведь мои родители погибли в море!

Бросив взгляд на Калантэ, волшебник понял, что она оставила его отдуваться, поэтому он, стараясь хоть мягким тоном смягчить подобную новость, ответил:

— Там погибла только твоя мать… Так называемый Дани, он же сын свергнутого императора Фергуса вар Эмрейса, вступил в сговор с Вильгефорцем из Роггевеена с целью возвращения на трон, но в ходе выполнения плана произошла накладка и Паветта погибла.

— И что это была за накладка? — глухо произнесла королева, видимо не знавшая всех подробностей.

— Похоже, что Паветта что-то заподозрила в последний момент и оставила Цири на Скеллиге, что не входило в планы ни Эмгыра, ни Вильгефорца… Дальнейших подробностей я точно не знаю, так как пользуюсь знаниями убитого чародея, не присутствовавшего при трагедии, но он считал, что прямо или косвенно, но Эмгыр убил свою жену.

— Но зачем им я? — ошарашенно произнесла девушка, похоже, что и на секунду не усомнившаяся в правдивости слов Виктора. — Если Эмгыр хотя бы мой отец, то как мое присутствие на корабле в момент его гибели входило в планы Вильгефорца?

— Ты уникальна, Цири, — с горькой усмешкой ответил волшебник. — В тебе полноценно пробудился так называемый «ген Старшей крови»… Название, конечно, бредовое, но за носителем такого гена будут охотиться все, кто сочтут себя достаточно сильными, ведь они все хотят им воспользоваться. И в обсуждаемой ситуации оба хотели тобой воспользоваться, только по-разному… хоть и одинаково мерзко.

— Конкретнее? — сглотнув, попросила княжна. Виктор бросил взгляд на Калантэ, но та лишь кивнула, подтверждая просьбу.

— Вильгефорц придумал целую серию опытов, целью которых было извлечение этого гена из тебя и передача ему… Твое выживание в этой ситуации не подразумевалось. Эмгыр же выбрал вариант куда проще: жениться на тебе и произвести наследника, который и будет обладать этим геном…

— Что? — подобное, очевидно, не умещалось в голове у девушки. — Но он ведь мой отец! Это ведь так? Как он смог бы вообще взять меня в жены? Да и зачем ему это делать, если его дочь и так обладает этим геном?

Волшебник еще раз тяжело вздохнул, потому что ему вся эта беседа тяжело давалась. Было просто физически неприятно копаться в мерзких замыслах чудовищ в человеческом обличии. Однако он решил, что лучше вывалить все за раз, дабы между ними не осталось секретов хоть с этой стороны. Ну а Цири — она крепкая, она выдержит правду. Уж лучше так все узнать, чем в какой-то неподходящий момент с неясными последствиями.

— Он хотел скрыть, что он был когда-то Йожем или Дани и что ты его дочь. Так бы он и женился на тебе. Есть ведь много способов провернуть подобное — ты была еще слишком мала, так что можно было даже не стирать память, а просто убедить, что все не так, как ты помнишь. А наследник ему нужен был, чтобы продолжить правящий род, ведь императорский титул передается только по мужской линии.

— Это какое-то безумие, — девушка уселась на софе, обхватив колени руками, а два котика, почуяв неладное, принялись ластиться к ней, потираясь мягкими пушистыми боками. Виктор хотел было подойти и утешить её, но после гневных слов её бабушки как-то поостерегся.

— Но тогда получается, что смерть моей дочери была предопределена, — впервые за долгое время мрачно высказалась Калантэ. — Она ведь не допустила бы ни опытов, ни женитьбы отца на дочери. Да и могла просто рассказать, кем являлся её муж.

— Этот аспект Вильгефорца не интересовал, — Виктор признал свою неосведомленность. — Он планировал предать Эмгыра и забрать себе Цири, а судьба принцессы его мало волновала. Его вообще не интересовали люди, которые не могли предоставить ему прямой выгоды.

— Но как моя мать вообще могла полюбить такое чудовище? — девушка на удивление быстро пришла в себя, и теперь в её голосе начинала лязгать сталь. — Я знаю всю эту чушь про «предназначение», про моего идиота деда, пообещавшего «то, чего не ожидаешь дома застать» незнакомцу… Но как она могла быть настолько слепа?!

Королева, видимо решив, что настал подходящий момент, решила продвинуть свою мысль:

— Любовь иногда закрывает нам глаза…

— Ой, вот только не надо при этом смотреть на Виктора! — Цири неожиданно для всех оборвала свою бабушку, что весьма впечатлило женщину. Волшебнику даже показалось, что у неё в глазах промелькнули гордость пополам с горечью. — Он никогда ничего не просил и не требовал для себя! Ему бы и в голову не пришло сперва требовать идиотского обещания у попавшего в беду человека, а потом еще и забирать на этом основании его дочь! Тем более что сам Рёгнер уже был мертв! Какого хрена его обещания вдруг распространились на живых?!

Цири вскочила с софы, не обращая внимания на возмущенно мяукнувших котиков, и зашагала по кабинету, все больше распаляясь. Виктор же в этот момент не только радовался тому, что она вышла из грустного состояния, не успев в него и войти-то толком, но и наслаждался прекрасным образом разгневанной воительницы.

— Как я тебя теперь понимаю! — обратившись к волшебнику, воскликнула княжна. — Ненавижу пророчества! От них людям сплошные беды! И ведь куча идиотов им верит! А потом восхищаются: «Ой, как точно сбылось предсказание, и наступил неурожай! Хорошо, что мы ничего не сеяли!» Может, потому и неурожай, что вы забили на него заранее?!

— Ты, к слову, тоже была обещана Геральту, — напомнила королева, со смесью опаски и удовлетворения наблюдая за внучкой.

— Вот только ему хватило ума и порядочности не воспользоваться этим «обещанием»! Да и кем я была «обещана»? Отцом, убившим мою мать и собиравшимся взять меня в жены, чтобы фактически насильно произвести ему наследника? Вот что-то я крайне сомневаюсь, что он собирался выполнять свое обещание!

Тут, пожалуй, Виктор был полностью согласен: Эмгыр, воспользовавшись трусостью и тупостью деда Цири и «специфическим характером» её матери, вряд ли сам собирался следовать какому-то там «Предназначению». Для него это был лишь инструмент достижения целей, не более. Он бы даже предположил, что и сам Рёгнер не просто так попал в ситуацию, когда был вынужден дать подобное обещание. Все же Калантэ права: таких, как Эмгыр, лучше иметь во врагах, чем в друзьях.

— Да и что с тобой-то случилось? — обратилась внучка к королеве, отчего у той удивленно распахнулись глаза. — Ты не могла его придушить по-тихому? Речь ведь идет не о четырнадцатилетней дурехе, как-то умудрившейся залететь от непойми кого (хорошо хоть теперь за безопасность замка Виктор отвечает)! Речь идет о королевстве, и ты так просто отдаешь его непонятному мутанту, большую часть суток покрытому колючками?

Виктор подумал, что Калантэ разозлится или хотя бы возмутится поведением Цири или претензиями к себе, однако та будто бы счастливо улыбалась, а в её глазах отчетливо была видна гордость.

— Я наняла на это дело ведьмака, — призналась королева.

— Геральта? — насмешливо фыркнула княжна. — Худший выбор сложно было бы сделать! Для безэмоционального охотника на монстров его слишком уж сильно штормит на волнах подростковой аффектации.

— Ты забываешь, что с твоим возвращением все сильно поменялось, — напомнила ничуть не возмутившаяся Калантэ. — Раньше я и мечтать не могла о подобных ресурсах и возможностях. Да и про самого Геральта мало что знала.

— Десяток арбалетчиков был бы понадежнее, — проворчала Цири, соглашаясь с бабушкой, чем изрядно ту порадовала. — И что, Геральт отказался убивать этого урода?

— Не просто отказался, но и встал на его сторону, когда я позвала стражу.

— Надо не забыть врезать ему по морде при следующей встрече, — пробормотала княжна, после чего воскликнула: — Насколько проще жилось бы в этом мире, если бы все просто выполняли свою работу!

— Его согласие с моими требованиями не сильно повлияло бы на результат, — с печальной усмешкой сообщила королева, — потому что когда Паветта поняла, что её любимого Йожа убивают, она устроила магическую истерику, разметав всех гостей и чуть не разрушив сам замок. Если бы не Мышовур и Геральт, глядишь, и убила бы всех нас.

— Хорошо, что мне такое не грозит, — поспешила сообщить Цири, тут же добавив: — У меня был слишком хороший учитель.

Намек был более чем прозрачный: «Я стала такой благодаря тому, кого ты тут обвиняешь во всяких замыслах».

— И что ты планируешь делать с новой информацией? — аккуратно, дабы не тревожить свежие раны, спросил Виктор, после пары минут общего молчания.

— Ну, убивать кровных родственников нехорошо, — кровожадно ухмыльнулась княжна-чародейка-воительница, — так что ты этим гадом займешься!

— С удовольствием! — мрачно пообещал ей специалист в тёмной магии.

Глава 33. Новые заботы

После аудиенции у королевы Виктор решил не отпускать Цири далеко, сразу утащив её в сад посидеть на скамеечке. И лишь установив «купол тишины» и удостоверившись, что никто за ними не следит, он задал волновавший его вопрос:

— Ну, ты как?

— О чем ты? — изобразила непонимание княжна, извлекая из воздуха виноград.

— Я о том, что ты достаточно спокойно восприняла новость о своем отце, — осторожно поделился своими наблюдениями волшебник. Свою ученицу он уже не мог читать, как остальных людей, поэтому приходилось пользоваться обычными методами, вроде разговоров.

— Шутишь что ли? Я в бешенстве, — спокойным тоном произнесла Цири, закидывая в рот первую виноградинку.

— Оно и заметно, — саркастично хмыкнул Виктор, украл одну виноградинку и добавил: — Я боялся, что тебя куда сильнее затронет эта новость.

— Ага, прям боялся, — фыркнула княжна, шлепнув ладошкой по тянущейся за второй виноградинкой руке. — У тебя что, своего винограда нет?

— Чужой вкуснее, а твой вообще самый вкусный! — ничуть не смутившись, сообщил волшебник и получил разрешение на еще одну виноградинку. — Ну ладно, не боялся, а опасался. Все же не каждый день такие новости получаешь. А ты довольно быстро взяла себя в руки.

— Если бы этот урод не убил мою мать, я бы и внимание на него не обратила, — сообщила Цири, захрустев виноградинкой вместе с косточками, вместо того чтобы удалить их магией, как они оба делали. — Может, просто прошло слишком много времени, и я смирилась? Да и ты ведь сам говорил, что главное, кто воспитал…

— Повторяя слова Эсси: «учитывая наши нынешние отношения, фу, гадость!»

— Я не специально, — слегка улыбнулась княжна, — да и ни на что такое я не намекала. Если тебе будет легче, можешь считать, что я говорила про бабушку.

— И никаких сожалений? — зачем-то продолжил допытываться Виктор, сам не зная зачем. Возможно, его просто слегка разочаровало несоответствие реакции девушки его ожиданиям. Он-то столько времени опасался ей сообщать о полученных сведениях, а оказалось, что опасался он совершенно напрасно, а Цири успела перенять многие из его взглядов на жизнь.

Вот только у живущего уже третью (минимум) жизнь перерожденца его отношение к окружающим появилось в целях самосохранения, чтобы хотя бы с ума не сойти, теряя близких людей при каждой смерти. В своей первой итерации он был куда ближе с родственниками, чем в двух последних, во многом из боязни привязанностей. Да и детство в них он оба раза встречал сиротой, что было созвучно с положением княжны после гибели родителей.

Хотя волшебник и признавал, что с каждым разом у него убавлялась привязанность к близким людям, вот только он всячески этому сопротивлялся, боясь однажды окончательно потерять всякую человечность. Все же общий срок жизни у него был немалый, да и он не планировал в ближайшее время его обнулять.

— Сожаления, конечно, есть, — вырвав Виктора из размышлений, призналась княжна, что явно не добавило ей веселья. Вот только голос её был уверен и ни на секунду не дрогнул. — Но больше о том, кем оказался мой отец, а не о самом факте его существования или моих на него планов. Ты ведь вообще рос один в своем мире, так что должен меня понимать: у меня хотя бы есть бабушка, ты, да и целое королевство, которое стоит защищать!

В конце своих слов Цири даже улыбнулась, одним взглядом показывая, что распределение перечисленных идет не по старшинству заслуг. По крайней мере, в одном случае точно.

— Тогда, пожалуй, мне стоит заняться делами королевства, — усмехнулся волшебник, посчитав, что не стоит сейчас перегибать палку с утешениями и заверениями. — А то, кто знает, чего вы тут за время моего отсутствия устроили!

— Тебя не было всего сутки! — насмешливо фыркнула княжна. — Уж если за прошедшие века оно не исчезло, в нынешнем состоянии пару деньков без твоего надзора переживет.

— Это предложение устроить каникулы еще на денек? — заговорщицки изогнул бровь Виктор.

— Ну или можно действительно заняться строительством дорог, а под шумок найти пару местечек поромантичнее, — эротично облизнув губы, предложила Цири. Хотя её спутник был уверен, что практически всё, что девушка бы ни делала, было эротичным. И дело точно было не в его чувствах к ней, потому что подобные мысли он ловил у большинства людей, кто им вместе встречался.

— Даже не подумаю отказываться от подобного! — весело объявил волшебник, куртуазно подавая княжне руку.

***

Строительство дорог совместными усилиями, как и любое их совместное мероприятие, вышло заметно веселее, чем в раздумьях летать в одиночку. А уж окончание этого строительства, когда они переместились из не самой красивой местности юго-восточного Соддена в горы, было просто великолепным дополнением. Тем более что мало какая погода могла создать им хоть сколько-нибудь заметные неудобства.

Вот только Виктор вдруг вспомнил, что одни из координат, данных ему О`Димом, располагались именно под горой Горгона, которую они прекрасно видели, приводя себя в порядок. Однако он не знал, что должен там найти, и не собирался без всеобъемлющей проверки тащить туда Цири. Тем более что Горгона примыкала к условно враждебному Туссенту, а это могло вызвать нежелательное внимание.

Конечно, волшебник прекрасно представлял себе нынешние огромные возможности своей бывшей подопечной, однако также он видел и все её слабости. Конечно, этими слабостями кроме него мало кто из известных ему сущностей мог бы воспользоваться, вот только подобные знания лишь вызывали излишнее беспокойство.

Виктор действительно мало привязывался к людям, но к этой девушке за проведенные вместе годы успел сильно привязаться, даже полностью изменив характер этой привязанности. Поэтому он просто не мог подвергать её излишнему риску, которому всегда был готов подвергнуть себя. Даже отдавая себе отчет в том, что иногда его опека может быть совершенно излишней. Но ничего поделать с этим он не мог, да и не хотел.

— Я как будто чувствую легкое внимание к себе, — неожиданно произнесла сканирующая местность княжна, дополнительно напрягая своего спутника, который ничего подобного не чувствовал. — Ты ничего не заметил?

— Полагаю, что это может быть что-то вроде следящих чар, — волшебник постарался ничем не выдать своих чувств, протягивая ей вместо этого руку. — Всё же мы весьма близко к границе Туссента, а их княгиня какая-то твоя родственница, так что всё может быть. Но я бы предложил отложить её посещение до лучших времен.

— Чтобы предстать перед моей троюродной, как выяснилось, тётушкой в составе более представительной делегации? — задорно спросила Цири, довершая последние штрихи в своем облике и принимая предложенную руку, после чего они немедленно аппарировали. Факт того, что мужчина даже секунду не подержал её руку перед отправкой, тут же получил свою оценку: — Ого, а ты торопишься!

— Меня напрягает, когда я не могу полностью контролировать ситуацию, — открыто улыбнувшись, признался Виктор, теперь уже не спеша отпускать её руку. — Да и наверняка кто-то мог решить, что мы из этого сада и не выходили всё это время, так что, наверное, стоит подать отчет о проделанной работе.

— Ну да, ну да, наверное, — судя по внимательному взгляду княжны, ответ её не полностью устроил, но, видимо, она решила пока не копать глубже. Подобное негласное соглашение, предусматривающее отсутствие излишнего пересечения некоторых черт, установилось у них само по себе, но пока обоих устраивало. Да и в большинстве вопросов они полностью доверяли друг другу, не спеша разрушать это доверие ненужными вопросами. — Тогда до ужина разбегаемся заниматься своими делами?

Девушка намекала, что ей тоже есть чем заняться, ведь она вполне набрала себе обязанностей. Но волшебник был благодарен, что она так легко его отпускает, припомнив, что стоит еще одним делом заняться, благо они его только недавно обсуждали.

— Да, я тут вспомнил, что у меня без работы сидят несколько весьма необычных человечков.

***

Подать клич и собрать на встречу Эмиеля и Детлаффа оказалось делом быстрым, благо оба были снабжены на подобные случаи амулетами связи, да и находились в Цинтре. Третий «завербованный» высший вампир, Даньяр, в это время восстанавливался в родовом гнезде Каролюммов в Эббинге, что располагался на западе Нильфгаарда, так что ему и добираться до места выполнения будущего задания ближе прямиком из дома получалось.

Тем более что по замыслу Виктора к выполнению задания могли присоединиться и родственнички раненного, а он вполне успешно ускорить свое восстановление за счет крови жертв. Да и вообще он предпочитал держаться подальше от подобного кровожадного идиота, используя его только когда нужна была грубая и жестокая сила.

— Приветствую вас, господа! — когда они все расселись, вежливо поздоровался волшебник. Встреча проводилась в снятом для подобных встреч доме, где оба вампира постоянно и жили. Хотя Регис уже успел начать ознакамливаться с будущей работой, посещая постепенно создаваемую основу для магической академии. — Как вы понимаете, моя просьба оказалась несколько внезапной и неожиданно ранней. Но можете не волноваться, я не собираюсь нагружать вас сверх оговоренной ранее меры.

Несмотря на его слова, оба высших вампира, которые и до этого-то были весьма озабоченны, напряглись еще сильнее. Правда, в подобной ситуации все присутствующие в помещении весьма придирчиво оценивали каждый жест или малейшие движение собеседников. А если бы обычный человек мог увидеть эту беседу, то обратил бы внимание, что и князь, и взявший слово вампир (конечно, если бы он их еще и смог определить) говорят заметно быстрее людей, хоть и продолжают четко выговаривать каждую букву.

— Да, признаться, ваше сиятельство, нас весьма удивило так быстро поступившее сообщение, — со всеми положенными политесами ответил Эмиель. — Но, я полагаю, что дело не требует отлагательств?

— На самом деле, как раз никого из вас я сильно не тороплю, — мягко улыбнулся Виктор. — Я лишь решил воспользоваться тем, что вы оба находитесь в одном месте и мы можем быстро обсудить некоторые вопросы. Это было бы удобнее для всех нас.

— Да, пожалуй, что так и правда было бы удобнее, — признал слегка склонивший голову Регис. — Но что у вас к нам за задание?

— Просьба, — с всё той же мягкой улыбкой поправил его волшебник, — а не задание. А к вам, господин Рогеллек Терзиефф-Годфрой, у меня и вовсе лишь вопрос: вы ведь интересуетесь историей этого мира и в целом многими направлениями?

— Эмм, да, конечно, — слегка растерянно согласился Эмиель.

— Что вам известно про гору Горгона? — этот вопрос явно застал обоих вампиров врасплох, но глаза Региса еще и заинтересованно блеснули. — А конкретно про то, что в ней или под ней.

— Пожалуй, это правильное уточнение, — одними губами улыбнулся Эмиель, — однако, к моему искреннему огорчению, я не могу помочь вам с этим вопросом. Или, вернее, вы не нуждаетесь в моем ответе.

— Почему? — удивился Виктор, не спеша высказывать свои догадки. А первая его мысль касалась одной из особенностей конкретно вампиров.

— Потому что там магия, весьма сильная, стоит признать, магия, — не разочаровал его Регис, и тут уже улыбнулся, слегка обнажая свои острые клыки. — И именно вам куда проще получить ответы на вопросы, просто посетив это место. Только сразу предупрежу, что там не только магия есть, но и весьма малоприятные существа, склонные ко всяческим проказам: стучаки. Да и не одни они.

— Кучка родственников кобольдов? — вклинился в беседу удивленный Детлафф. — Что они могут противопоставить даже простому чародею?

— А я и не предполагал их убийство, как и проблемы с ними, — спокойно ответил собрату более пожилой вампир, после чего повернулся к означенному чародею: — Я лишь предположил, что после слов, сказанных на нашей прошлой встрече, вы не захотите убивать разумных и даже отдаленно похожих на краснолюдов существ.

— Да уж, хорошо, что тебя ни один краснолюд не слышал, — фыркнул слегка развеселившийся Детлафф. — Пожалуй, что сочли бы оскорблением всей их расы.

— И правда, хорошо, — с привычной спокойной улыбкой согласился Эмиель.

— Ну что же, тогда благодарю за предупреждение, — склонил голову Виктор, показывая, что и вправду не желал бы ненужных убийств. — Но если они не являются действительно сильными магами, то проблем мне не составят.

— Уж они-то точно не маги, — заверил его Регис, — эти существа еще являются родственниками людоедов, троллей и великанов.

— В эти неспокойные времена я даже людоедов не убиваю, — усмехнулся волшебник, вполне прозрачно намекая, что многие люди и вампиров сочтут людоедами. — Некоторые вон в армии служат, хотя, будь дело в моем мире, весьма вероятно, я бы убил любого, кто пробовал человеческую кровь.

— Как я понимаю, моя задача будет посложнее, — поспешил сменить тему наверняка не так давно вкушавший кровь вампир. Особого испуга при этом в нем не чувствовалось. Скорее просто сама тема была неприятна, как и хоть и косвенное, но сравнение его вида с настоящими людоедами.

— Без сомнения, я попрошу о более длительном и интенсивном приключении, — аккуратно ответил Виктор, продолжая упорствовать в том, что он не выдает заданий, а просит об услуге. — Видите ли, господин ван дер Эретайн, мои средства контроля и наблюдения в стремительно расширяющемся восстании на севере Нильфгаарда весьма ограничены. А вы долгое время жили в той местности, возможно, даже имеете некие связи, плюс вас нельзя напрямую связать с Цинтрой. Вот я и хотел попросить вас поучаствовать в этом восстании в качестве наблюдателя. Степень вовлечения вы вольны выбирать сами, но вы наверняка захотите избежать прямого участия в боях.

— Да, в обычных доспехах я чувствую себя неуютно, а сражаться без них означает повысить шанс разоблачения, — согласился Детлафф, при этом очевидно перебирая в голове варианты. — Однако в критической ситуации это не стало бы проблемой. Важнее, что я не так хорошо себя чувствую в обществе людей, как мой друг, так что мне будет тяжеловато влиться в армейскую среду.

Высший вампир совсем не выглядел расстроенным подобным фактом, видимо, не считая его слабостью, однако Эмиель все равно пришел ему на помощь:

— Пожалуй, что в других обстоятельствах я бы с этим согласился. Однако мое знание истории людей подсказывает мне, что именно армейского в этом восстании будет не слишком много, а как раз людей, среди которых ты будешь как свой, с избытком.

— Пожалуй, что я соглашусь с этой мыслью, — усмехнулся волшебник, который штудировал не только историю войн своего родного мира, но и многочисленных восстаний. — Тем более что я не собираюсь отправлять вас с пустыми руками. Так что прибудете вы с тем, что нужно всем восстаниям, сразу заняв некоторое привилегированное положение.

— И что же это? — первым поинтересовался Регис.

— Деньги! — с ухмылкой ответил Виктор, прикидывая, что он лично может профинансировать все это восстание. Все же он почти не тратил привезенные из прошлого мира ценности, да еще и в этом начал уже неплохо зарабатывать, хоть и в несравнимых объемах. — Ну, по желанию можем и оружия подкинуть. Но деньги куда важнее!

— Выглядит так, будто это поможет мне закрепиться, — недолго подумав, признал вампир. — Но все же, почему именно я? Ведь у вас наверняка есть более подготовленные к подобному люди, которым еще и не надо будет особо скрываться.

— Ну, во-первых, я думаю, что вы себя недооцениваете, — сменив ухмылку улыбкой, произнес волшебник, — а во-вторых, во время подобных событий разные вещи происходят, а вы уж точно сможете в них выжить и даже при этом не выдать никаких тайн.

— И как скоро вы полагаете начало событий? — опять неожиданно спросил Эмиэль.

— В Назаире восстание уже началось, и если мы не дадим его быстро подавить, то еще до лета присоединится Метинна, — Виктор без опасений выложил исправно получаемые по каналам прослушки и другими средствами данные. — А если быстро не задушат и его, то вскоре присоединятся Гесо, Мехт и Эббинг. На остальные провинции надежды намного меньше, но кто его знает, как все обернется?

— Эмм, а насколько вообще мы можем рассчитывать на их успешность? — аккуратно спросил Регис. — Конечно, поражение, которое Нильфгаард потерпел в Цинтре, было беспрецедентным и весьма тяжелым, но у них еще очень много войск.

— Я считаю их успешность вполне вероятной, — тут на зависть многим вампирам оскалился сам волшебник, — ведь мы не будем сидеть сложа руки, предоставляя героически борющимся за свою свободу народам весь объем помощи, который сможем. Вплоть до моего личного участия в боевых действиях! Потому что я не успокоюсь, пока угроза Цинтре не будет устранена! Ну а дальше посмотрим…

О том, что они все, вместе даже с высшими вампирами и почти бессмертными, могут вообще не дожить ни до какого «дальше», Виктор не стал рассказывать. Сущности подобных сил и не до конца ясного предела возможностей он в предстоящую битву с непонятным «Врагом» все равно не собирался бросать. Так зачем заранее их пугать? Не глупее люди уже думают и решают проблему: он вот скоро за бомбу возьмется, еще одни советы проводят. Да и самим его собеседникам, судя по их лицам, и так информации, а особенно размаха, хватало.

***Детлафф***

Сидя посреди разбитого прямо на месте недавней стычки лагеря, Детлафф помешивал просяную кашу с изредка всплывающими кусочками мяса и овощей, вполне отдавая себе отчет, что пища эта ему нужна только в целях конспирации, но даже так он бы предпочел наслаждаться кулинарией Цинтры. Подобный завтрак у него образовался, когда он принял предложение проклятого князя. Хотя как его не принять было, когда на другой чаше весов лежали вполне предсказуемые, наверняка неприятные, последствия?

Вполне поживший уже высший вампир на всю свою долгую, как он продолжал рассчитывать, жизнь запомнит этот хладнокровный взгляд неестественно синих глаз: в них не было ни тени сомнения, только твердая уверенность. Не желая сам признавать это, вампир действительно был слегка напуган. Тот, кого он принимал за низшую форму жизни, сумел его напугать! Так что немного пресноватая каша была не самым тяжелым выбором.

Зато, как и говорил сам князь, публичный прием пищи из одного котла с обычными воинами неплохо поднимал его авторитет. Хоть сперва этот совет и удивил привыкшего к феодальным отношениям вампира, но тут он решил списать подобный эффект на непонятные ему особенности людей.

— Сэр, мы закончили! — прервав размышления мужчины, отчитался подошедший боец.

— Что-то интересное? — равнодушно спросил Детлафф, прекрасно зная, что все интересное пленные рассказали еще в первую ночь. Или вернее сказать «провопили», ведь пытали их назаирцы, у которых был очень большой и острый зуб на захватчиков, так что в методах они не стеснялись. Высший вампир даже был готов признать, что в изобретательности пыток они смогли его удивить. И хоть сам он не опускался до подобных методов (во многом еще и потому что опасался слишком уж сильно контактировать с кровью), но вполне понимал, что эти люди на войне.

— Нет, — отрицательно мотнул головой вытянувшийся перед пугавшим его командиром боец. — Продолжают бредить про подмогу, которая идет им на помощь.

— Хех, даже жалко этих идиотов, — честно признался Детлаф, прекрасно знавший, что идущий на подмогу отряд нильфгаардской армии встретит на своем пути его собрата… с куда меньшим уважением к чужой жизни. Он был уверен, что молодой Даньяр Ван Каролюмм совсем не будет стесняться в методах, но после некоторой обработки все же поостережется совсем уж наслаждаться процессом.

— Они утверждают, что на помощь должны были прислать «Геммерских миротворцев», — с отчетливо слышимыми презрением и ненавистью в голосе доложил боец.

— Ну, этих тварей убивать дело даже хорошее, — неожиданно для самого себя сообщил высший вампир. Все же убивать и даже пытать мужчин, тем более на войне, это одно, но то, что, судя по рассказам, творили эти монстры в человеческом обличии, было за всякими пределами. Детлафф имел свой некий кодекс поведения, и насилие над женщинами и детьми в него точно никак не умещалось. — Так что в этом случае не жалко.

— Мы тоже так считаем, сэр! — весело ответил мужчина и будто бы даже распрямил спину, глядя на своего командира. Даже сам вампир, как не имеющий большого опыта в военных действиях, понимал, что их небольшой отряд выглядит слегка неряшливо. Но задач именно воевать перед ними и не ставилось, а вычищать небольшие отряды врага и нападать на его обозы они успешно могли и за счет прекрасной разведки, данные которой предоставлял им князь.

— Разрешите идти, сэр? — вырвал его из мыслей боец.

— Да, конечно, Колин, сходи позавтракай, — не зная, что еще сказать, ответил Детлафф.

— Слушаюсь, сэр! Спасибо! — изо всех сил изображая или действительно испытывая радость, мужчина развернулся на месте и, будто бы даже пытаясь изобразить какой-то особый шаг, двинулся к своему отряду, уже поглощавшему завтрак. Из того, как ответил и повел себя боец, вампир все же сделал вывод, что как минимум совсем больших ошибок он пока не допускает.

Вообще его небольшое войско в почти две сотни воинов пока особо работой и не нагружали, только изредка аккуратно наводя на отряды вроде вчерашнего, где они даже серьезных потерь не понесли. Всего пятеро легкораненых, что приставленная к ним лекарка обещала к концу недели поставить в строй.

Вот только сам факт того, что люди при подобных царапинах вынуждены их так долго залечивать, весьма огорчал высшего вампира. Ведь сам он прекрасно отдавал себе отчет, что легко расправился бы со всем отрядом нильфгаардцев максимум за минуту. Но ведь тот же князь тоже не сражался в первых рядах в битве при Марнадале, хотя он уже показал, что способен противостоять высшему вампиру даже в обычном кулачном бою. Может, и не дело командиру лично лезть и рубить всем головы? Ведь в чем-то же должен быть смысл того, что ни королева, ни её два сильнейших чародея в прямое столкновение не вступали. Это был интересный вопрос и новый опыт, который мог позволить разобраться в человеческом поведении.

Однако сейчас Детлаффа больше волновало новое подкрепление, как высказался князь. То, что ему присылают настоящих разбойников, его не сильно волновало — месяц назад у него самого не сильно лучше воины были, однако постепенно втянулись. Его даже первое время беспокоило, что нахождение в лагере пары сотен мужиков самой бандитской наружности и одной единственной девушки-лекарки может создать проблемы, но отчего-то никаких эксцессов так и не произошло. Хотя девушка первое время и вилась неподалеку от вампира, облегчая ему наблюдение за порядком. А когда появились первые раненные, даже он заметил, как резко прекратились разные нехорошие взгляды на нее.

Больше его напрягало, что новый отряд уже имел своего командира, так что приходилось впервые общаться с кем-то близким по статусу. А это уже могло привести к проблемам споров за власть, которые способны обрушить его наверняка не такой уж и большой авторитет в войске. Конечно, у высшего вампира всегда оставалось одно проверенное средство воздействия на любого (ну, как оказалось, почти на любого) человека, однако к нему прибегать и не хотелось.

Все же после нескольких бесед с Регисом, главным образом в последнее время, и особенно общения с князем, Детлаффу отчего-то захотелось добиться подчинения привычными людям методами. Ведь добился этого подчинения, хоть и в комфортной и вежливой форме, от него нынешний наниматель. Значит, люди не так уж просты и слабы, как он всегда думал. Даже если таких сильных среди них единицы.

За этими размышлениями вампир не обратил внимание на ставшие уже привычными возгласы младших командиров, руководивших уборкой лагеря. Всё же они немного отдалились от «своей» территории, и теперь им предстояло быстро вернуться в привычный лагерь. Да и встретить это новое пополнение они могли лишь там, потому как никто не знал об их реальном положении. Ну, кроме князя, конечно же.

Сам Детлафф передал уже практически чистую посуду, которую он сам даже не заметил, как успел начисто выскрести ложкой, подскочившему помощнику. Боец был то ли его оруженосцем, то ли еще кем, но, чтобы не разбираться пока и не путаться, свежеиспеченный командир просто в первый день запомнил всех по именам и, если нужно было позвать, обращался так. Но никто не возражал и не делал замечаний, так что он решил, что пока и так сойдет.

Вообще сборы вампира в дорогу были недолгими: повесить на пояс в дополнение к изогнутому кинжалу еще и меч, нацепить легкую черную броню по типу кольчуги, но с причудливыми красными пластинами, и можно было вскакивать на коня. Все эти два непривычных предмета и лишь чуть более привычное средство передвижения он получил от князя и признавал, что они не особо мешаются, зато выглядят неплохо, даже дополняя его мрачный образ. Обычно-то он носил длинный чёрный кожаный сюртук поверх красного камзола, и броня с ними на удивление хорошо смотрелась.

А конь так еще и вопреки всем опасениям совершенно игнорировал факт того, что на его спине перемещается опасное и обычно пугавшее его собратьев существо. Хотя Регис предлагал сперва использовать его метод: носить на поясе сумку с сильно пахнущими травами, но все согласились, что это будет выглядеть подозрительно для его роли. Так что меланхоличный вороной скакун оказался куда лучшим вариантом. А уж почему он не боится вампиров, было не так уж и важно.

Сбор остального лагеря также не был долгим, потому что не особо они и обосновывались тут. Да и люди в отряде были явно привычные к подобным мероприятиям. Даже лекарка явно не с улицы была, вполне бодро руководя и объясняя, куда и как класть на захваченные телеги её новых пациентов. Даже удивительно было, как быстро все запомнили свои роли и спокойно, но быстро выполняли их. Хотя в первую неделю Детлаффу самому приходилось аккуратно разбираться, а потом и руководить всеми процессами. А теперь он только жестами назначил кому где располагаться в колонне, также отправил вперед разведчиков, и они двинулись.

Вампир удостоверился, что никаких проблем не видно, достал из седельной сумки книгу (хотя вернее было сказать кучу подшитых в толстую обложку листов) и, мерно покачиваясь в седле, вернулся к чтению написанного для него князем пособия по основным потребным для командира знаниям. Он не слишком торопился читать её всю сразу, потому что автор порекомендовал идти постепенно, осваивая материал на практике. Например, построение колонны на марше он отслеживал именно за этим, а не потому, что реально опасался проблем или тем более нападения. Всё же напасть на высшего вампира неожиданно ни одно войско не сумеет, даже если в нем всего пара десятков бойцов.

Спокойно и достаточно быстро добравшись до окруженного небольшим валом и рвом лагеря, Детлафф так же почти механически распределил всех и только после этого показательно обратил внимание на новоприбывших. И вот тут он на мгновение напрягся, потому что почти три десятка весьма неплохо, хоть и совсем уж расхлябанно, снаряженных воинов с буквально открытыми ртами разглядывали его. Даже мелькнула мысль, не выдал ли он чем-то себя, но была быстро откинута, потому что с таким же выражением лиц они разглядывали и остальной отряд.

— Детлафф ван дер Эретайн, — представился он, слезая с лошади и привлекая к себе всё внимание новоприбывших, — командир нашего замечательного отряда. А вы, как я понимаю, наше подкрепление?

Никакой опасности он не испытывал, а потому позволил себе подойти достаточно близко к незнакомцам, отчего не сразу заметил среди весьма крепких бойцов хрупкую фигурку, которая мгновенно шмыгнула к нему.

— Ренаведд! — бодрым голосом представилась красивая стройная женщина среднего роста с собранными в короткий хвост чёрными волосами. — Командир нашего замечательного отряда!

«Женщина — командир отряда то ли разбойников, то ли наёмников? — чуть было не выдал своего изумления вампир. — Ей хоть тридцать лет-то есть? Как это возможно? Может, дочка богатеньких родителей, которым настолько на неё плевать, что они готовы отвязаться от неё любыми путями?»

Однако вместо своих мыслей он озвучил то, что должен был:

— Тогда приглашаю вас ко мне в шатер, чтобы обсудить основные вопросы. Если кому-то из ваших подчиненных нужно присутствовать, это не проблема.

Этим предложением он хотел проверить, нет ли в отряде скрытого реального командира, однако Ренаведд лишь улыбнулась и ответила:

— Лучше нам сперва переговорить тет-а-тет, а я уже сама изложу правила новым бойцам вашего отряда.

Никто из новоприбывших даже бровью не повел на эти слова, в очередной раз поставив под угрозу бесстрастное выражение лица их нового командира.

— Ну что же, тогда мой помощник Брендон покажет, где вам располагаться, а познакомимся мы позже, — Детлафф указал на успевшего подскочить бойца, тот лишь кивнул, и гости отправились за ним. — Предлагаю следовать за мной, мисс…

В серо-голубых глазах девушки лишь на секунду заплясали огоньки, и она твердо ответила:

— Просто Ренаведд, пока достаточно.

Глава 34. Просветление

Не получив фактически никакой новой информации от Региса, Виктор понял, что всё, как обычно, придется делать самому. Потому что он сомневался, что без глубокого чтения воспоминаний он сумеет найти поблизости человека, да еще и желательно мага, который сможет дать ему больше полезной информации. Ведь не ходить же ему между знакомыми чародейками, которых в последнее время стало даже больше, чем во время праздников, и не расспрашивать их о внутренностях горы. Уж эти мастера и мастерицы подковерных интриг быстро сообразят, что интерес не праздный, и вполне смогут его опередить. Или и того хуже: сообщить об интересных вопросиках в Ложу или даже просто своим друзьям.

Волшебник даже не рассматривал возможность стереть память или запугать кого-либо из чародеев, так как это было бы слишком опасно в случае малейшей неудачи. Всё же в этом мире у чародеев пусть и не было своего министерства, зато были мелкие сообщества, которые вполне могли отреагировать быстро и укусить очень больно. Поэтому он сразу отказался от попыток выудить информацию и начал готовиться к тому, что могло ожидать его внутри горы.

Различных существ и монстров он воспринимал как гипотетический фактор, так как сам был ходячим оружием массового и индивидуального поражения, что позволяло, когда нужно, просто действовать за счет голой силы. А вот вопрос наблюдений, в том числе длительных, он готовил особо тщательно, не рассчитывая особо на то, что все знания он получит за одно посещение.

В его исполнении все подобные приготовления заключались лишь в подготовке дополнительных артефактов, которые могли бы пригодиться на месте. В том числе усиливающих его способности, если не удастся добраться до чего-то интересного с первого раза. Всё же гора эта весьма немаленькая, а никто не говорил ему, что до цели удастся добраться через пещеры.

Вскоре выяснилось, что все сборы представляют из себя лишь перекладывание артефактов с места на место и осознание Виктором того, что он уже просто тянет время. И тут даже причин подобного затягивания искать не приходилось: по словам Гюнтера в пещере должно было быть что-то, связанное с Цири, а эти темы обещали вскоре начать вызывать у него нервный тик. Ведь демон говорил, что информация связана еще и с Дикой Охотой, а это уже напрягало.

Не став больше тянуть кота за хвост, Виктор решил совместить приятное с полезным: сперва отправиться под гору, а на обратном пути заняться делами. Подобная последовательность была придумана лишь для того, чтобы либо обдумать на обратном пути результаты, либо успокоиться в случае их отсутствия. Так что одним прыжком он оказался на памятном им с Цири месте хребта Амелл и оттуда уже в невидимости аппарировал на саму Горгону. Теперь предстояло обнаружить вход внутрь.

Ведь если что-то находилось внутри горы, то маловероятно, что оно прикопано прямо на склоне. Свои поиски он решил начать от водопада, образовавшегося срывающимся со склона потоком воды, резонно предположив, что если в основе этого мира лежит литературное произведение, то вероятность обнаружения пещеры рядом с водопадом крайне высока.

«Хм, может мне всегда использовать подобные методы решения проблем?» — хмыкнул довольный своей гениальностью волшебник, стоя прямо у темного зева пещеры.

Проигнорировав здоровенную кучу древних костей у входа, он уверенно шагнул внутрь. Ощущения слабенького присутствия магии у него возникли еще на входе, так что вопрос поиска направлений также решился сам собой. Переключив визоры шлема в режим «ночного зрения», он, стараясь не беспокоиться по поводу возможных находок, зашагал по следу.

О возможных обитателях подземелий он думал в последнюю очередь, больше сосредотачиваясь на том, чтобы не наступить случайно на обильно раскиданные кости или на хвост какому-нибудь очередному соплохвосту. Если уж у Хагрида они не были красавчиками, то в этом мире они были бы точно совершенно чудовищными тварями! Здесь вообще чуть ли не все носившие «благородные» имена создания имели откровенно ужасающий вид! Одни мерзопакостные грифоны чего стоили! Будто на отпуск прямиком из Ада прибыли.

Такие размышления на свободные темы помогали Виктору отвлечься от мыслей о все усиливающемся присутствии магии. Конечно, по местным меркам это были чуть ли не невесомые крохи, но для него, вооруженного приборами и своей чувствительностью, это был четкий и ясный след. Все же не зря он активно готовился к походу!

Вот так виляя между внушительными сталагмитами, не забывая поглядывать на опасно свисавшие сталактиты, он спокойно шагал себе по пещерке, периодически даже встречая спящих местных обитателей — стучаков. Приглядываясь к ним и не забывая использовать мозг, волшебник раздумывал о том, что подобные твари похожи на краснолюдов только тумбочкообразным телосложением и густейшей бородой. Пожалуй, он даже соглашался с Детлаффом: за сравнение своей внешности с подобными существами любому разумному существу следовало немедленно убить Региса или умереть, сражаясь!

Это уж не говоря о том волшебном запахе, который он успел пару раз вдохнуть, пока не перекрыл внешний доступ кислорода в шлем. До какого-то серьезного улучшения функционала шлема Виктор не успел дойти, но ввиду последних тенденций был уверен, что пора сосредоточить все свои усилия на устройстве фильтрации воздуха. Потому что либо она барахлила, либо вонища в пещере могла сравниться с туманом в деревеньке Мутной. Причем один из запахов он точно успел различить: запах сивушного перегара достаточно уловить лишь раз в жизни, и его уже ни с чем не спутаешь! Вот только откуда у местных алкоголь? Варят самогон из подземных мухоморов? В таком случае даже в противоударном доспехе с этими отчаянными сомелье лучше не встречаться!

Вот так подбадривая себя незамысловатыми шуточками, волшебник и дошел до чего-то вроде небольшого зала, в который проникал свет с поверхности через заметный пролом. Правда, он и до этого не жаловался на отсутствие видимости, но кроме света помещение озаряли и прекрасно заметные отзвуки творимой волшбы. Причем весьма характерной — остаточный след портала местных магов, хоть и с явно различимым незнакомым «привкусом». Но на этот раз след был занятен не только этим.

Сам Виктор не видел особой надобности в таких порталах для себя, но вместе с Цири разучил его и даже подумывал над улучшением. Но особенно он заинтересовался, когда в ходе обучения Литта объяснила ему, что портал не просто оставляет на некоторое время свой след, но по этому следу можно и отследить пункт назначения портала. Правда, она сразу оговорилась, что для всех этих операций требуется изрядное мастерство или выдающийся талант. А для того, чтобы отследить точку выхода портала, зачастую требуется, чтобы преследователь заметно превосходил преследуемого.

И вот расположившийся перед волшебником портал не просто отличался, но и явно не давал ему никаких шансов последовать по нему. Тут совершенно точно использовалась другая техника исполнения, которую еще и требовалось знать. А раз это место как-то касалось Цири и «Дикой Охоты», то было вполне объяснимо, на кого он подумал. И какие планы зародило в нем это открытие.

Первым делом Виктор осмотрел ближайшие стены пещеры на предмет скрытых проходов или тайников и, возможно, благодаря концентрирующим амулетам поиска мгновенно обнаружил следы воздействия на одной из стен. Вторым шагом он визуально осмотрел скрытый проход и даже усмехнулся от своей находки: на стене располагались изображения охоты на зверей и быта древних людей.

«Это что, всадники «Дикой Охоты» увлеклись настенным творчеством людей, которых в этом мире вроде бы не должно было быть? — подумал волшебник, внимательно изучая рисунки и общую экспозицию. — Ну, как я и думал: бездарная поделка… Хотя ладно, для местного уровня подделка талантливая. Сомневаюсь, что тут кто-то особенно увлекается определением даты нанесения изображений или знает, чем могли рисовать действительно древние. Хотя, засранцы, могли бы хоть потрудиться и состарить краску!»

Возмущаясь халтурностью подхода к действительно неплохим изображениям, Виктор никак не мог понять цель их нанесения. Что, однако, не помешало ему обнаружить внушительное помещение скрываемой стеной, как и способ её открытия. Универсальные отпирающие чары легко с этим справились. Правда, он был почти уверен, что мог открыть проход и банально применив силу, но, даже не найдя никаких секретов, предпочел старые методы.

Внутри огромного зала обнаружилось множество мраморных изваяний, созданных при помощи магии, а их позы и множественные барельефы не оставляли сомнений в том, что это кладбище. Огромное и достаточно старое кладбище.

«Да уж, много плохого я про этих мудаков думал, — чуть не присвистнул волшебник, — но чтобы приходить и рисовать всякую похабщину чуть ли не на могилах своих предков? Конченые мрази!»

Ошалело оглядываясь вокруг, мужчина пытался понять, чем же занимался тут один из извращенцев? След эльфа не укрылся от визоров, и он двинулся по нему вглубь зала. Любитель осквернять могилы предков не петлял по залу, а шел строго к одному изображению, которое вскоре нашел и куда более вежливый гость.

Белоснежная скульптура полулежащей эльфийки будто бы тянулась к кому-то, с изображением счастья на лице. У Виктора опять начали зарождаться нехорошие мысли про предыдущего посетителя, как их начисто вымело узнавание некоторых черт лица девушки! Он точно знал, у кого встречал намеки на них! Причем сразу у двух ныне живущих. Теперь вся картина сложилась. Ну к кому еще мог приходить один из бешеной стаи, отчаянно желавшей вернуть себе утраченный ген, на получение которого они потратили столетия усилий и отчаянной евгеники? Конечно же, к могиле Лары Доррен, сколько-то там раз «пра» бабки Цириллы Фионы Элен Рианнон!

Оглядев уже другим взглядом скульптуру, волшебник был готов признать её прекрасной. Конечно, на его взгляд, созданное с помощью магии произведение не могло считаться идеальным, выглядя слишком мёртвым. Но, с другой стороны, почему не может выглядеть мёртвым посмертное изображение? А вот черты лица у мёртвой девушки весьма походили именно на черты лица Цири, особенно после принятия сыворотки. Она после этого не стала ни хуже, ни лучше, по мнению Виктора, но сходство с Ларой Доррен точно усилилось.

Однако дольше минимально необходимого волшебник не планировал здесь находиться, поэтому двинулся на выход из зала, после того как, поддавшись порыву, поклонился статуе. У него было странное ощущение какого-то будто бы родства с мертвой девушкой, вероятно, потому что он каждый день видел похожую на неё правнучку…

Уходя обратно тем же маршрутом, Виктор тщательно маскировал признаки своего пребывания: от стирания следов на земле до затирания запахов и едва ощутимого «запаха» присутствия волшебника. Конечно, последний исчез бы уже через пару минут, просто растворяясь в воздухе, но он привычно перестраховывался. Выйдя через оскверненную стену и вернув её на место слабеньким запиранием, он задумался о дальнейших своих действиях.

С одной стороны, требовалось обязательно установить вокруг входа систему пассивной сигнализации, которая передала бы ему, когда этот эльф вернется. А в его возвращении волшебник был уверен, немного расстраиваясь, что так близко с ним разошелся. Но ведь кроме сигнализации можно было установить и ловушку, правда, в таком раскладе ситуация могла повернуться совершенно непредсказуемо, ведь он не знал, с кем встретится, прибыв на вызов.

Не то чтобы он опасался одинокого эльфа, особенно имея за своей спиной поддержку аватара целого бога. Но и устраивать бой на явно священной земле ему тоже не хотелось. Кто его знает, чем его могут наказать, особенно после получения Приза? Здесь он вообще никаких правил не знает. Хотя тот вроде не Бессмертный, но всегда лучше перестраховаться, особенно когда есть такая возможность. Да и если сработает какая-нибудь защита и эльфа просто унесет порталом, тоже будет совсем нехорошо.

Приняв окончательное решение, Виктор еще раз вздохнул, обдумывая варианты, быстро расположил вокруг площадки перед дверью едва заметные ромбики пассивной сигнализации, после чего аппарировал в Цинтру. Дел у него и без эльфов хватало — тут и восстание, и возрождение древнего свихнувшегося божества запланировано. Его уже чуть ли не бесило от осознания того, что прибудь он всего на полчаса раньше, и одна проблема уже могла сдвинуться с мертвой точки.

«Угу, только в моем случае всегда есть вариант, что она сдвинется в точку коричневую, — мрачно усмехнулся волшебник, но ему отчего-то стало заметно лучше. — Пожалуй, не стоит слишком уж торопить события. Сроки пока нигде не горят, и поводов для немедленной паники тоже не заметно. Спокойно работаем».

Полностью успокоившись, Виктор решил отправиться на охоту, правда, еще пару дней на подготовку у него было, но ведь и дичь он выбрал себе по статусу.

***Детлафф***

Высший вампир почуял неладное, когда им в основной лагерь доставили обычные вроде бы припасы. Его внимание сразу привлекли странные ящики, мощные даже по виду, хоть и не очень большого размера. А еще они располагались не как обычные ящики, ровными рядами один на другом, а покоились будто бы обернутые соломой.

— О! Это по мою часть! — обрадовалась подошедшая из-за его спины Лаура. — Как же я вас ждала, миленькие мои!

— А что в них? — спросил особо не лезший в царство маленькой лекарки Детлафф. — Надеюсь, не что-то опасное?

— Не-е-е-е! — протянула она, любовно поглаживая стенки ближайшего ящика и очищая его от травы. Вот только, когда она попыталась его сдвинуть, ящик лишь чуть дернулся, но не поддался не такой уж и сильной девушке. — Проклятье! А ведь выглядит не таким уж и тяжелым.

— Господин Детлафф, Лаура, — поздоровался подошедший начальник каравана снабжения. — Не знаю, что в этих ящиках, но беречь нам их велели как зеницу ока, так что мы их дополнительно в солому обернули, чтобы не побились. Не знаю даже, нужно ли это было, ведь тяжелые, заразы.

Вампир присмотрелся к ближайшим бойцам и махнул им рукой, показав привести дюжину, после чего обратился к Лауре:

— Сейчас прибегут ребята, скажи им захватить оставшиеся.

— Оставшиеся? — уточнила девушка и громко икнула, когда командир ухватился за массивную ручку для переноски на боку, подтянул ящик к себе и, ухватившись за вторую ручку, изобразив усилие, оторвал его от дна телеги.

— К тебе в шатер нести? — изображая усилия, спросил он.

— Д-да! В мою комнату, — закивала Лаура, благодарно улыбнувшись. — Я остальных пока проконтролирую!

— Ну и здоровы же вы, господин Детлафф! — весело воскликнул Герд, оставшийся позади. — Чисто медведь!

— Много каши в детстве ел! — повторил услышанную как-то давно шутку вампир и сам поразился тому, что он перешучивается с обычными людьми, причем делает это добродушно. Но, судя по гулкому смеху и переливающимся колокольчикам, даже такую незамысловатую шутку они оценили.

Зайдя в лекарский шатёр, вампир перестал изображать натугу и, пройдя в меньшее отдельное помещение лекаря, поставил его на специальный дощатый поддон, где они обычно разбирали ящики с медикаментами. Вот только всякую ерунду вроде припарок, бинтов и прочего Лаура разбирала сама, а тут разбирали эликсиры. Всё же новейшие разработки требовали учёта.

Похоже, что на их отряде испытывали полезные для бойца средства, потому что результаты они выдавали радующие. Насмотревшись в первый месяц, как долго его бойцы возвращаются в строй после ерундовых ранений, Детлафф долго не мог понять сумасшествие людей. Ведь они настолько хрупкие, что хрустальный бокал кажется крепче. Да и, собственно, так и есть — его легко разбить, а потом жалким осколком один человек легко убьет другого человека. Но они все равно воюют!

Вампирам даже друг друга убить тяжело! Но они не просто не воюют, они еще и почти не сражаются. А уж до смерти почти никогда! В чем причина такого феномена? Сперва он подумал, что это безумие или аналог жажды крови вампиров. Однако с каждым боем он смотрел на ковыляющих улыбающихся бойцов, на то, как перешучиваются обмотанные бинтами раненные. Они радуются! Причем радуются даже больше, чем те их соратники, которые вообще не пострадали!

Тогда он и задал этот вопрос Лауре. Отчего-то он подумал, что только этот человек может ответить ему на подобный вопрос. Правда, начал он издалека:

— Лаура, смотрю, у вас все раненные улыбаются и смеются, — отметил вампир, подойдя к сидящей на стульчике у лекарского шатра девушке. — Похоже, вы хорошо о них заботитесь.

— Спасибо, командир, — чуть ли не впервые несмело улыбнулась ему лекарка. — Надеюсь, это и правда так, но думаю, что дело не только в этом.

— А в чем же?

— Думаю, что они просто радуются, что живы. Что встретились со смертью, но не ушли с ней, а вернулись радоваться жизни. Всякой ерунде, еще утром казавшейся неважной вещью.

— Спасибо, мне кажется, что это хороший ответ.

Она зачем-то ответила ему «спасибо», но Детлафф не стал переспрашивать и отправился думать дальше. Теперь он не понимал, зачем идти навстречу смерти, если вы так любите жизнь? Но с таким вопросом он не знал, к кому обратиться, и тут помогла случайная беседа с новенькой в их отряде. Девушкой немногим старше Луры, Ренаведд. Они были почти полной противоположностью друг друга: одна мягкая, вторая жесткая, одна спасает жизни, другая убивает, одна испуганный олененок, другая яростная волчица. Да даже волосы у них были прямо противоположных цветов, но все равно они постоянно общались, шутили, смеялись. Вот Ренаведд он и задал второй вопрос, опять зайдя издалека:

— Ренаведд, ты местная? — спросил он её, когда они остались в командирском шатре одни. Она ведь являлась фактически его заместителем.

— Нет, командир, но местность более-менее знаю, — ответила девушка, продолжая разглядывать весьма неплохую карту на столе.

— Хм, я думал, что к нам только назаирцев отправляют.

— Со мной пришли назаирцы, а я постепенно становлюсь назаиркой, так что почему бы и нет?

— Да мне вот просто стало интересно, почему люди воюют тут. Не называйте свою причину, мне просто интересно, какие причины вообще бывают.

— А вы почему воюете? Вы ведь с землей южнее этих, наверное?

— Я не за землю воюю, — изобразил усмешку Детлафф, — ко мне просто пришел человек, который может приказать, но он попросил, и я отправился сюда.

— И выбрал место подальше от основных, самых кровопролитных сражений, — немного грустно усмехнулась девушка. — Подальше от кровавой карусели, что охватила весь север империи.

— Вы недовольны, что мы мало делаем? — спокойным тоном спросил вампир. — Или мы неправильно это делаем?

— Да нет, мы почти не несем потерь, а счет у нас только за то время, что я пришла, по минимуму четверо на каждого. Мне просто непривычно, что человек, который может приказать, сперва просит, а потом еще и оберегает. Вы, видимо, очень ценны для него.

— Пока я выполняю работу, видимо, ценен, — согласился Детлафф, стараясь быть максимально честным, не нарушая своего прикрытия. — Хотя он честно сказал мне, что при других обстоятельствах он, скорее всего, убил бы меня, просто по факту моего появления на свет. По тому, чего я не могу изменить.

— Но что-то ему помешало? — впервые за время разговора Ренаведд оторвала свой взгляд от стола и перевела его на дальнюю стенку шатра.

— Он просто решил дать мне шанс, когда я проявил неприятие к работе, которую он хотел мне предложить. К тому, на что, по его мнению, и годятся такие, как я.

— А я, похоже, сама доказала, что окружающие были правы, — снова вернула свой взгляд на карту грустно усмехнувшаяся девушка.

— Возможно, ты была поставлена в такие условия? — предположил Детлафф, в котором, по мнению Региса, удивительным образом умудрялись сочетаться сильная эмпатия и слабое понимание людей.

— Как будто это что-то меняет, — чуть ли не огрызнулась Ренаведд, что выглядело забавно, если знать, на кого она показывала зубы. — Я уже подчинилась этим условиям и приняла свою судьбу.

— Так прими новые условия, измени свою судьбу снова, — предложил вампир тоном, показывающим, что он считает это достаточно легким действием.

— А что до тех, кто толкнул меня на этот путь? — девушка резко повернула голову и посмотрела прямо в глаза собеседника. — Они понесут наказание?

— Безусловно, справедливость важна, — не разрывая контакт, согласился Детлафф, — вот только принесет ли она тебе пользу или вред. Наказывая других, зачастую можно наказать себя.

— Да вы поэт, командир, — усмехнулась Ренаведд, отводя взгляд и слегка краснея. Правда, для вампира это было сильно заметно.

— Просто я имел возможность много читать, — честно сообщил он, не уточняя, насколько много, — и понял лишь одно: по книгам не изучить людей. Они пишут про себя одно, а делают другое.

— Мы все в первую очередь обманываем именно себя, командир.

— Ну и кто тут теперь поэт? — усмехнулся Детлафф.

— С вами было познавательно побеседовать, но мне пора бы уже спать…

Вампиру показалось, что девушка замешкалась, поэтому он решил проявить вежливость:

— Доброй ночи, Ренаведд.

— Хм, — будто бы удивленно хмыкнула она. — Доброй ночи, командир, и можно просто Рен, наедине, конечно.

— А мне и «командир» нравится, — улыбнулся он, на что она ответила насмешливым фырком и вышла в ночь.

***

— Вот, сюда ставьте, — звонкий голос Лауры вырвал Детлаффа из воспоминаний, в которые он неожиданно для себя плотно погрузился, — рядом с ящиком, что принес командир.

— Серьезно? — раздался голос Колина. — Командир, вы в одиночку эту дуру тащили?

— А он говорит, что много каши в детстве ел! — со смехом сообщила девушка, поддержанная дружным смехом парней.

— Проклятье, у меня скоро сын родится, — гордо объявил Грег, — если будем проходить мимо моей деревни, обязательно надо передать жене, чтобы каши не жалела!

Все присутствующие встретили это заявление смехом и поздравлениями.

— Во-первых, мои поздравления, Грег, — обратился к нему высший вампир, — во-вторых, можешь не спешить, так как кашу раньше четырех месяцев детям нельзя. Но, если будем мимо проходить, обязательно заглянем посмотреть на парня. Как деревня называется?

— Сапир.

— Отлично, будет возможность — заглянем!

— Спасибо, командир, — расплылся в довольной улыбке крепкий смешливый парень, кивнул и, догоняя остальных, покинул палатку.

— Командир, так вы и в кормлении детей разбираетесь? — весело спросила Лаура, присаживаясь на стульчик перед первым сундуком. — Никогда бы не подумала!

— Почему? — улыбнулся высший вампир.

— Ну, это вообще мало кто из мужчин знает или умеет, — заметно напряглась девушка.

— Ну а вот мне как-то довелось об этом узнать, — одними губами, как только и можно было, улыбнулся Детлафф, но и этого хватило, чтобы Лаура ответила ему улыбкой. — Но не беспокойся, знания эти сугубо теоретические, ни один ребенок не пострадал! Просто мой близкий друг долгое время держал свою практику, вот я и нахватался по верхам, так что могу иногда блеснуть.

— Ого! — девушка справилась с замком и откинула крышку, явив свету пять ровных рядов зелий. Даже на неискушенный, за ненадобностью, взгляд вампира, выглядели зелья необычно. Хотя бы потому, что они светились. — Это явно что-то мощное!

Она достала притянутую шнуром со внутренней стороны крышки опись и принялась читать, забавно шевеля при этом губами.

— Наши, конечно, никогда не ошибались, делая описи, но тут что-то совсем уж невероятное! — поделилась она своими впечатлениями и передала ему листок.

— Хм, зелье, усиливающее регенерацию, в том числе и внутренних органов? Не сильно представляю, как доставлять его, к примеру, в печень.

— Через саму рану? — предположила Лаура.

— Ну, боюсь, что не многие в бою доживут до того времени, как ты сможешь им её туда влить.

— Так наверняка хоть что-то сможем попробовать, да и запас карман не тянет, — пожала она плечами.

— Я бы поспорил с этим утверждением, если бы не видел следующие зелья: ускорение реакции, увеличение силы, увеличение прочности тканей…

Он отложил листок и помрачнел.

— Все это можно было проверить и без нас? — будто прочла его мысли Лаура, но она не остановилась на однократном успехе: — Думаете, что нас могут отправить испытывать это средство в куда более серьезном бою?

— Не нас, Лаура, — с неожиданной для себя печалью ответил Детлафф, после чего указал на выход из шатра, — а их. Все это для них, а не для нас.

— Но почему в этот раз? — тихо спросила девушка. — Мы ведь всегда отлично работали по одной и той же схеме, а сейчас нас будто хотят закинуть в мясорубку.

— Понятия не имею почему, — признался вампир, — вот только до этого мы работали по одному и тому же сценарию только потому, что нам устраивали тепличные условия. Под нас подводили нужную жертву, давали нам её ударить и отводили назад. Я не знаю, как он это делает, но противник всегда был значительно слабее нас.

— Он?

— Да, тот, кто и прислал меня сюда. А теперь им придется схватиться с кем-то посерьезнее, расслабившись на легких боях.

— Простите, командир, — неожиданно твердо возразила ему никогда ни с кем даже не спорящая Лаура. — Но, видимо, в этот раз нам придется! Потому что я знаю, что вы поведете их в бой, а я буду рядом, чтобы, если понадобится, заливать им в чертовы раны это проклятое зелье. Что? Что-то не так? — спросила она растерянно у молча улыбающегося ей Детлаффа, зарумянилась и принялась поправлять прическу.

— Никто не умрет!

— Что, почему? — недоуменно, но с надеждой в голосе спросила девушка. — Вы что-то придумали?

— Да! — с полной легкостью в груди ответил высший вампир, вскочил и принялся вышагивать по шатру в совсем не характерном для себя характере. — Я просто откажусь выполнять приказ! Мне надоели эти игры! Если он хочет пустить моих бойцов в мясорубку только чтобы поточнее проверить свои разработки, пускай на себе проверяет! Он бессмертный, ему ничего не будет!

— О ком вы, командир? — явно испуганно спросила Лаура, похоже, что она и ответов-то его не особо понимала.

— О том, кто устроил весь этот маленький спектакль, на котором гибли люди! И я прямо сейчас ему позвоню!

Детлафф сорвал с шеи амулет и активировал его.

— Что-то срочное? — практически мгновенно раздался голос, — говори коротко!

— Я отказываюсь выполнять приказ!

— Какой приказ? Не было приказа! — недоуменно, но короткими фразами ответил голос.

— Который ты собирался отдать! Послать моих ребят в мясорубку!

— Чего? — изумление в голосе слышалось слишком уж натурально, мгновенно сбив напор у Детлаффа чуть ли не до нуля. — Послушай меня сюда! Я не знаю, что ты там…

Раздался звук удара по мягкому.

— АХ ТЫ СУКА! ВОТ ТЕПЕРЬ Я ОБИДЕЛСЯ!

Звуки ударов и борьбы, где будто команда молотобойцев работала по туше быка, прервался звонким ударом, уведомлявшем слушателей, что, вероятно, амулет упал на камень.

Высший вампир в ужасе от подобного способа получения информации застыл не в силах оторваться. Мозг стремительно заполнял пробелы полученной информации, рисуя картины одна другой ужасней.

— Мы ведь не убили его? — в шоке спросила Лаура.

— Надеюсь, я не убил…

В этот момент из амулета раздался звук удара и треска костей, мгновенно заглушенных звуком ревущего пламени и дикого визга чуть ли не на ультразвуке. Но даже их перекрывал рев взбешенного медведя, орущего:

— НУ А ТЕПЕРЬ ТЫ ГОТОВ К ПЕРЕГОВОРАМ, А, СУКА?! НЕ СЛЫШУ!!! ГОТОВ К ПЕРЕГОВОРАМ, ПИДОР?!

Рев медведя оборвался вместе со звуками пламени и визгами, повесив еще более пугающую тишину.

— Боги, что же там творится? — прошептала Лаура, но потрясение высшего вампира не позволило ему ответить. Ведь он знал только одно существо, способное пережить подобное, если не считать того, кому он звонил.

Новый звук удара и треска костей, после чего вернулся бешеный медведь:

— НУ ВОТ ВАС И ДВОЕ! МОЖЕТ, ПРОЩЕ БУДЕТ ПРИГОТОВИТЬСЯ К ПЕРЕГОВОРАМ?!

Тут же вернулись ревущее пламя и визги, только теперь можно было заметить, что визжат в разной тональности, что выдавала скорее мужчину и женщину, однако медведь не унимался:

— Я МОГУ ТАК ХОТЬ ВЕСЬ ДЕНЬ!!! ГОТОВЫ К ПЕРЕГОВОРАМ?!

— Боги, зачем он их так мучает? — закрыв ладошками уши, воскликнула Лаура.

А вот на Детлаффа её вопрос оказал отрезвляющий эффект, так что он нервно хмыкнул и громко ответил:

— Ну очевидно же, готовит к переговорам. Не беспокойся, они переживут. Им не так уж и больно.

— С чего ты решил? — также перекрикивая жуткую музыку боли и бешенства, выкрикнула девушка.

Не успел вампир ответить, как, похоже, что в лагере решили узнать, кого тут жутко пытают, и в комнату шатра залетела Ренаведд и будто в стену уперлась, закрыла уши ладонями и закричала:

— Всеблагое пламя! Что это за звуки? Кого там пытают?!

— Вы их на улице не слышите? — только сейчас сообразил Детлафф.

— Нет! Только ваши крики! Потому я одна и прибежала!

— У нас все нормально! — крикнул на улицу командир, представляя, как он будет объяснять произошедшее. Хотя, если быть с самим собой честным, у него совершенно не было идей.

В этот момент мужчина с той стороны все же смог либо регенерировать, либо как-то еще исхитриться, а может, просто сдался, но самый первый визг сменился криком, полным боли:

— ДА-А-А-А-А-А!!!

Дикие звуки тут же пропали, и спокойный голос подвел итог:

— Ну вот, всего-то и понадобилось разнести половину вашего особняка, да немножки поджарить жопки, чтобы мозг заработал.

— Ты убил нашего сына, — будто бы через боль и усилия выдавил из себя мужской голос.

— Вообще-то нет, он у Маргулемов, во всяком случае, его маячок указывает на это.

— Маячок? Ты пометил Даньяра маячком?!

— Он вынудил меня, — голос продолжал оставаться абсолютно спокойным, — напал на беременную девушку, и я еле успел спасти их с ребенком. Так что я определил его как бешеное животное и пометил, чтобы найти и убить, в случае если он сорвется с цепи. Но, видимо, он был настолько туп, что влез к Маргулемам. Честно говоря, я разочарован в вас. Я-то думал, что уж высшие вампиры окажутся куда более разумными созданиями. Однако большинство из вас просто наркоманы, хлещущие свой наркотик, пока не упьетесь до совершенно скотского состояния! Чем вы лучше людей, которых убиваете сотнями и тысячами за свою долгую жизнь? Тем, что сильнее, быстрее, живете дольше и прочее? Я превосхожу вас по всем параметрам!!! Я ИМЕЮ ПРАВО РЕЗАТЬ ВАС КАК СВИНЕЙ?!

Детлафф понятия не имел, к кому обращается князь, и знает ли он вообще, что его слышит кто-то еще, но ему становилось страшно. И не от того, что тот был в полушаге от объявления войны на истребление его рода, а от того, что понял, как он прав. Ведь вампиры и вправду считали себя вправе убивать людей просто потому, что со своей слабостью они не казались даже живыми. Даже он сам так считал, хоть и искренне был уверен, что уж он-то максимально лоялен к людям, просто потому что хоть как-то сдерживается.

Вот только события последних месяцев показали ему, что люди по-настоящему живые, даже более живые, чем высшие вампиры, ведь даже осознавая свою слабость, они борются за жизнь, за свою свободу, за право говорить на своем языке, за деньги, да даже за право грабить, насиловать и убивать! Конечно, последние четыре причины выглядят менее благородными, чем первые, но они тоже показывают живое существо!

У высших вампиров ничего этого нет! Высшие вампиры вообще не борются за жизни и даже не живут! Они только потребляют, фактически даже не платя чем-либо ценным за это! Регис единственный, кого он знал, кто действительно делал что-то, да еще и его вовлекал постоянно! Ведь именно он пригласил его на праздники в Цинтру! И к чему это его привело! К познанию жизни, которое чуть не свело его с ума, потому что свои реакции последнего времени назвать разумными он никак не мог. Зато он почувствовал себя действительно живым!

И он точно знал момент своего пробуждения… Момент, когда он понял, что три сотни жизней короткоживущих и слабых несравнимо ценнее его бесконечного бесполезного существования. Он ведь даже книги перестал читать, приняв для себя, что они не учат жизни… Какая глупость, что они должны были учить! Они лишь дают направление, а жизни учит сама жизнь! И теперь он собирался начать ее по-настоящему! Правда, сперва придется объясниться с Виктором, а то жизнь эта будет недолгой…

Опустив взгляд вниз, он увидел две пары обеспокоенно смотрящих на него глаз.

— Командир, с вами всё в порядке? — осторожно спросила Лаура.

— Давно так хорошо не было.

— Вы с одухотворенным лицом пялились в потолок еще минуты три после того, как амулет отключился, — сообщила ему Ренаведд, но скорее веселящаяся. — Если у вас вся жизнь перед смертью пролетела, то восхищаюсь её насыщенностью, но это было преждевременно — князь Виктор вроде бы не злится.

— А что было-то?

— А вы на каком моменте покинули нас? — продолжила веселиться его заместительница.

— Кажется, когда он спросил про право сильного.

— Ну, тогда вы многое упустили, — с предвкушающей улыбкой сообщила ему Ренаведд. — Сперва он начал расспрашивать их, сколько они убили народу, они сперва бросились врать, юлить…

— В общем, на каждом по два наших отряда по минимуму, — прервала её Лаура, видимо решив, что на подробности нет времени, — так что он их убил, нашел амулет, оказывается, он его разбил сам, когда избивал мужика этого, и ушел.

— Убил окончательной смертью?

— Эм-м-м, — неуверенно протянула заместительница, — учитывая, как последний орал и умолял пощадить его, скорее всего да. А сперва такой храбрый был, всё угрожал.

Детлафф прислушался к своим ощущениям и не почувствовал ни радости, ни ужаса, для его нынешнего эти его вроде бы собратья давно были мертвы, так что он просто озвучил свои мысли:

— А я думаю, что они и не были живы, просто изображали живых: ножками дрыгали, слова говорили, но не только не жили, но и распространяли вокруг смерть. Так что это скорее было избавление от мучений не-жизни.

— Эмм, вы что, просветление какое-то получили? — прищурив правый глаз, спросила у него Ренаведд.

— Ну, наверное, можно и так сказать, — пожал он плечами, сам не зная, как это называть, — новые задачи поступили?

— Да, Брендон принес, пока вы потолок созерцали, — она протянула ему необычно большой, чуть ли не вдвое толще обычного, пакет. — Да, я тоже отметила, что он что-то очень уж толстый.

Детлафф же уже вскрыл конверт и на недоступной для человека скорости пролистывал его содержимое. Прикинув время, скорость марша и расстояние, он понял, что стандартная пехота тут точно бы не успела, поэтому он вернул часть конверта заместителю и первой обратился к Лауре:

— Набирай на всех зелья на укрепление, усиление и прочее, раздадим в ходе марша, остальные на свое усмотрение, но раненных, возможно, будет много. Всё с хозяйственниками погрузите на лошадей, без телег, вместе с Ренаведд будете нас догонять! ВСЕМ ПОДЪЕМ, СБОР НА ПЛОЩАДИ, БРАТЬ ТОЛЬКО СНАРЯЖЕНИЕ ДЛЯ МАРША И БОЯ! ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ ОСТАВЛЯЕМ ТУТ, ЕДУ НЕ БРАТЬ!

От его рёва даже абсолютно флегматичный Вороненок принялся похрапывать, но бойцы забегали ощутимо быстрее, как поступил и он, рванув к своему шатру за оружием и броней. В полную силу он постарался бы не сражаться, ибо на подобное запрет с него никто не снимал, но, если вот просто помахать, а оно придется, нужно быть готовым.

На площади уже все почти без понуканий десятников и сотников занимали каждый свое место, так что он решил провести короткую вводную:

— ГЕММЕРЦЫ ИДУТ К КРУПНОЙ ДЕРЕВНЕ, НО МЫ ИХ ОБГОНИМ И УСПЕЕМ ТАМ ЗАКРЕПИТЬСЯ, ВЫЛОЖИТЬСЯ ПРИДЕТСЯ НА ПОЛНУЮ! КОЛЬЦА ДОЛЖНЫ БЫТЬ У ВСЕХ! — Детлафф успел заметить, как некоторые внутри десятков быстро передают друг другу свои кольца, наверняка проигранные в местную игру в камни. Обычно они успевают по ходу к площади их вернуть, но на бегу это было неудобно делать, тем более что почти у всех как минимум одна рука занята щитом. — БУДЕМ БЕЖАТЬ ВСЮ ДОРОГУ, ПОЭТОМУ, ЕСЛИ ВЗЯЛИ ЧТО-ТО КРОМЕ ФЛЯЖКИ, ЗАПАСНЫХ РЕМЕШКОВ И ПРОЧЕЙ МЕЛОЧИ, ВЫБРАСЫВАЙТЕ С ПОЛЯ.

Пока все избавлялись от лишнего, просто отшвыривая его в траву, и проверяли снаряжение и особенно обувь, сам командир проверял свои расчеты, сверяясь с местностью. По всему выходило, что полтора часа на подготовку и восстановление у них будет. Но даже с волшебными кольцами марш им предстоял невероятный. Оставалось надеяться, что заминок не будет. Когда колонна застыла на месте, Детлафф взревел: — МЫ ДОЛЖНЫ ДОБРАТЬСЯ ДО САПИРА БЫСТРЕЕ ГЕММЕРЦЕВ, ПОТОМУ ЧТО ГРЕГ ОБЕЩАЛ МНЕ ПОКАЗАТЬ СВОЕГО НОВОРОЖДЕННОГО СЫНА! БЕГОМ МАРШ!

Глава 35. Война не для всех

Во время работы над бомбой, которой Виктор занимался больше для того, чтобы отвлечься от более нервных дел, благо жемчужина водяных никаких сигналов не издавала, к нему в лабораторию аппарировала Цири.

— Ну как идет работа? — бросила она, очевидно, больше для вежливости, так как она была слегка раздражена.

— Да всё нормально, — заверил её волшебник, убирая резцы в ящик, — это ведь не… не сложная, в общем, работа. — Он чуть не сказал «это ведь не порталы строить», но княжна всё равно его прочитала.

— Ладно, пойдем тогда поможешь.

— Конечно, что случилось?

— Да так, — отмахнулась девушка, но все же взяла его за руку и хитро улыбнулась. — Одна мелочь пузатая решила, что она самая умная и сильная, поэтому ей обязательно нужно жизнью рискнуть.

Виктор почувствовал в этих словах некую иронию в отношении истории самой Цири, но не успел ничего ответить, как оказался в кабинете принцессы, где их уже ждала забавная картина.

— Ну хоть ты ей скажи! — взмолилась обрадованная их прибытием Эсси, перед которой с по-детски обиженным лицом, чуть ли не склонившись, стояла выглядевшая с ней одногодкой Саския.

— Что сказать? — удивился полному отсутствию полезной информации в словах старших девушек волшебник.

— Что ей нельзя на войну! — разрезала ладонью воздух вполне натурально изображающая ярость Цири.

— Конечно нельзя! — энергично подтвердил Виктор, не задаваясь даже вопросом, на какую.

— Но почему-у-у? — в этот раз уже драконица изображала эмоции, а именно обиду, отчего по её лицу мгновенно стало заметно, что ей не больше двенадцати. — Я уже взрослая по драконьим меркам!

— А вот по поведению это незаметно, — хмыкнула Эсси, больше всех проводившая времени с девочкой. — Кто на днях клянчил конфеты у продавщицы и для этого чуть не назвала свой реальный возраст и вид?

Цири от таких новостей даже Бога из прошлого мира помянула. С другой стороны, именно поэтому девушка-бард драконицу за собой всюду и таскала, заодно куда шире и глубже знакомя с миром людей. Ну и заодно, потому что та реально могла сломать руку взрослому мужику, даже в человеческом облике.

— Но не сказала ведь, — обиженно буркнула девочка.

— И тебе учиться надо, — привела свой аргумент княжна.

— Да, а почему вы тогда Лауре разрешили отправиться туда? — парировала обрадованная своей сообразительности Саския. — Она ведь со мной вместе училась!

— И будет учиться, — заверил её Виктор, понимая, что до этого аргументы были не самые разумные у обеих сторон, — потому что её защищают три сотни бойцов и высший вампир. Вот только между вами есть огромная разница: Лаура родом из Назаира, и жизнь её не сильно радовала, так что, прожив всего на семь лет больше тебя, навидалась она раз в двадцать больше всякого. Поэтому я не боюсь, что она начнет чудить или неправильно реагировать. А она учится не только лекарскому ремеслу в идеальных условиях, но и учится быть нормальным человеком, а не диким зверенышем.

— На войне? — усомнилась Цири.

— В окружении недавно еще незнакомых людей, которые в ответ на добро к ним не затрещину отвешивают, в лучшем случае, а стоят за неё стеной, с благодарностью добром отплачивая, — наставительно подняв палец ответил волшебник, отчего княжна лишь с улыбкой закатила глаза, промычав «ну только не опять, профессор». — Да и к тому же она приглядывает за поведением моего подчиненного, как и он, с другой стороны, приходит к человечности.

Пока Эсси и Саския с интересом слушали за беседой этих двоих, княжна чуть ли не возмущенно спросила:

— Не, я понимаю, что у тебя своя, особая, преподавательская магия, но как девятнадцатилетняя девушка может уследить за высшим вампиром?

— Она не следит, — поправил её усмехнувшийся волшебник, — она приглядывает: подсказывая, помогая, заботясь.

— Заботясь о высшем вампире? — с голосом полным сомнения и поднятой бровью спросила княжна.

— Он во многих человеческих делах по сравнению с ней как ребенок, — заверил её Виктор.

— Как тебя с подобным подходом к воспитанию вообще в Хогвартс профессором взяли? — откровенно изумилась Цири. — А потом еще и детей учить разрешили?

— Знаешь, — задумчиво ответил дважды блестяще окончивший эту школу волшебник, — думаю, что именно таких преподавателей оттуда и выпускают!

Тут они на мгновение замерли, после чего дружно взорвались хохотом, и княжна сквозь смех просипела:

— Не заливай! По уровню безумия никто и близко до тебя не дотягивал!

— Потому что я был лучшим! — возмутился Виктор, добавив еще немного смеха обоим.

— А что такое Хогвартс? — спросила у двух отсмеявшихся волшебников драконица. — Это тоже школа, как у нас тут?

— Ой, поверь, это совсем не такая школа, как тут, — заверила её Цири, приобнимая за плечо. — Пожалуй, мы можем уже перекусить, а я пока расскажу тебе одну историю, как я сильно сглупила в свои четырнадцать лет.

Через пятнадцать минут рассказа, приковавшего даже внимание Виктора, не смотревшего с подобной стороны на развитие событий, Саския спросила:

— Так почему ты тогда не спела эту песню и не призналась ему?

— Потому что я побоялась, — очевидно честно ответила княжна. — Я думала, что он на меня сердится, так что испугалась отказа перед всеми и позора перед всем миром. Это намного страшнее любого дракона.

— Виктор так никогда не поступил бы, — произнесла очевидное для большинства за столом Эсси.

— Конечно, не поступил бы, — мягко улыбнулась своему бывшему учителю Цири. — Но когда на одних весах даже маленький червячок сомнений, страх позора или неудачи позволяет ему подточить любую уверенность. В четырнадцать лет куда проще выйти против дракона, чем рискнуть быть опозоренным.

— Не переживай, у большинства это правило работает всю жизнь, — со смехом заверил её Виктор. — Да и закончилось всё вполне неплохо.

— Только опять именно ты всё разрулил, — напомнила княжна, показывая ему язык.

— А что с той девушкой было? — спросила драконица.

— Ну, я в неё влюбилась, — как о чём-то неважном ответила Цири, неопределённо помахивая рукой, — она тоже оказалась принцессой, да ещё и наследницей огромной магической империи, потом мы переспали, а потом Виктор, чтобы её спасти, завоевал первые свои три королевства…

— Чего?! — дружно завопили Эсси и Саския, явно еле дождавшиеся паузы в речи княжны…

— Я вам завтра расскажу про принцессу, — закатив глаза, взмолилась Цири, — а если будете хорошо себя вести, то и Виктор расскажет про королевства.

«Отличный ход!» — послал мысленный сигнал волшебник.

«Хрен она у меня куда теперь уедет!» — ответила Цири.

***Цирилла***

Княжна стояла, прислонившись плечом к косяку, слушая разговор расположившихся перед ней новых в городе воришек. В это дело она влезла, решив, что выйдет хоть сколько-нибудь увлекательное приключение! Даже убедила начальника стражи, что у нее непробиваемый доспех, и, смотавшись к бабушке, получила у неё подпись на разрешении, которое та подмахнула, не отвлекаясь от своих писем, только пожелала: повеселись, развейся.

Сейчас она уже жалела, что не осталась в замке разбирать свою часть обращений и корреспонденции! Это было бы куда веселее наблюдения за этими невероятными идиотами: они даже притащили наворованное в снятый в таверне номер!

— Ну ты посмотри! — воскликнул, развалившись на кровати, полуэльф Петер. — Я только пока мы ехали сюда по городу пять кошельков срезал! Народ тут чисто овцы непуганые! Просто раздолье!

— Тебе не кажется, что это должно что-то означать? — краснолюд Вольфганг хоть, как и его собрат, не отличался особым умом, но, похоже, что чувствовал опасность. — В городе нет ни банд, ни воровских шаек!

— Им же хуже, — легкомысленно ответил полуэльф, вертя на пальце браслет с синеглазой змейкой. — Упустили такое рыбное место.

— А может их всех передушили? — предположил краснолюд, озираясь по сторонам комнаты, будто бы ощущая внимание к себе. Цири в это время старательно не смотрела на него прямым взглядом, считая, что этот может что-то и почувствовать.

— Да кто бы предупредил? — залюбовавшись лезвием украденного у местного кузнеца меча, спросил полуэльфийский идиот.

— Передушили! Я сказал, что их передушили! — раздраженно повторил Вольфганг. — Перебили всех или на рудники какие свезли! Может, они вон дороги местные строят!

— Да, раз ты такой умный, — отвлекся на соучастника Петер, — то ответь мне, кто бы их мог передушить? Ты видел внутри города стражу вообще? Все либо на воротах, либо по дорогам в полях шляются!

— Да нахрена им стража, если ей некого ловить?! — зарычал на разлегшегося краснолюд. — Может, они тут на свист дудок только прибегают, чтобы пьянь какую разнять?

«Ну, не дудок, а простейших амулетов у владельцев заведений, — мысленно похвалила его рассуждения княжна, — хотя вот то, что они переходят на крик в комнате забитой людьми таверны, все равно не позволяет мне начислить ему балл».

— Ты опять все усложняешь! — принялся приподниматься на локтях полуэльф. — Как в тот раз со Скоя’таэлями! Могли спокойно резать и там крестьян, тем более что весело же было!

Цири в этот момент полностью погрузилась в беседу, ловя каждый вздох. И, судя по пришедшему ей в голову запросу на захват очевидных бандитов и убийц, стоящие за тоненькой дверью стражники также превратились в слух. Она ответила отрицательно и решила сперва понять, о каких землях они говорят, ведь не на всех новых землях еще даже начали истреблять эту шушеру. Очень уж мало прошло времени с захвата и очень уж большую территорию они единовременно присоединили.

— Да, тут не спорю, весело, — успокоившись, будто припоминал былые приключения Вольфганг. — А помнишь ту девку под Бурдофом? Ох, хороша была!

«Твою мать! — выругалась девушка, отсекая свои чувства. — Это прямо у границ Цидариса и Брокилона со стороны Темерии».

— Как не помнить! — рассмеялся полуэльф. — Раз я у нее первый был!

— Ну, я тоже первый, только с другой стороны! — поддержал его краснолюд ржанием. — Жаль только, эти девки зеленые нас к себе не пустили перекантоваться.

В голове Цири запрос на захват запульсировал с удвоенной силой, но она решила сперва дослушать про Брокилон.

— Да я слышал, что местный какой-то князек их главную обрюхатил! А теперь и местную…

Тут уже княжна не выдержала, несмотря на приглушенные эмоции, причем возмутили её именно слова про Эитне, а не про себя. Два парализующих прилетели в скотов раньше, чем она отправила сообщение специальной группе захвата, но те все равно заскочили внутрь еще до того, как голова Вольфганга соприкоснулась с полом. Они принялись жестко фиксировать тела преступников, добавив им еще и кляпы. Эта предосторожность была не для того, чтобы они не могли говорить, а для того, чтобы не могли сожрать какую-нибудь гадость.

Зашедший следом командир Ринальди сознательно обратился к ней официально:

— Ваше высочество, слушаю дальнейшие распоряжения.

— Вещи вернуть потерпевшим, а этих в замковую допросную, — добавив в голос изрядную долю злобы, скомандовала вошедшая в роль Цири, — когда я с ними закончу, с тем, что останется, обязательно захочет пообщаться королева.

— Простите, ваше высочество, но может все же позвать палача? — испуганным голосом подыграл ей командир.

— Нет, в этом мире не умеют работать с подобным материалом, — наблюдая за скулящими на полу уродами, прошипела княжна, которая от этой игры даже немного успокоилась. — Хотя, может, мне и стоит показать ему, чему учат в лучшей школе темных искусств Хогвартс. Для даже лучшего местного палача это будет незабываемый урок.

— Слушаюсь, госпожа, — немного сымпровизировал Ринальди.

Цири тут же наслала на упакованных ублюдков модернизированный сон с кошмарами и обратилась к поднимающимся с расслабившихся тел стражникам:

— Простите, что они обделались, ребята, я сейчас все почищу.

— Да нам не впервой, ваше высочество, — ответил краснолюд по имени Анселл, с легкостью поднимая тело своего немаленького собрата. — А эту тварь я сам за честь счел бы попытать… Впервые жалею, что не умею.

— Скорее всего, пыток не понадобится, — разочаровала его княжна, — думаю, что как очнутся, расскажут всё, каждый грешок припомнят.

— Эх, жаль, ваше высочество, если подобные душегубы не испытают муки, что принесли они жертвам невинным, — поддержал своего товарища второй стражник по имени Прозор, спокойно подхвативший тщедушное тельце полуэльфа.

— Хорошо сказано, — улыбнулась Цири, — уверена, что королеве тоже понравится, и она что-нибудь придумает. А сейчас возвращаемся в замок, чувствую я, что новость мы ухватили очень важную.

Через полчаса в кабинете королевы собралась вся четверка, самым мрачным из которых был без сомнений Виктор. И выглядел он так совсем не потому, что его вырвали с весёленького строительства очередного моста, а потому что мрачнел заметно быстрее остальных, слушая этих самых Скоя’таэлей.

— Ну, что расскажете мне, господа чародеи? — преувеличенно шутливо, дабы сбить общую мрачность, спросила королева. — Есть у нас такие на территории, раз уж оказывается, чуть ли не полчища по Северу ходят?

— В основном королевстве Цинтры точно нет, — уверенно ответил волшебник.

— Надо уже что-то решить с этими королевствами, — произнесла будто в сторону Калантэ, очевидно раздумывая над чем-то другим. — Потому что сил нет терпеть путаницу.

— Ну, на Скеллиге и быть не может, — дал супруге немного подумать Эйст.

— Да и не думаю я, что их полчища, — добавила Цири, вспомнившая свою первую характеристику ублюдков, а заодно выведя бабушку из задумчивости.

— Думаешь, что не врал он, а просто тупой? — уточнила королева.

— Даже не сомневаюсь! — уверила её княжна. — Эти дебилы просто не в состоянии вообразить размеров окружающего мира, даже если сами его измерят! Вот и считают, что он чуть ли не весь захвачен.

— Согласен, — подтвердил главный специалист по грабежам, пусть и морским. — Если флот Скеллиге грабит маленькие поселения, их жители зачастую уверены, что весь остальной мир уже разграблен и за ними последними пришли. Я напоминаю, что я конунг, а не ярл, так что рассказываю с чужих слов. — С улыбкой добавил он.

— Угу, будто бы бывают морские воины, не ходившие хоть в один поход, — притворно проворчала Калантэ. — Да и раз купцы и путешественники нам ничего такого не сообщали, видимо, пока не слишком много этих «белок». — Она перевела название разбойников с эльфийского.

— Значит, у нас есть чуточку больше времени на подготовку, — заметила Цири.

— А что мы можем быстро предпринять? — спросила королева.

— Ну, я могу с помощью амулета поиска отслеживать их, — предложил Виктор.

— Ты замучаешься их искать, — напомнила ему княжна, — а ты и так все время в работе.

— Это будет отнимать много времени? — поинтересовалась Калантэ. — И как это вообще будет выглядеть?

— Ну, они ведь носят на шапках беличьи хвосты, так что можно искать по ним, — высказал свой способ волшебник, получив в ответ три крайне скептических взгляда. — Я не говорил, что способ хороший, я дал быстрый.

— Но даже если ты их найдешь, то что делать-то будешь? — спросил Эйст.

— Убью всех и двинусь дальше, — пожал плечами не видящий конкретно в этом проблемы Виктор.

— А не жестковато ли? — поразилась таким словам Цири. — Я понимаю, что само описание того, что они сотворили…

Виктор поднял ладонь, прерывая девушку, и когда она остановилась, высказался уверенным голосом:

— Трагедия этой девочки чудовищна, но это всего лишь один случай. Я, как бы цинично это ни звучало, боюсь, к чему подобное может привезти. Обратите внимание, что они всех убивают с преувеличенной жестокостью, пытают беззащитных и сдавшихся. Их цель не улучшить жизнь своего народа, даже если рядовые бойцы так думают, а вызвать ответную ненависть, когда каждый в своем соседе другой расы будет видеть врага, хотя они с детства знают друг друга. Если допустить распространение этого, то кровавый маховик будет раскручиваться со все большей скоростью, заливая весь север кровью. Особенно Цинтру.

— Нильфгаард? — коротко спросила Львица из Цинтры тоном, от которого у всех присутствующих мурашки пошли по коже.

— Никаких сомнений, — коротко кивнул волшебник, прекрасно знавший о похожих случаях в истории своего мира. — Населенный в основном людьми Нильфгаард использует немного свои, но в основном северные нелюдские расы для того, чтобы ослабить свою жертву — королевства Севера, и особенно весьма разнообразно населенную Цинтру. И главной целью ставят разжигание резни против мирных людей. Если вы спросите меня, я нахожу такой способ войны самым омерзительным на свете. Нильфгаард перешел черту, после которой он должен быть сокрушен, а все, кто принимал в этом участие, должны понести максимальное наказание.

— Это какое же? — с интересом спросил Эйст.

— Не знаю, — пожал плечами Виктор, — я не слишком ценю свою жизнь, поэтому не могу оценить казнь как серьезное наказание.

— Эй! — возмущенная княжна даже стукнула его кулаком в плечо, хоть и не врезала как хотела. — Ты чего такое говоришь?! Даже не думай так!

— Прости, — рассмеялся Бессмертный, который не настолько бессмертный, как всем показывает, — я не в том смысле! Просто меня очень тяжело убить, ты же знаешь. После первой смерти как-то теряешь остроту от второй. Но обещаю, я буду сражаться до последнего, потому что мне есть для кого жить!

— Так-то лучше, — пряча улыбку, произнесла Цири, которой было приятно подобное признание. Она не сомневалась, кто находится на первом месте в этом списке.

— И как мы успели от массовой резни перейти к романтике? — с довольной ухмылкой спросил Эйст.

— А мне кажется, что это было полезно, — сообщила всем королева. — Ярость в подобных вопросах плохой советчик. Но ведь в твоем мире с этим как-то научились справляться?

— Безусловно, методы есть, — убежденно ответил Виктор, — они помогут нам купировать проблему, доведя её до приемлемого уровня. Окончательно её можно задушить, только ликвидировав источник болезни, то есть тех, кто оплачивает банкет.

— Например, можно пропагандировать мирное сосуществование? — предложила Цири, припоминая, что успела узнать в другом мире. К сожалению, они как-то не догадывались, насколько им могут пригодиться социология и конфликтология в средневековом магическом мире. — Или убеждать население в пользе совместной защиты от подобной угрозы?

— Направить их против общего, реального врага, — медленно, чуть ли не по слогам произнесла Калантэ, смотря при этом в выходящее на юг окно.

— Можно еще усилить наказание за преступления, если жертвой стал представитель другой расы, причем вне зависимости от рас участников, — в некотором смысле неожиданно высказался Эйст. — Но это, наверное, если обстановка серьезно накалится.

— Виктор, твои идеи? — спросила повернувшаяся к нему королева.

— Да все идеи хороши, — развел он руками, — даже не знаю, что еще добавить… Они отлично дополняют друг друга: назвать виновника угрозы, объяснить преимущества совместного сопротивления ему, объявить, что равенство и единство — наши главные преимущества и сила… Ну и не забывать про охрану территорий и населения.

— И как мы все это будем распространять среди населения? — с хитрой улыбкой спросила королева.

— Эсси! — не задумываясь, воскликнула княжна. — Она и так над этим работает, так придадим ей дополнительные цели и ресурсы.

— И она одна будет скитаться по немаленькому уже королевству и распевать песенки? — усомнилась Калантэ, но по её хитрому прищуру внучка поняла, что это просто маленькая проверка от бабушки.

— Нет, — покачала она головой и принялась загибать пальцы: — Барды её уровня могут петь и в основных городах, расстояния между которыми не составляет для нас с Виктором проблемы. А для отдаленных деревень можно нанять ей помощников. Репертуар им составим, это не сложно. Дорого они тоже не обойдутся, потому что частью платы будет сама возможность исполнять наши песни.

— Можно печатать газету, — предложил Виктор, отчего даже Цири удивилась, которая сталкивалась в основном с женскими журналами в прошлом мире, да магическими газетами. Но все это выглядело как-то сложновато.

— Эмм, а это не перебор с уровнем? — осторожно спросила она, дабы не отбрасывать идею сходу. — Охват, конечно, супер, но не крутовато ли? Это ведь столько людей нужно…

Виктор в ответ извлёк из воздуха листок бумаги, магически нанес на него какой-то текст и, взмахнув рукой, представил всеобщему обозрению метровую стопку готовых эрзац-газет.

— Да вы еще и так умеете? — то ли возмутился, то ли восхитился Эйст. — Хотя, после того как вы вдвоем по армии каждый едой снабжали, мне пора бы уже перестать удивляться.

— А материал ты откуда будешь брать? — уточнила княжна.

— Сперва можно просто забавные рассказики, поучительные истории печатать, у нас обоих их в головах полно. Цену будем брать символическую, зато организуем штат корреспондентов, которые будут работать за зарплату и собирать интересные людям новости, объявления и прочее. В итоге мы эту газету на весь Север распространим, а работа для меня займет пятнадцать минут в день.

— А зачем нам устанавливать плату, если газета эта ничего сперва не будет стоить? — с лукавой улыбкой, но без тени осуждения спросила королева.

— Ну, развиваться ведь нам на что-то надо? — с нарочитой уверенностью ответил волшебник. — Да и дешевое не ценится. Такую не читать будут, а задницы подтирать, прочитав лишь интересное. А если поставить даже символическую цену, то уже до дырок зачитывать начнут.

— Ладно, не будем шутить о том, что если мы расскажем о подобной идее работы, — Эйст сделал провокационную паузу, — то все краснолюдские банкиры сразу удавятся от несправедливости жизни, а их собратья от двойного огорчения.

— А у нас будут в газете подобные расистские шутки? — поинтересовалась княжна.

— Конечно! — возмутился Виктор. — Они ведь самые лучшие! Только расизм у нас будет подобрее: эльфы не высокомерные тормоза, а знающие себе цену мудрецы. Краснолюды не жадные и наглые, а бережливые и деловитые. Ну и так далее.

— А люди? — с интересом задала интересующий всех вопрос Калантэ.

— А люди как и есть: всех качеств поровну, — волшебник пожал плечами. — Главное, всегда добродушный и не проигрывающий.

— А кто тогда будет дураком и всегда проигрывать? — удивилась княжна, и тут же шлепнула себя кончиками пальцев по лбу: — Проклятье! Нильфы же!

— Похоже, что все вы только что нашли себе дополнительные занятия на ближайшее время, — счастливо улыбнулась королева. — Надо напоминать, кто чем займется?

— Я газетой и более надежной системой контроля территории, — первым отрапортовал ничуть не расстроенный Виктор.

— Я займусь работой с бардами, — бодро отрапортовала Цири, как сообразила, что упустила один момент: — Ой, надо ведь еще обеспечить им безопасность в дороге!

— Этим займусь я, — в очередной раз неожиданно предложил Эйст. — Вообще-то номинально я в этом королевстве главный, так что это мое решение. Да и на Островах все равно почти нечем заниматься.

— Мне так нравится, когда ты пытаешься командовать! — пошутила Калантэ, и её муж рассмеялся громче всех.

— Ну а я займусь самым сложным: общением со сборищем ленивых жадных идиотов, называющих себя королями Севера, дабы в очередной раз попытаться выработать хоть что-то вроде общей стратегии.

— Я конунг, — напомнил всем Эйст, вызвав новую волну смеха. — Да и не все они такие.

— Я еще забыла добавить «похотливых выше всяких пределов», — поправилась королева. — Тогда хотя бы половине критериев все соответствуют. Из нормальных правителей только Мэва да чертов Эстерад, предатель Севера.

— Пожалуй, что с королевой Мэвой было бы полезно сотрудничать по этому вопросу, — задумчиво заметила княжна. — У нее могут быть проблемы побольше наших с этими «белками».

— На нее основные надежды и возлагаю, — согласилась Калантэ. — Нам сейчас особенно выгодно, чтобы они были сильными и прикрывали нам дополнительный один фланг. Даже жаль, что мы не можем Виктора отдать ей на усыновление.

— Чего? — ошарашенно произнес сам обсуждаемый.

— Ну, могли бы хороший союз создать, — с лисьей улыбкой намекнула королева и тут же изобразила печаль. — Правда, боюсь, что конкретно к ней тебя Цири не отпустит…

«Это бабушка так намекнула, что не против нашего брака с Виктором? — радостно подумала княжна. — Хотя действительно, земли и завоевать можно, а второго такого я точно не найду. Да и он меня не отпустит».

Посмотрев на своего избранника, девушка без слов поняла, что права в каждом слове.

— И чтобы сбить немного вашей слащавости, — произнесла добродушно улыбающаяся Калантэ, — кажется, у нас должок перед новым союзником, который, как выясняется, уже стережет наши границы.

— Да, по уговору я обязался привезти к границе леса на праздник Беллетэйн нужное ей количество здоровых мужчин. Ну и согласных.

— Эмм, чего? — пришла пора и ей выпадать в осадок. Княжне даже показалось, что она что-то неправильно понимает.

— Чтобы они потрахались и нарожали много здоровеньких зеленых девочек, — как маленькой объяснила ей бабушка.

— Эту задачу я тоже беру на себя! — громко объявил Эйст, даже подняв руку. — Назови нужное количество, и у тебя будет хоть тысяча самых крепких, здоровых и готовых на все скеллигцев!

— Да там нужно около сотни, может полторы, — попытался охладить его пыл волшебник.

— Тогда я устрою целый турнир со ставками! — обрадовался конунг. — И это будут лучшие из лучших!

— И ты туда же? — одобрительно улыбнулась Калантэ.

— Учусь у лучших, — Эйст со смехом указал на Виктора. — Да и острова у нас бедные, ничего, кроме травы и здоровенных лбов, не растет. Дайте хоть на них заработать!

— Тебе сейчас четыре тысячи нильфов копают серебро! — притворно возмутилась королева. — Ты буквально достаешь из своей земли деньги!

— Ну, у нас дремучее общество, так что приходится немного делиться, — с видом вселенского горя пожаловался конунг.

— Что-то высоковат ты для краснолюда, — с сомнением оглядела его жена. — Берешь свое жадностью?

— Нет, размером и выносливостью! — ничуть не смущаясь, объявил Эйст, смеясь вместе с женой.

— Боже мой, убейте меня! — взмолилась Цири, наклонившись и уткнув пылающее лицо в ладошки. А она еще думала, чего это никто не возмущается тем, что она практически открыто живет с парнем и девушкой! Думала, что ей прощается, потому что долго дома не была!

— Что случилось? — услышала она обеспокоенный голос бабушки, но ответить не успела.

За нее ответил Виктор:

— Просто она отвыкла от некоторых шуток, долго дома не была.

Это стало последней каплей, и Цири засмеялась так, как давно не смеялась. Стало так хорошо и весело от добротной абсурдности творящегося вокруг неё, вокруг них, вообще в этом мире. Почему-то именно в этот момент она почувствовала себя счастливой и что впереди все будет хорошо, кто бы против них ни встал! Почему-то именно эта формулировка добавила ей еще одну минуту смеха.

— С тобой все хорошо? — спросила бабушка, когда её внучка отсмеялась и с широкой улыбкой, немного еще посмеиваясь, вытирала слезы.

— Прости, Цири, — попросил Эйст, — я как-то не подумал…

— Нет-нет-нет! — замахала она на него руками, радуясь еще и детскости этого жеста. — Просто у меня только что произошел перелом, в хорошем смысле. Кажется, я только что впервые по-настоящему почувствовала себя дома! И стало так хорошо, так радостно на душе! Спасибо за шутку, она явилась последним камешком.

— Я, конечно, всегда рад, — облегченно и тепло улыбнулся ей муж бабушки, — однако пару деньков постараюсь сдерживать себя, во избежание новых переломов.

— Да ты уже начинаешь не сдерживаться! — заметила довольная Калантэ. — Но предлагаю все же отправиться спать. Если никто не заметил, то за окном черная ночь, и мы даже ужин уже пропустили. А значит, что и часть замка питалась перекусами.

Глава 36. Наследие демона

Выйдя из особняка Каролюммов, Виктор попробовал было вздохнуть свежий воздух, после достаточно тяжело давшегося ему боя, но в настолько южных землях он был слишком теплый, да еще и эти болота вокруг. В общем мерзенькое местечко, как раз для подобных мерзких тварей, с которыми он только что расправился. Заодно узнал против кого реально полезна «Авада Кедавра» — против вампиров же!

Этим сущностям можно уничтожить всю плоть, но они останутся условно живы, примерно, как Волдеморт под крестражами. А «Авада» убивает, вообще не нанося вреда организму! Она будто идеально именно против них и разрабатывалась! Так что теперь у него было целых два заклинания против вампиров — Авада и Адское Пламя. Вот еще одна странность: Адское Пламя — это самое страшное заклинание, которое вообще знал Виктор, с ним никакая Авада и близко не стояла по ужасающим последствиям, но оно не запрещено в его оригинальном мире! Хотя, это вполне в логике волшебников.

Чтобы дважды не вставать, Виктор решил посетить второе место, подсказанное Гюнтером, благо что он был от него почти что в двух шагах. Во всяком случае в одной нынешней провинции Нильфгаарда. Недолго думая, он накинул на себя невидимость, взлетел и принялся аппарировать максимальными прыжками на юго-запад. Таким образом добраться до гор, над которыми и располагалось нужное место он добрался меньше чем за минуту.

И финальный прыжок вознес его над горами, над огромным плоскогорьем, выглядевшим так, будто кто-то квадратной ложкой аккуратно срезал верхушку горного хребта, оставив «бортики». И по этому высушенному плоскогорью были разбросаны десятки, сотни остовов разбитых кораблей. Но не это приковывало взгляд, а место, вокруг которого и располагались обломки — кристально чистое озеро, зеленая трава, режущая взгляд в этом безжизненном месте и возвышающийся над всем этим великолепием замок. Волшебник проверил артефакты, достал посох и аппарировал к замку.

Аппарация вышла рваной — его чуть было не потащило в сам замок! Решив, что нахрен ему этого не нужно, дальше Виктор пошел пешком, благо прервал аппарацию он не так уж далеко от стен. От полетов он также решил временно отказаться, зато лишь усерднее принялся все сканировать и изучать.

Ворота ни в замок, ни в его донжон не были заперты. Самому замку что внутри, что снаружи больше всего подходило описание «бежали хватая все ценное»: дорогие но слишком аляповатые на вкус волшебника картины остались на своих местах, изящно украшенные тарелки из тонкого фарфора побиты пока жадные руки хватали приборы из драгоценных металлов. Сразу было видно что покидали замок в спешке и хватали именно то, что считали ценным. Совершенно не представляя цены оставленному и уничтоженному в процессе бегства.

— Ну, какие еще могут быть подручные у эгоцентричного маньяка, как не тупые варвары? — произнес Виктор, поднимая из керамического крошева неизвестно как здесь выжившую изящную розовую чашечку из фарфора настолько тонкого, что сквозь него пробивал свет.

Но совсем не за миленькими чашками он прибыл в это место, а за хранящимися здесь секретами. К сожалению, память Вильгефорца была очень далека от идеальной, так что часть своих знаний он хранил дедовским способом — в книгах и записях. Но об одной вещи он забыть не мог, ведь верил, что она может принести ему даже больше могущества чем то, что он хотел насильно забрать у Цири.

Однако то, что самой важной вещью был один единственный предмет, волшебник просто не мог оставить и все остальное за бортом. Ведь уносящие с собой золото и серебро безумца, хоть и его взяли лишь часть, потому что точно не могли бы вскрыть тайник, но главное — наверняка не унесли ни знания, ни даже результаты его извращенных экспериментов. Хотя за одни только полученные им зелья или записи экспериментов многие отвалили бы куда больше золота чем они унесли.

— Эх, какие идиотские результаты насколько чудовищных действий, — вздохнул Виктор, глядя на сваленные на лабораторном столе, где встретили свои последние мгновенья сотни женщин, мужчин и детей, записи, журналы исследований и описания ритуалов. Еще раз вздохнув, он без колебаний спустил на них Адское пламя. — Туда вам и дорога.

В казематы, наполненные сладковатым запахом разложения, волшебник спускался полностью переодевшись, дабы потом уничтожить одежду. Просто так оставлять трупы заключенных, часть из которых похоже погибло от голода, он не мог. Виктор не винил себя за их смерти, просто потому что ничего о них не знал — Вильгефорц не занимался всеми опытами лично, поэтому и сам не знал сколько у него там похищенных проводят через бесчеловечные эксперименты в какое время. Это был равнодушный конвейер пыток, мук и смерти, ради достижения «Высшей Цели» безумца.

Тела находились в совершенно разном состоянии, поэтому он и не думал всех их хоронить, но и оставлять тупо гнить он тоже не мог, поэтому выбрал кремацию. Раскрыв все двери в камеры, он шел по коридору и перед каждой камерой спускал раскаленное добела пламя с двух рук в противоположные стороны. Магическое пламя справлялось с работой буквально за десяток секунд, так что много времени у него это не заняло.

Уничтожив привычным способом все записи, Виктор направился на выход. Зайдя в помещение-тамбур, отсекавшее жуткую вонь из казематов, он разделся и «удалил» все провонявшие тряпки, после чего переоделся в привычную одежду и броню. Оставалось только забрать все из кабинета-спальни Вильгефорца и его тайник. Хотя зачем тайник чародею который считал себя самым сильным и могущественным, он решительно не понимал. Воспоминания о его оценке надобности тайника он выбросил в числе прочего мусора, составляющего большую часть памяти человека.

Зато не мусором были воспоминания том почему Вильгефорц стал женоненавистником. Это было даже забавно, если знать его дальнейшую судьбу. Или очень трагично, если счесть что именно это событие и создало ублюдка прямо или косвенно убившего тысячи людей. Всего лишь возлюбленная-чародейка, которая наигралась со своей игрушкой и не придумала ничего лучше, чем не только бросить его, но и унизить при этом.

Ведь какое ей было дело до простого наёмника, хоть и с задатками чародея? Интересно, что за годы, прошедшие с того инцидента, Вильгефорц убедил себя, что всё было иначе, что это он бросил её, потому что она стала ему неинтересна. И дальше шла стандартная брехня про то, что она была шлюхой, что её привлекал его интеллект, личность и так далее. Ага, у наёмника, убийцы, насильника, грабителя, отрицающего самого себя чародея была личность. Возможно, то, что у него сохранились зарытые глубоко оригинальные воспоминания, и толкнуло его в пучины безумия.

А Вильгефорц был именно что безумцем, что было весьма заметно, особенно волшебнику который знал о нем всё, кроме его дел с Гюнтером. Он так страстно жаждал силы и власти именно потому, что унижение не стерлось из его памяти. Он стал чародеем чтобы больше не испытывать подобного. Он стал монстром чтобы отомстить всему миру за то, что тот несправедливо с ним обошелся. И на пути ко своей извращенной, больной «справедливости», обрек на муки и смерть тысячи невинных, в том числе таких же младенцев, которых выбрасывали в канавы, как и его. Вот только если бы он сдох в той канаве, они бы имели хоть какой-то шанс вырасти в нормальных людей.

Виктор на секунду задумался что тоже ищет силы, хоть и не любыми методами, но на пути к ней он не отказывает в помощи любому, кто этой помощи заслуживает. Хотя сравнение в любом случае было бы неправильным — Виктор при первом перерождении уже был хоть какой-то личностью, которая только огранялась.

«Нашел, блин, чем развлекаться, примеривать на себя шкуру маньяка! — обругал сам себя волшебник, хмыкнул и продолжил путь».

В кабинет Вильгефорца вела запертая дверь, показывая, что и после исчезновения хозяина слуги всё равно его боялись. Вскрыв дверь, Виктор увидел перед собой достаточно спартанский кабинет, в котором был стол, стул, две тумбы и четыре шкафа с книгами. И вот книги для гостя представляли наивысшую ценность, если не считать еще одного предмета — небольшой колбы с хранящейся в ней снежинкой, которые располагались в сундучке, спрятанном в стене между картинами. Обе картины изображали непогоду на море и вполне понравились гостю, так что он их прихватил для себя.

Чтобы открыть нишу с сундучком, волшебник магией надавил на пять кирпичей в противоположных концах стены. Сделать это случайно было бы практически невозможно, как и воздействовать без применения магии. Так что защита была неплохая, особенно учитывая что снежинка в этой колбе могла уничтожить мир. Ведь Вильгефорц заставил гения воздуха, или джинна, притащить ему частичку так называемого Белого Хлада.

Вот только Виктор прошерстил всю память чародея и не нашел там убедительных доказательств того, что этот Белый Хлад вообще существует. А джинн мог просто притащить ему снежинку из самого холодного места планеты. Хотя, возможно, он и обманывал себя, потому что количество угроз и опасностей и так зашкаливало. Однако сундучок с колбой уложил к себе в сумку — все же понадежнее будет чем дырка в стене замка, который он подумывал уничтожить.

Но самое интересное место замка располагалось вне его стен, и попасть туда можно было лишь из этого кабинета, и только телепортом, который управлялся со стола его хозяина. Пришлось волшебнику возиться и с этим, попутно матеря «всемогущего любителя рычажков и тайничков», потому что столь сложные системы не всегда работают как надо. Однако пятнадцать минут попыток и механизм сработал, создав портал за его спиной.

Портал привел Виктора в святая святых замка Стигга — комнату управления. Отсюда управлялись как магический насос, так и защита самого замка. Правда были здесь и книги с записями, которые он собирал все скопом, благо давно уже повыкидывал всё тяжелое из своей сумки. Даже золото и ценности сгрузил в хранилище Цинтры, изрядно удивив всех, и даже Цири, размером «поленницы» из слитков. Зато теперь подвалы сокровищницы были, наверное, самым защищенным местом на континенте.

Покончив со сбором всего ценного, волшебник хотел было сжечь управляющие контуры, но потом понял, что может замуровать себя внутри и просто отключил их, после чего вернулся в кабинет. Который также подвергся разграблению, ведь книги он точно оставлять не собирался. А учитывая особенности бывшего хозяина кабинета, можно было предположить, что всякой ерунды у него на полках точно не будет стоять.

И когда уже Виктор собирался идти в спальню, ему пришел сигнал: кто-то затронул сигнализацию у кладбища эльфов! Он собирался уже мчаться на встречу, но решил сперва немного подождать, чтобы птичка успела зайти в клетку. Очутившись перед закрытыми вратами в усыпальницу, Виктор сразу же проверил есть ли кто внутри и нашел одно живое гуманоидное существо, а значит все идет как надо! Теперь оставалось только захлопнуть ловушку! Главное действовать аккуратно и бить наверняка.

Аппарировав прямо внутрь, в пяти метрах от скульптуры Лары, он застал эльфа протягивающего руку к вытянутой руке умершей. Ему почему-то этот жест показался неуместным, поэтому он подошел ближе и сняв чары скрытия спросил:

— Ты её любил?

Эльф вздрогнул, но постаравшись сохранить хладнокровие сказал:

— Я надеялся, что хоть ты не будешь вести себя как все остальные люди и не потревожишь покой мертвых.

— Я увидел рисунки, решил что тут кладбище бизонов и зашел.

— Да как ты смеешь! — вскричал эльф, резко развернувшись к нему.

— Тише, мы на кладбище, — улыбнулся волшебник, — не тревожь покой мертвых. И чего ты хотел добиться, фактически малюя картинки на вратах в усыпальницу? Что это добавит к ней уважения?

— Эти картинки должны защищать врата от уничтожения, — уже почти спокойным голосом ответил эльф, — все способы хороши против вашей неуемной страсти к разрушению.

— Ага, а также страсти к созиданию, творению, исследованию и прочему, — согласился Виктор, решив, что было бы интересно и поговорить. — Мы все умеем делать хорошо — и доброе и злое. Будто бы вы ведете себя иначе.

— Мы стремимся к красоте и гармонии, в то время как у вас я вижу лишь разрушенные прекрасные города нашего народа и возведенные на их месте уродливые полу-крепости.

Волшебник от этого лишь улыбнулся и ответил:

— А мы стремимся к исследованию и изучению мира, мы спустились на дно океана, мы вышли в космос, в то время как у вас я вижу лишь похищение людей вашей бандой дикарей и умирающий народ.

— Какое еще вышли в космос? — не понял эльф.

— В моем родном мире мы расщепили атом, создав практически неисчерпаемый источник энергии, в другом известном мне мире люди уже вовсю заселяют другие планеты, долетая до них на кораблях с десятками тысяч поселенцев на борту.

— И все равно это безудержная экспансия! Вам просто необходимо завоевывать, покорять!

— Это называется — жизнь! — усмехнулся Виктор. — Любая жизнь стремится размножиться и захватить как можно больше. Или ты скажешь что вы никого не завоевывали? Ой! Попал! По глазам вижу! И что это было? Город? Да! Народ? Да! Раса? Да! Мир! Да ладно? Целый мир завоевали? А его жители живы?

— Прекрати! — взорвался эльф отводя взгляд в сторону, но волшебнику этого хватило чтобы вынести приговор, поэтому он молчал. Однако эльф все же продолжил: — Ты не понимаешь, наш мир умирал. Белый Хлад…

— Как в этом виноваты те, кого вы завоевали? — перебил его Виктор. — Они наслали на вас этот чертов Хлад? Они хоть напали на вас по прибытии, или зачинщиками стали вы?

Эльф долго молчал, а волшебник его не торопил, ему было интересно.

— Я не стану оправдывать то, что сделано, — начал он спокойным голосом, который только все ближе приближал плаху к его шее, — тогда мой народ сделал свой выбор чтобы, как считалось, выжить.

— Ты любил её? — повторил свой вопрос волшебник, решивший что не хочет больше слушать бред про «мой народ».

— Мы были обручены, — ответил эльф возвращаясь к скульптуре.

— Значит — нет, — перевел Виктор.

— Что ты знаешь об отношениях у Aen Elle? — чуть разозлившись бросил эльф. — Мы должны были продолжить то что предначертано и дать народу эльфов…

— Возможность завоевать и вырезать еще один из миров? — перебил его волшебник.

— Нет! Найти мир, где можно жить без войн! — на удивление не соврал эльф. Правда почему-то и правды не сказал.

— Хотел сказать, что там, где есть человек там будут войны, но потом вспомнил с какой скоростью вы размножаетесь и понял, что раньше звезда потухнет чем вы заполоните хоть одну планету.

— Что ты несешь? — даже удивился эльф. — Ты привязываешь особенность вашего вида моему?

— Мы один вид, — усмехнулся Виктор. — Это понятно хотя бы, потому что мы можем совместно оставлять плодовитое потомство. Это настолько элементарно, что даже такой расист как ты обязан признать.

— Мы схожи, я не спорю, — опять попытался уйти в полемику эльф, — но вы произошли от обезьян…

— Как и вы!

— Что? Это бред!

— На лодыжку свою посмотри.

— И что? — эльф недоуменно взглянул вниз. — У тебя такая же.

— Вот именно! — усмехнулся волшебник. — Это печальное наследство наших общих древолазных предков, из-за которой мы даже спустя миллионы лет эволюции способны подвернуть себе ногу. Те, у кого среди предков нет обезьян на это не способны. Я бы, честно, предпочел копыта.

Эльф задумался настолько глубоко что даже повращал стопой, видимо соображая, как это все устроено и зачем нужно.

— Чтобы тебя успокоить, два высших вампира, когда я им рассказал про это, тоже долго вращали стопами думая, что я не вижу. А они и вас за низшую форму считают.

— Признаюсь, про лодыжку я никогда не думал, — за весь разговор это были чуть ли не первые слова правды в его устах. — Но что это меняет?

— То, что либо мы все произошли от одной и той же обезьяны, просто развивались в разных условиях, — Виктор замер, дабы дать прочувствовать момент, — либо кто-то создал все гуманоидные расы по образу и подобию людей!

— Это полный бред! — возмутился эльф. — Этому наверняка есть разумное объяснение! Просто я не готов оспаривать наличие у меня лодыжки!

— Да у меня и не было цели убедить тебя, я просто высказывал свое аргументированное мнение. Хотя интересно, у эльфов возникают пупырышки на коже при охлаждении или еще чем?

— Тоже от обезьян, скажешь? — съязвил эльф.

— Попытка поднять несуществующую шерсть, — кивнул волшебник. — Кстати, к кому она тянется на этой скульптуре?

— Чего? — не понял эльф.

— К кому Лара Доррен тянется на этой скульптуре? — спокойно повторил он вопрос. — Ты вообще часто переспрашиваешь, что заставляет усомниться в полезности таких длинных ушей.

Эльф проигнорировал его подкол и развернулся к скульптуре.

— К Крегеннану из Лёда, её любовнику, ради которого она обрекла наш народ, а в итоге и его и себя, — с явной тоской произнес эльф. Хоть и было не понятно о чем он тоскует больше. — Ты ведь наверняка знаешь что Цирилла её потомок?

— Только глупец не увидел бы сходства, — не стал отпираться Виктор. — Как внешней, так и начала истории.

— Истории?

— Они обе сбежали от нежеланной помолвки, — на этом моменте эльф хотел его прервать, но волшебник остановил его жестом руки. — Прости, не знаю как у вас там было, но в любом случае они нашли себе новых защитников.

— Как ты её нашел? — тихо спросил эльф. — Если забрал, то зачем вернул?

— Я её не находил, — усмехнулся Виктор, вспоминая свой ужас и растерянность от их первой встречи. — Я вообще-то строил портал чтобы связаться со своим, скажем так, родственником из другого мира, поэтому задал поиск по принципу родства, а именно «самое близкое мне живое существо». Портал открылся к Цири. Я до сих пор не знаю почему.

— Предназначение, — тихо прошептал эльф, как и его собеседник, не отрывая глаз от лица статуи.

— Я в это не верю!

— Тогда ты глупец, — первый раз усмехнулся эльф, — если тебе даже таких знаков недостаточно.

— Я уже не раз разрушал пророчества, которые все считали истинными, так что имею право.

— Ты можешь рассказать, что было в вашем мире с ней? — попросил эльф.

— Я начал её обучать. Боевым искусствам, наукам, контролю магии. Честно говоря, у нее сперва были с этим проблемы — слишком большая сила.

— Ты даже не представляешь, насколько большая, — тихо произнес эльф, после чего уже громче спросил: — Ты не выглядишь сильно старше её. Ты остановил свое старение? Зачем так рано? Я думал, что мужчины чародеи делают это ближе к сорока годам.

— Это получилось случайно, — хмыкнул Бессмертный, — я спасал одного паренька и случайно погиб. Идиотская смерть, но Цири сильно переживала.

— Что значит умер? — удивленный эльф перевел взгляд на своего собеседника, будто удостоверяясь что общается не с призраком или живым мертвецом. — Ты ведь жив!

— Да, у нас Бессмертных это бывает, — улыбнулся Виктор. — Сколько бы нас не убивали, мы возрождаемся вновь, избавляясь от любых травм и ранений, всегда ровно в таком же виде в каком нас застала Первая смерть. Так что это мой облик на Вечность.

— Ты ведь говорил, что ты человек! — возмутился эльф. — Люди не воскресают!

— Бессмертные это люди, которые рождаются без матерей и отцов, — игнорируя возмущение своего визави продолжил волшебник, — они могут прожить всю жизнь, состариться и умереть, если их не убьют. Только насильственная смерть пробуждает эту силу и Бессмертный идет в бой.

— Против кого? — похоже, что эльф тоже обладал какими-то способностями распознавать ложь, потому что он точно верил.

— Против таких же Бессмертных. Мы должны убивать друг друга до тех пор, пока не останется только один. Много врак понапридумывали про то, что получит победитель. Что он получит все знания человечества, что он станет контролировать людей, и прочий бред. Я, как единственный известный мне победитель могу сказать, что Приз, который я получил куда более ценный!

— И что это за приз? — с придыханием спросил эльф. В его голове мелькали настолько безумно-примитивные картинки, не сильно отличающиеся от перечисленного, что Виктор чуть не рассмеялся.

— Я больше не бесплоден! Я не знаю будут ли мои дети бессмертны, как и я, ведь я первый такой, но видимо скоро поглядим.

— Скоро? — с нарастающим гневом повторил эльф.

— Ого, так тебе не важно кто, — изобразил удивление волшебник, — тебе нужен только ген! Какие же вы все примитивные!

— Это вопрос выживания целой расы! — возмутился эльф.

— Ой, да ты задрал! — молниеносным движением, с которым и высшие вампиры еле справлялись, Виктор схватил эльфа за голову, взглянул в глаза и проник в разум.

Через какое-то время, не осознавая сколько его прошло, он отбросил тело в сторону с отвращением. Тот был еще жив, но полностью потерял на время способности к магии, хоть и сохранил большую часть разума. Хотя в какой-то момент волшебник хотел раздавить его голову как мячик, наполненный кровью. Вместо этого он в бешенстве орал на скулящий комок урода:

— Ну вы и мрази! Вы самые конченые ублюдки во всех мирах мультивселенной! Но ты, ты прям образец! И я был прав! Лара сбежала от тебя в поисках защиты! И ты сука все это устроил! Убил Крегеннана! Обрек её на муки за то, что она послала тебя к черту! А потом аккуратненько проводил евгенику уже над её детьми! Но твой план натравить на нее Дикую Охоту, это прям шедевр дебилизма, где провалиться можно на каждом углу! Хотя, о чем это я? Ты и проваливался всю свою жалкую жизнь! Потому что в тебе нет ничего хорошего! Только подлость, мерзость и гниль! Сука!

От избытка ненависти, волшебник, дабы не долбануть чем-то посильнее саданул эльфу по ребрам ногой. Там хрустнуло. К счастью, даже в таком состоянии он сдержал себя и не ударил в полную силу.

— Но теперь я знаю твой конец! — торжествующе произнес Виктор, накинул себе головной пузырь и схватив эльфа за череп аппарировал в Мутную. Тот едва вдохнул воздух тут же закашлялся и начал блевать. — Как тебе воздух? Вдохни полной грудью! Здесь ты и сдохнешь, как тебе и положено — в собственной блевоте и испражнениях! Это все чего ты достоин! А я…

Волшебник не успел закончить, как поступил запрос от Лауры, он тут же ответил:

— Слушаю.

— Мы в беде! — панический голос старался крепиться, но было слышно, что ей страшно. — Их сильно больше! Тут нет укрытий!

— Скоро буду! — мгновенно выбрав приоритеты ответил он. — Держитесь!

— Ну а на твой труп я посмотрю, когда вернусь, — с этими словами он наклонился и нацепил на шею эльфу двимеритовый ошейник. — Это чтобы ты песик не сильно бегал.

Помня прошлые свои ошибки, Виктор накинул на себя невидимость, аппарировал к максимально близкому месту в Меттине, очистил себя от остатков Тумана, надел шлем, взлетел и бросился на помощь.

***

Ганна в этот день точно была не работница, поэтому она спокойно работала по дому, думая о том что муж еще долго не увидит своего первенца. Они с Грегом жили на одной улице и с детства всегда были вместе. Иногда их даже дразнили что они уже женишок и невеста. Ганну это всегда почему-то смущало и она шла прятаться за Грега. А тот хоть и был не самым сильным в деревне, но все знали, что тому кто тронет «его Ганну», несдобровать.

Каким он иногда побитым бывал, когда реагировал на малейшее оскорбление в сторону «его Ганны», но он всегда, несмотря ни на что вставал за нее. Она даже иногда просила его, но очень часто драки заканчивались только если старшие встревали. Грегу всегда страшно доставалось, но ему было плевать, ведь он бился до последнего, никогда не сдавался.

С годами все менялось, драки почему-то прекратились, а потом к родителям Ганны пришли родители Грега, предложить посидеть, поговорить, немного выпить. Она почему-то решила выйти на улицу, подышать, ведь в этот момент она понимала, что всеми руками болеет за то, чтобы все сыгралось. И это было странно!

Они ведь с Грегом ничего не делали из того, что вроде бы должны делать парочки. Ну, что делали остальные. Они вместо этого валялись в поле, она хохотала над его шутками, он рассказывал как с отцом пытались вытащить сома попавшего в их корчагу и еле закололи его ножами, прежде чем он их сам в реку бы унес. Как она делилась своими достижениями, как он учил её ходить тропами, как она (безуспешно) учила его вязать. Но смотреть на то, как здоровенный детина пытается, старается до слезок пота на лбу, высунув кончик языка, вдеть новую петлю, было просто весело.

Едва Ганна вышла за околицу, к ней подошел, будто ожидал, солдат-имперец.

— И почему такая красивая девушка гуляет одна? — спросил он, выдавая знатный духан от пойла что местные этим ублюдкам продают. В присутствии имперцев весь нормальный алкоголь уже давно прячут, а им сливные помои льют.

— Потому что хочет побыть одна, — спокойно ответила девушка.

— Ну зачем одной быть? — попытался он протянуть к ней руку, но его схватила за запястье знакомая, такая надежная рука.

— Она сказала что хочет побыть одной, — прозвучал голос Грега, который легким толчком откинул на землю куда более хлипкого имперца. — Это значит что мы оба уйдем, и позволим ей остаться одной.

— Ты поднял руку на представителя Императора! — запищал забавно вставая на ноги имперец. — Это карается смертью!

— Ага, конечно! Он каждому дебилу в своей империи штаны должен подтирать? — тут Грег потер шрамированый подбородок, — Или ты измену на нашего императора решил устроить? Измена! — заорал он. — У нас кроется семя заговора!

А деревенским только и нужен был клич, потому как имперцы достали уже всех. К утру весь отряд имперцев вырезали подчистую, и стали ждать прибытия новых. Ведь не может же Империя просто потерять два десятка своих солдат. Но пока ждали чтобы трупы не воняли, вместе с доспехами стащили в ближайшую яму и свалили в кучу.

Прибывшие имперцы получили абсолютно идентичные показания, немного повозмущались, забрали доспехи с мертвых, приказали сжечь останки и убыли к себе.

А уже на следующий день после как им казалось удачного решения вопроса, родители Грега снова пришли к родителям Ганны. Только сама Ганна решила брать дело в свои руки. Она сама нашла ждущего неподалеку от её дома Грега и подошла к нему:

— Знаешь, Грег, мне кажется, что стоит пройтись до ручья, — предложила Ганна, потащив его за руку. Парень, не сопротивляясь последовал за ней.

— Да стой, ты! — остановил её Грег посреди поля, — давай послушаем что они скажут!

Ганна посмотрела на него с удивлением, после чего аккуратно спросила:

— А что они могут сказать?

— Ну вдруг я тебя не достоин. Или еще чего, ты ведь…

— Что я ведь? — начала впервые в жизни злиться на Грега.

— Ты все что я люблю, я засыпаю с мыслью о том, как ты, закрыв веки урчишь. Я люблю тебя…

— Заткнись уже! — прервала его Ганна. — Может ты меня уже поцелуешь?

Первый их поцелуй был потрясающим, хоть Грег и был, по мнению Ганны слишком уж нежным. Зато в дальнейшем его нежность была полностью оправдана!

— Как думаешь, они там договорились? — смотря на звездное небо спросила Ганна когда они отдышались.

— Наверняка, — беззаботно ответил Грег, без сил развалившийся рядом. — Все ведь знают, что ты моя.

— А ты мой, — напомнила девушка.

— Только твой, — согласился парень, смотря на ночное небо. — И всегда будет только Грег и Ганна.

Они несколько минут полежали, пока девушка не заметила свет позади них.

— Что это? — обеспокоилась она.

Грег оглянулся, сглотнул и рычащим голосом произнес:

— Деревню жгут, — тут он сильной рукой придавил Ганну к земле. — Лежи тут, я пойду разбираться.

Он не слушая ничего быстро вскочил, накинул портки и рубаху и убежал. Ганна послушно осталась ждать, гадая что происходит. Вскоре ей стало зябко, и она принялась одеваться, вот только этого ей сделать не дали:

— Не нужно прятать такую красоту, — прозвучал голос с масляно-мерзкой интонацией. — Ты лучше покажись нам вся.

Ганна понимая что не сможет одеть платье в таких условиях сняла его и увидела ИХ! Тех кого отправляют усмирять непокорных! Самых злобных тварей что породила сама Тьма — геммерцев! Двое из них стояли перед ней и вовсю разглядывали её тело. Она попыталась хоть как-то прикрыться платьем, но стоящий ближе резко схватился за него, рванул и разорвал его. Приятель ублюдка загоготал:

— Не беспокойся, тебе оно больше не понадобится.

Девушка была в панике! И молила всех богов кого знала… о том, чтобы Грег не вернулся… пускай с ней сделают всё что захотят, но её любимый останется жив. Так она хотя бы сможет приглядеть за ним, став еще одной звездочкой на Великом одеяле неба.

— Ха! Похоже она и не против! — принял её ступор за смирение ублюдок, держащий разорванное платье в руках.

— Ну так не интересно! — разочарованно бросил другой. — Мне нравится, когда они визжат и просят пощады.

— Не беспокойся, — уверил его первый, — она будет визжать. Так ведь овечка?

Ганна промолчала, но уже не из-за страха, а потому что отчаянно цепляясь за траву она случайно нащупала костяную рукоять и сразу поняла — это нож Грега! Видимо он его уронил пока они разбрасывали свою одежду в разные стороны! У нее оставался шанс!

— Ой, ты нашла ножик? — тут же разрушил её иллюзии геммерец, который наверняка увидел немаленькое лезвие в зеленой траве. — Думаешь он тебе поможет? Ну так ты сильно ошибаешься!

Ублюдок резко рванул к ней, девушка неумело попыталась ударить его, но он сразу схватил её за запястье, завалился на неё всем весом и хохоча, обдавая её запахами пота, своего и лошадиного, да еще и вони изо рта пролаял:

— Колоть надо, дура! — он захохотал от своего остроумия, а его дружок присоединился. — Но я тебе сейчас покажу как надо колоть!

Геммерец одной рукой загнул руку с ножом под голову Ганны, а второй лихорадочно развязывал ремешки на своих штанах, только что не прискуливая при этом.

— Ki`rin! — прозвучал властный голос, и насильник замер с членом в руке. — Вы были правы, на территории Империи некоторые отбросы позволяют себе творить беззаконие!

Неудавшийся насильник принялся экстренно вставать, безуспешно пытаясь запихнуть вставший член в кожаные штаны.

Девушка не знала к кому обращается голос, но услышала вскрик своей матери. Просто вскрик, или даже всхлип, но ей стало легче.

— Господин, подумаешь, всего лишь девка, — Ганна повернула голову и увидела геммерца в шкурах и золоте поверх имперской туники.

— Префект, — не отводя равнодушный взгляд от пытающейся прикрыться Ганны бросил седовласый имперец в богатых одеждах и единственный конный.

В этот момент здоровенный мужик подошел к разодетому геммерцу и со всей дури засадил ему латной перчаткой в морду. У того даже кровь изо рта пошла, отчего все одобрительно зашуршались а Ганна улыбнулась.

— Еще раз перебьешь меня, или оспоришь, и я найду себе нового командира вашего отребья. Твоя голова будет болтаться под хвостом его коня, — не отрывая взгляд от Ганны, которая наконец нашла остатки платья и прикрылась им, произнес главный импрец. — Итак, мы все видим нападение на гражданку Империи в её первую брачную ночь, пока её муж спасает людей туша пожары, проявляя свой гражданский долг. Тут я вижу целый список преступлений, но главные два: преступление против Императора и преступление против Всеблагого Солнца! Постановляю! Обоих распять на этом самом месте! И пусть Солнце решит их судьбу!

— Спасибо! — тихонько прошептала Ганна, обращаясь к имперцу.

— Не стоит, дева, — мягко улыбнулся мужчина. — Мужчина, который не способен без насилия получить женщину, лишь дикарь. Твой муж видимо таким только выглядит.

— Он добрый и хороший, — честно произнесла девушка.

— А вот тут наши версии расходятся, — огорошил её седовласый. — Наши источники утверждают, что именно он ответственен за убийство наших солдат.

«Алтыс! — мелькнуло в голове Ганны имя её неудачливого ухажера. — Это точно он, тварь такая!»

— К сожалению, в переполохе пожара он успел покинуть деревню! — сердце девушки счастливо ёкнуло. — Поэтому он объявлен во всеимперский розыск!

Девушка дальше не слушала, ей хватало того, что все закончилось хорошо. И её любимый, который, оказывается, теперь еще и её муж, жив! И он обязательно вернется! Ведь она его, а он её.

Глава 37. Замятня в Сапире

В деревню Сапир они прибыли вовремя. Только большая часть бойцов тут же развалилась на земле, хватаясь за ноги и чуть не вопя. Лаура мгновенно спрыгнула с лошади, достала свою сумку с лекарствами и бросилась обихаживать ноги соратников. Детлафф направил Вороненка в центр деревни, где уже собирались местные.

— Кто здесь главный? — громко спросил он.

Вперед вышел поджарый мужчина с напряженным взглядом и спросил в ответ:

— А кто интересуется?

— Детлафф ван дер Эретайн, — представился вампир, слезая с лошади, — командир отряда по борьбе с имперскими захватчиками.

— И чего вы делаете у нас? — не слишком дружелюбно, но хоть открыто спросил мужик.

— Есть информация, что скоро, в течении пары часов, сюда прибудет отряд геммерцев…

— Что? — натурально испугался мужчина. — Вы уверены?

— Абсолютно, — кивнул вампир. — И мы планируем защитить деревню. Поэтому нам помогло бы ваше сотрудничество.

— Что от меня требуется? — мгновенно сообразив, что с таким не шутят, подобрался мужчина.

— Обратно спрошу: кто вы? — усмехнулся уже примерно догадавшийся Детлафф.

— Эрик Стайн, староста этой деревни, — немного удивил гостя мужчина. Наличие фамилии ведь признак благородного, а тут староста. Что-то Грег не рассказывал, что у них староста из благородных.

— Вы знаете Грега? — на всякий случай спросил командир.

— А то! — возмущенно воскликнул мужчина. — Этот паскудник заделал моей дочери ребенка и свалил в кусты!

Детлафф замялся, не зная, говорить ли дальше, но у них и так время поджимало, поэтому он решился:

— Этот паскудник и явился причиной нашего прибытия. Если бы не он, нас бы тут не было. Но сейчас важно не это. Нам нужно ваше сотрудничество.

Мужчина немного посопел, подвигал бровями, но все же повторил:

— Чем могу помочь?

— Нам надо сделать заграждения между домами, дабы направить врага в нужные нам места, — сразу принялся командовать Детлафф. — Все промежутки между домами по западной стороне должны быть завалены или превращены в непригодные для прохода. Так же стоит поступить и с домами на всех других направлениях.

— И как же нам это сделать, господин хороший? — скептически прищурился староста. — Али ты думаешь, что у нас тут запас разобранных баррикад хранится?

Высший вампир взглянул на него так, что мужчина даже отступил на шаг, после чего прошипел:

— Мне плевать, как вы это сделаете! Но если вы не дадите моему отряду возможности сражаться только в одном месте, геммерцы всех нас вырежут! А вы наверняка еще и увидите, как вашу дочь отправят на «геммерскую свадьбу»! Вы этого хотите?

— Н-нет-нет, — староста, видимо, представил, о чем ему говорит неясный командир. — Мы всё сделаем. Если надо, мы встанем с вами в строй — тут людей с опытом…

— Лучше пускай вооружатся и защищают дома от тех, кто переберется через завалы, — отказался от помощи Детлафф, зная, что лишние в строю только мешают.

— Нам не надо вооружаться, — мужчина похлопал себя по поясу, где находился нож, размером и формой больше похожий на саблю. — Мы даже трахаемся с ножом на бедре!

— Это была очень ценная информация, — саркастично процедил вампир. — Может, вы уже начнете раздавать указания своим людям? Вопрос идет о жизни и смерти! И было бы неплохо, если бы кто-нибудь принес нам воды и еды. Много перед боем не нужно, но мы бежали налегке, так что ничего не брали.

— Да, конечно, — слегка смутившись, ответил Эрик, — я сейчас же распоряжусь.

— Благодарю, — кивнул Детлафф и отправился обратно к отряду. Едва подойдя, он заметил Лауру, Ренаведд и еще какую-то девушку, дающих бойцам элексиры, если судить по размеру тары. И когда местная девушка полуобернулась, он получил достаточно информации, чтобы её опознать — она явно находилась на весьма позднем сроке беременности. — Ганна, если я не ошибаюсь?

Девушка закончила поить очередного бойца и только тогда взглянула на спрашивавшего:

— Да. А вы командир этого отряда, Детлафф ван дер Эретайн? — изрядно удивив его, слегка улыбнулась Ганна. — Приятно познакомиться. Грег писал о вас только хорошее.

— Рад это слышать, — едва кивнул вампир. — Надо сказать, я весьма удивлен, что вы не с ним сейчас. Все же давно не виделись.

— Я его отпустила ненадолго пообщаться с родителями, — вступилась за девушку Ренаведд, — пока мы все равно отдыхаем.

— Хорошо, — одобрил Детлафф, после чего повернулся к Лауре и спросил: — А что вы им даете?

— Немного эликсира регенерации, — бойко ответила лекарка, переходя к следующему пациенту. — Поможет восстановиться после бега. Плюс залечит мозоли у кого есть. Да и вообще взбодрит.

— А разве мозоли не лучше смачивать или протирать? — уточнил вампир.

— Не требуется, — помотала головой Лаура. — Все же никто до крови не натер себе ничего, так что лучше внутрь.

— Не буду в этом с тобой спорить, — усмехнулся Детлафф и отправился на осмотр местности и проверку того, как продвигаются дела у местных. Положа руку на сердце, увиденное его не впечатлило. Деревня явно не предназначалась для обороны. Более того, похоже, что укрепления были срыты, так как ни рва, ни вала, ни даже жиденького частокола не было, а едва видимые их остатки были.

«Как бы не пришлось мне вступать сегодня в бой в полную силу, — совершенно новым для себя жестом вздохнул вампир, после чего попытался дотянуться своими чувствами до каких-либо сородичей. Это удалось с трудом, но парочка находящихся в отдалении вампиров ему ответили. — Ну хоть какая-то подмога».

Направившись обратно к своему отряду, он застал бойцов за приемом пищи, а Ренаведд за общением со старостой.

— Командир! — будто бы даже обрадовалась ему девушка. — Ну как у нас дела?

— Не буду юлить — не очень, — честно ответил Детлафф, однако этим он, похоже, никого не напугал. — Деревня абсолютно не приспособлена к обороне, так что сражаться будем, считай, в чистом поле, да еще и с мирными за спиной.

— Это все нильфы срыть заставили, — с неприязнью процедил Эрик и сплюнул в сторону. — Видимо, вот для таких случаев и заставили.

— Но мы ведь можем понаделать ловушек, — предложила Ренаведд, — да и староста Стайн говорит, что они тоже могут сражаться.

— А доспехи у вас есть? — саркастично поинтересовался вампир, поворачиваясь к мужчине. — Без доспехов, шлемов и щитов я никого в бой не пущу!

— Ну, пяток человек снаряжу, — задумчиво потер подбородок Эрик, — еще с дюжину лучников могу дать, с добрыми луками.

Пришла очередь Детлаффа задумываться, ведь семнадцать бойцов — это не так уж и много, но у них и так каждый на счету. Вот только местных он не знает, а значит, не сможет им довериться в бою.

— Нет, в прямой схватке вы нашим только мешаться будете, — наконец вынес он вердикт. — А вот охранять женщин и детей вполне сможете. Лучников же я бы распределил так, чтобы они контролировали все подходы к центру деревни, где мы все и расположимся.

— Хм, мы можем разобрать часть крыш, чтобы сделать подобие бойниц, — предложил староста, явно выходя из образа обычного крестьянина. — Вместе с завалами между домами хоть какое-то подобие укреплений будет.

— Как бы не начали они тогда дома жечь, — предупредила мужчин Ренаведд.

— Хех, эти точно начнут, — заверил её Эрик. — Мы ведь почитай на границе с этими ублюдками живем, от них укрепления и строили раньше, так что твердо знаем, как они себя ведут.

— И как же? — спросил вампир, посчитав, что никакая информация не будет лишней.

— Сперва на переговоры пойдут, постараются убедить, что отпустят нас, — недобро усмехнулся староста, — только ложью это будет. Геммерцам нельзя доверять!

— И что будет, когда мы не поддадимся на уговоры? — вернула к мысли о чем-то задумавшегося мужчину Ренаведд.

— А вот когда мы их пошлем, — по-своему перевел её слова тот, — они начнут угрожать и потом попробуют нас одним рывком сломить. Это лучший вариант, чтобы их как можно сильнее потрепать! Потому как после они начнут жечь!

— Хм, надо тогда водой запастись, — вопросительно глянул на собеседника Детлафф.

— Уже распорядился, — кивнул Эрик. — А кто постарше, и так знают, что вода нам понадобится.

— Отлично, — даже слегка приободрился вампир, — тогда мы с бойцами займемся укреплениями.

***

За оставшееся время никаких особых ловушек понастроить не успели, так как не хватало под них материалов. Зато успели хорошенько завалить землей и всем, что было под рукой, проходы между домами, оставив только два основных и один узенький проход больше для заманивания. Очень уж в нем было бы удобно обороняться.

Углубления, которые поставляли землю для блокировки проходов, преобразовали в неглубокие «волчьи ямы», скорее, чтобы нервировать нападающих, чем для реальной угрозы. А вот для угрозы Лаура вместе с приданными ей крестьянками создали нечто вроде бомбочек из кувшинов с изготовленной ей горючей смесью. Она уверяла, что гореть будет отлично. А уж если попадет на кого-то, то потушить такое пламя будет непросто, если не знать чем.

Вообще у Детлаффа сложилось четкое ощущение, что к концу боя им самим придется спасаться из горящей деревни. Хотя стены домов в ней и строили из песчаника и глины, так что была надежда, что они хоть сразу не сгорят, все остальное было из куда более горючих материалов. Конечно, местные и воды натаскали и пролили ею что могли, но, если пожар начнется, это не сильно уже поможет.

В целом оставалось надеяться, что геммерцев будет не сильно много, ведь не должны же они бросить слишком уж большой отряд на обычную деревню. Да и помирать за неё им не сильно должно хотеться. Иначе это все могло закончиться огромными потерями. По меркам их отряда, чаще всего вообще без потерь обходившегося, огромными.

Был еще вариант выходить и сражаться в поле, но это как минимум делало их беззащитными против стрелков противника, да и лишало возможности нивелировать разницу в численности. А еще был вопрос конницы, которой у них в отряде в принципе не было, а геммерцы ей всегда славились. Они ведь каратели, а крестьян удобнее догонять сидя на лошади.

В целом за прошедшее до появления первых всадников время сделано было очень много, но все равно намного меньше, чем хотелось. И вампир, глядя на опускающийся к горизонту солнечный диск, мрачно подумал, что не все доживут до утра. И их смерти будут только на его совести. Ведь он мог все исправить, справиться с делом лично. Но теперь было поздно или же слишком рано.

Подъехавшие три геммерца с изрядным удивлением рассматривали выстроившихся перед ними бойцов и выехавшего вперед Детлаффа.

— Вы еще кто такие и что тут делаете? — вскоре не выдержал и выкрикнул один из «миротворцев» на нальфгаардском диалекте Старшей Речи.

— Не важно, кто мы такие, — мрачно ухмыльнувшись, слегка показывая только геммерцам парочку своих зубов, ответил вампир, — важно, что вам лучше покинуть эти земли. И лучше всего по дороге домой.

Очевидно, не зная, что ответить, троица переглянулась, и единственный говоривший обратился шепотом к другим:

— Передадим Скеллену, что тут что-то неладное, а уж он пускай решает, — благодаря вампирскому слуху услышал Детлафф, после чего троица развернулась и на рысях поскакала к приближавшемуся войску.

— Ну и как переговоры? — спросила у вампира подошедшая к нему Ренаведд.

— Отправились докладывать Скеллену о нас, — меланхолично ответил он.

— Они говорили про Стефана Скеллена? Императорского коронера и второго лица в их разведке?

— Полагаю, что так, — сохраняя спокойствие, ответил Детлафф. — Не знаю больше никого с такой фамилией, кто мог бы командовать этим отрядом.

— Но что он тут делает? — взволнованно произнесла вероятная бывшая разбойница.

— Понятия не имею, — признался вампир, — но не думаю, что он тут по наши души. Слишком быстро мы сюда прибыли, так что это может быть просто совпадением. А вот пленить его или даже убить было бы совсем не лишним делом.

— Ага, так он тебе и дался, — фыркнула Ренаведд, заметно успокаиваясь, — как я слышала, это самая скользкая змея во всей империи.

— Главное, чтобы с ним парочка чародеев не прибыла, — задумчиво произнес Детлафф, разглядывая приближающуюся кавалькаду, — тогда дело может стать хуже.

— Не совсем плохо? — уточнила девушка, снова начиная волноваться.

— Пока не знаю, — вампир решил не говорить, что в таком случае он будет вынужден раскрыть свою суть, или полягут все. — Будем надеяться, что всё обойдется.

Ренаведд пристально посмотрела на командира, но ничего не сказала и отправилась к своему отряду. Вскоре во главе кавалькады подъехал невысокий худощавый брюнет с тонкими усиками и бородкой. Едва посмотрев в его странные, будто застывшие глаза, Детлафф понял, что лучше уж его убить, но упускать точно не стоит. Спутники коронера состояли из геммерцев за исключением одной привлекательной женщины и высокого седовласого усача с совершенно мертвыми глазами. Этот крепкий по виду старик вызвал еще большее отвращение у вампира, чем даже его начальник.

— Меня зовут Стефан Скеллен, — с презрением во взгляде представился подъехавший на немного нервничающем коне нильфгаардец, — я являюсь заместителем начальника военной разведки Нильфгаарда, Ваттье де Ридо! На этом основании я требую ответить мне, кто вы и что делаете в этой деревне!

— Меня зовут Детлафф ван дер Эретайн, — с усмешкой вампир сделал прямой намек на то, что является дворянином, в отличие от шпика, — и я являюсь командиром отряда сопротивления Назаира. А тут мы ожидаем ваш отряд, чтобы перебить его в ходе боя, ценных пленников схватить, опасных убить. Вот его я точно убью. — Детлафф указал пальцем на седовласого, отчего тот улыбнулся и стал еще более мерзким на вид.

— Ах да, я ведь слышал о вас! — быстро взяв свое удивление под контроль, Скеллен изобразил радость. — И самое забавное, что именно за вами я и отправился в путь! Вот только я никак не ожидал встретить вас уже в Эббинге! Или местные тоже восстали?

— Насколько я знаю, нет, — честно ответил вампир с легкой улыбкой. — Но, может быть, мы подадим им хороший пример, когда разобьем вас?

Скеллен от этих слов начал посмеиваться:

— Интересно, как вы это сделаете? Ведь, насколько я знаю, ваш отряд еще неделю назад не насчитывал и трех сотен, причем исключительно пеших, без магической поддержки. Даже прибавься у вас количество бойцов, вы бы не смогли их спрятать в этой деревушке, да и чародеев вам бы никто не дал. А я, решив вас уважить, привел сюда двенадцать сотен конных воинов при поддержке двух магов…

Шпик принялся разглядывать своего визави, будто желая увидеть на его лице ужас. Детлафф же испытал лишь легкое огорчение, потому что решение он уже принял, а наличие магов говорило о том, что больше он ни с кем из своего отряда не увидится. У него даже неожиданно мелькнула мысль о том, что обидно будет не увидеть ребенка Грега и Ганны, отчего он совсем по-человечески фыркнул. Похоже, что Скеллен ожидал чего угодно, только не такой реакции на свои слова.

— Жаль, я надеялся, что выйдет иначе и моим бойцам удастся показать себя против превосходящего противника в честном бою, — искренне, но не до конца, прокомментировал вампир, готовясь напасть и заранее выбирая цель. — Однако два мага всё меняют. Их придется убить.

Мертвоглазый в этот момент принялся оглядываться по сторонам и будто принюхиваться, когда прозвучал знакомый голос:

— Не стоит беспокоиться, об одном я уже побеспокоился, а оставшаяся менталистка никому из нас угрозы не представляет. Её силы против нас не действуют.

С этими словами из воздуха рядом с Детлаффом появился облеченный в полную черную броню крылатый, которому вампир был рад как родному.

— Князь Виктор! — шепотом воскликнул Скеллен, а все его сопровождающие, включая седого, заметно напряглись, но за оружие никто не схватился. Видимо, все понимали, что, если бы он хотел напасть, все они были бы уже мертвы. — Какая неожиданная встреча…

— Ох, поверьте, я и сам не ожидал застать тут таких примечательных гостей! — развел руками крылатый. — Я тут вообще не должен был появляться, ведь я к вам стараюсь не лазать из опасений не сдержаться и открутить по очереди все конечности вашему императору. Но теперь я вынужден спросить: вы сами отправитесь ко мне в гости, или соблюдем все ритуалы, и я доставлю вас из лагеря? Учтите, первый вариант куда более приятный.

— А я люблю, когда неприятно, — прошипел Мертвоглазый и тут же застыл без движений.

— Ах да — Лео Бонарт! — всплеснул руками князь и снял шлем, показывая красивое обычно лицо, на котором сейчас пылала веселая ненависть. — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть! Ты можешь представить, что я чуть про тебя не забыл? Сегодня точно должен быть мой День Рождения! Столько подарков! Но ты для меня особенный подарочек, и играть я с тобой буду очень долго! А самое забавное, что ты даже не будешь знать, за что я тебя мучаю, ведь я уже изменил сюжет, и ты никогда не совершишь тех поступков! Весело, правда?

Судя по лицам всех присутствующих, никто шутки не понял, однако похоже, что это нисколько не волновало князя. Внезапно седовласого мужчину опутали какие-то цепи и жгуты, рядом с ним появился портал, и невидимая сила сорвала его с лошади и зашвырнула в портал, который тут же исчез. Сам чародей даже жеста при этом не сделал, а лишь повернулся к остальным и еще раз предложил:

— Итак, вы готовы рассмотреть мое предложение?

— А что будет с нашей армией? — явно испуганно спросил разодетый геммерец.

— Я убью всех геммерцев, — беззаботно пожал плечами князь.

— Но зачем? — удивленно спросила единственная женщина. — Можно ведь просто приказать им сдаться или отправиться домой!

— И что я буду делать с двенадцатью сотнями ублюдков, единственное предназначение которых — это убивать особо жестоким способом беззащитных? — удивился крылатый. — И ладно бы еще им это не нравилось! Так это ведь их старые и священные традиции!

— Ну не знаю, — бросила очевидная чародейка, судя по взгляду, лихорадочно ищущая выход из ситуации. И внезапно она будто бы его нашла: — Так возьмите их в плен, продайте в рабство!

— Хм, — задумчиво ответил князь, после чего ненадолго будто бы отвлекся и, вернувшись, произнес: — Подождем, что мне ответят.

Спустя недолгое время женщина не выдержала и спросила:

— Ваше сиятельство, вы действительно хотели и могли их убить?

— Я все еще хочу и могу это сделать, — поправил ей крылатый. — Зная, что они вытворяют с невинными жертвами, моя рука бы не дрогнула и кошмары не мучили. Это вообще не люди.

Что-то в его голосе не давало повода кому-либо продолжать спорить, а сам он вскоре опять «задумался», после чего повеселел и выдал вердикт:

— Ну что же, им повезло! Мой знакомый уверен, что справится с ними, так что прикажите всем сложить оружие и готовиться к транспортировке! Всем пешими построиться в колонны на дороге. Лошадей перед этим стреножить, мы их заберем. Любой, кто дернется бежать, будет убит.

Когда повеселевшие женщина и Скеллен хотели было двинуться вместе с геммерцами к лагерю, они оба обмякли в седлах.

— Им придется побыть у меня в гостях, — ответил князь геммерцам на незаданный вопрос, сам в это время распределив новых пленников в два разных портала. После этого он повернулся к Детлаффу и с улыбкой объявил: — Ну, похоже, что я, как редко бывает, вовремя!

— Это точно! — облегченно согласился вампир, после чего почти прошептал: — Я уже боялся, что мне самому придется действовать.

— И ты бы пошел на это? — похоже, что удивился князь, при этом продолжая улыбаться.

— Иначе погибли бы и мои люди, и мирные жители, — пожал плечами Детлафф, показывая, что выбор для него очевиден. — Хотя в таких условиях Грег с Ганной вряд ли показали бы мне своего сынишку, который должен скоро родиться.

— Зато они остались бы живы, — усмехнулся крылатый, надевая шлем. — Ладно, иди объявляй о победе, а я займусь переправкой пленных на Скеллиге.

***

— То есть как это победили? — возмущенно спросила всю беседу проведшая со своим отрядом у другого прохода Ренаведд. — Что вообще произошло?

— Прибыл князь Виктор, и они сдались, — с улыбкой развел руками Детлафф.

— Он и так умеет? — удивилась воительница.

— Ими командовал второй человек в имперской разведке, — разъяснила стоявшая плечом к плечу с ней Лаура, — а он, похоже, лучше всех знает масштаб сил князя.

В этот момент где-то в стороне нильфгаардской армии раздался оглушающий взрыв, и громоподобный голос с небес объявил:

— Считайте, что легко отделались! Всем выстроиться на дороге в сторону от деревни! Свести руки за спиной!

Видя летающую в последних лучах заката фигуру, которая раздавала приказы, Эрик даже присвистнул:

— Да уж, я бы с таким не стал шутить. Они еще легко отделались.

— Вот-вот, легко отделались, — поддакнула Ренаведд, — а должны были получить по морде.

— Их было вчетверо от нашего, — не согласилась с подругой ставшая максимально серьезной лекарка, — плюс с поддержкой двух магов. Как ты думаешь, даже если бы мы победили, какую цену пришлось бы заплатить?

— Да и не так уж легко они отделались, — усмехнулся Детлафф, радуясь тому, как все завершилось. — Не думаю, что на Скеллиге им будут выдавать какую-то легкую работу.

— На Скеллиге? — хором удивились староста и воительница.

— Ну а куда их еще? — удивился вампир. — Им и так повезло, что князь поменял свое решение, ведь сперва он хотел их просто перебить.

— Да уж, повезло им! — объявил Эрик, после чего расплылся в улыбке и обратился ко всем: — Но еще больше повезло нам! Так что предлагаю отпраздновать это дело! Только без совсем уж излишеств! А то у меня завтра дочь рожает, а я хочу увидеть первого внука трезвым!

Люди восприняли новости о том, что нависшая над ними смерть отступила, с восторгом. Хотя бойцы немножко и поворчали, что не удалось повоевать, но, к удивлению Детлаффа, Лаура быстро провела среди них разъяснительную работу, и все дружно решили считать, что всё в итоге вышло как нельзя лучше.

Сам же вампир радовался тому, какие изменения произошли с их лекаркой, прошедшей путь от забитого зверька до веселой «сестры» всем бойцам, способной в одиночку их застраивать. У него даже появилось подозрение, больше похожее на уверенность, что князь не сам по себе оказался рядом с ними так вовремя. А ведь связаться с ним могли лишь трое из их отряда. И лишь одна, обладая магическими силами, могла подслушать их разговор.

Детлафф, стоя в тени дома, наблюдал, как его одни бойцы помогают местным разбирать созданные до этого завалы, извлекая из них столы и скамейки, когда вторые сколачивают новые прямо по центру деревни. Крестьянки в это же время готовят немудреную крестьянскую снедь, которая выглядела бедновато по меркам Цинтры. Но ведь тут не город, да и когда надо прокормить три сотни лишних ртов, уже не до разносолов, наверное.

Князь, как обычно, возник из воздуха совершенно бесшумно и незаметно.

— Похоже, что у вас тут пирушка намечается? — усмехнулся он вампиру, в своей черной броне еще лучше скрываясь в наступивших сумерках.

— Да, местные хотят поблагодарить нас за спасение, — вздохнул Детлафф, не понимая, как ему реагировать на происходящее. — Только мы вроде как ничего и не сделали.

— Вы собирались отдать свои жизни за них, — наставительно произнес князь, — и они это видели. То, что все разрешилось иначе, это только повод лишний раз порадоваться. Никто не знал, как все повернется.

— Наверное, — неуверенно согласился вампир.

— Как думаешь, — с нотками веселья в голосе спросил его чародей, — может, стоит и нам угостить радушных хозяев? А то, думая о том, как живут крестьяне в Нильфгаарде, мне прям тошно становится.

Не дожидаясь ответа, он стал будто из воздуха создавать в отдалении от всех огромные жаровни, а поближе ставить бочки.

— А на Севере живут лучше? — поинтересовалась, видимо, услышавшая их девушка, которая при ближайшем рассмотрении оказалась Ганной. Похоже, что девушку, которой вот-вот рожать, все же не допустили до работы, что было немного странно для крестьян.

Детлафф промолчал, пораженный легкостью, с которой стоящий рядом человек творил волшебство. Искусство, совершенно недоступное его расе, приковывало к себе все его внимание. А еще у него мелькнула мысль, что, чуть поднапрягшись, он мог бы и вправду убить весь отряд геммерцев.

— Несравнимо лучше, — ответил в это время князь, не выказав ни капли удивления от того, что их, похоже, подслушивали, причем весьма талантливо. — Не скажу, что во всех королевствах одинаково, но в Цинтре всё намного лучше, чем даже у вас. А ведь ваши земли еще не успели привести к имперскому стандарту, где обычной едой крестьян является протертое зерно с водой, трава да немудреные овощи.

— Но ведь их земли плодороднее! — удивилась девушка.

— Их земли были плодороднее, — уточнил чародей, выкладывая на разожженные жаровни огромное количество мяса, которое тут же наполнило всю деревню восхитительными запахами. — Однако неумелое их использование по устаревшим методикам и отсутствие нормальных удобрений привели к тому, что урожайность постепенно падала. А добавляя сюда то, что налог на зерно лишь увеличивался, чтобы прокормить все разрастающуюся столицу, мы получаем обнищание простых людей. Или ты думаешь, что переселенцы из южных земель прут на север, убегая от слишком сладкой жизни?

— Да я как-то вообще не задумывалась об этом, — скромно призналась девушка.

— И это правильно! — неожиданно похвалил её князь. — Рано тебе еще о таком задумываться. Ну или невовремя, ведь теперь тебе еще об одном человечке думать надо. А пока можем и попировать немного, благо я выставил и безалкогольные напитки для тех, кому нельзя!

Пир, по мнению всех, вышел на славу! Местные, конечно, пробовали мясо, но не зря ведь про готовку князя даже в Цинтре чуть ли не легенды справляли, так что он их точно покорил. Детлафф даже подумывал, что огромное изобилие кушаний, лакомств и напитков, с которым он познакомился, только посетив белокаменный город, привнес в их мир именно любивший вкусно поесть чародей.

Вот только если слегка осоловевший от обильной еды и не менее обильного питья вампир думал, что на этом сюрпризы прошедших суток закончились, то он глубоко заблуждался. О чем ему и сообщил по секрету сам князь:

— Через неделю твоему отряду предстоит вернуться на Север. Сперва вы сопроводите местных до Цинтры…

— Местных? — слегка протрезвел Детлафф.

— Жителей этой деревни и всех, кто присоединится из окрестных, — с усмешкой ответил чародей. — Я помогу с порталом, но сам понимаешь, каково с дисциплиной у людей, которые даже в ногу ходить не умеют. Так что им понадобится помощь. Озаботься телегами. Лошади для них будут.

— Понял, — вампир оценил шутку, а также и то, что переезжающим людям и вправду может понадобиться помощь. И похоже, что он начал понимать, для кого был устроен спектакль с внезапно подкравшейся к ним дочкой старосты.

— Ну а потом вас всех ждет путь в Туссент! — веселым тоном объявил князь. — Надо сопроводить парочку важных особ… Да и пора уже Цинтре установить монополию на хорошее вино!

Глава 38. Отвергнутые

Взявшись за порученное ему королевой дело создания первой в Цинтре газеты, если не считать специализированный купеческий журнал за подобное начинание, Виктор с ходу чуть не угодил впросак. Все его мечты о легкости начинания запинались об одну крошечную проблемку: распространение! Привыкнув к подпискам, газетным будкам и киоскам, он совершенно забыл, где находится — в чертовом средневековье! Даже не в XIX веке с его мальчишками-газетчиками, хотя идея была бы неплохая, все же в этом мире присутствовала совершенно удивительная грамотность!

Тут даже в деревнях висели доски с объявлениями! Ну вот что бы читали крестьяне до конца XVIII века в его оригинальном мире? Объявления о покупке-продаже? Зачем им это, если они все поголовно лично знакомы в пределах одной, а то и целого куста деревень. Зачем им грамотность? Библию читать? Так это до появления крупных ересей вообще было запрещено! Читать Библию, ну или просто заучить её на слух, как и толковать её, мог только специально уполномоченный человек — священник. А то начитаешься еще, сиволапый, а потом начнешь под хвост баловаться да ереси учинять! И ведь как в воду глядели!

Но в этом мире все, видимо, были поголовно грамотными, однако в одном из крупнейших городов севера существовал только специализированный рукописный журнал для торговцев! Приходилось все опять делать своими руками. Тем более что, разоряясь по поводу очередной нелогичности происходящего вокруг, Виктор отправился прямиком туда, где ему точно могли помочь! Наученный горьким опытом, он не стал аппарировать в приемные часы ни прямо в кабинет принцессы, ни даже прямо к её дверям. Горький опыт заключался в том, что никто не любит, когда прямо перед ним из воздуха возникает немаленький мужчина, да еще и иногда в доспехах: ни примеряющие платья пятнадцатилетние девушки, ни тем более тридцатилетние вооруженные и бдящие на посту мужчины. Конечно, в обоих случаях все разрешилось обычными извинениями и оплатой пары не очень дорогих платьев (потому что одно было безнадежно испорчено, сгорев в камине, а не потому, что они понадобились обоим), но к некоторой вежливости его приучило.

Вот и в этот раз он появился на достаточном расстоянии от дверей, и когда дошел до них, то подтверждение, что ему можно войти, было получено. Внутри, как он уже и так знал, были все необходимые ему девушки в полном сборе, расположившиеся в креслах с бокалом безалкогольной версии хмельного меда. Им с Цири пришлось пойти на этот шаг, потому что вкус не сильно хуже, зато твой собеседник, которому нельзя не предложить, не засыпает посреди беседы.

— Приветствую всех вас, леди, рад, что застал вас всех вместе…

— Ты забыл про распространение? — с лисьей улыбкой перебила его развалившаяся в кресле Цири. — И хочешь вовлечь нашу прекрасную и дружную компанию в свою отвратительную мошенническую деятельность?

— А я согласна! — задорно воскликнула Ангулема. — С идеями Виктора я уже к двадцати годам буду богаче, чем вся мамочкина семейка!

— Они опять что-то пытались тебе делать? — нахмурился волшебник.

— Окстись, болезный! У нее лучшая подруга — принцесса Цинтры! — напомнила ему княжна, дополнительно указав на себя изящным пальчиком. — Дальше объяснять?

Ангулема и Эсси же лишь посмеивались от их веселых перепалок.

— На самом деле, только что наша самая завидная невеста королевства случайно подсказала мне еще один способ распространения газет!

— Ну, случайно не случайно, — произнося это скучающим тоном, Ангулема делала вид, что полностью сосредоченна на своих ноготочках в цвет изумрудного платья, — но я хочу свой процент.

— Приятно иметь дело с понимающим человеком, — поклонился ей Виктор.

— Садись уже, каланча, — скомандовала Эсси, — а то когда вы двое начинаете ходить перед нами сидящими, я себя ребенком чувствую!

— И в глазах рябит, — поддержала её уже больше соответствующим возрасту тоном пятнадцатилется.

— Ладно, чего ты уже придумал? — спросила Цири, пока он выполнял распоряжение.

— Первое, как самое очевидное, это таверны всякие, бары и вообще любое заведение, где человек может посидеть один, почитать.

— Эмм, ты когда в последний раз в подобных заведениях вообще был? — возмутилась девушка-бард. — Если человек сидит там один, то, скорее всего, ничего он там читать не будет. Да и темновато в них.

— Что ж, признаю, что мой опыт в данном направлении не велик, — согласился слегка растерявшийся мужчина. — Но может тогда еще какие-то заведения, где люди подолгу сидят и ничего не делают?

— Тюрьма, только у них денег нет, — сообщила ему Ангулема, вызвав общий смех.

— И, по мнению бабушки, королевский совет, — этот юмор уже никто не понял. — Ясно, не ваш уровень, так и запишем.

— Порт! — предложила Эсси. — Там и грузчики зачастую ожидают работы, и разные приезжающие-отъезжающие, и биржа, и, особенно, таможня, где с удовольствием почитают.

— Отличная идея! — радостно похвалил её Виктор, не понимающий, как он первым делом не подумал о чуть ли не главном месте королевства. — А если уезжающие-приезжающие еще и развезут её по своим портам…

— Она исчезает через семь дней, — теперь его сбила на взлете Цири.

— Сделаем экспортную версию на год?

— Вы этой своей магией вообще, что ли, всё творить можете? — в очередной раз поразилась Ангулема и тут же слегка загрустила. — Жаль, что у меня её нет.

— Не переживай, если так уж сильно захочешь, сделаем, — заверил её волшебник, знавший минимум два способа. — Но попозже.

— Кстати, а мне процент будет? — напомнила Эсси, меняя тему.

— Он тебе будет натурой выплачивать, — хитро улыбнулась пятнадцатилетка.

— Виктор, ну вот зачем ты её научил всяким плохим вещам? — возмутилась улыбающаяся Цири.

— Нет, плохим вещам он меня не учил, — притворно вздохнула Ангулема и тут же с обидой воскликнула: — Хотя я предлагала!

Все собравшиеся дружно рассмеялись от умения девочки шутить настолько артистично, что это было неподражаемо.

— Еще я подумывал создать что-то вроде мальчиков-газетчиков, которые будут торговать ими с рук…

— Ты у меня рабочую силу-то не воруй, — возмутилась юная бизнесвумен. — Чем плохи в этом девочки? Они все равно ничем не занимаются, а пацаны у меня в доставке пускай остаются.

— В портовом городе-то? — усомнился Виктор. — Как-то небезопасно.

— У нас за месяц только этих двух приезжих уродов поймали, а больше ни одного преступления, кроме обычных пьяных драк и всякого такого.

— Да и можно запретить им посещать определенные зоны, — согласилась Эсси.

— Чего вы так за девочек-то выступаете? — удивился волшебник.

— Виктор, вот ты вроде в приюте рос и гордился первой заработанной монетой, — напомнила ему Цири. — Но ты думаешь, что девочкам из не самых богатых семей тоже так не хочется? Тем более что работа это не сложная, если не таскать много газет сразу.

— Хм, я могу трансфигурацией сделать им хорошие тележки, — предложил волшебник, практически соглашаясь.

— И красивые одинаковые платья! — воскликнула Ангулема. — Я и своим такие хочу сделать, но пока хватило только на передники… Мальчишки растут как этот ваш бамбук. Да еще и то подерутся, то просто порвут. Так что обойдутся без формы! Хватит им и передников!

— Это как это ты дошла до введения формы? — поразился Виктор.

— Ну, я заметила, что аккуратных доставщиков больше любят, — пустилась она в разъяснения, про которые он ей точно не рассказывал в курсе «Экономика для глиняных чайничков», — значит, награждают лишней монеткой, охотнее делают заказы, угостят чем-нибудь, а главное — расскажут про вежливого, аккуратного и пунктуального молодого человека друзьям и соседям. Ну и очередь из желающих попасть ко мне от ворот города, так что расширяюсь как могу.

— А почему я больше нигде про такую услугу не слышала? — заинтересовалась Эсси. — Потому что ты туда еще не пришла?

— Нет, там просто невозможно это, — погрустнела Ангулема. — Я узнавала через знакомых знакомых, и точно не собираюсь подставлять мальчишек под это. Потому что у нас тут самое настоящее благолепие: улицы по меркам Севера широкие, всюду чисто-красиво, но главное — безопасно! Ну и жители в среднем богаче, чем в любом другом городе Севера. Так что это возможно только в этом городе.

— Ну так мы с Виктором его таким сделали! — заслуженно похвасталась Цири.

— А я делаю его еще комфортнее для людей, — не сдавалась юная бизнесвумен.

— Хм, а ведь можно добавлять к каждому заказу у вас свежую газету, — предложил волшебник. — Бесплатно, конечно.

— А не перебор? — уточнила Ангулема. — Мы, если что, с клиентов за доставку не дерем шкуру.

— Ну, во-первых, цель всей этой кампании — увеличение охвата и продвижение наших идей, — наставительно поднял указательный палец Виктор, — а не заработок. Продаем мы газету только чтобы спонсировать распространителей. Так что косвенно ваши клиенты будут оплачивать свою газету. Совсем бесплатно мы их раздавать не можем, иначе понадобится платить всем из своего кармана, и схема станет еще мудренее. Кстати, а с чего вы зарабатываете, раз не дерете с клиентов?

— Ну, я со многими продавцами договорилась, и они продают нам продукты по чуть сниженной цене. И, естественно, мы отдаем им предпочтение при выборе поставщика. В итоге все в плюсе: клиенты получают дешевую доставку, продавцы увеличивают продажи, мы получаем процент.

— Я, конечно, знал, что в торговых городах живут более предприимчивые люди, но чтобы достаточное количество продавцов стали продавать дешевле, выигрывая на объемах, даже не думал! Ты прям мастер переговоров!

— Ну, я пару раз вскользь упомянула, кто моя лучшая подруга… — скромненько пряча улыбку, сообщила девушка. — Значит, человек я хороший и мне можно верить.

— И? — требовательно спросила Цири.

— Что «и»? — не поняла Ангулема.

— Где мои деньги, Лебовски? — под общий смех воскликнула княжна.

Когда все отсмеялись, особенно Виктор, вспомнивший, каких усилий ему стоило успеть показать этот фильм девушкам перед «отъездом», девушка, оставшаяся сиротой при живых родителях, спросила:

— А что значит «Лебовски»?

— Это фамилия главного персонажа истории, что мы еле успели посмотреть, прежде чем отправиться в этот мир, — ответила Цири.

— А он хороший?

— Он специфичный, — ушла от прямого ответа княжна, — но мне понравился. А что?

— Да просто понравилось, как звучит, а мне ведь не всю жизнь с одним только именем ходить, — грустно закончила девушка.

— Может, тогда просто «Лебо»? — предложил волшебник, вспомнивший фамилию одной девушки из своего первого перерождения.

— Ангулема Лебо, — произнесла девушка, будто пробуя имя на вкус. — Да, блин! Мне нравится!

— Значит, сделаем! — заверила её принцесса.

***

— Цири, нам надо поговорить, — серьезным тоном обратился к девушке Виктор, когда они с Эсси, склонившись над столом в её кабинете, весело обсуждали новую песенку.

— Ты это говоришь таким тоном, будто кто-то умер и, скорее всего, я его убила! — шутливо возмутилась княжна, но вот её глаза выдавали полную серьезность. — О чем хоть?

— Я кое-что узнал о твоих способностях и твоем прошлом, — туманно сообщил волшебник, не зная еще, насколько он готов всё рассказать.

— Опять этот чертов Старший ген? — догадалась Цири, поморщившись.

— Ген Старшей крови, если быть точным, — поправил её Виктор, но по взгляду девушки понял, что зря он это сказал, поэтому быстро исправился: — Но сейчас не важно, как он называется, важнее то, что я узнал про всю эту историю.

— Эм-м-м, мне выйти? — предложила девушка-бард и принялась вставать со стула, однако была остановлена княжной.

— Нет, останься, — потянув Эсси вниз, она практически заставила её сесть. — Пожалуйста. От тебя у меня нет секретов… Почти. — Закончила Цири с дерзкой улыбкой.

Поняв, что его приглашают продолжить, волшебник создал кресло напротив девушек, сел в него и, вздохнув, приступил:

— Начну с самого начала, чтобы вы смогли представить себе всю картину, — тут он дождался согласных кивков девушек и продолжил: — Во времена до Сопряжения Сфер, народ эльфов единственный из всех человекообразных рас обладал умением перемещаться между объединенными мирами. Естественно, обладая такой властью, они покоряли мир за миром, потому как обладали еще и магией.

— Но они же утверждают, что они мирные, — растерянно пробормотала девушка-бард.

— Врут, — коротко бросил Виктор, но, уловив что-то в глазах собеседниц, все же решил объясниться: — Ладно, может, просто не знают. Местные эльфы, или Aen Seidhe, народ гор, действительно более-менее мирные и в захватах миров вроде бы особо не участвовали. Но есть еще их «старшие братья», Aen Elle, народ ольх, и вот они конченые твари, расисты и выродки. А вы знаете, что я про целые народы никогда такого бы не сказал, если бы с ними не познакомился.

— Это же чем они тебя так выбесили? — усмехнулась княжна.

— Слушай дальше, — заметил волшебник, на что девушка лишь с улыбкой кивнула. — Итак, во времена Сопряжения Сфер количество миров резко возросло, но и, что логично, увеличилось расстояние между ними, отчего эльфы потеряли возможность перемещаться между мирами. Вот только произошло это еще и в неудачный момент — их мир умирал. Судя по тому, что произошло дальше, они сами обрекли его на гибель, но уверенно сказать об этом я не могу.

— А как тогда люди и монстры попали в этот мир, если их раскидало? — спросила Эсси.

— Моя теория гласит, что их сперва сильно сблизило, — Виктор создал из воздуха несколько небольших резиновых шариков, сжал их руками и отпустил, — а потом с силой раскидало. Вот во время сближения границы и смогли пересекать даже не обладавшие магией люди или неспособные к ней вампиры. И у меня есть подозрение, что люди прибыли сюда из моего родного мира: слишком уж много сходств, вплоть до имён.

— Но в твоем мире людям подвластна магия, — напомнила Цири.

— Не всем, — отмахнулся волшебник, который вообще не про прошлый мир говорил, но не стал в это углубляться. — Да и это могла быть какая-то экспедиция или вроде того… Лучше я продолжу: лишившись своих сил, эльфы поняли, что они оказались в западне, и принялись придумывать, как им из неё выбираться. Выход нашелся быстро — единороги. Раса разумных лошадей не утратила возможности перемещения между мирами. Эльфы бросились к ним с просьбой спасти их. Единороги выслушали их мольбы и решили помочь, предложив доступные миры, куда они могут переправить две расы эльфов.

— Как я понимаю, тут они разделились, — догадалась княжна.

— Всё верно, — кивнул Виктор, — Aen Seidhe выбрали цветущий и похожий на родину мир и переселились сюда. А их собратья, «Ольховики», выбрали мир, в котором время текло в пять раз медленнее, чем в большинстве остальных.

— Но зачем? — удивилась девушка-бард.

— Затем, чтобы стать практически бессмертными относительно жителей других миров, — уверенно ответил волшебник, сам как-то о подобном задумавшийся, — чтобы иметь в пять раз больше времени на любой замысел против врага. Всё же они и в том мире могли жить лет по шестьсот. Но их замысел был в том, чтобы вернуть себе силу, и им уже показали её источник — единороги. Тогда «Ольховики» и развязали войну против этих существ, начав на них охоту.

— Вот сволочи! — возмутилась Эсси. — Охотиться на тех, кто их спас, это подло!

— Это лишь один из штрихов к их портрету, — грустно усмехнулся Виктор, — ведь тот мир тоже был населен. Людьми.

— Был населен? — сразу ухватила главное Цири. — Был?

— Люди там и сейчас остались, на правах рабов. Потомки тех, кого они не убили, и похищенные из других миров. Отчего-то именно к людям эти твари испытывают особенную ненависть. Возможно, потому что догадываются, что создал их человек.

— Чего? — хором вскричали девушки.

— Сейчас не об этом, — отмахнулся волшебник, понимая, что лишнего сболтнул. — Теперь как раз о Старшей крови. Понимая, что даже захваченные в плен единороги не идут с ними на сотрудничество, что бы с ними ни творили, как бы ни пытали, «Ольховики» выбрали иную тактику. Помня, что и у них есть зачатки способностей к перемещению, они стали пытаться их развивать. В дело пошло скрещивание эльфов, обладавших самыми большими способностями, плюс обильное потребление зелий и порошков из отрубленых рогов единорогов.

— Я сейчас блевану, — предупредила княжна, лицо которой и правда приобрело зеленоватый оттенок. Эсси сразу принялась поглаживать её по спине, а Виктор сделал перерыв, осознав, что девушка, видимо, представила, что это всё творили её предки. Однако вскоре она пришла в норму и скомандовала: — Продолжай.

— На протяжении веков они вели селекцию, пока на свет не появилась Лара Доррен, выдающаяся чародейка, ребенок которой, как говорили расчеты, должен был стать именно тем, кого они так долго выращивали. Вот только сама Лара не желала становиться племенной свиньей, она ненавидела того, кого ей выбрали для спаривания. Ей была противна такая судьба… и она сбежала.

Девушки как зачарованные слушали рассказ, не перебивая волшебника, даже когда он сделал паузу перед трагичным финалом.

— Сбежала она в этот мир, впервые в своей короткой жизни встретив людей, не бывших рабами, да еще и обладавших магическим искусством. Тот, у кого я получил эту информацию, считал людей животными, поэтому даже не стал пытаться узнать причин дальнейших событий. Но из того, что он знал, следует, что Лара встретила могущественного чародея-человека по имени Крегеннан из Лёда, в которого и влюбилась. Вскоре она забеременела, но их счастье длилось недолго, потому что последовал удар — Крегеннана предательски убили, а она с трудом сбежала благодаря своим способностям. Однако долгая погоня убийц за ней вкупе с горем от утраты любимого и постоянным использованием способностей не могли не отразиться на беременной девушке, истощив её силы. Так что вскоре, едва успев родить свою дочь Рианнон, она умерла. Я не знаю всех подробностей произошедшего, но знаю, что смерть наступила от истощения и девочка каким-то образом попала к королеве Редании Керо, которая её усыновила.

— Эта история отличается от тех, что я слышала, — задумчиво произнесла девушка-бард, — очень большим количеством нюансов. Но ты знаешь ответ на главный вопрос: кто все-таки убил Крегеннана? Что там произошло?

— Его убили люди, — мрачно произнес Виктор, — вот только они были лишь исполнителями. Заказчиком преступления, создавшего и план, и оружие, чтобы справиться с могущественным чародеем, был не менее талантливый чародей. Его зовут Креван Эспане аэп Каомхан Маха, так же известный как Аваллак`х, бывший жених Лары, от которого она и сбежала.

— Но разве он не должен был быть очень молод? — удивилась Цири. — Откуда у него столько сил и возможностей? Как он вообще попал в наш мир?

— Он был намного старше Лары, дожидаясь только, когда она достигнет возраста деторождения, чтобы взять её, — волшебник сознательно не употребил ожидавшихся тут слов «в жены». — И не забывай, что у него тоже был этот чертов ген, он тоже мог перемещаться между мирами, хоть и был слабее её. Поэтому он и не смог её догнать.

— Но зачем ему было её убивать? — удивилась Эсси. — Просто из мести? Она ведь была очень важна для них!

— Убийство было случайным, — признал Виктор, вспоминая чувство разочарования у эльфа, — так как он хотел лишь наказать её. Он счел её побег предательством, причем лично его. Он хотел разрушить её жизнь, показать, что она в его власти, но в своей тупости не догадался, что юная беременная девушка и так весьма ослаблена, а бешеная гонка нанесет её организму куда больший вред.

— А почему он не забрал ребенка? — допытывалась девушка-бард. — Девочка ведь все равно была носителем этого гена?

Волшебник, смотря в сторону, злобно усмехнулся, припоминая мысли эльфа, после чего ответил:

— Потому что он считал людей животными. Он решил, что ген безнадежно испорчен и утерян, так что лучше вернуться на пару шагов назад. Представьте, как он удивился, когда узнал, что ген изменился, но ничуть не ослаб. Так что он стал следить за потомками Рианнон и выжидать. По сравнению с людской жизнью у него была почти вечность, так что ждал он недолго, чуть больше двадцати лет по меркам своего мира. И тут пришло еще одно удивление, когда ты, перескочив возраст деторождения…

— Что?! — возмущенно вскричала княжна. — И этот хотел меня трахнуть, чтобы заполучить моего ребенка?!

— Не сам, — ошарашил её Виктор, заставив хлопать ртом от неожиданности. — Ты ведь по большей части человек, то есть в его глазах почти животное. Он хотел подложить тебя под своего короля, 650-летнего дряхлого старика.

— Ты чего добиваешься? — возмутилась Эсси, опять принявшись поглаживать позеленевшую подругу. — Чтобы она действительно блеванула?

— Совсем нет, — повернувшись к ней лицом, кровожадно улыбнулся Виктор. — Скорее я готовлю почву для мстительной радости, потому что смерть ублюдка была не из приятных.

— Ты его убил? — симптомы тошноты у Цири тут же прошли, и она мгновенно скопировала улыбку своего мужчины.

— А от кого еще я бы мог получить столько информации? — только шире улыбнулся волшебник.

— А, ну да, логично, — ничуть не растеряла злой веселости княжна. — Тогда признаю, после твоей «подготовки» новость действительно отличная!

— А что ты с ним сделал? — отчего-то поинтересовалась именно девушка-бард, но заинтересовалась и её подруга.

— Сперва выпотрошил ментально, но сохранил разум, — медленно, будто смакуя, ответил Виктор, который действительно наслаждался хоть таким слабеньким наказанием ублюдка. Хотя тому, наверное, больнее всего было оттого, с какой легкостью с ним расправился человек. — Затем я временно отключил ему магию и аппарировал в Мутную, где он сразу принялся извергать из себя обед… всеми доступными способами…

— Фу! — возмутилась чуть не смеющаяся княжна. — А что дальше?

— Тут, к сожалению, меня прервали, — развел руками волшебник, — нужно было торопиться спасать наш отряд. Так что я нацепил ему двимеритовый ошейник и бросил подыхать.

— А ты уверен, что он там именно подохнет? — уточнила опять, на удивление, Эсси.

Виктор на это вздохнул, лишний раз прикинул варианты и принялся перечислять:

— Он посреди огромного облака яда, которое чуть не убило даже ведьмака под эликсирами, без магии и еле соображает, что делать… Думаю, что шансы его невелики.

— Но они есть? — не унималась девушка-бард.

— Да даже если он и выживет, — Виктор представил совершенно невероятный с его точки зрения вариант, — при попытке снять ошейник ему оторвет голову.

— Руны? — догадалась Цири.

— Ну я ведь не дурак, чтобы давать ему хоть какой-то шанс, — с улыбкой развел руками волшебник, полюбивший этот способ общения с подонками. — А если он даже и сообразит не снимать ошейник, на всю жизнь останется без магии и с постоянной, сводящей с ума болью.

— Жестоко, но справедливо! — согласилась Эсси.

— Но постой, — вдруг встрепенулась княжна, — ты говорил, что они с этим выродком прыгали между мирами? Значит, и я так умею?

— Ты так можешь, — подняв указательный палец вверх, уточнил Виктор, — но пока не умеешь.

— Но я ведь могу научиться! — Цири так загорелась идеей, что даже вскочила со стула и принялась вышагивать по кабинету. — А значит, я смогу вытащить Пенни и Мерулу, и тебе даже не придется строить портал!

— Ты только не торопись, — попытался охладить её задор волшебник, — давай начинать с малого. А то улетишь куда-нибудь не туда.

— Что ты предлагаешь? — остановившись у кресла Виктора, княжна нависла над ним, уперев руки в бока.

— Сперва опробуем телепортацию на местности, в пределах одного мира, — предложил самый легкий вариант волшебник, решив лучше не рассказывать, что его что-то гложет в идее сразу отправиться в другой мир. — А когда она будет получаться идеально, тогда, помолясь, попробуем.

— Помолясь? — усмехнулась Цири. — Мы ведь никаким богам не поклоняемся!

— Тем значительнее будет это действие! — веско произнес улыбнувшийся Виктор.

— Ну ладно, раз ты так переживаешь, — девушка протянула руку и растрепала ему волосы, — я обещаю, что буду максимально осторожной.

***

— И сколько еще копателей серебра ты планируешь поставить моему мужу? — с улыбкой спросила Калантэ, когда Виктор закончил свой доклад о выполненной за неделю работе. — Серьезно, тебе пора бы уже требовать свою долю!

— Я лишь исхожу из размышлений, что усиление клана Тиршах на пользу обоим королевствам, — скромно ответил волшебник, чтобы не говорить о том, что просто не знал, куда ему девать такую прорву народа.

— На самом деле я согласен с женой, — неожиданно признал Эйст, — не дело быть неблагодарным. Так что мы решим этот вопрос.

— Вот и хорошо, — приговорила королева, — тогда поговорим о скором исполнении мечты Виктора.

Все с недоумением уставились на неё, а Цири даже слегка порозовела.

— Нет, я не про эту мечту, — усмехнувшись, охладила внучку Калантэ. — Он все-таки добился своего, и мы решили присоединить к Цинтре княжество Туссент!

— Эм-м, а в каком статусе? — поинтересовалась княжна. — Просто там вроде бы моя родственница сидит… Не мой выбор родственников, конечно, но все же.

— Виктор? — королева пригласила вдохновителя этого плана включиться в обсуждение.

— Лучше всего будет оставить нынешнюю династию на троне, — уверенно заявил волшебник, не раскрывая пока своего козыря, — так как Туссент известен своими традициями и уважением на грани с любовью к действующей династии.

Похоже, что никто, кроме королевы, не обратил внимания на то, что он не назвал конкретное имя княгини Анны-Генриетты.

— А будет ли она верна нам? — задал самый важный вопрос Эйст. — Я слышал, что княгиня Анариетта слегка… — Он задумчиво покрутил в воздухе рукой, будто подбирая слово.

— Взбалмошная, — пришла ему на помощь жена. — Тем более что она замужем, следовательно, княжеством руководит её муж, Раймунд.

— Это не проблема, — едва приподняв уголки губ, улыбнулся волшебник. — Во всяком случае, недолго будет проблемой.

— Мы ведь не об убийстве князя говорим? — уточнила Цири, не выказывая при этом особого беспокойства.

— Конечно же нет! — притворно возмутился Виктор. — Просто, когда я в последний раз проверял обстановку, княгиня была заточена в своей спальне, а князь заработал себе инсульт.

— Не вовремя вернулся с охоты? — усмехнулся Эйст.

— С охоты за юбками, — фыркнула Калантэ. — Я потому и не хотела видеть его в своем городе, что у него думает лишь одна голова и совсем не та, что на плечах.

— Ну, судя по всему, княгиня от него не отстает, — заметила княжна. — Кстати, я слышала, что она чуть ли не красивейшая из женщин… — С ожиданием комментария она уставилась на своего мужчину.

— Симпатичная, — скептично, но честно ответил волшебник. — Недостаточно хороша собой, чтобы быть действительно красивой, и нет в ней чего-то такого, чтобы быть миленькой. Хотя, возможно, мне просто есть с чем сравнивать.

— Слишком высокие стандарты! — хихикнула Цири, которой явно понравился ответ.

Виктор тем временем продолжил:

— Да и я знаю лишь о двух её интрижках, а вот её муж — настоящая шлюха, чтобы не сказать грубее. А учитывая, что он своих похождений даже не скрывает, зачастую еще и потрахивая благородных дам и девиц, в княжестве его люто ненавидят. Серьезно, день его смерти точно станет государственным праздником!

— Ненавидят, но против него не выходят? — уточнил Эйст.

— Из уважения к княгине, — напомнил волшебник. — Поэтому я и сказал, что лучше оставить действующую династию.

— Но у нас получается выбор между, как ты сказал, «шлюхой» князем и взбалмошной княгиней? — спросил конунг.

— Поэтому я и считаю, что её старшая сестра — лучший вариант! — объявил Виктор, еле сдерживая смех от вытянувшихся лиц Эйста и Цири.

— У нее ведь нет сестры! — воскликнула княжна, после чего посмотрела на усмехающуюся бабушку и добавила менее уверенно: — Или я чего-то не знаю?

— Виктор, ты всё это накопал, тебе и рассказывать, — привычно сгрузила обязанности королева.

— Видите ли, у Анны-Генриетты была старшая сестра, — волшебник привычным тоном неспешного сказителя начал свой рассказ, — и звали её Сильвия-Анна. Девочки в детстве были не разлей вода и очень любили друг друга. Вот только старшей девочке не повезло родиться во время затмения солнца. Как вы понимаете по выбору мужа для младшей дочери, родители у девочек не отличались особым интеллектом, поэтому сразу же поверили, что дочь проклята Чёрным Солнцем.

— Что-то я не слыхала про женщин, способных родить за те мгновения, что длится затмение, — проворчала Калантэ.

— Я и говорю: идиоты, — согласился Виктор, припоминая, что они уже обсуждали бредовость этого пророчества. — Вот эти идиоты и начали относиться к девочке как к проклятой. Ребенок, естественно, не понимая такого отношения, пробовал привлечь к себе внимание различными выходками, только укрепляя у идиотов мысль о своей правоте. В итоге они не придумали ничего лучше, чем изгнать свою родную дочь и наследницу из княжества. При этом то ли они специально таких подбирали, то ли им было плевать, но четыре рыцаря, конвоировавших княжну, всю дорогу морили её голодом, били и оскорбляли. А потом выкинули одну в глухом лесу.

— Ублюдки, — глухо прорычал Эйст, сжимая здоровенные кулаки, — что родители, что так называемые «рыцари».

Учитывая, что у самого конунга детей не было и не предвиделось, он крайне негативно относился к любому насилию в отношении детей: как физическому, так и моральному. Собственно, во многом из-за этого он и относился к Цири как к своей внучке.

— Как я понимаю, она выжила? — спросила княжна, когда все немного успокоились.

— С трудом, долго скитаясь по лесу, но да, — обрадовал всех волшебник. — Ей попались разбойники, которые не только не тронули её, но и взяли под свое крыло. Так и началась её жизнь как разбойницы.

— Где ты её как-то повстречал? — предположил Эйст.

— Всё даже лучше! — хохотнул Виктор. — Мы оба столкнулись совершенно случайно, когда я подбирал людей в свой экспериментальный отряд. Вы, может, не знаете, но там половина людей отобрана мною лично, и никто из отобранных за прошедшие девять месяцев не погиб, куда бы их не бросали. Но важнее другое: я узнал, что есть небольшой отряд наемников, которые тоже не несут потерь, но при этом ими еще и командует баба!

— Баба? — скептически глянув на него, переспросила Цири. — Серьезно?

— Я просто повторил, что мне говорили, — отмахнулся волшебник. — И каково же было мое удивление, когда я прибыл и застал в рекрутской конторе Анну-Генриетту, только брюнетку!

— Настолько похожи? — поинтересовался конунг. — Странно, что этого никто не заметил.

— Слишком в разных кругах обе обитают, — пожал плечами Виктор. — Но главное, что по характеру они весьма разные, Сильвия-Анна куда серьезнее и тверже своей сестры. Хотя это можно было понять хотя бы потому, что она держала от дюжины до нынче сотни мужиков в полном подчинении, без опоры на чужой авторитет.

— Что-то переизбыток в мире женщин, командующих мужиками, — хитро улыбнулся Эйст, тут же притворно испугавшись и добавив: — Хоть я и не жалуюсь.

— Ну-ну, — хмыкнула королева, делая вид, что поверила в его пантомиму. После чего вступила в беседу уже сама: — Но не будет ли конфликта между сестрами? Сильвия-Анна наверняка ведь винит во всем свою сестру? Да и захочет ли Анна-Генриетта делиться властью?

Волшебник немного подумал, прикинул расклады и уверенно ответил:

— Реннаведд, как зовут теперь старшую сестру, точно все еще любит свою младшую. Это понятно хотя бы потому, как она относится к лекарю отряда — Лауре, которая, кстати, блондинка, как и Анариетта. Что до младшей сестры, то она ни раз отправляла рыцарей на поиски Сильвии-Анны, так что наверняка так же скучает.

— И они никого не нашли? — удивился конунг. — Буквально ведь соседнее королевство, да и внешность примечательная.

— Уточню: она отправляла туссентских рыцарей.

Все присутствующие одинаково понимающе вздохнули, подразумевая «а, ну эти и свой зад с трудом найдут».

— А какова обстановка в самом Туссенте на данный момент? — спросила Калантэ.

— Самая для нас благоприятная! — торжественно провозгласил Виктор. — Из-за охваченной восстанием Меттины, где медленно сгорает посланная на подавление нильфгаардская армия, княжество оказалось отрезано с юга. Прекращены все связи и вся торговля. Сейчас все контакты с внешним миром идут через нас, посредством перевалов и притоков Яруги. Конечно, у них остается еще выход через Ангру на Лирию и Ривию, но опять же — это приток Яруги, так что выход в море только через нас.

— У меня появляется устойчивое подозрение, — изобразила ворчание королева, — что ты все эти восстания организовал только чтобы захватить виноградники Туссента! — Заканчивала она уже под общий смех.

— Даже если бы это было так, — отсмеявшись, ответил волшебник, — то не для себя ведь стараюсь! И я не виноват, что они так удобно расположены!

— Хорошо! — решительно рубанула рукой Калантэ. — Какие бы цели Виктор не преследовал, но он прав — сейчас самое удачное время, чтобы не только захватить весьма богатые земли, но и унизить этого чёртового Ежа! Впервые кто-то отберет земли у Нильфгаарда! И это прогремит похоронным колоколом для всей его дражайшей Империи!

Глава 39. Путь домой

***Ренаведд***

Ренаведд была весьма удивлена известием, что они двигаются на север. Вторым удивлением было то, что вместе с ними отправлялись жители сразу пяти деревень, что изрядно добавило ей, как заместителю командира, головной боли. Но третье удивление её чуть не добило: князь Виктор для всей этой огромной толпы открыл один громадный портал, по которому они перенеслись сразу в Цинтру! Она раньше даже не слыхала о том, что такое возможно!

Хотя этот чародей уже не единожды демонстрировал свои выходящие за понимание возможности. Да и задуматься можно было, когда он куда-то дел двенадцать сотен конных геммерцев вместе с обозом. Её даже на секунду посетила мысль о том, что с таким союзником она могла бы вернуться домой и потребовать мести, однако она быстро откинула подобные грезы. Ей уже успела полюбиться новая жизнь, да и Лауру она ни за что бы не бросила.

Свой лагерь они в этот раз не прятали, а разбили прямо в виду стен потрясающе прекрасной столицы королевства, куда воительницу чуть ли не сразу и пригласили.

— Меня, князь? — переспросила Ренаведд у подруги, передавшей ей приглашение в замок. Они расположились в их общем шатре, усевшись на своих кроватях. Так как лагерь в этот раз был больше обозначением расположения и местом сбора, ни шатра заместителя, ни лекарского в нем не ставили.

— Ну, скорее всего, там будет и принцесса, — ответила Лаура, задумчиво приложив к губе указательный палец. — Но ты не переживай — она потрясающая!

— Хех, не будешь тут переживать, если она «потрясающая», — хмыкнула опальная княжна, стараясь при этом не выдать своего жгучего интереса. — А ты с ней знакома?

— Да не особо, — разочарованно покачала головой лекарка, — пообщались лишь немного в новой медицинской школе. Она там пару лекций прочитала по магии иного мира… Ну, на момент моего отъезда это была пара.

— По магии? — удивилась Ренаведд, ничего подобного за подругой не замечавшая. — Ты разве чародейка?

— Я лекарка, — поправила её девушка, — само это название как бы подразумевает, что у меня есть способности. Но они только в прошлом году проявились, после того инцидента в Цинтре, когда князь Виктор вылил в мир огромную массу магической энергии иного мира. С тех пор я умею людей лечить.

— Хм, ну теперь понятно, чего у нас такие низкие потери, — усмехнулась воительница, не ожидавшая подобного развития ситуации. — А огнем или молниями кидаться ты умеешь?

— Неа! — беззаботно помотала головой Лаура. — Да и не хочу! Мне больше нравится людям помогать. Госпожа Литта, которая у нас преподавала, сказала, что у меня, наверное, магия появилась именно как воплощение этого желания.

— Что-то я не слышала, чтобы у кого-то появлялись подобные таланты просто от сильного желания, — скептически заметила Ренаведд.

— Его сиятельство говорил, что магия, которая в тот вечер пришла в наш мир — разумна! — веско подняв указательный палец вверх, ответила лекарка. Смотрелась она при этом настолько миленько, что её подруга еле сдержала себя, чтобы не расхохотаться. Благо увлеченно рассказывающая девушка этого не заметила. — Она охотно готова делиться силой с теми, кто этого достоин. Но талант к лечению в тот вечер получили очень много людей, в основном почему-то девушек. Еще я слышала, что у многих открылись способности к общению с природой, во всех её проявлениях, а вот «боевые» способности вроде бы были редкостью.

— Ну и хорошо! — прокомментировала воительница. — Уж лучше честная сталь, чем огненный шар какой-нибудь, от которого даже не защититься. Может, прогуляемся пока по городу? Покажешь мне, что тут да как.

— Да я и сама его не слишком-то хорошо знаю, — смущенно призналась Лаура. — Я после праздников из школы почти не вылезала, а потом сразу же в отряд.

— Ну вот и узнаем город вместе! — весело объявила Ренаведд, вскакивая с кровати. — И я страсть как хочу попробовать все те цинтрийские вкусняшки, про которые столько разговоров!

***через три часа***

— Боги, я не могу больше! — Ренаведд со стоном уселась на симпатичную скамеечку, примостившуюся в ряду таких же прямо у внутренней стены города. — Этот город слишком большой! И еда в нем слишком вкусная!

— А не надо было бегать и хватать всё незнакомое, — поучительно заметила присевшая рядом Лаура, аккуратно, маленькими кусочками поедавшая сладкую булочку в форме спирали. — Тогда бы и не устала, и не объелась. Хотя после обычной нашей еды тут и правда раздолье.

Опальная княжна лишь проворчала, не дав внятного ответа. Потому что ответа у неё и не было. Вернее, он был, но она не хотела им делиться даже с лучшей подругой. Просто попав в утопавший в цветах и их запахах город, она будто бы очутилась в своем детстве, в Боклере и, конечно, в «Стране Тысячи Сказок», огромной иллюзии, созданной Арториусом Виго, их четвероюродным дядей и величайшим мастером иллюзий.

Конечно, Цинтра сильно отличалась от Боклера, будучи менее «эльфийским» городом, но её белоснежные башни, обилие растительности и цветов все равно вызывали в девушке тоску по, казалось бы, давно забытому дому. Правда, особенно она скучала по сестре, хоть и было это чувство с примесью горечи. Ведь Анариетта, похоже, и не думала искать свою выброшенную родителями сестру. Хотя, может, она и не знала, что её сестра жива?

— О чем задумалась? — вернула её из мира грез доевшая свою булочку лекарка.

— Да так, обо всем понемногу, — туманно ответила Ренаведд, прекрасно понимая, что это выглядит как уход от ответа, но сейчас ей было лень что-то придумывать и совсем не хотелось врать.

— Ну, тогда завязывай с этим, — не выказав и намека на обиду от подобного ответа, Лаура уже вскочила на ноги и, схватив подругу за руку, потянула. — А сейчас нам пора в замок! Нас ждут!

Воительнице ничего другого не оставалось, как подчиниться миниатюрной лекарке. Правда, пока они шли под беззаботное щебетание девушки до не таких уж и далеких ворот замка, её настроение заметно улучшилось. Так что входила в указанный слугой кабинет она уже с вполне уверенным видом.

Правда, уверенность её быстро поколебалась, когда она увидела высокую, на голову выше её, беловолосую девушку, стоящую у окна кабинета. Ей даже не надо было знать, что белые волосы являются отличительной чертой принцессы Цириллы, потому что эта девушка просто не могла быть кем-то ниже по статусу. Буквально всё в её облике отражало её положение, не давя при этом на окружающих, а будто заставляя их тянуться вверх.

— Ренаведд, Лаура, — поприветствовал их вставший из-за стола князь, — вы как раз вовремя. Присаживайтесь, и мы приступим.

Он взмахнул рукой в сторону противоположной стены, где вокруг небольшого столика с напитками и закусками выстроились удобные на вид кресла. А ещё там обнаружился Детлафф, отчего опальной княжне стало как-то спокойнее. Всё же это означало, что вызвали не только её и Лауру, а значит, не о чем переживать.

Последней, символично во главе стола, присела принцесса, тут же взяв слово:

— Детлафф, Ренаведд, Лаура, рада со всеми вами познакомиться. Должна признать, что доклады о ваших приключениях было весьма интересно читать. Меня, к сожалению, некоторые сатрапы заперли в башне, так что мне никакого веселья не достаётся.

Принцесса выразительно указала взглядом на князя, отчего тот лишь с улыбкой закатил глаза, а девушки вежливо улыбнулись, не зная, кого из двух очевидно могущественных чародеев им опасаться в первую очередь.

— Однако, прежде чем продолжить нашу беседу, я бы хотела прояснить некоторые вопросы, — вроде бы весело продолжила Цирилла, пока не уперлась взглядом нечеловечески ярких изумрудных глаз в опальную княжну. — Нам обращаться к тебе как к Ренаведд или как к Сильвии-Анне?

— Что? — удивлённо воскликнула Лаура, но вот само удивление было и в глазах командира.

В кабинете повисла напряжённая тишина, пока сама девушка лихорадочно раздумывала над своим положением. С одной стороны, никакой агрессии она по отношению к себе не замечала, следовательно, пригласили её именно для беседы. С другой стороны, когда в помещении два чародея, способных сносить города и при звуке имени которых сдаются целые армии, им и не надо проявлять никакой агрессии: все присутствующие и так в их полной власти.

Однако мгновенья шли, два чародея спокойно попивали свои напитки, пока все остальные будто застыли на своих местах, и надо было давать ответ. Опальная княжна решила, что вызвали её явно не для того, чтобы убить, а значит, стоит хотя бы выслушать, что ей хотят сказать. Поэтому, собравшись с духом, она все же вытолкнула из себя ставшие внезапно тяжелыми слова:

— Сильвия-Анна давно умерла, теперь я Ренаведд.

— Как пожелаешь, — беспечно пожала плечами принцесса. — Хотя я бы поработала над твоей маскировкой: все же скрываться в соседнем королевстве, никак не маскируя свою внешность, да еще и назваться «дочерью королевы»… Ты будто хотела, чтобы тебя нашли.

От этого замечания храбрая воительница осознала, что так все и выглядит, поэтому попробовала объясниться:

— Я не…

— Не стоит, — прервала её принцесса. — Я не говорю, что ты делала это сознательно. Иногда то, что мы делаем не задумываясь, говорит о нас куда больше, чем то, что является следствием нашего осознанного выбора. Однако я надеюсь, что к концу нашей беседы ты изменишь свой ответ. Хотя говорю сразу: это твой выбор, и я никак не буду принуждать тебя или, тем более, наказывать за него. Виктор?

Обратившись к мужчине, Цирилла взмахнула длинным изящным пальчиком, и три персика, взлетев из чаши, очистились от кожуры и приземлились на тарелки девушек, уже разделенные на аккуратные ломтики.

— Благодарю, ваше высочество, — зачем-то проявил придворный этикет князь, который, по слухам, являлся без двух минут мужем принцессы. Хотя, учитывая, что слухи такие ходили уже около года, никто не мог утверждать точно. Чародей тем временем сотворил над столом иллюзию карты с отмеченными на ней странами, крепостями, городами и разнообразными другими значками. — Итак, ваш отряд прибыл в Цинтру для участия в новой кампании. — На карте загорелся ярче значок щита с перекрещенными копьем и мечом.

— Королева Калантэ решила, что пришло время воспользоваться сумятицей в землях Империи и взять под свою руку часть её земель. Ту часть, что легко захватить с севера и легко оборонять от атак с юга…

На карте ярче выделился окруженный со всех сторон горами квадратик, а внезапно всё понявшая Ренаведд прошептала:

— Туссент!

— Именно так, — легко согласился князь, — княжество Туссент. Сейчас он оказался изолирован от Нильфгаарда, а собственной армии у него нет, так что я рассчитываю на бескровный захват.

— А что будет с княгиней Анной-Генриеттой? — дрожащим голосом спросила девушка, которая только сейчас осознала, что совсем не хочет зла своей младшей сестренке. А вот Лаура, похоже, обо всем догадалась и, раскрыв глазищи чуть не на пол-лица, уставилась на неё.

— Тут вопрос сложный, — показательно задумался чародей. — С одной стороны, мы бы хотели сохранить нынешнюю династию, дабы не разрушать традиций. С другой стороны, правит сейчас не княгиня, а её муж, князь Раймунд, с которым нам было бы не очень приятно общаться.

— Почему? — удивилась Ренаведд, считавшая, что у её сестры всё в жизни прекрасно.

— Он дурак, пьяница и, как говорит Виктор, «шлюха в штанах», — неожиданно сообщила всем принцесса. — Не понимаю, за какие такие прегрешения родители моей тети подобрали ей такого мужа.

— Тети? — в полном шоке переспросила, по-видимому, другая её тетя.

— А что тебя удивляет в том, что правители расположенных неподалеку государств являются родственниками? — весело улыбнулась Цирилла и, не дав ответить, продолжила: — Хотя родство и не самое близкое, но троюродная тетя, по меркам монарших семей, это вполне себе родственник. Так что я поеду в гости к родне.

— Ваше высочество тоже будет участвовать в походе? — пришло время удивляться Детлаффу.

— Я бы не назвала это походом, когда почти до самой цели добираешься телепортом, — сообщила приятную для присутствующих новость принцесса. Все же они оценили удобство перемещения через треть Империи в один шаг. — Да и должен же присутствовать при передаче власти представитель королевы. Ей самой все же не по рангу присоединять княжества, даже такие прекрасные и уникальные, как Туссент.

— Как наследницу, принцессу Цириллу будут сопровождать королевские гвардейцы и воины со Скеллиге, — сообщил чародей, изрядно напрягая этим воительницу, — так что у нас будет и тяжелая конница с лучниками. Однако повторюсь: мы рассчитываем на бескровное присоединение, для чего во многом и потащим целую армию, дабы не создавать у всяких идиотов ложных надежд.

— А что будет с теми, кто откажется подчиниться? — мрачно спросила Ренаведд. — Вы ведь охарактеризовали этого Раймунда как не самого разумного человека. Кто знает, что он может выкинуть?

— Полагаю, что все было бы куда проще, если бы общаться нам пришлось непосредственно с законной княгиней, — прямо взглянув на собеседницу, ответила принцесса, будто акцентируя внимание на том, что имени она не называет. Тут сложно было не заметить намек.

— Законная княгиня — Анна-Генриетта, — твердо заявила её сестра.

— Это если у неё нет старшей сестры, — с озорной улыбкой ответила Цирилла, которая, похоже, просто не понимала всей бури в душе девушки, успевшей уже отказаться от своего прошлого ради обычной, хоть и рискованной, жизни среди людей, которые никогда не предадут и всегда прикроют спину.

— Ты ведь хотела восстановить справедливость, — тихим голосом напомнил командир о беседе, которая произошла между ними еще в прошлом году. — И вот он, твой шанс, а ты почему-то отказываешься от него.

— И не говори, что ты не скучаешь по своей сестре! — поддержала его возмущенная Лаура. — Я ведь вижу, как на тебя повлияло посещение Цинтры! Она тебе о чем-то напомнила!

— А что, если она по мне не скучает? — неожиданно для самой себя, по-детски с обидой спросила у подруги Ренаведд. Внезапно все её тщательно скрываемые страхи выползли наружу, и она почувствовала, что готова расплакаться. — Может, я и вправду все делала для того, чтобы меня было легко найти, хоть и не отдавала себе в этом отчета? Она ведь даже не попыталась!

— Она пыталась, — уверенным тоном, сменив улыбку на удивительно добрую и понимающую, произнесла принцесса, — и не раз. Не её вина, что она не знала всех обстоятельств и пользовалась теми ресурсами, что были в её распоряжении. Сама понимаешь, что туссентские рыцари сами по себе не лучшие в поисках беглецов… А уж когда поисками руководят те, кто больше смерти боится найти беглянку из опасений кары…

Опальная княжна мгновенно поняла, о ком идет речь, и всякая печаль или слезы испарились, уступая место холодной ярости. Только после упоминания этих ублюдков и известий о том, что её сестра живет с ужасным мужем, Сильвия-Анна поняла, что все это время смотрела на происходящее неправильно! Это ведь у неё сейчас были и надежные друзья, и свобода, а у её сестры точно не было как минимум одного из этого.

А если при этом Анариетта все равно пыталась найти её, то, может, ей как никогда и нужна старшая сестра? Может, ей нужна защита, раз она окружена всеми этими ужасными людьми? В любом случае, сидя в лагере в Назаире или Эббинге, она ничем сестре не поможет, а значит, пора уже перестать жалеть саму себя! Тем более что за прошедшее время она насмотрелась на судьбы людей и похуже, чтобы понять, что ей во многом еще повезло.

— Что от меня требуется? — твердым голосом, взглянув прямо в смеющиеся глаза Цириллы, спросила опальная княжна.

— Ты спрашиваешь как Ренаведд или как Сильвия-Анна? — одобрительно кивнув, уточнила принцесса.

— Как Ренаведд и как Сильвия-Анна, в зависимости от того, что будет удобнее для успеха плана, — без колебаний ответила девушка, еще ярче разжигая довольные огоньки в изумрудных глазах.

— Тогда, полагаю, пришло самое время пропавшей княгине, законной правительнице Туссента, воскреснуть! — торжественно объявила Цирилла, салютовав бокалом с вином, в котором обнаружился отличный Эст-Эст. — К счастью, у нас в замке находится её троюродная сестра Фрингилья Виго, которая может засвидетельствовать личность княгини!

Уже ничему не удивляясь, свежевоскресшая княгиня лишь улыбнулась и сделала еще один маленький глоток божественного напитка. Хотя она была готова признать, что мёд, который выставлял князь на празднике неделю назад, был ничуть не хуже, но все же для «возвращения к жизни» лучшее туссентское вино подходило больше, хотя бы как символ.

— Тогда предлагаю пока обсудить план кампании, — сказал князь Виктор, отставив бокал в сторону. — Если княгиня Сильвия-Анна…

Тут успевшая устать от непривычно длинного имени девушка подняла руку ладонью к чародею и, когда он умолк, выжидающе глядя на неё, мягко предложила:

— Можно просто Сильвана.

***

Сильвана смотрела, как из огромного портала выскакивают аккуратные коробочки воинов Цинтры. В этот раз с ними не было ни непривычных к подобному крестьян (хотя их воины тоже были непривычны, но они хоть слушались приказов), ни даже обозов, так что перемещение через два бывших королевства шло без малейших шероховатостей. Даже проблему с пугавшимися порталов лошадьми учли, и ученики местной школы чародейства быстро их угомонили, сделав на время абсолютно послушными.

— Ну как ощущения перед возвращением домой? — весело спросила подъехавшая на чёрном, как и у новоявленной княгини, коне Фрингилья. Удивительно, но её троюродная сестра отнеслась к появлению не виденной ею родственницы совершенно спокойно, будто так и должно было быть.

— Не знаю, — честно ответила бывшая разбойница. — Будто всё это не реальность, а очередная иллюзия твоего дядюшки.

— Нет, на такое даже он не способен, — чародейка с горящими глазами обратилась к огромному порталу. — Подумать только, какая мощь требуется для подобного! И какие возможности открывает!

— Для войны? — усмехнулась бывшая наемница.

— Не без этого, — ничуть не смутившись, согласилась Фрингилья. — Но Цинтра в первую очередь торговый город. Война — это лишь досадная помеха для их основной деятельности.

— Ну не знаю, — пришло время Сильване усмехаться, — пока что они сплошные бонусы от этой войны получают.

— Рано или поздно придет время мира, — рассудительно заметила чародейка, — и тогда эти порталы помогут им победить не только в войне, но и в мире.

— Значит, ты выбрала сторону победителей? — с интересом и без малейшего намека на осуждение спросила девять месяцев воевавшая на стороне Цинтры наемница.

— Можно и так сказать, — кивнула Фрингилья. — Но больше всего меня привлекли новые знания. Я все же не только интригами занимаюсь, но и наукой, а князь с принцессой не только дали мне доступ к знаниям другого мира, но и позволили присоединиться к их исследованиям мира нашего.

— Как ты думаешь, она будет рада моему возвращению? — Сильвана резко сменила тему на действительно волнующую её.

Похоже, что чародейка прекрасно поняла, о ком идет речь, потому что она не стала отвечать сразу, а взяла время на раздумья. И, когда княгиня уже хотела повторить свой вопрос, она осторожно ответила:

— Я давно не была в Боклере из-за муженька твоей сестры, но если за это время ничего серьезного не случилось, то я уверена, что она будет вне себя от радости.

— А чего учудил этот придурок? — Сильвана немного сместила тему, чтобы скрыть свое удовлетворение от полученного ответа. — Пока что я о нём только плохое слышала.

— Ты, наверное, и сама об этом знаешь, — хмыкнула своей же шутке Фрингилья, — но ваши родители не отличались способностью предсказывать последствия своих решений и действий.

— Да уж, я в полной мере ощутила на себе эту их особенность, — горько усмехнулась бывшая разбойница.

— Не думай, что ты единственная пострадала от их идиотизма, — пристально взглянув на кузину, чародейка будто проверяла, не замкнулась ли та в своей боли и способна ли слушать о других. Видимо, получив нужные ей ответы, она продолжила: — Твоя сестра тоже пострадала. Я не буду измерять, кому пришлось хуже, а кому лучше, но поверь, такого муженька, как Раймунд, я бы только врагу пожелала.

— Он ведь её не бьет? — уточнила старшая сестра Анариетты. — Или еще чего в этом духе…

— Шутишь? — усмехнулась Фрингилья. — Да охрана дворца только того и ждет, чтобы зарубить его на месте за нападение на княгиню!

Обе молодые на вид девушки громко рассмеялись, прекрасно представляя характер большинства туссентских рыцарей. Хотя Сильвана и подумала, что даже тут её родители умудрились собрать в одном месте худших из них.

Пока они смеялись, к ним подскакал Детлафф и, коротко поклонившись, рапортовал:

— Войско завершило переход через портал. Потерь или осложнений нет. Князь Виктор и принцесса Цирилла отправились на разведку, так что мы ждем только команды к выступлению, княгиня.

Девушке было настолько непривычно, что её бывший командир теперь в её подчинении, что она даже слегка растерялась. Благо на помощь пришла кузина, весело объявившая:

— Командуйте к выступлению, ваше сиятельство! Пора вам вернуться домой!

— Вперед, домой, — неожиданно для себя счастливо улыбнулась Сильвана и, кивнув, махнула рукой. Будто только этого жеста и ждавшая армия качнулась и, мерно шагая, двинулась в путь. Впереди не было ничего, что могло бы им помешать достичь Боклера за ближайшие пять-семь дней.

***

— Впереди дюжина всадников преграждает дорогу, — отрапортовал едущим во главе колонны командирам вернувшийся разведчик.

— Классические туссентские рыцари! — закатив глаза, рассмеялась Фрингилья. — Даже я, далекая от военного дела чародейка, и то понимаю, что им бы лучше собраться всем вместе, а не бросаться кучками на убой.

— Мы не планируем никого убивать, — поправила её Сильвана.

— Но они ведь этого не знают! — справедливо заметила кузина.

— Я поеду и встречусь с ними лично, — не терпящим возражений тоном заявила княгиня. — Со мной поедут Фрингилья, Детлафф и десяток гвардейцев.

Все послушно подтвердили получение приказов, и вскоре их небольшая кавалькада, оторвавшись от продолжавшего марш войска, двинулась вперед. Вскоре им показалась и делегация встречающих — дюжина рыцарей в полном вооружении и с опущенными забралами ждала их, выстроившись в два ряда на дороге. Чуть впереди остальных на внезапно захрапевшем скакуне восседал рыцарь со щитом в красно-золотых шашечках.

— Вам дальше нет ходу! — громко объявил рыцарь, мигом усмирив своего коня. — Сие есть земли его светлости Раймунда Четвертого! А мы его верные рыцари, поклявшиеся их защищать! Назовите же и вы себя!

Сильвана также выехала чуть вперед и картинным жестом сняла свой новенький, подаренный вместе со всем доспехом королевой, шлем, затем подшлемник и громко спросила:

— Разве вы не узнаете свою княгиню?

Рыцари сразу узнали знакомое лицо, начав глухо переговариваться, хоть и ни слова было не разобрать из-за опущенных забрал. «Шахматный» рыцарь же поднял свое забрало, явив ошарашенное лицо с пышными светлыми усами.

— Ваше сиятельство? — недоуменно спросил он. — Клянусь честью! Но что с вашими волосами? И почему вы во главе армии Цинтры?

— Мои волосы всегда были такими! — усмехнувшись, громко ответила Сильвана, чтобы слышали все, по одному поднимающие свои забрала рыцари. — Ведь, вероятно, вы путаете меня с моей младшей сестрой, Анной-Генриеттой! Надеюсь, вам не нужно напоминать, как меня зовут?

— Сильвия-Анна, — нестройно ответили рыцари, среди которых она не узнала ни одного знакомого лица. В данных обстоятельствах — на их счастье.

— Но, ваша светлость, вы ведь пропали в детстве! — снова взял слово «шахматный рыцарь». — Клянусь честью! Я сам трижды ездил на ваши поиски по поручению милостивой государыни Анны-Генриетты!

— Но поисками вы не командовали? — задала главный вопрос княгиня.

— Нет, не командовал, — сокрушенно ответил рыцарь, правда, быстро вернув себе самообладание. — Слово чести, мой обет несколько затруднял бы поиски, поэтому я два раза участвовал в них под командованием барона Мильтона де Пейрак-Пейрана и единожды под руководством графа Рамона дю Лака.

— Тогда неудивительно, что вы никого не нашли, — с внезапно прорезавшейся злостью бросила Сильвана, — ведь эти двое и являются одними из тех, кто поспособствовал моей пропаже! И именно поэтому я возвращаюсь домой с любезно предоставленной мне королевой Калантэ свитой!

— Клянусь честью! — как болванчик повторил мгновенно поверивший её словам и оттого пришедший в ужас рыцарь. — Эти проходимцы похитили вас?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответила княгиня, — но все подробности я изложу лишь своей сестре. До тех пор, вы уж меня простите, но я не могу никому полностью доверять. Горько это говорить, но из всех рыцарей Туссента моя память сохранила только лица и имена четырех подонков, что обрекли меня на годы лишений и скитаний. Хотя, учитывая, что они думали, что я умру, я еще легко отделалась.

Рыцари тем временем от её слов не наиграно приходили в полный ужас, но первым жест сделал «шахматный рыцарь». Он, звеня кольчугой и латами, спрыгнул с коня, достал меч и, встав на одно колено, протянул его на вытянутых руках в сторону Сильваны.

— Мое имя Рейнарт де Буа-Фресне, странствующий рыцарь, давший обет не раскрывать своего истинного имени или герба, — вкладывая вес в каждое слово, будто молитву принялся читать он, пока его примеру следовали и остальные рыцари, — однако в сложившихся обстоятельствах я приостанавливаю действие этого обета, дабы со всеми силами послужить благородному делу возвращения законной княгини Туссента Сильвии-Анны в родной Боклер. Клянусь честью, что не сойду с этого пути, буду верой и правдой служить законной княгине Сильвии-Анне, не жалея ни сил, ни здоровья для её благополучного возвращения домой. Да будут свидетелем мне все присутствующие и все услышавшие о том! Клянусь честью!

Когда все рыцари повторили за Рейнартом аналогичные клятвы, они снова вскочили на коней, явно ожидая приказов.

— Я благодарна вам за верность, господа, — коротко склонила голову княгиня, — поэтому приглашаю вас присоединиться к моей свите, сопровождая меня домой! Прошу, занимайте места прямо позади меня в колонне, я доверяю вам защищать свою спину!

Не скрывающие своей радости оказанной честью рыцари послушно обогнули их группу и выстроились позади, даже не догадываясь, что всех их уже проверили и не нашли и толики возможности измены. Иногда ведь лучше не знать про такое, а считать, что тебе поверили на слово. Тем более для во многом ведущих себя как здоровенные вооруженные дети туссентских рыцарей. Как бы Сильвана не ненавидела четырех из них, но большинство этих наивных воинов было все же хорошими людьми.

Правда, уже к следующему вечеру выяснилось, что ни положительные качества всадников, ни идеальная генетика их лошадей не позволяла тяжеловооруженным всадникам поддерживать марш наравне с пехотой с магическими кольцами. Это цинтрийским гвардейцам было нормально, ведь они, наученные опытом, имели по заводной лошади, меняя их по ходу марша. А рыцарям пришлось, скрипя зубами, разоблачаться и остаток пути проводить, как выразился Рейнарт, «словно голыми».

Правда, группы и отдельные рыцари, присоединявшиеся по пути к их маршу, вскоре с удовольствием смогли нацепить обратно свое железо, ведь разведчики сообщили, что навстречу им движется более-менее крупный отряд с княжеским штандартом.

Пока все суетились, рядом с командирами из воздуха возникли князь с принцессой, привычно создали из воздуха двух лошадей, как они шутили, «достали из карманов для лошадей», уселись на них, и только тогда Цирилла весело спросила:

— Ну что, готова встретиться со своим зятем?

Глава 40. Справедливость

Сильвана смотрела на сидящего напротив неё мужчину и не могла понять, как он мог пользоваться успехом у дам: ниже даже её по росту, щуплый до степени болезненности, с резкими чертами лица, горбатым носом и постоянно дергающимся правым глазом. Поверх всего этого пытающиеся скрыть залысины длинные волосы до плеч, тоненькие усы и жиденькая бороденка. И всё бы это было еще терпимо, если бы не его сальный взгляд, которым он окидывал каждую женщину, какую видел.

Вот только, судя по стремительно ухудшающейся погоде и затягивающим небо тучам, не одна она заметила этот взгляд. Правда, что Фрингилья, что Цирилла просто нацепили на лица маски и полностью игнорировали присутствие князя, оставляя сомнительное удовольствие беседы с ним на долю новоявленной княгини.

— Итак, я признаю, что вы похожи на мою супругу, но чем вы докажете, что являетесь безвременно погибшей Сильвией-Анной? — спросил Раймунд после протокольных расшаркиваний и изложений своих позиций. Сзади княгини послышался возмущенный ропот рыцарей и чуть ли не рычание стоявшего за её плечом Рейнарта.

Сильвана же в это время молча разглядывала этого мерзкого персонажа и всё не могла ответить себе на странные в данной ситуации вопросы: «Неужели того, что он волею идиотизма её родителей стал князем Туссента, было достаточно, чтобы иметь успех у дур при дворе?» И они совсем не боялись гнева её сестры? Княгиня помнила свою сестренку как очень обидчивую девочку, никогда подобного бы не стерпевшую. Что же изменилось?

Похоже, что Раймунд очень неуютно себя чувствовал под внимательными взглядами даже на вид опасных людей перед ним, потому что он не выдержал и подал голос:

— Я…

— Могу предложить испытание поединком, — пожав плечами, прервала его с детства обучавшаяся владению мечом девушка. — Вы и я, один на один, согласно древним традициям Туссента.

— Я не могу драться с женщиной! — кукарекнул князь. Возможно, он и просто возмутился, но Сильвана не могла воспринимать его всерьез, видя только недостатки.

— Я могу быть защитником княгини, — предложил Виктор, который выглядел чуть ли не противоположностью Раймунда. Правда, на поединок с ним, если все слухи про него были хоть отдаленно правдой, согласился бы лишь самоубийца. — Я тоже князь, так что это будет поединок равных.

Чародей умудрился произнести вроде бы вежливые слова так, что было абсолютно четко понятно, что за равного он своего визави не считает.

— Это смешно! — князь явно здраво оценил свои возможности в подобном поединке, поэтому предпочел снова возмутиться. — Решать судьбу целого княжества идиотским поединком!

«А вот это ты зря сказал!» — внутренне ухмыльнулась Сильвана, видя, как зароптали даже рыцари и дворяне за спиной Раймунда.

— Это наши священные традиции! — громко объявила она, картинно вскочив, отшвыривая кресло. — Если ты даже этого не понял за шесть лет, что занимаешь своим недостойным задом трон Туссента, то тебе в нем не место!

К ужасу князя, даже часть стоявших за ним рыцарей встретили эти слова одобрительным ропотом. Он явно запаниковал, глаза заметались, и Сильвана поняла, что момент для атаки настал!

— Славные рыцари Туссента! — выйдя из-за стола и направившись прямо к толпящимся перед ней закованным в латы мужчинам, обратилась княгиня. — Меня насильно разлучили с моей Родиной и моей любимой сестрой еще в детстве! Но даже я помню пять рыцарских добродетелей: Отвага! Мудрость! Честь! Сочувствие! Щедрость!

Ответом ей были одобрительные выкрики полностью согласных с ней воинов со всех сторон.

— И скольким этим добродетелям соответствует этот человек, называющий себя вашим князем? — Сильвана громко задала сакраментальный вопрос, после которого вокруг установилась недобрая задумчивая тишина. — А я вам отвечу: ни одной! Разве может добропорядочный рыцарь служить недостойному лорду?

Этот вопрос не требовал ответа, потому что девушка задала его только чтобы тут же, не дав времени на реакцию, ответить самой:

— Да, может! Но только из-за любви и преданности к тому, кто этого достоин! Я знаю, что вы служили этому недоразумению не из уважения к нему, а из-за уважения и любви к моей младшей сестре, Анне-Генриетте! И я благодарна вам за это!

В этот раз, поняв, что им только что простили прошлые грехи, рыцари грянули дружным: «За Туссент! За княгиню!»

— Но я, как старшая в нашем роду, еще и законная княгиня Туссента! — тут многих опять качнуло в другую сторону, и они насторожились. Но именно этого и добивалась девушка, привыкшая командовать куда более черствыми мужиками, раскачивая их на качелях эмоций. — Поэтому я зову вас с собой в Боклер! Где я наконец-то смогу воссоединиться с моей дорогой сестрой, и мы вместе решим судьбу этого негодяя!

Качели эмоций достигли пика в нужный момент, и превратившееся в толпу войско дружно заорало, приветствуя такое решение.

«Да уж, первым делом надо завести себе отдельную армию, — весело подумала Сильвана, одобрительно приветствуя радостных рыцарей. — На этих детишек полагаться точно не стоит. Хотя, может, я несправедлива к ним, и они действительно ненавидели Раймунда?»

— Ваше сиятельство, нам заковать его в цепи? — громко спросил подошедший к ней Рейнарт, снова создав вокруг тишину. Княгиня же подумала, что это явно Цирилла или Виктор подсказали простому как два гроша рыцарю выступить именно так.

— Нет! — изобразив душевный надрыв, воскликнула Сильвана. — Я больше не допущу, чтобы с князьями Туссента обращались как с преступниками! Он поедет рядом со мной на своей лошади!

— Ваше сиятельство, — обратился к ней князь Виктор, которому даже не нужно было особо повышать голос, чтобы при его и принцессы фигурах в чудесных доспехах все умолкали, вслушиваясь, — предлагаю вам перенестись прямо к Боклеру посредством портала. Уверен, что вашей сестре, как и вам, не терпится увидеть друг друга. Командир Детлафф при помощи верных вам рыцарей пока займется управлением нашего внезапно разросшегося отряда.

Стараясь скрыть свое облегчение от предложенного варианта, Сильвана принялась раздавать команды, пытаясь хоть как-то сорганизовать беспечную вольницу под названием «странствующие рыцари Туссента». К счастью, когда она почти отчаялась, ей на помощь пришел бритый налысо мужчина под сорок лет, с лицом, будто бы изображающим идеального рыцаря.

— Ваше сиятельство, позвольте я помогу вам с этими горящими энтузиазмом обалдуями, — мягко улыбаясь, предложил он, почтительно склонив голову в приветствии.

— Ваше лицо мне знакомо, — неожиданно для себя девушка действительно будто бы припоминала такого рыцаря.

— Барон Пальмерин де Лонфаль, — еще раз поклонившись, представился мужчина, — верный рыцарь вашей сестры и ваш, ваше сиятельство.

— У вас нет сомнений в моем происхождении? — заинтересовалась Сильвана, видя, как к их разговору прислушиваются окружающие.

— Никаких, ваше сиятельство, — добродушно улыбнувшись, ответил рыцарь. — Наверняка вы меня не помните, потому что были маленькой девочкой, но я вас сразу узнал по одному лишь жесту.

— Да? — удивилась княгиня, не замечавшая за собой каких-то особых жестов. — И какому же?

— Прошу прощения, ваше сиятельство, за такие слова, — судя по смеющимся глазам Пальмерина, виноватым он себя не считал, — но, когда вы изволили гневаться, даже будучи восьмилетней крохой, вы всегда отводили левую руку за спину. Как сделали и сегодня.

Сильвана растерялась, не зная, что и ответить. Она осознавала, что есть у неё такая привычка, но не думала, что это прям особый жест или он привязан к определенному настроению. А вот к персонажу, заметившему подобное, точно стоило приглядеться.

— Благодарю вас за помощь, сэр Пальмерин, — наконец-то нашлась княгиня, — тогда командуйте рыцарями славного Туссента, но подчиняйтесь командиру Детлаффу. И небольшая подсказка: когда будете располагаться лагерем, не готовьте сами, а отправляйтесь к цинтрийским кухням. Никто не будет разочарован, обещаю.

— Вкусно готовят? — удивился барон.

— Вы даже не представляете насколько! — честно ответила посмеивающаяся девушка, успевшая за последние пару дней оценить преимущества нахождения в одной армии с двумя могущественными любителями вкусно поесть. — Князь Виктор считает, что командир должен есть с бойцами из одного котла, но он слишком любит еду, чтобы есть из котлов над костерками. Так что всем приходится есть с княжеского стола.

— Думаю, мы сможем это пережить! — весело ответил Пальмерин под одобрительные возгласы окружающих рыцарей.

***

Широко шагая по коридорам будто бы опустевшего дворца, чуть ли не таща при этом за собой так называемого князя, Сильвана поражалась тому, что происходит. Ладно еще их никто не встретил — похоже, что Раймунд взял с собой вообще всех, кто был под рукой и имел оружие. Но то, что в самом дворце им никто не попадался на пути, это было уже странно.

— Где моя сестра? — спросила она, чуть ли не рыча на дрожащего князя, остановившись на втором этаже дворца, где располагались главные спальни.

— В своей спальне! — взвизгнул тот. — Третья дверь слева!

«Это ведь моя детская спальня!» — неожиданно подумала княгиня, не зная, злиться ей от этого или радоваться.

Подойдя к дверям, она увидела на них массивную цепь, обматывающую изящные позолоченные ручки, и здоровенный замок на ней.

— Позвольте, — сказал Виктор и легким мановением руки открыл замок и почти бесшумно, явно стараясь не повредить ручки, снял цепь.

Сильвана сделала глубокий вдох и решительно распахнула двустворчатые двери. Первое же, что она увидела перед собой — летящий ей прямо в лицо блестящий ночной горшок со всем его содержимым…

— Вот тебе, вонючий ублюдок! — послышался злой и звонкий голосок, от которого прожжённой воительнице стало безумно тепло на душе. — Это всё чего… Эй! Что за дела?

Возможно, так она отреагировала на тот факт, что горшок остановился в полете, разлетавшееся содержимое собралось внутрь него, и он мягко опустился чуть в стороне от дверей. Хотя оба чародея могли бы сделать это и пораньше.

— Значит, я возвращаюсь домой после стольких лет, — театрально возмущенно-веселым голосом продекламировала Сильвана, — и моя любимая сестренка встречает меня подобным образом?

— Сильви? — распахнув одинаковые с ней голубые глаза, тихонько спросила полностью шокированная младшая сестра. — Ты ли это?

— А кто еще это может быть, Анни? — распахнув объятия, вопросила княгиня.

Издав короткий взвизг, едва подобрав пышные юбки, княгиня Анна-Генриетта бросилась в объятия своей старшей сестры.

— Сильви! — сразу же горячо зашептала она. — Я так старалась найти тебя! Я так скучала! Прости, что я позволила так с тобой поступить!

— Всё хорошо, сестренка, ты ни в чем не виновата, — гладя по голове Анариетту, старшая сестра чувствовала, как слезы радости текут по её щекам, — и теперь мы снова вместе. И больше никто нас не разлучит. Прости, что я так долго возвращалась.

— Нет! — ощущающаяся в её объятиях такой хрупкой, сестренка решительно отодвинулась, разрывая объятья и показывая такое же залитое слезами лицо. — Я должна была тебя найти! Я не должна была сдаваться! Ты ведь единственный родной мне человек на всём белом свете, а я не смогла тебе помочь!

— Не вини себя, цветочек, — мягко произнесла Сильвана, с горечью ощущая, сколько лет она потеряла, боясь вернуться домой, — ты стала жертвой тех же людей, что и я. Но теперь всё будет хорошо! Я обещаю!

— Я тебе верю! — с этими словами Анна-Генриетта снова крепко обхватила свою сестру в объятия. Лишь секунд через двадцать она попросила: — Прошу, скажи, что мой так называемый муж упал с лошади и сломал себе шею.

— Прости, если бы я знала, что таковы твои пожелания, может, так бы и было, — посмеиваясь ответила княгиня, которой было абсолютно наплевать, что все их слышат, в том числе и обсуждаемый персонаж. — А так он стоит за моей спиной.

— Проклятье! — выругалась златовласая княгиня. — Даже тут он всё испортил!

Она еще раз оттолкнулась от сестры и окинула её критическим взглядом.

— А ты, я смотрю, совсем крутая стала!

— Ну а ты думала! — весело подмигнула ей Сильвана, встав, как в детстве, в героическую позу, отчего они обе расхохотались. Отсмеявшись, она обхватила сестру за плечи и, развернувшись, открыла стоявших в дверях гостей. — Позволь познакомить тебя с принцессой Цириллой Кербин и князем Виктором Вега!

— Рада познакомиться, тетушка, — не ожидая реакции, в спальню зашла высоченная принцесса. Анариетта, хоть и бывшая, как и её сестра, достаточно высокой женщиной, вынуждена была задрать голову вверх, чтобы смотреть в глаза гостьи. — Не беспокойтесь, мы тут только чтобы восстановить справедливость и покарать мерзавцев.

— Рыцари будут в Боклере уже завтра, так что предлагаю решить спорные вопросы за оставшиеся сутки, — высказался коротко поклонившийся князь, являя собой еще одного иномирового переростка. Но удивлять он решил не только своей громадной фигурой — прикоснувшись к вершине каменной арки дверного проема, он запустил будто бы льющуюся из каждого камня веселую песенку. Обе сестры сразу узнали эту любимую ими в детстве песенку про бродячих музыкантов, правда, исполняемую отчего-то на незнакомом языке. — Полагаю, веселый мотивчик поможет нам не терять расположение духа.

— Вы правы! Пора брать власть обратно в женские руки! — объявила вернувшая себе самообладание Анна-Генриетта, тут же взглянув на старшую сестру. — Тем более что, как я слышала, у королевы Калантэ это замечательно получается. Может, и моя дорогая сестра, как наиболее походящая на упомянутую королеву, возглавит наш совет?

Сильвана только сейчас обратила внимание на прибывших вместе с ними рыцарей и с изумлением увидела, как по немолодым и зачастую имевшим пышную растительность лицам прочертили свои пути дорожки слез. Туссентские рыцари в очередной раз доказали, что люди они хорошие, но на войне на них полагаться не стоит.

— Мы будем сидеть вместе! — решительно заявила княгиня, двинувшись в памятный ей зал, увлекая за собой сестру. Расступающиеся перед ними рыцари лишь одобрительно приветствовали их движение, будто кисейные барышни, впадая в прелесть слабоумия. — А когда решим проблему с твоим мужем, то и править будем вместе!

***Виктор***

На княжеский суд собрались все хоть сколько-то знатные люди княжества. Дворец даже приблизительно не смог бы всех вместить, поэтому решили перенести всё действо за пределы Боклера. А тут помогли уже приезжие чародеи, под изумлёнными взглядами обывателей вырастив настоящий амфитеатр в нильфгаардском стиле. Правда, они утверждали, что это принятый в другом мире стандарт, но никто не возражал бы и против иного.

Две княгини, держась за руки, поднялись в главную ложу, где их уже встречали самые верные рыцари Туссента и гости из западного королевства. Едва все заняли свои места, как через боковой проход стали заводить обвиняемых: четырёх мужчин, каждому из которых было явно за сорок лет. Троих из них Виктор и Цири поймали лично, за то время, что армия Цинтры маршировала по княжеству.

А вот четвёртый, имевший хоть сколько-то виноватый вид рыцарь, сдался сам, прибыв в расположение армии. И на нём, как понимал волшебник, новая княгиня собиралась продемонстрировать, что она способна не только карать, но и миловать. Хотя, если быть честными, первым её порывом было покарать всех четверых.

Краем глаза Виктор заметил, как сидевшая справа от него Сильвана при виде своих мучителей вцепилась рукой в подлокотник своего «походного» трона. На её правую руку мягко опустилась ладошка младшей сестры и произвела мгновенный эффект: плечи расслабились, ярость в глазах поутихла, и она откинулась на спинку, благодарно улыбнувшись Генриетте.

Между тем перед собравшимися вышел герольд и принялся вещать:

— Добрые лорды и рыцари славного Туссента, а также прекрасные дамы! Сегодня мы собрались с вами, дабы быть свидетелями суда, на котором восторжествует справедливость, дремавшая годами! Сегодня мы узнаем, кто был ответственен за исчезновение счастливо вернувшейся к нам княгини Сильвии-Анны! Мы узнаем, какие лиходеи все эти годы жили с нами, и увидим их справедливую судьбу! Судить их будут воссоединившиеся после стольких лет разлуки наши любимые княгини Сильвия-Анна и Анна-Генриетта! Да воздастся всем по делам их!

Судя по довольным возгласам собравшихся, они сочли вполне нормальным, а то и похвальным, что жертва сама судит своих мучителей. Тем временем, о начале суда объявила сама новообретенная княгиня, громким командным голосом провозгласив:

— Добрые жители Туссента, сегодня мы вместе узрим, что справедливость может восторжествовать даже спустя годы, если в неё верить! Справедливость могла бы стать шестой рыцарской добродетелью, но считается, что она является частью добродетели «Честь»! — все внимание местных оказалось мгновенно приковано к Сильване. Явно никогда действительно не служившие в хоть сколько-нибудь крупных воинских соединениях рыцари, привыкшие к куртуазности в подаче призывов, а не приказов, сейчас чувствовали себя новобранцами перед опытным десятником. Таким тоном с ними точно не разговаривали! Ведь даже Нильфгаард махнул рукой на местную вольницу, не став и пытаться разбираться в устройстве княжества. — Однако сегодня же мы узрим и то, что когда у человека нет чести, то судить его надо по справедливости!

Княгиня переждала взрыв одобрительных возгласов и, удостоверившись, что захватила внимание аудитории, перешла непосредственно к обвинительной части:

— Стоящие перед нами рыцари обвиняются в небрежении своим долгом, своими клятвами и всеми добродетелями, положенными рыцарю славного Туссента! Каждый из них осознаёт, что нарушил по меньшей мере одну из добродетелей! Однако я полагаю, что они нарушили их все!

Больше всего этому заявлению удивился добровольно сдавшийся рыцарь, бывший уверенным в том, что уж он-то никаких добродетелей не нарушил. Правда, заметил его удивление не только волшебник, чему свидетельствовал насмешливый голос Сильваны:

— Барон Мильтон де Пейра-Пейран, похоже, не понимает, о чем речь! И я с радостью объясню ему его прегрешения… Но не сейчас! Сперва мы начнем с его приятелей. Пожалуй, начнем мы с гнуснейшего из них, а именно графа Владимира Креспи!

— Ваше сиятельство, я лишь выполнял приказ! — выкрикнул обвиняемый в специально отведенный ему для этого момент, которому местные даже не связали руки.

«Если бы я притащил этого урода в доспехах и с мечом, эти идиоты так бы его в суд и доставили!» — вздохнул про себя Виктор, лицезрея живое доказательство своих мыслей в виде Мильтона. Безалаберность рыцарей Туссента в который раз поражала его воображение.

— И кто же отдал вам этот приказ? — вкрадчивым голосом, с нехорошей улыбкой поинтересовалась княгиня.

— Ваши покойные родители, ваше сиятельство! — заметно осмелев и приободрившись, поведал шокированным собравшимся и так известную волшебнику и их «компании» информацию граф.

— Это правда? — взволнованно обратилась к остальным трем обвиняемым Анариетта. Её в курс дел не вводили, потому что спектакль во многом и для неё задумывался. Когда все трое подтвердили слова своего подельника, она как-то по-детски обиженно и растерянно посмотрела на свою старшую сестру с молчаливым вопросом.

— Видишь ли, моя любимая сестренка, — мягко улыбнувшись, Сильвана принялась отвечать на так и не заданный вопрос, — наши родители были людьми весьма доверчивыми и впечатлительными. И так уж получилось, что во время моего рождения произошло событие, наведшее их на нехорошие мысли. А именно, солнечное затмение. Князь Виктор, не будете ли вы добры объяснить нам суть этого явления?

— С радостью, ваше сиятельство, — склонив голову, волшебник приступил к своей части разыгрываемой пьесы. — Солнечное затмение — это природное явление, которое происходит, когда вращающаяся вокруг нашей планеты Луна встает между ней и солнцем, блокируя его свет. Не вдаваясь в подробности, в год происходит от двух до пяти таких явлений, наблюдаемых по-разному в зависимости от положения наблюдателя на планете. Еще бывает лунное затмение, когда уже наша планета блокирует солнечный свет и луна, к примеру, может окрашиваться в тёмно-красный цвет.

Судя по лицам слушателей, для большинства из них две трети его слов были чуть ли не открытиями века.

— А какое влияние на людей оказывают эти затмения? — будто бы с интересом спросила Сильвана.

— Волшебники используют их для некоторых расчетов и ритуалов, — признал Виктор, который и сам был этому не чужд, хоть и относил это больше к разряду «кроличьей лапки». — Что же до людей, а уж тем более для не обладающих магическими способностями, то на них это не влияет ровным счетом никак. С такой частотой затмений, что случаются каждый год, если верить пророчествам, по земле давно должны были ходить одни проклятые да предвестники конца света.

— А «Проклятие Чёрного солнца»? — задала главный вопрос княгиня, тут же объяснив свой к нему интерес: — То самое, что чуть не обрекло меня на жизнь, полную лишений, и чуть не стало причиной моей безвременной кончины.

— Полный бред свихнувшегося на почве женоненавистничества неуча, — показательно пренебрежительно бросил волшебник. — На эту чушь никто бы и внимания не обратил, если бы она не позволяла серьезно влиять на политические расклады в королевствах.

В амфитеатре, вроде бы построенном для суда, многие, затаив дыхание, вслушивались в каждое слово разворачивающихся перед ними таинств. А люди скептические и разбирающиеся, которые, по счастью, все были на их стороне, могли бы еще заметить и то, что лучше всего зрителям слышно то, что говорят именно в княжеской ложе.

— И каким же образом влиять? — играя свою роль, поинтересовалась Сильвана.

— В результате придумок этого Эльтибальда под подозрением оказалось огромное количество высокородных девиц, — Виктор спокойным голосом вещал о по-настоящему страшных вещах, — ведь за время беременности практически гарантированно будет минимум одно солнечное затмение. Надо лишь знать, когда оно будет, что несложно вычислить, и обратить на него внимание нужных людей. Ведь мы очень часто их просто не замечаем, так как не смотрим на само солнце. А обвинив нужную девушку в том, что она проклята, можно устранить её под благовидным предлогом в своих целях. Как минимум, на одну дочь меньше, это на один прочный союз меньше. А некоторым чародеям выгодно, чтобы королевства не образовывали сильных союзов. Ну, или можно, устранив одну из дочерей, выдать вторую за нужного человека, который будет проводить нужную политику…

Последнее его предположение хоть и было слегка притянуто за уши, но вполне отвечало потребностям момента. Что и подтвердила рассерженной кошкой зашипевшая Анна-Генриетта:

— Например, склониться без боя перед Нильфгаардом! — Хоть она вроде бы даже голоса не повышала, но ведь не зря два могучих волшебника старались, строили. Её услышали все! А ведь именно её временно отсутствующий муженек Раймунд и был тем, кто сам, по своей воле перешел под руку империи. Хоть Виктор и обоснованно считал, что вольницей туссентских рыцарей даже не от каждой разбойничьей ватаги можно отбиться, но момент требовал обвинений в сторону князя-предателя. А уж объяснить местным рыцарям, что если бы не предательство, то они эту армию империи расколошматили бы в пух и прах, было делом легче легкого.

— Пожалуй, это дело мы обсудим отдельно, — Дав всем прочувствовать масштаб будущих разбирательств, княгиня вернулась к будто бы всеми забытым обвиняемым. — Итак, вы говорите, что у вас был приказ?

Ни обвиняемые, ни даже их так называемая «охрана» не среагировали сразу, находясь под впечатлением от услышанного. Сильване даже пришлось повторять свой вопрос, пока они туповато хлопали глазами.

— Да, ваше сиятельство, у нас всех был приказ ваших родителей, — наконец-то ответил вышедший из ступора граф Владимир.

— И что же гласил этот приказ? — с обманчивой ленью в голосе спросила княгиня.

— Отвести малолетнюю княгиню Сильвию-Анну за пределы княжества Туссент, где и оставить, — уверенно ответил граф, которого то ли память стала подводить, то ли он реально не видел за собой никаких провинностей.

— И больше в приказе не было ничего? — Так же лениво поинтересовалась Сильвана, отчего Владимир, похоже, начал что-то понимать, но лишь помотал головой и ответил отрицательно.

И вот тут поведение княгини разительно изменилось. Она будто по щелчку пальца из полудремавшей кошки превратилась в разъярённую львицу, которая с каждым своим словом рычала всё громче:

— Значит, там не было уточнения, что маленькую девочку надо оставить одну, без еды и воды в дремучем лесу? Или у вас, граф Луи де ла Круа, не было отдельных распоряжений о том, что эту девочку на всем пути следования надо непрестанно оскорблять и унижать? Или у вас, граф Рамон дю Лак, не было уточнения, что её всё время надо морить голодом, чтобы она максимально ослабла? А когда из последних сил девочка попыталась бы сбежать, спасая свою короткую еще жизнь, вам, граф Владимир Креспи, было отдельно приказано избить её нагайкой до потери сознания, чтобы шрамы у неё остались на всю жизнь?!

Сказать, что разъярённая речь Сильваны всех поразила, это ничего не сказать. Вскочившая в процессе обвинений на ноги воительница всей своей фигурой олицетворяла праведный гнев, однако не она всех ужасала, а слова её. Ведь сколько бы Виктор не потешался над рыцарями Туссента, в большинстве своем они действительно верили в свои добродетели и следовали им по мере сил.

Да, может, со стороны все эти куртуазные расшаркивания казались смешными, иногда даже фальшивыми, но сами они верили, что творят добрые дела. А тут не просто поругание всех обетов и нарушение всех добродетелей, но и покушение на особу княжеской крови! Более того — наследницу! После этих слов приговор становился формальностью, потому что в глазах собравшихся обвиняемые были уже мертвы.

— Ваше сиятельство, — дрожащим голосом произнёс единственный прямо не упомянутый в обвинении барон Мильтон, — если позволите, то, судя по тому, что графу Луи был выдан кошель с изрядным количеством крон, мы должны были оставить девочку в благополучии.

— И что же произошло с этими кронами, граф де ла Круа? — с ехидной усмешкой поинтересовалась княгиня. — Позвольте догадаюсь: вы решили, что вам они нужнее, чем девочке, которая, скорее всего, и следующую ночь не переживет?

Пышно одетый, не особо-то и походящий на рыцаря, вельможа лишь молчал, повесив голову. Похоже, что до него первого дошло, что после таких обвинений живым ему из этой передряги уже не выбраться. Наверняка, верши суд хотя бы младшая сестра, он бы попытался как-то юлить и оправдываться, но своей жертве, ставшей обвинителем, он даже в глаза боялся смотреть, зная, что увидит там лишь свой приговор.

— Что же до вас, барон, — Сильвана вернула свое внимание к будто съежившемуся взрослому, почти стареющему мужчине в доспехах, — то хоть вы напрямую ни словом, ни делом не участвовали ни в издевательствах, ни в побоях, ни в оскорблениях…

Мильтон де Пейрак-Пейран, как и все зрители вместе с ним, даже дышать перестал, ожидая решающего всю его судьбу «но».

— Однако вы никак и не пресекли творимые этими людьми злодеяния, — жестко определила его в соучастники княгиня. — Вы клялись защищать Туссент, но не выказали ни малейшей попытки защитить хотя бы его наследницу! За это преступление вы лишаетесь своих шпор, своего титула и земельных наделов, а также навеки изгоняетесь из Туссента.

Переждав частично одобрительные, а частично недоуменные возгласы с трибун, она продолжила:

— Ваши земли будут переданы вашим родственникам, титул перейдет по наследству, — тут уже возгласы были строго одобрительными, особенно усилившись после дополнения: — Никто из вашей семьи не пострадает.

— Благодарю вас за милостивое наказание, ваша светлость, — благодарно поклонился будто бы посветлевший лицом бывший рыцарь. Видимо, он сообразил, что это максимум милости, на который он мог рассчитывать.

— Что же до остальных, — Сильвана показательно обвела глазами сгорбившихся перед ней негодяев, от которых поспешно отдалился Мильтон, — то их судьбу мы решим совместно с моей дорогой сестрой.

— Смерть! — безжалостно бросила Анна-Генриетта.

— Ну, это даже не обсуждается! — с весельем в голосе ответила Сильвия-Анна. — Вот только что-то мне подсказывает, что такие негодяи не могли совершить злодеяние лишь один раз в жизни! Уверенна, что как только мы потянем за эти три ниточки, то клубочек мы распутаем знатный! Благо, князь Виктор известен тем, что ему невозможно солгать или что-то от него утаить… Вы ведь нам поможете, князь?

— С удовольствием, ваша светлость, — с предвкушающей улыбкой склонил голову волшебник.

Глава 41. И протрубил рог

***Цирилла***

Княжна Цинтры покачивалась в созданном своей мыслью гамаке посреди садов виноградника и винодельни Бельгаард, отобранных решением суда у бывшего владельца, ныне покойного, графа Владимира Креспи. Ей уже опротивели пересуды в Боклере, так что, сбросив всё на бедняжку Лауру, которая и не была против, справедливо считая, что помогает своей подруге-княгине, сбежала в пригороды.

— Хорошо тут, — раздался родной глубокий голос, от которого Цирилле стало только еще приятнее нежиться в теньке под вкусно пахнущими грушевыми деревьями. — Так бы и провел всю жизнь среди этих холмов, речушек и полей.

— Не смеши меня, — фыркнула княжна, попытавшаяся представить своего мужчину качающимся в гамаке с травинкой в зубах. Изображение получилось настолько идиотским, что она сама чуть с гамака не свалилась. — Ты не способен жить без цели. И выращивание нового урожая винограда — это точно не твой уровень.

— Возможно, ты права, — покладисто согласился с ней самый могущественный волшебник этого мира. — Просто воссоединение семьи наших княжон навело меня на разные мысли.

— Ну давай, делись, — не открывая глаз предложила Цири, — что у тебя там за мысли?

— Я подумал о том, что мы будем делать, когда победим всех врагов, — сообщил ей мужчина, судя по звукам располагаясь в таком же гамаке. — Скучно ведь будет жить!

— А ты не сомневаешься, что мы победим? — слегка небрежно спросила княжна, сама не имеющая никаких сомнений в том, что они всё преодолеют.

— Я только что закончил вторую бомбу, — поведал ей избавленный от необходимости строить портал артефактор. — Как только мне сообщат координаты этой твари, я её сброшу. Если мощность выкрутить на максимум, её хватит, чтобы уничтожить всё живое в половине океана на молекулярном уровне.

— Тебе не кажется, что это уже перебор? — с намеком на обеспокоенность спросила Цири, прикидывая, что про молекулярный уровень он все же приукрасил.

— Работаю наверняка, — судя по шелесту драконьей кожи, её собеседник попытался пожать плечами лёжа в гамаке. — Не беспокойся, я не планирую выкручивать её на максимум.

— Зачем тогда сделал такую возможность? — задала справедливый вопрос княжна.

— Не поверишь, но так оказалось проще, — хохотнул артефактор. В его работе девушка еле-еле разбиралась, воспринимая постоянно возникающие вещички как магию в магии. — Просто накачал весь внешний слой рунами усиления и получил Царь-бомбу. Ну, ты уже должна была заметить, что убить человека куда проще, чем договориться с ним, так и тут.

— Только мы пытаемся именно договариваться, — тяжело вздохнула могучая чародейка и воительница, — что иногда не так просто, как всем вокруг кажется.

Она припомнила, как прошел княжеский совет, где отлучали от власти, а заодно и разводили бывшего князя Туссента. Жалкий ублюдок вдруг обрел смелость и попытался что-то там диктовать. И им бы пришлось применять силу, если бы на их стороне не находилась законная княгиня, которая как старшая в роду обладала всей полнотой власти в княжестве.

Особенно Цири запомнился момент, когда бывшая наемница врезала посмевшему назвать её сестру шлюхой Раймунду. Видимо, внезапно обретенная смелость лишила урода последних остатков мозгов. А врезала она так хорошо, что Лауре даже пришлось залечивать руку своей подруги. Про лишившегося четырех зубов князя в тот момент никто не вспомнил. Очень уж всех впечатлил намек Виктора и Сильваны на то, что именно благодаря Раймунду княжество склонилось перед Нильфгаардом, а сам он был ставленником империи.

Вообще с их прибытием дела в княжестве закрутились совершенно для его жителей небывалые. Сама история Сильвии-Анны была ровно из тех, что так любят местные: про трагическую судьбу, борьбу за справедливость и счастливое окончание путешествия. Правда, канон был немного нарушен, ведь не рыцарь в сверкающих доспехах, желательно анонимный до поры до времени, спас княгиню, а принцесса из соседнего королевства.

Лавры спасителя в пересудах местных вообще кочевали от одного персонажа к другому, успев короновать и Виктора, и Детлаффа, и Цириллу. В Туссенте вообще мало интересовались внешним миром, считая его слишком грубым и далеким от изящества и куртуазности. Поэтому историй ни про волшебника, ни про неё тут почти не слышали. Тем большим шоком для всех было первое появление двух крылатых чародеев.

А уж какой триумф ожидал Эсси, с её имевшими успех даже во «внешнем мире» песнями и балладами! В основном она и, на удивление, королевские гвардейцы пересказывали местным события творившейся на северо-западе истории. И даже немножко переборщили, потому что оба крылатых персонажа приобрели сказочно-романтический ореол и соответствующее отношение, чуть ли не до обожания. Отчего они оба и сбежали из столицы, занявшись приведением в порядок виноградников, которые злодейский Владимир Креспи наводнил плотоядными археспорами.

Так что отдуваться за всех пришлось Детлаффу, которому после выпадания из уравнения фигур принцессы и князя пришлось брать на себя роль «спасителя княгини». Все же местные не готовы еще были к тому, чтобы «дева в беде» сама себя спасала. Таким образом, высший вампир и оказался лучшим претендентом на обязательную в головах рыцарей роль, отчего сам он успел обплеваться.

— Как тебе местный климат? — будто бы небрежно поинтересовался Виктор, отвлекая Цири от размышлений об особенностях мышления местных жителей. Чтобы тут же погрузить в новые размышления.

— Жарковато и будто бы душновато, — немного подумав и прислушавшись к своим ощущениям, ответила княжна. — Ветра почти нет, а мне это непривычно. Будто все тут замерло вместе с воздухом и никуда не движется.

— Ну, жарко тут потому, что лето на носу, — справедливо заметил волшебник, — а ветра нет потому, что мы со всех сторон окружены горами. И вот у склонов гор ветер как раз есть, просто мы расположены максимально далеко от него. Ночью можно будет, наверное, почувствовать, как ветер дует с гор.

— Я уж лучше сама ветер организую, чем ночь буду ждать, — усмехнулась самая могущественная волшебница этого мира. — Но мне не столько сам по себе ветер важен, сколько общее ощущение от места. Здесь я себя ощущаю какой-то зажатой. Хотя странным образом приятно зажатой… Не как мы пару раз пробовали, и всем понравилось, а будто на чертовой перине, в которой просто утопаешь.

— Слишком расслабляет? — предположил Виктор.

— Да, — согласилась Цири, но решила дополнить: — Мягко обволакивает, успокаивает, расслабляет. В общем, бесит! Вернее, денек-другой это очень даже приятно, но слишком быстро надоедает. Ощущаешь себя старухой, которой бы только косточки погреть да перетертой в пюре грушей полакомиться.

Для визуализации своих слов княжна приоткрыла левый глаз, магией сорвала висящую над головой грушу, метнула её высоко в воздух и, резко раздавив, обеспечила им дождь из грушевого пюре. Правда, ни до одного из волшебников ни кусочка не долетело, потому что остатки груши вспыхнули маленькими искорками и исчезли.

— Мне и слов было достаточно, — проворчал очевидный устранитель последствий шалопайства, — не надо меня делать сладким.

— Мне кажется, что ты и так достаточно вкусный, — весело-завлекающим тоном произнесла Цири, неосознанно понижая тембр голоса и ощущая, что сейчас ей это сильно нужно, во всей этой приторной слащавости вокруг. — Может, метнемся в горы? Или просто где посвежей?

— А как у тебя с новым способом перемещения? — поинтересовался волшебник, не медля ни секунды вставая с гамака.

— Идеально! — честно призналась княжна, уже думая совсем о другом, и всё больше распаляясь, отвечала скорее на автомате. — Вроде бы похоже на то, как ты описываешь свою аппарацию, только спецэффектов побольше. Думаю, скоро можно будет попробовать и межмировые перемещения.

— Ну, не будем торопиться, — подхватив её на руки, весело сказал Виктор, — сейчас у нас и более приятные занятия найдутся!

— Это точно! — уверенно заявила предвкушающая Цири, привычно щелкнула пальцами, и их обоих буквально засосал мгновенно созданный зеленоватый портал.

*** Виктор***

Вернувшиеся в Боклер Виктор и Цири застали процесс приготовления к празднествам во всей красе. С расследованиями и казнями было уже покончено, так что оставалось только награждение и празднества. Правда, кого из местных и за что можно наградить, никто из приезжих не мог представить. Но новой власти всегда нужно кого-то выделить, так что Сильвия-Анна вместе с сестрой лихорадочно придумывали, кого и по какому поводу награждать.

— Может быть, наградим этого Рейнарта? — предложила Анна-Генриетта, сидящая вместе с сестрой в выходящем окнами в сад кабинете. Они обе коротко кивнули в знак приветствия вошедшим князю и принцессе, а Сильвана махнула им рукой, предлагая подключаться к беседе. — Он ведь первым тебя встретил и первым засвидетельствовал свою верность.

— Пожалуй, он очевидная кандидатура, — согласилась бывшая воительница, сидящая, в отличие от сестры, не в куче пышных юбок, а в черных бриджах и высоких, выше колен, ботфортах. Ноги она, видимо, по армейской еще привычке положила на подставку вровень с креслом. Хотя, может, ей просто было комфортнее в высоких сапогах сидеть с прямыми ногами. — Правда, всё мое военное нутро протестует против вручения наград за случайную встречу на дороге.

— Это уже политика, — заметила Цири, размещаясь в таком же кресле и укладывая скрещенные ноги на созданную из воздуха подставку. — Да и проблема не когда некого награждать, а когда нечем. Королева Калантэ вон уже почти год никак не может наградить Виктора за его заслуги.

— И в чем же проблема? — заинтересовалась Анариетта. — У её величества наверняка ведь есть все возможности для награждения. Особенно после присоединения пяти королевств.

— А ему ничего не нужно, — весело бросила принцесса, — даже по меркам королевы. Ни земли, ни деньги, ни власть.

— Всё, что мне нужно, я и сам могу создать или взять, — нескромно сообщил сидящий без подставки для ног волшебник, — а королева мне уже подарила крепость Ортагор, с которой я теперь не знаю, что делать.

— Ну, сперва её стоит восстановить, — рассудительно заметила Цири с веселыми бесенятами в глазах. Правда, тут она, похоже, вспомнила, что своим приходом они вмешались в уже ведущуюся беседу, и повернулась к двум сестрам: — Простите, мы слегка отвлеклись, но я вела к тому, что наградить можно всех, кто хоть как-то помогал и будет в будущем полезен.

— Кстати, твой бывший отряд мы решили передать тебе в полное распоряжение, — судя по удивленным лицам, таких слов от Виктора ни одна из сестер-княгинь не ожидала. — Они и порядок с бандитами помогут навести, да и станут отличной основой для формирования новой княжеской гвардии.

— А нынешняя чем плоха? — будто бы даже обиделась Анна-Генриетта.

— Сборище разодетых петухов, — ответила за князя Сильвана, — с едва видимыми зачатками дисциплины. Для всяких торжественных мероприятий еще сгодятся, а для нормальной охраны не пригодны.

— Ну, до этого ведь как-то справлялись, — недовольно пробурчала её сестра.

— До недавнего времени просто никому дела не было до Туссента, — хмыкнув, поведала ей княгиня. — А теперь, когда мы выбрали сторону Цинтры, нильфы тут все наводнят своими людьми. Поверь, я видела, как они действуют — это злобные хорьки в обличии людей. Мстить они будут, не жалея сил.

— Ну, на первых порах, под шумок разбирательств, мы их людей уже проредили, — обрадовал всех волшебник, у которого после показаний Скеллена ниточки были чуть ли не к любому шпиону или осведомителю Нильфгаарда. Ну или как минимум он легко мог на них выйти, идя по цепочке от известных уже персонажей. — Ну а на будущее я полагаю, что командир Детлафф сумеет справиться с наведением порядка в этой области.

— Это тот мрачный брюнет, который руководит вашим войском? — заинтересовалась Анариетта, задорно взглянув на сестру. — Пожалуй, что ему не помешает немного понежиться под нашим солнцем, а то очень уж он бледен.

— В мире Виктора в большинстве культур бледность кожи считалась признаком благородства и достатка, — зачем-то высказалась Цири, прекрасно знавшая, что в данном случае проблема совсем не в нехватке солнца. — Вроде как трудиться под солнцем — это для бедноты и простолюдинов, а за благородным господином всегда может идти слуга с зонтиком.

— Что, и для военных также? — пришел черед Ренаведд удивляться, хотя уж она за прошедшие месяцы в компании высшего вампира могла бы обратить внимание, что никакие солнечные ванны ничего в его облике не меняют.

— Для военных во всех мирах есть некоторая скидка, — улыбнувшись, признала принцесса. — Гладко выбрит, всё нужное на парадной форме блестит — молодец! А на некоторую загорелость можно закрыть глаза. Или даже принять за что-то вроде «запаха войны», впитавшегося в прошедшего через неё бойца.

— Красиво сказано! — оценила Анна-Генриетта. — Напоминает одну из песен вашей поэтессы Эсси Давен.

— К слову про поэтов, — ухватилась за тему неожиданно взбодрившаяся Сильвана, поворачиваясь всем телом к младшей сестре. — Это правда, что ты наставила рога своему бывшему муженьку с каким-то бродячим менестрелем?

— Никаким не бродячим! — возмутилась все еще являющаяся княгиней Анариетта. — Это был известный на весь Север трубадур, поэт и писатель, виконт Юлиан де Леттенхофф.

— Кто? — хором удивились Цири и Ренаведд.

— Лютик, — коротко объяснил принцессе Виктор.

— Он виконт? — недоверчиво уточнила она, видимо не понимая, как дворянин может вести подобный образ жизни.

— Из Керака, — подтвердил волшебник, как бы говоря: «Какое королевство, такие и виконты».

— Ладно, мне яснее ничего не стало, — призналась Сильвана, после чего опять обратилась к сестре: — Но серьезно, ты не могла найти кого-то поприличнее?

— А кого? — всплеснула руками Анна-Генриетта. — Если бы я выбрала кого-то из местных, это бы означало крупно подставить весь его род. Ведь Раймунд хоть и не пропускал ни одной юбки, но при этом сам меня жутко ревновал. Так что приезжий дворянин был идеальным вариантом. Да и сам Юлиан не лишен заметного шарма и очарования.

На это замечание Цири отчаянно закашлялась, пытаясь скрыть рвущийся наружу смех. Впрочем, судя по надутым губкам княгини, она не слишком в этом преуспела.

— Двуличный ублюдок, — прорычала Ренаведд, тут же дополнив: — Это я про твоего муженька бывшего. Может все же стоило его не изгонять, а убить?

— Не стоит создавать прецедент, — веско заметил Виктор. — Да и живой он еще может сослужить нам хорошую службу.

— Это как? — хором удивились все три женщины в помещении.

— Ну, нильфам может прийти в голову идея вернуть его на трон под предлогом его «законных прав», — хитро улыбнувшись и выделяя интонацией последние слова, ответил волшебник. — Думаю, реакцию туссентского дворянства можно представить уже сейчас…

— Да против него все сразу в один ряд встанут! — воскликнула повеселевшая Анариетта. — Это лучше любых наград дворян подвигнет на нашу сторону.

— А что, у него совсем не было сторонников в княжестве? — недоверчиво уточнила Сильвана.

— Были, конечно, — охотно признала её сестра, хитренько при этом улыбнувшись, — вот только в ходе прошедших разбирательств почти все они отправились вслед за своим благодетелем на юг. Ну, те из них, кто остался жив. Оставшиеся же сидят кроткие как ягнята, тихие как мышата.

— Но не думаю, что в ближайшее время стоит опасаться Нильфгаарда, — беззаботно сказала принцесса, — у них как раз сейчас догрызают основную карательную армию, а пока они новую соберут, не меньше года пройдет.

— Это все из-за восстаний на западе? — заинтересовалась Анна-Генриетта, которая, похоже, не особо и представляла, что происходит с другой стороны окружавших её княжество гор. А про запад знала только потому, что там из-за боевых действий остановилась торговля.

— Именно так, — кивнула Цири, — мы посоветовали нашим друзьям из Назаира и Метинны немного непривычный способ войны, который иногда использовался в мире Виктора. Они, не принимая боя, заманили армию империи в земли Назаира, после чего отрезали их от поставок и принялись откусывать по кусочку бьющуюся в агонии массу. На данный момент нильфы зачастую сами сдаются, только бы им дали пожрать.

— А почему армия просто не отступила? — удивилась Анариетта. — Отошли бы, пополнили припасы и придумали что-нибудь.

— А кто бы им дал отойти? — хохотнула Ренаведд, лично участвовавшая в блокаде и отрезании нильфов от снабжения. — Когда они залезли в Назаир, у них прямо за спиной наверняка не случайно восстала Метинна.

— Не случайно, — подтвердил её оценку волшебник. — Всё было оговорено заранее. Метиннцев даже тормозить пришлось, дабы они не шумели раньше времени.

— Ну и они оказались в ловушке, — благодарно кивнув, продолжила свой рассказ Сильвана. — И если сбежать из Назаира еще можно, потому что он небольшой, то вот переться через огромную Метинну, постоянно отбиваясь от непрекращающихся ни днем ни ночью атак — удовольствие ниже среднего. Если бы нильфы не мобилизовали своих магов, то вся армия уже давно передохла бы с голода. А так подкидывали им постоянно припасы, за счет чего и держались.

— А почему они не вывели армию порталами? — задала логичный вопрос Анна-Генриетта, которой, похоже, была действительно интересна непривычная тема. — Вы ведь, как я поняла, именно порталом к границе княжества прибыли. Да и половину его также порталом проскочили.

— Не хочу показаться нескромной, — довольная улыбка Цири прямо говорила, что уж от переизбытка скромности она точно не закашляет, — но ни у кого больше нет чародеев, способных открывать такие порталы.

— В этом мире, во всяком случае, — уточнил Виктор, припоминая некоторые из поглощенных знаний и воспоминаний Аваллак`ха.

— А обычными порталами вытаскивать десятки тысяч бойцов слишком уж тяжело, — дополнила их пояснения Ренаведд. — Это уж не говоря о том, что мало кто доверится незнакомому чародею и фактически прыгнет в пропасть. Да и если отступать подобным образом, когда осталось бы тысяч десять, их бы просто всех вырезали, ведь наверняка они уже представляли бы из себя толпу, а не войско. И все они думали бы примерно также, поэтому резня могла начаться и внутри армии, еще раньше.

— Как всё сложно, — покачала головой единственная не видевшая боя девушка. — Если бы сказал кто-то другой, я бы не поверила. Но тебе, наверное, лучше знать, как обстоят дела в подобных случаях. Я вот думала, что настоящие военные всегда четко выполняют приказы. От этого ведь зависит их жизнь.

— Иногда сиюминутные страхи способны перебить любое рациональное в человеке, — мрачно усмехнулся Бессмертный, в памяти которого хранились, хоть и почти не трогались, воспоминания веков непрерывных войн и сражений. — Причем делают это весьма легко. Именно поэтому чаще всего в армиях моего мира дисциплину буквально вбивают в бойцов, делая её сродни рефлексу. После этого в стрессовой ситуации велик шанс того, что воин не впадет в панику, а станет действовать строго так, как его учили, даже не задумываясь о своих действиях.

— Хм, но ни Детлафф, ни я никого ни разу не били, а похожий эффект у наших бойцов точно был, — задумчиво сообщила работавшая по написанной Виктором методичке Сильвана.

— Иногда это «вбивание» происходит и за счет постоянных повторений, — согласился с ней волшебник, — как было в вашем случае. Ну и плюс постоянно побеждающее войско с одним и тем же составом просто привыкает побеждать, за счет чего её устойчивость к стрессу разительно повышается. Иногда победы одерживаются даже в условиях, когда все против вас, только за счет уверенности в своей победе.

— Мда уж, это точно не моя поляна! — весело заявила Анариетта. — Я со своими прямыми вассалами-то разобраться не могу, а вы обсуждаете, как заставить человека пойти на смерть!

— Не совсем так, — с усмешкой поправила её принцесса. — Мы отправляем их побеждать, а не умирать. Ну, может, немножко убивать. Плюс у нас на них куда больше рычагов воздействия, чем у лорда на вассала. Так что тебе со своими нисколько не легче.

— Но я не сомневаюсь, что вместе с сестрой вы со всем справитесь! — уверенно заявил Виктор, заканчивая ушедшую совсем уж далеко от изначальной темы беседу. А пока сестры обменивались заверениями, что теперь у них точно все будет как надо, сам он, сохраняя улыбку, задумался о том, что что-то приближается.

***

На коронации княгини Сильвии-Анны во дворце Боклера собрались все самые знатные люди Туссента из числа переживших первую волну репрессий. Собственно, это были те же люди, которые присутствовали на суде, только в несколько ужавшемся составе. Часть отбыла из княжества, некоторым не по статусу было присутствовать, а отдельные лица даже успели скоропостижно скончаться.

Вообще туссентское благородное сословие с удивительным благодушием восприняло показательные кары новой власти. Отчасти это, конечно, можно было счесть заслугой доказательств стороны обвинения. Вот только Виктор не тешил себя иллюзиями, предпочитая считать, что всё, как всегда, банально: все рассчитывали урвать свой кусок при дележе отобранного у злодеев имущества.

Это у Калантэ получилось подмять под себя внушительные территории, ни с кем не поделившись при этом. Но там на неё играл целый комплекс факторов, вроде разгрома нильфов и общей внезапности. А чаще всего при разделке любой добычи приходится делиться. Обычно даже львы не съедают своих жертв целиком, оставляя чем поживиться и гиенам, и прочим падальщикам.

Но в эти дни все лучились весельем и радостью, даже иногда заставляя волшебника устыдиться своей циничности. Он даже подумывал о том, что, возможно, у слегка инфантильных туссентцев и вправду ожидание праздника перевешивало предвкушение от дележа. Но на этот случай у него было что им предоставить! Оказалось, что во всем княжестве не нашлось ни одного человека, кто мог бы похвастаться присутствием на празднествах в Цинтре, следовательно, даже новых представлений выдумывать не требовалось — достаточно было повторить старые!

— Ну как тебе местные торжества? — мысленно спросил у Цири стоявший плечом к плечу с ней Виктор. Он решил, что не стоит уподобляться некоторым и перешептываться посреди праздника.

— Тут все какое-то излишне приторное, — в который раз пожаловалась на одно и тоже принцесса. — Будто все княжество густо облито медом или кленовым сиропом. Кстати, когда уже ты наладишь его производство?

— Дай хоть деревьям вырасти! — не слишком искренне возмутился волшебник, который активно корректировал рост всей нужной ему флоры за счет магии. — Я еще с производством сахара вожусь. Все же местные сорта свёклы не очень подходящими оказались, а весь высококачественный семенной материал остался у Пенни.

— А сахарный тростник? — спросила не сильно углублявшаяся в тему Цири. Она вообще предпочитала возиться с животными, а не растениями. И первые результаты, вроде безумно выносливых лошадей, не боящихся ни вампиров, ни огня, были в основном её заслугой. — Его ведь на юге используют для производства сахара.

— Угу, удобно как получилось, что разбросанные в моем мире по всему земному шару растения и животные оказались у вас собраны на одном континенте, — привычно проворчал Виктор, сперва слегка охреневший от таких раскладов, но потом списавший всё на лень автора вселенной. — Вот только, как оказалось, уборка сахарного тростника требует либо огромного количества ручного труда, либо весьма сложных артефакторных машин. Фактически, магических роботов. А вот со свеклой всё намного проще. Это уж не говоря о том, что для тростника надо создавать специальные условия, а свекла растет по всей территории королевства.

— Ты мне лучше не зубы заговаривай, а сроки назови, — незаметно ткнув его локтем в бок потребовала принцесса.

— В следующем году будут первые более-менее заметные партии, — сдался волшебник. — Сейчас наши энтузиасты возятся с образцами из Брокилона, так что, может, и там чего интересного найдут. Я про некоторые растения даже не слышал никогда и аналогов не встречал.

— Что-то интересное? — заинтригованно спросила Цири.

— Как тебе цветок, производящий чистый метанол?

— И зачем он нам? — удивилась проходившая школьный курс химии девушка.

— Да пока и без надобности особой, — признал очевидное Виктор, — но мысли на будущее кое-какие уже есть. Я больше про сам факт того, что подобное среди даров Эитнэ вообще присутствует, а значит, стоит внимательно все образцы изучить.

— Ладно, потом обсудим подробнее, — решила принцесса, обращая внимание собеседника на близящуюся к завершению церемонию. — Похоже, что пора тебе включаться.

В это время Анна-Генриетта водрузила на голову старшей сестры княжескую корону, и та, встав с одного колена в полный рост, вытащила из ножен меч и вскинула его вверх. Все присутствующие разразились аплодисментами и одобрительными выкриками, а волшебник запустил в воздух иллюзии птиц, парящих лент в династических цветах княгинь и лепестки роз.

Сильвия-Анна убрала меч в ножны, взяла сестру за руку, и они вместе двинулись к выходу. Ради торжественности момента охрану её в этот момент осуществляли только туссентские рыцари из числа княжеской гвардии. Но так как надежды на них никто не возлагал, оба волшебника пристально отслеживали все движения и намерения в зале, являя собой настоящую защиту княгинь.

Но охваченные неподдельным восторгом и энтузиазмом туссентцы и не думали замышлять недоброго, поэтому возглавляемая правительницами княжества процессия спокойно добралась до выхода из дворца, где Виктор выложился уже по полной. Зная уже, что от окружающих ждать измены не стоит, а от собравшихся перед дворцом людей и Цири защитит, сил на представление он не жалел, буквально вбухивая магию в воздух.

Все пространство над площадью и головами собравшихся заполонили тысячи ярких птиц, большая часть из которых вообще не существовала в реальности, а была плодом фантазии волшебника. Одновременно заиграла торжественная музыка, что вкупе с магическим воздействием создала у толпы ощущение чистого восторга и благоговения.

Виктор не стал перегибать палку, дабы люди не впали в ажитацию и не натворили дел, так что ограничился достаточно спокойными положительными чувствами. Но главного, как он считал, добился — у всех собравшихся новообретенная княгиня еще долго будет ассоциироваться с восторгом от её первого выхода.

Недолго помахав всем ручками и раздав церемониальные команды о накрытии столов для всех жителей и гостей столицы, княгини вернулись обратно во дворец, где им предстоял следующий этап празднеств, а именно — пир. И вот когда они заходили обратно в большой зал дворца, где слуги уже успели расставить столы и даже сервировать их, земля под ногами еле заметно задрожала.

Судя по всему, обратили на это внимание только чувствительные к магии люди, потому что дрожание земли сопровождалось куда более заметными волнами в пропитывающей всё сущее энергии.

— Вы это почувствовали? — обернулась к идущим рядом волшебнику и принцессе Фрингилья Виго. — Что-то случилось.

— Похоже, что волна идет с северо-запада, — задумчиво ответила Цири, не обращая внимание на рассаживающихся вокруг аристократов. Едва переглянувшись с Виктором, они будто бы уже обсудили дальнейшие действия. — Мы слетаем поглядим, а ты прикрой нас пока, пожалуйста.

— Конечно, — резко кивнула не на шутку встревоженная чародейка.

Не задерживаясь более, князь и принцесса отошли в сторонку и совместно переместились в небо над Цинтрой.

— Похоже, что тут всё нормально! — зачем-то голосом прокричала Цири.

— Источник колебаний был севернее! — таким же образом ответил ей Виктор. — Я бы поставил на Цидарис или опять этот чертов Керак!

— Ну, давай тогда в Керак и прыгнем!

Едва они переместились в небо над Кераком, то причина возникновения колебаний магии и земной поверхности стала очевидна.

— Это, мать вашу, что за Годзилла? — едва сдерживая ругательства посильнее, воскликнула принцесса.

— Понятия не имею! — честно ответил волшебник, во все глаза разглядывая колоссальную ящероподобную тварь, выкопавшуюся из-под земли и уверенно уходящую в воду. — Знаю лишь, что деревеньки Мутной больше не существует! И, вероятно, теперь мы знаем источник этого чертового тумана!

— Думаешь, это его пердежи? — с нервным смехом спросила Цири.

— Я скорее думал о дыхании, — лихорадочно нащупывая в сумке потеплевшую жемчужину, ответил Виктор, — но твой вариант тоже имеет право на жизнь!

— Может, вдарим по нему? — предложила волшебница, обращая внимание на то, что монстр уже на две трети ушел под воду.

— Нет, — решительно отказался волшебник и пояснил: — Мы даже не знаем, что это и какие будут последствия! Тем более что вместе с ним очнулись и наши подводные знакомые, так что я, пожалуй, метнусь к ним поговорить. А ты пока проследи, чтобы волной от его движения нам полкоролевства не смыло!

— И ты даже не сомневаешься, что я справлюсь? — с лихой ухмылкой спросила принцесса.

— Я в тебе никогда не сомневался! — честно ответил Виктор, скопировав ухмылку своей спутницы. — Но, похоже, пришла нам пора выложиться на полную! Время Армагеддона настало!

Глава 42. Ловушка на охотника

Расставшись с Цири, Виктор тут же попытался аппарировать в подводный город Ис. Вот только он сразу напоролся на некое сопротивление, похожее на то, что город окружили антиаппарационными чарами. Конечно, он мог их просто продавить, но решил, что было бы невежливо вламываться в чужой дом через окно, даже с приглашением. Пришлось перемещаться к месту, через которое он заплывал в город в прошлое посещение.

В этот раз свободного прохода через промежуток в зарослях не было, зато его уже встречали. У места, где должен был быть проход, дежурили четверо водяных с метательными гарпунами, один из которых при появлении гостя взмахнул рукой, и заросли расступились. Водяной взмахнул рукой уже волшебнику, приглашая двигаться за собой, и активно действуя хвостом, направился вглубь города.

Проплывая через заросли, Виктор подумал, что подводная стена — это не такая уж и дурость, ведь куча подводных существ не умеет плавать или делает это совершенно убого. А если Многоликий попробует создать под водой существ для захвата суши, то из них вполне могут получиться аналоги бегемотов — слишком тяжелые, чтобы плавать. К тому же, он чувствовал, что и сама стена не так уж проста, на что намекали покачивающиеся в разные стороны жгутики из растений, её составлявших.

В любом случае, проплывая через город, волшебник заметил, что в этот раз в нем куда оживленнее, чем в прошлое его посещение. Водяные самых разных размеров и даже расцветок шныряли туда-сюда, чаще всего что-то при этом перетаскивая. Ис больше всего напоминал Цинтру перед праздником Велен — все куда-то спешат, все что-то спешно доделывают. Что было несколько удивительно, ведь с пробуждения твари под Мутной прошли считанные минуты.

«Хотя тогда уж следовало бы спросить, почему меня ждали у входа в город? — задумался Виктор, не переставая следовать по незнакомому маршруту за своим неразговорчивым проводником. — Или водяные ощутили пробуждение нового монстра раньше нас? Тогда это порождает неприятные вопросы уже к ним самим».

Вскоре, однако, их путь подошел к концу, когда провожающий водяной остановился у ступеней, ведущих в еще одно ассиметричное строение, отличавшееся от прочих нетипичным для подводного города округлым входом. Что вкупе с самими ступеньками, высотой до колена человека каждая, навевало на мысли, что кому-то такая форма понадобилась. Хотя, после встречи со старейшиной Нааде, кое-какие мысли о предназначении такого входа у волшебника имелись.

Кивнув в знак благодарности проводнику, Виктор проследовал внутрь строения, встретившего его светом развешанных по стенам шаров, похожих на плоды какого-то растения, и полным отсутствием других посетителей. Первые признаки жизни он встретил, оказавшись перед массивными дверьми высотой метров в девять, и это была булькающая речь водяных, раздававшаяся из-за них.

Не успел волшебник как-то обозначить свое присутствие, как створки дверей дрогнули и принялись неторопливо раздвигаться, открывая большой полупустой зал. Только в этот раз в зале был не один, а целых девять тронов. Правда, заняты из них были лишь три — один занимал знакомый уже старейшина Нааде, а на двух других восседали ничуть не уступавшие гигантскому водяному в размерах его сородичи.

— Приветствую тебя, князь Виктор Вега! — как единственный знакомый первым поприветствовал его Маканте на хорошем всеобщем. — Спасибо, что ты так быстро откликнулся на наш зов.

— И тебе здравствовать, старейшина Нааде Маканте, — ответил волшебник, решив, что у водяных принято приветствие с титулом и полным именем, раз уж его самого так встретили. — Я подумал, что дело не терпит отлагательств. Хоть и замечу, что вы пропустили все полагающиеся пункты, перейдя сразу к немедленному призыву.

— Мы были вынуждены реагировать на изменение обстоятельств, — пророкотал на чуть худшем всеобщем языке жабообразный водяной, сидящий слева от Нааде. — Никто не рассчитывал на пробуждение Каметое, тем более так рано. Он должен был пробудиться только после полного восстановления Якхе…

— Не произноси имя Врага! — рассержено прошипел, породив при этом целое облако пузырей, третий гигант, сидевший напротив говорившего. — Тем более при наземнике!

— Поздно уже остерегаться их пробуждения, — подняв правую руку вверх, Маканте будто бы призвал своих сородичей к тишине, — когда наступили последние дни нашего мира.

— Вы считаете, что мы проиграем? — удивился Виктор, который подобный вариант даже не рассматривал. В самом крайнем случае он бы просто испепелил половину мира, но не позволил бы полностью его поглотить. Хотя, как он отдавал себе отчет, вполне возможно, что пиррова победа для него стала бы концом всего для многих других.

— Мы не можем этого утверждать, — уклончиво ответил Нааде, — но даже в случае нашей окончательной победы, мир уже не будет прежним. Новый мир станет совершенно другим, как минимум для нашей расы.

— Эмм, у меня вот только появился вопрос, — аккуратно, чтобы с ходу не кидаться обвинениями, начал волшебник, — вы что, знали о существовании второго монстра?

— А ты разве не знал? — будто бы удивился Маканте. — Ты ведь изучал барельефы у Ступеней, где они оба изображены.

Виктору лишь оставалось озадаченно скривиться, ведь в центральном круге на нижней плите и правда были изображены два существа. Вот только он почему-то думал, что это либо аллегория склонившейся расы, либо давно умершая тварь. Но вместо озвучивания своих мыслей он спросил:

— Ну и кто это такой? Чем знаменит? Слабые места?

— Мы называем его Каметое, — отвечать неожиданно принялся жабомордый водяной, — или Алакса ди Камае. Настоящее его имя за прошедшие тысячи лет давно забылось. Некогда он правил наземным народом, который принес в жертву Якхе при его первом вторжении.

Третий старейшина скривился при упоминании имени Врага, но уже не стал возмущаться, а говоривший продолжил свое повествование:

— В качестве награды за своё предательство он получил новое тело, не подверженное старению и практически неуничтожимое. Вот только Якхе не был бы собой, если бы и тут не удержался от выказывания своего пренебрежения чужими жизнями и желаниями, ведь кроме фактического бессмертия, он наградил предателя еще и неутолимым голодом. Каметое мы зовем его именно потому, что он вечно голоден и способен сожрать всё что угодно, даже то, что больше никто не способен съесть.

— Например? — заинтересовался волшебник, в голове которого уже завертелись мысли о том, как можно использовать такую особенность чудовища. — Камни? Воздух? Кислоту?

— Нет, я говорю скорее о душах, магии, самой жизни, — жабомордый своим ответом изрядно напряг человека, который считал, что душа — это единственное, что у него переносится из жизни в жизнь. А тут вдруг появляется тварь, которая вполне может закончить цикл его перерождений.

«Пожалуй, стоит держаться от него подальше, — Виктор мысленно поставил себе зарубку. — Хорошо еще, что мы с Цири сразу на него не напали. Это была бы еще одна дебильная смерть на моем счету. Вот только в этот раз, вполне возможно, что окончательная».

— Всё, что попадает в вечно распахнутую пасть Каметое, встречает там свой окончательный конец, — произнёс третий старейшина, словно подтверждая его мысли. При этом его лицо, напоминающее морду демонической обезьяны, скривилось, будто ему было неприятно это говорить. Волшебнику даже показалось, что он услышал в голосе водяного нотки тоски и печали.

— Эмм, а можно как-то прервать это его пожирание? — спросил волшебник скорее на всякий случай, потому что сам он в пасть чудовищу лезть не собирался.

— Прервать Каметое во время поглощения чего-либо еще никому не удавалось, — «обрадовал» его жабомордый. — Однако в это время его практически безопасно атаковать, чем и пользовались наши предки в прошлую войну.

— Но при этом они его не убили, — напомнил Виктор.

— Не смогли, — развел руками Нааде. — Он слишком быстро восстанавливал любые повреждения. Даже оружие иногда застревало в нём, врастая в шкуру монстра.

— Но его смогли загнать под землю, — сообщил обезьяномордый. — Сбегая от наших воинов, он принялся прогрызать себе путь к отступлению прямо вглубь морского дна, где его не смогли продолжить преследовать.

— Так образовалась местность, называемая у вас Седниной Бездной, — огорошил гостя очередным открытием Маканте. Хотя возникновение подобного ущелья в окружении не особо-то и глубоких вод и раньше вызывало у него вопросы. Но уж он точно не ожидал, что это следы битвы с бессмертной тварью.

— Но постойте, — всполошился волшебник, сопоставив географию двух мест, — между Седниной Бездной и деревней Мутной, где он выкопался, больше полутысячи километров! Как он там-то оказался?

— С момента его погружения прошли тысячи лет, — напомнил ему жабомордый, — за это время мир сотрясали катаклизмы, появлялись совершенно неизвестные ранее расы и народы.

— А у Каметое, напоминаю, вечный голод, — дополнил собрата обезьяномордый. — Он вполне мог даже во сне прогрызть себе путь. Тем более что ядовитые испарения появились в деревеньке меньше века назад, а заметными стали и того позже.

— А это было его дыхание или что? — Виктор решил проверить теорию Цири, чтобы хоть как-то отвлечься от мысли о неубиваемом монстре, способном даже во сне прогрызть себе путь через толщу земной поверхности. Как же тогда он жрет, когда бодрствует?

— Дыхание, — подтвердил Нааде. — Попавшие под его воздействие теряют волю, ими овладевают кошмары наяву, и они перестают бороться, становясь закуской для монстра.

— Хм, значит, жители деревеньки видели галлюцинации? — сообразил волшебник, припоминая все несостыковки в рассказе старосты. В свете новых открытий стоило признать, что они еще долго продержались.

— Скорее всего, — качнул массивной головой жабомордый. — Только стоит учесть, что во сне его дыхание было несравнимо слабее, чем оно станет сейчас. Это одна из причин, почему атаковать его нужно именно во время пожирания чего-либо. В этот период он не испускает свой газ.

— Ладно, — согласился Виктор, решив отложить на потом разбор причин сумасшествия рыбаков, — оставим пока этот вопрос. Как я понял, его сильная сторона — это чудовищная регенерация, а слабая — пассивность во время еды. Так?

— А тебе мало? — скривился в ухмылке обладавший куда более развитой мимикой, чем его собратья, обезьяномордый. — Напомню, что наши предки так и не смогли с ним совладать, хотя его хозяина чуть не убили.

— Но тем не менее он сбежал из боя, — не сдавался волшебник, знающий, что не может быть абсолютно неуязвимых или бессмертных сущностей. У всего живого есть начало и конец, даже когда кажется, что это не так. — А потом тысячи лет отсыпался. Следовательно, все же он терпит урон лишь до какого-то предела.

— Хм, — настал черед старейшин задумываться. Первым взял слово Нааде: — Пожалуй, это звучит разумно. Возможно, если нанести ему неприемлемые повреждения, Каметое не сможет восстановиться.

— Вот только как это сделать? — задал разумный вопрос жабомордый. — Наши предки были куда сильнее нас, но смогли лишь отогнать его. А даже если мы сможем повторить их подвиг, что помешает ему снова закопаться?

— Мы можем его взорвать, — усмехнулся Виктор, чего никто не увидел из-за его шлема.

— Ты все же создал ту бомбу, о которой говорил? — заметно воодушевился Маканте.

— Нет, я создал две! — немножко шутканул волшебник. — Причем одну сверхмощную, на крайний случай.

— И насколько она мощная? — обеспокоился третий старейшина.

— Ну, по моим прикидкам, её хватит, чтобы уничтожить жизнь на половине планеты, — слегка поскромничал Виктор, знавший, что разумную жизнь она может гарантированно уничтожить на всем шарике. Тут он признавал, что слегка перестарался. Однако, увидев обеспокоенность на лицах всех трех старейшин, он поспешил добавить: — Но не обязательно выкручивать мощность на полную катушку! Можно, к примеру, создать локальный взрыв, который испарит саму материю на ограниченной территории. Думаю, даже этот ваш Аляска не переживет подобное.

— Алакса ди Камае, — поправил его слегка успокоенный Нааде. — На ваш язык его имя можно примерно перевести как «голодный сын бога», но по смыслу это не совсем верно, ведь Якхе не бог.

— А кто он? — заинтересовался волшебник, который так и не смог понять, кем является эта сущность.

— Мы не знаем, — признался жабомордый. — Известно лишь, что он чужак в нашем мире. Некоторые считают, что он пришел к нам из другого мира, примерно как сюда прибыли почти все наземные жители. Другие полагают, что он спустился к нам со звезд. Как понимаешь, нам не удавалось расспросить его лично.

— Ладно, сейчас это не так важно, — Виктор решительно рубанул воду рукой, символически обрубая эту тему. — Куда важнее вопрос: вы наконец-то готовы предоставить мне координаты этого вашего Врага?

— У нас нет другого выбора, — признал третий старейшина, порождая у гостя вопрос «а что, до этого был?».

— Вот только он начал двигаться, — добавил стекла в повидло Маканте, — а делает он это сравнительно быстро.

— Ну, значит, увеличу мощность бомбы, чтобы гарантированно уничтожить его, — пожал плечами волшебник, изображая беззаботность, которой у него и близко не было. Все же бомбу он, по понятным причинам, не испытывал, а значит все его расчеты были сугубо теоретическими. Как там рванет в реальности, он доподлинно не знал.

— Если он заметит её и сменит курс, тебе придется выжигать огромную территорию только чтобы его задеть, — мрачно сообщил жабомордый.

— А у нас есть варианты? — изобразил удивление Виктор. — Кажется, выбор у нас между смертью всего и смертью только части.

— Он прав, — согласился с такой позицией третий старейшина. — Выбор перед нами весьма несложный. Но чем дольше мы тянем, тем страшнее будут последствия.

— Сперва нужно дождаться, когда Каметое и Якхе объединятся, — притормозил собравшихся Нааде, — чтобы накрыть обоих одним взрывом. Даже если бомбы две, это не значит, что надо взрывать обе. Я ведь прав? Можно обойтись одной? — Поинтересовался он у гостя.

— Крайне желательно, — согласился волшебник, прекрасно понимавший, какие последствия будут даже от одного взрыва, даже первой слабенькой бомбы. — Но вы уверены, что они объединятся?

Вместо ответа старейшины переглянулись, будто беззвучно переговариваясь. Хотя, учитывая, что Виктор не имел ни малейшего представления об их способностях, может быть, они и вправду переговаривались. Однако вскоре слово все же взял Маканте:

— Мы предполагаем, что они движутся друг другу навстречу. Каметое прет по прямой, ровно на своего хозяина… и у него закрыта пасть.

— Эм, и что? — не понял волшебник, поскольку водяной произнес последние слова так, будто закрытый хлебальник — это что-то выдающееся.

— У него никогда не закрывается пасть, — просветил гостя жабомордый. — Он даже жрет, просто всасывая в себя добычу, не жуя. Он смыкает свои челюсти только если в бою нужно укусить кого-то огромного или повредить что-то крайне прочное.

— Это же кого такого огромного он мог найти под водой? — чуть не присвистнул Виктор, припомнив колоссальные размеры чудовища. — Синего кита?

Огромные старейшины опять замерли, но в этот раз они не обменивались взглядами, а уперли взоры в потолок, пока не высказался обезьяномордый:

— Наши предки были куда крупнее нас. Последний наш Владыка, смертельно раненный в бою с Каметое, не поместился бы в этом зале.

Волшебник тоже задрал голову вверх, прикидывая, что до потолка тут не меньше пятнадцати метров, и снова едва удержался от бессмысленного в шлеме присвистывания.

— С тех пор ни один из нас не дорос до его размера, хотя мы растем всю жизнь — была бы еда.

— Что-то изменилось? — осторожно поинтересовался Виктор, стараясь не обидеть громадных водяных. Из-за того, что он видел их только сидя, было непросто прикинуть их настоящий рост, но метров по семь-восемь в них точно было. — В смысле, с прошедшей войны. Отчего никто больше не достигал таких размеров?

— Изменилось, — мрачно качнул головой Нааде. — Мы восстали против своего хозяина и повергли его.

***

Получив нужную информацию и распрощавшись со старейшинами, Виктор отправился на поверхность. Как бы ему не хотелось разузнать побольше об истории этих созданий, но он решил, что сейчас не время для экскурсов в историю. Хотя у него и по другим направлениям была куча вопросов. Он ведь так и не понял, что собой представляют сами водяные: они рептилии или млекопитающие? В пользу первого варианта говорила вся внешность подводных обитателей (хотя обезьянья морда третьего старейшины и вызывала вопросы), а в пользу второго говорило наличие сосков.

Однако все вопросы пришлось отложить до лучших времен, если они, конечно, еще будут. Сперва волшебник хотел узнать, как Цири справилась с устранением последствий пробуждения этого чертового Каметое. Хоть тот и не вызвал особых волн, как можно было предположить исходя из его размеров, но даже небольшое нарушение течений могло создать непредвиденные сложности для судоходства — вроде внезапного появления водоворотов.

Аппарируя в невидимости от одного населенного пункта на побережье до другого, Виктор нигде не видел даже намеков на панику или разрушения. Все же Мутная отстояла от других деревенек на достаточном расстоянии, к тому же располагалась за вдающимся в море мысом, так что, похоже, никто и не заметил её гибели. А с шедшими от неё волнами наверняка легко справилась княжна.

Решив похвалить Цири за хорошую работу, волшебник мысленно потянулся к ней и с удивлением обнаружил, что не чувствует её. Слегка напрягшись, он решил, что, возможно, она тоже по какой-то причине закрыла свой разум, поэтому не стал впадать в панику, а лишь ускорил свой осмотр побережья. Завершив проверку и удостоверившись в сохранности королевства, он прыгнул в Цинтру, где его охранная система выдала, что княжна была неподалеку за полчаса до него, но успела покинуть зону сканирования.

Все еще не паникуя, Виктор аппарировал в Боклер, где уже завершились торжественные церемонии, и все предались чревоугодию. Он, не выходя из невидимости, послал Эсси сообщение, что хочет поговорить, и назначил встречу в её спальне, куда и отправился сам. Все же в чужом дворце, дабы не запускать лишних слухов, они решили создавать видимость того, что спят каждый в своей комнате. Правда, иногда это вызывало ненужную путаницу, но потерпеть им предстояло всего пару недель, так что по итогу размышлений они решили, что не так уж это и тяжело.

Эсси прибыла в свою спальню уже минут через десять после вызова, что говорило о её поспешности, ведь она-то ножками это расстояние прошла.

— Она вернулась? — едва заметив волшебника, спросила девушка, изрядно его озадачив.

— Эмм, это я у тебя хотел спросить, — недоуменно произнес Виктор. Что-то ему подсказывало, что они говорят о несколько разных возвращениях, ведь Эсси явно переживала, а значит, знала, что повод для этого есть. Поэтому он решил уточнить: — Ты ведь говоришь не про возвращение Цири из нашего с ней спешного вояжа в сторону землетрясения?

— Нет, — помотала головой девушка, после чего присела на краешек кресла, немного при этом ссутулившись, — оттуда она уже возвращалась. Сказала, что легко справилась с последствиями…

Эсси запнулась и замолчала, обшаривая комнату взглядом, будто желая за что-то зацепиться. Её ладони в это время то сжимали коленки в обтягивающих леггинсах, то складывались в замок.

— И что было дальше? — аккуратно спросил волшебник, видя, что девушка и так переживает от чего-то. Хотя некоторые предположения у него уже имелись.

— Ты только не сердись, — заранее попросила Эсси, будто он хоть раз на неё сердился. — В общем… Возможно, я, сама того не желая, навела Цири на мысль, что сейчас самое время посетить ваших подруг в твоем мире…

Выпалив последние слова, девушка-бард подняла свой виноватый взгляд на Виктора, как бы говоря «я не специально!».

— А чего она тебя с собой не взяла? — добродушно спросил волшебник, которому даже легче стало от таких известий. Он ведь уже знал, что княжна в прошлой жизни даже без тренировок и контроля своей магии вполне успешно сигала между мирами, поэтому и не волновался за неё, почти. Вот только, судя по расширившимся глазам Эсси, она ожидала совсем иной реакции.

— Ну, мы подумали, что в первый раз лучше не тащить с собой кого-то, — все еще неуверенно, но уже без прежней опаски ответила девушка. — Да и она должна была прыгнуть, коротко переговорить с ними и вернуться… А прошло уже около получаса.

— Ну, им многое надо обсудить, — Виктор не придал особого значения этой задержке. На самом деле, ему бы даже было легче на душе, если бы склонная к авантюрам Цири находилась как можно дальше от него, когда он отправится взрывать бомбы. — Не переживай, всё нормально.

Эсси от этих слов вроде бы успокоилась и даже стала смотреть на собеседника с легким подозрением, которое тут же и озвучила:

— Я, конечно, понимаю, что вы оба могучие чародеи и путешествовать между мирами для вас не впервой, но ты совсем не переживаешь? Она ведь впервые делает это сама, в одиночку! Вдруг она ошибётся и отправится куда не надо?

— Конечно я переживаю! — легко признался волшебник, не выказывая, да и не ощущая при этом особого беспокойства. — Вот только в данный момент ей и правда лучше быть подальше от меня. Так что, когда она вернётся, задержи её тут до моего возвращения.

— И каким таким способом я это сделаю?! — совсем не наиграно возмутилась достаточно миниатюрная девушка. — Даже если не принимать в расчёт её магические силы, она меня одной рукой в подмышку схватить может и унести!

— Я не сомневаюсь, что ты что-то придумаешь, — усмехнулся Виктор, знавший, что к Эсси княжна прислушается с куда большей вероятностью, чем к нему. Его предложения поостеречься Цири зачастую воспринимала как вызов, стремясь показать, что она уже взрослая и способна сама за себя постоять. — Поверь, тебя она послушается куда охотнее, чем меня.

— Вот что-то я сильно в этом сомневаюсь, — проворчала девушка, пряча довольную улыбку. — Ладно, я постараюсь что-нибудь придумать. А ты чем займёшься?

— Да ничего такого, — постаравшись максимально достоверно изобразить беззаботность, махнул рукой волшебник. — Сброшу один артефакт в нужном месте, дождусь его срабатывания и сразу обратно. Ну, может ещё немного пообщаюсь с нашими союзниками.

— Союзниками? — недоуменно переспросила Эсси, которую не особо посвящали в развернувшиеся под океанской толщей события.

— Водяными, — коротко ответил Виктор, но, видя непонимание в глазах девушки, решил немного разъяснить: — Мы там одну гадость подводную вместе с ними травим, так что временно нам по пути.

— Будь с ними осторожнее, — обеспокоенно попросила-потребовала девушка из Цидариса, наверняка немало слышавшая про подводных жителей. — Говорят, что они жестокие и кровожадные.

— Ну, я пока никакой агрессии с их стороны не заметил, — пожал плечами волшебник, размышляя о том, что на него вообще мало кто нападет по своей воле. — Да и не собираюсь я у них задерживаться — прихлопнем гадину, и я домой.

— Тогда зачем мне задерживать Цири? — Эсси очевидно не поверила его словам про пустяковость дела.

— Чтобы не отвлекала, — Виктор привычно перешел на полуправду, не желая врать близкому человеку. — Артефакт нужно сбрасывать как можно точнее, да еще и контролировать его при погружении. А характер нашей принцессы ты и сама знаешь.

Он не стал уточнять, что имеет в виду, оставив выбор подходящего варианта на совести девушки-барда, что, судя по её понимающему взгляду, она успешно и сделала.

— Ладно, я постараюсь её задержать, но ничего не гарантирую, — вздохнув и откинувшись на спинку кресла, согласилась Эсси. — Сколько времени хоть тебя не будет?

— Эмм, точно не знаю, — честно признался волшебник, прикидывая все обстоятельства. — Полагаю, что через два-три часа я уже вернусь.

— Так долго? — изумилась девушка. — Столько я тебе дать не смогу! Максимум на часок её задержу…

— Ну, её ведь еще тут нет, — напомнил Виктор, усмехнувшись, — так что мне вполне может хватить и этого часа. А сейчас прости, но мне уже пора!

— Удачи! — пожелала ему Эсси, перед тем как волшебник аппарировал в свою лабораторию в Цинтре, где его уже дожидались две снаряженные бомбы.

Виктор серьезно опасался размещать не самые стабильные артефакты с взрывным эффектом в свою сумку, так как взаимодействие разнонаправленных рун могло привести к самым непредсказуемым последствиям. Пришлось хватать их руками и переносить как две гигантские круглые гири. Хорошо еще, что он не опасался с ними аппарировать, иначе путь его до нужного места растянулся бы на дни. Все же Многоликий, как он и предполагал, устроил себе лежбище довольно далеко от берега их континента, и сейчас двигался к нему весьма неспешно. В отличие от Каметое, который пер как школьник в гости к однокласснице, у которой на выходные уехали родители.

С помощью опробованной уже «воздушной аппарации» волшебник достаточно быстро нагнал спешащее навстречу хозяину чудовище, но не стал приближаться слишком уж сильно. Конечно, глубина под ним была уже вполне внушительная, да и он сам был максимально прикрыт чарами, но меньше всего ему хотелось в самый ответственный момент как-то спугнуть жертву. Это было бы максимально глупо в сложившихся обстоятельствах.

К счастью, долго ждать рандеву двух монстров ему не пришлось — всего чуть более часа он провисел над спешащим Каметое, и тот прибыл в нужное место. Не став больше ждать, Виктор взвел бомбы и принялся высчитывать нужное место, в которое он планировал зашвырнуть порталом самую слабую. Супербомбу он решил оставить напоследок, дабы в случае надобности добить выживших.

Вот только стоило ему закончить расчеты, открыть портал и зашвырнуть туда бомбу, как его самого затянуло в серебристо-зеленую воронку, похожую на те порталы, что открывала Цири. Но на выходе его ожидала не любимая девушка, а какой-то влажный туннель с шевелящимся посреди него мясистым выростом.

«Твою мать! — слегка склоняясь к панике, выругался волшебник, переключая визоры в режим ночного видения и осматривая окружающие интерьеры. Увиденное ему сразу не понравилось. — Какого хрена? Я что, внутри кого-то? Как я сюда переместился?»

Задаваясь этими вопросами, он лихорадочно обшаривал свое окружение, все больше убеждаясь, что он оказался у кого-то во рту и это точно не гуманоид — слишком уж длинная пасть была у этого существа. Тут его взгляд зацепился за лежащее неподалеку искореженное и обезглавленное тело. Сложно было предположить, что это было изначально, но что-то подсказывало Виктору, что, скорее всего, это был результат работы Многоликого.

Решив отложить разбирательства относительно происхождения своего еще менее везучего попутчика, волшебник попытался аппарировать в Цинтру, но у него ровным счетом ничего не получилось. Даже намека на какое-либо движение не замечалось, будто его полностью лишили магии. Зато вокруг раздался знакомый шипящий голос, будто его обладатель только и ждал этой попытки:

— Можешь не дергаться, ничтожество. Что попало в пасть Нзала, то уже никогда её не покинет. Это я могу тебе гарантировать, ведь я сам его создал!

Глава 43. Узри сияние мой души!

— Можешь не дергаться, ничтожество. Что попало в пасть Нзала, то уже никогда её не покинет. Это я могу тебе гарантировать, ведь я сам его создал!

Шипящий голос Многоликого звучал будто бы со всех сторон, дезориентируя Виктора, который пытался понять, где он оказался. То, что, судя по всему, он каким-то образом оказался в пасти Каметое, было и так понятно, но его напрягало, что он не чувствовал внешний мир.

К удивлению и даже ужасу волшебника, он впервые за долгое время не чувствовал и присутствие аватара Магии! А ведь он был уверен, что разорвать их связь практически невозможно! Неужели этот подводный божок настолько силен, что смог противостоять сущности истинно божественного уровня? В это верить совсем не хотелось, ведь в таком случае у самого Виктора шансов противостоять ему и вовсе не было!

— Хотя, я ведь могу предложить ему отпустить тебя, — продолжил излагать шипящий голос, в котором даже прорезались намеки на эмоции, высказав совсем уж неожиданное предложение. — Но ты уже показал себя достаточно изворотливым червячком, так что было бы неразумно отпускать тебя без всяких условий.

— И что же за условия тебе нужны? — выкрикнул в предполагаемое нёбо чудовища волшебник, надеясь потянуть за разговором время, за которое он смог бы придумать выход из своей непростой ситуации.

— Мой недолговечный слуга, к чьей смерти ты, я уверен, приложил свою руку, обещал мне новый мир и одну самку с выдающимися способностями, — изрек Многоликий, а Виктор в это время пытался понять, о чем тот говорит. Неужто есть еще одно такое существо? И неужели у них есть пол? К счастью, вскоре монстр и сам ответил на его вопросы: — Однако перенесся в этот мир он и без самки, и без головы, так что его теперь даже не наказать! Ну а так как он перенес тебя, придется уже тебе заняться её поисками и доставкой.

«Эмм, неужели он говорит об Аваллакхе?» — сообразил волшебник, разглядывая искореженное преобразованиями тело, в котором совершенно невозможно было определить, кому оно принадлежало изначально. Единственное ровное, что осталось в этом покрытом наростами и новообразованиями трупе, был идеальный срез на его шее, похожий на те, что получили нильфгаардские чародеи, когда Виктор попытался аппарировать с ними, закованными в двимеритовые кандалы. — «И он сумел перетащить этих двоих и меня в другой мир? Видимо, этот Якхе действительно может даровать некое могущество, раз эльф сумел сделать это даже в двимеритовом ошейнике! Хоть до конца и не справился с самим ошейником. Зато, похоже, я уже понимаю, о какой «самке» идет речь, и черта с два он её получит!»

Волшебник опустил взгляд на свою левую руку, держащую за удобную ручку оставшуюся бомбу. Как минимум один вариант окончания своего пути, ухода на своих условиях, у него все еще оставался. Хотя в этот раз умирать отчаянно не хотелось, ведь он был уверен, что никакое бессмертие его от подобного взрыва не спасет. Это в прошлой жизни он уходил, успев похоронить обеих жен, воспитав детей, внуков и правнуков. Уходил он, достигнув всех своих целей и просто устав от однообразия бытия.

Сейчас же расклад был совсем иной: он едва выполнил «программу минимум», не допустив падения Цинтры. Он так и не вытащил Пенни с Мерулой из прошлого мира! Да он даже не был уверен, где сейчас Цири, с которой он серьезно хотел связать свое будущее! Виктор даже полушуточно прикидывал в голове, что уж с авантюрной Цири даже близкая к бесконечности жизнь не сможет наскучить, ведь она всегда найдет им обоим приключения на все части тела.

— Чтобы тебе легче думалось, — видимо, не дождавшись ответа, продолжил говорить Многоликий, — сообщу, что никакая магия тебе не поможет. Из пасти Нзала невозможно вырваться даже самой могущественной энергии… Даже твоя душа будет поглощена им, без надежды на воскрешение. Так что выбор у тебя невелик — служба мне или полное исчезновение из плоти мироздания.

«Хм, невозможно вырваться энергии? — разум волшебника зацепился за слова чудовища. — Значит ли это, что даже если я взорву тут бомбу, то убью только Каметое? Ну и себя, конечно. Хотя мы вроде бы, если верить этому уроду, в другом мире… Значит, последствия будут минимальны! А лишившись меня и Аваллакха, он не сможет вернуться в мир Цири! Ну или, во всяком случае, не вернется в него в ближайшие несколько веков. Вот только непонятен еще один момент: если мы с этим пожирателем умрем от взрыва, то что будет с моей душой? Он ведь не сможет поглотить её?»

Виктору все еще отчаянно не хотелось умирать, но понимание того, что у него есть хоть какой-то выход, при котором еще и удастся защитить небезразличных ему людей, изрядно подняло ему настроение. Все же уходить на своих условиях, пусть и на перерождение, это совсем не то же самое, что окончательно сдохнуть внутри какой-то твари. Но ведь где один выход, там может быть и второй! С этими мыслями он все же ответил монстру:

— Я не понимаю, как смогу тебе помочь…

— Услужить! — резко, будто бы даже с намеками на раздражение, оборвал его Многоликий. — Мне не нужна ничья помощь! А вот более расторопные рабы, или даже слуги, вполне могут пригодиться. Учитывая, как ты подвел меня ранее, я считаю, что проявляю по отношению к тебе невиданную щедрость!

— Подвел? — изобразив удивление, прокричал волшебник. — Это ведь я привел к тебе этого эльфа! Я не виноват, что он такой дебил, что умудрился сдохнуть!

— Вообще-то, именно ты и виноват, что привел глупого, негодного слугу! — прошипел голос, в котором Виктор, к своему удовольствию, заметил некоторое смягчение. — Зачем ты вообще нацепил на него этот ошейник?

Тут уже волшебник чуть не усмехнулся, прикинув, что против вранья этому уроду у него никаких внутренних запретов нет и быть не может. Ну а раз он поверил в одну ложь, то не время останавливаться!

— Чтобы он не сбежал! Я поставил его в такие условия, чтобы он сам приполз к тебе на коленях, вымаливая честь услужить тебе!

— Излишне запутанный путь, — с намеком на удовлетворение прошипел Многоликий. — Хотя, признаю, что твой план тут сработал как надо — он действительно приполз сам с мольбами. Пожалуй, иногда и уловки ничтожеств вроде тебя могут быть занимательными. Вот только я посылал тебя не за ним, а за своими бывшими рабами! Что-то я не заметил, чтобы ты выполнил этот приказ!

— Я просто не успел! — волшебник всячески избегал как-либо обращаться к чудовищу, ведь подозревал, что очевидно самовлюбленную тварь может легко спровоцировать на гнев даже самое безобидное слово. Да и не хотелось ему унижаться перед какой-то могучей соплей. — Ты ведь хотел, чтобы я привел самых сильных из них, но они за прошедшие тысячи лет впали в полное ничтожество! За все прошедшее время я нашел лишь троих хоть как-то подходящих под твои требования!

В этот раз Многоликий не ответил сразу, вместо этого заходясь в каком-то булькающем, как кипящая смола, звуке, наверное, обозначавшем его удовлетворение.

— А ведь когда-то они правили океанами! — смешивая бульканье и шипение, всё же прокомментировал монстр. — Но тебе было полезно увидеть, во что превращаются все эти ничтожества без опеки своего хозяина. Жалкие твари восстали против меня, чтобы заслужить свое забвение и угасание. Но теперь это дело прошлого или будущего… Теперь я в другом мире и даже нахожу его занимательным! Вот только тебе придется вернуться! Мне нужна эта самка!

— Эмм, а о ком идет речь? — Виктор изобразил непонимание, стремясь вытащить из чудовища как можно больше информации.

— Я не знаю, как её зовут, — с вновь прорезавшимися намеками на раздражение бросил Многоликий. — Этот червь называл её на своем языке Ласточкой. Также он утверждал, что ты украл её у него… Полагаю, ты понимаешь, о ком идет речь?

— Кажется, понимаю, — не стал отпираться волшебник, решив, что в условиях, когда он не знает, что именно рассказал Аваллакх, откровенно врать было бы опасно. — Вот только ты говоришь, что мы в другом мире, а я не умею перемещаться между мирами! Как мне ее найти-то?

— Не стоит беспокоиться, я не поручаю своим слугам заведомо провальные задания, — прошипел монстр, вернувшись к своему обычному бесстрастному выражению. — На твое счастье, твой предшественник успел перенести нас в свой мир, где, как он утверждал, живут его способные путешествовать между мирами сородичи. Хоть, по его словам, они все намного слабее него, но я сумею их достаточно усилить. Всё же им не нам с Нзалой путь открывать придется, а всего лишь тебе и этой самке.

«Хм, мы в мире ольховых эльфов? — удивился Виктор, сам планировавший в будущем посетить этот мир и с отнюдь не мирными инициативами. — Это многое меняет. Пожалуй, тут я даже мог бы и полноценно подорвать свою бомбочку. Хотя… Нет. Тут ведь еще и люди-рабы должны оставаться, да и единорогов тоже было бы жалко».

— Так я должен доставить её живой и невредимой? — больше чтобы потянуть время спросил волшебник. Сам же он раздумывал о том, что не может быть, чтобы злобная тварь так легко его отпустила.

— Отнюдь! — с вернувшимся бульканьем ответил Многоликий. — Это эльф хотел её так заполучить. Глупец думал, что сможет скрыть от меня свои планы! Мне плевать на её жизнь! Мне лишь нужен код, заключенный в её плоти! Для этого мне достаточно и клочка её кожи, но чем больше ты сможешь доставить, тем лучше.

— Полагаю, что иного выбора, кроме как отправиться на поиски этой Ласточки у меня нет! — изображая смирение выкрикнул Виктор, прикидывая, что для каких-либо действий чудовищу придется выпустить его из блокирующей всякую магию пасти. А там ему хватит и мгновения, чтобы рвануться так, что зубы у всех повылетают.

— Хорошо, что ты понимаешь сложившуюся ситуацию, — прошипел монстр, — но в этот раз я предпочту перестраховаться. Ты уже показал, что способен мыслить. Это полезно при выполнении задания, но может помешать тебе служить достаточно верно. Так что я добавлю тебе немножко поводов для верности.

«Да плевать! — волшебник мысленно отмахнулся от звучащих как реальная угроза слов Многоликого. — Открой пасть этой твари и мне будет достаточно!»

— Я добавлю тебе таймер, — продолжал тем временем неспособный прочесть мысли пленника монстр. Вернее, он полагал, что читает их, но Виктор просто прокручивал на внешнем слое разума сюжеты идиотских мультиков и сериалов, создавая у самовлюбленного чудовища уверенность в его идиотизме. — Пожалуй, раз уж ты знаком с этой самкой, то тебе хватит суток на её поимку. Если не управишься за этот срок, то твое тело начнет необратимо разрушаться, вплоть до окончательной смерти.

— Ээээй! Постой! — делая вид, что его реально обеспокоили слова Многоликого, закричал волшебник. Все же тот должен был быть уверен, что даже если пленник что и задумал, то точно не прямо сейчас начнет действовать. — Мне этого не хватит! Ласточка перед моим перемещением сюда телепортировалась в какой-то другой мир! Пока я высчитаю её маршрут и нагоню, могут пройти недели!

Монстр ответил не сразу, будто бы задумавшись. Но когда он ответил, в его голосе уже отчетливо слышалось раздражение:

— Так вот почему этот червяк не смог её доставить!

— Может быть, он её и предупредил? — Виктор решил, что если уж дурить этого урода, то по полной. — Она исчезла так внезапно!

— Нет, он не смог бы обойти мои запреты, — с едва заметным намеком на неуверенность ответил Многоликий. — С другой стороны, он был весьма изворотлив… Хоть и недостаточно, чтобы не лишиться головы. И сколько же времени тебе нужно?

— Если созданный тобой проводник сможет меня периодически возвращать, то для первоначальной разведки мне хватит недели! — решив совсем уж не наглеть, сообщил волшебник. Его уже чуть ли не потряхивало от предвкушения момента, когда зубы Каметое разомкнутся и он сможет вдарить чем-нибудь посильнее. На то, что он сможет аппарировать даже из раскрытой пасти вечно голодного чудовища, он не рассчитывал, хоть и собирался попробовать. Оставалось только, не создавая излишних подозрений, дождаться нужного момента. — Ты ведь сможешь сбрасывать этот твой таймер?

— Конечно смогу! — будто бы даже возмутился монстр, обратив внимание пленника на то, что с каждой минутой у него все ярче проявляются эмоции.

«Это оттого, что он так постепенно просыпается? — недоумевал Виктор, лишний раз проверяя, не сосет ли кто из него энергию. Ответ был отрицательный. — Даже не знаю, хорошо это для меня или плохо. С одной стороны, было бы интересно сыграть на его эмоциях, с другой же: кто его знает, какой он в состоянии активного бодрствования? Может, он истеричный псих, способный поджарить меня за недостаточно почтительное обращение?»

— Я повелеваю плотью! — продолжал тем временем Многоликий, не обращая внимание на задумчивость своего собеседника. Хотя, может, и он не мог видеть, что происходит за преградой челюстей Каметое. — Я способен разобрать тебя до малейших частиц, а затем собрать обратно, избавив от всех ошибок природы! Выведя на совершенно иной уровень! И ты уже наблюдал результаты моей работы, а ведь над этим эльфом я даже не старался. Заслужи мою благосклонность, и ты получишь истинное могущество!

«Хм, похоже, что он убил бы меня сразу, как я доставил бы ему Цири, — сообразил волшебник, заметив, как внезапно принялся раскидываться обещаниями явно очень скупой на «пряники» монстр. — Ну или превратил бы в хоть и сильную, но абсолютно покорную куклу вроде той, в чью пасть я угодил».

— Я приложу все свои усилия! — честно воскликнул Виктор, не уточняя, к чему именно он эти усилия приложит. Тем более что у него мелькнула здравая мысль, что, возможно, ему и не придется умирать окончательной смертью! Если изменения будут лишь на уровне тела, то, возможно, ему будет достаточно убить себя менее разрушительным способом, и бессмертие откатит все изменения!

Вот только либо он слишком «громко» радовался, либо Многоликий еще как-то что-то заподозрил, но следующие слова быстро вернули его под землю:

— И не рассчитывай, что сможешь как-то обойти мой таймер. Эльф рассказал, что ты бахвалился своим бессмертием…

«Твою мать! — мысленно выругался Бессмертный. — Я так и знал, что однажды мой слишком длинный язык обернется вокруг моей шеи!»

— Я предусмотрел все возможности! — монстр тем временем продолжил вбивать его недолгие мечты в грязь. — Ты или выполнишь мое задание, или умрешь без возможности перерождения! Ну а если ты умудришься сдохнуть до истечения таймера, твое тело мгновенно самоуничтожится, превратившись в бесполезный сгусток слизи, из которой даже я не смогу воссоздать живое существо! Так что лучше бы тебе успеть вернуться вовремя.

«И вот мы вернулись с чего начали, — разочарованно вздохнул почти ощутивший запах свободы волшебник. — Значит, остается только попытаться уйти на своих условиях. Хрен ему, а не Цири!»

— Я уже сказал, что приложу все усилия, — собравшись с духом, твердо произнес Виктор, уже не сомневавшийся, что Многоликий его и без повышения голоса услышит. — Я готов!

— Нет, ты не готов, — заверил его будто бы даже повеселевший монстр. — Но не беспокойся, боль не будет сильной!

***

Когда челюсти Каметое разомкнулись и принялись раздвигаться, Виктор напрягся. Отчего-то он был уверен, что шанс на побег у него будет лишь один, да и тот не продлится дольше пары мгновений. А значит, действовать надо быстро и наверняка.

Едва между колоссальными зубами твари появился клочок неба и повеяло освежающим дыханием магии, в котором он даже ощутил тоненькую ниточку от аватара магии, как волшебник рванул аппарацией на свободу. Вернее, попытался рвануть, потому что его аппарация не сдвинула его с места и на миллиметр. Было похоже, что даже из разомкнутой пасти все равно невозможно перемещаться.

Не став дожидаться реакции Многоликого, Виктор в следующее же мгновение выхватил из сумки посох, превратил его концы в лезвия и, одновременно рубанув по языку, спустил максимальной силы «Адское пламя» прямо в сторону спиралевидного барьера, перекрывавшего глотку Каметое. Он сам не знал, зачем ударил клинком именно по языку, но тот изрядно напрягал волшебника, являясь вполне себе оружием в условиях замкнутого пространства пасти.

«Адское пламя», взревев прожорливыми голосами огненных животных, ринулось сжигать все на своем пути, в первую очередь захватив основание и так уже поврежденного языка. Вот только радость Виктора не была долгой — челюсти твари мгновенно захлопнулись, и «Адское пламя» просто погасло, не добравшись даже до запирающего глотку барьера! Он не мог поверить своим глазам: самое сильное и устрашающее заклинание из его арсенала, способное уничтожать не только любую материю, но даже пожирать души, не смогло справиться с проклятой пастью чудовища и угасло как спичка на ветру.

— Значит, вот как ты отвечаешь на мою щедрость и милосердие? — вполне себе взревел со всех сторон голос Многоликого, совершенно отринув всякие намеки на шипение. — Все вы одинаковы, жалкие неблагодарные ничтожества! Вашего скудного намека на разум даже не хватает, чтобы оценить возможности, которые вы от меня получаете! Но раз вам не по душе мои дары, вы получите от меня хлысты! Раз вы понимаете только через боль, я вам её обеспечу!

Правда, волшебник уже его не слушал, так как чувствовал, что из него опять откачивают едва ухваченный кусочек магической энергии. Не теряя времени даром, он принялся вливать всё, что у него было, в артефакт-бомбу, выводя её на пик мощности. На его счастье, активация рун вообще не требует много энергии, а эти еще сохранили часть заряда из прошлого мира. Всё же замкнутые в идеальной композиции руны, похоже, оказались не по зубам даже твари, поглотившей «Адское пламя».

— И ты всё равно выполнишь мое задание! — продолжал разоряться монстр, на которого Виктор уже не обращал ни малейшего внимания. Он решил, что после своей попытки побега ему будет крайне тяжело снова убедить похитителя в своих добрых намерениях, так что даже не пытался скрываться.

Закончив с напитыванием бомбы энергией, волшебник остановился прямо перед финальным шагом — активацией. Он внезапно почувствовал что-то вроде страха. Давно забытое чувство, словно коварный Смеркут, медленно обволакивало его, приговаривая при этом, что всегда есть другой путь, что фактическое самоубийство — не выход.

Уговоры этого «внутреннего Смеркута» были настолько убедительны, либо же просто желаемы, что Виктор даже задумался, перебирая в голове варианты, при которых он мог бы остаться в живых.

— Ты пожалеешь о дне, когда решил предать мою доброту! — раздавшийся голос Многоликого будто горячий чай на промежность отрезвил волшебника, мгновенно задушив любые попытки «внутреннего Смеркута» пойти на соглашательство или затягивание процесса. Чудовище между тем не умолкало: — И тут твое бессмертие послужит тебе плохую службу! Зато я, поверь уж, от души наслажусь нашим экспериментом длинною в вечность!

Виктор на это лишь усмехнулся, внутренне даже немного благодаря монстра за помощь в борьбе со страхом, и запустил реакцию в артефакте-бомбе. Руны одна за другой стали загораться, сперва краснея, потом переходя в оранжевый и желтый цвета. На пик они должны были выйти, когда руны одна за другой сменят свой цвет на синий.

Вот только волшебник не стал бездействовать, ожидая активации бомбы. Ему требовалось проявить хоть какую-то активность, дабы не позволять мыслям о близости неминуемой смерти снова проникнуть в свой разум. Перехватив поудобнее посох и отметив про себя, что «Адское пламя» все же успело спалить язык Каметое у основания, видимо лишив его на какое-то время регенерации, Виктор решил попытаться прорубиться наружу.

Поняв, что если нельзя выбраться из пасти чудовища, то, возможно, удастся это сделать из его желудка, он сосредоточил своё внимание на барьере в форме улитки, который закрывал глотку Каметое. Из этого барьера вытекала даже на вид опасная слизь, но волшебник, понадеявшись на практически неуязвимую броню из шкуры Аспида, не обращал на это внимания и наносил яростные удары своим клинком. Однако вскоре он осознал, что старейшины водяных совсем не преувеличивали, когда рассказывали о регенеративных способностях Каметое. Иногда волшебник едва успевал вытащить клинок из раны, которая мгновенно зарастала.

— Всё брыкаешься? — вернув шипение в свой голос, поинтересовался Многоликий. — Это похвальная черта для живого организма. Вот только эта черта прежде всего присуща примитивнейшим формам. Высокоорганизованный разум способен понять, когда сопротивление бесполезно… жаль, что таких разумов почти и не осталось.

Решив, что от него не убудет, но хоть как-то повеселится перед смертью, Виктор, не прекращая рубить барьер в глотке Каметое, выкрикнул:

— Может, потому и не осталось, что они слишком рано сдавались?

— Интересное, хоть и неверное предположение, — к удивлению волшебника, ответил монстр. — К сожалению, высокоорганизованных разумов не может быть много, тогда как ничтожества плодятся со всевозрастающей скоростью. Если не успеть поставить их под надлежащий контроль, то рано или поздно они становятся способны повергнуть даже сильнейших!

— Ну и нафига тогда стараться, пыжиться? — весело спросил Виктор, которому на секунду показалось, что регенерация барьера слегка замедлилась. — Может, лучше быть на стороне победителей?

— Сказал тот, кто только что отверг сторону победителей, — будто бы даже с юмором ответил все более обретающий эмоции подводный божок.

«Кстати! Я ведь видел небо! — внезапно осознал волшебник. — Значит, мы уже не под водой! Значит ли это, что Якхе уже вступил в контакт с местными обитателями? Может, там идет бой? Черт! Неизвестность меня изрядно напрягает!»

— Нет, мой будущий подопытный, — продолжал между тем свои поучения Многоликий, — победителями вам из этой войны не выйти! Я сомну сопротивление примитивных существ и направлю их бесполезные метания в созидательную сторону! Один за другим миры склонятся передо мной, пока вся вселенная не превратится в один идеально взращенный организм под моим разумным контролем!

— Да? — добавив максимум скепсиса в голос, в надежде, что проявляющее эмоции чудовище будет способно это понять, воскликнул Виктор. — А мне помнится, что в прошлый раз ты просрал войну каким-то жабам-переросткам!

Снаружи челюстей Каметое что-то зарокотало, будто куча обвязанных тряпками камней скатилась по бетонному склону. Волшебник пометил у себя в мысленном блокнотике, что, похоже, ему удалось разозлить существо сравнимой с божественной мощи. И он не собирался на этом успокаиваться.

— А потом ты тысячи лет сидел в какой-то вонючей дыре, прячась от их потомков! — осознанно провоцируя Многоликого на ответную реакцию, Виктор подспудно рассчитывал на то, что ему удастся разозлить его достаточно, чтобы монстр совершил ошибку. Ему было достаточно любой мелочи, хоть тени надежды на шанс. Ведь, как оказалось, смерть действительно может пугать.

Бессмертный до сегодняшнего дня был уверен, что единственное, чего он боится, это лишившись сил попасть в плен. Нетрудно догадаться, во что враги могут превратить вечность крайне тяжело убиваемого существа. И только сейчас он осознал, что думал так лишь потому, что не осознавал своей связи с близкими людьми.

Ему даже пришла в голову мысль о том, что было бы неплохо перетащить в новый мир своих приятелей по школе. Барнаби был бы в восторге от возможности исследовать новых существ и, возможно, даже смог бы приручить какого-нибудь местного шарлея. Роуан наверняка пришел бы в восторг от возможности изучить историю колонизации континента пришельцами из иных миров. Глядишь, и докопался бы, откуда пришли те же люди. Ну а Тулип наверняка построила бы самую эффективную спецслужбу во всей известной ойкумене!

И главное — им бы не пришлось больше прятаться! Никакого «Надзора», никакого «Статута», никаких идиотских запретов! Живи, изучай, развивай! Практически безграничное поле деятельности для реально увлеченных своим делом волшебников!

Вот только теперь всё это было лишь в голове одного из таких волшебников. Он не знал, как себя поведут Цири, Пенни и Мерула, когда поймут, что он не вернется. Варианты, что с ними что-то случится или что княжна не сможет провести своих взрослых подруг в новый мир, он даже не рассматривал. Его бывшая воспитанница могла быть сколько угодно авантюрной и даже иногда эпатажной, но она точно не была ни бесталанной, ни слабой. Поэтому он меньше всего переживал за Эсси, которая в их необычных отношениях была скорее с принцессой, чем с ним.

И уж точно Виктор не хотел, чтобы его оплакивали или хоть как-то горевали. На короткое мгновение он даже пожалел, что никому не рассказал о своем цикле перерождений. Возможно, это помогло бы другим легче принять его очередную смерть.

«Ага, только вот Цири стопроцентно начала бы искать меня по всем мирам, — мысленно усмехнулся волшебник, припоминая, насколько упрямой и настойчивой бывает его спутница, когда ставит перед собой какую-либо цель. — Вот только в этот раз эти поиски могли бы стать абсолютно бесперспективными, ведь я даже не знаю, смогу ли отправиться на перерождение. Слова о поглощении души и невозможности выбраться как-то не настраивают на оптимистичный лад».

— Тогда я совершил ошибку, это стоит признать, — раздающийся со всех сторон голос Многоликого вырвал Виктора из его мыслей. На удивление, монстр, после откровенной попытки его спровоцировать, вроде бы даже успокоился. — Я дал этим ничтожествам слишком много воли! И как они мне отплатили? Но теперь урок усвоен! Раз милосердие и доброта не встречают благодарности, я явлю миру жестокость и безжалостность, после которых все склонятся предо мной!

Волшебник подумал, что Якхе как-то по-своему понимает «милосердие и доброту», раз его бывшие рабы готовы на какие угодно жертвы и даже полную гибель своей расы, лишь бы не вернуться под его владычество. Хотя, судя по тому, что он выяснил, одного только насильственного преображения в отвратительных самим себе существ было достаточно для незатухающей тысячелетиями ненависти.

А ведь водяные будто бы культивируют эту ненависть, никак не прикрывая свои тела, но явно наслаждаясь, создавая красоту вокруг. Пускай их строения и непривычны человеческому глазу, но их точно нельзя было бы назвать уродливыми или отталкивающими. Да и украшения старейшин тоже показывали, что они стремятся к красоте, сочетая её с контрастом от собственной неэстетичности.

— Но начну я с тебя! — с отчетливо слышимым злорадством в голосе объявил Многоликий, отчего Виктор даже прервал свои безрезультатные попытки прорубиться наружу из пасти Каметое. — Поскольку ты уже продемонстрировал мне, насколько опрометчиво было бы выпускать тебя наружу, возможно, первый эксперимент будет состоять в том, чтобы определить, нужна ли тебе душа для поддержания бессмертия?

Волшебник сразу осознал, что времени для раздумий не осталось. К тому же, бомба достигла своей максимальной мощности: руны на ней светились не синим, а голубым светом, который постепенно переходил в белый. Оставалось только ждать, когда она взорвётся сама, или же спровоцировать её на детонацию небольшим толчком, чтобы запустить цепную реакцию.

Внезапно Бессмертный осознал неизбежность своей кончины, и это осознание словно примирило его с ней. Он больше не испытывал страха перед последним этапом своей жизни. Однако в последние мгновения он больше всего боялся, что мощи взрыва не хватит, чтобы преодолеть силу Каметое, и его смерть окажется напрасной. Это казалось почти невероятным, но после того, как «Адское пламя» погасло, он уже ни в чём не был уверен.

— Черт, — усмехнувшись, негромко обратился сам к себе Виктор, — такой момент, а у меня даже красивой фразы нет для последних слов.

В это время безжалостно кромсаемая им ранее перегородка зашевелилась и принялась раскрываться, как разворачивающаяся улитка. Из всё увеличивающегося отверстия в центре потянуло пробирающим до костного мозга холодом, и волшебник понял, что дальше оттягивать момент стало просто невозможно.

Перехватив посох двумя руками, он поднял его над головой и проорал первое, что пришло ему на ум:

— Behold the radiance of my soul!

Резко рубанув посохом по бомбе, он даже не успел удивиться, как мир вспыхнул ослепительно белым светом, после которого пришла пустота.

Глава 44. Старшая Кровь

***Цирилла***

Разделившись с Виктором, Цири отправилась прикрывать побережье от волн. Правда, быстро выяснилось, что не такие уж и большие волны, по мере уменьшения глубины океана, лишь увеличиваются. За Цинтру она не переживала, так как её защищал мыс, за которым укрывалась деревенька. А вот Бремервоорд или поселения на пути к нему вполне могло бы и смыть. Да и Керак, как бы не плевать всем было на него, тоже мог попасть под воздействие мини-цунами.

Правда, возникла одна проблема – княжна не особо-то и знала, как останавливать такую массу воды. Она была в курсе, что вокруг Цинтры со стороны моря понастроена куча всяких защитных сооружений, но не была уверена, что даже воспроизведи она их в нынешних условиях, они помогут. Да и построить тот же волнолом в прибрежной зоне и его же в открытом море – это совсем не один и тот же объем работы.

Решив для начала «пощупать» объем работы, Цири аппарировала к расходящимся и набирающим силу волнам, попытавшись ощутить их на энергетическом уровне. То, что всё в мире в какой-то степени является энергией, они с Виктором стали разбирать, когда она осваивала свои способности к перемещению. А ведь они действовали совсем не так, как привычные порталы или аппарация.

Волшебник считал, что магия – это ничто иное, как инструмент, подчиняющийся строгим законам мироздания. Просто это настолько плохо изученный инструмент, что результаты его работы кажутся нарушающими законы природы. Как автомобиль покажется чудом для человека, который в жизни даже одноколесной тачки не видел, не говоря уж о запряженной повозке.

Возможно, подобный взгляд на магию Виктор приобрел из-за своего увлечения рунами, но княжна была готова признать, что перенесенные на поле травологии и зельеварения научный подход и систематизация дали потрясающий эффект! Что уж говорить, если они за год умудрились развернуть производство зелий в мире с совершенно неизвестными им травами и течениями энергии.

Конечно, им сильно помогали другие, более-менее изучившие местные флору и фауну люди, но сама таблица была создана еще в прошлом мире, но работала и в новом. А это говорило о том, что в какие бы формы не превращалась энергия двух разных миров, жили они по одним законам. Просто эти законы нужно было определить, изучить и описать. И тут они, к сожалению, были в самом начале пути.

Однако подобные размышления никак не помешали Цири настроиться на ощущение огромной массы воды под нею, которая, по ощущениям, лениво, будто нехотя двигалась от места своего возникновения, грозя обрушиться на берег. Девушка, не особо задумываясь, поддавшись внезапно возникшему озарению, «обратилась» к волне, магически пытаясь её успокоить.

Закрыв глаза, она представила себе безбрежную гладь океана, отблески солнца на его поверхности и легкий ветерок над ним. Все это сопровождалось вливанием магической энергии, как Виктор учил её для осуществления волшебства без заклинаний, жестов и прочих атрибутов. Конечно, это было совсем не просто, и пока у них получались только самые элементарные воздействия, но даже так эффект иногда превосходил любые ожидания.

Чего только стоило «благословение», наложенное на Цинтру и её жителей после схватки волшебника с демоном! Никто из них не знал и близко сравнимого по силе и эффекту заклинания, однако в тот раз хватило силы мысли и огромного количества магической энергии. И уж чего-чего, а силы им обоим было не занимать. Ну, кроме Виктора, у которого была внешняя подпитка.

«Читер!» — беззлобно усмехнулась княжна, открыла глаза и обомлела.

Там, где только что набирали силу несущиеся к берегу волны, стояло абсолютное безмолвие и умиротворение. Судя по тому, как на только что гладкой как зеркало поверхности появилась небольшая рябь, до того, как Цири открыла глаза, она умудрялась полностью останавливать любые колебания в окружавшем её океане!

«Фига я крутая! – присвистнула девушка, поймав себя на мысли, что происходило это на приличном отдалении от берега, а значит, она сдерживала сотни тонн воды! – И как назло, тот, кому можно похвастаться, умчался на переговоры!»

Решив, что если Виктор в ближайшее время не вернется, то можно слетать похвастаться Эсси, Цири отправилась проверять волны у мыса. Там волнение уже почти дошло до берега и выглядело как небольшое цунами. Еще раз закрыв глаза, она решила поэкспериментировать и представила, как волна останавливается, замирает и идет назад.

Все шло прекрасно, пока она не открыла глаза. Все происходило ровно как она представляла в своей голове! Волна действительно замерла, будто была заключена в идеально прозрачный аквариум, из которого просто не могла вырваться. Вот только, слегка растерявшись от подобного зрелища, волшебница ослабила контроль, и огромные массы воды устремились вниз.

В принципе, её работа уже была выполнена – ослабленная волна уже не причинила бы никакого вреда безлюдному побережью. Вот только Цири уже захотелось большего! Не закрывая глаз, она представила, как вода снова собирается в «аквариум» и поднимается вверх, что та послушно и сделала. Сотни тысяч, а то и миллионы литров морской воды вместе с рыбой, крабами, моллюсками и другими подводными жителями оторвались от остальной части океана и взмыли в воздух!

В этот момент парящая в воздухе волшебница ощутила себя чуть ли не всемогущей! Все прошлые достижения, вроде разрушенных крепостных башен или экстренно возведенного моста через Яругу, просто померкли перед новым чувством! И это было настолько легко, что она не удержалась и весело рассмеялась, наслаждаясь своей силой, которая и не думала иссякать.

«Всё! Теперь точно пора бежать хвастаться!» – удовлетворенно подумала Цири, мягко отпуская воду из «аквариума», так чтобы не создать еще одну волну. Удостоверившись, что все последствия погружения колосса под воду ликвидированы, она, не став больше задерживаться, прыгнула своей новой мгновенной телепортацией прямо в замок Боклера.

В замке княжна сразу же нашла Эсси, которая как раз исполняла очередную переделанную на манер баллады песню из иного мира. Не став долго рассусоливать, она утащила за собой почти не сопротивляющуюся девушку-барда. Ну а чтобы её слушатели не возмущались, да и просто чтобы не портить праздник, она щелкнула пальцами, и заиграла та же музыка, но поддерживаемая исключительно силой магии.

- Как-то обидненько, что меня можно заменить, просто щелкнув пальцами, — первое, что сказала Эсси, когда они вдвоем оказались в комнате принцессы.

Цири на это лишь наклонила голову, усмехнулась и, порывисто обняв, поцеловала девушку в лоб, после чего отстранилась и с максимально серьезным видом сообщила:

- Тебя заменить невозможно, поэтому я и говорю с тобой, а не с твоим изображением, созданным мною.

- Да и поет она без души, — очевидно приняв такое оправдание, улыбнувшись, ответила Эсси. Правда, видимо, она быстро сообразила, что неспроста подруга так резко выдернула её прямо во время представления, так что слегка напряглась и озвучила этот вопрос: — Ты ведь не ради обнимашек прервала мое представление? И Фрингилья сказала, что вы отправились разбираться с землетрясением! Что там произошло?

Поэтесса выглядела достаточно обеспокоенно, чтобы княжна решила прояснить обстановку:

- Не бойся, всё нормально. Просто пробудилось какое-то огромное чудище, но оно ушло под воду, так что в Туссенте точно нет поводов для беспокойства. Да и с поднятыми им волнами я легко разобралась.

Пристально взглянув на подругу, Цири поняла, что, описав ситуацию такими словами, она слегка переборщила. С другой стороны, ей просто не приходило в голову, как описать ситуацию более нейтрально и при этом не скатиться в открытую ложь.

«Похоже, что все эти причуды Виктора на счет недопустимости лгать близким людям и до меня добрались!» — весело отметила про себя княжна, прекрасно понимая, что увиливания, полуправда и прочие технологии у них сохранились. Но лишь ради общего блага.

- Так это пробудился тот самый монстр, про которого нам Виктор рассказывал? – Эсси сделала ожидаемые выводы, тут же еще сильнее распахнув тёмно-голубые глаза. – И Виктор отправился с ним сражаться?

- Нет, и нет! – поспешила заверить начинающую паниковать девушку Цири, обхватив её одной рукой и прижав к себе. – Тот ведь спит где-то под толщей вод океана. А это неизвестный монстр. Виктор же отправился к водяным, чтобы прояснить, кто это.

- А они точно знают? – усомнилась только капельку успокоившаяся Эсси. – Ведь, как я поняла, вылезла эта тварь на суше?

Княжна на секунду задумалась, стоит ли выдавать всю информацию, но, прикинув, что в скором времени довольно вероятно испепеление значительного куска её родного мира, решила всё же не скрывать подобное от подруги. Так что, аккуратно подбирая слова, она ответила:

- Судя по тому, что они сами пригласили Виктора к себе, что-то им все же известно. Да и если подумать, он ведь описывал какой-то барельеф, где Многоликий был изображен с существом поменьше… Может, это его слуга?

- Поменьше? – Эсси в объятиях даже вздрогнула. – Но ведь он вызвал землетрясение и волны, которые тебе пришлось останавливать! Какого же он тогда размера и какого размера сам этот ваш Многоликий?!

- Я не успела рассмотреть его целиком, - честно ответила Цири, - так как на момент нашего прибытия он уже частично был скрыт водой. Но, полагаю, что в этот дворец он бы не поместился. Но не беспокойся, у Виктора уже готово оружие против них обоих! Которое, возможно, еще и не понадобится в ближайшее время – тот, который под водой, ведь еще спит!

- Что-то опасненько стало жить в нашем мире, - справедливо заметила девушка-бард, будто плотнее прижимаясь к подруге. – Хотя он и до этого спокойствием не отличался.

- Не беспокойся, Виктор готовился к этому моменту, так что особо переживать не о чем.

Сама княжна прекрасно знала, что переживать всегда есть о чем, но в данный момент предпочла успокоить Эсси, не считая это какой-то там ложью. Вот только, похоже, та и сама всё отлично понимала, потому что задумчиво произнесла:

- А портал вы так и не построили.

- К чему это ты? – удивилась не ожидавшая такой резкой смены темы Цири.

- Да я просто представила, как тяжело будет ждать возвращения Виктора, - призналась девушка, у которой все же были какие-то чувства к практически жениху крайне близкой подруги. Хотя, в моменты просветления, княжна все же признавала, что отношения у них далеки от стандартных. Но пока ей все нравилось, и сильно что-то менять она не спешила. – А потом вспомнила, что в другом мире у вас остались две почти бессмертных подруги. Вот я и представила, каково было бы им ожидать вашего возвращения день за днем, год за годом, век за веком, надеясь, что портал откроется.

- Ты не совсем представляешь, как работают порталы Виктора, - усмехнулась бывшая подопечная волшебника, которая и сама едва понимала, что там да как. – Портал открывается в ту же точку, из которой был открыт прошлый портал. Даже если мы проведем века в этом мире, в том мире для нас пройдут секунды!

- Это крайне удобно! – чуть повеселевшим голосом сказала Эсси, правда, тут же опять перейдя к задумчивости. – А что, если в ходе битвы с этими монстрами что-то изменится? Наверняка ведь сущности подобных сил и размеров потребуют для своего уничтожения колоссальных затрат! Я, конечно, не сильно разбираюсь в вашей магии, но ты и сама говорила, что даже у вас двоих силы имеют пределы.

- Это ты намекаешь на то, что мы можем погибнуть? – спросила никогда даже не задумывавшаяся о подобном Цири. А уж в том, что Виктор сможет выбраться из любой ситуации, она вообще не сомневалась. То, что один раз, причем достаточно идиотским способом, его уже все же убили, она предпочитала не вспоминать. Ведь он тогда вернулся после смерти? Значит – не считается!

- Об этом я стараюсь даже не думать! – спешно заверила её подруга, поерзав в объятиях. – Но ведь вы можете поменять сам наш мир! Вдруг случится какой-то катаклизм масштабов Сопряжения Сфер, и мир окончательно закроется. Ну, я как вариант предложила.

После слов Эсси, княжна задумалась, прикидывая вероятность подобных событий. Правда, она быстро поняла, что настолько мало разбирается в этой сфере, что все её рассуждения не уйдут сильно далеко от предположений обычного, не владеющего магией человека. Это Виктор что-то в подобном понимал, хоть и утверждал, что находится в самом начале познания. Вот только у недавней ученицы волшебной школы, где не учили даже созданию новых заклинаний, не говоря уж о расчётах межмировых путешествий, знаний было еще меньше.

- Хм, наверное, это вполне вероятно, - осторожно произнесла Цири, ненадолго погрузившись в раздумья. Однако молчание её не длилось долго, потому что она вдруг сообразила, что у этой проблемы есть некоторое решение: - Но ведь мне не нужны порталы!

- Хм, о чем ты? – удивилась девушка-бард.

- Ну мы ведь обсуждали этот дурацкий ген, из-за которого на меня решили поохотиться все психи мира! – напомнила княжна подруге недавние их беседы.

- И половину из них Виктор или уже похоронил, или находится в процессе! – хихикнула изрядно повеселевшая Эсси. – Только при чем тут это?

- Ну так я ведь могу и между мирами так перемещаться!

- Эм-м-м, вы ведь утверждали, что на обучение этому понадобится время, - растерянно произнесла девушка-бард.

- И оно уже прошло! – торжественно объявила Цири. – Виктор признал, что порталы внутри одного мира у меня получаются идеально, а следующий шаг – межмировой портал. Причем, по его мнению, лучше всего первый портал открывать в известный мир. То есть в тот, в котором я провела восемь лет!

- И ты сможешь так делать, даже если наш мир закроется? – разорвав объятия и немного отстранившись от подруги, Эсси заглянула ей в глаза, будто ища подтверждение своим надеждам или страхам.

- Не знаю, - беззаботно пожала плечами княжна. – Но зачем ждать этого времени, если можно попробовать прямо сейчас?

- Без Виктора? – сразу напряглась девушка-бард, видимо привыкшая, что все эксперименты Цири проводит под руководством своего наставника. Или, по крайней мере, магические эксперименты. – А вдруг что-то случится?

- Да что может случиться? – удивилась княжна. – Все обычные порталы у меня всегда получались без каких-либо намеков на проблемы! Это у меня в крови! – Тут она слегка скривилась, но все же продолжила: - Так пусть это впервые послужит правильному делу!

- Может все же дождемся Виктора? – предложила уже очевидно знавшая ответ своей авантюрной подруги Эсси.

- Да все будет в порядке! – Цири легкомысленно отмахнулась от предложения. – Когда вернется, будет ему сюрприз! Тем более, что сейчас самое лучшее время отправиться в его мир!

- О чем ты? – взглянув на неё с подозрением, уточнила подруга.

- Я о том, что у наших подруг есть много чего вкусного и полезного! – уже мысленно перебирая все варианты, воскликнула княжна. Больше всего ей, конечно же, хотелось воспользоваться предлогом и попробовать наконец-то знаменитый «Феликс Фелицис». Хотя она быстро одернула себя, напомнив, что главное все же – проведать старших подруг, а то и забрать их с собой. – Так ты со мной?

Эсси заметно напряглась от такого предложения и тихо спросила:

- Может в первый раз все же лучше одной попробовать? Вы ведь порталы с Виктором именно так отрабатывали.

- Точно! Ты права! – легко согласилась Цири, понимая, что её предложение все же перебирало с легкомысленностью. Если в себе она не сомневалась, то как пройдет подобное перемещение для не обладавшей магией поэтессы, она не знала. – Тогда я скоро вернусь!

Быстро чмокнув подругу, княжна уже намеревалась перенестись за пределы дворца, как вспомнила, что стоит все же обговорить некоторые моменты:

- Я почти уверена, что скоро вернусь, но, если Виктор вернётся раньше меня, постарайся поменьше рассказывать ему о наших обсуждениях. Не хочу, чтобы он считал, что мы сильно переживаем, или типа того. А то еще начнет утешать!

- Ну, я никогда не против его способов утешения, - коварно улыбнулась Эсси, - но до окончательной победы постараюсь держать себя в руках! Удачи! – Пожелала она напоследок.

- Я за ней и отправляюсь! – заметно озадачив подругу, выкрикнула Цири и переместилась на облюбованный ими троими виноградник.

На месте она не стала медлить, почему-то решив, что если Виктор слишком рано вернется, то ведь может и попытаться уговорить её отложить прыжок. А его уговорам она поддавалась с практически стопроцентной вероятностью. Во всяком случае, она была в этом уверена.

Княжна привычно закрыла глаза и мысленно перенеслась в бункер Виктора. Она представила комнату с порталом, которую видела в последний раз пребывания в том мире. Каждое мельчайшее воспоминание всплывало в её сознании: расположение рун, их формы и цвета, освещение и звуки. Она видела всё так ясно, будто находилась там снова.

Оставался лишь последний шаг – желание! И вот уже перед ней переливается знакомая изумрудно-серебряная воронка портала.

- Ну что же, - собираясь с духом, вслух произнесла Цири, сделала пару быстрых вдохов-выдохов, надела шлем и шагнула в портал, припомнив фразу из того мира: - Поехали!

***

- Цири! - радостно поприветствовали два знакомых голоса прошедшую через портал девушку.

- Пенни! Мерула! - едва успев скинуть шлем, ринулась в их объятия княжна. - Как же я по вам соскучилась!

- Ага, значит, было время поскучать! - едва они разорвали объятия, с фирменной ухмылкой и поднятой бровью ухватила главное Мерула.

- Как долго вы строили портал с той стороны? - поинтересовалась так же все понявшая златовласка.

- Эмм, мы его вообще не успели построить, - замялась сбитая с радостных мыслей Цири. Она-то хотела пообщаться, похвастаться, возможно, пригласить к себе в гости. А тут с ходу пришлось оправдываться перед ярко улыбающимися подругами. - То война началась...

- Нильфгаард все же напал? - хором спросили слегка помрачневшие девушки. Не зря они обсуждали этот вариант и к нему готовились. Вот только две талантливейшие зельеварки наверняка считали, что самый ценный груз, который был как раз у них, на войну так и не попал — отсюда и легкая мрачность.

- Да, через год после нашего прибытия, - отмахнулась княжна, не придавая этому особого значения на фоне дальнейших событий. - Мы достаточно легко отбились, а сейчас уже ведем войну на их территории. Даже прямо перед перемещением сюда мы присоединили к Цинтре еще одно княжество.

- Да у тебя, похоже, есть куча историй! - хищно улыбаясь подметила Мерула.

- Начни с той, в которой ты расскажешь сколько времени у вас прошло, - с задорной категоричностью поддержала лучшую подругу Пенни. - А закончишь историей как ты переместилась, если свой портал вы не успели построить!

Девушки попробовали было ухватить Цири за руки и потянуть за собой, как она сообразила, что вроде бы спешит. А еще её немного напрягло, что ни одна из более взрослых подруг не проявляла ни малейшего волнения по поводу произошедшего. Они не спрашивали ни «Какого черта?», ни «Что, черт побери, тут случилось?», а вместо этого хотели выслушать истории их приключений!

- Да что с вами такое? - возмутилась княжна, решив, что уж кому-то это сделать точно нужно. Не дать себя утянуть двум, не делавшим особого упора на физических упражнениях, волшебницам у нее получилось легко.

- А что не так? – слишком преувеличенно удивилась Мерула, даже сделав круглые глаза, что в её исполнении смотрелось максимально неправдоподобно, хоть и комично. – Мы просто хотим поскорее узнать, как вы там жили-поживали и чего вытворяли.

- Но ведь только что разрушился портал! – Цири на всякий случай оглянулась, чтобы удостовериться в своих предположениях. Кольцо портала действительно было повреждено, но балансиры справились, и взрыва не произошло. Поэтому она указала на него рукой и, слегка повышая голос, продолжила возмущаться: - Вам этого мало? Мы могли там остаться навсегда! А вы встречаете меня так, будто я после очередного года в Хогвартсе вернулась!

- А ты хотела больше драмы? – скептически подняв бровь, спросила Пенни.

- Да ничего я не хотела, - сбавив тон, пробормотала княжна, которую подобная встреча выбила из колеи запланированного разговора. Да так, что она даже забыла, что должна была торопиться. – Просто я ожидала немного большего удивления.

- А чего удивляться? – улыбнулась огненноволосая девушка, приобняла её и мягко подтолкнула к выходу. – Мы в вас двоих никогда не сомневались. Да и не успели даже особо удивиться.

- Пойдем лучше присядем за столом, и ты нам всё расскажешь, - предложила златовласка, так же приобнимая и подталкивая растерянную Цири. – А то среди всех этих рун мне немного неуютно беседы вести.

Пришлось княжне последовать за девушками, сперва из портальной комнаты, а потом и в гостиную. Пенни и Мерула же всё это время не умолкали, расспрашивая её о произошедших в другом мире событиях. Причем их интересовало буквально всё, кроме упоминания договора Виктора с Эитне, над которым они лишь посмеялись, не выказав и тени сожаления или обиды. А вот новость о Призе их явно порадовала, хотя и была в этой радости какая-то непонятная нотка.

Лишь когда они уже сидели в уютных мягких креслах, допивая первые бокалы своих напитков, Цири, дошедшая в своем рассказе уже до путешествия на Скеллиге, сообразила, что её будто бы специально от чего-то отвлекают. Она тут же встряхнулась и даже подняла защиту своего разума, хоть и не ощущала никакого воздействия, после чего высказалась:

- Да что с вами не так? Вы даже не спросили меня, как там Виктор поживает! Или почему я именно сейчас вернулась!

На это старшие девушки лишь с понимающими улыбками переглянулись и, будто обговорив что-то (хотя, учитывая сколько и как хорошо они друг друга знают, могли и мыслями обменяться), слово взяла Пенни:

- Ты этого не застала, но до того, как затащить в наш мир тебя, Виктор четыре года странствовал по всему миру и влезал в самые опасные его части, охотясь на самых опасных существ.

- Ты вроде как и книги его читала, и записи памяти видела, - напомнила Мерула, заменяя свой опустевший бокал с «Пина Коладой» (который она пила только в кругу друзей или близких, заменяя более «тёмный» «Лонг-Айленд»). Благодаря побочному эффекту сыворотки они теперь практически не пьянели, но упорно продолжали пить алкогольные коктейли «ради вкуса». Хотя княжна и сама потребляла бы вино и мёд в прежних объемах, если бы в другом мире вокруг неё не находились люди, физически не способные перерабатывать такие объемы яда.

- И возвращался он из этих поездок не так чтобы часто, - спокойно продолжила златовласка, попивая какой-то коктейль под цвет своих волос, наверняка собственного же изобретения. – Так что мы немного привыкли к его стилю жизни. Тем более что он всегда возвращался целым и невредимым. Ну, почти всегда.

- А что до твоего «внезапного» возвращения, - огненноволосая девушка сделала пальцами кавычки в воздухе, временно заставив свой бокал левитировать, - то, как я поняла из объяснений нашего волшебника, ты и должна была вернуться в ту же точку. Чему тут удивляться? Для нас прошло всего секунд десять.

Цири задумчиво отпила свое шампанское, которое пока что заметно превосходило всё, что успел за эти два года буквально наколдовать Виктор. Вроде бы в словах старших подруг был явный смысл. Вот только ей от этого было не легче, ведь она-то успела настроиться на триумфальное возвращение! Пришлось доставать все свои козыри:

- Вообще-то сейчас у нас там образовались враги, с которыми в вашем мире никто не сталкивался… Как вам многотысячелетнее подводное божество с отчетливым сумасшествием и желанием покорить весь мир, переделав всю населяющую его жизнь в послушных уродцев-рабов? А еще у нас очнулась какая-то непонятная тварь размером с «One Canada Square»!

Старшие девушки опять переглянулись, усиливая подозрения в своем мысленном общении, и Мерула с усмешкой ответила:

- Мда уж, вдвоем вы явно способны не только жалких смеркутов да химер находить!

- И это вся реакция? – рассердилась такому легкомыслию обычно сама его практикующая княжна. – У нас там весь мир может погибнуть!

- Если бы ты действительно в это верила, то прибыла бы сюда как минимум встревоженной, - справедливо заметила Пенни, так же не выказывая какого-либо беспокойства. – Ну а раз ты не паникуешь, не требуешь от нас срочно спереть атомную бомбу, чтобы сбросить её на эту тварь, или не тащишь сюда всех своих близких, значит угроза не так уж и велика.

Цири даже замерла от такого ответа, понимая, что он полностью логичен, но опять не оправдывает её ожидания. Не придумав ничего умнее, она лишь пробормотала:

- Но мне и правда надо возвращаться…

- А вот это уже интересный момент! – неожиданно воодушевилась Мерула. – Ты ведь не восстанавливать портал собираешься? Значит, у тебя есть способ перемещения и без него?

- Да, есть! – обрадовалась княжна, наконец-то найдя повод похвастаться перед очень важными для себя людьми. – Я умею перемещаться между мирами без всяких порталов! Оказалось, что у меня есть какой-то там ген, благодаря которому я могу перемещаться не только в пространстве, но даже, вроде бы, и во времени!

- Это круто! – вроде бы искренне порадовалась Пенни, чтобы тут же дополнить странным: – И многое объясняет.

- И облегчает нам нашу задачу, - обратившись к подруге, сообщила огненноволосая девушка.

А вот Цири совершенно перестала что-либо понимать, на секунду, в порядке бреда, даже предположив, что перед ней сидят незнакомцы под оборотным зельем. Если бы оборотное еще и давало все внешние атрибуты личности конкретного человека – вроде жестов, мимики или хотя бы предпочтения в коктейлях. И если про коктейли еще можно узнать, то мимику и жесты даже допплеры не умеют идеально отображать. Их ведь даже без всякой магии люди умудрялись распознавать.

- А ты уже пробовала перемещаться во времени? – продолжила Мерула, пока её собеседница раздумывала, как бы точно удостовериться, что перед ней именно те, к кому она и возвращалась.

- Эмм, нет, - растерянно ответила княжна, осознавшая, что и не задумывалась об этом. Как-то с перемещениями в пространстве она легко свыклась, даже если речь шла про межмировые телепортации. А вот прыжки во времени хоть и интриговали, но и слегка пугали. Но тут её осенило, и она принялась быстро излагать свои мысли: – Вы хотите переместиться во времени до происшествия с порталом и предотвратить его? Или погодите! Есть ведь принцип самосогласованности Новикова! Значит, я уже переместилась в прошлое и предупредила вас?! Вот почему вы так странно на всё реагируете! Но почему тогда вы не пошли в портал первыми? Почему вы остались в этом мире или хотя бы не передали нам часть своей ноши?

Подруги опять переглянулись, в этот раз с изрядной долей изумления, и дружно расхохотались, снова введя Цири в удивленный ступор.

- Похоже, что я не угадала, - растерянно пробормотала она.

- Прости, - вытирая проступившие в уголках глаз слезы от смеха, выдавила из себя Пенни, - мы просто не ожидали такой версии событий!

- Не следует множить сущности без необходимости, - согласилась с ней Мерула и вытащила на свет маленький пузырек с переливающейся внутри него жидкостью цвета расплавленного золота. Княжне, мгновенно узнавшей одно из самых дорогих, редких и могущественных зелий, оставалось лишь изумленно хлопать глазами да раскрывать рот. Она ведь сама не так давно думала о нём! – Феликс Фелицис, зелье удачи – мы обе выпили его за час до перемещения. Видимо, оно и подтолкнуло нас к тому, чтобы мы задержались при перемещении и отправили вас вперед.

- И наверняка оно же подсказало нам, что тебе стоит задержаться у нас, - открыто улыбнулась златовласка, отвечая и на вопрос про поведение. - Но если ты сможешь переместиться и во времени, то можно хоть сейчас отправляться!

- Погодите! - выставив перед собой руки ладонями вперед, потребовала Цири. - Но почему вы не предложили зелье ни мне, ни Виктору?

- Ну, я выпила первой, - ничуть не смущаясь призналась Мерула, - после чего решила дать зелье Пенни, и мы согласились, что вам двоим оно не нужно.

- Но почему?!

- А я откуда знаю? - беззаботно пожала плечами огненноволосая девушка. - Это зелье удачи, а не зелье «дачи ответов на все вопросы жизни»! Тем более что мы ведь не знаем, как бы твоя эта магия или происхождение из иного мира среагировало бы с настолько иррациональным зельем!

- А Виктор, судя по всему, - подхватила её подруга, - еще в детстве упал в котел с Феликс Фелицис, так что даже сам пару раз говорил, что не думает, будто оно на него подействует. Особенно если учесть, как у него вышло с анимагической формой...

- Ясно, - склонила голову княжна, признавая разумность аргументов. Во всяком случае, слова «зелье удачи» и вправду объясняли многое. Так что дальнейшее разбирательство она решила отложить до тех пор, пока они не будут хотя бы в равных составах. - А почему нам... Вернее, сколько нам нужно ждать? - Она поправилась, вспомнив, что зелье, судя по отзывам, и вправду дает лишь ощущения правильности, а не ответы на вопросы.

- По ощущениям, - начала было Мерула, но остановилась, переглянулась с подругой, и они хором ответили: - Полчаса.

- Это у вас такие последствия совместного употребления зелья? - вернув себе игривый настрой, спросила Цири.

- Хм, возможно! - хором ответили подруги, дружно рассмеявшись.

- Ну, тогда можем выдвигаться? - уточнила единственная тут путешественница между мирами.

- А Спарк? - спросила Пенни. - Мы её с собой возьмем, или она за хозяйкой и в другой мир сможет прыгнуть сама?

- Понятия не имею и не желаю проверять! – твердо ответила Мерула, и на её плече из огненной вспышки, не подпалив ни волоска, тут же возникла прекрасная птица.

«Хм! Я только сейчас заметила, что огненного цвета волосы Мерулы практически совпадают по тону с реально пылающими перьями её феникса!» - отметила для себя княжна, представляя, какой фурор сможет произвести эта птичка, да и её хозяйка. Всё же на портрете она, несмотря на всё мастерство и старания Виктора, была лишь подобием себя настоящей.

- Тогда вперед, ко мне в гости! – торжественно объявила Цири, решив не тянуть больше время и открывать портал прямо сейчас и прямо в гостиной. Единственное, что она добавила в свою визуализацию места пребывания, так это смещение во времени, как делал Виктор при отправке их в другой мир с десятисекундными интервалами.

Пенни и Мерула за это время зачем-то (возможно, чтобы хозяин бункера не возмущался по возвращении) уничтожили остатки своих напитков вместе с бокалами и, встав по бокам, с одинаковым выражением восхищения на лицах разглядывали закручивающуюся и переливающуюся изумрудно-серебристую воронку перед собой. Когда портал был готов, княжна раскинула руки и воскликнула:

- Чтобы больше никаких сюрпризов, идем втроем!

Её тут же схватили за руки и, ни секунды не колеблясь, буквально затащили в портал.

Глава 45. И снова новый мир

Едва они вышли из портала, яркий свет майского, как привычно уже измеряла Цири, или биркенского, как считали местные, солнца на мгновение ослепил их. После мягкого, нежного освещения в бункере небесное светило буквально ослепляло. Да и контраст запахов был не менее силен: только сейчас княжна поняла, как ей нравились запахи в бункере — тёплые нотки старого дуба и вишни, которыми явно увлекся Виктор при отделке помещений, дополнялись чуть сладковатым, бархатистым запахом кожи от кресел и диванчиков.

Да и два года уже не ощущаемый запах самого хозяина подземной крепости, не успевший развеяться за секунды их отсутствия — удивительное сочетание чего-то свежего, при этом слегка пряного и цветочного. Этот аромат не был навязчив, но ощущался — как отражение силы, надежности и безупречного вкуса. И оказалось, что Цири, сама того не осознавая, сильно по нему скучала.

Вот только в новом мире волшебник полностью сменил свой запах, ставший менее глубоким и более освежающим. Возможно, это было следствием неизменно поднятой на максимум защиты, которая вполне могла менять даже состав воздуха вокруг, в рамках защиты от ядов. Все же только у себя дома он мог позволить себе пахнуть по-настоящему. И это было немножечко грустно.

— Это Цинтра? — первой спросила стоявшая по правую руку от Цири Пенни. — Что-то тут ярковато для описанной тобой местности.

— Да и запах такой приторный, — будто бы скривилась Мерула, на плече которой уже не было никакой птицы, огляделась и весело воскликнула: — А, ну да! Какой еще запах я хотела ощутить посреди грушевого сада?

— Нет, это не Цинтра, — поспешно ответила вынырнувшая из своих мыслей княжна. — Вернее, теперь уже Цинтра, но не центральное королевство.

— Эмм, чего? — опять хором удивились подруги.

— Ну, мы с Виктором за прошедшие два года помогли присоединить к Цинтре еще пять королевств поменьше, — будто оправдываясь, пояснила княжна. — А на этой неделе мы присоединили одно княжество, размером с небольшое королевство, в котором и находимся. Так что, приветствую вас в славном своим вином Туссенте!

— И это всё, чем он славен? — скептически приподняла бровь Мерула.

— Угу, обычно называют минимум две вещи, представляя, чем кто славен, — согласилась с ней Пенни, в глазах которой уже заплясали веселые искорки.

— Не знаю я, чем он славен! — беззлобно огрызнулась Цири, отчего её старшие подруги явно едва сдержали смех. — Земля тут плодородная, климат мягкий, рыцари тупые, женщины доступные и вина хоть упейся! Туссент! — Воскликнула она, широко раскинув руки.

Тут уже две англичанки не выдержали и откровенно расхохотались. Правда, княжне тоже было нелегко сдержаться и не присоединиться к ним, так что она ограничилась лишь посмеиванием, безуспешно пряча улыбку.

— Я считаю, что им это надо писать в туристических буклетах! — едва отсмеявшись, выдала Пенни.

— Ага, лучший рекламный слоган в истории! — одобрила все еще смеющаяся Мерула. — От туристов отбоя не будет!

— Ну, в этом мире туристы все еще путешествуют с оружием и в составе больших экскурсионных команд, — усмехнувшись, Цири включилась в обмен шутками. — А так как мы сами на днях так это княжество и присоединили, то конкурентов нам тут не надо.

— Так вы его завоевали? — с ощутимым одобрением в голосе уточнила огненноволосая девушка. — Только что-то ни дымов на горизонте, ни еще каких-либо признаков войны я не вижу…

— Мы хоть и с армией пришли, но у нас с собой была законная княгиня! — веско подняв палец вверх, сообщила княжна. — Так что все прошло мирно и почти никого не убили. А даже тех убили не в битве, а казнили за преступления всякие.

— А уроки истории наших маглов не прошли для тебя даром, как я посмотрю, — очевидно похвалила её Пенни. — Такими темпами скоро начнете в соседних королевствах правителей свергать да бунты учинять.

— Так мы уже! — хохотнула довольная своим, пусть и не таким большим, как ей бы хотелось, вкладом Цири. — Весь север Нильфгаарда пылает в восстаниях! А мы там свои новые регулярные войска тренируем почти без риска для них. Да и это княжество у чёрных под шумок отобрали.

— Узнаю старую добрую английскую школу! — одобрила Мерула. — Самое вкусное себе забрать, а в остальных местах посадить нужных людей.

— Вообще на присоединении всех этих королевств настаивал Виктор, — призналась княжна, сама по первому делу просто следовавшая за ним. — Никто, кроме нас двоих, и не думал, что удастся всего за год вчетверо увеличить территорию королевства. Зато теперь Цинтра официально самое большое королевство Севера! А скоро будет и самое богатое, и сильное, как и обещал Виктор моей бабушке.

— О! А знаменитая королева Калантэ тоже здесь? — воодушевилась Пенни. — Не терпится с ней познакомиться!

— Нет, она осталась в Цинтре, — с легким сожалением ответила Цири. — Основная версия, что ей не по чину княжества присоединять… Стоп! У тебя ведь с собой есть еще образцы сыворотки?

— До фига! — охотно кивнула довольно улыбнувшаяся златовласка. — Как на основе твоей крови, так и образцы послабее.

— А у меня с собой оборудование для изучения и производства, — напомнила её огненноволосая подруга, видимо решившая, что за два года княжна могла и запамятовать про это.

И она была бы не далека от истины. Конечно, Цири могла забыть о чем-то, только целенаправленно стирая свои воспоминания, но вот отложить их в «дальний ящик» и не вспомнить в нужный момент было совершенно обыденным делом. Поэтому они и создавали у себя в памяти систему ссылок, подцеплявших нужные воспоминания по ключевым словам или образам.

Но и система ссылок не была панацеей, ведь её как нечего делать было перегрузить. Например, при виде солнца могла всплыть на поверхность вся известная информация о нем, о растениях, которым оно сильно нужно, о тварях, его боящихся и прочем. В итоге вполне реально было выйти на крыльцо и даже с их весьма «разогнанными» мозгами «зависнуть» на пару секунд. Поэтому ссылки хоть и улучшали работу памяти, но панацеей не были и иногда требовали уточнения.

— А мы тут и собственное производство успели наладить, из местных ресурсов! — похвасталась княжна очевидно удивившимся девушкам. — Конечно, даже близко не те зелья, что вы создали, и уж тем более не сыворотка, но для этого мира вполне серьезные! Хотя тут, как оказалось, с зельями не все так скудно, как я думала. Даже средства для продления жизни есть или улучшающие внешность…

— В общем, всё как обычно, — понимающе усмехнулась Пенни, еще при подготовке к путешествию настаивавшая на том, что если какие зелья и будут приносить доход вне зависимости от обстоятельств, так это косметические и лечебные. Ведь люди болеют чаще, чем воюют, а уж своей внешностью недовольны практически всегда. Особенно если им на их недостатки ловко намекнуть. А все три вышедшие из портала девушки одним своим видом буквально в лоб говорили, что лицезреть подобную красоту для окружающих есть высшая честь и удача.

— Ладно, всё это потом! — решительно отмахнулась Цири, поняв, что без шлема её начинает немного припекать, хоть они и стояли в тенечке. — Сейчас же я приглашаю вас на праздник в честь возвращения домой законной княгини Сильвии-Анны, её восшествии на престол и вхождения княжества в состав королевства Цинтра!

— Можно было и без подобного пафоса пригласить на пирушку, — посмеиваясь, прокомментировала её слова Мерула.

— А ты когда-нибудь была на настоящей средневековой пирушке? — не разделила её скепсиса Пенни. — Лично я в ожидании, предвкушении и всё такое!

— Ладно, согласна, — воздев лицо кверху, простонала огненноволосая девушка, — это действительно круто звучит!

— Только сперва вам стоит кое с кем познакомиться, — взяв старших подруг за руки, княжна прыгнула ровно в ту комнату, из которой недавно перемещалась в виноградник. — Знаменитая поэтесса, певица и моя близкая подруга Эсси Давен! Эмм, ты меня всё это время тут ждала? — Удивленно спросила она, сбившись с игривого настроя и уставившись на скромно сидевшую на стуле и перебиравшую струны лютни девушку. Та в ответ лишь изумленно переводила свой взгляд с одной гостьи на другую.

— Угу, очень близкая подруга, — преувеличенно томным голосом сообщила Мерула.

— Эй! Не надо читать её мысли! — обеспокоенно предупредила старшую подругу Цири, мгновенно догадавшись, откуда она могла всё понять.

— Прости, я по привычке, — ничуть не извиняющимся голосом ответила огненноволосая девушка. — Но и без чтения мыслей легко догадаться…

— Угу, одних взглядов и поз хватает, — согласилась с ней Пенни. — А я, честно говоря, надеялась, что вы с Виктором сойдетесь.

— Надеялась? — ошарашенно переспросила княжна, которая хоть и не думала, что её влюбленность долго будет оставаться тайной, но не предполагала, что «очень близкие подруги» Виктора будут на подобное «надеяться».

— Да ты ведь в него еще на четвертом курсе втрескалась! — весело объявила совершенно выбитой из колеи девушке Мерула. — Думаешь, стали бы мы так усердно помогать тебе учиться петь, танцевать и прочему, если бы ты все это готовила для какого-то школьника? Там и старшекурсникам хватило бы одного взгляда.

— Эмм, но вы ведь тогда были с ним вместе, — растерянно произнесла Цири.

— Мы с ним в первую очередь лучшие друзья, — провела границу, которую, по мнению княжны, они постоянно пересекали, Пенни. — Да, нам всегда было очень хорошо вместе, но всё время чего-то не хватало, чтобы это переросло во что-то большее.

— А у вас это точно есть! — поддержала её подруга. — Вот мы и удивлены, что вы не вместе.

— Ну, вообще-то… — озорно ухмыльнулась принцесса.

Старшие девушки замерли на мгновение, обменялись взглядами и заливисто рассмеялись.

— Боже мой! Это что, результат нашего воспитания? — с трудом выдавила Мерула, давясь смехом.

— Испортили девочку, — согласилась с ней вытирающая слезы златовласка.

— Ну не знаю, на мой взгляд, получилось отлично, — приняв гордый вид, Цири вынесла свой вердикт. Тут она обратила внимание на то, что Эсси все это время сидела и лишь все шире распахивала свои глаза, не произнося ни звука. — Это Пенни и Мерула, они решили погостить у нас. — Сообщила княжна, поочередно указав на обеих подруг.

К её радости, во взгляде поэтессы появилось хоть какое-то понимание. Хотя это было странно — она ведь знала, куда Цири отправляется. Но очередная странность легко разрешилась, когда Эсси заговорила:

— Пенни, Мерула, — по очереди кивнув гостьям, она обратилась к путешественнице между мирами на всеобщем: — А на каком языке вы все это время говорили?

— Упс, кажется, у нас тут небольшая проблемка, — Пенни озвучила очевидное.

— Полагаю, что это проблема нашего единственного кандидата в переводчики, — усмехнулась огненноволосая девушка. — Если, конечно, она не научилась за эти два года передавать информацию в голову реципиенту. И, судя по её милому недоуменному взгляду, этому она не научилась.

— Ага, — поддержала её веселье златовласка, — она была слишком занята утешая, как она полагала, нашего парня!

Обе девушки, похоже никак не переживающие по поводу сложившейся ситуации, дружно расхохотались, совершенно игнорируя недоуменные взгляды присутствующих.

— А вас не напрягает, что вы не будете понимать, о чем вам говорят окружающие? — удивилась княжна, не понимавшая этого беззаботного веселья. Конечно, это только до возвращения Виктора, но её бы напрягла ситуация невозможности контактов в чужой среде.

В ответ ей Мерула лишь постучала указательным пальцем по своему виску и весело ответила:

— А чтение мыслей нам на что? Образы не зависят от языка их создающего!

Цири чуть было по лбу себя не стукнула, совершенно забыв о такой возможности. А еще ей очень сильно захотелось и самой попробовать этот чертов «Феликс Фелицис»! Похоже, что с ним жить действительно становится легче и веселее!

— А свои мысли вы как будете до других доносить? — уверенная, что и на это у них ответ найдется, из чистого любопытства поинтересовалась княжна.

Вместо ответа Пенни взмахнула рукой и перед ней возникли три фигурки, одна из которых сидела за столом, а две другие накладывали ей что-то на тарелку и наполняли кубок.

— Полагаю, что на ближайшее время нам этого хватит, — сообщила она.

— Прости, что мы все время говорим на английском, — повернувшись к Эсси, на всеобщем извинилась Цири. — Просто они, что логично, не понимают наши языки, а я не умею мгновенно им обучать, как Виктор. Кстати, он возвращался?

— Да, был тут буквально перед вами, — закивала поэтесса, будто обрадовавшись тому, что она теперь тоже участвует в беседе. — Сказал, что вернется часа через два-три.

— Значит, он еще не закончил переговоры? — сделала вывод немного озадаченная княжна. — Тогда зачем возвращался? Он что-то передавал?

— Нет, — замотала головой Эсси, будто доказывая свою честность. — Только сообщил, что слетает куда-то, скинет артефакт, пообщается с водяными и через два-три часа вернется.

«Скинет артефакт? — Цири услышала главное. — Это ведь наверняка бомба! Значит, они решили, что пора? Черт! И ведь он точно поднял всю свою защиту, так что я даже не ощущаю его присутствия! Теперь, пока он не вернется, даже не спросить, что, как и, главное, где происходит!»

— А он не просил случаем ничего мне не рассказывать или задержать? — зная характер своего партнера и его отношение к себе, предположила княжна.

— Только задержать, — легко ответила улыбнувшаяся поэтесса. — И я решила, что откровенность и честность лучше всего помогут мне выполнить это поручение!

— Здравое рассуждение, — согласилась княжна. — Да и я все равно не знаю, где его искать. Может, тогда двинемся праздновать?

— А как мы представим наших гостий? — задала не праздный вопрос Эсси.

Цири даже задумалась, прикидывая, как объяснить внезапное появление незнакомых чародеек, да еще и в весьма примечательных костюмах, явно схожих с её боевой броней по происхождению.

Благо, ответ подсказала Мерула, зародив у княжны на секунду подозрение в способности читать даже её мысли:

— Думаю, что нас можно представить просто как волшебниц из далекой страны, на ваш выбор. А мы пока переоденемся во что-то более подходящее для праздника, чем боевая броня.

— Надо только подобрать что-то достаточно закрытое, — согласившись с подругой, принялась рассуждать Пенни. — Тут все же позднее средневековье, и большинство наших нарядов точно не подойдут.

— А вы много нарядов набрали? — заинтересовалась Цири, которая при «переезде» забирала просто всё, что подходило ей по размеру. Но и гардероб у неё был куда скромнее, чем у двух взрослых волшебниц. — И какой бы период тут ни был, вы, чародейки, — отдельный слой общества. Поверьте, если вы наденете хоть какое-то платье, у вас уже не выйдет шокировать местную публику! Тем более, если мы будем придерживаться версии о далекой знойной стране, благо загар у вас позволяет это…

— Может, в другой ситуации это и было бы весело, — усмехнулась огненноволосая девушка, без стеснения принимаясь разоблачаться, — но сегодня нам предстоит читать много чужих мыслей, а я предполагаю, что они у мужиков за века не меняются.

— Наденем что-нибудь из того, что мы приберегали для праздников в магическом мире, — предложила снявшая броню и оставшаяся в одном обтягивающем спортивном комбинезоне златовласка. — Например, можно выбрать те платья, что мы собирались надеть на свадьбу Кьяры. Полагаю, что в ближайшее время они нам не понадобятся.

— Но ведь у неё свадьба должна была быть осенью, — княжна с трудом нашла это воспоминание из прошлой жизни, которое только чудом избежало уничтожения как абсолютно ненужное. — И зачем вам платья для этого события, если мы больше года планировали переместиться в этот мир?

— Во-первых, — Мерула в этот момент как раз снимала с себя комбинезон и, прервавшись на середине, принялась с голым торсом загибать пальцы, чем изрядно смутила отведшую взгляд поэтессу, — к заранее известным событиям лучше быть готовой заранее, чтобы не бегать и не хватать все подряд в последний момент. Во-вторых, никогда не знаешь, что может случиться — перенос свадьбы, неисправность портала или возвращение инопланетянами Элвиса Пресли.

— И в-третьих, — перебила её уже успевшая рыбкой впрыгнуть в потрясающее небесного цвета с золотыми вкраплениями платье Пенни, — девушке не нужен повод, чтобы порадовать себя!

— Ну как мы смотримся? — с усмешкой спросила девушка с огненными волосами. Она так же быстро, не скрывая использование магии для этого, надела пурпурное платье с открытыми плечами и сейчас дополняла его платиновыми серьгами с аметистами.

— Как всегда потрясающе! — признала Цири, припоминая, кто ей самой создавал нынешний образ с акцентом на серебристом и зеленом цветах. Или, вернее, изумрудном. А ведь тогда еще ни одна из девушек не знала, какого цвета её магия! — Пожалуй, пора и мне переодеться.

— Могла бы уже это сделать, — изображая ворчание, заметила златовласка, — а не на нас пялиться.

— Хорошо еще, что мы её мысли не читаем! — рассмеялась Мерула, поддержанная подругой. Хотя вот в этот раз ни о чем таком княжна и не думала.

Переодевшись в свой наряд и параллельно отметив, что пора бы и самой заняться расширением гардероба (все же не пристало наследнице богатого королевства раз за разом надевать почти одинаковые платья), Цири переместила их всех поближе к главной зале, где и шло празднество.

Их появление не прошло незамеченным, причем не только из-за самой княжны. Все же даже далекие от моды люди могли заметить инородность нарядов двух неизвестных, но очевидных чародеек. Как бы люди ни стремились расширить рамки моды или стандартов, но, если бы европейская женщина девятнадцатого века из мира Виктора надела аозай, это все бы заметили.

— Ваши сиятельства, — перейдя на всеобщий, Цири первой обратилась к княгиням, — позвольте представить вам моих подруг — чародеек Мерулу Снайд и Пенни Хейвуд. Они обе прибыли из далекого островного королевства Британия и не знают наших языков, так что до прибытия князя Виктора я буду выступать в роли их переводчика.

— А что изменится с прибытием князя? — заинтересовалась Сильвия-Анна, пока слуги организовывали два новых посадочных места за столом.

Вообще после того, как она официально, хоть и совместно с сестрой, заняла причитающийся ей трон, бывшая воительница стала куда более раскованной в общении с теоретически равной ей княжной. Что последнюю лишь радовало, потому что у них нашлось множество тем для обсуждения — от холодного оружия до жизни на чужбине. Конечно, условия взросления у обеих были разные, но это лишь увеличивало их взаимный интерес. Да и было у них кое-что общее — человек, который изменил их судьбы.

— Он обучит их нашим языкам, — занявшая свое место Цири легким взмахом руки показала, насколько это незначительный момент. — Пока же я взяла на себя смелость пригласить их на ваш праздник, дабы они тоже смогли поднять бокалы в вашу честь и за ваше благополучие.

— Он сделает это с помощью магии, — пояснила удивленным кузинам сидевшая с ними во главе стола Фрингилья Виго. — Я, работая с князем Виктором, пару раз видела, как он это делает — работы действительно на пару секунд.

— Потрясающе! — воскликнула очевидно впечатленная Анна-Генриетта. — Конечно, мы с радостью примем их за нашим столом! А когда вы успели подружиться?

Вопрос прозвучал достаточно неожиданно — княжна как-то не подумала, что за два года после своего возвращения вряд ли успела бы завести друзей на каких-то никому не известных островах. Все знали острова Скеллиге, но не Британии.

— Её высочество много путешествует и легко заводит друзей, — пришла на помощь подруге Эсси.

— Да не ломайте вы комедию, — закатив глаза, потребовала Мерула, успевшая сесть рядом с поэтессой. — Вот эта вот брюнетка уже почувствовала запах нашей магии и поняла, что мы из другого мира. — Она ни на кого не указывала, но Цири поняла, что речь идет не о Сильване, а о единственной местной чародейке за главным столом — Фрингилье.

— Она работает с нами, так что может и помолчать о своих открытиях, — так же на английском сообщила княжна, понимая, что окружающие внимательно вслушиваются в их разговор, будто это сможет помочь им хоть что-то понять. — И чего ты так спешишь с обнародованием подобной информации?

— Может, потому что все чувствительные к магии люди и так прекрасно чувствуют, что мы слишком уж сильно отличаемся? — предположила Пенни. — Так что лучше самим признать это, а не вызывать лишние подозрения.

— Ну, как хотите, — пожала плечами Цири и, перейдя на всеобщий, обратилась к ожидавшим ответа княгиням: — Мы успели подружиться, когда я гостила в их мире. Тогда они меня очень хорошо приняли, помогали осваиваться и многому научили. А теперь решили проведать меня дома.

В зале, где каждый слушатель ловил каждое её слово, пробежала волна взволнованных перешептываний. Основными темами для обсуждений были: «У нас что, новое переселение происходит?» и «А разве перемещаться туда-сюда по мирам — это нормально?». Но княжну это мало тревожило. Куда интереснее ей были реакции людей, сидящих за главным столом. И вот они скорее радовали.

Анна-Генриетта, которая вроде бы была не сильно старше Цири, во все глаза разглядывала необычные платья, прически и украшения гостий. Взгляд её старшей сестры, которая была все же помладше новых иномировых путешественников, был куда спокойнее, с тщательно скрываемым интересом. А вот их кузина вовсю разглядывала именно магические следы волшебниц, причем вид у нее был как у палеонтолога, обнаружившего под курицей яйцо компсогната. Возможно, она рассчитывала, что с волшебницами без громких титулов и идущих с ними обязанностей ей удастся поработать плотнее.

— В своем мире они вместе с князем Виктором занимались изучением и структуризацией алхимических свойств различных элементов, — княжна решила, что подруги сами виноваты, что вознамерились раскрыться — пускай сами и отдуваются, хотя бы перед Фрингильей. — И я подумала, что успехи цинтрийских чародеев в этой области будут им небезынтересны.

— Как я понимаю, в их мире искусство изготовления зелий шагнуло весьма далеко, — аккуратно начала туссентская чародейка, прекрасно знавшая из рассказов Цири, что зельеварение там шагнуло не дальше, а в сторону, развиваясь по немного иным принципам. — Так что мне было бы приятно узнать что-то новое и поделиться нашими открытиями.

Едва она произнесла это, как в голове княжны созрел план. Легкомысленный и ребяческий, но оттого лишь казавшийся ей гениальным. Она склонилась в сторону Пенни и с заговорщицким выражением лица спросила на английском:

— Пенни, дорогая, не поделишься ли ты со мной небольшим флакончиком «оборотного»?

— На пятнадцать минут хватит? — златовласка мгновенно сообразила, что задумала Цири.

— Вполне, — решив, что для шутки этого будет достаточно, ответила княжна и приняла из рук Пенни крохотный пузырёк. После этого она повернулась к с любопытством следившим за ней княгиням и перешла на всеобщий: — Теперь мне требуется любознательный доброволец и один волосок. Само зелье абсолютно безвредно, но эффект может изрядно повеселить собравшихся. Боюсь, что на мне зелье может и не сработать.

— Какие-нибудь дополнительные требования к волоску есть? — опередив всех, задала правильный вопрос Фрингилья.

— Главное, чтобы человеческий, — ответила немного задумавшаяся Цири. Все же она не пробовала превращаться в мужчину, так что не знала, что может при этом произойти. Но никто ни разу не предупреждал её о последствиях, так что она решила, что это безопасно.

— Тогда я доброволец! — первой, с энтузиазмом, вызвалась Анна-Генриетта.

— Это точно безопасно? — обеспокоилась её старшая сестра.

— Абсолютно! — заверила её княжна, которой в голову пришел план еще лучше: — Но если сомневаешься, можешь тоже попробовать. Тогда мне понадобится волос от каждой из вас… Обещаю, будет весело!

— Давай, соглашайся! — подтолкнула локотком заколебавшуюся Сильвию-Анну её младшая сестра. — Будет весело! Да и как-то вредить нам у принцессы нет никаких поводов.

От подобной откровенности половина собравшихся тут же закашлялась, а Цири подумала, что, похоже, теперь знает, кто в детстве был главным по каверзам из сестер.

— Может быть, сперва попробовать на ком-то не облеченном властью? — выступил голосом разума молчавший всё это время Детлафф. Самое интересное, что переживали, похоже, одни лишь мужчины и Сильвана, пока прекрасная часть стола целиком светилась от предвкушения. Хотя, возможно, переживали они как раз потому, что представляли, кому придется отдуваться, в случае если зелье выдаст неожиданный результат.

Однако странным образом именно его разумные в общем-то слова, похоже, и подтолкнули Сильвию-Анну взять второй флакон, куда Пенни уже опустила волос её сестры.

— Ммм, вкусно пахнет, — понюхав горлышко пузырька с золотистой жидкостью, сообщила она. — Какой-то сладковато-цветочный аромат с винными нотками.

— Странно, — проделав те же действия с жидкостью красноватого цвета, произнесла озадаченная Анна-Генриетта, — мое зелье пахнет костром, жареным мясом и… грушей?

— Вкус готового зелья меняется в зависимости от характера и склонностей хозяина волоса, — просветила всех княжна, сама не будучи в точности уверенной в правильности данного описания. — Если говорить просто, то у хороших людей он приобретает приятный вкус, а у плохих отвратительный.

— Так я получается на вкус как цветочек? — с явным недовольством спросила Аннариетта. — Мне как-то больше нравится жареное мясо с грушей!

— А мне наоборот, — добродушно улыбнулась её сестра, — цветов немного не хватало.

— Пейте уже! — проворчала Фрингилья, глядя на то, как все вокруг умиляются от слов княгинь.

Сестры кивнули и одновременно опрокинули флакончики.

— И на какой эффект мы рассчитываем? — через пару секунд запоздало спросил все еще заметно нервничающий Детлафф.

— Вот на этот, — Цири указала на постепенно темнеющие волосы Анны-Генриетты и светлеющие её сестры. Из-за того, что обе они были фантастически похожи, черты лица практически не поменялись. Зато изменились размеры. Сильвана была и выше, и куда крепче своей младшей, так что вскоре все отчетливо услышали треск роскошного платья, распираемого мышцами постоянно тренирующегося бойца. — Ой, прошу прощения, не предусмотрела! — Воскликнула княжна, экстренно увеличивая наряд Анариетты, чтобы та в нем банально не задохнулась.

— Надо было выбрать менее похожих людей, — посоветовала на английском Мерула, — тогда было бы смешнее. А еще лучше поменять им пол. Ощущения незабываемые!

— Ты так делала? — заинтересовалась Цири, пока две княгини с шутками-прибаутками чуть ли не ощупывали свои новые тела и лица.

— Мы обе делали, — неожиданно высказалась Пенни с очень странной улыбкой, — по очереди.

— Э-м-м, зачем? — осторожно спросила княжна, ощущая, что она немного боится ответа.

— Иногда хочется попробовать новое, поэкспериментировать, — с романтическим придыханием ответила златовласка.

— Да и Виктор так долго отсутствовал, а нам было так одиноко! — едва удерживая умилительно-возвышенное выражение лица, поддержала подругу девушка с огненными волосами.

— Чего?! — воскликнула Цири, ожидавшая чего угодно, но не использования оборотного в таком ключе. — Вы серьезно друг друга…

Договорить она не успела, хоть и обратила на себя внимание всего зала. Ведь прервало её, как говорили в том дурацком фильме, «возмущение в силе». Буквально, как говорил тот старичок, она почувствовала вопли сотен тысяч единомоментно гибнущих душ. И ощущение это было ужасно.

Глянув на других, княжна поняла, что не она одна почувствовала это — Пенни, Мерула, Фрингилья и другие обладатели магического дара, все скривились, будто их неожиданно пронзил аппендицит в запущенной форме.

— Что случилось? — заметив неладное, спросила Сильвия-Анна.

Ответить ей никто не успел, потому что прямо над столами вспыхнуло пламя и явилась Спарк, яростно крича. Крик волшебной птицы был полон боли и, почему-то, радости. Цири никогда не смогла бы объяснить, как она это почувствовала, но была уверена — феникс одновременно и горюет, и празднует.

Спарк кричала всего пару секунд, исчезнув в очередной вспышке пламени, оставив ошеломленный зал в полном молчании. Вот только заговорить никто не успел, потому что очередная, куда большая вспышка заставила всех прикрыть лица от жара. Ровно между столами, где еще час назад выступали различные артисты, будто бы открылась дверь прямо в самое глубокое и жаркое пекло.

Закрывшие глаза рукавами люди не видели того, что успела заметить Цири: прямо из бушующего пламени, вся объятая им и пылающая, сломанной куклой вывалилась фигурка человека.

Глава 46. Горящий человек

Цири вместе со всеми пару секунд в ужасе разглядывала пылавшего на полу человека, но все же первая сорвалась ему на помощь. Однако помощь, похоже, ему и не требовалась, потому что он начал вставать сам. И будто бы даже делал это вполне уверенно. Пламя на нем при этом будто бы затухало, оставляя после себя лишь обожжённую дочерна плоть и почему-то волосы.

Княжна аппарировала прямо из-за стола поближе к фигуре, постепенно, одновременно с опаданием пламени, понимая, что она уже не раз видела этого мужчину голым. Вот только никогда еще он не выглядел таким жутким, будто прошедшим через этот их Ад, но вернувшимся живым!

Виктор, а в этом сомнений у неё не оставалось, тем временем встал в полный рост. И вдруг пламя будто всосалось в него! Но, похоже, только для того, чтобы в следующее же мгновение полыхнуть еще жарче прямо за его спиной! Однако теперь оно совсем не обжигало! Более того, взметающиеся чуть ли не до высоченного потолка языки пламени складывались в четко видимые крылья!

Только это были совсем не те крылья, что видели люди этого мира. И даже не те, что увидела она в первые мгновения своего возвращения — когда падающие с небес молнии превратили их в сверкающие опахала. Сейчас перед всем замершим в полном шоке залом предстала картина огненных клинков, складывающихся в замысловатый рисунок птицы. И лишь трое присутствующих могли бы с трудом узнать в этом рисунке максимально сложную, больше художественную, чем рабочую, версию руны «феникс».

Завороженно разглядывающая открывшуюся перед ней картину Цири даже вздрогнула, когда бушевавшее пламя внезапно исчезло. Остался лишь уже уверенно стоящий на своих ногах мужчина. Он открыл глаза, казавшиеся невероятно яркими на фоне абсолютно черной кожи, неожиданно ухмыльнулся, дополнив облик еще и ослепительно белыми зубами, и весело сказал:

— Похоже, что я прибыл как раз вовремя! У нас долгожданные гости!

— А? Что? — растерялась княжна, совсем не ожидавшая именно таких слов от человека в подобном виде. Так что она просто пробормотала: — Да, я взяла с собой Пенни и Мерулу.

— И должен признать, сделала ты это весьма кстати! — указав в одобрительном жесте на неё пальцем, продолжил веселиться обгоревший человек. — Черт его знает, как бы всё повернулось, если бы не Спарк!

— Спарк? — удивилась из-за спины Цири тут же аппарировавшая к ним Мерула. — А что случилось? Я вроде бы её чувствую…

Не дожидаясь его ответа, огненная птица телепортировалась на плечо своей хозяйки и, радостно прокурлыкав, потерлась своей головой об её.

— Всё с ней в порядке! — радостно взмахнул руками волшебник. — Просто она появилась ровно в тот момент, что была нужна, и вытащила меня из полной задницы!

— Да что случилось-то? — вопросила также переместившаяся к ним Пенни. — И, надеюсь, твой этот загар не на всю оставшуюся жизнь теперь?

— Я всё объясню! — махнул на неё рукой улыбающийся мужчина. — А этот, как ты его называешь, «загар», легко убирается обычной магией…

Показывая, насколько это пустяковое дело, он еще раз махнул рукой и полностью удалил со всего своего тела и волос малейшие остатки копоти или сажи. Вот только его набедренная повязка, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся последними остатками практически неуязвимой боевой брони, не выдержала подобных издевательств и просто рассыпалась. Естественно, явив всем окружающим всё, что она до этого скрывала.

Из-за спины княжны раздалось удивленное присвистывание, но, когда она удивленно повернулась, улыбки на лицах трех незамужних женщин за главным столом говорили, что это могла быть любая из них. Так что она слегка смутилась и обратилась уже к Виктору:

— Ты бы переоделся, а то общество тут немного патриархальное.

— Было бы во что, — развел руками мужчина, но, видимо, сообразив, что этим жестом будто бы призывает всех полюбоваться, спешно трансмогрифицировал себе что-то похожее на свободные шорты до колен. — Простите, пока только так.

— Что значит «было бы во что»? — забеспокоилась Цири. — У тебя ведь еще вторая броня есть! Парадная.

— Кстати, было бы интересно узнать, — добавила привычно усмехающаяся Мерула, — что смогло подобное вытворить с первой.

— Всего лишь взрыв, способный уничтожить половину жизни на планете, — улыбнулся волшебник, чем сбил усмешку у подруги. — Я, честно говоря, даже не представляю, как от неё вообще что-то осталось.

— Видимо, самое ценное прикрывал с утроенным старанием, — нервно хихикнула Пенни, по своему обычаю начиная шутить при волнении.

— Эй! Мою броню делал Одноглазый! — притворно возмутился мужчина. — Что там наиболее, а что наименее ценно, решал тоже он!

— Ты тему-то не меняй! — одернула его княжна, начиная потихоньку закипать от подобной легкомысленности. А она-то сперва хотела его приобнять, приголубить, весельчака этого доморощенного. — Где вторая броня?

— Не знаю, почему тебе это так важно, — вздохнув, с тщательно транслируемой усталостью ответил Виктор, — ведь размерчик все равно не твой, но отвечу: скорее всего, она сгорела вместе с сумкой. Во всяком случае, когда Спарк меня вытащила, пояса у меня при себе не было. А снять его без моего согласия практически невозможно. Да и снимать-то там некому было — в том пламени только феникс смог бы выжить.

Цири только хотела отметить одну нестыковочку, как её опередила со своим возгласом Мерула:

— Больше тонны золотом тоже уничтожены?!

— Да я давно уже весь груз выложил, — отмахнулся, как оказалось, все же способный на предусмотрительность волшебник. — Там от силы пара сотен золотых монет была, для экстренных нужд.

— Эм, а это сколько в весе? — заинтересовалась Пенни.

Княжна почувствовала, что еще немного, и у нее начнет дергаться глаз. Она просто не понимала, как они могут обсуждать какое-то золото, когда речь идет о выжившем в рукотворном аду человеке. Решив, что не стоит сейчас показывать свой гнев, она просто взмахнула рукой и наложила молчание на всех троих, вызвав удивление у златовласки и похожие усмешки у остальных. После чего, стараясь оставаться спокойной, медленно спросила:

— Ты сказал, что в огне мог выжить только феникс, — Виктор на это лишь с удовлетворенным видом кивнул. — Так как тогда в нем выжил ты? И что это за представление с огненными крыльями?

Волшебник молча указал на свой рот и после снятия заклятия и разрешающего кивка принялся так же медленно отвечать:

— Я понятия не имею, о каких крыльях вы говорите. Возможно, это последствия уничтожения моих амулетов, — в доказательство своих слов он продемонстрировал пустые запястья, с которых до этого никогда не снимал браслетов с сотнями рунных кубиков, ромбиков и треугольничков. — А как я выжил, я сам не знаю, потому что полноценно очнулся уже тут. У меня, конечно, было еще какое-то видение заснеженного городка, но я не уверен, что это не был просто бред.

— Но ты горел! — самостоятельно сняв немоту, выпалила Пенни. — А сейчас на тебе ни следа!

— Ну, я бессмертный, — неуверенно протянул Виктор, — так что мог, наверное, и регенерировать… Правда, есть у меня и еще одна мысль… Просто в рамках бреда…

Узнать, что у него там за мысль, в этот раз не удалось, потому что за спиной раздалось вежливое покашливание. Обернувшись, Цири встретилась с укоризненным взглядом улыбающейся Фрингильи, которая прямо сказала:

— Мы, конечно, очень рады возвращению князя Виктора, но нельзя ли и нам дать понять, о чем идет речь? Ведь что-то мне подсказывает, что его необычное появление напрямую связано с недавними тревожными явлениями.

Княжна лишь растерянно кивнула, понимая, что опять неосознанно перешла на другой язык, даже этого не заметив.

— Черт! Мы все это время говорили на английском! — повернувшись к иномировым гостям, сообщила она.

— Ну так мы местных языков и не знаем, — напомнила Мерула. — Могли бы поговорить на французском. Он наверняка тут за язык каких-нибудь водяных бы сошел.

— Главное не говорить на немецком, — весело поддержала её златовласка, — а то подумают еще, что мы дьявола призываем!

— Дело не в этом! — сердито бросила Цири. — Я опять даже не заметила, как перешла на другой язык!

— Полагаю, что сказываются последствия способа получения этих языков, — сообщил ей волшебник, сам ни одного местного языка не учивший нормальным образом. — Огорчу тебя еще больше — ты пользуешься моим словарным запасом, а я тем, что взял у других. Скажи еще спасибо, что я свои знания брал не у бандитов по подворотням. Хотя словарный запас Геральта все же пришлось немного подчистить. Жизнь этого старикашку неплохо так помотала.

Говоря это, Виктор подошел к Пенни и Меруле, коснулся их голов, и у обеих на пару секунд будто бы засветились глаза. Княжна впервые увидела этот способ передачи знаний со стороны, так что ей было интересно, как всё происходит. Но свечение быстро исчезло, оставив её слегка разочарованной. Хотя ментальные техники никогда и не отличались спецэффектами, скорее предполагая скрытность.

— Ну вот! — объявил уже на всеобщем языке волшебник, обращаясь ко всем сразу, но в первую очередь к главному столу. — Теперь мы можем и поговорить! Мои подруги теперь знают местные языки.

— Какой удобный способ обучения, — одобрительно хмыкнула Сильвия-Анна. — А главное — быстрый. Тогда присоединяйтесь к нам за столом, князь. Полагаю, всем присутствующим не терпится услышать ваш рассказ.

— И не беспокойтесь о своем одеянии, — веселым голоском дополнила её младшая сестра. — Уверенна — никто не будет против!

— С удовольствием! — вроде бы искренне ответил Виктор и направился к быстро организованному ему креслу по правую руку от княгинь, рядом с Цири. — Тем более что вся моя прошлая одежда сгорела.

— Это как-то связано с сегодняшним землетрясением? — сразу догадалась Фрингилья.

— Я бы даже сказал — напрямую, — честно ответил волшебник, при этом не смущаясь, левитацией накладывая себе на тарелку неплохую горку еды. — Там проснулась от многотысячелетнего сна огромная тварь. Так что дрожь земли была вызвана её выкапыванием. Ну или его, учитывая, что когда-то это был правитель какого-то древнего наземного народа.

— Древний правитель стал огромным чудищем? — ужаснулась Анна-Генриетта. — А это был человек?

— Понятия не имею, — пожал плечами Виктор, нарезая у себя в тарелке кусочек гуся. — Это было так давно, что ничего уверенно говорить нельзя. Хотя, судя по его внешнему виду, можно было бы предположить, что он мог относиться к расе вранов. Я слышал, что были тут такие существа.

— Они и сейчас не все вымерли, — просветила окружающих Фрингилья, — просто их осталось крайне мало. Да и те, что остались, предпочитают держаться от людей и эльфов подальше, натерпевшись от обеих рас.

— Так ваш внешний вид был связан со сражением с этим чудовищем? — напомнила про главную тему Сильвана. — И, судя по всему, вы победили?

— Я бы не назвал это сражением, — прожевав и проглотив очередной кусочек мяса, ответил недавно горевший волшебник. — Сперва я вообще попал в ловушку. А если быть точным, то буквально в пасть к этому чудищу. Где на собственном опыте убедился в том, что выбраться из неё практически невозможно.

— А если просто прожечь себе путь наружу? — пользуясь новообретенными знаниями, спросила на всеобщем Мерула. — Не думаю, что даже самая огромная пасть справилась бы с, например, «Адским пламенем».

— В том-то и дело, что справилась, — своим ответом Виктор шокировал сразу трех волшебниц, прекрасно знавших о силе и возможностях подобного заклинания. — Она его просто поглотила. А потом и вовсе оказалось, что внутри закрытой пасти чудовища невозможно творить магию.

— Даже тебе? — искренне удивилась княжна, даже забыв осведомиться, что из сил её партнера является секретом. — У тебя ведь прямая подпитка от самой Магии!

— Ну, когда в дело вступают силы божественной мощи, многое меняется, — хмыкнул волшебник, сооружая у себя на вилке подобие канапе из мяса, кусочка хлеба и огурчика. — А Многоликий, кем бы он ни был, силами обладал хоть и специфическими, но колоссальными. Правда, продемонстрировать успел их лишь два раза.

— Многоликий? — переспросила Анна-Генриетта. — Так звали этого монстра?

— Нет, так звали его создателя и хозяина, — Виктор полил свое импровизированное канапе соусом и приготовился съесть его, как только ответит на вопрос. — Вернее, это что-то вроде его человеческого имени, которое вроде бы должно отражать его облик. Сам я эту тварь так и не увидел. А выкопавшегося монстра сам хозяин называл Нзала. Возможно, это его старое имя — еще до превращения в огромную всепожирающую рептилию.

— Да какая разница, как их зовут? — возмутилась Пенни, ничуть не смущаясь титулов местных правительниц.

— Звали, — отсалютовав канапешкой на вилке, поправил её волшебник, после чего с явным удовольствием закинул этот бутербродик себе в рот.

— Значит, они оба мертвы? — уточнила Цири, не видя особой радости от, казалось бы, грандиозной новости.

— Понятия не имею! — вроде бы честно ответил Виктор. — Главное, что их точно больше нет в нашем мире! Да и как бы не могуч был этот Нзала, но подрыв моей бомбы он не должен был пережить! Вот только я пережил, так что не могу уже ничего утверждать.

— Ты сам себя подорвал?! — хором возмутились обе иномировые гостьи.

— У меня не оставалось вариантов, — внешне спокойно ответил волшебник. Вот только княжна четко почувствовала, что за этим спокойствием что-то скрывается. Но она уж точно не собиралась выяснять это при всех. — Многоликий, или Якхе, как называют его водяные, пригрозил, что выпьет мою душу. И я был уверен, что он способен на подобное. А для меня потерять душу в стократ страшнее смерти.

Цири опять обратила внимание на слабый акцент на словах «для меня». И это было не бахвальство вроде «моя душа ценнее всех других». Она точно почувствовала, что здесь что-то скрывается. Оставалось лишь аккуратно разузнать, что же конкретно он утаивает. Правда, и эти вопросы были не для всеобщего обозрения, так что сейчас поднимать их она и не думала.

А вот все присутствующие из местных разделились на две неравные группки — меньшая считала, что это все либо бред, либо просто забавный рассказик, но благоразумно держала свое мнение при себе. А вот большая часть очевидно верила каждому слову князя, возможно, будучи куда больше осведомлена о пределах его сил. Что логично — все сидящие за главным столом принадлежали к группе воспринявших рассказ всерьез. И теперь они жаждали подробностей еще сильнее, чем в начале повествования.

— Если ты говоришь, что их нет в нашем мире, значит, они как минимум в другом? — уточнила княжна, зная, что её партнер и учитель вроде бы не демонстрировал способностей к межмировому перемещению. Он в ответ лишь кивнул, добивая первый кусок гуся. — Но как они переместились из нашего?

— Полагаю, что им в этом помог один эльф, про которого я рассказывал.

— Аваллакх? — сразу вспомнила Цири. — Но ты ведь говорил, что разобрался с ним! Ты ведь надел ему на шею ошейник! Да и как он смог перетащить две таких огромных туши?

— Полагаю, что мне стоит рассказать обо всем поподробнее, — отложив столовые приборы, волшебник как бы намекнул приготовиться к длинному повествованию.

***

Покинув основное празднество, трое иномировых путешественников и принцесса Цинтры отправились в её комнату для подведения итогов. Эсси от приглашения отказалась, сообщив, что, по её мнению, им стоит сперва поговорить без посторонних. Княжна не стала спорить, хоть и обозначила, что не считает поэтессу посторонней.

— Итак, — вышагивая по комнате, Цири начала подводить итоги двух лет жизни, завершившихся максимально неожиданным образом, — всё началось с того, что Пенни и Мерула выпили зелье удачи?

— Похоже на то, — весело и по-прежнему хором ответили обе.

— Да когда уже закончится его действие? — ритуально взмолилась княжна, но не стала всерьез отвлекаться. — И оно подтолкнуло вас к тому, чтобы остаться в своем мире? Но почему?

— Выскажу свое мнение, — привлек к себе внимание все же накинувший на себя легкую хлопковую рубашку Виктор. — Мне кажется, что это стало решающим фактором, ведь Многоликий хотел притянуть и тебя к себе. Я скорее был дополнительной целью. Но из-за того, что они остались, ты вернулась к ним в самый важный момент, оставив его со мной и бомбой. Сумей он заполучить тебя — это автоматически стало полным поражением для всех миров.

— Всех миров? — удивилась Цири, даже перестав расхаживать по комнате. — Почему это?

— Это существо лучше всех умело преобразовывать материю, — напомнил волшебник, который и сам постоянно это делал, — в том числе плоть. Того же Аваллакха он преобразовал так, что тот даже под моим ошейником сумел перетащить две огромных туши между мирами, хоть и лишился головы. Но он был разменной монетой, билетом в один конец. А вот заполучив полноценный ген от тебя, он мог или превратить тебя в послушное орудие, или, чем черт не шутит, самого себя преобразовать. Тогда он стал бы просто неостановим.

— Но как зелье могло повлиять на то, когда именно я перемещусь в другой мир? — спросила княжна, отчаявшись самой понять эту взаимосвязь.

— Да кто вообще знает, как это чертово зелье работает? — с неожиданным раздражением всплеснул руками Виктор. Хотя некоторый повод у него все же был — на него ведь зелье не действовало. — Может, оно вообще мир под себя меняет, или привлекает внимание некой всесильной сущности? А может, все это целая цепочка непонятных случайностей, понять которую мы не в состоянии, ибо не видим всей цепи?

— Согласно всем нашим изысканиям, оно вообще не должно работать, — согласилась с ним Пенни.

— Скорее, оно должно давать легкий расслабляющий эффект, — поправила её Мерула, — а не какую-то там «удачу». Однако результат налицо — оно сработало!

Цири лишь потерла виски, понимая, что о самом зелье можно больше не спрашивать — оно, вероятно, вообще не участвовало в результате. А все произошедшее можно было списать на цепь случайных совпадений. Но все же ей по-прежнему хотелось восстановить цепочку событий, так что она повернулась к Виктору и спросила:

— Но ведь с грузом Пенни и Мерулы мы бы намного легче победили в битве при Марнадале? Значит, не везде нам повезло?

— А вот это как посмотреть, — задумчиво протянул чуть ли не разлегшийся на диване волшебник, — ведь если бы мы выиграли слишком легко, возможно, я бы не сразился с Вильгефорцем, а следовательно, не встретился бы с демоном и не получил от него координаты Аваллакха…

— А вторые координаты зачем он тебе дал? — припомнила княжна, пытаясь собрать воедино всю мозаику событий. — Это как-то помогло?

— Да вроде бы нет, — неуверенно ответил Виктор, сам крепко задумываясь. — Единственное хоть как-то интересное, что я оттуда вынес, это снежинка в стазисе. Вильгефорц считал, что это частичка Белого Хлада и с помощью неё можно будет как-то подчинить его, использовав в качестве оружия. А я до сих пор так и не получил доказательств того, что этот самый Хлад вообще существует, а не является каким-то природным явлением в рамках климатических циклов.

— А где сейчас эта снежинка? — заинтересовалась Мерула, сидящая в обнимку с Пенни на другом диванчике.

— Видимо, там же, где и моя сумка, — хмыкнул волшебник. — Судя по останкам брони и отсутствию браслетов, всё это погибло при взрыве бомбы.

— А что по поводу тех несчастных рыбаков? — спросила Пенни. — Они ведь считали, что ты этот их Хеймдалль.

— Какое знакомое имечко… — протянула её подруга. — Там случаем Радужный мост, Один, Тор и прочие не упомянуты?

— Мост был, про остальных не слышал, — отчего-то развеселившись, ответил Виктор. — Я давно замечал схожести с нашим миром. Возможно, что именно из него сюда и попали первые люди, принеся с собой обрывки всяких верований и прочего. Удивительно только, что они захватили лишь обрывки, ведь перемещались, судя по всему, жители Высокого Средневековья — на это местный быт указывает. А ведь тогда люди были еще весьма религиозны… Они что, просто так забыли про свою веру?

— Скорее, они бы сплотились вокруг неё, — согласилась златовласка, — доведя до пика фанатизма.

— Да и как сюда одновременно попали европеоиды, негры и какие-то семиты, вроде арабов? — волшебник продолжил чему-то веселиться и возмущаться одновременно.

— Ты у нас спрашиваешь? — возмутилась Мерула. — Это не мы тут уже два года провели, мир изучая!

Княжна лишь всплеснула руками от очередной демонстрации умения этих троих перескакивать с важной темы на обсуждение всякой ерунды. Вот только она так просто сдаваться не собиралась, так что быстро вернула всех куда надо:

— Потом это обсудите. В словах этих рыбаков была хоть крупица истины?

— Ну, Многоликий действительно существовал и действительно хотел поработить мир, — Виктор мгновенно стал серьезным. — Но это и водяные знали, которые, судя по всему, и рассказали о нём людям. А так у них многое перемежалось бредом и мистикой на грани оккультизма. Но оно и неудивительно, если учитывать, что они жили в галлюциногенном тумане. Так что весь этот скандинавский бред лёг на унавоженную почву.

— И это говорит обладатель целых двух скандинавских орденов! — притворно возмутилась Пенни.

— Ну, это не мешает мне, как британцу…

— Да хватит уже! — не выдержала Цири. — Мы обсуждаем серьезную тему! Только что мы едва-едва разошлись с гибелью миров! Мы все уже могли бы быть мертвы! Я и Виктор уж точно! Вам что, совсем не интересно, почему мы живы?!

— Это, безусловно, интересно, — ответил вместо немного опешивших от подобного взрыва девушек волшебник. — Вот только и не влияет уже ни на что. Но, раз уж ты так хочешь узнать, почему у нас получилось, то ответ прост — мы шли вперед, даже не зная, к чему, собственно, идем. Мы могли и проиграть, так как до сих пор многого не знаем, что нас окружало. Но если бы мы вообще не действовали — проиграли бы с гарантией.

— Не совсем так, — решила поправить его Мерула. — Ведь, судя по всему, Многоликий узнал про Цири от этого ублюдочного эльфа. Которого к нему привёл ты. Так что не всякое действие к добру.

— Но в итоге именно желание заполучить Цири и стало причиной его падения, — не согласилась с ней Пенни, информируя этим, что действие «Феликс Фелицис» закончилось. — Так что если бы Виктор тогда не отвлекся на помощь своим людям, всё могло сложиться совсем по-другому.

— Я больше всего опасался, что этот ублюдок продолжит скрываться под толщей воды и мне придется серьезно взрывать этот мир, — подтвердил её слова волшебник. — И тут я точно не стал бы выкручивать мощность на максимум.

— А если бы ты не отправился помогать рыбакам, то не узнал бы про сущность этого божка и не стал бы делать бомбы! — одобрительно напомнила княжна, радуясь, что наконец-то они перешли к интересному обсуждению.

— Это что, теперь добрые дела окупаются? — картинно закатив глаза, вопросила Мерула.

— Не столько добрые, сколько правильные, — успокоил её Виктор. — Всё же ничего доброго в войне нет, но вести её на территории врага — правильно.

— Кстати, по поводу территории врага, — привлекла к себе внимание Пенни, — ты уверен, что этот эльф переместил вас в другой мир?

— Поверь, если бы я взорвал бомбу в этом, вы бы почувствовали.

— А мы и почувствовали, — сообщила ему на удивление серьезная Мерула. — Будто тысячи голосов одновременно завопили от ужаса.

— Даже Фрингилья почувствовала, — согласилась с ней подруга.

— Вы бы почувствовали не вопли, а сам взрыв, — уточнил свои слова волшебник. — Я выкрутил мощность на максимум, так что русская «Мать Кузьмы» показалась бы на её фоне невинной петардой.

— Что приводит нас к вопросу, — проигнорировав, дабы не менять тему, незнакомый термин, обратила внимание Цири, — как ты выжил в этом взрыве? Ведь Спарк прибыла вытаскивать тебя уже после взрыва?

Все в комнате погрузились в молчание, пока задумчивый волшебник не встал с дивана, развеял свою рубашку и не произнес:

— Есть у меня одна догадка, в порядке безумия…

С этими словами он зажег на правой руке огонек и потянулся к нему ладонью левой. Когда они соприкоснулись, княжна уже хотела было вскрикнуть, но ничего не произошло — Виктор поводил рукой над огоньком, через огонек, а затем неожиданно окутал всю свою руку до локтя, как рукавом, пламенем.

— Ну, похоже, что мне совершенно не страшен огонь, — озвучил он очевидный факт.

— И с каких пор у тебя еще и это умение образовалось? — скептическим тоном поинтересовалась Мерула.

— Полагаю, что с тех пор, как я поглотил сущность феникса, — жонглируя шариками из огня уже двумя горящими руками, напомнил волшебник. — Я ведь говорил, что прошел через этот ритуал еще перед вторым курсом. Поэтому и думал, что со Спарк у меня не выйдет подружиться.

— Ага, — проворчала огненноволосая хозяйка феникса, — только теперь она к тебе чуть ли не лучше, чем ко мне относится.

— Ну, если он её собрат… — с намеком протянула златовласка.

— Ты думаешь, что сам стал частично фениксом? — сжав кулачки, с искренним восторгом спросила Цири.

— Э-м-м, понятия не имею, — растерянно произнес Виктор, почесав затылок пылающей рукой, что никак не отразилось на его волосах.

— Кстати! — воодушевленно воскликнула Мерула. — Вы заметили, что его волосы будто немного медью отсвечивают?

— Ага! — согласилась Пенни. — В свете пламени это особо заметно!

— Эй! Я что, становлюсь рыжим? — с содроганием возмутился волшебник, создав перед собой зеркало и принявшись внимательно разглядывать в нём свои волосы.

— Ты что-то имеешь против рыжих? — с показным шипением в голосе осведомилась огненноволосая девушка.

— Ты не рыжая, — отмахнулся Виктор, бросив короткий взгляд на высокохудожественный беспорядок на голове подруги. — И если девушкам такой цвет волос идёт, то мужчинам — точно нет! Не существует и никогда, ни в одном из миров, не существовало привлекательных рыжих мужчин!

— Вот уж не думала, что тебя так беспокоит твоя внешность, — усмехнулась княжна, смирившись с тем, что у нее никак не получается вернуть разговор в нужное русло.

— Это его-то не беспокоит? — фыркнула Пенни. — Да я меньше над всем своим обликом работаю, чем он над одними только костюмами!

— Он два года почти и не надевал их, — сообщила явно удивленным девушкам Цири.

— Страдал, наверное, бедняжка? — издевательски-сочувственным голосом поинтересовалась Мерула. — И не напрягайся — не станешь ты рыжим. Максимум будет немного отдавать бронзовым, но это даже симпатично. А то этот твой мрачный образ уже напрягает.

— Напрягает? — княжна ухватилась за мысль. — Да он большинство людей откровенно пугает! Не скрою, иногда это даже полезно… Ладно, учитывая, чем мы два года занимались, это чаще всего полезно. Но ради своих близких мог бы хоть раз и в блондина подкраситься! Тем более, что для него это даже не усилие!

— Ты бы предпочла, чтобы я стал блондином? — будто бы даже обиделся мужчина. Хорошо хоть Цири достаточно его знала, чтобы понять, что он прикидывается.

— Нет, мне всё и так нравится! — княжна мгновенно пресекла любые попытки давить ей на жалость. — Но когда мы будем знакомиться с обитателями других миров, тебе бы стоило выглядеть чуть более добрым.

— Других миров? — вот теперь действительно удивился волшебник.

— А ты думал, что, когда мы все в сборе, главное зло повержено и у меня есть способности перемещаться между мирами, я буду сидеть во дворце и выслушивать очередные нудные жалобы?! Хрена с два! Я слишком молода, чтобы останавливаться!

— А как же «принцесса», «наследница» и всё такое? — Пенни неопределенно покрутила рукой в воздухе, демонстрируя «всё такое».

— Дадим бабушке и Эйсту по эликсиру и пускай развлекаются! — припечатала Цири, решив, что теперь-то она сможет нормально повеселиться. Отчего-то именно в этот момент к ней пришло понимание, что они победили, и все прочее теперь не выглядело такой уж проблемой. — Тем более, что им это нравится, они это умеют.

— Вот островитяне-то обрадуются, когда выяснится, что их пожизненно избираемый конунг стал практически бессмертным! — весело заметил Виктор.

— Ничего, пускай радуются, что конунг толковый, — отмахнулась княжна, которой теперь и море казалось по колено.

— А как же Нильфгаард? — напомнила Мерула, сбив Цири с предвкушающе-радостного настроя.

— Duvvel hoael! — выругалась она на краснолюдском, вспомнив про это недоразумение. — К этим ублюдкам у меня свои счеты… Особенно к их главному. Было бы нехорошо про них забывать… Ну ладно, тогда сперва разнесем в щепки его сраную империю, повесим ублюдка и отдыхать!

— Похоже, что тут что-то очень личное, — едва слышно прошептала Пенни на ушко подруге.