Рожденный, чтобы жечь!

Глава 1

Пролог

«Мама, я ценю твою жертву и обещаю…

Я вернусь за тобой.

И заберу твою душу обратно, в мир живых.

Тебе нужно только подождать…»

Сожжение ведьм у замка Рейнштейн, 1555 год.

В пламени рождаются герои. В пепле — легенды!

Толпа сомкнулась вокруг, словно стая воронья на закате. В их глазах читалось нечто большее, чем просто гнев — святая уверенность в своей правоте. Они жаждали не казни, а зрелища: очищения, искупления, великого действа, где пламя станет судьёй.

А девушка стояла у столба, чувствуя, как грубая верёвка впивается в запястья. Разве травы, что спасали детей, были зельем? Разве помощь роженицам — грехом? Но вопросы уже не имели значения. Шёпот толпы нарастал, сливаясь в единый гул, а боль от сжатых верёвок лишь подчёркивала абсурдность происходящего.

В воздухе запахло дымом.

Она уже не чувствовала ног, только нестерпимый жар, поднимающийся всё выше и выше. Сознание мутилось, мир вокруг расплывался в багровых отблесках пламени.

Женщина шептала молитвы, но они застревали в горле, сгорая, словно сухие листья в костре. И вдруг, среди этого хаоса, она услышала голос.

Он был низким, бархатным. Он не обжигал, как пламя, а ласкал, успокаивал:

«Я вижу твои страдания, травница, — прошептал „он. — Они несправедливы к тебе. Ты не заслужила подобной участи.“

Она не видела говорившего, но чувствовала его присутствие. Когда он говорил, огонь обжигал её не снаружи, а внутри. Затмевая собою старую боль.

«Я могу помочь тебе, — продолжил голос. — Я могу избавить тебя от этой боли, от этой смерти. Я могу дать тебе силу, могущество, которого ты никогда не знала. Вижу, что в тебе есть ещё одна жизнь. Нерождённая. Всё, что тебе нужно — это согласиться. Отдай мне душу ребенка, и ты будешь свободна. И тогда, ты получишь шанс всё исправить и отомстить этим истязателям.»

Соблазн был велик. Но отдать душу своего ребенка?.. За ней пришёл сам демон. Она понимала это.

Травница была не из тех, кто готов на всё, лишь бы прекратить муки, но она была готова на всё, чтобы спасти ребенка. Чтобы у него была возможность прожить свою собственную жизнь. Пусть и в таком жестоком мире…

«Спаси моего сына… забери мою душу, но спаси его!»

Голос ответил не сразу.

Пламя распространялось. Но в её мыслях появилось спокойствие. Ведь внутри не было сомнений. Она хотела отдать самое дорогое — жизнь ради жизни.

«Твой сын будет жить, — наконец произнес голос. — Он вырастет сильнейшим существом на земле. Но и гнев этих людей, их жестокость, тоже станет частью его.»

В этот момент, когда огонь почти поглотил её, травница почувствовала, как что-то изменилось.

Боль отступила, словно её и не было. Вместо неё появилась невероятная лёгкость. Она увидела своё тело как бы со стороны, объятое пламенем, толпу, застывшую в ликующем экстазе, и услышала последний крик, сорвавшийся с её губ. Крик не боли, а торжества.

А затем нечто утащило её под землю.

Глава 1.

Осознавать себя было очень странно. В какой-то момент, передо мной просто появился мир, краски, звуки и запахи, как по щелчку пальцев. Словно, я вынырнул откуда-то.

Я ощущал тепло солнца на коже, звуки живого мира. Теперь, мне оставалось лишь набраться сил, чтобы…

Чтобы что?

Я точно помню, что должен был что-то сделать…

Блин.

Я поднял руку и посмотрел на свои пальцы. Они были совсем крохотные. Пальчики, как у… ребёнка?

Это ещё что такое? Я что, младенец что ли? Так и должно быть? А почему я всё понимаю и настолько хорошо рассуждаю? Почему моё сознание такое ясное? Или это нормально?

Не знаю откуда, но в моей голове появилось стойкое чувство, что подобное случается при переселении души. При попаданчестве, другими словами.

Тогда другой вопрос.

Почему я в этом слабом теле? Блин, чёт живот тянет…, а почему я один? Где мои родители?

Меня беспокоило не только тело, но ещё и память. Я чётко осознавал, что должен помнить некую информацию, но, вот что именно? Какое-то обещание? Родители?.. Точно!

Мама!

Она… с ней связано что-то очень важное.

Я… кажется… кажется ко мне возвратилась частичка чего-то теплого… теплого и важного. Воспоминания связанные с мамой.

Да… теперь я вспомнил. Но лишь маленький кусочек. Не знаю всего остального, но одно я точно осознал. Мне необходимо спасти маму.

Но откуда? Где она? Почему с ней случилось что-то страшное?

Снова обещание?

Нет! На этот раз контракт. Какой-то очень важный и… кажется её обманули…

Вот блин! Голова разболелась…

Походу не стоило так сильно напрягаться в первые же секунды своей осознанной жизни.

Я перестал задавать себе кучу вопросов и попытался приподняться, но не смог. Ожидаемо. Тело мне не подчинялось.

Суставы ныли, а легкие жадно глотали воздух, от которого кружилась голова.

Опустив глаза, я уставился на ручку, которую было тяжело держать поднятой. Розовая, со складками и крохотными ноготками.

Новая попытка подняться оказалась лишней. Силы кратковременно покинули моё тело, словно их никогда и не было.

А, ну да. Откуда в таком маленьком тельце мышцы?

Спустя некоторое время у меня получилось лишь немного приподнять голову. Это было тяжело, но даже этому я был рад.

Шею свело, в глотке встал ком и в попытке выругаться, я лишь закричал. Дурацким, писклявым голосом, от которого у меня снова заболела голова. Да и к тому же в животе забурлило.

Так, ну ладно. Я маленький, слабый, считай беспомощный. Это всё логично… Только вот…, а где мои родители? Нынешние? Разве это нормально, что младенец лежит один где-то…, а где я? Улица? Парк? Тут много кустов и деревьев.

Следующие попытки встать не увенчались успехом.

Вроде спать уже хочется… Стоп! Сейчас точно не время! Я должен разобраться хоть в чем-то. Спать нельзя!

Сон начал накатывать волнами, но я боролся с ним. В моём сознание появились воспоминания голоса… ехидного… слов я не помнил, но помнил ощущения от них. Горечь и обида.

Когда мои глаза уже почти закрылись, я внезапно почувствовал опасность. Все мои инстинкты словно взбесились, а внутри что-то сжалось. В этот же момент я услышал рычание.

Собрав все силы, я приподнял голову и уставился вперед. Передо мной находились четыре огромные собаки и угрожающе рычали на меня.

Зашибись!

А чего теперь делать-то?

— А ну брысь! Пошли вон отсюда! — попытался прокричать я, но из моей глотки вырвался лишь жалкий плач.

Ну супер. Напугал я их конечно…

Что за фигня тут творится?! Не успел я появиться на свет, как меня пытаются сожрать. И вот что-то мне это напоминало…

Рычание усилилось, стало более утробным, угрожающим. А ещё… они начали приближаться ко мне. Однако довольно медленно, словно с опаской.

Я попробовал приподняться. Тщетно. Но даже так… не смотря на всю плачевную ситуацию, сдаваться я не собирался.

***

Борис брел по парку, подняв воротник против ветра. Засунув руки в карманы и слегка ссутулившись, он думал о чем-то своем.

Парень зевнул, широко и неохотно, будто даже это требовало усилий. Спина ныла знакомой тупой болью, после работы на стройке.

— Хорошо, хоть сегодня выходной… — Пробормотал он еле слышно, разминая шею одной рукой. — А то так и спина отвалится.

В воздухе пахло чем-то сладким. Парочки на скамейках то тут, то там пили кофе, ели сладкую вату и о чем-то весело болтали. Но Борис не обращал на них никакого внимания. Даже повернуть голову в сторону прохожих, было лень.

А вот люди были другого мнения.

Где бы не появлялся Борис, они всегда смотрели на него с опаской. Особенно учитывая молву, ходившую о нём.

Парень остановился у старой покосившейся скамейки, покрытой слоем облупившейся краски. Присел, после чего тяжело и шумно выдохнул.

В этот момент в его кармане зазвонил телефон. Но доставать его он не стал. Просто снова вздохнул, и закинул руку на седушку скамейки.

— Наверное, опять микрозаймы. Достали…

Боря хотел просто отдохнуть. От бесед, от телефона, от учёбы и работы. Больше всего, именно от работы. Но знал, что это невозможно.

На его плечах лежал груз ответственности за семью, за младшую сестру, за болеющую мать.

Пока он размышлял, мимо начали проходить его сверстники. Троица звонка хохотала, словно специально пыталась его побесить. Но стоило им заметить Бориса, как они тут же позакрывали рты и быстро отвели взгляды, при этом значительно ускорив шаг.

А Боря как смотрел в одну точку, так и продолжил, совершенно не обращая внимания на прохожих. Так же он и не заметил парочку, которая остановилась перед его скамейкой за пять метров и резко развернулась.

Спустя несколько минут, он встал и пошел дальше, в сторону своего дома.

Проходя ленивым шагом мимо скамейки, где радостно общалась компания подростков, кто-то из соседней школы, он, случайно, пересекся с ними взглядом. Школьники тут же замолкли, отвернулись, и сделали вид, словно заняты чем-то.

А уже в спину, послышалось:

— Видели? — Приглушенно заговорила одна из девушек. — Ну и рожа. Бандитская. Жуть просто…

— Так это же Борис. — Ответил ей парнишка. — Ты не знаешь его что ли? Страшный отморозок. Говорят он пятнадцать человек в больницу отправил, просто потому, что на него не так посмотрели.

— Да, я тоже слышал про это. Но вроде там их было не пятнадцать. Что-то около семи.

— И что? Всё равно он псих.

— Ага. А я слышал что он питбуля покусал, который на него тявкал.

— Да брось ты! Это уж совсем бред.

— Бред не бред, но одно я знаю точно! Лучше с ним не пересекаться взглядами!

— Идиоты… — буркнул Борис себе под нос и продолжил идти тем же шагом.

Когда до выхода из парка оставалось метров десять, он вдруг услышал плач. Детский плач…

Он на мгновение остановился и зевнул, щелкнув при этом челюстью. От звука которого, с дерева поблизости вспорхнули птицы.

В этот момент плач повторился.

— Бесит. — Буркнул Борис и собрался идти дальше.

Но тут раздался какой-то хлопок. А потом плач стал ещё сильнее.

— Да вы издеваетесь что ли?! Даже я понимаю, что ребенок не должен так орать. Ещё и в кустах каких-то…

Парень размял затекшую шею и двинулся на звук. Тут же, чуть ли не сбив его с ног ему на встречу выскочила ошалевшая собака с подпаленной шерстью, которая ещё дымилась.

Запах гари ударил ему в нос. Борис поморщился, после чего пожал плечами и двинулся дальше.

Плач не прекращался. Точнее даже визг, от которого ему захотелось прикрыть уши.

Раздвинув ветки кустов, он вышел на небольшую полянку и увидел там очень занятную картину. На земле лежала корзинка, в которой находился маленький ребенок. А рядом с ним стояли три пса и испуганно скулили. Увидев Бориса, они словно ожили и быстро рванули в разные стороны.

Парень замер и нахмурился.

— Че за?..

Он медленно подошел к корзинке. Внутри лежал младенец, завернутый в белое одеяло и плакал. Посмотрев на ребенка сверху вниз, он спросил:

— Здарова, пацан. Чё это ты тут делаешь? Один.

В ответ послышались лишь всхлипывания, прерываемые резкими криками.

Скрестив руки на груди, парнишка прищурился, видимо дожидаясь ответа.

— А, точняк. Понял… Хм. А разве так бывает, что в двадцать первом веке родители вот так бросают своих детей?

***

В каком веке?

Это сколько же потребовалось времени… так стоп. Опять есть какие-то воспоминания, но все они слишком смазанные, либо оборванные.

Ну думать мне сейчас стоило не об этом.

Это что только что было?

Я что… выстрелил каким-то огнем из руки, чтобы защититься от собак?

Но ответа на этот вопрос никто не мог дать. Даже я сам ничего толком не понимал. Всё что я сейчас ощущал это опустошение. Я попробовал ударить снова, но у меня ничего не получалось.

Собаки, кстати, тоже не ожидали подобного сюрприза от младенца и словно бы растерялись. Хотя странно, что они не убежали сразу. Но вот когда тут появился этот человек… человек? Хм.

На меня смотрел молодой, светловолосый парнишка с таким лицом, которое казалось с самого рождения было недовольным.

Так… ну для отца он наверное слишком молодой. Да и смотрит на меня так, будто впервые в жизни видит младенца. Ну да… и обратился ко мне — пацан.

— Может быть ты видел моих родителей? Позовешь их? — Произнес я.

Но из груди вырвалось уже привычное — Агуа… Агу-у!

Да блин!..

Парень сморщился и как-то неприятно посмотрел на меня. После чего он огляделся, словно ожидая, что из-за ближайшего дерева выскочит кто-то.

Но вокруг по-прежнему никого не было.

***

— Так, ладно, подождём, — заявил Борис, разглядывая младенца. — По идее же, где-то должна быть твоя мамка? Да?

Секунды ожидания начали плавно переходить в минуты. А где пару минут — там их уже десять. А потом двадцать, а потом…

— Агу-а?

— Так, давай-ка, мелкий, — хмуря лоб, парнишка уставился на малыша. — Внятно и размеренно, где твоя мать?

— Ауг?

Борис присел на корточки, стараясь установить зрительный контакт с маленьким существом.

— Сейчас самое время заговорить. Лучше не придумать.

Тщетно. Младенец продолжал таращиться на него, как на нечто инородное, и пускал слюни.

— Ну вот что с тобой делать?

Время тянулось мучительно медленно. И с каждой пройденной минутой Борис начинал всё больше нервничать. В какой-то момент у него даже проступил пот на лбу.

Парень снова осмотрелся. Вокруг ни души. Только деревья, трава и этот маленький крикун, смотрящий на него с нескрываемым подозрением.

Борис тяжело вздохнул. Похоже, придётся брать инициативу в свои руки.

— Ладно, мелкий, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Раз твоя мамаша где-то загуляла, придётся нам искать её вместе. Не оставлять же тебя одного?

Но тут его осенило! Достав из кармана мобильный телефон, он набрал аварийный номер и начал дожидаться ответа оператора.

Коротко пересказав случившееся, а именно нахождение неопознанного ребёнка одного посреди парка, пришлось дожидаться ответа дежурного полиции. А вот те…

— Увы, — донёсся из динамика грубый мужской голос. — У нас нет свободных патрулей. Все по вызовам. Так что вам придётся дожидаться освободившуюся группу.

— Сколько? — раздражённо спросил Борис.

Но ответа не последовало.

Борис сбросил вызов, злобно посмотрев на телефон:

— Как вы же все меня бесите! — посмотрев на малыша недобрым взглядом, он снизил тон. — Слышь, мелкий, орать не прекратишь, в полицию тебя сдам!

Его слова подействовали как надо. Младенец уставился на него, не моргая. Без писка и визга.

Прошло еще около часа. Солнце начало клониться к закату, и в парке стало прохладнее. За малышом так никто и не пришёл.

Окончательно промёрзнув, Боря зевнул, и задал мучающий его вопрос:

— Ну и где, чёрт возьми, твоя мать?!

***

Почему всё складывается именно так?

Разглядывая лицо незнакомца, я поражался тому, насколько этот парень…мутный что ли. От одного его вида становилось как-то не по себе. И как он только живет с таким недовольным лицом?

Что-то там ходит, нервничает, задаёт глупые вопросы. Как будто я знаю, где и кто находится.

Никого рядом нет. Ни мамы, ни папы… видимо, моё перерождение не задалось с самого начала… ещё этот парень… единственный кто появился здесь. Хотя даже если бы тут и были другие люди, думаю, он своим видом их всех распугал. Мда. Здорово…

Затем парнишка достал какую-то штуку, которая сразу же привлекла моё внимание и наладил связь с кем-то… находящимся, видимо, далеко отсюда. После чего всё с тем же недовольным выражением лица психанул, не получив должного результата.

Самое печальное для меня в этой ситуации было именно то, что я не могу остаться один. Как мне выжить будучи младенцем? А ведь я дал обещание своей маме!

Холодно что-то стало. Вот бы щас снова того огня. Но увы… после каждой попытки создавалось ощущение, что я сейчас обкакаюсь. И всё. Ни о каком огне не было и речи.

Плюс… что-то жопка зачесалась. А не почесать… блин!

Это маленькое тело слишком неуютное…

Через мгновение я вновь услышал голос парня, точнее его недовольство:

— Нет ну это надо?.. Что за люди пошли? Ещё меня считают странным! Как же бесит!

Он с недовольством уставился на меня, а мне в ответ лишь захотелось пожать плечами. Но я и этого не мог.

Твою ж… я бы и сам рад найти родителей в этом мире. Но как мне с ним начать общаться, чтобы хоть что-то объяснить?

— АГУ-А-А! АГУ-АТЬ!

Все мои потуги раздражали этого парня ещё больше чем меня.

Затем, спустя пару минут, он вдруг отошёл до ближайших кустов. А потом и вовсе скрылся за ними.

Здорово… давай ещё и ты брось меня.

Хотя… что-то мне подсказывало, что этот парень просто худшая кандидатура, которая могла бы мне здесь повстречаться. Может оно и к лучшему?

***

В какой-то момент Борис просто выдохся наворачивать круги вокруг этого маленького крикуна.

Но не оставлять же его в парке? Да и ночевать с ним тут не очень-то хотелось. Ещё эти собаки… вдруг опять припрутся?

Думая, что делать дальше, он наконец-то принял решение. Вернувшись к корзинке, Боря поднял её. Посмотрел на заплаканное лицо и буркнул:

— Ладно, пойдём поищем твоих родителей. Может, забухали и забыли тебя? Или, наоборот, по всему парку носятся и ищут?

Ответ в стиле: «агу-а», пришёлся ему не по вкусу. Уж больно звонкий голос был у ребенка.

Борис вздохнул и покрепче перехватил корзинку. Тащить её было нелегко, уж больно сильно он устал за сегодня. Да и этот вопль начинал действовать на нервы.

Он двинулся в сторону центральной аллеи, надеясь увидеть хоть кого-нибудь, похожего на растерянных родителей.

Шёл он не спеша, оглядываясь по сторонам. Вокруг ещё гуляли мамы с колясками, пенсионеры, выгуливающие своих питомцев, и парочки, целующиеся на лавочках. Никто не казался обеспокоенным или потерянным.

Борис хмурился и раздраженно цикал.

Когда ему на глаза попалась женщина лет тридцати, парень внутренне обрадовался. Она шла ему навстречу, озираясь по сторонам.

Ускорив шаг, Боря резко встал перед ней и протянул корзину:

— Чё, твой ребёнок?

Женщина растерялась и раскрыла рот в изумлении.

— А? Ребенок?

— Да! Чего тут непонятного? Ребенок говорю, твой? Держи! И больше не теряй!

Он настойчиво протянул ей корзинку, но девушка уперлась в неё руками и буквально начала бороться.

— Какой ещё ребенок?! Я на свидание опаздываю!

В какой-то момент девушка отскочила в сторону и покрутила пальцем у виска. После чего быстро пошла в другом направлении.

— Э-эх… — разочарованно вздохнул Боря. — А счастье было так близко.

— Агуа…

В течении следующих двух часов, он оббегал весь парк раз десять, не забывая забегать на парковочную зону. Но люди лишь открещивались при виде него и младенца в корзинке.

Парень был взъерошен. Тяжело дышал. А ещё невероятно зол. Лицо покраснело. А на лбу снова проступили капельки пота.

В конце концов, понимая, что уже потемнело, и людей в парке почти не осталось, он уселся на скамейку и уставился на малыша.

— Угораздило же… Чтоб ты понимал, — недовольно проворчал он. — Мне вообще не нравится идея таскаться с тобой.

— АГУ-А!

— Короче, походу придется самому в дежурку тащиться. По крайней мере, там ты будешь в безопасности. Наверное…

Тут произошло что-то странное. Боре на миг показалось, что в груди что-то кольнуло. Будто ударило током. А потом появилось лёгкое головокружение и…

— Странно… — Растирая грудь рукой, произнес он. — Пора бы режим наладить. Видимо несколько дней почти без сна сказываются.

Борис поднялся с лавки, ощущая ноющую боль в спине.

Корзинка показалась непомерно тяжелой, словно в ней лежал не младенец, а мешок с камнями. Он вновь двинулся в путь, на этот раз в сторону полицейского участка.

По дороге его не покидали смешанные чувства. С одной стороны, он чувствовал облегчение от того, что скоро избавится от этой внезапной ответственности. С другой, какая-то непонятная тревога грызла его изнутри:

— Я голодный что ли? — нахмурился парень. — Да, наверное. Нужно пожрать. И поспать. А потом ещё раз пожрать.

Услышав Борю, ребёнок протянул своё жалобное: агу-а.

— Поскорее бы тебя сдать, малой, — пробурчал Боря. — Надеюсь, Натаха чё нить приготовила…

Затем, из глотки паренька вырывалось громкое: а-а-а-а-а.

Он зевнул, да так широко, что, казалось, птицы рядом приняли это за угрозу. Испуганные воробьи бросились в сторону проезжающей мимо машины.

Подойдя к участку, он остановился, вспомнив, как его множество раз приводили сюда за драки. В итоге, вздохнув, он все же решился войти. Навстречу ему попался грузный мужчина с уставшим лицом. Он замер в дверном проёме, разглядывая как Борю, так и корзинку в его руках:

— Что у вас?

— Ребёнок. Потерялся вот.

Резко протянув корзинку, Боря приподнял одеяло, показывая малыша. Младенец, недовольный таким резким телодвижением, захныкал.

Полицейский посмотрел на парня с явным раздражением:

— Потерялся? И что теперь? Родителей ищи. Мы тут не детский сад.

Борис почувствовал, как внутри всё закипает:

— Делать мне больше нечего. Да и я звонил вам! Вы сказали, что все заняты! — огрызнулся он, стараясь сдерживать гнев. — Я уже дохрена сколько времени тут с ним хожу, никого нет. Что мне теперь, его на улице оставить?

Толстяк вздохнул и взглянул на младенца:

— Ладно, ладно, — сказал он, смягчаясь. — Заполняйте протокол. Потом разберёмся.

Борис облегчённо выдохнул. Казалось, всё налаживается.

Пройдя в участок, он оказался в большом зале. До стойки дежурного было метров двадцать. Но на стойке не было подоконника, чтобы поставить корзину.

В общем, он оставил его на диванчике. А сам направился в сторону окошка с дежурным.

И тут случилось нечто странное.

Пройдя полпути, у Бори резко скрутило живот. Затем мир перед глазами «скрасился» пятнами. Во рту появился неприятный привкус, а голова начала раскалываться так, словно по ней кувалдой прошлись.

— Че за?.. — В полусогнутом положении, прохрипел он.

Но в этот момент, в голове послышался эхообразный женский голос: «Не бросай его!»

Согнувшись ещё сильнее, он выдавил из себя:

— Твою мать… что за глюки?

И начал пятиться, хватаясь за живот.

— АГУ-А?

Глава 2

Ощущения были странными. К тому же дежурный явно обратил внимание на Бориса. Выкрикнув: «Эй, ты там что, наколотый что ли?», полицейский вернулся к своей работе, как ни в чём не бывало.

Никак не отреагировав на глупый вопрос, парнишка повернулся к спиногрызу. Напрочь отказываясь принимать тот факт, что он слышал чей-то голос в своей голове.

Глядя на младенца, с некоторым раздражением на лице, ведь этот мелкий шкет — первопричина, почему Боря до сих пор не дома, он отмахнулся от назойливой мысли с галлюцинациями.

Однако, они его не отпустили. Произошло ещё кое-что странное. Парнишка вдруг почувствовал себя хуже. Возвращая всё внимание к стойке дежурного и делая шаг в его сторону, Борису опять стало плохо.

Проведя несколько манипуляций с хождением назад-вперёд под камерами полицейского отдела, он вдруг понял: по какой-то причине он не может отдалиться от малыша.

Да ладно отдалиться…

— Бредятина, — пробормотал своё умозаключение. — Видимо, действительно устал.

Но всё внутри него почему-то противилось подойти к дежурному. Ощущения были странными, словно его тянуло назад, к младенцу.

Затем его голову посетила мысль: с собой нет паспорта. А как ты подашь заявление без такого важного документа? В итоге, он в очередной раз прибегнул к девизу своей жизни.

— Ай, пофиг. Потом разберёмся.

Махнув рукой, Боря направился к корзинке. Через мгновение на него уставились два удивлённых голубых глаза.

— Поменьше недовольства, малой, — пробурчал парнишка. — А то оставлю здесь, с этими идиотами.

— Агуа? — заявил малыш, на этот раз более вопросительно.

Борис нахмурился:

— Мне бы твои проблемы. Лежишь тут спокойно. Хочешь спи, хочешь агукай…

Вот что за «агуа»? Ему бы сейчас поспать, а не разгадывать детские ребусы. Однако что-то в этом тихом, робком звуке заставило его остановиться.

Он присел на корточки, оказавшись лицом к лицу с младенцем.

— Чё ты барагозишь?

Малыш протянул к нему пухлую ручонку.

— Агуа! — пролепетал он снова, глядя Борису прямо в глаза.

В этих глазах не было ни страха, ни упрёка, только невинная просьба. И вдруг Бориса осенило. Вода. Он хочет пить.

— Точно, — пробормотал Борис. — И как я сразу не догадался?

Оглянувшись, он увидел кулер в углу комнаты. Поднявшись, Борис направился к нему, стараясь не выпускать малыша из виду.

Едва он сделал пару шагов, как почувствовал уже знакомое неприятное покалывание в животе. Остановившись, он посмотрел на корзину. Малыш, словно почувствовав его взгляд, потянул к нему ручки, снова пролепетав своё: «Агуа».

Борис вздохнул. Это уже начинало походить на паранойю. Но как объяснить это странное явление?

И главное, почему он чувствует себя плохо, когда отходит от ребёнка?

Отбросив сомнения, Борис налил стакан воды и вернулся к корзине.

Поднеся стакан к губам малыша, он оторопел. Стакан был выбит из рук лёгким взмахом малыша.

— Охренеть. Ты не попутал?

***

Какая ещё вода? Почему, ну вот почему…

Меня сильно расстраивало то, что именно этот пацан нашёл меня. Именно пацан. Вымахать он конечно успел. Вон какая спина и ручищи. Но вот умственно… Он был слишком безалаберным. И тут не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понимать это.

Родителей мы так и не дождались. И чёрт его знает, были ли они.

А ещё меня очень серьезно начало беспокоить то, что именно к этому парню меня, как будто бы привязало.

Невидимая связь, которая появилась между нами, была необъяснимой. И теперь… стоит этому не довольному пареньку отдалиться от меня, как мне хочется плакать. Плакать!

Мне это очень не нравилось. На этого человека не было никакой надежды. Разгильдяй одним словом.

— Ты чего? — заговорил парнишка. — Чего ноешь? Пить хотел? Хотел. На, держи.

Он опять протянул мне стакан воды.

М-да… ну ты чего такой непрошибаемый? Подумай, сколько мне?! Месяца три-пять? Мне нельзя воду! Пожалуйста, спасите меня, хоть кто-нибудь!

Но вместо моего возмущения он услышал лишь моё жалобное: «Агу-а!»

Почему мне так не везёт? С первых же дней я вынужден бороться за своё существование… Ну почему?

***

Попытки как-либо напоить младенца не увенчались успехом. Воду он наотрез отказывался пить, так что юношу посетила одна гениальная мысль.

В общем, отнести этого орущего товарища домой. Там сдать сестре, она у него девка умная, подскажет что и как. Ну а Боря спокойно ляжет спать. Тем более, что организм уже требовал этого.

Пятница, ведь, заканчивается, значит, завтра не на учёбу, а опять на подработку. Только с самого утра. Не выспишься — жопа жопная.

Подхватив корзину с младенцем, Борис направился к выходу из отдела. Дежурный, проводив его взглядом, лишь хмыкнул. Проигнорировав уход столь странной компании.

На улице дышалось легче, но странное чувство дискомфорта не покидало Борю. Каждый шаг от здания полиции давался ему с трудом, будто здравый смысл тянул его назад.

Но он упорно продолжал двигаться, мысленно представляя мягкую подушку и тишину своей комнаты.

Добравшись до автобусной остановки, Борис почувствовал, как пот проступает на лбу. Младенец в корзине затих, уставившись на него огромными голубыми глазами.

В них, казалось, плескалось вселенское непонимание и тихий укор. Борис отвернулся, не желая смотреть на появившуюся обузу.

Забравшись внутрь, Борис опустился на сиденье у окна, поставив корзину рядом с собой. Младенец тут же оживился, забарабанив крошечными кулачками по стенке корзины. Борис вздохнул. Эта поездка обещала быть долгой и нервной.

До дома он добрался через полчаса. Как назло, под конец этой поездки карапуз разорался так, словно его собаки грызли. Это сильно раздражало.

Немногочисленные пассажиры смотрели на Борю с укором. И это тоже напрягало:

— Что пялитесь? Не хотите себе это орущее радио забрать?

Разумеется, желающих не было. Зато было много вопросов у людей, которые ехали рядом. Боря слышал перешёптывания, мол, он хреновый отец. Слишком молодой. Да и вообще, на таких надо в органы опеки жаловаться!

Дверь в квартиру открыла заспанная сестра, Наташка. Увидев Борю с корзиной, она удивлённо спросила:

— Ты чего так поздно?

В тот же миг из корзинки послышалось:

— УГУК!

Зеленоглазая четырнадцатилетняя девочка округлила глаза так, словно была героиней японского мультика. Медленно переводя взгляд с Бори на корзинку, она еле слышно протянула:

— Это ещё что такое?

Борис, недолго думая, ввалился в квартиру, чуть не сбив сестру с ног:

— Потом объясню! — выпалил он, ставя корзину на пол в прихожей. — Главное, помоги! Он орет как резаный!

Наташа, все еще пребывая в состоянии шока, осторожно заглянула в корзину. Увидев малыша, она растерянно захлопала глазами:

— Боря, ты… ты где его нагулял?

— В парке! — отрезал парень.

Наташка фыркнула, но, видимо, решила отложить допрос до лучших времен.

Она присела на корточки рядом с корзиной и принялась разглядывать младенца. Малыш, в свою очередь, уставился на нее своими огромными голубыми глазами и, к удивлению Бори, затих.

— Симпатичный, — констатировала Наташка. — Агукает что-то. И чего кричишь, красвец? Хочешь есть? Или памперс полный?

Борис закатил глаза. Он понятия не имел, что делать с младенцами.

В его представлении они только ели, спали и орали. А тут еще какие-то памперсы! Откуда их брать?

— Понятия не имею, — честно признался Борис. — Чё он хочет — не знаю. Воду не пьет.

Наташка вздохнула:

— Так, ладно, сейчас разберемся. Ты хоть покормил его? — спросила она, поднимаясь на ноги. — Где у тебя детское питание? Или ты ему прямо котлету собрался скормить? Хотя… если ты младенцу воду предлагал…

— Нет у меня никакого детского питания! — огрызнулся он. — Я ж говорю, я его нашел! Откуда мне знать, что этим спиногрызам надо?

Наташка закатила глаза:

— Ладно, — сказала она. — Присмотри за ним, а я пока схожу в магазин. За смесью и памперсами.

Борису идея сестры пришлась не по душе. Район у них не самый спокойный. А если говорить откровенно, то самый неспокойный во всем городе. Так было всегда. Именно поэтому он начал так рано драться…

А учитывая её характер и любовь к заумным фразочкам… она ж молчать не станет, если кто-то пристанет. А во дворе не любят умников. Особенно такие же малолетки, как и она сама.

— Сам пойду, — лениво протянул Боря. — Знаешь ведь, район у нас так себе. Вечером то драки, то пьяницы пристают.

Только вот тут встала кое-какая дилемма. Ему не хотелось брать с собой малыша. Вообще не хотелось.

Однако стоило парнишке закрыть за собой дверь, да выйти на улицу, как вернулась головная боль. Далее было понятно, что произошло бы дальше.

Скрипя зубами от неприятных позывов, юноша рванул к подъезду. Рывками преодолел лестницу, поднявшись на третий этаж, а затем…

— Борь, ты зачем с собой ребёнка взял?

***

Значит, моего спасителя-мучителя зовут Борис?

Я смотрел на этого запыхавшегося дядю с чувством неудовлетворения. Видя его побледневшее лицо, понимал, по какой причине он решил взять меня с собой.

Он отдалился от меня и тут же почувствовал себя плохо.

Да и мне, если честно, стало как-то не по себе. Ещё в участке, когда он отошёл от меня, мне стало одиноко. А когда Боря выбежал и захлопнул за собой дверь, мне стало… так плохо. Пучить начало…

Да что же это творится-то такое? Почему мне нельзя остаться с этой разумной девочкой? Видно же, что она разбирается в детях в десятки раз лучше, чем он!

— Что случилось? — девушка выглядела озадаченной. — Ты чего такой бледный? Плохо себя чувствуешь?

Борис, стараясь отдышаться, прохрипел:

— Не могу… не могу от него… отойти. Голова начинает болеть.

Я не услышал, что ему ответила сестра, потому что уже погрузился в свои мысли, но видимо она посчитала это какой-то шуткой.

Почему я переродился именно там? Именно в том месте и в то время? Без родителей и тех, кто сможет нормально обо мне позаботиться? Он ведь даже не знает, чем меня кормить можно! Да блин, он даже не знает, что детей в принципе нужно кормить!

— …кажется, — донесся до меня голос парня. — Я просто устал. Но поверь, Ната, будет лучше, если я возьму его с собой!

Не-не-не! — мне не понравилась идея Бориса. — Плохая идея! Пускай мне будет грустно, но оставь меня с этой девочкой! Пускай дальше пучит!

Вместо тех слов, которые я хотел сказать, вырвалось очередное всхлипывание:

— Агу-а. Агу-а!

— Во, видишь, — заулыбался Борис. — Не хочет без меня оставаться!

Чего? Ты чего там себе придумал?! Давай без этого! Оставь меня!

Но вслух что-либо говорить не имело никакого смысла. И это вышло мне боком.

Борис и Наташа решили, что я успокоился в его присутствии.

Хотя с другой стороны, когда он вернулся, мне действительно стало легче. Только вот разумом я понимаю, что с ним куда опаснее… С ним меня ждут ненужные передряги. Ну какой из него родитель?!

Да уж… короче придется как-то самому вертеться, чтобы выжить и развиться. А это мне просто необходимо. Причем чем быстрее, тем лучше! Почему-то, где-то глубоко внутри, я чувствовал, что мне стоит поторопиться. Иначе… иначе я могу опоздать. Только вот я не знал куда именно…

***

Скривившись от безысходности, Боря подхватил корзину. Младенец тут же умолк, уставившись на него своими немигающими глазами. Наташка, проводив брата взглядом, вздохнула:

— Ладно, иди. Только смотри у меня! Чтобы вернулся с памперсами и смесью, понял? И чтоб с дитём не ходил по злачным местам!

Борис пробурчал что-то невнятное и вышел из квартиры, чувствуя себя по-идиотски. Да к тому же, устало.

Завтра с утра ему нужно быть на стройке. И если он не сможет нормально выспаться, быть беде.

Магазин, к счастью, оказался недалеко. Пока Боря ходил вдоль полок с детским питанием, выбирая хоть что-то, что казалось ему съедобным, малыш в корзине вел себя на удивление тихо.

Лишь изредка попискивал, напоминая о своем присутствии. На кассе продавщица, умиленно взглянув на Борю с корзиной, спросила:

— Первый ребенок?

Борис с лицом-кирпичом парировал:

— Подбросили. Сволочи.

Продавщица улыбнулась, словно зная правду, и… залипла в продуктовую корзинку. Выбранные Борисом товары оказались не теми, которые были нужны.

Памперсы для стариков, тушёнка, детское питание от шести плюс месяцев. В общем, набрал полную ерунду.

Борис вздохнул. Эта ситуация начинала его раздражать. Мало того, что он влип в историю с этим младенцем, так еще и приходится выслушивать умильные комментарии незнакомых людей.

— А что ж вы хотели? — протянула продавщица, перестав рассматривать товары. — Дети — это счастье! Просто у вас еще опыта мало. Вот подрастет немного, сами нарадоваться не сможете. Поверьте мне.

Боря лишь хмыкнул в ответ. Он слабо представлял себе, как сможет радоваться орущему младенцу, требующему постоянного внимания. И зачем ему вообще это счастье, если честно.

Пришлось задержаться. Продавщица помогла выбрать нужный товар и, все с тем же умилением, пробила чек.

Вернувшись домой, Борис первым делом вывалил все покупки на стол.

Наташка, увидев гору упаковок, присвистнула:

— Ну ты и разорился! — констатировала она, принимаясь разбирать покупки. — Ладно, хоть что-то нормальное купил.

— Не хочется снова туда возвращаться. Вот и набрал сразу.

Боря плюхнулся на стул, чувствуя себя выжатым как лимон. Младенец в корзине тем временем начал проявлять признаки беспокойства. Он ворочался, хныкал и издавал странные булькающие звуки.

— Кормить пора, — заключила Наташка, замешивая смесь в бутылочке. — Сейчас я его успокою. А ты пока хоть чай себе сделай.

Боря молча наблюдал, как сестра ловко управляется с младенцем. Она держала его на руках, нежно покачивала и что-то тихонько напевала.

Малыш, казалось, чувствовал себя в ее руках комфортно. Он жадно присосался к бутылочке и вскоре уснул, блаженно посапывая.

— Наконец-то замолк, — ухмыльнулся парень. — Я уж думал, так будет всегда…

***

БОЖЕ, КАК ЖЕ ЧЕШЕТСЯ ЖОПА!

Я проснулся от зуда в пятой точке. Это… было неприятно. Как и тот факт, что я не мог даже перевернуться. Попа вспрела. Я вспотел. Спина затекла.

Тяжело быть карапузом.

Боря сидел за столом в своей спальне и смотрел в одну точку. Наверное, думал о чем-то своем. А может, и вовсе ни о чем не думал. Ну да… на него это похоже. Ни о чем не думать, казалось его призванием…

Я же, тем временем, продолжал страдать от зуда. Хотелось почесать, но как это сделать с таким бесполезным телом? Эх, вот бы мне сейчас повзрослеть!

Но вместо взросления была суровая реальность: жесткая корзинка и раздражающий зуд. Я попытался извернуться, чтобы хоть как-то унять мучения, но все было тщетно.

Вскрикнув, я привлек внимание Бори. Он взглянул на меня сонными глазами и, нахмурившись, пробурчал:

— Чё тебе опять не нравится? Только ведь покормили.

Ага, покормили! А помыть, почесать? Дядь, тебе бы книжки почитать, по уходу за младенцами! А ещё лучше — найти моих настоящих родителей! Видимо… местных.

Я задергал ножками, надеясь, что он поймет мой намек на помыть и почесать. Но, для него это оказалось слишком сложно.

Боря лишь пожал плечам, залипнув в одну точку и начал закрывать глаза. Тогда я решил действовать радикально.

Набрав в легкие побольше воздуха, я заорал во всю глотку. Пусть знает, что я тут не просто так лежу!

Наташка тут же прибежала на крик. Увидев мои покрасневшие щеки и дергающиеся конечности, она сразу поняла, в чем дело.

— Боря! — возмущенно воскликнула она. — Ты что, не видишь, у ребенка что-то не так!

— Он сытый.

— Да мало того, что сытый, Борь! Ты вообще, подмывал его? Обрабатывал присыпкой?

Боря с недовольным видом поднялся из-за стола. Видимо, перспектива возиться с моей попой его совсем не радовала.

Но под напором сестры он сдался. Взяв меня на руки, мы прошли в ванную. Я же, предвкушая облегчение, затих и приготовился к водно-гигиеническим процедурам. Наконец-то!

Меня помыли. Переодели. Положили обратно в корзину. Естественно всё это по итогу делала Наташа.

И снова зуд! Он, конечно, стал меньше, но не исчез совсем. Присыпка, видимо, не очень помогала.

Или ее насыпали слишком мало.

Боря вернулся к своему занятию — с хмурым видом смотреть в одну точку. Наташка ушла на кухню греметь посудой. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая лишь моими тихими постанываниями.

Решив, что помощи ждать неоткуда, я начал разрабатывать план побега. Из корзины, конечно, не убежишь. Но можно хотя бы перевернуться.

Это стало моей новой целью. Я напряг все свои крошечные мышцы и начал раскачиваться из стороны в сторону. Сначала слабо, потом все сильнее и сильнее. Корзина жалобно скрипела, но я не сдавался.

И вот свершилось! После нескольких минут упорной борьбы я перевернулся на живот. Лицом в мягкую пеленку.

Дышать стало труднее, но зато попа перестала зудеть! Пусть и ненадолго. Теперь я лежал, уткнувшись носом в ткань, и наслаждался временным облегчением.

Но счастье мое было недолгим. Вскоре воздух в корзине закончился, и я начал задыхаться.

Пришлось снова заорать. На этот раз Боря отреагировал быстрее. Он подскочил, как ошпаренный, и вытащил меня из корзины. Перевернув на спину, он уставился на меня сонными глазами.

— Чё опять? — проворчал он. — Запарил глотку драть! Дай людям поспать, раз сам не можешь!

Я же, лежа на его руках, жадно глотал воздух, стараясь отдышаться. Вот тебе и свобода от зуда! Чуть не задохнулся.

Кажется, мои страдания начали понемногу выводить Борю из состояния анабиоза. Он больше не выглядел таким отрешенным. В его глазах появилось что-то похожее на интерес, а может даже и на сочувствие.

— Ладно, — пробормотал он, — видимо, опять жрать хочешь.

Но я не хотел! Мы кушали меньше часа назад!

— Эй, я и так переел, что ты там удумал? Мне бы просто перевернуться.

Увы, вырвалось типичное:

— Агу-а. А-а-а.

Насильно впихнув в меня содержимое бутылочки, Боря успокоился. Вернулся в привычную, уже, позу. А мне… было не по себе.

Живот переполнен. Пятая точка чешется.

И от переизбытка негативных чувств я уснул. Снились кошмары.

Будто я — огромный памперс, наполненный тушенкой и детским питанием.

А Боря и Наташа тыкают в меня палками и смеются. После этого снилось какое-то пламя и огромный костер. Проснулся я в холодном поту. Зуд вернулся с удвоенной силой. Но кричать не стал. Решил потерпеть. Вдруг пройдет?

Не прошло.

Ой, как же всё чешется… а…

Попытка перевернуться не увенчалась успехом. Недовольный происходящим, я автоматически пробормотал себе под нос:

— Да что же это такое? Почему мне так не везет?

Но… как всегда, вышло все иначе. Я вскрикнул. Случайно.

Бесполезное, детское тело.

Боря тут же очнулся. Уставился на меня краснющими и злыми глазами:

— Да как же ты запарил меня! Мне вставать скоро, а ты орёшь каждые полтора часа!

Затем его посетила гениальная мысль — накормить меня. Ещё раз.

В этот раз я не выдержал. Злоба пересилила всё возможное. А внутренняя энергия потребовала отмщения.

И я срыгнул на него.

Глава 3

Борису не удалось выспаться. Просыпаясь каждые полтора часа, из-за постоянного крика малыша, он чувствовал себя разбитым и злым:

— На кой-хрен я вообще на тебя наткнулся, — недовольно бурчал он сам себе под нос. — Одни проблемы. Помой жопу. Покорми. Укачай. А не дохрена ли ты хочешь?

Ответа не было. Ребёнок даже не слышал его.

Сбросив всю злобу в унитаз, парнишка сполоснул лицо и ушёл на кухню, где с каким-то утробно-булькающим звуком, пытался напиться кофе. Нужно было взбодриться. Срочно. А иначе голова казалось чугунной.

Перспектива тащиться на стройку не радовала совершенно. Он понимал, что если накосячит на работе из-за недосыпа, то точно влетит по первое число. А деньги сейчас нужны были как никогда. Хотя… вообще их всегда не хватало. Но теперь, состояние матери начало ухудшаться.

Но из-за маленького паразита это утро он ненавидел больше остальных. Как и дешёвый кофе, который не бодрил, а лишь давал иллюзию энергии и неприятной горечи во рту.

Допив кофе, Борис взглянул на себя в отражение микроволновки. Мягко говоря, выглядел он так, словно всю ночь мешки таскал. Так ещё, и неровная щетина, которая казалась облезлой…, а бриться он не любил. Поэтому делал это всегда на скорую руку.

Если бы кто-то со стороны увидел, как юноша орудует бритвой, ему могло показаться, что он пытается изрезать себя, в стиле хоррор-фильмов.

Он давил на бритву со всей силы, словно пытался вырвать с корнем не только волоски, но и всю накопившуюся усталость и раздражение.

Кровь. Небольшие порезы тут и там вспыхивали на лице, как красные маячки. Борис не обращал на них внимания. Он продолжал драить себя, пока кожа не покраснела и не начала гореть.

Смыв пену и кровь, он взглянул на свое отражение.

Теперь он выглядел как побитый жизнью боксёр. Красное, раздражённое лицо, усеянное мелкими порезами, говорило о том, что утро началось отвратительно.

Но, по крайней мере, он был выбрит. Наклеив на порезы кусочки туалетной бумаги, Борис направился в комнату.

Малыш спал. Тихо посапывая, он лежал в своей корзинке, словно всё в порядке и его ничего не беспокоит.

— Спишь, спиногрыз? — протянул он, глядя на это маленькое исчадие. — Сладкие сны, неверное, снятся. Оратор хренов. Что, хорошо тебе, да?

Он приблизился к кроватке и раздраженно глянул на карапуза:

— Может, мне тоже орать каждые полтора часа? Тебе понравится? Прямо тебе в ухо!

— Тебе нужно быть более терпеливым, — послышался голос Наташи со стороны дверного проёма комнаты. — Этот малыш — беззащитное существо, Борь. Он не виноват в том, что ничего, кроме криков, не может.

Боря обернулся на голос сестры и встретил её леденящим взглядом, от которого пробирало до дрожи. Но сестра уже привыкла к его выражению лица:

— Постарайся понять, как трудно этому маленькому человечку. Рядом никого из родителей, по какой-то причине нет. Только ты и твоё ворчание. Что, кстати, с родителями?

— Понятия не имею, — огрызнулся Борис, стараясь говорить тише, чтобы не разбудить младенца. — На работу схожу, и буду решать, где их искать. Так что, не лечи.

Наташа вздохнула. Но приняла ответ. Она уже привыкла к тому, что её брат решал все проблемы по мере их поступления.

— Хорошо Борь. Но потом не будет такого, по типу: «Не отдам в детдом! Сам воспитаю!». А то я слышала истории, как найденышей воспитывали чужие семьи. Привязываясь к ним.

— Чего-о-о?! Ты чё мелишь? — опешил юноша. — Ты чего, опять в своих интернетах до позднего вечера торчала? Опять сериалов пересморетела?

Услышав смех в ответ, Боря понял очевидное — сестра его подкалывала. На этом, хвала богам, она замолкла. Не хватало ещё, чтобы девчонка загружала его и без того усталый мозг всякими шутейками за триста.

Ему и так хватало этого…

— Агу-а?

— Да твою ж… Чё ты проснулся-то, а?

***

Мне снились обрезки моей прошлой жизни. Не само моё существование, нет. А что-то из пережитых моментов.

Опять слышал голос своей матери. Слышал про какую-то сделку, чтобы спасти меня. И… мне было холодно.

Было много нарезок, где передо мной открывались коридоры с серыми стенами, выложенными мрачным камнем. А так же, я чувствовал запах. Какой-то гнили и влажности.

Что это было? Я не мог себе ответить. Но после коридоров, пошли ужастики.

В общем, я осознал себя в теле какого-то юнца, лет так пяти-шести. Стоял напротив мужчины в черном костюме, с кепкой на голове, которая скрывала лицо. И чего-то выжидал.

Вокруг был лишь мрак, тусклый свет от причудливых ламп. Могильный холод и вонь…

— Я тебя воспитаю, сын мой, — послышался голос Бориса, от этого самого мужчины. — Поверь, я смогу прокормить тебя, ты только глянь…

Через мгновение Борис растворился, а на его месте стояла целая пирамида из бутылочек с молочной смесью. Эта конструкция подсвечивалась где-то сзади, бросая на меня большую тень.

И если честно, видок был жутковатый.

— Но я не хочу есть! — прошептал я.

А Боря лишь злобно хохотал. Боре было всё равно! Он уже каким-то образом стоял рядом и, держа меня за плечи, пихал мне бутылочку:

— Ну что, ты голодный? — хохоча, спрашивал он. — Ну что, ты? ГОЛОДНЫЙ?

Испуг, который я испытал, невозможно было описать словами. Что-то в душе резко напряглось, и я понял, как сильно я ненавижу эту бутылочку. Она за один вечер, начала вызывать у меня чувства полные отвращения.

— Не надо! — прокричал я, но из глотки вырвалось обычное: Агуа.

На этом моменте я проснулся. Ничего не поменялось. На меня пялится этот истязатель, да ещё и хмурится своей устрашающей рожей.

Ну что опять?

— Ладно, ладно, не ори, — пробурчал Борис, раздражённо вздыхая. — Сейчас покормим тебя, маленький тиран.

КАКОЙ КОРМИТЬ? ОПЯТЬ? ТЫ О ЧЁМ? У МЕНЯ ПАМПЕРС ПОЛНЫЙ!

Парень вышел на кухню. Понимая, чем всё это может закончиться, я начал дрыгать ножками и ручками, в попытке встать. Мышцы были слишком слабыми, так что ничего у меня не вышло.

Но я не оставлял попыток свалить из этой корзинки. Я был готов к чему угодно: упасть, улететь, вернуться туда, откуда пришёл в это тело, лишь бы этот мучитель не пихал в меня молочную смесь.

Я не успел…

В очередной попытке встать я замер, услышав шаги. Приподняв голову, увидел Бориса, стоящего в дверном проёме с этой… БУТЫЛКОЙ. Которой, он всю ночь меня пугал, пытаясь накормить.

Он почему-то думал, что я тут же её проглочу. Что у меня бездонный желудок. Хотя наташа несколько раз сказала ему: «дети едят через каждые два-три часа. Не надо насильно его напаивать. От этого, он тише и спокойнее не станет».

Он смотрел на меня как-то кровожадно, натянув на лицо кривую улыбку. Лучше бы уж не улыбался…

Да это не я тиран, а ты! СПАСИТЕ!

Приближаясь ко мне, Боря перекидывал бутылку из рук в руки, словно шёл не младенца кормить, а на какую-то драку. Резко поднеся её к моему лицу, он запыхтел, ибо я не собирался сдаваться!

Отворачивался, морщился и истошно вопил: АГУА!

Хотя в голове было другое: Вырасту, я тебя найду, и запихаю эту бутылочку по самые…

— Ну че ты? Не выёживайся, — ворчал Боря, пытаясь запихнуть мне в рот соску. — Жрать же хочешь, по глазам вижу.

ДА НЕ ХОЧУ Я! АТСТАНЬ!

Наконец, после нескольких безуспешных попыток, мне пришлось сдаться. Я устал.

Смирившись с неминуемым, я позволил ему впихнуть в меня эту проклятую соску.

Молочная смесь была теплой и сладкой, но противной до тошноты. Глотать ее не хотелось совершенно, поэтому я притворился, что ем. Боря смотрел на меня с триумфом, словно одержал великую победу. Но он ещё не понимал, с кем связался…

— Ну и хер ли ты верещал, — проворчал он. — Сам жрать хочешь, но за каким-то фигом нервы мне мотаешь.

Я мечтал о том дне, когда смогу говорить, ходить и давать вот таким, как он, по шапке. Да посильнее. Но больше мечтал, чтобы нашлись мои местные родители… когда же настанет этот день?

Дождавшись когда парень потеряет ко мне интерес, я выплюнул бутылку. Парень, кажется, не заметил этого. Он просто взял корзинку, протянул меня Наташе и велел посмотреть и помыть мне попу.

Как только эта милая девочка взяла меня на руки и потащила в ванную комнату, в животе началось бурление. Когда пятую точку начала обдавать теплая водичка, появилось желание что-то выпустить из себя…

Через мгновение, со сквозящим звуком, мне стало так спокойно… легко.

— БОРЯ, ТЫ КАК БУДТО ПРЕДВИДЕЛ! МАЛЫШ ПОКАКАЛ!

За следующие полчаса ничего толком не произошло.

Боря, собираясь на работу, долго сомневался, стоит ли меня брать с собой или нет. Я, пока слушал его раздумья: «Нахер ты мне там нужен» и «Что за хрень творится? Почему я не могу от тебя отдалиться», изредка проваливался в сон.

Мне бы, блин, самому знать, что это за связь такая. И, на самом-то деле, я был готов мириться с грустью, которую испытывал, когда он далеко от меня отходил. А то, что ему там было больно, одиноко и что-то ещё — уже, было всё равно!

Лишь бы его рядом не было. Этого молочного тирана.

Затем произошло следующее. Где-то из глубины квартиры послышался кашель. Боря, который держал меня на кухне, резко сорвался куда-то. С очень взволнованным лицом.

А кашель, который я услышал, был каким-то слишком болезненным. Как будто кошка срыгивала шерсть.

Кошка? Шерсть? Откуда я знаю смысл и значение этих слов?

Оставшись один, я попытался осознать произошедшее.

Что происходит? Почему мне так не повезло? И почему этот Боря так бесит?

Последний вопрос, впрочем, был самым простым. Он бесил меня своей тупой прямолинейностью и своей уверенностью в том, что он знает, как мне будет лучше.

Вопросы о своем неудачном попаданстве внезапно отошли на второй план, уступив место нарастающему раздражению. На кухне была открыта форточка. Мне поддувало макушку.

Нормальный родитель, я уверен, сделал бы всё, для моего комфорта, прежде чем уйти.

В голове мелькнула мысль о побеге, но тут же разбилась о суровую реальность младенческого тела. Двигаться получалось с трудом, а о том, чтобы покинуть корзинку, и речи быть не могло. Оставалось лишь наблюдать и ждать.

Кашель вскоре прекратился. Через пару минут вернулся мой тиран с очень грустным лицом. Подхватил корзинку и протянул:

— Поехали. Надо работать.

Собственно, на этом начался день — познания мира.

Дорога выдалась отвратительной. Боря, словно очнувшись от какого-то забытья, нёс меня в этой корзинке, словно мешок картошки.

Ни тебе амортизации, ни тебе прикрытия от солнца. Мир мелькал перед глазами калейдоскопом — пятна домов, пролетающие по небу птицы, лица прохожих.

Было и ещё кое-что. Боре попадались мамочки с колясками. Которым, он показывая меня, говорил:

— Может, заберёте? У вас вон, как хорошо получается.

По всей видимости, он думал, что если найдется тот кто примет меня, то эта связь разорвется. Хм. Идея конечно неплохая. Лучше чем ничего… Но что-то мне подсказывало, что всё не так уж просто.

Разумеется, все те, кто не успевал услышать этот вопрос, умилялись мне и сюсюкали. Я же, пытался протянуть ручки и уцепиться за спасительную ниточку. Но… увы…

Боря одним своим видом пугал потенциальных, моих, мам.

Ну вот есть же нормальные мамы. Родители как родители. А мне достался — ты!

Вскоре мы оказались в каком-то шумном помещении, наполненном запахом краски и сигарет.

Ну ахиреть просто… идеальное место для ребенка. Ага…

Боря поставил меня в корзинке на подоконник и принялся что-то увлеченно обсуждать с другими людьми, размахивая руками и периодически бросая на меня беглые взгляды.

Я же, в свою очередь, поднимал голову, пытаясь рассмотреть окружающий мир, который был полон незнакомых лиц, инструментов и непонятных конструкций.

— Это кто? — спросил кто-то из мимо проходящих, указывая на меня рукой. — Борь, брательник, что ли?

— Подкидыш, — недовольно ответил мой мучитель. — Подбросили под дверь и оставили записку: корми меня, заботься и не высыпайся.

Э-э-э, ты чего там звиздишь? Это кого к кому подкинули? Не-не-не, Боря, это ты ко мне подкинулся. Прямо из кустов. За грехи, которые я не совершал!

— Так, может, в детский дом его? — спросил ещё кто-то. — А то он какой-то… мелкий, что ли. Слабый.

Дом? Детский? Звучит как начало чего-то не самого плохого. Уж лучше так, чем с тобой!

— Ага, — буркнул Борис. — Как раз этим и занимаюсь.

История Бориса пришлась по душе его коллегам, что показало мне: они не особо развитые. Как и сам тиран.

— Ну, давай, дерзай, — подбодрил Борю его собеседник. — Но ты бы это, решал проблему быстрее. Работа не ждёт.

Боря лишь отмахнулся и продолжил свой разговор, а я остался на подоконнике, чувствуя себя не в своей тарелке. Разговор коллег постепенно перерос в какой-то балаган. Они смеялись, кричали, рассказывали какие-то истории.

Мне было скучно и одиноко. Хотелось спать, но шум не давал уснуть. Да и вообще, эти звуки были какими-то слишком громкими и резкими.

Вскоре один из этих работяг решил зачем-то подойти ко мне. Вонища от него была невыносимая! Перегаром, сигаретами и терпким потом, словно он месяц не мылся.

— Ну чего тут у нас? — прохрипел он, склоняясь надо мной. — Какой ты мелкий. Да… совсем кроха. Ути-пути. Хочешь, тебя дядя Аркаша на плечах покатает?

От его дыхания меня чуть не стошнило. Я отвернулся, пытаясь избежать его взгляда.

— Ой, Боря, а это точно не твой сын? — проорал он. — Такой же вот… вечно недовольный! Ты только посмотри.

Ты меня оскорбляешь этим сравнением! За что? Что я тебе сделал?

Я заорал. Своё привычное: АГУ, но с новым окончанием: АГУАТЬ! АГУАТЬ!

О-о! Прогресс! Вроде бы…

Борис отреагировал моментально. Подлетел к корзинке, с размаху влепил ладонью по плечу этого мужика, отодвигая его в сторону:

— Блин, Аркаш, ну вот нахрена ты его побеспокоил? Он же теперь с полчаса орать будет.

Аркаша недовольно поёжился, разминая плечо, принявшее удар, и отошёл, а Боря взял корзинку и перенёс её в угол, подальше от окна и шума. Там было немного тише и темнее.

Спасибо, что хоть не стал кормить.

Новый угол обзора был не лучше. Я лежал, рассматривая пыльные коробки и старые инструменты, и чувствовал себя совершенно беспомощным.

Боря трудился за двоих, как самый младший на смене. И действительно, работал от души. Старался. Очень старался. Но его старания мне были не к чему. Здесь было слишком пыльно. Дышать было тяжело, хотелось кашлять. Если бы я не знал, что он на самом деле просто разгильдяй, то подумал бы, что он хочет меня угробить…

В голове крутилась лишь одна мысль: «Когда же это всё закончится?»

Вскоре я заснул, убаюканный монотонным гулом голосов и запахом краски.

Снились мне какие-то обрывки прошлого? Какие-то лица, события, что-то ещё непонятное. Ничего конкретного, лишь сумбурные образы, которые не имели никакого смысла.

Проснулся я от того, что меня кто-то тряс. Открыв глаза, я не увидел над собой ничего, кроме нового облака пыли. Но вибрация была конкретная.

Надо срочно разорвать нашу с тобой связь. Дядя Тиран. Это всё добром не кончится. С тобой я точно не смогу развиваться… А чтобы разорвать эту связь… чувствую мне надо развиться. Научиться чему-то новому, чего я пока что не осознаю. Хм… проблема.

Подняв голову, я рассмотрел Борю, который, держа за ручку какой-то агрегат, водил им по полу, поднимая ту самую пыль и шум.

Мне стало как-то не по себе: то ли от пыли, то ли от вибрации.

Я попытался что-то сказать, но из горла вырвалось лишь невнятное «агу».

Не знаю, каким образом этот балбес услышал меня, но тут же шум прекратился. Оглядываясь по сторонам, словно выискивая поддержку, он всё равно подошёл:

— Ладно, ладно, — пробормотал Боря. — Сейчас покормлю тебя. Может, полегчает.

И снова эта бутылка. И снова эта тошнотворная молочная смесь. Смирившись со своей участью, я позволил ему накормить себя, потому что я по моему и вправду проголодался. Но вот эта смесь… фу!

Уж лучше бы он искал моих родителей. Искал способ, разорвать нашу связь. А не истязал меня.

День тянулся медленно и мучительно. Мне было душно, шумно и мерзко. Боря, казалось, совсем забыл обо мне, увлечённый своими делами. Впрочем, меня это устраивало.

Не кормит и и не раздражает своим видом и ладно.

Изредка он подходил, чтобы проверить, жив ли я ещё, и бросить какую-нибудь небрежную фразу вроде:

— Ты как тут, малой? Не скучаешь? Хавать не хочешь?

Я решил что так долго продолжаться не может и решил хоть как-то пытаться развиться. Но вот как? Идей не было? Первое, что пришло мне в голову, это снова попробовать создать тот самый огонь или что там тогда было… Но ничего и близко не получалось. К вечеру я был окончательно измотан и подавлен. Меня мучила жажда, и я чувствовал, что силы покидают меня. Боря же, вновь без какой-либо амортизации, нёс меня в сторону своего дома.

И вот здесь, впервые за сегодняшний день, произошло что-то интересное.

В общем, мой тиран неожиданно остановился. Меня знатно тряхнуло. Невольно, я протянул привычное — агу.

— Не начинай только орать, — недовольно сказал он. — Так, постой пока рядышком.

Ага. Не переживай, я никуда не убегу.

С иронией подумал я.

Боря поставил корзинку на асфальт и двинулся куда-то вперёд. Сугубо из любопытства я поднял головушку и застал очень занимательную картинку.

Мы были в какой-то подворотне. Вокруг, кроме серых домов и пустоты, ничего не было. А вот впереди маячила компания из трёх мужчин. Не очень высоких и не очень далеко от меня.

Среди них была девушка, которая то ли вырывалась, то ли наоборот, слонялась от одного мужика к другому. Было непонятно.

В голове тут же зароилась надежда: а вдруг он нашёл моих родителей? Вон та девушка и кто-то из этих мужиков подарят мне нормальную жизнь, где я смогу развиваться?! Но…

Обломись, — сказал сам себе. — Боря, ты серьёзно? Решил устроить разборки рядом с младенцем? Ты уверен, что это хорошая идея?

Но на самом деле я понимал его. И где-то в глубине души даже поощрял. Он решили заступиться за эту бедную девчулю. Но один против троих… Справится ли?

***

Когда до Бориса донёсся приглушённый крик, он замедлился. Чуйка подсказала ему, что за поворотом творится что-то нехорошее. Тем более что он не раз попадал в подобные ситуации. Тем более здесь. Это ещё не их район, где вообще не местным лучше не появляться, но всё же… в подобное время неприятности могли поджидать за любым углом.

Ни секунды не колеблясь, Боря решительно двинулся на сдавленные, повторяющиеся крики. Подойдя ближе, он убедился в том, что был прав. Трое мужчин вцепились в девушку, пытаясь затащить её в тёмный угол.

Симпатичная девушка отчаянно сопротивлялась, кричала и звала на помощь.

На ней было лёгкое летнее платье, теперь изрядно потрепанное и местами порванное, открывающее бледную кожу. Не смотря на её небольшой рост, ноги казались длинными и стройными. Неудивительно, что на районе на такую тут же клюнули отморозки.

Он направился к этой компании и по своей привычке даже не задумался о том, чтобы как-то подобрать слова.

— Э-э! Замухрышки облупленные! Вы че тут? — прорычал Борис, разминая шею. — Ищите с кем развлечься? Так я вам щас такой аттракцион устрою!

На его лице сама собой появилась злобная маска и кривой оскал, в преддверии хорошей драки. Борис хрустнул пальцами и размял кулаки.

— Че притихли? Выпердыши подворотни! Я к вам обращаюсь!

— Б-Борис?.. — Неожиданно тонко пискнул один из мужиков. — Так мы тут это… проходили просто.

Они тут же отстранились от девушки и казалось бы… всё уже могло закончиться хорошо. Но в этот момент произошло нечто максимально странное.

Как только девушка увидела, кто идёт её спасать, она сама прижалась к одному из «хулиганов», задрожала и пропищала:

— Не-не-не! Борис! Н-не надо… мы не хотели шуметь! Это… это мои друзья.

— Да нифига подобного! — Выкрикнул второй мужик. — Мы её впервые видим. Отвали от нас!

— Да ну ты чего? Ты же сам мне предлагал прогуляться до темного переулка. Даже юбку порвал.

— Отвали! Боря… у неё с головой не порядок. Мы тут не причем! Честно!

— Чего? — Уставился на них Борис, чуть склонив голову на бок. — Вы идиоты?

— Да нет. Я просто шла. А потом… ну в общем… Эм…

— Мы пойдем. Ладно? — Произнес мужик. — Мы не ищем неприятностей.

Было непонятно кто из них больше испугался. Хулиганы. Девушка. Или младенец в корзине, который почему-то начал кричать. Не плакать. Просто кричал или же… смеялся? Но Борису показалось это очень странным. Ведь подобное он слышал впервые.

Может быть поэтому…, а может быть потому, что ему требовалось слегка разрядиться, ведь последние дни для Бори выдались крайне напряженными, он стиснул кулак и втащил одному из хмырей прямо по лицу.

— Боря! Боря! Не надо! — Тут же закричал второй. — Мы всё поняли. Мы больше никогда! Мы не знали, что этот район под тобой! Зуб даю!

— Да завались ты. — Буркнул Борис. — Бесишь.

— Понял! Молчу!

— Походу ты не понял. Я сказал. Завались!

— П… — Мужик тут же прикрыл рот рукой и жалобно заскулил.

— Это вам для профилактики. А ещё… ребенка напугали. Уроды. — Кивнул он себе за спину, в сторону корзинки. — А теперь вы подхватываете своего тощего дружка и проваливаете отсюда. Понятно?!

— Угу! — тут же закивали все трое.

— Ещё раз увижу… бошки отшибу. А теперь пошли нахрен отсюда!

Так быстро эта троица ещё никогда не бегала. А вот девушка… она стояла слегка подогнув колени друг другу. Создавалось ощущение, что она очень сильно сдерживается чтобы не описаться.

Борис слегка закатил глаза и шумно выдохнул.

— Ты то чего боишься?

— Я не… эм…, а я… можно я пойду?

— Пойдем. Провожу тебя что ли. Погоди, только. Кричащую корзинку надо забрать.

— Чего?

— Ничего. Пошли уже. Спать охота.

— Угумс… — пискнула девушка и засеменила рядом с Борисом, чуть отставая, чтобы не привлекать его внимания.

Только вот ему было абсолютно плевать на неё. Он шёл засунув руки в карманы и думал сейчас о горячем ужине, который уже к сожалению, скорее всего остыл. И о том, как бы поспать. Хотя это кричащее создание…

Стоило ему вспомнить прошлую ночь, как ему снова захотелось кому-то врезать. Да покрепче. На этот раз не сдерживаясь.

— Куда идти-то? — Произнес Борис, когда они дошли до развилки.

— А-а… это… — девушка опомнилась и быстро указала рукой. — Туда. Здесь недалеко. Я могу са…

— Отлично! — Не стал он дослушивать и улыбнулся своим мыслям. А именно тому, что скоро уже вернется домой. — Пойдем тогда быстрее.

— Угумс. — Снова пискнула девушка.

Дальше они шли молча. Только младенец в корзинке иногда издавал странные сдавленные звуки, словно действительно сдерживал свой смех. А вот девушка всю дорогу нервно поглядывала на своего незванного спасителя, будто ожидала подвоха. Боря же, наоборот, казался спокойным и уверенным. У самого подъезда девушка остановилась.

— Спасибо, что проводил, — тихо проговорила она, стараясь не смотреть Боре в глаза.

— Да не за что. — Привычно буркнул он, пожав плечами. — Ладно, давай. — Он махнул рукой словно старому знакомому и просто молча отправился обратно.

Девушка же осталась стоять в некой растерянности. Несколько секунд она просто молчала и хлопала глазами.

— А может быть… может быть, он не такой уж и плохой? — Произнесла она, перед тем как развернуться и зайти домой.

***

Я очень сильно старался, чтобы сдержать свой смех. А-то ещё опять со своей бутылочкой пристанет. Но картина была действительно ржачная.

То, как эти недохулиганы пытались отделаться от Бориса… Да… оно того стоило. А ещё эта девка не знающая куда податься… и как отвертеться от его внимания. Ха-а! Теперь вы меня понимаете!!!

А вот Борис точно подтвердил своё прозвище тирана. Настоящий садюга. Взял и врезал бедолаге. Тот аж зубами захрустел. Но почему меня это так рассмешило. Может быть просто тот заслуживал подобное, поэтому я и не испытывал никаких негативных чувств?

Хм. Интересно.

Всю оставшуюся дорогу Боря молчал. И меня это вполне устраивало. В какой-то момент мне показалось, что он даже стал более сносным что ли…

Когда мы вернулись домой, он поставил корзинку в угол, достал из холодильника какую-то еду и принялся ужинать.

Я лежал в корзинке и наблюдал за ним. А в голове уже строился план побега. Ведь то, что сегодня произошло… за весь день, лишь подтвердило мои догадки. С ним меня ждет куча проблем. Поэтому… мне необходимо было тренироваться, развиваться…, а потом валить из этого дома.

В какой-то момент Боря посмотрел на меня. Я посмотрел на Бориса. А потом он потянулся за бутылочкой.

Да твою ж…

ПАМАГИТЕ!

Глава 4

Утро пролетело незаметно. Меня трижды подмыли, дважды накормили и один раз даже покачали. Но качала и кормила только Наташа. За что ей огромное спасибо!

Этого тирана за утро я видел лишь один раз. Да и то, лучше бы не видел.

Проснувшись, Борис с красными от недосыпа глазами посмотрел на меня, как на врага народа. Что-то пробурчал себе под нос и вышел из комнаты.

Квартиру не покидал, но и на глаза мне не попадался.

А вот его сестрица… уф. Была прямо ангелочком. И сюсюкала, и щекотала мне пятки до момента, пока не вышли газики. И что самое важное, насильно бутылку не пихала.

В общем, красотища. Вот лучше бы меня нашёл человек твоего типа. Эх. Мечты, мечты.

Ближе к полудню, когда солнце вовсю озаряло комнату, я понял, что и Наташи есть свои изъяны. Увы…

Девушка, зайдя в комнату, дабы проверить, всё ли со мной хорошо, положила на тумбу, в метре от меня, какую-то безделушку. В целом мне было плевать, что там за вещица, пока на неё не начало попадать солнце.

Отблеск лучей, отражённых от безделушки, резанул по глазам. Я попытался отвернуться, но мои новорожденные мышцы ещё не слушались меня так, как хотелось бы. Пришлось терпеть эту пытку.

Терпеть…

Терпеть…

И снова терпеть.

Да сколько же можно?! Тут никакого терпения не хватит!

Так продолжалось не меньше часа. Солнце испытывало меня своим отражением, а я мог только издавать тихие стоны протеста, которые, когда надо, никто, конечно же, не слышал.

Затем я осознал — надо просто уснуть. Точно! Если я просплю до того момента, как солнце уйдет, то этот раздражающий отблеск исчезнет!

Я закрыл глаза, предвкушая спасение. Но что-то пошло не так. Сколько бы я ни ворочался, мне мерещилось, что этот отблеск прожигает меня. Что он везде. Отовсюду.

А-А-А-А! И где же этот садюга, когда он так нужен?!

Но из-за закрытой двери, мне похоже никто не слышал.

Я попытался ворочаться. Но максимум на что меня сейчас хватало, это приподнимать жопку и вертеть ей туда сюда.

Может, их и в квартире не было? Может, они ищут моих настоящих родителей? Да не, бред какой-то… скорее дрыхнут или что-то типа того.

Ну как так можно? Оставили и забыли?! Изверги!

Я… Я — узник маленькой комнаты, жертва бессердечной семьи и игрушка в руках беспощадного светила. В голове роились мысли о мести, о том, как я вырасту и отомщу всем за эти мучения. Но сейчас, в этот самый момент, я был абсолютно бессилен. Только жопкой туда-сюда.

Надо тренироваться! И тогда… Тогда! Все познают мой гнев!

А ещё…, а ещё…

— АГУ! АГУ-А-А!

В следующий миг дверь комнаты распахнулась. У корзинки появился Борис, закрывая своей тушей отблеск этого адского предмета на тумбе:

— Чё орёшь? Кушать хочешь, паразит?

Не-не-не! НЕ НАДО, БОРЯ!

Я тут же замолк. Закрыл глаза и сделал вид, словно сплю. Это сработало. Балбес купился на мой откровенно потрясающий театральный навык!

— Не ори. Там в подъезде суета какая-то, — зачем-то пояснил он. — Пойду гляну кто там буянит. И успокою заодно. А пока что не до тебя, малой.

Суета? В подъезде? А, вспомнил. Он же говорил Наташе что-то про неблагоприятный район. Так, стоп! В смысле не до меня? А ну-ка, убери эту блестяшку!

Боря не услышал мои мысли. Да и орать как-то не хотелось, а то опять запихнёт в меня молочную смесь, а мне потом пердеть и срыгивать.

Тиран что-то пробурчал и ушёл. Я снова остался один на один со своими мыслями и мерцающим врагом. Отблеск продолжал свою пытку, и мысли о мести всем моим врагам становились всё более изощрёнными.

Только вот легче не становилось. Попытки уснуть были провальными. Поэтому пришлось прийти к другому решению — просто перевернуться. Но для этого требовалось приступить к тренировкам, потому что получалось у меня это далеко не всегда.

С третьей попытки мне удалось улечься на живот. Дышалось тяжелее, но глаза ничто не беспокоило.

Порадовавшись своей скромной победе, я закрыл глазки.

Надо было сразу так сделать.

Но не тут-то было. Я уже себя накрутил. Понимая, что я закрылся от этого отблеска, я всё равно ощущал на себе этот фантомный луч. Словно он, светя мне в затылок, пробивал головушку и попадал на сетчатку глаз.

— АГУ!

Да что же это такое?!

Вскоре я вернулся в исходное положение и поднял руку, закрываясь от блеска. Правда долго я так руку не продержу. Мышцы слабые.

Значит… остается только одно.

Я начал желать, чтобы этот предмет сломался, взорвался, улетел куда подальше.

Я ведь что-то да могу… что-то необычное. Там в парке… с собаками. У меня получилось. Получится и сейчас. Нужно лишь достаточно сильно захотеть!

Но, увы… просто ноль. Никаких изменений.

После этого я принялся пытаться мысленно дотянуться до этого предмета. Ну а вдруг. Но и сейчас ничего не происходило.

Отблеск бил прямо в глаза, будто насмехаясь над моими жалкими потугами. Отчаяние нарастало с каждой секундой. Я уже не просто злился, я был в ярости.

Я вновь потянувшись к предмету, искренне пожелал, чтобы рука удлинилась и смахнула его. В какой-то миг мне показалось, что предмет дёрнулся. Отблеск не сместился, но дёрнулся.

Птица перед окном пролетела?

Но что-то внутри загорелось идеей «желать» это дальше. Да. Точно! Я должен и дальше стараться! Главное не сдаваться!

И я начал желать. Мысленно передвигать эту безделушку. Со всей силой своей новорожденной души. Потом желал, чтобы эта безделушка исчезла. Чтобы ее разорвало на куски. Чтобы ее проглотила черная дыра. Да ну хоть что-то.

И… ничего не происходило. Отблеск продолжал издеваться.

Тогда я начал представлять, как на эту штуку падает кирпич. Большой, тяжелый, красный кирпич, который разносит ее вдребезги.

И снова ничего.

Но я не сдавался. Теперь я представил, как на тумбочку запрыгивает огромный кот. Серый, злой, голодный кот, который сбрасывает безделушку на пол и разбивает ее вдребезги своими когтями.

В этот раз, когда я дошел до момента с разбиванием, я почувствовал небольшой прилив какой-то силы в теле.

Так…, а это что сейчас было?

Словно кто-то легонько пнул корзинку. Отблеск снова дернулся. И я заорал. Не от боли, а от восторга.

— АГУ! АГУ! АГУ! — завопил я, пытаясь сфокусироваться на своих мыслях.

Кот! Серый! Злой! Когти! Разбивает! Вдребезги! Жирный котяра! Ну же!

И тут… произошло кое-что. Предмет, который блестел, начал скользить в мою сторону. Не быстро, не сильно, но скользил. Словно я тянул его к себе силой мысли.

А через минуту пыхтения, эта страшно-раздражающая штука упала на пол.

Я замер. Не веря своему счастью. Неужели… получилось? Неужели мои мысленные усилия привели к результату?

Это… это. Ахринеть! У меня получилось!

Всё таки у меня есть какая-то там сила. Есть! Не зря я старался! Не зря верил! И кто я, телепат? Силой мысли толкаю предметы? Тогда…

Задумался, перебирая различные варианты.

Или всё же маг? Обладаю какой-то силой? Кто такие маги — я понятия не имел. Просто осознавал, что такие люди есть, и что они могут творить всякое. От этого интерес разгорался лишь сильнее и сильнее.

Блин, вспомнить бы ещё хоть что-то о себе и своей силе.

Через пять минут в комнату зашла Наташа. Показывая новый пакет с памперсами, она искренне радовалась покупке.

Так вот ты где была. Ну ладно. Прощаю.

Но когда она обратила внимание на предмет, который я переместил на пол, её лицо изменилось. От улыбки не осталось и следа. Брови выстроились домиком, а нижняя губа вытянулась вперёд.

Что такое? Что не так?

— БОРЯ! — заорала она. — Я же тебе говорила. — НЕ ТРОГАЙ МОИ ВЕЩИ!

Нет… не делай этого…

В комнату ворвался сонный Борис, с лицом, как будто… да в принципе как всегда. Виновато почесывая затылок, он уставился непонимающим взглядом на безделушку.

— Я ничего не трогал. — Пожал он плечами.

Наташа не поверила ему. Она с прищуром подняла безделушку и потянулась к тумбочке, чтобы положить её на место.

Нет! Не делай этого! Нет! НЕЕТ!!!

— Накормишь его? — Буркнул Борис и ушел.

Да пошел ты!

До самого позднего вечера я только и делал, что пыхтел. Но увы. Больше у меня не получалось сдвинуть ни один предмет с места.

И я пришел к печальному выводу.

Я слишком слаб…

Но! Я просто так не сдамся.

Поэтому, не имея магических сил, начал качать физические. Так или иначе я добьюсь своего!

Ручки были слишком уж вялыми, так что я крутился и вертелся. Пытался сместиться в корзинке так, чтобы оказаться «наоборот». Ноги там, где голова, ну а голова, логически, там, где ноги.

Получилось развернуться спустя тридцать попыток. Но и тут прогадал, солнце уже угасало.

Тем не менее я развил первый свой навык: ловкий переворот. Это укрепляло мои мышцы и стало залогом к успеху, а также будущей мотивацией к тренировке мышц.

Не знаю, насколько слабые здесь младенцы, но я точно не останусь таким.

В общем, вечер принес долгожданную передышку. Комната погрузилась в полумрак, отблеск исчез, и я смог наконец по-настоящему отдохнуть.

Наташа и Борис, казалось, забыли обо мне, и я, по крайней мере пару часиков, был в безопасности. Но в голове моей кипели мысли.

Магия! Неужели это правда? И как мне научиться ею управлять? А вообще магия для этого мира нормально? Судя по тому что я видел, никто ей не обладал. Но… может быть лишь избранные? Или я вообще единственный такой? Хм. Вопросов слишком много. Но где и как мне найти ответы на них?

И чтобы хоть что-то разузнать про магию, нужны были знания. Книги, свитки, наставники. Не знаю, умею ли я читать или нет, но я же понимаю, о чём говорят люди. Так что, был шанс, что я умею и это.

Из-за того что я почти ничего не помнил о своём прошлом, я всё равно понимал — всё зависит конкретно от мирка, куда меня запихнуло. То есть магия может и быть, а может и нет.

Прикольно, конечно, если окажется, когда я вырасту, что я — единственный маг. Это существенно поднимет мой статус.

Но не это было нужно.

Первое — достать мать.

Второе — дать по голове существу, которое запихнуло меня в тело такого беспомощного младенца.

Третье… БОРИС! НАДО РАЗОРВАТЬ СВЯЗЬ С НИМ! Так, стоп. Это вообще-то первое!

Я принялся разглядывать свою ручонку после очередного мышечного прогресса. Бицепса ещё нет, одни складки. Но я чую, он не за горами. Но нельзя забывать и про умственные способности. Где же мне книги достать? Знания необходимы!

Внезапно в голове всплыла картина: яркая вывеска с буквами, сложенными в слово «БИБЛИОТЕКА».

Смутное, но отчетливое воспоминание о месте, где можно найти ответы на все вопросы. Библиотека!

И откуда мне это вспомнилось?

Вот где я смогу узнать о магии, о своем прошлом и о том, как выбраться из этой западни. Только как туда попасть в виде беспомощного младенца?

Надо было разработать план. План побега из корзинки. План проникновения в библиотеку. План получения знаний и обретения силы.

Сложно, конечно. Но не невозможно.

Надо качаться!

И я тут же начал.

Упражнения на пресс, отжимания, подтягивания…

Нет, конечно, я не мог делать это в классическом понимании. Но я напрягал все мышцы, извивался, переворачивался, пытаясь сбросить корзинку.

***

— И что этот крендель делает? — Борис, сидя на тумбе, следил за телодвижениями малыша. — Жопа чешется? Может глисты завелись?

— Не знаю, — ответила Наташа, стоя в дверном проеме. — Может просто колики?

— Чё с ними делать-то?

Пройдя в комнату, Наташа положила руку на корзинку и внимательно посмотрела на младенца. Тот, в свою очередь, замер, понимая, что привлек ненужное внимание.

— Можно… — ласково промурлыкала девочка, — трубочку в попу вставить. Я читала, что такое помогает, когда младенец попукать не может.

В этот же миг Боря встал, подошел к корзинке и сурово посмотрел в маленькие голубые глаза. Кратковременно, в них, как показалось пареньку, промелькнул страх и отчаяние:

— Не, перебор. Он же пацан. Не надо ему ничего в жопу вставлять. Может, сам пропердится? Да и явно орать будет как резаный.

Малыш тут же быстренько кивнул, словно понимал слова Бориса.

— Ты не думал, что его ищут? — Наташа отошла от корзинки и уселась на то место, где сидел её старший брат. — Ты ведь так и не принял решение, что с ним делать.

— Да пока… — лениво протянул Боря, — не думал. Не до этого было. Сама знаешь, мне бы пока важнее поспать да поработать. Вон, лекарства сколько стоят. А маму ещё на обследование свозить нужно. И на это деньги нужны.

Наташа вздохнула. Она понимала брата.

Денег действительно не хватало, а забот было невпроворот. Мать болела, работы было много, да и она сама только и делала, что училась и поддерживала быт, не зная, что будет дальше.

А тут еще этот ребёнок, свалившийся как снег на голову.

— Подумай, — сказала Наташа, — насчет того, чтобы посмотреть его в базе розыска. Может, уже подали объявления, и его родители действительно найдутся.

Эта идея одновременно понравилась и не понравилась Боре. А всё из-за ощущения уныния и боли, которая появлялась, когда младенец был на далеком расстоянии. Он в этом убедился в очередной раз еще на стройке.

Мол, нельзя отойти примерно на двадцать метров, чтобы потом живот не резало да и голова не раскалывалась.

Но здравый смысл был сильнее его «глюков», как он сам про себя решил.

Карапуз — огромная обуза и помеха. Послезавтра в школу, и его явно туда не пустят с этим спиногрызом. Да и высыпаться надо, а ещё работать. Мелкому ведь не место на стройке.

В общем, одни сплошные минусы. Так что, тщательно всё взвесив, он согласился с сестрой.

— Но где эту базу-то глянуть?

Наташа посмотрела на брата с осуждением:

— Погугли, Борь.

Боря закатил глаза.

Погугли, блин, Борь.

Как будто он сам до этого не додумался. Просто надеялся, что у сестры уже есть какая-нибудь наводка, проверенный сайт или приложение.

Он не особо доверял интернету, считал, что там полно всякой ерунды и мошенников, желающих обмануть обычных людей. Но выбора особо не было.

***

Поиски Бориса не увенчались успехом. Сколько бы этот тиран ни пыхтел, у него ничего не получалось.

Но зато я кое-что узнал об этом мире.

Люди пользуются смартфонами, в которых есть какой-то там великий интернет. В этой квартире плохая сеть, с помощью которой и нужно выходить в интернет. О чём, Борис, говорил не раз.

А ещё есть волшебный «ПОГУГЛИТЬ», с помощью которого я смогу получить любую информацию. Ибо, если судить по словам Наташи, в нём можно найти всё! Возможно, это даже лучше библиотеки. Ну или примерно так же…

В общем, меня осенило. Я должен заполучить этот смартфон!

С его помощью я смогу найти информацию о магии, о своих местных родителях и о том, как вернуть мать.

Но как это сделать? Я же беспомощный младенец, запертый в корзине.

Нужно было действовать хитростью.

Для себя я решил притвориться самым обычным ребенком, чтобы усыпить бдительность Бориса и Наташи.

Никаких больше подозрительных телодвижений и пристальных взглядов. Просто милый, пухлый малыш, который спит, ест и какает.

— Не, — через два часа поисков, когда я засопел, послышался голос Бориса. — Ничего, Нат. Объявлений куча, но нигде нет голубоглазого карапуза с наглым и осуждающим лицом.

Наглым и осуждающим? Эй, Боря, ты себя в зеркало видел?

— И что дальше? — раздался голос Наташи. — Ну нельзя же ему находиться здесь. Сам понимаешь, чужой ребёнок.

— Думаю, базу не обновили, — продолжил тиран. — Можем пару дней подождать, да я пока пороюсь в пабликах с объявлениями. Может, там что найду.

Какой же он бесполезный, — пронеслось в моей голове. — Как бы не заразиться от него этой бесполезностью…

— Что-то он притих, — сказав это, Наташа нависла над моей корзинкой. — Какой же он всё-таки бусинка! Борь, — обернулась она. — Слушай, а ведь он прикольный такой. На тебя даже похож! Если бы я тебя не знала, то подумала бы, что вы родственники. Что он твой сын. Вон, посмотри, как мордашку хмурит! Вылитый ты!

Чего-чего?

Эх, Наташа, Наташа. Вера в тебя начала гаснуть. Я-то думал, что ты разумная! А ты сравниваешь и роднишь меня… вот с этим…

Глава 5

Сестра Бориса всегда отличалась особым складом ума. В школе за её спиной поговаривали: «гений», «вундеркинд».

За глаза называли задротом, но в лицо никто не смел сказать ничего подобного, потому что все боялись реакции её брата. Боря защищал свою сестру всегда и везде, не позволяя даже косо посмотреть в её сторону.

Были и другие ситуации, например, на олимпиадах, где ей приходилось выступать на конкурсе в другой школе.

И даже там, когда только появлялись первые издевки по какому-либо поводу, стоило кому-то упомянуть её фамилию, как все сразу же затыкались.

Борю очень хорошо знали на районе, а слухи бежали впереди паровоза, разнося про него всякую чушь, которая уже даже не граничила с действительностью.

Боря был не то чтобы хулиган. Он просто обладал репутацией человека, с которым лучше не связываться. Называли — бандюганом. Хотя и рожи бить ему приходилось. Особенно по началу, когда о нем ещё не ходила подобная молва.

Среднего роста, но крепкий, с пронзительным взглядом исподлобья, парнишка одним своим видом мог заставить умолкнуть целую компанию. Его кулаки с набухшими костяшками говорили громче любых слов, хотя сам он предпочитал лишний раз не распускать их.

Он владел особой техникой взгляда. Мог посмотреть с такой «силой», что желание спорить или обижать кого-либо пропадало напрочь.

Боря гордился своей сестрой. Он не понимал и половины того, что она говорила, но чувствовал, что она особенная.

Он видел, как она светится изнутри, когда решает сложную задачу, как её глаза загораются от новой идеи, и это стоило любых жертв.

Но одно он не понимал до сих пор: её дебильное желание найти ему девушку. Боря хмурился каждый раз, когда сестра заводила эту тему.

Ему казалось, что у него и без того полно забот: учеба, работа, забота о семье. Иногда, нет-нет да и вправить мозги кому-нибудь нужно. Куда тут ещё и девушку вписывать? Он не понимал, зачем ей это нужно. Ведь он не жаловался.

Но сестра не унималась. Она приводила какие-то нелепые аргументы о том, что ему нужна любовь, что он заслуживает счастья, что он должен попробовать. Что у него такое доброе сердце…

И несмотря на все его отказы, сестра втихушку постоянно что-то делала. Она даже создала ему профиль в каком-то приложении для знакомств, написала остроумную анкету, выбрала самые удачные фотографии. Издалека… где не видно лица…

А Боря смотрел на все это с недоверием и раздражением. Но нагрубить своей сестре он не мог. Пожалуй это был единственный человек, которая могла позволить себе подобные выходки в его адрес.

Правда последние несколько дней ничего не происходило. Боря уже начал надеяться, что все это забудется и вернется на круги своя. И причиной тому был этот спиногрыз.

Оказывается и от него польза может быть…

— Так, — Боря пялился в свой телефон, изредка бросая на спиногрыза угрюмый взгляд. — Ты мне помог, какашечкин. С тобой, вряд ли сестра додумается устраивать мне какие-либо встречи.

— Агу, — ответил малой. — Агуа!

— Во-во, и я о том же. Так что… как бы не хотелось этого признать, и от тебя прок есть. Но не надейся, — он встал со стула и посмотрел на младенца свысока, — что ты перестанешь быть обузой.

Боря вздохнул и размял вечно ноющую шею.

После очередного «агу» Борис потянулся за бутылочкой. Малыш тут же притих, и в комнату постучалась Наташа:

— Боря, можно тебя на минутку? — спросила она тихо.

Боря кивнул, поставив бутылочку обратно на стол. Сестра прошла в комнату, поставила чашку рядом и включила свой телефон.

— Сегодня ко мне подружка в гости придет. Веди себя прилично, ладно?

— Подружка? — С подозрением повторил Борис. — Что-то как-то слабо в это верится. Наташ… ты опять за своё?

— Ну что-о-о? — Протянула она. — Это моя подружка. Правда, правда. Посмотри какая она милая!

В этот момент Боря закатил глаза. А его сестра достала телефон и принялась показывать фотки

— Наташ, ну сколько можно? Ты чё, не шаришь за ситуацию? У меня ребенок на руках, мне сейчас не до свиданий.

Наташа пропустила его слова мимо ушей. Она ткнула пальцем в экран телефона, на котором красовалась фотография улыбающейся девушки с короткой стрижкой и большими карими глазами.

— Посмотри, какая милая! Ее зовут Лена, она на год старше тебя, учится в одиннадцатом классе. А ещё подрабатывает в библиотеке, любит читать и гулять в парке. По-моему, идеальная пара для тебя. Ой… то есть… подруга… моя. Ну ты понял!

— Конечно, я всё понял.

Боря скривился. Библиотекарь? Серьезно? Ему всегда казалось, что библиотекари существуют в каком-то другом измерении, где нет места реальности и проблемам.

— Наташ, я ценю твою заботу, но мне не до этого.

Сестра вздохнула и сложила руки на груди.

— Боря. Не обижай мою подругу! Понял?!

— И не собирался…

***

Борис напрягал меня одним лишь своим присутствием.

Но тут пришла спасительница. И… чуть-чуть истязательница в лице Наташи. Ей я ещё не простил тот отблеск. Хоть и был благодарен за всё остальное. Но с другой стороны именно её пытка открыла для меня возможности.

Прислушавшись к их разговору, я чуть было не захохотал. Она настолько хороша, что устраивала пытки даже для Бориса. Молодчинка. Но видя, что на столе стоит бутылочка с молоком, смеяться я всё же не рискнул.

Есть не хотелось, какать и пукать — тоже.

Наташа не просто была заботлива, а чересчур заботливой. Брата она явно любила и ценила, это было видно даже по тому, как она преподносит информацию. И какие эмоции при этом выдаёт.

Я невольно задумался, что стоит запомнить все эти приёмы. Ибо когда я научусь разговаривать, я должен буду получать выгоду от своих будущих, временных родителей.

Девчонка делает это всё грамотно, аж завидно.

Но…

Блин, кого ты ему там ищешь? Какую ещё девушку? Он, кроме своего недовольства, ничего не может. Ему даже ребёнка нельзя доверить! Что уж говорить про девушку!

— … ещё работает в библиотеке, любит читать и гулять в парке. По-моему, идеальная пара для тебя, — донеслось до меня.

Библиотекарь? О, а это нам надо… Вот серьезно!

Я нахмурился, подслушивая, что же ответит Борис. И он… похоже дал слабину. Да уж, перед Наташей даже такой тиран бессилен.

Меня это чрезмерно порадовало. Если у Бори появится личный библиотекарь, значит, он будет меня таскать туда, к этой девушке. А она явно умная. Короче какие-то плюсы в этом точно должны быть.

Я придумаю, как понравиться ей, а потом вобьюсь в доверие. Подам сигнал — спасите, и она заберёт меня к себе! А там… буду терпеть грусть, но найду способ разорвать связь с этим тираном! А потом… Ну там разберемся. По мере поступления…

Блин. Что-то мне это напомнило. Но что?

В общем, великий план карапуза пора было приводить в действие.

Боря, короче, сдался. Он что-то буркнул, но слишком неубедительно, поэтому Наташа засияла:

— Я так и знала, что ты не откажешь своей любимой сестрёнке!

О да, девочка, ты классно манипулируешь этим рослым поленом!

— Я уже договорилась о встрече. Сходи умойся, да надень на себя что-то поинтереснее, чем эти спортивки.

Да, Наташа, ты права. Он выглядит страшно. Никакой девушке такой… страшила не понравится!

— Она будет у нас через час!

О! ДА! Так-с, надо пропукаться, чтобы не было неловких ситуаций, и, наверное, сменить памперс. А для этого… так, ладно, рискнём.

Я приподнял голову и издал жалобное: аугау! В надежде, что отреагирует именно Наташа. Получилось частично.

Сначала отреагировал Боря, бросив взгляд за бутылочку. Отчего моя пятая точка сжалась. Но затем ко мне подошла Наташа. Принюхалась и покосилась на Борю, сказав с издевкой:

— А кто это у нас из вас двоих испортил воздух?

Ха. Ну, ладно, признаюсь, это был я.

Девчушка забрала меня. Намыла. Посыпала попку и напялила на меня свежий памперс. Пришло время ожидания…

Десять минут…

Двадцать…

Час…

Два…

Да ну на? Меня обманули? Ну как так? Неужели все библиотекарши такие?

От досады я чуть было не напрудил в свежий памперс, но вовремя сдержался. Нет, так просто я не сдамся!

Я буду самым милым и очаровательным младенцем на свете, лишь бы она меня забрала!

Вскоре раздался звонок в дверь.

Наташа, сияя, побежала открывать.

И вот она, моя спасительница! Лена! Высокая, стройная, с короткой стрижкой, как и говорила Наташа, и с огромными карими глазами, полными доброты и ума.

Она была одета в простую, но элегантную блузку и юбку, а в руках держала что-то блестящее. Меня сначала всего аж скривило, но я смог выдохнуть.

Ну здравствуй, будущая мамочка, — подумал я и тут же заулыбался во весь беззубый рот. — Смотри на меня. Забери меня! Пожалуйста!

Лена вошла в комнату, огляделась, её взгляд упал на меня и она слегка нахмурилась.

— Оу, у вас есть маленький… братик? Какой хорошенький.

— Не совсем. — Улыбнулась Наташа. — Но это долгая история. А вот мой родной брат. Знакомься. Это Боря.

В этот момент Лену словно парализовало. Она застыла и казалось пыталась притвориться статуей. И лишь спустя несколько неловких секунд, произнесла:

— Здравствуй… приятно познакомиться.

— Ага. И мне. — Буркнул Борис со своим привычным выражением лица.

Дальше всё пошло не по плану. Лена явно чувствовала себя не в своей тарелке. и как бы Наташа не пыталась разрядить обстановку у неё ничего не получалось. Они уселись на кухне за столом, но в воздухе чувствовалось напряжение. Поэтому мне пришлось всё брать в свои руки и… я жалобно заплакал и потянулся ручками к Лене.

Она сперва выглядела слегка смущенно, но потом всё же решилась взять меня на руки.

Боря поднялся и стоял в стороне, наблюдая за нами исподлобья. Наташа довольно улыбалась.

А я почувствовал тепло и заботу Лены. Я уткнулся ей в шею и начал посапывать, как будто засыпаю.

Мой план был отточен до идеала. У него не было неровностей.

Давай. Ещё подержи туда-сюда. Я всплакну, покажу на Борю пальцем и зареву ещё сильнее. И тогда… я смогу добраться до библиотеки!

Боря отошел куда-то в другую комнату и в этот момент Лена тихо заговорила.

— Наташ… извини меня, за эту неловкость. Просто… просто ты не говорила что твой брат… Б-борис.

— Как это не говорила? Так и сказала, его Борис зовут.

— Ну да. Точно. Но ты не говорила, что это тот самый Борис.

— Ой, да ты брось! Это всё слухи. Я вот сама понятия не имею, откуда они возникают. Ты просто познакомься с ним, и поймешь, что он очень добрый и хороший человек. Просто… люди болтают всякое.

— Ну да. Наверное, ты права.

Лена нежно погладила меня по спинке и улыбнулась.

В этот момент я решил добавить драматизма.

Я открыл рот и издал громкий, жалобный плач. Слезы брызнули из моих глаз, я задергал ручками и ножками, показывая всем своим видом, как мне плохо и как я хочу, чтобы Лена меня спасла.

— Ой, кажется, он проголодался, — забеспокоилась Лена, — Может, его нужно покормить? Или ему не нравится у меня на руках?

Наташа тут же подскочила и предложила свою помощь:

— Я сейчас все сделаю, не переживай. Боря-я-я! Ты где там?

Не, стоять! Ничего подобного! Не забирайте у меня эту тётеньку!

Я вцепился в Лену, показывая своим поведением, что никуда не хочу. Да и вообще, у меня всё хорошо. Просто замечательно! Я её люблю, верю, надеюсь! Но орать не перестал.

Подумаешь, чуть перегнул? Не надо меня отдалять от возможности получить знания!

Лена смущенно улыбнулась, прижимая меня к себе. Я чувствовал, что она колеблется, не зная, как поступить. Боря же уже вернулся и стоял, скрестив руки на груди. Он наблюдал за происходящим с нескрываемым сарказмом. Наташа, наоборот, всячески старалась создать непринужденную атмосферу, подливая масла в огонь.

— Вы пока пообщайтесь. — Улыбнулась Наташа. — А я ребенком займусь.

Я продолжал цепляться за руку Лены. И кажется это принесло свои плоды. Лед тронулся. И девушка заговорила:

— А мне кажется, я знаю, что с ним делать. Может, ты дашь мне его покормить? Вдруг поможет?

Боря пожал плечами, будто ему все равно, и буркнул:

— Да делай что хочешь. Только потом не жалуйся. Он этой бутылочкой и заехать может…

НЕТ! Что?! Только не это!

Кажется я просчитался…, но где?!

***

Лена действительно хорошо управлялась с младенцем. Боря подметил, что малой вел себя с ней немного по-другому. Более покладисто что ли… не смотря на то, что сначала орал.

— У меня к тебе серьезный вопрос, — произнес Борис. — Что думаешь насчет того, чтобы забрать малого с собой?

— Ты такой смешной, Боренька, — искренне улыбнулась Лена. — Наташа была права, когда говорила про твоё чувство юмора.

Расстроенный Борис отвернулся от этой парочки. Надежда на то, что ему удастся избавиться от малыша, угасала с каждой секундой.

Но нет. Ему придётся дальше мучиться с ним, усложнять и без того сложную жизнь и мешать делать дела.

Когда пришла очередь укладывать карапуза, началась новая череда проблем.

— В корзинку? — Лена была искренне удивлена услышанному. — Что, неужели у твоего племянника нет своей кроватки? Борь, так нельзя!

— Подкидыш, — парировал он. — А что не так-то?

— Так это для спинки вредно. Да и ребенку нужно пространство. У меня есть знакомая, если вам нужно…

— И что она? — Заинтересовался Борис. — Ребенка ищет?

— Да нет же! — Снова рассмеялась Лена. — Кроватку продает. За дешево.

Борис не хотел тратиться на такую ерунду. Денег и так было в обрез, а тут ещё непредвиденные траты. Но Наташа встала на сторону Лены. А значит её уже не переубедить…

— Борь, ну что тебе стоит? Это же для ребёнка! Тем более Лена вон сама предлагает связи. Не будь таким букой, а? — наседала Сестра.

Боря скривился, но спорить не стал. В конце концов, если кроватка действительно почти даром, то можно и посмотреть. Лишь бы этот спиногрыз перестал орать и дал ему нормально жить.

Да и потом, когда он найдет способ избавиться от малого, кроватку можно будет продать подороже. Деньги вернутся в родной карман.

Лена пробыла у них до вечера. Играла с малышом, рассказывала о книгах, о библиотеке, о своей любви к чтению.

Боря слушал вполуха, больше залипая в одну точку и даже немного подремал с открытыми глазами.

Когда Лена ушла, он, обрадовавшись, тут же рванул в свою комнату, но был перехвачен сестрой.

— Кровать, Боря, — холодно произнесла Наташа, — потом сон. Не думай, что я забыла.

Боря вздохнул, понимая, что от Наташи так просто не отделаться. Скрепя сердцем, он позвонил знакомой Лены и договорился подойти по адресу через полчаса.

— Мелкий террорист, — бубнил себе под нос Борис, шагая по улице. — Надеюсь, я хоть высплюсь завтра. Но если что, — он посмотрел на спящего младенца, — я выставлю тебя на балкон вместе с этой кроваткой!

Зайдя в обшарпанный подъезд по нужному адресу, Боря поднялся на третий этаж. Дверь открыла полная женщина с уставшим взглядом, копной неубранных волос и огромной родинкой на подбородке.

Она представилась Ольгой и сразу провела его в детскую комнату. Там, в углу, стояла кроватка, покрытая слоем пыли.

— Вот, смотрите, — Ольга махнула рукой в сторону кроватки. — Состояние, конечно, не ахти, но для малыша, сойдет. Матрас есть, но его лучше выкинуть, честно говоря.

Боря осмотрел кроватку. Дерево было местами потрескавшимся, краска болотного цвета облупилась, а на бортиках виднелись следы зубов. Но в целом конструкция казалась крепкой.

— Ладно, берем, — вздохнул Боря. — Сколько с меня?

Ольга назвала смешную цену, почти символическую. Боря заплатил и…

— И как мне её тащить?

Пришлось её полностью разбирать, чтобы хоть как-то утащить в одной руке. Во второй-то была корзинка.

***

Ещё сквозь сон я слышал, как Борис недовольно ворчал, мол, устал тащить корзину и разобранную кроватку в обеих руках. Меня подняли, я открыл глаза и увидел это убожество…

Кровать, купленная для меня, была безвкусным исчадием! Цвет — болотный, с какими-то коричневыми крапинками. Всё в пятнах! Не сложно было догадаться, чьих.

Я попытался вырваться, но мои конечности были ещё слишком слабыми и неуклюжими. Всё, что я мог, это вертеть головой и разглядывать этот кошмар.

Неужели это моё пристанище на ближайшее время? — подумал я с ужасом. — Неужели мне придётся провести здесь месяцы, а может, и годы?

Боря, видимо, заметил моё недовольство:

— Хорош дёргаться. А то скотчем обмотаю.

Он попытался меня уложить в эту жуткую кроватку, но я, протестуя, начал кричать. Мой крик был, конечно, ещё не таким мощным, как у взрослых, но вполне достаточным, чтобы выразить своё негодование.

Боря сделал вид, что не слышит меня, а потом еле слышно пробормотал.

— Спать пора. Ума не приложу, как я с тобой в школу в понедельник пойду…

Глава 6

Воскресенье выдалось спокойным. Несмотря на то что мне не нравилась кроватка, запах от неё, а больше всего — я нашел во всем этом свои плюсы. Для меня это была дополнительная мотивация для кача и развития.

Я напрягал мышцы до изнеможения, а после этого пытался переместить предмет силой мысли. И, кстати, получилось. Не всегда, но получалось.

Хоть тело младенца всё равно было непригодным для моих планов, я не оставил попытки пользоваться тем, что уже выучил. Огонь, кстати, так больше и не получился, но вот погремушки над собой можно было подергать.

Сосредотачиваясь на раздражающем зеленом орке, на тонкой веревочке, я пытался его расплавить. Понимая, что ничего не получается, начал покачивать его.

Игрушка была жуткой. Она напоминала мне Борю. Даже, я бы сказал, что они очень похожи. Так что, я вымещал на нём всю злобу.

После удачной попытки тут же вырубился. Силы покинули моё маленькое тельце.

Когда я вновь открыл глаза. Мир вокруг оставался прежним: раздражающая кроватка, мерзкий запах и этот зелёный урод, болтающийся над головой.

Сон не принёс облегчения, лишь оставил ощущение бессилия и раздражения. Я вспомнил, что-то о своей прошлой жизни. Только вот… блин, что?

Фрагменты памяти вроде всплывали в каждый мой отдых, но вот запомнить что-то конкретное не всегда удавалось.

Я снова сосредоточился на орке. Нужно было хоть что-то делать. Беспомощность сводила с ума.

Медленно, очень медленно, я начал раскачивать игрушку, разгоняя амплитуду. Маленькие ручки дрожали от напряжения, но я не сдавался.

Злость подпитывала меня, давала силы. Не получилось. Я пукнул от досады, и снова провалился в сон.

Проснулся от громкого плача. Голос был противным и настойчивым. Я не сразу понял, что это я сам.

Голод? Отчаяние? Не знаю. Но звук, который я издавал, меня раздражал. Я затих, пытаясь понять, чего именно хочу. Хотелось тишины. Хотелось… контроля.

Собрав остатки сил, я попытался перевернуться на бок. Получилось. Медленно, с трудом, но получилось. Увеличенное пространство в кроватке, видимо, тоже пошло на пользу. Права была Лена.

Я закрыл глаза и представил себя снова взрослым. Сильным. Властным. И эта мысль придала мне сил. После чего я уснул.

Проснувшись, качался дальше. Дважды описался, как бы это ни было неприятно. Три раза обкакался. Видимо от натуги. Попил молока, рыгнул и продолжил дальше раскачивать магию в себе.

В какой-то момент я почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев. Сосредоточился на этом ощущении, пытаясь его усилить, направить.

Представил, как крошечные искорки энергии сплетаются в нити, тянутся от меня к зеленому орку. Веревочка дрогнула, едва заметно, но я это почувствовал. А потом раздался тихий щелчок, и игрушка упала мне на лицо.

Ошарашенный, я уставился на нее. Внутри что-то ликовало.

Получилось! Пусть это всего лишь порванная веревочка, пусть мелочь, но это был первый реальный успех. Я снова посмотрел на веревочку, теперь уже валяющуюся рядом, и снова попытался.

Ничего. Полный ноль. Видимо, магия работает как-то импульсивно, непостоянно. Нужно было разобраться.

Но я не успел. В комнату вернулась Наташа. И увидев моё озадаченное лицо, вдруг решила, что я расстроен падением игрушки.

Вернула её, блин, обратно!

Спасибо…

Вечер подкрался незаметно. Я продолжал свои упражнения, стараясь не обращать внимания на липкое ощущение подгузника. Зеленый орк, все еще висевший надо мной, стал своего рода спарринг-партнером.

Я пытался прочувствовать связь между своим сознанием и этой безделушкой, нащупать ту ниточку, которая позволит мне контролировать её движения. Иногда мне казалось, что я почти у цели, но тут же силы покидали меня, и я снова проваливался в сон.

Ночь принесла с собой новые вызовы. Сквозь сон я чувствовал, как меня поднимают, меняют пеленки, кормят. Не успевал толком проснуться, как меня снова укладывали в ненавистную кроватку.

«АТПУТИТИ… верните меня в корзину, ну… пожалуйста!»

Запах дерева, пропитанного дешевым лаком, казался невыносимым. Напоминал мне стройку. Я пытался отвлечься, сосредоточиться на магии, но уставшее тело отказывалось подчиняться.

А затем настало утро.

Зачем вы меня будите? Эй, куда вы меня несёте?

Я не успел толком проснуться, когда осознал, что меня вынесли на улицу. И что-то поддувало под одеялко.

Окончательно прозрел, когда меня поставили на кресло в автобусе. Первое, что я увидел, была крыша с облупившейся краской. А затем подбородок Бориса. После, его выражение лица, которое как и всегда, было недовольным.

Интересно, а куда он меня везёт?

Через четверть часа ответ пришёл сам собой. Боря решил меня предупредить:

— Чтобы в школе вёл себя тихо. Начнёшь орать — отнесу в спортзал. Там тебя замучают стуками, ахами и криками. Понял меня?

Школа? Ты сказал школа? Ну хоть какая-то от тебя польза есть, Борь. Знания — сила! Особенно для меня!

Ну наконец-то!

***

Боря понимал, что пройти на территорию школы с ребенком в корзине — будет тем ещё геморроем. Однако он не мог отказаться от посещения занятий, тем более что сегодня была контрольная по алгебре.

Он и так не отличался хорошей успеваемостью, и вылететь из школы означало конец будущего. Этого он не мог допустить.

Однако была проблема — карапуз. И как пройти с ним, у него не было представления.

Если бы не его репутация… шансы, наверное были бы. А так…

Боря вздохнул, поправил сползающее одеяло на мелком и направился к главному входу школы. В голове крутились варианты, один безумнее другого.

«Может, сказать, что это кукла для проекта по труду? Или соврать, что это младший брат, которого нужно присмотреть, пока родители заняты?»

Охранник бы его точно не пустил. Боря был уверен в этом.

— Ну и чё с тобой делать? Малой.

В голову пришло ещё пару вариантов. Например, оставить корзинку под окном того урока, на котором он будет. На вскидку, там не было двадцати метров, а значит, по крайней мере, два урока он сможет отсидеть.

Но и этот вариант казался ему сущим бредом.

Боря остановился в десяти метрах от входа, оглядываясь. Решение пришло внезапно, как озарение. Он просто пойдет внутрь, как будто так и надо. Без суеты, без оправданий. Главное — уверенность.

Он глубоко вздохнул, стараясь придать лицу максимально невозмутимое выражение, и двинулся к дверям, но вовремя остановился.

По левую руку от него появилась девушка — его недавняя спасённая красотка.

Пшеничные волосы были собраны в хвост. Школьная форма, которой мало кто придерживался, идеально подчеркивала её стройную фигуру, бюст и пятую точку. А легкий макияж был ей к лицу.

— Зуб за зуб, — Боря перехватил её, взяв за руку. — Привет. Я Боря, помнишь меня?

На него уставились голубые глаза, полные страха и ужаса. Девушка, заикаясь, ответила:

— П… п… пожалуйста, не надо!

— Да хорош тебе ерепениться, — нахмурился пацан. — Я же тебя позавчера выручил? Выручил. Или в пятницу это было? Да какая разница?!

Он задумался, нахмурив брови.

— В общем, выручил. Теперь пришла пора платить за доброту. Короче, давай сюда свою сумку, и возьми его в руки.

Девушка тихонько пискнув, тут же опустила взгляд, почуяв неладное и немного неприличное:

— Н… не надо… я ещё не тронута му…

— Эй, соберись! — Боря окрикнул её. — Чего ты там бормочешь? На, — он поставил корзину на землю и показал на ребёнка. — Возьми звездюка и пронеси в школу. Скажи, мол, брат твой, и всё такое. А то меня хрен с ним запустят. Мне охранник не поверит.

Девушка, кажется, совсем растерялась. Ее глаза бегали от Бори к корзине, обратно к Боре, ища хоть какой-то выход из этой нелепой ситуации.

Он видел, как она пытается понять, не шутит ли он, но по его серьезному лицу понимала — нет, не шутит. Парень был настроен решительно.

— Но… я… у меня же урок сейчас, — пролепетала она, пытаясь хоть как-то отсрочить неизбежное. — И я вообще не умею с детьми… они же… они же плачут!

Боря закатил глаза:

— Ну, заплачет и заплачет. Ничего страшного, не сахарная, не растаешь. Просто пронеси его в школу, а там я сам разберусь. Делов-то на пять минут.

— Вообще, — она вдруг пришла в себя. — Откуда у тебя ребёнок? Ты что, стал…

Понимая, к чему идёт вопрос, Боря перебил её:

— Так, это, — он указал на младенца. — Временно. Понятно? И ты же видела его уже? Забыла что ли?

Девчонка продолжала хлопать глазами, не понимая зачем ему тащить ребенка в школу. Боря же тяжело вздохнул, понимая, что теряет драгоценное время. До звонка оставалось минут десять, а он еще не придумал, куда деть мелкого на время контрольной.

— Слушай, мне некогда объяснять, — выпалил он. — Просто сделай, как я прошу.

Девушка, видимо, сдалась под напором его сурового взгляда и нервной жестикуляции. Она протянула дрожащие руки к корзине и, стараясь не смотреть на недовольного младенца, подхватила его.

— Ладно, — тихо сказала она. — Только… только быстро.

Боря облегченно выдохнул, подхватил ее сумку и корзину.

Они, словно заговорщики, направились к входу в школу.

Девушка шла впереди, стараясь держаться как можно непринужденнее, а Боря следовал за ней, готовый в любую секунду прикрыть ее спину. У самой двери он прошептал ей на ухо:

— Просто улыбайся и говори, что это твой брат. Все будет хорошо!

Она аж дернулась от неожиданности. Мало кто в этой школе хотел бы, чтобы Борис Клеменко что-то шептал ему или ей на ухо из-за спины.

В общем, девушка кивнула, натянула на лицо фальшивую улыбку и уверенно прошла мимо охранника. Боря с ее сумкой через плечо последовал за ней.

— Так, не понял, — охранник выставил перед собой руку, останавливая девушку. — Это ещё что такое? Что за ребенок?

Алиса замерла, словно олень перед фарами. В голове промелькнула мысль о побеге, но Боря, маячивший за спиной, не оставлял ей шансов. Она глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в коленях, и выдала заготовленную фразу:

— Это мой младший брат. Мама попросила присмотреть, пока она в больнице.

Охранник прищурился, внимательно разглядывая Алису. Его взгляд задержался на недовольном лице младенца, затем снова вернулся к девушке. Несколько долгих секунд тянулись, словно вечность. Боря замер за спиной Алисы, готовый в любой момент вмешаться.

— У нас запрещено находиться…

Он не успел договорить. Алиса сама «напала»:

— Покажите мне в своде правил школы, что сюда нельзя приходить с младенцами! Вот если вы найдёте, тогда и поговорим!

Боря не ожидал такой прыти от девушки. Про себя он даже зауважал её за сообразительность!

Охранник, опешив от такой наглости, на мгновение потерял дар речи. Он явно не привык к такому напору со стороны учеников. Растерянно оглянувшись на подоспевшего Борю, он неопределённо махнул рукой:

— Ладно, проходите. Но чтобы больше такого не было!

Алиса, торжествуя, прошествовала внутрь школы, чувствуя на себе сверлящий взгляд охранника. Боря, с облегчением выдохнув, последовал за ней, неся ее сумку и корзинку.

В холле школы Алиса остановилась, переводя дух. От волнения ее щеки покрылись легким румянцем, а руки слегка дрожали. Боря поставил корзину на пол и протянул ей ее сумку:

— Ну, считай, рассчитались.

Алиса взяла сумку, бросив на Борю вопросительный взгляд:

— И что дальше? Куда ты его денешь?

Боря пожал плечами, оглядываясь по сторонам:

— Сейчас что-нибудь придумаю. Может, за окно высажу?

Алиса ахнула от возмущения.

— Ты с ума сошел! Ты хоть понимаешь, что говоришь? Это же ребенок!

Боря закатил глаза, демонстрируя полное равнодушие к судьбе младенца:

— Ладно, ладно. Я пошутил. Может, в библиотеке его спрячу? Или в кабинете труда?

Алиса посмотрела на него с укором, понимая, что Боре совершенно наплевать на благополучие ребенка. Ей стало искренне жаль это маленькое, беспомощное существо.

— Не знаю, что происходит… Но, слушай, — сказала она, — а может, его лучше в медпункт отнести? Там хотя бы тепло и безопасно.

Боря на мгновение задумался, оценивая этот вариант.

— Ну, не знаю… Вдруг там врачиха какая-нибудь строгая попадется? Начнет вопросы задавать… А мне на контрольную надо.

Решив больше ничего не объяснять, он молча развернулся и направился на лестницу, качая в руке корзинку, оставив Алису в шоке.

***

Школа представляла собой специфическое место, которое мне не понравилось. С самого начала, когда Боря привёл меня сюда, я надеялся, что погружусь в круговорот знаний. А по факту…

Ну и чего ты там затих? — я был на подоконнике за занавеской, скрытый от всех. Наблюдал за потугами Бориса. — Разгадываешь вселенский заговор? И чего тут так тихо? Почему академики ничего не рассказывают?

А по факту… я заскучал. Ожидал искр, фейерверков, словесных баталий, в которых рождается истина.

А получил унылое переписывание формул с доски в тетрадь. Боря, конечно, пытался что-то понять, ковырял учебники, даже иногда задавал вопросы, но ответы были какие-то сухие, формальные, словно выжатый лимон. Никакой души, никакого полета фантазии.

Я вздыхал, глядя, как солнце проникает сквозь пыльные стекла окон, освещая лица учеников, склонившихся над своими работами. В их глазах не было энтузиазма, только сосредоточенность и, пожалуй, немного страха — страха ошибиться, страха получить плохую оценку. А где же радость познания? Где азарт открытий?

В общем, дело было так: Боря — растяпа. У него была контрольная, и он сдал свои ответы самым последним. Вот и итог.

После чего схватил меня и выбежал из этого класса. По пути я чуть не вывалился из корзинки, когда он споткнулся на лестнице. Лучше бы я спал.

Эх… кажется я учусь плохому от этого…

Боря остановился на лестнице и огляделся. Убедившись, что вокруг никого нет, он поставил корзину на пол и вытер пот со лба.

— Так, — пробормотал он, — теперь надо что-то придумать. Не могу же я его с собой таскать весь день. И так еле-еле контрольную написал. И всё из-за тебя!

Чего ты меня во всех грехах обвиняешь? Я вообще молчал! А это было сложно.

— Надо бы тебя куда-нибудь засунуть…

Он снова огляделся, пытаясь сообразить, что делать дальше.

Внезапно его взгляд упал на дверь с табличкой «Склад». Боря усмехнулся, как будто ему в голову пришла гениальная мысль.

Он подхватил корзину и направился к двери, толкая её плечом. Склад оказался завален старыми тряпками, сломанной мебелью и прочим хламом. В углу стоял огромный пыльный шкаф.

Ты чего удумал?

Пробираясь сквозь завалы, он подошел к шкафу. Открыл скрипучую дверцу и заглянул внутрь.

— Ну, держись, мелкий, — прошептал Боря, ставя корзину в шкаф. — Тут тебе будет тихо и спокойно. Главное — не высовывайся и не ори. У меня ещё два урока, они тут рядом, как раз. А ты можешь поспать. Не благодари.

С этими словами он закрыл дверцу шкафа, оставив меня в полной темноте.

Ну, блин, — подумал я. — Вот и приехали.

Вокруг было тихо и пыльно. Я попытался разглядеть хоть что-нибудь в темноте, но ничего не вышло.

Я остался один в этой жуткой конуре, окружённый пылью и паутиной.

Вот же ж гад! Хотя чему я удивляюсь…

Не прошло и десяти минут, как я проснулся от громкого шума. Кто-то рылся в завале тряпок неподалёку от шкафа. Я затаил дыхание, стараясь не издавать ни звука. Вдруг дверца шкафа резко распахнулась, и в лицо мне ударил яркий свет.

— Ой, кто это тут у нас? — произнес незнакомый женский голос. — Господи… как ты сюда попал?!

От авторов.

Дорогие читатели, Ваша поддержка очень важна для авторов. Обязательно добавьте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить ничего важного. Выход следующих глав - каждый день после 00:00. За активность возможны и бонусы.

Глава 7

Я зажмурился от света и попытался рассмотреть, кто передо мной. Это была пожилая женщина в очках и фартуке, перепачканном краской. Видимо, уборщица.

— И что ты тут делаешь, маленький? — спросила она, протягивая ко мне руку. — Один в шкафу? Кто тебя сюда засунул?

Я молчал, не зная, что ответить. Хотя, даже если бы и знал… что бы изменилось?

— Ну ничего, — произнесла она. — Сейчас мы тебя отсюда вытащим и разберемся, что к чему. Не волнуйся, я тебе помогу.

Женщина выглядела взволнованной. Но её можно было понять. Только вот мне от этого не легче.

Так, чувствую, сейчас мне станет грустно, а Борису, с тупыми идеями, очень плохо… Ну что ж. Он это заслужил.

Уборщица вынесла меня из склада и усадила на старый стул в коридоре. Она внимательно осмотрела меня, словно пытаясь понять, что я за существо.

— Ты чей вообще? — спросила она, поправляя очки. — Не похож на здешних…

Что я мог ей сказать? Что между ней и Борей сходство налицо? Оба немного туговатые, раз ждете ответа от младенца.

— Ладно, — вздохнула женщина. — Сейчас мы узнаем, кто тебя потерял. Не мог же ты сам сюда забраться.

О, вот это правильное решение. А ещё, будет лучше, если ты найдёшь моих местных родителей! Или подадите в розыск… как-то так это называется, если я ничего не путаю.

Она оставила меня на стуле и направилась в неизвестную сторону. Я сидел и ждал, чувствуя себя брошенным и одиноким, но изучал местность с интересом.

Мимо проходили ученики, бросая на меня любопытные взгляды. Некоторые даже останавливались, чтобы поглазеть. Но никто не решался подойти.

Все проходящие были маленькими. Как Наташа. Ни одного нормального взрослого, который захотел бы подарить мне нормальную жизнь.

Вскоре вернулась уборщица. На её лице было написано разочарование.

— Никто тебя не знает, — сказала она. — Видимо, ты здесь случайно. Ну, ничего, сейчас что-нибудь придумаем. Не бросать же тебя здесь.

Никто меня не знает? Подождите, тётенька, вы что, ходили и спрашивали, не приходил ли кто с младенцем? ДА ЧТО ЖЕ ЭТО ЗА ЛЮДИ ВОКРУГ ТАКИЕ?!

Отчаяние превратилось в привычное: «АУГ!». Прозвучало немного уныло.

Решив, почему-то, что мне просто жарко, женщина достала из кармана старый платок и вытерла мне лицо.

— Ладно, пойдём со мной, — сказала она, беря корзинку в руки. — У меня как раз перерыв. Посидим в моей каморке, чай попьём. А там видно будет.

Чай? Боря… Боренька, а ты где? Мне что-то водички захотелось, или даже молока…

Я внимательно присмотрелся к её лицу и понял — у неё не все дома. Боря на её фоне был эталоном отцовства.

Выражение лица этой тёти менялось с быстротой хамелеона, адаптирующегося к новой обстановке. То она смотрела на меня с вселенской скорбью, как будто лично несла ответственность за все мои проблемы.

То вдруг озарялась внезапной идеей, и тогда в глазах вспыхивал безумный огонек, от которого становилось немного не по себе.

Глаза бегали. Улыбка то появлялась, то исчезала. Ручки тряслись… страшно-то как!

Женщина, остановившись на выражении лица «поиск», понесла меня к своей маленькой комнатке, пропахшей хлоркой и старыми тряпками.

В каморке было тесно и неуютно. Запах хлорки бил в нос, смешиваясь с приторным ароматом дешёвого чая. Уборщица поставила корзинку на табурет, заваленный тряпками.

Она достала из шкафчика печенье, самое дешевое, рассыпающееся в руках, и протянула мне.

— Угощайся, — пробормотала она.

Я покосился на печенье.

Что я, по-вашему, с ним сделаю? Засуну в рот и подавлюсь? Или размажу по лицу в знак протеста?

Мысленно я уже сочинял гневную петицию в защиту прав младенцев, оказавшихся в руках некомпетентных уборщиц.

Тётя же, усевшись напротив, попивала свой чай и пристально наблюдала за мной.

В её глазах по-прежнему плясали безумные огоньки, предвещающие нечто непредсказуемое.

Вдруг уборщица резко вскочила и схватила телефон.

— А позвоню-ка я… — Но договорить она не успела.

В следующий миг дверь каморки с треском отворилась. Даже не отворилась, а вылетела. На пороге стоял злой Борис, с красными, как у быка, глазами:

— Верни малого!

***

Воодушевившись успешной операцией по сплавлению спиногрыза, Боря, как ни в чём не бывало, мирно дремал себе на задней парте. Урок географии всегда проходил нудно. Учителем был полуслепой старик, который никогда Борю не донимал.

Так что… Борис мог позволить себе расслабиться. Его не беспокоило, что рядом нет малыша, ведь расстояние в приблизительно пятнадцать-двадцать метров было соблюдено.

Он чувствовал себя вполне спокойно, хорошо, да и… ему снилась какая-то ерунда.

Серые стены, выложенные из мрачного камня. Большой рогатый мужик, который держал на цепи полуголых девушек. А за мужиком, на троне, сидел спиногрыз. С трезубцем в одной руке и черепушкой животного в другой.

— А-а-а-а, — протянул Боря. — Чё такое…

В следующий миг все сидящие рядом одноклассники понурили головы. Испугавшись, именно они побеспокоили сон бандюгана.

Боря огляделся. Полуслепой географ, как ни в чём не бывало, что-то бубнил про полезные ископаемые.

Одноклассники делали вид, что усердно конспектируют, не обращая внимания на Борю.

— Это всё из-за недосыпа, — пробурчал он себе под нос. — Надо на перемене запихнуть в него бутылочку, чтобы и на Истории поспать.

Только-только закрыв глаза и погрузившись в сон, Боря… испытал кое-что неприятное. Сначала заболел живот. Резко, как при аппендиците. Затем голову прострелило.

Пятую точку сжало, а кишечник начал бурчать.

В голову моментом пришла догадка, объясняющая такое самочувствие: карапуз решил свалить.

Боря подскочил, как ужаленный. Ощущения усиливались с каждой секундой, перерастая в настоящую панику.

Он схватился за голову, пытаясь унять боль и понять, куда именно рванул спиногрыз.

— А-А-А-А, — рыкнул парнишка, тем самым заставив близ сидящих одноклассников рвануть под парты.

Только это их не уберегло. Сорвавшись с места, Боря сносил всё на своём пути: парты, стулья, одноклассников. Досталось и полуслепому географу, который вяло попытался что-то сказать.

Вылетев из класса, Боря рванул по коридору, прислушиваясь к своим ощущениям. Живот продолжал болеть, голова раскалывалась, а кишечник…

Вот-вот опозорит его перед всеми.

Завернув за угол, он побежал к двери «склада», где и оставил малыша. Тяжело дыша, отворил её и… никого не обнаружил.

Лишь пыль и забытые швабры уныло стояли в углу. Отчаяние захлестнуло Борю. Он заорал, привлекая внимание нескольких любопытных старшеклассников.

— Побежали, — послышалось из-за спины. — Быстрее! Пока и нам не досталось!

Обернувшись, Боря встретился взглядом с кем-то из старшаков. А те, расширив глаза от испуга, побросали свои портфели и ринулись прочь.

— Нет, он не у них, — Боря отбросил идею догнать старшеклассников. — Тогда бы голова не болела…

В общем, он понял, что, чтобы спастись от своего состояния, он готов был перевернуть всю школу, лишь бы найти спиногрыза.

Рванув обратно в коридор, Боря снова прислушался к своим ощущениям. Боль в животе стала чуть меньше, но голова продолжала раскалываться.

Значит, он направлялся в нужном направлении. Понимая, что сократил расстояние между собой и малым, остановился и задумался:

— Че, где ты, шкет?

Интуиция подсказывала, что карапуз где-то рядом, но вот где именно?

Открыл первую попавшуюся дверь, где сидели ученики помладше. Его появление вызывало ужас в глазах каждого учащегося.

Да и классный руководитель, до появления Бори рассказывавший что-то про таблицу умножения, нервно сел на стул, отвернулся от двери и сделал вид, словно залип в одну точку.

Там карапуза не было. Боль не ушла.

Боря пошёл дальше.

Дверь в учительскую он выбил с ноги, распугав стайку перешептывающихся училок. Те завизжали, как резаные, увидев Борю с безумным взглядом.

Но он не обратил на них внимания, лишь окинул взглядом помещение. Тошнота подкатила к горлу, а в голове запульсировало с удвоенной силой. Карапуза тут не было.

Он отдалился. Боль начала усиливаться. Пришлось идти в обратном направлении.

Боря продолжал носиться по школе, словно угорелый, заглядывая в каждый кабинет и кладовку. Он выносил двери, пугал учителей и учеников, но карапуза нигде не было.

Боль с каждой минутой нарастала, подгоняя его вперед. И вот в конце длинного коридора он почувствовал облегчение.

Голова перестала раскалываться, живот немного успокоился. Оставалось лишь мерзкое ощущение в кишечнике, намекающее на скорую расплату за все эти забеги.

Ощущения привели его к двери с надписью «Кладовая». Боря замер на мгновение, прислушиваясь к звукам за дверью.

Лишь слабый запах хлорки ударил в нос. Тем не менее, боль пропала. А значит, этот мелкий террорист был там.

Сглотнув ком в горле, он со всей силы пнул дверь ногой. Та, не выдержав напора, слетела с петель, открывая взору картину: перепуганная уборщица с телефоном в руке и его карапуз, сидящий в корзинке на табурете.

Боря с красными от ярости глазами ворвался в каморку:

— Верни малого! — прорычал он, хватая корзинку с карапузом.

Уборщица от неожиданности выронила телефон и вжалась в угол, бормоча что-то невнятное про приют и помощь. Боря даже не взглянул на нее. Главное — карапуз был цел и невредим.

Сжимая корзинку в руках, Боря вылетел из каморки, оставляя за собой перепуганную уборщицу и сломанную дверь. В коридоре его уже ждала толпа зевак, заинтересованных шумом и криками. Боря окинул их злобным взглядом, и толпа моментально расступилась, давая ему дорогу.

Вернувшись в класс, Боря аккуратно поставил корзинку на свою парту. Карапуз, словно чувствуя облегчение, перестал хныкать и начал тихонько агукать.

Боря облегченно вздохнул. Всё закончилось. Можно было снова расслабиться и погрузиться в сон. На остальное плевать.

— А-а-а-а, — от души зевнул Борис.

Однако последствия не заставили себя долго ждать. После урока географии к Боре, трясясь от страха, подошла девушка из комитета по поведению учеников:

— Вас вызывает завуч, — тихонько пискнула миловидная девушка лет двадцати. — Клеменко. Вы обязаны явиться незамедлительно!

По её лицу было видно, что последняя фраза давалась ей с трудом. Она боялась Борю, как и все в этой школе.

Но её слова сулили серьёзные проблемы. Проводив взглядом трясущуюся девушку, Боря внимательно посмотрел на молчаливого малыша:

— Ну чё, нагулялся? Теперь у меня из-за тебя проблемы!

***

Я внимательно слушал приятный мне голос:

— …явиться незамедлительно!

Приподняв голову в корзинке, посмотрел на приятную женщину. Постарше Бориса, с очень красивыми и добрыми глазами. Я даже потянул к ней ручки, понимая, что она может стать моим спасением.

Но стоило мне перевести взгляд с девушки на Борю, как я понял: кому-то сейчас влетит. У него было суровое выражение лица. Я бы даже сказал, недовольное.

В целом, так ему и надо.

Оставил меня в темном, пыльном месте, а теперь ещё и недоволен? — пронеслось у меня в голове. — Боря, может, ты меня ей отдашь?

Идея закричать пришла в мою голову слишком поздно. Мне хотелось, чтобы эта девушка обратила на меня своё внимание. Но она даже не смотрела в мою сторону.

Когда с моих уст вырвалось слабое, жалобное: «агу», её и рядом-то уже не было.

Моё промедление чуть было не стоило мне полного желудка. Хотя есть после всех этих запахов в кладовке совершенно не хотелось.

Затем началась тряска. Убедившись в том, что бутылочку в меня не запихнуть, Боря направился, как я понял, в сторону завуча.

Я, если честно, был удивлён реакцией окружающих на меня. Ни у кого в голове не созрел вопрос, а что в этих стенах делает карапуз. Все только и делали, что пятились от Бориса.

— Короче, — донёсся до меня голос Бори, выводя из размышлений. — Выручи, и я буду твоим должником.

Обратив внимание на потолок над собой, понял, тиран опять меня куда-то поставил. Пришлось приподнять голову, чтобы посмотреть на его собеседника.

Моя корзинка стояла на полу, рядом стоял Борис, а также чьи-то ножки с нежной кожей.

— Ты с ума сошёл? — голос был мне знаком. — Клеменко, да зачем мне это?!

Как оказалось, по пути он встретил девушку Алису, которая занесла меня в стены этого питомника, где знаний особо-то и не дают.

— Те чё, сложно, Алиса? — взгляд Бориса был убийственным. — Просто побудь с ним рядом. Всё. Пока я на разборках с завучем. Вернусь, заберу.

— Но…, но у меня занятия по музыке!

— А у меня геморрой с кулак может вылезти, если Борисовна решит, что меня нужно исключить. Стройка, знаешь ли, так себе перспектива.

Геморрой? Я знаю, что значит это слово… О, боже! Боря, ты что такое девушке говоришь! Вот точно, неотесанный дуболом!

Даже я, будучи в теле младенца, понимал, что этот… бандюган вообще не понимает, как общаться с девушками!

Когда Боря ушёл, оставив меня с Алисой, на душе появилось беспокойство. Оно было странным, а его происхождение — необъяснимым. Вроде, обстановка была спокойной.

Рядом со мной, присев, находилась Алиса, разглядывая меня с ног до головы и улыбалась, даря чувство чего-то хорошего.

А с другой стороны… у меня горели уши, было паршивое настроение и хотелось закричать. Недолго думая, я нашёл ответ такому состоянию.

Всё дело было в связи между мной и истязателем. Его, очевидно, сейчас очень сильно ругали, и, возможно, порят.

Надеюсь, что порят. А то по нему явно плачет хорошая плётка.

Внутреннее состояние было непонятным, что ещё сильнее подстегивало меня на мысли: нужно разрушить связь между нами. Боря не только не давал мне чувствовать себя защищённым, но и не давал возможности развиваться.

Находясь рядом с ним, план по возвращению матери казался недостижимым.

— Какие у тебя красивые глазки, — промурлыкала Алиса. — Весь такой ладненький, хорошенький…

О, неплохое начало! Да я вообще лапочка! Главное, помоги мне. !

— И дядя твой с тобой носится как угорелый. Явно любит тебя, хоть и… слабо показывает это.

Плохое продолжение. Давай по новой.

— У меня тоже есть племянник. Правда, постарше твоего! Ты представь себе, — она замолкла на миг, касаясь указательным пальцем своей пухлой нижней губы. — В годик научился в телефон тыкать! Мультики себе включать.

Телефон? Ах да, эта та штука, которая есть у Бориса и Наташи. Где можно воспользоваться великим «Погуглить». У тебя тоже есть телефон? Ты мне его дашь?

Вопрос я решил задать вслух. Получилось, как и всегда. И это мне не нравилось.

Нужно каким-то образом научиться контролировать свою речь. Научиться разговаривать.

Вместо членораздельной речи из моих уст вырвалось обычное младенческое «агу».

Алиса рассмеялась, потрепав меня за щечку:

— Какой ты милый, — пропела она. — Ну, ничего, научишься говорить. Вот увидишь!

Затем она сделала то, что я никак не ожидал. Достала из корзинки, взяв на руки.

Мне понравилось находиться в её руках. Они были теплыми и нежными. С ними я чувствовал себя в безопасности. Впервые за долгое время.

Несомненно, она вызывала во мне симпатию. Если бы не связь с этим… дуболомом, я бы согласился остаться с ней. Хотя бы на время.

Но, увы, нужно было возвращаться к Боре. Надо найти способ разрушить эту проклятую связь.

Вскоре дверь распахнулась, в коридор вышел озлобленный истязатель.

Выглядел он словно побитый пёс. Волосы растрепаны, на лице — маска недовольства. Видимо, разговор с завучем прошел не очень гладко.

Алиса тут же положила меня обратно в корзинку, с грустью взглянув на меня.

— Короче, — сходу начал Борис, поглядывая на меня. — У меня серьезные проблемы. Ещё один косяк, и меня выпрут из школы за поведение.

— Это, — осторожно ответила Алиса, — ожидаемо… с твоим-то характером.

Я внимательно следил за лицами Алисы и Бори, пытаясь понять, какие у них отношения. С надеждой, что у титана проскользнет мысль — отдать меня ей.

Но увы, всё было не так, как я хотел.

После слов Алисы у Бори сморщился нос, показывая раздражение:

— Тебе придётся носить этого проблемного спиногрыза, — указал он на меня рукой. — Утром на занятия. Чтобы охранник не настучал на меня.

— Мне?! — её глаза округлились. — А я тут причем?

— Надо, — утвердительно кивнул Боря. — Помоги пожалуйста. Я буду у тебя в должниках. Так что, — он взял корзинку и злобно посмотрел на меня. — Каждое утро, с понедельника по пятницу, встречаемся там, где встретились сегодня. В то же время. Берешь спиногрыза, проносишь в школу. Далее я заберу его и пойду на урок.

— Но…

— М?

Алиса явно сомневалась. Но через мгновение она всё же согласилась, при этом выдвинув своё условие:

— Хорошо, я помогу тебе. Но у меня будет ответная просьба. Есть у меня одна проблема…

Глава 8

Боря скривился, словно от зубной боли. Чувствовал, что влипает в какую-то неприятную историю. Но выбора не было. Исключение из школы означало крах всех планов. Придется плясать под дудку этой… музыкальной феи. Как он про себя её только что прозвал.

— Ладно, выкладывай, что там у тебя, — пробурчал он, стараясь не смотреть на Алису.

Послышалось удивлённое: «Агу?». Боря, опустив взгляд к корзинке, нахмурившись, уставился на карапуза. Тот, в свою очередь, пялился на него с неприкрытым недовольством.

— Чё те, малой?

— Ауг!

— Вообщем… — спустя несколько секунд начала говорить Алиса. — До меня домогается один неприятный тип из соседней школы. Не даёт мне зайти домой… звонит постоянно. Ты можешь с ним поговорить?

— Всего-то? — кровожадно улыбнулся парнишка. — Ты серьезно? Это твоя проблема?

Алиса нахмурилась, словно Боря её оскорбил. Перевела взгляд на корзинку с карапузом.

— Да, Боря. Это моя проблема. И она для меня очень важна. Я не знаю, как от него отделаться, он преследует меня уже несколько месяцев. А я… мне страшно.

Боря заметно смутился, хотя и старался этого не показывать.

— Ладно, промну ему тыкву. Как его зовут? Где он обычно ошивается?

— Не надо никому ничего проминать! — тут же затараторила Алиса. — Боря! Просто поговорить! И всё!

— Ага, — очень многообещающе ответил тот. — Обязательно, только поговорю.

Алиса вздохнула. Она прекрасно понимала, что «поговорить» в исполнении Бори могло означать что угодно, но другого выхода у неё просто не было. Отчаяние толкало на самые безрассудные поступки, а перспектива продолжать жить в страхе была невыносима.

— Его зовут Игорь, он учится в тридцать второй школе, в десятом классе. Обычно его можно встретить возле моего дома после уроков, он караулит меня там. И, пожалуйста, Боря, никаких драк. Просто скажи ему, чтобы он оставил меня в покое.

Боря кивнул, пряча усмешку.

«Просто поговорить» звучало как вызов. Он уже представлял себе растерянное лицо Игоря, когда тот увидит перед собой не хрупкую Алису, а его, готового растолковать ему все прелести мирного сосуществования.

— Да-да, понял. Ты бы это… — он вновь покосился на корзинку. — Вынесла его. А то меня освободили сегодня от занятий.

***

Пока Алиса несла меня на выход, я слышал слова других школьников, которые… осуждали. Не меня, разумеется, а Борю и его новую подругу. Ну и как осуждали? Так, плодили новые слухи.

— Это их общий ребёнок? Куда полиция смотрит?

— Офигеть! Клеменко и Строгацкая. Куда Алиса смотрит? Он же быдло!

— Спорим, он её угрозами заставил встречаться с ним?

Слухи вились вокруг них, словно назойливые мухи, но ни Боря, ни Алиса, казалось, не обращали на них внимания.

Боря, может, и не слышал, погружённый в свои мысли о предстоящей «беседе» с Игорем. А Алиса… Алиса, казалось, была слишком занята мной, чтобы замечать перешёптывания. Она нежно поправляла пелёнку, то и дело заглядывая в корзинку, словно боясь, что я исчезну.

На улице было солнечно и тепло. Солнце пригревало, заставляя щуриться. Алиса остановилась возле скамейки в сквере напротив школы.

— Подожди меня здесь, хорошо? Я сейчас вернусь, — проговорила она, опуская меня на скамейку. — Только не плачь. Боря за тобой присмотрит.

И она ушла.

«Хорошая девушка, добрая, — подумал я. — Но ума — не так уж и много. Попросить моего тирана о чём-то — это… глупо. Что этот дуболом сделает с её поклонником? Убьёт? В асфальт закатает?»

Боря подошёл ко мне через пару минут. Уселся и, не говоря ни слова, хмуро пялился куда-то вдаль. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Вокруг сновали школьники, весело смеясь и толкаясь. Но стоило им узреть Бориса, как они делали вид, словно заняты чем-то. Мимо проходили мамы с колясками, бросая на Борю и меня любопытные взгляды. Парень нервно почесал затылок.

— Чё пялитесь? — огрызнулся он на проходившего мимо мужика. Тот поспешил отвернуться. — Просмотр платный. А если хочешь бесплатно, то забирай!

Я смотрел на Борю снизу вверх, пытаясь понять, что у него на уме.

«Ну, он явно не трус и не переживает о встрече с Игорем. Или, наконец, в его голове появилась идея, как избавиться от нашей связи? Он же явно понимает, что она есть.»

Минуты наблюдений хватило, чтобы засомневаться в своей мысли. Он вообще понимает что-либо?

Затем пришёл сон. Очень интересный и познавательный.

Мне в очередной раз снилось кострище. Там, где была моя мама.

Только в этот раз я слышал подробный разговор между ней и демоном, который пришёл заключить сделку.

Мама решилась отдать свою душу, но не для того, чтобы спастись самой, а чтобы спасти меня. Я уже слышал её разговор с демоном, но не такой отчётливый и подробный.

Казалось, я сам переживал всё то, что переживала она.

По этой самой причине я хотел попасть в мир, где обитал, чтобы спасти её душу, вернуть её в мир живых.

Чёрт, а где я обитал?

— Бездна не прощает ошибок!

После этих слов картинка в голове изменилась. Я был чем-то, напоминающим бесплотный дух. Витал себе в огромном, мрачном зале и наблюдал за разговором двух предателей.

Их лица были скрыты капюшонами, но я чувствовал их злобу и зависть.

— Ты заключил сделку, но вместо души невинного принёс душу какой-то травницы?

— Я… — протянул второй. — Забрал обе души. Они обе здесь.

— Это против правил, — следом раздался какой-то щелчок.

Я не видел, что конкретно произошло, но тот, который «забрал две души», тут же упал на пол. Начал дёргаться, словно его тело было в агонии боли.

Затем картинка растворилась. Появилась темнота и тысяча голосов.

Они говорили мне о том, что я не должен находиться здесь. О том, что моя мама страдает. О том, что у меня есть сила и власть.

Что я не простой ребёнок.

Сон оборвался, оставив меня с чувством глубокой скорби и решимости. Я знал, что должен вернуться в тот мир, найти этих предателей и отомстить за свою мать.

Я должен вернуть её душу и восстановить справедливость. Но как это сделать, находясь в теле беспомощного младенца? Как я могу противостоять кому-либо, когда я даже не могу говорить?

Проснувшись, я почувствовал на себе изучающий взгляд какого-то бородатого мужика. Обстановка вокруг, к слову, изменилась.

Чего тебе, дядя?

— Прикольный малец, — заговорил тот басистым голосом. — Слушай, Борян, а чего ты его с собой на работу таскаешь? У тебя же вроде сеструха есть, да и матери бы оставил.

— Сестра на учёбе, мама больна, — донёсся до меня голос Бори откуда-то со стороны. — Чё там делать? Полы шлифовать?

Бородатый мужчина тем временем почему-то решил, что мне понравится, когда меня тыкают пальцем в пузо. Это было неприятно. Газики, скопившиеся за время моего сна, начали терзать меня изнутри.

Я серанул. Сильно. Это было неприятно. Пришлось закричать.

— Мля, Коля, — Боря тут же возник рядом со мной, с лицом, полным злобы. — Ну какого хера ты его трогал? Молчит — охрененно. Орёт — плохо. Смекаешь?

Бородатый тут же испарился из зоны моей видимости. А Боря, поморщив нос, кажется, понял, в чём причина моего ора.

— Обосрался, — с отвращением на лице проговорил Боря, оглядываясь по сторонам.

— Так оставь его, — ответил бородатый где-то вне зоны моего зрения. — Пофигу.

— Ага. А потом орать ещё больше будет. Натаха говорила, типа, если сразу говно не убрать, не подмыть, то очко разъест. Короче, — он подхватил меня на руки, неловко перехватывая, словно боялся сломать. — Воду не дали, да?

Я не слышал ответ. Да и не до этого было. От меня стоял знатный запах. Даже мне было противно.

Боря, казалось, немного побледнел, но вида не подал. Зашагал в сторону какой-то двери, бормоча себе под нос:

— Запарил. В школе от тебя проблемы, теперь на работе…

Эй, это у меня проблемы из-за тебя! Я и какать-то не хотел!

Оказались мы в небольшой подсобке, заваленной тряпками и какими-то инструментами. Боря, стараясь не дышать, принялся рыться в коробках. Выудил пачку влажных салфеток с каким-то мультяшным динозавром на упаковке.

— Так, готовь задницу, — прокомментировал он, укладывая меня на какую-то картонку, расстеленную на полу. — Не дёргайся, а то хуже будет.

Процесс оказался довольно быстрым и, на удивление, безболезненным.

Боря орудовал салфетками ловко и уверенно, словно имел в этом деле какой-то опыт. Я, если честно, был несколько шокирован.

Ожидал чего угодно, но не такой заботы от этого угрюмого парня. Закончив с гигиеническими процедурами, он брезгливо свернул использованные салфетки в комок и выбросил в угол.

— Всё, — проговорил он, вытирая руки о штаны. — Теперь вонять не будешь. Хотя… — он принюхался. — Всё равно воняешь.

Мне очень хотелось поскорее избавиться от связи с ним. За сегодняшний день, где я лелеял надежды получить знания, ничего так и не получил. Только одни тряски, вздутия и ненавистную бутылочку, которую, случись что, Боря запихивал в меня, даже когда этого не требовалось.

Боря вернулся к работе, а я к размышлениям о бренности бытия и коварстве судьбы. И о запахе.

Несмотря на все старания, амбре детской неожиданности витало в воздухе, настойчиво напоминая о моём беспомощном положении.

«Когда же я смогу что-то изменить? — мысленно вопрошал я Вселенную, попутно пытаясь высвободить ногу из-под предательски завернувшейся пелёнки. — Что мне нужно сделать, чтобы избавиться от него?»

Объективно ничего сделать я не мог. Ни вернуть мать в таком состоянии, в котором я был сейчас, ни получить знания об этом мире и магии…

Но с другой стороны Боря толкал меня на более усердное развитие. Где-то я слышал фразу, что нужно выходить из зоны комфорта, чтобы развиваться. Но с Борей… я туда даже не заходил.

В итоге, я решил продолжить качать мышцы, не обращая внимания на пыль.

Внезапно в голове пронеслась мысль:

«А что, если Боря — это не просто случайный человек, с которым меня связала судьба? Что, если он — ключ к моему прошлому, к знаниям о магии, к спасению матери?»

Ведь не мог же я просто так оказаться в теле младенца рядом с таким отталкивающим типом.

Я сосредоточился, пытаясь вспомнить хоть что-то, что могло бы связать меня и этого парня.

Может, мы встречались в другом мире, в другой жизни?

Может, он был частью моей команды, когда я еще был бесплотным духом, наблюдающим за предательством в мрачном зале?

Ничего. Пустота. Лишь обрывки воспоминаний о кострище, о демоне, о сделке.

И тут меня осенило.

А что, если Боря — это демон, который заключил сделку и принес душу моей матери в жертву?

Может, он скрывает свою истинную сущность под маской угрюмого подростка, а на самом деле — демон, способный на любые злодеяния.

Эта мысль показалась мне безумной, но в то же время она объясняла многое. Его неприязнь ко мне, его нежелание возиться со мной, его странное поведение.

Да не, бред какой-то, — я приподнял голову и посмотрел на работающего тирана. — Борис, ты заражаешь меня своей глупостью!

Тот, словно почувствовал мой взгляд на себе. Обернулся, злобно уставился и протянул, заглушив машинку:

— Чё, опять жрать хочешь?

Я быстро мотнул головой. Да так, как мог. Он понял мой жест. Решил не мучить меня. Включив свой аппарат по-новому, он совершил какую-то ошибку.

Послышался неприятный звук. Его устройство заклинило. Послышался отборный мат:

— Да ё… твою мать! Какого х…? Чё млять с тобой не так?

Он яростно тыкал пальцем в кнопку, пытаясь запустить аппарат.

Я наблюдал за его тщетными попытками с плохо скрываемым злорадством.

Так тебе и надо, тиран! Может, хоть немного помучаешься, как я тут с тобой мучаюсь!

Боря, окончательно потеряв терпение, швырнул машинку на пол. Та с громким стуком подлетела в воздух, разлетевшись на несколько частей. Парень зарычал от злости, схватился за голову.

— Да чтоб тебя! — проорал он, пиная останки аппарата. — Млять. Как обратно то собрать?

Что ж, кажется, я немного ошибся в своей теории, — подумал я. — Демоны, наверное, не ломают машинки для шлифовки полов. У них, наверное, более изощренные методы.

Перед Борисом встала дилемма. С одной стороны, он испортил покрытие. С другой — машинку. Я видел, как его мотает из стороны в сторону, чтобы решить эти сложности.

Вскоре, замучавшись метаться, он сел рядом со мной и угрюмо уставился в одну точку:

— Чё делать то теперь? Как мне всё обратно собрать?

Этот вопрос он повторял себе раз двадцать. В течение последнего получаса.

За это время, я понял, что его ждёт масса проблем, если машинка останется сломанной, а работа недоделанной. А ещё…

Как же ты достал! — я ворочался, пытаясь отвернуться от Бориса. — Спать хочу! Хватит бормотать!

— …как сделать то?

«Помолчи!»

— …меня уволят?

«Боря, хорош, а!»

— …Наташа расстроится.

«Молю, помолчи! Спать хочу!»

— …маме на обследования деньги нужны…

«Пожалуйста, — я уже был готов захныкать. — Просто уйди и поразмышляй в другом месте. Хватит. Прекрати!»

— …схем нет, как аппарат обратно собрать. И где мне их взять?

Моё терпение окончательно лопнуло. Я раскрыл глаза, отбросив тщетные попытки перевернуться, развернуться. Поднял голову и посмотрел на этого разгильдяя.

Он не поник, нет. Он тупо пялился в одну точку и задавал себе вопросы без доли эмоций на лице.

Боря выглядел не как обычный парнишка, а как какой-от маньяк! Ноль эмоций, просто ноль!

— Собрать… как же собрать…

Глупое полено! — всё, это была точка кипения. — Сам всё знаешь! Бери свой телефон и найди ПОГУГЛИ! ДАВАЙ! ХВАТИТ МУЧИТЬ МОЙ СЛУХ!

Он всё бормотал и бормотал. А меня всё это бесило и бесило. Всё сильнее и сильнее.

— АГУ! — закричал я.

Но это не привлекло внимания.

ПОГУГЛИ!

У меня вырывалось только: агу. Меня это тоже бесило. Бесило, что я не могу нормально разговаривать. Но я понимал, что мне нужно ему подсказать. Чтобы он замолк! Собака такая!

— АГУ… АГУ…!

Мои крики не остались без внимания. Вскоре, рядом с нами уселся другой «Борис». Тоже угрюмый, чуть повыше, с рыжей шевелюрой. Звали его — Никита.

— Чё, — он говорил в точности, как мой тиран. — Проблемка какая, Боряныч?

— Херня эта сломалась, — указал на остатки машинки. — Сама.

Ага, как же. Сама. Давай, деревянный, — мысленно кричал я. — Возьми свой телефон и ПОГУГЛИ!

— АГУ! АГУ!

— А чё он? — тупо спросил рыжий. — Расстроился?

— Да хер его знает, Никитос, — отмахнулся Боря. — Он постоянно орёт. Всё ему не нравится. Жопу намыли — орёт. Покормили? Орёт. Отвечаю, вырастит, будет несносным подростком. Орущим, воняющим…

— О да, от него прям говном несёт.

Да вы совсем офигели? — я искренне негодовал. — Эй, дяденьки тупицы, а ну быстро объединили свой разум во что-то одно, и додумались посмотреть в этом вашем… интернете, что делать дальше! И хватит говорить про мою вонь! Это, вообще-то, Боря меня плохо подмыл!

— … чё делать-то? — Никита тоже уставился в одну точку.

Всё. У меня сейчас крыша поедет. Эти два балбеса были настолько идентичные, что я захотел разрыдаться. Они задавали один и тот же вопрос. Говорили одинаково. Думали одинаково. Тупили одинаково.

Я от одного то Бори избавиться никак не мог. А теперь их и вовсе — ДВОЕ!

И тут меня осенило. Я понял, что должен сделать.

Пусть я и младенец, но у меня есть кое-что, что может помочь этим двум недотепам. У меня есть… мозг!

Я собрал все свои силы, сконцентрировался и начал издавать нечленораздельные звуки, пытаясь имитировать слово: ПОГУГЛИ.

— АГУЛИ! АГУЛИ! — вырывалось у меня из горла, пока я активно махал руками в направлении разбросанных деталей.

Я надеялся, что они поймут, что я пытаюсь им что-то сказать.

Никита и Боря удивленно переглянулись.

— Чё это он? — спросил Никита, нахмурив брови.

— Да хрен знает, — ответил Боря. — Может, ему просто скучно.

Но я не сдавался. Я продолжал издавать звуки и махать руками, пока в глазах Никиты не мелькнула искра понимания.

— Слышь, Борян, — сказал он. — А может, он знает, как ее починить?

Боря скептически взглянул на меня:

— Вот ты тупица, Никитос. Он же младенец! Что он вообще может знать? Он только орёт, жрёт и срёт.

Но Никита был непреклонен:

— А вдруг? — сказал он. — Я слышал, что дети могут быть вундер… вундер… — он замялся, словно вспоминая слово. — Ну этими, челами с большими головами. Типа, умными дохера. Прикинь, какой прикол, если он реально шарит?

Они оба уставились на меня, ожидая дальнейших инструкций.

Вы чё? — я использовал слово, которое часто слышал от Бориса. — Совсем дурные? Почему меня нашёл именно этот… этот… — меня так трясло от злости и удивления, что я не мог свои мысли сформулировать. — Да какого фига то?

— АГУЛИ! — продолжил по-новому. — АГУЛИ!

— Гули? Он типа чё, голубя изображает? — начал смеяться Никита. — Ля, прикольный малый. А гавкать умеет?

Я, не переставая, верещал. Пробовал. Пытался выкрутиться языком так, чтобы были более членораздельные звуки. Пытался. Пытался…

И у меня получилось.

— АГУГЛИ! АГУГЛИ! АПАГУГЛИ!

— Апагуг… — забормотал Боря. — Чё? Погугли, типа?

Он уставился на меня, не моргая. С неприкрытым удивлением. Я же, радуясь, что этот деревянный человек, наконец, понял меня, тут же кивнул.

Надо было видеть удивление в лице Бориса. Он открыл рот, округлил глаза, и перевёл взгляд с меня на Никитоса.

Тот, хлопнув себя по лбу пятерней, да с такой силой, что остаток его мозга должен был вылететь через затылок, заявил:

— Во мы тупни. Реально, надо погуглить. Соберем аппарат, доделаем пол и всё, смена закончена.

— Не тупни, — не согласился Боря. — Просто устали. Вот башка и не варит. А ты, — он вновь покосился на меня. — Красавчик. Реально — гений, как и Натка.

А затем, этот рыжий, непреклонный парнишка, решил дать мне имя. После смешка Бори.

Теперь, меня звали…

— Гугля, ёпт, — рассмеялся Никита.

Глава 9

Я целых четыре дня пытался выучить новые слова. Все мои попытки были тщетны. Что говорило только об одном: прошлый случай был лишь случайностью.

Но помимо попыток научиться разговаривать, были попытки качаться дальше — как физически, так и магически.

Например, за это время я научился делать более быстрый переворот со спины на живот. Хоть это…

Ведь я отчаянно пытался найти хоть какой-то прогресс, любую искру, которая бы подтвердила, что я не трачу время впустую.

Магия, к моему удивлению, поддавалась немного лучше.

— Ну, давай же, страшная зеленая ерунда! — я протягивал ручку к висящему, как погремушка, орку. — Уйди, ты мне противен!

Орк лишь покачивался. Но уже конкретно покачивался. В прошлый раз я его сорвал, однако Наташа подвязала его посильнее. Сорвать его не получалось. Раскачать? Да, пожалуй.

Физические тренировки, напротив, превращались в настоящую пытку. Маленькое тело протестовало против каждой нагрузки, каждый новый трюк вызывал болезненные ощущения. Но я не сдавался.

Несмотря на то что тело младенца было непригодным для таких задач, упорство было моим единственным союзником. Я чувствовал, как мои мышцы слабеют и дрожат, но продолжал, заставляя себя двигаться дальше, к границе возможного.

Может быть, если я достаточно сильно постараюсь, то смогу преодолеть ограничения этого тела. Может быть, смогу стать сильнее, быстрее, выносливее.

По ночам, когда Наташа и тиран засыпали, я пытался выбраться из своей кроватки. К сожалению, для пятимесячного ребенка это было слишком сложно.

Но я уже мог переворачиваться и немного двигаться. То есть хватался ручками за простынку, и если не тянул её на себя, то тянулся сам.

Скоро… я прокачаюсь и смогу полноценно ползать.

Голову, кстати, я держал куда увереннее, даже пытался садиться.

Был бы у меня хоть какой-то тренер или нормальный родитель, который помогал бы справиться с трудностями этого тела…

Блин, а есть такие родители? А их помощь реально ускорит процесс прокачки?

Такие мысли часто преследовали меня. Такие же, как и связь с Борей. Её нужно было срочно разрушить.

За четыре дня уже чего только не случилось. Он умудрялся забывать меня на уроках, забывал кормить, пытался не реагировать на мои крики.

Вчера, например, этот балбес воткнул в уши наушники, чтобы не слышать моих криков, за что получил выговор от Наташи — единственной, кто в этом доме хоть как-то уважал меня и заботился.

А ещё я не раз слышал разговоры про их мать, что немного остужало мой пыл в мнении о Борисе.

Она там была чем-то очень тяжело больна. И Боря из-за этого работал сразу после школы и все выходные проводил на работе, чтобы вылечить её, обследовать и спасти.

Но всё остальное…

И чего это я о нём перед сном вспомнил? — невольно пронеслось в моей голове. Я открыл глаза и уставился в потолок. — Надо спать. Завтра опять тренировки.

Но сон не спешил приходить. Мысли о Боре настойчиво крутились в голове, смешиваясь с усталостью и раздражением.

Я закрыл глаза, пытаясь выкинуть из головы все эти мысли. Если я не буду думать о себе, никто не станет. А значит, нужно забыть про обиды и сосредоточиться на своих тренировках.

Уснуть не удалось. Начало пучить.

Блин, как это тело мне надоело!

Я закричал, разбудил моего мучителя, который ворвался в комнату с видом… всегда уставшим и озлобленным.

Он механически выполнял свои обязанности, будто делал одолжение. Я сжал кулачки, подавляя вспышку гнева. Нужно быть терпеливым. Нужно сосредоточиться на главном.

Давай, понежнее! Ты не с игрушкой обращаешься!

Когда Боря вернулся ко сну, началась очередная тренировка. Я переворачивался, пытаясь укрепить мышцы спины и шеи, раскачивал орка, представляя, что это враг, которого нужно сокрушить.

Каждое движение отдавалось болью в неразвитом теле, но я не сдавался. Я знал, что каждый шаг, даже самый маленький, приближает меня к цели.

На рассвете, измученный и уставший, я все же ощутил крошечную победу. Мои мышцы, казалось, стали чуть крепче, а движения — немного увереннее.

Орк раскачивался с большей амплитудой, почти касаясь краев кроватки. Это была незначительная деталь, но для меня она значила многое. Это было подтверждение, что мои усилия не напрасны.

Новый день принес новые испытания. Боря, казалось, нарочно избегал меня, стараясь проводить как можно меньше времени рядом.

Ни он, ни я в школу не пошли по неизвестным мне причинам. Да и Наташа осталась дома.

Девушка, в целом, тоже меня не беспокоила, была занята своими делами, и я оставался один на один со своими тренировками и мыслями. Голод терзал меня, но я терпел, стараясь не привлекать внимания.

Не удалось. В животе забурчало, и я, понимая, что в меня опять запихнут бутылку… со злобой в лице и недовольными комментариями, заорал.

Откликнулась Наташа. Вытащила меня из кроватки и понесла на кухню.

В её руках всегда чувствовалась забота. Я… несмотря на то что она меня не понимала, относился к ней с уважением. Хотелось бы, чтобы именно с ней была связь. Она была более разумной, нежели Боря.

Тиран тоже был на кухне, не такой хмурый, как обычно. Он пялился в небольшой телевизор на кухонном гарнитуре и выглядел каким-то отрешенным и одновременно заинтересованным.

Наташа вздохнула и передала меня Боре. Тот взял меня на руки с какой-то вялой неохотой, даже не взглянув в мою сторону.

Его внимание было полностью поглощено экраном. Я попытался вырваться, закричал, но всё было тщетно. Он просто зажал меня одной рукой, а другой схватил бутылочку.

«Да куда ты её суёшь?»

Мне ткнули соской в глаз.

«ЭЙ ДЕРЕВЯННЫЙ! А НУ ПЕРЕСТАНЬ!»

В ухо.

«НАТАСЯ! ПАМАГИ!»

В лоб, а потом в пупок.

«МАЛЫШЕЙ АБИЖАЮТ!»

В этот раз он попал куда нужно, но грубо. Пока я посасывал эту сладковатую жидкость, Боря молчал. Дважды попытался вытащить бутылочку, думая, что не попал, но я вцепился в неё своим беззубым ртом.

И тут я увидел, что настолько сильно привлекло его внимание. По телевизору показывали новости:

— …из-за ЧП уроки отменены по всему району нашего города Византийска. В микрорайоне номер пятьдесят один также закрыты все остальные учреждения: садики, торговые центры и частные клиники.

О, теперь понятно, почему мы в школу не пошли.

Не сказать, что я был рад идее просидеть дома сегодня, но… всё же, от школы был свой прок. Правда, небольшой и только на конкретном занятии по химии. Там я старался лишний раз не пискнуть, слушая с подоконника, что же говорит учитель.

Мне было интересно узнавать что-то новое, особенно про химические элементы.

Да и география мне нравилась. Я очень быстро освоился за эти дни и даже имел небольшое представление о мире, в котором оказался.

— …нам только что попали кадры произошедшего, — продолжал говорить диктор на экране. — Как вы сами видите…

На экране замелькали кадры с места событий: разрушенные здания, перевернутые машины, столбы дыма, поднимающиеся в небо. Паника, хаос и отчаяние в глазах людей. Взрослые хватали детей и убегали.

Я не видел все картинки произошедшего из-за бутылки, которая закрывала часть экрана, но понимал: произошло что-то страшное.

— Ой, и чего там, и чего? — засуетилась Наташа, которая резала что-то на столе. — Опять пропустила…

— Повтор будет, — буркнул Боря, убирая бутылку от моего лица. — Я тоже чёт затупил, не увидел.

Затем тиран поднял меня и попытался передать в руки Наташе, но та была слишком сильно увлечена готовкой. Сплавить меня не получилось.

Решив, что мне будет удобнее на его коленях… видимо, он не хотел пропустить повтор, он недовольно буркнул:

— Гугля, ты неудобный.

Это кто неудобный? Я? Да у тебя не ноги, а груда мышц! Мне даже не мягко!

— Только попробуй напердеть или посрать, — продолжил он. — Сам себя мыть будешь.

— БОРЬ! — тут же воскликнула Наташа. — А ну, перестань так себя вести!

— Ну, ты меня понял, малой? — прошептал он, чуть склонив голову. — Обосрёшься, пеняй на себя.

Я, если честно, удивился до глубины души такому отношению. Все прошлые мысли, что Боря, может, и не такой плохой человек, просто уставший от жизни, тут же вылетели наружу.

Деревянный дядька. Ни стыда ни совести перед карапузом.

На экране снова появились кадры разрушений, но уже с другого ракурса. Теперь было видно, что эпицентр трагедии находился где-то в районе торгового центра.

Боря хмыкнул, рассматривая кадры. Наташа продолжала возиться с готовкой, лишь изредка бросая взгляд на экран.

— …из-за ЧП уроки отменены по всему району нашего города Византийска. В микрорайоне номер пятьдесят один также закрыты все остальные учреждения: садики, торговые центры и частные клиники.

Начался повтор. Но на сей раз я всё видел.

В общем, творилось что-то непонятное. Взрыв на четвертом этаже торгового центра унёс четыре жизни. Откуда именно произошёл взрыв? Неизвестно.

Но не это было жутким. Взрывы продолжались около десяти минут, пока велась эвакуация посетителей и персонала.

Повторные взрывы после первого были куда слабее, но этого хватило, чтобы посеять панику. Людей охватил ужас, они выбегали из здания, не разбирая дороги.

Кто-то падал, кто-то спотыкался, кто-то пытался помочь другим, но большинство просто бежали, спасая свои жизни.

Я смотрел на этот хаос и пытался понять, что происходит.

Что это за «ЧП»? Почему взрываются здания? Почему люди бегут в панике?

Мой маленький мозг не мог обработать всю эту информацию. Но одно я знал точно: это что-то страшное. И это происходит прямо сейчас, в моем городе.

Боря молчал, не отрывая взгляда от экрана. Его лицо было серьезным и напряженным. Я чувствовал, как его мышцы напрягаются под моими руками. Казалось, он тоже пытается понять, что происходит. И, судя по его лицу, ему это не очень нравится.

А затем произошло ещё кое-что. Под другим ракурсом было видно, что из дыры на четвертом этаже здания проглядывается силуэт, который, как метеорит, вдруг срывается и улетает оттуда.

Этот момент заметил не только я, но и Боря, и Наташа.

Боря присвистнул, не отрывая взгляда от экрана.

— Это что за хрень? — пробормотал он скорее себе, чем кому-то другому.

Силуэт был странным, неопределенным, но явно неестественным. Слишком быстрый, слишком маневренный для обычного объекта, падающего с высоты. Больше походил на нечто живое, с невероятной скоростью покидающее место трагедии.

— Просто блик на кадре, — ответила Наташа.

— Не похоже, — Боря был не согласен. — Какая-то хреномантия.

Я был согласен с ним. Я тоже отчетливо видел фигуру и понимал, что это не блик.

— Борь, — Наташа положила нож и вытерла руки о фартук. — Ну а что это ещё? Магия? Или сверхъестественное?

Боря выдавил из себя смешок, поплотнее обхватил меня, что было неприятно, и пояснил:

— Ну, это тебе не твои «УФОЛОГИ» со своими зелёными человечками. Реально, сама посмотри: чел тупо появился в дыре и полетел. Это блик? Это хрень.

— Так ты же не веришь во всё это!

— Поэтому и говорю, что хрень.

«Лучше бы ты побольше книжек полезных читал, — подумал я. — Вон, магия есть, на меня посмотри… а, ну да. Посмотри. Не, нафиг надо! А то ещё сожжешь, как мою маму сожгли на костре. Кто знает, какой бзик тебе в голову придёт».

Повтор этого момента крутили несколько раз подряд, смакуя каждую секунду полета загадочного силуэта. Диктор пытался объяснить увиденное, выдвигая самые невероятные теории: от неисправности оборудования до неудачного монтажа.

Но ни одна из них не звучала убедительно. В воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь приглушенным шумом телевизора. Наташа медленно подняла нож, словно боясь пошевелиться. Боря продолжал смотреть в экран, нахмурив брови.

Я же, в свою очередь, чувствовал нарастающую тревогу. Интуиция подсказывала, что увиденное имеет гораздо большее значение, чем просто случайный взрыв в торговом центре.

«Значит, магия в этом мире всё-таки существует? Это меня… радует. Значит, есть такие, как и я сам!»

После показа силуэта трансляцию прервали. Сообщили, что в скором времени выйдет экстренный выпуск новостей с более подробной информацией.

— Ладно, спасибо, что в школу не надо, — с этими словами Боря сжал меня, надавил на живот и…

С тихим «пук» в памперсе стало тепло и влажно. Боря поморщился:

— Я же говорил! — проворчал он, поднимаясь с места. — Капец тебе, Гугля!

Наташа закатила глаза:

— Так! Выдохни! Отдай ребенка, я помою.

Тиран вручил меня в руки Наташе, как провинившегося котенка. В этот раз я даже не стал сопротивляться. Все мои мысли были заняты произошедшим в городе. Что там случилось? И как это повлияет на меня?

***

После новостей я стал качаться ещё усерднее. Проспав несколько часов и услышав, что Боре на работу не надо, я занялся уничтожением ненавистного орка над головой.

Каждый раз, когда тиран заходил в комнату, я делал вид, что разглядываю свои ручки. Когда заходила Наташа — делал вид, что сплю.

— Завтра с тобой сходим на Игорька глянем, — в один из заходов сказал Боря. — А то я и подзабыл про него. Да и времени не было.

«Да-да, как скажешь. Давай, иди уже отсюда. Не мешай магию качать!»

Он ушёл, а я продолжил.

«Ну… давай, ты, ужас зелёный. Подчинись моей воле и слети!»

Орк покачивался, но не собирался падать в кроватку.

«Давай… давай…!»

Я пыжился, тужился, пытаясь телекинезом сбросить ненавистную игрушку куда подальше. И…

Бабахнул. Да так, что сам удивился. Газики вышли, в кроватке запахло. Но мокро не стало.

«Фух, обошлось».

Орк тем временем качался на веревочке уже куда более серьезно, чем раньше. Надо было продолжать дальше!

Я снова сосредоточился, игнорируя дискомфорт в памперсе и запах, который, судя по всему, скоро распространится по всей комнате. Орк дразнил меня, вися прямо над головой.

Я представил, как мои мысли превращаются в невидимые руки, тянущиеся к этой мерзкой зеленой роже. Сжал кулачки, напряг все тело и… ничего. Орк лишь слегка качнулся.

«Ну же, еще чуть-чуть! Я же знаю, что могу!»

В голове всплыли кадры из новостей, силуэт, летящий сквозь дыру в здании. Если кто-то смог сделать такое, то почему я не могу сбросить игрушку?

В этот раз, когда я попытался, произошло нечто странное. Я почувствовал легкое покалывание в пальцах, словно слабенький электрический разряд.

Орк дернулся сильнее, веревочка натянулась. Я усилил давление, представив, как мои невидимые руки сжимают веревку, перетирая ее. Еще немного, еще чуть-чуть…

Внезапно веревочка лопнула. Орк с глухим стуком упал на матрас рядом со мной.

Я замер, пораженный произошедшим. Неужели это действительно я? Неужели я смог?

«УРА!»

Радость захлестнула меня, смешиваясь с удивлением и восторгом. Я лежал в кроватке, уставившись на поверженного врага, и чувствовал себя победителем.

При всем при этом я чувствовал, что у меня остались силы!

Надо было закрепить успех. Хе-хе-хе! Надо мной висело ещё уйма игрушек!

Победа опьяняла. Я, маленький комочек, лежащий в пеленках, обладал силой!

Силой, которую не понимали ни Боря, ни Наташа, никто в этом мире. И теперь, когда я осознал свой потенциал, останавливаться было нельзя. Впереди ждала целая армия врагов, состоящая из плюшевых зайцев, пластиковых погремушек и прочей детской дребедени.

Мой взгляд скользнул по карусели, висящей над кроваткой. Разноцветные зверушки кружились в неторопливом танце, гипнотизируя своими движениями.

Я сосредоточился, направив всю свою энергию на ближайшую игрушку — ярко-желтого цыпленка.

Представил, как мои невидимые руки тянутся к нему, сжимают его, вытаскивают из карусели. На этот раз все получилось гораздо быстрее и проще. Цыпленок дернулся, зашатался и, сорвавшись с крепления, шлепнулся мне на живот.

А затем… я заставил его левитировать. Игрушка поднялась, зависла в метре от меня и начала крутиться вокруг своей оси. Медленно так… как я хотел.

Я вытянул ручку и довольно загоготал. Тихонько, так, по-детски.

Шум открывающейся двери вернул меня в реальность. На пороге стояла Наташа, держа в руках бутылочку с молоком.

Она удивленно посмотрела на меня, потом на цыплёнка, который висел в воздухе.

Удивление в её глазах смешалось с ужасом.

Бутылочка упала на пол, а я… понял, что ей не нужно было этого видеть.

Глава 10

Увиденное не просто смутило Наташу. Оно испугало её.

Сегодня день и так сложился не так, как она хотела.

Первое: она не попала на олимпиаду по физике, которая решила бы её будущее.

Второе: сегодня ей должны были вернуть тетрадку по геометрии, которую нужно было отфоткать для одного знакомого.

Третье: подписка на канал уфологов закончилась. Она не хотела просить у Бори денег, чтобы продлить её.

Знала, что он будет смеяться над её увлечением.

Затем… готовка, уборка, дозирование лекарств для мамы и Гугли. Как его прозвал Боря.

А теперь…

— Это что такое? — она с замиранием души смотрела на игрушечного цыплёнка, который висел в воздухе, подчиняясь неизвестным силам. — Гугля, это ты сделал?

Младенец, поняв, что его заметили, тут же закрыл глаза. Игрушка упала ровно ему в лоб.

Наташа медленно опустилась на стул, ощущая, как холодок пробегает по спине. Сердце колотилось, готовое вырваться из груди.

Она несколько раз моргнула, пытаясь убедить себя, что это всего лишь галлюцинация, игра света и тени в полумраке комнаты.

Но цыпленок лежал на полу, прямо возле Гугли, и молчаливо подтверждал реальность происходящего.

«Не может быть, чтобы младенец мог управлять предметами силой мысли», — лихорадочно думала Наташа.

Она знала, что читала об этом в своих любимых каналах об уфологии и паранормальных явлениях, но одно дело — читать, а другое — видеть это своими глазами.

Реальность, в которой она жила, казалось, треснула, обнажая совершенно иную, пугающую и непонятную.

Она осторожно подошла к Гугле, стараясь не спугнуть его.

Младенец мирно посапывал, точнее, делал вид. Наташа это понимала.

Девушка с облегчением заметила, что на лбу у младенца лишь небольшое покраснение.

Она взяла цыпленка в руки, ощущая его мягкий плюш, и снова посмотрела на Гуглю. В его безмятежном лице не было ни намека на сверхъестественные способности.

Наташа глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Возможно, это просто случайность, совпадение.

Может быть, цыпленок упал с полки, а ей просто показалось, что он летал?

— Нет, не показалось, — она мотнула головой. — Гугля, это ты сделал?

Наташа присела на корточки, вглядываясь в лицо младенца. Он продолжал притворяться спящим, но она видела, как подрагивают его ресницы.

«Он боится», — промелькнуло в голове.

Она протянула руку и нежно коснулась его щеки. Гугля вздрогнул, но не открыл глаза.

«Ладно, — подумала Наташа, — сыграем в твою игру».

Она убрала цыпленка и села на пол рядом с кроваткой:

— Гугля, я знаю, что ты не спишь, — тихо сказала она. — Я не знаю, что ты умеешь делать, но я не буду ругаться. Просто скажи мне, это ты поднял цыпленка?

Тишина повисла в комнате. Наташа ждала, затаив дыхание.

Она посмотрела на Гуглю и увидела, как на его лице промелькнула довольная улыбка.

— Значит, это ты, — прошептала она. — Ты можешь двигать предметы силой мысли. Это невероятно! И так ненаучно!

Она не знала, что чувствовать — страх или восхищение. С одной стороны, это было пугающе — иметь в доме младенца со сверхспособностями.

С другой стороны, это было захватывающе — быть свидетельницей чего-то, что выходит за рамки обыденного.

Она решила, что ей нужно время, чтобы все обдумать. Она не расскажет об этом Боре. Он точно не поверит, а только высмеет ее.

Наташа поднялась с пола, чувствуя себя так, словно побывала в другом измерении. В голове роились мысли, перемешанные с догадками и страхами. Она понимала, что ее жизнь изменилась навсегда. Теперь она не просто присматривает за дитём, а… нянька для младенца-телекинетика?

«А если, — зароилась другая, более мрачная мысль, — кто-то об этом узнает? Тебя же отдадут ученым. Разберут по кускам… нет, этого нельзя допустить!»

Она подошла к окну и посмотрела на улицу. Мир за стеклом казался таким же, как и прежде: машины ехали по дороге, люди спешили по своим делам, солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона.

Но Наташа знала, что этот привычный мир больше не существует. Теперь в нем есть место для необъяснимого, для паранормального, для Гугли.

Она обернулась к кроватке. Гугля все еще «спал», но теперь Наташа знала, что это лишь маска. Она подошла к нему и тихо сказала:

— Гугля, я не знаю, что с тобой будет дальше, но я обещаю, что буду рядом. Я постараюсь тебя понять и защитить!

Наташа понимала, что эта ситуация выходит за рамки ее понимания. Ей нужно было изучить этот феномен, найти информацию, которая помогла бы ей разобраться в том, что происходит с Гуглей.

***

«Нет, Наташ, ты серьезно?»

Я смотрел на тщетные попытки младшей сестры Бори найти во мне какую-то энергию. Девушка замерла над моей кроваткой с какой-то проволокой. Она, типа, должна была крутиться.

Ничего не крутилось. Да и я её не крутил.

Поначалу, когда вчера ночью Наташа поймала меня с поличным, я подумал, что всё, приплыли. Сдаст меня Боре, а тот сделает что-то страшное.

Затем я подумал, что девочка далеко не глупая и сможет что-то придумать. Хотя, чего тут придумаешь?

Но, кажется, мои планы рушатся. Наташа, окрыленная неудачными опытами с проволокой, решила пойти дальше.

Она достала из шкафа какие-то книги, старые журналы, тетрадки, исписанные мелким почерком. Всё это пахло пылью и чем-то еще, неуловимо странным. Она села на пол прямо передо мной и начала читать вслух:

— Дети индиго… телекинез… энергетические поля…

«Боже мой, да она же помешалась! Ну почему именно мне досталась такая сумасшедшая нянька?»

Наташа продолжала читать, бормоча что-то себе под нос и периодически бросая на меня взгляды.

Я пытался выглядеть как можно более невинно и безучастно, но внутренне меня переполняла паника. Я должен что-то предпринять. Но что? Как заставить ее забыть обо всем этом бреде?

Внезапно Наташа захлопнула книгу и посмотрела на меня с решительным видом.

— Хватит теории, пора переходить к практике! — заявила она и, взяв с полки карандаш, протянула его ко мне. — Гугля, попробуй поднять его силой мысли. Просто сосредоточься и представь, как он взлетает.

Я уставился на карандаш, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение.

«Ну что за бред? Я, конечно, могу заставить его полетать, но если я это сделаю, она же совсем с катушек слетит! И тогда точно конец моей спокойной жизни».

Но, с другой стороны, если я не сделаю ничего, она продолжит свои безумные эксперименты, и кто знает, к чему это приведет.

Но… в итоге я всё же пришел к простому выводу. Раскрывать, точнее доказывать, что у меня есть какие-либо способности, нельзя. Ведь я действительно не знаю последствий всего этого.

— Но я же видела… — прошептала девушка. — Точно видела. Мне не показалось.

Она начала что-то делать в своем смартфоне, а потом поднесла его ко мне.

— Вот, смотри, — она протянула телефон, показывая мне какие-то рисунки на полях. — Может, ты пришелец?

«Может, просто кому-то пора поменьше всякую ерунду смотреть? — я не понимал и части того, что она говорила. — Наташа, можно я посплю?»

А затем меня привлек именно сам телефон. Вот он, источник знаний! Библиотека в коробочке! Девочка сама мне его даёт.

Я потянул ручки к телефону, в надежде, что сейчас мой мир перевернется, но…

— Мультики, да? — с небольшой горечью спросила она. — Гугля, тебе мой телефон нужен?

Я тут же быстро закивал головой. Настолько насколько позволяли мои мышцы. Не зря же я их качал.

— Ты меня понимаешь?

Ещё раз кивнул. Но послабее.

— Ты с нашей планеты?

«Чёрт возьми… да! Да! Пускай будет так, только отдай мне свой телефон!»

Я ещё раз кивнул, чем вызвал разочарование в её глазах.

Она вздохнула и отдала мне телефон. Я тут же принялся тыкать пальцами в экран, пытаясь найти что-то интересное.

Игры, видео, статьи… мир информации был у меня в руках!

— Ой, забыла, — девушка забрала его и нажала на что-то.

Экран тут же погас.

«Нет! Нет! НАТАША!»

— А то удалишь ещё что-нибудь. Или заказов понаделаешь в интернете.

Вернув мне телефон, она оставила меня в замешательстве.

«Зачем ты его выключила? Как мне теперь получить доступ к информации? Как младенцу получать знания? Тебе не стыдно, Наташа-а-а?!»

Наташа тем временем отошла к окну, погруженная в свои мысли.

А я ломал голову над тем, как включить этот чертов телефон.

Тыкал пальцами, тряс его, даже попытался лизнуть экран, но ничего не помогало. Наташа, зараза, отключила его так, что даже кто-то вроде меня не мог разобраться.

Чувствовал себя обманутым и разочарованным. Мир знаний был так близко, но в то же время так недосягаем. Оставалось только смотреть на экран и мечтать о том, как я буду изучать вселенную, не вставая с кроватки.

«Давай же ты, неизвестная технология, включайся!»

Я нажал на что-то сбоку телефона. И тут же телефон загорелся.

«О да! Информация! Иди-ка ко мне… ой, что, нет?»

На экране высветилось: введите пароль.

«Да, читать я всё-таки могу, умею. Практикую. Но вот что за пароль?»

Я начал хаотично тыкать пальчиками, чтобы подобрать четырёхзначный код.

С каждой попыткой телефон злобно пищал, отказываясь признавать мои старания. Наташа, казалось, не обращала на меня внимания, продолжая смотреть в окно.

«Вот ведь зараза, — подумал я. — Могла бы и помочь».

Перебрав все возможные комбинации цифр, я почувствовал, как во мне закипает отчаяние.

Может быть, пароль состоит не из цифр? Может быть, это какая-то сложная комбинация букв и символов?

Я попытался нажать на буквы на экране, но ничего не происходило. Телефон оставался непреклонен.

Внезапно мой взгляд упал на дату на экране.

«2025».

Недолго думая, я набрал на экране: «2025». И… ничего.

Наташа, со слов Бори, да и так было видно — гений. Значит, пароль у неё явно сложный. Мудрёный.

«Блин. Правда была так близко…»

***

Борю смутила позиция Наташи, когда он заявил: «Пойду прогуляюсь», на что услышал: «Оставь ребёнка дома!».

Тем не менее, ребёнка он забрал, ибо не хотел испытывать чувство боли и уныния, что случалось каждый раз, как он отлучался от Гугли.

Да и вообще, Наташка себя очень странно вела с самого утра. Не отходила от карапуза, показывала ему какие-то картинки. А стоило Боре заявиться на порог комнаты, как тут же делала нелепый вид, мол, ничего не было, ничего не слышала.

— Значит, так, малой, — он вышел на улицу и первым делом обратился к Гугле. — Сейчас мы пойдём с тобой объясним одному типчику о том, что нельзя обижать девушек.

— Агу.

— И постарайся в этот момент не обосраться. Ладно? В смысле, вообще срать под себя не надо. Терпи до дома. Там тебя уже Наташка подмоет. А-то атмосфера не та будет. Понимаешь? Бить рожи под попукивания как-то… не то.

— Агу-а.

Решив, что ребенок понял его, Боря направился по адресу. Алиса несколько раз напоминала ему, что он не выполнил своё обещание. А она уже помогает ему.

Причины, по которым Боря так и не разобрался с Игорем, были простыми: не было времени. После школы он сразу шёл на подработку, а затем — домой.

За это время он чисто физически бы не успел разобраться с надоедливым поклонником Алисы. Но девушке требовался результат.

Боря остановился у подъезда дома Алисы, поправил капюшон и, скрестив руки на груди, стал ждать.

Гугля мирно посапывал в корзинке под пледом у ног паренька.

Игоря долго не было.

Сверяясь со временем на телефоне, Боря понимал, девушка должна была вот-вот выйти из дома, чтобы пойти на дополнительные занятия.

А значит, и Игорь должен был появиться.

Но его всё не было и не было.

Впрочем, ожидания были не напрасны.

Через минуты три к дому подъехало такси. А оттуда выперся здоровяк с каменным выражением лица, большими руками. Да и в целом походящий на бугая.

Боря мысленно присвистнул.

«Неплохо Алиса выбирает ухажеров», — подумал он, наблюдая, как Игорь расплачивается с водителем и достаёт цветы.

Здоровяк окинул взглядом подъезд, словно выискивая кого-то, и направился к двери. Боря сделал шаг вперёд, загораживая ему путь.

— Стоямба. — спокойно произнес Боря и выставил руку перед здоровяком.

Тот остановился, окинул его презрительным взглядом и прорычал:

— Че? Иди в другом месте мелочь стреляй!

— Я здесь по другой мелочи. Из-за тебя.

— Чего-о-о? — Вытянулось лицо здоровяка. — Ты попутал что ли, парнишка? Повезло же тебе, что я сейчас девушку жду. Иначе уже давно бы тебе все зубы повышибал! А ну свалил нахрен с моего пути!

— О! Вот как раз о ней и пойдет речь. Слушай, давай по хорошему решим, а? Не трогай больше Алису. Ладно? И тогда миром разойдемся.

Услышанное явно не понравилось Игорю. Он долго всматривался в лицо, скрытое капюшоном, но это не принесло никаких результатов.

— Слышь, щенок, Я сам решу до кого мне доё…ться понял?! — Он показательно размял кулак, после чего сунул его под нос Боре. Точнее попытался, так как Боря перехватил его руку. — Я смотрю у тебя всё же зубы-то лишние. — Зарычал здоровяк, но тут же почувствовал боль в кисти и сморщился. Его рука была зажат словно в железных тисках.

В этот момент на улице поднялся ветер, который смахнул еле держащийся на голове парня капюшон. При этом Боря и дальше продолжал сжимать свою хватку, несмотря на то, что здоровяк уже начал поскуливать, пытаясь вырвать руку. Но безуспешно.

— Ай! Ай! Больно! — Неожиданно высоким голосом пропищал здоровяк.

— Больно. Это хорошо. Ведь такие как ты только так и понимают. Через боль. А теперь слушай и запоминай. К Алисе ты больше и на километр не приблизишься. Понял?!

— Понял, понял! Борис! Откуда я знал, что ты с ней мутишь. Она же мне не говорила. Я бы не стал… поверь…

— Мучу? Кретин. Закрой свою пасть и больше не неси подобной чепухи.

— Понял, понял! Я ни слова! Никому не расскажу!

— Чего? — Тут даже сам Боря слегка растерялся. — Да я не… ай, плевать! Короче, чтоб я тебя больше здесь не видел!

— Всё! Я усек! Отпусти пожалуйста.

Стоило Борису расслабить хватку, как Игорь тут же развернулся и засверкал пятками.

— Вот и отлично. — Произнес он. — С одной проблемой разобрался. Теперь бы с этим что-то решить. — Уставился он на корзинку с младенцем. — Вот бы найти твоих родителей… — пробормотал Борис и ему показалось, словно младенец принялся ему активно кивать. — Че?! — Более пристально посмотрел он на малыша. — Ты… понял меня?

Очередной кивок.

— Понимаешь? Реально? — произнес Борис, — Круто! Тогда слушай внимательно. Нам нужно к кому-то обратиться за помощью. К кому-то, кто понимает в таких вещах. Но к кому? Знаешь кого? А-а… ну да… — отмахнулся он. — Не дорос ещё.

Он задумался, перебирая в голове возможных кандидатов. Никто из его знакомых не казался достаточно компетентным в вопросах мистической связи между взрослым парнем и младенцем.

Разве что… старая гадалка тётя Зина, которую они вызывали к маме, когда та только заболела.

Тётя Зина помогла ему. Она облегчила боль маме, в этом Боря был уверен.

— Тётя Зина, — вслух произнес Боря. — Звучит откровенно херово, но выбора особого нет.

От авторов.

Друзья, не забывайте про лайки. Это важно для авторов. Дальше главы будут выходить по одной каждый день. Но на тысячи лайков будет бонус.

Глава 11

Боря поднялся, держась за столб крыльца, и, морщась от фантомной боли, подхватил корзинку с Гуглей:

— Погнали, чё, малой, — он ещё раз поморщился, но на сей раз по привычке.

Шею опять потянуло. Разминая её, он сделал первый шаг к возможному решению его проблемы:

— Бабка нормальная. В прошлом году отколдовала мою мать. Пусть решение и было временным, но всё же…

После этих слов послышалось уже привычное: АГУ!

Переведя взгляд с улицы на Гуглю, Боря нахмурился. Малышу, как ему показалось, понравилась идея сходить к бабке. Уж больно мелкий искренне улыбался своим беззубым ртом.

Или…

— Ты не обосрался там, часом?

Боря с подозрением принюхался, но воздух был чист. Значит, Гугля просто радуется. Радуется перспективе встречи с, как выразился Боря, «нормальной бабкой».

— Где-то я слышал, — забормотал парнишка, двигаясь в сторону автобусной остановки, — что вы, маленькие говнюки, любите пожилых людей. Мол, смотрите в глаза тем, кому скоро на уп…

Договорить мысль не получилось. Подходя к пешеходному переходу, Боря сугубо на интуиции замер, хотя горел зелёный сигнал светофора.

Через мгновение мимо него пронеслось двое подростков на электросамокатах. Причем Боря даже успел встретиться взглядами с этими гонщиками.

Ну а те… откровенно говоря, обосрались, увидев недовольное выражение лица известного бандюгана. Всё таки они его узнали.

Провожая взглядом парней, которые с полными ужаса глазами кричали: «БОРЯ, ПРОСТИ», он вступил на пешеходный переход. Парой секунд позднее оба гонщика влетели в припаркованную иномарку.

Боря усмехнулся, качая головой.

— Борю прости… — передразнил он их. — Мелкие засранцы. Носятся как угорелые. Вообще жизнь не ценят.

Он еще раз глянул на искореженный самокатами бампер иномарки, прикинул ущерб. Не его забота.

Добравшись до остановки, он уселся на лавочку, поудобнее устраиваясь. Затем глянул на корзинку с Гуглей. Тот, почуяв его суровый взгляд, опять заагукал.

— Жрать хочешь? — предположил Борис. — Или срать? Что-то из двух?

Малыш округлил глаза и быстро замотал головой в разные стороны.

— Странно, — подметил парнишка, — что ты вообще меня понимаешь. Хотя… — он от души зевнул, заводя руки за шею. — Странный ты тип, Гугля. Свалился хрен пойми откуда, привязался зачем-то. Как же от тебя избавиться? А то достал, если честно.

Гугля промолчал. Отвернув голову, сделал вид, что уснул.

Подходящую маршрутку пришлось ждать минут двадцать.

В салоне маршрутки было тесно и душно. Женщины, оглядывая Борю с корзинкой, украдкой перешептывались. Гугля, устав от тряски и шума, начал капризничать. Боря, стараясь не привлекать к себе внимание, попытался успокоить его бутылочкой.

Не с первого раза, но он напоил недовольного ребёнка и попытался задремать. Тем более что дорога обещала быть долгой. Но не получилось. Гуглю пучило. Он портил воздух.

В маршрутке повисла густая тишина, нарушаемая лишь хлюпаньем тормозов и бормотанием радио.

Женщины теперь смотрели на него открыто, осуждающе качая головами. Боря попытался сделать вид, что ничего не происходит. Уставился в окно, рассматривая проплывающие мимо березы и покосившиеся заборы.

Но шила в мешке не утаишь. Гугля продолжал старательно наполнять воздух своими миазмами.

Наконец, не выдержав всеобщего внимания, Боря пробурчал:

— Чё уставились? Срущего спиногрыза никогда не видели? Или подмыть его хотите?

Реакция была предсказуемой. В ответ он получил лишь еще больше осуждающих взглядов и шепотков. Одна из женщин, с лицом, испещренным морщинами, громко вздохнула и демонстративно открыла окно.

Боря чувствовал, как его всё начинало раздражать. Причём на людей-то ему было пофиг. Как и на Гуглю. Но вот запах…

— Слушай сюда, Гугля, — он наклонился над корзинкой, сморщив нос. — Ты решил меня окончательно добить? А ну быстро прекратил срать под себя. Воняешь.

Гугля, словно поняв его, тут же закрыл глаза. Боря, переведя дух, откинулся на спинку сиденья.

В салоне по-прежнему пахло не очень, но хотя бы не становилось хуже.

Он закрыл глаза, пытаясь хоть немного расслабиться. Предстоящая встреча с бабкой его напрягала. Не то чтобы он не верил в эти народные методы, просто…

Маме баба Зина помогла. Когда ни Наташа, ни он не знали, что делать с давлением родительницы, именно масла и травы этой ведуньи помогли ей. Боря не верил во всё это, но тем не менее результат был налицо. Мама ещё полгода самостоятельно ходила, не опираясь на стул или стены.

Правда потом… всё стало не очень хорошо.

Поможет ли баба Зина? А кто её знает? Но он отчетливо понимал, если он не разорвёт эту непонятную связь, работать и учиться будет только сложнее.

Автобус тряхнуло на ухабе, и Боря невольно открыл глаза. Гугля опять пошевелился, но на этот раз, к облегчению Бори, никаких запахов не последовало.

Малыш просто смотрел на него своими огромными глазищами, в которых плескалось что-то вроде… интереса?

— Чё вылупился? Выпердыш?

В ответ малыш сощурился, изображая недовольное лицо.

— Ты давай, спи дальше. Скоро решится, смогу я тебя сдать куда-то, или придётся искать другой способ, как от тебя избавиться без вреда для себя.

Ответом был вполне понимающий кивок. Что опять же было странно.

— Да и вообще, — Боря запрокинул голову, рассуждая вслух. — С чего это я решил, что ты меня понимаешь? Дети тупые. Видимо, я устал. Надо спать побольше…

Боря закрыл глаза, надеясь провалиться в дрему, но мыслей было слишком много.

Он пытался отвлечься, считая про себя разбитые лица, вспоминая старые драки, но образ Гугли настойчиво маячил перед внутренним взором. Этот мелкий засранец выбивал его из колеи, ломал все планы. Еще и этот запах… Боря вздрогнул, убедившись, что воздух в салоне остался чист.

Автобус наконец-то свернул в старый район Византийска. Боря понял, что едут они уже долго и скоро прибудут в пункт назначения. Баба Зина жила на отшибе, в старом доме, который по какой-то причине ещё не снесли.

Может, навела порчу на застройщика?

Собравшись с мыслями, Боря встал с места, потягиваясь и разминая затекшую шею. Гугля, почувствовав движение, встрепенулся и захныкал. Боря недовольно посмотрел на него.

— Замолкни, — пробормотал он, стараясь не привлекать внимания. — Сейчас приедем. Там разберемся. Сдам тебя бабке на опыты, если будешь выпендриваться.

Гугля, кажется, понял угрозу. Затих и уставился на Борю своими огромными глазами, полными немого укора.

Автобус остановился. Боря, подхватив корзинку с Гуглей, вышел на тротуар.

Воздух здесь был свежее, чем в городе, пахло травой и дымом печей. Боря огляделся, пытаясь вспомнить дорогу к дому бабы Зины. Лет пять прошло с тех пор, как он последний раз здесь был.

— Ну что, мелкий, — обратился он к Гугле, — посмотрим, что из этого выйдет.

Он пошел по узкой улочке, мимо покосившихся заборов и заросших палисадников. Гугля в корзинке вел себя на удивление тихо, только изредка поскуливал. Боря старался не обращать на него внимания, сосредоточившись на поиске нужного дома.

Наконец, он увидел знакомую калитку, перекошенную и облупившуюся от времени. Скрипнув, она поддалась, и Боря вошел во двор. Старый деревянный дом выглядел заброшенным, но из трубы вился тонкий дымок. Значит, баба Зина здесь.

Поставив корзинку на крыльцо, Боря постучал в дверь. Не сразу, но послышались шаркающие шаги, и дверь приоткрылась. В щели показалось морщинистое лицо старухи с пронзительными, будто бы знающими все на свете глазами.

— Клеменко? — проскрипела она. — Не ждала тебя. Заходи, раз пришел.

***

Место, куда меня притащил мой мучитель, было очень странным.

В обители гадалки витал густой запах трав, ладана и чего-то еще, трудно определимого, но явно не слишком приятного.

Мне, как младенцу, тут было очень некомфортно. Да и темно как-то…

Полумрак, проникавший сквозь занавешенные окна, слабо освещал комнату, заставленную полками с банками, склянками и пучками сушеных растений. На стенах красовались нарисованные мелом руны и символы, а в углу стоял старый деревянный стол, заваленный картами и какими-то костями.

Мое внимание привлекли сначала карты, а затем уже бабка. Жаль только, я их рассмотреть не мог. Пока что.

Как только я увидел их, в голове что-то вспыхнуло. Ни картинка, ни образ, а знание. Словно когда-то я то ли видел карты, то ли наблюдал, как ими пользуются… не играют, а именно пользуются.

И…

«Кто эта бабка? — я с неприкрытым презрением посмотрел на бешеную бабку, которая лупилась на меня, как на прокаженного. — Почему все те, кто мне встречается последнее время, какие-то странные?»

Старуха была сухонькой, маленькой, с лицом, испещренным глубокими морщинами. Ее глаза, казалось, смотрели в разные стороны, и она никак не могла сосредоточить всё своё внимание на мне.

Одеяние состояло из нескольких слоев темной, выцветшей одежды, а на шее висел амулет из костей и сушеных трав. От нее исходил запах старости, трав и чего-то… вонючего. Как от меня?

Боря поставил меня на пол и уселся на покосившийся табурет.

Старуха окинула его пронзительным взглядом, затем перевела свой взор на меня. Этот взгляд был таким косым… что ли.

Чёрт, да куда ты смотришь? На меня или за меня?

— Вижу, привёл сына, — прошамкала бабка, не отрывая взгляда от меня. — Необычный ты случай, Клеменко. Очень необычный. Такой связи я давно не видела. И надо сказать… опасной.

Сына? Понятно… БОРЯ, ПОШЛИ ОТСЮДА! ОНА НЕ УМНЕЕ ТЕБЯ!

Боря нахмурился:

— Не сына, а подкидыша.

Но, видимо, слова про «связь» его подкупили. Мне же уже осточертело здесь находиться. Бабка — шарлатанка, это видно. С ходу ошиблась и тем самым подорвала тонкую нить доверия.

Кого ты слушаешь, Боря…?

— Связь труднорушимая, — тем временем продолжила старуха. Ну а я слушал вполуха, разглядывая эту комнату. — Дитя, которое ты принёс, несёт хаос и разрушения!

— Это да, — согласился Борис. — А ещё он срёт и орёт. Но просто хаос был бы куда лучше.

Это вы только орёте и срёте. Да и вообще, о каких разрушениях тут речь? Вон тебя как все в округе избегают! Явно дел в своё время натворил, запугал бедных людей. Не зря при виде тебя мне на ум пришло слово — Тиран!

Баба Зина хмыкнула, пропустив грубость Бори мимо ушей. Она подошла ко мне вплотную, нависла надо мной, как старый гриф над добычей.

— Вижу, тёмная сила за ним стоит. Сила древняя, но не здешняя. Она пытается через него прорваться в наш мир.

Это был полный бред. Я натянул на лицо беззубую улыбку и подмигнул бабке, отчего та опешила. Да и тут даже Боря скептически ухмыльнулся:

— И чё? Прорвётся, и чё? Мир рухнет?

Старуха покачала головой, не сводя с меня… не сводя глаз с чего-то около меня. Она по-прежнему пялилась в разные стороны:

— Рухнет не мир, а твоя жизнь. Если не избавиться от этого… отродья, твоя жизнь превратится в ад. Ты и так не ангел, Клеменко, но с ним…

Я закатил глаза. Да что она несёт-то? И главное, зачем Боря это слушает? Развернулся бы и ушёл. Хотя…

Куда деваться такому, как я? Надо бы научиться ходить, да побыстрее. Была бы такая возможность, выполз бы из корзинки, да вышел.

— Ладно, ближе к делу, — перебил Боря бабку. — Что делать надо? Заговор какой-нибудь прочитать? Или отвар выпить? Сколько денег нужно?

Баба Зина отступила от меня, достала из-под стола старую книгу, перевязанную бечевкой, и начала ее листать, что-то бормоча себе под нос. Боря сидел, скрестив руки на груди, и с нетерпением ждал вердикта.

Затем бабка захлопнула книгу и обратилась к Борису.

— Обряд сложный. Требует подготовки. И жертвы. Но… есть шанс. Шанс разорвать связь и отправить… это… обратно, откуда прибыло. Но предупреждаю, Клеменко, будет больно. И тебе, и… ему.

Боря нахмурился:

— Больно? А поподробнее можно? Что за обряд? И какая жертва нужна? Курицу резать будем? Или козу? У меня на примете есть два говнюка, которые девку поиметь пытались… там никто их искать не будет.

Баба Зина усмехнулась:

— Жертва не животная. Жертва духовная. Потребуется твоя воля. Твоя память. И… конечно, пять тысяч рублей. А обряд… увидишь. Если согласишься, конечно.

Боря явно задумался. Тут и я понимал, что сумма, видимо, не маленькая.

— Ладно, — сказал он после непродолжительной паузы. — Где гарантии, что поможет?

Баба Зина расхохоталась, обнажив редкие, почерневшие от времени зубы:

— Гарантии? Какие тебе гарантии, милок? Я что, в банке работаю? Или в страховой компании? Либо веришь, либо нет. Выбор за тобой. Но помни, время уходит. С каждым днём связь крепнет. И потом… может быть поздно.

— Ладно, уговорила, — сказал он, доставая из кармана потертого кошелька несколько мятых купюр. — Вот тебе аванс. Две тысячи. Остальное — после обряда. Если, конечно, поможет.

Во дурак. Кому он верит? Да ещё и деньги даёт?

Понимая, что тут не будет ничего интересного, я закрыл глаза. Спать не решился, а то фиг его знает, что бабка удумает. Так, подглядывал через щелочку век, да сопел.

Баба Зина взяла деньги, не пересчитывая, и спрятала их в карман своего балахона. Затем она подошла к окну и выглянула на улицу:

— Я тебе дам масло, выдержанное на смертельной ягоде. Нарисую на твоём лбу руны, и тогда… надо будет подождать сутки. Не больше. Моя магия подействует, и ты разрушишь связь с этим младенцем!

Боря нахмурился.

«Ты реально на это купился? — я искренне негодовал. — Боже мой! Масло на лоб? Руны? Звучит как-то… дико. Ты этого не понимаешь?»

— Ладно, давай своё масло, — сказал он, — Только без фокусов. Если после твоего масла я превращусь в козла, пеняй на себя.

Всё, я понял. Он непробиваемый. Такой же деревянный, как и стул, на котором я «лежал».

Баба Зина усмехнулась, достала с полки маленький пузырёк с мутной жидкостью и протянула его Боре. Затем она взяла уголёк из печи и нарисовала на его лбу несколько странных символов.

— Всё, теперь жди, — сказала она, — И не вздумай смывать масло. Иначе ничего не получится.

Когда Боря потрогал лоб, до меня донёсся аромат этого масла. От него просто несло чьими-то…

— Как кошка обоссала, — закончил мою мысль Борис. — Так, я что-то ничего не понял!

Он резко вскочил и рванул куда-то из комнаты. Как я понял, в туалет. Бабка же усмехнулась и пробормотала, понимая, что никто её не слышит. Ну, кроме меня. Я же никому ничего не расскажу.

— Кошка, кошка. Придурок. Это смородина так пахнет, когда её долго готовишь, — затем она повернулась ко мне. — Чем же ты так зашугал этого балбеса, что он аж ко мне припёрся?

Не знаю почему, но меня охватила злоба. Эта старая дрянь ведь разводила людей с проблемами.

Старуха тем временем продолжила насмехаться. Но не только над Борей, но и над остальными:

— Приходите все, со своими выдуманными проблемами. И думаете, а чего это не получается вас спасти…

Я смотрел на неё и не мог понять, как такие люди живут на свете? Ладно Боря, он хоть и тупой, но не злой. А эта… эта же просто питается чужим горем.

«Да пошла ты! — подумал я. — Ничего у тебя не выйдет».

Но вслух, естественно, ничего не сказал. Лежал, дальше изображал младенца. Улыбался беззубым ртом, да пускал слюни.

И не только…

Через мгновение карты на её столе сами по себе поднялись в воздух. Бабка это заметила, но не сразу, а когда они уже подплыли к её затылку.

Я пребывал в триумфе. Хоть поддерживать карты в полёте было сложновато. Нужно было сосредотачиваться на всём и сразу…

Старуха попыталась обернуться, но карты ускорились, и прежде чем она успела что-либо предпринять, обрушились на её голову градом острых углов и шершавых рубашек.

Бабка взвизгнула, замахала руками, пытаясь отбиться, но карты, словно живые, преследовали её, пикируя и царапая. По комнате разнеслись звуки рвущейся бумаги и приглушённые ругательства.

Я ликовал.

Вот тебе, старая ведьма! Получай за обман и паразитирование на чужой беде! Пусть знает, что не всё так просто.

Впрочем, долго я удерживать карты не мог. Силы мои были ограничены, да и сосредоточиться на одной цели, когда вокруг столько всего интересного, оказалось непросто.

Карты стали опускаться, теряя скорость и траекторию, пока наконец не рухнули на пол, засыпав собой бабку.

Она, завывая и причитая, пыталась выбраться из-под завалов бумаги, но я решил не останавливаться на достигнутом. Мой взгляд упал на полки, уставленные склянками и банками.

«А почему бы и нет?» — подумал я, сосредотачиваясь на одной из банок, наполненной какой-то мутной жидкостью.

Она, словно по волшебству, приподнялась в воздух и, описав дугу, полетела прямо в голову бабки.

Звук разбивающегося стекла и зловонная жижа, окатившая старуху с головы до ног, ознаменовали новый этап моего маленького бунта.

Баба Зина взвыла ещё громче, пытаясь вытереть с лица мерзкую субстанцию. Я не собирался останавливаться. Банки и склянки, словно по команде, начали взлетать с полок, обрушивая всё своё содержимое на несчастную гадалку. В комнате воцарился хаос и полный беспредел.

Но силы всё же иссякли. Больше я ничего не смог поднять. Это, впрочем, хватило.

— Сын са…са…са…сатаны! — она указала на меня дрожащим пальцем, быстро перебирая ногами, двигаясь ползком к стене. — Ты… ты…

Она достала где-то из закромов своей ужасной одежды самый обычный крестик и выставила его перед собой, бормоча непонятные слова.

В этот момент в комнату ворвался Боря, злой как бык, с красными глазами и мокрым лицом.

Видимо, отмывался от вонючего масла.

— Бабка, ты проклятая! — прорычал он, не обращая внимания на погром. — Ты какой хернёй меня измазала, а?!

Старуха, вся в грязи и обрывках карт, ткнула в меня трясущимся пальцем:

— Это он! Это всё он! Дьявольское отродье!

Боря перевел взгляд на меня. Я лежал в корзинке, как ни в чём не бывало, и безмятежно улыбался. Он нахмурился, потом снова посмотрел на бабку, потом на разбитые банки и разбросанные карты.

— Слышь, ты башкой стукнулась что ли?.. Говори что ты сделала!

— Да ничего я не делала! — Взвизнунула бабка. И лицо Бори в этот момент вытянулось.

Больше он ничего не сказал, зато шагнул к ней так стремительно, что старуха отшатнулась, прижавшись спиной к стене. Крестик выпал из ее дрожащих рук, и она, заскулив, сползла на пол.

— Что сделать, чтобы так не воняло? — рявкнул Боря, нависая над ней.

Он не закончил фразу, но и так было понятно, что он имел в виду. Бабка, всхлипывая, полезла в карман своего балахона и достала оттуда смятые купюры.

— Пошли вон отсюда, — закричала она. — И этого беса с собой заберите!

Боря опешил. Нахмурился, видимо соображая, а затем, просто плюнув на сложившуюся ситуацию, подобрал с пола деньги и повернулся ко мне.

Я же пускал слюни.

Да-да, я самый обычный ребёнок. А ты, Боря, думай головой в следующий раз, прежде чем совать деньги непонятным проходимцам! Да и вообще, ты должен был быть благодарен мне!

Боря, разумеется, не слышал мои мысли.

Он подошел ко мне, взял корзинку с моим бренным телом и вынес ее на улицу, не забыв при этом захлопнуть дверь перед самым носом у обалдевшей бабки.

По пути к остановке он что-то ворчал себе под нос, наверняка, про бабок-гадалок, про вонючее масло и про бесовские отродья. Хоть мне и было весело, но я не слушал.

Слишком уж много сил потратил…

А-а-а-а, как же хочется спать!

***

— Хрень, — Боря бормотал себе под нос, направляясь от остановки до дома. — Весь день хрень творится.

Масло, которым его измазали, потеряло свой запах почти сразу, как только он подошёл к нужной маршрутке. Благо, он не жалел своё лицо, стирая с него эти зловония самым обычным хозяйственным мылом.

Только вот в голове Бориса всё равно было беспокойно. Связь со спиногрызом он так и не разрушил. Да ещё и бабка эта странная.

На подходе к дому он встретился с абсолютной тишиной. Обычно под вечер возле подъезда всегда тёрлись какие-нибудь алкаши. Да и на детской площадке сидели малолетки.

Но сейчас почему-то было пусто.

Хоть Боря и отмахнулся от всяких мыслей, мол, померли все и всё в том же духе, но всё равно отметил про себя эту странную пустоту.

Решив: «Просто день сегодня херовый не только у меня», он, как ни в чём не бывало, направился к двери подъезда.

Подъезд встретил его привычной вонью кошачьей мочи и затхлости. Боря поморщился, достал из кармана ключи и, стараясь не прикасаться к перилам, начал подниматься по лестнице.

В голове крутились обрывки фраз бабки, её испуганное лицо и то самое мерзкое масло, которое до сих пор, казалось, преследовало его запахом.

— Блин, — он остановился. — Тогда она и маму нашу обманула?

Сжав кулаки от злобы, он покосился на мирно сопящего в корзинке Гуглю.

Мысль об обмане матери кольнула больнее, чем вонь масла. Боря ускорил шаг, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

Он вспомнил, как мать верила этой шарлатанке, как несла ей последние деньги в надежде на чудо, на исцеление. А в итоге что? Пустая трата времени и обман.

Подходя к квартире, он почувствовал на себе взгляд. Опустил голову и увидел, что Гугля уже вовсю пялится на него. Вопросительно так, с интересом.

— Спать, — коротко приказал он и открыл дверь своей квартиры.

В нос тут же ударил стойкий запах дешевого одеколона. А на полу возле обувницы стояло три пары мужской обуви.

Гостей сегодня Боря не ждал. Никогда не ждал.

Он слегка напрягся и прошел внутрь, слыша грубые голоса.

Глава 12

Интересно, что там? Наташа цела?

— БОРЯ, ТЫ ВСЁ НЕ ТАК ПОНЯЛ! — донесся до меня крик. — МЫ…МЫ…

Ах, ну да. Если Боре кто-то и может что-то сказать или напасть, то только по ошибке. Меня, если честно, уже смущает, как от него шарахаются. Ему годков-то совсем немного.

Интересно, что он такого делал всё это время? Избивал людей? Давил их на коне? На слоне?

Я от души зевнул, сгоняя остатки сна. Уставившись в потолок, призадумался о другом: не слишком ли я жёстко поступил с той бабой Зиной?

Но быстро понял — нет, не слишком.

Нельзя паразитировать на чувствах людей, которые ищут последний шанс на спасение в тех местах, куда при здравом уме не пойдёшь. Пускай я, будучи младенцем, заставил её поседеть ещё больше, но ей это будет уроком! Магия есть, и, не познав её, нечего испытывать терпение высших сил…

Тяжело вздохнув, я перекатился на бок, пялясь на стенку корзинки. Спина противно заныла, напоминая о вчерашней тренировке.

Лень победила моментально, и я, с глухим стоном, рухнул обратно на подушку.

Ну и долго я тут буду торчать?

Как оказалось, недолго. Боря вернулся за мной через минуту, с очень хмурым выражением лица. Он даже не взглянул на меня, пробормотав:

— Погнали, малой. Надо тебя гостям показать, а то достали со своими просьбами.

Он взял корзинку так резко, что я «заболтался» в ней. А затем, еле-еле размахивая ею, внёс меня на кухню, поставил на стол и дал посмотреть на гостей.

За столом сидело трое мужчин, довольно брутального вида. Наташа стояла рядом с тортиком в руках и улыбкой во всё лицо.

Первым в глаза бросался здоровяк с бритой головой и наколкой паука на шее. Огромные бицепсы с трудом умещались в рукава чёрной кожаной куртки, а взгляд исподлобья обещал мало хорошего.

Второй, напротив, выглядел более утонченно, но не менее опасно. Тонкие черты лица, аккуратно подстриженные волосы, непонятный костюм и перстень на пальце.

И, наконец, третий — щуплый тип с крысиными глазками и нервным тиком. Одет он был в поношенную спортивную куртку и явно чувствовал себя не в своей тарелке, постоянно оглядываясь по сторонам.

Мужики уставились на меня с нескрываемым любопытством. Здоровяк хмыкнул, а утончённый слегка приподнял бровь. Щуплый же вообще чуть не спрятался под стол. Наташа, заметив их реакцию, подтолкнула к ним тортик:

— Ну, чего вы? Кушать будете?

— Охереть, Боря, — первым заговорил щуплый. — А ты когда вообще успел?

Мой тиран ничего не ответил. Здоровяк вдруг расплылся в улыбке, обнажив ряд крепких белых зубов:

— А чё, Наташка, ложка будет? — пробасил он, не сводя глаз с корзинки.

Утончённый кивнул в знак согласия.

— Короче, я не могу, — неожиданно сказал Боря. — От дел я отошёл. А из-за этого… — он повернулся ко мне и недовольно зыркнул. — Тем более. Да и нахер оно мне надо? Забот и без ваших разборок до крыши.

Здоровяк, игнорируя его слова, протянул огромную ладонь и почесал меня за ушком. Словно я должен был замурчать.

Это было вопиющим фактом! Я что, животное какое-то?

— Забавный зверёк, — произнёс он, наконец. — Ты когда его сделать успел? И кто мать? Надеюсь, не Машка с третьего дома?

Боря усмехнулся и тут же мотнул головой, отрицая такую порочную связь:

— Не зверёк, а Гугля. Подкидыш. Теперь приходится воспитывать его.

Воспитывать? Тебя бы кто воспитал!

Утончённый тип хмыкнул, продолжая разглядывать меня так, словно я был экспонатом в музее.

— Гугля, значит, — протянул он, словно пробуя имя на вкус. — Оригинально. И что он умеет, этот Гугля?

Боря раздражённо махнул рукой:

— Да ничего он не умеет! Жрёт только да срёт. Ребёнок как ребёнок, только маленький сильно. Наташ, — он повернулся к сестре. — Ты зачем их на порог пустила-то? Сказала бы, чтобы на улице ждали.

Наташа покраснела и пробормотала:

— Так вечер, холодно же.

Здоровяк захохотал, отвлекая всеобщее внимание:

— Ладно, хорош трындеть! Боря, ты это, подумал бы. Тринадцатый район уже совсем берегов не видит. Они отжали точку на заправке и дали по шапке Бритве. Нам помощь твоя нужна, и ты это знаешь. Грядут серьезные разборки. Вот мы и собираем все силы.

Боря нахмурился, скрестив руки на груди:

— Не нужна вам моя помощь. Разберётесь сами. У меня тут, понимаете, ребёнок. Тортики едим, мультики смотрим. Какая ещё помощь? Какие дела? Забудьте!

Щуплый заёрзал на стуле, словно пружина в старом диване. Он нервно оглядывался по сторонам, словно ожидая нападения из-за угла. Утончённый же сохранял невозмутимое выражение лица, словно происходящее его совершенно не касалось. Он лишь продолжал попивать чай, изредка бросая взгляды на меня.

— Да ладно тебе, Борян, — протянул здоровяк, не унимая наглую улыбку. — Не ломайся. Мы же знаем, что ты скучаешь по старым временам. А тут такое дело — честь мундира, как говорится. Бритва всё-таки твой кореш. Нельзя же его в обиду давать. Да и район…

Боря молчал, сверля здоровяка взглядом. В воздухе повисло напряжение. Наташа, казалось, перестала дышать, застыв с тортиком в руках. Она словно боялась пошевелиться, чтобы не нарушить хрупкое равновесие.

И взгляд Бори победил. Хоть он был нацелен именно на здоровяка, головы в плечи вжала вся троица. «Крыса» так и вовсе задрожала, когда остальные попытались увести взгляд в сторону.

— Я сказал — нет, — наконец процедил Боря сквозь зубы. — И повторять не буду. У меня меня сейчас хватает забот. А ваши разборки — это ваше дело. Не лезьте ко мне.

Здоровяк вздохнул, но спорить не стал. Видно было, что перечить Боре он не намерен. Утончённый же, как ни в чём не бывало, допил свой чай и поставил чашку на стол.

— Ладно, как знаешь, — сказал здоровяк, поднимаясь со стула. — Мы просто предложили. Если передумаешь — звони. Номер ты знаешь. Мы ведь тоже не просто так… ну сам понимаешь.

Он кивнул остальным, и они один за другим направились к выходу. Наташа проводила их до двери, молча и с виноватым видом. Вернувшись на кухню, она тяжело вздохнула и посмотрела на Борю как бы с укором.

— Ну, чего ты начинаешь? — огрызнулся Боря. — Сама же видела, что эти типы от меня хотят. Опять в дерьмо влезть? Да ну его нахер. Мне вообще не до этого.

Он взял корзинку со мной и вышел из кухни, направляясь в свою комнату.

Я лежал в корзинке и пытался осмыслить услышанное. Тринадцатый район, Бритва, заправка…

Боря поставил корзинку на пол и сел на кровать, уставившись в одну точку. Он выглядел уставшим и каким-то… растерянным.

Таким я его еще не видел. Обычно он излучал угрозу и силу, даже когда просто молчал. А сейчас…

Словно вся эта бандитская жизнь давила на него, и он пытался от неё убежать. Но разве так просто убежать от своего прошлого? Особенно если это прошлое — ты сам.

Вдруг Боря резко поднялся и подошёл к корзинке:

— Вот если бы не наша связь, — в его глазах я видел укор, — я бы помог. Хотя, — он задумался, — ещё и маму расстраивать не хочется… Короче, ты давай тоже это, думай, как её разорвать. И делай уже хоть что-нибудь!

Блин, Боря, ты серьёзно?

Хотя кого я спрашиваю?.. конечно серьезно.

***

Ночь для Бориса вышла странной. Гугля практически не просыпался и в целом дал спокойно поспать.

Боря ворочался, не находя себе места, то и дело проваливаясь в короткие, беспокойные сны. В них мелькали лица тех самых типов.

Он пытался отмахнуться от этих видений, но они настойчиво преследовали его, словно назойливые мухи.

Под утро, сдавшись, он встал и подошел к корзинке. Гугля сладко спал, свернувшись калачиком. Боря долго смотрел на него, словно пытаясь найти ответ на мучающий его вопрос. В конце концов он тихо вздохнул и вышел из комнаты, направляясь на кухню.

Наташа уже хлопотала у плиты, готовя завтрак. Увидев брата, она виновато улыбнулась:

— Не спится? Кофе будешь?

Боря кивнул, присаживаясь за стол. Молча выпив несколько глотков, он вдруг сказал:

— Нат, а ты как вообще думаешь? Правильно я поступил? Братву нельзя кидать.

Наташа нахмурилась, отставляя сковороду в сторону:

— Боря, ну ты же сам все знаешь. Когда маме стало плохо… ты уже тогда… — она запнулась, а спустя несколько секунд продолжила говорить. — А теперь у тебя еще и Гугля. Нельзя тебе снова в это лезть.

Боря кивнул, соглашаясь с каждым ее словом. Он понимал, что Наташа права, что ему нужно думать о своей семье.

— Ты не думал, — неожиданно заговорила сестра, — сменить работу? Вакансий много, а ты всё продолжаешь себе спину ломать на стройке.

— Там стабильная зарплата, — отмахнулся Борис, — да и работа простая, не нужно думать.

— А я бы подумала, Борь. Мерчандайзер, как по мне, такая же по зарплате профессия. Да и простая.

— Мерч… мерчанда? Манд… блин, Наташ, говори человеческим языком, а не своей заумной шляпой!

Наташа закатила глаза, но тут же улыбнулась:

— Да выкладчик товаров в магазине! Ходишь, расставляешь все красиво, чтобы люди покупали. Платят нормально, да и мозги напрягать не надо. Зато не как шахтер после смены выглядишь!

Боря задумался. Работа на стройке действительно изматывала его, да и спина уже не выдерживала. А тут вроде как более легкий вариант. Но все же…

— Не знаю, Нат. Как-то это… не по мне. Я привык к физической работе, а там что делать? Только пыль глотать и товары перекладывать?

— Ну почему же? Там и с людьми общаться надо, улыбаться им. Может, даже, чему-то научишься новому. Да и потом, это лучше, чем с бандитами якшаться! — она выделила последнюю фразу особым тоном, словно напоминая ему о вчерашних гостях.

Когда до него донеслись слова: общаться с людьми, он усмехнулся. Вот, ему делать было нечего, кроме как с другими людьми разговаривать. Не-не, такая работа точно не нужна.

— Не, спасибо, — лениво протянул он. — Мне в жизни людей хватает, чтобы с ними ещё каждый день разговаривать.

Наташа на это ничего не ответила. Когда Борю вдруг «щёлкнуло».

«А чего это она перестала топить за то, чтобы я нашёл родаков Гугли? — он сверлил её спину суровым взглядом. — Даже не интересуется, нашёл я кого, проверил анкеты пропавших или нет?»

Впрочем, через минуту он откинул эту мысль. Ему было пофиг. Не спрашивает? И ладно. Значит, самой не нужно.

***

«Да как же вы меня достали! — мимо моей корзинки проходило то одно чумазое лицо, то другое. — Боря, ну нельзя детям на стройке пыль глотать! Что ты за человек такой, бездушный?»

Разумеется, мои мысли мой тиран не слышал. Да и ему было как-то до лампочки, что я там верещу, агукаю и всё в том же духе.

Сегодня истязатель занимался очень ответственной работой — шпаклевал стены. И делал это весьма быстро и ловко.

Но вот в этой работе был свой нюанс — воняло. Страшно сильно и неприятно. И меня этот запах раздражал.

Только вот, что я могу сделать? Покричать? Так нет же, в меня опять попытаются запихнуть бутылочку со смесью. Обкакаться? Я и так это делаю на регулярной основе.

Вот были бы у меня рабочие ножки. Я бы…

Выбрался бы из корзинки, походил бы туда-сюда и свалил бы с этого места.

Но сил в ножках не было. Пока что.

И приходилось страдать, вдыхая этот мерзкий запах химической промышленности в миниатюре. А ещё эти вечные чумазые лица!

То Боря подойдет, посмотрит своими выцветшими голубыми глазами, что-то промычит и уходит. То тётка какая-то, с вечно взъерошенными волосами, с краской на лице, подойдет, посмотрит, поцокает языком и убежит. Все как сговорились, никакой ласки, никакой нежности. Одно лишь потребительское отношение. Как к предмету интерьера, ей-богу.

А ведь я личность! Пусть и маленькая, но личность. Со своими желаниями, потребностями и, главное, правом на чистый воздух.

Да, я требую чистый воздух! И тишины! И чтобы перестали тыкать в меня этими дурацкими погремушками!

Мне не нужно это вот всё — пыль, шпаклевка и разговоры на повышенных тонах о том, где взять еще пару мешков цемента.

Дайте мне возможность качаться! Найдите мне нормальных родителей!

Ну… пожалуйста…

Эх, мечты, мечты…

А пока остается лишь лежать в этой плетеной тюрьме и строить коварные планы. Вот подрасту немного, научусь ползать, а потом и ходить…

Ох, они у меня попляшут! Буду мстить за каждый вдох испорченного воздуха, за каждую секунду, проведенную в этом месте…

Да я… да я…

Испортил воздух сам себе. Стало неприятно. Дышать стало ещё тяжелее.

— Опять навонял? — рядом появился Борис. Злой, как чёрт. — Ипать ты ядрёно пердишь. Надо было тебя не Гуглей назвать, а… — тут он задумался, пытаясь подобрать остроумное слово. — Зловонный газогенератор.

Да сам ты этот генератор!..

Но да. Воняло знатно.

Боря поморщился и открыл окно, впуская свежий воздух. Запах шпаклевки смешался с моим «ароматом», образовав гремучую смесь.

Мне это пришлось не по душе. Я недовольно засопел и принялся заворочался.

— Ну вот, началось, — проворчал Боря, подходя к корзинке. — Чего тебе, балбес? Опять голодный?

Вот, не трогай меня! Не надо мне никакой еды, просто убери подальше из этой комнаты!

Борю, впрочем, посетила другая, более замечательная идея — проветрить меня. Взяв корзинку и подойдя к подоконнику, он поставил меня туда и накрыл, посерьёзнее, якобы с заботой… чтобы не простудило.

А сам вернулся к своей работенке.

«Закутал, гад! — я вошкался. — Да теперь воняет ещё сильнее! Я сам копчусь в этом запахе! ТИРАН!»

Я забился в угол корзинки, пытаясь хоть как-то укрыться от этого ядовитого коктейля. Но тщетно. Запах проникал повсюду, вызывая тошноту и головокружение. Я отчаянно пытался дышать ртом, но это лишь усугубляло ситуацию.

Чувствовал себя, как в газовой камере, только вместо газа — строительная химия и мои собственные «ароматы».

Сквозь пелену тошноты я видел, как Боря, не обращая на мои страдания никакого внимания, продолжал шпаклевать стену. Его движения были отточенными и уверенными, словно он делал это всю жизнь. Время от времени он отрывался от работы, чтобы взглянуть на меня, но в его глазах не было ни капли сочувствия, лишь раздражение и усталость.

Я тихо скулил, пытаясь привлечь его внимание. Но Боря, казалось, оглох.

Он погрузился в свой мир, где не было места моим мучениям. В этот момент я почувствовал себя совершенно беспомощным.

И я не выдержал. Попытался встать. Сделать всё, чтобы скинуть с себя одеяло. Даже воспользовался магией, но кроме тараканов, которые ползали по оконной раме, никого никуда не скинул. Мне нужно было видеть это одеялко, чтобы наладить «контакт» и смахнуть его с себя.

Но я же, блин, закутан!

Я вертелся, крутился, пыхтел, пердел… чтобы распутаться.

В какой-то момент для меня это просто стало делом принципа. Я должен был побороть это одеяло! Перед глазами замелькали цветные пятна, а в ушах зазвенело. Я чувствовал, как силы покидают меня, и я уже готов был сдаться.

Но тут, словно по волшебству, одеяло ослабло.

Да! Враг почти повержен!

Маленькая щель, словно луч надежды, образовалась между складками.

Я собрал последние силы и извернулся, покачивая корзину, высвобождая сначала одну ручку, потом другую. Медленно, с трудом, я начал стягивать с себя ненавистную ткань.

Наконец-то! Я…

Корзинка сильно накренилась в сторону открытого окна из-за моих раскачиваний. Когда я высвободился из-под одеяла, вдруг осознал:

«Чёрт, я что, лечу?»

Перед глазами пронеслась оконная рама, затем пришло чувство свободного полёта, и после меня настигло понимание, что мой полёт заканчивается. И закончится он весьма плачевно — об асфальт.

Глава 13

Я не думал, что вот так закончится моё попаданство. Упасть в открытое окно, находясь в корзинке? Смешно!

Да к тому же, сделать это самостоятельно… хотя это слишком уж глупо звучит…

Умер, сражаясь за свободу!

Вот так.

Но, что интересно я не испытывал страха. Было обидно лишь за то, что я подвел свою маму. И именно из-за этого в моей груди начало разгораться что-то… словно пламя.

Я должен бороться! Нельзя сдаваться…

Я изо всех сил пожелал замедлиться… или оттолкнуться от приближающегося асфальта. Но тут… вдруг услышал…

— СРАНЫЙ КАРАПУЗ!

Крик донёсся где-то надо мной. Совсем близко. Через доли секунды меня обхватили крепкие руки. Что-то прижало к себе и начало медленно поворачиваться вместе со мной.

Голос я узнал. Голос принадлежал Боре.

В момент, когда мы коснулись земли, я уже смотрел на окно. Даже посчитал, сколько этажей мы пролетели.

Неужели он прыгнул за мной, чтобы спасти? Боря? Взял и прыгнул? Без каких-либо колебаний… там же времени на раздумья ни секунды не было.

Удар о землю был не таким, каким я его себе представлял. Он был жестковатым, но и одновременно мягким. Я не испытал всю ту боль, которую должен был. Зато мой живой матрас с непонятным хрипом выпустил воздух из лёгких.

Блин, а он в живых останется? Тут шесть этажей моего осознания пролетело. Мёртв?

Я зашевелился в руках Бори, пытаясь понять, что с ним. Он тяжело дышал. Когда я смог развернуться, то увидел его лицо, искажённое от боли.

Наверное, сломал что-нибудь. Или несколько чего-нибудь.

Если честно, несмотря на наши особые отношения, меня посетило чувство вины.

«Офигеть. Он прыгнул за мной, чтобы спасти… и чем ты думал?»

Его глаза были закрыты, а дыхание прерывистым. На его лице, помимо боли, читалось ещё какое-то… недоумение? Будто он не понимал, как здесь оказался.

Я попытался осторожно высвободиться из его объятий. Нужно было позвать на помощь.

Каким-то образом… я ж карапуз, мне тут пять месяцев от силы. Кого я, чёрт возьми, позову?

Но как только я пошевелился, Боря застонал.

— Говнюк, лежи… тихо… — прохрипел он, сжимая меня сильнее. Его хватка была на удивление крепкой, учитывая его состояние. — Дай, сволочь, продышаться…

В этот момент я заметил, что моя рука в крови. Присмотрелся — кровь не моя. Она текла по груди Бори, пропитывая его кофту. Чёрт, да он серьёзно ранен!

«Эй, спасатель. Тебе бы к лекарю. А то кони двинешь, — я задёргался. — Надо позвать кого-то.»

Вместо моих слов вырвалось типичное: АГУ.

Он поморщился:

— Заткнись… — прошептал он. — Дай в себя прийти. Потом жопу тебе надеру!

Боря прикрыл глаза, пытаясь, видимо, унять боль. Я чувствовал, как его тело дрожит от напряжения.

Нужно было что-то делать. Вдруг его дыхание стало ещё более прерывистым, а хватка ослабла.

«Нет, только не это! Не сейчас!»

Инстинктивно я начал тыкаться головой ему в грудь, пытаясь хоть как-то его расшевелить.

Боря закашлялся. Сквозь кашель прорвалось хриплое:

— Подкидыш, сказал же тебе, не дёргаться!

Он чуть приоткрыл глаза и сфокусировал взгляд на мне. В его взгляде читалась не только боль, но и какая-то усталость, обречённость. Словно он проваливался в сон.

В голове лихорадочно замелькали обрывки мыслей. Я должен был что-то сделать, как-то помочь.

Издав громкий, жалобный вопль, я заколотил маленькими кулачками по его груди.

***

Его лицо было полным отрешённости. Взгляд — словно он смотрел сквозь тебя, а улыбка…

— Безумец какой-то!

Именно эти слова сказала проходящая мимо мужчины пышная женщина. Он было дёрнулся в её сторону, чтобы ухватить за руку, но та визгнула и отшатнулась.

— Умрёшь, — голос мужчины был тихим. — Всё равно умрёшь.

Проходя по тротуару, мужчина замер около магазина с чистыми окнами, заинтересовавшись своим отражением. На его…

Действительно смотрел безумец.

На его измождённом лице залегли глубокие тени, подчёркивая резкие скулы и впалые щёки. Глаза — два чёрных колодца, бездонные и пугающие, отражали лишь пустоту.

Улыбка, застывшая гримасой на его губах, казалась злой пародией на человеческое выражение радости. Он провёл дрожащей рукой по своим спутанным волосам, отчего те ещё больше растрепались, обрамляя лицо тёмным нимбом безумия.

— Красавчик, — он заулыбался ещё сильнее.

По ту сторону стекла зависла бабка, разглядывая его с неприкрытым ужасом.

— Не смей смотреть на меня! — закричал он и с силой ударил по отражению.

Бабка, разумеется, знатно испугалась, дёрнулась куда-то в сторону, забыв про свою тележку с продуктами. А затем он вновь переключился на отражение. Только теперь с трещиной.

— Кто ты? — прошептал он одними губами, обращаясь к человеку в зеркале.

Ответ не последовал. Лишь безумный взгляд и зловещая улыбка остались прежними. Он прислонился лбом к холодному стеклу, сосредоточившись на отражении, но по итогу видел лишь полки гипермаркета.

Он отстранился от окна и пошёл дальше, вдоль тротуара, растворяясь в толпе прохожих, пытаясь коснуться хоть кого-то. Но все прохожие тут же шарахались от него, стоило ему протянуть руку.

— Еда, — шептал он. — Сколько много еды…

Остановившись, он посмотрел себе под ноги, увидел тень, которую сам же и отбрасывал на серый асфальт. Тень была длинной и искажённой, словно второе «я». Он попытался поговорить с ней:

— Красавица, мы можем с тобой покушать? Сил почти не осталось…

Тень молчала.

— Да ладно тебе, я же знаю, ты следишь за мной. Почему бы нам не поговорить?

— Придурок! — раздалось со стороны.

— Наркоман! — сказал новый голос.

— О, вот он! Он пытался меня схватить! — раздался уже знакомый голос пышной тётки. — Полиция! Вот этот урод!

Мужчина нахмурился, не реагируя на слова прохожих. Он сосредоточил взгляд на тени, чувствуя, как в груди клокочет жажда. Ему нужна энергия. Живого существа. Быстрее. Как можно быстрее.

— Сейчас, — прошептал он, улыбаясь ещё сильнее. — Пойдём, милая моя, — обратился к тени. — Покушаем.

Он присел на корточки, внимательно изучая свою тень. Она послушно повторяла каждое его движение, не пытаясь сбежать или возразить. В его воспалённом мозгу родилась бредовая идея.

Если он может дотянуться до живых людей, чтобы подпитаться их энергией, то почему бы не попробовать поглотить собственную тень? Она ведь тоже часть его, верно?

Он протянул руку к тени, словно пытаясь поймать бабочку. Его пальцы скользнули по шершавому асфальту, не встретив никакого сопротивления.

Тень оставалась неподвижной и безмолвной. Но он не сдавался. Он начал нашептывать ей ласковые слова:

— Давай, милая моя, станем одним целым? Ну же, иди сюда… вместе мы станем сильнее, неуязвимее… Нам нужно больше энергии, нам нужно стать сильнее, чтобы поглощать таких же, как и мы с тобой, моя милая.

— Уважаемый, пройдёмте со мной.

Новый голос зазвучал сверху. Мужчина резко вскинул голову, чуть запрокинув её. Затем, несмотря на неестественную позу, уставился на человека в форме. Молча.

— Солевой, ясно, — пробормотал мужик, хватая его за плечо. — Пройдёмте.

Мужчина, покорно улыбаясь, двинулся чуть в сторону, с тротуара. Но пройти далеко им было не суждено.

Как только полицейский завел его между двумя фургонами, «безумец» схватил его за руку и начал… питаться энергией.

Полицейский дёрнулся, пытаясь высвободить руку, но хватка безумца была на удивление сильной. Он чувствовал, как силы покидают его, как будто кто-то вытягивает жизнь через кончики пальцев.

Мир вокруг начал меркнуть, звуки приглушились, и в голове зашумело. Он попытался позвать на помощь, но из горла вырвался лишь слабый хрип.

Безумец же, наоборот, расцветал на глазах. Его щёки порозовели, в глазах появился нездоровый блеск, а улыбка стала ещё шире и безумнее.

Он впивался взглядом в лицо полицейского, словно пил из него живительный эликсир. Когда мужчина почувствовал, что больше не может держаться на ногах, безумец отпустил его руку.

Полицейский замертво рухнул на землю.

Безумец же, довольно облизнувшись, пошёл дальше, оставив его лежать между фургонами. Теперь он чувствовал себя полным сил, готовым к новым свершениям. Энергия полицейского была как допинг, взбодривший его угасающее существование.

Он вышел из-за фургонов и снова оказался на тротуаре. Люди по-прежнему шарахались от него, но теперь он не обращал на них внимания. Он знал, что ему нужно больше энергии, и он найдёт способ её получить.

И тут его взгляд упал на светловолосого подростка с лицом, полным злобы, который держал в руках корзинку. В этой корзинке чувствовалась неземная энергия.

Корзинка просто сияла ореолом разносортной мощи.

— Это нам надо! — прошептал он, обращаясь к своей тени. — Сила!

***

— Я хер его знает, Гугля, — Борис встал с асфальта, понимая, что удар вышел… ну, не таким, каким должен был быть. — Откуда в твоём малолетнем мозгу идея покончить с собой? Ты думаешь, мне нравится наша связь?

Ребенок смотрел на Бориса глазами, полными… сожаления, а ещё… шока. Да и сам Борис был в растерянности от случившегося. До сих пор не мог отойти от всего.

Когда он заметил, что корзинка накренилась в сторону открытого окна, шпатель тут же упал на пол. Когда корзинка перевесилась, он пулей спрыгнул с подмостей и рванул к окну.

А вот когда Гугля вылетел из корзинки с шестого этажа, он, не раздумывая, прыгнул за ним рыбкой.

Правда, Бориса кое-что смущало побольше, чем летящий на асфальт карапуз. Боль, которую он испытал.

Понимая, что он должен был переломаться, Боря получил лишь ушибы. Хотя мозги… должны были быть на асфальте. Падение вышло не таким, каким ожидалось.

И ему потребовалось лишь пять минут, чтобы встать на ноги. Всего пять минут.

— Ты меня слышишь, хрен в памперсах? — Борис наклонился над ребенком, пытаясь разглядеть в его взгляде хоть каплю понимания. Тот же таращился на него, словно видел привидение. — Не повторяй больше такого, понял? Я тебе шею сверну, если еще раз…

Борис замолчал, понимая абсурдность ситуации. Ругать младенца за попытку самоубийства?

Это даже для него звучало дико.

Он тяжело вздохнул, присаживаясь обратно на асфальт. Боль в груди постепенно отступала, уступая место ноющей усталости.

Он машинально провел рукой по кофте, отмечая липкую кровь. Рана, похоже, была не такой серьезной, как показалось сначала. Просто содрал кожу об асфальт, когда кувыркался, пытаясь смягчить падение. Главное — Гугля цел.

Ребенок все еще смотрел на него с немым вопросом в глазах. Борис нахмурился.

Этот взгляд… он словно что-то знал. Слишком осмысленный для пятимесячного малыша. И откуда вообще у него взялась эта дурацкая мысль о самоубийстве?

Просто случайность, стечение обстоятельств. Он просто оказался рядом, когда этот карапуз решил сыграть в парашютиста.

— Ладно, проехали, — пробормотал Борис, поднимаясь на ноги. — Пошли отсюда. А то еще кто-нибудь увидит, как я тут с младенцем разговариваю. В дурку заберут.

Подхватив Гуглю на руки, Борис вернулся обратно на стройку. А вот там…

Все были в очень удивленном состоянии. Первые, кто хоть что-то из себя выдавил, были маляры, которые вместе с Борей занимались комнатой. Никто из них не подскочил к окну, когда их коллега вылетел за ребёнком.

Они боялись увидеть результат. Точнее, они уже знали, что там будет.

А тут Борис заявился обратно, хмурной, как туча. Живой и невредимый, практически, на пару с карапузом.

Маляры молча расступились, пропуская Бориса. Он чувствовал их взгляды, полные ужаса и благоговения. Словно он воскрес из мертвых. Да и сам он чувствовал себя каким-то… другим. Будто грань между жизнью и смертью на мгновение стерлась, оставив после себя привкус чего-то потустороннего.

— Не, херня всё это, — прокомментировал он свои мысли вслух. — Повезло.

Он вернулся в комнату, усадил Гуглю обратно в корзинку и устало опустился на подмости.

Маляры по-прежнему молчали, не решаясь нарушить звенящую тишину. Борис взял в руки шпатель, но руки дрожали.

Работа не шла. Шпатель то и дело выскальзывал из рук, краска ложилась неровно. Маляры украдкой переглядывались, перешептывались, но к Борису не подходили.

Ближе к вечеру Борис, так и не придя в себя, засобирался домой. Он понимал, что сегодня он больше ничего не сделает. Да и вообще, ему нужно было время, чтобы разобраться в себе, в своих чувствах. И в том, что, черт возьми, только что произошло.

Подхватив Гуглю, он пошёл в сторону дома. Молча, не прощаясь ни с кем.

— Вот скажи мне, звездюк, — не глядя в корзинку, забормотал Боря. — Какого хрена мы не разбились?

В ответ было невнятное: «Агуа».

— Тоже думаешь, нехер голову пустыми мыслями забивать?

— Агу.

— Тоже верно, ладно, — от души зевнул парнишка. — Повезло и повезло. Но, — он всё же покосился в корзинку, — ещё раз такую херню сделаешь, я не побегу тебя спасать.

Затем он замер около перекрытой дороги. Здесь велись ремонтные работы, и чтобы добраться до дома, придётся сделать целый крюк через не самый спокойный район.

Хотя…, а чего Борису переживать? Его каждая собака знает.

***

— Тоже верно, ладно, — от души зевнул мой истязатель. — Повезло и повезло. Но, — он посмотрел на меня как-то не по-доброму, — ещё раз такую херню сделаешь, я не побегу тебя спасать.

М-м-м. Прикольно ты придумал. Как будто я специально прыгнул в окно! Но признаю… получилось неловко…

Разумеется, парнишка ничего не слышал. Он вообще, как по мне, слишком легкомысленно отнёсся к этой ситуации. Но и без этого — сильно удивил меня, когда прыгнул спасать меня.

Не знаю, что у него творилось в голове, но…

Спасибо бы сказать не помешало.

С… с… спа… чёрт, не получается. Попробуем ещё? Хотя, зачем мне благодарить его?

С… с… сабзиро….

Это ещё что за хрень?!

Я отвернулся, стараясь скрыть смущение, которое почему-то предательски прокралось в душу. В голове крутились обрывки фраз, воспоминания о его решительном взгляде, когда он бросился ко мне.

Неужели он действительно переживал за меня? Эта мысль вызывала неприятное щекотание внутри, словно маленькие бабочки затеяли там хаотичный танец.

«Деревянный», — пронеслось в голове. Именно это слово идеально описывало его.

Неуклюжий, прямолинейный, иногда невыносимый. И всё же… в этой его «деревянности» было что-то притягательное. Может быть, это просто контраст с моей собственной натурой, всегда готовой к сарказму и иронии?

Я вздохнул, чувствуя, как усталость накатывает волной. Разбираться в собственных чувствах оказалось гораздо сложнее, чем выбраться из той злополучной комнаты.

Но мне было не суждено закончить свою мысль. Прямо сейчас.

Поднимая голову, чтобы посмотреть на окружение, увидел, как навстречу нам шёл очень странный человек. Не знаю, что именно меня привлекло в его «странности», может, взгляд, может, волосы или безумное лицо, но…

— Дай подержать, — послышался скрипящий крик. — Дай.

У безумца были длинные руки. Это я отметил сразу. Он был в пяти метрах от нас и тянулся… ко мне?

Ещё, помимо встречного, меня смутила обстановка вокруг. Мы возвращались домой по неизвестному маршруту, очевидно. Да и людей не было.

— Руку сломаю, — сухо произнёс Борис. — Свали с дороги.

Мужчина не отреагировал. Он продолжал надвигаться, словно был зомбированным, с вытянутыми руками, целясь в корзинку. Его глаза горели нездоровым огнём, а лицо исказила безумная гримаса.

«Эй, ты ещё кто, и чего тебе от меня надо? — я нахмурился так же, как это делал Боря. — Борь, ты бы это, ушёл, а! Видно же, он нездоровый!»

— Я сказал, свали, — повторил Борис, повысив голос. — Не подходи ближе!

Безумец не слушал. Он ускорился, протягивая руки к корзинке. Борис тут же поставил меня и встал между мной и нападавшим. Он выставил руки вперёд, готовый к драке.

Но безумец не собирался драться. Он просто хотел корзинку.

Его глаза были прикованы к ней, словно загипнотизированные. Он попытался пробраться к ней, как… блин. Да не знаю, как кто!

Он явно целился в меня. Почему? Я не знал! Но это было жутко!

Его глаза были безумными. Его желание было написано на лице. Я не испугался, нет, но что-то смутило меня в этом взгляде!

— Отдай… силу… — шипел тот. — Уйди, человечишка.

— Ага, щас, — после этих слов Боря, размяв шею, с размахом влепил этому гостю по лицу.

Но этого было мало. Что странно. Тут даже Борис удивился, когда отлетевший на пару метров безумец встал на ноги как ни в чём ни бывало.

— Борь… тиран… Борис! Пошли отсюда! — верещал я, чувствуя нутром непонятную опасность. — Он ненормальный! С ним что-то не так!

Борис опешил. Он явно не ожидал такой живучести от, казалось бы, обычного доходяги.

Безумец же, словно не заметив удара, продолжал надвигаться.

Его лицо исказила ещё более жуткая гримаса, а в глазах заплясали огоньки нездорового возбуждения. Он двигался нелепо, дёргано, но в его движениях чувствовалась какая-то нечеловеческая сила.

Борис бросился вперёд, вдарив ещё три раза по морде. Но тот… словно и не заметил ударов. Тогда, мой тиран со всей силы ударил безумца ногой в живот. Тот согнулся пополам, но, как ни странно, не упал. Лишь злобно зашипел, словно змея, и попытался схватить Борю за ногу. Не удалось.

Извернувшись, противник взял за руку истязателя, а тот словно окаменел.

«Что это такое? — я смотрел на это всё… офигевая! — Да после таких ударов он сдохнуть должен был! Это… это… ненормально!»

И тут я почувствовал, как стало плохо мне. Не просто грустно, как это было, когда мы отдалялись друг от друга. А тяжко. Где-то в душе…

Этот безумец что-то делал с Борей. Даже я чувствовал это через нашу связь.

Он не человек?

— Отдай… силу… — прошипел безумец, глядя Борису прямо в глаза.

Борис зарычал от боли и попытался вырваться.

Я видел, как напряглись мышцы на его лице, как побелели костяшки пальцев. Что-то ужасное происходило, и я чувствовал это каждой клеткой своего тела. Нельзя было медлить.

«Хорош в куклы играть, — подумал я, сосредотачиваясь на Борисе. — Давай! Ты его уделаешь!»

Я кричал свою мысль. Просто кричал. Осознавая, что тут неравные шансы, по непонятным причинам. По непонятным — человеку — причинам.

И Боря словно услышал меня. Точнее, как мне показалось, я что-то сделал с ним. Помог, что ли...

Его лицо разгладилось, а на лице появилась хмурая улыбка. Взгляд исподлобья, заиграли скулы, и он в привычной манере щёлкнул шеей.

Борис резко дёрнулся, высвобождая руку из цепкой хватки безумца. В его глазах зажглась знакомая искра ярости, предвещавшая бурю.

Он нанёс только один удар. Но зато какой!

Кулак с силой обрушился на челюсть безумца, и тот наконец рухнул на землю как подкошенный. Его тело конвульсивно дёрнулось несколько раз и затихло.

«Не понял, — мне даже показалось, что я присел в корзинке. — А почему у этого чёрта были красные глаза?»

Мне показалось, что мне… не показалось. Словно, когда этот урод, пытающийся меня забрать, подлетел в воздух после удара Бори, глянул на меня горящими глазами. Далеко не человеческими.

В моей голове крутилась лишь одна мысль: «Он не человек». Эта мысль въелась в мозг, словно заноза, и не давала покоя.

Глава 14

Из моей головы не могло выйти событие вчерашнего вечера. Всё время до сна я только и делал, что пускал пузыри да думал, кто же это был?

Его глаза явно горели не человеческим огнём, мне не могло это показаться. Тогда… кто это? Маг?

Уже будучи во сне, мне снилась прошлая жизнь. Если её можно было назвать жизнью. Точнее, за свой сон я немного приоткрыл занавесу того, как я жил.

Мою мать обманул демон, который заключил с ней сделку. Мол, заберу твою душу, Лаванда, и подарю жизнь твоему нерождённому сыну. Душу-то он забрал, только вот жизни мне не дал.

Я слонялся по каким-то коридорам подземного мира, который и адом-то не назовёшь. Точнее, я не знаю пока что, что именно это за место. Не помню, блин.

Слонялся, в общем, по комнатам, коридорам, рекам, в месте, где не было солнечного света, в образе бестелесного духа. Слушал, общался с другими обманутыми душами, да и… ждал чего-то.

Но вот чего?

Проснувшись в холодном поту, я судорожно пытался ухватить ускользающие обрывки сна. Подземные коридоры, шёпот отчаявшихся душ, обещание, данное моей матери… всё это казалось болезненным, но в то же время манящим воспоминанием.

Что-то во мне противилось полному забвению, словно там, в этой потусторонней мгле, кроется ключ к пониманию моей нынешней жизни.

«Почему я ничего не помню? — ворочался я. — Я знаю свою основную цель — спасти мать. Но мне кажется, этого мало… должно быть что-то ещё…»

Предприняв попытку сесть, я в очередной раз испортил воздух. Тело младенца не было пригодно к такому быстрому развитию. Или, может, я делаю что-то не так?

Я невольно задумался, что если бы у меня были мышцы, как у Бори, я бы… уже вовсю бы бегал, качался, и…

«Что я могу? — эта мысль так же не давала мне покоя. — Ну вот что дальше? Стану сильнее, научусь говорить, как мне попасть в то место, где находится моя мать?»

В голове пульсировала лишь одна мысль: «Как?»

Как вернуть маму? Как разорвать цепи, связывающие меня с этим телом младенца, и отправиться туда, где томится её душа?

Я должен был найти ответы, даже если они скрывались в самых тёмных уголках моего подсознания.

И начинать надо с малого. С очевидного — с тела.

Мои попытки качаться — пустой звук. Такими темпами я только и сделаю, что через пару лет смогу ходить. Моя техника не отточена до идеала, мои тренировки пусты. Нужно думать иначе. Развиваться иначе.

И… я начал с малого. Наблюдал за Борей всё утро, за его движениями, за тем, как он координирует своё тело. Он двигался ловко, несмотря на то, что он деревянный.

Но… он не качался. Он просто делал обыденные вещи. Так что мои наблюдения были пустой тратой времени.

Я устал держать голову поднятой и… начал залипать. Проснулся от тряски. Наташа переместила меня из кроватки в корзинку и протянула в руки Борису.

— Тебе точно не нужна моя помощь? — я окончательно проснулся, услышав голос этого… непонятного гния, помешанного на инопланетянах. — Всё-таки ты маму повезёшь.

— Разберусь, чё, — ответил Боря, чьего лица я не видел.

Так и начался мой новый день. Я впервые увидел их маму.

Женщина была мертвенно-бледной, с изумрудными глазами, как у Наташи, и лицом… недовольным! Чёрт, так вот в кого Боря пошёл!

Она была невысокого роста, немного сгорбленной. А ещё от неё пахло какими-то лекарствами. Я не знал, что это за запах, но почему-то для себя объяснил его именно лекарствами.

Передвигалась женщина с помощью палочки. Хотя на вид не скажешь, что она старушка или что-то в этом духе.

Ещё я заметил, что Боря сильно волновался за каждое её движение. Он, несмотря на то, что я был в его руке в корзинке, постоянно пытался её поддержать, что-то тихо пробормотать и даже позволял себе лёгкую ухмылку, которая была, как по мне, кровожадная.

Не умел Боря нормально улыбаться, ой, не умел.

Мы вышли из дому и встали у подъезда. Меня тиран поставил на землю, а свою мать попытался усадить. Она противилась. Стояла, облокотившись на трость, и пристально посмотрела на меня.

От её взгляда мне стало как-то неуютно. Если Боря на меня смотрел со злобой, усталостью и чем-то ещё, то в её взгляде я видел лишь пустоту, словно она угасала.

Женщина чуть согнулась и протянула ко мне свою дрожащую руку, пытаясь коснуться моей щеки.

— Какой же ты маленький, — прошептала она, и в её голосе прозвучала какая-то тоска. — Боря, у тебя очень красивый сын.

Сын? Чего?!

Боря немного напрягся, но промолчал.

«Странная женщина, — я пялился на неё в ответ. — Болеет сильно, видимо. С памятью или мировосприятием что-то. Да?»

— Такси приехало, — неожиданно буркнул тиран. — Пойдём, мам, посажу.

И он оставил меня. Ненадолго, но оставил. Не сказать, что меня это испугало, так, напрягло. Почему-то меня посетило чувство, что сейчас появится ещё один безумец и заберёт меня. Тут же нахлынули воспоминания вчерашнего вечера.

Я понял, что я беззащитный, и мне стало очень грустно и одиноко. Предательски задрожали ручки, губа, потекли слёзы, и я закричал:

— АГУАТЬ! АГУАТЬ!

Боря вернулся. Забрал корзинку и посадил меня на руки к его матери. Я успокоился, продолжая изучать эти бездонные, пустые глаза, пытаясь понять, что с этой женщиной не так.

В это же время послышался новый голос. Мужской, грубоватый, с неприятным слуху акцентом:

— Я не повезу ребёнка без специального оборудования.

Он тянул слова. Некоторые буквы выговаривал неправильно. Я это слышал.

— Повезёшь, — жёстко парировал Борис, усевшись рядом с мамой.

Я не видел его выражения лица, но понимал — он умеет убеждать. Таксист больше и слова не сказал, просто взял и поехал.

Поездка выдалась на удивление тихой. Мать Бори молчала, устремив взгляд в окно. Боря тоже не проронил ни слова, лишь изредка поглядывал на мать, словно опасаясь, что ей станет хуже.

Я же продолжал буравить её взглядом, пытаясь разгадать загадку, скрытую за этой маской равнодушия. Что с ней? Почему она такая?

В какой-то момент она повернулась ко мне и слабо улыбнулась. Её глаза на мгновение оживились, словно в них промелькнула искра понимания:

— Ты особенный, да? — прошептала она еле слышно.

Я вздрогнул. Неужели она догадывается? Но тут же её взгляд снова потух, и она отвернулась, оставив меня в полном недоумении.

Приехали мы в какое-то обшарпанное здание. Больница? Возможно.

От него веяло безысходностью и запахом хлорки. Боря помог матери выйти из машины, и мы направились внутрь. Внутри было ещё хуже: тусклый свет, облупленная краска, уставшие лица врачей.

Тиран посадил мать в какое-то подобие инвалидной коляски. Меня — ей на руки и повезли по длинным коридорам.

Мне было крайне некомфортно сидеть там. Меня не покидало ощущение, что женщина может меня выронить. Уж больно слабой она казалась. Чертовски слабой.

Мы остановились возле кабинета номер семь.

Никаких пояснений о том, какой там врач или что-нибудь подобное.

Здесь была какая-то неописуемая аура. Мне не нравилось в этом месте. Почему? Да сам не знаю.

— Приехали, — пробормотал Борис. — Готова, мам?

Она ничего не ответила.

Боря постучал в дверь, и из-за неё донеслось нечто среднее между хрюканьем и скрипом двери:

— Войдите!

Тиран скривился, видимо, очень не хотел услышать что-то плохое в результате обследования, но дверь открыл.

В кабинете пахло старостью, лекарствами и… котами?

За столом сидел врач. Толстый, лысый, с красным лицом и тройным подбородком, он больше напоминал карикатуру на доктора, чем настоящего медика. На носу у него красовались очки в роговой оправе, сползающие на самый кончик носа. Он окинул нас сонным взглядом и пробурчал:

— Ну чего встали, проходите. Кто тут у нас на прием?

Боря закатил глаза и подтолкнул коляску вперед.

Врач мимолетно оглядел мать Бори, потом меня, сидящего у нее на руках, и его лицо расплылось в улыбке, открывая вид на пожелтевшие зубы.

— Ого! А у нас тут пополнение! Чей, твой? — он покосился на Борю. — Когда успел? Тебе ведь всего шестнадцать.

«Да ты чё, презренный раб медицины, — меня пучило от возмущения. — Мы даже не похожи!»

Боря лишь процедил сквозь зубы:

— Подкидыш. И это… не ваше дело.

Врач хмыкнул, но спорить не стал. Он достал из-под груды бумаг какую-то потрепанную папку и, надев очки поудобнее, начал ее изучать.

Время от времени он бросал на мать Бори беглые взгляды, что-то бормоча себе под нос. Я же продолжал сверлить его взглядом, чувствуя нарастающее раздражение. Этот тип мне не нравился.

Наконец, врач оторвался от бумаг и посмотрел на Борю:

— Так, значит, ухудшение. Понятно. Что ж, посмотрим, что можно сделать. А это что за чудо у нас? — он снова посмотрел на меня, и его улыбка стала еще более неприятной. — Давно с вами? Кто подкинул? Мать-одиночка?

«Эй, дядька медик, тебя это вообще беспокоить не должно! Тебе тут на осмотр принесли больную женщину, чего тебе от меня надо?»

Мужик, тем временем, сверлил меня взглядом, словно конфету какую-то увидел. Странный тип. Очень странный.

Боря, явно теряя терпение, ответил:

— Недавно. И давайте уже к делу, у нас нет времени.

Врач пожал плечами и, кряхтя, поднялся со своего кресла. Он подошел к матери Бори и начал ее осматривать. Щупал руки, смотрел в глаза, задавал какие-то вопросы, на которые она не отвечала. Затем…

Он взял корзинку!

АТПУТИ! ТЫ МНЕ НЕ НРАВИШЬСЯ!

Потыкал в мою щеку своими толстыми, влажными пальцами.

— Интересный экземпляр, — пробормотал он. — Очень интересный. Ну ладно, посмотрим, что к чему.

Я сжал кулачки, насколько это было возможно в моем младенческом состоянии. Этот тип вызывал у меня стойкое отвращение.

Его прикосновения были липкими и неприятными, а взгляд — оценивающим, словно я был экспонатом в кунсткамере. Боря, кажется, тоже не был в восторге от происходящего.

— Ребенка на базу. Сам — занимайся мамой.

Врач, наконец, отступил и снова уселся за свой стол. Он что-то быстро записывал в папку, изредка поглядывая на меня. Потом он поднял голову и произнес:

— Что ж, с вашей матерью все более-менее понятно. Год, а может, и два от силы.

Боря побледнел. Не ожидая такого вердикта, он молча смотрел на врача, пытаясь переварить услышанное. Мать же, казалось, и вовсе не обратила внимания на его слова. Она продолжала смотреть в одну точку, словно ничего не слышала.

— Что вы можете предложить? — наконец выдавил из себя Боря. — Есть какие-нибудь варианты?

Врач пожал плечами.

— Поддерживающая терапия. Обезболивающие. Ну и… моральная поддержка, конечно. Чудес не бывает.

Боря сжал кулаки. Я чувствовал его злость, его отчаяние. Ему было всего шестнадцать, а на его плечи свалилась такая тяжесть.

Возможно, кое-что у нас всё же было схожее…

— Ладно, — буркнул Боря. — Что-нибудь выпишите?

— После осмотра, — пожав плечами, ответил врач. — Пройдёмте в общую палату. Придётся подождать.

И он не соврал. Когда мы прибыли в более унылое место, на шестнадцать коек, где были такие же люди, как и мама Бориса, мне стало максимально некомфортно.

У каждого был такой же пустой взгляд, как и у нее. И тут я понял, что это обозначает: взгляд умирающего человека.

Блин, Боря, зачем ты меня сюда притащил? Тут мрачно. Мне тут не нравится.

И врача пришлось ждать около часа. За это время я искренне пытался поспать, но не получалось. Слишком уж тут было «тяжело». В какой-то момент я плюнул на обстановку и вернулся всем вниманием к лежащим.

Подобрал под себя одеяло, запихнул его за голову, чтобы не было так тяжело держать головку, и поднял ее, разглядывая каждого.

На Борю было страшно смотреть.

Боря сидел рядом с мамой, держа ее за руку. Его взгляд был устремлен в никуда, словно он пытался найти ответы в пустоте.

Лицо его было каменным, но я чувствовал, как внутри него бушует буря. Я видел, как он сглатывает, как дергается его подбородок. Он старался держаться, но я знал, что ему очень тяжело.

Наконец вернулся врач. Он протянул Боре какие-то бумаги и, не глядя ему в глаза, пробормотал:

— Вот, это рецепт на обезболивающие. И… давайте посмотрим, что с общим состоянием.

Вот тут случилось нечто. Я не знаю, что именно произошло, но врач изменился во взгляде, когда сел на Борино место.

От тюфяка с подбородками и толстыми пальцами не осталось и следа. Словно врач изменился: стал подтянутее, глаза загорелись, руки стали сильнее.

Он осторожно щупал руки и голову матери, при этом облизывался!

Реально облизывался!

Ты чего это там, врачишка, делаешь такое? Ау, что с тобой?

А затем я увидел темноту. Над головой матери тирана появилось нечто: дымка, дым, который обволакивал ее волосы.

И никто, кроме меня, этого не видел.

Я вжался в корзинку, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Что это? Неужели мне кажется?

Но нет, дымка становилась все плотнее, сгущаясь вокруг головы матери Бори. Врач тем временем продолжал свой осмотр, его глаза горели каким-то нездоровым огнем. Он словно не замечал ничего вокруг, полностью сосредоточившись на своей пациентке.

Внезапно мать Бори дернулась и открыла глаза. В них больше не было пустоты, их наполнял ужас. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.

Врач приложил палец к ее губам, призывая к тишине, и наклонился к ее уху, что-то шепча. Я не мог расслышать слов, но чувствовал, как от этого шепота по моей коже бегут мурашки.

А ее глаза вновь стали пустыми.

Дымка над головой женщины начала пульсировать, словно живая. Она становилась все темнее и зловещее, затягивая в себя остатки жизни.

Я попытался закричать, предупредить Борю, но из моего младенческого рта вырвался лишь писк. Боря, поглощенный своими мыслями, ничего не замечал. Он сидел, неподвижно глядя в пол, словно окаменев.

Врач отстранился от матери Бори и окинул меня победным взглядом. Его глаза светились триумфом, а на губах играла зловещая улыбка.

Он снова был похож на того толстого, противного доктора, но теперь я знал, что это лишь маска. Под ней скрывалось нечто гораздо более страшное.

— Да, улучшений нет, — с легкой улыбкой сказал врач. — Думаю, вам стоит приехать через неделю-две, после курса небольшой терапии.

Он достал из нагрудного кармана блокнотик и начал там яростно что-то писать.

— Лекарства дорогие, но они продлят состояние вашей матери.

Боря лишь кивал. Я офигевал.

Это вообще что сейчас было? Кто этот врач и что за дым я видел?!

Когда врач ушёл, я понял, что…

«Это ещё что? — я пялился во все стороны, теперь видя эту дымку на всех остальных пациентах. — Это что?!»

Дымка. Она была повсюду. Над каждой головой, над каждым телом, лежащим в этой унылой палате.

Она колыхалась, пульсировала, словно живая, вытягивая из этих несчастных последние крохи жизни. Я смотрел на них, и меня охватывал ужас.

Они все были обречены. И этот врач… он был связан с этим.

Только вот, как?!

Боря сидел рядом с матерью, держа ее за руку, и ничего не замечал. Он был слишком поглощен своим горем, чтобы увидеть то, что видел я.

— Пойдём, — пробормотал Борис. — Пожрать бы… хотя аппетита что-то нет.

***

Новости, которые пришлось сообщить Наташе, были слишком печальными. Боря, и без того поникший после всего услышанного, казалось, был готов орать. Он не давал волю своим эмоциям, никогда.

А тут…

— Чего агукаешь? — безразлично спросил парнишка, глядя на ворочавшегося в корзинке Гуглю. — Покормить?

Малыш тут же притих, пялясь на него своими огромными глазами.

— Пучит?

Малыш ничего не ответил.

— Покакал?

Малыш молчал.

Боря сглотнул ком в горле, стараясь не смотреть на Наташу. Она сидела, сгорбившись, у окна, и казалась такой хрупкой, словно фарфоровая кукла, случайно забытая под дождем.

Он знал, что сейчас любое слово, любая попытка утешения прозвучат фальшиво и только усилят ее боль.

— Знаешь, Гугля, а ведь тебе везёт, — Боря вдруг заговорил с ребенком, стараясь переключить свое внимание. — Тебе хорошо. Лежишь, пердишь, срёшь, орёшь. Никаких забот, ни работы, ни волнения за родителей, ничего. Не жизнь, а сказка! Вот скажи мне, Гугля, что лучше, обосраться и лежать в говне или испытывать колики?

В этот момент Наташа резко обернулась. В ее глазах стояли слезы, но в уголках губ появилась слабая улыбка.

— Боря, ну что ты несешь? Что за глупые вопросы?

— Да я так, — еле-еле улыбнулся Борис. — Обстановку попытался разрядить.

— Не получилось, да?

Он подошел к Наташе и осторожно обнял ее за плечи. Она прижалась к нему, и он почувствовал, как ее тело дрожит. Боря молча гладил ее по спине, не зная, какие слова подобрать.

— Все будет хорошо, Нат, — прошептал он, хотя сам не верил в это. — Мы справимся. Вместе.

Наташа отстранилась и вытерла слезы.

— Да, ты прав. Справимся. Главное, сейчас быть рядом с мамой. А ты… ты как? Тебе ведь тоже тяжело.

Боря пожал плечами.

— Со мной все нормально. Я же мужик. Чё я, не справлюсь? Ты глвное сама не раскисай.

Он покосился на Гуглю и хмыкнул:

— Вон, даже спиногрыз красавчик, не подкачал. Всю дорогу молчал, словно язык проглотил.

Гугля, словно понимая, что о нем речь, выдал громкий пук. Боря и Наташа переглянулись. Этот нелепый звук словно прорвал плотину напряжения, скопившегося в комнате.

— Ну вот, хоть что-то полезное сделал, — Боря зажал нос. — Хоть как-то разрядил обстановку. Мужик! Может, тебя это, на телевидение продать? «Гугля-пукальщик — король юмора в подгузнике!» Звучит?

Как оказалось, не звучало. Гугля, услышав идею, надул щёки.

Наташа идею не оценила.

— Боря, прекрати, — Наташа слегка толкнула его в плечо. — Ты как маленький, ей-богу. Какие телевидение, какие пукальщики? Лучше скажи, что мы будем делать? Денег у нас не так много, а лекарства, как ты сказал, дорогие.

Боря нахмурился, его лицо снова стало серьезным. Он знал, что Наташа права. Финансовый вопрос стоял остро, и откладывать его решение было нельзя.

— Подумаем, — ответил он, стараясь говорить уверенно. — Что-нибудь придумаем. Наверное, я попробую подработку найти. Ещё одну… Что угодно. Главное, чтобы маме было лучше.

Неожиданно в комнате раздался слабый писк. Это Гугля решил напомнить о своем существовании. Боря подошел к корзинке и заглянул внутрь. Малыш смотрел на него своими огромными глазами, словно что-то хотел сказать.

— Чего тебе, спиногрыз? Тоже переживаешь? — пробормотал Боря, чувствуя, как в груди поднимается волна нежности. — Ладно, не переживай. Надо бы вообще из тебя мужика сделать! Нат, — он обернулся к сестре, которая смотрела на него как-то обреченно. — Давай я его тренировать начну, а? Научу ходить. А потом листовки раздавать будет! Тоже заработок!

— Это не так работает, — тихо ответила та и вышла с кухни.

Боря тем временем обратился всем вниманием к карапузу. Сел напротив него и разглядывал:

— Чё, качаться будем? А? Ты прикинь, сколько ты листовок сможешь раздать? Кто малому откажет?

Гугля в ответ лишь пускал слюни и сосредоточенно разглядывал потолок. Боря вздохнул. Ладно, с тренировками пока повременят. Но идею с заработком отбрасывать не стоило. Малыш — это мощный инструмент манипуляции. Главное — правильно его использовать.

А затем раздался звонок в дверь.

— Кого ещё принесло? — именно с этими словами Борис вышел с кухни, оставив младенца в корзинке на столе.

Боря открыл дверь и обомлел. На пороге стояла странная парочка.

Мужчина, похожий на высушенную воблу, в мятом пиджаке и с безумным взглядом, и женщина, вся в леопардовых лосинах и с огромным бантом на голове.

— И-и-и-извините, — протянула женщина, картавя, — мы не туда попали? Нам тут сказали, тут это… ну, младенчик один не находился?

Боря молчал, переваривая увиденное.

«Чё за ряженые?» — пронеслось у него в голове.

— Э-э-э… — выдавил он наконец, — а вы, собственно, кто будете? И что за младенчик такой? У нас тут вроде никто не терялся.

Мужчина шагнул вперед и, заикаясь, проговорил:

— Мы… мы родители! У вас наш малыш? Такой маленький, пухленький, да с голубыми глазами?

В этот момент из кухни донесся громкий плач. Боря и «родители» переглянулись.