Рожденные в СССР. Прорыв

Глава 1. Трансфер Петербург-Ленинград

1. Трансфер Петербург-Ленинград

Нам неведомо наше будущее, как и зачастую непонятно прошлое. Ты смело строишь планы на жизнь, но неведомые мельницы уже машут своими лопастями, запуская в застоявшиеся миры ветра перемен. Кого и каким образом они коснутся, неведомо и самим мельницам. И есть ли в этом некий тайный смысл неизвестно вообще никому из сейчас живущих. Ни силам, решившим поиграть в бога. Ни тем более людям, не знающим ни себя, ни собственной судьбы. Вы точно ведаете собственную участь?

Семен Степанович Ракитин вышел из дверей института Истории и социальных наук на улицу и удовлетворенно выдохнул. Перед ним на набережной были одна к другой припаркованы автомобили, несла свои воды к Неве Мойка, слева отдавал бордовым Красный мост. Он с жадностью вдохнул пусть и мозгловатый, но все же относительно свежий воздух Северной столицы. Последняя пара сегодня заканчивалась в полдень, и свободным оказался целый день. После недавней ковидной удаленки поначалу было сложно войти в привычный рабочий ритм. Коллеги-преподы постоянно шутили по этому поводу. Многим понравилось вести занятия без присутствия шумных и наглых студиозов. Но все хорошее в этой жизни рано или поздно заканчивается.

Семен улыбнулся и решился пройтись пешком до Гостинки. Ехать ему до Петроградской, а там прямая линия, всего две остановки. Когда торопился, то шел до недалекой Адмиралтейской станции. Но сейчас хотелось продышаться. Пусть питерский апрель не особо радует, но это уже все-таки не зима. Да и для здоровья полезней много ходить. Ведь дома он заново окунется в работу. Семену стало невольно смешно. Уйти пораньше с работы, что заняться второй. Но что поделаешь, таковы условия чертова рынка. За машину сына надо платить, да и на лето откладывать. А на заработок препода, пусть и с прибавками много не навоюешь.

Хорошо хоть повезло со сложившимся коллективом. Ни старых озабоченных близкой пенсией кошелок, ни молодых вертихвосток, любящих подсиживать коллегу по поводу и без. Семену стало немного грустно.

Потому предложение однокашника, дослужившегося до декана факультета, Ракитин и принял благосклонно. Он уже мужчина, «глава семьи», пусть и второй. Хватит тратить время на пустяки и поиски правды в журналистике! Стезя криминального репортера осталась в далеком прошлом. Но с преподаванием журналистики как-то не задалось, так что он ушел на соседнюю кафедру российской истории. Благо знал её хорошо, пусть и своеобразно.

Степан остановился передохнуть, прислонившись к колоннам Парадных ворот. Совсем что-то ты себя запустил, ветеран. А ведь тебе еще и пятидесяти нет! Нет, надо собраться, как раньше и заняться собой всерьез. Сколько можно работать копирайтером за гроши! Взяться, что ли за старое? Писать злободневные политические статьи? Его перо все такое же бойкое, даже более очерченное. Ведь остались же связи из прошлого. Бандиты стали уважаемыми бизнесменами, кое-кто и политиком. Раньше Семен бы рядом с ними и срать на одном поле не сел. Но ветеран первой чеченской давно засунул собственную гордость куда подальше. Чуть не потеряв близких, мы начинаем смотреть на мир иначе.

Проклятый осенний вечер!

Ракитин вздрогнул и отогнал неприятное воспоминание. Черт возьми, как давно это было! Все то прошлое сплелось со временем в одно черное пятно. И бандитское нападение на его семью, и та смертоносная ночь в январском Грозном. Семен перешел дорожное полотно и остановился у ограды, вглядываясь в темные воды Мойки. А ведь он никому об этом не рассказывал. Людям, не побывавшим на краю такое неинтересно, да и непонятно. Большинству просто наплевать.

Он вспомнил, с каким охренением рассматривал весной девяносто пятого такой до боли родной город. Яркие вывески, шумные ночные клубы, толпы неформалов всех мастей на Невском. Как будто в их стране на русском Юге не погибали в смертном ужасе совсем молодые парнишки. И повсюду ему встречались гнусные бандитские рожи, в те проклятые годы, буквально схватившие за горло город трех революций. Хозяева новой жизни!

Как ни странно, но нахождение на свежем воздухе Семену не помогало. Дышать становилось все тяжелей и тяжелей. Мужчина кое-как доковылял до Зеленого моста и двинулся в сторону метро Адмиралтейское. Оно ближе. Надо ехать домой, отлежаться. Пересядет с Садовой на свою линию, всего один перегон. Для Питера редкий случай, когда работа не так далеко от дома. Некоторые его коллеги добирались до института по полтора часа кряду, а то и больше. Человейники выстраивали на краю мегаполиса.

Вот тебе и зимнее сидячее времяпровождение! Жеваный крот! С каждым шагом тело Степана наливалось тяжестью. На ногах будто повисли тяжеловесные гири, движение давалось с неимоверным трудом, а в голове помутилось. Впечатление, что как будто он проходил через некую упругую волну воздуха. Что же это такое? Ракитин оперся на перила моста и постарался разглядеть воду в канале. В глазах потемнело, заплясали чертики, а грудь придавило чем-то неимоверно тяжелым. Да что за…

Ракитин даже крикнуть о помощи не мог. Чья-то когтистая лапа схватила его прямо за сердце. Эхо войны. Оно догнало его! Серая Питерская мгла резко потемнела, как будто на глаза надели солнцезащитные очки. Но, как ни странно, страшно не было. Казалось, что душа знала, куда её влечет, и принимала собственную участь спокойно. Ужасалось от кончины лишь бренное тело. Да и было ли она – смерть? Враз стало легче дышать, а ноги разве что сами не побежали вперед. Свет брызнул в угасающее зрение Ракитина, пришлось даже закрыть глаза от его яркости. Мозг по привычке цинично анализировал только что произошедшее.

«Интересный приступ. Повод обратиться к врачам?»

Семен открыл глаза и на автомате приблизился к стене здания. Нужно опереться на что-нибудь и малость передохнуть. Хотя зачем отдыхать? Дышится легко, ощущает он себя прекрасно. Давно не чувствовал подобную лёгкость. Как будто скинул двадцать лет, ну или килограмм. Мужчина сделал пару шагов вперед, но внезапно ощутил некоторую неловкость. Что такое? Ощущение, как будто штаны стали на пару размеров больше. Неудобно-то как! Глядишь еще и свалятся. Ракитин развернулся обратно к стене и быстро подтянул ремень. А ведь пиджак и куртка также болтаются на нем! Затем он почувствовал. Нет, не так - Почувствовал!

Эпический сюжет! Что-то изменилось. Изменилось в нем и в окружающем его мире. Резко повернувшись к улице, Семен чуть не упал от неожиданности. Он же переходил Мойку, а как тогда оказался так быстро напротив поворота на Дворцовую площадь? Потерял сознание и на автомате дошел сюда? Его перетащили? Да ну! И все вокруг какое-то иное. Точно, другое! Солнце светит ярче, люди идут, машины по проспекту едут. Но и люди не те, и автомобили. Да что же это такое?

Резкий сигнал идущего неподалеку трамвая заставил вжать голову. С Адмиралтейского двухвагонный рельсовый транспорт со скрежетом поворачивал в сторону Дворцового моста. Да как это может быть? Он тут уже столько лет не ходит! Автомобили. Поток не такой плотный и машины все какие-то архаичные. Как в старой кинохронике. Кино снимается, что ли? А где тогда ограждение от посторонних, да и сама съёмочная группа?

Семену снова стало плохо. Все вокруг как будто не то, неправильное. Через мгновение он к огромному удивлению понял - не его времени! Один из признаков - светит солнце. Неярко, сквозь обычную для Питера хмарь. Но достаточно согревает, чтобы понять, что ему становится жарко в куртке. Да и народ одет полегче. Люди! Они совсем иные. На мужчинах преобладает одежда темных тонов, чаще всего одеты в костюмы или просто на плечи наброшены пиджаки. Он в своей яркой ветровке смотрится на их фоне особенно чужеродно.

В таком большом городе, как Санкт-Петербург обычно ты никому не интересен, но на Ракитина то и дело бросали любопытные взгляды. Он тут же под каким-то наитием снял ветровку. Строгий пиджак преподавателя позволял не выделяться из этой в целом серой толпы. Хотя нет, он не прав. Многие из женщин как раз наряжены броско и фактурно. Это же Северная столица! Тут всегда умели одеваться.

И лица, совсем иные лица! Они не обращены в себя, не натягивают на личину обязательный похерфейс, их глаза широко распахнуты миру. Как будто солнце светит не только снаружи, но и бьет изнутри. Вот прошла группа модниц в блузках и расклешенных брюках, а с ними молодые люди в цветастых рубашках и джинсах. Толпа около Дворцовой площади мерно перетекала дальше. Лето, в городе много туристов и приезжих.

Ипатьевско-Колотитьевская летописсссь! О чем он думает!? Какой трамвай, какие клеши? Семен проводил взглядом автомобиль неизвестной ему модификации. Что-то из пятидесятых. Затем его всего пробил холодный пот. Кто эти люди? Где он? Прошибло сознанием, что это все-таки смерть, и мозг может выдавать за предельно короткое время тонны ярких картинок. Эдакое растянутое на виртуальные годы сновидение. А на самом деле мозгу осталось жить пара минут. Затем наступит вечная тьма. Но тогда тем более, какая ему разница? Смерть уже пришла. Точно, инфаркт. Все признаки налицо. Хотя как раз на сердце он никогда не жаловался. Оторвался тромб, аневризма аорты? Опухоль в мозге?

На том свете все равно. Так это он и есть, тот самый свет. Ага, в Петербурге! Мозги сворачиваются! Затем пришел к привычному до предела циничному анализу. Допустим, это последние конвульсии умирающего сознания. Они, вообще, в этой реальности могут быть вечностью. Настоящее физическое время неважно. Сколько длится так называемый быстрый сон? По сравнению со всем периодом, когда человек спит, не очень много. А сновидения помнятся как весьма длинные. Ты можешь во сне несколько дней проживать. Чтобы такую фактуру набрать, нужна уйма часов. И где их берет наш мозг? Вопрос без ответа.

Еще как вариант – нахождение под медикаментами. Или помешательство. Тогда он внутри себя себе же ничем не поможет. Внезапно где-то на границе сознания Ракитин уловил нечто интересное. Точно! Вон тот мужик в шоферской тужурке кинул в урну свернутую газету. И как он ходит в коже в такую жару! По спине Семена уже текло. Или это нервы? Два шага в сторону. Ему неважно, как на него посмотрят. В большом городе всем все равно. Газета свежая. Еще пахнет типографской краской. Кому как не умудренному опытом журналисту это не знать. Бумага, правда, странная. На вид больно дешевая. Как можно на таком печатать?!

Руки внезапно затряслись, когда он развернул газету и впился глазами в заголовок. «Советский спорт». Он еще существует? Так, подожди. Такой архаичной подачи информации Ракитин не видел уже давно. Затем его взор уперся в несколько цифр. 4 июня 1973 года, понедельник. Что это? Розыгрыш или дата текущего для сновидения времени. Зачем мозг преподнес ему напоследок подобный сюрприз? И главное – откуда такие подробности? Он ведь почти ничего не знает о начале семидесятых. Его детство прошло несколько позже. Да он еще и не родился!

В глазах снова потемнело. Семен даже не понял, как перешел Адмиралтейский проспект с гуляющей толпой и вышел на дорожку Александровского сада. Ночь, та проклятая осенняя ночь будет преследовать его и после смерти. Снова перед глазами лежащее на сыром асфальте тело сына. Бандиты должны были напугать его одиночным выстрелом. Но браток пальнул очередью. В ушах до сих пор пробкой застыл крик Насти, его первой жены. Димку врачи откачали, пуля прошла вскользь. Но он все равно потерял сына. Развод, эмиграция. Так часто бывало. Сам виноват.

Затем небо упало буквально ему на голову. Как тогда в январе девяносто четвертого. Он уже готовился к дембелю, когда их сборную солянку из различных подразделений срочно ввели в независимую Ичкерию, а затем бросили умирать в страшный зимний Грозный. Первым вошедшим в этот проклятый город пацанам не повезло еще больше. Их просто-напросто бросили и забыли. Чечены расстреливали их, как куропаток в тире. И лишь немногие выжили и помогли следующим.

Но самое подлое, что в этот момент вспомнились те проклятые запахи. Нет, не порох, за несколько дней буквально въевшийся в пальцы, не вездесущий запашок от сгоревшего тротила. Хуже всего воняло в городе сгоревшими экипажами, что навечно угольками застыли в бронированных машинах. И самый хреновый из «ароматов» войны даже не запах горелого мяса, а вонь, ужасающая вонь выгоревших начисто волос. Его сложно не запомнить.

Ракитин не выдержал, упал прямо на газон и его стошнило. Вышла наружу какая-то вода и слизь. Как будто вовсе и не обедал недавно.

- Парень, ты чего? Плохо тебе?

Глава 2 Принятие. 4 июня 1973 года

Семен Ракитин пришел в себя на скамейке.

- Ты как, паря?

- Говорю, дрянь всякую пьют! Совсем молодежь распустилась.

- Да подожди! Глянь на него. Весь бледный, аки плотно льняное. Не жрамши, поди с утра, вот и бухнулся. Парень, ты откуда?

Семен, наконец, смог сфокусировать взгляд и рассмотрел перед собой двух взрослых, даже правильней будет сказать, пожилых мужиков. Лица простецкие, такие рабоче-крестьянские, топором рубленые. Но приличные, в пиджаках, а на тех висят орденские планки. Ветераны! Эти могли помочь от всего сердца. Семен начал сбивчиво рассказывать:

- Я с института шел. Потом на Невском очутился…

- Я же говорил, что студент. Переучился, что ли, паря? Ну ты того, осторожней. Отдыхать тоже требуется.

- Да я…

Внезапно до Ракитина дошло, что не могут быть ветераны такими молодыми. Этим дядькам хорошо, если чуть за пятьдесят. Затем сразу вспомнилась дата из найденной газеты. Тогда все сходится. Это в будущем мы привыкли видеть солдат Великой Отечественной древними стариками. А в семидесятых они еще вполне крепкие мужики. Многие занимают начальственные должности. Может, страна потому и достигала постоянно новых успехов, что её двигали именно они?

Мы не меряем Землю шагами,

Понапрасну цветы теребя,

Мы толкаем её сапогами —

От себя, от себя!

А прав был Семеныч, толкали они. Не только землю, но и отчаянно вперед толкали весь Союз. Это им мы обязаны послевоенному взлету страны

Святые ёжики! Так Высоцкий еще жив! – мелькнуло неожиданное озарение. - Подожди, ты уже принял тот факт, что все вокруг настоящее? Внезапно глаз Ракитина зацепился за наградную планку светловолосого ветерана. Голубая планка с тремя вертикальными полосками. Семен некоторое время занимался расследованиями преступлений против ветеранов. В девяностые тех активно грабили ради советских орденов. А эта награда - относительная редкость.

- Медаль Нахимова!

Дядька удивленно воззрился на Семена и энергично толкнул товарища.

- Ты смотри! Разбирается! А ты все молодежь не та! Не там ищешь, Кузьма.

- А я что, я ничего, - растерянно ответил мужчина, лицо которого отличалось крупными чертами, а на голове был ладно пристроен синий берет. Ракитин вспомнил, что такие обычно носили моряки. – Паря, держи фляжку. Сразу полегчает

Семен дисциплинированно взял в руку отороченную кожей плоскую флягу и смело хлебнул. Ох, сырые сыроежки, какая крепость! Он тут же закашлялся.

- Ты чего ему дал, Кузьма?

- Так ром. С Кубы привезли. Настоящий. Паря, держи апельсинку.

Ракитин сидел на удобной скамье, жевал апельсиновую дольку и понемногу приходил в себя. Он успел рассмотреть остальные награды ветеранов. У моряка два ордена Славы. Очень, надо признаться, нехилый наборчик. У второго, кроме «Нахимова» лишь медаль «За отвагу». Но её еще заслужить надо, и в настоящем бою. Интересно, где они воевали? Затем как будто кто-то резко одернул его. Ты о чем, вообще, думаешь? Не интервью же берешь. Да и кому они сейчас нужны, солдаты далекой войны? Да нет, в это время как раз и нужны. Востребованы!

«Получается, что ты уже смирился? Ну подумаешь, эпоха другая и ты здесь чужой. Каждый ведь день по времени шляешься!»

Именно в этот момент Ракитин с удивлением осознал, что это все вокруг навсегда. И ведь сам как-то прочел несколько подобных романов. Как называют людей, что попали в прошлое? Попаданцами и зовут!

- Смотри, ожил вроде.

- Так молодой ищо. Что ему будет? Вспомни, как на море бывало!

- Бывало всякое, Кузьма.

Слова незнакомых людей тугими каплями падали на мозг Ракитина. Вихри разнообразных мыслей проносились в его голове. Его аналитический ум не поспевал за событиями. Но понемногу формировал собственное мнение по поводу всего творящегося вокруг его личности.

«Почему он тут? И главное – зачем он тут? Как он тут будет жить?»

Уже более осмысленный взгляд в итоге остановился на мужчинах. Они помогут.

- Извините, конечно. И так я вам должен по гроб жизни. Но, кажется, потерял все деньги. Не одолжите пятачок на метро? Сомневаюсь, что доковыляю сам. Оставьте адрес, потом найду и занесу обязательно.

- Да без проблем, парень. Держи!

В ладони оказалась небольшая серебристая монета. Пятиалтынник, то бишь пятнадцать копеек.

- Спасибо. Но это много!

- А на перекладные? В Питере живем. Ты это, паря. Кушай побольше и спортом занимайся. Вон какой худющий! Одежда как мешок болтается.

Кузьмич внимательно глянул на Семена.

- Голова не болит? Может, тя кто стукнул, да обобрал. Вон как шпана разгулялась. Я б её!

- Все нормально. Скорее всего поскользнулся и упал. Спасибо вам огромное!

- Да ничего! Иди к фонтану, умойся и шкрябай до дома. Зовут-то, как хоть помнишь?

- Семеном.

- На кого учишься, Сеня?

- На историка.

- Потому и в медалях разбираешься? Учись хорошо и детишек учи. Чтобы помнили про нас наше житье-бытье.

- Благодарствую!

Семен двинулся вглубь сада и доплелся до фонтана. Безо всякого стеснения поставил сумку-планшет, что так и висела через плечо, на землю и умылся свежей водой. Затем отряхнул колени, отчистил обувь и направился к скамейке, что стояла укромно за кустами. Хотелось все хорошенько обдумать и решить, что делать раньше.

Логика в данной ситуации совершенно не работала. Почему? Да потому что этого не могло быть по определению! Люди не перемещаются в пространстве! Ракитин прочитал в свое время немало фантастики и еще больше убедился в данном утверждении. Все писатели-фантасты просто-напросто использовали этот фантастический фактор для лучшей передачи и раскрытия характеров героев. Все остальное лишь антураж. То же самое происходило в книгах о попаданцах. Фантазии и мечты о прошлом автора, в лучшем случае его стремление изменить историю хотя бы сослагательно. В прошлое не возвращаются.

А он тогда где? Свежая изумрудного оттенка травка, ярко-зеленые листья на деревьях. Вон уже одуванчики вылезли и радуют мир своим желтыми головками. Это точно не апрель! Город тот же. Но другой. Опять звякнул трамвай. Они по Адмиралтейскому проспекту давно не ходят. Все улицы города заполонили легковые машины. Россия прошла автомобилизацию стремительно и несколько уродливо. Еще один плюс в пользу перенесения в прошлое. И число на газете наверняка не врет.

Но зачем? Самый простой ответ – изменение будущего. Но почему тогда к нам там в двадцать первый век никто не сваливался? Или все равно менять историю бесполезно? Человечество все сожрет и само себя, в конце концов, уничтожит. Конечно, по сравнению с прошлым мы стали жить лучше. Поверьте историку на слово. Намного лучше. Самый обычный потребитель имеет больше, чем варварские короли средневековья. Но человеку все равно мало. Еще, еще и еще ресурсов исчезает в жадной топке потребления. А ведь многие мудрецы прошлого особо указывали на нестяжание и ограничение собственного потребления. Но кому нужна древняя мудрость?

К едрени фене философию! Внезапно из глубин мозговых извилин наружу робко попросилась одна из мыслей. Как же раньше не подумал! А ведь в классике фантастического жанра это все неоднократно описывалось. Создавали ведь подобные книги люди с размахом и нестандартным мышлением. Вот оно! При каждом вмешательстве посторонних мир попросту расщеплялся. Один неизменный вариант двигался дальше, другие уходили в стороны. И никаких тебе проклятых «эффектов бабочки»!

Принимаем, - решил Ракитин, - как одно из возможных объяснений.

Но…даже смешно. Типа он такой супермен должен изменить весь этот говенный мир? Как там в песне у «Машины»? «Изменчивый мир?» По факту нагнули как раз их и не в меру жадноватого фронтмена. Ну сам и виноват, но мы сейчас не об этом. Внезапно в голову пришла дельная мысль проверить наличие имеющихся с собой ништяков. То есть того, что он притащил в Союз образца семьдесят третьего года. Это привычки из туристического прошлого сказываются. Они, кстати, потом по жизни его не раз выручали. Ну, так горы и таежные реки не прощают вольности.

В кармане пиджака нашлись бумажник, новенький смартфон «Хуавей», расческа, носовой платок и невесть откуда затесавшаяся маленькая пачка гигиенических салфеток. Вот они кстати. В бумажнике внутри оказалось небольшое зеркальце. Вот он его чуть и не разбил, когда увидел отражение себя любимого и бумажник выпал наземь.

Ангидрид твою перекись марганца!

Если до этого где-то в глубине сознания еще оставалась надежда, что все происходящее лишь сон или галлюцинация, то сейчас сомнений не было. Семен оглянулся и осторожно приподнял бумажник, заново разглядывая себя и смывая салфеткой остатки рвоты с уголков губ и носа. А ведь он помнит этого парня! Правда, после армии лицо было жестче, и глаза уже никогда не возвращались к наивному выражению. Говорили, что он первые полгода смотрел на мир волком и пугал людей. И не всегда хороших. Сколько назревающих драк не началось после такого взгляда.

Хорошо ума тогда хватило вернуться на кафедру. Вернее, спасибо отцу, что в ярких выражениях высказал ему откровенно все. А батю он уважал и любил. Бился до последнего с его клятой болезнью. И перспектива стать никем его вовсе не вдохновила, стиснул зубы и пошел учиться, заново вживляя себя в оболочку студента. А сколько пацанов запуталось, сгинуло в наркотическом бреду ни за что.

Так что соберись, солдат! Ты здесь не просто так.

Только обозлённость на себя помогала Семену раньше выходить из многочисленных передряг, спасла в ожесточённую зиму Грозного, отгородила от беды в пропитанной злом атмосфере бандитского Петербурга. Поможет и сейчас!

«У вас есть идея, мистер Фикс? Их имеется у меня!»

Бумажник в данной ситуации мало чем поможет. Российские деньги, несколько иностранных монет – евро и турецкие лиры. Запасная симка для телефона. Все это разве что представляет интерес для здешних органов. Так что смело убираем его в сумку.

Смартфон? Сети, естественно, нет. Из полезного записаны цикл лекций и ссылки. Ракитин не любил забивать память телефона лишними программами и файлами. Покупка нового смартфона было для него всегда стрессом. Это молодежь меняла их как трусики «неделька». А он взрослый и, как ни странно, отчасти консервативный человек. Выключаем и отправляем в кармашек удобной сумки.

А что у нас в ней? Етишкины сыроежки! Как он мог забыть? Там же его рабочий ноутбук. Обычно Семен не таскает с собой ноут, но сегодня отчего-то взял. А это кладезь информации для заинтересованных лиц. Там чего только нет! И сразу все отступило в сторону и перед Ракитиным тут же предстали неясные перспективы. Один, без документов и денег. Что он может? Обратиться в милицию? КГБ? Ну да, это прямая дорога в дурку. Я человек из будущего! Ага, вызовите девятую бригаду.

«И вас вылечим!»

Да нет. Органы в дурку не пошлют, но спрячут так, что жизни больше не увидишь. А оно ему надо? Корыстная часть его натуры тут же предложила иное будущее. Свалить на Севера, купить там новый аусвайс или натурализоваться иным способом. Затем устроиться в неведомой реальности, как можно лучше. Можно вообще свалить на благословенный запад и как-то устроиться там. Ну, давай! Это твой шанс! Где-то ты все равно благодаря послезнанию поймаешь за хвост птицу-удачу.

Прокатаешься в новой жизни как сыр в масле!

И ведь Ракитин чуть не повелся, уже начав закрывать сумку-планшет. Затем на него заново пахнуло тьмой. Наполовину оглохший, мало что понимающий солдатик. Вот он тащит такого же пацана срочника по разбитому кирпичу. Вокруг грохочет бой, резко палят из стрелковки, сыто бахают гранаты, пахнет застывшей смертью и почему-то солярой. Бэтэр, привезший им бэка, разбит прямым попаданием, и из него плещется драгоценное топливо. Странно, что тот не загорелся.

Того пацана Семен все-таки вытащил с улицы и даже перевязал. В тыл отправлял раненых уже ротный. Он единственный из офицеров остался жив из сборного батальона, что пришел сюда первым. Настоящий мужик был этот обычный пехотный капитан. «Махра». После тех страшных городских боев Семен больше никогда не стыдился признаваться в том, что был обычным пехотинцем. Это они тянули тягло той безумной войны и совершали давно позабытые подвиги. Пусть больше говорят о десантуре и спецназе, но пехота вытащила на себе основное.

И после такого ты, Сеня, боишься здешних комитетчиков? Страна в опасности! Ей осталось жить меньше двадцати лет. Да через десятилетие она уже не будет той, какой представлялась им в возможном будущем! Как же так получилось, что мы не встали тогда на её защиту? Он долго после войны думал об этом и пришел к парадоксальному выводу. И закрыл гештальт для себя навсегда.

Нас не позвали! Эти суки попросту не подняли нас бой за Родину.

Вот именно те, к кому ты собираешься обратиться. Стало душно, и Ракитин растекся на спинке удобной, но просто устроенной скамейке. И внезапно она стала триггером для дальнейших событий. Еканый Экибастуз! Ты сейчас обижаешься на продавших родину партократов и комитетчиков, но забываешь о простых людях. Им то последующее зло на фига нужно! Ведь кто-то спроектировал хотя бы эти скамейки. Насколько они удобней и функциональней тех уродцев из будущего, которых понаставили по всему городу власти. Семен вспомнил, как постоянно ругался, что спина болит и сидеть неудобно.

Вот и ответ. В СССР полно порядочных, умных и образованных людей. Неужели они не смогут повернуть историю в нужную сторону? Да одно его попадание сюда уже расщепило корневой ствол времени. И он никому и ничего не должен. Будет пока действовать самостоятельно. Никаких походов в «контору» или другим властям. Надо сначала разобраться в нынешнем его положении. Так что отставить в сторону самокопание. Составляем план…

Его нога невольно дернулась, и носок ботинка загреб немного земли. Что это? Монетка! Две монеты. Да он богат! Десять и двадцать копеек. Вместе с находкой снизошло озарение. Вот что ему требуется в первую очередь! Финансы и план по инфильтрации, то есть внедрению в текущее общество. Пока голова думала, руки работали. Все лишнее из карманов вон! Мелочь в рублях, ключи от квартиры и кабинета. Ракитин встал и критически себя осмотрел.

Неужели он наел в будущем такое пузо? Никогда не считал себя толстым, но что есть, то есть. Разница размера в два. Пиджак на нем болтается. Давно ли он сам был молодцом-холодцом? Правда, не в институте, а на ниве Петербургской свободной журналистики. Матерый волк криминальной и околокриминальной хроники Семен Ракитин когда-то был известен за пределами КАДа. Но, к сожалению, все это в прошлом. Новой семье оказалась прежде всего нужна стабильность и, значит, постоянный и главное – спокойный заработок. Пусть даже не такой большой, какой дает должность преподавателя истории университета имени Герцена.

Громкое название скрывало набор разнообразных факультетов, готовящих кадры для школ и прочих учебных заведений. Хотя при разрастании в девяностые бывший педагогический институт стал университетом со всеми вытекающими. Добавили даже юристов и Институт информационных технологий. Статус, бюджет и коммерческий набор. Неизвестно что было важнее для руководства.

Сам Ракитин оказался на родной кафедре истории России случайно. По настоянию второй жены ему пришлось уйти с опасной стези свободной от обязательств и безопасности журналистики. Сидеть в чьем-то издательском офисе молодой и активный мужчина также не желал. Журналистика в целом как раз начала испытывать кризис и стремительно трансформироваться. Бумага постепенно заменялась виртуальными порталами в Интернете.

Семимильными шагами неумолимо наступала эпоха всеобщей цифровизации. Итог подбила пандемия КОВИДа 19, когда в сеть ушли даже древние прабабушки и последние олдфаги, верные доброй старине бумажных газет и журналов. Онлайн 24 стал нормой жизни, а не просто хипстерской забавой. Вдобавок наступала новая эпоха корпораций, где не осталось место бандитскому крышеванию. Там такие конторы крутились, что сами кого хочешь закрышуют. Каким рожном смена политики прошлась по судьбе Ракитина? Так менялись структуры изданий, уходили старые знакомые, приходили совсем другие люди. Место тесных коллективов, где коллеги ощущали локоть друг друга, занимали бесчувственные корпорации с западной буржуазной деловой этикой.

Галстук долой. Сумка? Слишком выделяется. Накинем сверху ветровкой. Причесаться. Какие, оказывается, у него были непослушные вихры. И цвет волос отчего-то светлей. И ни волоска седины! Помнится, этому обстоятельству всегда удивлялись старые дружбаны. Для них армия и тем более война была чем-то далеким и непонятным. Зато внимание женского пола к «человеку с прошлым» было обеспечено.

Кстати! Семен критически осмотрел себя в вынутое из бумажника зеркальце. С натяжкой его можно признать симпатичным. Слишком уж не брутальное выражение лица. Такое придурковатое, напоминает некоторые фотографии молодого Есенина. Еще вихры эти шизанутые! Так мама у него из-под Рязани. Откуда иному взяться? В его будущем такие сладкие мальчики девочкам нравились.

Людей в саду становилось все больше, день начинал свой разбег. А Ракитин даже не выяснил сколько по здешнему старому сейчас времени. Его часы показывали половину третьего пополудни. Но отлично зная свой город, Семен быстро определил по положению солнца, что еще утро. Он собрался, закинул сумку на плечо и шагнул к идущему мимо серьезному военному.

- Товарищ, майор, разрешите обратиться?

Любимые читатели лайк от вас порадует мое сердце!

Глава 3 Решение. 4 июня 1973 года

Офицер в старомодной одежде и яловых сапогах удивленно обернулся на молодого человека. Окинул Ракитина строгим взглядом, но благосклонно отреагировал на правильно выстроенное обращение. Армейский опыт не пропьешь!

- Разрешаю.

- Извините, просто хотел спросить у вас сколько сейчас времени. Думаю, что у вас часы точно ходят. Мои, кажется, спешат.

Майор, уже достаточно пожилой дядька лишь усмехнулся в густые усы. Шевроны связиста указывали на то, что он скорее всего служит в находившемся неподалеку штабе.

- Правильно обратился, товарищ, - майор мельком глянул на «Сейко» Семена. Он еле нашел в интернете выпускаемую в ограниченном количестве лимитированную серию винтажных изделий знаменитой фирмы. – Парень, твои часики спешат на четыре часа.

- Спасибо.

- Да не за что. Вот смотри, как выглядят правильные часы.

А они у связиста были не простыми, а наградными. Тоже, видать, ограниченная серия.

Неожиданная встреча придала Ракитину энергии. Он поспешил к Невскому, уже более внимательно озирая все по сторонам. В принципе в своем темном костюме он не особо выделялся из толпы. Частенько у мужчин попадались такие же не по размеру пиджаки. Люди в возрасте больше носили свободные брюки кроя пятидесятых, многие курили на ходу. Вот молодежь уже одевалась по-другому. На пешеходке навстречу попались два патлатых типа в темных очках и джинсах. В голове сам собой начал складываться некий план.

Э, гражданин, а не слишком нагло ты хочешь ворваться в прошлый мир?

Семен не узнавал себя. Или это так прорывалась случившаяся внезапно вторая молодость? Ведь он в юности был довольно отвязным малым. Занятие экстремальными видами спорта тому порукой. И не боялся ввязаться в драку или ожесточенный спор. Чего же пугаться ему сейчас, после смерти? Но все равно лучше пока не нарываться, а все как следует обдумать. Навстречу выпорхнула стайка молоденьких девчонок, и Семен тут же отвлекся. Легкие платья, блузки, на головах старомодные прически и косынки. Неужели в Союзе так ярко одевались?

Тьфу ты, вшивый все о бане! Не на одежду ты смотрел, болезный, а на ножки. В моду входит миди, а у тебя в крови бушуют гормоны. Ракитин чуть не встал от осознания реальности прямо посреди тротуара. На Невском так лучше не делать. Здесь всегда много народу, затолкают. Етишкины пассатижи! Как он сразу об этом не подумал. Вторая молодость подразумевает и новые отношения. Спас Семена от лишних раздумий заворчавший живот. Его перерожденное тело немедленно потребовало калорий. И у него как раз есть на это дело копеечки. Решено, двигаем дальше и посматриваем по сторонам.

На углу с пересечением Невского с улицей Гоголя высилось странное здание, причудливо облицованное серым гранитом. Так Питер и славится именно подобной архитектурой. Знаменитый доходный дом Вавельберга был выстроен в стиле итальянского неоренессанса. Сейчас там располагаются авиакассы «Аэрофлота», о чем тут же извещает реклама. В голове начали моментально всплывать уже позабытые сведения о жизни советских фарцовщиков.

Семен же писал в начале нулевых цикл статей о советской фарце. Брал интервью у оставшихся не у дел мастеров подпольного бизнеса, расспрашивал подноготную спекуляций советского подпольного бизнеса. И он точно помнит, что на втором этаже дома расположен кафетерий, в котором была установлена одна из первых в городе эспрессо-машин. Понемногу заведение стало местом дислокации питерской фарцы. А что? Рядом их основной ареал трудовой деятельности - Астория, Дворцовая площадь. Мекка интуристо.

Фарца – уродливое явление советского времени. Элита подпольного бизнеса. Одни считают, что слово произошло от английского «для продажи» - «for sale», по другой версии оно одесских корней. Форец – ловкач, сбивающий цену на рынке. Фарцовщики – люди, выменивающие у заграничных гостей или барыг иностранные шмотки, которые затем загоняли по завышенным ценам обычным советским потребителям. Маржа выходила поистине бешеной. Спекулянтам из нулевых и десятых часть такая даже не снилась.

Конечно, крупные мошенники от госструктур или цеховики зарабатывали больше. Но фарца все равно мнила себя некоей элитой от нелегального бизнеса. Они модно одевались, повсеместно использовали англицизмы, вели богемный образ жизни. Кое-кто из них затем позже даже удачно эмигрировал или стал успешным бизнесменом в новой России.

Вот оно решение финансовой проблемы – тут же скомандовал мозг Ракитина. Что-то он начал подозрительно быстро соображать и вспоминать давно забытое. Эффект омоложения организма? Кстати, как такое возможно? По факту он еще не родился. Мдя, а родится ли вообще, неизвестно. Расщепление времени пошло по нарастающей. Его родители ведь еще не встретились и не поженились. А вдруг это в настоящем мире и не произойдет?

«Хорош рефлексировать, интеллигентишка проклятый!»

Нет, в кафе не вариант, отвернулся Семен от здания авиакасс. А ноги сами несли его дальше по длинному Невскому, перенесли через Мойку и остановили перед пирожковой «Минутка». А ведь он как-то писал о ней! Невского 20. Семен достал монеты из кармана брюк и смело вошел внутрь. Вот сейчас и посмотрим, врут старожилы или нет? А ведь они утверждали, что вкуснее пирожков нигде больше не было. Витрина, в отличие от содержимого кошелька радовала. Разнообразные пироги от шести до одиннадцати копеек. С мясом, рыбой, ливером, черникой, морковкой, рисом и яйцом.

Радовало предложение яйца в тесте, бульона в стакане, чай, бочковый кофе. Народ рассматривал витрину мало, тут же брал пирожки и располагался около стоячих круглых столиков. Под ними даже висели специальные крючки для сумок. Все продумано! Удобный формат русского фаст-фуда. И зачем мы променяли такую классную вкуснятину на убогую шаверму и хот-дог?

- Гражданин хороший, что вы тут на пути расщепенились?

Бывший интеллигентный человек подвинул Семена и прошел к буфетчице, сразу запросив пару жареных пирожков с повидлом. За ним, опомнившись, пристроился и Ракитин, прикидывая, насколько хватит его «капитала». Ну, раз судьба подкинула ему монеты, то стоит пустить их в дело. Новому телу еще понадобятся силенки для задуманной операции. Риск - благородное дело! Семен надеялся, что вечером уже будет пить шампанское в поезде. Сколько, кстати, оно тут стоит? Пять рублей вроде.

- Жареный с повидлом, еще с рисом и яйцом.

- Один? – поинтересовалась буфетчица в белом халате и чепчике, тут пробивая на кассе чек. Та стучала, как орда кузнецов на подковке лошадей. И стучала женщина по клавишам с заметной силой.

- По одному каждый. И один кофе, будьте любезны.

- Проходите.

Вторая буфетчица с широкой улыбкой на лице подала Ракитину заказ. Быстро они тут обслуживают. Не хуже, чем в Маке.

- Пожалуйста, ваши пирожки.

- Благодарствую.

- Будьте любезны, заходите еще.

Типичный питерский обмен любезностями. Говори почаще комплименты и тебя сочтут в этом городе за своего.

Ракитин нашел свободный столик и поставил тарелку со стаканом на него. Мимо за витриной текла людская толпа. Один раз в жизни Семен видел Невский пустым. Во время карантина в двадцатом году. Они собрались тогда в самом начале со старыми друзьями на пьянку.

«Попрощаться» - сказал многозначительно один из них. Митька-луноход. Все тогда еще боялись патрулей и военного положения. Но Кремль это не Китайское Цэка. Перечить олигархам наши правители стали и создавали лишь видимость борьбы против «чумы 21 века». За что потом поплатились жизнями сотни тысяч их соотечественников. Сколько всего страна потеряла – больше миллиона?

Затем они подвыпившие и ошалевшие ходили по опустевшим улицам ночного Питера, осторожно озираясь по сторонам. Не едет ли полиция по их душу. В окнах повсеместно горел свет. Большей части обывателей не надо было с утра на работу. Это врачи, специалисты экстренных служб и работяги, как вкалывали, так и трудились все те месяцы. Кто же знал, что дальше будет еще хуже.

- Свободно?

За столик пристроился модно одетый парень. Семен скользнул по нему взглядом и впился зубами в пирожок. Молодому человеку на вид не больше двадцати, бачки, прическа, нейлоновая водолазка и вельветовый пиджачок выдавали в нем продвинутого представителя здешней молодежи. Сосед с жадностью откусил жареный пирожок с повидлом и восхитился:

- Только здесь такие пекут! Как они умудряются? Ничего вроде сложного, но как вкусно.

- Ага, - поддакнул Ракитин, доедая свой и принимаясь за второй.

- А вот кофе подкачал.

- Нормальный кофе, бывает хуже, – флегматично заметил Семен. Для него вкус был как раз таким, каким он его помнил с детства. Ни одно эспрессо не сможет сравнится с настоящим советским бочковым кофе?!

- Странный ты, - парень окинул Ракитина взглядом свысока. – Куртка - фирма, а вырядился, как на похороны.

- Может, с них и еду? – свой пронизывающий насквозь взгляд Семен тренировал давно. В институте ходили слухи, что лучше сразу получить пару, чем попасть в поле зрения странного препода с кафедры истории. Типа он бахнутый на войне и неизвестно, что сделает в следующую минуту. Может, полоснет по горлу и утопит куски расчлененного тела в Мойке?

- Тогда извини, - парень кивнул в сторону куртки. - Где брал такешник?

- Там уже нету.

- Смотри, - молодчик сточил второй пирожок и заговорщески придвинулся ближе. – Если есть желание, могу помочь со шмотом. Продать, купить.

Взгляд Ракитина откровенно смутил незнакомца. Тот, наверное, за эту минуту много чего передумал. Вон как рука заходила. Нервы у незнакомца ни к черту.

- Ты не похож на человека, что продает или покупает.

Парень нервно зачастил:

- Да я так просто. А вдруг?

- Вдруг бывает только пук! – Семен вспомнил свою статью двадцатилетней давности и понемногу выстроил цепочку дальнейших действий. – Есть у тебя на «Галёре» знакомые? Имеется предложение, но не хочу тратить время впустую.

Парень чуть не поперхнулся кофе и затравленно глянул на странного соседа.

«Новичок. Значит, надо идти точно без него».

Расчетливая и смертоносная машина из будущего разглядывала информатора, как паука в банке. Мелкий, но гадкий представитель мира насекомых.

На улице Ракитин выдохнул, поправил сумку и уперся взглядом в Ленинградский дом моделей, что высился на той стороне Невского. А ведь СССР вовсе не был отсталой страной, какой его представляли следующим поколениям. Отсутствие джинсы и модных туфель отнюдь не делали его бедной державой. Не будем рассуждать о таких банальностях, как успехи в космосе, гигантские каскады электростанций и сотни заводов.

В двадцать первом веке сограждане уже убедились, что бесплатная и доступная медицина, образование, спорт на самом деле стоят достаточно много. И главное - они все-таки были, а не декларировались. Вот в последнем эрефеянские власти достигли огромных успехов. Пускать пыль в глаза электорату и безбожно врать на каждом шагу. Ракитин отлично знал изнанку политтехнологий. Сам немного поучаствовал в их создании.

Честно говоря, занятие сродни настоящему бандитизму. Ничем по совести не лучше. Но это уже свойство нового времени – не быть, а казаться. Не зря в рекламе утверждали – Имидж ничто, жажда все!

Пока Семен двигался в сторону Гостинки, он понемногу разминался. Хрен его знает, какой физический уровень у его нынешнего тела. Но во всяком случае от быстрой ходьбы он совершенно не запыхался. И это откровенно радовало. Еще приводили в восторг радостные лица идущих навстречу молодых девчонок. Ведь они были учащимися, а сейчас время каникул или их предвкушение. Впереди сказочное лето и каникулы! Да сам солнечный день для Ленинграда уже радость!

И Ракитину было все равно, что он сейчас в стрёмном костюме. Он молод, полон энергии и решимости. Видимо, все это получило отражение на его лице. Молодой человек то и дело ловил на себе любопытные взгляды. А здесь есть, где развернуться! С его жизненным опытом познакомиться с какой-нибудь милашкой - это раз плюнуть. Семен не был бабником, но женщин любил. И они его. Хотя некоторые быстро бросали.

Да к черту прошлое будущее! Он все изменит. Он обязательно постарается изменить!

Первый и второй этажи галереи знаменитых Гостиных домов еще с пятидесятых годов стал место прибежища теневых дельцов. «Галёра», магическое слово, притягивающее к себе как питерцев, так и гостей столицы. Мекка фарцовщиков, валютчиков, ломщиков и воров. Здесь можно было купить «фирму», дефицитные импортные шмотки, то бишь американские джинсы или итальянскую обувь. Приобрести самопальные пуссеры или настоящее «Мальборо». Загнать привезенную оказией валюту, а также на ровном месте поиметь на собственную задницу проблем.

Ракитин не торопился, набираясь решимости. Будь сейчас на его месте тот пацан, каким он был до армии двадцать лет назад, и на кого в этот момент смахивал, то ничего бы не срослось. Но нынешний Семен совсем не тот порядочный парень, что был когда-то в прошлом. Цель оправдывает средства! Так что нечего меньжеваться. Вперед!

Парень из кафе сказал, что его знакомые тусят поближе к Апрашке. Ракитин направился сразу туда, обходя крутящихся в ожидании клиента фарцовщиков, менял и просто покупателей. Гостиные дворы были огромным универмагом, где продавалось много чего интересного. Сам он в детстве приезжал сюда за химикатами для фотографии. Почему-то те здесь не переводились. Или за наборами карандашей для черчения. В Гостинке частенько «выкидывали» Koh-i-Noor. То есть и в малолетстве Семен уже жил по законам дефицитной торговли. Мы всегда принимаем правила игра текущего мира.

Но не в этот раз!

Эти фарцовщики, казалось ничем особым не выделялись из толпы. Группа молодых людей, пусть и неплохо одетых. Но ничего броского. Разве что на многих узкие по последней моде солнцезащитные очки. Ракитин постоял в сторонке, наблюдая за ними. К фарце то и дело подходили люди, что-то спрашивали. Иногда кто-то из группы отходил, затем возвращался, о чем-то бойко сообщая остальным или пожимая плечами. Работают молодые капиталисты!

Но одно общее здорово отличало эту группу от остальных. Они все были крайне самоуверенны и поглядывали на окружающих свысока. Семен вспомнил рассказы бывалых, что фарца - это не просто спекуляция, а некая субкультура, основанная на карго-культе советского обывателя. В голове у Ракитина летящей звездой промелькнуло понимание происходящего в обществе. Но оставим размышления на потом.

Задача на ближайшее время ясна и её надо выполнять.

Присутствие на «Галёре» постороннего не прошло незамеченным. От группы отделился долговязый парнишка и тихой сапой двинулся вдоль стены.

Глава 4 Действие. 4 июня 1973 года

- Чего тут отсвечиваешь, пацан?

Долговязый подошел сбоку и особо не чинился, закрыв своим субтильным туловищем дорогу к лестнице. Ракитин нарочито спокойно повернулся к нему и неспешно смерил наглеца с головы до ног. Обычно такое поведение нервирует подобных этому чересчур развязных оболтусов.

- Проблемы?

- Но проблемс, - жующий жвачку фарцовщик примирительно поднял руки и кивнул на куртку. Семен специально положил её яркой надписью наружу. Опытный делец должен был понимать, что за скромной одёжкой может скрываться хищная рыбка. – Продаешь такешник?

«Такки» по-фински куртка, вспомнил Ракитин и ответил не сразу, доводя клиента до нужной кондиции:

- Возможно. Но мне надобен не ты, а Гриша.

Все-таки это не воры. Те умеют держать масть, вида не покажут, но обязательно напрягутся. Братки, например, при непонятках начинали тут же быковать. А у Долговязого заметно перекосило лицо, убедив Семена в правильности выбора.

- Какой еще Гриша?

- Ты мне мозги не епи, малой. Гриша Распутный.

Конечно, фамилия у Григория была вовсе не Распутин. Но мода на «доски» возродила повальное увлечение на дореволюционную старину. Вспомнили о дворянах, царской фамилии и связанной с ними скандальной личине «сибирского старца». Семен, когда учился, как-то писал на эту тему реферат. Прелюбопытной личностью Распутин по факту оказался. Даже безо всяких мифов. Но настолько же омерзительным была тогда придворная нечисть. А вот замявшегося в растерянности долговязого пришлось подтолкнуть к правильному решению, указав на его корешей:

- Ты лучше давай позови его. Время дорого. Цигель-цигель ай-люлю!

Тот молча кивнул и моментально исчез. Через несколько минут перед Ракитиным нарисовался крепкий на вид молодой мужчина лет двадцати пяти. Его немного старили длинные баки и хмурый взгляд. Одет, как и все без вызова, но в «фирму». Это лишь хиппи ходили по городу в порванных джинсах-клеш и длинных рубашках. Хорошему дельцу надо выглядеть серьезно.

- Чего хотел?

Семен чиниться не стал, и как задумывал ранее, протянул фарцовщику свои часы. Эта лимитированная серия «Сейко» была выполнена в классическом стиле, и человек из будущего надеялся, что его часы не будут смотреться излишне футуристично. Хотя для «совка» любая японская техника выглядела фантастикой. Гриша повелся на фирму, аккуратно взял «Сейко» в руки, осмотрел со всех сторон и деловито поинтересовался:

- Джапан? Сколько хочешь?

Ракитин усмехнулся:

- Гриша, ты всерьез считаешь, что я нашел тебя, чтобы продать одну штуку.

Распутный оглянулся и поманил за собой, чтобы не отсвечивать на галерее.

- Говори.

- Есть партия и, - Семен сделал паузу, - возможно, следующие будут регулярно.

- Откуда дровишки? – с сомнением посмотрел на странно прикинутого Семена фарцовщик.

- Я мотористом на линии. Роттердам, Антверпен. Берем у маклаков по огромной скидке.

Гриша осклабился. Моряки торгового флота, как и шоферы-дальнобои одни из основных поставщиков «фирмы».

- Откуда такой красивый?

- С Черного моря, но родом с Новгорода. Перевелся поближе к родне. Да и там…всякие непонятки с таможней нарисовались.

Распутный осклабился:

- Ясно.

Одесское пароходство всегда славилось в Союзе своей неистребимой тягой к контрабанде. «Любимцы» таможенников и спекулянтов всего черноморского побережья.

Гриша еще раз кинул взгляд на часы, а затем заинтересованно глянул на сумку-планшет.

- Что еще есть предложить?

- Допустим. Но серьезно буду разговаривать не здесь. У тебя ведь наверняка рядом «шоурум» находится.

- Чего-чего?

Фарцовщик в первый раз за встречу выглядел растерянным.

- Гриша, английский язык андестенд?

Мысли нернвыми мурашками забегали на симпатичном личике Распутного, а затем губы разошлись в ухмылке.

- Понял. Слушай, хорошее словечко! Оттуда привез? Надо запомнить. Давай, за мной.

«Есть! Контакт налажен!»

Семен не выглядит полным лабухом, с такими фарца обычно не имеет серьезных дел.

Гриша еле заметно кивнул кому-то из своих, развернулся и пошел к лестнице. Они вышли на улицу и тут же свернули в подворотню, двинувшись дворами в сторону Фонтанки. За ними шлепал Долговязый. Видимо, это была его функция – следить за тем, чтобы никто лишний не увязался. Старый фонд в Ленинграде изнутри смотрелся неприглядно. Да еще по пути к Гостинке Семен замечал и неровный асфальт, и облупленные стены зданий, ямы в некоторых местах. Старый Петербург потихоньку приходил в негодность. Судьба столицы в образе столичного града. Разве что везде было чисто подметено. Даже странно. В Союзе хватало денег на поддержание в образцовом состоянии лишь Москвы? Как знакомо!

В подъезде одного из выходящих на набережную Фонтанки зданий они остановились. Гриша сначала дождался Долговязого, коротко переговорил с ним и лишь потом двинулся на второй этаж. В квартире царил полумрак и некоторый кавардак. Семен вошел и неторопливо оглянулся. Ему сложно было оставаться безмятежным. Внутри все буквально клокотало. Но он копил силы и энергию, стараясь унять поднимающуюся волну адреналина.

Вряд ли бы это получилось у того юнца, в теле которого Ракитин оказался. Но зрелый и повидавший всякое мужчина был способен на многое. В кулаке зажат подобранный по пути кусок какого-то автомобильного агрегата. Мышцы уже разогреты. Оставалось успокоить фарцовщиков, чтобы ничего заранее не заподозрили. Так или иначе с новым продаваном всегда связаны некоторые риски.

Большая комната с высоченным потолком оказалась заставлена коробками и тюками. Похоже, сюда шмотки привозили не только те из фарцы, кто щипал «фирмачей». Уже набирало силу движение «цеховиков». Пока еще на юге. Там никогда не прекращалась коррупция и было проще подкупить нужных людей. Пока остальная страна тяжко вкалывала на общее благо, в некоторых республиках устанавливали свой несоветский закон. Затем эта ржа пошла дальше. Ну что ж. Надо кому-то это остановить или конструкция общего дома завалится набок и похоронит под собой множество людей.

Ракитин снял с одного из стульев раскрытую коробку. Он успел заметить, что там лежали колготки. Стыдоба, неужели нельзя было построить в стране несколько заводов и насытить спрос? Это же не безделушки, а товар первой необходимости. Или кремлевским старцам было плевать на потребности женщин?

Ничего, позже разберемся!

Холодная ярость придала решительности. Семен поставил на опустевший стул сумку и открыл её, делая вид, что собирается достать какую-то вещь:

- Могу предложить диски. Постоянные поставки. В Роттердаме мы нашли один весьма любопытный магазинчик. Лучшие лейблы у них всегда есть. Интересует?

Долговязый остался в проеме дверей, а Григорий с любопытством уставился на сумку. Она сама по себе буквально кричала о «фирме». Хитрый же оказался этот жук с торгового флота! Одет как обсос, и ведь никто на него подумает. Они там в Одессе ребята не промах!

- Что у тебя есть? Сразу куплю. Товар ходовой.

- Пинк Флойд, слыхал о таких? «Обратная сторона Луны».

Распутный азартно ударил ладонями друг о друга:

- Так он ведь только что вышел!

- Ну а я, о чем? Будешь смотреть?

Вот он и наступил решающий момент. Осталось проверить, сработают ли наработанные в прошлом будущем рефлексы в новом теле. Это был риск, но риск оправданный. После армии Ракитин как-то случайно сцепился языком с ОМОНовцем, также побывавшем в Чечне. Затем он несколько месяцев занимался с парнями из отряда рукопашкой в гараже. Бились там серьезно и совсем не по правилам. Ведь ОМОНовцам приходилось иметь дело не со спортсменами, а с бандитами и хулиганами. Потому учили бить «сильно, но аккуратно».

Гриша был расслаблен и потому хлесткий удар по печени прозевал. Скрючившегося от боли фарцовщика Семен добил ударом коленом по лицу. Тот упал на грязный пол и больше не отсвечивал. А вот долговязый создал некоторую проблему, начав махать ногами. С каратистов, что ли, моду взял? Но Ракитину сейчас было некогда возиться с подручным Распутного. Железом по ноге, затем в голову, потом добивающий по шее.

«Удалось! Сейчас вязать!»

Быстро сняв с Долговязого ремень, «человек из будущего» обмотал ему за спиной руки, затем засунул в рот кусок первой подвернувшейся тряпки. И тут позади неожиданно завозился Гриша. Пришлось добавить ему ногой по животу и стянуть ремень покрепче.

- Сиди смирно, гаденыш!

Посадив связанного фарцовщика на стул, Ракитин метнулся к входной двери и проверил её. Закрыта! Затем он прошел на кухне и отыскал там старый нож и спички. Мойка была занята грязными чашками. Кофе они тут варили или что-то иное? Хотелось пить, но пока не до этого. Надо закончить важное дело.

Григорий уже пришел в себя и злобно смотрел на Семена. Но тому было все равно. Он внимательно изучил узкое лезвие, видимо, предназначенное для чистки рыбы, и зажег огонь, начав прокаливать железо. Ракитин сжег несколько спичек и лишь потом внимательно посмотрел на фарцовщика. Он его уже обыскал, но в тонком кошеле нашлись лишь несколько мятых бумажек и мелочь. Хитрожопый галёрщик не носил с собой наличность. Но как говорится, на каждую хитрую задницу найдется болт с винтом.

- Я тебе задам лишь один вопрос, Гриша. И ты мне на него обязательно ответишь. Я даже не сомневаюсь. Видишь этот ножик? – Ракитин махнул лезвием перед лицом фарцы. Тот невольно дернулся. Мужчины всегда где-то на уровне подсознания боятся ножей. В старинные времена близкое к лицу лезвие чаще всего означало скорую смерть или ранение. Способы смертоубийства давно поменялись, а память предков осталась.

– Знаешь, зачем я грею лезвие? Глаз от жара очень быстро лопается, даже резать не надо. Ты уже готов ответить? Если да, то кивни. Иной ответ не принимается, - клиент проникся и «поплыл» и начал быстро кивать. – Я тебе задам вопрос и выну кляп. Будешь кричать, лишишься глаза! А оно тебе надо? Деньги ведь дело наживное. Кстати, где они?

Ракитин резко выдернул тряпку. Гриша сначала закашлялся, а затем прохрипел, показав глазами:

- Там, синяя коробка у окна. Ты…

Тряпка вернулась в рот. Рисковать в данной обстановке как-то не хотелось. Один против криминальной силы города Петра.

Семен быстро подошел к окну, отодвинул в сторону несколько перевязанных бечевкой бумажных пакетов и поднял небольшую коробку. Действовать нужно быстро, могли вернуться подельники или кто-то зайти по другой надобности. Ширма и вешалка в комнате говорили о том, что клиенты здесь проводят примерку одежды перед покупкой. Пусть и не все.

«Бинго!»

Под стопкой старых газет лежали сложенные аккуратно и перевязанные резинками для волос деньги. Черт, две пачки валюты. Финские марки и доллары. Нет, они ему не нужны. Это лишнее палево! Массовых обменников еще не существует. Любая попытка обмена чревата попаданием в руки органов. Однозначно в сторону! Семен схватил увесистую пачку советских рублей и закинул в сумку.

«Все, пора валить!»

Ему хватило выдержки стереть отпечатки пальцев с рукояти ножа и спинки стула. Затем Ракитин опрометью кинулся к входу, внимательно прислушался, потом распахнул дверь и побежал вниз.

«Черт, надо было одёжку у них взять! Но уже нет времени. По законам жанра уйти намного трудней и опасней. Ходу!»

На его счастье дворы были проходными. Еще не наступило то время, когда жильцы собственным произволом перегораживали выезды из знаменитых Питерских двориков. Не ставили повсеместно вместо деревянных металлические двери, а на окна сигнализацию. Лишь уйдя на несколько кварталов и выйдя на Гороховую, Ракитин расслабился. А неплохо его новое тело выдержало испытание! Вот что значит молодость. Разве что осталось мышцы прокачать и набить новые рефлексы. Кисть, как-будто издеваясь, тут же отозвалась болью, которая ранее скрадывалась накачкой адреналина.

Он успел мельком заметить табличку с номером дома Дзержинского 57а, а затем стремглав бросился к подъезжающему к недалекой остановке автобусу странной конструкции. В памяти всплыло название машины ЗИЛ-158. Эти автобусы еще долго ходили по стране, постепенной заменяясь на более продвинутые ЛиАЗ-677, ставшие одним из символов застоя.

На передней площадке Ракитин остановился и упёрся взглядом в странный ящичек, прикрепленный к стенке.

Глава 5 Уйти красиво. 4 июня 1973 года

«Так это же касса!»

Он такие застал в глубоком детстве, когда еще сам не платил за проезд. Сверху прозрачное окошко и прорезь, куда на движущуюся ленту кидались монеты. Но рука уже сам лезла в карман, где оставались пятнадцать копеек. Он еще не сбросил кошелек Распутного, но сейчас лезть туда не хотелось. Семен смело шагнул к кассе, автобус дернулся, начав движением, а «человек из будущего» застыл на месте от нерешительности.

«Проезд стоит пять копеек, а у меня пятнадцать!»

- Что, парень, размена ждешь?

Спросил его снисходительно мужчина в кремовом костюме, подал пятак Семену и открутил себе билет. Ракитин не растерялся, протянув руку стоявшей за мужчиной девушке, которая ссыпала ему на ладонь мелочь. Он тут же кинул свою монету в пятнадцать копеек в кассу и открутил билет сначала девушке, потом себе.

«Хороший разменчик!»

И все чинно — благородно. Советский коллективизм или незабытая крестьянская общность? Что заставляло людей быть вместе, ощущать себя единой страной? Ведь императив человек человеку друг, товарищ и брат еще не ушел в небытие. На душе стало неожиданно легче. Может, и не зря все его замыслы? Так или иначе, Ракитин постарается сделать все возможное, чтобы изменить будущее.

Он вышел на Обводном канале. Сейчас стоит остановиться, осмотреться и подумать. Местом «на подумать» он выбрал Багратионовский сквер, что расположился рядом с Театром юных зрителей. Выглядел тот несколько заброшенным, и по всей видимости назывался здесь по-иному. Еще одна засада – много улиц и даже городов в настоящее время назывались по-иному. Волна переименований, прошедшая в девяностые, здорово могла ему помешать. Так и палились агенты.

Зато здесь народу мало. Найдя сломанную скамейку, Семен устроился на ней, настороженно огляделся по сторонам и полез в сумку. Первым он освободил от наличности лопатник Гриши. Кошель был красивый, из тонкой кожи. Жаль такой выбрасывать, но придется. Под куст его и прикопать немного. Если и найдут, то нескоро и с фарцовщиком вряд ли свяжут.

Что мы имеем? Три десятки, две пятерки, трешка и пара рублей. Плюс мелочь. Итого сорок пять рублей семьдесят восемь копеек. До чего мелочный фарцовщик! Каждую копеечку берег. Хотя, как ты с рублем к автомату с газировкой подойдешь? Сразу захотелось пить. Но сначала пересчитаем пачку купюр.

Некоторое время Ракитин сидел в прострации. Сколько там была средняя зарплата в СССР? Рублей сто-сто пятьдесят? Семен отдавал себе отчет, что существовало множество профессий, где люди зарабатывали и больше. Шахтеры, полярники, летчики, руководство министерств и ведомств. Так было всегда и во все времена. И сводить все к некоему инженеришке из НИИ, представители которых обычно и стонали в блогах ЖЖ «как они плохо жили при совке», точно не стоит. Это как в его время приравнивать средний уровень к рандомному менеджеру в «Эльдорадо». В жизни много путей, чтобы поменять свою судьбу к лучшему. Но если хочешь быть серой мышкой, то значит, ей и будешь!

А по факту у него сейчас в сумке целое состояние. Гуляй рванина! Интересно, полярники или китобои на берегу после вахты столько разом получают? Тысяча семьсот шестьдесят рублей ровно. Половина купюр четвертными, остальное - червонцы. Так это не банк, чтобы все было стандартно. Мало ли они заготовлены кому-то отдать. Семен всей механики деятельности фарцовщиков не знает. Но обуть он их все-таки сумел!

Ничего, еще заработают. Вот кого не было жалко, так данную пародию на настоящих бизнесменов. Что они такого ценного делали в этой жизни? Обычные спекулянты с огромным самомнением. Ракитин всегда презирал таких людишек. Даже к рыночным торгашам относился иначе. Товар ведь нужно привезти, подать, терять средства на логистике и зарплате. То есть каждый день думать, возить, трудиться, в конце концов. А тут? Просто-напросто пользуются дефицитом.

«Так что, ребятки, ничего я вам не должен».

Закончив разбираться с муками совести, Ракитин переложил пару сотен в карман пиджака и задумался. Его изначальный план не простирался дальше срочного отъезда из города. А ведь еще стоило найти другую одежду, купить кое-что из необходимых вещей и избавиться от слишком приметной сумки. Тут неподалеку Витебский вокзал, можно посмотреть, что есть там. Выяснить механизм покупки билета, да и рядом должны быть какие-нибудь магазины. И кафе. Как только адреналиновая тряска прошла, организм вспомнил, что ничего не ел с утра. Два пирожка не считаются. Быстрые углеводы, уже давно потрачены.

Тогда чего сидим?

С деньгами на кармане жить легче. Может, переквалифицироваться в воры? Вольная житуха! Сегодня здесь, завтра там. «Украл, выпил, в тюрьму!» Нет, криминальная псевдоромантика Ракитина совсем не прельщала. Навидался он по своей первой работе старых настоящих воров. Вся жизнь в тюрьме, здоровье ни к черту, и ничего не видали слаще морковки. Идиоты, что скажешь. Нет, если и рисковать, то для высокой цели. А она у него теперь есть.

В первую очередь он напился, потратив две трех- и однокопеечную монеты. Вода просто с газом изрядно порадовала. Это же сколько в ней пузырьков! Сиропы были натуральными. Неужели их такими когда-то делали? Честно говоря, Семен всегда посмеивался, если при нем рассказывали о том, что раньше мороженое было вкуснее, а девки сисястей. Ага, и давали чаще!

Но первый же из артефактов прошлого проявил себя блестяще. Что дальше? Проходя мимо киоска Союзпечати, Ракитин зацепился глазами за заголовки газет. А ведь ему нужна информация. Кто сейчас правит в стране? Нет, понятно, что Брежнев. Но он ведь стоял во главе, а еще державой рулила куча разнообразных и зачастую странных личностей. Одна из гадких примет постперестроечного времени, да и поздней Эрефии – постоянное вранье насчет нашего общего прошлого. Не было в СССР никакой диктатуры, а правление осуществлялось коллегиально! Пусть и узкой группой лиц. И также дело обстояло практически в любой стране мира.

Вот возможности влияния на власти со стороны общества, надо честно признаться, везде были разными.

Газеты стоили копейки, тут же в киоске Семен высмотрел небольшой перочинный ножичек с кучей причиндалов. Этакий советский мультитул. Заодно купил блокнот, карандаш и спросил, есть ли поблизости магазины. Пожилая женщина была по-питерски любезна и словоохотлива. Так что на пару часов Ракитин будет занят. Но по пути к выходу он заглянул в кассы. По причине лета там толпилось много народу. И вот что характерно – кассиры не спрашивали у потенциальных пассажиров никаких документов.

Семен подошел ближе к одной из касс, и на него тут же зашикали люди – чего, мол без очереди лезешь! «Человек из будущего» извиняюще улыбнулся и отошел от греха подальше. Психологию толпы он неплохо знал. Но успел заметить, как женщина получила в руки небольшую коричневую картонку. Это, значит, и есть железнодорожный билет?

Ракитин двинул на улицу и свернул на Загородный проспект. В голове крутились различные варианты переезда из Ленинграда в Москву. Первоначально он собирался уехать на электричке, а потом добираться дальше перекладными. Так они поступали во времена студенческой молодости. Но не факт, что в начале семидесятых уже есть все линии. Да и милиция в электричках появляется чаще. Семен здорово подозревал, что органы правопорядка редко тусят в поездах дальнего следования. Что им там делать, если ничего не случилось?

«Решено! Уедем с Московского вокзала!»

Но сначала надо сменить имидж. Семен внимательно посматривал на людей, особенно на мужчин. Нет, женщины и при Союзе старались одеваться ярче. Внезапно вспомнились дурацкие голливудские фильмы про СССР. Все серое, их одеяния больше смахивали на некую Балкано-Румынию. Странно, вроде интернет уже изобрели, да разве сложно взять в эксперты эмигрантов? Хотя если вспомнить, кто правит бал в Голливуде, и кто уезжал в Америку первыми, то все становится ясно. Им как раз требовалось очернение Советского Союза. Создание избитых баек и побольше голимой клюквы.

Легкие плащи, яркие рубашки, блузоны, футболки с надписями. Люди выглядели разнообразно. Но мужчины чаще всего шли в пиджачках. Джинсы отметаются, да и за ними опять к фарце пилить. Ракитин прошел несколько магазинов, но в итоге сумел переодеться. Ему пока много не надо. Клетчатая рубашка с короткими рукавами, коричневые брюки, хлопчатобумажная курточка прикольного покроя, напоминающая френч, но главное – с глубокими карманами. Заодно купил себе небольшой кошелек. И кепку, обязательно надо купить кепку! Головной убор здорово меняет имидж.

В итоге не смог устоять против шляпы Федоры. Такие многие тут носили. Правда, не молодежь. Но зато он стал смотреться импозантней. Даже девушки начали иначе посматривать. Сумку в итоге менять не стал. Ничего подходящего в торговле не нашел. Да и защитного оттенка, она вполне вписывалась в новый образ. Семен лишь спорол лейблу. А старую одежду частями выкинул в мусорные баки. Осталось поменять белье, но оно было обычным. Пока обойдется!

Осмотрев себя в зеркале, когда мыл руки перед обеденным залом, Ракитин удовлетворенно хмыкнул. Камуфляж годный! В напористом студенте сложно признать недавнего гоп-стопника. Фарцовщики вряд ли обратятся в милицию и начнут пробивать его по иным связям. Семен не знал, имеется ли в этом времени такое понятие, как крыша. В девяностые, да и позже ты мог опасаться, что за тобой начнут охоту «оборотни в погонах» или просто прикормленные оперативники.

Большие деньги творили большие беды. О многих из них не сообщали в прессе или упоминали вскользь. Кому, например, интересны методы рейдерства? Подумаешь, у одного хапуги отобрали собственность другие! Рядовому обывателю было на это наплевать. Он и не подозревал, что расходы на передел и подкуп уже включены в цену товаров и услуг. Как и траты на обеды в дорогих ресторанах, элитных шлюх и зарубежные «деловые» поездки. Куршавель стал русским курортом за счет русских же трудящихся.

Столовая, адрес которой Ракитину подсказали вездесущие таксисты, и в самом деле оказалась хороша. На первое Семен взял рассольник, такие рассольники в его времени в обычном кафе уже было не увидеть. Уходила посконная русская кухня! Её заменили кусочки риса с сырой рыбой неизвестной свежести, бутерброды с котлетой и запеченные с мешаниной из продуктов кусочки теста.

На второе он выбрал пару бифштексов и рис. Начало лета, с картофелем в сети общественного питания напряженка, гречка в дефиците, а макарон сейчас не хотелось. Бонусом шла вкуснейшая подлива. Делали её просто - из бульона с добавлением томат-пасты и специй. В этом заведении явно готовили с душой. Вместо компота Ракитин заказал соки. На выбор были– березовый, томатный и яблочный. И все три как на подбор вкуснейшие. Это с его рецепторами что-то не так или они на самом деле такие?

Ел, не спеша, ему предстояла дальняя дорога, следует запастись энергией. Она еще ему понадобится. А ведь Семен еще не решил, что будет делать в столице. Вот над этим стоило поразмышлять пристально в каком-нибудь тихом месте. Закончив обедать, он отнес посуду к мойке. В Союзе было повсеместно распространено самообслуживание. Чай не баре! Но сейчас Ракитина это устраивало. Меньше лишних глаз.

Он надвинул поглубже шляпу и пошел в сторону станции метро. Почему-то во время ходьбы лучше думается. А подумать было о чем. В первую очередь о том, к кому обратиться за помощью. Официальные органы он отверг сразу. Идиотов снизу хватает, так было во все времена. А к высокому начальству неизвестного и донельзя странного молодого человека точно не допустят. Да и к кому там обращаться он не знает. Даже не в курсе, кто из коммунистов в семьдесят третьем состоит в Политбюро. Не к Брежневу же напрямую идти?

«Думай, Сеня, думай!»

Нужно искать выход на человека ему знакомого. И лучше всего имеющего отношение к спецслужбам. Ага, вот так просто – найти кого-то пятьдесят лет тому назад. Все его связи остались далеко в будущем. В это времени они в детский садик ходят или в школу, или… Ответ застал его на входе в метрополитен. Ракитин застыл от неожиданной догадки прямо в дверях.

- Чего встал?

- Парень, ты идешь?

- Извините, пожалуйста.

Пропустив мимо спешащих горожан, Семен, не спеша шагнул в зал, затем очнулся и достал кошелек. Заветный пятачок среди остальных монет тут же нашелся.

Ракитин заворожено наблюдал, как увесистый пятак исчез в прорези и «рога» раздвинулись в стороны. Он так давно привык пользоваться разнообразными картами, что после прохода остановился и с интересом наблюдал, как пассажиры бросают монеты. Это же сколько их проскальзывает тут за день! Затем Смен заметил на себе взгляд работницы метрополитена, сидящей в будке, и поспешил к эскалатору.

Внутри старые линии метро выглядели почти так же, как в будущем. Разве что указатели другие и нет рекламы. Первые станции, вообще, можно было использовать как музеи. Все-таки красивое у нас метро! И глубокое. Ведь оно строилось и как потенциальное бомбоубежище. Хотя от ядерных боеголовок все равно не спасет. Не тот грунт, да и мощь оружия стала поистине устрашающей.

Странно, подумал Семен, готовились к войне со всем миром, а погибли от внутреннего врага. Эта мысль буквально захлестнула его, и Ракитина чуть не снесла толпа выходящих из вагона пассажиров. Ему нужно отойти в сторону и хорошенько продумать свои дальнейшие действия. Экспромт годится, но не всегда.

Через час в здание Московского вокзала входил уже совсем другой человек. Еще более уверенный в себе, с составленным планом на ближайшие дни. Собранный и готовый на многое. Ракитин внимательно огляделся, милиции видно не было. Пассажиров в это время года хватает, но пока их количество не критично. Он посмотрел на расписание поездов и двинул к кассам. Поедет ночью. Как раз есть время купить чего-нибудь пожрать в дорогу и почитать свежие газеты. А утром будет на месте.

- Мне, пожалуйста, на вечерний скорый в Москву.

Усталая кассирша бросила:

- Плацкарта нет.

Видимо, она посчитала, что студент не будет тратить деньги на более дорогие билеты

- А что есть?

- Купейный.

- Давайте, один в купе.

Семен передал червонец, затем еще рубль и десять копеек. Однако, срочный и купе стоит дороже! Кассир прокомпостировала картонку в какой-то машинке и подала ему.

«Пятый вагон, двенадцатое место».

Ну что ж, жребий брошен! В восьмом часу утра на привокзальную площадь Ленинградского вокзала неспешно вышел молодой человек в старомодной шапке и жадно потянул воздух. Как давно он не был в столице!

- Парень, машина нужна?

Глава 6 Столица. 5 июня 1973 года

В купе Семен устроился быстро. Принципиально оно не отличалось от вагонов будущего. Разве что было немного душновато, пока они совместно с немолодым мужчиной не приоткрыли «закрытое» на зиму окно. Механизм, как всегда, заедал.

- Не хотят, черти, правильно обслуживать! – пояснил второй мужчина, что уже удобно устроился наверху. На вид обычный работяга. Он подмигнул Семену и достал из кармана фляжку. Но Ракитин хотел лишь спать и потому покачал головой. Пассажир настаивать не стал и сделал глоток. В этот момент в вагон зашла тетка, что переодевалась в туалете. Судя по характерному гэканию, она была откуда-то с юга, и тут же с казацким напором предложила Семену поменяться. Он ехал внизу.

- Да без проблем.

- Ой, спасибочки! А за беспокойство возьмите моих булочек. Напекла в дорогу, утром чай попьете.

Отказываться было неудобно. Предложили ведь от всего сердца. Да и не в его положении не брать свежие ресурсы. Деньги ведь имеют свойство заканчиваться. Сумма в «кирпичике» уже упала до тысячи шестисот. Это, учитывая те сорок пять рублей с мелочью, что взяты с кошеля фарцовщика. Полторы сотни Семен переложил в свой кошелек, а остальные уже утекли.

Проснулся он рано, не было еще шести. Полежал, подумал и встал. Несмотря на рань у туалета уже образовалась очередь. Скоро санитарная зона! Умывшись и взяв чаю у проводницы, Семен устроился на соседней нижней полке. Мужичок, с которым он открывал вечером окно, уже чаёвничал и поделился бутербродом с копченой колбасой.

- Ешь, студентик. Мне все равно не осилить.

- Да у меня еще булочки остались.

- А ты все ешь. Москва сильных любит.

После завтрака нахлынули разные мысли. Ради чего он это затеял? Может, ну его к черту! С его послезнанием можно неплохо устроиться и в этом мире. Написать книги, «вспомнить» популярные песни, стать предсказателем типа Глобы. Пожить по-человечески еще лет... Сколько там осталось Союзу? Восемнадцать. Да и после, люди, пусть и не все, жили неплохо. Это ерунда про тотальный дефицит и невозможность сытно жить в этом времени. Устраивались, находили связи, уезжали зарубеж непустыми.

Что еще нужно обывателю?

Семен внезапно разозлился на себя и повернулся к стенке, чтобы никто не увидел выражение на его лице. Обыватель, мещанин! Они и есть главные враги государства. «Где жопа в тепле, там и родина. Не учите жить, а помогите материально!» Разрушительное стремление хапать как можно больше и сломало цельную императиву общества. Не надо врать самим себе. Все в какой-то момент захотели жить, как американцы. Стать богатыми и успешными. Напрочь забыв, что в том мире полно неудачников и нищеты. И кому-то за все это богатство придется умереть.

Ракитин сжал зубы. Сууука! Ненавижу! Ненавижу тех, из-за кого погибли те пацаны. Их обгорелые тела так и остались лежать неприкаянными на улицах чужого города. Без рук, без ног, без головы. Они не раз грузил тела несчастных в «Мотолыгу». Вот хотя бы ради них стоит попробовать. Он сам уже хоть как-то прожил собственную судьбу и должен вмешаться в вероятное будущее этого времени. Ведь ради чего-то его сюда закинули неведомые силы?

Значит, еще не поздно?!

Площадь трех вокзалов выглядела непривычно без серой громады «Московского» универмага. Больше, но не чище. Видимо, такое уж свойство всех привокзальных площадок. Много шума, мусора и таксистов.

- Куда ехать, парень?

Голос был молод, горяч, как и сам таксист. По виду южная кровь. Правда, Семен не особо разбирался в акцентах и нацию не определил. Видимо, бравый горец решил после службы покорить столицу.

«А почему бы и нет?»

Не терпелось поскорей ознакомиться с обстановкой на месте.

- Котельническая набережная.

- Знаем такую. Всего за двадцать рублей довезу!

- Джигит, осетра урежь наполовину.

- Осетра? – задумчиво потеребил малознакомое слово таксист, а затем улыбнулся. – Красиво говоришь! Только за это червонец сбавлю.

- Поехали!

Ракитину отчего-то стало весело, и он несмотря на свое решение зря не тратить средства рискнул шикануть. Хотя мог бы доехать на метро за пятак. Но поездка по улицам будет полезной. Хоть глянет, как выглядит нынешняя Москва в утренние часы. Он сел рядом с водителем и сразу протянул тому червонец.

- Домчу с ветерком, уважаемый

Семен с любопытством наблюдал за улицами столицы, за москвичами, за транспортной обстановкой. В принципе разницы особо не замечалось. Диких пробок, конечно, не было, но движение имелось. Да еще какое! Сотни машин, грузовых, легковых, микроавтобусов, неизвестной конструкции пикапов двигались во всех направлениях. Плюс общественный транспорт, забитый с утра под завязку. Сам процесс трансфера смотрелся несколько хаотичней. Меньше светофоров, круговых развязок, указательных знаков. Народ правилами движения откровенно манкировал, ездил как хотел или умел. Хреново водили в прошлом! Да и сам таксист, как истинный джигит то и дело обгонял, подрезал и бранился на остальных участников движения. То-то Ракитин всегда удивлялся – почему в сытые застойные времена было так много аварий? Машин-то вроде ездило мало!

Москвичи выглядели такими же, как будущем. Суетились, спешили, толпились, толкались. Нет, подобный столице огромный город не создан для жизни. Если вы не любите суету, то вам не сюда. И ведь в двадцать первом веке Москва станет еще больше. С пригородами и человейниками все двадцать миллионов. Целая страна с огромными финансами и возможностями! И как всем эти власти тогда и управлялись? Тут без компартии, как связующего звена точно не обойтись. Она же пронизала буквально все структуры общества! Излишняя надежда на КПСС, наверное, и подвела. Вместо силы на поверку оказались дряхлость и неумение.

Затем Семен обратил внимание на архитектуру. Он не был особым любителем столицы, но переехавшие туда знакомые сумели показать ему воочию старые районы Москвы. Как все-таки они за будущие десятилетия изменились. Исчезло множество старинных утлых домишек, особняков, все вокруг перестроено. Добила дух старой столицы так называемая точечная застройка. Квартиры в центре стоили так дорого, что стало выгодно застраивать элитным жильем буквально каждый метр. А сейчас все эти старые и еще нетронутые кварталы открыты просмотру.

Таксист между тем не переставал болтать. Ракитину его разговорчивость была выгодна. Кто, как не водители такси в курсе всех последних событий и сплетен. Понемногу Семен как бы невзначай начал задавать ему вопросы, получив исчерпывающие ответы. Сам он больше отмалчивался, сказав сразу, что студент и приехал к родственникам. Насчет студента таксист хмыкнул, но лезть в душу не стал. Понятно, обычный студиоз никогда червонец за такси не отдаст. Да и одежда на Ракитине была пусть и не вызывающе модная, но вполне приличная. Но таксеры разных людей видят и потому их уже ничем не удивишь.

Вышел Степан около знаменитой высотки на Котельнической набережной. Жилье для элиты и в советское время здорово отличалось от квартир для пролетариата. Но это, видимо, закон существования любого государства. Руководящий и управленческий аппарат должен иметь льготы. Иначе, чем он будет отличаться от остальных граждан? После любой революции самые выдающиеся получали преференции. Достаточно вспомнить Наполеона и его подручных. Приручив таким образом номенклатуру к хорошему, власть могла держать её на коротком поводке. За сытную кормушку элита будет ой как цепляться! И как решить непростую дилемму, в мире еще не придумано.

Ракитин шел вдоль набережной, любовался высоткой, идущими по Москве-реке прогулочными теплоходами. Напротив, через реку высилась Сталинка с вычурной крышей. Оригинальные здания пятидесятых годов постройки, старинные особняки, все это великолепие бросалось в глаза. Утренний поток автомобилей на набережной еще не иссяк и можно было понаблюдать за его наполнением разнообразными транспортными средствами. Как ни странно, но преобладали грузовики. Узнаваемые «в лицо» ГАЗ 52, а то и 51, вездесущие ЗИЛки, иногда на глаза попадались менее знакомые модели грузовичков. Наверное, из соцстран.

Легковушки чаще всего были представлены Москвичами разных моделей и двадцать первыми Волгами. Ну и куда без «ушастых» и «горбатых»! Но уже то и дело в транспортной толчее мелькали черные «Волги-24». Новые машины поставлялись в первую очередь всевозможным начальникам и долгое время имели репутацию статусных. А вот и показались блестящие «Жигули», мечта многих автомобилистов СССР. Да уже и не одна модель представлена. Москва все-таки зажиточный город! Внезапно вид на движение перекрыл огромный КРАЗ. Тяжеловес тащил на трейлере экскаватор. Где-то поблизости идет очередное строительство. Ну да, дальше просматривался целый лес строительных кранов. Время строек и успеха в социалистическом строительстве.

Ракитин запоздало осознал, что не знает, куда идти дальше. Ему нужна Верхняя Радищевская улица, а он не удосужился купить карту. Проблема решилась быстро, как только Семен увидел дворника. Это в Москве двадцать первого века им скорее всего был бы мигрант, а здесь вполне себе рязанская физиономия. Абориген свой район отлично знал и без обиняков направил его в нужном направлении. Пришлось даже немного протопать обратно.

«Пришелец из будущего» после разговора неожиданно понял, что его все это время напрягало. Кроме таксиста он еще ни разу не увидел нерусские лица. Нет, ко всем народам Ракитин относился ровно, даже к неграм и американцам. Но лишь в том случае, если они не лезли на его территорию и не устанавливали свои порядки. Не раз по этой причине он в прошлом попадал в неприятности. Его даже предупреждали о возможных проблемах знакомые из полиции. Но Семен считал, что если ты переехал в чужую страну, то обязан уважать именно её традиции. И что закон должен быть для всех одинаков. Иначе проблемы будут решать совсем другие люди и совершенно иными методами.

И уважают всегда только тех, кто уважает себя.

Это был район старых домов, зачастую двухэтажных. Отыскав искомое трехэтажное здание и пройдя по проходу внутрь во двор, Ракитин на некоторое время застыл в нерешительности. Но быстро очнулся и начал высматривать удобное место для наблюдения. Скорее всего нужный ему человек уже ушел на службу. Так что есть время. Но сначала хотелось узнать, живет ли он сейчас здесь или память сыграла с ним злую шутку. А очень бы такого не хотелось. На полковника ГРУ Ивана Петровича Мясникова была вся надежда.

Ракитин отступил в тень и нашел глазами узкую скамейку. По многочисленным бычкам и банке он понял, что здесь местная курительная. Резко захотелось присесть, как будто ноги отказали. Да что же это такое! Второй день его гложат воспоминания, которые подсознание уже почти два десятка лет пытается забыть. И как он сумел только не сойти тогда с ума. Обычный двадцатилетний парнишка. Стало душно, он потянулся к сумке и достал бутылку «Нарзана». Чистая вода всегда облегчает муки. Почему он выжил тогда? Один из немногих срочников в их взводе? Зачем он выжил? Этого Семен не знал. Но знал, что без Мясникова точно бы погиб. Полковник тогда многих спас. Просто своим присутствием.

Разведгруппа ГРУ вышла на них под утро. Обматерив друг друга, они все-таки признали разведчиков за своих. Больно уж виртуозно полковник гнул бранные словечки. Что поделаешь – опыт! Оказавшись внутри занятого остатками роты здания, Мясников тут же потребовал к себе старшего. Оба бойца его маленькой разведгруппы были ранены. Рация разбита. А вот сведения до командования донести требовалось срочно.

Хмуро оглядев молоденького старлея, их внезапного ротного, полковник проглотил готовые, было выскочить матерные словечки и вскорости развернул бурную деятельность. Офицер ГРУшник сумел собрать из двух снятых с разбитых БМП раций одну. Они связались с каким-то не своим непосредственным командованием, некоторое время переругивались и попросили помощь.

В начале дня подполковник грамотно расставил возле окон и проемов бойцов роты, распределил силы, попутно обучая неопытного старшего лейтенанта и постоянно причитая:

- Да что же такое! Афган уже был, а вам ничего не показывают! Когда ж мы начнем не на собственной крови обучаться?

Ракитин навсегда запомнил, как незнакомый полкан разглядывал исподлобья еще целые здания чужого города. Видимо, он предчувствовал будущие разрушения и бесчисленные смерти, стараясь по мере сил уменьшить их число. Разве можно было не доверять после такого этому человеку? Натура бывает цельной или с самого начала, или никогда.

Глава 7 На стремнине. 5 июня 1973 года

Так получилось, что расторопный старослужащий в лице Ракитина стал кем-то вроде посыльного при полковнике Мясникове. Со связью, что в советской, что в российской армии всегда было плохо, и потому приходилось много бегать. Да ладно бы просто бегать, частенько передвигаться получалось лишь на четвереньках, да еще под огнем противника, заодно подтаскивая на точки боеприпасы. Подтянув свежие силы, «чехи» начали беспрерывно атаковать остатки роты мелкими группами. У них было много РПГ и выстрелов для них, патронов также не жалели, заливая позиции русских войск огненным железом. Спасибо тем, кто оставил на территории ЧИАССР горы оружия на складах. Штурмовиков плотно прикрывали пулеметы и снайпера.

К вечеру половина ребят оказалась ранена. Не менее десятка погибли и были стащены в подвал. Спасли их два АГС, чудом притащенные на позиции. В одной из проскочивших к роте МТЛБ оказией привезли много выстрелов к ним. Семен и легкораненые бойцы еле успевали заряжать ВОГами «улитки». С одного автоматического гранатомета АГС-17 стрелял сам Мясников, со второго здоровый сверхсрочник под руководством раненого ГРУшника.

Оставив около проклятого административного здания кучу трупов, чеченцы отошли зализывать раны. К ночи в городе разгорелись бои. Видимо, российское командование подтягивало новые силы. Кто же знал, что штурм столицы мятежной республики затянется надолго и станет таким кровавым. В итоге от самого города после двух войн мало что останется. Но никто не ведает свое будущее.

Семену стало зябко, несмотря на солнечный день. Он старался забыть пережитый когда-то ужас. Но сейчас эти воспоминания нужны были для новой жизни. Одна из немногих ниточек, связывающих такие разные эпохи, это и есть тот самый полковник Мясников. Ракитин даже не думал, что точь-в-точь запомнит некоторые детали и адрес московского дома ГРУшника. Перенос тела или сознания, видимо, разбудил в нем странные силы.

А рассказал о своей молодости Иван Петрович, уже умирая. Снайперская тяжелая пуля поймала полковника во время перебежки. Семен оттащил офицера в подвал и как смог перевязал. Но жизнь толчками уходила из крепкого тела взрослого мужчины. Внезапно тот пустился в воспоминания. Тогда и рассказал, что после командировки некоторое время служил около дома и даже проживал в квартире у матери. На счет тогдашней учебы упомянул вскользь. Верхняя Радищевская улица четыре квартира восемь. И вот он сейчас здесь. А полковник умер в тысяча девяносто пятом году во время эвакуации прямо на руках молодого солдатика.

Наконец, Ракитин решился и двинулся к подъезду, пройдя мимо любопытствующих старушек, сидящих на скамейке. Видимо, прилично одетый молодой человек в шляпе законного любопытства у них не вызвал. Лишь проводили его взглядом и продолжили судачить о том о сем. Второй этаж, дверь с номером «8». Аккуратно звоним и ждем. Очень может быть, что дома никого нет. Но вот послышались шаги и слабый женский голос.

- Кто там?

- Извините, мне бы Ивана Петровича.

- Так он на работе.

- И когда будет?

Дверь приоткрылась, но осталась на цепочке. Как будто та может от чего-то спасти. Но народ в этом времени непуганый. Послевоенный бандитизм побежден, жизнь улучшается с каждым годом. Ключи спокойно у многих лежат под ковриком, некоторые и вовсе не закрывают двери, когда выбегают во двор. Счастливые времена!

Женщина выглядела плохо. Семен вспомнил, что полковник упоминал, что его мама часто болела. Она, сощурившись, осмотрела гостя и спросила без обиняков:

- А вы, собственно, кто?

- Мы служили вместе. Не смотрите так, просто я молодо выгляжу. Но ведь это пройдет.

Мама Мясникова мягко улыбнулась. А ведь она когда-то была очень красивой.

- К сожалению, Ваня работает допоздна. Может, ему что-то передать?

- Спасибо, не надо. Он служит все там же? Тогда я его сам найду.

Женщина с сомнением посмотрела на Ракитина.

- Попробуйте. Но думаю, сегодня он будет пораньше. Часам к восьми.

- Огромное вам спасибо, - развернулся Ракитин, но на лестнице его догнал вопрос:

- Что ему передать?

- Не надо ничего. Я найду Ивана по своим каналам.

И лишь, когда он был у выхода из подъезда, наверху закрылась дверь.

«Палево! Надо перехватить Петровича раньше мамы!»

Ну, хотя бы стало ясно, что до вечера он свободен. Ракитин надвинул на глаза шляпу и прошел мимо пенсионерок. Эти бабки все примечают и доложат, в случае чего, кому следует. Если и ждать Мясникова, то в более безопасном месте. И нужно срочно поменять имидж! Как он сразу не догадался! Лучше бы таксист его к большому магазину увез. Хреново, этот город семидесятых он знает плохо, 2ГИС еще не придумали. МАПса также нет, а смартфон и вовсе бесполезнее без роя спутников на орбите и мобильного Интернета.

Так, а ведь ему можно вернуться на какой-нибудь вокзал и оставить там сумку с частью денег? Нечего светить ими и провоцировать всяких нехороших личностей. Заодно там и купит карту города. Они обычно на вокзалах и продаются. Только больше никаких такси! Выйдет на набережную и спросит у кого-нибудь, где тут ближайшее метро. Подожди, а чего спрашивать? Он же был как-то неподалеку. Надо идти в сторону Земляного вала. Там и расположен вход в метро Таганская.

Решение принято, осталось выполнять. У него еще куча времени!

Он задумал доехать до Курского вокзала. По пути в голову пришла неожиданная мысль. А ведь неподалеку тот самый театр на Таганке! И Высоцкий еще живой! Черт дери, это же легендарное время тех настоящих, кто пел и играл душой. Ракитин довольно скептически относился к Владимиру Семеновичу как актеру. По его мнению, тот везде играл сам себя. Но песни великого барда обожал. Было в них нечто такое, берущее за душу. Потому и ждали Высоцкого в любой точке страны с нетерпением. Как будто певец разом объяснит им смысл жизни.

И сколько знаменитых людей еще живы и их можно спасти. Внезапно кольнуло в сердце – Шукшин. Вот кого точно стоило спасать! Ради его неснятых фильмов и книг. С уходом великого писателя и режиссера земля русская заметно оскудела. Мысли внезапно начали скакать взад-вперед. Сколько людей останется в живых после его вмешательства? Да один Афганистан чего стоит! Опять его охватило мерзкое ощущение чего-то холодного и скользкого, что иногда обволакивает душу. Он должен заново пережить катарсис ради будущего. Одно из тяжелейших воспоминаний прошлого даже не сама война.

Их вывели из Чечни с остатками сборного пехотного батальона еще в марте. В феврале соединенные силы десантуры, морской пехоты и «махры» добивали последних боевиков в Грозном. Со всей страны собирали боеспособные части, набирали контрактников, посылали в пекло ОМОН и спецуру. Ракитин же дослуживал оставшиеся до дембеля недели около Ростова-на-Дону. И один раз им приказали помочь в погрузке «цинков» на поезд.

Этим пацанам не повезло вдвойне. Они попали на войну, погибли страшной смертью, да так, что их тела трудно было опознать и вокруг промышленного холодильника, превращенного в огромный морг, постоянно находились родственники в ожидании экспертизы. Тяжкое зрелище само по себе. Но больше всего шокировал молоденьких солдатиков вид валяющихся прямо в пыли и грязи женщин, матерей чудом опознанных сыновей. На которых даже нельзя было посмотреть на прощание.

Они все тогда напились вечером. И дежурный офицер не стал их трогать. Да только посмел бы! Опаленные войной солдаты, мальчики с черным взглядом. Даже после дембеля они производили на окружающих странное впечатление. Никому не нужные, забытые страной, которая на всей скорости мчалась к своей гибели. Разве что очередное чудо спасло тогда Россию.

В полной прострации Семен зашел в метро и чуть не запутался в поездах. Видимо, и сейчас он выглядел странно, потому что поймал на себе несколько взглядов. Нет, так нельзя! У него важнейшая миссия, не допустить страшного. Не хватало еще расклеиться! Ведь в скором времени, да уже сейчас начнут рождаться мальчишки, что умрут на улицах того проклятого города. И русские, и чеченцы. Чем они виноваты перед историей? Сжав кулаки, Ракитина нашел нужную платформу и двинулся дальше.

Любой вокзал столицы — это всегда столпотворение. Толкучка, множество незнакомых людей и общая суета напрягали. Но, с другой стороны, здесь было просто спрятаться. Если вести себя как все, то и внимание милиции вряд ли привлечешь. Оглядевшись, Семен двинул к ряду камер автоматического хранения. Он помнил эти странные металлические стойки с детства. Осталось понять, как они работают.

Еще в туалете он вынул из сумки необходимую сумму и вещи, решив сумку--планшет с курткой оставить в камере. Ходить и светить гаджетами из двадцать первого века в столице точно не стоило. Но подумав, Семен решил взять с собой смартфон. Надо ведь еще доказать Мясникову его принадлежность будущему. К освободившимся ячейкам стояла очередь, и у Семена было время разобраться в механизме работы камер. Несколько пятнадцатикопеечных монет у него было припасено заранее, а для пароля он, как обычно использовал номер своего Калашникова.

Да, вот так вот! Кто-то для удобства вводил даты рождения детей, а ему в память врезалась серийка боевого оружия. И он её использовал в пинкодах, паролях и настройках. Никогда не забудешь тот боевой инструмент, что отделял тебя от смерти. Положить сумку в ячейку, набрать цифры, закинуть монеты и захлопнуть металлическую дверцу. Все, сутки он свободен. Ракитин глянул на часы, надвинул шляпу и двинулся к выходу.

На улице он первым делом купил в киоске подробную карту Москвы. С линиями общественного транспорта, схемой метро и указателями больших магазинов. Ну а чего тут думать? В ЦУМ! Там он найдет все. Определив маршрут, Ракитин двинулся к метро, сразу наменяв там кучу пятаков. Решительной походкой молодой человек прошел к турникетам и даже пробежался вниз по ступенькам. Дома в Питере он так давно не делал. Обоснованно считал, что это привычка провинциалов, которые хотят выглядеть коренными. Он же сам двигался сейчас так уверенно, что по пути ему несколько раз задали вопросы приезжие. Гости огромного города зачастую выглядели растерянно и даже испуганно. Еще бы – такой огромный город!

К назначенному сроку Ракитин приобрел удобную спортивную сумку из кожзаменителя, яркую футболку с надписью и дурацкую кепку в сеточку. Вот уж не подумал, что наши начнут выпускать такое подобие бейсболок в начале семидесятых. Хотя ошибся, кепка оказалась польской. В огромном универмаге можно было найти все. Ну, или почти все. Много очередей за «выкинутым» товаром не привлекали посланца из будущего. На его взгляд там зачастую продавали полное барахло. Неизбалованный советский покупатель сметал все импортное без лишних вопросов.

Но раз покупают, значит, есть деньги! Кто-то говорил, что Союз убила избыточная денежная масса. Люди стали больше зарабатывать, а товаров не хватало. При рыночной экономике лишние деньги отсекаются ценами. Но советское правительство пойти на такое не могло или не хотело. Вот эта масса «горячих» денег хлынула на черный рынок, обогащая цеховиков и спекулянтов. В итоге советская торговля за пару десятилетий выстроила эффективную схему создания дефицита. Он был ей выгоден!

Ну кто в двадцать первом веке считает профессию продавца престижной? А здесь посмотрите, какие они за прилавками важные! Блат, связи, продажа из-под полы. А, вообще, существовал ли на самом деле дефицит, или он был придуман? Хороший вопрос. Жаль, что Семен в экономике не очень силен. Хотя на ноутбуке есть несколько лекций от умных людей. Привычка тащить себе в архив все, что птичка в клюве принесёт. Почти весь диск в два терабайта забит всякой всячиной. Вот и пригодилось!

Но задание минимум выполнено. «Человек из будущего» преобразился. Кепка, замшевый пиджачок, яркая футболка, отвлекающая внимание, спортивная сумка, даже прическа другая. В этом огромном магазине нашлась и парикмахерская. Ракитин попросил вежливого толстяка сделать прическу под тридцатые годы и заодно побрить его. Мастер много шутил, но все исполнил в точности, прибрав непослушные вихры странного молодого человека и напоследок надушив его неплохим одеколоном.

Семен вышел на улицу и тут же поймал на себе несколько девичьих взглядов. Он широко улыбнулся, натянул кепку поглубже и надел солнцезащитные очки, как бы отрезая себя от остального мира.

«Первым делом мы испортим самолеты. Ну а девушек? А девушек потом!»

Все-таки неудобно, когда воду продают в стеклянной таре. Не натаскаешься! Ракитин еще раз оглядел место «засады» между трансформаторной будкой и кустами. Отсюда его почти не видно, детвора играет дальше. Бабульки исчезли, сидят по домам. Зато проход с улицы отлично просматривается. Мясникова вряд ли возят на служебной машине. Званием не вышел. Переведут его в Германию уже капитаном. А обычные старлеи добираются домой на общественном транспорте.

И несмотря на готовность, Ракитин все равно чуть не пропустил единственного ему знакомого в этом времени человека. Он, видимо, подспудно ожидал увидеть того в военной форме, но Иван Петрович широко шагал в обычном сером костюме. Черт знает, чем он там, на службе занимается. Внезапное озарение снизошло, когда Семен заметил походку вышедшего и дворового прохода мужчины.

«Это точно он!»

- Иван Петрович! Мясников!

Глава 8 Кольцо времен. 5 июня 1973 года

- Петрович, да остановись ты уже!

Мужчина сделал еще два шага вперед, один в сторону и развернулся в готовой «позиции». Профессионализм не пропьешь! Мы оба оказались на теневой стороне двора. В девятом часу солнце склонились далеко вниз и тени удлинились. Старлей не выглядел испуганным или настороженным. Скорее любопытным. Кто мог его перехватить возле собственного дома?

- Вы кто?

- Неважно. В этом времени вы меня не знаете.

Недолгая пауза разорвалась настороженным вопросом:

- Что значит в этом времени? Прошу вас все-таки назваться.

«Ага. Петрович, пока говорил, сделал несколько малозаметных шагов. Теперь он готов кинуться на меня, в случае чего. Хитер, старый лис!» - мелькнуло в голове у Ракитина. Драться с единственным человеком, что может ему помочь, не хотелось.

- Я понимаю, что это звучит дико, но мы вместе воевали. Не в прошлом и не сейчас, а в будущем. – «Боже, звучит как отрывок из «Терминатора!». - Я обычный солдат, а вы офицер ГРУ. Спокойно, не дергайтесь, Иван Петрович. Я не шпион. Вот мои руки. Я не готов к схватке, в отличии от вас.

Мясников скривил уголки губ. Все это можно было списать на бред случайно встреченного постороннего человека, если бы не род его деятельности. Военная разведка ерундой не занимается. А как раз очень серьезными вещами.

- Допустим, я принял ваши сведения. Но почему я?

«А Петрович человек хладнокровный, выжимает из меня информацию, не доводя до горячего».

Ракитин показал ладони и предупредил:

- Думаете, я не знал, что вы мне не поверите. Но, к сожалению, мне больше не к кому здесь обратиться. А про этот адрес рассказали вы сами.

Надо отдать должное выдержке старшего лейтенанта. Стоит в углу двора, разговаривает с каким-то ненормальным, а может, и потенциально опасным типом. Это в будущем фантастика вошла в каждый телевизор. А перенесение во времени после выхода в свет «Терминатора», «Гостья из будущего», «Радиоволны» воспринималось хотя бы понятней. Этот офицер вырос в другое время, его послевоенное детство прошло в хулиганских дворах центра Москвы. И он действовал согласно логике своего мира.

- Это когда это мы успели так тесно познакомиться? Я что-то не припомню.

Ответ Семена ввел старлея на некоторый период в ступор.

- Вы умерли у меня на руках во время эвакуации. Не сейчас, через двадцать два года и в звании полковника.

Ракитин внимательно наблюдал за реакцией Мясникова. Люди по-разному реагируют на рассказы о собственной смерти. Возможной смерти. Все равно даже самые завзятые атеисты где-то в глубине души верят в магические сверхспособности и сказки. А вдруг? Но он не ошибся в выборе, старший лейтенант относительно спокойно выслушал известие о собственной гибели, лишь глаза немного сверкнули в полутьме.

- Интересный у вас рассказ.

- Я понимаю, что вы не обязаны мне верить. Больно уж все чудно выглядит, а я больше смахиваю на психа. Странного психа. Но я Семен Николаевич Ракитин и в самом деле прибыл к вам из двадцать первого века. Не знаю каким путем и зачем. Я еще здесь даже не родился. И я могу доказать, что не из этого времени. Только не дергайтесь, пожалуйста. Я просто достану и включу одну вещицу. И нам лучше поговорить наедине, а не в подворотне.

Мясников кивнул без колебаний:

- Идите вперед вон туда. Там стоит скамейка…

- Для курящих. Я знаю.

Старлей сузил глаза:

- Подготовился, значит.

- Извини, ничего личного. Потом сам поймешь.

Семен включает по пути телефон, дожидается загрузки, запускает нужный клип и отходит в сторону. Мясников с любопытством взирает на странный прибор:

- Что это?

- Смотри сам. Личный коммуникатор. Он же сотовый телефон. Ну что такое сотовая связь, я думаю, ты знаешь. На нем также можно включать музыку, видеоклипы. Ну это кинофильмы по-вашему. Этот клип посвящен штурму города Грозного. Чеченцы в девяностых подняли вооруженный мятеж, началась кровавая война. Ты там и погиб. Извини.

ГРУшник осторожно взял в руки смартфон, покрутил его, а затем залип, глядя на экран. Музыка была лишь фоном к поистине страшным кадрам. Такое невозможно было придумать! По окончании клипа Семен попросил телефон и включил свежее видео на песню 7Б «Не герой». Срывающийся голос фронтмена, кадры боев из Донбасса, плотный непривычный монтаж. Для человека из прошлого это был самый настоящий ментальный удар. Проняло! «Твою мать война!»

Мясников через пару минут произнес охрипшим голосов:

- Это где такой ужас происходит? Мертвые дети на самом деле сняты?

- И еще не все. И все русские. На русском Донбассе.

По кадыку старлея прошел ком. Ракитин расслабился. И в молодости полкан был настоящим мужиком.

- Что же это…

- Держи водички. Разговор будет долгим. Я даже не знаю, с чего начать, но мне нужна твоя помощь.

Мясников повернулся, и в неверном свете сумерек его лицо выглядело, как стянутая маска.

- Зачем тебе я?

- Ты один из немногих с кем я был знаком в будущем. Большая часть моих друзей еще не родилась. А родственники… Они же ничего обо мне не знают.

В глазах старлея мелькнуло понимание.

- Я вел себя в том страшном будущем достойно?

- Ты спас меня и многих пацанов. Жаль, что ценой собственной жизни. И я страшно хочу, чтобы это будущее никогда не наступило.

- Подожди. На нас напали, нас победили? Почему мятежи, почему мы воюем?

- Эх, старший лейтенант, если бы это было так просто. СССР больше нет, и разрушили мы его сами.

- Чего?! – Мясников застыл на минуту, затем отдал телефон Ракитину и с уверенностью в голосе заявил. – Идем ко мне, там и поговорим.

Мама Ивана Петровича сначала встретила сына причитаниями, мол раньше же хотел вернуться. Затем заметила Семен и замолчала.

- Мам, организуй, пожалуйста, нам ужин и не задавай вопросов. Этой мой товарищ, он останется сегодня у меня.

Мама смерила Ракитина подозрительным взглядом, но ничего не сказала, лишь махнула в сторону кухни.

- Сейчас подогрею, мойте руки, ребята

Планировка старого здания была странная, но удобная. Они прошли в ванную, вода здесь подогревалась газовой колонкой. Иван молча подал Семену полотенце и махнул рукой.

Котлеты с липкими макаронами провалились в утробы мужчин необычайно быстро. Мясников задавал наводящие вопросы и внимательно всматривался в лицо пришельца. Видимо, для себя он еще ничего до конца не решил. Но поморщился, когда Семен упомянул, как обнес фарцовщиков, чтобы получить финансовую подпитку.

- А ты зря так, Иван Петрович. Это же классическая инфильтрация. Да и задание у меня весьма важное – спасти страну.

- Можно просто Иван. А то неудобно как-то, - проворчал Мясников. – Сейчас чай поставлю, а ты коротко расскажи, что там в вашем будущем.

- Хорошо. Ты считаешь, мне удобно в далеком прошлом? Ох… как непросто. Тогда начну, пожалуй, со смерти Леонида Ильича.

До чая ни так и не досидели. Лицо будущего полковника сначала постоянно вытягивалось, мужчина еле сдерживал матерные слова, затем лицо и вовсе окаменело. Ведь молодой офицер давал присягу Советской державе, а умер по приказу алкаша президента. И не за новое капиталистическое государство, чуждое им всем, а за русских пацанов.

Минут черед двадцать Мясников не выдержал и двинулся к холодильнику, достав оттуда бутылку настоящей «Столичной». Ракитин помнил, что это была хорошая и дорогая водка.

- Извини, брат, но на сухую слушать тебя не могу. И черт побери, я тебе верю. Такое попросту не придумать. Но как?!!! - хозяин стукнул по столу кулаком, потом опомнился, глянул на дверь и разлил водку по большим чаркам. Жидкость моментально протекла по пищеводу и взорвалась уже в желудке огненным шаром. – А ты-то как на войну попал? Пацан пацаном.

- Да просто! Отслужил полтора года, потом нас подняли в конце декабря и послали в Моздок. Бои в Грозном уже шли, со всей страны собирали сборную солянку. Ни один офицер в нашем собранном из разных мест батальоне не был из нашей части. Многие отказывались ехать на войну. Уже вовсю циркулировали слухи о потерях в новогоднем штурме. Везли десятки убитых и сотни раненых, - Семен остановился. – Налей еще. Я же хотел все эти воспоминания навсегда в памяти запереть. Тяжело…

Мясников внимательно посмотрел на гостя из будущего и потянулся за бутылкой. Затем полез в холодильник. Что он мог сказать солдату, в отличие от него уже побывавшему в бою. Будь ты хоть трижды крутой офицер, но настоящая война — это совсем иной колер.

- Пей, братишка, закусывай. Рассказывай.

Семен поведал о захлестнувшем новую Россию терроризме, второй чеченской, долгой и кровопролитной КТО. О всех бедах и горестях, что выпали на долю русского народа. Закончил крымскими событиями и войной на Донбассе. По старой журналисткой привычке Ракитин быстро вызнавал нужные адреса «закрытых» форумов, имел массу знакомств и потому о подоплеке свершающихся событий знал намного больше обычного обывателя, сидевшего у телевизора и наблюдающего за историей в кривой перископ мутных личностей типа Киселева и Соловьева. Правда, как всегда, для властей оказалась персоной нежелательной.

Закончили, когда уже начало светать. На столе осталась пустая бутылка, горбушка черного хлеба и открытые консервы. И ни в одном глазу. Лишь горечь во рту и сумбур в мыслях.

- Семен, рота, подъем!

- А? - Ракитин разлепил глаза и не сразу понял, куда попал. Положили его спасть на раскладной тахте. Затем память прочистилась, и он хмуро уставился на Петровича. Тот задумчиво держал в руках смартфон, затем, заметив взгляд гостя, прояснил ситуацию:

- Я уж грешным делом подумал, что приснилось все. Вот здесь наверху показывает уровень заряда?

- Да, надо его выключить!

- От сети заряжается?

- 220, но сила тока… Мы используем специальный шнур с разъемом и переходник. А где его здесь взять?

- Проблема, - протянул Мясников. – Но всяко в лаборатории технари разберутся.

- В какой еще лаборатории?

- Ты же не думаешь, что тебя проверять не будут? На слово поверят?

Глава 9 Началось! 6 июня 1973 года

Ракитин резко отшатнулся:

- Ты что, меня сдать хочешь? Я же к тебе как к человеку.

Иван напрягся, потер мощный подбородок и проворчал:

- Тоже верно! Пошли чай пить и решать, что делать с тобой. Да не боись! Мама в поликлинике. Она мне холку вечером намылит. Я же так-то не пью. Держал бутылку на всякий случай.

- Спасибо! Случаем меня еще не называли!

Мясников уставился на Семена, а затем захохотал:

- Маладца, хвост держишь пистолетом! Марш в ванную!

К чаю прилагалась яичница и бутерброды с ветчиной и сыром. И когда его маман успела сбегать в магазин за свежей булкой и всем остальным? Но это же Москва, здесь колбаса никогда не переводилась. Тем более, в центральном районе столицы.

- У тебя есть, что еще из твоего времени?

Ракитин был готов к подобному разговору, и потому продумывал свою речь все заранее. Это вчера вечером все вышло несколько сумбурно, но зато душевно. Мясников поверил ему безоговорочно, «внутренним духом».

- Документы, деньги и самое главное - портативное ЭВМ.

- Что портативное? – оторвался от тарелки старлей.

- ЭВМ. У нас её называют давно компьютером, такой небольшой - ноутбуком. Ты же не думал, что научно-технический прогресс стоит на месте?

- Точно! – хлопнул себя по лбу Иван. – Наверное, уже Луну освоили, на Марс полетели. Слушай, а ты сам в космосе был?

Это же было бы смешно, если не так грустно. Наивная вера советского человека в разум и науку. На миг Семену стало горько. На что потратило свои возможности в будущем человечество? Затем он вспомнил зачем здесь и решился задать вопрос в лоб:

- Никуда мы не полетели. Кончился космос. Ты лучше скажи, как со мной решать будем? Не вечно же мне куковать в твоей квартире? Нужно переговорить с кем-то из вашего начальства. Но только с тем, кто сам может что-то решить и выйти на высшее руководство Союза. Генерала Ивашутина или его заместителей. Ты, видимо, плохо представляешь, какие важные вести я вам принес. Мы можем с тобой поменять судьбу человечества. Кто его знает, почему меня сюда забросило. Похоже, что там я умер, и проведению сподобилось дать мне второй шанс. Может, у нас там впереди мировая ядерная война? Мир ни хрена не стал лучше после распада СССР и окончания «Холодной войны». И спасать его там некому. Союза больше нет, стучать по трибуне ООН никто не будет. Ты даже не представляешь, какие утырки у власти самых важных стран Земли.

Мясников нахмурился. Его только жестко приложило о стену знанием послезнания, и ГРУшник проникся.

- Сразу скажу - сделать это сложно. Да не смотри так. Просто у меня своя военная специфика. Мы тут в Москве на курсах переподготовки. Но если ты утверждаешь, что меня потом в Германию пошлют, то готовимся не зря.

- Уже не пошлют.

Иван некоторое время смотрел на ухмыляющегося Семена, а потом сам заулыбался:

- Вот нравишься ты мне, Сеня! Не унываешь, все у тебя с огоньком. Надо же, додумался, кого обломать. Спекулянтов. И ведь никакая милиция искать не будет. И с переодеванием грамотно поступил, со следа сбил. Слушай давай к нам в разведку!

- Чай наливай, птица-говорун. Идеи какие-нибудь появились? В КГБ категорически нельзя, не верю я им. Да и конторой она стала громоздкой и неповоротливой. Я же тебе вчера не сказал, но второе управление, так у них вроде контрразведка называется, прошляпила в семидесятые кучу предателей. Или у самих их выросло целое поколение. Да и с Генсеком...

- Что с Ильичом? – тут же подался с серьезным видом Мясников. Спецслужбы бдела. Да и то сказать – глава сверхдержавы.

- Точно не знаю, но ходили слухи, что Ильича в скором времени начнут пичкать какими-то препаратами. Вот был бодрый человек, а потом раз и шамкающая губами развалина. Он, конечно, гарант стабильности, но скатываться в застойное болото нам категорически противопоказано. Историки считают, что СССР в эти годы на взлете. Остановимся, потеряем темп и все. Уже не догонишь поезд истории.

Иван налил чай и задумался:

- А вот с Леонидом Ильичом ты правильно указал. На это тут же клюнут. Но надо идти в ЦэКа. Только к кому?

- Если бы я знал! У меня даже здешнего списка Политбюро нет. Купил я тут ваших газет. Как можно такое в свет выпускать? Восемьдесят процентов воды!

- А ты умеешь лучше?

- Забыл, что я несколько лет отдал журналистике? Самой горячей её части. Писал криминальные хроники, вел расследования, гонялся за настоящими мафиози. Это тебе не про передовиков и комбайнеров писать.

- Сам черт не брат? Чего тогда ушел?

- На меня совершили покушение. Сына подранили. В итоге семью потерял.

Мясников некоторое время ошарашенно смотрел на Ракитина, затем нервно начал мять подбородок:

- Извини, твой моложавый вид сбивает с толку. Чистый студент! Сколько тебе на самом деле?

- Да уже под пятьдесят будет. Было, то есть…

- Этот момент надо будет обязательно учитывать. Отношение к тебе не сразу сложится. Я к телефону, жди здесь!

Через пять минут в проеме двери показался возбужденный хозяин квартиры.

- Одевайся, скоро машина будет!

Нищему собраться, лишь подпоясаться! Надев ботинки из «будущего» и подхватив спортивную сумку, Ракитин вышел из квартиры. Но все равно во двор он выходил с некоторой опаской. Нет, Семен после ночного разговора больше доверял такому искреннему человеку, как Иван Петрович. Ведь в ту разведку он мог бы не идти. Не его уровень, просто оказалось некому. Ситуация в городе складывалась аховая, и её срочно требовалось переломить. Да и от остатков их сборного батальона полковник мог уйти со спокойным сердцем. Не его это было дело. Но ведь остался! И погиб, как настоящий советский офицер. Исчезающее племя уже и в этом времени.

Но одно дело – разговор глаза в глаза, другое, когда к личному отношению присоединяется служба. Ракитин отлично отдавал себе отчет, что в случае приказа сверху старший лейтенант не пойдет против воли начальства. В этом и была основная проблема инфильтрации. Совершенно не хотелось оказаться «неведомой зверушкой» и сидеть всю оставшуюся жизнь взаперти. Семен отчего-то был уверен в том, что, оставаясь на воле, сделает для страны и людей намного больше. Перед его взором прошла история его несчастной Родины. Ни один вроде бы нужный и полезный запрет не послужил её пользе. Обычного человека как раз всегда тянет к запретному. Ибо еще в писании сказано – «Запретный плод сладок!»

Поэтому излишняя секретность и таинственность точно не пойдет на пользу. Но людей для посвящения в тайну надо выбирать тщательно. Пусть его хоть запытают, но он ничего не скажет тому, кому не доверяет. И Семен заявил про это Ивану сразу. Тот прокачал в уме выраженное пришельцем, потом нехотя согласился. С его чисто военной точкой зрения в хитросплетениях политики будущего было сложно разобраться.

Мясников махнул рукой, во двор въезжала сверкающая на солнце буйным окрасом бордовая двадцать первая «Волга». Ого, Семен не мог представить эту олдовскую модель в подобном ярком цвете.

- Кто это? - кивнул он на водителя.

- Мой друг. Значит, и твой тоже. Мне же тебя охранять, пока все не разъяснится.

- И как ты меня ему представишь?

- Как новое учебное задание. Мы же на учебе!

- Не понял.

- После обеда узнаешь. Тогда все и решится.

- Добрый день!

- И вам по тому же месту. Садитесь.

Ракитин уселся сзади, с переднего сиденья к нему повернулся загорелый крепыш в тесной рубашке. Казалось, что под тканью переливаются мускулы, настолько он был мощным в отличие от сухощавого Мясникова.

- Рашид.

- Семен.

- Куда едем Семен?

Тон вопроса звучал серьезно, каким и выглядел этот темноволосый человек с ухватками ухореза.

- Курский вокзал.

- Умно! – Иван захлопнул дверцу. – Приехал ведь на Ленинградский?

- Да.

Ракитин с интересом наблюдал за манипуляциями водителя. Мда, таким пепелацем управлять сложнее, чем его «Мицубиси» с кучей электроники и автоматической коробкой. Они неспешно выехали на улицу и свернули направо. Рашид не задавал лишних вопросов и все больше нравился Семену. Иван также расслабился, открыл окно, в автомобиль ворвался поток свежего воздуха. «Пришельца из будущего» немного отпустило.

«Неужели удалось?»

В здание вокзала они пошли втроем. Рашид держался позади, контролируя обстановку, а Мясников положил в карман поближе свое удостоверение. Не хотелось глупых осложнений на ровном месте. В жизни всякое случается, а внимание органов для них в настоящей ситуации совсем лишнее. Но повезло, выемка прошла совершенно буднично. Семен, не торопясь, забрал сумку, накинув на нее купленную уже здесь курточку. В таком же порядке они вышли к машине, и Рашид резко рванул с места, напугав какого-то припарковавшегося таксиста.

- Куда дальше?

- На квартиру. Нет, она не конспиративная, - усмехнулся Иван. – Это не наш уровень. Знакомый один уехал в дальнюю командировку, я приглядываю. Меня-то соседка знает, а тебя нет. Так что успокоим старушку. Пока там поживешь. Деньги есть? Ах да…

- Я смогу выходить куда-нибудь?

- А как же! Мы в няньки не нанимались. Но недалеко и по делу, и после обеда будь дома. Мы на службу и обратно. И подготовь свой…как там его?

- Ноут.

- Ага. Надеюсь, что со мной серьезный человек приедет.

- Заметано!

Все было продумано, как настоящая тайная операция. Не зря их там все-таки в ГРУ разным премудростям обучают. Силовое прикрытие, «лёжка», «легенда». Ехать было недалеко. Этот четырёхэтажный старый дом много чего в жизни повидал, но еще не выглядел полной рухлядью. За ним следили, все трещины были заштукатурены и замазаны краской. Дорожки тщательно подметены, зелень полита, кусты подстрижены. Образцовый двор Советской столицы!

Глава 10 Важная беседа. 6 июня 1973 года

Группа молодых людей без проблем просочилась в подъезд мимо неизменно присутствующих на скамеечке бабулек. С одной из них живо поздоровался Мясников и объяснил ситуацию. Все, можно выдохнуть и не беспокоиться. Кому надо, уже знает в пределах доступного. Остальным будет объяснено. Служба слежения за объектом выполнила свою работу! Квартира оказалась полупустой. Её хозяин и на самом деле частенько отсутствовал дома. Семен заметил на стене несколько фотографий с бородатым крепышом. Камчатка, вулканы, затем какие-то заснеженные горы. Понятно, с такой профессией обычно не сидят дома. Но на кухне все было в порядке. Имелся чай, кофе и даже макароны.

Иван включил в розетку телефон и начал куда-то звонить. Ракитин прошел на кухню, где Рашид уже заваривал чай.

- За свежими булочками уж ты сам сходи. У Гены всегда хоть шаром покати, даже когда он дома.

Семен присел на табурет и с благодарностью принял чашку чая. В горле отчего-то пересохло. Второй день всего в Союзе образца семьдесят третьего года, а уже столько всего произошло. И сколько всего впереди!

Ум взрослого человека время от времени протестовал против его малообдуманных действий, но полученное судьбой тело двадцатилетнего парня своей неуёмной энергией толкало его дальше. И временами между ними разыгрывалась дисгармония. Надо передохнуть и выпить чая.

- Где моя кружка? – Иван буквально ворвался на кухню. – Так, народ. Свежие вводные. Рашид, ты едешь на службу, но довозишь меня до Академии.

- Неужели сам Стаханов?

- Он самый. И это даже еще лучше.

Темноволосый крепыш внимательно глянул на своего сослуживца:

- С Семеном связано что-то серьезное?

- Извини, Рашид, но сказать всего пока не могу.

- Тогда, может, его охранять надо?

Мясников бросил взгляд на «пришельца» и покачал головой:

- Если и охранять, то от него самого. Ничего не случится, надеюсь.

Ракитин не выдержал:

- Тогда, чтобы не думать, лишнего, проводите меня до ближайшей булочной. В самом деле, как-то неудобно на чужих харчах сидеть.

- Добре! Раш, пошли!

Семен еще раз удивился грации здоровяка. При его сто килограммах мышц, тот мог передвигаться легко и почти бесшумно. На выходе молодые люди «провели разведку», то есть расспросили бабулек насчет магазинов и получили массу советов и полезной информации. Зато сейчас знали, куда можно пройти напрямик, и где самые свежие булочки или колбаса.

Ракитин с интересом разглядывал витрины небольшого магазинчика формата «по соседству». В принципе стандартный набор продуктов за эти десятилетия не изменился. Булки белого, черняшка, бородинский, булочки с маком, крендельки, всяческие сушки, печенюшки. Семен не любил огромные супермаркеты. Видимое обилие товара в них было мнимое. Процентов восемьдесят всяческого мусора в красивой упаковке. Даром ненужного твоему организму. Искусственно созданная конкуренция, из-за которой некоторые производители с перепугу завышали цены и считали свой товар «Элитным».

ЗОЖпродукты, сто сортов печенья с содержимым, которого лучше не есть. Транс-жиры, химические красители, препараты для длительного хранения. Все это не делало пищу лучше и полезней для рядового покупателя. А красивая коробочка и громкое название отнюдь не делает сам продукт вкуснее. Обман и навязчивый маркетинг – вот что на самом деле современная торговля. И зачастую наполнение полок в них мнимое. Убери весь этот вредный хлам и копипаст производителей, и вместо гигамаркета останется обычный продуктовый гастроном советского формата.

Что на самом деле необходимо рядовому покупателю? Хлебобулочные изделия. И не те из ваты, что частенько представлены в будущей торговле. А настоящие, с поджаренной корочкой и внятным содержимым. Молочные продукты, сыры, мясо, птицы и рыба. Обеспечь данным продуктом и про колбасу забудут! Еще овощи и фрукты. С этим в советской торговле были проблемы. Страна огромная, как и логистика. Потери урожая аховые от условий хранений и перевозки. Но все решаемо. И главное – продукт еще натуральный!

Хотя кое-чему социалистической торговле у будущего стоило поучиться. Правильно расставить товар, заинтересовать им. Но спрос все равно превышал предложение и рекламой частенько манкировали. Это вам не злобный и жадный капитализм. Мы не будем эксплуатировать трудящихся, а дадим им волю в создании искусственного дефицита и повышенного внимания к себе! Во всяком случае эти продавцы загнанными и недовольными не выглядели. Они горды своей профессией и возможностями, что она им предоставляет.

При помощи товарищей удалось разом отстоять очереди в три отдела – Хлебный, Молочный и Бакалею. Затем отдать деньги кассиру и полученные чеки продавцам. Система сложная, но проверенная годами. Иначе при нынешнем уровне техники было нельзя. По итогу всех телодвижений Ракитину была передана авоська с продуктами. Это уже пронырливый Иван постарался, всегда носил с собой невероятно удобную раскладную сумку.

В ней лежали несколько булочек, половинка черняшки, куски сливочного масла, голландского сыра, килограмм сосисок, упаковка сахара-рафинада, молоко в треугольных пакетах, и несколько баночек консервов. Парни странно посмотрели на Семена, когда он заказал их. Это они не знают настоящую цену морепродуктам. Сардинка иваси жирная в желе, гуляш из кальмара с трепангом, тунец, щупальца кальмара. И все это изобилие спокойно себе пылилось на прилавке и стоило сущие копейки.

Зажрались вы, товарищи москвичи в прошлом. Ведь содержимое баночек было намного полезней любимой ими колбасы!

Уже в квартире, когда новые товарищи свалили по делам, Ракитин соорудил себе основательный перекус. То ли нервы в этом виноваты, то ли просто молодое тело требовало дополнительных калорий. Но жрать хотелось постоянно. Чай был свежий, да и к тому же хороший, так что заново заваривать его он не стал, просто вскипятив чайник. Семен в поисках посуды нашел в шкафчике жестяные коробочки. В одной и был чай. На запах явно не грузинский. Да и аромат от кофе также хороший. Хозяин явно знал толк в напитках и, судя по всему, имел доступ к дефициту, а может, и заграницу ездил. Геологи ведь везде бывают.

Ракитин не удержался и открыл экзотический гуляш с кальмаром и трепангом. В детстве Сеня жил в приморском Мурманске, так что рыбу и морепродукты любил в любом количестве, не раз удивляя товарищей и семью. Соорудив основательный бутерброд из половинки булки и сыра с маслом, он неспешно пил чай и раздумывал о том, как выгодней всего устроить презентацию «Будущего, которое жестоко». Кстати, неплохо бы к ней присобачить эту наивную песенку. Сколько ему было, когда вышел этот чудесный фильм? Лет десять. Как тогда еще верилось в прекрасное далеко?

Семен не знал о какой «Академии» идет речь, но придет точно человек умный и любопытный. Начнет задавать кучу каверзных вопросов, выворачивая логику наизнанку. Это на Ивана можно было давить эмоционально. А люди с большими звездочками в сказки не верят. Им подавай на блюдечке яблочко наливное и факты. Гражданин, представьте, пожалуйста, справочку из вашего ЖЭКа в будущем, что вы это вы и проживали по такому-то адресу в 2021 году. Ах нет, тогда и разговора не будет.

Хотя, как тут не поверишь, увидев чудо техники из будущего. Это весомый аргумент!

Следующие два часа ушли на подготовку. Блокнот с карандашом Ракитин купил на вокзале. Он помнил, что в этом времени еще царствуют авторучки, а связываться с чернилами ему не хотелось. Не имел опыта в данной процедуре. Есть ли в природе привычные шариковые ручки, он не знал. Все-таки времена его Союза пришли гораздо позже. В школу пошел в восемьдесят втором. А это совсем иные стандарты. Да и закончил он её уже в «новой» России. Они даже в последний год учебы не получали оценок по истории. Так активно её переписывали. А бедная историчка не могла спрятаться от вопросов ехидных старшеклассников.

«Где вы были с 19 по 21 августа 1991 года?»

Список презентации подготовлен, и Ракитин с осторожностью включил сначала смартфон, а затем ноутбук. Телефон показывал 53 процента заряда. Значит, покамест хватит. Показать пару все тех же клипов, а также принцип устройства аппарата. Ноутбук был заряжен почти под завязку. Старая журналистская привычка, иметь технику под рукой максимально готовой к работе. Семена всегда бесили дурацкие отмазки домашних девочек и мальчиков на их кафедре. То не готово, это забыто! Аспиранты, а вели себя как малые дети. Тенденция последних лет – оставаться в детстве лет до тридцати. Вроде бы и неплохо, что ощущаешь себя долгое время молодым и задорным. Но ведь эти хипстерские «дети» требуют к своим личностям отношения как к настоящим взрослым. Вот и возникает диссонанс.

Но в данный момент Семену было все равно, он в другой эпохе и это здорово нервировало. Он быстро накидал в папку имеющийся на жестком диске материал, а его, как ни странно, нашлось немало. Подготовил видео, фотографии и статьи. Создал слайдшоу. Эх, их бы еще напечатать, чтобы не пропали втуне! Но имеются ли в этом времени принтеры вообще? Точно! Можно с экрана все сфотографировать. Даже кино переснять вполне качественно. Но сначала придумать что-то с питанием. К ноутбуку шнур как раз в сумке был, но какая в СССР сеть, он не помнил. Хотя можно отдать эту проблему специалистам. Они наверняка в такой важной конторе имеются. Об этом Семен тут же сделал запись в блокнот.

«Все, можно выключать!»

Затем наступил резкий отходняк. Зачем он это затеял? К чему такая рискованная операция приведет? Ракитин начал нервно ходить по коридору. Затем задержал свой взгляд на сумке. Да к черту все! Денег хватит надолго, если жить скромно. Надо рвать когти! Пока они опомнятся, он уже уедет из столицы любым поездом. Север, Сибирь, Средняя Азия. В СССР много мест, где можно спрятаться. А там и забудут. Ведь что есть у Мясников по факту кроме его слов? Не будешь же искать призрака по всей стране? Да и контора заточена на иное.

Затем через некоторое время можно попробовать натурализоваться. А там жить для себя, зная будущее. Уйти на Запад также не проблема. Устройся моряком или на тралфлот и сойди в любой чужом порту. Иди в полицию и делай там заявление, что хочешь остаться в «свободном мире» по политическим причинам. Еще и помогут устроиться. Его английский неплох, он найдет себе работу. Может, станет путешествовать. В эту эпоху большая часть стран еще не погрязла в глобализме и сохранила аутентичность. Лет через тридцать все это исчезнет. Да ведь можно сыграть на бирже или купить немного акций Ай Би Эм на пенсию.

Или устроиться в Союзе на сладкую должность. Стать цеховиком, спекулянтом, в конце концов. А на исходе восьмидесятых сделать на ерунде состояние и свалить за бугор. Ты еще не будешь старым. Вилла, море, девочки, праздная жизнь. Так поступили тогда многие. А ты чем лучше, Сеня?

Родина там – где жопа в тепле.

Соблазн был так велик, что он уже взял сумку в руки. Вот она толстая пачка денег! Сиреневые и красные бумажки. А ведь он может запросто подломить спекулянтских бакланов и здесь в Москве. В итоге переживаний новый Семен пересилил прожженного циника Ракитина старого. Не жили, нечего и начинать! Зато в этом времени его судьба будет намного интересней. Так что не скули и заткнись! Мы начинаем большую игру, где ставкой запросто может оказаться собственная жизнь. Так и на кону судьба человечества. Или это для тебя ничего не значит? Хватит хныкать, солдат!

Внутренние переживания обессилили, да и ночью толком не выспался. Он нашел в гостиной диванчик и улегся на него. Даже не заметил, как сморило. Перенасыщенным работой мозгам требовался отдых. Разбудил пришельца из будущего трезвонящий в прихожей звонок. Настырный, он никак не давал покоя.

Пришлось идти к двери. Спустя некоторое время Семен понял, что это звонит телефон и осторожно поднял трубку. Он помнил, что Мясников упоминал о том, что прежде тем, как заедет, он обязательно позвонит. Видимо, у них имеется некий протокол для различных действий.

Глава 11 Предварительный обзор. 6 июня 1973 года

- Семен, ты чего так долго трубку не брал? – раздался обеспокоенный голос Мясникова.

- Задремал, извини.

- Понял. Десятиминутная готовность! Откроем сами.

- Принял.

- Отбой связи.

Ракитин закончил полувоенный обмен фразами и положил трубку, затем двинулся к ванне. Встряхнуться, ополоснуться и поставить чайник! После он притащил в гостиную чайный сервиз, купленный с утра сахар и сушки. На очищенной части широкой столешницы уже стояли наготове ноутбук и смартфон, а рядком были выставлены Российский паспорт, водительские права, СНИЛС и деньги из двадцать первого века. Не только банкноты и монеты РФ, но и несколько евро и турецкие лиры. Все, что случайно оказалось в его бумажнике на момент переноса в иную действительность. Черт, из шмоток разве что ботинки, да трусы остались. Ветровка бы сейчас в качестве доказухи пригодилась. Но что поделать, не подумал!

Эдакий подгон из будущего КНР.

Ракитин поджидал делегацию в гостиной, нервно стуча костяшками пальцев по столешнице. Затем решил, что это неправильно и начал сызнова перелистывать блокнот, делая пометки. Наконец, послышались звуки шагов, тихонько отворилась входная дверь. Они специально её с утра смазали и подготовили места для «меток». Привычки у контрразведчиков оказались специфические. Затем в комнату вошли трое. Иван, Рашид и высокий седовласый мужчина в обычном гражданском костюме, но с явной военной выправкой.

Вперед вышел Мясников, и волнуясь начал объяснять:

- Прошу пока ничего не говорить. Лучше раз увидеть. В это сложно поверить, но иногда приходится смириться с тем, что выше нас. Прошу любить и жаловать - Семен Ракитин. Прибыл позавчера к нам из будущего. Конкретно из апреля две тысячи двадцать первого года. Вот как-то так, товарищи. У него уйма информации, очень серьезной информации о нашем будущем. Но лучше он сам все расскажет и … покажет. Вы как раз можете видеть на столе технику из будущего.

Мужчина повел головой, как будто ему мешала тесная рубашка, затем коротко бросил:

- Говоришь новое задание, Иван?

- Извините, так получилось. Потом сами поймете.

- Хорошо, - мужчина смело шагнул к Семену и подал руку. – Полковник Стаханов, военная академия Советской Армии, факультет разведки. Показывайте.

Рука у офицера была крепкой, глаза же не выказывали никаких эмоций. Это хорошо. Лишних нервов нам тут не надо. Семен уже заметил перекосившееся лицо Рашида. Мясников стоял спокойно, что обнадеживало.

Ракитин показал на бумаги и монеты:

- Это мои документы. Можете их рассмотреть внимательно. Вот это паспорт гражданина Российской Федерации. Выдан два года назад в сорок пять лет.

- Выглядите моложе, - заметил Стаханов с хорошо скрытой улыбкой, мелькнувшей лишь в уголке глаз, и взял в руки паспорт. – Феткулин и Мясников, вы тоже столбом не стойте.

Минут десять они внимательно рассматривали документы и деньги, щупали их, даже мяли. Наконец, полковник спросил, как будто находясь на экзамене:

- Иван Петрович, что вы об этом думаете?

- Качество выше похвал. Я даже не припомню такого уровня полиграфии у наших вероятных противников. А деньги… ничего подобного раньше не видел.

- Рашид?

- Купюры защищены так, что даже не представляю, как их можно подделать.

Стаханов задумчиво кивнул и показал на лежащие кружки металла:

- А это что за монеты?

- Вот Евро, это валюта объединенной Европы. Практически все страны Западной и часть Восточной Европы перешли на общие деньги. Здесь турецкие лиры.

- Они у тебя откуда? – вскинул брови Мясников.

- Отдыхали там семьей. В Турцию ездить дешевле, чем на нашем побережье.

Иван лишь покачал головой и посмотрел на преподавателя. Тот тут же напомнил:

- Мне говорили о каком-то чудо-телефоне?

- Сейчас, - Семен включил смартфон и нашел необходимый файл. Он не стал умничать и показал ГРУшникам те же клипы. Если Стаханов своих мыслей не выдавал, то на лице Рашида пробегала уйма эмоций во время комментариев от человека из будущего.

- Союз, говорите, распался? Почему?

Ракитин вздохнул:

- Если бы я знал точно! Не забывайте, что мне в тот момент было лишь шестнадцать лет. И меньше всего мое поколение интересовала политика.

- Но вы же из будущего, если это правда. Неужели там за столько лет не выяснили? В стране живет достаточно народу, наверняка остались люди коммунистических убеждений или свидетели развала.

Семен задумался:

- Не все так просто, товарищ полковник. Как ни странно, но четкого ответа на этот вопрос нет. Вернее, не так, он до сих пор не сформулирован. Есть несколько теорий, не так много доказательств, но генеральной императивы для общества так и не выработано.

- Но почему? - неожиданно загорячился Мясников. – Это же в ваших интересах узнать причины катастрофы и бороться с ними?

- Давайте посмотрим на компьютере презентацию и поговорим об этом за чаем.

Включение ноутбука и его работа произвели на присутствующих неизгладимое впечатление. Если некоторый скепсис доселе еще и существовал, то тут же испарился. Хорошо, что привели сюда людей, тщательно отобранных для непростой службы. Они умели держать себя в руках, но эмоции все равно захлестывали офицеров.

- Я составил небольшой экскурс в историю СССР из того, что у меня было на диске. Не удивляйтесь, в современном мне мире в плоскую коробочку вот такого размера умещается больше информации, чем в ваших ЭВМ величиной с эту комнату. Это технический прогресс и в компьютерно-коммуникационной сфере он произвел настоящую социальную революцию. Но об этом позже.

На экране замелькали фотографии, пошел пояснительный текст, показывались документы. Временами я включал видео и рассказывал о происходящем. ГРУшники помалкивали, они мало того, что были ошеломлены, но мне показалось, что отчасти подавлены. Не такого будущего они желали своей стране.

- И много у вас тут всего? - задал во время «перекура» вопрос Стаханов.

- Я же бывший журналист и преподаватель истории. Интересуюсь всяким-разным, - Ракитин вздохнул. – Правда, руки до всего не доходят. Вот и тут не могу сообразить, как до вас все донести правильно. Кстати, скажу сразу – хоть техника в будущем относительно надежная, но все материалы из этого ноутбука лучше каким-то образом скопировать. Сильно сомневаюсь, что удастся перенести байты информации на ваши электронные носители или распечатать. Так что нужны грамотные специалисты с фото и кинотехникой. Можно ведь снять все прямо с экрана.

Полковник с интересом глянул на пришельца из будущего. Было заметно, что его рейтинг в его глазах вырос разом на несколько пунктов.

- Давай дальше и будем думать.

Пошли документы и видеохроника последних лет Союза. Конфликты на национальных окраинах страны, манифестации, выступления на Съездах и собраниях. Если Стаханов хранил молчание, то два более молодых офицера то и дело вставляли междометия и слова.

- Да как это?

- Почему сразу не разогнали?

- Где была армия?

- КГБ почему проспало?

Семен не выдержал и сообщил:

- Товарищи, представляете, и в двадцать первом году на многие ваши вопросы нет точного ответа.

Полковник странно взглянул на Ракитина, но промолчал. Его лицо чем дальше, тем более омрачалось.

- Это в Москве происходит?

ГРУшники с оцепенением рассматривали кадры с расстрелом Белого дома в девяносто третьем. Самой позорной страницей новой России. Преступление, за которое потом никто так и не ответил.

- Да. Расстрел последнего независимого парламента.

- А кто стреляет по нему? Зачем ввели танки в город?

- Армия, - пожал плечами Семен. – Был конфликт между первым российским президентом и Верховным Советом. В итоге вместо переговоров президент, кстати, бывший коммунист и высокопоставленный номенклатурщик ввел в столицу войска и начал военно-полицейскую операцию.

- А как, вообще, можно стрелять в гражданских из пушек? Кто там в танках? - не унимался Рашид.

- Обычные русские офицеры. Воевали за деньги.

- Офицеры?!

- Да. А чему вы удивляетесь? Они обучались в советских училищах, служили в привилегированном соединении. Вот такая у нас в будущем будет армия. И такие офицеры.

- Ну, ты говори да не заговаривайся! Советский офицер свою честь никогда не замарает!

Рашид вскочил с места и забегал по комнате. Семен также не утерпел и в ответ вскипел:

- А когда армию вводили в Чечню в девяносто четвертом, знаете, сколько было предателей? Откуда они взялись? Мы кишки на кулак наматывали, а эти твари продавали месторасположение наших ребят, загоняли по хорошей цене оружие бандитам, или отсиживались в тылу. Ссучилась страна, потому и погибла!

- Врешь, молодец!

- Так, товарищи офицеры, - командный голос полковника остановил обоих крикунов, - возьмите себя в руки! Семен Степанович, извините, все забываем сколько вам на самом деле лет. Вот и не верь в чудеса! А вы, получается, воевали?

- Два месяца перед дембелем в Грозном в первую чеченскую кампанию. Потом остатки нашего батальона вывели под Ростов. Так что возвращался я домой не из своей части. Там же и встретил при трагическим обстоятельствах полковника Мясникова.

Стаханов и Феткулин пристально уставились на товарища. Тот пожал плечами:

- А что я вам мог сказать? Вы бы поверили? Сам в ахере.

Полковник повернулся к Семену:

- Тогда нам будет проще общаться с человеком, прошедшим войну и пережившим катарсис.

Ракитин внимательно посмотрел на Стаханова. Тому на вид меньше пятидесяти. В Великую Отечественную воевать он никак не мог.

- Горячие точки?

Полковник наморщил лоб, затем кивнул. Видимо, они между собой боевые выезды называли как-то иначе. А ГРУ много где и чем за историю своей конторы поучаствовало. Земля большая, и очень далеко распространяются интересы второй сверхдержавы мира.

- Тогда продолжим. Дальше как раз о Первой чеченской войне.

Мясников дернулся:

- А что, была еще и вторая?

- И вторая, и война с Грузией, и на украинском Донбассе гражданская.

Глаза у ГРУшников сверкнули, но они дисциплинированно молчали, пока шла презентация. Уровень заряда еще позволял, и Ракитин показал собранное в полном объеме. Затянулось все на два с половиной часа. И все участники просмотра к концу показа находились не в самом лучшем состоянии. Потому Семен загодя ушел на кухню подогреть чайник. Затем к нему присоединились остальные.

Офицеры больше помалкивали, переваривая увиденное на экране ноутбука. Если раньше у них были сомнения в честности Ракитина, то сейчас противопоставить подобному фактору оказалось нечего. Разве что объявить Семена инопланетянином, сбивающим землян с панталыку.

- Пожалуй, нам это сейчас необходимо, - протянул полковник и начал открывать свой портфель, достав оттуда бутылку коньяка. – Как знал, с собой прихватил. Правда, для другого случая. Но все к лучшему!

Мясников тут же полез на полки, а Семен в холодильник.

Глава 12 Логика вывода. 6 июня 1973 года

- Ну что, товарищи офицеры, - Стаханов метнул взгляд на Ракитина и добавил, - и рядовые, примем! Во избежание!

Молдавский коньяк был пахуч, но мягок, легко скользнув в пищевод и согрев желудок. Семен бросил взгляд на этикетку. «Дойна». Он о таком коньяке и не слышал. Посмотрев на мрачных аборигенов, пришелец из будущего заметил:

- Я, конечно, не хочу торопить события. Но в первую очередь мне нужно обеспечить сохранность и заряд техники. Ведь вы не последние зрители?

- Есть какие-то технические проблемы?

- Портативный компьютер питается от стандартной сети на 220, но чувствителен к перепадам напряжения.

- Делов то, бросил Рашид, - нужен обычный стабилизатор. Тут разве нет?

- Должен быть, – поднялся с места Мясников.

- Подождите, товарищи! – остановил всех Стаханов. – Давайте оставим это дело специалистам! Мало ли что.

Иван Петрович кинул острый взгляд на главного гостя:

- Товарищ полковник, уже есть какие-то идеи?

Тот налил еще по одной и тяжело вздохнул:

- Пока не определился. Задачку вы мне задали… Ёкала манне етрить ангидрид налево! Удружили, ученички хреновы!

- Товарищ полковник…

- Отставить! Надо все по уму сделать. Вы хоть представляете всю ответственность? Это же можно историю поменять, столько народу спасти. И страну. А можно и уничтожить раньше времени. Семь раз отмерь, или без конца останешься.

Все без лишних слов выпили и закусили. Стаханов убрал бутылку в портфель, мужчины перешли на чай и сушки.

- Нужно сообщить кому-то. Мы же не можем единолично решать такое… - развел руками явно растерянный Феткулин.

- Кому?

- Высшему командованию. Смежникам. Мы же военная разведка, это не наш профиль.

- И то верно, - задумался Стаханов. – Проблема требует комплексного подхода. А мы всего лишь военные разведчики.

- Это внутреннее дело, и к тому же политическое.

Ракитин, внимательно слушающий офицеров, остановил всех неожиданным заявлением.

- Ни в коем случае не сообщайте в КГБ. Или я откажусь от сотрудничества.

На кухне воцарилось молчание. Если молодые офицеры смотрели на Семена с некоторым удивлением, то полковник не выказал ничего, лишь спросил:

- Это личное или есть более существенные причины?

Ракитин вздохнул, но деваться было некуда, придется ему поделиться сомнениями:

- Вот вы спрашивали о том, почему СССР развалился. Так довольно много людей считало, что без этой конторы дело не обошлось. Больно уж концы с концами не сходятся.

- Есть доказательства?

- Достойных нет. Как и не открыты были у нас даже спустя тридцать с гаком лет архивы тех проклятых времен.

- Но предположение не берется ниоткуда?

Семен вздохнул еще раз, как ни хотелось ему, но придется поставить все точки над «И».

- Ребята, раз вы первые, то скажу вам откровенно. Патриотическая часть общества считает, что страну предала и развалила элита. Ну, были у нас проблемы и даже большие с экономикой. В национальной политике неладно. Общество в раздрае. Но держава стояла на ногах крепко, и все можно было решить. Пусть и сложным путем. У Китая ведь получилось?

- А что там?

- На момент моего отбытия из будущего государственный социализм с капиталистическим уклоном. С руководящей коммунистической партией во главе. Вторая экономика мира. Они вовремя задавили протесты и просто строили свое будущее спокойно. Не торопя события, имея запас прочности. Союз же его растратил бездарно.

ГРУшники удивленно загомонили:

- Ох, ты!

- Да не может быть! Китай?

По лицам было заметно, что Семену не поверили.

- Этот, например, компьютер собран в Китае. Телефон и вовсе полностью создан китайской фирмой. Если они смогли, то почему у нас не получилось? Ответ один – правящей элите попросту не нужен был социализм и первое в мире социалистическое государство.

Офицеры ГРУ ошарашенно уставились на человека из будущего. После просмотра материала на портативном ЭВМ не верить ему было сложно. Но часть их все равно отказывалась принимать сказанное за истину. Молчание нарушил Стаханов:

- Заявление не лишено логики. К тому же ты упомянул, что были закрыты архивы. Почему?

- Вопрос, конечно, интересный. Да хотя бы тем, кто получил выгоду после распада Союза. Нуворишам, олигархам, новой власти. Они же все эти годы плодили исторические мифы, на них их власть и держится. И основной из созданных верхушкой мифов - что СССР был обречен. Большой своре миллиардеров и тех, кто их много лет обслуживает, невыгодна правда. Она же их погубит!

- То есть архивы могут эти мифы опровергнуть?

- Конечно!

Семену понравился блеск в глазах полковника. А он очень умный человек! Выделил из сказанного им самое важное. Так не забудь, где полкан преподает. В Академии! Элита Советской армии и разведки в частности. Глядя на них, подсуетился и Мясников:

- Ты не доверяешь КГБ в целом или кому-то в частности?

Семен снова выдохнул и резко заявил:

- У меня есть большие сомнения в председателе комитета. Возможно, он и виновник нашего будущего поражения. Нельзя такое провернуть, не имея в органах внутренней безопасности поддержки. Как и удержать власть в последующем. У нас многие считают, что преемники КГБ занимаются в будущем большим бизнесом и для этого стерли всех свидетелей и зачистили документы. Ради таких денег люди готовы на все. И охранять они будут свои позиции до последнего.

Стаханов отшатнулся и внимательно изучил лицо Семена:

- У тебя будут какие-то конкретные доказательства? Обвинение веское. И это здорово повлияет на наши возможные действия.

- К сожалению, пока лишь косвенные. Одно из главных – Андропов своими телодвижениями приблизит к себе и продвинет на высокий самого главного виновника развала СССР. Будущего генерального секретаря Михаила Горбачева. Против этого ставропольского выскочки выступили в своем времени многие достойные люди из партии и правительства. Да и сам он был с душком уже давно. Думаю, если сейчас провести расследование, то можно много чего откопать.

Полковник что-то почуял в выражении глаз Ракитина и выразил общее мнение:

- Ты продолжай, раз начал.

- Не знаю, в курсе вы или нет, но наш юг, как и часть национальных республик пропитана духом взяточничества и кумовства.

Мясников вскинулся:

- Не слишком ли громкие обвинения, Семен?

Но его, как ни странно, остановил Рашид:

- Он прав, Ваня. Проблема назрела и перезрела. У меня родственник в ОБХСС работает, так такое рассказывает! Я бы к словам Семена прислушался. Раз были у людей сомнения, значит, взялись они откуда-то.

Стаханов рубанул рукой воздух:

- Что-то еще?

- Кажется, их второе главное управление занимается контрразведкой?

- Да.

- Очень много в ваши годы будет провалов и откровенных предателей. То есть контора увлеклась прессингом диссиды, инакомыслящих, политическим сыском и прозевала предательство в своих рядах. Или кто-то закрывал на это глаза.

- Серьезное обвинение.

- Да, согласен.

Стаханов тяжело вздохнул и потянулся за чайником:

- Сеня, а фамилии и явки у тебя есть?

- Надо поискать. Хотя это не совсем мой профиль. Вот будущих барыг и олигархов я хорошо знаю. На них собран отдельный архив.

- То есть точнее никак?

- Сейчас не готов сказать. Но знаете – вот какая странная штука. В этом новом теле я начал вспоминать давно позабытое.

- Ясно, - полковник выпил полную чашку и поставил её на стол. – Я почему на этом акцентировал внимание. Ведь это одно из доказательств. Ниточка, за которую можно потянуть. Осторожно потянуть. И вот что, товарищи офицеры. Вы уже поняли, что только что стали носителями государственной тайны? Ответственность ощущаете?

Мясников дернулся:

- Товарищ полковник, если уж я в будущем родину не предал, то сейчас тем более.

Лицо Феткулина заходило желваками:

- У меня пока один вопрос, что делать будем?

Ответил за всех, к удивлению ГРУшников Ракитин:

- Ищем для меня и аппаратуры серьезную нычку и тихонько подбираем союзников.

Мясников лишь крякнул:

- Семен, ты точно в разведшколе не учился? Задатки имеются.

- Иван, в лихие девяностые я проводил расследования криминального мира Северной столицы, прозванной по одноименному фильму Бандитским Петербургом. Если ты считаешь, что это как-то отличается от вашей деятельности за линией фронта, то здорово ошибаешься.

- Етишкины пассатижи! Это, что получается – в родном городе, как в тылу врага? – выразился в сердцах Стаханов и снова крутанул головой.

- Тащ полковник?

- Что товарищ полковник? Работаем! Семен, можете выйти? Нам посовещаться нужно.

- Надеюсь не в выборе леса, где меня стоит закопать!

Стаханов пронзительно уставился на гостя:

- Ну и шуточки у вас там в будущем!

Когда остальные ушли, Мясников тщательно проверил замок и начал прикручивать к двери толстую цепочку.

- Надо бы дверной глазок вкрутить, но мы здесь долго не будем.

- Вы что-то уже решили? – с подозрением посмотрел на старлея Ракитин.

- Пока нет. Мы же только что все узнали, но работа уже пошла.

- Не посвятишь?

Мясников повернулся и окинул гостя из будущего внимательным взглядом.

- Ты этого, не кипишуй! Все нормально! Думаешь, я бы кого попало сюда привел? Я тебе в будущем жизнь спас, Рашид мне не так давно. А полковник, вообще, человек, человечище! Каких даже у нас мало. И что самое ценное в нашем деле – связи у него дай бог каждому. Где его в прошлой жизни только не носило. И даже в МИДе блат есть!

- Хорошо.

- Вот и я говорю хорошо! Ты пока иди на кухню, что-нибудь нам на ужин сообрази. Мы ведь ходили с утра в магазин.

Чтобы не нервничать, Семен занялся готовкой, достал кастрюльку и поставил воду. Сделаем пасту, решил он. Благо вермишель в шкафчике лежала. К его удивлению вдобавок нашлись специи и сушеный лук. Растительного масла не было, потому на сковороде он растопил кусок сливочного, кинул на нее лук, нарезанные сосиски и затем щедро сыпанул специй. Среди банок консервов нашлись томаты в собственном соку. И вскоре они вдвоем уплетали «макароны по-итальянски».

- Ты где так научился вкусно готовить?

- Жизнь заставила, - пожал плечами Семен и начал заваривать чай.

- Ну да, эта сука вьет из нас веревки, - усмехнулся Иван и деловито добавил. – Завтра с утра Рашид пожрать привезет. А там дальше видно будет. Он меня и подменит.

- Охраняете меня?

- Ну а ты как думал? По уму тут бы целую роту в охранение поставить.

- Чего уж роту? Полк с тяжелым вооружением. И обязательно танки.

Мясников с сомнением посмотрел на Ракитина и лишь затем усмехнулся:

- А ты шутник! Ну раз чувство юмора не теряешь, то с тобой можно иметь дело. Я лично считаю, что люди без оного бесполезны во всем.

- Аналогично.

Они разлили чай и достали сладкое, что нашлось в доме. Оба оказались чаехлёбами. Через некоторое время Иван осторожно спросил:

- Сеня, ты меня извини, конечно. Может, лезу тебе в душу непрошено. Но есть у тебя какие-то наметки, что нам дальше делать? У меня, честно говоря, голова просто кругом. За что браться? Кому звонить? Как на гребаном минном поле!

Семен кивнул, взял чашку в руку, вдыхая аромат индийского чая. Здесь он был какой-то особенный.

- Пока нам необходимо тщательно и осторожно собрать узкий круг единомышленников. Затем постараться выйти на человека из вашей организации, что может принимать очень важные решения. Непростые решения.

- Ивашутин? Не так просто до него добраться.

- Можно кого-то из его заместителей.

- Так, подожди, - Мясников уставился на собеседника. – О генерале хорошие отзывы в будущем?

- В целом положительные. На Ивашутина можно надеяться. Но он ведь не один и подчиняется Министру обороны.

- И вхож с докладом к самому Генсеку, - Иван покачал головой. – Точно. Меня же сбивает с толку твоя показная молодость. А у тебя все ходы записаны.

- Если бы так, - вздохнул Семен. – Но кто-то из ЦэКа нам также остро необходим. Но вот кто? Я в здешней политике полный ноль. Ильич вроде хороший мужик, но ведь довел страну до ручки?

- Будем думать. А сейчас давай спать. Рашид рано приедет.

Семен Ракитин смотрел в окно на еще непонятный ему мир прошлого. Как он сможет тут прижиться? Какой будет его судьба в неясном прошлом? Сумеют ли они спасти страну? Как бы то ни было, он уже не один.

Глава 13 Дача Генсека «Заречье 6». Подмосковье. 10 июня 1973 года

Селение Заречье находится между Сколково и Троекуровским кладбищем. Эту «ближнюю» подмосковную резиденцию Леониду Ильичу выделили еще в 1960-м, после его назначения на пост председателя Президиума Верховного Совета СССР. При первой поездке в Заречье он обратил внимание на рабочий кабинет – уютный, но уж очень маленький. В ответ на выраженное удивление по этому поводу Брежнев произнес: «А зачем больше? Мне и так хватает».

Впоследствии, когда Леонид Ильич стал уже генсеком, дача была реконструирована, дополнительно благоустроена. В доме имелись столовая и гостиная, 6 спален, кабинет, библиотека. Элитных жильцов обслуживали 3 горничные, повар, кроме них были еще рабочие, наводившие порядок на территории, где имелись, клумбы, беседки, оранжерея и даже открытый бассейн.

В лесах, окружавших в ту пору дачный комплекс, водилось зверье, поэтому он мог, выкроив даже немного свободного времени, устраивать импровизированную охоту прямо за забором усадьбы. В Будущем рядом с дачей будет проходить МКАД и построены футуристический инновационный центр «Сколково» и элитные комплексы «Сколково-Парк».

Леонид Ильич прошелся по большой комнате и тяжело вздохнул. Вроде бы и воскресенье, один из немногих дней отдыха для первого человека страны. Но что-то его подспудно тяготило. Все после того проклятого сна. Уже почти неделя, как он ему явился, а мысли постоянно возвращаются к тем чертовым «мельницам». Генеральный секретарь коммунистической партии Советского Союза не был человеком мнительным, и нарастающая депрессия действовала ему на нервы. Который день без снотворного заснуть не может. А все началось немного спустя событий шестьдесят восьмого.

Чехи! Как были предателями, так ими и остались. И это после всего, что Союз для них сделал! Так все отлично шло вслед за устранением Никиты, так надо было им устроить свою «Пражскую весну». Руководство СССР тогда практически жило на военном положении. Всерьез готовились к «горячей» фазе и большой войне с НАТО. Вот тогда Леонид Ильич и начал впервые принимать снотворное, ибо сильно нервничал. Во время переговоров с делегацией поляков ему даже стало плохо, стал заплетаться язык, и он вырубился. Охрана заподозрила отравление и подняла тревогу. Как-то неудобно получилось. Потом еще от врачей досталось.

Брежнев подошел к окну и снова чертыхнулся. Вот не любил он никогда это состояние неясного предчувствия! Обычно ничего хорошего оно не предвещало. Что же такого должно произойти? Могучий мозг и звериный нюх лидера второй сверхдержавы мира ощущал нечто, но пока без конкретики. Внезапно вспомнился пятьдесят третий год. Старая гвардия возжелала тогда сместить Никиту. У Хрущёва оставался последний шанс — решение президиума должен был утвердить расширенный пленум. И ведь именно Брежнев бросился звонить маршалу Жукову, который тут же примчался в Москву с учений. За героем войны стояла армия, а сам герой поддержал Хрущёва. Через несколько лет Брежнев уже сам возглавил заговор против первого лица. Страну надо было спасать от волюнтаризма. Понесло Никиту по кочкам.

Пройтись, что ли? Хотя нет, какая тут прогулка? От забора до забора? Скорее бы в Крым, в «Глицинию», любимую дачу Леонида Ильича. Морские прогулки, заплывы, южный воздух. Но это будет позже, в июле. Впереди невероятно важная поездка в Америку. А пока он жил под Москвой, в небольшом двухэтажном доме в Заречье, окруженном со всех сторон лесом. Походив, взад-вперед, Леонид Ильич двинулся на кухню, вотчину Виктории Петровны. Нет, конечно же, на даче присутствовали профессиональные повара, как и служба контроля за поставками продуктов. Но жена Генсека считала своим долгом готовить обязательные обеды в воскресенье. Ничего особенного – борщ, свиная кореечка с картошкой и колдуны. Для дичи несезон.

- Витя, маетно мне что-то. Ты не разбираешься в сновидениях? Что обозначают приснившиеся мельницы? Машут своими черными лопастями.

Виктория Петровна удивленно обернулась и вытерла оборотной стороной ладони лоб:

- Ты чего это с утра пораньше? Какие мельницы?

- Ладно, проехали. Обед скоро?

- Да только начала, - растерялась супруга. – Проголодался? Может, салатик быстренько настрогать?

Брежнев задумался и решился:

- Обедать буду в Кремле! Жди к вечеру, так что не торопись.

- Чего так? Выходной же! Работаешь, себя не щадишь.

- Не до отдыха, Витя. К ужину буду.

Леонид Ильич резко развернулся и двинулся в спальню одеваться. По пути дал команду охране – «Едем в Кремль»! Пусть посуетятся. А то расслабились, понимаешь! Он неспешно выбрал себе костюм, по случаю лета не такой строгий. Тщательно примерил галстук. Мало кто знал, что Генсек мог долго возиться у зеркала. Зато в отличие от многих членов Политбюро выглядел всегда безупречно, что не раз отмечали иностранные журналисты.

- Леонид Ильич, к чему такая спешка? Александр Яковлевич беспокоится.

Рядом привычно появился могучий молодец Валерий Жуков, самый любимый охранник Генсека. Рябенко Александр Яковлевич, начальник его личной охраны был сегодня на выходном.

- Так надо. Позвони ему и скажи, что все в порядке. Как тебе мой галстук?

Жуков показал большой палец и ушел к телефону. Но Леонид Ильич пошел сегодня дальше, пройдя с крыльца напрямую к гаражу. В голову пришла внезапная мысль, что пора как-то особо выделить охрану его персоны и первых лиц государства. Сейчас ею занимается КГБ, конкретно девятое управление. Не слишком ли много гэбистам дано власти? Странно, что как-то раньше об этом не додумался. Тем более, что и само управление располагается давно уже не на Лубянке, а в четвертом корпусе Кремля. Выделить её в отдельную структуру при правительстве СССР. Мысль ему о чрезвычайно понравилась. Политбюро будет не против, в отличие от Андропова. Так ему и так власти хватает. Зато согласований станет меньше, и охрана мобильней.

«Думаю, поддержат. Самих же охраняют. Главное – придумать как подать!»

С уже более бодрым настроем Брежнев вошел в гараж и спросил у дежурного:

- «Кадиллак» на ходу?

- Недавно обкатывали.

- Заводи, на нем поеду. Сам.

- Леонид Ильич! – вмешался подошедший старший охраны. – Не положено. Нам и так шоссе и Кутузовский срочно перекрывать. Забыли последнее покушение?

Брежнев нахмурился. 22 января 1969 года страна встречала героев-космонавтов, вдоль Ленинского проспекта по дороге в Кремль стояли люди, большой кортеж двигался из аэропорта «Внуково» в Кремль. Переодетый в милицейскую форму младший лейтенант армии Виктор Ильин смог пронести в Кремль два пистолета. Он ждал в толпе у Оружейной палаты, чтобы с двух рук расстрелять машину генсека после того, как кортеж на небольшой скорости проедет Боровицкие ворота. Но Ильин перепутал машины. 12 пуль из 16 попали в автомобиль, где ехали космонавты Леонов, Береговой, Николаев и Терешкова, и только чудом никто из них не пострадал. Зато смертельное ранение получил водитель лимузина. После этого охрана была усилена, охранников учили стрелять на ходу.

Брежнев сжал губы:

- Ничего, побегаете лишний раз! Считайте сегодняшний день учением. Хотя ладно. Доеду на американце до города и пересяду в «ЗиЛ». А тут на скорости меня никто не достанет.

Генсек ухмыльнулся, а охранники еле заметно вздохнули. Любил Ильич гонять под сто шестьдесят километров в час. Им на своих «Чайках» было его не догнать. Но делать нечего. Как охраняемое лицо нынешний Генсек частенько был непоседой. То на импортном автомобиле на серпантине гонит, то заплывы в неспокойном море устраивает.

Один раз на охоте подстрелил кабана и пошел посмотреть на него, а тот набросился на него. Если бы не реакция егеря и охранника Федотова, то все могло закончиться печально. Но и надо признать, что «дед» был человеком простым и незлобивым и не забывал поздравлять с днями рождениями, давать подарки. И не протокольные, а от всей души.

Брежнев тем временем набрал телефона своего личного помощника, переполошив как того самого, так и секретарей. Он хотел назначить на неделе неформальное совещание, пригласив туда руководителя «девятки» генерал-майора Антонова и начальника «личников» Рябенко. Чего в долгий ящик разговор откладывать. Отдав распоряжения, Генсек вернулся на улицу.

Черный «Кадиллак Эльдорадо», подаренный президентом Никсоном в 71м году, был хорош. Все-таки умеют американцы делать автомобили! Охрану Леонид Ильич в этот раз пожалел, сильно не гнал. Всего под сто сорок! Валерий Жуков то и дело кидал взгляд на Генсека. Но тот вел машину умело и уверенно. Любил человек скорость! Так и должность у него, по сути, была расстрельной. Не каждый полезет на самую гору и сохранит там голову. Брежнев отлично помнил сороковые и пятидесятые годы, когда не было уверенности, что встретишь следующий вечер дома. Что там тридцать седьмой! Тогда яростно зачищали от тех, кто сделал партию кормушкой или просто попал в жернова репрессий. Под конец жизни вождь стал совсем непредсказуемым, чем пользовались его приближенные.

Нет, каждому времени присуще только свое. Вон как Никите тяжко было сидеть на даче. Одному и со всеми обрезанными связями. Как будто в заточении. И это после всемирного триумфа с космосом и выходом страны Советов на мировую арену! Может, и зря так жестко с ним? Да нет, натура у Хрущева такая поганая. Обязательно бы гадость какую-нибудь подстроил! Мало им было дочки Сталина? Что за мода пошла. Как убегут на Запад, так сразу начинают советскую родину хаять! Настроение опять испортилось, и Брежнев остановил машину. Без внутреннего драйва вести «Кадиллак» расхотелось.

До Кремля от Заречья ехать минут пятнадцать. Народ уже привык, что «правительственную трассу» часто перекрывают и не роптал. Проехав через кремлевские ворота, кортеж остановился около Сенатского дворца. Брежнев прошел к дверям, затем к персональному лифту. Его кабинет находился на углу дворца на третьем этаже. В ЦэКа место его пребывания получило прозвище «Высота». Каждый новый хозяин менял себе в здании ареал для работы. Железный вождь жил на первом этаже. Но кабинет Сталина находился на втором, как раз под Брежневским. А на третьем располагался кабинет Хрущева. Леониду Ильичу приходилось идти мимо него, когда он шел с лифта.

Прямо музей, а не работа!

В Кремле уже царила суматоха. И первое, о чем распорядился Генсек, узнать насчет обеда. Его же сегодня не ждали, и он упомянул помощнику, чтобы не готовили ничего особенного. Все равно все продукты проверены, а в Кремле всегда кто-нибудь работал. Порция и для него найдется.

- Салат, овощной суп и сырники? Подойдет!

Затем Брежнев снова задумчиво глянул на телефоны, после на папки с дежурными шифровками. Их принесли сюда, как только он приехал. Ведь обычно он начинал рабочий день с них. Но не сейчас. Он поправил чернильный прибор, глянул на календарь и достал блокнот. С кем-то точно надо поговорить. Он повернул голову налево и взял аппарат, связывающий с секретарем.

- Николай, будь добр, узнай, где сейчас Косыгин, и свяжи меня с ним.

Точно, надо переговорить с Председателем правительства. Что-то беспокоит его в последнее время экономическое состояние страны. Может, поэтому и приснился тот проклятый сон? Зазвонил телефон.

- Леонид Ильич, соединяю.

- Косыгин на проводе, Леонид Ильич.

- Алексей Николаевич, ты сильно занят?

- Ну…

- Приезжай ко мне на обед. Я в Кремле.

Обычно они встречались только по делу. Например, по верстке плана на следующий год. Тогда запирались в кабинете на целый день и просили никого не беспокоить. Так что Косыгин оказался несказанно удивлен, но согласился. В высшем руководстве у него не так много было союзников, чтобы отказать Генсеку в просьбе.

Пока предсовмин ехал, Генсек поработал с документами. Хоть здоровье стало страдать и уже не было той огромной работоспособности, с которой он начал свою деятельность на посту Генерального секретаря, но работал Брежнев все равно много. Через полчаса в проеме двери появился помощник, а затем и сам Косыгин. Брежнев встал и радушно поздоровался с председателем Совета Министров. Показав на стол, заявил:

- Давай сначала пообедаем.

Алексей Николаевич, странно посмотрел на хозяина кабинета, но послушно присел. Вскоре показались официантки, сервировав отдельный столик. Покончив с салатом и супом, Брежнев начал неспешный разговор:

- Меня в последнее время беспокоит наш экономический рост.

Косыгину явно обед не понравился, он недоел суп и стал налегать на сырники:

- Что конкретно, Леонид Ильич?

- Даже не знаю. А тебе так не кажется?

Косыгин внимательно посмотрел на Брежнева, но затем успокоился. Его вызвали явно не для выволочки. Этот правительственный человек был «интеллигентом ленинградской закалки», потому в правящей верхушке СССР смотрелся несколько инородно. И он это отлично понимал. И также понимал, что игра на публику «простачка» Брежнева обманчива. Закаленный интригами и политической борьбой волкодав. Вот кто на самом деле этот добряк. Обычно спокойный Алексей Николаевич не выдержал:

- Так вы сами с Подгорным и не даете мне развивать экономику. Еще и Тихонов палки в колеса ставит. Леонид Ильич, уберите его, пожалуйста, из правительства. Мне Кириленко за глаза хватает!

Брежнев вздрогнул. Значит, сон в руку, будь он неладен.

- Ты успокойся, Алексей. Давай посидим, разберемся.

Косыгин легко согласился:

- Посидим. Но сначала чаю. И бутербродов с колбасой.

Брежнев некоторое время смотрел на ПредСовмина, затем захохотал.

- С колбаской так с колбаской! Кстати, расскажи, как ты в апреле в Швецию съездил? А то мне некоторые умники из группы аналитиков все уши шведским социализмом пропели. Правда это?

- Врут!

- Так я и думал.

Косыгин не смог удержаться и ухмыльнулся:

- Мне они заявили, что строят капитализм с человеческим лицом. Как тебе такое, Леонид Ильич. Строить капитализм! Мы тут с коммунизмом не знаем, как разобраться.

Брежнев неожиданно задумался, затем наклонился поближе и тихо спросил:

- А мы сами-то знаем, что строим? – насладившись сполна реакцией ПредСовмина, добавил. –То-то и оно!

Косыгин благоразумно промолчал. Кто его знает, что сейчас в голове у Брежнева? Он не был в пуле приближенных к высшей власти людей. Генсек подчеркнуто уважительно относился к главному идеологу страны Суслову. Ибо сам вряд ли мог что-то сформулировать в идеологическом плане. Эта боязнь ученого слова сидела в печенках каждого руководителя высшего ранга, вышедшего из «хозяйственников». Наверное, поэтому они излишне подозрительно относились к тем, кто выходил за поле зрения «конвоя». Шаг влево, шаг вправо…

Пауза затянулась, но гость все-таки смог её прервать вопросом, который ввел хозяина кабинета и самого могущественного человека в СССР в ступор:

- Скажи откровенно, Леонид Ильич, а кто-нибудь у нас в КПСС сможет показать нам дальнейший путь? Меня вот постоянно упрекают. Мол, ввожу частное собственничество, поддерживаю идеи конвергенции. Хотя я просто хочу заинтересовать людей материальной выгодой. Так я хозяйственник, мне об удовлетворении потребностей граждан в первую очередь надо думать. Не до идеологических клише в правительстве. Для того иные люди необходимы. У нас целое здание на Старой площади занято секретарями, помощниками, аналитиками. Институты академические работают, ученые премии получают. Так что ж никто из них не напишет нам – что делать дальше, куда страну вести?

Генсек ошеломленно уставился на обычно тихого ПредСовмина и не зная, что ответить. Он привык и сам сваливать подобные дела на других. Знал, что ряд вопросов не терпит отлагательств, но «потом, как-нибудь потом». А когда потом? Куда они таким образом страну приведут? Он, наконец, ответил, нарочито растягивая слова:

- Ты давай, только без политики. Говори откровенно, кто тебе там мешает? Сам понимаешь, время нынче непростое. Нам надо хорошенько поработать.

ПредСовмина внимательно глянул на Генсека и кивнул:

- Хорошо, начнем.

Косыгин внимательно посмотрел на Брежнева, но затем успокоился. Его вызвали явно не для выволочки. Этот правительственный человек был «интеллигентом ленинградской закалки», потому в правящей верхушке СССР смотрелся несколько инородно. И он это отлично понимал. И также понимал, что игра на публику «простачка» Брежнева обманчива. Закаленный интригами и политической борьбой волкодав. Вот кто на самом деле этот добряк. Обычно спокойный Алексей Николаевич не выдержал:

- Так вы сами с Подгорным сами и не даете мне развивать экономику. Еще и Тихонов палки в колеса ставит. Леонид Ильич, уберите его, пожалуйста, из правительства. Мне Кириленко за глаза хватает!

Брежнев вздрогнул. Значит, сон в руку, будь он неладен.

- Ты успокойся, Алексей. Давай посидим, разберемся.

Косыгин легко согласился:

- Посидим. Но сначала чаю. И бутербродов с колбасой.

Брежнев некоторое время смотрел на ПредСовмина, затем захохотал.

- С колбаской так с колбаской! Кстати, расскажи, как ты в апреле в Швецию съездил? А то мне некоторые умники из группы аналитиков все уши шведским социализмом пропели. Правда это?

- Врут!

- Так я и думал.

Косыгин не смог удержаться и ухмыльнулся:

- Мне они заявили, что строят капитализм с человеческим лицом. Как тебе такое, Леонид Ильич. Строить капитализм! Мы тут с коммунизмом не знаем, как разобраться.

Брежнев неожиданно задумался, затем наклонился поближе и тихо спросил:

- А мы сами-то знаем, что строим? – насладившись сполна реакцией ПредСовмина, добавил. –То-то и оно!

Косыгин благоразумно промолчал. Кто его знает, что сейчас в голове у Брежнева? Он не был в пуле приближенных к высшей власти людей. Генсек подчеркнуто уважительно относился к главному идеологу страны Суслову. Ибо сам вряд ли смог что-то сформулировать в идеологическом плане. Эта боязнь ученого слова сидела в печенках каждого руководителя высшего ранга, вышедшего из «хозяйственников». Наверное, поэтому они излишне подозрительно относились к тем, кто выходил за поле зрения «конвоя». Шаг влево, шаг вправо…

Пауза затянулась, но гость все-таки смог её прервать вопросом, который ввел хозяина кабинета и самого могущественного человека в СССР в ступор:

- Скажи откровенно, Леонид Ильич, а кто-нибудь у нас в КПСС сможет показать нам дальнейший путь? Меня вот постоянно упрекаю. Мол, ввожу частное собственничество, поддерживаю идеи конвергенции. Хотя я просто хочу заинтересовать людей материальной выгодой. Так я хозяйственник, мне об удовлетворении потребностей граждан в первую очередь надо думать. Не до идеологических клише в правительстве. Для того иные люди необходимы. У нас целое здание на Старой площади занято секретарями, помощниками, аналитиками. Институты академические работают, ученые премии получают. Так что ж никто из них не напишет нам – что делать дальше, куда страну вести?

Генсек ошеломленно уставился на обычно тихого ПредСовмина и не зная, что ответить. Он привык и сам сваливать подобные дела на других. Знал, что ряд вопросов не терпит отлагательств, но «потом, как-нибудь потом». А когда потом? Куда они таким образом страну приведут? Он, наконец, ответил, нарочито растягивая слова:

- Ты давай, только без политики. Говори откровенно, кто тебе там мешает? Сам понимаешь, время нынче непростое. Нам надо хорошенько поработать.

ПредСовмина внимательно глянул на Генсека и кивнул:

- Хорошо, начнем.

Глава 14 Москва. Штаб-квартира ГРУ. Хорошевское шоссе. 12 июня 1973 года

«Аквариум», так называли комплекс современных зданий на Хорошевском шоссе, который принадлежал Главному Управлению Разведки Генштаба Вооружённых сил СССР. Оно считалось самой засекреченной структурой Советской армии. Это – единственная в мире спецслужба, которая вела все виды разведки, включая космическую. Возможно, этим ярким названием ГРУ обязано тому обилию стекол, которое имеет здание его штаб-квартиры, расположенное на одной из тихих московских улиц. Но миру оно стало известно после публикации одноименной книги бывшего офицера ГРУ, под псевдонимом Виктор Суворов. Его настоящие фамилия, имя и отчество — Резун Владимир Богданович. Сколько в ней правды, мы не узнаем еще долго.

Совещание высшего руководства ГРУ проходило буднично. Генерал армии Ивашутин принимал доклады от начальников основных управлений. В этот понедельник он самолично делал с утра доклад Генеральному секретарю, потому внутриведомственное совещание обычно проходило по вторникам. Именно при Ивашутине была создана самая настоящая "Империя ГРУ", которая вела радиотехническую разведку, авиационную, космическую, военно-морскую. По его инициативе были построены большие разведывательные корабли "Крым", "Кавказ", "Приморье" и "Забайкалье".

За четверть века, отпущенных ему на этом посту, сменилось пять руководителей партии и государства - от Хрущева до Горбачева; пять министров обороны - маршалы Малиновский, Гречко, Устинов, Соколов, Язов; пять начальников Генерального штаба - маршалы Бирюзов, Захаров, Куликов, Огарков, Ахромеев. И все они, начиная с Леонида Ильича Брежнева, привыкли к тому, что ровно в 9.00 на их рабочем столе лежала подписанная генералом Ивашутиным краткая справка, не более 3 страниц, содержащая новейшие разведданные. В те редкие дни, когда такая справка по каким-либо причинам запаздывала хоть на несколько минут, по телефонам спецсвязи раздавались тревожные звонки: "Что случилось?!"

Ивашутин скоординировал создание командного пункта ГРУ. Тот занимался круглосуточной аккумуляцией донесений из всех органов военной разведки. Его основная задача заключалась в непрерывном наблюдении и выявлении признаков подготовки вероятного противника к нападению на Советский Союз. Именно в недрах Командного пункта составлялись аналитические справки, каждое утро фельдъегерской связью доставляемые высшим должностным лицам СССР. Но генерал все равно считал, что человеческий фактор является важнейшим, потому и проводил подобные совещания и личные встречи. Все подчиненные характеризовали его как строгого, но в то же время человечного начальника.

Вначале по традиции выступил Лев Сергеевич Толоконников, бывший первым заместителем начальника ГРУ. Он суммировал основной поток данных из-за рубежа и обрисовал текущие проблемы без частностей. В 1958-1963 годах под прикрытием советника посольства в Лондоне Толоконников являлся резидентом советской военной разведки в Великобритании. Прославился так называемым делом «Профьюмо». Именно в тот период работник возглавляемой Львом Сергеевичем военной резидентуры капитан 1-го ранга Евгений Иванов стал героем операции.

Следуя указаниям Центра и резидента, Иванов познакомился с неким доктором Уордом и дорогой проституткой Кристиной Киллер, через которых был подведён к военному министру Великобритании лорду Профьюмо. В итоге разразился громкий скандал с притонами и проститутками, угрозами, шантажом, убийствами, широко описанный в прессе тех лет и позже в художественной литературе. Скандал привёл к отставке министра, а вскоре — к падению кабинета премьер-министра Гарольда Макмиллана, и к поражению консерваторов на следующих выборах.

Доведя вкратце главные новости недели, генерал Толоконников передал слово остальным.

Следующим не по старшинству, а по значимости выступил начальник 3 управления, отвечающего за США, Канаду, Латинскую Америку генерал-майор Мещеряков Валентин Иванович.

- Самым важным для нас сейчас является подготовка к визиту товарища Брежнева в США.

Ивашутин выслушивал доклады без лишних эмоций. Вот и сейчас его лицо ничего не обозначило. Лишь знаменитый нос «уточкой» дернулся:

- В датах не появилось никаких изменений?

- Нет, товарищ генерал. Как и было согласовано, все пройдет по графику. Наша резидентура работает в штатном режиме, смежники также. Всегда на прямой связи с МИДом и ЦэКа.

- Хорошо. Проследите за всем как можно пристальней. Этот визит крайне важен для нас. Будут подписаны договора по ПРО до ОСВ-1. Это настоящий прорыв товарищи. Значение этих пактов сложно переоценить. Неужели мы, наконец-то, остановимся в бесконечной гонке?

Начальник ГРУ закрыл глаза. Остальные понимающе переглядывались. Уж кому как не разведчикам не знать, сколько раз мир стоял на грани Большой войны.

- Мы понимаем, Петр Иванович. Но все равно странно. Еще недавно практически воевали друг против друга во Вьетнаме.

- Валентин Иванович, это задание партии. Пора прекращать размахивание дубинами. Чай разумные люди. Никсон, конечно, использует нас в своих внутриполитических интересах, но такой шанс упускать все равно нельзя.

Толоконников прочистил горло и спросил:

- Петр Иванович, может, тогда сегодня коротко? Доклады от командного центра у вас на столе.

Ивашутин посмотрел на своего заместителя и кивнул:

- Давайте, товарищи офицеры, по существу. Идем по кругу с первого управления.

Начальник первого управления, курирующего Европу, тут же начал доклад:

- В Ирландии скорее всего победит ставленник либералов Фианны Файл. В Италии прогнозируем создание левоцентристского правительства. Франция подготавливает заявление о прекращении атомных испытаний на атолле Муруроа. В Греции готовится референдум о конституционных изменениях. То есть налицо постепенный сдвиг политической сцены в Европе в сторону левых партий.

- Потому американцы и закопошились. Киссинджер не зря еще в апреле через газеты объявил так называемый «Год Европы». Он тогда призвал к развитию трансатлантических отношений.

- Хитрый лис! Он явно что-то замышляет. Американцы после последних поражений хотят подмять европейскую политику под себя. Отслеживайте каждый его шаг и отдавайте полученную информацию нашим аналитикам. Идем дальше.

- В Сирии баасисты после победы в выборах полным ходом готовятся к войне.

- Считаете, что арабы все-таки полезут на израильтян?

- Садату деваться некуда, он обещал народу смыть позор прошлой войны. Не зря столько лет вооружался. Но инициатором подготовки по нашей версии является президент Сирии Хафез Асад. У нас имеются сведения, что сирийцы и египтяне хотят летом встретиться на уровне высшего военного руководства. А это неспроста.

- Это же война! – воскликнул кто-то, не удержавшись.

Ивашутин поморщился. Он сам был человеком спокойным и выдержанным. Считал, что для разведчика это лучшие качества.

- Соберите мне все факты отдельно, доложу Генсеку. МИД сейчас больше Америкой занят.

- Леонид Ильич недооценивает арабов, путает их с европейцами. А это Восток, и как мы все хорошо знаем, дело тонкое.

- Ввяжутся эти ухари в войну, а нам потом разгребать.

- Во всяком случае, - подвел итоги Ивашутин, - решать все равно политическому руководству. А нам пока следует пристально отслеживать ход событий и докладывать наверх.

В конце совещания, когда все уже собирались, Петр Иванович остановил Толоконникова:

- Лев Сергеевич, останься ненадолго.

- Слушаюсь.

Они уселись друг против друга. Ивашутин по-дружески спросил:

- Еще не передумал насчет перехода в Академию?

- Никак нет. В сентябре начну там работу. Потихоньку дела сдаю преемнику.

- Хорошо. Ты много поработал, пора и другим постараться. Будешь передавать свой опыт новому поколению. Но мне показалось, что в последние дни ты чем-то встревожен.

Первый зам настороженно блеснул глазами:

- Все равно хотел вам доложить. Ко мне на днях обратился давний знакомый полковник Стаханов. Преподаватель Военной Академии. У его учеников сложилась какая-то острая ситуация, и он попросил меня помочь спрятать их на время и послать несколько специалистов, чтобы разобраться на месте.

- Интересно. И где они сейчас?

- На объекте в Солнечногорске 2.

Ивашутин немигающе уставился на своего заместителя.

- Так в чем там дело?

- Пока не знаю. Но Стаханов просит меня незамедлительно прибыть туда и ознакомиться с чем-то невероятно важным для безопасности Советского Союза.

- Хм, любопытно.

- Вот информация на него.

Начальнику ГРУ быстро пробежал по страницам в предложенной ему папке.

- Человек достойный. Я его помню. Ну что же. Раз просит, Лев Сергеевич, тогда поезжай. Вдруг и в самом деле нечто важное. Проклятые мельницы.

Толоконников уже на выходе из кабинета резко обернулся и странно посмотрел на своего шефа. Где он уже слышал недавно эту фразу?

Глава 15 Москва. Старая площадь. ЦК КПСС. 13 июня 1973 года

.

Бывший доходный дом 1915 года постройки, но просуществовавший в этом статусе всего несколько лет. С 1920 по 1991 тут размещалась самая наивысшая партийная канцелярия СССР. Здесь же располагался еще один кабинет генерального секретаря, наряду с кремлевским. Мало кто знал, что под зданием находилось самое настоящее подземелье, где находился секретный архив. В центре Москвы располагался целый секретный город ЦК КПСС с подземными бункерами и автономной системой жизнеобеспечения.

Он имел почти прямоугольную форму, был обрамлен улицей Разина, Старой площадью, Рыбным переулком и улицей Куйбышева. Внутри находились десятки зданий и сооружений, галерей и переходов, площадей и закоулков... На территорию комплекса можно было пройти через десятки подъездов, ворот и дверей. Путь в подземный квартал лежал через целую систему подземных ходов, минуя нашу шахту лифта, поэтому большинство рядовых сотрудников международного отдела ЦК КПСС, возможно, не знали и не должны были знать о его существовании.

Лифтовая шахта являлась либо запасным входом‑выходом, либовозможностью дляпервых лицмеждународного отдела встречаться с руководителями других компартий или с «почтальонами» и «гонцами» вдали от посторонних глаз. Подземелье принадлежало спецслужбе политбюро для идеологических диверсий за рубежом и перекачки денег КПСС и о ней почти никто не знал.

В кабинет секретаря ЦК Кириленко уверенно вошел невысокий, крепкий человек с челкой наискось и мясистым носом. Хозяин быстро встал из-за стола, сердечно приветствуя гостя:

- Я думал, что ты к вечеру пожалуешь. Заказать чай?

- А давай!

Кирилл Трофимович Мазуров, Первый заместитель Председателя Совета Министров СССР и член Политбюро ЦК КПСС неспешно, основательно сел за стол и огляделся.

- Незатейливо вы живете у себя в секретариате.

- Так это не хоромы совминовские. Но мы же партия, обязаны показывать скромность.

- Ну-ну, рассказывай!

Они оба засмеялись. Почему бы и нет, пока им несут чай. Время для важного разговора еще наступит.

Бывший Первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии знал толк в нищете и богатстве. Это ведь ему приходилось восстанавливать республику после тотального уничтожения во время Великой Отечественной войны. Ни одна из республик Союза так не пострадала, как Белорусская. Ему же советская Белоруссия была обязана дальнейшим взлетом в семидесятые годы. Все это было заложено раньше, в сороковые и пятидесятые. Был заново отстроен Минск, 12-километровый Ленинский проспект которого был проложен напрямую, без учета прежних кварталов, так как все они были разрушены; восстановлены театры, Академия наук, Политехнический институт, Институт народного хозяйства, кондитерская и обувная фабрики, расширен Университетский городок, построены вокзал, аэропорт, автомобильный, тракторный и радиозаводы, станкостроительные заводы им. Кирова и им. Ворошилова, камвольный комбинат по производству шерстяных тканей, а также многие другие предприятия.

Уже к началу 50-х годов были решены самые неотложные жилищные вопросы, жителей вывели из подвалов и землянок. И это только в Минске. То же самое делалось по всей Белоруссии, в которой лежали в руинах более 200 городов. Было также восстановлено сельское хозяйство, а ведь к освобождению республики от оккупантов его попросту не существовало: колхозы и совхозы были разрушены, скот почти полностью истреблен или угнан в Германию. Необходимо было заново отстроить десятки тысяч деревень. При непосредственном участии Мазурова был разработан и осуществлен план развития машиностроительной, химической, электротехнической, приборостроительной, радиоэлектронной, легкой и пищевой промышленности Белоруссии, создания строительной индустрии.

К середине 60-х в республике были расширены действующие и построены новые мощные электростанции – Березовская и Лукомольская, восстановлены и построены новые дороги, связавшие столицу с другими городами, возведены два комбината по добыче калийных солей и фабрики производства калийных удобрений, созданы судоверфи в Гомеле и Пинске, электромеханический, электроламповый и другие заводы в Бресте, построены новые школы, институты, стадионы, гостиницы.

Позже он напишет: «Объем работы был так велик, а организаторов так мало, что не перестаешь удивляться: как мы со всем этим справлялись?!»

Хозяин кабинета Кириленко Андрей Павлович также был непростым человеком. В Центральном комитете он курировал промышленность, капитальное строительство, транспорт и связь. В начале 70-х годов Кириленко входил в руководящую четвёрку секретариата и политбюро. Это были Брежнев, Подгорный – председатель президиума Верховного Совета, Суслов – фактический второй секретарь ЦК, без которого не решались никакие серьёзные вопросы, в том числе и кадровые.

Четвёртым оказался Кириленко, курировавший весь военно-промышленный комплекс СССР. Учитывая, что этот комплекс пожирал не менее половины лучших интеллектуальных ресурсов и около 80 процентов финансовых и материальных фондов страны, секретарь по оборонке был более влиятельным человеком, чем председатель Совета министров СССР. И в отсутствие М. А. Суслова вел заседания Секретариата ЦК. И он все гадал к чему этот визит такого мощного политического игрока, как Мазуров.

Всем известно, что в 1968 году именно Мазуров под псевдонимом «генерал Трофимов» осуществлял на месте политическое руководство операцией по вводу войск в Чехословакию. А кого попало партия на такое важное задание не пошлет. Да и в Совете Министров он курировал работу 29 министерств и ведомств, зачастую противоположных отраслей: здравоохранения, просвещения, торговли, пяти строительных министерств, министерства транспорта (кроме гражданской авиации), связи, мясной, молочной и рыбной промышленности, Центросоюза, министерства высшего и профтехобразования, культуры, юстиции, кинематографии, радио, телевидения, печати и книгоиздательства, а также др.

Оба хозяйственник хорошо знали друг друга и частенько сталкивались по работе.

- Так зачем пожаловал все-таки, Кирилл Трофимович, - добравшись до стакана с крепким напитком, спросил хозяин кабинета. – И почему у меня?

Мазуров показал на потолок и стены заявив:

- У тебя ушей меньше.

- Во как? А ты откуда знаешь?

- Есть сведения. Поверь мне на слово.

Кириленко подался вперед:

- Тогда внимательно тебя слушаю.

- На днях мой шеф встречался с твоим. И с понедельника бегает как ошпаренный. Ты ничего про это не знаешь?

Сказать, что секретарь ЦК удивился, значит, ничего не сказать.

- Но почему с этим вопросом ко мне?

- Ну не к Мише же? У него упаришься.

Первые лица страны заговорщицки ухмыльнулись. Суслов, который, как известно, всю жизнь боялся сырости и единственный, наверное, не только из секретарей ЦК КПСС, но и простых чиновников или начальников, ходил в калошах. Ему слали их со всей большой страны в огромных количествах в качестве подарков от работников обувных фабрик и заводов резинотехнических изделий. Так вот, в его кабинете поддерживался специальный микроклимат: воздух в помещении, где он сидел, постоянно был прогрет до температуры выше 30 градусов по Цельсию. Все, кто заходил к нему, жаловались, что больше, чем 10−15 минут, находиться в кабинете Суслова было просто невозможно.

- Честно отвечу – не знаю. Ильич сейчас вовсю готовится к визиту в Америку, что состоится на следующей неделе. Так что у него в Кремле постоянно люди Громыко и со Старой площади восемь. Генсеку после майской поездки в ФРГ и подписания Московского пакта все мнится окончательный договор о нерушимости границ в Европе. Хочет закончить вторую мировую.

- Пономарев туда едет?

- И он тоже, - Кириленко отхлебнул чая и потянулся за конфетой. Любил он сладкое. - Ты только из-за этого ко мне приехал?

Мазуров также приложился к чаю, затем искоса глянул на секретаря ЦК:

- Андрей Павлович, тебе не кажется временами, что мы идем куда-то не туда?

Хозяин кабинета не дрогнул и не испугался. Хотя в иные годы после такого вопроса впору было сразу бежать в органы. Или за тобой ночью сами приедут.

- Ты что конкретно сейчас имеешь в виду?

- Да у нас споры с Косыгиным начали возникать по этому поводу. Ты же знаешь, что реформы забуксовали. Стороны разделились и поливают друг друга какашками. И ваш отдел из-за этого лихорадит. Как и немало тех, кто откровенно ставит палки в колеса. Может, пора экономику все-таки поставить впереди идеологии? Я на важном посту сижу, я всю страну объездил. Вижу, что на самом деле в ней происходит. А происходит неладное!

Кириленко странно глянул на гостя и добавил чая из чайника.

- Хочешь откровенности, Кирилл Трофимович? А кто будет поворачивать эту политику? Суслов? Да у него на все один ответ, сам знаешь. Заветы Ленина и основоположников, которые жили совершенно в других условиях. Они даже такого слова, как научно-техническая революция и не слыхивали. А у Леонида Ильича всегда одна фраза наготове: "Слушайте, не дергайте людей, дайте людям отдохнуть". Вот и отдыхаем.

- И это разве правильно? Я не хочу ничего сказать против Генерального, но сам посуди. Кадровая политика провалена. Кого поставить на вторые и третьи должности? Одни карьеристы кругом и бестолочи. С людьми ведь заниматься надо. Долго и тщательно.

- Ты за этим ко мне пришел? Почему не вынес на Политбюро? – Кириленко пристально посмотрел на первого заместителя ПредСовмина. Они не были друзьями и соратниками, и этот разговор был для него странным. Хотя и ожидаемым. Что-то такое в последние годы носилось в воздухе. Желание перемен? Не рано ли они выдохлись, стали излишне спокойными? Страна росла, тянулась феерически вверх экономика. Да и на внешней арене было много побед. Вот у США, наоборот, сплошные поражения. Впору расслабиться.

- Ты в первый раз замужем, Андрей Павлович? Для того чтобы вынести, нужно сначала собрать инициативную группу.

Хозяин кабинета не выдержал и встал, нервно заходив. Затем резко повернулся к гостю.

- А не собираем ли мы тогда антипартийную группу?

- Тяжелое обвинение. Но если и да, то что? – Мазуров смотрел прямо. Его было просто так не испугать. В сентябре 1942 его направили в тыл немецких войск в Белоруссию в качестве представителя Центрального штаба партизанского движения в звании подполковника, где до конца 1943 г. работал в партизанских соединениях. Обошел всю Белоруссию и не раз оказывался в смертельной опасности.

- Интересный ты человек! – Кириленко сел и налил еще чаю. – Кто еще с нами?

Глаза у Мазурова блеснули:

- Пока Соломенцев, но возможно Косыгин.

- Да ну?

Вот сейчас секретарь ЦК был удивлен. Обычно ПредСовмин в политику не лез. Что же его так допекло?

- Я же говорил, что Косыгин после воскресенья сам не свой. «Мельницы, проклятые мельницы». Ничего о таком не слышал?

Кириленко побледнел. Откуда Мазуров знает про его сон? Но секретарь ЦК был осторожным человеком, потому свой вопрос задал как бы невзначай.

- С сельским хозяйством, что ли проблемы?

- С ним у нас всегда проблемы, Андрей Павлович. А про мельницы Косыгин от Леонида Ильича узнал. Снится, мол черте знает что.

- Мельницы?

Голос Кириленко дрогнул. Важный гость с интересом на него взглянул. Оказывается, и у этого непробиваемого секретаря были нервы. Только откуда?

- Так ты со мной, Андрей Павлович? Надо что-то решать!

Секретарь ЦК КПСС молчал в ответ недолго. Проклятое сновидение. Откуда оно взялось и почему так тревожит душу? Сам который день мается от неясного предчувствия. Но он никогда не перекладывал тяжесть решения вопросов на других. Тем, например, отличался от партийного идеолога Суслова, который, если чувствовал, что пахнет жареным, проявлял звериную осторожность, без конца всё взвешивал, а то и вовсе перекладывал дело на Брежнева.

А Кириленко мог быть жестким и решительным. Как в 1962 году он прилетел в мятежный Новочеркасск. Тамошнее тупое руководство допустило немыслимое – настоящий рабочий бунт. И ведь именно он и Шелепин вечером 1 июня 1962 года дали указание командующему Северо-Кавказским военным округом Плиеву применить для усмирения недовольных рабочих армию. Тяжелое и крайне непростое решение, но в тех условиях единственно верное. Рабочим пришлось собственными жизнями и кровью расплачиваться за халатность вышестоящих начальников.

- Я в деле. Переговорю еще с кое-кем.

- Но без первой встречи группы пока никого конкретно не приглашай.

- Договорились!

Глава 16 Москва. Ленинский проспект. 13 июня 1973 года

Выйдя из здания ЦК КПСС Первый заместитель Председателя Совета Министров СССР Мазуров коротко скомандовал водителю:

- На дачу!

Черная «Чайка» послушно развернулась и покатила в нужном направлении. Она не имела приоритета в движении в обычные дни, но любой Гаишник на улице наметанным взглядом тут же бы определил, что «Чайка» правительственная, и принадлежит не простому человеку. В случае надобности её бы сопровождала дежурная машина. Но сейчас торопиться было некуда. Мазуров глянул на часы и изменил маршрут:

- Николай, поворачивай к Битцевскому парку.

Водитель нахмурился, но благоразумно промолчал и свернул к Севастопольскому проспекту. Что-то начальник последние дни не в духе. Все ездит куда-то, на работе не сидится ему. Но такова уж судьба персонального водителя. За это и место привилегированное досталось, и его надо отрабатывать. Все лучше, чем в таксопарке или каком-нибудь АТП баранку крутить. Тут тебе и зарплата, квартира вне очереди и доппаек. Семья довольна, а что ему еще надо! Он повернул и погнал по проспекту прямо, обгоняя тихоходов и нарушая ограничения скорости. На это у его машины был «милицейский иммунитет». Но края предела наглости шофер лично знал и не борзел понапрасну. К тому же он был классным водителем. Иных туда и не брали.

Через пятнадцать минут они уже подъезжали. Мазуров вспоминал по памяти указанное в записке место и показывал водителю, куда ехать. Время было рабочее и народ в лесопарке почти не гулял. Кирилл Трофимович вышел из машины и внимательно огляделся. Вот он, «Москвич 408» неприметного зеленоватого цвета. Именно такие отчего-то любили службы слежки. Хотя и в самом деле, в глаза такой цвет не бросается. Да и никто не знает, что машина по сравнению с заводской немного «исправлена». ЗамПредСовмина уверенной походкой подошел к автомобилю и без приглашения сел на заднее сиденье.

- Добрый день.

- И вам того же! - суховатый мужчина, сидевший за рулем, оглянулся. Мазуров даже по лицу мог определить, что такой тип принадлежит какой-нибудь из спецслужб. По прошлой жизни насмотрелся. Любая «Служба Государева» оставляет на человеке свой отпечаток. – Как все прошло?

- По плану. Ваши люди не ошиблись. Но откуда, черт побери, вы узнали про его сон?

- Мы и не знали. Да не дёргайтесь так! Догадались.

- Следили?

- Наблюдали.

Мазуров вздохнул. Черт его дёрнул связаться с этими странными людьми! Но старый товарищ попросил. Настоятельно попросил. А они были знакомы еще по партизанскому движению. И уже тогда тот человек был невероятно крутым. Так что к подобной просьбе стоило прислушаться. Да и событий последних дней очень уж были неоднозначными. Тут или в дамки, или…

- Кирилл Трофимович, я понимаю, что вам непросто.

- Да что вы об этом знаете? Это же самый настоящий антиправительственный заговор! Я никогда не шел против советской власти.

- Поверьте, - сухощавое лицо сотрудника ГРУ стало жестким, - мы все работаем на благо страны. И вскоре все разъяснится.

Мазуров дернулся:

- Что именно разъяснится? Прекратите говорить загадками! Откуда у вас эти познания о будущем? Если бы не знакомство с Матвеем Федоровичем…

- Но трагедии в заливе Петра Великого нам удалось избежать? Научно-поисковое судно «Академик Берг» и в самом деле нарушило правила судоходства и чуть не пропороло корпус подводной лодки К-56. Если бы оно шло таким же курсом, как предполагали ранее.

- Это уже третье ваше сбывшееся предсказание. Взрыв в Колрейне, что устроило ИРА. Ну, допустим, там вы могли иметь агентов. Но откуда вы узнали об месте, куда выйдет этот проклятый корабль? В вашей конторе начали верить в чудеса или появился свой супер Мессинг? Как это у вас получается?

Никто из собеседников не знал, что в будущем прошлом форштевень ледокольного типа судна "Академик Берг" ударил атомную подводную лодку К-56 в стык между первым и вторым отсеком. В отсеки тут же хлынул поток воды. В этот момент в первом отсеке находилось 20 человек, во втором больше тридцати. После того как переборка второго и третьего отсеков была по приказу старшего механика Леонида Пшеничного задраена, по внутренней связи он приказал операторам реакторной установки заблокировать автоматическую защиту работающего реактора, обосновывая это тем, что только на ходу лодка сможет бороться за свою живучесть.

Всего во втором отсеке оказались отрезанными от мира 25 моряков и два гражданских специалиста. После того как морская вода попала в аккумуляторную яму, началась реакция гидролиза, стал выделяться ядовитый хлор. Это предопределило судьбу подводников — они погибли раньше, чем отсек был полностью затоплен. Никто из них даже не успел воспользоваться средствами защиты. Пока в первом и втором отсеках люди боролись за собственное выживание, в третьем отсеке все это время шла борьба за саму подлодку. Нужно было как-то выравнивать нарушенную плавучесть судна, компенсировать нарушения в электропитании, обеспечить безопасность обоих реакторов и турбин – все это при разрядившихся более чем наполовину аккумуляторах третьего отсека.

Механик, способный запустить дизель-генератор, погиб, так что у моряков остался единственный шанс: на остатках заряда батарей довести лодку до ближайшей отмели и посадить ее на грунт в надводном положении. Иначе – затопление и смерть. К счастью, все удалось, лодка ткнулась в отмель, и тут же подошла вызванная в момент аварии помощь. И, как оказалось, это было единственно правильным решением в сложившейся ситуации. Главная энергетическая установка не была повреждена, защита реактора не сбрасывалась. Лодка приняла лишних 300–350 тонн забортной воды. Благодаря мужеству и грамотным действиям личного состава аварийных отсеков, и умелому руководству по борьбе за живучесть корабля офицеров центрального поста, лодка была спасена.

Погибли в том времени 27 человек, из них 16 офицеров, 5 мичманов, 5 матросов, один гражданский специалист из Ленинграда. Спаслись 140 человек.

ГРУшник блеснул глазами.

- Вы не о том думаете, Кирилл Трофимович. Нам удалось спасти сегодня десятки жизней матросов и офицеров. Между прочим, советских людей. Жаль, что мы не успели предотвратить авиакатастрофу в Ле-Бурже.

Мазуров чуть не подскочил с места:

- Так эти возможности у вас появились недавно? Что это такое? Вы должны мне обязательно сказать!

Майор снова сделал лицо строгим:

- Мы дадим знать, как будет все готово. И помните – никому ни полслова. Просто готовьте надежных людей. Придет время, вы все узнаете правду.

Бывший руководитель партизанским движением, Первый секретарь союзной республики был неумолим, и резко наклонившись вперед, спросил:

- Я не уйду, пока не услышу хоть что-то!

ГРУшник в первый раз за все эти встречи улыбнулся:

- Как я вас понимаю! Сам совсем недавно был в таком положении. Но это не моя тайна. Разве что…

- Что?!

- Могу сказать вам лишь одно - СССР угрожает огромная опасность. Поэтому мы сейчас здесь.

По лицу Мазурова пробежала гамма эмоций. От недоверия до крайнего ужаса. «Но почему так? Где КГБ? Что происходит?» Наконец, член высшего руководства страны взял себя в руки и тихо спросил:

- Когда?

- Скоро. Скоро вы все узнаете. Мы хотим рассказать и показать это вашей группе. Потому что не можем принимать в отличие от вас важнейшие для страны решения. И вот тут нужны надежные, честные люди, Кирилл Трофимович.

ЗамПредСовмина на миг задумался. С одной стороны, польстило, что ему доверяют. НО он отлично знал, что важные решения накладывают величайшую ответственность. Одной Чехословакии хватило! Затем Мазуров молча кивнул.

- Я пойду. До свидания.

- Всего наилучшего.

Майор Стопоров проводил взглядом гостя и достал трубку станции автоматической мобильной телефонной связи «Алтай-3». Сам телефон был установлен в нише автомобиля и весил всего 7 килограмм, вместо 25 предыдущего поколения. В багажнике располагался блок радиопередатчика, на крыше автомобиля - антенна. Этот блок был прошит под «контору», поэтому им можно было смело пользоваться. Но с оглядкой. Так к этому старый оперативник уже привык. Значит, в будущем у них подобная же система? Только вот сами аппараты стали миниатюрными. Тот, что видел майор, как ему пояснили, считается скорее мини-ЭВМ, а есть телефоны поменьше. Хотя, казалось бы, куда еще?

- Это «Москвич».

- Как прошло с «Партизаном»?

- Нервничает.

- Понятно. Но не соскочит?

- Вряд ли. Больно наживка сладкая.

- Что по делу?

- Работает. Энергии «партизану» не занимать.

- Вот и ладненько. Новая вводная – машину смежнику, а сам на базу. Пришла пора доложить генералу.

- Принял. Отбой.

Майор осторожно положил трубку, так похожую на обычную, и выдохнул. Он одновременно боялся и ждал. В жизнь бы не поверил в такую возможность, но Василий Николаевич был не из тех людей, что верит в сказки. Да и доказательства были представлены сами за себя говорящие. Ну и сведения поражали. Вернее, так – валили с ног. А ведь часть из них уже подтвердились. Так что опытный ГРУшник нисколько не сомневался в правильности. Он повернул ключ зажигания, завел машину и поехал в сторону города.

Мазуров вернулся в свой рабочий кабинет в Совете Министров, но заявил секретарю, что никого принимать не будет. Ему надо подготовиться к поездке. Он нервно походил по большому кабинету, затем подошел к окну. Зачем так нервничать? Все скоро разрешится. И ведь ему не впервой быть самостоятельной фигурой. В бытность свою Первым в Белоруссии Мазуров не раз тихо саботировал нецелесообразные распоряжения из Москвы. При всей специфике своего характера Никита Сергеевич поддерживал имидж демократического руководителя, если вопрос касался рабочих моментов. Поэтому с Кириллом Трофимовичем он просто спорил.

Мазуров же уважал Хрущева за активность, бескорыстие и готовность к переменам. Правда, последние зачастую предлагались на грани максимализма. Например, руководитель страны считал, что селянам ни к чему приусадебные участки. Они мол отвлекают от работы в колхозе. Деревенский житель должен ходить в колхоз, как рабочий на завод, а молоко и картошку покупать в магазине. Движение по уничтожению личных подворий, приведшее к опустению деревень в стране, выборочно уже началось и принесло большие беды, которые они до сих пор расхлебывали. Кирилл Трофимович не дал уничтожить привычный крестьянский быт. Отдельная история с кукурузой. Мазуров всеми правдами и неправдами сдерживал ее массовые посевы, не считая эту культуру столь универсальной в отличие от позиции Никиты Сергеевича.

Так постепенно зрел конфликт. На пленуме, куда вызвали руководителя БССР 12 октября 1964-го, рассматривался вопрос о его освобождении от должности. Заявление об уходе по собственному желанию «в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья» подписал на нем Хрущев. Мазуров успел вовремя подготовить доклад о культе личности Хрущева, и выступил на пленуме. А также упомянул о проблемах целины в Казахстане. Место руководителя страны тогда в октябре занял Леонид Брежнев. Кирилла Трофимовича почти тут же перевели в Белокаменную. И он до сих пор уверен, что тогда был прав.

Так что и сейчас нечего гонять. Надо работать! Мазуров раскрыл одну из лежащих на столе папок:

Постановление Совета Министров СССР "Об условиях оплаты труда среднего и младшего медицинского персонала учреждений здравоохранения, расположенных в районах строительства Байкало - Амурской железнодорожной магистрали, второго пути железнодорожной линии Тайшет - Лена и железнодорожной линии Бам - Тында - Беркакит". БАМ, это его детище. Ему и заниматься!

Глава 17 Подмосковье. Закрытый военный городок «Сенеж». 15 июня 1973 года

- Брежнев улетел?

- Завтра.

Ракитин посмотрел на спокойные воды озера Сенеж и вздохнул. Печет так, что хочется искупаться. Но с ним нынче возятся, как с писаной торбой. Как же, величайший секретоноситель современности! Иногда на пришельца из будущего накатывали сомнения, что он поступил правильно. Уже неделя, как его запихнули на территорию воинской части около города Солнечногорск. Отдельный батальон бригады спецназа ГРУ. Хитро! Достать его отсюда даже агентам КГБ просто невозможно. И знал о его местонахождении лишь сам Стаханов, а сейчас кто-то из его бывшего руководства в ГРУ. Сегодня его, собственно, и ждали в гости. Потому так и нервничали ребята.

- Жаль, что не успели передать ему, что, в конце концов, американцы обманут.

- Почему? – Мясников временами не понимал своего «крестника» из будущего. Они за эти дни даже успели не раз поругаться. Мирил их всегда уравновешенный Феткулин.

- Ильич после переговоров заявит, что «Холодная война» закончена. На самом деле это не так. И виноваты будем вовсе не мы. Ты помнишь, что нам надо остановить Уотергейтский скандал. Иначе в следующем году Никсона уберут и у нас возникнут проблемы. Ни в коем случае нельзя допустить возврата к власти консерваторов.

- Сеня, ты переоцениваешь наши возможности.

- Ну, допустим, это не тебе решать.

Мясников замолчал обидевшись. Что-то этот человек из будущего был чрезвычайно кровожаден. Хотя каким бы он сам стал, в двадцать лет попав в кровавую мясорубку войны? Больно ужасающе случилось это самое будущее. Мир точно пошёл не туда. Но все равно убивать журналистов и чужих политиков ему претило. Тут следовало действовать хитрее.

Они вернулись в отдельно стоящее здание, в котором раньше проводились различные занятия для военнослужащих, но сейчас его приспособили для их общежития. На странных людей в гражданском военные уже перестали обращать внимание. Да и не особо те мозолили глаза. Офицеры и солдаты батальона отлично понимали, где служат и потому точно не стремились узнавать лишнее. Раз надо находиться именно в их расположении, значит, так надо. Армия всегда приказы воспринимали незамутненно. Это причина как великих побед, так и тяжких поражений. Баланс между строгим выполнением указаний вышестоящих командиров и инициативой на местах всегда хрупок. Будешь пороть отсебятину, тебя и накажут. Даже за победу.

«Наказать невиновных, наградить непричастных!»

Кому как не пришельцу из будущего об этом не знать. Кому-то проще вести свое подразделение на пулеметы, положив его там, но выполнив приказ. Другие поступают хитрее. Формально подчинившись, не спешат исполнять абсолютно идиотское распоряжение. А там, глядишь, и пронесет! Или вовсе забудут. Или доложишь, что в силу объективных причин не получилось. У мудрого руководителя всегда заготовлен список таких на год вперед. Это и есть искусство управления!

В «предбаннике» их встретил Рашид с АКМС. Кто-то по очереди дежурил на входе с оружием. Не доверили его лишь Ракитину. Но он отлично понимал почему, поэтому сильно не возбухал. Попросил только подержать и дать разобрать один из автоматов. «Руки помнят!» - сказал он после сданного «зачета». По глазам ГРУшников было заметно, что хорошее знание основного стрелкового оружия Советской армии им понравилось.

- Ну что, техники на сегодня закончили?

- Ага, пошли пленки проявлять. Телефон пока не получим. Критический уровень заряда. Но обещали сделать зарядное устройство.

- Если сломают…

- Сеня, с него все в первую очередь пересняли, пока заряд был. Сейчас это лишь набор микросхем и пластика. Все равно ученым отдавать.

Ракитин усмехнулся:

- Если хоть что-то поймут.

- Обижаешь советских ученых. Куда они денутся! Мы же не спешим.

- Ну как сказать…

- Ты это про что? – удивленно обернулся Мясников.

- Да кое-что мне покоя не дает.

- А подробней?

- Подожди, пока мысль не оформилась. Давай, лучше поработаем над материалом. Сам удивился, сколько у меня всего на ноутбуке оказалось. Хорошо хоть к нему зарядку взял.

- Запасливый.

- Ладно, птица говорун. Рашид, что кушать будем?

Старшего лейтенанта сменил один из молчаливых ребят, что прислал Стаханов.

- Сегодня плов.

- Да быть не может!

- Тут земляк служит, помог достать специи и наш рис.

- А что, обычный рис не подходит?

- Конечно! Для настоящего узбекского плова нужны девзира, морковь, сладкий лук и, конечно же, баранина! Прошу к столу.

Плов и в самом деле был хорош. Даже повидавшему и покушавшему разное в зарубежных поездках Ракитину он очень понравился. От его похвалы Рашид сиял, как начищенный чайник. По натуре узбек оказался человеком добрым. Эта его мрачность была всего лишь маской.

- Кушай, дорогой. Пока дают.

- А что так?

- Да увезут нас в какую-нибудь глушь и будем там питаться в столовой или тушняком с макаронами пробавляться.

- Я не согласен в глушь. Мы должны быть рядом с Москвой.

- Почему, Семен?

- Потому что мне повидаться следует с вашими лидерами. Пока они не наворотили тут делов! Ты, кстати, - осоловевший от сытного обеда Семен указал пальцем на Ивана, - обещал, что вскоре что-то прояснится.

- Что-то да. Но мы же сидим здесь безвылазно, и информацию я получаю дозированно. Не больше твоего знаю.

- Понятно, одно из условий работы спецслужб.

- Вот видишь, сам знаешь.

Неожиданно в кабинете, который они занимали, зазвонил телефон. Мясников тут же рванул к нему. Вернулся он через минуту, весь всклокоченный и горящими глазами.

- Так, товарищи офицеры и солдаты, быстро наводим порядок. К нам едут важные гости.

- Давно пора! – встал Рашид, собирая посуду.

Ракитин долго не подумал и схватил метелку, а будущий полковник начал наводить на столах. Времени на все про все ушло не так много. Команда была дисциплинированной. Техники заперлись в лаборатории. У них была своя работа. Так что даже осталось время попить чай. За ним их маленькую группу и застало высокое начальство. А его знали в лицо.

- Товарищ генерал-полковник, - выступил вперед Мясников, - специальная группа темпорального отряда собрана.

Толоконников озадаченно оглянулся на Стаханова:

- Какого-какого отряда?

- Темпорального, товарищ генерал. То есть изучающего парадоксы времени.

- Ну-ну, - получив объяснение, заместитель начальника ГРУ огляделся. – И кто из вас молодец из 21 века?

- Я, товарищ генерал! – выступил вперед молодцевато Ракитин.

Если бы на месте Толоконникова был обычный генерал, то может, это и произвело бы впечатление. Генералы любят, когда подчиненные смотрят на них преданными взглядами. Как там у Петра Первого "Подчиненный перед лицом, начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство". Но у разведки свои правила. Дуболомам здесь не было места. Потому генерал беспристрастно оглядел светловолосого парня и заметил:

- Молод.

- На самом деле ему под пятьдесят, Лев Сергеевич.

- Посмотрим. Ну, что, товарищи офицеры, показывайте, рассказывайте. А то который день меня кормят сказками.

При этом Толоконников выразительно глянул на Стаханова. Уж слишком крепко он влез в это странное дело, хотя данные старым знакомым были переданы чрезвычайно важные. За такие и душу дьяволу продашь. Любая разведка мира за подобной информацией годами гоняется, а тут на блюдечке принесли. Но все равно оставались сомнения. Нельзя в его работе без них.

Ноутбук был уже включен, стулья расставлены. За эти дни Ракитин улучшил презентацию, сделал её более ёмкой. В шкафчике ждали своего часа бутылки коньяка, водки, хлебушек и консервы. Жили они тут просто, по-армейски.

- Ну обо мне вам уже доложили.

Ракитин уперся взглядом в полковника Стаханова, тот кивнул в ответ.

- В пределах разумного.

- Ну что, тогда приступим. Я не знаю причину своего попадания в ваше время, как и отчего внезапно стал моложе. Как будто меня схватила из моей эпохи лопасть ветряной мельницы и закинула сюда без спроса.

- Как вы сказали, мельницы? - неожиданно встрепенулся генерал.

- Да, мельницы.

- Было сновидение с мельницами?

- Было. А откуда вы…

- Потом. Показывайте. Это и есть ваш ЭВМ из будущего?

- Портативный вариант, и не самый лучший и мощный. Есть защищенные для военных.

- Солдаты используют ЭВМ на поле боя?

Ракитин сообразил, что для этого времени «шедевры» Голливуда с роботами и искусственным разумом еще не дошли. Да они еще и в Америке не вышли. Время Терминатора и Скайнет еще впереди. Как и само понятие ПС.

- Потом объясню.

Презентация проходила примерно так, как уже несколько раз до этого. Чтобы получить доверенных людей, им пришлось рассказать и показать часть материала. Зато сейчас они были в них уверены. Особенно долго пытали «пришельца из будущего» техники. В конце концов, он сдался. Больно уж заковыристые вопросы у них были. Семен не был рукожопом, но все-таки в первую очередь являлся гуманитарием. И совершенно не знал всех хитросплетений компьютерной техники. Его идея переснять все с экрана технарям понравилась. Люди там были в званиях от капитана до майора, то есть рукастыми и опытными. Они затребовали нужную технику, пленки, химикаты и сами оборудовали лабораторию, погрузившись с головой в работу.

Заместитель начальника ГРУ поначалу воспринимал показанное скептически, затем его лицо начало принимать все более задумчивое выражение. Стаханов часто выходил курить. Ему тема уничтожения его родной страны не заходила вообще. Он сильно нервничал, и это со стороны было заметно. Даже Толоконников время от времени бросал на него красноречивые взгляды. Но, когда пошли кадры событий конца восьмидесятых годов, а затем и дальше, и генерал не выдержал. Потребовал перерыв и сигарету.

Вернувшись, он начал что-то чиркать в блокнот, заметив при этом:

- Не бойтесь, это не конспект. На сторону не уйдет. Сам себе вопросы накидываю. Узнать по своим каналам. Вам, кстати, Семен Степанович, большое спасибо от командования Тихоокеанским флотом. Столько людей спасли. Понятно, что вас лично они не знают, но благодарили ответственные службы. Много у вас там еще подобного материала?

- Я сам не знаю, товарищ генерал.

- Давайте в своем кругу Лев Сергеевич. Вы не мой подчиненный. Хотя была идея дать вам офицерское звание лейтенанта. У вас же высшее образование?

- Да. Но я присягу давал Российской Федерации.

- Но родились же в Советском Союзе?

- Да.

- Годится. Новое государство стало, как я понимаю, преемником. Так что и присяга годна. Или считаете, что Родина у вас разная?

Ракитин прищурился:

- Лев Сергеевич, если бы я так считал, то и не нашел бы всех вас. Знаете, сколько в моем времени людей, свято ненавидящих «совок», то есть всех вас и страну скопом?

Сидевший поодаль Мясников не выдержал:

- А почему они нас ненавидят? Что мы им плохого сделали?

- По разным причинам, Иван Петрович. Навязанное людям антисоветское мифотворчество, откровенная ложь на уровне государства и его идеологических структур. Почти в каждый фильм или сериал они специально вставляли толику антисоветчины. Вы не представляете, насколько вранье было тотальным.

- Деятели искусства постарались? – тяжело спросил Стаханов.

- И они самые. Но чаще всего их финансовые спонсоры, продюсеры.

- Почему?

- Догадайтесь сами какой чаще всего они национальности, и с кого начинали в советские годы. Они обижены на советскую власть, что та не дала им сразу стать миллионерами, не разрешала спекулировать и творить что хотят.

Офицеры переглянулись, но тему благоразумно развивать не стали. Пришелец из будущего заметно нервничал. Толоконников лишь кивнул:

- Об этом мы еще поговорим. Продолжайте. Мы остановились на восемьдесят девятом?

- Так точно.

Генерал уже пришел после темпорального шока в себя и сыпал вопросами. Ракитин как мог, отвечал, но, как оказалось, о многом не знал или был знаком понаслышке. Перестройку он застал в старшей школе и воспринимал все с подростковой точки зрения. Свобода, рок, дискотеки, поток зарубежных фильмов и музыки, видеосалоны, хлынувшая из-за открывшегося барьера новая мода. Юноше всегда есть чем заняться в своем возрасте. Его больше интересовали девчонки, чем скучные съезды. Он и телевизор не всегда смотрел. А сейчас с ужасом осознавал огромные пробелы.

- Ну это понятно, что обо всем вы не могли быть осведомлены. А в этом ЭВМ есть что-нибудь на эту тему? Кстати, в вашей речи полно англицизмов.

- Ну это вы еще нашу молодежь не слышали. Я их сам частенько не понимаю.

- Вестернизация сознания? – неожиданный умный и точный вопрос от Стаханова ввел Семена на некоторое время в ступор.

- Вы правы. Да и что взять от поколения, которому тридцать лет втирали, что Россия и её история - один ужас без конца.

- И что, все так считают?

- Обыватели примерно так. Ну еще либералы. Хотя эти врут за деньги осознанно. Но думающие и читающие люди находят ответы сами. Когда началось народное восстание на Донбассе, туда ручейком потянулись люди со всей страны, которым было не все равно. Именно потому Киевской хунте не удалось задавить русский Донбасс.

- Мы воюем на Украине в двадцать первом веке!?

Генерал немного ослабил галстук. Стаханов бросил на него понимающий взгляд и приказал:

- Старлей, доставай приборы. Лев Сергеевич, об этом будет в следующей серии. Вам надо переварить хотя то, что просмотрели. Я вас предупреждал.

- Ага, только не обо всем этом! Как будто дурной фантастический роман. Мне немного, старлей. Я почти не пью. Чай лучше сделайте, я сладкого с собой захватил.

Выпили по одной «для нервов», закусили бутербродами. Рашид живо убежал на кухню, а Стаханов начал выставлять на стол пряники, пирожные и конфеты. Он знал, что после напряженной умственной деятельности полезно сладкое, чтобы «накормить» мозги. Затем пили чай, почти не разговаривая. Толоконников думал о своем, остальные не лезли в душу к генералу. Один Ракитин выглядел веселым. Все шло по плану! Даже лучше, чем он ожидал. Все-таки хорошо иметь знакомых в прошлом. Потяни за ниточку и не на такое выйдешь. Но высокопоставленный сотрудник Главного Разведывательного Управления – это настоящее бинго! Сейчас пойдет драчка!

Глава 18 Кемп-Дэвид. Неофициальная резиденция президента США. 21 июня 1973 года

Брежнев, несмотря на прошедшие переговоры выглядел относительно свежо. Особенно по сравнению с излишне задумчивым Никсоном. Но тому печень выедали неприятности, связанные с Уотергейтом. Поправить свое положение с помощью улучшения отношения с вероятным противником было не его идеей. Но Америка переживала не лучшие времена. Поражение во Вьетнаме, разброд в обществе. Кто бы мог подумать еще лет двадцать назад, что по собственным студентам начнут стрелять американские же солдаты. А на улицы выйдут сотни тысяч антиправительственно настроенных молодых людей. И все это на фоне экономических успехов в первой стране социализма.

Но все оказалось не таким уж страшным, каким представлялось издалека Генеральному секретарю огромной восточной державы. Американцы тоже люди, им свойственно ошибаться и любопытствовать. Американской публике весьма понравилось, что Леонид Ильич зачастую вел себя совсем не так, как должен был вести коммунистический лидер. Штампы и клише соблюдали и копили обе стороны. В итоге вместо настоящей картины зачастую наблюдали кривое зеркало. Пропагандисты нанесли вреда планете больше, чем все милитаристы вместе взятые. Но Леонид Ильич отлично помнил, что посоветовал ему руководитель Института США Академии наук Г. А. Арбатов: «брать быка за рога, отвечать на вопросы, волнующие аудиторию», отказаться от протокольной «гладкописи», шутить, вести беседу о своих домашних, любимых занятиях. Брежнев вспомнил недавний разговор в Белом доме и был не очень доволен своими излишне протокольным речам. Но кое-что ему удалось.

Брежнев уже на первой встрече с прессой взял инициативу и микрофон в свои руки. И коротко сказал:

- Разделяю, мол, мысли президента Никсона - мы должны сделать все на благо человека, во имя человека.

И растекаться дальше не стал, получив моментально бурные продолжительные аплодисменты. Никсон рассказал публике сколько времени сейчас в Москве. Смена часовых поясов поначалу здорово давила на Генерального секретаря. Беседа пошла непринужденно. Леониду Ильичу в этот момент было 66 лет. Он прошел Великую Отечественную. Прожил не самую легкую жизнь. Ричарду Никсону - 60. После атаки на Перл-Харбор он поступил на службу в ВМС США. Офицер авиационной наземной службы на Тихом океане, громких подвигов не совершал, закончил войну в звании лейтенант-коммандера.

Многочисленные документы для подписания были подготовлены заранее, а значит, главы США и СССР имели возможность для обмена мнениями по разным вопросам поездок. Кемп-Дэвид, где главы государств вели переговоры в неформальной обстановке, стал местом для подобных встреч. В Вашингтоне советский лидер жил в просторном правительственном особняке «Блэйр хаус». Ему даже перегораживали для удобства ближайшую улицу. Брежнев успел побывать и в доме американского президента в Калифорнии. Никсон устроил приём в честь Брежнева, на котором присутствовали голливудские звёзды. Среди гостей был и Рональд Рейган, который в 1980 году займёт пост президента США. В подарок Леонид Ильич получил ковбойский пояс. Он с энтузиазмом махал зрителям, которые аплодировали и размахивали американскими и советскими флагами, а затем подошел к ним так же, как американский политик, работающий с толпой на уездной ярмарке.

Во время своего визита Леонид Ильич опрометчиво заявил, что холодная война закончена. Так хотелось советской элите перевернуть эту проклятую страницу. Многие из лидеров страны воевали или видели войну воочию, потому точно не готовились начать её первыми. В этом они в отличие от заокеанских политиков были искренними. Никсон и Брежнев подписали соглашение о предотвращении ядерной войны. Время больших надежд! Именно там Ильич показал миру, что страшные коммунисты умеют в юмор.

Вот лидерам кладут на стол документ за документом. Никсон не забывает демонстрировать всем американскую улыбку. Тем не менее, он как бы опасливо поглядывает в сторону советского Генсека. Все ли пройдет по плану? Брежнев выглядит гораздо спокойнее, ему не привыкать. Он как будто чувствует или видит возникшее на миг напряжение. И вдруг - делает вид, что он, как школьник, подглядывает в домашку американского президента. Реприза удалась. И Никсон, и зал хохочут, не могут остановиться. Брежнев сохраняет показную серьезность, так присущую на арене цирка знаменитому Юрию Никулину. Или советский лидер, фанат клоуна, или кто-то ему подсказал. Во всяком случае домашняя заготовка сработала. Соглашения подписаны.

Подают напитки. Аудитория продолжает громко хлопать. А тост произносит Брежнев. Очень для него коротко.

- За здоровье!

Не стал никого и ничего благословлять. А вот пить Леонид Ильич первым не стал. И снова устроил нечто для публики. Он внимательно посмотрел, как Никсон сделает первый глоток. Тот, бедный, чуть не поперхнулся. Народ застыл в ожидании. А Леонид Ильич продолжил свою репризу. Он, похоже, намекнул, что они еще не чокнулись. Древний обычай надо соблюдать. Чокнулись, выпили. Никсон ждал продолжения, но сам ничего придумать, кроме выдавленной улыбки не смог. Брежнев, по всей видимости, понял, что до следующей церемонии можно отдохнуть. И покинул американское собрание с большим достоинством.

Приветствуя Брежнева в своей загородной резиденции — Кэмп-Дэвиде, Никсон вынул из кармана пиджака и вручил генсеку ключи от темно-синего автомобиля марки «Линкольн Континенталь» индивидуальной сборки. Салон был обит черным велюром, а приборную доску украшала гравировка: «На добрую память. Самые лучшие пожелания». Сделав широкий жест рукой, Никсон сказал:

— Вот вам наш американский сюрпрайз.

Любопытно, что Никсон сделал подарок Брежневу не за счет бюджета, тогда бы неприятностей у него было бы в сто крат больше. Помог Арнольд Хаммер, который провел подписку среди американских миллионеров на подарок генсеку ЦК КПСС. Леонид Ильич предпочел закрыть глаза на эти нюансы, которые ставили коммунистического лидера в щекотливое положение.

Леонид Ильич в ответ широко заулыбался. Он тут же сел за руль и с энтузиазмом подтолкнул Никсона на пассажирское сиденье. Глава личной охраны президента побледнел, когда увидел, что его подопечный садится в машину. И они помчались по одной из узких дорог, идущих по периметру вокруг Кэмп-Дэвида. Американец мог только воображать, что случится, если джип секретной службы или морских пехотинцев вдруг появится из-за угла на этой дороге с односторонним движением. В одном месте был очень крутой спуск с ярким знаком и надписью: «Медленно. Опасный поворот!»

Даже когда Никон когда ездил здесь на спортивном автомобиле, нажимал на тормоза для того, чтобы не съехать с дороги вниз. Когда в этот раз они приблизились к спуску, Брежнев мчался со скоростью 50 миль в час. Никсон резко подался вперед и закричал -: «Медленный спуск. Притормозите. Очень опасно!». Но Генсек не обратил на мои слова никакого внимания.

Картина маслом: правители обеих крупнейших сверхдержав мира сидят в одном автомобиле, который несется на большой скорости по крутым виражам совершенно незнакомой водителю дороги. К слову, американскому президенту запрещается самому садиться за руль автомашины. Что же произошло дальше? Вот что потом написал Никсон в воспоминаниях:

- «Мы достигли низины, пронзительно завизжали покрышки, когда Брежнев резко нажал на тормоза и повернул».

Автомобиль слегка занесло, но все обошлось благополучно. По словам А. Добрынина, американский президент «перенервничал, когда чуть было не ударился головой о ветровое стекло», а потом выглядел «потрясенным». Какой русский не любит быстрой езды!

Завершив поездку, Брежнев невозмутимо сказал Никсону:

— Это очень хороший автомобиль. Он отлично держится на дороге.

— Да вы отличный водитель! — с легкой дрожью в голосе ответил тот. — Я никогда бы не смог повернуть здесь на такой скорости!

Был даже в СССР анекдот на эту тему - «Решил Брежнев покататься и уселся на место водителя. А его гаишник остановил. Посмотрел внутрь и отпустил. Его приятели спрашивают, мол, кто там был, а он им: “Не знаю. Но водитель у него — Брежнев!”».

Никсон плеснул в стаканы виски и подал один из них своему визави. Леонид Ильич еще удивился, когда ему перед неофициальным обедом подали аперитив – виски с содовой. Брежнев стал ждать, что сейчас должны принести и закуску, как и положено по русской традиции. Но её не принесли, генсек недоумевал и ждал закуску:

«Ну что это они – подают выпивку без закуски. Если пригласили пообедать, так надо к столу. Там и выпьем».

Переводчик пояснил Леониду Ильичу, что у американцев есть традиция: перед обедом для аппетита, что-нибудь выпить без закуски. После Брежнев сказал:

«Ну, раз такой обычай, тогда ладно».

- Давай, Леонид, - поговорим о том, о чем не следует знать публике.

В комнате кроме глав государств присутствовали лишь переводчики. Оба были бледны, слишком уж большая тайна витала сейчас в этом самом защищенном в мире помещении. Брежнев спрятал улыбку. Потому что она во многом и была виной того, что потепление отношений состоялось. Прагматичный выбор в стране, где недавно превалировала идеология.

- Ну что ж, поговорим. Наши договоренности в силе?

Никсон неспешно кивнул. Слишком серьезный сейчас предстоял разговор. О тайне, которую ведали оба руководителя, контролирующих почти весь мир, знали не так много людей. Но влияние на мировую политику она оказывала огромную.

Из протокола встречи на высшем уровне. Для общего ознакомления читающей публики с языком той эпохи:

Л. И. БРЕЖНЕВ.

Г-н президент, я хотел бы прежде всего передать Вам самые добрые пожелания, приветы, теплые чувства всех моих товарищей в Москве. Незадолго до моего отъезда мы провели заседание нашего Политбюро, где подробно обсуждали общее состояние советско-американских отношений и перспективы их развития на будущее. Обсуждали мы возможные результаты нынешней встречи. При этом все мы были абсолютно единодушны в отношении той главной основы, на которой должна состояться наша с Вами встреча.

Всё это позволяет мне сейчас сказать, что я прибыл к вам с хорошими чувствами и добрыми намерениями и что я возлагаю большие надежды на наши предстоящие переговоры. Конечно, не все вопросы будет легко разрешить, определенные трудности в ряде областей еще остаются, однако, будучи оптимистом, я всегда говорю, что в конечном счете нет безвыходных ситуаций. При обоюдном желании всегда можно договориться.

Р. НИКСОН. Я разделяю Ваши общие настроения в связи с нашими предстоящими переговорами. Пока мы с Вами беседуем наедине, хочу выразить признательность за Ваши уважительные высказывания в мой адрес, о которых мне рассказывали. По-моему, мы должны с Вами признать, что мы стоим во главе двух наиболее могущественных государств мира, и поэтому, хотя впредь между нами и могут возникать те или иные разногласия, важно, чтобы мы сумели сотрудничать друг с другом ради общих целей. Главное состоит в том, чтобы между мною и Вами установились дружественные взаимоотношения. Если мы с Вами будем сотрудничать, мы сможем изменить мир к лучшему.

Р. НИКСОН. Могу сообщить вам, что в беседе с генеральным секретарем мы поговорили об общей атмосфере нашей встречи и подчеркнули большую роль личных взаимоотношений для достижения взаимопонимания и упрочения отношений мира между нашими странами. При наличии таких взаимоотношений и при условии хорошей предварительной подготовки можно надеяться, что мы сумеем провести хорошую встречу на высшем уровне.

На этой первой беседе я хотел бы предложить генеральному секретарю по праву гостя высказать свои соображения по общему вопросу — о состоянии и перспективах наших отношений.

Л. И. БРЕЖНЕВ. Думаю, что нам сейчас нецелесообразно возвращаться к давней истории советско-американских отношений. Говорю об этом не потому, что эта история не заслуживает внимания, а потому что, как это было в прошлом году в Москве, мы должны постараться сэкономить время и сосредоточиться не на истории, а на настоящем и, главное, будущем наших взаимоотношений.

Однако я должен все же сказать два-три слова и об истории. В прошлом отношения между нашими двумя странами развивались неровно. Было в них и хорошее, особенно в период совместной нашей борьбы против фашизма, но потом дела пошли, к сожалению, по другому пути, по причинам, о которых я сейчас говорить не буду, потому что Вы их хорошо знаете.

Я глубоко верю, что все, что нами было достигнуто тогда в Москве, направленно к одной цели — упрочению всеобщего мира, улучшению наших взаимоотношений. Мы тогда не мерились силой друг с другом, а приняли ряд хороших документов, которые пользуются единодушной поддержкой нашего народа и, насколько я знаю, американского народа. И в нашей стране, и в Америке, и в большинстве других стран прошлогодняя встреча была охарактеризована как историческая. […] Уверен, что и нынешняя встреча будет иметь не меньшее значение, как, впрочем, и новый визит в Советский Союз президента Никсона в 1974 году. Могу вам сообщить, что в беседе наедине я пригласил президента совершить такой визит, о чем надеюсь позже сообщить официально в одном из своих выступлений.

Р. НИКСОН. А я могу сообщить, что принял это приглашение.

Л. И. БРЕЖНЕВ. После нашей первой встречи прошел год. Для нас очень важно, что в Советском Союзе люди самых разных профессий в своих письмах, адресованных ЦК КПСС и мне лично, единодушно одобряют итоги встречи и поставленные нами цели. Это означает, что я прибыл к вам, опираясь на большую поддержку своего народа.

Таким образом, если взять истекший год, то у нас есть все основания сказать, что мы положили конец старой истории и заложили начало новой истории. Именно поэтому прошлогодняя встреча характеризуется как историческая уже нынешним поколением людей, а будущие поколения, может быть, назовут ее даже эпохальной. А именно так и будет, если мы сможем общими усилиями избавить народы от ужасов войны и обеспечить им подлинно мирную жизнь.

Все мы с вами в юности изучали историю. По существу, это была история войн и конфликтов: один фараон воевал с другим, один король — с другим и т.п. Существовала Римская империя, которая потом пала, была Австро-Венгрия, а потом и ее не стало. Значит, мы изучали историю войн, а теперь хотим, чтобы новые поколения изучали историю мира

В беседе с Вами наедине, г-н президент, мы коротко обменялись мнениями о значении доверия. Это действительно важный фактор. К сожалению, холодная война породила недоверие между нашими странами. Теперь, когда путем обоюдных усилий мы добились улучшения советско-американских отношений именно на основе доверия, важно, чтобы оно существовало не только между нашими руководителями и народами, но и между всеми государствами.

Недавно я на одном примере еще раз убедился в том, сколь большие изменения произошли за последнее время в международном политическом климате. Как Вы знаете, я был в ФРГ с официальным визитом. Там еще живы многие из тех, кто воевал против нас во Второй мировой войне. Я, как Вы знаете, тоже — участник войны, и тем не менее меня там исключительно хорошо принимали. Это убедительно свидетельствует о значении доверия в отношениях между государствами.

Позвольте теперь поблагодарить Вас, г-н президент, за все, что делали и делаете в интересах осуществления нашей московской договоренности о предоставлении Советскому Союзу режима наибольшего благоприятствования в торговле. Я говорю об этом сейчас, так как без решения экономических вопросов просто трудно добиться упрочнения политических отношений и роста доверия.

Кстати, отмечу с удовлетворением, что ряд частных соглашений уже начал осуществляться, в том числе и договоренность о строительстве в Москве так называемого торгового центра.

Не могу не выразить удовлетворения развитием связей между нашими странами в различных областях, в том числе в сельском хозяйстве. Не так давно в США побывал наш министр мелиорации сельского хозяйства Алексеевский, который, помимо письменного отчета, много рассказал мне лично о своих впечатлениях. Хочу поблагодарить Вac и американских ученых за то, что ему была предоставлена возможность посмотреть много интересного в США.

В общем картина получается неплохая. Идут деловые переговоры с американцами. И я думаю, что, если Вы благословите ваших деловых людей на расширение сотрудничества с нами, а мы своих, — дела пойдут хорошо в интересах дружбы между нашими странами. Правда, советско-американская торговля носит пока несколько однобокий характер, но об этом мы будем иметь возможность поговорить подробнее позже.

В своем докладе на Пленуме ЦК я весьма недвусмысленно высказался в пользу установления долгосрочных экономических связей с США. Мы должны торговать с вами, как я люблю говорить, не галстуками и пуговицами, а масштабно.

В беседе с американскими сенаторами я задал вопрос: что плохого в том, что Советский Союз готов поделиться своим национальным богатством с США — дать Америке 1 триллион куб. м своего природного газа. Это, конечно, не значит, что я начал лично торговать газом. Я говорил об общем подходе, о принципах, исходя из необходимости дать новые импульсы развитию торгово-экономических отношений с США.

Р. НИКСОН. Все мы высоко ценим Ваши теплые слова о состоянии и перспективах развития наших отношений. Хочу прямо сказать моему другу Брежневу, что к нашим предстоящим встречам я подхожу с теми же чувствами. Если обратиться к недавней истории, то можно вспомнить, что 13 лет тому назад здесь, в Белом доме, состоялась первая советско-американская встреча на высшем уровне, когда президент Эйзенхауэр встречался с тогдашним руководителем Советского Союза. Чтобы правильно понять и оценить тот сдвиг, который произошел в наших отношениях, полезно вспомнить о том, какая поразительная перемена наблюдается сейчас по сравнению с настроениями и намерениями, господствовавшими тогда. При этом следует отметить, что в то время США обладали значительным превосходством над Советским Союзом в области ядерного оружия. Сегодня же мы с вами относимся друг к другу, как равный к равному. Я не думаю, что это плохо. Я исхожу из того, что хорошие отношения между двумя самыми могущественными государствами в мире могут быть построены на основе равенства силы и взаимном уважении.

Хочу далее сказать, что в вопросах развития экономических связей между нашими странами моя позиция будет полностью позитивной. Я исхожу из того, что крепнущее экономическое сотрудничество между Советским Союзом и США пойдет на пользу и Советскому Союзу и нам.

Я хотел бы завершить нашу первую беседу двумя замечаниями. В практическом смысле то историческое соглашение, которое мы с Вами подпишем в пятницу, в глазах многих людей окажется не более чем общими словами, без какого-либо реального прогресса в области ограничения стратегических вооружений. Я надеюсь, что в эти дни мы сможем поговорить с Вами о путях достижения нового прогресса в этой области в ближайшие месяцы.

И, во-вторых, в связи с заявлением генерального секретаря о широкой поддержке совместных советско-американских инициатив в Советском Союзе я хотел бы заверить его в том, что в нашей недисциплинированной системе, где существует и активно действует оппозиция, огромное большинство нашего народа, нашего конгресса, все те, кто присутствовал сегодня при Вашей встрече, поддерживают эту линию. Если бы это было не так, мы с Вами не могли бы сегодня иметь эту беседу. В этой связи хочу сказать Вам: не обращайте слишком много внимания на сенатора Джексона, он не представляет большинства нашего народа.

Л. И. БРЕЖНЕВ. Не упоминайте даже этой фамилии. Я не хочу здесь говорить каких-либо оскорбительных слов, но давайте рассмотрим, что такое национализм в хорошем смысле этого слова. Националист — это человек, который в положительном плане заботится о своем народе, о своем государстве. Если же говорить о Джексоне, то не эти чувства движут им. Он не выражает национальных чаяний американского народа. Если наша политика и политика вашего государства будет направлена на те цели, которые мы перед собой ставим, то есть на упрочнение мира, дружбы и сотрудничества, то это значит, что она приобретает интернациональный характер, а за это выступает 99 процентов населения земного шара. В этом заключается различие между нашей линией и линией Джексона и ему подобных. А все остальное — это эквилибристика, ходьба по проволоке веером.

Р. НИКСОН. Мы еще перевоспитаем Джексона.Благодарю Вас за интересную беседу и надеюсь, что остальные наши беседы пройдут в столь же конструктивном духе и будут отмечены столь же дружественной атмосферой.

Глава 19 Санкт-Петербург. Кафе Минутка. 31 мая 1995 года

Ракитин попала на эту встречу случайно. Не то чтобы он чурался бывших одноклассников. Ядро их тесной компашки сформировалось еще чуть ли не в начальной школе. В основном это были те, кто оставался на первых годах обучения на продленке. Ребята из разных классов, но спаянные совместными детскими проказами, они встречались вместе и после окончания школы. Ходили на дискотеки, разные опасные мероприятия типа рок-концертов или «стрелки» с чужаками. А тут он шел недавно по Невскому и навстречу попались «двое из ларца». Мишка и Пашка. Два лепших приятеля. Пришлось зайти в первое же попавшееся заведение и срочно остограмиться. Посидели немного – это до обеда следующего дня. Ну Семен как дембель мог колобродить еще долго, а студенты посещают занятия, когда пожелают.

Вот и сейчас они рядом, пристают с глупыми вопросами. Заведение обычное, переходного типажа. Еще не переросло из понятия кафе-столовая совкового образца в модный западный бар. Потуги имеются, в виде барной стойки, высоких стульев, но в остальном полная безвкусица. Так откуда возьмется вкус у торгаша, недавно приехавшего с аула? Ладно хоть не палёнкой торгуют и мясо неплохо готовят. Мишка с Пашкой насчет выпивки привередливы, так что полный отстой выбирать не будут.

Обидно было бы, пройдя через жернова войны, откинуть концы от неправильной водки. Ребята и девчата уже приняли на грудь, закусив простецкими нарезками в ожидании горячего. Одеты все вразнобой, но особо понтов не видать. Это же девяностые, общество еще не разбилось на касты. Сегодня ты миллионер, завтра БОМЖ или плохо засыпанная ямка в лесу. От тюрьмы и сумы…

- Сеня, в институте собираешься восстанавливаться?

- Да, парень, думай хорошенько. Не бросил бы, и в армию не ушел. Тебе же батя сделает, у него связи есть.

Ракитин пригубил странный по вкусу коктейль, явно не собираясь отвечать. Ему уже отец успел мозги вынести на эту тему. А честно говоря, не хотелось вообще ничего.

- Да он же у нас привык людей убивать. Сеня, скажи честно - ты ведь в бандиты собрался?

Ленка Пономарева еще красоты не потеряла, но выглядела слегка потасканной. Хотела везде и все успеть. Ракитин и сам поспешил после дембеля окунуться в дебри разврата, и с огромным усилием смог удержаться на плаву. Когда ему предложили впаять «хмурого» по венам. Нет, он уже навидался до армейки человеческого мусора и точно не желает превращаться в истыканное иголками кричащее от боли существо.

- Я убивал по приказу родины, Ленчик.

Пономарева закурила и смотрит на дембеля отчаянно пристально. Глаза подведены на лице, полная «боевая раскраска», короткая кожаная юбка, ажурные колготки.

Под осуждающими взглядами парней «Пономарка» продолжает цедить:

- После побудки, что ли вместо физкультуры?

- Да нет, мадемуазель, расстрелы у нас проводились исключительно после чашечки кофе. Мы экономили патроны, каждый выстрел должен был уйти в цель. Так что сначала кофе и минет, потом рука не дрожит.

Народ малость прифигел от развития сюжета. Про войну разные слухи ходили. В основном благодаря продажным журналистам. Вот откуда столько сволочей взялось тогда в журналистике? Как шакалы вцепились в горячую больную тему. Это же надо называть собственную русскую армию безликими «федералами»?

- Сеня, это ты серьезно?

Ракитин не выдержал и заржал:

- Видели бы вы сейчас свои рожи! Чего вы этой дуре верите?

Ленка серьезно разозлилась. Странно, в детстве была самой выдержанной девчонкой:

- Я тебе не дура, палач! Я в прессе работаю и знаю, как вы боретесь со свободолюбивым народом Ичкерии.

«Она точно ипанько!»

- Ленуся, если бы такое сказала парням из моего взвода, то тебе бы в твою бездонную писяндру сразу гранату вставили. И чеку бы вынули. Потом ори сколько хочешь.

- А ты, сука солдафонская!

Народ почуял жареное и развел разгоряченных оппонентов в разные углы кафешки. Бармен лишь голову поднял и продолжил вытирать бокалы. Для него сцена была привычной. Раз рожи не бьют, крышу вызывать рано. Но Ракитин внезапно задумался. Если уж таких безграмотных политически девиц берут в журналисты, то почему бы и ему не попробовать? А на Пономареву он не обижался. Она просто зла на него после того случая.

На отвальную Семен закрылся в комнате со Златкой Одоевской, а Ленка рассчитывала на свое безмерное обаяние. Но Ракитину всегда нравилась Злата, имеющая совершенно роскошную золотую косу. Он давно мечтал её поставить в собачью позу, держа косу одной рукой и похлопывая по заднице другой. Отомстить за свой подростковый позор. Да, такая он сволочь! В итоге и удовольствия толком не получил, ибо много выпил для храбрости. И вместо старого друга и возможной любовницы заимел злобную фурию.

Парни были в курсе их прошлых отношений, потому сменили коктейль у Семена на стакан с более крепким напитком.

- Да не обращай внимания. Ленке же западло с нами теперь сидеть. Она с братвой зажигает!

- Допрыгается, дурочка! Мало таких потом всплывает в Неве, а то и дальше.

К мужской троице присоединилась Света Жиглова. Некрасивая, тощая, она никогда не выходила у них из френдзоны.

- Плесните коньячку, мужчины. Небось Ленку пропесочиваете?

- Нельзя? – Семен с интересом посмотрел на Светлану. Та приоделась, нанесла вызывающий макияж и выглядела уже интересней, чем раньше. Или это просто обман зрения?

- Да мне чего! Но дайте девке погулять напоследок. Наш век короток! Забыли Машу?

Парни потускнели. Краса двух параллельных классов, одна из претенденток на «Мисс города» Мария Звонцова имела блестящее будущее. Но судьба обошлась с ней слишком жестоко. Сошлась с каким-то мажором, тот сделал ей бебика и свалил зарубеж. Ребенок родился уродом, Маша запила и по пьяни же выпала из окна. Хотя ходили слухи, что девушка подсела на какую-то конкретную наркоту. Тогда становилось многое понятно. Как бы то ни было, но на её похороны собрались фактически все, кто был в это время в городе. Скинулись даже деньгами. Так потрясла бывших одноклассников смерть первой красавицы.

Семен навсегда запомнил плачущих родителей Звонцовой и внезапно в тот момент понял, что смертен. А ведь они были так молоды! И потому смерть казалась такой несправедливой. Хм, кто бы ему потом это рассказал в Грозном? Там тебя старуха с косой ожидала на каждом шагу, и вскоре ты переставал её бояться. Вместо этого в твоей душе появлялось нечто другое. Один верующий сказал Ракитину, что они нашли в этом городе место для дьявола.

Но что поделаешь – человек дуалистичен. Его плечи одинаково приспособлены как для беса, так и для ангела. Вот сидят на человеке, похохатывая и делая ставки.

- А ты чего благоухаешь, Светка? На чем поднялась?

Миша коротко глянул на Семена, но промолчал. Павел отвел глаза в сторону, и это показалось странным.

- Ты разве не слышал? Замуж выхожу за норга.

- Да ладно?

- Ты удивлен?

- Если серьезно, то да. Ты же не красавица!

Это прозвучало обидно, но Светка и глазом не повела.

- Мужчине не только красота нужна, но и кое-что другое.

Семен внезапно понял, что на его пах легла чья-то небольшая ножка и чуть не подавился водкой. Ничего себе Светочка! Он много пропустил, пока ходил в сапогах! Спас его от неловкой ситуации Мишка. С его неиссякаемым жизнелюбием любая ссора быстро превращалась в невинную шутку.

- Светик, мы это отлично знаем. Давай, лучше выпьем за тебя.

- Вот так и было. Мне уже на все плевать, выживу или подохну. Сижу в «мотолыге», на коленях мертвый полкан. Рядом пацаны лежат вповалку, кто в отрубе от вколотых лекарств, кто стонет. Любой гранатой из машины можно сделать крематорий на гусеницах. Знаешь, как пахнет горелая человечина?

- Сеня, ты уже достал своей войной! Ты домой вернулся, так живи дальше!

- Да пусть расскажет. Мы много о ней знаем?

- Не, на хер! Это бесполезное знание.

- Пашка прав. Это как говорить о смерти, не побывав там. Каково типа там? А смысл?

- Леха, за это надо выпить!

Они уселись за угловой столик и пили водку. Почти никто не ушел. Как будто знали, что таким составом больше не встретятся никогда. Детство окончательно покинуло души молодых людей. Кого-то время ожесточило, кому-то указало, что он движется не в том направлении. Поколение, чья юность пришлась на девяностые. Сколько же вас сгинуло просто так, мимолетно. И все ради чего?

Бар уже наполнился обычными клиентами. Служащие и мелкие бизнесмены спешили догнаться перед приходом домой, где их будут пилить жены за маленькую зарплату. Кто-то, наоборот, отмечал удачную сделку или переход на более лучшую работу. Жизнь продолжалась, текла дальше. Вот и на площадку вышли девушки в характерных коротких юбках, длинных сапогах и зазывающих взглядах. Они обещали небесное наслаждение. Но по факту могли дать или легкий перепихон, или быстрый минет. Скоротечная, как жизнь, любовь за деньги.

Ленка внезапно пьяно вскинула голову, казалось, что хмель её не брал:

- А я скажу, что дальше будет, Сеня. О вас забудут. Проклянут и забудут. Дадут корочки, льготы и забудут. Даже памятников не поставят. А в анналы занесут эту бойню, как бессмысленную и никому не нужную войну. Ради чего ты воевал, Сенька? А?

Ракитин мрачно глянул на «акулу пера», но не нашелся что ей ответить. Потому что и сам не знал. Никто не знал и не мог ему ответить все эти полтора месяца, что он пребывает в родном городе. Остальные однокашники молчали. Им нечего было обсуждать. Новости давно пересказаны и чаще всего не так радостны. Такое часто бывает после долгой разлуки. О хороших вестях обычно узнаешь через близких товарищей, или сам на них бываешь. Свадьбы, рождение друзей, проводы в эмиграцию. А вот так на подобных посиделках на тебя обычно вываливают известия о чьей-то смерти или неудаче. Утонул по пьянке, автоавария, убили на стрелке, стал инвалидом или потерял работу и пьет.

Понемногу их некогда стройные ряды выбивались алкоголизмом и наркоманией. Было странно встречать череду хорошо знакомых фамилий в некрологах. Их поколение несло первые тяжелые потери. И это тоже жизнь, её неотъемлемая часть. Потому остаток разговора постепенно перетек на способы заработка. Сколько можно говорить о чьих-то смертях? Большинство из ребят еще училось и работало одновременно, времена были нелегкие. Частенько родакам нечем было помочь своим отпрыскам. Самим бы выжить! Большой город предоставлял большие возможности. Надо было только найти к ним ключик.

Ракитина увела к себе Светлана. Решила оторвать напоследок лакомый кусочек. Семен еще удивился тогда её опытности в сексуальных утехах. Только позже он узнал, что Звонцова несколько лет подрабатывала проституткой. Так и нашла себе иностранца. Но ему было все равно. Он этой весной был вообще жаден до женщин. Потому наутро завалился пить кофе к Ленке Пономаревой. Сначала жарко поимел её прямо на кухонном столе и лишь потом с видом объевшегося сметаной кота потребовал кофе.

- Все-таки Светочка не смогла тебя удовлетворить?

Лена была одета лишь во фривольный халатик и знала, что сейчас Семен пожирает её глазами. Почему-то одноклассницы в школе не воспринимались им как сексуальные объекты. Девочки со смешными косичками и в дурацких фартуках. Хотя нет, какие фартуки в старших классах, да еще в перестроечной школе? Некоторые барышни даже позволяли себе лишнего. Сексуальная революция неслась по Империи с гиканьем и оканьем. Коснулось это и Семена. Правда, его похождения происходили вне зоны школы.

- Чего ты вдруг о ней вспомнила? Пришел-то я к тебе?

Пономарева поставила на стол чашки с кофе и пододвинула тарелочку с печеньями.

- Приди сначала в себя, солдат.

Ракитин смерил девушку взглядом. Халатик приоткрывал груди, Лена закинула ногу за ногу, показывая их стройность. Нет, Светке до нее….

- Будешь попрекать меня? Я не напрашивался.

- Мог бы отказаться?

Семен засмеялся, и смех у него был нехороший.

- Леночка, какая ты еще наивная. Армия – это огромная машина. Раздавит тебя и не подавится. Это вы здесь вольны, да и то отчасти в своих поступках. Там ты лишь винтик в системе и ничего от тебя не зависит. Жив остался и рад.

В глазах Пономаревой что-то поменялось:

- Извини. Это все американцы, слишком много с ними общаюсь.

- И как они тебе?

- Врут. Очень красиво врут. И ни во что нас не ценят. Потому ушла от них в свободное плавание.

- Да ты что!

- Хочешь, поплывем вместе?

Какая все-таки разительная перемена по сравнению с той девочкой с наивными глазами! Жаркая и стервозная женщина. Откуда она появилась? Семен внезапно поймал собственное отражение в зеркальном заднике шкафчика. Парень, а ты сам давно собственные глаза видел? Он резко пододвинулся к Елене и самым наглом образом залез ей под халатик. Ему понравилась эта незнакомка. Такая вариация была лучше приспособлена под нынешнюю жизнь, что грязным потоком проносилась по улицам его родного города. Зачем он, и в самом деле, жалеет себя и тратит понапрасну жизнь?

- Поплывем. Когда приступим к работе?

- Можно прямо сейчас. Возьмешь у меня интервью?

- Возьму, и очень подробное.

- Тогда его лучше брать в спальне. Там удобней.

- Как скажешь.

Затем они продолжили непотребство и встречались еще несколько месяцев. Импозантный и крепкий молодой мужчина, и яркая длинноногая красотка. Они неплохо смотрелись вместе. Так и началась его журналистская карьера. Редактор, узнав, что студент учится в престижном ВУЗе, да еще является ветераном, долго не раздумывал. Все они были молоды, энергичны и полны надежд. Не все из них сбылись, но главное, что были. Человек без надежды, что плод без семени.

Затем они продолжили непотребство и встречались еще несколько месяцев. Импозантный и крепкий молодой мужчина, и яркая длинноногая красотка. Они неплохо смотрелись вместе. Так и началась его журналистская карьера. Редактор, узнав, что студент учится в престижном ВУЗе, да еще является ветераном, долго не раздумывал. Все они были молоды, энергичны и полны надежд. Не все из них сбылись, но главное, что были. Человек без надежды, что плод без семени.

Глава 20 Неофициальная резиденция президента США. 21 июня 1973 года

Леонид Ильич пригубил налитый ему самолично президентом США виски и поставил стакан на столик. Ну не мог он так пить, без застольной компании и соответствующей закуски! Да и вкус англосаксонского напитка ему не нравился. То ли дело наша зубровка! Никсон между тем не торопился приступать к разговору, разглядывая какую-то фотографию. Они оба знали, что американцы не просто так пошли на глобальную сделку и экономическое сотрудничество. Еще неизвестно, кто из-за нее больше выиграет.

Если в тридцатые годы на политику их взаимоотношений повлияла великая депрессия, повлекшая гибель миллионов американцев и чуть не погубившая политический строй Америки. То второй виток сотрудничества стал итогом вскрытия штатовской аферы с «Лунной программой». Никуда их астронавты на самом деле не летали и тому у СССР были точные доказательства. Советский Союз по итогу космическую гонку выиграл, оставив потомкам образцы двигателей и космических кораблей. Только вот на публику это не выносилось. Но специалисты были в курсе настоящей пользы для человечества.

От СССР миру достались ракеты «Протон», «Союз», «Энергия», корабли «Союз» и «Прогресс», двигатели НК-33 от Н1, двигатели РД-170, РД-171М, РД 180 от «Энергии». Их использовали еще пятьдесят лет. У американцев по факту в мир ушли лишь ворсовые застёжки – «липучки», тефлоновое антипригарное покрытие. Обычно так пишут о техническом наследии программы «Аполлон» её сторонники. И это все?

В апреле 1970 года МО СССР организовало крупнейшие в своей истории маневры "Океан-70", проходивших с 14.04 по 05.05.1970 года. Но суда обеспечения и РТР заняли районы патрулирования заранее. Маневры охватывали Атлантический и Тихий океаны. Одна из целей - перехват макета "Аполлон-13". Время их старта было известно заранее - 11.04.1970 года. Трудность заключалась в том, что надо было перехватить макет раньше американцев. Руководило операцией ГРУ СА.

Частично этому способствовал трагический случай с советской АПЛ К-8 (проект 672А "Кит"), погибшей в водах Бискайского залива. Она отвлекла силы НАТО, создав дополнительный информационный шум.

Широта 48 град 10' северная, долгота - 20 град 06' западная - гибель советской атомной подводной лодки К-8;

Широта 31 град 5' северная, долгота 35 град 1' западной - место перехвата капсулы "Аполлон-13" советским ВМФ.

Но гибель советских моряков не была напрасной. Сомнения советских исследователей подтвердились. Американцы никогда не были на Луне. Дальше последовало политическое решение. Советское правительство не захотело ссориться с американцами и пошло на компромисс. США в итоге стали «Покорителями Луны», а СССР получил выгодные ему экономические договоры.

Космическая гонка с самого начала проходила непросто в условиях холодной войны, поэтому стороны не доверяли друг другу. СССР полагал, что под имитацией лунной программы США тайно разрабатывают боевую орбитальную платформу для размещения в космосе ядерного оружия. Поэтому СССР и США пристально следили друг за другом. К моменту заявленного старта «Аполлона-11» для первой «высадки на Луну» в Атлантический океан, к окрестностям космодрома NASA была стянута целая флотилия из 7 советских кораблей радиоэлектронной разведки. В ответ 16 июля 1969 года в 8 часов утра по местному времени США начали широкомасштабную операцию «Crossroad».

Над советскими кораблями кружили американские самолёты «Орион», оснащённые средствами радиоэлектронного противодействия; военные корабли приблизились на минимально возможное расстояние и демонстративно расчехлили орудия; наземные радиолокационные станции начали передавать шумы на всех ранее зафиксированных диапазонах частот, которые использовал ВМФ СССР. Вся операция внезапно завершилась, когда ракета «Сатурн-5» ушла «за бугор».

Официальным предлогом для операции «Перекрёсток» стали опасения, будто советские корабли радиоэлектронного слежения могут помешать успешному полёту американских астронавтов. На самом деле, главной задачей было не дать записать параметры полёта ракеты, которая летела явно не в космос. На следующий раз, при старте «Аполлона-12», ситуация повторилась. Но ко времени пуска «Аполлона-13» в СССР уже всё поняли и спланировали изящную операцию под названием "Океан-70". Вся американская телеметрия была раскодирована, и стало возможным отслеживать параметры полета "Сатурн-5" в реальном времени.

Что удалось выяснить СССР о программе "Аполлон"? На основании данных, собранных у мыса Кеннеди, а также факторе того, что далее по пути следования на заявленной NASA околоземной орбите громадный объект общей массой не менее 45 тонн попросту нигде не наблюдался, был сделан вывод о том, что остатки ракеты пролетают по баллистической траектории над Атлантическим океаном и приводняются где-то в районе Бискайского залива. Кроме этого, разведка представила данные, что в акватории Бискайского залива во время пусков «Сатурнов-5» всегда находится внушительная флотилия кораблей ВМС США.

В СССР выяснили, что облегченный вариант РН "Сатурн-5" выводил пустой макет капсулы со служебным отсеком на низкую орбиту до 180 км. Отработанные ступени РН падали в Северо-восточном направлении Атлантического океана на расстоянии до 4000 км от стартовой площадки и затапливались. Макет капсулы со служебным отсеком совершив один неполный оборот вокруг Земли, отделялся от служебного отсека и спускался по баллистической траектории на 1-й космической скорости. Далее на высоте 7-8 км открывались три парашюта, и он приводнялся в районе Азорских островов под охраной флота и ВВС США. Включался радиомаяк капсулы, ее находили и затапливали на глубине до 4800 метров.

Далее через 6 дней специально подготовленный для этих целей военно-транспортный самолет США Lockheed C-141 Starlifter сбрасывали с парашютом примерно с высоты 7-8 км капсулу-аналог с тремя астронавтами в заданном районе Тихого Океана, где их уже ждал авианосец США с вертолетами и журналистами. Капсулы опускались с тремя парашютами диаметром до 60 метров и были хорошо видны с палубы. Капсулы приводнялись прямо чуть ли не на палубу со средним отклонением всех 11 лунных миссий не более 4,6 км. Далее велась съемка приводнения. Затем демонстрировались вертолет, подлетающий к капсуле, прыгающие в воду аквалангисты, наведение поплавков и показывали астронавтов. Настоящее американское шоу для невзыскательной публики!

Для специалистов СССР один абсолютный объективный фактор, показывающий круговое вероятное отклонение при посадке со 2-й космической скорости, ставил крест на все заявлении американцев. Объективные законы баллистики указывали, что при 3-4 -нырковом входе в атмосферу математическая погрешность отклонения составит не менее 250 км. Это закон, который не может обойти пассивный неманеврирующий баллистический объект. Круговое вероятное отклонение посадки советских капсул "Союз", причем с 1-й космической скорости, был в 10 раз хуже и составлял до 40 км. Это был объективный факт, который показывал грубую и непрофессиональную работу специалистов NASA, организовавших эту имитацию полетов.

СССР, чтобы выяснить, что же скрывают американцы в реальной капсуле на низкой орбите и спланировал операцию, под названием "Океан-70". Кроме того, была еще одна, не менее важная причина. После сделки СССР — США, признающие будто бы совершаемые США полеты на Луну, американцы не выполняли условия сделки, затягивали все вопросы. Экономические санкции не снимали, технологии не передавали. Поэтому надо было показать им "Кузькину мать". Любой ценой захватить макет "Аполлона-13.

Когда 14 апреля в 06:08 по сигналу было начато приведение сил флота в полную боевую готовность в течение 24 часов, корабли и подводные лодки, обозначавшие противника, уже завершили поиск и подъем на советский корабль капсулы "Аполлон-13". К этому времени она уже была на борту килекторного судна КИЛ-22 ВМФ СССР и шла полным ходом в Мурманск.

Макет "Аполлона-13" спускался с парашютом, после входа в атмосферу с низкой орбиты 180 км и основательно обгорел. Во время погрузки макета на борт килектора КИЛ-22, появился базовый патрульный "Орион" авиации ВМС США. Но было уже поздно. Американцы не стали поднимать шум, ведь существовала тайная сделка СССР - США. Иначе создавшаяся ситуация грозила им публичным разоблачением NASA. Но и СССР это было не надо. Ведь договор был заключен в обход закона.

Далее по особому распоряжению из Секретариата ЦК КПСС "Аполлон-13" был передан США. 08.09.1970 года судно береговой охраны США "Southwind" получило его в Мурманске. Поскольку этот макет не представлял никакой ценности для СССР, его тихо передали и забыли всю историю. На передаче макета присутствовали срочно прибывшие в Мурманск служащий посольства США У. Харбен; военно-морской атташе Ф. Бэббитт и заместитель военного атташе Ричард М. Родниа. Все вопросы были урегулированы на ходу. А 15 сентября 1970 года, после доставки муляжа "Аполлона-13" в порт США директор NASA Томас Пейн был уволен.

Гриф секретности мурманской истории был настолько высоким, что даже руководители советского космического проекта академики Мишин В.П. и Черток Б.Е, директор головного НИИ-88 Ю.А. Мозжорин, начальник Центра подготовки космонавтов генерал Каманин Н.П., главный конструктор корабля «Союз» К.П. Феоктистов оказались не в курсе всех происходящих событий. Или много лет сохраняли их втуне. Слишком высока оказалась планка секретности.

В рамках совершенной в конце шестидесятых годов сделки СССР - США и был залог молчания Ричарда Никсона в мае 1972 г. И он вынужден был заключать с СССР более десяти договоров и соглашений в различных областях: военной, космической, политической, экономической. В Советском Союзе были построены новейшие химические заводы в обмен на готовую продукцию этих же предприятий. То есть СССР получил современные предприятия, не вложив от себя ни копейки. С активным американским участием был построен КАМАЗ и многое другое. Миллиарды долларов потекли в СССР. Ради этого стоило помолчать. Страна уже отставала по многим показателям и требовалось срочно сократить отставание и подтянуть технологии.

Как раз в те годы было снято эмбарго на поставки советской нефти и газа в Западную Европу. В 1968 году газ поступил в Австрию. Середину 60-х — конец 70-х гг. можно назвать периодом завоевания европейского газового рынка. Вслед за Австрией в 1969 году начались поставки в Италию, в 1970 году в ФРГ, в 1971 году в Финляндию и Францию. Именно в 1972 году начался процесс создания химической промышленности с помощью американцев, которая давало возможность СССР продавать не только ресурсы, но и готовую более дорогую продукцию из нефтепродуктов.

Начались поставки зерна в СССР по таким низким ценам, что это негативно отразилось на благосостоянии самих американцев. В июле 1972 года правительство США шокировало весь мир, объявив о продаже Советскому Союзу примерно четверти всего урожая по фиксированной цене $1,63 за бушель. Следующий урожай русские получали бы ещё на 10-20% дешевле. Зерно внутри страны сразу подорожало с $1,50 до $2,44. Подскочили цены на хлеб и мясо, отражая неожиданно возникший дефицит. Политики и общество застыли в недоумении. Что это было? Секретность выходила боком и самим американцам.

В итоге созданная чисто для престижа «Лунная программа» влетела американцам в реальную копеечку. Кто-то из Политбюро посчитал, что тратить огромные деньги на свою Луну, когда страна только вылезла из послевоенных руин, слишком накладно. И этим человеком был именно Брежнев. Его меньше всего волновали проблемы престижа, как, например, Никиту Хрущева. Ведь ниспровергатель Сталина по факту использовал наработки, начатые именно при вожде. Сам они ничего великого не создал, лишь запутал всем карты. Брежневу, наоборот, хотелось, как можно быстро увеличить благосостояние советских граждан и укрепить собственное политическое могущество и влияние на ЦК КПСС.

Ведь в итоге несовершенной им сделки миллиарды долларов потекли в СССР. Перед этим меркли те 0,5 млрд. рублей, которые СССР тратил на проект Н1 в год. Так что, её выброс «в мусорную корзину» окупался стократно, если иметь в виду ближний экономический интерес. Но в идеологическом плане американцы, возможно, оказались дальновидней. Ведь именно они по собственной версии победили в космической гонке. «Первые люди на Луне» долгие годы звучали громче успехов советских космонавтов на орбите. Многие советские граждане тогда испытывали откровенную горечь. Часть перспективных технологий была похерена и забыта. Американцы готовили новый суперпроект – «Шаттл». Советский Союз снова оказался в ранге догоняющих.

Наступала новая постиндустриальная эпоха.

- Ричард, хочу переговорить с тобой о твоем визите в Москву. Что мы там собираемся подписывать?

Никсон был сегодня на редкость меланхоличен и не улыбался. Он знал, что акулы бизнеса не простили ему зерновую сделку. Внутри «глубинного государства» происходят некие тектонические сдвиги. Именно здесь настоящие истоки Уотергейтского скандала. Но коней на переправе не меняют. Приходилось выполнять старые соглашения и постараться поиметь с этого как можно больше. Армия США нуждалась в срочной и кардинальной перестройке. Так что временный мир с Советским Союзом в среднесрочной перспективе был выгоден Америке. Во всяком случае в Пентагоне у него не было откровенных противников. Там умели считать деньги. Чужие деньги.

- Леонид, я готов начать разговор. Будем торговаться?

- Еще рано, - Брежнев улыбнулся.

Он спал и видел подписание завершающего акта, утверждающего нерушимость границ в Европе, установленных после Второй мировой войны. Бывший фронтовик считал своим долгом подвести итоги той страшной войны и закрепить победу советского оружия. Под своим именем. И он был вправе.