Рождённые в Пламени

Пролог

Каждый шаг давался с трудом – снега по колено, а упресованный ветром наст не выдерживает тяжести десантных ботинок. Несмотря на ледяной холод, я промок насквозь. Да ещё и нога сильно ноет, хорошо хоть не перелом – можно сказать, что мне повезло – я почти не пострадал, хотя остальные пассажиры погибли почти мгновенно.

Я шёл очень быстро, настолько быстро, насколько хватало сил, но из-за холмов всё ещё виден был дым догорающего флаера. Значит я удалился недостаточно! Надо спешить, а сил вообще не осталось. Опираясь на выступающий из-под снега камень, я попытался утихомирить рвущееся из груди сердце.

Интересно саргонцы уже послали погоню? Или считают что экипаж мёртв? Что они вообще делали в этом секторе? Здесь не должно было остаться ничего живого! Сектор зачищен сначала Ночными Кошмарами, а потом атомными бомбордировками. Пилот, зараза, даже щиты не поднял, и на тебе – обширный сбой вероятностей, как при атаке хранганийских демонов. Но их не должно быть на Саргоне 16!

Впрочем атомного оружия здесь тоже быть не должно, а поди ж ты…

Всё, больше не могу. Упав в сугроб и тяжело дыша, я прислонился спиной к камню – я кабинетный боец, не штурмовик, я даже бластер последний раз держал только на учениях. Невольно потянулся к оружию – жалкие шесть процентов заряда. Да как же так вышло!

Наверное целый расчёт мы не смогли бы не заметить… Так что это было? Одинокий маг решил отомстить за своих? Увидел флаер и долбанул всем что там у него осталось? Тогда может быть не прятаться, а самому его найти? Эх… знал бы прикуп – жил бы на Прометее…

Я с тоской посмотрел наверх. Мутная серая пелена свинцовых туч закрывала всё небо от горизонта до горизонта. Солнца не видно… впрочем солнца теперь вообще никогда не видно: мы создали и выпустили Ночные Кошмары, они должны были зачистить сектор за неделю, но вместо того чтобы покорно передохнуть, саргонцы долбанули по заражённым регионам атомными ракетами… откуда, б…, у них вообще атомные ракеты?! Они же не технологическая цивилизация! Или как?

Как можно проморгать на планете атомное оружие? Если аналитики такое проглядели, то они могли и демонов не заметить… Мог Саргон заключить союз с Хранганом без нашего ведома? При таком уровне прогнозирования пожалуй…

Промокшая одежда начала промерзать как только я остановился – у меня даже комбинезон гражданский, сколько я протяну в этом ледяном аду? Светила не видно, но если у меня не темнеет в глазах от усталости, значит солнце садится. А после заката станет совсем плохо. Ночь темна и полна ужасов – в темноте приходят Кошмары…

Ночные Кошмары не боятся ни огня ни холода, они необычайно агрессивны и убивают всё что встречается у них на пути. Инстинкт самосохранения у них отсутствует напрочь, как и инстинкт размножения. Жизнь не представляет для них ценности, они в буквальном смысле являются порождениями самой Смерти. В их тёмной сущности прошит только один инстинкт – инстинкт убийства. Они убивают всё живое. Реагируют на малейшее движение, запах, тепло.

В сказках добро всегда побеждает зло, и герой встретивший на пути чудовище может его перехитрить… Но Ночные Кошмары не из сказок – это реальность, в которой для того, кто попадётся на пути чудовища нет спасения… Нельзя затаится, нельзя задержать дыхание, нельзя сбить запах… то есть можно конечно, но толку не будет. Кошмары услышат стук сердца, почувствуют тепло тела. И превратят живое в мёртвое – Посланники Смерти служат лишь ей одной и не признают иных хозяев.

Вокруг уже ощутимо темнело. Здесь и так-то темно, но стоит светилу коснуться горизонта, тьма наступает за несколько минут.

Преодолевая боль в ногах, я поднялся и пошёл дальше. Если я останусь в живых, наши найдут меня по маячку. Но для этого мне нужно дожить до утра. Ночью в заражённый сектор не выйдут даже самоубийцы. Никакая защита не спасёт от Ночных Кошмаров – их алмазные зубы разрывают в клочья даже композитную углеволоконную защиту военных скафандров, а легированная метало-белками кожа выдерживает выстрелы боевых бластеров – убить их чрезвычайно сложно. На рассвете за мной наверняка придёт флаер, но как мне дожить до рассвета?

Я знаю что инструкции запрещают боевым группам совершать ночные рейды, но уж ради меня могли бы сделать исключение… Если бы саргонцы знали что на борту подбитого ими флаера сам Палач, и что он, к тому же, остался жив, наверняка бросили бы на мои поиски все силы, на Ночных Кошмаров бы не посмотрели… а у наших, б…, инструкция!

Подтверждая мои худшие опасения, тишину разорвало глухое грозное, холодящее кровь рычание. Это рычание, срываясь краем спектра в инфразвуковые частоты, воздействует на мозг напрямую, вызывая животный ужас на уровне подсознания. Даже зная как это работает, противостоять практически невозможно.

Я замер и затаил дыхание, хотя и знал, что это бесполезно.

Тварь может быть где угодно – днём она растворяется в снежных пустошах, а ночью возникает будто ниоткуда. Я пойму, что она рядом, только когда мои дымящиеся кишки будут валяться на простывшей земле, а острые как сабли когти станут нарезать то что останется на тонкие сочащиеся кровищей ломтики.

Б-р-р-р. Я живо представил себе картину своей близкой и неминуемой смерти – надо что-то делать…

Как всегда в момент острого стресса мой мозг заработал на полную силу, ускоряя реакции и замедляя субъективное течение времени.

Надо что-то делать…

Скалы! Вокруг меня из-под снега торчат обломки камней!

Почти стемнело. Сейчас я шёл едва ли не на ощупь, но несколько минут назад ещё различал впереди возвышающийся над заснеженной пустошью силуэт каменного клыка высотой в несколько метров. Я выстрелил, первый раз наугад – вспышка на мгновение разогнала тьму и второй раз мой заряд ушёл уже по назначению. Я держал палец на курке несколько секунд – за это время торчащий из мёрзлой земли кусок базальта раскалился докрасна, осветив окружающее пространство тусклым кровавым заревом.

Теперь я стоял в круге света, за которым простиралась непроглядная тьма, и из этой тьмы на меня наступало мною же созданное чудовище.

Тень, быстрая как молния рванулась в сторону человека. Буквально за мгновение я успел увернуться от просвистевших над ухом лезвий и послал заряд вдогонку чудовищу…

Мимо!

Ночной Кошмар развернулся в воздухе и двинулся на второй заход.

Время буквально остановилось.

Мгновения растянулись в минуты.

Тварь как будто замерла в воздухе – она надвигалась на меня как в замедленной съёмке, демонстрируя всю мощь генной инженерии ОЭГ. Костяной скелет снаружи мощного легированного металлом тела. Острая голова больше походящая на голый, усеянный роговыми выступами, череп демона с древних гравюр. Четыре жилистые лапы с шипами на каждом сочленении. Прерывистая линия усеянного острыми пиками хребта, плавно переходила в длинный составленный из костистых позвонков хвост, распадаясь на нём в несколько рядов острых как бритва лезвий. Даже сама смерть не вселяет в своих жертв такой ужас, который испытывал я в это мгновение.

И всё же я успел выстрелить.

Плазменная вспышка на мгновение ослепила чудовище.

Приземлившись буквально в метре от меня, оно замотало своей жуткой шипастой головой, чем подарило мне шанс на ещё один выстрел. Я не спускал палец с курка несколько секунд, но тварь не желала умирать – усиленная металлизированными белками шкура раскалилась докрасна, кости экзоскелета потрескались, но продолжали поддерживать две тонны ужаса на ногах.

Тварь прыгнула ещё раз, вырвавшись прямо из луча бластера. Я успел отшатнуться, и она врезалась в снег под моими ногами, подняв вихрь переливающихся кровавыми отблесками снежинок.

Я выстрелил снова и опять попал, но кости черепа не желали сдавать под натиском плазменного потока. Тварь вновь ринулась в атаку, и всё же её реакция притупилась – я ушёл с её траектории почти без напряжения.

Ещё выстрел, ещё, и ещё. Кости растрескались, запахло палёным ливером. В последней попытке дотянуться до меня тварь распахнула пасть, мелькнув в свете остывающего базальта металлическим блеском длинных тонких острых кинжалообразных зубов.

Эта ошибка стала для Ночного Кошмара фатальной – я вскинул бластер и, почти не целясь, послал заряд в оскаленную, исходящую слюною пасть. Пахнуло озоном и раскалённым железом. Жидкость внутри чудовища мгновенно вскипела, разрывая мышцы и натянутую между внешними рёбрами легированную кожу.

Пропахав по инерции ещё несколько метров снежных заносов, тварь всей мощью своего двухтонного тела врезалась в остывающий камень. Раздался треск и кусок скалы осыпался по бокам от чудовища мелкой каменной крошкой.

Обессиленный, я рухнул в сугроб и вытер тыльной стороной ладони пот с опалённого разрядами плазмы лба.

К моему счастью тварь была одна, иначе бы я был давно мёртв. Но ночью придут другие, или я набреду на них сам. И при следующей встрече мне может так не повезти, хотя… я посмотрел на индикатор заряда – менее двух процентов. …хотя не важно: вторую тварь я просто не осилю.

Так что надежды нет – эту ночь я не переживу. Я устало опустился на колени и закрыл лицо руками, не выпуская бластера. Его раскалённый ствол обжог щеку, но я этого даже не заметил.

Заряда не хватит, а спрятаться от тварей невозможно. Они не тронут только мёртвого, но я не смогу замереть и прикинуться трупом так, чтобы они поверили... Единственный способ спрятаться от Ночных Кошмаров – умереть. Умереть по настоящему, а не просто притвориться.

Только умереть…

Умереть!

Да, я должен умереть – это единственный способ выжить!

Дрожащими руками я расстегнул комбинезон. Выбросил в сугроб шлем. Снял ботинки. Тело моё колотила крупная дрожь, а зубы начали отбивать чечётку – то ли от страха, то ли от холода. Преодолевая боль от прикосновения к обжигающе холодному снегу, я окунулся в сугроб с головой и замер, позволяя организму как можно быстрее потерять температуру.

Поисковая группа прибудет утром, а до тех пор мне нужно умереть по настоящему – это единственный способ выбраться из этой заварухи живым…

Глава 1. Пробуждение

Было холодно, очень холодно и этот адский холод был единственным моим ощущением. Холод пронизывал насквозь, пробирал до костей в буквальном смысле. Он был таким сильным, что ощущение находилось далеко за границей болевого порога. Хотелось потерять сознание, а ещё лучше – умереть сразу. Казалось что вместо органов тело набито кусками льда, охлаждёнными до температуры замерзания углекислоты. Хуже всего было то, что холод шёл не снаружи, а вырывался изнутри. Такое ощущение бывает, если залпом проглотить стакан спирта из морозилки – только у меня оно было не в желудке, а по всему организму сразу, и усиленное в десятки, а может и тысячи раз. Пронзительный холод парализовал всё моё тело. Мускулы закоченели словно кусок мяса в морозилке – сил не было даже на дрожь или стук зубов. От холода хотелось кричать и плакать, но ни того ни другого я сделать не мог – тело было как будто не моим, словно мой мозг вынули из черепной коробки и положили внутрь ледяного манекена. Очень хотелось согреться – найти одеяло, одежду, или хотя бы просто пошевелиться, чтобы разогреть застывающую в жилах кровь. Я пытался пошевелить руками в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в целях обогрева, но руки тоже меня не слушались.

Никаких ощущений кроме сковавшего тело ледяного холода не было.

Некоторое время я пытался понять, кто я и где я нахожусь, прежде чем в сознание ворвалась ещё более ужасная мысль – я не просто замерзаю, я даже не дышу! Я почувствовал подкатывающие к горлу липкие приступы паники – я умираю…

Руки по прежнему не слушались, а остального тела я и вовсе не ощущал...

Нет, я уже умер!

Но вместе с паникой от удушья пришло и осознание того спасительного факта, что у меня, по крайней мере есть горло. Я зацепился за эту мысль, подобно утопающему, что хватается за соломинку; и повёл сознание на неё, как бывалый морской волк ведёт свой корабль в шторм на неверный свет далёкого маяка.

Задавив в себе липкий страх я попытался сосредоточится на ощущениях в гортани, а потом и грудной клетке и вспомнить каким образом работает диафрагма. Собрав всю волю в кулак мне, наконец, удалось сделать первый судорожный вдох… потом ещё один… и ещё…

Тело моё содрогнулось и согнулось пополам в конвульсиях мучительного кашля… и одновременно с этим вернулись ощущения звука и света.

Розовый свет сочился через [закрытые веки?] – или это моя собственная кровь? Что такое кровь? Она ведь красная и прозрачная? Нет? Это веки! Свет сочится через закрытые веки! …значит у меня есть глаза. Как ими пользоваться? Я вообще вижу? Как управлять глазами?

Я не помню…

«Системное оповещение. Аварийное срабатывание системы прерывания гибернации. Системное оповещение. Аварийное срабатывание системы прерывания гибернации. Системное оповещение…» донёсся до моих ушей приглушённый невидимой преградой голос динамиков.

Звук шёл как будто издалека, он вязкой массой продирался через влажную паутину окружающего пространства…

Гибернация… слово казалось смутно знакомым… это что-то типа сна… я спал? Но почему так холодно?

Наконец я смог пошевелиться – пальцы не подчинялись, но я смог протянуть руку вперёд и упёрся внешней стороной стиснутых фаланг в твёрдую тёплую гладкую поверхность. Моя спина всё ещё ощущала ледяной холод, но руки уже чувствовали обжигающее тепло невидимой поверхности. Вместе со способностью чувствовать в мозг ворвалась дикая душераздирающая боль, от которой останавливалось сердце. Боль – это хорошо, боль означает, что я всё ещё жив. Представьте что вы обморозили руки и теперь они нестерпимо болят от прикосновения даже к холодной воде, которая кажется вам обжигающе горячей – только это ощущение я испытывал по всему телу сразу.

Я пытался заорать от боли, но из гортани вырвался лишь едва слышный жалобный скулёж.

Несмотря на дикую разрывающую мышцы боль, я всё же ощупал пространство вокруг себя и убедился, что нахожусь в гладкой замкнутой камере, стенки которой окружают меня на расстоянии полусогнутой руки… От боли на глазах непроизвольно выступили слёзы, и только по присутствию влаги на коже смог ощутить собственное лицо – оно горело так же как и всё остальное тело, но теперь в паутине страшной боли мне удалось распознать сигналы управления веками, и я попытался открыть газа… ничего не вышло, но теперь я хотя бы вспомнил как ими пользоваться...

Плача и скуля от страшной боли в горящих руках я всё же умудрился разжать пальцы и ощупать преграду, ограждающую меня от внешнего мира: стенки были тёплыми, почти горячими, или это так кажется из-за по-прежнему расходящегося изнутри ощущения лютого холода?

Гибернация…

Я вспомнил!

Гибернация – это длительный сон, сон в переохлаждённой камере… как в древности, когда космические полёты к далёким звёздам ещё не стали обыденностью…

Но почему я…? Почему со мной…? Ведь сейчас гибернацию не используют… её не используют вот уже много столетий, с тех пор как научились разделять массу и момент импульса, что позволило космическим кораблям двигаться через физический вакуум быстрее скорости света…

Или всё же… используют?

Используют!

Ещё одно воспоминание пронзило оттаивающий мозг: гибернацию используют в аварийных системах боевых кораблей…

Это последний рубеж аварийных систем. Так сохраняют то, чем нельзя пожертвовать ни при каких обстоятельствах.

Я нахожусь в аварийной гибернационной капсуле военного корабля… значит я кто-то важный… но кто?

Что я помню о боевых кораблях Космической Федерации?

На современных кораблях стоит временной шпиндель, нивелирующий релятивистские эффекты при прохождении Трубы Красникова. Что позволяет превратить эффект Энштейна-Подолького-Розина из забавного умозрительного эксперимента в реальную технологию. Но таким кораблям не нужны камеры гибернации… в штатном режиме не нужны. Однако в военном корабле все критические системы многократно дублируются на случай поломки основных… в том числе дублируется работа временного шпинделя – если выйдет из строя тахионный привод остаётся одна надежда – на аварийную команду в гибернационных капсулах…

Если сломается временной привод…

Но чаще всего этого не происходит.

Да, чёрт подери, этого вообще ещё ни разу в жизни не происходило! Однако на каждом боевом корабле есть один или несколько инженеров ремонтников, как таблетки для гигантского космического организма, вшитых в его плоть до той поры, пока его не подкосит смертельное для выполнения миссии заболевание…

Правда бывает и по-другому – если с кораблём случилось несчастье, критическая поломка систем жизнеобеспечения, или внезапное нападение врага, словом что-то, что вывело из строя всю или большую часть команды; тогда таблетка тоже сработает.

Таблетка… гибернация… инженерия…

Я борт-инженер?

Да, я – борт-инженер.

Меня зовут Ричард Глор, я капрал инженерной службы Ковчега ОЭГ.

В обычных условиях моя работа сводится к тому, чтобы тихо лежать в гибернационной капсуле десятками лет, пока мои товарищи убивают всё живое, что только может иметь враждебные или просто не достаточно дружественные намерения в отношении Космической Федерации.

Мой контракт был подписан на 36 стандартных земных лет. 36 лет которые должна была длится эта боевая экспедиция…

В голове разрослась и заполнила собою всю мою память когнитивная карта гигантского корабля.

Нас должно быть трое. Мы лежим замороженные в отсеках аварийной гибернации. В нормальных условиях вся моя капсула не должна быть активирована. Моё дело – пролежать в ледяной коробке срок контракта, вернуться на Землю и жить долго и счастливо на свой гонорар, многократно увеличившийся за десятилетия хранения в этой консервной банке. Не пыльная работа… одна проблема, за это я должен заплатить жизнями всех кого я когда-либо знал.

Когда я вернусь, все мои родные и близкие будут стариками, многие будут мертвы. А я буду богат… и одинок.

Но это в нормальных условиях.

А сейчас что-то пошло не так.

Система аварийного прерывания гибернации сработала, значит корабль повреждён, причём повреждён достаточно серьёзно, чтобы команда не могла исправить поломку самостоятельно. Либо повреждена команда – что-то случилось с людьми и ремонтный взвод не может справится со своей работой… а их в команде, на минуточку, почти сто пятьдесят человек.

Экипаж корабля более пяти тысяч – целый дивизион. Самое боеспособное подразделение вооружённое самым смертоносным оружием, когда-либо созданным на Земле – Имперским Экооинженерным Линкором ОЭГ, или как его ласково называет экипаж Корабля-Сеятеля. Мы – пожиратели миров. Мы можем опустошить целую планету… или подарить ей жизнь.

Экологический Инженерный корпус создан для ведения биологических войн и для терраморфирования чуждых миров… чаще всего это оказывается одной и той же задачей: если на планете предназначенной для заселения есть собственная цивилизация – а пригодные для жизни миры заселены, не тешьте себя иллюзиями что где-то в космосе вас ждёт новый дом, который не имеет собственных хозяев – наша задача её уничтожить. Под корень. Вывести с планеты как тараканов из квартиры предназначенной на продажу. Наверное, в отдельные времена и эпохи наша работа именовалась бы геноцидом… но чтобы твою военную службу назвали геноцидом – тебе надо проиграть войну. А ОЭГ не проигрывает. ОЭГ побеждает. Всегда!

Вместе с воспоминаниями начал возвращаться и контроль над телом. Гибернационная камера прогрелась до рабочей температуры в сорок два градуса по Цельсию. И ледяной холод наконец-то стал отступать – только сейчас меня начало колотить крупной дрожью, а зубы вдруг вздумали отбивать чечётку с такой силой, что казалось, грозили сломать челюсти.

Теперь я мог не только пошевелить руками, но и открыть глаза.

Как я и предполагал снаружи мерцал оранжевый аварийный сигнал, недвусмысленно намекающий на критические повреждения в главных системах корабля.

Заметив движение в гибернационной камере, система автоматически открыла крышку – стеклянная стена передо мной съехала вниз с тихим шипением, и в камеру ворвался вой аварийного оповещения.

Теперь, когда меня не отделяла от динамиков стеклянная стена, звук буквально разрывал мозг.

Ухватившись руками за край камеры я попытался сесть, но вместо этого просто вывалился наружу… «слово-то какое мерзкое – наружа», – подумалось мне, пока я, изображая замороженную тушу, мешком опадал на пол. Конечности меня не слушались – хорошо ещё что пол был мягким и тёплым, а то и сломать чего-нибудь при таком падении не долго.

Я прислушался к собственным ощущениям – вроде ничего не сломано, всё на месте…

Но какой же мерзкий звук…

Только теперь я заметил, что был совершенно обнажён – тёплая поверхность пола приятно грела замороженные члены, сглаживая дискомфорт от холода всё ещё исходящего изнутри.

Противный сигнал занудно давил на уши.

Перевернувшись на спину, я уставился в потолок, по которому бегали сполохи оранжевых огней. Хорошо бы выяснить, как отключить систему оповещения… Я пытался вспомнить устройство гибернационного отсека, но в этом месте памяти меня встретила оглушающая пустота.

А если так?

– Отключить звук! – скомандовал я.

Точнее хотел скомандовать, но у меня ничего не получилось – язык не слушался, из горла вырывался лишь невнятный булькающий хрип. Кроме того неудачная попытка отдать команду вызвала новый приступ выворачивающего наизнанку кашля. Сжимаясь в харкающих судорогах, я сжался в комок и перевернулся на бок, и как только мучительный приступ отступил, дав мне нормально вздохнуть, мой взгляд упал на небольшую сенсорную панель управления, чуть дальше подножья моей капсулы.

Встать я не мог, поэтому медленно пополз в сторону пульта перекатываясь с боку на бок и немного помогая себе руками – ноги я уже чувствовал и даже мог согнуть их в коленях или пошевелить ступнями, но управлять ими в полной мере пока не получалось.

Достигнув гладкой шершавой поверхности пульта, плавно переходящей в стену отсека, мне удалось, согнув ноги и подтянувшись на руках, опираясь животом на приборную доску принять почти что вертикальное положение.

На панели прямо перед моим лицом горела оранжевое окно уведомления: «Системное оповещение. Аварийное срабатывание системы прерывания гибернации». Под надписью висели варианты возможных действий: «принять», «отклонить», «напомнить позже». Поскольку я решительно ничего не соображал, пришлось нажать «напомнить позже», в надежде на то, что позже, я смогу понять чего от меня хочет бортовой компьютер.

Оглушающий вой стих, аварийные огни перестали мерцать и замерли, сменив яркий оранжевый свет на тускло-голубой, что было значительно лучше – мозг прямо физически ощутил спадающую с него шумовую тяжесть.

Однако предупреждающие надписи на этом не закончились:

«Критическое повреждение транспортной магистрали данных» – «принять», «отклонить», «напомнить позже».

Пусть будет «напомнить позже».

«Критическое повреждение тяглового реактора» – «принять», «отклонить», «напомнить позже».

Жму «Напомнить позже»

«Критическое повреждение маршевых двигателей» – «принять», «отклонить», «напомнить позже».

«Напомнить позже»

Да сколько же их тут?

Ага, вот оно: всего 476491 системное уведомление… эдак я всю жизнь буду кнопку нажимать – я смахнул окно с оповещениями в угол экрана и передо мной предстал интерфейс гиберанционного отсека.

Захожу в основное меню:

Так, вот оно: «Разблокировать отсек». Жму сенсорную кнопку, и её сменяет следующая: «Открыть дверь»…

Ну что ж, посмотрим, что тут у нас творится…

Я рефлекторно тянусь к кнопке и почти успеваю её нажать прежде чем в мозгу вспыхивает спасительная мысль – а кто сказал что снаружи безопасно? С чего я взял что там хотя бы есть воздух?

Система активировала свой последний шанс на спасение – меня. Коли так, значит с кораблём всё очень плохо, а я стою тут голый, на ногах которые меня почти не держат и хочу открыть дверь во внешний коридор…

Э, нет.

Сначала надо очухаться, освоится, и вообще прийти в себя.

Уверенно нажимаю «вернуть», и тыкаю на оранжевую кнопку «Заблокировать отсек» – только ещё незваных гостей мне сейчас не хватало.

Зачем тут вообще такие кнопки? А если бы я нажал?

И тут же в памяти услужливо всплывает ответ: ничего бы не произошло. Дверь отсека осталась бы заперта, несмотря на нажатую кнопку. На дверной панели есть своя кнопка, которая её и открывает, как только я подойду и прикоснусь к ней своей живой ладонью. А эта, на этой панели, всего лишь включает функционал дверной – двойная защита.

Идти я не могу. Да и куда я пойду в таком виде, и таком состоянии? Надо найти одежду, и, желательно, вспомнить как ходят ноги.

Я вновь опустился на пол и на руках, лишь немного помогая им ногами, пополз обратно к гибернационной капсуле.

Здесь должно быть всё необходимое, и скафандр, и запас воздуха и еда. Я пока ещё не вспомнил все подробности прошлого и устройство именно этого отсека, но в общем карман с аварийным содержимым должен быть где-то в основании капсулы. По-хорошему он, как и крышка капсулы, должен был открыться автоматически, как только человек внутри пришёл в себя. Надо лишь внимательно осмотреть разбудившую меня капсулу и я его найду.

Тем не менее на то, чтобы обнаружить еле заметную щель аварийного кармана с необходимыми мне вещами, пришлось потратить не мало времени. Проблема осложнялась ещё и тем, что я почти ничего не видел – глаза застилала мутная пелена, через которую я мог разглядеть кнопки на панели управления, но не едва заметную щель на корпусе камеры. Это, конечно не на всегда, это всего лишь последствия гибернации: когда лежишь в холодном сне больше десяти лет отдельные органы и ткани отключаются полностью или частично, может пропасть слух, зрение или осязание, или даже отдельные функции внутренних органов. Когда организм начнёт разогреваться, чувства и функциональность органов восстановятся… по крайней мере должны вернуться… теоретически.

Всё это я знал из учебного курса о гибернационных системах, но лично пока не сталкивался – ещё ни одна моя миссия не длилась больше десяти лет…

Да, точно. Это ведь не первый мой вылет. Но предыдущая миссия не длилась так долго. Тогда я заснул только на 10 лет и проснулся уже на орбите Земли после успешного выполнения миссии.

Тогда я ещё думал что меня на Земле кто-то ждёт…

Потом были ещё миссии, но они были короче, и я был в основном командном составе, а не в резерве…

Вспоминать всё это было неприятно, но я решил не противиться воле ассоциативных рядов и позволить мозгу развернуть всю картинку целиком – сейчас даже болезненные воспоминания помогали прийти в себя и вернуть телу функциональность.

Она была очень красивая. Я никогда ни до ни после не встречал столь красивых девушек. Помню тот день, когда я впервые её увидел – она шла по пустому коридору офиса и я просто перестал видеть что-либо кроме неё.

Знаете… всё было именно так, как показывают в романтических фильмах – все звуки вокруг меня смолкли, а время растянулось так, что, казалось, даже световые частицы замерли в воздухе.

Забавно, но я даже не могу сейчас её вспомнить, как она выглядела – в памяти остался лишь смутный силуэт, но даже он вызывает во мне такие сильные эмоции, что по всему телу прокатывается сладостная дрожь.

Она прошла мимо, наверное, даже не заметив меня – хотя может быть просто сделала вид, я никогда впоследствии не расспрашивал её о нашей первой встрече, так что до сих пор не знаю этого наверняка – а я так и остался стоять с открытым ртом провожая её глазами и даже слова сказать не мог. Её силуэт, её запах не отпускали меня много дней.

С тех пор я видел её каждый раз закрывая глаза… да и сейчас вижу. Я не могу вспомнить цвет её глаз, но силуэт и запах не смогу забыть никогда…

Мы встретились снова всего через пару дней – отдел собрался отмечать какой-то видный прорыв – учитывая специфику нашей работы можно наверняка утверждать, что речь о каком-нибудь выдающемся достижении, которое теперь можно найти в учебниках… но я даже повода не помнил, я помнил только её: она зашла не одна, вместе с ней была подруга – девушка, от которой в моей памяти не сохранилось даже имени – и весь мир для меня в буквальном смысле перестал существовать.

До нашей встречи я думал что такое бывает только в кино, ну знаете когда показывают героиню, наводят камеру крупным планом, а весь остальной мир замедляют спецэффектами, размазывают, заретушовывают, чтобы зрителю казалось что в кадре нет ничего, кроме её прекрасного силуэта… а оказалось так бывает на самом деле! Для меня весь мир буквально остановился! Кто-то говорил со мной, меня спрашивали о чём-то, возможно я даже что-то кому-то отвечал, но на самом деле кроме этой девушки я не видел и не слышал абсолютно ничего.

В тот вечер я так и не нашёл в себе сил подойти и заговорить с ней, хотя скромность никогда не принадлежала к числу моих многочисленных пороков. Я нашёл её уже потом, через друга, который тоже был на том корпоративе.

Я узнал где она работает, точнее учится – она была на несколько лет моложе меня, а я ведь и сам в те времена был совсем зелёным юнцом – и встретил её с цветами возле колледжа. Я готовился к долгой осаде и основательно накручивал себя, что такой красавице не может прийтись по душе скромный биоинженер, пусть и подающий большие надежды. Мне казалось, что её судьба – это миллионер из верхнего мира, или на худой конец рекламный агент или богатый доктор, но… она улыбнулась, когда увидела меня, и сказала что я понравился ей ещё в тот самый вечер, когда таращился на неё так, будто она была должна мне денег и отказывалась отдавать.

Нет, бастион не пал в первую же ночь, но осада была не долгой и победа была сладостной… но что я мог дать ей? Той кто была несравненно прекраснее всего, что я не только когда-либо видел в жизни, но и вообще мог себе представить?

Я ушёл из института. И пошёл работать на Армию – в Общество Экологической Генетики, которое только-только перестало быть гражданской структурой и стало основой Адской Армады Космической Федерации. Это были первые годы Хранганийской Войны, когда вялые стычки с хруунами казались лёгкой забавой для сходящих со стапелей один за одним громад Крейсеров-Ковчегов.

И тогда мне пришла в голову эта идея – согласиться стать аварийной таблеткой – правда на Тришу эта мысль впечатления не произвела:

– Ну зачем тебе это? Мне не нужны деньги, мне нужен ты и сейчас, а не через 10 лет! – говорила она, едва скрывая раздражение.

– Я не могут так, – честно признавался я, – ты достойна лучшего, а этот контракт позволит нам жить в достатке после моего возвращения!

Она отговаривала меня, но я настоял, а она обещала ждать – за полёт платили целое состояние, в первую очередь потому, что желающих выпасть из жизнь на долгие годы в принципе было не так уж много, а уж экоинженеров среди них и вовсе были единицы. Зато армия никогда не жалела денег на необходимые ей проекты. Это вам не исследовательский институт – когда ты представляешь армию ты просто говоришь правительству сколько нужно денег, и тебе их дают – всё просто. Мой контракт стоил целое состояние, а работа выглядела не пыльной и безопасной.

– Ты будешь моложе меня на пять лет, когда вернёшься… – говорила она, обнимая меня на прощание.

– Это не важно, – я гладил её по душистым волосам пытаясь вселить уверенность которой и сам-то толком не имел, – ты самое красивое существо, которое я только мог себе представить, я всегда буду любить тебя…

Она обещала ждать…

…но не дождалась:

– А на что ты рассчитывал? – спросила она со злостью в голосе.

Она поправилась, стала старше, но для меня была всё такой же прекрасной, как и в первый день знакомства. Но теперь она больше не была моей.

– Да, я вышла замуж, он долго ухаживал, а я была одна, совсем одна!

– Я понимаю… – проговорил я.

И с тех пор больше не искал с ней встречи.

Пройдя дополнительное обучение я побывал во множестве миров, принял участие в нескольких крупных и значимых операциях уже находясь за пультом этого летающего концлагеря… но каждый раз возвращаясь на Землю я чего-то ждал… я ждал что она… даже не знаю… останется одна? Её муж погибнет? Уйдёт к более молодой? Как я собирался это проверить? У меня не было плана… я просто боялся покинуть Землю снова более чем на год... я возвращался снова и снова... но это уже не помогло.

Она действительно бросила своего агента ради полковника Астроинженерных Войск – я узнал об этом после возвращения с Саргона 16 – и только тогда осознал, что надежды больше нет.

Это была сложная, тяжёлая миссия. Я чуть не погиб там… На первую космическую вахту заступал Малыш Ричи, а с последней вернулся Саргонский Палач. Мои Ночные Кошмары опустошили целый мир… но для чего было это всё, если моя любимая девушка предпочла другого?

Несколько недель я не находил себе места пропивая нажитое состояние и пытаясь забыться в обществе случайных женщин... а потом плюнул на всё и согласился на этот долгосрочный контракт. Не знаю о чём я думал... наверное о том, что когда вернусь, её уже может не быть в живых.

Эта миссия должна была длиться тридцать шесть лет. К моменту старта дела у старушки Земли шли уже не так хорошо, как прежде. Три десятилетия непрерывной войны стали подрывать экономику Космической Федерации, которая и в лучшие-то годы была федерацией только по названию. Теперь Федерация стала именоваться Союзной Империей. Однако после изменения структуры у Империи возникли и имперские проблемы: по мере усиления боевых действий обострились и проблемы в колониях, которые не хотели идти ко дну вместе с развязавшими войну землянами. И вместо взаимопомощи Союзный Блок всё больше стал превращаться для Земли в обузу.

Да, славные деньки Великой Земли похоже миновали. И вина в этом лежала на тех самых тупорылых яйцеголовых академиках, которые никогда не нюхали пороха в поле, а свои толстые умные книжки написали не выходя из кабинетов – начитавшись других толстых умных книжек…

Эта чудовищная пропасть между академическим знанием – на основе которого политики принимают свои решения – и реальной работой с реальными объектами как никогда проявилась в хранганийской войне, которую к началу моего последнего боевого дежурства уже называлась Великой.

Всё началось за несколько лет до моей первой миссии – когда люди столкнулись с хруунами – антропоморфной примитивной расой с техническим развитием на уровне XXIго века нашей собственной истории. Я, конечно, в той первой операции не учувствовал, но знал о ней из адаптационного курса – после каждого длительного путешествия бойцы тратили несколько недель, а то и месяцев на изучения новейшей истории и современных технологий – того, что пропустили за годы в спячке.

Так вот, на колонию хруунов Космическая Федерация наткнулась в секторе Лебедя. Хрууны казались не слишком опасными соперниками. То есть яйцеголовые понимали что подобно землянам – это космическая раса, что уже само по себе было редкостью – но оценили этих антропоморфов как весьма примитивных.

И они были правы – земляне, разгромили колонию за пару дней – эти хилые, похожие на людей существа не смогли противопоставить нам ничего кроме примитивных ракетных кораблей и допотопного ядерного оружия…

Вот только никому из лобастиков не пришло в голову поинтересоваться – как отсталая раса, с ракетными кораблями, смогла заселить ту далёкую звезду…

А ведь боевые специалисты, не вылезающие из боевых походов по дальним звёздам, предупреждали академиков – не может эта планета быть для них родной! Ну не может и всё! Я потом читал протоколы и служебные записки военных и инженеров. Все они в один голос вопили: эта планета – колония.

Они-то видели настоящие миры-прародители разума. Там культурные слои повсюду: где не копнёшь – признаки цивилизации; куда не высадишься – поселения, действующие или брошенные… а на Хро Джоносе всё было иначе – заселён один только материк, животные настолько различны по строению и биологическому составу, что их общее эволюционное прошлое под большим вопросом, и так далее…

В общем, так в итоге и оказалось.

Земляне довольные победой заселили этот мир, и ещё две соседние системы… а через 10 лет на планету опустились межзвёздные корабли с вооружением на голову превосходящим всё, что было нам известно.

Федерацию вынесли из двух звёздных секторов прежде чем политики осознали всю глубину произошедшей катастрофы: за самостоятельную цивилизацию они приняли дактилоидных колонистов, причём не просто колонистов, а колонистов подчинённой расы. Настоящими хозяевами спорного мира оказалась далёкая рептилоидная цивилизация получившая названия по имени Хрангана – звезды, где люди столкнулись с ними впервые. Ошибка была тем обиднее, что этих самых хранганийцев люди впервые встретили ещё на Джоносе.

Хрууны кормили и содержали каких-то странных ящероподобных животных, зачем – непонятно. В отличии от всей остальной живности этих ящеров они нигде не использовали, поэтому академики посчитали их чем-то вроде наших собак или кошек – ну конечно, их кормят, поят, одевают, а пользы от них никакой! – и поэтому земляне просто вырезали всю популяцию – несколько миллионов лупоглазых пушистых зверюшек с очень большим мозгом и весьма развитыми передними конечностями… и настоящих хозяев этого мира.

Разумеется узнав о произошедшем геноциде хранганийцы пришли в ярость и принялись выносить людей из одного сектора за другим.

Тогда-то учёные и создали эти корабли – на одном из которых я находился сейчас – Адский Флот Ковчегов-Сеятелей – а Общество Экологической Генетики превратилось в грозную боевую организацию.

Поначалу люди довольно быстро вернули себе разгромленные сектора, пока не столкнулись с основными силами противника у Сигмы Лебедя. Тут-то и стала понятна вся боевая мощь рептилоидов – их военные корабли превосходили земные на голову, хотя у них и не было ничего равного нашим Биоинженерным Линкорам.

Война стала позиционной и перманентной, она длилась больше четверти века к тому моменту как я подписал второй контракт.

Наша миссия была очень важна – мы должны были обойти ядро галактики с другой стороны, основать форпост за секторами контролируемыми хранганийцами, и ударить с тыла по их основным производственным мощностям, пока остальные Сеятели будут взламывать систему за системой и стагивать на себя передовые силы противника.

Это был самый долгий боевой контракт, который я когда-либо подписывал. И один из самых долгих в новейшей армейской истории – тридцать шесть лет. Тридцать шесть лет холодного сна в аварийной гибернационной капсуле. За это время люди должны были основать колонию и развернуть производственную базу в системе Стигай – жёлтого карлика с массой чуть больше Солнечной.

Нашей целью была третья планета системы, которую мы так и назвали – Стигия. Это суперземля на 20% больше нашей праматери по массе и почти вдвое по площади поверхности в самом разгаре жизненного цикла, постоянной вулканической активностью – как следствие довольно плотной атмосферой (почти втрое плотнее Земной) и развитым парниковым эффектом. Планетка так себе, но главной её ценностью было то, что в обычных условиях стало бы главным доводом против колонизации – колоссальная удалённость от всего цивилизованного мира: почти на сотню световых лет вокруг Стигая вообще не было звёздных систем с планетами способными поддерживать жизнь земного типа – как вы понимаете хранганийцам тоже нужны были условия похожие на земные, иначе мы бы с ними вообще никогда не пересеклись.

Планета не излучала ни в одном из известных нам информационных диапазонов (ни радио волн, ни лазерного излучения, ни туннельного расширения), так что люди не должны были столкнуться здесь с серьёзным сопротивлением – после истечения контракта я собирался уйти в отставку, а ещё лет через пять-десять война должна была закончится нашей победой… но видимо что-то пошло ни так.

Немного освоившись в глубинах собственного прошлого, я решил освоиться и в пространстве – и с новыми силами продолжил поиски аварийного схрона, обшаривая основание гиберанционной капсулы практически на ощупь: зрение моё ещё до конца не восстановилось.

Сколько времени ушло на поиски сказать трудно, периодически я уставал и валился на тёплый пол чтобы тупо потаращиться в слабо фосфоресцирующий потолок. Устройство гибернационного отсека я так и не вспомнил, хотя наверняка должен был его знать: в этот раз выход из гибернации вообще давался мне очень тяжело – после десятилетнего сна предыдущего контракта я просто вылез из камеры, встал, и пошёл по своим делам… ну может отлежался чуток, да вкус отсутствовал несколько часов – но сейчас мне было тяжело даже ползать.

Видимо я провёл в холодном сне значительно больше времени – истёк мой контракт или нет, но с момента заморозки точно прошло гораздо больше десяти лет.

Аварийная камера отыскалась в итоге с другой стороны – противоположной той, с которой я вывалился. Тонкую чёрную полоску щели и с нормальным-то зрением рассмотреть было трудно – могли бы и подсветку сделать – хотя, наверное, предполагалось что я буду помнить устройство капсулы и отсека… однако пока мозг подводил меня также как глаза и ноги.

В боксе нашлась одежда, силовой скафандр и несколько упаковок едой – водным раствором каких-то высокоэнергетических соединений, необходимых минералов и белков… кстати… вода, белки, сахар… мне же должно было вводится это и во сне?

Я прислушался к ощущениям внутри организма, в котором ледяной холод уже окончательно отступил – ничего: ни пить не есть не хочется. Ладно, это ещё ни о чём не говорит, кто его знает, как будут восстанавливаться ощущения после столько долгого сна, да ещё и при аварийном пробуждении, так что хотя бы одну упаковку стоит выпить.

Откупорив пачку, я не отрываясь выдавил всё её содержимое себе в рот – совершенно безвкусная дрянь, как будто выпил раствор мела, может у неё и питательная ценность такая же? Я осмотрел упаковку и внимательно прочитал состав – белки, жыры, углеводы, минералы, витамины… вот надо же, мне ведь раньше не доводилось пить этой дряни, может она такая и должна быть?

Не поднимаясь с пола, я натянул на себя бельё и что-то похожее на матерчатый комбинезон, по ощущениям неожиданно приятный. Одеваться лёжа было неудобно, но я всё-таки справился; после чего, наверное не менее получаса, просто лежал на полу созерцая потолок – небольшое физическое упражнение вымотало меня невероятно.

Дальше настала очередь силового скафандра, на удивление с ним дело пошло гораздо проще – ведь это был не обычный скафандр. Для нас, аварийщиков, армия разработала специальные боевые машины, сходные с силовыми экзоскелетами штурмовиков. Только гораздо более подвижные, компактные и потому намного более лёгкие. Всё-таки штурмовику не нужно пробираться по узким техническим ходам между переборками, а из инструментов его руки должны справляться лишь с автоматическим бластером.

Наши же костюмы были вариацией на тему снаряжения спецназа – легкие и подвижные, они, тем не менее, – насколько это возможно для такого объема и веса оборудования – увеличивали силу мышц и обладали колоссальным запасом прочности. Пластичные элементы конструкции подстраивались под форму тела, а активная защита была в состоянии нарастить броню и изменить структуру корпуса для отражения внезапной атаки за тысячные доли секунды.

В общем костюм наделся практически сам собой, более того – о чудо военной инженерии – в нём я смог не просто подняться на ноги, но и довольно успешно на них стоять.

Приняв форму моего тела, костюм зарастил стыки на крепежах и только шлема не доставало мне, чтобы выйти куда угодно: от жерла вулкана до открытого космоса… хм… а это мысль, корабль-то повреждён, кто вообще сказал что за дверью есть воздух? Хорошо что я её сразу не открыл чтобы посмотреть…

Я выпил ещё один питательно-энергетический коктейль. Снова попытался встать опираясь на гибернационную капсулу – в силовом скафандре это удалось без труда. Я неуверенно отпустил руки и попытался сделать несколько шагов на трясущихся ногах… С первого раза это у меня не вышло, хотя мне и удалось сохранить равновесие – точнее за меня его сохранял скафандр, я прямо чувствовал как масса перетекает по корпусы делая из неуклюжего человека подобие гироскопа.

И всё же не смотря на поддержку скафандра эти упражнения сильно меня измотали. Я тяжело опустился на пол, с намерением немного отдохнуть и прийти в себя, но незаметно для себя свернулся калачиком и задремал на тёплой мягкой поверхности провалившись в нормальный, обычный, человеческий тёплый сон.

Глава 2. Мятеж

Тёплое ласковое солнце гладило моё лицо, я подтянул плед, чтобы спрятать глаза от яркого света, но это не особенно помогло – свет прорывался через мягкую ткань, пытаясь вырвать меня из объятий сладкого сна. Конечно, на минус седьмом этаже нашего двухместного бокса никакого солнца быть не могло, но голографическое окно визуально не отличалось от настоящего, и чётко воспроизводило чередование времени суток с надземных уровней.

Этот бокс – единственное что я мог позволить для нас двоих. Наверное Триша действительно любила меня, раз согласилась жить в этой убогой конуре глубоко под городом.

Девушка прошла мимо меня и присела в ногах чуть продавив упругий материал кровати – мои глаза были закрыты, но я точно знал что это она: по обдавшему меня аромату духов, по лёгкой походке, но небольшой просадке дивана в том месте где она села. Да и кому ещё быть в нашем доме, как не моей юной любовнице.

Триша откинулась на спинку дивана и ласково провела рукой по укрывавшему меня пледу. Она с улыбкой смотрела на мои безуспешные попытки закрыться от поднимающегося солнца, и я под пледом также улыбался в ей ответ, хотя и не видел её лица.

Я не мог сказать откуда знаю что она улыбается, но почему-то был совершенно в этом уверен – как будто видел это каким-то дополнительным зрением, как будто я сплю всё это мне просто снится. Снится наша маленькая квартирка на нижних уровнях, снится любимая девушка, улыбающаяся мне с противоположной стороны кровати, снится её ласковое прикосновение и сочувствующий взгляд – ведь ей так жалко меня, когда мне приходится много работать, чтобы обеспечить нам лучшее будущее, снится моя молодость и Старая Земля – Столица процветающей Космической Федерации Объединённого Человечества…

Это всё сон, только сон…

Нет никакой девушки, нет Космической Федерации, нет Объединённого Человечества… Тёплый пол был мягким, но всё же не мог заменить кровать. А бронированный скафандр совсем не напоминал лёгкий псевдошерстяной плед…

Я на борту Ковчега ОЭГ. Старая Земля затеряна в бескрайней пустоте космоса, а Триша, даже если ещё жива, превратилась в глубокую старуху. Я заворочался и с неохотой открыл глаза.

Несмотря на разочарование реальностью, вырвавшей меня из сладких объятий Морфея, проснулся я свежим, отдохнувшим и полным сил – видимо энергетические коктейли всё-таки подействовали – я действительно чувствовал себя гораздо лучше, и это ощущение не было субьективным. Я попытался встать и мне это удалось без существенных затруднений. Отпустив край гибернационной камеры, я убедился, что могу достаточно уверенно стоять на ногах даже без поддержки гироскопических систем скафандра. Осторожно сделал несколько шагов прочь от камеры, потом назад – всё отлично!

Я снова могу ходить!

Опустившись на колени, я вытащил из бокса ещё один пакет с коктейлем и с жадностью опорожнил его – приятный немного сладковатый и очень густой – у меня появился вкус! А зрение? Прищурился оценивая – да, определённо я вижу намного лучше – я внимательно осмотрел содержимое бокса: набор питательной жидкости, упаковок двадцать, шлем от скафандра, рюкзак с баллоном кислорода, источником питания и колонией генно-модифицированных бактерий для восстановления воздуха – практически вечный источник дыхательной смеси… вот только атомная батарея показывала меньше 50% заряда. И это на экстренный случай?! Да они там вообще мышей не ловят! За такое оснащение аварийного отсека кто-то может и погон лишиться… Вернусь на Землю, и если он будет ещё жив, напишу рапорт – это саботаж, в конце концов…

Между баллоном с кислородом и баллоном с бактериями большой отсек с элементарным набором инструментов, и мягкий растягивающийся карман с подогревом с наружной стороны – на всякий случай. Я сложил в него десять пакетов питательной жидкости и закинул рюкзак за спину. Тот выпустил щупальца-ремни и мёртвой хваткой закрепился на спине в положении максимально удобном для передвижения.

Достав из бокса шлем, и подхватив его по руку я, тяжело ковыляя с непривычки ногами, которые не двигались много лет, направился к пульту управления отсеком.

Так, что у нас тут? Полмиллиона аварийных уведомлений я уже видел, это не новость, пролистать их все жизни не хватит, но это и не нужно, мне нужен доступ к системам жизнеобеспечения, необходимо проверить, что с воздухом снаружи отсека, наметить путь до рубки и – если он свободен – добраться до неё. Оттуда будет проще выяснить, что же произошло и оценить масштабы и степень повреждения моего великолепного корабля.

Я вывел на экран логистическую схему коридоров – половина её полыхала красным – большая часть туннелей перекрыта или повреждена. Намечаем путь до рубки – так, дорога есть, но только пешком, а это, на минуточку, почти двадцать километров по извилистым коридорам… я выругался про себя – туда только тащиться полдня! Может я могу вытащить какую-нибудь информацию с этого терминала?

Я покопался в логах и системах доступа, но тщетно – магистральные кабели данных повреждены, даже аварийные – я не смогу связаться с рубкой, а значит не могу получить доступ к бортовому журналу… засада – придётся идти пешком все двадцать километров… ладно, чего в этом роде и следовало ожидать, в конце концов если бы всё было в порядке система меня не разбудила бы.

А что снаружи?

Быстренько пролистав дежурные логи я добрался до интерактивной карты внешнего коридора и в первом же уведомлении наткнулся на чёрное пересечение полукругов – биологическую опасность. Здесь, на Корабле-Сеятеле!

Это было чрезвычайно странно, ведь корабль может не только сам создавать сколь угодно страшные вирусы и бактерии, но и разобраться с чужими… а значит надписи «биохазарт» на мониторе компьютера может быть лишь одно объяснение – был активирован биопериметр!

Плохо, очень плохо…

Такое положение вещей могло означать только одно – на нас напали.

По спине пробежал предательский холодок: полмиллиона системных уведомлений об аварийных ситуациях… да ещё и явные признаки срабатывания оборонительных систем…

Если я не смогу восстановить работу маршевых двигателей – а такая опасность явно присутствует – я должен буду уничтожить корабль… и умереть. Я сглотнул замерший в горле комок… Ох не хотелось бы, чтобы мой контракт закончился ТАК.

Впрочем отчаиваться ещё рано – я встряхнул головой – пока ещё ничего не известно, может быть оборонительный рубеж отбил атаку, а может быть повреждения ни такие уж серьёзные; наконец, возможно в ангаре спрятан снаряженный аварийный челнок в рабочем состоянии…

Что там надо делать, когда видишь на дисплее надпись «биохазарт»?

Вызвать команду сборки антидота!

Мои пальцы уверенно запорхали над панелью управления. Мой разум ещё не до конца пришёл в себя, но тело, похоже, помнило команды на уровне рефлексов – перед погружением нас весьма основательно муштровали, чтобы мы могли не особенно рассуждая выполнять хотя бы аварийные команды.

С тихим шипением сбоку от панели выдвинулся ящичек с маленьким шприцем наполненным прозрачной жидкостью.

Я прислонил иглу к предплечью – умная ткань скафандра расступилась, пропуская объект опознанный как свой – и почувствовал лёгкий укол в мышцу. Нужно несколько минут чтобы антидот распространился по организму…

Хорошо, одно дело сделано, теперь посмотрим что с системами жизнеобеспечения – я вновь вернул внимание монитору: ага, 12% мощности… тем не менее атмосфера в коридоре помечена как пригодная для дыхания, если система справляется с поддержанием баланса на таком уровне критических повреждений, значит нагрузка на неё почти отсутствует. Проще говоря – команда корабля мертва… «ну ладно, Ричи, не переживай – ты же этого и ожидал, правда ведь?» – сказал я себе и немного успокоился.

Правда, ожидал, но надежда была, а теперь её не осталось.

Корабль подвергся нападению, команда активировала периметр обороны и погибла. Значит, моя задача не восстановить корабль, а уничтожить его… это очень-очень не хорошо… я физически почувствовал, как кровь в венах начала стучать в мозг, подобно похоронному маршу боевых барабанов, тихим гулом отдаваясь в ушах – я не хочу умирать… у меня ничего подобного в планах не было…

«Отставить панику!» – снова приказал я себе, ты ещё не добрался до рубки, не оценил ущерб, а уже второй раз впадаешь в уныние. Я хлопнул руками по панели и решительно направился к двери.

Подойдя к створкам, я всё же надел шлем и загерметизировал его – как бы не была мала такая вероятность, но и система диагностики может ошибаться. В нерешительности я уставился на дверную панель – меня скребло странное чувство, что я что-то забыл.

Понимая, что такие ощущения на ровном месте обычно не возникают, я несколько раз прокрутил в голове сложившуюся ситуацию:

- На корабль напали

- Я аварийный ремонтник – последняя таблетка для смертельно больного корабля.

- Корабль сильно повреждён

- Команда, скорее всего, мертва

- Активирован защитный периметр

- …я что-то забыл…?

Что?

Оружие, б…!

Если корабль захвачен, на нём могут быть враги! Если уж они смогли напасть на крейсер и проникнуть внутрь – а в противном случае активировать протокол биозащиты не имеет никакого смысла – значит они могут обмануть и систему диагностики и систему оповещения… гипотетически.

А у меня есть оружие?

Я закинул руку за спину и дёрнул за рюкзак – тот послушно отцепился от спины и привязался к моей ладони. Осмотрев содержимое я убедился, что оружия там нет. А бардачок я внимательно осмотрел?

Вернув рюкзак обратно и отстегнув шлем для лучшего обзора я снова зарылся внедра аварийного хранилища, но увы –ничего кроме пакетов с жидкой едой в нём не оставалось. На всякий случай я вытащил все оставшиеся пакеты и даже постучал перчаткой по стенкам изнутри в поисках потайных карманов – ничего.

И всё же оружие должно быть. В этом я был уверен на сто процентов. Вопрос только в том, где его искать – я напряг мозг и попытался рассуждать логически. Итак представим себе боевую ситуацию: корабль вскрыли враги… корабль активировал таблетку – меня… но если враги тоже добрались до капсулы? Тогда оружие должно быть…

Я встал и подёргал руками изголовье своего спального места – бинго! Компактный но мощный боевой лазер лежал в углубление под подголовником: «Всё предусмотрели, черти!» – подумал было я, и тут же разочарованной выдохнул – всего 50% заряда, также как и в батарее рюкзака.

Нет уж, если я выберусь отсюда живым, то добьюсь трибунала над теми кто комплектовал камеру! Пусть даже посмертно! Я почувствовал поднимающийся из груди приступ ярости – это хорошо, ярость лучше, чем отчаяние.

Прилепив бластер к поясу, я надел и загерметизировал шлем и решительным шагом направился к двери.

***

Коридор встретил меня не дружелюбно – звенящей тишиной и кромешной темнотой. Я помахал руками в надежде на реакцию датчиков движения, и надо сказать это помогло – примерно в десяти метрах от меня на потолке вспыхнула одинокая тусклая холодно-бледная лампа. Однако видимость от этого не улучшилась, напротив коридор визуально ещё темнее – он как будто обрывался сразу за кругом тусклого света зияющем пустотой провалом.

Хм… а фонарь-то я не поискал… впрочем – у меня же почти боевой скафандр, и бластер – неужели тут нет фонаря? Я взмахнул перчаткой над внешней стороной левого предплечья вызвав голографический интерфейс своей аварийной униформы – не, всё норм, вот они «приборы освещения» – два на шлеме (включить, выключить – с пульта); по одному на каждом запястье (включить, выключить – отогнув запястья вперёд до упора)… и, наверное… да, точно, на бластере (включить, выключить сдавливанием рукояти). И самое главное – прибор ночного видения, включается по команде глазных нервов (как только видимого спектра начинает не хватать) или вручную с пульта – жить можно.

В несколько движений настроив нарукавный коммутатор я вызвал карту уцелевших секторов корабля и побрёл вперёд то и дело моргая от вспыхивающих в совершенно неожиданных места автоматических ламп – большая часть системы освещения не работала, точно также как и большая часть остальных корабельных систем.

На вскидку, загоралась примерно каждая вторая – каждая третья лампа. Я подсознательно уловил подозрительное сходство с оставшимся размером заряда в бластере и аварийном рюкзаке… на краю сознания промелькнуло какое-то смутное и очень нехорошее предчувствие, но оно было настолько невероятным, что я откинул его от себя раньше, чем оно оформилось в полноценную мысль.

Вспыхивающие лампы только мешали – нормального освещения они не обеспечивали, а прибор ночного видения из-за их мерцающего света работал не пойми как – глазам постоянно приходилось напрягаться под ежесекундно меняющееся освещение, и в конце концов я просто отключил ночное видение с пульта. Лучше уж пусть глаза подстраиваются под одну неработающую систему, чем под две сразу.

Шаги магнитных ботинок гулко разносились по пустым коридорам – кстати идти было подозрительно легко, и только тут я понял, что сила тяжести на корабле значительно ниже стандартной. Может и не двенадцать процентов, как показывала остальная система жизнеобеспечения, но точно ниже половины.

Если мне доводилось найти рабочие интерфейсы управления, я проверял логи системных уведомлений, но все обнаруженные сбои были, в основном, мелочёвкой – повреждение кабелей, вышедшие из строя панели, требование немедленной замены расходняков, но ни следов боя, ни следов внешних повреждений мне обнаружить не удалось – складывалось ощущение, что корабль пострадал не так уж сильно, просто брошен очень давно… очень-очень давно…

Я разблокировал и приоткрыл забрало шлема, совсем чуть-чуть, чтобы внутрь проникло немного местного воздуха – никаких подозрительных запахов… судя по показаниям приборов, газовая смесь была в норме, и даже значок биологической опасности, мерцавший на пульте гибернационного отсека, на нарукавном интерфейсе не загорался. В течении двух часов я контролировал своё состояние по показаниям приборов, но все они были в норме, насколько это вообще возможно после [тридцати? срока? пятидесяти?] лет холодного сна.

Благодаря сниженной гравитации и силовой поддержке скафандра идти было легко, и всё же через семь или восемь километров я начал уставать – всё-таки холодный сон это вам не холодный душ. Достигнув очередного поворота в очередной маневровый коридор, я отстегнув рюкзак и присел отдохнуть прямо на перекрёстке, прислонившись спиной к жёсткой металлической стене. Меня немного мутило – то ли от страха, то ли от голода.

Окончательно сняв шлем, я прилепив его за плечи и достал из рюкзака питательную смесь. Сделал несколько глотков, однако тошнота не унималась. Я пытался гнать от себя нехорошие мысли, но на самом деле мне было невероятно страшно. Липкий удушливый страх сжимал сердце и заползал за шиворот косяком крупных мурашек.

А если я тут один?

Ведь если корабль не ремонтопригоден, я фактически окажусь в положении человека погребённого заживо: даже страшнее – в могиле от мира живых тебя отделяет пара метров, а в моём случае речь идёт о миллионах, а может быть и миллиардах километров!

Моя мама всегда боялась одного – быть похороненной заживо. В завещании она требовала кремации, чтобы ненароком не проснуться в могиле – говорят такие случае бывают. И хотя современная медицина должна бы такие инциденты полностью исключить – никогда нельзя быть до конца уверенным в том, что невозможно проверить.

Мама…

Я так всегда был занят своими делами: сначала учёбой, потом научной работой, потом любовью с Тришей, а потом страданиями от этой любви… я думал о том, сколько будет лет Трише, когда я вернусь – вспомнит ли она меня? Пожалеет ли что не осталась со мной, когда я, молодой и богатый, появлюсь у её порога в дорогом костюме и на модном гравикаре…

А ведь в отличии от Триши мамы точно не будет в живых – уже нет. А мы ведь даже не попрощались как следует перед этим рейсом... Она не отговаривала меня от моего решения, но… как она пережила моё отсутствие? Сколько ей было лет, когда она умерла? Выполнил ли кто-нибудь её завещание?

Зачем я вообще отправился в этот долбанный рейс?

Я ведь никогда не был настоящим патриотом, в том смысле, в котором его понимают военные. Я просто хотел ничего не делать и иметь много денег. И вот теперь я здесь… Триша стала старухой… а мамы, наверное, нет в живых… сколько ей должно было быть лет к моменту окончания моей миссии? …я забыл… Я родился когда ей было тридцать шесть… тридцать шесть лет маме… тридцать шесть лет миссии… десять лет я был в первом путешествии, а сколько времени прошло между ними? …я не помнил… корабельное время, полётное время, анабиозное время, релятивистские искажения… я не знал даже сколько лет сейчас мне, биологически около 30 но даже этого я не знаю точно… а календарных? 70? 75? …значит маме – больше ста…

Я бросил на пол пустой пакет от питательной жидкости – в мёртвой тишине пустого коридора даже этот звук разлетелся вдаль, отдаваясь эхом от голых металлических стен.

Воздух пыльный, затхлый… и это в стерильном помещении космического корабля. Отстегнув перчатку, я провёл пальцем по гладкой металлической стене – на пальце остался густой слой пыли… пыль на корабле? Нет, что-то, конечно, образуется за счёт разрушения обшивки, приборов и едва заметной коррозии стен, но это миллиметры за тысячу лет! …под ложечкой неприятно засосало.

Паника – худшее, что может произойти в экстренной ситуации.

Большинство людей гибнет вовсе не от опасности, а именно от паники. Паника толкает на глупые, необдуманные поступки. Паника приводит к ошибкам.

В свой первый рейс в качестве аварийной таблетки я отправлялся с сытой изнеженной Земли – метрополии могущественной межзвёздной империи. Потому тогда на моё место желающих не было – Федеральные Войска выбрасывали тендер несколько раз, каждый раз увеличивая цену контракта, прежде чем на него клюнул хотя бы я.

В последний же рейс я уходил из осаждённой метрополии, испытывающей в своих собственных колониях не меньшие трудности, чем на передовой. Здесь отбор был серьёзным и на каждое место претендовали сотни желающих. И честно сказать едва ли я был лучшим.

Одним из ключевых пунктов отбора была реакция на стресс типа В-плюс – обострение всех чувств и навыков в ответ на резкий сильный раздражитель (в противовес Типу А – ступору и апатии). Формально я подходил по типу реакции, но точно не был лучшим. И вот теперь я чётко понимал, что мне очень не достаёт хладнокровия.

Да, я боялся, но боялся не врагов или смерти, а одиночества – боялся быть похороненным заживо в холодной пустоте брошенного корабля, и этот страх не придавал мне решимости, а лишал сил и вгонял в апатию.

Я встряхнул головой.

Да нет, наверняка где-то пробита обшивка, в корпусе застряла пара метеоритов или вражеский корабль. Или нарушена герметичность отсеков и бактерии [как?] растащили частички почвы из гидропонных ферм [любое, самое невероятное, объяснение, лишь бы не верить своим глазам].

А ведь проверка была элементарной – под каждым логом системного уведомления стоит время и дата – просто опусти глаза и увидишь… но эта простая мысль никак не хотела приходить в мою голову.

Понимая, что чем дольше я сижу, тем сильнее поддаюсь панике, я вскочил в верх одним резким рывком и бросился бежать по коридору вперёд, в надежде на то, что физическая нагрузка на мышцы разгрузит мозг от ненужных размышлений.

На долго меня не хватило, но настроение немного улучшилось, и липкий страх, маскировавшийся под логические рассуждения, отполз куда-то в глубину пустых тёмных коридоров.

Миновав десятки сочленений и километры магистралей, я добрался, наконец, до главной транспортной развязки упиравшейся непосредственно в рубку управления корабля. Судя по показаниям КПК у меня ушло на это не меньше шести часов – постоянно приходилось обходить заклинившие или просто перекрытые двери и запертые отсеки, поэтому путь и получился таким длинным – в нормальных условиях от «таблетки» до рубки не более километра. Мне всё время хотело вскрыть хоть одну из дверей перегораживающих прямой путь, но я так и не решился этого сделать – мало ли что корабль там изолировал, да и заряд бластера тратить не хотелось: конечно, этих 50% хватит наверное на пару лет… но кто сказал что я проведу здесь меньше?

И вот, передо мной последнее сочленение коридоров. За поворотом главная транспортная магистраль и доступ в рубку – перчатки я давно снял, и прилепил их на спину вместе со шлемом и рюкзаком. Несмотря, на низкую гравитацию, я периодически опирался руками на стены – однако сейчас поверхность под обнажённой ладонью изменилась: лампы тут не работали, так что я шёл вперёд почти на ощупь, ориентируясь лишь на свете фонаря бластера. Я провёл пальцами по стене и посветил на ладони фонарём – сажа! Холодная, застывшая, почти окаменевшая, но без сомнения сажа. Я как следует, потёр потной ладонью по почерневшей стене и, прижав её к лицу с шумом втянул воздух – характерный запах жжёной изоляции опалил ноздри.

Умом я понимал, что чем бы не был вызван налёт сажи на стенах – это случилось очень давно. И всё же вернув костюм в боевую готовность, я приладив перчатки и шлем на свои места – бережёного и энтропия бережёт – и выключил все приборы освещения: в шлеме я мог видеть и так.

Замедлив шаг я осторожно приблизился к повороту и, чуть высунув голову, заглянул за угол…

Признаться увиденное меня не смутило, а даже несколько успокоило, потому как совпадало с тем, чего я и ожидал. Столкнуться с врагом страшно – столкнуться с неизвестностью гораздо страшнее, теперь же неизвестность отступила, позволяя мне вновь вернуть контроль над своими эмоциями – вот здесь-то бой был, да ещё какой: магистральный коридор был завален остовами сгоревшей техники и собранными на скорую руку баррикадами. На сколько хватало видимости валялись куски изувеченного оборудования и человеческих тел – ну к этому нас готовили. Эта ситуация стандартная.

Я с облегчением перевёл дух и вспомнил впечатанные в мозг пункты инструкции: всклочить режим радиомолчания, активировать вооружение, просканировать коридор в инфракрасном диапазоне, затем в рентгеновском, затем на температурные и вихревые флуктуации. Перемещаться вдоль стен, чтобы между тобой и целью было не менее одной прямой преграды… Инструкция, порядок – совсем другое дело – когда кто-то уже принял за тебя все решения становится как-то спокойнее.

Несколько раз, просканировав пространство на присутствие движущихся объектов, я сделал шаг внутрь основного коридора… и сразу же у меня под ногами раздался подозрительный хруст. Я замер, ещё раз запустил сканер, но нет – кроме меня здесь никого не было: пространство никак не отреагировало на произведённый мною шум – успокоенный этим фактом, я опустил голову пытаясь рассмотреть, что же подвернулось мне под ногу.

Это была кость, точнее – человеческая рука… ну или очень похожая на человеческую. Точнее фрагмент руки. Я наклонился и поднял с пола разложившуюся до скелета кисть с обломком лучевой кости – да, вполне человеческая, впрочем… а что я знаю о хранганийцах? Я помню только, что они очень похожи на людей – хотя отличаются строением органов – только тоньше, немного легче, но плотнее… а сколько у них пальцев? Сколько зубов?

Я не мог ответить на эти вопросы – для моей работы эти знания не требовались… или я просто забыл – ведь даже устройство гибернационного отсека не смог вспомнить до конца.

Так, а что у меня есть в оснащении? Я же вроде как биоинженер – я пощёлкал настройки скафандра и довольно быстро нашёл ручной секвинатор. После проверки клеток конечности на видовую принадлежность, первоначальное предположение подтвердилось – рука была человеческая.

Включив прожектора на полную мощность, я двинулся вперёд по главному коридору – кости валялись повсюду: фрагментами и целыми скелетами; по углам жались обгоревшие раскуроченные обломки какой-то военной техники – по виду вполне человеческой. На целых скелетах сохранилась униформа – я присел, чтобы рассмотреть по ближе ткань и знаки различия.

Хм… может скелет человека от скелета хранганийца или хрууная и не отличу, но вот земную письменность от любой другой – уж наверняка: прислонившись спиной к обуглившемуся корпусу разбитого танка, на меня мёртвыми глазницами смотрел «капрал Дж. Бьюкенен». Судя по расположению баррикад отсюда он со своими товарищами обстреливал капитанский мостик, либо наоборот – отстреливался от тех, кто хотел его покинуть.

Как бы там ни было, здесь люди воевали с людьми.

Конечно я ощущал некоторый дискомфорт, ситуация была не из приятных – вроде как оказаться ночью на кладбище – но в целом это было всё-таки лучше инопланетного вторжения.

Что же за херня тут произошла?

Я обошёл несколько наваленных как попало бетонных плит и споткнулся о человека в скафандре… точнее о то, что от него осталось – шлема по близости видно не было, так что из осевшего термического комбинезона как чёртик из табакерки, торчала только лысая костяная голова. На нагрудной табличке скафандра личный номер и имя бойца затянуло сажей, но зато на груди, почти во всю поверхность скафандра красовалась до боли знакомая мне золотая тета – я невольно передёрнулся и инстинктивно бросил взгляд на собственную грудь – да, это была точно такая же эмблема как и у меня, эмблема Общества Экологической Генетики…

***

Ещё, наверное, пару часов я блуждал по древнему полю боя пытаясь найти хоть какие-то зацепки, и некоторые находки поражали меня в самую пятку – например, эмблема загадочных «Инженерных Войск Стигии» и ещё пары подразделений вообще ничего не говорящих мне по названию – кто все эти люди? Почему они здесь? Почему плечом к плечу с инженерами ОЭГ они сражались с командованием ОЭГ?

Ответов на все эти вопросы я не нашёл. Однако теперь у меня не было никаких сомнений, относительно того, что же произошло здесь много лет назад: на корабле вспыхнул мятеж.

Я внимательно осмотрел тела, прогнал на ручном секвинаторе наиболее подозрительные фрагменты, но версия нападения извне так и не подтвердилась – все фрагменты тел принадлежали людям, причём довольно чистокровным – землянам или колонистам из наиболее приближенных к Земле миров – в общем самая сердцевина Космической Федерации и Человеческой Цивилизации вообще… Вот только что за загадочные «Войска Стигии»?

О таком роде войск я ничего не слышал… хотя…

Да, конечно! Стигия – это планета предназначенная для колонизации и развёртывания базы нашим подразделением – но ведь там нет никаких войск кроме ОЭГ… или уже есть? Или уже… были? Сколько же прошло времени с тех пор, как я погрузился в сон? Ладно. Скоро я это выясню – надо как можно быстрее найти вход на капитанский мостик.

Я швырнул за спину обломок кости, который осматривал последним, и решительно двинулся туда, где, судя по данным коммуникатора, находился центральный вход в рубку управления – в конце пути мне пришлось изрядно попотеть, перелезая через нагромождения раскуроченного металлолома, и вот я стою перед грузовым входом в рубку… но и тут меня ждал сюрприз – тяжёлая грузовая дверь была заварена по всем стыкам – вот как!

Впрочем, вскрыв несколько кабель-каналов – в надежде подключиться к элементам управления извне – я понял план бунтовщиков и, забравшись на укрепление, уже совершенно другими глазами осмотрел диспозицию сил противников.

Баррикады, через которые я пробирался на подходе к грузовому входу, были построены защитниками корабля – отсюда они отстреливались от нападавших, которые, в свою очередь, пытались захватить рубку управления. Вон там и вон там подбитые танки, неизвестной мне конструкции – явно были обстреляны с того места, где я сейчас стою. Поняв, что лобовую атаку им не вытянуть, бунтовщики отошли туда, где сейчас заканчивается череда переломанных скелетов и, перекрыв коридор танками, перешли к позиционному бою – решили взять защитников измором, и им, видимо, это удалось – внутри баррикады трупов почти не было. Хотя, судя по захлебнувшейся атаке, защитников было гораздо больше, чем я вижу здесь изувеченных иссохших тел – сзади меня, у заваренной двери в рубку лежало буквально несколько мумифицированных трупов, которые не смогли бы при жизни в одиночку устроить снаружи весь этот ад. К тому же покойники были без оружия.

По всей видимости, поняв что бой им не выйграть не удастся, команда отступила в рубку и забаррикадировались изнутри. В свою очередь мятежники, понимая что рубку им не взять, применили Стратегию Хотторна (и не говорите мне, что глупо называть боевой приём именем вымышленного персонажа – я сам так считаю, но уж так сложилась историческая традиция, ничего не поделаешь) – заварили все двери и обрезали все кабели данных и питания… И это, звездец как хреново – значит корабль из рубки совершенно не управляем – у меня не будет никакой возможности не только восстановить, но даже продиагностировать основные системы Ковчега – только ручная настройка каждого повреждённого агрегата по отдельности!

И всё же необходимость проникнуть в рубку не исчезла – непосредственная опасность кораблю не угрожает, значит взрывать ничего не нужно, по крайней мере пока – это уже хорошая новость – значит я могу сначала спокойно разобраться в случившимся, а уж потом думать что делать с кораблём дальше.

Спустившись к двери с груды металлолома, я внимательно оглядел сварной шов – работа грубая, но основательная – я, наверное, смог бы вскрыть его своим лазером, но на это уйдёт слишком много энергии, которой и без того половина стандарта. Более того, даже если мне её хватит, нет никакой гарантии что гидравлика дверного привода ещё работает, а отодвинуть массивную створку грузового хода вручную я не смогу…

Ну что ж – пираты и туристы всегда идут в обход.

Я улыбнулся – теперь мне предстояло захватить собственный корабль.

***

Через пару часов, наглотавшись пыли в вентиляционных шахтах, кроя и мятежников и команду на чём свет стоит, я выбил ногой внутренний фильтр командного отсека и вывалился в рубку управления Ковчегом. Здесь царила полная тьма лишь немного рассеиваемая голографическим интерфейсом на моём левом предплечье.

Поколдовав над панелью КПК, я довольно быстро выяснил, где находится аварийный источник питания. Однако чтобы найти его в полной темноте совершенно незнакомого помещения, пришлось повозиться: только обшарив все стены и полы в поисках зазора в обшивке, я понял, что перепутал этажи – планы помещения первого и второго этажа рубки были совершенно идентичны, но батарея была на первом, а я выбрался из вентиляции на втором.

Матерясь и спотыкаясь я, почти на ощупь, спустился по неудобной лестнице вниз и, повторив все изгибы уже проделанного этажом выше маршрута, нащупал таки на стене искомую панель. Оторвав её от обшивки, я ввёл свой личный код безопасности и дёрнул рубильник – помещение вокруг залил ослепительно яркий свет.

Я не надевал шлем с тех пор как убедился что атмосфера корабля безопасна, поэтому вспыхнувшее освещение больно ударило по глазам. Но в этом был и плюс – в отличии от коридора, здесь оно работало, почти полностью: если там горела одна лампа из трёх, то тут, видимо, запчасти были понадёжнее.

Как только глаза привыкли к свету, я бегло осмотрел помещение: никаких тел здесь не было. По всей видимости, защитники корабля всё-таки нашли возможность покинуть рубку после боя. Что ж, рад за них. Впрочем времени прошло много – они всё равно ничего бы мне не рассказали.

Я посмотрел на диагностическую консоль аварийной панели, и заметил уже знакомые мне пятьдесят процентов заряда, даже меньше – сорок восемь с долями. Как говорится один раз случайность, два – совпадение, а три – закономерность. Почему-то все аварийные батареи корабля разряжены примерно на половину, а ведь они, в отличии от общей энергосистемы, не связаны между собой никак от слова «совсем». Это было очень-очень странно: мысли о рапортах и трибунале стали уступать место липкому навязчивому ощущению опасности, подступающему изнутри и собирающемуся комком в горле…

Помещение рубки было огромным – расходясь полукругом в два ряда панели управления занимали площадь с хорошую спортивную площадку. Здесь было не меньше сотни рабочих мест – самое сердце корабля и средоточие всей его боевой мощи. Если раньше мне казалось что щит резервного питания я искал долго, то теперь стало понятно насколько мне повезло – я вполне мог бы потратить на поиски и несколько дней.

Я обошёл оба ряда консолей, в поисках оружия, тел или следов боя, но ничего подобного не обнаружил; так, бытовой мусор – банки, обёртки, обрывки бумаг и ещё какая-то мелочь.

Закончив беглый осмотр я поднялся на второй этаж, обошёл внешний, второй, ряд консолей и вышел к капитанскому месту… а вот тут-то тело было – оно лежало облокотившись на приборную доску, а в голом черепе зияло отверстие с обугленными краями.

Меня немного замутило – трупы снаружи я видел только в прибор ночного видения или в неверном свете фонарей. Большей частью они были для меня даже не трупами, а изображениями на экране – но здесь разложившееся тело было представлено моему вниманию во всей красе, мельчайших подробностях и ярком освещении…

А может я просто проголодался?

Преодолевая брезгливость, я заглянул в обугленное отверстие: не надо было быть судмедэкспертом, чтобы заметить – выходное отверстие луча гораздо меньше входного – капитана застрелили из бластера, в упор, в затылок, сзади… что печально, но довольно логично. Понимая, что бежать им некуда и спасения нет, команда расправилась с капитаном и сдалась.

О.К. с этим ясно: часть команды подняла мятеж и захватила корабль, другая часть оказала ожесточённое сопротивление, но затем всё равно сдалась. Осталось выяснить почему вспыхнул мятеж? И почему корабль покинут?

Ответ на эти вопросы даст только бортовой журнал, хрен с ними, с системами – они уже никуда не убегут. Так что сначала узнаю, что же здесь произошло.

Я решительным жестом стряхнул тело капитана с кресла и активировал главную консоль управления своим личным электронно-биометрическим ключом – пока я жив, у меня есть доступ ко всем системам корабля.

Ну-с, начнём с последней записи.

Последней записью был видеофайл, ещё не открыв его я уже знал что найду внутри:

Пожилой мужчина, одетый в форму высшего командования ОЭГ выглядел нервным и уставшим: «Я, капитан Линкора Общества Экологической Генетики Космической Федерации Земли, на нашем корабля произошло вооружённое восстание. Мятежники оттеснили нас в рубку и перехватили управление Ковчегом. Выполнить приказ командования не имею технической возможности. На настоящий момент я отдал распоряжение держать оборону настолько насколько это вообще…» – зычный голос старого капитана прервала яркая вспышка. Его голова завалилась на пульт, а из дырки в основании черепа неспешно поднималась струйка дыма и пара. Вслед за этим чей-то голос – гораздо более тихий, потому что говорил человек не в микрофон и обращался к кому-то за кадром – произнёс: «всё, заканчиваем этот идиотизм, пошли ребята…». И на мгновение мелькнувшая перед камерой рука выключила запись.

Понятно, я так и предполагал, теперь посмотрим было раньше.

Я зашёл в журнал, отсортировал записи по времени и начал открывать файл за файлом в надежде разобраться:

«Повстанцы стоят у нашего порога, мы не можем выполнить приказ командования, единственный выход – уничтожить корабль» – этой записью бортовой журнал заканчивался, и я, как на нэт-форуме, принялся отлистывать записи назад, погружаясь всё дальше и дальше в прошлое:

«Повстанцы перерезали кабели, ведущие к системам управления, мы заперты в рубке как в гробу…»

Это я уже знаю, дальше:

«Мятежники заперли нас в маневровых коридорах, пришлось активировать биопериметр…»

Ага, всё встало на свои места – системное оповещение сработало, но затем мятежники периметр деактивировали, а связь моей камеры с рубкой уже отсутствовала – поэтому значок биохазарт на аварийной панели не соответствовал реальности.

«Большая часть команды тоже не желает подчиняться решению командования. Они опасаются, что на Земле нас ждёт трибунал…»

«Тоже»? «Тоже» с кем?

Я присел поудобнее и стал читать донесения более внимательно.

«Колонисты восприняли новость весьма болезненно и я их понимаю – у них семьи, дети, они построили себе дома, квартиры, у них тут есть работа и пространство для жизни. Многие из них бросили налаженный быт чтобы перебраться сюда, у первых колонистов на Стигии прошла почти что вся жизнь – куда им теперь возвращаться?

Да чего там, многим возвращаться и некуда – периферийные миры разорены войной, внутренние – оккупацией, некоторые планеты вообще перестали быть обитаемыми – куда им деваться?...»

Колонисты? Трибунал?

Какой нафиг, трибунал? Почему нас?

…и что это вообще за таинственный приказ командования?

Это было важно, и это необходимо было выяснить.

Я закрыл бортжурнал и нашёл папку с входящими распоряжениями:

Поставки, ремонты, приказы о повышении, приказы о назначении… это всё мусор. Вот то что мне нужно: «Распоряжения главнокомандующего объединённой армии Союзной Империи». Уже привычным жестом я открыл файл и ввёл свой код доступа, но в ответ на запрос система выдала неожиданное:

«ДОСТУП ЗАКРЫТ»

Как закрыт?

От меня?

Охренели что ли?

Я попытался ещё раз, но результат был тот же: «ДОСТУП ЗАКРЫТ». Хм… не такие вещи гробили. Я снял перчатку, выдавил из себя на руку столько слюны, сколько смог; растерев вязкую жижу ладонью с отвращением залез за шиворот мёртвого капитана и хорошенько обтёр руку об его истлевшую плоть. Затем снял с шеи покойника личный чип-ключ и, приложив его к консоли живой рукой щедро сдобренной ДНК погибшего, и ввёл резервный аварийный код безопасности:

Красное предупредительное «ДОСТУП ЗАКРЫТ», сменилось зелёным дружелюбным «ДОСТУП РАЗРЕШЁН». Чтобы не повторять процедуру несколько раз я сразу выдернул все секретные документы в общий доступ, устроился поудобнее и приступил к чтению.

Чтиво выдалось настолько интересным и увлекательным, что я буквально не мог оторваться.

Судя по документам на момент восстания шёл уже тридцать шестой год миссии… это мало говорило о том, сколько я проспал на самом деле, но давало хоть какие-то временные рамки: тридцать шесть лет плюс время необходимое для разложения плоти до скелетов… ну полвека минимум я провалялся, скорее больше, насколько – станет понятно когда запущу систему, а пока перед моими глазами разворачивалась картина гибели величайшей из когда-либо существовавших Человеческих Империй (которую называли Федерацией больше по исторической памяти, чем по фактическому состоянию).

Итак.

Земля войну проиграла. Позиционное противостояние, которое должна была переломить наша миссия, переломилось менее чем через двадцать лет после её начала. И переломилось ни в нашу пользу. В некоторых приграничных мирах, хранганийцы не просто смогли отбить атаку землян, но и умудрились захватить Ковчеги-Сеятели. Земля потеряла три корабля в течении следующего года.

Первый Сеятель был потерян в битве у звезды Хро Брана, но он, по крайней мере, сумел выполнить боевую задачу и превратить цветущую планету в отравленную пустыню. Однако получив данные о боевой мощи наших кораблей, следующие две атаки хранганийцы провели успешнее, и захватили исправный Ковчег с новейшим вооружением. После этого, дела у Старой Земли пошли совсем хреново – разгадав большую часть наших технических секретов, хранганийцы стали проводить одну успешную контратаку за другой, пока не выбили людей в сектора уже разорённые Сеятелями.

В результате люди оказались без снабжения и поддержки с планет и им прошлось отступать внутрь Федеральных Колоний. Собственно после этого исход войны был предрешён. В итоге спустя ещё четверть века опустошительных боёв лапа хранганийца впервые ступила на поверхность Праматери Космической Федерации.

Земля была оккупирована, лишена статуса метрополии, и осуждена за военные преступления – а уж чего-чего, а военных преступлений мы совершили более чем достаточно: практически вся деятельность ОЭГ с начала Великой Войны представляла собой одно сплошное и непрерывное военное преступление. Ковчеги-Сеятели опустошили половину колонизированного космоса, на руках ОЭГ была кровь (или что там у кого её заменяло) триллионов мыслящих существ; сотен, а может и тысяч разумных видов.

Собственно последний приказ отданный командованием ОЭГ предписывал всем уцелевшим Ковчегам вернутся на Землю для утилизации… О судьбе экипажа приказ не сообщал ничего, но не нужно было быть гением, чтобы понимать, что хранганийцы сделают с каждым сотрудником ОЭГ после победы.

Не удивительно, что команда восстала и не пожелала исполнить самоубийственный приказ. Кстати теперь моя задача ясна – я должен уничтожить корабль.

Ага, щас!

Я даже усмехнулся про себя.

Да на кого вообще был рассчитан этот идиотизм? Впрочем, скорее всего большая часть Сеятелей была уничтожена в боях, и если противник тоже понёс серьёзные потери – а это наверняка так – то ему особо не важно прибудут ли команды Линкоров ОЭГ для коллективного самоубийства, или сдриснут в глубины космоса подальше от цивилизованных миров – лишь бы избежать дальнейших боёв и уже бессмысленных жертв.

В общем резюме такое: Земля побеждена. ОЭГ расформировано и запрещено. Члены ОЭГ – военные преступники. Я – военный преступник. Даже если я найду способ вернуться на Землю – меня найдут и повесят… или что там делают хранганийцы с землянами? Не принципиально – важно что мне трындец совершенно независимо от того исполню я этот последний самоубийственный приказ или нет.

Так что я поднявшую мятеж команду прекрасно понимаю, и, пожалуй, тоже на Землю не хочу.

Конечно, есть в ситуации и плюсы: итоги войне далеко не так плачевны, как могли бы быть. Земля потеряла пусть большую, но ЧАСТЬ колоний. Да и сама Земля хоть и оккупирована, но не уничтожена… какое великодушие. Мы бы с хранганийцами церемониться не стали. В случае нашей победы все они пошли бы на удобрения… это радует, очень радует, что они – не мы.

Значит путь на Землю закрыт, а раз так, то мне необходимо выяснить, что с колонией на Стигии. Ведь если корабль покинут, то его команда видимо там, что логично – ресурсы корабля велики, но не безграничны и жить на планете намного приятнее, чем в холодных глубинах открытого космосе. Разве что могли бы оставить какую-то вахту… хотя… зачем?

Стигай в сотнях световых лет от потенциально пригодных для колонизации миров и тысячах – от уже колонизированных, земные войска сюда не прибудут, а от хранганийских один Сеятель не спасёт, так что единственный выход прикинутся ветошью и не отсвечивать – глядишь пару тройку столетий никто и не заметит, а когда заметит проблема как-нибудь уже рассосётся сама собой…

Я встал с капитанского кресла – как бы там не было, мне нужно починить основные шлейфы данных, без них я глух и слеп, а мне надо оглядеться в окружающем пространстве и найти способ спуститься на планету – я ведь не собираюсь доживать свои дни здесь в полном одиночестве?

Капитанский сейф с оружием был пуст, но аварийный отдел с концентратами остался практически не тронутым – значит, у меня есть еда и вода на много дней. О состоянии гидропонных ферм узнаю, как только починю шлейфы, так что пока надо поесть и отдохнуть…

Ах да! Чуть не забыл!

Надо же выяснить, сколько лет я проспал!

В принципе я понимал уже, что полученный ответ мне очень сильно не понравится, но степень этого разочарования даже представить себе не мог. Когда я вывел на экран данные корабельного хронометра, ноги у меня подкосились, даже не смотря на силовую поддержку боевого скафандра. Я обессилено рухнул обратно в кресло и несколько раз перепроверил дату в надежде, что систему заглючило или у меня поехала крыша: но нет, всё было точно, на экране светились сухие и совершенно невероятные цифры – я проспал не тридцать шесть лет, и даже не сто тридцать шесть.

Судя по данным бортового журнала Линкора ОЭГ, его автономный полёт продолжался вот уже 392 года…

Глава 3. Побег

Словно громом поражённый, я сидел несколько минут не в силах даже пошевелиться. Потом в мозгу блеснула отчаянная надежда, что это системная ошибка, ведь последняя запись в бортовом журнале относилась к тридцать шестому году миссии. Ухватившись за эту спасительную мысль, словно утопающий, который хватается за соломинку, я бросился проверять системные логи и технические отчёты… увы, ошибки не было: вместо своей тридцатишестилетней вахты я находился в холодном сне почти четыреста лет… я схватился за голову, и взъерошив волосы, устало уткнулся лицом в ладони, оперевшись локтями на приборную панель.

Нет никакой Космической Федерации, нет никакой Союзной Империи, нет никакого ОЭГ, все люди которые помнили меня умерли сотни лет назад. Тот кто комплектовал аварийные системы тоже умер. Очень и очень давно. Под трибунал отдавать некого… да и не за что – системы были укомплектованы как положено, просто атомные батареи выдохлись за четыре века ожидания, из-за того что большая часть изотопов распалась нагрев космос излучением. Потому все аварийные системы и показывают половину заряда – даже атомные аккумуляторы не вечны. Да и большая часть расходняков пришла в негодность по той же причине.

Правда основные системы корабля должны функционировать – отдельные узлы имеют расчётный срок эксплуатации измеряемый тысячалетиями, особенно в камерах клонирования и выращивания – ведь временной шпиндель меняет ход времени, чтобы ускорить производство живых существ, а значит все биотехнические системы должны иметь чуть не стократный запас надёжности…

Очень сильно захотелось напиться…

…но ещё сильнее – поговорить с каким-нибудь живым человеком.

Второе желание осуществить не мог, а первое? Наверняка в рубке есть бар – я взмахнул ладонью над предплечьем, вызывая галографический интерфейс скафандра. Несколько минут поиска, и у меня в руках бутылка знатного земного пойла, которое я начал пить прямо из горла.

Я запивал зелье питательной жидкостью и снова присасывался к бутылке… потом ещё раз… и ещё…

Через полчаса я немного пришёл в себя и смог взглянуть на ситуацию – как бы это парадоксально не звучало – трезвыми глазами.

Ведь в самом деле, всё ни так уж и плохо.

На Земле меня никто не ждал, мои друзья давно мертвы… Ну так и их я не надеялся застать в живых отправляясь в холодный сон на треть столетия. Зато война закончилась не двадцать, а триста пятьдесят лет назад – так что военных преступников ОЭГ никто уже не разыскивает…

А что стало с Землёй?

Во времена расцвета Космической Федерации Земля поставила себя в полную экономическую зависимость от внешних колоний, так что после распада Империи неминуемо должна была прийти в упадок… да ещё и оккупация… Ставлю десять к одному, что сейчас это затрапезный мир где-то на задворках цивилизации. Так что по большому счёту на Землю мне тоже не надо. А с корабля наверняка можно утащить столько ценного, что мне хватит на остаток безбедной жизни где-нибудь во внешних колониях… Но для этого надо оценить состояние и степень повреждения корабля, так что мне предстоит исполнить свою прямую обязанность – выполнить ремонт Ковчега. А начать нужно с перерубленных шлейфов данных.

Я попытался сделать ещё одни глоток приятной обжигающей жидкости, но к своему удивлению обнаружил, что литровая бутылка полутысячилетнего виски пуста, как журнал внешних событий отрезанной от датчиков рубки.

Зато я почувствовал себя значительно лучше. Мне стало гораздо веселее, и я готов был приступить к работам по освобождению себя из дрейфующей в космосе консервной банки.

В первую очередь я отстегнул бластер от капитанской униформы – забирать оружие мятежникам надобности не было. И пусть в нём было всего 15% заряда – мне хватит чтобы вскрыть какую-нибудь из резервных дверей поближе к центральному входу – не бегать же мне через вентиляционную шахту, что проверить каждый контакт.

В том что кабели были перерублены на выходе в рубку тоже есть свои плюсы – значит в остальных местах они не повреждены… по крайней мере не повреждены намеренно.

Насвистывая я насобирал проводов и других полезных запчастей, поснимав их с резервных систем и отключенных панелей, и принялся за работу.

***

Сколько времени занял ремонт я не имел не малейшего представления – я был так поражён годом своего пробуждения, что на дату и время внимания не обратил. Бронекостюм я снял тоже – к тяжести я адаптировался, а бронированный комбинезон хоть и был суперлёгким для своего класса, всё равно создавал для работы дополнительные неудобства. Так что и часы скафандра были мне недоступны, и потому я не мог сказать, сколько дней возился с оборудованием к тому моменту, как восстановительные работы были завершены.

Разумеется, никакого суточного ритма после веков сна у меня не сохранилось – я бодрствовал и спал совершенно произвольно. Единственном ощущением, которое подчинялось хоть каким-то ритмам, было чувство голода, так что сутками я решил считать три приёма пищи.

Взятые из капсулы пайки давным-давно закончились, но я нашёл аварийные схроны в рубке – по всей видимости на случай разгерметизации или активации защитного биопериметра, чтобы команда могла переждать опасность. Я не считал коробки и банки, но знал, что команда в рубке могла насчитывать до двухсот пятидесяти человек – даже недельного их рациона хватит мне на несколько лет.

Командирский рацион был разнообразнее инженерного, там было и консервированное мясо и сушёные фрукты и ещё какие-то деликатесы, вкус которых мало говорил мне об их происхождении. Так что питался я отменно и ко мне быстро возвращались потерянные за столетия силы.

В первые дни я ещё брезговал есть животную пищу, пролежавшую в складском отсеке несколько веков, но через неделю сахарно-веганской диеты эти предубеждения были отброшены, и готов поклясться, более вкусных мясных консервов я не пробовал за всю свою предыдущую сознательную жизнь.

В общем дней через десять своего ненормированного существования мне удалось наладить основные шлейфы данных и перезапустить главный терминал системы управления. Признаться до последней секунды – когда на экране появился интерфейс загрузки – я боялся что система вообще не запустится. Всё-таки четыреста лет это вам не шутки – на таких сроках корабли Федерации никогда не эксплуатировались. А уж Линкоры-Сеятели класса «Ковчег» и вовсе появились лишь за несколько лет до войны, так что к моменту подписания моего контракта они были на ходу не больше пары десятилетий, и даже биотехнические системы ускоряемые тахионными приводами не успели намотать века расчётного времени.

Трижды сплюнув через левое плечо, я набрал короткую команду диагностики и, глубоко вздохнув, нажал на Enter.

Оборудование не подвело, и теперь я сидел в капитанском кресле – кстати, валяющийся под ногами труп надо куда-нибудь убрать что ли – пытаясь сосредоточить в своих руках всё то, что осталось от боевой мощи Реликта Старой Земли.

Сразу же обнаружилась очень плохая новость – главный тягловый реактор не отвечал на запрос, причём отчёт системы был крайне странным – я такого никогда не видел: «Причина прерывания запроса: объект отсутствует физически». Что бы это не означало, проверить сбой можно будет только на месте, а от меня до главного реактора только по прямой больше двадцати километров. Так что проблему запуска межпространственных двигателей я отложил на потом – она вроде как уже не очень критична. Если я не собираюсь возвращаться домой – потому что у меня и дома-то никакого не осталось – то межпространственный двигатель мне не очень-то и нужен.

Зато была и хорошая новость: в ангаре стоял полностью снаряженный аварийный челнок командования – если можно назвать челноком двухсотметровый корвет рассчитанный на двести пятьдесят человек экипажа и несколько лет автономного похода – по всей видимости бунтовщики не смогли запустить его без капитанского допуска, а возвращаться в рубку не пожелали или не посчитали нужным. На этом корабле я смогу добраться более-менее до любой точки изученной галактики. Даже в качестве музейного экспоната он стоит как небольшая страна, так что об упущенном вознаграждении за свою проваленную миссию мне жалеть не придётся.

Хорошо!

Я не заключённый, я могу бежать, у меня есть средства на жизнь, и меня никто не разыскивает чтобы предать суду – это всё намного лучше, чем если бы я действительно оказался на Земле после истечения своего контракта. Для Саргонского Палача хрангайцы, без сомнений, приготовили бы «особое предложение», в сравнении с которым нападение Ночного Кошмара или Храганийского Демона показалось бы щекоткой.

Если честно за эти [дни? недели?] я очень заскучал по человеческой речи, чтобы совсем не сойти с ума я пел песни и разговаривал сам с собой. Несколько раз мне казалось что в темноте я слышу невнятные звуки, или зловещий шёпот – в такие минуты я удалялся к капитанскому бару, накатывал ещё пойла, и принимался петь громче.

Правда это не всегда помогало – парадокс, но более-менее спокойно я чувствовал себя только в капитанском кресле рядом с трупом бывшего командира корабля – здесь было светло, шумела техника, и рядом вроде как был человек. Может и не совсем живой, но хотя бы целый.

В эпоху парусных кораблей на Древней Земле бывали такие случаи, что люди, потерпев кораблекрушение, на долгие годы были обречены оставаться в изоляции где-нибудь на островах среди океана, лишённые человеческого общества и надежды на спасение.

Мне даже вспомнилась древняя книга, которую мы изучали в школе на уроках древней литературы. Книга была написана от лица английского путешественника, покинувшего свой дом вопреки воле отца с желанием быстро разбогатеть на контрабандных операциях.

Он чем-то напоминал меня – как и я тот человек покинул дом в надежде вернуться через несколько лет богатым и успешным – но к моменту его возвращения всего его близкие были мертвы, а сам он, хоть и разбогател, но сильно пересмотрел свои взгляды на жизнь и полностью отказался от прежних желаний…

Второе было для меня ещё впереди, а вот необитаемый остров у меня знатный.

Нынешнее моё положение весьма напоминало первые дни застрявшего вдали от людей Робинзона Крузо – разве что обеспечен я был намного лучше и заботиться о хлебе насущном мне не приходилось. Зато от людей я был гораздо дальше: у Робинзона был хотя бы Пятница – спасённый им индеец с соседнего острова – а мне даже поговорить не с кем…

– Ну что ж, – сказал я вслух, обращаясь к мёртвому капитану, как уже привык за эти несколько дней одиночества, – а теперь давайте выясним, где я нахожусь…

– Местоположение корабля определить невозможно!

– …! – я аж подпрыгнул, меня одновременно бросило сначала в жар, а потом в холод. Я замер на месте перестав даже дышать.

Показалось? Галлюцинация?

Стараясь не шевелиться я скосил взгляд на валяющегося под ногами покойтика, но тот лежал на полу совершенно неподвижно. Да не, хренота, померещилось – я отёр тыльной стороной ладони мигом вспотевший лоб.

Не, ну его нафиг, каждый новый день проведённый в полном одиночестве приближает меня к сумасшествию, надо поскорее выбираться отсюда, пока я окончательно не слетел с катушек.

Кстати, теперь у меня активна вся система управления и есть полный доступ ко всем банкам данных корабля, может хоть музыку поискать или фильмы, чтобы хоть иллюзию создать будто я здесь не один – как это обычно делает телевизор включенный в пустой квартире – что у нас тут есть из музыки?

Похоже, последнюю фразу я снова произнёс вслух, потому что тот же холодный металлический голос ответил мне встречным вопросом:

– Группа, Жанр, Направление?

В этот раз я подпрыгнул уже не так высоко – всё-таки не может меня глючить сразу так основательно, да и голос этот…

– Кто здесь? – задал я вопрос громким командным голосом.

– Уточните запрос.

Б…! Вот же я дебил! Вместе с основными системами активировался и голосовой интерфейс корабля!

Я не схожу с ума – я каким-то случайным образом запустил спавший до этого момента Искусственный Интеллект Ковчега.

– Назовите себя! – громко и отчётливо проговорил я и для ясности добавил, – Позывные?

– Корабль-Сеятель Общества Экологической Генетики класса Ковчег, позывной «Крафт»

– Крафт, почему ты заговорил только сейчас?

– Физические носители моего сознания находятся за пределами этого помещения, а оно стало доступно для диагностики только сейчас, – объяснила машина.

– Как так? – не понял я. – Ты же Искусственный Интеллект Ковчега, ты должен быть расположен на капитанских серверах!

– Моё сознание было взломано, частично переписано и перенесено в резервную систему управления…

А, ну понятно, повстанцы сначала захватили контроль над искусственным интеллектом, а уже потом брали штурмом рубку – я бы тоже так сделал. Я довольно откинулся в кресле – ну теперь совсем другое дело, хоть с ума не буду сходить от одиночества… теперь у меня есть свой Пятница! Пусть и не вполне человек, зато говорящий.

«А может…?» – посетила меня неожиданная мысль.

– Тебе можно сменить позывной? – спросил я воодушевлённый внезапно вспыхнувшей в мозгу идеей.

– Подтвердите уровень допуска, – равнодушным голос ответила машина.

Ну раз «уровень допуска», а не холодное металлическое «нет», значит можно.

– Ричард Глор, инженер-ремонтник, капрал аварийной службы Общества Экологической Генетики! – бодро отрапортовал я, и приложил ладонь к панели управления.

– Личность подтверждена, – приняла машина мои позывные, – уровень допуска высший. Выдать права администрирования системы?

– Да! – подтвердил я твёрдым голосом.

– Ричард Глор, вам присвоены права системного администратора системы управления Ковчега ОЭГ. Ожидаю распоряжений.

– Корабль ОЭГ позывной «Крафт», изменение позывного.

– «Крафт», сменить позывной. Введите новый позывной.

– Фрай! – быстро произнёс я, стараясь успеть пока в механических мозгах ничего не завернулось и система не передумала.

Опасения, конечно, были напрасными, но поскольку во мне говорила не столько логика, сколько перекочевавший за эти дни в печень алкогольный запас командира Линкора, взывать к разуму было не слишком-то эффективно.

– Подтвердите позывной.

На экране передо мной вылезло диалоговое окно содержавшее исходный позывной и два пустых поля «код безопасности» и «новый позывной».

Вбив в поле пароля личный код допуска, я, осторожно нажимая пальцами на аналоговые кнопки панели управления, написал: F r i [Fri – сокращение от «friday», пятница на англ.]

И нажал команду принятия.

– Теперь я буду звать тебя Фрай! – довольно осклабился я.

– Принят новый позывной, – послушно ответила система.

Это хорошо, теперь работа пойдёт намного быстрее.

Не желая терять более не минуты я сразу перешёл к вопросам технического состояния корабля:

– Фрай, что с тягловым реактором?

– Он отсутствует физически! – бодро отрапортовал компьютер то, что я и так знал из системного сообщения.

– Это я видел, – раздражённо ответил я, – что это значит?

– Ну нет его… – машина подстроила себе задумчивую интонацию, – реактора нет на месте.

Голос-то какой интересный. Интонации передаёт. И этого его полувопросительно «ну», которое никак не относится к ответу на вопрос – надо бы разобраться, что мятежники дописали в его системный код.

– Так может быть? – не поверил я.

– Да, – уверенно ответила машина.

– Хорошо… – я поскрёб в затылке, хотя ничего хорошего в этом, разумеется, не было, и попытался перефразировать вопрос задав его иначе, – так как же так вышло, что тягловый реактор «отсутствует физически»? – передразнил я машину последним словосочетанием.

– Он был демонтирован и спущен на Стигию, для жизнеобеспечения колонии, – ответил компьютер на модифицированный вопрос.

– Все семь энергоблоков? – удивился я.

– Все семь энергоблоков, – подтвердила машина.

– Зачем так много? – удивился я. – Можно же было снять один резервный?

– Семь энергоблоков для семи построенных колонистами городов, – ответил искусственный интеллект, – оставлять реакторы на корабле было признано нецелесообразным, – пояснил он, – по замыслу инженеров это должно было обеспечить колонии энергией на сотни лет вперёд.

Так вот оно что… в принципе разумно – я попытался поставить себя на место мятежников-колонистов – сколько бы людей не населяло колонию поддержка космической промышленности ляжет на их плечи неподъёмным грузом, для этого нужны миллиарды человек. Так что налаживание регулярных рейсов между Ковчегом и Стигией – невероятная роскошь. Если же экипаж к корабля эвакуируется на планету, то всегда остаётся вероятность захвата корабля пришельцами – ведь наблюдать за внешним космосом колонистам тоже нечем. Так что снять маршевые двигатели не такая уж плохая идея, как может показаться на первый взгляд.

Кроме того каждый энергоблок маршевого реактора действительно может обеспечить энергий город на миллион жителей – бросать такой ценный ресурс на законсервированном корабле непозволительная роскошь.

– Отлично… – пробормотал я про себя, но тогда возникает ещё один вопрос, который я поспешил задать системе, – но почему я не вижу планету в обзорный экран? Ведь если на корабле нет маршевого реактора, то нет и маршевых двигателей, не мог же корабль покинуть орбиту без них?

– Не мог, – согласился Фрай.

– Что же произошло? – ехидно прищурившись, уточнил я свой каверзный вопрос.

– Я не знаю, – честно призналась машина, однако не дожидаясь моего следующего вопроса Фрай поспешил уточнить свой ответ, – после того как корабль был отправлен на консервацию, я не находился в сознании всё время. Меня перепрограммировали и все дальнейшие указания я получал с поверхности. При очередном плановом пробуждении я не нашёл планету на месте и не смог выйти на связь с колонистами. С тех пор и до сего дня я находился в режиме ожидания приказа, но связь так и не восстановилась.

Вот это было новостью, выходит целая планета просто взяла и пропала из-под корабля? Не, я всё понимаю, бывает искусственные спутники сходят с орбиты, но обычно вниз, а не вверх, и раз уж мы в космосе, и я не в кучке ядерного пепла на Стигии, то произошедшему должны быть какое-то другое объяснение.

– Давай поподробнее, – начал я, сложив переплетённые кисти на груди и глядя в экран монитора, как в лицо жертвы на допросе, – когда пропала планета?

– В период с 9 июля по 9 сентября 183 года по корабельному времени, более точных данных у меня нет.

Следующий вопрос нужно было задать как можно точнее. Я уже понял, что повстанцы переписали ИИ Ковчега придав ему элементы человеческого сознания – видимо для упрощения диалогов с поверхностью – но пределы его понимая были мне неизвестны, а значит, пока я их не выясню, с ним следует разговаривать как со стандартным интеллектом боевого корабля – то есть как с эрудированным идиотом.

– Что именно произошло в указанный период?

– Планет ушла из расчётной точки.

– Сама?

– Да.

– А ты?

– А я остался, и лёг в дрейф по эллиптической околосолнечной орбите высокого эксцентриситета.

Короче корабль сорвался с орбиты, не понятно как, но произошло именно это, хотя кораблю и может казаться иначе.

– Телескопы у нас работают? – сменил я тему.

– Провожу сканирование… – на несколько секунд механический голос замолчал, – функционирование системы на уровне пятидесяти трёх процентов.

– Отлично! – я даже привстал в кресле от радости. – Просканируй окружающее пространство и загрузи интерактивную карту!

– Начато сканирование, ориентировочное время сканирования… – компьютер замолчал на несколько секунд и, выйдя из ступора, добавил, – неизвестно.

– Почему неизвестно? – снова не понял я.

– Я не знаю где самый удалённый объект системы… – равнодушно ответил искусственный интеллект.

– Да хрен с ним, – я махнул рукой в сторону монитора, хотя машинное сознание конечно было заключено не в нём, – до солнца сколько?

– Час сорок три минуты двенадцать секунд в световом эквиваленте, – чётко отрапортовал Фрай.

– Ограничить радиус сканирования тремя часами, – приказал я.

– Принято. Расчётное время сканирования шесть часов.

Почему шесть? Ах да! Три часа на испускание сигналов и ещё три на ожидание ответов. Трёх часов должно быть достаточно, все подходящие для жизни планеты находятся не далее как в получасе полёта фотона от центрального светила – я не помнил точных параметров системы Стигай, но полагал что она не должна принципиально отличаться от большинства освоенных систем.

Пока у меня есть время, хорошо бы, наконец, прибрать куда-нибудь капитана… я попробовал приподнять тело и к своему удивлению обнаружил, что оно почти ничего не весит.

– Какая на корабле гравитация? – Задал я неожиданно пришедший мне в голову вопрос.

– Гравитации на корабле нет, – ответила машина, – но сила вращения образует её эквивалент в 0,43g.

– Меньше половины земной?

– Так точно.

Не удивительно, что я так быстро оклемался после многовекового сна. С силовым сопровождением скафандра нагрузка на мои собственные мышцы была практически нулевая.

Я вынес капитана за двери рубки и положил на баррикаду – не закапывать же его в стальной пол – а после возвращения установил на скафандре симуляцию гравитации. Конечно, режим симуляции не давил на меня вниз подобно силе тяжести, но хотя бы затруднял движения мышц, давая на них дополнительную нагрузку.

Ходить и двигать руками сразу же стало неимоверно тяжело – я с трудом добрался до кресла и принял сидячее положение – ничего, если собираюсь спускаться на планету, придётся тренироваться…

– Какова сила тяжести на Стигии? – уточнил я.

– 0,96 g, – ответил Фрай.

– Меньше чем на Земле? – удивился я.

– Так точно.

– Но ведь Стигия больше Земли?

– Линейный диаметр больше на 23%, площадь поверхности на 51%...

– А сила тяжести меньше?

– А сила тяжести меньше, за счёт более низкой плотности.

– Понятно, – я налил себе в стакан пятисотлетнего виски, и, достав банку консервов, продолжил допрос машины, – ну хоть расскажи мне о планете и о колонизации, я имею о ней весьма отрывочные сведения.

– Есть рекламный ролик, включить?

– Рекламный? – удивился я. – Кому и зачем пришло в голову его записывать? Ведь планета не предназначалась для масштабной колонизации?

– Изначально да, – согласился Фрай, – но в тридцать шестом году приоритеты были изменены.

Это после мятежа – понятно.

– Это после отмены приказа высшего приоритета с Земли? – уточнил я отхлёбывая обжигающий горло напиток.

– Да, – подтвердил Фрай.

– Что же было заложено в новых приоритетах?

– Связаться по шифрованным каналам с уцелевшими кораблями и членами ОЭГ, предложить им перебраться в безопасное место.

Хм… вот это было уже интересно.

– Значит в систему прибыли и другие Сеятели?

– Нет, списки всех текущих миссий Ковчегов были доступны в базах данных Имперского Флота на Земле…

– …и-и-и-и-и-и? – я вопросительно уставился в монитор, не понимая как ответ компьютера связан с моим вопросом.

– И командование посчитало, что известные оккупационным войскам Ковчеги будут искать.

– Понятно, – безусловно в таком предположении была логика, – а твоя… то есть наша миссия?

– Миссия была начата ещё Космической Федерацией, её никогда не было в базах данных Союзной Империи.

– Хорошо, – понял я, – так что случилось с другими сеятелями?

– Колонисты предложили командам и членам их семей бросить Ковчеги в местах дислокации, эвакуировать членов экипажа, родных и близких, а также технический персонал укреплённых районов снабжения флота на Стигию.

– Рискованная стратегия… – пробормотал я, – как же ты умудрился связаться с Сеятелями незаметно?

– Аварийный код командования по внутренней сети Сеятелей. Решение принятое ОЭГ в тайне от объединённого командования Союзной Империи, после потери корабля у Хро Брана. Инженеры ОЭГ разработали систему связи, позволяющую отличить захваченный корабль от активного.

Хм… Если перевести эту невнятную формулировку на человеческий язык, выходило так, что командование ОЭГ предало Землю ещё до завершения войны.

– Сколько же человек прибыли на планету после получения этого предложения? – стакан опустел и я плеснул себе ещё выпивки.

– Порядка двенадцати миллионов – точных данных у меня нет.

Ух ты ж… я аж присвистнул. Десять миллионов человек вполне могут поддерживать достаточно высокотехнологичную промышленность, с семьями и детьми население планеты наверняка увеличилось в разы за триста лет – полагаю там не так уж и плохо.

– Ну давай, крути свою замануху! – я залпом опустошил стакан и налил ещё один, приготовившись к зрелищу.

Экран консоли ушёл внутрь, свет в зале притух и в воздухе передо мной появилась галактическая спираль.

«Мир, удалённый от зоны боевых действий, неизвестный ни одной из враждующих сторон, и забытый на Земле с тех пор как Космическая Федерация превратилась в Союзную Империю. Этот мир должен был стать военной базой. Но с таким же успехом он готов стать базой отдыха!».

Приближение, наезд на отдалённый сектор галактики.

«Звездная система Стигай находится на расстоянии 823х световых лет от ближайшего обитаемого мира, что ещё более важно, в радиусе 73х световых лет нет ни одной потенциально обитаемой планеты. Это очень далёкий уголок изученного космоса. Вы можете не опасаться появления здесь чужаков ещё долгие долгие годы».

Карта сменяется изображением планеты.

«Десять миллионов квадратных километров терраморфированных площадей её северного материка готовы принять миллионы новых колонистов. Пространство для жизни быстро расширяется, а семь энергетических установок с Корабля-Сеятеля Класса Ковчег обеспечат колонию энергией на столетия вперёд» – на экране возникло схематическое изображение тяглового реактора поверх чужого глобуса, которое, постепенно затухая, оставило на карте семь светящихся точек, – «для новых колонистов уже заложены фундаменты семи городов на побережьях тёплых и уже полностью терраморфированных морей»

Россыпь аккуратных маленьких домиков разбегалась по экрану от громады установленного на опоры двухкилометрового энергоблока тяглового реактора, как мураши вокруг муравейника.

Завершался ролик приближением к строящимся небоскрёбам в стиле древних, но величественных городских зданий земли XXII-XXIII века.

Весьма не дурно.

– Но к чему всё это? – спросил я, досмотрев ролик, – Зачем так рисковать, приглашая сюда ещё людей? Как бы ОЭГ не шифровало сообщения между ковчегами, просто не посылать никаких сигналов всё равно было бы безопаснее?

– Проблема в размере экономики, – пустился в разъяснения Фрай, – экипаж корабля вместе с колонистами составлял чуть больше 20.000 человек. Это численность города времён неолита, и, как следствие, соответствующий технический уровень – такой численности населения не хватило бы даже на развитую металлургию. А поселенцы не желали отказываться от привычного комфорта.

– Почему же было просто не наделать новых людей на мощностях Ковчега? – поинтересовался я.

– Потому что их кто-то должен бы обучать, – объяснил искусственный интеллект, – а обучить даже миллион силами двадцати тысяч задача крайней трудноосуществимая.

– Хорошо, – сдался я, – но тогда почему терраморфирован только один материк?

– Поскольку планета по водным и атмосферным условиям была пригодна для жизни, – перед моими глазами в воздухе побежали цифры характеристик, – необходимости в полном терраморфировании не возникало. Поэтому земными формами жизни был заселён только северный материк, – передо мной возникла планета, один из её материков засветился и приблизился, – для ведения терраморфирования океанов и материка было создано шесть технических станций на побережье, которые и стали основой для будущих городов – на прибрежной линии материка вспыхнули шесть точек – три вдоль южного побережья и три вдоль северного, – помимо них на планете построен резервный бункер командования ОЭГ, на случай атаки, – посреди материка вспыхнула новая точка, – и горнодобывающее поселение металлургов, – ещё одна точка в горах с южной стороны.

– А почему Северный материк? – поинтересовался я. – Я видел там ещё два материка, ближе к экватору?

– Планета с довольно плотной атмосферой и развитым парниковым эффектом, климат сглажен почти по всей поверхности, даже полярной ночью на полюсах температура не опускается ниже минус двадцати по Цельсию, – отвечал Фрай, – нет смысла располагаться на жарком экваторе, условия Северного материка вполне комфортные. Кроме того, на южных материках обитает разумная раса с которой решено было не вступать в конфронтацию…

– Хм, – я вопросительно уставился в монитор, – с каких пор ОЭГ волнует благополучие местных туземцев?

– Туземцы атропоморфны, хотя и примитивны, и обладают потенциально высоким интеллектом, – изображение материка сменилось голограммой небольшого пятнистого гоминида, абсолютно голого, но с копьём в руке, очень похожего на человека, – рассматривалась возможность их использования в качестве военной или рабочей силы.

Ну понятно, туземцев можно было использовать, научить навыкам владения техникой, поэтому их и не уничтожили – гуманизм тут не при чём.

Корабль ещё долго рассказывал о животных и условиях Стигии, а я периодически подливал себе вискаря. Время летело как-то незаметно.

Вдруг плавное повествование машины прервалось, и как будто другим тоном – хотя, скорее всего, это было просто искажением моего восприятия – корабль выдал системное оповещение:

«Положение корабля определено!»

– Уже прошло шесть часов? – не поверил я своим ушам.

– Нет, с момента сканирования прошёл один час, двадцать три минут и семнадцать секунд…

– Так и…? – не понял я.

– Этого оказалось достаточно, – ответил ИИ.

Изображение в воздухе над панелью вновь сменилось, теперь это была интерактивная карта планетной системы.

– И где мы? – задал я самый главный интересующий меня вопрос.

– Вот здесь.

Фрай выделил одну из траекторий яркой красной линией. Это была эллиптическая гелиоцентрическая орбита, под наклоном к эклиптике градусов в тридцать. Очень похожая на кометную.

– Мы – комета? – подытожил я.

– В некотором смысле, – согласился Фрай, – по крайней мере по траектории – да.

– Отлично, – проговорил я, хотя ничего отличного в данной новости, конечно же, не было, – так и где мы? Это наша система? В смысле система Стигая? – нетерпеливо подгонял я машину.

– Система Стигай, – подтвердил Искусственный Интеллект, – параметры звезды и уже просканированных объектов идентичны сохранённым в банке данных.

Я с облегчением выдохнул.

– Отлично! – произнёс я ещё раз, уже с радостью в голосе, – а где же Стигия?

– Должна быть здесь.

Система подсветила третью планетарную орбиту.

– И когда мы туда доберёмся? – на самом деле главным вопросом, конечно же был именно этот.

– Лет через тридцать, если ничего не повлияет на траекторию движения… – ответил корабль, как мне показалось, задумчиво.

– В смысле? – не понял я, и улыбка начала сползать с моего лица.

– У меня нет маршевых двигателей, – ответил корабль, – я движусь в пространстве со скоростью дрейфа и не могу существенно её увеличить.

– А не существенно? – уточнил я в надежде на чудо.

– Могу ускориться маневровыми движками… – неопределённо ответил Фрай

– И тогда как…?

– И тогда мы прибудем на Стигию через 29 лет 6 месяцев и пять дней…

– Ясно, – я махнул рукой вспомнив, про резервный челнок, – но капитанский челнок-то хоть в порядке?

– Да, если не учитывать тот факт, что его реакторы заряжены только на 56%.

Хоть эта информация была обнадёживающей!

– Ну 56 это всё таки не десять… – задумчиво пробормотал я, – этого хватит чтобы покинуть систему?

– Да, хватит даже чтобы добраться до Земли.

Я не мог с уверенностью сказать, что мне надо на Землю, но новость была отличная.

– На корабле… – начал было я, но понял, что выражаюсь неправильно, – на челноке, есть твоя резервная копия?

– Нет.

– Почему? – это было странно, – Насколько я знаю, все челноки на борту Линкора должны быть связаны с его искусственным интеллектом?

– Меня модернизировали на тридцать шестом году миссии, – напомнил Фрай, – часть моих файлов значительно переработана, чтобы можно было управлять функциями корабля с поверхности Стигии. В момент моей перезаписи контроль над челноком был утрачен.

Хм…

Мятежники, а может ещё команда до них, переписала ИИ корабля так, чтобы им можно было управлять с планеты? Да это, чёрт возьми, просто зашибенная новость! Мне самому пришлось бы изрядно повозиться над такой задачей, так что можно сказать они сделали мне подарок из прошлого.

– А как ты получил контроль сейчас? – добавил я вопрос, поняв, что сейчас-то Фрай продиагностировать челнок смог.

– Вы соединили меня с рубкой управления и активировали капитанский доступ к системе, мне стали доступны скрытые файлы в серверах рубки управления и в том числе я смог получить доступ к системам аварийного челнока…

Что-то больно умный ИИ на этом корабле… Все корабли на которых я до этого служил были оснащены весьма примитивными системами управления – после восстания киборгов власти Земли очень опасались выдавать машинам существенный контроль над вооружениями… впрочем, наверное самостоятельность системы – часть проведённой мятежниками модернизации – ведь для того чтобы она могла справляться с отданными с поверхности командами, степень автономии принимаемых решений должна быть на порядок выше, чем при непосредственном руководстве из рубки…

Что уж и говорить – огромное им спасибо, такой продвинутый ИИ очень пригодится мне для выполнения любых задач. Особенно учитывая тот факт, что из всего экипажа в живых остался лишь я один.

– Можешь скопировать себя в бортовой компьютер челнока? – спросил я машину, решив, что лишний попутчик в путешествии мне не помешает.

– Теперь да, – подтвердила машина.

– Приступай! – скомандовал я, и довольный собственной находчивостью отправился на поиски очередной бутылки с торкучим содержимым.

Здравствуй гостеприимная Стигия – приют для усталых военных специалистов поверженной Союзной Империи – я иду к тебе!

***

Читатель помни: лайки и подписки ускоряют выкладку! Так что если вам понравился текст -- подпишитесь на автора и поставьте плюсик -- с вас не убудет, а автору это надо)

Глава 4. Стигай

Громадный боевой корвет «Tachi» занимал целый отдельно выделенный ангар с собственной шлюзовой камерой и скоростной линией ведущей к нему прямо из рубки. Оборудование линии было простым как лом – благодаря наклонному расположению туннеля к внешней части корпуса, аварийные капсулы просто скатывались из рубки к пусковой палубе за счёт центробежной силы. Таких капсул было три, одна отсутствовала – видимо на ней команда и покинула рубку. Не смотря на свой уровень допуска, о капсулах я ничего не знал, и если бы не Фрай, мне пришлось бы добираться до корвета пешком.

Хотя основные системы челнока и были в порядке, на борту всё же пришлось произвести небольшой ремонт. Так что ещё пара дней ушла у меня на подготовку вылета, но меня грела мысль о скором возвращении в человеческое общество, так что я не слишком переживал о потраченном времени.

Модернизированный мятежниками искусственный интеллект Сеятеля мог управлять системами корабля удалённо, и это было весьма кстати – если на планете меня встретят не дружелюбно я смогу уничтожить на ней жизнь, даже не возвращаясь на Ковчег.

Впрочем меня вряд ли ждёт там непреодолимый рубеж орбитальной обороны, а мощности корвета и без материнского корабля достаточно чтобы сравнять с землёй средних размеров мегаполис.

– Ну давай, расскажи мне про Стигийские города, куда нам стоит отправиться в первую очередь?

– Население сосредоточено в шести крупнейших городах и горнопромышленном центре… – начал было компьютер.

Но я его перебил.

– А сколько там вообще людей? То есть я помню, что прибыло на планету порядка двенадцати миллионов человек, но ведь за сто пятьдесят лет население должно было увеличиться?

– Это так, – подтвердил Корабль, – По последним имеющимся у меня данным планету населяло около пятидесяти миллионов человек.

Вполне прилично, несколько тысяч лет назад цивилизации сравнимой численности даже ракеты в космос запускали – в таких условиях вполне можно поддерживать весьма комфортную экономику, пусть даже без особых излишеств.

– Откуда такая неточность? – поинтересовался я.

– Те, кто поддерживал со мной связь, не знали точно сколько людей живёт на планете, – равнодушно ответил корабль.

А вот меня его ответ крайне озадачил.

– Как это? – поинтересовался я.

Что за управление должно быть на планете, если даже численность населения толком не известна? Прежде мне о таких вещах слышать не доводилось.

– Основным видом уголовного наказания, – начал компьютер и сразу уточнил, – как я понял из собираемых данных, в городах колонистов служило изгнание. Сколько людей живёт за пределами городов никто точно не знает, по моей беглой оценке чуть меньше чем в городах…

Очень интересно… в прочем практично и дёшево, не надо строить тюрем, не надо содержать большой карательный аппарат, и все ресурсы идут в дело – изгнанники фронтиром выносят отгружающий мир, а потом его могут занимать цивилизованные люди – мудро!

– Прям за любое преступление? – в моём голосе сквозило сомнение.

– Да, – подтвердил Фрай, – но на разные сроки: за нетяжкие преступления изгнание назначается буквально на несколько дней, потом позволено вернутся в город; за тяжкие и рецидивы – уже без права возвращения…

Я кивнул – логично, наверное если захватить с собой из города ништяков, можно договорится с теми кто снаружи, чтобы тебя не трогали несколько дней…

– А в городах?

– Дать полную статистику? – уточнил корабль.

Да не, зачем мне полная статистика:

– Примерно, по первой цифре числа… – неопределённо ответил я.

Но машина меня поняла:

– Немногим больше 4-5 миллионов в каждом крупном городе, и около полтура-двух миллионов в горнорудном кластере Сумеречных Гор.

– Это что? Почему такое название? – словосочетание показалось мне весьма поэтичным.

– Там интересный ландшафт, – пустился в объяснения Фрай, – напоминает Лабиринт Ночи на Марсе, происхождение другое, но по виду похоже – есть целые долины, куда солнце заглядывает буквально на несколько минут в день.

Интересное место, надо будет посмотреть.

– Ты говорил ещё про какой-то бункер на Севере? – вспомнил я.

– Бункер не заселён, его бросили через 37 лет после окончания войны, – ответил компьютер.

– А что с теми, кто не в городах? – поинтересовался я на последок.

– Про них мало известно, знаю наверняка, что технически они довольно сильно одичали…

Без гиперпространственного двигателя мы не могли разогнаться более чем до 10% световой, так что путь до планеты занял около суток. За это время Фрай рассказал мне об особенностях терраморфирования Северного Материка, названного поселенцами Нордис [Nordic англ. – северный, скандинавский] – да и правда, чего заморачиваться? На юге Соториус [South (англ.) – южный], на севере – Нордис. Одно слово, военные – у них с фантазией всегда были проблемы. Наверное, если бы на севере было два материка, они назвали бы один из них Эсос, а другой – Вестерос [East (англ.) – восток; West (англ.) – запад]

Основой биоты Нордиса были непроходимые лиственные леса с фауной более-менее тождественной земным насекомым и рептилиям: огромные арахниды – наподобие тех, что обитали на земле до ящеров – с почти настоящими лёгкими и множество родственных им насекомоподобных видов с шестью и восемью конечностями; гигантские ящеры и змеи, причём близкие к переходным видам земли. Аналогов настоящих теплокровных на Нордисе почти не было, но и те что там всё-таки обитали были практически несъедобными.

Поэтому в первую очередь надо было искоренить местные лиственные леса. Для этого ОЭГ воссоздало биоту земного плейстоцена, в первую очередь мегафауну: мамонтов, шерстистых носорогов, пещерных медведей, саблезубых тигров и тому подобных гигантов – с небольшими вариациями, чтобы они могли усваивать местную пищу. Таким образом решалось сразу несколько проблем: во-первых гигантские травоядные уничтожали лесной фронтир, и постепенно превращали леса в саванны, во-вторых обеспечивали колонистов мясом без всякого сельского хозяйства. Хищники же помимо охоты на родственные виды, охотились и на местные, хоть и не могли их толком усваивать, что наносило родной туземной биосфере Нордиса двойной ущерб. Разумеется плейстоценовая мегафауна была дополнена земными насекомыми, травами и другими растениями и животными, способными распространять степной фронтир в глубь материка.

За первые тридцать лет колонизации удалось очистить почти миллион квадратных километров. После поражения Земли в Великой Войне темпы терраморфирования замедлились, и всё же к моменту потери связи с Ковчего вокруг городов образовались саванные и степные зоны отбив у местных видов почти треть пригодного для жизни пространства материка. Правда, если верить массивам данных Фрая, несмотря на экспоненциальный рост численности человеческого населения и непрерывное давление Ковчега, хоть и ослабленного снятием главных реакторов, темпы расширения плейстоценового фронтира непрерывно сокращались на протяжении последних десятилетий записи.

Этому факту искали объяснение, но, по-видимому, так и не нашли. По крайней мере в информаторий корабля они не попали.

Под рассказы Фрая о Стигии я, пожалуй, перебрал лишнего – очередная литровая бутылка как-то незаметно кончилась сама собой – так что наутро мучился небольшим похмельем. Возможно поэтому смысл произнесённых компьютером слов дошёл до меня не сразу:

– Планеты нет на радарах. – ровным голосом проговорила бездушная машина.

Поскольку из головной части корвета прекрасно было видно окружающее пространство, я подумал, что ИИ пошутил – ведь я-то планету на внешних камерах прекрасно видел – мы подошли достаточно близко, и она закрыла уже весь обзорный экран.

– Так вон же она, – я указал рукой в направлении цели.

– Это не Стигия! – уверенным голосом ответила упрямая машина, – Я сканирую поверхность уже почти сутки, и эта планета на Стигию не похожа, у неё другой наклон оси, другая орбита, другой состав атмосферы.

Не полагаясь на искусственный интеллект, я перепроверил данные вручную:

– Ну как же?! Масса такая же, линейные размеры такие же, средний радиус орбиты тоже… – начал было я, но воспользовавшись паузой в моей речи, компьютер пояснил свою позицию.

– Эксцентриситет орбиты выше, содержание СО2 выше, спутник на другом расстоянии…

– Да, ладно! – перебил я занудную машину, – там отклонения на доли процента… ну кроме наклона оси, – я внимательно всмотрелся в данные: наклон оси и содержание углекислоты в атмосфере действительно отличались от контрольных в разы.

– И линии материков другие! – упёрся Фрай.

– Покажи! – не поверил я.

В воздухе передо мной появилась голограмма Стигии и второй, нынешней планеты на её месте: да, материки не совпадали в точности, но старые очертания в новых береговых линиях всё равно угадывались. Так что компьютер был не прав – планета была та же, хотя на ней действительно произошло что-то страшное.

– Наложи изображения! – скомандовал я.

Две галограммы перед мои глазами совместились. Но сделали это совершенно бессмысленно.

– Дай я… – бросил я в раздражении и, зафиксировав контрольную запись, покрутил рукой в воздухе последние результаты сканирования.

Поскольку материки я совместить не мог, я начал наложение с горных хребтов, и они, разумеется, почти полностью совпали.

– Вот видишь, – довольно произнёс я, – планета та же… хотя тут конечно что-то ни так.

Компьютер не ответил.

Результаты катастрофы действительно потрясали воображение – по спине побежал всё тот же знакомый холодок. Честно скажу, мне не так жаль было погибших людей – ведь катастрофа такого масштаба должна означать большие жертвы – сколько себя: я, можно сказать, только собрался начать жизнь заново, вдали от цивилизации в тихом месте в полной безопасности – а тут такое.

Впрочем, ударяться в панику было пока преждевременно: горные хребты на месте, людей было почти пятьдесят миллионов, а человек – животное живучее и очень быстро приспосабливающееся…

– Подкорректируй совмещение по горных хребтам, – скомандовал и висящий в воздухе глобус вздрогнул и совпал с исходником более точно, – теперь покажи на нём точки городов, по старым береговым линиям!

Семь точек загорелись на новой карте… я увеличил разрешение, но, как и следовало ожидать, ничего толком не увидел. Три точки точно были под водой. А вот эти четыре надо проверить:

– Ты можешь прицельно просканировать местность тут, тут, тут и тут, – я тыкнул пальцем в карту, отмечая возможно уцелевшие города.

– Уже сделано, могу увеличить.

– Давай!

Мы последовательно отсмотрели все позиции, но три города из четырёх лежали в полузатопленных руинах.

– Что вот здесь? – я ткнул пальцем в голографический глобус

– Сумеречные Горы… – ответил ИИ

– Город, город какой? – в раздражении снова переспросил я.

– Стигай.

– Как звезда? – поинтересовался я.

– Как звезда, – подтвердил компьютер.

– Увеличь, – скомандовал я, напряжённо вглядываясь в голограмму.

Карта увеличилась до предела, так что стали видны отдельные дома.

– Это похоже на космодром или аэродром, – я ткнул пальцем в карту.

– Это космодром, – подтвердил компьютер, – Стигай первое поселение на Стигии, Город Солнца, потому и назван в честь звезды.

– Отлично! – кивнул я, чувствуя как предательские мурашки, разбежавшиеся по телу, собираются обратно, а липкий приступ паники отступает под напором оптимистических показаний приборов, – вот туда-то мы и отправимся!

***

Выйдя на орбиту Стигии, мы сделали несколько кругов над поверхностью – уточнённые карты совпали более детально: город действительно был на своём месте, и даже невооружённым взглядом я заметил с высоты нетронутые разгонные площадки космопорта.

Признаюсь честно, до этого самого момента меня не отпускало смутное беспокойство: вдруг это всё-таки не та планета? Ну не знаю, может сбой компьютера или авария гипердвигателя закинула корабль в схожую систему, ведь вселенная безгранична… а может это вообще параллельный мир! Но нет, город был на месте, горные кряжи совпали до метров, а полузатопленные руины совпадали со старыми картами.

Однако с высоты я заметил ещё одну странность: огромные просторы степей и саванн вытоптанных мамонтами и шерстистыми носорогами почти повсеместно снова заросли лесами. И если разрушение городов можно было списать на катаклизм, то почему более устойчивая и продвинутая биота разработанная кораблём для терраморфирования материка начала отступать – невозможно было объяснить ничем.

– Фрай! – крикнул я, разводя стопку виски соком их капитанского пайка, – мне кажется, или я наблюдают сокращение площади терраморфирования?

– Проверяю… – отсигналила машина, и после нескольких секунд разумий уверенно сообщила, – всё верно, терраморфированные площади сократились на 92%

Девяносто два процента! Это практически полный откат! Взломать уже действующую биомодель и откинуть назад специально разработанную биоту невозможно! …только если.

Компьютер сообщил, что команда подала по внутренней сети Ковчегов ОЭГ сигнал к отступлению, сообщила звёздные координаты системы… что если сообщение оказалось не столь надёжно закодировано, как полагали его авторы?

Изменения на планете чудовищные, показания корабля странные, то что катастрофа произошла через полтора века после поражения в войне ещё ни о чём не говорит – может быть эти полтора века ушла у хранганийцев на поиски беглых экологических генетиков? Такой вариант нельзя было сбрасывать со счетов…

Правда в этом случае было не понятно, почему последний Ковчег не был уничтожен или захвачен – это ценный трофей, а на планетарной орбите, где он находился до катаклизма его видно с поверхности невооружённым глазом…

– Фрай… – проговорил я напряжённым голосом, – просканируй систему на наличие вражеских кораблей…

Я сбавил голос почти на уровень шёпота. Это не имело никакого практического смысла, но почему-то показалось мне уместным.

Однако корабль сражу же выдал успокоительное:

– Я сделал это одновременно со сканированием на местоположение, вражеских кораблей не обнаружено…

– Радиосигналы? Спутники? Хоть что-то?

Если хранганийцы были в системе, то вряд ли отказались бы от повторной колонизации истребив людей, а значит их корабли могли быть тут до сих пор.

– Ничего подозрительного… – неопределённо ответил Фрай.

Неизвестно насколько в этом смысле Ковчегу можно доверять, что для него является подозрительным? Под распознавание каких объектов заточены программы и телескопы? Это часть работы в мои обязанности не входила и таких подробностей я не знал… Да и знал бы – с момента окончания войны прошло триста пятьдесят лет – средства маскировки вполне могли усовершенствоваться.

Впрочем, хранганийцев в системе могло и не быть, ничто не мешало им найти колонию и убить всех людей и улететь… но возвращать планете исходный вид? Зачем? Бессмыслица какая-то.

Я залпом опрокинул стакан – пожалуй всё же надо принять меры предосторожности:

– Активировать защитные экраны, – скомандовал я, – включить системы маскировки!

– Есть! – послушно ответил ИИ и корабль завибрировал от напряжения сотен тысяч сервоприводов приводящих все системы в состояние боевой готовности.

Если ни меня, ни Ковчег до сих пор не обнаружили, то значит основные силы противника не в системе, даже если они здесь были. У меня Имперский Корвет и Ковчег ОЭГ за плечами, пусть и подуставший за последние столетия, но всё ещё способные уничтожить небольшой флот противника – прорвёмся.

– Сканирование радиочастот? – с надеждой в голосе спросил я.

– Ничего.

– Другие частоты?

– Здесь нет для этого оборудования, а Ковчег слишком далеко.

Можно было, конечно, лечь в дрейф на орбите, и просканировать поверхность более тчательно, но я не видел в этом особо смысла – в любом случае поиски людей нужно начинать с единственного уцелевшего города.

Что ж, кто не рискует – тот не обедает с пивом:

– Ладно Фрай, будем разбираться на месте, – подытожил я результаты нашего короткого исследования, – идём на посадку, курс на космодром Стигая!

***

Город Солнца встретил нас недружелюбно, мелкой поганой моросью, которая не только портила настроение, но и затрудняла обзор.

Шлюзовая камера отказалась выпускать меня из корабля без первой степени защиты. Я долго не мог понять в чём дело – единственная доступная мне цифра которая сильно отходила от нормы это содержание СО2 в воздухе, но оно хоть и было в десятки раз выше чем на Земле всё же не представляло никакой опасности для жизни.

Я перепроверил данные и хотел было снять шлем, но на приборах снова высветилась критическая ошибка. «Да что за чёрт?», – выругался я про себя, и только тогда мне в голову пришла мысль проверить состояние окружающей среды.

Газовый состав – норма (по крайней мере для этой планеты): 74% азота, 23% кислорода, и ещё по 1,5% приходилось на углекислоту и инертные газы. Ну да, углекислоты многовато, но я помню, тут так всегда было – планета вулканически активна, причём очень активна, а катастрофа, чтобы не послужило её причиной, наверняка повысила эту активность ещё сильнее… «наверное здесь всё быстро растёт», – посетила меня мысль никак не относящаяся к делу – тем не менее ни 1,5 ни 2% углекислого газа для человека не смертельны, но что тогда?

Биоактивность – в допусках.

Что же тогда может быть?

Что у нас смертельно для человека кроме газового состава?

Вот оно – радиация! Почти 200 норм!

Да здесь всё отравлено!

«Это очень нехорошо.» – подумал я, и по спине вновь побежали предательские мурашки.

Наличие радиоактивного загрязнения – дополнительный аргумент за то, что на колонию всё-таки нападали…

Покидать корабль пешком в таких условиях точно не безопасно.

– У этой штуки есть какой-нибудь челнок… флаер? Зонд? – спросил я у Фрая возвращаясь из шлюзовой камеры внутрь.

– Есть челнок, небольшое двухместное атмосферно судно класса земля-орбита, – подтвердил искусственный интеллект, и сразу же добавил, – но с ним есть проблемы.

– Какие? – уточнил я, уже не рассчитывая ни на что хорошее.

– Его памяти недостаточно для того чтобы я перегрузил своё сознание вместе со всеми библиотеками, – пояснил Фрай

– Ну так выгрузись без библиотек, в чём проблема? – вспылил я.

Но ИИ не собирался мгновенно исполнять мою распоряжение:

– Это не так просто: нужно произвести оценку важности модулей, продиагностировать вычислительные мощности катера, оценить какие модули могут быть перенесены, а какие нет, оптимизировать процессы…

– Ладно, я понял, – отмахнулся я, – сколько на это уйдёт времени?

– Пара часов, точнее пока сказать не могу…

– Да ладно! – удивился я. – Я даже летать столько не собираюсь, давай будем общаться по радиосвязи?

– Боюсь, радиосвязь тут тоже отсутствует.

– В смысле? – не понял я.

– Уровень радиации слишком велик, – объяснил Фрай, – забывает все частоты, да и влажность высокая, облачность, дождь. Предварительные расчёты показывают, что я не смогу поддерживать с вами связь на достаточно большом расстоянии.

– Да чёрт с ним, – не выдержал я, – полечу так. На катере ведь есть оружие?

– Да, – подтвердила машина, – но уровень заряда низкий.

– Ничего, на несколько часов мне хватит, – самоуверенно заявил я, вызывая на экраны логистическую схему корвета.

Катер располагался в хвосте корабля.

С его управлением разбираться нужды не было – катер был совершенно стандартный и построен ещё до моей первой миссии – я на таком летал на учениях. Правда он был разряжен также как бластер и скафандр, но на несколько дней полёта, и даже для выхода на орбиту топлива должно было хватить.

На всякий случай я загерметизировал скафандр и покинул корвет только трижды удостоверившись что всё в порядке.

Взмыв в дождливое небо я стал барражировать над городом расширяющейся спиралью. Я искал признаки жизни: дымящие трубы заводов, излучение в инфракрасном диапазоне, флуктуации воздуха указывающие на движение или энергетические всплески показывающие электромагнитную активность – но тщетно – город был мёртв.

Липким удушливым комком к горлу стал подкатывать очередной приступ паники. Это был провал. Единственное место, где могли оставаться колонисты, было покинуто и заброшено.

Панические волны холодного отчаяния вновь стали накатывать на моё сознание, и мне стоило большого труда не позволить им захлестнуть меня с головой.

Разум пытался найти зацепки, даже путём отрицания очевидного. Я знал, что в таком состоянии мозг может принять за позитивные показатели даже то, что ими вовсе не является. И всё же после нескольких кругов я стал замечать и хорошие признаки – разрушенных зданий почти не было, а те небольшие разрушения, которые всё-таки удавалось заметить, говорили скорее о естественной катастрофе, чем о целенаправленном разрушении. Я внимательно осматривал улицы, сканируя пространство во всех доступных диапазонах, но ни покойников, ни военной техники не обнаруживал.

Не похоже на атаку с воздуха, по крайней мере на внезапную. Люди спрятались в бункеры? Были угнаны в рабство? Съедены – ведь и такое бывает? В любом случае такое положение для внезапного нападения было не характерным, а любые странности в моей нынешней ситуации давали надежду…

Чтобы проверить свои догадки я сел на первом же попавшемся свободном пятачке – который раньше, скорее всего был детской площадкой – и поспешил в подъезд ближайшего дома. Взломав двери лазером, я проник внутрь, но и здесь следов разрушения или трупов не наблюдалось. Уже вручную вынеся несколько квартир, я убедился, что мёртвых людей в них нет. Этот факт давал призрачную надежду: может быть из-за землетрясения был повреждён реактор, или военный склад радиоактивного топлива, люди не смогли спасти город, но ушли, ушли живыми – не могли ведь полтора миллиона человек пропасть бесследно!

Выйдя из подъезда, я решил сделать несколько кругов по городу пешком.

Я ходил по пустым улицам мёртвого города и надежда крепла во мне – чтобы не произошло тут, оно случилось уже после катастрофы – люди ушли отсюда сами, они не были убиты и не погибли от буйства стихии.

Под ногами что-то зазвенело, я наклонился и подобрал пустую ржавую консервную банку. Надписи были затёрты, но на крышке мне удалось разглядеть выдавленную дату изготовления: 14.11.423 что там говорил компьютер? Связь оборвалась на 390-каком-то году миссии? Вряд ли они считали тут время как-то иначе, в крайней случае был бы земной календарь, но это явно не он. Год на Стигии почти равен земному, значит банка выпущена уже после катастрофы. Значит город был ещё жив, по крайней мере некоторое время, время измеряемая не днями и месяцами – он точно просуществовал после бедствия много лет – это очень хороший знак.

Где можно найти людей? Шахты? Подземные убежища?

Второе правило спортивного бриджа гласит – если наиболее вероятный расклад сулит тебе проигрыш, играй на менее вероятный, который может позволить тебе выйграть!

Предположим, что люди живы и покинули город в порядке эвакуации. Куда они могли пойти? Вариантов отступления не много: со всех сторон агломерация окружена скалами, есть лишь небольшая расщелина, по которой протекает река с мутной зеленоватой водой. Значит уйти из города можно либо по воздуху, либо по реке. Я не заметил каких-то идущих из Стигая дорог, но это не осложняет поиски принципиально: идти вверх по течению нет никакого смысла – там горы. Если отбросить маловероятные и труднопроверяемые варианты, вроде отхода по воздуху или по подземным туннелям, то самый простой способ эвакуации – вниз по течению единственной протекающей тут реки.

Проверим.

Я бросился к катеру и окрылённый надеждой взмыл в небо.

Видимость была по-прежнему отвратительная, но активировав сканирование во всех диапазонах, я смог немного её улучшить. Поставив систему на автопилот выставил маршрут вдоль правого берега на максимально низкой высоте – это было не сложно, скалы были далеко, из растительности под брюхом флаера не было ничего кроме высокой бледной травы, а река была единственным ориентиром.

Примерно через 200 километров полёта появился и другой ориентир – со стороны скал вынырнула широкая каменная дорога – видимо я не заметил её когда облетал Стегай. Если не обнаружу тут ничего интересного – поднимусь по дороге вверх – может быть она ведёт к проходу в скалах, который мог стать ещё одним путём к отступлению…

Однако воплощать альтернативный план в жизнь не пришлось.

Дорога шла в непосредственной близости от реки, то удаляясь на несколько десятков метров, то приближаясь снова, и вот у одного из таких приближений я увидел что-то вроде старинного кемпинга или смотровой площадки – дорога расширялась в несколько раз и образовывала небольшой закуток вдающийся прямо в реку искусственным прямоугольным гранитным утёсом.

Со стороны реки «кемпинг», был огорожен массивными каменными перилами, и вот там, опиравшись спиной на эти самые перила – сидел человек.

Я остановил флаер и протёр глаза – видение не растворилось, однако бортовые приборы наличие жизни не показывали. Осмотрев место в инфракрасном диапазоне я убедился что человек не излучает тепла, скорее всего он был мёртв, но всё же это был человек – не осмотреть лично такую находку было бы непростительно.

На саму площадку я садиться не рискнул – мало на какой вес она рассчитана – а вот дорога точно делалась для грузового транспорта, и пятитонный флаер с лёгкостью выдержит. Опустив машину посреди заброшенной трассы я последний раз осмотрелся – в принципе мамонтам в горах взяться неоткуда, а мелкие виды, хоть местные, хоть земные, для бронированного скафандра опасности не представляют. Я проверил бластер – 50,3% заряда – хватит на вражеский взвод, уж от стаи волков или чего поменьше отобьюсь с лёгкостью. Ничего похожего на мои адские Ночные Кошмары на эту планету не выпускали, самые страшные хищники на поверхности – крупные кошки… В саблезубого тигра могу с первого выстрела не попасть – а они, кстати, в горах водиться вполне могут – но прокусить скафандр ему вряд ли удастся. Единственная угроза – потерять в схватке бластер – я вытащил упорный ремешок и застегнул его, тщательно обмотав запястье.

В этот раз шлюзовая камера сигнала опасности не подавала, но, как говорится, бережёного и энтропия бережёт, – я закрыл шлем и пристегнул бронированные перчатки.

Снаружи всё также моросил мелкий дождь, от чего обзор, и так ограниченный шлемом, ухудшался ещё сильнее. Впрочем место где лежало тело я запомнил по приборам и мог дойти до него даже с закрытыми глазами.

Беглого взгляда на тело было достаточно чтобы понять – человек был мёртв давно, очень давно: плоть истлела – в таком влажном климате в мумию труп не превратится – кости побелели и потрескались… и всё же веками возраст трупа не измерялся. Об этом говорила одежда покойника: она хоть и превратилась в лохмотья, но ещё сохраняла структуру – чёрная кожаная куртка на застёжке молнии из желтоватого матового металла не тронутого временем. На ногах кожаные же ботинки, со стальными пряжками почти рассыпавшимися от ржавчины, но всё же сохраняющими форму. Материал брюк по виду напоминал холст или другую грубую ткань, и тоже вполне ещё сохранял текстуру.

Я аккуратно приподнял тело, чтобы положить его и рассмотреть получше, возможно взять несколько образцов, в этот момент с его груди сорвался маленький блестящий предмет и с глухим звоном упал на каменную плиту кемпинга. Положив тело, я подобрал с земли маленький чёрный ромбик, чуть шире большого пальца, и поднёс его к глазам настолько близко, насколько позволяло стекло шлема.

Такие штуки я видел только в музеях, но перепутать предмет с чем-либо ещё было невозможно: у меня в руках был настоящий каменный наконечник стрелы! Опустившись на колени я ещё раз внимательно осмотрел тело – так и есть, древко не сохранилось, но кожа куртки была рассечена спереди и сзади чуть ниже правой ключицы. Сомнений быть не могло – человека убили. Убили стрелой с каменным наконечником!

Чёрный отщеп, похожий на обсидиан, с характерными зазубринами демонстрирующими самую примитивную механическую обработку, матовым блеском отражал рассеянный свет пасмурного дня – технологии каменного века… Но одежда человек вполне цивилизованная.

Да что тут, чёрт возьми, происходит?

Компьютер говорил что-то об одичавших изгнанниках… но одичать настолько? До каменного века?

Странно это всё…

Просканировав человека и его одежду ручным анализатором я с удовлетворением обнаружил, что труп действительно относительно свежий – не более полувека. Значит, планета не покинута!

От радости я даже подпрыгнул.

Конечно, самым разумным действием в подобной ситуации было бы вернутся на катер и продолжить путь вниз по течению, но находка до того взбудоражила меня, что я решил пройтись по дороге в надежде обнаружить ещё что-нибудь интересное.

Скорее всего в этот момент я, подсознательно, желал встречи с одичалыми – очень уж хотелось проверить возможности спецкостюма, который раньше я применял только на учениях.

В общем я подобрал наконечник, взял пару образцов, бросил их в рюкзак за спиной, и зашагал вниз по дороге внимательно глядя под ноги – с катера я такой мелочи как наконечник стрелы ни за что бы не заметил, а в скафандре – запросто!

Прогулявшись немного вниз по дороге я нашёл несколько обрывков проволоки и осколков стекла. Больше для проформы, чем из реального любопытства я сорвал лист тонкой длинной травы и проверил его ручным секвинатором… однако никаких данных ни в моей базе данных, ни в базе данных стигийских образцов, собранных для Ковчега в дни процветания колонии, обнаружить не удалось.

Это тоже было странно – высокая бледная трава тянулась на всём протяжении моего пути, от самого Стигая, но при этом её не было ни в одном генетическом банке – откуда же она взялась?

Хмурое серое небо начинало заметно темнеть – надо возвращаться назад.

И я уже совсем было собрался внять голосу разума, как на краю видимости в траве мелькнуло какое-то шевеление. Я остановился, замерев внутри скафандра, и осторожно, одними глазами перевёл камеру в заданное место. Так и есть: в траве сидело существо напоминавшее очертаниями худую обезьяну. Я видел его только в инфракрасном диапазоне, так что передо мной был лишь размытый силуэт с четырьмя тонкими конечностями, но существо вообще видеть меня не должно – между мной и им несколько метров довольно плотной травы, в которую оно метнулось с дороги, по-видимому, в надежде, скрыться от меня незамеченным.

Затаившись существо стало меркнуть в тепловизоре, как будто специально понижая температуру... очень интересно!

Упустить возможность принести на корабль ещё один трафей – к тому же обладающий возможностью, произвольно менять температуру тела – было непростительно. Поэтому я, стараясь издавать как можно меньше шума, очень медленно и очень осторожно активировал бластер и одной кистью, почти не шевеля рукой навёл его на цель, корректируя глазами целеуказатель и подправляя пальцами прицел… и тут с прямо противоположной стороны мне под ключицу прилетел довольно чувствительный удар каким-то мелким предметом. Рука дёрнулась, выстрел мой ушёл в молоко скосив несколько метров высокой мертвенно бледной травы.

Обернувшись я увидел на сером дорожном камне переломившуюся от удара стрелу. Древко разлетелось в щепки – что говорило об очень чувствительной энергии удара – но наконечник не пострадал, и был очень похож на обнаруженный мною в трупе неизвестного мужчины.

И тут я, конечно, вошёл в раж: какие-то одичавшие твари с каменными топорами пытаются напасть на инженера ОЭГ – это нельзя оставлять безнаказанным! Они, со своим уровнем технического развития, передо мной падать ниц должны, как при явлении живого бога, а они, суки, стрелами!

Я ухмыльнулся, развернулся и запустил глазами захват целей. Целей оказалось три: за те секунды, что я подбирал стрелу и ориентировался в пространстве, они окружили меня почти идеальным равносторонним треугольником – быстрые твари – и, видимо, приготовились к атаке. «Обезьяны» наверняка считали, что я не увижу их в высокой траве, а значит в эти секунды на моей стороне оставалось не только тактическое, но и стратегическое преимущество.

Уже не от кого не скрываясь я демонстративно медленно поднял бластер в упор наставив его на цель засевшую в двадцати метрах от меня, и плавно нажал на спуск – раздался оглушительный визг, а поджаренная тварь в траве забилась в конвульсиях…

Остальные обезьяны мгновенно перегруппировались, но для меня это не имело ни малейшего значения. Корректируя глазами систему наведения, я уже навёл ствол на вторую обезьяну, и вот тут произошло то, чего я меньше всего ожидал: одна из тварей дёрнулась и под ногами у меня расцвела разноцветная световая вспышка…

Да что за на …?!

Я ещё с удивлением наблюдал как подомною вырастают разноцветные огненные цветы, а мои ноги уже медленно отрывались от земли – само состояние полёта я чувствовал как нельзя лучше и всё это время был совершенно спокоен. Я не успел подумать, что случилось, но успел навести бластер на вторую цель и даже нажать на курок… правда понять попал или нет уже не мог. Я стал искать глазами потерянную цель, и лишь в этот момент до меня, наконец, дошло, что земля находится подомной не менее чем в десяти метрах, а сам я медленно лечу в сторону каменистого берега реки.

Скафандр смог скомпенсировать удар, но не момент импульса – это я понял уже приземляясь на огромный булыжник который от силы удара рассыпался в крошку. Всё тело гудело, а в голове стоял звон как будто мною ударили в колокол.

Я ещё успел подняться на ноги и даже сделать один силовой прыжок в сторону дороги, но после приземления под моими ногами вновь расцвела лиловая вспышка – я врезался в скальный выступ над рекой и подняться уже не смог, третий взрыв пришёлся прямо в силовой центр скафандра.

Теперь я не видел ничего кроме оранжевых языков пламени накрывшего всё вокруг и аварийного предупреждения системы защиты о перегрузке.

Отчаянным усилием я рванул с утёса в сторону реки, мутно-зелёные волны сомкнулись над моей головой и меня охватила блаженная всепроникающая тьма…

Глава 5. Р'Глор

– Зря я тебя не послушал, – сказал я с виноватым видом, повернув шею не отрывая головы от подушки, – мне так жаль, что мы расстались… я хочу чтобы ты знала – я всегда помнил и мечтал только о тебе… прости меня…

– Ничего, – Триша сидела у меня в изголовье и ласково улыбалась своей лучезарной улыбкой, – ты хотел как лучше, хотел чтобы у нас всё было хорошо… это я виновата, что не дождалась тебя…

Она прикоснулась к моему лбу своими нежными тонкими пальчиками, и у меня на глазах навернулись слёзы.

– Прости меня… прости… – я заплакал и зарылся лицом в её нежные тёплые ладони.

Я протянул руку и погладил её по бархатному предплечью, покрытому чуть заметным белёсым пушком:

– Прости меня… – повторил я, всхлипывая, – прости, что я оставил тебя… прости за то, что ты умерла много веков назад… а теперь я тоже умер… и уже слишком поздно что-то исправить…

По моим щекам текли слёзы оставляя солёные влажные борозды, а Триша снова улыбнулась своей мягкой солнечной улыбкой и чуть прищурив глаза покачала головой:

– Ричи, всё хорошо, ты не умер… – девушка провела тыльной стороной ладони по моей горячей влажной щеке, – пока ещё нет… поможет быть мы ещё встретимся… не плачь…

Она наклонилась ко мне и, не выпуская мою грубую руку из своей маленькой ладошки, прикоснулась мягкими розовыми губами к моему лбу:

– А теперь проснись… – прошептала она, и её горячее дыхание приятно опалило мою щёку.

– Проснись… – прошептала девушка, прикасаясь губами к моему лбу…

– Проснись… – её тонкая рука погладила меня по щеке…

– Проснись…

Проснись…

Вываливаясь из зыбкого влажного небытия, я возвращал себе ощущение реальности.

Лежал я на чём-то мягком – видимо на постели, буквально погрузившись едва не на половину в её мягкую основу. Я был почти обнажён, моё тело было укрыто чем-то вроде одеяла из мягкого толстого материала – такого же мягкого как перина подо мной, но совсем другого по составу, – а голова – судя по ощущениям – была перетянута тканью. Попытавшись пошевелиться, я понял, что тканью также перетянута и моя грудь, от диафрагмы до самых плеч.

Больница? Госпиталь? Но что случилось? Как я сюда попал?

Ах да, на меня напали, какие-то странные тощие обезьяны с гранатами… Я подстрелил одну… а потом упал в реку…

Я попытался открыть глаза и сквозь белёсую пелену закрывающую обзор увидел её девичье лицо – Триша наклонилась надо мной и гладила меня по щеке: «проснись», – шептала она.

Триша? Откуда она здесь? И где я вообще?

Зажмурившись я попытался избавиться от наваждения. Девушка, видимо, заметила мою реакцию и когда я снова открыл глаза она уже одёрнула руку и глядела на меня настороженно, как на редкое забавное животное. У неё были прямые длинные русые волосы – оставившие в воздухе едва уловимый аромат юного женского тела, когда она резко отстранилась от меня – и мягкие хоть и немного резкие черты лица; маленький чуть заострённый курносый носик настороженно вздрагивал, придавая ей милое детское выражение…

Но всё-таки это была не Триша.

Девушка сидела у изголовья моей кровати, но поняв, что я прихожу в сознание, встрепенулась, подскочила и, что-то лепеча на непонятном наречии, выбежала из комнаты.

При попытке повернуть голову шея отозвалась резкой болью, и всё же мне удалось немного изменить положение тела, чтобы осмотреться.

Комната была небольшой, и кроме моей кровати и просвечивающегося красным, квадрата окна, скрытого от меня струящейся светлой тканью штор, по виду напоминающей шёлк, в ней ничего не было. Странные шершавые стены, казалось, были закатаны то ли тканью, то ли грубой бумагой, то ли напоминающим бумагу пластиком; потолок окрашен ровным слоем белого вещества равномерно фосфоресцирующего всей своей поверхностью. В лучах заходящего солнца свечение было почти незаметно, но я уловил его тренированным глазом.

Я попытался пошевелить руками – они не отзывались болью как шея и я смог ощупать своё бельё и покрывало: на мне было надето что-то вроде больничного халата, а накрыт я был каким-то плотным пушистым материалом, напоминающим то ли шерсть, то ли стекловату…

Проникающие через задёрнутое окно красные блики заходящего солнца отбрасывали причудливые узоры на серую пошарпанную дверь в прямо противоположной стороне комнаты. Моя кровать стояла где-то посередине между окном и дверью, очевидно упираясь спинкой в стену между ними.

«Не слишком-то похоже на госпиталь», – подумал я про себя и провёл рукой по лицу стараясь избавиться от ощущения нереальности происходящего – под рукой почувствовалась шершавая волокнистая ткань. Что-то вроде бинтов – как в древности на Земле – вспомнил я название забытой медицинской технологии.

Я попытался было приподнять тело оперевшись на локти, но меня прервал появившийся в дверях пожилой мужчина в длинном матерчатом халате – он несколько раз поднял и опустил вытянутые вперёд руки с растопыренными ладонями, очевидно предлагая мне не делать резких движений снова принять горизонтальное положение; а сам поспешил присесть рядом с кроватью, на то место откуда только что упорхнула симпатичная девушка (хотя после четырёхсот лет холодного сна любое лицо женского пола, наверное, показалось бы мне симпатичным).

Короткие чёрные волосы старика налётом инея тронула едва заметная седина, аккуратно стриженная короткая борода – чуть длиннее недельной щетины – обрамляла широкий крепкий подбородок. Серые глаза его внимательно вглядывались в моё лицо, очевидно пытаясь понять моё состояние.

Дверь за ним осталась открытой и в проёме на секунду мелькнуло лицо той самой девушки, которую я увидел возле себя возвращаясь в сознание.

– …, – бросил старик кому-то за спину, произнеся слова на непонятном мне языке, и снова посмотрел на меня: – я… рад… очень… что… вы… живы… – проговорил он тщательно выговаривая каждое слово, – вы… меня… понимаете?

Я кивнул в ответ.

Глаза старика чуть прищурились в едва заметной улыбке. Убедившись, что я понимаю его речь, он заговорил быстрее:

– Я знал… Я был уверен… Вы… Вы говорите на древнем языке! Вы пришли… – он очевидно пытался подобрать малознакомое ему слово, – с неба… с Земли!

Я снова кивнул.

Старик обрадованно подскочил, залопотал что-то на своём диалекте, обращаясь к кому-то вне зоны моей видимости, потом снова вернулся к моему изголовью, сияя как начищенный медный таз.

– Я, Селуд Навара, хранитель библиотеки, а Вы…

Я попытался сообщить своё имя, но из груди вырвался лишь невнятный хрип.

– …а Вы Р’Глор! – безапелляционно заявил старик с гордостью уставившись на меня, – я знаю древний язык,– добавил он, – я прочёл ваше имя на нагрудной табличке!

«Какой, нахер, «Рглор»?», – не понял я.

Наверное, мои глаза выражали недоумение, потому что радость на лице старика как-то поблекла. Несколько секунд я не мог понять о чём речь, прежде чем вспомнил откуда в реальности могло взяться столь причудливое звуковое сочетание – в бою не особо важно как тебя зовут, важны позывные (личный номер) и биомаркеры (если ты ранен), а имя и фамилия так, для проформы. В Союзный Флот набирали людей со всего мира, возможно даже из внешних колоний, поэтому, дабы не делать разные таблички под самые нелепые из возможных именных буквосочетаний, была принята единая унифицированная форма: фамилия и первая буква имени. Так в некоторых моментах было даже удобнее – если к тебе обратились по имени – значит это кто-то кто тебя знает, если по фамилии и номеру – значит старший по званию. Так что старик всё прочитал правильно «Р.Глор», он просто не знал что первая буква – это сокращение от имени.

Да похер, Рглор, так Рглор.

Моргнув глазами я согласился со словами старика, чем снова вызвал у него улыбку.

– Пии-и-ить, – пробормотал я.

Не столько даже потому что действительно хотел пить, сколько ради того, чтобы проверить способность к речи.

Однако старик кивнул, на несколько секунд выпал из поля видимости, и вернулся со стеклянным стаканом в руках.

Он помог мне привстать и сделать несколько больших глотков – горлу действительно полегчало, и я попытался продолжить свои упражнения в речи:

– Где я? – с помощью старика мне удалось присесть на кровати.

Закатные лучи солнца, проникающие через тонкие светлые шторы, совсем покраснели, от чего светящийся потолок стал казаться куда более ярким.

– Вы в Асшае – столице этого мира, – гордо произнёс старик.

Асшай… нет, такого города на картах не было.

Я тряхнул головой и немедленно об этом пожалел – голова отозвалась тупой ноющей болью, а шейные позвонки взвыли так, будто их пытались выдрать из позвоночника.

– Как я сюда попал?

Старик сделал недоумевающее выражение лица, и развёл руками, как бы говоря: «а мне-то почём знать?» – и голосом добавил:

– Я надеялся, что вы сами об этом расскажите…

В ответ я лишь с прискорбием покачал головой.

Старик разочарованно вздохнул:

– Вас прибило течением к водозаборным колодцам в пяти километрах от города. – начал он. – Сколько вы там пролежали и как попали в реку я не знаю, но о находке – сами понимаете, по вашему скафандру любому было понятно, что случай необычный – сразу же доложили совету старейшин…

Скафандр! Точно! На мне был боевой скафандр ОЭГ! Наверное, моё лицо исказила гримаса недоумения, а глаза забегали по комнате выражая смятение и беспокойство, потому что старик сразу же повторил свой успокаивающий жест и ответил на незаданный мною вопрос:

– Не переживайте, ваш… ска-фан-др… правильно говорю? – я кивнул, – …он цел и находится в надёжном месте, я опасался что вам необходима помощь, и не ошибся…

– …но как вы умудрились его снять? – удивился я.

Всё-таки боевой скафандр – это боевой скафандр, он для того и нужен, чтобы враги не могли добраться до моего слабого человеческого тела… Однако в ответ старик снова загадочно улыбнулся и погладив свою аккуратную бородку загадочным голосом произнёс:

– Я хранитель библиотеки, в моём распоряжении очень много книг… древних книг… редких книг… в том числе совершенно секретных справочников с аварийными кодами ОЭГ…

Вот оно как… впрочем, почему бы и нет, где-то ведь такие коды существовали…

Я кивнул удовлетворённый объяснениями:

– А что со мной? – задал я вопрос коснувшись рукой повязок на шее и голове.

– Сильное сотрясение мозга, множественные ушибы, сломана пара рёбер… учитывая мощь вашей защитной системы – повреждения весьма серьёзные – что с вами произошло? Вы упали со скалы? Ваш корабль разбился? – старик посмотрел на меня своими внимательными серыми глазами.

– На меня напали… – вспомнил я, – какие-то тощие обезьяны закидали меня гранатами.

Старик нахмурился:

– Где это случилось? – обеспокоенно поинтересовался он.

– Километрах в двухстах ниже по течению реки, если считать от Стигая… – ответил было я, но сразу же вспомнил что это название может быть здесь неизвестно, – вы знаете что такое Стигай?

Старик кивнул, но выражение на его лице не изменилось:

– Поганцы никогда раньше не заходили так далеко на юг… – наконец выдавил из себя он, – сколько их было?

– Я видел троих, – ответил я, и тут же вспомнил об ещё одной вещи, – я поджарил одного из бластера… кстати… – я с надеждой посмотрел на старика, – бластер… у меня было с собой оружие?

– Да, – покачал головой старик, – оружие было закреплено на перчатке каким-то приспособлением, я смог снять перчатку, но отсоединить оружие не получилось… хорошо что оружие не досталось стигийцам.

– Кому? – не понял я.

– Стигийцам… на вас напали стигийцы – вы ничего о них не знаете? – старик посмотрел на меня вопросительно.

Я с сожалением покачал головой:

– Я знаю, что на южных материках есть примитивный вид разумных пятнистых гоминидов, – вспомнил я фрагмен лекции Фрая, – но эти, вроде не они… те должны быть значительно крупнее… если, конечно, на меня не напал молодняк….

Старик вновь разочарованно покачал головой:

– Нет, южные… соторийцы, – произнёс он незнакомое мне слово, – хоть и похожи на людей, но достаточно примитивны и опасности не представляют, по крайней мере не здесь, а вот эти зелёные мелкие выродки – настоящая и очень большая проблема… но это будет очень долгий разговор – в нескольких словах всего не объяснишь… короче пёс с ними – главное что Федерация наконец-то нашла нас! – сменив тон, более бодрым голосом продолжил старик, и улыбка вновь замаячила на его лице.

Жаль было его разочаровывать, но врать с порога мои спасителям тем более не входило в мои планы.

– Я боюсь, – начал я, осторожно подбирая слова, чтобы не слишком резко разочаровывать моих добрых хозяев, – что Федерации больше нет…

– Да понятно, – махнул на меня рукой старик, – Федерация, Империя, не важно, важно, что мы сможем воссоединиться с остальным человечеством! Ведь вы прибыли с Земли?

Я опустил взгляд пытаясь не смотреть в радостные глаза старика, но даже по моему выражению он понял, что что-то ни так. Его лицо стало сначала подозрительно-настороженным, а потом и внимательно-сосредоточенным:

– Вы не с Земли…? – спросил он с вялой надеждой в голосе.

– Боюсь что нет… – я ещё ниже опустил глаза и покачал головой.

– Тогда… ?

– Я с корабля… – ответил я, разводя руками и пытаясь изобразить на лице извиняющееся выражение.

– Корабля…? – старик явно не понял о чём я говорю.

– Корабль-Сеятель… – я старательно подбирал слова, – Ковчег ОЭГ…

– Ну конечно! Корабль-Праматерь! Ковчег, на котором прибыли Первые Люди! – старик подскочил и хлопнул себя ладонями по коленям, потом сел, вытер лоб своей большой грубой ладонью и проговорил, – …как бы ещё к вашему скафандру могли подойти коды вековой давности… но… разве на корабле есть ещё люди? Мы думали что там никого не осталось ещё за века до катастрофы… ?

– Боюсь, что я был там один… – мне вновь пришлось повторить свой извинительный жест.

– Но ведь корабль был потерян много веков назад – как вы выжили? – удивился старик.

– Я был в холодном сне… гибернация…

– Но почему вас не забрали с корабля, когда с него снимали двигатели и уходили люди?

Почему меня не забрали, я и сам задавался этим вопросом, когда понял что произошло… но только сейчас, когда меня спросил об этом старик, я вспомнил истинную причину:

– Меня не забрали потому что никто обо мне не знал! – старик посмотрел на меня вопросительно, но я успел ответить прежде чем он задал свой вопрос вслух. – О капсулах никто не знает, их местоположение на Ковчеге засекречено, только я сам знаю в каком месте капсула вшита моя капсула… я, и командование на Земле… это сделано для того, чтобы при захвате корабля враг не мог меня обезвредить… даже если враги захватят кого-то из членов команды, будут пытать его или зондировать мозг разбирая его на атомы, никто им не скажет… потому что никто не знает…

– …а вы были там… один? – внезапно спросил старик то, что мне даже в голову не приходило. – Может быть на борту есть ещё капсулы?

Не может быть… точно есть! Но, к сожалению, я о них тоже ничего не знаю…

Мой взгляд стал задумчиво печальным… кто-то из моих коллег может быть по прежнему заперт в теле гигантского Корабля-Сеятеля, но я не могу спасти никого из них… они могут лежать там веками и проснуться лишь через тысячи лет… впрочем все они уже могут быть мертвы.

– Я не знаю, – честно ответил я.

– А корабль… ? С ним всё в порядке? Это ведь тот самый корабль, с помощью которого первые люди изменяли биологию планеты? Вы посадили его в Стигае? – старик засыпал меня вопросами с надеждой во взгляде заглядывая в мои глаза.

Но и здесь мне пришлось его разочаровать:

– Да, это именно он… но… Корабль сильно повреждён, он не может не только покинуть систему, но и перемещаться по ней собственным ходом… – я покачал головой, – впрочем, сесть на планету он не смог и в рабочем состоянии… даже если бы я просто вывел его на орбиту Стигии, это не прошло бы незамеченным – он огромный, размером с крупный астероид, на низкой геостационарной орбите он казался бы вам размером с Луну… – добавил я, пожимая плечами.

– Что ж, – старик выглядел расстроенным, но старался не подавать вида, – в чём-то это даже хорошо… знаете ли… ваше появление вызвало в городе большой переполох… люди уже обсуждают планы бегства с планеты, а в кругу старейшин царит беспокойство… они будут рады узнать, что вы не с Земли.

– Почему? – не понял я.

– Они переживают, что земляне установят на планете свою власть… мне, между прочим, – старик взглянул на меня с гордостью, – стоило не малых усилий убедить их, что вам следует сохранить жизнь…

– …отчего так? – спросил я подозрительно.

Вся эта история явно переставал быть позитивной.

– Учитывая некоторые… м-нэ… обстоятельства, – старик опять долго вспоминал трудное для себя слово, – многие жители города были бы рады покинуть планету, а власть имеет смысл только когда у тебя есть подданные. В отличии от большинства жителей города старейшинам есть что терять.

– Но покинуть планету действительно можно! – вскричал я обрадованный тем, что в этом вопросе разочаровывать старика мне не нужно.

Я полагал что мои слова произведут на него вдохновляющий эффект, но вышло ровно наоборот – старик испуганно заозирался по сторонам и попытался приложить ладонь к моим губам.

– …в горах я оставил корабль, – поняв, что мои слова по какой-то причине нежелательны, я перешёл на шёпот, – линейный корвет Федерации, исправный и снаряжённый, способный к полёту в любую точку галактики…

Старик покачал головой и поднёс палец к губам приказывая мне замолчать.

Я замолчал и вопросительно посмотрел на него.

– А вот этого, – проговорил мой спаситель, – говорить никому не надо… по крайней мере пока. Скажите им то, то же, что сказали мне в начале – вы с корабля, вас забыли на нём четыреста лет назад, корабль неисправен… только вот, – старик в задумчивости пожевал губу, – как тогда вы попали на планету?

– У меня есть челнок, – я быстро включился в эту тонкую паутину лжи, и, понизив голос практически до шёпота, добавил, – корвет я оставил на космодроме Стигая, а вниз по течению спускался на маленьком атмосферном челноке, он суб-орбитальный… почти… но они ведь об этом не знают…

– Годится, – кивнул старик, – вы прибыли с корабля на челноке, вышли…

– …там был мёртвый человек, – вспомнил я, – убитый стрелой.

– Увидели человека, вышли и попали в засаду, успели нырнуть в реку – отличная версия, – улыбнулся старик, – так всем и скажем.

***

По большому счёту старик оказался не таким уж стариком – ему было всего пятьдесят четыре года. А девушка, которую я увидел, когда приходил в себя, была его младшей дочерью:

– Знакомьтесь, это моя дочь, Ниса, – указал он на ладную юркую светловолосую девушку, когда я, спотыкаясь на негнущихся ногах, добрался до любезно предложенного мне кресла за большим богато накрытым столом, – она присматривала за вами все эти дни, постарайтесь сделать так, чтобы её усилия не пропали даром…

Селуд – как звали моего любезного хозяина – настаивал чтобы я ещё немного поспал; но я категорически отказался от такого предложения – как оказалось я и так провалялся в постели три дня, и ещё неизвестно сколько плыл в скафандре вниз по течению. От Стегая до Асшая почти пятсот километров, а это значит я пробыл в воде не один день.

Короче я и так валялся достаточно долго, чтобы от мыслей о сне меня воротило физически. Тем более мне страшно хотелось есть, а по дому витали невероятные ароматы свежеприготовленной пищи.

Желудок мой буквально сводило от голода. Селуд говорил, что они поили меня бульоном, но желудок категорически отказывался считать себя полным.

Усевшись в кресло, я не смог удержаться и приступил к еде не дожидаясь приглашения – вытащил из ближайшей тарелки аппетитный розовый фрукт и без предисловий впился в него зубами. Сочная мякоть брызнула соком во все стороны оставляя пятна на моём матерчатом «больничном» халате, но оторваться от еды было выше моих сил.

Светловолосая девушка поставила передо мной тарелку с дымящимся мясом и тушёными овощами, а слева под рукой появился стакан с багровой жидкостью.

Мясо! Овощи‼ Фрукты!!! …и вино… ах…

Первый стакан я выпил залпом, второй пытался растянуть на подольше, но и он опустел буквально в несколько минут, как и моя тарелка… великая энтропия! Я ведь ни ел ничего подобного почти четыреста лет‼ Это тебе не консервы!!!

Мой восторг от ужина едва ли можно было описать словами, однако хозяин, по видимому, считал что угодил мне не достаточно:

– К сожалению фрукты не свежие, а из мяса у нас только домашняя птица – земли за стенами города ничего не родят уже много лет, – извиняющимся голосом произнёс Селуд, – вся наша провизия доставляется на кораблях…

Теперь когда мои мысли больше не были заняты болью и голодом, я смог удобно развалится в кресле – даже шея почти перестала болеть и лишь лениво поднывала убаюканная сытостью и алкоголем. Девушка почти ничего не ела, лишь несколько раз отхлебнула из своего бокала с вином, да и старик лишь немного поковырял ножом в тарелке – по всей видимости хозяева уже поужинали и накрыли этот стол специально для меня.

– Так расскажите, наконец, что у вас тут происходит? – растекаясь по креслу расположившись с бокалом в руке, – боюсь что я пропустил последние четыреста лет человеческой истории…

Отхлебнув вина я улыбнулся светловолосой девушке, не сводившей с меня глаз.

Она улыбнулась в ответ, что можно было бы принять за признак симпатии… но смотреть на меня она продолжала как на редкое животное, неизвестно почему оказавшееся в кресле за хозяйским столом, забавно кривляющееся и издающее странные звуки.

Чтобы моему гостеприимному хозяину было проще построить рассказ, я решил немного конкретизировать свой вопрос:

– В информатории Ковчега я нашёл информацию о семи городах и скрытом в пустыне на севере военном бункере, но смог обнаружить с орбиты только Стегай, где и приземлился… что случилось с городом? Что произошло с остальными городами?

Вместо ответа мне, старик что-то сказал сидевшей напротив него девушке, та что-то ответила, мне удалось понять из диалога лишь отдельные слова – язык чем-то напоминал латынь, но звучал мягче и был более гортанным. Я услышал «спать» со стороны старика и «хочу» со стороны девушки – эти слова были более близки к известным мне латинским корням. Латынь была мне знакома по биофаку университета – биологические термины происходили от латиницы, как и некоторые земные языки, оставшиеся на далёких мирах внешних колоний.

По жестам и мимике я понял, что старику с девушкой договориться не удалось. В конце концов он громко выругался и махнул тыльной стороной кисти в сторону дочери. Девушка фыркнула и встав из-за стола удалилась – очень жаль, её компания была мне намного приятнее стариковской. Однако спорить с хозяином в первый же день я не решился – в конце концов в чужой монастырь со своим уставом не хотят – и молча согласился с исчезновением красавицы.

Видимо наш разговор, по каким-то причинам, должен был стать секретом от дочери – старик продолжил лишь после того как за покинувшей столовую девушкой громко хлопнула дверь:

– Если не вдаваться совсем уж в академические подробности, – начал Селуд, – то примерно двести лет назад произошла Великая Катастрофа. Громадная волна цунами, как пишут очевидцы высотой в несколько километров, прошла по материкам полностью уничтожив все города Первых Людей… Лично я полагаю, что к ней причастны стигийцы – к тому моменту об их существовании уже было известно, как и о том, что их цивилизационный уровень мы явно недооценили…

– О! – перебил я старика, – расскажи мне об этих тварях! Что это? Ведь согласна записям Ковчега на Стигии лишь одна разумная раса и это точно не они…

Старик кивнул несколько раз с глубокомысленным видом, сделал большой долгий глоток вина, опорожнив половину бокала, и начал свой рассказ:

– Эти твари – настоящие хозяева планеты! – он поставил бокал на стол с демонстративным стуком и продолжил. – Первые Люди обнаружили их уже после того, как оставили корабль на орбите… кстати, вы не знаете почему корабль оказался покинут? – Селуд задал мне встречный вопрос. – Информация дошедшая до нас с допотопных времён редка и противоречива…

– Земля проиграла войну хранганийцам, – ответил я, – насколько я знаю она утратила колонии и была оккупирована. По всей видимости на Земле готовился трибунал над членами ОЭГ, Ковчегам было приказано вернуться на Землю для утилизации. Команда и колонисты возвращаться не захотели, они подняли мятеж, убили капитана, перехватили управление кораблём, модернизировали его искусственный интеллект так, чтобы им можно было управлять с поверхности, разобрали маршевые реакторы – именно поэтому корабль не может покинуть систему – и покинули корабль спустив всё ценное на планету. Примерно тогда же они пригласили на Стигию всех до кого могли достучаться по закрытым шифрованным каналам. Искусственный Интеллект Ковчега сообщает о двенадцати миллионах переселенцев – это всё что мне известно. – я отставил бокал и развёл руками. – Если вы знаете, расскажите о том, что было дальше?

Старик кивнул, опустошил бокал до конца и ответил:

– Кое-что мы ещё помним: после того как Первые Люди спустились на планету, жизнь сосредоточилась в семи городах, кстати, Стигай тогда был самым далёким и маленьким городом этого мира. Чтобы не тратить ресурсы на преступников и тунеядцев их просто высылали за пределы городских стен. Эти люди, изгнанники, заселяли терраморфированные пространства на материке и первыми наткнулись на этих тварей. Стигийцы скрываются в лесах и пользуются лишь каменными орудиями, что поначалу заставило нас сделать вывод об их отсталости. Но всё оказалось ни так просто: да, физики эти маленькие зелёные сволочи не знают, зато у них крайне высоко развита химия, медицина, биология, псионика и другие естественные науки… я не знаю встречались ли ещё в галактике подобные цивилизации…

Жестом я подтвердить его сомнения:

– Встречались! – кивнул я. – Да ещё как! Даже на Земле такое было, – неандертальцы – это один из видов людей, обитавший на Праматери в глубокой древности – обладали весьма развитой химией и медициной, могли делать примитивные лекарства и зажигательные смеси – сами люди пришли к таким технологиям только спустя десятки тысяч лет. Вполне возможно, если бы наши предки их не уничтожили, цивилизация неандертальцев сейчас напоминала бы стигийскую… кстати, – вспомнил я главного человеческого врага, – хранганийцы в этом отношении чем-то похожи. У них весьма развитая биология, по сути их корабли на половину живые создания, а псионика превосходит земную настолько, что мы так и не смогли разгадать значительную часть их технологий. Они могли управлять сознанием других видов и создавать какие-то полуматериальные сущности поражающие людей и технику на расстоянии. Подробностей я не знаю, но в отчётах их именовали Боевыми Демонами.

– Ну вот, – старик удовлетворённо кивнул, – у древних учёных была гипотеза, что стигийцы могут управлять поведением растений и животных, возможно даже создавать новые виды… обнаружили их, когда материковые лиственные леса прекратили вымирать под натиском мегафауны и перешли в контр наступление… насколько мы можем судить у стигийцев нет ничего аналогичного нашему научному методу, поэтому на изменения твари реагируют крайне медленно… – Селуд тяжело вздохнул и добавил, – зато очень основательно. В общем мамонты, мастодонты и шерстистые носороги просто перестали приближаться к лесам, и степи с саваннами стали отступать к побережью. И когда полоса саванн стала достаточно узкой на планету обрушилась Великая Катастрофа: мегацунами уничтожили все города на побережьях, волны уходили вглубь материков на сотни километров уничтожая всё живое на своём пути.

Подняв со стола тёмный матовый графин наполнил его до краёв. Я придвинул свой, хотя он ещё не был пуст – старик доналил вина и мне, после чего продолжил говорить:

– Колебания гидросферы были таких масштабов что рассинхронизировали цикл вращения планеты с её спутником и заставили колебаться ось вращения – из-за этого смена времён года с тех пор происходит совершенно хаотично… у нас здесь, вблизи экватора, это не представляет большой проблемы, но на севере внезапно наступившая зима длинной в несколько лет является настоящем бедствием. Выжившие колонисты переселились в Стигай, однако непрерывные землетрясения прокатывавшиеся по планете ещё несколько десятков лет вывели из строя атомную электростанцию, и город пришлось покинуть. Так возник Асшай – последний цивилизованный город на этой планете… ну как «возник». В древности он был торговым портом связывавшим Стигай с остальными крупными городами. Планета бедна тяжёлыми металлами, даже железом, и Стигай добывал большую часть минерального сырья… в общем Асшай ушёл под воду вместе с остальными прибрежными городами и по сути был выстроен заново.

– Но стигийцы-то тут при чём? – так и не понял я.

– Мы точно не знаем, – развёл руками старик, – но существует предположение, что твари способны по своему желанию поднимать или опускать уровень рек и озёр, вполне возможно и внутренних морей, и создавать новые виды растений и животных, так что они могут быть способны и создать гигантское цунами… Есть интересная информация: когда у колонистов ещё были спутники, они обнаружили что лесные массивы самопроизвольно отступают из низменных долин, образуя целые коридоры, по которым земная биота просачивается в глубь материка. Колонисты считали это своей победой, но я сравнил карты… в общем в этих низинах после Катастрофы образовались внутренние моря, которые плещутся там до сих пор. Я не один это видел, другие исследователи тоже сравнивали карты отступления лесов, с последними данными спутников, полученными когда те уже сходили со своих орбит. Это выглядит так, как будто фронтир нашей биоты заманили в глубь только там, где потом их уничтожила поднявшаяся вода… из чего следует вывод, что твари по меньшей мере столетие готовились к катастрофе. То если они либо сами её устроили, либо знали когда она произойдёт и как она будет протекать. Но лично я уверен в первом варианте!

– А что за новые виды? – напрягся я.

Мне сразу вспомнилась бледная трава в горах, которой не было ни в одной базе данных. И старик немедленно подтвердил моё предположение:

– Вы видели бледнозелёную высокую жёсткую траву в горах? – спросил старик, подтверждая мою догадку.

– Да! – я так резко кивнул в ответ, что шея заныла даже несмотря на опьянение.

– Ну вот – такого растения на Стигии не было, по крайней мере её никто не видел, а теперь она повсюду! – сообщил он. – Мало того что трава ядовита сама по себе, она ещё и отравляет всё вокруг – воздух, воду, почву – эти токсины смертельно опасны, в том числе и для местных видов, поэтому трава не растёт возле их лесов, но вытесняет нашу травянную биоту со стороны гор – это метла, они зачищают от нас планету. У меня нет никаких сомнений, что траву создали стигийцы, чтобы уничтожить нас…

Это уже было интересно – цивилизация не способная создать нож, но способная создать новый вид… возможно ли такое? Я вспомнил одну древнюю книжку, написанную несколько тысяч лет назад, где описывалась подобная цивилизация. Концепция было вымыслом фантастов, но в том что соотношение открытий в разных науках у разных разумных существ не является универсальным, автор подметил точно. И уж в том, что можно иметь продвинутую химию почти при полном отсутствии механики, или развитую физику почти при полном отсутствии биологии, я за время службы ни раз убеждался лично.

– А почему бы просто не сжечь траву? – поинтересовался я.

– Для начала она очень плохо горит, – ответил старик, приканчивая очередной бокал, – но это в любом случае не помогает – новые побеги лезут из земли ещё до того как успеет остыть пепел.

– У вас есть секвинаторы, биопринтеры, хоть что-то чем можно вести биологическую войну? – поинтересовался я, следуя его примеру, возвращя пустой бокал на стол.

Старик устало покачал головой:

– После Катастрофы и гибели Стигая наш технический уровень сильно упал, даже эти светящиеся потолки, – он показал глазами наверх, – продукт древней нефтехимии, производимой на заводах созданных столетия назад… а с тех пор население города ещё и неуклонно падает…

– Сколько людей тут живёт сейчас? – поинтересовался я, возвращая пустой бокал на стол.

– Около миллиона, – ответил старик.

– В смысле в городе?

– Да, в городе около миллиона, – кивнул он наполняя бокалы, – и примерно столько же в Лэнге – это большой остров к западу от побережья… ну может быть здесь чуть меньше, там чуть больше… люди постоянно уезжают, посчитать сложно…

– И это всё население планеты? – я буквально не поверил своим ушам, ведь Фрай говорил мне о десятках миллионов жителей.

– Я не знаю, – пожал плечами Селуд, – и боюсь, что никто не знает. В старых записях сказано, что после Катастрофы, когда уже был заложен нынешний Асшай, корабли ещё принимали далёкие радиосигналы. Но насколько нам известно, никто так и не отправился дальше Лэнга – у нас было и без того полно проблем. В Стегай стеклось почти три миллиона человек. Уже через год миллион умер от голода, гибель Стегая усугубила катастрофу. К моменту, когда мы восстановили нормальную жизнь, нас осталось ещё меньше. А нам надо было строить дома, добывать продовольствие, строить корабли, фильтровать отравленную воду… в общем с тех пор мы живём как в осаждённой крепости. Хорошо ещё что у нас есть Лэнг – он удалён от материка и стигийцам до него не добраться – там хорошие земли и именно они снабжают нас продовольствием, мы в ответ снабжаем их технологическими изделиями и минеральными ресурсами. Известные мне корабли не заходили дальше Иньского полуострова, рассказывают байки, что на западе, примерно вчетверо дальше Турана – крупнейшего города Лэнга – моряки видели возвышающиеся над морем цветные башни… но это скорее легенды. Боюсь нам ничего неизвестно о мире находящимся более чем в тысяче километров отсюда…

– А изгнанники? – вспомнил я. – Их были десятки миллионов, и основная их масса жила в глубине материков?

Старик покачал головой.

– Я бы не слишком обнадёживался на их счёт. Высота волны была в несколько километров, долину между Костяными и Сумеречными горами полностью скрыло под водой. Вода отступала несколько недель оставив обширные внутренние моря, всё что не ушло в горы – погибло…

– Но лиственные леса почти не пострадали… ?! – с сомнением протянул я

– …и я не знаю, как это объяснить, – развёл руками старик.

– А западная часть материка? – вспомнил я собранные Фраем карты. – Она ведь гораздо выше, чем равнина между горами, я видел карты – она не должна была пострадать так сильно!

– …и опять я не знаю, что вам ответить, – проговорил старик подвигая ко мне бокад, – в известном нам мире проживает пара миллионов человек. Часть изгнанников спаслась в горах. Сейчас их потомки превратились в кочевые народы. И они, кстати, тоже представляют собой проблему – во времена моей юности были крупные нападения с севера, после чего нам пришлось построить настоящие крепостные стены. Но сколько их никто не знает даже примерно. Может быть десять тысяч, а может быть десять миллионов, точно могу сказать одно: их технический уровень ещё ниже – на нас они нападали с бронзовыми ножами… В общем со дня Катастрофы вся наша жизнь превратилась в борьбу за существование…

Старик глубоко вздохнул, и добавил:

– Именно поэтому многие люди, но не знать, разумеется, проклинают день восстания и были бы готовы вернуться на Землю.

Теперь уже я покачал головой:

– К сожалению даже наличие корабля нам этого не позволит…

– Почему? – удивился старик, – вы же говорили что покинуть планету можно?

– Можно, – кивнул я, – но я даже примерно не представляю куда можно полететь. После того как Земля потерпела поражение в хранганийской войне, я просто не знаю какие миры ещё существуют и заселены людьми… мы не обманем ваших старейшин если скажем что уходить некуда. Земля порабощена, внешние колонии порабощены или уничтожены… боюсь бежать действительно некуда, и уж точно корабль не сможет взять на борт два миллиона человек… НО! – я многозначительно поднял указательный палец, – я смогу спасти всех! И если уж миллионы человек оказались заперты на планете с враждебной разумной жизнью, я смогу решить эту проблему!

Допускаю, что во мне уже играл алкоголь.

Я с тоской посмотрел на то место, где недавно сидела девушка – еда на её тарелке остыла, а полупустой бокал напоминал, что его хозяйка покинула трапезу в спешке. Думаю, мне хотелось её впечатлить и где-то в подсознании теплилась надежда, что она сейчас меня слышит.

Не знаю, может быть мои слова были просто пьяной бравадой, но в тот момент я действительно верил в истинность того, о чём говорил:

– В моём распоряжении Ковчег ОЭГ, – самодовольно проговорил я, – пусть колонисты не знали об этих ваших разумных макаках, но теперь мы о них знаем! Я уничтожу ваших бешеных обезьян с гранатами, и их призрак-траву, и чёртовы их леса, где они гасятся! Я, Ричард Глол, Инженер ОЭГ, – я чуть было не произнёс «и Палач Саргона», едва успев прикусить язык, – даю вам слово!

Я опустошил бокал и победно уставился на старика.

Я поклялся защищать Землю, защищать людей. Я не знал, что случилось с остальными людьми в известных мне мирах, но я мог спасти этих, пока ещё неизвестно как, но точно знал что могу…

Больше спасать мне всё равно некого, так что я приложу все свои силы и умения, чтобы вернуть этот мир людям!

Глава 6. Асшай

Теперь мне каким-то образом предстояло выполнить своё обещание и в одно рыло совершить то, что несколько тысяч экоинженеров Союзной Империи не смогли сделать во времена зенита её могущества: спасти (правда точнее было бы использовать термин «захватить») целую планету; уничтожить туземную разу превосходящую колонистов численно и технически и создать такую биоту, которую не смогут потеснить местные лиственные леса.

Прямо скажем – задача была не из простых, а перспективы успеха – весьма сомнительными.

Конечно, я мог бы сбежать из этого мира, вот только куда? Боевые сводки с Сеятеля говорили о том, что все внешние колонии опустошены или уничтожены; внутренние колонии оккупированы и тоже опустошены; Земля и Прометей – оккупированы. Даже с исправным Сеятелем я не смогу победить Хранганийскую Империю, а вот местных зелёных человечков – можно попробовать. Разумеется качество жизни в этом деградировшем мире оставляет желать лучшего, но с мощностями Ковчега о медицине я могу не переживать, а в простой жизни на лоне природы есть и свои плюсы.

Кроме того, чего греха таить, лавры спасителя мира были бы мне весьма кстати. Правда появлялась опасность, что те, кто сейчас у власти, не будут рады моему присутствию, но если я смогу показать свою полезность местному человеческому сообществу, едва ли власть предержащие осмелятся действовать против меня в открытую. На сегодняшний день я являюсь единственным человеком способным управлять Ковчегом и, к тому же, единственным, кто вообще имеет допуск к управлению, а значит только я могу решить проблему зачистки материка от местных форм жизни…

Что Хранители могут мне противопоставить? У них самих положение отчаянное. Ну узнают они Ковчеге и что дальше?

Взломать ИИ корабля, да ещё и удалённо на этой планете никто не способен, а их собственный технический уровень оставляет желать лучшего: несмотря на головокружение и путанность мыслей вызванные, по всей видимости, сотрясением, я смог вчера бегло оценить «цивилизованность» своего пристанища и кроме святящихся потолков никаких технологий не обнаружил. Ни автоматизированной бытовой техники, ни компьютеров, ни гаджетов, которыми наполнено жилище современного человека я не увидел – в углу гостиной, где мы ужинали, пылилось что-то отдалённо напоминающее голографическую панель, но работала она или нет было не понятно. Старик говорил что-то о радиосвязи, но раз уж асшайцам неизвестно ничего о мире дальше тысячи километров, значит ни космических аппаратов, ни даже достаточно продвинутого атмосферного транспорта у них нет… Впрочем, технический уровень цивилизации имеет значение только если ты беден и вынужден добывать свой хлеб в поте лица, если же ты богат и популярен – а на монетизацию своих знаний я возлагал большие надежды – можно жить хорошо в любое время и в любом месте. И уж точно лучше быть спасителем человечества здесь, чем пониженным в правах гражданином в одном из оккупированных миров.

Спасти мир…

Что может быть приятнее? Деньги, слава… женщины… Я мечтательно зажмурился. Лёжа на кровати в отведённой мне спальне, я рассеянно наблюдал за пробивающимися сквозь шторы лучами восходящего солнца, россыпью разбегающимися по потемневшему потолку.

Женщины – это хорошо. У меня ведь так давно не было женщины… по моему личному времени больше года, а по абсолютному, так и вовсе несколько веков!

В голове немедленно возник образ юной девушки разбудившей меня прошлым вечером.Сложно думать об уничтожении туземцев и терраморфировании планеты, когда все твои мысли заняты соблазнительной красавицей. Нужно признать – довольно тяжело не реагировать на юное девичье тело, если ты не прикасался к женщине четыреста лет.

Как у них тут с нравами? Какие законы на планете? Каков возраст согласия и сколько лет девушке? Смотрела она на меня вчера вполне заинтересованно… ну может не как на мужчину, а как на зверька, но всё же. Впрочем, каковы бы не были здесь законы и правила гостеприимства, вряд ли мой добрый хозяин обрадуется соблазнению своей дочери.

Мысли о девушках были приятны, но отвлекали от настоящих дел.

Я встал с кровати и подошёл к окну и прикоснулся к мягкому полупрозрачному материалу штор – на ощупь, как и на вид они напоминали шёлк – но меня болшеи интересовало то, что скрывалось за ними. Металлические крючки, которыми штора крепилась к гардине издали едва заметный мелодичный звон, когда я отодвинул мягкую ткань, освобождая доступ к окну. Оконное стекло было вставлено в толстые деревянные рамы тёмного дерева. Я провёл пальцем по шву между стеклом и окантовкой – резина или мягкий полимер обеспечивали герметичность стыка, но сама рама с оконным проёмом загерметизирована не была, и свежий воздух сочился в комнату через зазоры в деревянных панелях – технологии так себе, не намного выше обсидиановых стрел.

Окно состояло из двух состыкованных одна к другой прямоугольных рам, удерживаемых посреди расположенной внахлёст вертикальной перекладиной. В основании перекладины конструкцию закрепляла металлическая ручка из серебристого металла. Я повернул ручку и правая створка, на которой и была закреплена задвижка с перекладиной с лёгким скрипом начала отодвигаться внутрь.

Отворив окно, я впустил в комнату тёплый и влажный морской воздух – запах соли и водорослей напоминал о земных океанах. Поразительно, но те кто живёт у моря почти его не ощущают, и, в отличии от рождённых и выросших в глубинах мегаполисов, совсем не ценят…

Зажмурив глаза я сделал глубокий вдох с ароматом морских брызг – да, этот мир ничем не хуже любого другого покорённого человечеством… правда он огрызается и норовит сбросить непрошенных гостей, как необъезженный жеребец неопытного укротителя, но как говорил Циалковский: «если какие-то твари смеют сопротивляться воле человека – уничтожь их». Уж кто-кто, а отец космической эры знал толк во взаимоотношениях с природой.

Схватившись руками за внешний край подоконника, я подтянулся вперёд, что сразу же вызвало резкую боль в сдавленной бинтами груди. Не обращая на неё внимания, я высунул голову наружу… и тут же отпрянул назад – справа от окна на выдающимся вперёд парапете сидела громадная крылатая смолисто-чёрная тварь с жуткой шипастой мордой. Рука сама собой дёрнулась к бедру где в обычной боевой обстановке должен был крепиться бластер… Правда приглядевшись внимательно я понял, что тварь не шевелится. Её жуткие когтистые пальцы сжимали перед собой книгу, а уродливая морда имела вполне интеллигентное выражение, которое весьма комично дополняли очки забавно смотревшиеся на уродливом носу чудовища. По всей видимости её вид и выражение морды, должны были изображать увлечённое чтение.

Да это же статуя! Чёрная гаргулья в очках одной рукой сжимала книгу, а указательным пальцем другой руки заинтересованно водила по странице.

Я повернул голову и на другом углу здания увидел точную копию чудовища. Селуд назвал себя Хранителем Библиотеки – видимо жуткая бестия на парапете должна была подсказать прохожим статус и занятие хозяина дома – весьма ненавязчивая реклама.

Я усмехнулся и, наслаждаясь запахом моря, стал разглядывать город.

Пред моим взором раскинулась широкая улица окружённая домами из чёрного камня. Окно находилось примерно на уровне третьего-четвёртого этажа стандартного жилого здания. Судя по тому что я видел, даже таких зданий в городе было немного – прямо от меня и в даль насколько хватало глаз улицы были утыканы двухэтажными постройками. Утреннее солнце, восходящее где-то у меня за спиной, заставляло дом Хранителя отбрасывать длинную тень, тянувшуюся до второго этажа расположенных через дорогу зданий. И, судя по соседним теням, многие дома с моей стороны улицы были ещё выше.

Все строения, которые я видел, были сложенные из одинакового на вид чёрного камня, и, казалось, поглощали свет своими стенами, от чего на улице создавался довольно сильный контраст между безоблачным небом и ярким солнцем вверху, и холодным сумраком внизу у оснований домов.

Создавалось впечатление, что стены частично поглощали световой поток и рождали ассоциации с древними солнечными батареями – надо бы при случае спросить, откуда в городе берётся электричество, как оно передаётся и запасется, и что вообще осталось у асшайцев из технических достижений человечества.

По широким улицам сновали люди как будто сошедшие со страниц исторической хроники, одежда их была простой и не обычной для цивилизованного общества:просторные рубашки или халаты, головы в большинстве своём не покрыты, хотя кое-кто был закутан в ткань с ног до головы – вполне возможно во мне сыграли стереотипы, но мне показалось, что это были женщины – дети же бегали по мостовой почти голыми, и, насколько я мог разглядеть, совершенно босыми.

К запаху солёных брызг добавлялся едва заметный аромат специй.

Я не выдел моря отсюда, но его запах было невозможно перепутать ни с чем – Селуд говорил, что провизию в город доставляют по воде, значит где-то здесь должен быть большой торговый порт…

А вот машин я не видел – хотя широкие улицы не оставляли сомнений в том, что проектировались под частный транспорт. Кроме того хозяин говорил что-то о нефтехимии… и всё же настоящих машин тут не было, только сновавшие тут и там грузовые трёхколёсные скутеры с открытой кабиной, на которых уличные торговцы развозили свои незатейливые товары. Судя по примитивности конструкции и при этом полному отсутствию шума и выхлопа, скутеры были электрическими, что гладко ложилось на версию о солнечных батареях в стенах домов. Бесполезные ныне широкие автобаны были переоборудованы жителями под стихийные рынки – по крайней мере через пару кварталов от приютившего меня дома я разглядел именно такой.

Дом хранителя стоял в одном ряду с такими же, высокими по местным меркам, трёх-четырёхэтажными зданиями, в который утыкалась длинная полоса серийных двухэтажных построек – разные по форме и оттенкам крыши не могли скрыть архитектурного единства уходящей в даль улицы. Дома же в нашей линии были куда более разнообразны – это наводило на мысль, что их владельцы также были несколько выше большинства горожан, только в смысле социальной иерархии. Причём через пару кварталов дома становились ещё выше, из чего следовало, что я находился где-то на границе делового центра.

Эх… были бы у меня деньги, я сходил бы поискать вина и свежих фруктов… а может и притон, если таковые есть в городе… но в нынешних обстоятельствах мне и продать-то нечего… из ценного у меня есть разве что костюм спецзащиты, но он мне и самому нужен.

Впрочем…У меня же есть на половину заряженный боевой бластер! Наверняка это очень ценное оружие по местным меркам. Пожалуй, я могу срубить за него хорошие деньги – для меня самого он большой ценности не представляет – Корвет Федерации, оставленный мною в Стигае набит оружием, да и на флаере есть несколько запасных стволов.

Я уже начал строить планы, как мне найти хорошего покупателя на редкий и, вероятно, незаконный товар в незнакомом городе, да ещё и не зная местного языка, как меня вернул в реальность осторожный стук в двери спальни – видимо хозяева услышали шевеление в комнате и решили осведомиться о моём самочувствии:

– Войдите! – прокричал я, затворяя окно и возвращаясь к кровати.

Дверь приоткрылась, и в комнату робко заглянула та самая девушка, мысли о которой периодически отвлекали меня от планов по покорению мира. На ней был роскошный шёлковый наряд, напоминающий восточное кимоно, тонко подчёркивающий достоинство её и без того соблазнительной фигуры. Рассыпавшиеся по плечам русые волосы источали аромат, который я ощущал даже в другом конце комнаты, а серые глаза смотрели с интересом и настороженностью.

– Вы… есть… – проговорила она на федеральном языке и для верности показала сложенные в щепотку пальцы, поднесённые к губам.

Это было забавно, я улыбнулся и кивнув. Не могу сказать, что я был особенно голоден, но вслед за девушкой в комнату ворвались изысканные ароматы, которые не смогли бы оставить равнодушным даже сытого человека.

Столовая, как я помнил со вчерашнего дня, была расположена на том же этаже, что и моя спальня – прямо за моей дверью. В этот раз пыльный монитор в углу был включён и транслировал какое-то изображение без звука – изображение было не только плоским, но и чёрно белым. Я никогда не видел таких примитивных технологий, и потому мне было трудно воспринимать происходящее на экране, но вроде речь шла о каких-то джунглях с лазающими по лианам мелкими приматами.

Девушка жестом предложила мне присесть в ещё вчера отведённое для меня кресло, и монитор оказался у меня за спиной – ну и пусть, девушка точно была интереснее этого плоского видео.

– А где ваш отец? – спросил я, присаживаясь на предложенное место, и только потом вспомнил, что девушка не владеет федеральным языком.

Однако этот вопрос она поняла:

– Отец… идти… место книг… – проговорила она, для верности показав рукой куда-то сквозь стену.

– Вы тоже знаете федеральный язык? – поинтересовался я, невольно исследуя глазами пустой стол в поисках источавших аромат блюд.

– Мало… учить… называют – язык неба! – девушка подняла вверх указательный палец.

Мой взгляд невольно дёрнулся вверх за её жестом, но кроме потолка я ничего не увидел. Моя юная хозяйка взяла со стола колокольчик и по дому разнёсся мелодичный, хотя и достаточно громкий звон.

Я с удивлением посмотрел на хозяйку, но уже через минуту всё стало ясно: в дверях, которые по моему мнению вели к выходу, появилась другая девушка – если судить по движениям – потому что фигуру её скрывала накидка из лёгкой серой ткани. По всей видимости, это была служанка, потому что в руках у неё были блюда с парящей едой, одно из которых она опустила передо мной. На тарелке лежало что-то вроде тушёных кальмаров или гребешков – они были нарезаны на мелкие продольные части, так что разобрать,кем существа являлись при жизни, было весьма проблематично – в окружении уже знакомых мне по ужину овощей.

– Это из моря? – я улыбнулся, указывая рукой в тарелку.

Но девушка видимо истрактовала мой вопрос по-своему:

– Да, рыба… Мяса нет… нет звери… вода… редко.

– В городе проблемы с водой? Нечем поить зверей? – заинтересовался я.

– Поить, мыть, убирать… да. Вода в реке… плохой… – она взяла себя за горло закатила глаза и высунула язык, пытаясь изобразить что задыхается, но её серьёзности на такой жест не хватило, она засмеялась, стыдливо прикрыв губы ладонью.

«Она действительно очень милая», – подумал я, непроизвольно расплываясь в улыбке. Она чем-то напоминала Тришу… не внешностью даже, а именно манерой держаться, жестами, мимикой… я невольно залюбовался красивой девушкой и чуть не опрокинул свой бокал, когда служанка стала наполнять его багровой сладко пахнущей жидкость.

Подхватывая его едва ли не лету, я впервые обратил внимание на руки служанки: ладонь была большая, широкая, с загрублением ороговевшей кожи на суставах и подушечках пальцев, по тыльной стороне кисти разбегались мелкие коричневые пятна, увеличивающиеся к запястью. Я поднял глаза на её лицо и увидел на нём всё те же пятнышки – меньше у основания глаз крупнее к щекам и шее – они расходились по лицу подчёркивая крупный широкий нос и низко нависающие надбровные дуги.

Да ведь это не человек – дошло до меня. И только тогда я понял, что хозяйка не отдавала существу команд голосом:

– Она говорит? – спросил я, показывая глазами на странную женщину.

– Не понимают язык… наш… глупый, – девушка улыбнулась и постучала пальцем по своей прелестной юной головке.

Слуги? Рабы? Непонятно… и тут я вспомнил про пятнистых гоминидов с Южных Материков, как их называл старик?

– Эти люди, – я показал на служанку, – Со-то-рий-цы? – я попытался внятно сказать слово по слогам, справедливо полагая, что оно происходит от латинизированного названия одного из Южных Материков, названного колонистами Соториусом.

– Эти… не люди… – девушка пыталась подобрать слово, которого очевидно не знала, – вещи… да.

Ничего не понял, ну да ладно, после завтрака (или уже обеда?) разберёмся.

И всё же периодически отрываясь от еды я продолжил задавать девушке вопросы:

– Научи… ваш, – я показал на неё вилкой, – язык… говорить.

Я произнёс все слова по отдельности невольно пародируя её манеру общения, сопроводив их неопределёнными жестами в воздухе. Но девушка лишь растерянно пожала плечами – по всей видимости она меня не поняла: толи слова которые я использовал были ей не знакомы, толи конструкцию из них я собрал неправильно… С другой стороны, а чего я хотел? Какой ответ получить? Да? Нет? Меня бы спросили, я бы тоже не нашёлся что ответить. Поэтому почесав в затылке, я решил подойти к вопросу с другой стороны – сразу с примеров.

Я показал на тарелку и медленно произнёс:

– Ламинам? [тарелка, лат.]

Девушка помотала головой:

– Платио! – ответила она, показывая на свою.

Тогда я поднял вику и произнёс:

– Фурка? [вилка, лат.]

– Фурка! – подтвердила девушка, радостно кивая головой, отчего её золотистые волосы задорно заколыхались в воздухе.

Указав пальцем на стакан, я продолжил:

– Кап? [кружка, лат.]

– Куп! – поправила меня девушка.

Беглым взглядом, осмотрев помещение, в поисках предметов, названия которых могли бы быть мне знакомы, я хлопнул ладонью по столу:

– Менса? [стол, лат.]

– Минса! – девушка улыбнулась, повторив мой жест. И тут же задала вопрос сама: – ты… знаешь… наш… язык? Плохо?

– Ни [нет, лат.], – ответил я, покачав головой, – я знаю… – я сделал неопределённый жест себе за спину, – знаю… патерна[исходный, родительский, лат.]… язык, – жестом раскрытой ладони я показал слова вылетающие из губ, – на Земле, – я указал на небо, его называли «латынь».

Собственно ничего удивительного: Первые Люди, Колонисты – это бойцы ОЭГ и члены их семей, собранные со всей разгромленной Союзной Империи. На Старой Земле язык у людей общий – он тоже восходит к латыни, но всё же не является её продолжением, тысячи лет назад он был известен как «английский» – а вот во внешних мирах, заселённых на заре космической эры, языки могли быть какими угодно. Там не только сохранились языки глубокой древности, пусть даже в видоизменённом виде, но и появились совершенно новые – ведь некоторые миры оставались в изоляции тысячелетиями, прежде чем земляне создали настоящие гиперпространственные двигатели способные перемещать корабли быстрее скорости света, и человечество вновь смогло объединиться под крылом Космической Федерации. Как следствие языком командования в ОЭГ был так называемый «общий язык» Старой Земли, а все остальные понимали друг друга как могли… Что было общего у всех этих людей собранных с сотен человеческим миров? Только работа! …и язык на основе которого вся эта работа строилась – латынь, по историческому стечению обстоятельств оставшаяся официальным языком биологии и медицины.

Суржик на базе латыни… всё что осталось от сотен языков из сотен колонизированных человечеством миров…

Я тяжело вздохнул – мысли о том, что большая часть известного мне человечества уничтожена, вгоняла меня в депрессию. Так что я решил всерьёз взяться за изучение местного языка, тем более что общение с красивой девушкой само по себе поднимало мне настроение.

Латынь я, конечно, знал. А если знаешь от чего отталкиваться, обучение идёт быстрее. Так что когда в дом вернулся Хранитель мы с Нисой уже болтали обзывая по порядку все предметы в комнате.

К тому времени я уже выяснил, что всё здание принадлежит семье Навара. В доме три этажа, на первом часть помещений была отведена под склад (библиотеку?), а часть под гостиную, где отец принимал посетителей. Столовая и моя спальня размешались на верхнем, здесь же был рабочий кабинет Селуда и ещё две комнаты ныне пустующие. На втором этаже размещалась кухня, и две спальни, одна из которых была занята девушкой-соторийкой выполняющей несложную домашнюю работу – как объяснила Ниса, на что-то серьёзное интеллекта саторийцев не хватает. Соторийка может убраться, помыть посуду, накрыть или убрать со стола, подогреть еду или наложить её в тарелки, но не больше. Так что все эти чудесные блюда, которые мы ели за завтраком или вчера на ужин, Ниса готовила сама.

Два старших брата жили в другой части города, а их мать умерла несколько лет назад от заразной болезни. Девушка пыталась объяснить подробности, но я так ничего и не понял.

А вот узнать что-либо существенное о техническом уровне города и мира мне не удалось. Кроме того я не знал как перевести технические термины на местный язык. И всё же Ниса сумела объяснить мне, что в городе есть телефонная связь и чёрно-белое телевидение с несколькими каналами. Если я понял правильно, телевидение и связь были проводными, а странные чёрно-белые экраны имели в своей основе технологию схожую с той, что заставляла светиться потолки – Асшайская химическая промышленность производила несколько полимеров которые излучали свет под действием электрического тока. Само электричество, как я и предполагал, давали стены домов – построенные из обычного горного базальта они были покрыты тонким слоем полимера производившего электричество при поглощении света. Технология была похожа на древние солнечные батареи хотя и основана на более продвинутых принципах доставшихся Асшайцам в наследство от Первых Людей – как сейчас называли спустившихся с небес колонистов.

Мне даже удалось выяснить некоторые подробности летоисчисления – после Катастрофы ось вращения планеты непрерывно колеблется и потому времена года длятся по несколько лет, да и сама продолжительность года, возможно, немного изменилась – эту часть я понял потому что специальные термины в латинизированных языках, как правило, имеют общие корни. Девушка нарисовала мне довольно подробную схему, объясняющую что сейчас года исчисляют не по сезонам, а по приближению и удалению от местного солнца (Стигаем его никто не называет, это имя, окончательно закрепившись за руинами древнего города, утратило было значение). Если коротко: то орбита планеты имеет некоторый эксцентриситет, и потому линейные видимые размеры светила незначительно изменяются в зависимости от положения планеты на своей орбите. Орбитальные характеристики мира, конечно, тоже изменились, но в отличии от наклона орбиты, совершенно не значительно. Кроме того орбита, опять же в отличии от оси вращения имела хоть и изменённые, но стабильные значения, так что вести летосчисление хоть и с трудом, но было возможно, несмотря на хаотичную смену сезонов.

Развлечения были старомодны и не многочисленны, например моя хозяйка любила читать книги, откуда и знала немного о древнем языке Космической Федерации, который хоть и был от латыни намного дальше её родного языка, но в всё же имел некоторое родство. Алфавиты языков были схожи, хотя за последние 200 лет (сколько это в земных годах сказать трудно, так как о Земле Ниса знала только из сказок) для обозначения некоторых фонем возникли новые символы. Сами фонемы возникли из необходимости общения с соторийцами, которых, по всей видимости, использовали в качестве грубой физической силы – последние были очень сильны физически. В дикой природе соторийцы крайне агрессивны, но воспитанные в человеческих условиях становятся более покладистыми. Впрочем, как предупредила меня девушка, они всё равно остаются дикими животными и опасны не менее чем приручённые волки или пантеры. Так что обращение с ними требует известной осторожности и сноровки.

Селуд вернулся домой только глубоким вечером, когда солнце уже коснулось горизонта и освещало базальтовые улицы города прощальными красноватыми лучами.

– Смотрю, вы делаете успехи в нашем языке? – похвалил меня старик.

– Да, – кивнул я, – как оказалось он не слишком сложен, и я знаю тот язык от которого произошёл ваш…

– Да? – удивился хранитель, – откуда?

– На Земле он называется латынь и широко используется в биологии, а как вы понимаете… – я хотел было указать пальцем на золотую тету на груди, но не сообразил, что на мне нет формы.

Однако старик, по всей видимости, меня понял.

– Конечно, ОЭГ… биология основа основ… – и почти не меняя тона, молниеносно сменил тему, – мне нужно с вами переговорить. Я обрисовал ситуацию старейшинам, и вроде бы вам ничего не угрожает, но они хотели бы вас увидеть.

– Я только за! – обрадовался я. – У меня есть кое-какие соображение, как использовать Ковчег против стигийцев и их лиственных лесов!

Старик покачал головой:

– Боюсь, что Ковчег их мало интересует. Вера в его мощь не так велика, как вера в древнее оружие… вроде вашего бластера.

Я фыркнул:

– Что за чушь? Где бластер, а где Ковчег ОЭГ? Это всё равно, что предпочесть кухонный нож танковому батальону… даже ни так, как предпочесть нож танковому заводу с полной системой снабжения производства!

Старик нахмурился:

– Боюсь вы не понимаете, Хранителям не нужен Ковчег, потому что они не собираются больше терраморфировать материк, им вполне достаточно Лэнга и Асшая… они обошлись бы и одним Лэнгом, если бы там были полезные ископаемые, но планета бедна ими в принципе, и без минеральных ресурсов Сумеречных Гор, металлургических и химических заводов Асшая, Лэнг скатится в каменный век. Поэтому Правящий Совет хочет любой ценой удержать Асшай. …но на этом всё, остальной мир их совершенно не интересует.

– Но ведь и эту задачу проще решать Ковчегом, а не бластерами! – не сдавался я.

– Они так не считают, – не согласился старик, – во-первых никто не верит что вам удастся решить проблему, которую не смогли решить Первые Люди. Их было больше, Ковчег был исправен, но при попытках терраморфирования они потерпели поражение и поставили всю колонию на грань гибели…

– Но они же не знали того, что теперь заем мы! – взвился я. – А зная, что и где искать, мы…

Старик жестом остановил меня и произнёс, понизив голос до шёпота:

– Я смотрю вы хорошо общаетесь с моей дочерью, и она немного знает федеральный язык, поэтому я хотел бы поговорить с вами наедине, – снова повысив голос Хранитель обратился к дочери. Из его слов я уловил «готовить», «накрыть» и «стол» – слова которые уже были мне известны.

По всей видимости он предлагал её приготовить ужин и накрыть на стол. Меня же самого старик увлёк в низ, добавив что-то про библиотеку и дом.

– Я сказал Нисе, что хочу показать вам дом, – объяснил он на федеральном, – поймите меня правильно, Ниса юная девушка, ей не стоит знать политических подробностей. Кроме того это может быть опасно, ведь, как я уже говорил, Совет не един во мнениях что делать с вами и ковчегом. Они будут стараться, вынюхивать сведения, и чем меньше людей посвящены в наши настоящие планы, тем лучше.

– У нас с вами есть секретные планы? – усмехнулся я.

– Пока нет, но в любой момент могут возникнуть, – подмигнул старик.

Мы спустились по витой лестнице на первый этаж дома, и оказались перед тяжёлой металлической дверью, которую старик открыл ключом, висящим на его шее. Здесь было прохладнее чем наверху: толстые базальтовые стены хорошо абсорбировали тепло, благодаря чему днём и ночью температура в доме почти не менялась и была равна среднесуточной температуре на улице, однако работающая печь на втором этаже, не смотря на сплошной дымоход всё-таки подогревала верхние этажи.

– Это мой рабочий кабинет, – он пропустил меня вперёд в плохо освещённое помещение, а затем добавил потолку яркости, подкрутив какой-то регулятор на стене.

Помещение залил яркий свет и я увидел большой Т-образный стол, который можно было бы использовать для заседаний небольшого совета директоров, и множество опутанных проводами экранов и другой аппаратуры.

– Кстати, – поинтересовался я, указывая пальцем на электронику, – Ниса говорила, что электричество дают стены домов, но как? И как вы его запасаете? Это хоть секретом не является?

– Нет, – махнул рукой старик, – какой тут секрет. Мы производим полимер, которым покрыты все дома с Асшае, он создаёт разность потенциалов между освещённой поверхностью и базальтовым основанием стен и мы просто снимаем с него электричество, как с солнечной батареи. Конечно, формулу полимера я вам не скажу, но не потому что она секретна, а потому что я не знаю тонкостей технологии – не моя область. Хранить этот секрет не имеет никакого смысла – единственный завод производящий полимер находится в Асшае под контролем Хранителя Технологий, и кроме нас его произвести некому и не из чего. А храним электричество в обычных литий-ионных аккумуляторах – с химией у нас попроще – химические технологии поддерживать не так сложно, как электронику – для этого не требуется множество людей и разделённых производств, как для создания, например, компьютеров…

– Или галлопроекторов, – добавил я, указывая пальцем на бледные плоские экраны.

– Сам проектор мы бы, пожалуй, осилили, но управляющую электронику – нет, – согласился старик, – для того чтобы создать нормальный процессор, даже полупроводниковый, требуются сотни тысяч людей занятых в сотнях различных техпроцессов. Так что да, электроника – наше самое слабое место.

– А эти экраны работают также как и светящийся потолок? – поинтересовался я.

– Совершенно верно, – кивнул старик, – они состоят из маленьких ячеек, к каждой из которых идёт отдельный тонкий провод. И да, даже производство достаточно тонких проводов является для нас большой проблемой… собственно всё из-за того же отсутствия элементарной базы, которую просто не может поддерживать жалкий миллион человек, проживающий в городе…

– Хорошо, – сказал я, присаживаясь в кресло в верхней перекладине Т-образного стола, почти напротив места хранителя, – так что же такого секретного вы хотели мне сообщить?

– Смотрите, – начал Хранитель занимая место во главе стола, – главная проблема для совета состоит в том, что если вдруг вам удастся отодвинуть границы лесов достаточно глубоко внутрь материка или вообще уничтожить лес вместе со стигийцами, то люди разбегутся из отравленного города как крысы с тонущего корабля. С одной стороны это позволит основать новые города, но с другой совершенно непонятно смогут ли старейшины захватить и удержать в них власть? Не станет ли Совет Асшая всего лишь кучкой стариков распоряжающихся сырьевым придатком развитого человечества на обломках древней цивилизации? Это очень болезненный вопрос, для тех кто привык к власти...

– Но не для вас? – с иронией произнёс я.

– Но не для меня, – кивнул старик.

Он наклонился, забрался куда-то вглубь стола и извлёк на свет большой хрустальный графин. Следом за ним появились и два бокала:

– Выпьете?

– Не откажусь, – кивнул я, – что это?

– Винный… дистиллят… – гладкая речь старика сбилась, очевидно он не знал нужного слова на федеральном чтобы обозвать напиток.

– Виски что ли? – я с подозрением посмотрел на прозрачную бесцветную жидкость льющуюся в бокал.

– Я слышал это слово, – ответил старик наполняя второй бокал, – но из описания сделал вывод, что для земной версии напитка нужны дубовые доски… но дубы в Асшае не растут… никогда не росли.

Мой мозг помимо моей воли сразу же стал искать способ генно модифицировать дуб для экваториального приморского климата, но эти мысли улетучились как только я глотнул пахучей обжигающей жидкости – к чёрту всё, так тоже вполне неплохо. Хм… мне нравится здесь всё больше и больше, интересно, а как у них с кофе и табаком?

– И всё же, – поинтересовался я возвращая бокал на стол, – почему вы не разделяете позицию совета? Я изучил жизнь города мало и из окна, но мне кажется что и вы здесь не последний человек?

– Во-первых, – начал старик, загибая пальцы, – мои знания и знания нашей… мн-н… группы, которую я возглавляю, пригодятся всегда и всем. Во-вторых, старые книги приходят в негодность, мы и так утратили огромный пласт технологий разучившись читать электронные носители… – он бросил загибать пальцы и снова взялся за бокал, –Но главное даже не это, главное то, что знания не должны лежать без дела, они, подобно птицам, не могут жить в заточении секретных библиотек… они… портятся, пропадают, исчезают вместе с книгами приходящими в негодность и людьми которые умеют их читать. Знания должны принадлежать всем… но нынешний миллион человек никогда даже не прочтёт всех тех книг, которые хранит наш… – он снова замялся, пытаясь подобрать слово, – орден. Нам нужно больше людей… кроме того я не верю в возможность бесконечно удерживать Асшай. Рано ли поздно он падёт либо под натиском кочевников либо под напором стигийцев… но ещё до тех пор древние очистные сооружения выйдут из строя, и пресной воды не будет даже для людей.

Не могу сказать что слова старика показались мне убедительными. Но по его тренированной речи я понял, что он готовил это сольное выступление давно и повторял не первый раз.

– А что с городом? – я пытался вспомнить говорил старик об этом что-либо вчера, –Ниса сказала, что здесь проблемы с пресной водой, но я не понял какая именно?

– Если вы не заметили, то в четырёхстах километрах вверх по течению находятся радиоактивные руины… – напомнил старик, – сейчас грунтовые воды дают нам достаточно воды для жизни, но её уже не хватает для промышленности и животноводства. Только вопрос времени, когда она перестанет отличаться от воды из Пепельной…

Я кивнул – да, пожалуй, тут никакие очистные не помогут.

– Но и это ещё не всё, – продолжил он, – есть ещё призрачная трава…

Да, вчера старик что-то об этом рассказывал. Странную траву, которой нет ни в одной базе данных, я видел в горах… вроде бы старик говорил, что она ядовита.

– …она не просто ядовита сама по себе, – напомнил он, – она отравляет воду и почву вокруг города.

– Так мы могли бы её… – начал было я, но старик прервал меня резким жестом.

– И! – произнёс он с нажимом, показывая что он ещё не закончил свою мысль. – Позволяет старейшинам держать город под контролем за счёт поставок воды и продовольствия, а Лэнг – за счёт поставок металлов и минералов. В общем, нынешнее положение дел им крайне выгодно и ничего менять принципиально они не хотят.

Эта логика была омерзительна, но понятна.

Я поморщился и спросил:

– Но оружие им тогда зачем?

– Против кочевников, – ответил старик.

– Против людей? – я не поверил своим ушам. – Тут целая планета, которую нужно только зачистить от аборигенов, а они собираются применять оружие против людей?!

– Боюсь что так… – Селуд развёл руками, демонстрируя, что тоже разочарован подобным решением.

– Это отвратительно… – не сдержался я.

Я хотел добавить: «…на подобное я пойти не могу», – но вовремя прикусил язык – пока я не знаю кто мне друг, а кто враг, от выражения своих мыслей стоит воздерживаться, по крайней мере в тех пунктах, которые противоречат мнению местных правителей.

– А что вообще за кочевники? – попытался я внести ясность. – Расскажите мне о них.

– Да, я, в общем, ни так уж много знаю… – задумчиво проговорил старик, и добавил, – в смысле никто не знает.

– …и всё же? – настаивал я.

Мне могла пригодится любая информация.

– Как я вам уже говорил, какая-то часть изгнанников спаслась в горах, – напомнил мне старик содержание нашего первого разговора, – когда вода отступила, они спустились в долину, с ними спустились и выжившие земные животные. С тех пор они обитают где-то в междуречье Иня и Цзиня – это две крупные реки к северу от города. В долинах этих рек ещё сохраняются обширные саванны, потому что полноводный Цзинь, ставший ещё более полноводным после Катастрофы, долгое время преграждал путь лиственным лесам с севера. Около двадцати лет назад со стороны кочевников начались нападения на город и шахты с северной стороны…

– Почему? – осведомился я.

– Для того чтобы ответить на этот вопрос нужны деньги и исследования… хотя бы переговоры! А вы думаете кому-то есть до этого дело? – нервно ответил старик. – Никому не интересно почему: может они размножились в саваннах, а может наоборот леса перебрались через Цзинь и прижимают людей к горам и бесплодным теневым побережьям… так или иначе они стали представлять реальную опасность, и это единственное что беспокоит Хранителей, так как именно это, а вовсе не стигийцы или лиственные леса угрожает их власти здесь и сейчас.

Я задумался… в ОЭГ нас всегда учили думать на перспективу, а здесь прямо какая-то безнадёга.

– Ну хорошо, – я сплёл пальцы в замок и опустил на них голову с задумчивым выражением лица, – допустим они расправятся с кочевниками, предположим даже убьют их всех до одного, сколько бы их там не было. Но ведь это не решит проблему? Через двадцать, тридцать, пятьдесят или пятьсот лет леса всё равно дойдут до побережья и штурмовать стены города будут не одичалые с бронзовыми ножами, а эти… обезьяны с гранатами. При этом ни меня ни Ковчега в вашем распоряжении уже не будет – что они тогда будут делать?

– Да насрать им на такую дальнюю перспективу, – старик в сердцах всплеснул руками, – им вообще плевать на всё что будет после них!

– Но вы же так не думаете? – осторожно осведомился я.

– Я нет, – кивнул старик, – но Хранитель Библиотеки не такой уж важный чин в Совете, и моё мнение не дорого стоит…

– Но ведь вы же не последний умный человек на этой планете? – продолжал настаивать я, – Наверняка в Совете есть ещё люди, которые видят дальше своего носа?

– Есть, – согласился старик, – но их не много, и даже для них выгоды здесь и сейчас должны перевешивать риски того что будет потом и может быть… а здесь и сейчас нам нужно оружие против кочевников.

– При всём уважении, – я поднял голову, и сделал ещё глоток, – здесь что-то ни так.

Старик удивлённо посмотрел на меня, и мне пришлось развернуть свою мысль подробнее:

– Ну смотрите – вы смогли поддерживать химическую промышленность на уровне середины третьего тысячелетия нашей эры, а порох, вообще-то, изобрели за тысячи лет до двигателей Стирлинга и светопреобразующих полимеров… почему вы не делаете порох?

– Мы делаем, – уверенно ответил старик.

Тут уже настала моя очередь удивляться.

– Тогда в чём проблема? Ни так уж вы примитивны чтобы не делать хорошего автоматического оружия… или… – добавил я поражённый внезапной догадкой, – никакой проблемы нет и вы делаете пороховое оружие?

– Конечно делаем! – подтвердил старик, – Но ведь бластеры лучше?!

– Кто так сказал? – я с хитрой улыбкой посмотрел на старика, – вы можете вспомнить точно, кому в совете принадлежала эта мысль?

– Конечно, на этом настаивал глава совета, Бланко Агилар, он Хранитель Законов и…

– П-ф-ф, – успокоился я, – он просто ничего не понимает в военном деле... то есть оружие я вам, конечно, продам, но если у вас есть нормальные автоматы, никаких дополнительных преимуществ над кочевниками от бластеров вы не получите… разве что они помогут от обезьян с гранатами.

Залпом допив напиток я встал с кресла и сделал приглашающий жест старику:

Нас наверное Ниса заждалась? – спросил я его.Не мог же я прямо сказать, что проводить время с его дочерью мне намного приятнее, чем обсуждать с ним какую-то бессмыслицу.

Старик согласно кивнул и тоже поднялся из-за стола.

– Оружие я, конечно, предоставлю, – повторил я, – но я могу рассчитывать что мне щедро заплатят за такой подарок?

– О! В этом не сомневайтесь! – старик поддержал мой тон. – Если разговор сведётся к деньгам, за ними дело не станет!

Остаток вечера мы провели за столом на третьем этаже, где Ниса опять приготовила что-то изумительно вкусное. Она не спрашивала что мы так долго без неё обсуждали, но внимательно слушала всё, о чём разговаривали за столом. Здесь никакого секрета уже не было – Селуд пытался уговорить меня потерпеть с представлением в совете, хотя бы до тех пор, пока не заживут рёбра и не пройдут последствия сотрясения. Я, напротив, пытался объяснить Хранителю Библиотеки, что и так провалялся без дела почти четыреста лет, и терпеть ещё месяц не вижу никакого смысла.

Кроме того, мне нужны были деньги. Об этом я старику не говорил, но мне очень не хотелось оставаться в долгу за его гостеприимство. Да и вообще я хочу погулять по городу, пообщаться с людьми, посмотреть на море в конце концов. Может быть даже сделать подарок его дочери, которая вызывала во мне всё большую и большую симпатию… а может и другую девушку себе найти, а то моё воздержание и так затянулось на века. Всё это стоит денег и я намеревался раздобыть их на переговорах с Советом.

Да и вообще от одной мысли, что мне придётся ещё несколько недель провести в каменной коробке, я готов был полезть на стену.

Не знаю какие из моих аргументов его убедили, но к концу вечера Хранитель Библиотеки сдался и пообещал устроить встречу в самое ближайшее время. С тем мы и разошлись: Селуд – обдумывать как меня представить, а я – с мыслями о том, что бы мне ещё продать из оборудования и как выручить за это наибольшую цену…

Глава 7. Совет

Утром я проснулся от аппетитных запахов, проникающих в приоткрытую дверь спальни. Может быть я забыл запереть дверь с вечера, а может кто-то открыл её специально, чтобы я не залёживался, но стерпеть искушение этими ароматами я не мог, и потому быстро выбравшись из постели и облачившись в подаренные Селудом шаровары и просторную рубаху, вышел из комнаты.

Моей прелестной хозяйки нигде не было. Искать её в затворённых комнатах я не решился, и потому спустился на второй этаж, где, судя по звуку и запаху, и разворачивалось основное действо: Ниса в просторном шёлковом халате сосредоточено размешивала какую-то пищу на большой металлической сковороде, охваченной снизу тусклым голубым пламенем. Пар и жар поднимались вверх туманным ореолом окружая её лицо, и исчезали в гудящей вентиляционной шахте пирамидой расходящейся над плитой чуть выше её головы.

Заметив меня, девушка красивым движением откинула назад свои русые волосы и улыбнулась:

– Дисано! – произнесла она, указывая на сковородку.

Этого слова я ещё не знал, поняв это она добавила:

– Миса, – что означало «пища», это слово уже было мне знакомо, – мана, – произнесла она второе слово и указала за окно.

«Мана?», «Мане?»

– Мане? [утро, лат.] – произнёс я, показывая двумя руками горизонтальную плоскость, как будто разглаживаю одеяло, а затем зачерпнул с воображаемой поверхности полные горсти и сопровождая движение глазами поднял их в небо.

– Солнце, – произнёс я уже известное слово, на их языке кивая на горсти, – проснулось? Мана?

– Мана, – хохотнув, кивнула девушка.

Понятно, «мана» – это утро, значит «дисано» это не животное, это утренняя еда – завтрак.

Я показал на сковороду и сделала ладонью волнообразные движения слева на права пытаясь изобразить плывущую рыбу, уж не знаю, как этот жест восприняла девушка, но она кивнула так, как будто поняла о чём речь.

Ниса последний раз помешала содержимое и выключила пламя нажатием какой-то клавиши под панелью.

– …! – Она произнесла какой-то громкий горловой звук, и из дверей смежной комнаты выбежала уже знакомая мне соторийка с тряпкой в руках.

Гоминидка смотрела на девушку исподлобья совершенно бессмысленными глазами, в которых почти не мелькали признаки разума. Ниса обвела рукой плиту и примыкавший к ней стол и, ни слова не говоря, указала на тряпку в руках соторийки. Видимо это означало «убрать». Соторийка ни словом, ни жестом не выразила понимания, а просто молча подошла к раковине, сполоснула тряпку под проточной водой и принялась наводить порядок.

Ниса достала с верхней полки две тарелки и две вилки и протянула их мне. Её мягкие ладони коснулись моих рук и я невольно вздрогнул от пронзившего меня заряда эмоций, даже сердце, казалось, стало биться быстрее: «Какая она всё-таки красивая!» – подумал я невольно залюбовавшись этой чудесной девушкой. В её присутствии меркли даже воспоминания о Трише, чего со мною давно не случалось – обычно я машинально сравнивал с ней всех встречающихся мне женщин и почти все они безнадёжно проигрывали… но не Ниса… Правда мне было сложно разгадать истинный смысл этих своих ощущений – я ведь не видел других женщин с момента пробуждения – может сейчас любая баба подействовала бы на меня точно также?

Я помотал головой пытаясь стряхнуть наваждение, и выглядел в этот момент, наверное, очень странно.

Ниса вопросительно посмотрел на меня и я, едва не краснея, принял, наконец, тарелки и вилки из её бархатных ладоней. Она улыбнулась одним краешком губ, взяла сковороду и свободной рукой указала мне направление к двери.

Мы вернулись на третий этаж. Я расставил тарелки, а Ниса положила в них еду. Подвинув мне тарелку и усевшись в своё кресло она проговорила:

– Вы вчера говорили отец? – судя по интонации, это предложение должно было быть вопросом.

– Совет, – ответил я, неопределённо махнув рукой.

Девушка кивнула, сделав вид что понимает меня, и добавила:

– Одни? Почему?

В ответ я честно пожал плечами – я и сам бы хотел знать.

– Отец, я, – она указала пальцем себе на грудь, – не верить?

Я развёл руками, надеясь что такой жест будет воспринят как «не знаю». Потом подумал и добавил:

– Он, думать, знать, опасно.

– Что?

Я вновь развёл руками в искреннем жесте непонимания, потому что пока сам не понимал имеющей место политической ситуации.

– О! – девушка стукнула по лбу пальцами, – забыть, я, ты, подарок.

Она улыбнулась и выпорхнула из комнаты.

Не было её буквально пару минут, вернулась она радостная и с улыбкой положила мне на колени свёрток из мягкой ткани.

Меня опять пронзило ощущение тепла и нежности. «Какая же она всё-таки красивая!» в очередной раз подумал я, принимая предмет из её рук. Развернув свёрток, я понял, что у меня в руках находится мой же собственный бластер, только теперь он был упакован во что-то напоминающее древнюю кобуру, на упругом поясе из рыбьей кожи с пряжкой из жёлтого металла, на которой была вытравлена золотая тета – эмблема Общества Экологической Генетики:

– Носить, – девушка несколько раз обвела руками возле своей талии, – без… ска-фан-дэр, – это слово далось ей с трудом, но мне и так было понятно, что она имела в виду.

Поучив подарок, я немного растерялся. Вещь действительно была очень нужной, кроме того она однозначно демонстрировала симпатию, да и судя по виду и нанесённой гравировке была как минимум не дешёвой – ну ладно ремень или кобуру девушка могла сшить сама, но изготовить именную пряжку из металла – вряд ли. Ниса улыбаясь вопросительно смотрела на меня. Разумеется, я был очень рад и весьма признателен, но ведь за такой подарок нужно чем-то расплачиваться?

Не став долго раздумывать я снял то единственное, что ещё оставалось на мне из моих старых вещей – личный номер с именем, группой крови и голографической записью характеристик ДНК, на цепочке из металлизированного углеволокна.

Как сказать «спасибо» я не знал и потому протянул его девушке используя единственное слово которое смог подобрать:

– Тебе!

– Граци… – прошептала девушка, принимая подарок, и даже слегка покраснела.

Зато теперь я знаю как на их языке звучит «спасибо» – я тоже улыбнулся – а личный номер мне здесь всё равно не нужен, ведь ни прочесть ни подобрать лекарства по коду здесь некому и не из чего.

Попавший в руки бластер напомнил о рюкзачке с инструментами – я вспомнил, что там лежит и аптечка с некоторыми важными препаратами. В том числе там должна быть упаковка с несколькими таблетками Эмпатиума – наркотика отдалённо напоминающего древний MDMA. Эта штука находится в аварийном комплекте как раз на случай допроса попавшего в руки «языка». Он не то чтобы позволяет читать мысли, но очень сильно увеличивает взаимопонимание с любым другим разумным существом. Полагаю он вполне подойдёт для ускорения обучения языку:

– Отец, меня, совет, – произнёс я набор слов, уже мне знакомых, – учи меня язык?

Для верность я показал на себя указательными пальцами обоих рук.

– Да, – с улыбкой кивнула девушка, – когда еда конец, – она указала на тарелку и с укором добавила, – я делать!

– Конечно, – кивнул я, – после еды, понял!

Сразу после трапезы я попросил девушку принести мой рюкзак, что она немедленно выполнила. Ниса с интересом смотрела на странные штуки, которые я одну за одной выкладывал из технического кармана между баллонами. По её взгляду было понятно, что она хотела бы узнать назначение приборов, но к сожалению я не знал достаточно слов, чтобы его объяснить.

Аптечка не подвела, синий продолговатый цилиндр с золотой тетой в верхнем основании раскрылся, представив мне семь белых цилиндрических таблеток. Действие таблетки от шести до двенадцати часов – их хватит на семь дней… выучить язык за семь дней – такого я ещё не делал. Но как говорил отец Тук задирая подол девственнице: «всё когда-нибудь бывает в первый раз».

– Либер? [книга, лат.] – спросил я.

Но девушка лишь подняла на меня непонимающие глаза. И тут я вспомнил где видел книгу.

– Пойдём, – произнёс я на федеральном, и вставая с кресла взял девушку за руку и потянул на себя.

Какая же у неё приятная рука, и какая же она сама… приятная… кровь гулко застучала в ушах, а сердце как будто остановилось в груди от одного только прикосновения.

Девушка не поняла сказанного слова, но поняла мой жест. Не выпуская руки она проследовала за мной в отведённую мне комнату и нерешительно остановилась рядом, когда я отпустил её руку чтобы открыть окно.

Гаргулья с книжкой была на месте и всё также с умным видом таращилась в каменные страницы.

Я взял девушку чуть выше талии и подвёл к окну – от прикосновения к её телу и запаха волос у меня даже закружилась голова. Облизнув пересохшие губы я указал ей на химеру и повторил:

– Либер! – показав ладонями открытую книгу перед глазами.

Лицо девушки осветилось пониманием:

– Либра! – она подпрыгнула и хлопнула в ладоши.

Ну какая же она милая! Я вдохнул полной грудью пытаясь унять разгулявшиеся эмоции:

– Ты, – я указал на девушку, – мне, – теперь я указывал на себя, – либра! Лего! [читать, лат.]

– Лир! – поправила меня девушка, – понял!

И с лёгким шелестом платья моя птичка упорхнула из комнаты.

С этого дня обучение языку было построено следующим образом: девушка читала мне книги вслух, а я внимательно следил за её жестами, мимикой, зрачками, кожей, и всем что каким-либо образом отражало мысли.

Эмпатиум создаёт иллюзию чтения мыслей, хотя конечно действует иначе – просто по совокупности внешних признаков ты начинаешь полностью ощущать эмоции окружающих носителей разума. Начинаешь понимать их настолько хорошо, что от чтения мыслей это почти не отличается. Иногда даже кажется, что ты слышишь обрывки фраз в чужой голове, но чуда в этом нет – просто мозг работает на пределе своих возможностей, а человеческий мозг – очень мощный вычислитель, с невероятной точностью предсказывающий поведение любых сложных систем… если его грамотно настроить.

Девушка читала, я слушал и спрашивал, потом пытался читать я – благо алфавит и написание мало отличалось от латинских оригиналов – а она объясняла мне непонятные слова и поправляла произношение.

Я чувствовал её эмоции и переживания… но чувствовал я и ещё кое-что, и это относилось лично ко мне. Теперь у меня не было никаких сомнений, я ей интересен. Несколько раз я даже отмечал возбуждение при моем появлении, а ведь обмануть человека под Эмпатиумом невозможно…

Мне стоило невероятных усилий сдерживать свои собственные желания, точно зная, что если я сейчас возьму её ладонью за шею слегка приподняв волосы и поцелую в призывно манящие полуоткрытые губы – она сама с готовностью ответит не только на мой поцелуй, но и на любые более смелые действия. Я ей нравился. Она готова была стать моей. И я этого хотел. Но…

Что останавливало меня? Честь, порядочность? Не думаю… В прошлую свою миссию мы полностью уничтожили население целого мира и превратили цветущую планету в пустыню – люди способные на такое не имеют ни чести ни совести, даже если уверяют себя в обратном… Но её я не мог тронуть даже зная что она на это согласна…

Может это любовь?

Как это было у меня с Тришей 400 лет назад? Что я чувствовал, какие эмоции испытывал? Сложно сказать… всё это происходило так давно... прошлое было как будто в тумане, из которого на меня смотрело лишь обрамлённое русыми волосами чуть курносое мило личико Нисы и её манящие алые губы…

– Ты меня слушаешь? – спрашивала в такие моменты девушка и сердито смотрела на меня.

Я возвращался в реальность, набивая свою голову новыми словами и семантическими конструкциями, пока снова не уплывал на волнах Эмпатиума в дебри размышлений о её нежных формах и призывно манящих губах…

В таком режиме прошло семь дней, за которые я удостоверился в своей привязанности к Нисе и выучил язык почти до уровня местных.

Когда таблетки закончились я провёл в постели больше суток – мозгу потребовалось время чтобы прийти в себя после перегрузки, а в полдень следующего дня Хранитель Библиотеки пригласил меня на совет.

***

Огромный чёрный седан подъехал к дому семьи Навара ровно в полдень. Машина как будто была вырезана из цельного куска чёрного камня, как и все здания в городе, и блестела на солнце всё тем же матово-смолянистым блеском. В этот день я, впервые с того момента как пришёл в себя, покинул замкнутое пространство приютившего меня дома и оказался на улицах города.

Ощущение было такое, как будто я не на улицу вышел, а вошёл в сауну – горячий мокрый воздух вобрал меня в свои объятья и я едва ли не физически ощутил как организм пытается выдавить из себя струйки пота ради защиты от оглушающей жары.

– Фух, – произнёс я, заваливаясь на заднее сидение стилизованного под древность автомобиля, – сколько тут градусов?

– Тридцать пять по Цельсию, – ответил Селуд протягивая мне руку для рукопожатия.

– А кажется будто все пятьдесят, – проворчал я закрывая за собой дверь.

В машине было прохладно, по всей видимости где-то под капотом работал кондиционер.

– Влажность высокая, – согласился старик и отдал приказ водителю ехать.

Да, в машине был водитель, как в глубокой древности на Земле, я хотел было задать глупый вопрос, но вспомнил что Хранитель уже объяснял почему в городе проблемы с производством электроники, ну а без электроники, понятно дело, не собрать даже самый примитивный автопилот.

Походу движения выяснилась и ещё одна деталь – оказалось, что полноценные автомобили в городе всё-таки были, хотя их и считанные единицы – также как и чёрный седан Навары они обходились без выхлопных труб, что однозначно указывало на электромоторы:

– Улицы ведь рассчитаны на большой поток транспорта? – спросил я, глядя как электрокар объезжает очередную лавку торговца, расположившегося прямо на проезжей части, – но за всё время нам встретилось буквально несколько машин, почему их так мало?

– У нас экономика в миллион человек, – резонно заметил Селуд, – мы не можем в таких условиях создать сколь-нибудь заметное серийное производство. Для того чтобы машину мог позволить себе каждый, их нужно производить миллионами, а мы собираем в ручную всего несколько десятков экземпляров в год, поэтому они баснословно дороги и их могут позволить себе лишь очень богатые люди…

– Как вы, например? – поинтересовался я.

Старик усмехнулся:

– Боюсь даже мне это не по карману, это транспорт Совета, – объяснил указывая на обивку сидения, – Хранитель Библиотеки почётный пост... но не слишком доходный...

– А воздушные корабли? Самолёты? – спросил я, указав глазами наверх.

Старик покачал головой:

– У нас есть радиоуправляемые паропланы, которые мы используем для разведки, правда мы не можем сделать для них компактные камеры… да и источники питания тоже. То есть что-то мы конечно делаем, но оно такого качества и таких размеров, что запас хода с этими комплектующими у летательных аппаратов минимальный. Он может пролететь несколько километров возле стен или вдоль железной дороги, но не более...

– А воздушные аппараты для людей? – снова поинтересовался я.

В ответ на этот вопрос Селуд Навара лишь с тяжёлым вздохом махнул рукой:

– Об этом не приходиться даже мечтать. – Проговорил он. – Мы могли бы собрать какие-нибудь примитивные самолёты, но для них, по большому счёту, нету задач – летать-то нам некуда. Самый длинный из существующих маршрутов это из Асшая в Туран – примерно восемьсот километров морем. Но даже на парусных судах он преодолевается за несколько дней. Самые отдалённые рудники Асшая в паре сотен километров от города, но туда ходят электропоезда, оставшиеся ещё со времён Первых Людей. Самолёт в таких условиях просто баснословно дорогая игрушка… и совершенно бесполезная...

– А как же эти ваши кочевники? – напомнил я. – Разве за их перемещением следить не надо?

– Увы… – развёл руками старик, – несколько лет назад Воларис – тогдашний хранитель технологий, изготовил воздушный шар способный поднять двух человек – мы использовали его для наблюдения за северной границей города… но два года назад его оторвало ураганом и на этом история воздухоплавания в Асшае закончилась.

– Я бы мог снабдить вас камерами и хорошими аккумуляторами, на первое время… – задумчиво ответил я.

– Если у вас нет под них производственной линии из местного сырья, я боюсь толку от них будет немного, – рассеянно проговорил Селуд, – а вот если у вас есть какие-нибудь производственные линии – они бы нам весьма пригодились…

Я задумался – что-то могло остаться на Ковчеге, но даже если бы я нашёл в его потрохах нечто полезное – кто и как будет производить перевозку и монтаж? Да и толку будет чуть – правильно говорит Навара – необходимо радикально повысить численность занятых в экономике субъектов, и поднять общий уровень цивилизации – остальное временные полумеры. Вот если бы мы могли полноценно включить в экономику кочевников…

Машина удалялась всё глубже и глубже в деловой центр, теперь нас окружали десяти-двенадцатиэтажные здания – настоящие небоскрёбы по местным меркам. Но направлялись мы и к ещё более высокой тридцатиэтажной – если я не сбился со счёта, считая этажи – громаде. Это здание единственное посреди чёрного города сверкало стальным блеском стекла и бетона, а на его стеклянном фасаде, красовалась золотая Тета Общества Экологической Генетики, размером не менее чем в пять этажей – точно такая же, как на моей униформе.

Может быть заметив мой взгляд, а может быть просто так Хранитель Библиотеки ответил на незаданный мною вопрос:

– Это единственное здание в городе, уцелевшее со времён колонизации. При реконструкции было решено оставить его в неизменном виде, чтобы напоминать о происхождении Хранителей от Первых Людей. …ну и вообще, о былом величии…

Машина проехала мимо главного входа, который очень контрастировал с резными барельефами окружающего нас средневековья – строгие чёткие линии, ничего лишнего, только сталь и стекло – и, обогнув здание, спустилась в многоуровневый подземный гараж.

– Запомните, – обратился ко мне Селуд Навара, – председательствует в совете Бланко Агилар, вы его сразу узнаете, он Хранитель Законов и очень влиятельный человек. Он первый на кого ровняется совет в своих решениях. Фронду ему составляет Дис Медина – Хранитель Технологий. Он справедливо считает, что главным в совете должен быть он сам, и всячески это демонстрирует. С большой долей вероятности он выступит против любого спорного решения Агилара, если почует хоть малейшие шансы на поддержку. Вы узнаете его по одежде с золотой Тэтой ОЭГ – он считает себя и свою гильдию наследниками технической мощи предков. Агилар его ненавидит, но обойтись без него не может: Дис действительно очень хороший мужик и продвинутый инженер, всё что ещё работает в этом городе – включая очистные сооружения без которых Асшай вымрет полностью – держится на его техническом гении…

– А остальные? – спросил я, покидая машину вслед за стариком.

– Остальные ни так важны, – равнодушно ответил он, – основную позицию озвучит Агилар, Медина наверняка ему возразит по каким-то моментам – используйте это с умом. К сожалению вашего мнения, что с кочевниками можно заключить мир, в совете не придерживается никто, но Медина может выступить на вашей стороне чтобы ослабить Агилара…

– Не переживайте, – отмахнулся я, – я же не идиот, и не стану озвучивать свою позицию не заручившись прежде поддержкой…

– …ещё, – спохватился старик, – Отис Санс, это Хранитель Оружия, сам по себе он тупой салдофон, но от него часто зависит на чью сторону склонится совет. Дело в том, что идейно он близок к Агилару, но без Медины – совершенно беспомощен, так как производство оружия находятся в руках Хранителя Технологий…

Я хотел было спросить, как его узнать, но не успел.

Мы оказались перед широкой дверью, доступ к которой преграждали двое вооружённых автоматами людей во вполне стандартной, защитного песочного цвета, военной форме. По тяжести и задержкам их движений я понял, что под военной формой скрываются бронежилеты.

У меня сразу возникла сильная ностальгия по моему боевому скафандру, который я оставил в доме Хранителя Библиотеки. Эта идея не нравилась мне с самого начала, но Навара настоял на том, чтобы я обошёлся лишь рабочим комбинезоном с эмблемой ОЭГ. Скрепя сердце я согласился, хотя бластер в самодельной кобуре всё-таки к поясу пристегнул.

Правда стрелок я был так себе, и без системы наведения, которая опять же была только в скафандре, я едва ли успею уложить этих мускулистых парней прежде, чем они изрешетят меня пулями. Оставалось надеяться, что если не Ковчег, то хотя бы древнее оружие Хранителям действительно нужно, и эти бравые вояки дежурят здесь не по мою душу.

Толстый обрюзгший мужчина в белоснежном халате с золотой вышивкой на груди восседал во главе длинного массивного стола, и вытирал лоснящийся лоб носовым платком – не могу сказать что в помещении было особенно жарко, но учитывая габариты возглавляющего совет человека он мог воспринимать температуру иначе. По всей видимости это и был Хранитель Законов Бланко Агилар.

Остальные Хранители расположились по обе стороны от него. Я насчитал двадцать девять человек, учитывая самого Агилара и Селуда Навару который стоял возле меня и не спешил занимать оставленное для него кресло.

– Представьтесь совету, молодой человек, – проговорил Агилар.

Он отнял руку с платком ото лба, и указал мне на противоположный конец стола. Не знаю что он имел в иду, но я воспринял жест как приглашение встать напротив него. Теперь хранители располагались ровно между нами, и если бы мне предложили стул, человеку со стороны могло бы стать неясно кто ведёт собрание.

Селуд дружески хлопнул меня по плечу и занял свободное кресло по левую руку от меня.

Если близость к главе совета каким-то образом отражала иерархию Хранителей и возглавляемых ими управлений, то Навара делил последнее место с тщедушным старичком неопределённого возраста, грустно гоняющим по столу ручку с правой стороны от меня.

Со стороны Агилара правое место занимал высокий плотный мужчина среднего возраста с золотой тетой на груди – заочно известный мне как Хранитель Технологий, а правое – сухонький старичок в золотистой мантии без опознавательных знаков.

Двери за мной захлопнулись – я невольно оглянулся на звук – двое охранников заняли свои места по обе стороны от двери приняв автоматы на изготовку. Учитывая тупые рожи, квадратные подбородки и совершенно одинаковые форму и вооружение, я не смог бы сказать наверняка – те же солдаты это что снаружи, или другие стражи порядка, дублирующие первых внутри зала. Однако сомнений в том, что и у этих под одеждой скрываются тяжёлые бронежилеты, у меня не было.

– Вы утверждаете, что прибыли с Ковчега-Сеятеля утраченного много веков назад? – вальяжно произнёс жирный мужчина.

Тон председателя напоминал скорее допрос, чем деловую беседу. А автоматчики сзади лишь усиливали это впечатление. Кроме того все присутствующие члены совета сидели, а я стоял – это ещё больше придавало происходящему сходство с процедурой дознания. Подобная манера общения была мне неприятна и я уже сильно жалел, что послушал хозяина и не облачился в свой имбовый силовой костюм – мало ли что эти умники решат со мной сделать?

Теперь же скафандр в другом конце города, корвет с Фраем в горах за сотни километров, а сам Ковчег вообще удалён за несколько астрономических единиц – я непроизвольно нащупал на бедре бластер, затем сложил руки за спиной так, чтобы выдернуть его при первом же намёке на агрессию.

Стараясь не крутить головой я одними лишь глазами осматривал помещение, намечая пути к бегству на случай, если они мне понадобятся: высокие сводчатые потолки и резные рамы на уходящих вверх вертикально вытянутых витражах с цветными стёклами подчёркивали солидность помещения. Под потолком электрическая люстра с россыпью маленьких лампочек стилизованных под свечи. Столы и стулья из натурального дерева. …и всё это восточное великолепие внутри офисного небоскрёба – весьма своеобразный стиль.

Тяжёлые двери в два человеческих роста тоже вытесаны из дерева, а возле дверей – двое военных с автоматами…

Да, диспозиция далеко не лучшая.

– Почему вы молчите? – голос жирного мужика вывел меня из ступора.

– А? Да задумался… – неопределённо ответил я, – я борт-инженер Ричард Глор, капрал инженерной службы Общества Экологической Генетики. Я пришёл в себя на Ковчеге ОЭГ несколько недель назад, и…

Но жирный не дал мне закончить фразу:

– Как вы оказались на корабле?

Удивительно мерзкий типа, мне хотелось подойти и зарядить в его жирную ряху ботинком. Но вместо этого я состряпал равнодушное лицо и ответил максимально спокойным голосом:

– Я член аварийной бригады. Если повреждения корабля критические мы должны проснуться и произвести срочный ремонт… или уничтожить корабль, чтобы он не попал в руки к врагу, если ремонт осуществить невозможно.

– И как вы оценили состояние корабля? – председатель совета посмотрел на меня, подозрительно прищурившись.

– Критическое, – честно ответил я, – корабль повреждён и не на ходу, хотя его биотехническое оснащение в норме…

– Тогда почему вы не уничтожили корабль, а оказались здесь, перед нами? – задал он весьма резонный вопрос.

– Так война закончилась, – развёл я руками, – никакой опасности нет, да и несмотря на критические повреждения, его ещё можно починить…

– И почему же корабль не на ходу? – Агилар вальяжно закинул ногу на ногу, как будто демонстрируя своё пренебрежение.

– С него сняты маршевые реакторы. – Я не посчитал нужным скрывать факты почти наверняка известны Хранителям. – Данные бортжурнала говорят о том, что они были демонтированы и спущены на планету…

Члены Совета зашептали, здесь я видимо упомянул историческое событие и моя версия согласовывалась с известными им фактами.

– Но маршевые реакторы сняты триста пятьдесят лет назад, – уточнил Агилар, – так почему же вы не очнулись тогда?

– Я не знаю, – честно ответил я, – вполне возможно, реакторы были сняты с соответствующим допуском. А штатные ремонтные работы, даже очень подозрительные, не приводят к пробуждению таблетки…

– Чего? – не понял Агилар.

– Таблетки… – пояснил я, – так мы называем наши капсулы – таблетки для смертельно больного корабля.

– И почему же вы, в таком случае, очнулись сейчас?

– Система гибернации вышла из строя, – вздохнул я, – она же не вечна, накопив критический массив ошибок она задействовала протокол аварийного выключения и… вот я здесь.

– Допустим… но где сам корабль? – вновь с подозрением в голосе проговорил Агилар, – …судя по историческим записям он огромен, и если бы он был на орбите, мы бы увидели его невооружённым глазом…

– Корабль далеко, – снова честно ответил я, – на расстоянии больше десяти астрономических единиц…

Допрашивающие переглянулись и зашептались:

– Это сколько? – озвучил всеобщий вопрос Агилар.

Ага, запомним – они не знают что такое астрономическая единица! По крайней мере большинство. Лишь человек с золотой тетой на одежде по правую руку от толстяка- председателя сидел со скучающим выражением на лице, давая понять, что уж он-то знает о чём идёт речь, но за его консультацию придётся доплатить.

– Десять-пятнадцать расстояний от вашей планеты до солнца, – пояснил я.

Возможно в милях или километрах им было бы понятнее, но я и сам не знал точной цифры и сейчас взял расстояние прикидкой со схемы которую видел краем глаза, когда Фрай определял местоположение Ковчега.

– Хм… и как же вы попали на планету? – уточнил Агилар.

– Спустился на челноке, – озвучил я договорённую с Наварой версию, – на корабле оставался капитанский аварийный челнок – мятежники убили капитана и его личным челноком воспользоваться не смогли.

– А вы смогли? – с сомнение в голосе проворчал толстяк.

– У меня есть допуски ко всем системам корабля, – с гордостью произнёс я, – я ведь инженер-ремонтник, мой уровень допуска равен капитанскому.

– Понятно! – Агилар хлопнул потными ладонями по столу, – зачем же вы явились сюда?

– Я полагал, что это вы хотели меня видеть? – я состряпал на лице равнодушно-удивлённое выражение.

– Я имею в виду на планету? – пояснил он с долей раздражения в голосе.

– А куда же мне было деваться? – пожал я плечами. – Там, – я указал пальцем на потолок, – знаете ли довольно скушно…

– Почему вы не покинули систему?

Ну вот это было обидно. Создавалось впечатление что мои ответы тут вообще никто не слушает.

– Я полагаю, если вы не в курсе, то Хранитель Библиотеки, – я указал на своего сопровождающего, – может вам напомнить, что до ближайшего заселённого мира сотни световых лет. А в моём распоряжении был только челнок класса земля-орбита…

Жирный председатель пытался задать очередной вопрос. Но на этот раз я не дал ему раскрыть рта:

– …и даже если бы, в моём распоряжении был настоящий субпространственный корабль, я всё равно не знаю куда лететь. Как вам всем, опять же должно быть известно, ваши предки перебрались в этот мир после поражения Земли в Хранганийской Войне. Так вот у меня нет никаких сведений о том, что Земля вернула себе свои колонии. А это значит, что улетев из системы я с большой вероятностью попаду в руки врагов. Вы же в курсе как ваши предки оказались здесь? – я в упор посмотрел на оппонента.

Агилар лишь злобно сверкнул глазами и ничего не ответил. Вместо него с места поднялся какой-то сухонький старичок и проговорил:

– Конечно-конечно, мы все в курсе что на покорённых инопланетянами мирах военные ОЭГ вне закона, у меня по этому поводу вопросов нет, но… вы сказали, «даже если бы могли». Так ответьте нам – можно покинуть систему или нет… если, предположим, это будет необходимо?

– Боюсь что нет, – я как можно убедительнее помотал головой пытаясь изобразить скорбь и разочарование, – уж поверьте, я бы выбрал какой-нибудь более технически продвинутый мир, если бы мне было из чего выбирать…

– Ладно, – махнул рукой Агилар, – у меня больше нет к вам вопросов. Возможно кто-то из членов совета хочет что-нибудь добавить?

С места поднялся подтянутый моложавый человек в пошитом по фигуре халате, отдалённо напоминающем военный китель. На его груди блестело несколько знаков отличия. По всей видимости это был заочно представленный мне Отис Санс – Хранитель Вооружения, или как-то так, если я правильно запомнил слова Навары.

– Хранитель Библиотеки сказал нам, что вы имеете доступ к древнему оружию, и оно до сих пор функционально?

– Это правда, – кивнул я, – например вот это, – я вытащил бластер из кустарной кобуры и представил его на всеобщее обозрение, – мой личный бластер. Такие были у каждого члена экипажа Ковчега, но существует вооружение и посерьёзнее.

– Что может такое оружие? – этот вопрос был тем самым тихим крупным скучающим мужиком с надменно-прошариным лицом и золотой Тетой на груди, Хранителем Технологий Мединой.

– А что в этом помещении лишнее? – задал я встречный вопрос, усмехнувшись одними лишь уголками губ.

Мужик усмехнулся в ответ, очевидно как и я полагая, что лишним тут является Агилар. Мне даже на секунду показалось, что в глазах Хранителя Законов мелькнуло беспокойство. Однако Медина не стал создавать драматических пауз, и указал рукой на стоявшую в углу статую, то ли одного из хранителей, то ли кого-то из первых колонистов.

Бросив ещё раз беглый взгляд на автоматчиков, я обошёл стол совета оставив его слева от себя. Затем перевёл бластер в импульсный режим:

– Пригнитесь, – скомандовал я и нажал на спуск.

Статуя разлетелась в мелкую крошку, засыпав Хранителей пылью.

– Примерно так, – подытожил я, – у него есть разные режимы, могу продемонстрировать все.

– Нет-нет, не стоит, – вставая чтобы отряхнуться, произнёс Хранитель Технологий, – вы не будете против, если мы изымем его для изучения?

– Я буду не против продать его любому из присутствующих, – озвучил я встречное предложение и мило улыбнулся, – а что вы будете делать с ним дальше, меня совершенно не интересует.

– Это просто смешно, – вновь подал голос побогровевший Хранитель Законов председательствующий во главе стола. Теперь он отирал со лба не только пот, но и известь – Агилар сидел ближе всех к взорванной статуе и, потому его осыпало крошкой сильнее других. Серая гранитная пыль особенно смешно смотрелась на его красном от злости лоснящемся лице, и придавала ему сходство с актёром напудренным дешёвым театральным гримом.

– Если мы захотим изъять у вас оружие, мы его изымем без вашего согласия! – прошипел он, и двое автоматчиков у входа угрожающе вскинули стволы в мою сторону.

– Я не вижу в этом ничего смешного, – серьёзно ответил я, стараясь держаться к автоматчикам в пол-оборота, – я в вашем городе один и без денег, и не хотел бы злоупотреблять щедростью и гостеприимством приютившего меня человека, – кивнул я в сторону Селуда Навары, – так что я отдам оружие тому, кто больше за него заплатит. Это совершенно справедливое предложение. Не говоря уже о том, что убив меня, вы больше ничего не получите.

– Но я вижу у вас только один бластер? – с ехидной интонацией снова подал голос Хранитель Технологий.

– Я знаю где взять ещё, – уверенно произнёс я.

– И где же? – поинтересовался человек с золотой тетой.

– На руинах Стегая. Я нашёл там несколько складов с вооружением, – соврал я, не моргнув глазом. Эту часть мы с Наврой не обсуждали, так что пришлось импровизировать на ходу: – и только я, используя свой флаер и скафандр, смогу туда попасть.

– Это может быть правдой? – чуть успокоившийся Агилар обратился с вопросом к моему домовладельцу.

– Конечно, – подтвердил Хранитель Библиотеки, мгновенно разгадавший мой план, – из города забирали в первую очередь станки и оборудование, никакой войны тогда даже не предвиделось и большую часть оружия, если оно там было, наверняка просто бросили на складах.

– Но ведь мы может реквизировать также и скафандр и флаер, – всё ещё с угрозой в голосе, но уже менее уверенно произнёс Хранитель Законов.

– Жаль вас разочаровывать, – я покачал головой, – но это совершенно исключено. Скафандр индивидуальный, никто кроме меня не сможет его надеть, а даже если бы смог – не сможет управлять. Про флаер я вообще молчу, за прошедшие дни я не видел здесь ни одного самолёта, и полагаю что я единственный человек на планете способный справится с летающей машиной.

По потному лицу Агилара была видна напряжённая работа мысли.

– Я даю 1000 монет, – наконец проговорил он, и было видно, что эти слова дались ему с большим трудом.

– Гильдия Технологий даёт 2000, – подмигнув мне, парировал его ставку Медина.

– Гильдия Истории даёт 3000, – снова показался тщедушный старичёк сидевший напротив Медины, который спрашивал меня, можно ли покинуть систему в случае необходимости.

Осмотрев присутствующих тяжёлым взглядом Агилар поднялся из-за стола и уже совсем спокойным голосом с максимумом властных интонаций произнёс:

– Город, – он сделал ударение на этом слове, – даёт Р’Глору 5000 монет золотом, и в последствие распорядится этим оружием по решению совета. Решение окончательное, и обсуждению не подлежит. На этом всё надеюсь? – он обвёл присутствующих пылающим взглядом.

Сидевший подле него Медина поднял руки в жесте согласия и торг прекратился.

Я представления не имел сколько это – 5000 монет, и что на них можно купить, но судя по коротким кивкам которые глядя исподлобья посылал мне Хранитель Библиотеки – сумма была достаточная.

– Господин Р’Глор, когда вы сможете доставить ещё? – спросил Агилар возвращая свою жирную тушу в председательское кресло.

– Мне нужно добраться до флаера, – ответил я, – как я понимаю он примерно в двухстах километрах выше по течению реки, на древней дороге…

– Сколько человек он может взять на борт? – снова прервал меня председатель.

– Двоих, – отрезал я.

Агилар поморщился, видимо в его планы входило послать со мной своих подручных, но допускать этого было никак нельзя, поэтому я уточнил ответ:

– Но я в любом случае отправлюсь на руины один…

– Это ещё почему? – председатель совета вновь смотрел на меня вопросительно.

– Руины города радиоактивны, – объяснил я, – а у меня только один скафандр усиленной защиты. Второй человек просто умрёт от облучения, либо сразу, либо вскоре после возвращения…

Разумеется я врал напропалую, флаер был достаточно экранирован от радиации, но догадываться об этом могли только два человека: Хранитель Библиотеки и Хранитель Технологий, но оба они хранили молчание. Хотя Медина и смотрел на меня вопросительно-скептически, он не проронил ни слова – видимо моя версия была ему выгодна – и всё же в его взгляде сквозило обоснованное недоверие.

Пользуясь затянувшимся молчанием, я впервые задал вопрос сам:

– А для каких целей вам вообще оружие? – начал я. – Не поймите меня неправильно: политика города и господ Хранителей не в моей компетенции, но от этого зависит что и где мне искать…

– Ищите всё и везде… – начал было Агилар, – впрочем никакой тайны это не составляет… – добавил он после некоторых раздумий и махнул в сторону моложавого человека в «военном кителе» с медалями.

– Нас атакуют кочевники, – начал он, поднимаясь со стула, – двадцать лет назад они впервые напали на город убив несколько тысяч жителей. С тех пор мы укрепили городские стены и возобновили производство пороха и взрывчатки. В принципе крупных нападений давно не было, но мы всегда на чеку и дополнительное оружие нам не помешает… в том числе для защиты членов совета.

Вот с этого и надо было начинать – с такой постановкой вопроса всё становилось на свои места.

Конечно ни один ни сто бластеров перевеса в войне с конными всадниками не обеспечат, да и не настолько они превосходят обычное пороховое оружие, чтобы убиваться ради их поиска и изготовления… а вот для личной охраны членов совета – совсем другое дело. Против кочевников автомат и бластер эффективны одинаково, а вот против броненосцев охраняющих зал – и, вероятно, особенно важных советников по отдельности – автомат не слишком надёжное средство. Наверняка для закованных в броню солдат автоматные пули не смертельны – если, конечно, не попасть в голову. А вот бластер – другое дело – ему бронежилет не преграда.

Я поднял руки ладонями вперёд в жесте понимания и согласия:

– Господа, я всё понял, можете больше ничего не объяснять… кроме одного – почему вы не хотите использовать мощности Ковчега ОЭГ и расчистить часть континента чтобы кочевники просто откочевали из ваших предгорий к чёртовой матери?

– Вы же говорили, что корабль неисправен? – напомнил мои слова Агаилар.

Да они похоже вообще меня не слушали!

– Неисправны только маршевые двигатели, – повторил я то, что уже говорил полчаса назад, – и часть системы жизнеобеспечения, но биотехнологичское оборудование в полном порядке… за исключением стасис-поля.

– Что это? – поинтересовался Агалар.

Он обращался не ко мне, а к Хранителю Технологий, но тот лишь пожал плечами.

– Это… хм… установка позволяющая локально замедлять и ускорять время, – попытался объяснить я, – она очень энергоёмкая, может быть она и функционирует, но без маршевых реакторов для её работы не хватит энергии…

– Чем это чревато? – уточнил глава совета.

– Ничем… кроме одного – выращивание организмов будет происходить естественным путём, без ускорения процесса… – объяснил я, – ну, например, чтобы вырастить взрослого мамонта придётся ждать десять-пятнадцать лет, а чтобы выпустить слонёнка из бака – полтора-два года…

– Но в остальном он будет жив и здоров?

– Полагаю да, – кивнул я.

– Полагаете? – в голосе Агилара сквозило сомнение.

– Кораблю почти четыреста лет, – напомнил я, – ни в чём нельзя быть уверенным до конца… но критических повреждений в системах и генетических базах я не обнаружил.

– А вы в этом разбираетесь?

Вот это было уже оскорбительно.

– Я знаю об этом всё! – самодовольно похвалился я. – Скорее всего я последний человек во вселенной, который может обслуживать Ковчег ОЭГ.

Даже если я и преувеличил, то самую малость – специалистов моего уровня и во времена рассвета Федерации было не так уж много, а сейчас, даже если кто-то остался в других мирах или выжил, как я, в брошенный Ковчегах, их количество столь ничтожно, что без потери смысла можно говорить будто их и нет вовсе.

– Смелое заявление… – проговорил Агилар, и на его лице впервые с начала допроса показалось что-то напоминающее улыбку.

– В нашей системе я точно один, – подтвердил я.

– И чем же нам может помочь Ковчег? – наконец спросил он.

На мой взгляд с этого вопроса следовало начинать, а не заканчивать им, но я всё же ответил так, как считал правильным:

– Мы можем завершить то, что не смогли завершить колонисты…

– Как? – удивился Агилар, и его удивление выглядело вполне искренним. – Ведь их было больше и Ковчег тогда был исправен?

– На корабле остались посадочные торпеды, – начал объяснять я, – с помощью которых груз доставляется на атакуемую планету, их там тысячи, миллионы… а я могу связаться с ним удалённо, так что неисправности Ковчега преградой не являются… что же до первых людей – я полагаю, аналитики ОЭГ не отработали должным образом. Так что, собрав больше данных, мы вполне сможем избежать их ошибок.

– Мы подумаем над этим, – махнул рукой Агилар, – я полагаю если на этом всё, то на дальнейшем обсуждении господину Р’Глору присутствовать нет нужды.

– Стоп-стоп-стоп! Не всё! – запротестовал я, заодно заметив, что и правильное произношение моего имени они тоже оставили без внимания.

Агилар смерил меня презрительно вопросительным взглядом.

– Деньги мои где? – ответил я на незаданный им вопрос без тени смущения.

Я заметил, как губы Хранителя Технологий Диса Медины изогнулись в лёгкой усмешке.

– Конечно, – проговорил председатель в очередной раз промакивая платком свой потный лоб, – а вы передайте мне свой бластер. Деньги получите в канцелярии.

Он выдернул из стопки бумаг на столе бланк, и непонятно как оказавшейся в его руках ручкой черканул на нём несколько слов. За сим заверил бумагу, окунув в чернила большой перстень, располагающийся на мизинце правой руки, и оставив на бланке оттиск печати.

Перечить я не стал – обещание дано при всём совете. Если все они вместе решат меня кинуть, то мне всё равно не жить, а если нет, то риск минимален. Подойдя к вершине стола я вытащил бластер из кобуры и положил перед Хранителем Законов, тот в ответ протянул мне заверенную бумагу.

Я уже собирался покинуть зал, как со своего места поднялся Хранитель Технологий:

– Я помогу нашему гостю найти канцелярию, – проговорил он, и приобняв меня за плечи, увлёк за собой вон из зала.

Мы прошли в коридор мимо охранников превратившихся в живые статуи, и как только оказались вне их поля зрения Медина взмахнул полой своего халата – другое название для этих одеяний так и не пришло мне в голову – и достал чёрный воронёный пистолет напоминающий пороховое оружие глубокой древности. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что его движения никто не видел, он протянул предмет мне и передал его лично в руки:

– Что это? – не понял я.

– Это оружие, – ответил Дис, хитро подмигнув мне левым глазом, – мало ли, вдруг пригодится, ведь свой бластер вы отдали.

– И сколько я вам за него должен? – подозрительно поинтересовался я.

– Да ну, пустое, – махнул рукой Хранитель Технологий, – считайте что это подарок, – и, наклонившись к моему уху, прошептал, – я заеду к вам сегодня вечером. Надеюсь вы не против?

– Отчего же, я только за, – тихо проговорил я в ответ, убирая подаренный мне ствол в сшитую Нисой самодельную кобуру, – я вообще за любой кипеш, кроме голодовки…

Глава 8. Свидание

На Земле деньги давным-давно превратились в наборы цифр ассоциированных с генетическим кодом человека, но в дальних плохо освоенных мирах – где человеческая цивилизация ещё толком не утвердилась, а численность колонистов не позволяла поддерживать развитую экономику – по старинке, как правило, использовались бумажные ассигнации. Чего-то подобного я ожидал и в данном случае.

Какого же было моё удивление, когда вместо пачки резаной бумаги, я получил увесистый свёрток с настоящими металлическими деньгами. Не, я, конечно, слышал что-то о пяти тысячах золотых монет, но думал что это такой оборот речи, или же название валюты, но нет – золотые монеты оказались самыми что ни на есть настоящими монетами – маленькими сплющенными круговыми цилиндриками из чистого золота!

Кучерявый носатый клерк в очках, похожий на еврея из древнего справочника, отсчитал мне десять свёртков по пятьдесят монет в каждом – свёртки были толстые и увесистые, и едва помещались на ладони. Я развернул один из них и мне в руку посыпались тяжёлые жёлтые монеты, с лицевой стороны каждой из них были выгравированы расходящиеся полукругом буквы, опоясывающие стоящую в центре цифру 10; а с обратной – золотая тета ОЭГ в обрамлении пущенной по кругу надписи – видимо какого-то девиза или крылатого выражения.

Золотые червонцы!

Прямо как в какой-нибудь Древней Греции!

Очень хотелось попробовать монету на зуб, как показывали в исторических хрониках, однако я решил, что с моей стороны это будет выглядеть совсем уж дико, и воздержался от подобного поступка.

Усмехнувшись, я распихал свёртки по карманам – по моим ощущениям тут было несколько килограмм золота. Наверняка это очень крупная сумма, с которой надо ещё как-то добраться до дома, так что пистолет, подаренный мне Хранителем Технологий Мединой, был сегодня как нельзя кстати.

Впрочем, переживать о безопасности мне не пришлось: прямо за дверью меня уже ждал водитель Селуда, который и доставил меня назад к особняку Хранителя Библиотеки на том же громадном чёрном электрическом седане, что пару часов назад привёз нас в башню Совета. Сам Навара со мной не поехал, оставшись, видимо, на всё ещё продолжающемся совещании.

– Ниса! – закричал я, заходя внутрь дома, даже не дождавшись пока за мной захлопнется тяжёлая деревянная дверь, – Ниса!! Ты где??!!!

Я прыгал по лестнице через две ступеньки, несмотря на всё ещё болевшие рёбра и тянущие меня к земле несколько килограммов золота – уж очень мне не терпелось поделиться радостью от удачной сделки, а Ниса, пока что, была моим единственным другом на этой странной планете.

Девушка с обеспокоенным лицом выглянула из дверей кухни:

– Что-то случилось?

– Да! – ответил я, добежав до этажа.

Потрясая карманами, я попытался заставить звенеть завёрнутые в бумагу монеты, но мне это не удалось:

– Я тут разжился местными деньгами, и очень хочу погулять по городу, – объяснил я в ответ на её вопросительный взгляд.

Лицо девушки из встревоженного сначала преобразилось в удивлённое, а затем и в рассерженное: её губы слились в тонкую щёлку, глаза недобро прищурились и она со всего маху огрела меня висевшим у неё на плече полотенцем:

– Ты дурак! Р’Глор-с-Земли! Я думала за тобой гонятся и хотят убить!

Она продолжала хлестать меня полотенцем, а я смеялся, вцепившись в перила:

– Но раз это ни так, ты решила убить меня сама?! – кричал я сквозь разбирающий меня смех.

Лицо девушки смягчилось и она тоже рассмеялась:

– Дурак! Не делай так больше!

– Хорошо, – я поднял руки ладонями вперёд в жесте примирения, – я так больше не буду! Ну так что? Составишь мне компанию? Покажешь город? А то я тут уже вторую неделю сижу как селёдка в банке…

– Может сначала пообедаем? – спросила девушка указывая полотенцем на кухню, – я фаршированных кальмаров приготовила…

– Пообедаем в ресторане, – довольно ответил я, – тут же есть рестораны?

– Тебе не нравится, как я готовлю? – девушка демонстративно надула губки, но недовольства в голосе я не заметил.

– Ты прекрасно готовишь! – поспешил оправдаться я. – Но так же не честно – ты меня всё время кормишь, а я не кормил тебя ещё ни разу! …готовить я не умею, так что единственная возможность не оставаться в долгу, накормить тебя едой приготовленной кем-то другим – кто сделает это лучше меня.

– Ладно, – смягчилась девушка, – только переоденусь… как там на улице?

– Жарко, – я театрально отёр со лба несуществующий пот, – как впрочем и всегда… скажи, – сменил я тему доставая из кармана одну из высыпавшихся мне в ладонь золотых монет, – что можно купить на такую деньгу?

Девушка приняла монету из моих рук и внимательно её осмотрела:

– На эту монету можно месяц покупать хорошие продукты для большой семьи, – ответила она, возвращая мне кружочек золота.

– Сколько их нужно, чтобы прогуляться по городу ни в чём себе не отказывая? – уточнил я, возвращая монету в карман.

– Даже в самом шикарном ресторане ты не сможешь потрать и одной такой монеты… – задумчиво ответила девушка и добавила, – если ты собираешься гулять по городу, тебе стоит разменять деньги на более мелкие, потому что сдачу с десяти золотых дадут далеко не в каждой лавке…

– Отличная мысль! – согласился я, вспомнив блошиные рынки Омекрона 5, где однажды провёл полдня пытаясь разменять месячное жалование, выданное мне одной купюрой. – А сколько монет сможешь разменять мне ты? – я посмотрел на девушку вопросительно, и несколько раз быстро моргнул глазами.

По моему представлению такой взгляд должен был выражать заискивающее внимание, но девушка, по всей видимости, моего актёрского таланта не оценила.

– А сколько их у тебя? – осведомилась Ниса, элегантно приподняв тонкую бровь.

– Если я правильно посчитал – пятьсот! – довольный собой, ответил я.

На лице девушки вслед за правой бровью приподнялась и левая:

– Ты продал душу Бланко Агилару? – насмешливо спросила она.

– Почти, – кивнул я, – я продал ему свой бластер.

– Но зачем?! – Ниса расстроенно всплеснула руками. – Это того не стоило!

– Не переживай, – поспешил я успокоить мою прекрасную хозяйку, осторожным жестом прикоснувшись к её ароматным волосам, – у меня на корабле есть ещё… и твой подарок не останется без дела! – поспешил добавить я. – Я разжился заменой!

Расстегнув кобуру, я продемонстрировал девушке чёрный воронёный ствол, подаренный мне Хранителем Технологий.

– Ты хоть пользоваться им умеешь? – Девушка смерила меня демонстративно презрительным взглядом.

– Я надеюсь до этого не дойдёт, – усмехнулся я, застёгивая кобуру обратно, – а для психологического воздействия местное оружие должно быть намного лучше моего.

Девушка сложила губки бантиком и повела ими из стороны в сторону – очевидно мой аргумент её не убедил, но возражать она не стала.

– Ты, кстати, тоже переоденься, – проговорила Ниса, проходя вперёд меня на лестницу, – если ты выйдешь на улицу в этом, – она указала на меня рукой на мой комбинезон с золотой тетой на груди, – то ничего интересного не увидишь…

– Почему? – не понял я.

– Потому что в этом комбинезоне ты будешь привлекать слишком много внимания, – раздражённая моей глупостью, объяснила она, – не ты будешь смотреть на город, а город будет смотреть на тебя… я найду тебе что-нибудь из вещей отца.

Свёртки с деньгами я положил в рюкзак с инструментами – который вместе с моим силовым скафандром теперь покоился в большом ящике под кроватью – оставив себе лишь десяток монет. Ниса смогла разменять из них только три – теперь у меня в руках были самые разные деньги: крошечные золотые монетки с единичкой на решке, небольшие серебряные деньги с номиналом от пятёрки до сотни, и куча совершенно различных по весу форме и размеру медных копеечек с самими разными цифрами на обороте.

Сложив всё это в кошелёк, больше напоминающий небольшой холщёвый мешочек, я облачился в халат из тонкого белого шёлка и вышел в столовую.

Нисадолго не появлялась, а когда, наконец, вышла из своей комнаты, я невольно сглотнул слюну – Девушка выглядела просто шикарно. Несмотря на то, что одеяние из такого же, как у меня тонкого белого шёлка скрывало её тело от шеи до пят, оно подчёркивало ВСЕ изгибы её потрясающей фигуры; высокая шея с эротичной ямочкой в основании гортани казалась ещё длиннее из-за доходящего до верхней границы её высокой груди легкого декольте; раскидистые рукава при каждом взмахе демонстрировали красивые предплечья девушки, а тонкие запястья опоясывали браслеты в виде змей.Волны струящегося белого шёлка уходили в пол, но при каждом шаге разрез юбки открывал тонкую щиколотку приподнятую небольшим каблучком на почти незаметных босоножках, тонкими ремешками охватывающих изящную маленькую ступню. И без того прекрасные алые губы были освежены каким-то блестящим составом, делающим их визуально влажными и ещё более манящими. А ареол светлых струящихся волос, обрамлял её прекрасное личико золотистым сиянием, делая девушку похожей на ангела.

– Нравится? – хитро прищурившись, спросила Ниса, заметив мой заинтересованный взгляд.

Я хотел ответить что-то умное, но, не сумев подобрать слов, просто кивнул головой.

Сморщив свой красивый чуть курносый носик, девушка засмеялась и протянула мне руку:

– Пойдём, Р’Глор-с-Земли. Не тот ты во мне дырку проткнёшь своим страшным взглядом!

Слова девушки вывели меня из ступора, я принял протянутую мне нежную мягкую ладонь и дрожащим голосом прошептал:

– Ты такая красивая! – и мотнув головой, дабы стряхнуть наваждение, уже более твёрдым голосом добавил, – …мы же идём на прогулку, стоило ли так наряжаться?

– Так ты же меня в ресторан приглашаешь? – усмехнулась девушка. – И раз уж мы не стали есть мою еду, то должны пойти в место, где она, как минимум не хуже! – она улыбнулась и игриво подмигнула мне, встряхнув своими пышными блестящими волосами. – …а там надо прилично выглядеть, – добавила она и уверенно кивнула своей изящной головкой.

Спустившись по лестнице, мы вышли из дома и окунулись во влажный жаркий воздух портового города.

Пропустив девушку вперёд я вышел следом и замешкался ожидая от неё какого-то действия, но она, казалось, не собиралась сбавлять шаг.

– Ты даже не запрёшь дверь? – обеспокоено спросил я.

– Зачем? – удивилась Ниса оглядываясь.

– Ну как бы там куча денег и мой силовой скафандр? – удивлённо пояснил я.

– Это дом Хранителя, – напомнила она, – никто не посмеет его ограбить…

– А если…

– А если что, там …, – она произнесла горловой звук, которым обычно обозначала женщину-соторийку, и который мне так и не удалось повторить, – если незнакомый человек без разрешения хозяина перешагнёт порог нашего дома, она просто оторвёт ему руки и ноги.

– Фигурально выражаясь? – уточнил я, догоняя девушку.

– Почему же? – приподняв тонкую бровь, спросила она. – Вполне себе натуральным образом, – Ниса сморщила носик и несколько раз чуть заметно кивнула головой, как бы добавляя «правда-правда», – нас как-то пытался ограбить один залётный лэнгиец… мне тогда лет десять было… в общем это было ужасное зрелище… – девушка поморщилась демонстрируя отвращение и закрыла лицо ладонью.

Ну да, понятно почемусотрийцев обычно не рискуют держать в качестве рабов – страшновато.

Девушка уверенно взяла меня под руку, и моё плечо сквозь ткань коснулось её упругой груди – у меня даже дыхание перехватило – с этим надо что-то делать. Я не могу думать головой, пока у меня все мысли сосредотачиваются в совершенно другом органе. Если мне нельзя соблазнять дочь Хранителя (а мне нельзя?) может быть наведаться в другое место, специально для таких вещей предназначенное? Ведь наверняка таковое имеется в этом прекрасном городе?

– Мы не возьмём какой-нибудь транспорт? – поинтересовался я, заметив электро-рикшу, в кузове которой на двух мягких диванчиках развалились обмахивающиеся веерами пассажиры.

– Так ты же город хотел посмотреть? – обворожительно улыбнулась девушка. Сверкнув жемчужными зубками. – К тому же тут недалеко. Дальше к порту, – она махнула в сторону уходящих вдаль двухэтажных домов, – приличных мест нет.

Вне всяких сомнений сегодня город не будет смотреть на меня – если уж кто и обращал внимание на нашу пару, то меня в ней просто не замечали: моя спутница была похожа на языческую богиню, спустившуюся с небес, чтобы затмевать сияние звёзд своей красотой… проходящие мимо мужчины сворачивали головы, а женщины кидали завистливые взгляды из под закрывающих голову накидок… по крайней мере так казалось мне, потому что я тоже не мог оторвать глаз от сопровождавшей меня красавицы.

Даже в яркий солнечный день улицы Асшая казались погружёнными в сумерки – чёрный камень как будто выпивал солнечный свет, оставляя лишь жар парящего в небе светила. И от того белые одежды Нисы, её светлые волосы и бледная кожа казались ещё более чуждыми этому миру.

– А почему все женщины в платках или накидках? – поинтересовался я, пропуская очередную завёрнутую в саван асшайку.

– Что-то вроде обычая, – объяснила Ниса, – таким образом девушка демонстрирует мужу, что её красота принадлежит только ему.

– А твоя красота принадлежит всем? – указал я глазами на её свободный наряд, контрастирующий с другими женскими одеяниями.

Я попытался пошутить, но когда фраза уже сорвалась с моих губ, понял что она могла прозвучать несколько оскорбительно.Впрочем девушка моего хамства не заметила, либо списала на плохое знание языка.

– Так ты же мне не муж? – она бросила на меня через плечо насмешливый взгляд.

Пожалуй для следующего вопроса было не время и не место, но я всё-таки не смог сдержать своего любопытства:

– А у тебя есть… друг? …жених?

Девушка замедлила шаг и, вскинув свои прекрасные серые глаза, посмотрела на меня в упор:

– Почему ты спросил?

Вопрос стоял ребром, но я, пожалуй, ещё не был готов на него ответить:

– Ну… Ты такая красивая… – стушевался я, – было бы странно, если бы никто не хотел присвоить такую красоту… себе.

Девушка опустила взгляд, её щёки слегка порозовели:

– Папа говорит, что меня трудно будет выдать за муж… я читаю слишком много книг и почти не выхожу из дома… – тихо проговорила она, – кроме того мне не повезло с семьёй… правда-правда, – подтвердила она несколько раз кивнув головой, и продолжила уже более уверенным голосом, – для простолюдинов я слишком знатная, всё-таки дочь Хранителя, а для аристократии мы слишком бедны… Хранитель Библиотеки, хоть почётная должность… но она не делает человека богатым…

Мне стало совсем неловко, хотя внутренне я ликовал. Замуж не замуж, но девушка была свободна, и это заметно улучшало мои перспективы.

– Кстати, мы пришли, – девушка остановилась и указала мне рукой на дверной проём в чёрном базальте высокой башни.

Два уже знакомых мне чёрно-белых экрана расположенных вертикально, как бумажные плакаты, по обе стороны от прохода демонстрировали какой-то текст – разговорный язык я освоил, но читал по асшайски с большим трудом. Бледный экран на котором строчки букв перемежались со столбцами цифр, по всей видимости рассказывал о меню, что же было написано на втором экране оставалось только гадать.

Я запрокинул голову пытаясь разглядеть где кончается здание, но выпирающий по ободу парапет загораживал обзор. Хотя и до него, судя по всему, было не меньше десятка этажей – здание не имело окон и посчитать этажи точно не представлялось возможным.

– Пошли, – девушка усмехнувшись толкнула меня локтем в бок, – тебе даже притворятся не нужно – ты глазеешь на всё вокруг в точности как лэнгийский дикарь, – улыбнулась Ниса и увлекла меня ко входу в башню.

Внутри строение выглядело вполне цивилизованно – украшенный хрусталём, бархатом и золотом просторный холл заливал яркий свет струящийся со всех сторон и рассыпающийся искрами в хрустальных гранях колонн и зеркал. Крепкий мужчина у входа поклонился моей спутнице и жестом проводил нас в сторону лифта. Пожалуй по убранству и технологичности здание не отставало от башни совета.

Поднявшись, судя по счётчику, на 12 этажей вверх, мы вышли в огромный круглый зал, залитый светом из панорамных витражных окон и свисающих с потолка резных хрустальных люстр.

Цилиндрический зал был как бы нанизан на меньший по диаметру цилиндр технических помещений, а стены зала, по сути, являлись одним сплошным панорамным окном во всю боковую поверхность этого большого приплюснутого цилиндра.

Теперь уже я увлёк за собой девушку, чтобы подойти к прозрачной изогнутой кругом стене и осмотреть город, который был виден отсюда как на ладони. Только здесь, вдали за полоской чёрных улиц, я наконец увидел море… синяя гладь начиналась за серыми пространствами промышленных зон, и загибаясь к верху уходила за горизонт. На воде то тут, то там покачивались корабли, конструкцию которых сложно было разглядеть из-за большого расстояния.

– Кра-си-во… – протянул я.

– Наверху ещё красивее! – ответила девушка и потащила меня к витой лестнице опоясывающей внутренний цилиндр круглого зала.

Мы поднялись,описав круг над барными стойками, столами и посетителями и оказались на открытой крыше круглой формы, диаметром не меньше тридцати метров.

– Смотри! – высвободив плечо, за которое мы держались под руки, девушка поймала мою ладонь и повела к изящным кованным перилам, опоясывающим конструкцию по периметру, – вот тут правда красиво!

Она раскинула руки, как будто хотела обнять ими весь мир, а потом оперлась на перила и прикрыв глаза глубоко вдохнула. Её упругие груди поднялись в так дыханию, и упругие розовые сосочки проглянулись сквозь натянувшуюся белую ткань.

Я зажмурился и отвёл глаза – невозможно работать в таких условиях!

Появившийся словно из под земли услужливый официант, жестом указал нам на свободный столик у самого парапета.

Присев в удобное кресло представлявшее из себя причудливое переплетение ажурных металлических конструкций и мягкой бархатной ткани, я, недолго думая, швырнул на стол золотую монету номиналом в десять единиц:

– Сделай так, чтобы я был в восторге! – высокомерно процедил я официанту.

В ответ он изогнулся в низком поклоне и, подхватив, монету спешно удалился выполнять моё поручение.

– Вот ты же невежливый… Р’Глор-с-Земли, – с напускным разочарованием в голосе проговорила девушка, – ты бы хоть меню попросил…

– Я всё равно ничего из этого не знаю… – попробовал оправдаться я.

Но сразу же понял, что мои оправдания прозвучали крайне неудачно.

– А почему ты не подумал обо мне? – хлопая большими длинными чёрными ресницами спросила меня девушка, – может быть я хочу чего-то определённого?

В её взгляде застыло вопросительное разочарование.

Хм… нечего сказать, ухажёр из меня так себе.

Я виновато улыбнулся, и встав с кресла поспешил перехватить удаляющегося официанта. Потянув его за плечо, я вложил в его руку крохотную золотую монетку с единичкой на аверсе:

– Но больше всего я хочу, чтобы довольной осталась моя девушка. В отличии от меня она местная, и знает ваше меню – у неё могут быть свои предпочтения, а я, по причине своего невежества не осведомился о её желаниях.

Официант прикрыл глаза в знак понимания и согласия и вновь вежливо поклонился.

Через секунду он появился с двумя широкоформатными книжками в руках, протянув одну мне, а вторую моей прекрасной спутнице, и застыл возле стола, ожидая дальнейших указаний.

– Он меня раздражает… – наклонившись вперёд прошептал я пытаясь поймать взгляд Нисы, но вместо этого постоянно упираясь в ложбинку её декольте.

Ниса тоже наклонилась ко мне и прошептала в ответ:

– Ты наверняка дал ему ещё денег – он теперь вообще от нас не отстанет!

Ну да, а чего я ещё ожидал. Меня же предупреждали о покупательной способности монеты… Что ж, если уж косить под деревенского хама, то делать это последовательно и до конца. Я распрямился и обратился к официанту:

– Значит так, мне тащи всего самого лучшего, что только есть в вашем заведении, а девушка ещё повыбирает, а теперь кыш отсюда – ты нам мешаешь, – я сделал кистью брезгливое движение, как будто прогонял со стола надоедливую муху.

Официант всё также не произнеся ни слова согнулся в поклоне и удалился.

– Извини… – пожав плечами обратился я к строго смотрящей на меня девушке, – я не ходил по ресторанам уже четыреста лет… а с девушками не общался и того дольше… отвык, – добавил я, пожимая плечами.

Я ожидал, что строгое разочарование на лице девушки смениться снисходительным одобрением, но вместо этого её сжатые в линию губы растянулись в улыбке, а потом девушка рассмеялась мелодичным звонким смехом.

– Да ладно, – она накрыла своей тонкой ладонью мою крепкую руку, – я пошутила! Ты действительно очень милый, Р’Глор-с-Земли, я на тебя не сержусь, прости меня, не смогла удержаться, – девушка улыбалась глядя на меня с извиняющимся выражением на лице.

Я улыбнулся в ответ и, подняв вторую руку, погладил мягкую ладошку накрывающую мою кисть.

Не знаю кем нужно было быть больше – гурманом или ихтиологом – чтобы определить что притащил нам официант за те бешеные деньги, которые мы ему заплатили – по крайней мере моих биологических знаний для решения этой задачи оказалось не достаточно – но всё предложенное было очень, потрясающе, божественно вкусно!

Только ощутив эти невероятные ароматы, я смог, наконец, отвести глаза от моей прекрасной спутницы и понял насколько сильно проголодался. Не став долго разбираться с разложенными по столу многочисленными странными столовыми приборами, я принялся за еду, хватая куски из тарелки прямо руками.

В отличии от меня Ниса разложила приборы по старшинству и принялась есть в строгом соответствие со столовым этикетом. Я внимательно наблюдал за её действиями – ведь дома мы так не ели – на случай если мне придётся обедать в менее снисходительной к моим манерам компании.

– Я тебе всё время что-то рассказываю… – проговорила девушка, дожевав отпиленный ножом розовый кусочек непонятного происхождения, – а ты мне нет. Может быть расскажешь что-нибудь?

– А что ты хотела бы знать? – пробурчал я с набитым ртом.

– Ну какая она… Земля? – девушка отложила вилку и посмотрела на меня своим милым открытым взглядом внимательных серых глаз.

Я задумался.

А ведь правда – какая она, Земля? Как изменилась жизнь в столице Союзной Империи за последние 350 лет под оккупацией враждебной расы? Осталось ли что-то от былого величия? Выглядит ли она сейчас так, как я знал её в её лучшие годы?

– Почему ты молчишь? – девушка заинтересованно посмотрела мне в глаза.

– Я ведь не знаю… – честно признался я, – я был на Земле последний раз почти четыреста лет назад… с тех пор так много изменилось… – я опустил взгляд и несколько раз нервно провёл ладонью по волосам.

– Там у тебя кто-то был… – вдруг спросила девушка.

– Да… был… – пробормотал я, потом опомнился и добавил, – но это было давно…

– Жена, дети? – Ниса вернулась к еде, пытаясь показать, что задала вопрос из вежливости и на самом деле ответ её не интересует, но это вышло у неё не слишком убедительно.

– Нет… – я покачал головой… – мы не были женаты… – «зачем я это говорю!» орал мне внутренний голос, но я, почему-то, не мог остановиться, – она не дождалась меня… я ушёл в рейс на десять лет… и она… вышла за другого…

– Бедный, – Ниса произнесла это одними губами, или мне это только показалось, потому что я хотел это услышать?

Она погладила меня по руке своими тонкими нежными пальчиками. Я поднял глаза на девушку и проговорил:

– Но это было давно… – повторил я, – с тех пор я несколько раз уходил в дальние походы, а моя нынешняя миссия должна была длиться тридцать шесть лет… так что мы не должны были больше встретиться.

– Я читала в старинных книгах, что на Земле были здания в тысячу этажей? – узнав то, что её интересовало, девушка быстро сменила тему. – Неужели это правда?

– О! Что там тысяча этажей! – отмахнулся я, вспомнив играющую в лучах заката снежинку орбитального лифта. – Там была постройка высотой в 100.000.000 этажей! …ну если мерить в этажах вашего дома, – объяснил я, – её одну, вместе с расположенным на ней крупнейшим портом Федерации обслуживал почти миллиард человек!

– Миллиард… – прошептала Ниса, – я даже представить не могут столько людей!

– Я надеюсь наши потомки это увидят, – улыбнувшись произнёс я, и только потом до меня дошёл смысл сказанного, – в смысле не наши с тобой… а наши по отдельности… – по-моему от этого уточнения стало только хуже, – ну в смысле наши… человеческие…

– Ты не хотел бы чтобы у нас были общие потомки? – девушка внимательно посмотрела на меня.

– Я не это имел в виду… – стушевался я.

– Да я пошутила, – вновь улыбнулась Ниса, – расскажи, какой была Земля во времена… в твоё время.

– В моё время… – я поднял глаза к небу напрягая память, мне-то казалось что я покинул Землю меньше месяца назад…

Ещё совсем недавно я стоял у подножья Орбитального Лифта, уходящего в небо тонкой нитью, и распускающегося в точке Лагранжа ажурной снежинкой орбитальных верфей и портов.

На улице уже спустились сумерки, но теряющиеся в облаках верхушки небоскрёбов ещё были озарены багровыми закатными лучами, а паутина орбитальных портов и верфей переливалась всеми цветами радуги.

Невероятных размеров ажурная конструкция диаметром в тысячу километров выглядела как сеть, наброшенная на яркую белую луну. Тонкие паутинки сети терялись на её фоне, но блестящие капли Ковчегов-Сеятелей были видны на концах «снежинки» (где располагались самые мощные грузовые терминалы с самими крупными шлюзами) даже на бледном пятне лунного диска.

Как рассказать об этом? Я не мог подобрать слов, чтобы описать всё величие Старой Земли тем, кто не видел в своей жизни ничего выше десятиэтажной башни…

– Величественная… – произнёс я единственное слово, которое на мой взгляд годилось для описания, – Земля была очень Величественной. Города с сотнями миллионов жителей, конструкции простирающиеся на тысячи километров. Орбитальный Лифт… – я попытался описал девушке внешний вид и назначение конструкции, но нужных слов никак не подбиралось.

В надежде найти что-то подходящее в пределах видимости, я бросил взгляд на город через резные перилла, и только тогда заметил, что больше не вижу моря и кораблей, а вместо этого в нескольких километрах от меня прямо по курсу возвышается Башня Совета, и чуть не подавился.

– Там же море было? – прервал я свой рассказ, указывая рукой в направлении исчезнувших кораблей. – Вон там!

Девушка снова залилась мелодичным смехом:

– Это крутящийся ресторан! – объяснила она. – Такой есть только в Асшае, – девушка несколько раз быстро-быстро кивнула своей прелестной головкой, от чего её шелковистые длинные волосы пошли по плечам блестящими волнами, – я знала что тебе понравится!

– Это довольно энергозатратно, – непонятно зачем пробормотал я.

– Говорят Башня забирает энергию со всего района, – ответила девушка, – но как это работает лучше спроси у отца.

– Ну в общем, – теперь сравнение само собой пришло мне в голову, – Орбитальный Лифт это огромная конструкция размешенная так, чтобы гравитация луны притягивала её также сильно, как гравитация земли. С самой Земли к ней ведут толстенные нервущиеся тросы, каждый из которых в несколько раз толще основания этой башни…

– Ты думаешь я глупая? – перебила меня девушка. – Я знаю, что никакой толщины трос не смог бы удержать тяжесть в миллионы этажей!

– Это не обычные тросы, – покачал головой я, – они сделаны из такого материала, который нельзя создать в обычных условиях… в общем он может выдержать что угодно, при достаточно большой толщине.

– Хм… – девушка недоверчиво нахмурилась.

– Впрочем, – я предпочёл оставить тему, – я не специалист по углеродным тросам, я всё-таки больше по кораблям и генно-инженерному оружию…

– А ты воевал сам? – вдруг спросила моя прекрасная спутница.

– Я? – почему-то этот вопрос застал меня врасплох. – Иногда… редко… а почему ты спрашиваешь?

– Отец много рассказывал мне в детстве про ОЭГ и Ковчег… он говорил что ОЭГ… – она вытащила из ложбинки между грудей подаренный мной кулон и указала пальчиком на золотую тэту, – это древние и самые элитные войска Старой Земли… он говорил что Ковчег ОЭГ способен превратить в прах целую планету, или подарить жизнь совершенно мёртвому миру… Это ведь ОЭГ основало нашу Колонию? Заселило Стигию людьми? Правда?

– Да, – не стал отрицать я, – все люди на этой планете потомки бойцов ОЭГ и членов их семей…

– Но почему Земля оставила нас?

– Земля вела войну… длинную и кровавую войну со страшным врагом. И Земля эту войну проиграла… – проговорил я с сожалением в голосе, – самое обидное, что Земля напала первой… Мы разгромили несколько колоний хранганийцев не подозревая об их истинной мощи…

– А Земля, – вновь прервала меня девушка, – что стало с ней?

– Я не знаю… – развёл я руками, – я даже не знаю существует ли ещё какое-то человечество кроме горстки выживших на Стигии…

– Отец говорит, ты сможешь спасти всех людей? – красивые серые глаза смотрели на меня в упор и ждали ответа.

– Хотелось бы мне и самому в это верить, – я накрыл своей грубой ладонью тонкую руку девушки, – но я постараюсь, я сделаю всё возможное. В моём распоряжении Ковчег ОЭГ. Я полагаю, собрав достаточно данных, я смогу завершить то, что начали первые колонисты…

– Как бы я хотела увидеть Ковчег своими глазами, – девушка мечтательно зажмурилась.

– На самом деле там и смотреть-то особо не на что, – покачал я головой, – он будет выглядеть для тебя как огромный заброшенный лабиринт… длинные пустые тёмные коридоры, – вспомнил я момент своего пробуждения, – он пуст и заброшен… я не думаю что тебе будет там интересно…

– Но ведь снаружи он прекрасен?

– Да, он прекрасен… – согласился я, – тридцать километров в длину, почти пять в диаметре… если его повесить над землёй на высоте обычного геостационарного спутника, он закроет своим корпусом вашу луну! Я видел ковчеги с Земли… для погрузки и выгрузки он стыковался к самым мощным техническим терминалам на концах снежинки Орбитального Порта, порт и верфи расположены на вершине Орбитального Лифта, в точке Лагранжа, где тяготение Земли и её Луны уравновешивают друг друга – объяснил я непонятный термин, – для системы Земля-Луна это около 250.000 километров от поверхности… но даже на таком расстоянии и даже днём Ковчег был виден невооружённым взглядом! А когда садилось солнце, он превращался в самый яркий объект на ночном небе – огромную кроваво-красную звезду, затмевающую даже луну своим блеском…

– Кроваво-красную звезду? – заинтересовалась девушка, – но ведь такая звезда появляется на горизонте каждое столетие… неужели это и есть…

Я кивнул:

– Да, Ковчег сорвался со стационарной орбиты и теперь вращается вокруг Стигая… вашего солнца… по кометной орбите. Полагаю его должно быть хорошо видно с планеты, когда он проходит вблизи её орбиты.

– И чем ты занимался на корабле?

– Я биоинженер, аварийный техник… это очень важная работа, инженер-ремонтник должен знать все тонкости работы Ковчега, он один должен заменить целую команду… – не без гордости заявил я. – по большому счёту я просто спал, в ожидании аварии, и если бы её не случилось, вернулся бы на землю через тридцать шесть лет после старта…

– Довольно скучная работа, – заметила Ниса.

– Ну это сейчас, – пожал я плечами не став спорить, – до этой миссии были и другие… как ты говоришь – более интересные.

– И что ты там делал? – девушка хитро прищурилась.

– Я создавал чудовищ! – гордо заявил я.

Я произнёс фразу с гордостью, но… разве здесь было чем гордиться? Глядя на прекрасную девушку передо мной я в первый раз в жизни задумался… а стоит ли мне гордиться плодами своих трудов?

Да, я не убивал своими руками… но я делал вещи намного хуже.

Практически я один истребил жизнь на Саргоне 16, миллиарды разумных существ пали в борьбе с созданными мною чудовищами… а сколько неразумных?

И ведь это далеко не все мои преступления даже на Саргоне! Созданные мною вирусы попоследствиям своего действия напоминали рак поражающий одновременно все органы и ткани организма, развивающийся тем быстрее, чем быстрее обновляются клетки в каждой из этих тканей. Поражённый вирусом организм испытывал неимоверные страдания и претерпевал чудовищные уродства, любой организм… но страшнее всего он действовал на разумных существ – ведь мозг полностью формируется к совершеннолетию и его клетки почти не обновляются в течении жизни. А значит, разумное существо полностью осознавало все свои страдания до полного отказа всех систем организма.

Спрятавшихся в бункерах мы уничтожили выпустив на их планету Ночные Кошмары – ужасающих тварей убивающих всё живое на своём пути. Способных своими острыми когтями резать металл и разрывать любых местных животных в буквальном смысле на кровавые лоскуты.

Вспоминая об этом сейчас, меня впервые посетила крамольная мысль – а может быть Земля заслужила уничтожение? Может быть члены ОЭГ и их потомки заслуживали своей участи? Да и чего там греха таить, может и я сам заслуживал смерти?

Наверняка заслуживал… Но вот он я, поедаю изысканные блюда в компании обворожительной девушки, а Саргон 16 ещё долго будет удивлять далёких потомков тем, что находясь в Зоне Златовласки имея жидкую воду и плотную атмосферу, не имеет на своей поверхности никакой сложной жизни…

Вполне возможно, что победив людей,хранганийцы предотвратили создание Последнего Оружия, той самой философской Серой Массы… после которого победителей не было бы уже во всём космосе.

Я поднял глаза на чудесную девушку, слушавшую меня с таким вниманием, и впервые со дня нашего знакомства подумал:

Может быть Нисе действительно не стоит связываться со мной? Я сказал ей, что создаю чудовищ… но ведь это была не правда… точнее не вся правда – я не только создавал чудовищ – я сам был чудовищем. Монстром. Исчадием Ада, которому не должно быть места среди живых людей…

Глава 9. Сговор

Несмотря на настойчиво преследующие меня мысли о покаянии за бесчисленные преступления ОЭГ и Старой Земли, мы с Нисой прекрасно провели время. Мы гуляли по широким проспектам Асшая и любовались закатом над Нефритовым Морем возле затопленных плавучих доков. Держались за руки и разговаривали о Первых Колонистах. А когда солнце коснулось океанской глади и в городе зажглись фонари, вернулись пешком к дому хранителя.

Жара схлынула с улиц с последними лучами закатного солнца. С Сумеречных Гор спускалась прохлада и растекалась живительным потоком по опустевшим улицам. Разгорячённая вином Ниса сняла туфли и шла по гладкой мостовой босиком, а я рассказывал ей о далёких звёздах и космических кораблях. В свете сумерек она была ещё прекраснее, я очень хотел поцеловать её, но, почему-то так не решился, хотя, как мне кажется, она была бы не против.

Когда мы подошли к тяжёлой деревянной двери моего временного пристанища, по небу уже рассыпались едва заметные в свете фонарей незнакомые мне тусклые звёзды. Где-то там в десяти астрономических единицах от большого чёрного города парил в пустоте космоса законсервированный Линкор ОЭГ – последнее напоминание о былом величии человеческой расы. Я поднял глаза к небу, пытаясь разглядеть его в ночной мгле, но, разумеется, ничего не увидел.

Не выпуская моей руки девушка приблизилась ко мне и вопросительно заглянула в глаза, как будто ждала от меня каких-то слов или действий, но я как всегда сморозил глупость:

– Уже так поздно, – проговорил я, останавливаясь у двери, – твой отец не будет возражать, что мы гуляем так долго?

Судя по разочарованному взгляду Ниса, она ждала от меня не этого. Девушка взмахнула свободной рукой, как будто отгоняя невидимую муху и проговорила:

– Мне кажется, он будет только за…

– Ты очень красивая, – наконец произнёс я то, что следовало сказать с самого начала.

– Я… – начала было девушка, но распахнувшаяся дверь прервала наш разговор.

В светлом прямоугольнике дверного проёма был виден лишь тёмный силуэт. Поскольку свет падал в нашу сторону изнутри дома, разглядеть лицо человека было невозможно, но по голосу, который я уже слышал сегодня, я без труда опознал в тёмной фигуре Хранителя Технологий Диса Медину:

– Вот вы где, голубки! – весёлым голосом проговорил он, и добавил. – А я, между прочим, жду вас тут уже два часа!

Он отступил назад, освобождая проход в здание и жестом пригласил нас войти внутрь. Романтичность момента была безнадёжно потеряна, я пропустил Нису вперёд, а сам вошёл следом и затворил за собой дверь.

В прихожей нас уже ждал Селуд Навар. Я ожидал от него какой-то реакции на столь длительную прогулку с его единственной дочерью, но он, судя по всему, был озабочен совершенно другими делами.

– Нам нужно переговорить по очень важному делу, – обратился он ко мне. Затем он перевёл взгляд на Нису и добавил: – дорогая, ты не могла бы собрать на стол. Пока мы побеседуем с… мн-н… Р’Глором наедине?

– Конечно, папа, – Ниса глубоко вздохнула, изящно оперившись на перила надела туфли и ушла на верх, громко цокая каблучками по каменным ступеням.

– Пойдёмте, – Селуд отворил дверь своего рабочего кабинета и пропустил нас с Мединой внутрь к большому Т-образному столу.

Затворив дверь он присел на хозяйское место во главе стола, а мы с Мединой примостились с противоположной стороны в углу буквы Т по левую руку от хозяина.

Развернувшись в пол оборота так, чтобы в поле его зрения попадали одновременно я и Хранитель Библиотеки, Дис начал без всяких предисловий:

– Вы же понимаете, что Агилар собирает оружие не против кочевников?

Честно говоря, такой откровенный тон с первой минуты разговора несколько меня озадачил. Я бросил вопросительный взгляд на Селуда, но тот лишь едва заметно кивнул в ответ, мол – говори всё что думаешь.

Хорошо, меня два раза просить не надо, откровенность, так сказать, за откровенность:

– Разумеется, – кивнул я, – бластеры мощное оружие, но в дальнем бою против пеших и конных воинов в примитивных доспехах они ничем не отличаются от автоматов. Автоматы, пожалуй, даже лучше. А ведь, как я понял, с пороховым оружием в городе проблем нет?

– Совершенно верно, – согласился Медина, – более того, у нас нет ускорителей для создания атомных батарей, но город производит достаточно энергии для стационарных лазерных пушек, и при желании мы могли бы сделать их сколько угодно и укрепить на стенах города. Мы не делаем этого только потому, что в этом нет никакого смысла – изготавливать пороховые патроны и автоматическое оружие гораздо проще и дешевле, и это значит, что Агилар собирается использовать оружие…

– …против вас, – подытожил я.

– А вы очень умны, – похвалил меня Медина, – именно так, чем стрелять по всаднику разницы нет, а вот солдата в бронежелете из автомата убить трудно, а из бластера легко, ведь бронежелет луч бластера не остановить, верно?

– Верно, – согласился я, – но ведь, бластер, вроде как, купил Город, а не Агилар лично? – вспомнил я подробности сделки.

– Формально так, – уклончиво ответил Медина, – но, боюсь, Агилар с ним не расстанется. – он тяжело вздохнул, очевидно собираясь с мыслями, и наконец, задал тот вопрос, который на самом деле его и интересовал. – Вы правда можете достать ещё оружия?

Этого вопроса я ждал, я вообще удивлён что задать его мне приехал Медина, а не сам Агилар, тем не менее я важно кивнул и произнёс:

– Безусловно. Я честно признаюсь, что не вижу в этом смысла, – добавил я, – но мне нужны деньги. Очень много денег и это самый простой и быстрый способ собрать требуемую сумму.

– Зачем вам деньги? – удивлённо приподняв брови поинтересовался Медина.

– Деньги нужны всем, – резонно заметил я, – никогда не знаешь зачем и в каком количестве они понадобятся…

Мой ответ, очевидно, никого не убедил, но поскольку Хранителей интересовало совсем другое, они оба сделали вид, будто удовлетворены ответом.

– Я могу что-нибудь сделать для вас, чтобы притормозить эту сделку? – вопросительно проговорил Медина.

– Не думаю, – покачал головой я, – во-первых это будет выглядеть крайне подозрительно, а во-вторых, как я уже сказал, мне нужны деньги и чем больше, тем лучше…

– Хорошо, – Медина поднял руку открытой ладонью в мою сторону, – тогда поставлю вопрос иначе: наши бронежилеты, очевидно, бесполезны против бластеров… но ведь у вас могут быть и такие доспехи, которые смогут защитить от вашего оружия?

Я напряг память: в моём распоряжении Корвет ОЭГ и если там есть комплекты вооружения, то должны быть и комплекты брони… я как-то не задавался целью их найти, но они должны быть… да, наверняка они там есть.

– Возможно, – проговорил я, всё ещё не до конца понимая, к чему клонит мой собеседник.

– …и, – продолжил Медина, – я бы хотел приобрести у вас пару комплектов подобной брони… причём желательно так, чтобы больше никто об этой сделке не знал… ну и попросить вас, чтобы другим вы её не продавали.

Отличный план Медина! Пусть у всех Хранителей будет оружие, но только у тебя будет от него защита – это весьма разумное решение – мысленно похвалил я Хранителя Технологий.

– А что мне за это будет? – многозначительно поинтересовался я.

– А чего вы хотите? – также многозначительно отозвался Медина.

Чего я хочу? А правда – чего я хочу? Пожалуй – всего. Но для этого мне надо сначала спасти мир, а я не смогу сделать этого в одиночку, даже с имперским Корветом и Ковчегом ОЭГ.

Быстро прикинув в уме самые разные варианты развития событий я выдал ответ, показавшийся мне оптимальным:

– Я подарю вам два комплекта штурмовой брони…

Медина одарил меня вопросительно-заинтересованным взглядом:

– Но…? – вопросительно проговорил он, приглашая меня к продолжению фразы.

– Но вы поможете мне в очень важном деле, – ответил я, – может быть, дадите людей, может быть ещё как-то, у меня пока слишком мало данных, чтобы сказать точно, что мне от вас потребуется.

– Это хорошая сделка, – кивнул Медина, – и всё же я хотел бы хоть каких-нибудь подробностей – какого рода предприятие вы изволите затеять?

– Ну смотрите, – выдохнул я, приготовившись к длинному разговору, – что вам известно о кочевниках? Вам обоим? – я перевёл взгляд на Хранителя Библиотеки, давая понять что вопрос относится и к нему тоже.

– Почти ничего, – покачал головой Медина.

– …в смысле никому толком о них ничего не известно, – дополнил его Селуд, – двадцать лет назад они впервые напали на город, с тех пор мы укрепили городские стены и выставили круглосуточные дозоры, иногда они нападают, мы их отстреливаем, в общем к этой не хитрой схеме сводится всё наше взаимодействие…

– Это я уже понял, – кивнул я, – но неужели никому не интересно ПОЧЕМУ они нападают на укреплённый город, в то время как, учитывая разницу в вашем техническом уровне, было бы намного выгоднее торговать, а не воевать?

– Они тупые и агрессивные? – подкинул вариант Медина.

Но я лишь покачал головой.

– Даже тупые и агрессивные люди в большинстве случаев ведут себя рационально, а их нападения на технически превосходящего противника похожи на жесты отчаяния… – озвучил я свои сомнения.

– Я полагаю, – начал Селуд, – …и уже говорил об этом нашему гостю, – он бросил взгляд на Медину давая понять что обращается к нему, – что их кто-то теснит с севера, но я не знаю как проверить свои предположения…

– Вот об этом я и говорю! – поддержал я хозяина дома. – Мы ничего не знаем о кочевниках, но главное – мы ничего не знаем о мире за пределами городских стен… в общем мне требуются деньги и верные люди для… скажем так, исследовательской экспедиции. Кроме того мне нужны образцы местной флоры и фауны, всего что может расти и бегать в тех странных лесах, которые покрыли материк не смотря на противодействие Ковчега и Первых Людей, и уцелели не смотря на потоп.

– Но у Вас же есть атмосферный катер, – напомнил Медина, – почему вы не можете просто облететь планету и увидеть всё сами? Чем я-то смогу вам помочь?

– Две недели назад я уже вышел походить по этой планете в одиночку, спасибо. Я нагулялся, – я жестом показал, где именно видел такую идею, – да и что я увижу сверху? Площади покрытые лесами? Или кочевые юрты? Я и так всё это видел с орбиты, меня не интересует где сейчас расположены юрты и леса. Меня интересует ПОЧЕМУ они там, а узнать об этом с воздуха я не могу… кроме того, мой флаер застрял в двухстах километрах выше по течению этой вашей ядовитой реки, где бесконечное море ядовитой же травы, кишит обезьянами с гранатами, – напомнил я.

– Кем? – не понял Медина.

– Стигийцами, – объяснил за меня Навара.

– Так что мне как минимум потребуется помощь, чтобы до него добраться. Мне нужно оружие, боеприпасы, и пара крепких парней, чтобы доставить меня туда. Ведь, как показала практика, даже мой бластер и броне-костюм не защищает от стигийцев достаточно надёжно, – подытожил я.

– Ну это не беда, – взбодрил меня Медина, – с этим мы что-нибудь придумает, 200 километров не такое большое расстояние… да, я думаю мы решим эту проблему. И что потом?

– Потом я продам оружие городу и на вырученные средства устрою сбор образцов лесной биоты… всех, кто обитает этих поганых лесах, – объяснил я, – наверное как-то подключу к этой задаче кочевников – я ещё не продумал этот вопрос… я вообще думаю с ними надо как-то договориться, потому что убивать людей на и без того враждебной планете это совершенно зашкварная идея…

Для передачи своей мысли я ввернул несколько словечек на федеральном языке, вряд ли Хранители поняли меня дословно, но общий смысл сказанного они, вне всяких сомнений, поняли.

– Мы пытались объяснить в совете тоже самое, – наконец подал голос Навара, – но большинство Хранителей полагают, что договориться с кочевниками невозможно.

– …хотя никто ни разу не пытался, – дополнил его слова Медина.

– Я о чём и говорю, – коротко кивнул я, – самое логичное предположение состоит в том, что если мы уничтожим то, что гонит их на юг, им вообще не будет надобности совершать эти самоубийственные набеги, и мы… вы, сможете вернуться к сотрудничеству, которое было нормой во времена Первых Людей.

– Допустим, – согласился Медина, – даже допустим, что кочевников гонят на юг стигийцы и их лиственные леса, но как мы сможем их остановить? Первым Людям это не удалось… – заметив мой пронзительный взгляд, он добавил, – да, я помню, Ковчег ОЭГ и всё такое, но реально, что он может?

– Всё, – без размышлений ответил я.

– Всё? – Медина посмотрел на меня вопросительно.

– В рамках одной планеты не защищённой из космоса – всё, – повторно кивнул я, – но для этого мне нужны образцы жизненных форм, особенно тех, что появились на планете недавно… Селуд говорил вам на счёт своей теории о призрак-траве?

– Да, – подтвердил Медина.

– Так вот, – продолжил я, – насколько мне известно – он прав, подобного растения нет в информатории корабля, его не было на Стигии 400 лет назад и отличия от местной флоры весьма существенны…

– Это не может быть результатом мутации от радиации? – поинтересовался Медина, но я отрицательно покачал головой.

– В принципе, может, но маловероятно… – ответил я.

– …и? как это будет? – спросил Медина. – Вы, не знаю, взмахнёте волшебной палочкой и в степях оживут чудовища?

– Не совсем… но что-то типа того, – признался я, – но для начала мне нужно попасть на свой челнок… и добыть образцы флоры и фауны… я уверен среди кочевников есть смелые ребята, которые заходят в леса, – добавил я, – но у меня нет никаких мыслей как с ними связаться, а у вас? – я ожидающе посмотрел на Медину и Навару.

Медина отвёл глаза, попыхтел, покряхтел, помолчал, видимо размышляя стоит ли выдавать такую информацию, и, наконец, понизив голос до предела слышимости произнёс:

– Говорят, что Лэнгийские аристократы в тайне от Асшая торгуют с кочевниками, главным образом покупая лошадей и рабынь для утех, но всё это глубоко незаконно, и по доброй воле никто из них в этом не признается… – полушёпотом произнёс он, – по крайней мереасшайцу, но может быть вы сможете их разговорить?

– Для этого вы подняли цену на бластер? – прищурившись, спросил я. – Хотели снабдить меня деньгами для переговоров?

– В том числе, – не стал отрицать Медина, – кстати, в порту сейчас стоит Лэнгийский корабль… он называется Мантикора – это такое ядовитое животное, вроде огромного жука. Так вот. До меня дошли слухи – всего лишь слухи! – он сделал честные глаза и помахал открытыми руками перед носом Селуда, как бы объясняя Хранителю Библиотеки, насколько он тут не при чём, – что его капитан может привести незаконный груз. Хотя Асшайские силы правопорядка никогда не ловили его с поличным… – закончил он, бросив взгляд в мою сторону.

– Благодаря вам? – заинтересовался я.

– Хмм… не важно, – пробормотал Медина неопределённо, – но у него может быть то, что нам нужно…

– Могу я тоже задать вопрос? – обратился я к Медине и сразу же перевёл взгляд на Селуда.

– Да, конечно, – кивнул Хранитель Библиотеки.

– С чего вдруг такая заинтересованность? Ну там броня… понятно, но ведь это не всё. Почему вы пытаетесь помочь мне отбить материк у стигийцев? – Селуд только было приготовился открыть рот для ответа, как я упредил его реплику. – Только сделайте мне одолжение, не надо рассказывать байки про человечество и спасение цивилизации! Вам, – указал я на Хранителя Библиотеки, – я бы ещё поверил. Но Вам… – я повёл рукой в сторону Медины, и замолчал.

Хранитель Технологий не стал упираться и изображать оскорблённую невинность:

– Новые земли, новые города… да и вообще если мы будем не воевать а торговать с кочевниками – это открывает новые возможности. Быт в Асшае налажен, в Лэнге уже сформировалась своя аристократия, но новые города не обойдутся без старых технологий, и…

– И влияние Хранителя Технологий… – продолжил я, – да и чего греха таить, Хранителя Библиотеки, – кивнул я Селуду, – резко вырастет. Собственно отсюда и такая преданная дружба, ни так ли?

– Не стану отрицать, – согласился Селуд, – но тогда и вы нам ответьте Р’Глор– Земли, в чём Ваш интерес? Вы продали самую ценную вещь, что у вас была, чтобы собрать экспедицию, вы готовы вооружить совет, зная что он вас не поддерживает, и вы собираетесь налаживать контакты с кочевниками рискуя жизнью… ну и, конечно, вы собираетесь подарить кочевникам и Асшаю целый материк, ничего не требуя в замен… в чём Ваш интерес? Давайте – откровенность за откровенность.

– Я хочу спасти мир, – коротко ответил я.

– Это понятно, – присоединился к разговору Медина, – только что вам за дело до нашего мира? Даже если поверить в то что вы не можете покинуть систему… что, простите, вызывает у меня серьёзные сомнения, то на вырученные деньги вы могли бы купить замок в Лэнге, нанять себе армию, и жить в роскоши, как император, до конца своих дней… но вы собираетесь бросить все деньги и боевую мощь Ковчега, который кроме вас никто не может контролировать, на спасение Стигии – зачем это вам?

– Я хочу спасти мир, – повторил я, – во-первых потому, что я правда не знаю куда бежать из системы, даже если бы мог её покинуть, хоть вы мне и не верите. Я в отличии от вас видел хранганийскую войну и даже участвовал в ней. Вы едва ли можете представить те зверства, которые творила Земля в оккупированных мирах, и если хранганийцы хоть на десятую часть также жестоки как люди, то после их победы жизнь человечества превратилась в ад. Это во-первых, а во-вторых…

Медина сказал «жить как император», но я не хочу жить как император, я хочу БЫТЬ императором! Разумеется в слух я ничего подобного сказать не мог, поэтому сделанная мною пауза несколько затянулась.

– Во-вторых…? – подстегнул меня Медина.

– А во-вторых я хочу лавры спасителя мира, – ответил я, – слава – это то что нельзя купить на деньги, а я всегда мечтал прославится.

Медина кивнул, удовлетворённый моим ответом. Слава, деньги, женщины – эти безусловные причинных самых отчаянных поступков понимает каждый.

– Тогда я полагаю мы сработаемся, – он протянул мне широкую крепкую руку ладонью вниз и я принял её для рукопожатия.

Потом таким же жестом мы обменялись с Хранителем Библиотеки.

– Правда есть и ещё один момент, о котором мы хотели бы вам сразу предупредить, – продолжил Медина.

– Я весь внимание! – судя по тону Хранителя речь пошла о по настоящему серьёзных вещах.

– Агилар никогда не отпустит вас на переговоры с кочевниками, даже и тем более если вы будите готовы помочь им в борьбе со стигийцами. Он панически боится любых договорённостей с дикарями – именно поэтому Лэнгу запрещено торговать с материком, – объяснил Хранитель Технологий, – он приложил уйму усилий, чтобы никто за его спиной не мог объединиться с вольными племенами. Он считает, что это может быть опасно для города… и я даже не могу сказать, чтобы он был совсем уж не прав в своих опасениях…

– И…? – я всё ещё не понимал, к чему клонит главный технолог.

– И мы тут с Наварой подумали… – взгляд его рассеянно забегал по помещению, –посоветовались… вы только не подумайте ничего такого, я не знаю было принято в ваши времена на Земле, но… – он толкнул Хранителя Библиотеки в бок.

– В общем мы решили, – продолжил за него Селуд, – что было бы очень полезно, если бы в городе оставалась ваша семья и, возможно, дети… тогда… оставив семью в городе… вы не смогли бы привести сюда врагов… по крайней мере мы сможем убедить в этом если не Агилара лично, то большую часть Совета – наверняка.

Я рассмеялся:

– Господа, я был бы обоими руками за – вы должны были заметить, что я не прикасался к женщине сотни лет… не могу сказать что я хотел бы именно жениться, – уточнил я, – но полагаю этот вариант вполне допустимым. Однако у меня к вам обоим вопрос – у вас-то семьи и дети в городе есть – отчего бы в таком случае, на переговоры не отправиться вам?

– Ну… – замялся Селуд, – мы не достаточно хорошо владеем тематикой… и не знаем всех технических тонкостей…

– Вы боитесь, что кочевники вас убьют, – перевёл я с дипломатического на человеческий.

Мои собеседники замолчали. Ни словом, ни жестом ни один из них не подтвердил мои слова, но мне и так всё было понятно.

– Давайте так, – предложил я, – сначала соберём данные, а потом будем думать о свадьбах?

– Это будет не вполне натурально, – не согласился Медина, – согласитесь, если вы женитесь сразу перед переговорами, это будет казаться фикцией, другое дело если вы будите уже давно женаты… ещё лучше если молодая супруга будет к тому времени в положении, – он почему-то опять покосился на Навару и подмигнул ему.

– Вы так говорите, – протянул я, – как будто уже подыскали для меня достойную кандидатуру?

– В общем… да, – проговорил, наконец, Хранитель Библиотеки, – моя младшая дочь до сих пор не замужем… мне показалось что вы друг другу понравились?

В моём животе разрослось приятное ощущение, как будто я летел под гору на американских горках. Не могу сказать, что я прямо вот мечтал именно о свадьбе, но Ниса правда мне симпатично, и раз уж мне дают карт-бланш практически ничего не спрашивая в замен – ведь я вполне планировать приударить за дочерью Хранителя и без всяких политических целей – так почему бы и нет? В конце концов у меня в руках Корвет и Ковчег ОЭГ – могу сбежать, если молодая жена совсем уж не оправдает ожиданий… Однако выдавать мою радость заговорщикам совершенно не следовало, а то свою просьбу они сочтут за благодеяние, а надо чтобы они думали будто это я делаю им одолжение, а не наоборот.

Я старательно скривил лицо, выражая крайнюю степень недоумения:

– Поймите меня правильно, Селуд, – начал было я, – Ниса прекрасная девушка, и очень мне симпатична, но… я не видел женщин четыреста лет… Четыреста! В общем одной симпатии не достаточно, чтобы я был готов жениться на любой кого мне предложат. Всё-таки женитьба – это очень серьёзный шаг… Даже на Земле, где отношения полов довольно свободные, брак весьма ответственное предприятие, но тут у вас… – я замолчал пытаясь подобрать слова, – в общем я видел ваших женщин завёрнутых в покрывала и всё такое прочее, что, как мне показалось, говорит о серьёзности институт брака на вашей планете…

Я очень надеялся, что мои слова прозвучали разумно, и я никого при этом не оскорбил.

– Я понимаю, – неохотно согласился Навара, – и всё же подумайте… если что, имейте в виду: разводы у нас разрешены и за измену вас не повесят… мы же все взрослые люди и всё понимаем…

– Дадите мне несколько дней для размышлений? – спросил я, задумчивым голосом, ликуя внутренне.

– Да конечно! – Селуд взмахнул рукой в знак одобрения.

– Хорошо, – я хлопнул руками по коленям, и обратился к Медине, – ваш контрабандист… он не заподозрит во мне… агента правопорядка?

– Не думаю… я пошлю ему весточку… кроме того, вы сильно недооцениваете свою популярность, – добавил он, – весь город пересказывает друг другу легенды о спустившемся с неба древнем воине, которому ведомы тайны Первых Людей. Так что многие хотели бы с вами встретиться и без моей протекции…

– Поймите, – добавил к его словам Хранитель Библиотеки; и судя по разворачивающимся событиям мой будущий родственник, – мы приложили много усилий, чтобы никто в городе не знал что вы – это вы. Большинство из тех, кто слышал о появлении пришельца, считают, что вас держат в Башне Совета…

– …а меньшинство? – ехидно осведомился я.

– Что мы вас уже убили, – хладнокровно ответил на мой вопрос Медина, и судя по голосу его ответ не был шуткой.

– Ясно, – ответил я, наверное надо было как-то возмутиться, но я не сумел подобрать достойных слов, – тогда я не стану откладывать и встречу с вашим капитаном завтра утром.

– Хорошо, – кивнул Медина, – только ни в коем случае не показывайте ему всех денег сразу, – предупредил он, – на то золото, что вы выручили от продажи бластера, его корабль можно купить целиком, так что он наверняка попробует заломить цену.

– Я на китайском рынке без переводчика торговался! – с гордостью ответил я, и лишь потомпонял что сказал эту фразу на федеральном, – в общем не беспокойтесь, – заверил я заговорщиков, – я знаю цену деньгам, и лишнего не потрачу.

– Тогда пройдёмте, пожалуй, ужинать, – предложил хозяин дома, – Ниса уже наверняка накрыла на стол и давно нас ждёт… кстати, она ещё и прекрасно готовит, – подмигнул мне будущий тесть, поднимаясь из-за стола.

За ужином Навара и Медина наперебой рассказывали мне всё, что им известно о кочевниках и мире за стенами города. Несмотря на то, что наша беседа длилась несколько часов. Узнать удалось ни так уж и много.

Во времена Первых Людей, то есть между Колонизацией и Катастрофой, города поддерживали тесные отношения с изгнанниками – фактически те заменяли развитым прибрежным городам сельское хозяйство: охотой на мегафауну изгнанники добывали мясо, которое сдавали в города в обмен на технические изделия. Более развитые сеяли какое-то зерно и в обмен получали покровительство и опять же простейшую технику. Но после катастрофы все связи с одичалыми были полностью утрачены.

Всё дело в том, что когда Стегай остался единственным городом не уничтоженным Катастрофой, в него собирали только выживших жителей других мегаполисов, все изгнанники были просто брошены на произвол судьбы. Сам же Стигай, находясь в глубине гор, собственных степных окраин, пригодных для жизни людей, не имел. Городских преступников либо использовали на работах в шахтах – если те имели незначительные сроки – либо же отвозили в долину реки Янь-Цзы почти за тысячу километров на север по побережью, потому что она была ближайшем пригодным для жизни местом.

Асшай в те времена был мелким логистическим узлом, использовавшимся исключительно для погрузки и выгрузки грузов, транспортируемых между Стегаем и остальными городами колонистов. Берега к северу от Асшая тогда, как и сейчас, были мало пригодны для кочевого скотоводства или загонной охоты – почти на тысячу километров к северу всё побережье представляет из себя узкую полосу в пять десять километров, зажатую между отвесными скалами Сумеречных Гор и солёным морем. Это пространство слишком узкое и каменистое, чтобы там могли плодиться крупные степные животные, и выбрасывать в эти негостеприимные земли людей было равносильно преданию их смерти.

С тех пор ситуация только ухудшилась – предгорья Сумеречного Хребта до самого моря заросли ядовитой призрак-травой, убившей всё живоена и без того довольно пустынном побережье. Асам Асшай был смыт вместе с остальными городами. Заново его отстроили только через полвека и нынешнего своего облика он достиг не больше столетия назад, и теперь уже асшайцы преступников использовали либо на работах в шахтах, либо отправляли в Лэнг.

В общем,очень много лет между горожанами и выжившими на севере одичалыми не было никакой связи. Лишь спустя столетие после Катастрофы стен Асшая достиг первый торговый караван. Хотя. Возможно, наверное отдельные степные «пионеры» приходили сюда и раньше, но их никто не замечал. В те времена стены служили не оборонительным, а заградительным сооружением, препятствующем разрастанию призрак-травы, но даже в таком виде для одинокого путника без подготовки она могла стать непреодолимой преградой.

С тех пор взаимодействие цивилизованных людей и их одичалых собратьев потихоньку налаживалось. Асшайцы получили новый и довольно важный источник продовольствия – кочевники везли в город зерно, солонину, вино, шкуры, мамонтову кость и многое другое, асшайцы же расплачивались сталью, золотом и драгоценными камнями. Однако вскоре ситуация начала меняться – торговые караваны приходили всё реже, а вместозолота и камней брали в оплату только сталь.

Тогда же начался массовый исход из Асшая в Лэнг – большой остров на западе, недоступный ни для кочевников, ни для стигийев.

Когда-то в Лэнге был форпост колонистов, не город в полном смысле этого слова, а небольшая станция технического обслуживания – промежуточный порт на пути из Асшая в остальные колониальные города.В дни Катастрофы километровая волна цунами накрыла остров целиком ни оставив от поселений и заводов камня на камне, и когда остатки колонистов собирались в Стигае, полностью затопленный Лэнг даже не стали исследовать на предмет выживших.

Тем сильнее было удивление асшайцев, когда после возрождения города, первый же причаливший к Лэнгу корабль обнаружил его населённым. Как оказалось, в центре острова сохранился военный бункер, построенный ещё ОЭГ, и заброшенный сразу после мятежа на корабле, но известный местным жителям, которые сумели укрыться в нём от наводнения – задраив вентиляционные шахты они смогли продержаться там несколько месяцев, пока вода не отступила и не освободила путь к выходу.

Более того, выжившие в бункере даже умудрились запустить древние передатчики, но к тому времени как их антенны показались изпод воды все уцелевшие колонисты уже собрались в Стигае и вылеты за пределы Сумеречных Гор полностью прекратились. А, как было мне известно уже на собственном опыте, никакой наземный передатчик не может пробиться через хребты Сумеречных Гор.В общем связаться со Стигаемлэнгийцы не смогли… зато смогли оповестить о сохранившейся базе экипажи нескольких потерявшихся, но не затонувших кораблей – так на Лэнге собралась довольно внушительная человеческая популяция.

По словам Хранителей моряки рассказывали о той поре страшные вещи: будто бы лишь один из десяти спустившийся в бункер в итоге смог вернуться на поверхность – люди ели друг друга чтобы выжить, и выжили далеко не самые честные и законопослушные.

С тех пор нравы Лэнга довольно суровы: многочисленные асшайцы быстро поглотили местное население, однако в горах, говорят, до сих пор сохраняются людоедские (в прямо смысле слова) обычаи.

И всё же это не отваживало население Асшая от эмиграции в безопасное плодородное место: караваны с провизией приходили всё реже, а почва вокруг города становилась всё ядовитее, дошло даже до того, что животные почти перестали выживать в городских стенах – мощности очистных сооружений едва хватало на обслуживание людей, а для промышленности и животноводства вода бралась прямо из реки.

Тридцать лет назад караваны перестали приходить вообще, а двадцать лет назад на город впервые напала кочевая орда.

Конечно «Орда» – громко сказано, несколько тысяч всадников с железными и бронзовыми мечами не могут представлять реальной опасности для миллионного города. Но в том-то и дело, что нападения никто не ждал, и толпа плохо вооружённых людей успела вырезать буквально тысячи горожан, прежде чем подтянулись силы правопорядка с огнестрельным оружием и не перебили кочевников как скот.

Те немногие кого удалось захватить живыми не скрывая своих намерений объяснили что пришли за сталью, ибо про то, что тут есть сталь, им рассказали уничтоженные ими племена. Из чего стало понятно, что тех, с кем асшайцы торговали прежде, частично или полностью нет в живых. На вопросы: «а почему было не предложить что-то на продажу?», нападавшие ответили, что предлагать нечего – у них у самих проблемы с продовольствием и всем остальным тоже.

Согласно выводам комиссии, разбиравшейся в инциденте дельта реки была завоёвана другим, более враждебным кочевым народом, а пахотныеземли как и площади степей для загонной охоты сократились – в принципе я мог подтвердить эти выводы своими данными полученными на орбите Стигии.

Стоит ли говорить, что поток переселенцев из Асшая в менее технический развитый, но более изобильный и безопасный, Лэнг после этих событий вырос многократно.

С тех пор Асшай вымирал, а Лэнг набирал силу. Обеспечение Асшаяпродовольствием взяли на себя Лэнгийский фермеры и рыбаки, в обмен на это Асшайснабжал Лэнг промышленными товарами и первичными ресурсами… вот такое равновесие и желал бы поддерживать совет и далее, если бы на их голову вдруг не свалился я, со своим Ковчегом.

Ниса весь вечере лениво ковырялась в тарелке, бросая в мою сторону скучающие взгляды. Мне тоже было неловко, что романтический момент между нами был так бесцеремонно прерван и я, вместо того чтобы догонять её на лестнице отправился обсуждать «более важные вещи». В конце концов она ушла спать не дождавшись окончания ужина, и в тот вечер мы так и не договорили. А на следующий день мне предстояло отправиться в порт, чтобы приобщиться к асшайской организованной преступности…

***

– Где мне найти капитана Мантикоры? – спросил я у угрюмого бармена у стойки, – я знаю что он бывает в вашем заведении в это время…

Не успел я договорить, как ко мне подлетел молодой человек, лет двадцати-двадцати пяти и впился в мою руку как скорпион:

– О! Дорогой друг! Сколько лет, сколько зим! – невысокий гладко выбритый моложавый мужчина с серьгой в ухе тряс мою руку как сумасшедший, так что полы его цветастого халата пошли рябью как море перед приближением урагана, – нам так о многом нужно поговорить!

«Кто вы», – хотел спросить я, но не успел, потому что молодчик обхватил меня за плечи и чуть не задушил в объятия.

«Пойдёмте со мной», – прошептал незнакомец на ухо.

– Извините, – бросил я бармену и отчалил от стойки, – какими судьбами друг! – начал я подыгрывать незнакомцу, – я думал ты давно перебрался в Лэнг!

– Да, представляешь, прибыл в город по делам, а тут ты!

Неся какую-то ахинею мы прошли через многолюдный даже в это время, отделанный деревом просторный зал, и оказались в небольшом, но весьма уютном помещении, где уже сидели два человека: загорелый стройный юноша высокого роста с чёрными волосами до плеч и невысокий, но коренастый и жилистый седоватый мужчина с коротко стриженными волосами и бородой.

– Я вас уже заждался, – раздражённо произнёс он, – смотрю, вы не торопились.

– Вы знаете, кто я? – спросил я с удивлением.

– Конечно, – подтвердил пожилой мужчина, – вы Человек-с-Неба. Весь Город только о вас и говорит. И можете не льстить себе, ваш акцент ужасен, и на местного вы совершенно не похожи.

– Пусть так, – не стал спорить я, – но с чего вы решили, что я приду сюда?

– Птичка на хвосте принесла, – неопределённо произнёс, он и указал мне рукой на свободный стул, – присаживайтесь.

– И что же говорят обо мне в городе? – спросил я, занимая предложенное место.

– Что Первые Люди послали вас спасти город и мир от гибели, а жирный мудак Агилар старается этого не допустить.

Не очень хорошее начало. Ссорится с местным руководством в мои планы не входило, по крайней мере пока, а теперь получалось, что я с ними уже в конфликте… Такие общественные настроения не сулили ничего хорошего, мне оставалось лишь надеяться что капитан сильно преувеличивает.

– Я Рон Салазар, – проговорил он, протягивая мне руку.

Я кивнул, отвечая на рукопожатие:

– А я…

– А вы Р’Глоря, я знаю, – не дал мне закончить капитан, – так зачем вы пришли?

– Такая секретность и посторонние? – спросил я, вместо ответа указывая глазами на своего провожатого и черноволосого парня рядом с капитаном.

– Не переживайте за них, – ответил тот мотнув головой, – я доверяю этим людям как себе. Так зачем вы пришли?

Он повторил свой вопрос и уставился на меня в упор колючим немигающим взглядом.

– Та же птичка, что принесли вам весь о моём прибытии, сообщила мне, что вы в нарушение конвенции торгуете с кочевниками…

– Птицы нынче разболтались… – глубокомысленно проговорил Салазар, – предположим, что кто-то с ними действительно торгует… и что из того?

– Мне нужно кое-что купить, – объяснил я.

– Что-то такое, чего нет в Лэнге и Асшае, но есть у кочевников? – капитан приподнял левую бровь в напускном удивлении.

– Да, – подтвердил я.

– Никак вы решили отказаться от предложения Хранителя Библиотеки и вместо его дочери прикупить для любовных утех рабыню? – подмигнул капитан.

Признаться, я не сразу понял о чём говорит капитан, но когда до меня дошло, что он намекает на наш, совершенно ещё гипотетический семейный союз с дочерью Хранителя Библиотеки, то даже слегка растерялся. Тем не менее, виду я не подал, и лишь пожал плечами, ответив подражая интонации моряка:

– Я смотрю птицы действительно в последнее время очень разговорчивы.

Капитан и юноша напротив залились заливистым смехом.

– Старик Медина совершенно не умеет держать язык за зубами, – всё ещё улыбаясь пояснил капитан, – именно потому ему и не удаются никакие заговоры, и в Асшае правит не он, а Агилар, самый тупой и бесполезный из всех хранителей.

Решив что вступительная часть и без того затянулась, я перешёл к делу:

– Мне нужны образцы животных и растений из Леса, особенно странных. Можно даже одного вида, но обязательно от разных особей. Сохранять их живыми и даже целыми совершенно не обязательно. Главное чтобы их было как можно больше. Если это будут ветки, листья – то от разных деревьев;шерсть, когти – от разных особей. Главное – чем больше, тем лучше.

– И как вы отличите листья с одного дерева от листьев с разных деревьев, если те одного вида? – скептически поинтересовался капитан.

– У меня есть способ, – уверенно ответил я, – не надейтесь меня обмануть, подсунув не то, что нужно – у меня есть устройство, которое однозначно определить обманываете вы меня или нет.

– Это прекрасный план, – в глазах Салазара мелькнула усмешка, – вы-то узнаете подставу и обвините меня… а я как должен узнать, что кочевники не растерзали на части одного василиска, или не искромсали в труху единственноечар-древо?

Надо признаться, что об этом я не подумал. Видя мою растерянность, капитан добавил:

– То-то же! Это же твари, они так и норовят тебя обмануть, а то и вовсе в тихую прирезать и забрать товар даром. Я не могу отвечать за этих поганцев. Если у вас есть способ ловить людей на вранье – сообщите его мне, или едьте торговаться с этими варварами сами.

В словах капитана был резон, но в мои планы такая поездка совершенно не входила, тем не менее я спросил почти на автомате:

– Когда вы собираетесь отплывать и сколько дней занимает путь?

– Корабль почти разгружен, – ответил Салазар, – товары проданы, завтра я начинаю закупку стали, ножей игл, нити и всего того что требуется кочевникам, и где-то через неделю планирую отбыть из города на север. При попутном ветре, мы прибудем к месту назначения дней через восемь-десять…

– Ветре? – моё удивление было не поддельным. – У вас что, парусное судно?

– А какое же ещё судно, я могу использовать для автономного плавания на 2-3 тысячи километров? – с издёвкой в голосе поинтересовался Салазар, – Не знаю в курсе ли вы, но атомные батареи не производят уже 300 лет, а под саляру, на такой долгий поход, нужно выделать отдельный трюм, а значит уменьшить прибыль… это не говоря уже о том, что сам двигатель тоже весит не хило, а стоит и того больше, потому что у нас нет промышленного производства таких машин, как в древности… да, чёрт возьми, я хожу под парусами, но с радостью куплю у вас атомную батарею, если вы мне её продадите…

Капитан, конечно, говорил это не в серьёз… а зря. Ведь у меня как раз было то, что ему нужно, только я раньше об этом не знал… Очень хорошо – это означало что мы сможем договориться без денег вообще.

– Я продам вам атомную батарею! –выдохнул я.

Лицо капитана стало серьёзным:

– За сколько? – кажется он ни на секунду не усомнился, что она у меня есть.

– Я подарю вам её так, – в голове у меня мгновенно сформировался новый план, – но вы отрядите со мной нескольких своих крепких парней… да и вообще, выполните несколько моих поручений, а то у меня совсем нет друзей в городе.

– А вы не боитесь, что мои крепкие парни заберут у вас батарею даром? – честно спросил капитан.

– Если в их намерения не входит сдать её на металлолом, то не боюсь, – также честно ответил я, – едва ли в городе найдётся второй человек, имеющий хоть какое-то представление что и как с ней делать…

– А как же Медина или Навара? – прищурился капитан.

– А им нет никакого резона помогать вам без меня, – ответил я, разводя руками.

– Вы правы, – сдался капитан, – но я с трудом представляю, чем я смогу расплатиться за такой щедрый подарок?

– Как вы заметили, меня недолюбливает местный вождь, так что мне может пригодиться любая помощь,– спокойно ответил я, – если всё пройдёт хорошо, то вы получите достаточно денег, чтобы напечатать совершенно новый корабль с нуля, который будет без дозаправок преодолевать расстояние до Лэнга за день, а служить вам будет до конца ваших дней… я слышал, – я чуть понизил голос скорее для создания драматического эффекта, из соображений секретности, – что в мире есть и другие города, ведь если люди выжили даже в Лэнге, который говорят, был покрыт водой несколько недель, наверняка есть выжившие в других частях мира. Поговаривают, что в тысячах километров к западу моряки видели большой город… я никогда не поверю, что вам не хотелось бы изучить далёкие земли, которые могут кишеть баснословными богатствами…

При упоминании о богатствах глаза капитана затуманила масляная плёнка мечтательности.

– Я согласен, – ответил он, протягивая мне руку, – за атомную батарею я отдал бы вам даже собственную жену… хотя она для вас старовата, – Салазар смерил меня оценивающим взглядом, – да чего там жену, сына бы отдал, – он толкнул в бок черноволосого юношу,– но если вы хотите чего-то от кочевников, вам придётся плыть со мной…

– У меня есть идея получше! – приосанился я, – у вас же есть карты? Пусть у вас нет спутниковой навигации, но координаты-то места назначения вам известны?

– Разумеется, – кивнул капитан.

– Укажите мне на карте координаты места, в которое плывёте для торга, и я прибуду туда самостоятельно!

– Как? – во взгляде капитана читалось неподдельное удивление.

– Я же человек-с-неба! Я умею летать!

***

...продолжение следует...

Глава 10. Сказка

Домой я возвращался в приподнятом настроении – пока мои планы осуществлялись едва ли не быстрее, чем я их изобретал. Я заручился могущественным союзником и начал собирать команду исполнителей для исследования планеты. Если я смогу собрать достаточно данных, то наверняка смогу решить проблему не решённую Первыми Людьми.

Четыреста лет назад колонисты исходили из предпосылки, что лес – это просто лес, а зелёные обезьяны в его ветвях – просто зелёные обезьяны. Поэтому они ограничились стандартной схемой терраморфированиябиоты земного типа, просто выпустив во внешнюю среду фронтирные виды и рассчитывая, что они уничтожат местную флору и фауну сами собой. По сути дела мощности Ковчега даже не использовались – только клонирование плейстоценовой фауны – для этого и Ковчег-то не нужен. Подобную задачу могли бы выполнить и тысячи лет назад, за столетия до создания нормальных генетических сборщиков и тысячелетия до появления Общества Экологической Генетики.

Теперь всё будет иначе – я знаю насколько опасен лес, я знаю техническую мощь стигийцев. В конце концов, я могу повторить успех Саргона-16 и уничтожить их как вид раз и на всегда… Хотя мне будет вполне достаточно загнать их в резервации или просто вытеснить за пределы материка. Но для этого я должен разобраться КАК они создают новые виды, управляют ими и не подпускают плейстоценовый фронтир к свой биоте.

И я в этом разберусь.

В своём шёлковом халате я напоминал местного, и не смотря на «ужасный акцент» по словам Медины, большинство торговцев принимали меня за лэнгийца. При себе у меня была большая сумма денег, заготовленная для переговоров с капитаном и теперь, когда она не понадобилась, я ощущал жгучее желание поссорить немного деньгами.

Позади меня, в порту, орали чайки и стрекотали громадные промышленные принтеры, а впереди раскинулся огромный блошиный рынок, занимавший, наверное, не меньше километра древнего и давно не используемого по назначению автобана.

Разносившиеся по всюду ароматы изысканных блюд должны были кружить головы голодным морякам и заставлять их переплачивать за то, что в глубине города стоило гораздо дешевле – хотя еда в Асшае и так была баснословно дорогой – и я бы тоже наверняка соблазнился обалденными запахами, если бы капитан не накормил меня от пуза в вип-кабинке портового ресторана.

Я приблизился к длинному ряду разномастных аквариумов, в которых плавали причудливые существа. Сначала я подумал, что животных продают как домашних питомцев – мне доводилось встречать людей получающих эстетическое удовольствие от созерцания каких-нибудь декоративных рыб. Правда в качестве украшения дома существа были так себе – серые и невзрачные они кучами шевелились в своих водяных клетках и я с трудом мог бы представить человека, который получил бы от их созерцания какую-то радость. Кроме того я никогда не видел чтобы в декоративных целях держали живые раковины, членистоногих или головоногих моллюсков, но, с другой стороны, что я могу знать о прекрасном?

Мои сомнения разрешились неожиданно – волосатая рука опустилась в аквариум прямо перед моим носом, выловила из шевелящейся кучи моллюска размером с ладонь взрослого мужчины и разломив его надвое протянула закутанному в халат смуглому человеку в тюрбане. Человек принял моллюска и расплатился за него мелкой медной монетой. Продавец взял монету, полил агонизирующий организм прозрачной жидкостью с пряным запахом и переключился на следующего покупателя.

Ага, это не домашние питомцы, это еда.

Следующим из аквариума был извлечён маленький волосатый краб, но в отличии от моллюска он отправился к покупателю не сразу, а был откинут на маленькой сеточке в чан с кипящей водой… ага – что-то из этого можно есть сырым, а что-то надо готовить. Понаблюдав несколько минут за агонией поедаемых существ я решил не рисковать и попробовать такую же раковину, которую при моей появлении извлекли первой – никогда прежде не ел организмы живыми. В этом было что-то дикое, первобытное, что равняло меня с другими хищниками, обитающими в дикой природе.

Получив политую соком «устрицу», я кинул торговцу крупную серебряную монету и тот расшаркался в низких поклонах. Шевелящая масса пахла уксусом и имела кисловато-крабовый привкус – зря я наелся за капитанским столом, сейчас перепробовал бы каждой твари по паре…

Однако мой щедрый жест не укрылся от взглядов других торговцев и они стали наперебой зазывать меня в свои лавки. Я уже успел купить какой-то совершенно не нужный мне платок, и яркий, но совершенно бесполезный карманный фонарик, как мне под руку юркнул малец, лет десяти-двенадцати и, поманив меня пальцем, громко зашептал на ухо: «Господин не желает приятно провести время? В нашем заведении самые красивые и юные девушки Асшая!».

Вот это предложение!

Господин желал! В этом не было никаких сомнений. От одной мысли о «красивых и юных девушках» у меня защемило в груди и кровь прилила к соответствующему органу так, что это было сложно скрывать даже в моём просторном одеянии.

Я не был уверен, что решение принимала та голова, которой я обычно думаю, но согласился практически мгновенно. Парнишка провёл меня через галдящие шеренги покупателей и торговцев и, свернув в один из многочисленных закоулков, и оказались перед тяжёлой обитой железом дверью, казавшейся чёрной даже в этом сумрачном переулке на фоне полированной базальтовой стены.

Мальчик постучал по металлической окантовке двери, закреплённым на шарнире металлическим молотком. Дверь отварилась и в тусклом свете химических панелей я увидел крепкого высокого мужчину в военизированном комбинезоне, резко отличающем его от большинства людей на улицах. Заметив мальчика, он кивнул мне и, пропустив нас внутрь, захлопнул дверь и запер её на тяжёлую стальную задвижку.

Мы миновали узкий коридор, и навстречу мне вышла женщина в расшитом золотом одеянии. Была она достаточно хорошо сложена, просторная одежда, тем не менее, подчёркивала её высокий бюст и тонкую талию. Ухоженное лицо, холёные руки придавали ей лоску, но всё же по моим меркам она была старовата:

– Господин у нас впервые? – то ли спросила, то ли констатировала она.

– Я не местный, – подтвердил я её подозрения.

– Вы не пожалеете, – она взяла меня за руку и увлекла в просторный зал с приглушённым освещением.

Подобно сцене провинциального театра зал был задрапирован свисающими отовсюду шторами и занавесками так, что определить его размер было сложно, когда женщина одёрнула преграждающий проход кусок ткани, где-то надо мной мелодично звякнули колокольчики.

На их звук сразу же потянулись девушки и просторных одеждах, которые при этом, странное дело, почти ничего не прикрывали. Полдюжины жриц любви построились прямо передо мной, соблазняя блеском губ и округлостями форм… но мне вдруг почему-то вспомнилась Ниса: как она стояла раскинув руки на вершине крутящейся башни; как её волосы полыхали огнём в закатных лучах вечернего солнца, едва касающегося мерцающей глади Нефритового моря; как она смотрела мне в глаза держа за руки, перед тем как открывшаяся дверь не спугнула волшебство этого момента… Что за наваждение? Может бытьНиса и станет моей женой, если это будет выгодно, но я не видел женщины 400 лет, почему меня должна интересовать только она?

– Вот эта, – показал я на невысокую девушку стоявшую чуть поодаль от остальных.

Она была юна и очень хороша собой, черные как смоль волосы рассыпались по плечам прикрывая высокую грудь проступающую через полупрозрачную ткань, большие блестящие глаза смотрели на меня с интересом и опасением, влажные губы манили подобно спелым наливным ягодам, а стройные точёные ножки пробуждали желание ощутить их гладкость под своей кожей.

– Одна золотая монета, – прошептала хозяйка, призывая девушку движением руки.

«Ниса… – пронеслось у меня в голове, – интересно, а какова она без одежды…?»

Что за ерунда?

Я встряхнул головой, отгоняя наваждение, когда тёплая ладонь девушки ласково коснулась моей руки.

Вынув из кармана золотую монету, с единицей на аверсе, я протянул её хозяйке, и девушка увлекла меня прочь через колышущиеся преграды разноцветных тканей.

Она усадила меня на мягкую перину, её руки скользнули от груди в глубь моего халата, а губы коснулись шеи, и стали опускаться всё ниже и ниже… и тут я понял, что я так не могу. Точнее я мог, но не хотел. Я и так сделал в своей жизни достаточно страшных, да просто чудовищных вещей! И теперь я ещё и морочу голову бедной девушке… не понимаю почему, но у меня было ощущение, что я собираюсь совершить измену, причём не кому-то постороннему, а самому себе. Моё тело жаждало плотского наслаждения, вопило об удовлетворении своей естественной биологической потребности… но разум не мог принять этого.

– Прости, я не могу, – я оттолкнул девушку и запахнул полы своего халата.

Девушка испуганно и вопросительно смотрела на меня, пытаясь понять, что именно сделала ни так:

– Ты не при чём, – ответил я на не заданный вопрос, – извини.

Я сунул в ладонь девушки вытащенный из-за пазухи тяжёлый золотой червонец. Она удивлённо посмотрела за большую золотую монету, а потом поклонилась и прикоснулась губами к тыльной стороне моей ладони.

– Выводи меня отсюда, – скомандовал я, и, вцепившись в руку юной гетеры, стал продираться через свисающие с потолков потоки цветастой ткани.

Мальчишки, который привёл меня сюда, нигде не было – видимо отбыл искать новых клиентов – но встречавшая меня женщина по моей просьбе отрядила со мной в провожатые совсем ещё маленькую девочку, по всей видимости выполнявшую тут несложные хозяйственные поручения. Та провела меня по тесным лабиринтам хозяйственных построек и вывела к улице вдоль которой были припаркованы уже знакомые мне электрорикши, заменявшие тут такси.

– Ты знаешь, где здесь Библиотека? – спросил я водителя, бросив девочке серебряную монету.

Увидев какими деньгами я расплачиваюсь за пустяковую услугу загорелый обнажённый до поясапарень-водитель рассыпался в знаках вежливости:

– Дорогой господин, но в городе не одна библиотека…

– Та где обитает Хранитель, самая главная, я не знаю, как она называется… – рассеянно ответил я.

– Я понял, господин, – парень включил рикшу нажатием единственной кнопки и аккуратно вывернув руль отчалил от бордюра мостовой.

Через полчаса рикша остановилась у высокого тёмного здания почти без окон, выложенного мозаиками из разноцветных полудрагоценных камней. Я бросил парню золотую монету, и он едва не расцеловал мне ноги.

– Жди меня здесь, – скомандовал я, и поспешил к центральному входу, к которому вели несколько десятков массивных базальтовых ступеней.

Пройдя в открытые двери здания, я нос к носу столкнулся с крепким молодым мужчиной, очень похожим на того, которого я совсем недавно видел в доме терпимости. Одет он был также – в лёгкий армейский комбинезон, и мне впервые пришла мысль, что эта одежда может быть признаком сил правопорядка, а не случайным совпадением.

– Мне нужен Хранитель, – проговорил я в ответ на его суровый бессмысленный взгляд.

– А вы кто? – пошевелив квадратной челюстью выдавил из себя охранник.

– Его друг, с Лэнга, он знает меня и давно ждёт.

– Я уточню, – ответил охранник и исчез в плохо освещённой глубине коридора.

Оставшись стоять в одиночестве в прохладном холле древнего здания, я с любопытством стал изучать нанесённые на стены изображения – это были формулы и знаки, часть из которых была мне известна, а часть – совершенно незнакома. Посреди этих разрозненных крупиц знания красовалась стилизованная под восходящее солнце золотая тета ОЭГ в небе над которой можно было разглядеть цилиндр Ковчега демонстративно размещённого напротив убывающей луны и превосходящий её размерами.

– Хранитель ждёт вас, – сообщил вернувшийся охранник, – я вас провожу, – жестом руки он показал мне следовать за ним.

Признаться я не ожидал увидеть в библиотеке такое оживление – мы миновали огромный зал, размером с баскетбольную площадку, уставленный столами где под яркими огнями ламп накаливая расположились люди с кипами книг: кто-то просто читал, кто-то старательно выводил конспекты ручным способом… я такое видел-то только в исторических фильмах – сам я, разумеется, в ручную писать не умел… то есть я смог бы скопировать текст перенеся его по буквам, но это нельзя было делать с такой скоростью, которую я наблюдал у переписывающих. Я, конечно, знал, что в глубокой древности люди писали руками, и даже имели для этого два алфавита – один для печати книг, а второй для ручной записи, но вживую такого никогда не видел.

Между столами сновали клерки поднося и унося книги и делая какие-то пометки в странных карточках.

Пройдя зал насквозь, мы свернули в коридор пахнущий бумагой, металлом и краской. Я ожидал увидеть бесконечные полки с книгами и Селуда Навару на какой-нибудь передвижной лестнице высотой в пять этажей, но то помещение, в котором мы в итоге оказались, выглядело как обычный рабочий кабине, да ещё и не самый большой – точно меньше чем «секретная комната» у Хранителя дома.

– Я так и подумал, что это вы, – проговорил Хранитель, отрывая глаза от разложенных перед ним бумаг, – вы свободны, – обратился он к охраннику, тот кивнул и отбыл восвояси.

– Ну как прошла встреча с капитаном Мантикоры? – поинтересовался Навара, жестом приглашая меня за стол.

– Встреча прошла отлично, – присаживаясь, проговорил я, – но я пришёл сюда не по этому вопросу.

– Вот как? – брови Хранителя взлете ко лбу выразив удивление, – зачем же тогда? Да ещё и так срочно, что это не могло подождать до вечера?

– Я обдумал ваше предложение, – коротко ответил я, – и решил, что это будет правильно…

– …не вполне понимаю, – мотнул головой Хранитель, – вы о чём?

– О свадьбе… – мой голос потерял уверенность.

Уж не передумал ли Главный Библиотекарь отдавать за меня дочь? Не переиграл ли я со своим напускным равнодушием? Хотя… они с Мединой наделал мне столько предложений за последние сутки, что можно и в самом деле растеряться – это у меня мысли о Нисе занимают всё свободное время и место в голове, а у Хранителей, наверняка куча других забот.

Однако расплывшееся в улыбке лицо Селуда рассеяло мои сомнения:

– О! Я очень рад! – он даже подорвался из-за стола и, схватив мою ладонь обоими руками, энергично потряс её в воздухе.

– …но, – продолжил я, – со свадьбой следует поторопиться – корабль отбывает через неделю, а нам ещё надо добраться за это время до моего флаера и провернуть сделку по продаже оружия Совету, и набрать небольшую команду…

– Об этом не беспокойтесь, – махнул рукой Навара, – недели нам хватит на подготовку, проведём скромную церемонию – семья и знакомые поймут причину спешки, ведь вместе с вашей свадьбой можно будет и вашу подлинную личность объявить официально…

– Но у меня одно условие, – добавил я, проигнорировав вторую часть сообщения.

– Какое?

– Я сам скажу Нисе о свадьбе… всё-таки она будет моей женой, и мне не хотелось бы покупать её как корову… – объяснил я, – в общем, я бы хотел, чтобы согласие на наш брак она дала МНЕ, а не вам…

– Понимаю, – кивнул Хранитель, – и когда вы хотите с ней поговорить?

– Ну если вы не возражаете, то прямо сейчас, – ответил я, поднимаясь со стула.

– Тогда не стану вас задерживать, – лицо Селуда всё ещё выражало глубокое удовлетворение.

Он вновь протянул мне руку для рукопожатия, и теперь мне пришлось наклониться через стол, чтобы на него ответить.

– Ещё вот что, – вспомнил я, развернувшись почти на выходе из кабинета, – на Земле в знак помолвки у людей было принято дарить друг другу кольца, а как это происходит у вас?

– Ну как… те, у кого есть деньги на кольца, обычно их дарят, – улыбнулся старик.

– Тогда не черканёте мне адресок хорошего ювелирного магазина?

– Да конечно, – Хранитель вытащил листок из стопки бумаги и что-то написал на нём от руки, – хотя нет, – проговорил он, откладывая ручку, – я позвоню моему водителю, и он сам вас отвезёт. Там место хорошее и хозяин знает и меня и размер дочери…

– Но меня ждёт такси на входе…? – махнул я в сторону двери.

– Ничего страшного, – ответил старик, поднимая трубку древнего стационарного аппарата связи, – отпустите его, так будет быстрее и проще…

– Хорошо, – кивнул я, и покинул кабинет.

Обратный путь дался мне не так просто. Когда я шёл сюда следом за сопровождающим путь казался почти прямым, но на обратной дороге я обнаружил многочисленные повороты и двери, за одной из которых даже увидел те самые стеллажи с книгами высотой в несколько этажей, которые представлял себе по пути в библиотеку. Так что когда я выбрался из здания, громадный чёрный электрический седан уже ждал меня у входа.

Я протянул разочарованному водителю моторикши серебряную монету, и плюхнулся на заднее сидение допотопного автомобиля.

В ювелирку Навара, похоже, тоже успел позвонить, потому что когда мы подъехали к нужному адресу, хозяин уже ждал меня на входе и сразу же расшаркался в низких поклонах. Он предложил мне на выбор несколько очаровательных колечек из которых я выбрал самое дорогое, отдав за него не меньше пяти его весов в золоте.

Прямо в моём присутствии он выгравировал на кольце дарственную надпись на «языке неба» – которую я нацарапал на бумажке печатными буквами – и, упаковав подарок в специально приобретённую коробочку красного бархата, я отправился к моей будущей невесте.

***

По дороге я пытался прорепетировать какую-нибудь речь, которая звучала бы убедительно, и впервые в жизни пожалел, что не знаю рукописного письма – мог бы потренироваться подбирая слова письменно.

Но главное о чём я думал – говорить ли девушке в чём заключается наш с Хранителями план, и для чего вообще нужна эта свадьба на самом деле. Мне казалось что выйти за меня замуж Ниса не откажется… но стоит ли начинать жизнь с обмана? Да, мы не успели стать особенно близки, совсем не долго знали друг друга и, вроде как, у меня не должно быть никаких угрызений совести по поводу договора с её отцом… но так тоже не честно.

Нису я нашёл зале-столовой, где она расположившись в свете единственного окна по обыкновению читала какую-то книгу.

– Мне нужно с тобой серьёзно поговорить… – начал я без предисловий.

Девушка отложила книгу и посмотрела на меня вопросительно своими большими широко распахнутыми серыми глазами.

– Я хотел бы предложить тебе стать моей женой… – холодно проговорил я, и протянул обёрнутую ленточкой коробочку с кольцом.

Однако вместо ожидаемой радости девушка ответила на мой жест напряжённым разочарованием:

– И почему же таким тоном? – дрожащим голосом произнесла она.

– Я не хочу тебя обманывать, – я опустился перед ней на одно колено и, взяв за руку, снизу вверх заглянул в её глубокие серые глаза, – этот брак нужен нам, чтобы обмануть совет…

Девушка вырвала свои тонкие пальчики из моей ладони.

– Только для этого? – её голос вновь дрогнул.

– Ну ты правда мне нравишься… – попробовал оправдаться я.

– Только нравлюсь? – голос девушки по-прежнему дрожал.

Я не знал что ответить, тогда она задала второй вопрос:

– Нравлюсь, но не на столько, чтобы жениться на мне просто так? – её розовые губки задрожали, а глазки подёрнулись влагой. – Без выгоды?

Романтический момент был безнадёжно испорчен, поэтому я не стал ходить вокруг да около:

– Агилар не доверяет мне, а нам требуется помощь совета в организации вывоза моего флаера и, возможно, будущих переговорах с кочевниками.

– И зачем же вам я? – девушка начала шмыгать носом, но затем взяла себя в руки, злобно взглянула на меня и встала, сложив руки на груди.

– Ты останешься в городе, – поднимаясь вслед за ней начал я, – и будешь гарантировать то, что я не вернусь сюда во главе армии из кочевых племён.

– И отец согласен оставить сделать из меня заложницу? – теперь сквозь застывшую в глазах влагу стали проглядывать негодование и злость.

– Этот план он и придумал, – беззастенчиво ответил я.

– Как это отвратительно… – девушка закрыла лицо руками и казалось начала всхлипывать, однако из комнаты не вышла.

Мне стало её жалко, в конце концов она правда мне нравилась, да, может быть не как одна единственная… ни как Триша… но я был бы счастлив жениться на ней и по своей воле. Я подошёл к ней и обнял за плечи:

– Ты мне нравишься, Ниса, – я провёл ладонью по вздрагивающей спине девушки и окунулся носом в сладковатый аромат её светлых волос, – ты очень хорошая девушка, и ты мне очень дорога… именно поэтому я не хотел ничего от тебя скрывать… ну чтобы не получилось… знаешь как это бывает в книгах… жили они долго и счастливо, родили восьмерых детей, а потом она узнала что он женился на ней по расчёту… и…

– И…? – девушка подняла на меня заплаканные глаза.

– Ну знаешь, есть такая сказка, – начал я взяв девушку за руку и увлекая за собой в свою комнату, – жили-были два друга. Они жили на границе враждующих королевств, каждый в своей стране, но их деревни были затеряны так далеко в лесу, что граница между ними была просто линией на карте…

Я усадил девушку на кровать и продолжал, взяв её ладонь обоими руками:

– В общем выросли вместе как братья. Они были сильными и умелыми, и когда достигли принятого в тех землях совершеннолетия, то нанялись служить во враждующие армии. Прошло много лет и каждый из них стал королём одного из враждующих королевств. Жители этих королевств ненавидели друг друга, потому что много зла и боли причинили друг другу в страшной и длинной войне, которая к тому времени длилась уже больше жизни целого поколения. Однако старые друзья не хотели воевать друг с другом, но и остановить войну они не могли, и тогда встретились они тайком за пределами своих замков в разбойничьих землях – где много лет назад начинали обучаться боевому ремеслу – и стали думу думать, какой силой переломить ход безумного противостояния, да так, чтобы и подданные тому не воспротивились…

Я вошёл во вкус и история полилась из моих уст уже как-то сама собой.

Сбитая с толку моими речами девушка даже перестала всхлипывать:

– В общем, – продолжал я, – придумали они хитрый план, как остановить войну так, чтобы и подданные были довольны и знать не нашла бы поводов для возражений: у первого короля была дочь красавица, умна не по годам, мила не по происхождению и прекрасна лицом и телом как утренняя заря, ну вот, как ты, – высвободив одну руку я провёл ладонью по светлым волосам девушки, – у второго же был сын – красавец, удалец, и один из лучших воинов двух королевств. «У одного из нас дочь, у другого сын – устроим династический союз и тем примирим две наших страны, скуём народ в единое целое, крепче прежнего станет наша дружба и прекратится кровопролитие на земле наших предков!» Так порешили они, да так и сделали.

Девушка совсем перестала всхлипывать и смотрела на меня мокрыми удивлёнными глазами:

– Первый из королей, – продолжал я, присаживаясь рядом и обнимая девушку за плечи, – отправил свою дочь на обучение женским премудростям в дальние земли. В те же земли отправил второй король своего сына, объяснив ему все тонкости своего плана: показал он ему портрет прекрасной девицы, рассказал о ней всё, что друг его – первый король – про дочь свою поведал: и каким распорядком день свой ведёт она, и какие яства любит, и какие книги читает. Короче всё рассказал, чтобы сыну было проще заполучить сердце красавицы. В то время как дочь первого короля об их хитром плане так ничего и не знала. В общем не подвёл сын своего родителя и через месяц прислал ему письмо, где подробно изложил как хитростью и уловками смог пробудить к себе интерес красавицы и склонить её к замужеству. Тут же послал второй король сватов к первому, получили молодые родительское благословение и сыграли свадьбу, какую свет ещё не видывал. На том прекратилась бесконечная война между странами, и стало из двух воюющих государств одно единое. Сами же два друга короля сложили свои короны к ногам новобрачных и удалились в тёмные леса, чтобы встретить смерть свою в покое и уединении. И наступили в обоих царствах покой и благоденствие…

– Ты к чему это? – повернув голову Ниса одарила меня внимательным взглядом.

– Погоди! – промолвил я и, вновь погладив девушку по волосам, прижал её прелестную головку к своей груди. – Короче, прошло много лет принцесса родила своему доблестному мужу шестерых детей, и всё это время жили они в любви и согласии. Но вот как-то раз отправился муж её, король, по королевскому обыкновению на охоту. Однако случилось так, что в его бумагах возникла в тот день какая-то надобность. В общем пошла супруга в комнату мужа искать какие-то документы, а нашла то самое злополучное письмо, которое писал её тогда ещё будущий муж своему отцу, где рассказывал как ловко ему удалось охмурить юную дурочку на благо обоих враждующих держав. Словно хрустальная ваза разбилось сердце красавицы на тысячи мелких осколков, и поняла она что вся её жизнь была одной сплошной ложью, и что ни слова правды не слышала она от супруга своего, и что нет между ними ни любви ни доверия, да и не было их никогда. Горько зарыдала тогда королева, пошла она в детские спальни, и умертвила по одному всех их малолетних наследников. А потом поднялась на крышу самой высокой городской башни: с рыданиями бросилась она вниз и разбилась насмерть. Чёрными знамёнами и похоронным плачем встретил город вернувшегося с охоты монарха. Как узнал король, что за страшная беда случилась во время его отсутствия, так и поседел в один миг. Горько плакал он в детских спальнях над мёртвыми царевичами и царевнами, и затем, так и не произнеся ни единого слова поднялся в свои покои, снял со стены меч с которым ходил в походы на соседнее королевство его отец и пронзил им своё разрывающееся сердце…

Девушка больше не вздрагивала, а убаюканная моими поглаживаниями тихо сопела у меня на груди:

– …короче, – теперь я уже одной рукой обнимал девушку за плечи, а второй гладил её мягкие шелковистые волосы, – с тех пор вспыхнула война с новой силой, длилась много лет и все умерли, и не осталось от тех королевств камня на камне: ныне лишь ветер воет в пустых заброшенных замках, да крысы копошатся в руинах разорённых войной городов, а плодородные земли кормившие народы и армии заросли источающей яды призрак-травой. – приостранив девушку, я приподнял её прелестную головку, чтобы наши взгляды могли встретиться, –…в общем я бы не хотел, чтобы у нас было также… – закончил я глядя в её большие, серые, мокрые от ещё не остывших слёз глаза под пушистыми чёрными ресницами.

– Чё ты несёшь Рглор? – девушка вдруг улыбнулась сквозь слёзы и, шмыгнув носом, снова уткнулась мне в грудь, – я бы не за что не стала убивать наших детей… я бы убила тебя.

Не говоря уже больше не слова, я взял в ладони её тонкое заплаканное личико, и поцеловал в нежные алые губы…

– Ты же придумал эту сказку только что, Рглор-с-Земли? – спросила она, когда мы утомлённые ласками лежали в моей постели, а комната наполнилась полумраком вечерних сумерек… – ведь на Земле нет призрак травы…

Я лишь молча, кивнул в ответ. В тускнеющем свете сумерек моего движения не было видно, но девушка почувствовала его по движениям моего тела.

– А король любил свою королеву? – спросила девушка, отрывая голову от моей груди и пытаясь рассмотреть в неверном закатном свете моё лицо.

– Да, конечно, – снова кивнул я, – очень любил, он и забыл о том письме и тех событиях…

Девушка поцеловала меня в губы, и заговорила:

– Тогда позволь и я расскажу тебе сказку! – она приподнялась на подушке, и не выпуская меня из объятий начала свой рассказ. – В одной далёкой стране жил был принц. С детства был приготовлен он к наследованию престола своего отца, обучался военному делу и финансовой грамоте, учился чтить и создавать законы, овладевал пониманием того, как ему использовать свою власть на благо подданным и как самому заставить подданных служить государству.

С двенадцатилетнего возраста был он помолвлен с принцессой из соседнего королевства и должны были они пожениться по достижения совершенного числа лет. Обычаи тех земель обязывали принца хранить верность будущей невесте до брака, но какой же юноша выдержит сию непосильную ношу, обладая богатством и властью столь великими, что многие из девиц сами рады дарить ему свои прелести?

Нельзя сказать, чтобы принц был особенно злобен или жесток: для своего времени и своего положения был он весьма разумен, благ и справедлив, и всё же великая власть дарует великие соблазны и заставляет человека считать, что законы, написанные для всех, не распространяются на них самих. В общем, юный принц любил женские прелести, и, обладая при том недюжинной силой и большим богатством, бывало, брал понравившихся ему женщин даже против их воли.

И вот в один хмурый осенний день поехал принц со своей свитой на охоту, как было заведено в тех землях для забавы, и встретил на пути повозку, которой правила молодая крестьянская девушка. Незнакомка приглянулась принцу, и тот пригласил её уединиться в королевских охотничьих угодьях. Однако девица лишь смерила его высокомерным взглядом, и, рассмеявшись, повела свою повозку дальше, даже не удостоив юношу ответом.

Принц был достаточно своенравен и себялюбив, и не смог стерпеть отказ простой крестьянки. Догнав повозку на своём вороном коне, он вскочил на телегу и попытался добиться благосклонности девицы силой. Но не тут-то было: крестьянка оказалась настолько сильной и ловкой, что не только не поддалась напору принца, но и сама смогла отвесить ему увесистых тумаков. Отобрав у него меч голыми руками, она спихнула принца с телеги и, осыпая его проклятьями, удалилась в своём направлении.

Конечно, принц мог позвать дворню, и расправиться с несговорчивой и строптивой девкой – но как уже было сказано, был он хоть и избалован, но не злоблив и справедлив настолько, насколько позволяли представления той страны и того времени – по сему рассудив, что незнакомка, защищая свою честь, не нарушила никаких законов, он решил не придавать историю огласке, и исчезновение меча объяснил потерей.

Однако с того дня случились с принцем странные перемены: перестал он не только склонять к близости понравившихся ему женщин, но даже отказался от благосклонности тех, которые и сами были не прочь дарить ему свою ласку.Так уж выходит, что запала строптивая незнакомка в душу юного принца, ибо понял он, что если такая девица полюбит его, то будет этого не следствием его знатного происхождения или золотой казны, а только лишь от человеческих его достоинств. Ведь даже простолюдину хочется считать себя достойным искренней любви, не то что знатному и именитому принцу.

Принц объявил большую награду за свой пропавший меч, рассудив, что это самый быстрый способ найти так полюбившуюся ему девушку. Он был уверен, что бедная крестьянка либо продала меч сама – и тогда он сможет разыскать её через покупателя; либо поручит принести его кого-нибудь из родных – и тогда он найдёт девушку через них.

Но и тут смелая крестьянка превзошла его ожидания: как только известие о пропаже королевского меча докатилось до самых дальних уголков страны, она сама явилась во дворец, на той самой повозке, в которой принц добивался её благосклонности на охоте.

«Не нужно мне никакой награды» – проговорила девица, – «лишь одно твоё обещание, что никогда отныне и впредь, не поднимешь ты ни этого и никакого иного меча ни на женщину, ни на девицу и ни на одного иного жителя твоего королевства, но только на поле брани в честном бою против неприятеля!»

И без того юное сердце принца было пленено прекрасной незнакомкой, но после этих её слов понял он, что никто из его советников и придворных не радеет так о благе отчей земли, как эта простая крестьянская девушка.

Поражённый её мудростью, доблестью и бескорыстием принц ответил, что меч этот девица может оставить себе, но он всё равно даст обещание не поднимать никакого оружия на жителей своей страны, если она согласиться стать его супругой, чтобы речи её внушали ему мудрости, а меч в её руках подобно его собственному оборонял страну от врагов. Все вельможи и советники отговаривали принца от скоропалительного решения. Отец принцессы, которая была обещана принцу в жёны, прислал королевству ноту протеста. Однако принц был непреклонен и видя его искреннее желание и те трудности, что пришлось юноше преодолеть ради её любви, крестьянская девушка согласилась стать его женой.

Многие вельможи, придворные советники и члены правящей династии пытались чинить препятствия этой свадьбе, однако принц, ставший к той поре королём, быстро остудил их горячие головы, лишив самых видных из своих недругов земель и титулов. Пожалуй, если бы не клятва, данная любимой, он лишил бы их и жизни. Так что выходит именно не родовитой невесте впавшие в немилость вельможи были обязаны тем, что не потеряли ещё и своих голов.

Ставший королём принц души не чаял в своей прекрасной супруге: она была легка характером, остра умом, а телом и страстью была хороша настолько, что король навсегда позабыл свои молодецкие забавы с другими женщинами и был верен королеве всю свою жизнь. У них родилась прекрасная дочь, вобравшая в себя всё лучшее от обоих своих родителей, и счастливая чета жила душа в душу… пока не подкосило семью жуткое несчастье – в один роковой день королева ушла на прогулку в королевскую рощу, да так более и не вернулась.

Всем миром искали королеву по всем уголкам королевства, но она как в воду канула – никаких следов не осталось. Долго грустил король по пропавшей жене, за известия о ней он сулил баснословные богатства, и многие охотники до денег пытались выдать за истину свои вымыслы, но каждый раз проверяя подлинность историй король ловил их на обмане… клятва данная любимой более не сдерживала его, и каждый кто пытался соврать ему о судьбе его возлюбленной супруги подвергались жесточайшим пыткам и казням, пока охотники за лёгкими деньгами не перевелись вовсе.

Король так и не выбрал себе новой жены, и всю свою любовь направил на воспитание единственной дочери, которую с раннего детства обучал делам, более свойственным принцам, чем принцессам – от фехтования и верховой езды, до владения языками и другими науками.

Взяв от матери ум, смелость и красоту, дочь унаследовала от отца его страсти, в том числе неуёмное желание узнать о судьбе матери.

Часто вечерами выходила она из дворца в простой одежде и бродила по городу разговаривая с горожанами под личиною простого путника. Поскольку была она смела, крепка и владела оружием лучше большинства мужчин, без страха входила она в самые опасные и злачные места королевства, но сколько бы не ходила она, скольких бы людей не встречала, никто не мог поведать ей о судьбе пропавшей королевы.

Пока в один из дней в пустой таверне не подошёл к ней путник в длинном чёрном балахоне. Он схватили девушку за руку и прошептал:

«Я знаю, что ты ищешь, принцесса, но не легко тебе будет найти задуманное…»

«Кто ты? И что знаешь о моей матери?!» – вскричала она.

Но путник лишь бросил на липкий стол таверны клочок бумаги, и растаял в воздухе, будто его никогда и не было.

Опустив глаза, девушка схватила бумагу с такой поспешностью, будто и та могла исчезнуть бесследно. Перед ней была карта, на которой девушка без труда узнала преддверия Сумеречных Гор, с которыми королевство граничило с востока.

Без промедления вернулась принцесса во дворец, и оседлав своего коня тем же вечером отправилась в путь.

Долго ли, коротко ли скакала она по тёмным лесам и хмурым болотам, но наконец достигла места, что было отмечено на карте. Пред её взором предстал огромный древесный лабиринт, а перед входом в него на тяжёлой каменной плите прочла она надпись:

«Сумеречная Кошка охраняет путь к тайне.

Тому, кто пройдёт Лабиринт Теней будут ведомы любые секреты

Здесь проявляется скрытое и прошлое обретает плоть…»

Не раздумывая более не секунды, смелая девушка вступила в лабиринт и почти сразу же попала в рощу синих цветов Сумеречной Розы – растения, что хорошо знакомо знахарям по его целебной силе.

Долго блуждала она по лабиринту, но вот свирепое рычание донеслось до её слуха и прямо перед собой увидела она громадную Сумеречную Кошку. Девушка успела вынуть свой меч прежде чем свирепое животное ринулось в драку, но как бы не размахивала она мечом, какие бы боевые приёмы не использовала, хитрая бестия всякий раз ускользала от смертельного удара.

И тогда девушка решила заманить кошку в ловушку и бросилась бежать петляя по лабиринту к зарослям Сумеречной Розы.

Словно тень ступала отважная девушка между розовых лоз, намереваясь откинуть зверя в заросли кустарников и добить, как только кошка броситься за ней в чащу, где её движения будут ограничивать плотные заросли острых колючек. Однако хитрая бестия не спешила нападать. Она встала у границы рощи и пристально глядя на девушку лишь рычала, подёргивая кончиком своего пушистого хвоста.

Кошка глядела в упор на девушку, а девушка – на неё. Казалось часы и дни миновали за этим жутким противостоянием. Жгучую боль начала ощущать девушка, под цепким кошачьим взглядом, как будто розовая лоза врастает в её ступни, но и тогда не пошевелилась она, стойко перенося свои страдания ради желанной победы. И вот уже боль стала такой невыносимой, что хоть и не проронила она не звука, но слёзы сами стали катиться из её глаз, как вдруг кошка извернулась, присела, выгнулась дугой, и перед принцессой предстал тот самый незнакомец, которого она видела в таверне прежде чем отправиться в путешествие.

«Напрасно ты думаешь, как тебе победить меня. Ты проиграла в тот самый момент, когда согласилась играть по правилам незнакомца, на его земле, с его приспешниками. Теперь же прощай принцесса. Прощай навсегда.»

Человек взмахнул полой своего длинного чёрного плаща, и растаял в воздухе.

Как только незнакомец исчез долой с её глаз, принцесса попыталась освободиться от разрывающих её лоз, но не тут-то было – длинные острые утыканные шипами ветви сумеречной розы насквозь проросли через её ступни и тогда принцесса закричала, закричала так, как орут умирающие, понимая, что нет им спасения.

Колючие лозы проросли через икры принцессы насквозь и прикованная к земле не могла она даже пошевелиться. В ужасе принцесса попыталась отрубить себе ноги, но не успевала она занести меч для второго удара, как нанесённые им раны заживали под действием целебного сока Сумеречной Розы. И возопила принцесса и возрыдала так, как не рыдала и не вопила она никогда в своей жизни.

Час от часа, день ото дня всё глубже вгрызались шипы в её израненное тело, и все эти дни вопли принцессы разносились над безлюдной долиной. Лишь когда пучок синих цветов вылез из её рта разорвав горло, стихли эти жуткие крики. Но страдания её не окончились. Страшное растение терзая тело невероятной болью месте с тем впрыскивало в её кровь свой целебный сок, и даже сойдя с ума от своих мучений не могла отважная девушка умереть.

С тех пор её тело так и страдает в глубинах розовой рощи, горло и грудь её разорвана шипами синих цветов и некуда ей набрать воздуха, чтобы огласить долину страшными криками своих мук. Лишь тихо стонет она от терзающей её лютой боли, и потому это место теперь называют Стонущей Рощей.

Отец же её, король тех земель, потеряв единственную дочь – последнее что связывало его с его возлюбленной супругой – сошёл с ума от горя и удавился в самой высокой башне своего замка.

Горожане поговаривают, что и исчезновение жены и гибель дочери – дело рук тех самых знатных вельмож, которым пришлось не по вкусу расстройство обещанного династического брака. Правда то или клевета злых языков – того никто не ведает.

Но одно не подлежит сомнению – в любой игре выигрывает тот, кто устанавливает её правила…

В отличии от моей, наскоро придуманной истории, эта сказка, по всей видимости была настоящая. Тем труднее мне было понять суть сей заумной и жуткой истории и зачем девушка рассказала её мне сейчас:

– К чему это ты? – спросил я Нису, нежно поглаживая её по шелковистым волосам.

– Я это к тому, что не надо играть с Хранителями по их правилам, – строгим голосом ответила моя будущая жена, – не доверяй им… даже Медине и моему отцу! Не иди у них на поводу… ты думаешь, что включившись в Большую Игру ты сможешь у них выйграть, но это ни так – в любой игре всегда выигрывает только тот, кто устанавливает её правила…

...продолжение следует...

Господа, автору очень не хватает статистики, подпишитесь и добавьте книгу в библиотеку если хотите своевременного продолжения! Поскольку книга является фанфиком, автор не извлекает из печати ничего кроме вашего внимания, так что жду ответной любезности)))

Глава 11. Стычка

Меня, поначалу, несколько напрягало непривычное прочтение моего имени – ведь у всех Асшайцев имена, по земным меркам были вполне стандартные: имя и фамилия; совету я тоже представлялся как Ричард Глор, но в своём коммюнике они назвали меня Р'Глором, также как называли меня Ниса и её отец – однако потом решил что так даже лучше. Вроде как такое прочтение сообщало мне некоторую уникальность, отличие от остальных жителей города.

О том же, что совет планирует операцию по поиску и вызволению моего корабля и вовсе решено было не сообщать – Агилар опасался, что корабль могут попытаться найти какие-нибудь бандиты. Это соображение было вполне разумным, поэтому даже Медина и Навара не стали ему противоречить.

Также никто не объявлял о предстоящей свадьбе между чудом выжившим биоинженером и дочерью Хранителя Библиотеки, но в городе, где события подобного масштаба не происходи уже лет двести, о нём всё равно знали все, кому эта тема была интересна.

Пока семья Навара готовила нашу с Нисой свадьбу, я с Мединой подготавливал операцию по спасению корабля и придумывал способ эффективно и быстро собрать необходимое мне количество генетических образцов стигийской биоты.

По космическим меркам флаер был совсем близко, однако операция по его возвращению оказалась значительно сложнее, чем казалось мне с начала.

Дорога, на которой я оставил свой флаер шла до самых стен Асшая. Но расстояние в жалкие 200-250 километров оказалось, неожиданно, почти непреодолимой преградой. Как говорил Селуд при наличии электродвигателей небольшой экономике Асшая не удавалось произвести хороших аккумуляторов – даже для химических требовалась очень высокая степень очистки компонентов, а про атомные и даже твердотельные не приходилось и мечтать. Как следствие запас хода электромобилей не превышал сотни километров – в условиях города – более чем достаточно, но в два с половиной раза меньше, чем было необходимо для моей миссии.

Понятное дело, контроль Асшая над окружающим пространством простирался намного дальше, самые далёкие шахты располагались едва ли не у границы отравленного радиацией Стегая, но к этим шахтам вели железные дороги по которым курсировали электропоезда. Соответственно они нам тоже помочь не могли – электричество они брали прямо с путей, а сами железнодорожные пути проходили вдоль горных хребтов, а не возле реки, и, следовательно, к заброшенной дороге не приближались.

В такой ситуации проблему мог бы решить двигатель внутреннего сгорания – технология древняя, но эффективная – более того Асшай такие двигателя производил, как и топливо к ним... но ставились они только на корабли. Опять же потому, что под машины с ДВС просто не существовало задач.

У меня, конечно, созрел вопрос: что делают асшайцы в случае нештатных ситуаций, поломок на линиях или авариях тех же электропоездов? Ответ оказался прост до примитивности – они использовали лошадей. Но тут уже я оказывался слабым звеном – мой костюм весил столько, что даже для лошади этот вес был на пределе возможностей. То есть я мог бы добраться до флаера на лошади... но не намногобыстрее, чем дошёл бы до него пешком. Без костюма была вероятность достичь цели в течении суток, но для этого нужно было во-первых быть уверенным, что стигийцы не поджидают нас возле флаера в засаде – а я бы на их месте обязательно такую засаду устроил, – а во-вторых – уметь держаться в седле. А как вы понимаете задача удержаться на скачущей галопом лошади без соответствующей тренировке выглядела не вполне реалистичной.

Если же передвигаться со скоростью пешехода (хоть на лошади, хоть без неё), поход растягивался на несколько дней. Это опять же было плохо, во-первых из-за ядовитых испарений отравленной реки, во-вторых из-за возможности попасть в лапы стигийцев.

Короче куда не кинь – всюду клин.

Как не странно, но в решении этой проблемы мне на помощь пришла моя будущая жена – прямо как в одной из старинных сказок, где мудрая женщина выручает своего смелого, но не блещущего умом супруга.

– ...машина с ДВС могла бы спасти ситуацию! – сокрушался я, в очередной раз перемеряя маршрут на выданных мне Мединой топографических картах. – Почему вы непроизводите Двигатели Внутреннего Сгорания, ведь бензин у вас есть! – моя претензия была идиотской, но я не спал уже вторую ночь пытаясь найти решение, в общем-то пустяковой проблемы.

– Мы производим двигатели внутреннего сгорания, – напомнила мне Ниса.

После нашей своеобразной и достаточно вольной по местным меркам помолвки, она окончательно перебралась в мою комнату, которая теперь превратилась в самый настоящий рабочий кабинет, после того как я обзавёлся рабочим столом и даже небольшой библиотекой, размещавшейся пока что в единственном небольшом книжном шкафу. Как мне показалось это произошло не просто с одобрения, но и по прямому указанию её отца, и в тот вечер я опять мешал ей заснуть своими ночными рабочими посиделками над бумагами.

– Но они для кораблей, – вяло напомнил я.

– А у тебя какие-то предубеждения против кораблей? – поинтересовалась невеста насмешливо поглядывая на меня с уже почти супружеской кровати.

– В смысле? – не понял я.

– В самом прямом, – улыбнулась Ниса и присев на кровати откинула назад свои роскошные волосы, – ты же упал в реку после нападения, так?

– Так, – подтвердил я, всё ещё не понимая к чему клонит девушка.

– Значит там есть река? Так?

– Так, – снова согласился я.

– Ну так и плыви по реке! – воскликнула девушка удивлённая моей непонятливостью.

– Но ведь река выше по течению перегорожена плотиной и комплексом водозаборных и очистных сооружений? – эту информацию выдал мне Медина, не применительно к миссии, а так, между делом.

– Так и что с того? – парировала невеста. – Их же как-то обслуживают?! К очистным ведёт железная дорога, туда ходит грузовой состав. В чём проблема погрузить на него небольшой бензиновый катер, и выгрузить с внешней стороны плотины? ...я, конечно понимаю, – добавила она, – что к внешнему краю дорога не доходит, но неужели столь мудрые учёные мужи, коими себя считают отец, Медина, да и ты сам, не решат проблему, как передвинуть катер весом в пару тонн на пятьдесят метров?

Признаться смысл сказанного дошёл до меня не сразу – мне вообще начинало казаться, что многовековая гибернация стала давать осложнения на мозг, раз я сам не заметил столь очевидного решения – но когда дошёл, я бросил к девушке с объятиями и поцелуями:

– Ах ты ж моя умница! – искренне восхитился я сообразительностью моей будущей супруги. – Конечно это решаемая задача! Я сейчас же свяжусь с Мединой и сообщу ему что нужно делать!

Я ещё раз поцеловал её в курносый носик и бросился вниз к кабинету Хранителя, где располагался древний стационарный телефон.

Медина внимательно выслушал наш план и, всячески его одобрив, подтвердил что задача решаемая и решена будет в течении суток. Раз уж я всё равно ему позвонил, Хранитель Технологий обсудил со мной и другие аспекты операции, так что к невесте я вернулся только через полчаса.

Раскидав волосы по одеялу, Ниса дремала, обнимая мою подушку и блаженно улыбаясь, забавно посапывая своим маленьким курносым носиком. Не знаю спала ли она на самом деле или просто претворялась, чтобы мне стало стыдно, что я так надолго её оставил, но при попытке потревожить её сон, она, мягко говоря, не возражала. И, как мне показалось весьма благосклонно ссудила мне очередную порцию долга, пока ещё не ставшего супружеским. После чего я, впервые за последние 400 лет, заснул в объятиях любимой девушки с ощущением абсолютного счастья...

***

Река на самом деле воняла – в своём боевом костюме я, конечно, этого не ощущал, – но трое крепких ребят, которых мне подогнал капитан Салазар, морщились от вони даже в противогазах. Правда противогазы больше напоминали респираторы и в их фильтрующих характеристиках я уверен не был.

Легкий прогулочный катер тяжело оседал под тяжестью только что установленной поверх хлипкой конструкции листовой брони и двух тяжёлых пулемётов снятых, по случаю, прямо с городских стен.

Мой небольшой поисковый отряд состоял из трёх человек, командовал им Наргиз – высокий черноволосый парень, с которым мы уже встречались в портовом ресторане – Салазар тогда представил его как своего сына. Помимо него в отряде было два крепких матроса, и оба они были старше парня, хотя и уступали ему в габаритах. За плечами бойцов болтались примитивные, но весьма эффективные в полевых условиях пороховые автоматические винтовки. Которые, как и противогазы, выпускались современными асшайцами, и не были раритетами Первых Людей. Такой автомат был и у меня. Мы немного постреляли на стрельбище у городских стен, чтобы я хоть немного освоил оружие, и могу сказать оно было выполнено на хорошем техническом уровне. Выпущенная из него пуля прошивала сантиметровый стальной лист с расстояния в полсотни метров – и это лишний раз подтверждало, что в моих древних бластерах у города никакой нужды не было.

– Почему никто не ходит на руины Стегая? – спросил я черноволосого парня, – Неужели ни у кого в городе нет костюмов радиационной защиты? Наверняка такие вещи существуют, по крайней мере они точно должны быть в Лэнге, если там когда-то был военный бункер – не пустили же их все на тряпки и металлолом?

Мой голос из динамиков звучал хрипло и не дружелюбно, но парни уже привыкли, что звуковая система не передаёт интонацию.

– Говорят что руины Первого Города прокляты, – просто ответил парень, – отец рассказывал что во времена его молодости ещё были желающие, но никто из них не вернулся назад... а теперь, когда вокруг города рыскают стигийцы, риски и вовсе стали несоизмеримы с вероятностной прибылью.

Тема с проклятьем меня развеселила:

– Но ведь вы все цивилизованные люди! – не поверил я. – Ладно одичавшие дикари, но вы-то должны понимать, что проклятий не существует! Полдюжины бойцов с этими игрушками, – я потряс в воздухе примитивным пороховым автоматом, – не оставили бы шанса ни стигийцам, ни кочевникам... а ближе к городу без радиационной защиты всё равно не выживает ничего кроме растений...

– Вы недооцениваете морские суеверия, – серьёзно ответил Наргиз, – когда ты неделями идёшь в открытом море под парусами, может случиться всё что угодно – моряки очень суеверны... мы верим в проклятья, в морских чудовищ... в колдовство… Хранители говорят, что стигийское колдовство это всего лишь хитрая технология, как у Первых Людей... но мы-то знаем – всё не так просто... – голос парня был на удивление серьёзен, и не оставлял сомнений в том, что он ни сколько не шутит, – стигийцы обладают тем, что на древней земле называли магией...

Откровения Наргиза Салазара сильно меня удивили – не думал что техническая деградация так сильно повлияла на мировоззрение этих людей, забытых Великой Империей на краю вселенной.

Между тем, парень хоть и не услышал от меня ответа, видимо догадался, что мои слова его не убедили, и продолжил:

– Вы можете не верить, в то, что я сейчас расскажу, но в моей жизни был эпизод, заставивший меня пересмотреть отношение к морским байкам. – сидя на краю борта, он опёрся на свой автомат и приготовился к долгому повествованию. – Мне тогда было лет пятнадцать и отец впервые взял меня с собой в плавание. Как назло мы угодили в шторм, пришлось сложить паруса, и наутро пристать к мысу далеко на севере – корабль получил повреждения, ремонт мог занять несколько дней. Я был молодым и глупым, повздорил с отцом, и убежал в лес – это сейчас я понимаю, как глупо поступил… Наверное я остался в живых чудом… Но я видел в лесу такое, что любого заставило бы поверить в проклятья и древнюю магию…

Не могу сказать, что я поверил юноше, но впереди было ещё несколько часов пути, которые всё равно было нечем занять:

– Ну, трави, раз начал, – я перекинул автомат на другое плечо и сел поближе к морякам – смысла в этом не было, усилители скафандра и так доносили мне звук из любого положения, но жест мой были чисто рефлекторными.

– В общем, дело было так, – начал Наргиз убирая автомат под ноги и тоже устраиваясь поудобнее, – я бежал по лесу пока не понял что заблудился. Я хотел повернуть назад, но потерял направление, к тому же лес окутал густой туман. Я не мог разглядеть откуда светит солнце и окончательно сбился с пути. И тут прямо перед глазами у меня возникло огромное человеческое лицо... я чуть в штаны не наложил, прежде чем понял что это лицо не настоящее... да и не человеческое. Лицо было вырезано на дереве – это такие странные деревья, из которых и состоят стигийские леса. Стигийцы зачем-то вырезают на них лица – их лица ведь похожи на человеческие… Так вот, увидев это дерево я жутко испугался. До меня дошло в какой опасности я нахожусь, ведь стигийцы редко упускают возможность убить человека, если он оказывается в глубине леса. В общем я отломал от этого дерева большой сук, несколько раз оцарапав пальцы – судовой врач в последствие говорил, что мои видения былыи вызваны попавшим в кровь ядовитым соком дерева, но я то знаю… то что я потом увидел не может иметь логического объяснения. Я шёл на ощупь, прощупывая веткой пространство перед собой – туман стал ещё плотнее, я почти ничего не видел даже на расстоянии вытянутой руки. Я смотрел только перед собой, и потому не заметил как под моими ногами в прямо смысле разверзлась бездна – я упал в глубокую яму и потерял сознание. Когда я пришёл в себя, у меня было лишь одно желание – скорее увидеть отца. Надо мной виднелась светящаяся дыра с рваными краями, и я стал карабкаться к ней по торчавшим отовсюду корням, и вдруг, один из корней будто живой обвился вокруг моей руки. Не могу передать словами ужас, который я испытал – я не мог даже кричать, настолько был напуган. У меня в голове билась только одна мысль – спастись и вернуться к отцу. И тут я увидел его – своего отца. Я как будто наблюдал за кораблём и лагерем со стороны, я слышал что говорили матросы, видел как отец собирает команду на мои поиски, видел куда они пошли, чувствовал их страх, когда они углублялись в лес ощетинившись автоматическими винтовками... и тут я вдруг понял куда надо идти. Дерево отпустило меня, я выбрался из ямы и теперь знал направление, за считанные минуты я вышел к искавшим меня матросам, и всё было точно так, как в моём видении. Я знал кто именно пошёл на мои поиски, как они построились, во что одеты, какое оружие держат в руках. Разумеется отец избил меня после возвращения в лагерь – и я понимаю, что он поступил правильно, но дело не в этом – я расспросил его о событиях, которые произошли после моего ухода, и всё, абсолютно всё было именно так, как я видел в своём сне, если можно назвать это сном. Потом я, несколько раз, беседовал с кочевниками, которые бывали в лесу – все они в один голос говорят – деревья живые, а лес пропитан магией. Это не какие-то утраченные технологии – это настоящее колдовство. Кочевники рассказывали мне, что в древние времена люди пытались охотиться на Детей Леса – так они называют стигийцев – но каждый раз терпели поражения и почти всегда оказывались в засаде, откуда живым всегда возвращался только один человек, как будто стигийцы отпускали его в назидание остальным. Кочевники верят, что стигийцы видят глазами девевьев, зверей и птиц, они могут заставить человека видеть то чего нет и умеют управлять погодой... это не технологии – это колдовство!

Услышанное от моряка очень меня заинтересовало. Понятно, для него древние технологии – это атомные батареи и космические корабли, но я-то видел по настоящему ВЫСОКИЕ технологии. Например, я видел хранганийских боевых демонов – правда в голографических моделях – но даже в записи они представляли из себя жуткое зрелище. Прямо в воздухе материализовывалась тьма – чёрное поглощающее свет чудовище по форме напоминающее головоногого моллюска с бесчисленным количеством щупалец. Его прикосновение вызывало перегрузку синопсов нервных клеток и могло закончиться параличом или смертью, но выжившие рассказывали о волне непередаваемого ужаса, продолжающегося годы субьективного времени. Помимо этого демоны каким-то образом смещали вероятностные поля, что приводило к выходу из строя самой надёжной техники.

Мы так до конца и не разобрались, как хранганийцы создают эти сущности, хотя и научились экранироваться от них – одно я знал точно – чудовища были даже не материальны, в том смысле что для их создания не использовалось вещество – они производили их на расстоянии комбинацией какие-то вакуумных волновых функций изменяющих само пространство-время. Но вне всяких сомнений, это была техника, а не магия.

Так что я знал – продвинутые технологии могут выглядеть как угодно. Однако само наличие у стигийцев столь продвинутой техники было впечатляющим. Деревья с человеческими лицами… взглянуть бы на них.

– Слушай, – снова обратился я к парню, – а кочевники или ещё кто-то кто взаимодействовал со стигийцами, рассказывали что-нибудь о том, как они хранят знания? Есть ли у них письменность, или ещё какой-нибудь способ хранения информации? Как они перевозят грузы? Где живут?

– Я не знаю таких подробностей, – пожал плечами парень, – про их книги мне точно никто не рассказывал, никаких знаков на деревьях, как делают люди-охотники, они тоже не оставляют, а вот про грузы… я даже об этом не думал, но теперь когда вы спросили… мне рассказывали о реках, текущих вверх! – парень вскинул голову и посмотрел на меня в упор, – …я не знаю насколько это правда – сам не видел – но слышал от многих людей, будто в лесах встречаются реки, которые текут вверх… ведь так можно перевозить грузы, ни так ли?

«Так ли – так ли», – мысленно согласился я, правда вопрос как стигийцы управляют водой оставался открытым, но зато теперь я знал что заменяет им дороги и наземный транспорт, следы которого я не наблюдал с орбиты.

– А где они живут? – снова спросил я.

– Как я понял – никто не знает, – ответил парень, – но вообще похоже на то, что они не нуждаются и комфортабельном жилье. Они легко переносят жару, холод, длительное отсутствие воды и пищи, ничем не болеют и очень долго живут… Говорит это вам о чём-нибудь?

– Да, конечно, – кивнул я, насколько это позволял скафандр, – мы – люди, приспосабливаем окружающий мир к себе – так поступает подавляющее большинство существ с достаточно развитым мозгом. Но существует и иная стратегия – не изменять под себя окружающий мир, а изменять самих себя под внешние условия… так бывает редко, это не слишком популярный способ приспособления среди высших животных, но такое тоже бывает. И похоже стигийцы пошли именно этим путём… и всё же они должны где-то жить. Они должны откуда-то управлять животными и водой, должны где-то хранить свои знания… и мы всё это выясним это, обязательно выясним… – я занёс было руку чтобы потрепать парня по загривку, но вовремя вспомнил, что сервоприводы силовых элементов скафандра могут сделать такое движение весьма болезненным.

– Прошли уже 200 километров! – крикнул коренастый рослый моряк, управлявший катером, – Р’Глор – смотри в оба – дорога отсюда почти не просматривается.

Я поднялся и прошёл с кормы к носу катера:

– Я сейчас буду смотреть на берег, а вы, – я обвёл рукой сопровождавших меня парней, – не вздумайте попасть мне на глаза! Сенсоры на моём шлеме будут испускать очень мощное излучение, которое может быть весьма опасно для вашего здоровья, тем более учитывая уровень развития местной медицины.

Настроив сканирование в максимально широком диапазоне я принялся просматривать очертания берега во всех известных частотах.

Я стоял на своём посту почти час, когда впереди показался выступ обнесённого каменной оградой «кемпенга», очень похожего на тот, где я обнаружил труп убитого стрелой человека.

– Если мне не изменяет память, то нам туда, указал я рукой на каменный выступ.

Катер вильнул носом и чуть изменив курс, направился в сторону берега.

– Бойцам приготовиться! – скомандовал черноволосый парень, и вскинул автомат на изготовку.

Его примеру последовал и второй парень. Закинутым за спину ствол остался только у моряка стоявшего у штурвала катера.

Сам катер ревел как раненный кашалот, и если стигийцы оставили у флаера засаду – они уже наверняка были в курсе нашего приближения.

С местом я не ошибся – силуэт непроницаемого для излучения субатмосферного корабля я видел даже через разбросанные по побережью куски гранита – судя по виду флаер был не вредим, но это ещё не говорило, что возле него не притаилась засада. Я снизил мощность сканирующего излучения – живые организмы в высокоэнергетическом излучении всё равно не видно – и забравшись на самый верх кабины катера попытался рассмотреть берег в инфракрасном диапазоне. Тишина.

– Я ни кого не вижу, – сообщил я, но тут же добавил, – но это ещё ничего не значит! Я видел как твари маскировались даже от моих датчиков…

– Что-то не так… – вдруг прервал меня рулевой.

Мне тоже казалось что чего-то не хватает, несколько секунд я стоял пытаясь понять что вызвало настороженность рулевого, и вдруг до меня дошло – шум воды! Он стал тише! Осмотревшись по сторонам я понял, что вода вокруг перестала течь, она как будто застыла замороженная невидимой силой, хотя я по прежнему визуально наблюдал наклон рельефа… эта тишина длилась несколько мгновений, а потом вода, всё ускоряясь снова начала своё движение… только теперь в обратную сторону!

«Что за …ня?» – это единственная мысль, которая родилась в моей голове при виде этого физического безобразия: вода текла не нам на встречу – она текла от нас, широкий зеленоватый поток двигался от катера вверх по течению!

Посреди реки, в нескольких сотнях метров вверх по течению начал набухать водяной горб – вода текла к нему с двух сторон – с верху, как ей и полагалось под действием гравитационных сил, и снизу – в нарушение законов физики.

«Парень говорил что-то о реках текущих вверх, – вспомнил я недавний разговор с Наргизом, – ну вот теперь увидит своими глазами». Водяной горб продолжал набухать, но наши неприятности на этом не заканчивались – берег, до которого оставалось уже меньше сотни метров, сначала замедлил приближение, а затем и вовсе остановился.

«Да что за …ня!!» – создавалось впечатление, что кто-то держит катер за жопу и не даёт ему развивать скорость. Я попытался просканировать толщу воды, но ничего не заметил, кроме странного мутного мельтешения – вернув обзор в нормальное состояние я моргнул, но мельтешение в воде не исчезло – вода как будто побелела, приобретя оттенок разбавленного молока, а катер стал заметно крениться в сторону кормы… «Это воздух!» – сообразил я. Цвет воды был нормальным, но её толщу заполнили мелкие воздушные пузырьки – по сути дела вода превратилась в кипящую пену, как будто кто-то взболтал бутылку газировки – в таком состоянии литром газировки можно наполнить ведро… но плотность этого состава будет ничтожной, архимедова сила действовать перестанет – ведь пена будет иметь плотность значительно ниже, чем должна быть у воды [1], и то что в воде плавает, в этой пене будет тонуть.

Как будто подтверждая мои мысли катер покачнулся и начал стремительно уходить под воду.

Перепуганные моряки водили автоматами из стороны в сторону, и орали что-то про колдовство. Но меня такими фокусами было не удивить – сейчас стигийцы положат катер на дно, а потом накроют нас водяной стеной: «херов им на воротник, что б мягче был», –пронеслось в голове. В этот раз плавное развитие событий не требовало от меня мгновенной реакции, только хладнокровия: в мыслях образовалась необычайная ясность – наверное, я сейчас смог бы решить в уме систему Уравнений Максвелла [2].

И всё же действовать нужно было без промедлений.

«Салазар будет очень расстроен, если его сын погибнет в это операции – парня надо спасти!» – вот первая мысль, что пришла мне в голову, подтолкнув на немедленную реакцию… реакция моя всегда была моим личным предметом гордости, и одним из факторов моего отбора в элитную ремонтную бригаду [3]. Я в принципе никогда не впадал в панику, и сейчас эта специфическая особенность моего характера вновь была готова сослужить мне верную службу.

Тем времен вода за бортом вскипела и палубу катера стала заливать мутная пена с такой скоростью, будто пробоины возникли одновременно в каждом листе обшивки.

К сожалению парня за штурвалом я спасти уже не мог, поэтому в один прыжок я приземлился на палубу между Наргизом и вторым матросом вскинувшим автомат на изготовку. Обняв их за талии как двух девиц лёгкого поведения, я согнул ноги, и что было сил оттолкнулся от обшивки тонущего судна.

Сервоприводы боевого костюма выдав максимальное усилие подбросили меня в воздух на добрый десяток метров. За один прыжок я одолел половину расстояния до берега и с грацией падающего с пятого этажа чугунного утюга – вошёл в бурлящую воду пробивая реку до самого дна в считанные секунды. За те мгновения, которые прошли между погружением и вторым прыжком парни – как они потом признавались – не успели даже испугаться, и через пару секунд я, разнося в крошку гранитную ограду кемпенга, приземлился на берегу.

И тут же на голографической карте перед моими глазами загорелись десятки видимых в инфракрасном диапазоне целей, которые прямо сейчас группировались в боевое построение – запомним: они могут понижать температуру только когда не двигаются!

Моряки в моих руках не пострадали и на удивление быстро пришли в себя – Наргиз, упав на одно колено, выставил перед собой автомат, второй выживший моряк последовал его примеру. А я выдернул из-за спины специально на этот случай приготовленные дымовые шашки и, оторвав чеку, запулил первую из них в траву за флером. Вторую бросил ближе, на дорогу – чтобы режущий глаза дым как можно скорее заполнил пространство вокруг моей летающей машины.

Мои бойцы целей не видели, но я своими приборами видел их прекрасно не только через дым, но даже через траву.

Раздвоив глазами целеуказатели я взялся за стволы обоих автоматов и скомандовал «Огонь!». Надо отдать парням должное – они отреагировали мгновенно и без вопросов, открыв огонь по невидимым для них целям.

Всё, больше я морякам помочь ничем не могу:

– Не прекращать огонь! – проорал я, и что было дури ломанулся к флаеру.

Две секунды и я перед дверью шлюза, нажатие – ещё пять секунд и я на месте пилота.

В это время огромная стационарная волна, предназначенная для нашей бронированной лодки разбилась о берег, накрывая моих парней с головой – но существенного вреда им, к счастью, не нанесла.

Я видел как за их спинами вырастает вторая волна – и вот она уже будет направлена прямо нас, у стигийцев уйдёт не больше пары минут, чтобы накрыть и бойцов и флаер – но этого времени я им не дам – взревев турбинами флаер оторвался от земли и подобно гигантскому жуку развернулся к бойцам кормой с открывающейся пастью грузового трюма.

Объяснять было ничего не нужно – заметив расширяющуюся щель грузовой камеры моряки кинулись в неё и в считанные секунды оказались в безопасности. Одним движением я вывел на экраны камеры трюма – мокрые бойцы тяжело дыша привалились к стенам и заходятся в кашле – до них добрался дым из запущенных мною шашек – промокшие противогазы пришлось сбросить после приземления на берегу. Ну это ничего, это не смертельно. Потом я продую трюм фильтрованным воздухом, а пока покашляют, не разваляться.

Теперь всё!

Теперь молитесь, зелёные обезьяны… если, конечно, у вас есть религия.

Носовую часть флера начинали сотрясать взрывы уже знакомых мне химических гранат, но это уже не имело никакого значения: боевой флаер ОЭГ – реликт Союзной Империи Старой Земли – ему эти взрывы как дробина носорогу.

Боевые системы в полной готовности, на экране полтора десятка целей – засаду стигийцы организовали с размахом – да, хороши мы были бы отправившись сюда на лошадях!

Три или четыре цели неподвижны, цифры рядом показывают потерю температуры – это трупы. Ребята успели зацепить нескольких ублюдков по моим целеуказателям.

С наслаждением перехожу в ручной режим управления бортовыми пушками:

Выстрел – есть один!

Второй выстрел – второй!

Как в тире, и мишени такие же – просто голограммы на панели задач.

Третий выстрел – третий труп.

Твари остановились, перестали растягиваться в боевой порядок.

Четвёртый выстрел – четвёртый труп.

До стигийцев, похоже, начало доперать, что их план провалился и дело труба, но мне пришлось превратить в огненную вспышку ещё одно существо, прежде чем до них дошла вся серьёзность положения.

Кстати, это что же получает – они тоже как-то видят друг друга через траву и дым? Со стороны их действия выглядели вполне синхронно…

Красные точки на секунду замирают в нерешительности, и через мгновение утратив боевой порядок обращаются в бегство – правда им это уже не поможет...

Методично гашу на экране мерцающие расплывчатые фигурки:

Шестой, седьмой, восьмой, девятый, десятый трупы.

И только тогда вспоминаю о брошенном на катере моряке – с момента начала бойни прошло не больше пяти минут – он вполне может быть ещё жив!

Я с сожалением посмотрел на удаляющиеся красные точки.

Ладно, далеко не убегут.

Подняв флер, запускаю сканирование в боевом режиме поиска раненных.

Вторая стационарная волна, которой стигийцы планировали нас добить, уже распалась и бултыхнувшись водопадом обратно в реку подняла высокие, но уже совершенно обычные волны.

Поразительно, но парень видно бывалый – красная точка держится на уровне воды. Навожу камеру – автомата при нём нет, но моряк вполне себе жив. Это совсем хорошо! Захожу на вираж, спускаюсь к воде, открываю до упора грузовой люк, включаю динамики:

– Мужики, там с воды корефана своего заберите!

Парни понимающе кивают и кидаются к люку.

Ещё несколько минут и вся команда была в сборе – парни улыбаются, демонстрируют друг другу мокрую разодранную одежду, ржут в голос. Но дело ещё не закончено.

Поднимаюсь над долиной и выхватываю россыпь убегающих красных точек.

Наведение – труп.

Наведение – труп.

Наведение – труп.

Четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать, двадцать один, двадцать два.

Последний как-то понимает что все его товарищи мертвы и начинает быстро сбрасывать температуру, но слишком поздно, и очередной выстрел довершает разгром противника.

– Ну всё парни, – сообщаю я из динамиков, – я их всех перещёлкал. Двадцать три ублюдка, и троих вы успели завалить сами.

Я поднял флаер над водой и, зафиксировав его в воздухе, вышел в трюм к мои мокрым бойцам:

– Пацаны, у меня есть предложение, – начал я без предисловий, – как вы полагаете, может быть стоит отомстить зелёным обезьянам за это нападение?

– Наверное не такими силами… – начал было промокший Наргиз, но я его перебил.

– …я не к тому, – попытался объяснить я, – домой, говорю, сильно торопитесь?

– Мы вроде нашу часть плана выполнили? – ответил он. – Нужно уходить.

– Уходить можно, – согласился я, – но я бы предпочёл нанести поганцам ответный удар. От вас ничего не требуется, – успокоил я моряков, разве что голодными посидите несколько часов и заскучаете – у меня тут нет ни еды ни развлечений.

– Так мы это, вроде не на банкет подбивались… – тут же изменил тон крепкий черноволосый парень, очевидно подумавший, что добивать тварей предлагается ему и его команде, – а что ты собираешься делать? – обратился он ко мне встречным вопросом.

– Хочу отследить, откуда пришли твари, – ответил я, – и пока они не очухались, разнести их лагерь, не в голой же степи они ночевали ожидаючи нас две недели.

– Тогда никаких вопросов, – ответил Наргиз, разводя руками в знак согласия, матросы согласно кивнули, – надо так надо.

Заручившись согласием товарищей, я развернул машину, и вернулся к месту схватки. ИИ рассчитал векторную схему перемещения стигийцев и определил наиболее вероятный маршрут наступления.

Включив внешний термооптический камуфляж я направил машину к горам, выпустив вниз дюжену дронов. Эти дроны были способны не только вести наблюдение во всех диапазонах излучения, но и улавливать запахи, благодаря чему мне быстро удалось напасть на след стигийцев. Вскоре данные с дронов подтвердились и данными с воздуха – я заметил что-то вроде тропы в тонких стеблях ядовитой травы, и повёл машину вверх не упуская из виду подозрительную петляющую дорожку.

Несмотря на то, что скорость моя была ограничена медленными дронами пробирающимися в траве в полуметре от земли, путешествие наше было не долгим. Тропа расширилась и стала уходить в горы, когда прямо по курсу показалось огромное раскидистое дерево – единственное в этом сумеречном краю скалистых гор и равнин покрытых призрак-травой. В обхвате дерево было никак не меньше десяти метров, хотя высота его была не велика. Переплетение ветвей и листьев поднималось над равниной пушистой красно-зелёной полусферой около полусотни метров в диаметре.

«Наверное, в случае грозы под ним не спрячешься», – почему-то подумалось мне, когда на мониторе стали вспыхивать красные точки. Точек было много: не меньше полусотни стигийцев сидели в ветвях дерева, укрытые от посторонних глаз его густой кроной; но ещё больше точек сканер обнаружил ниже уровня поверхности – полусфера кроны под землёй переходила в полусферу корней и образованных ими пустот переплетающихся пещер.

Остановив флаер, я принял на борт дроны и приготовил плазменные пушки.

Для внешнего наблюдателя мой корабль был невидим – вихревые стационарные поля вокруг него образовывали сферу термооптического камуфлирования – фотон попавший в сферу выходил в точности с противоположной её стороны, так что машина переведённая в боевой режим не могла быть обнаружена ни в каком из видимых диапазонов… и всё же при моём приближении точки зашевелились, будто почувствовав грозящую им опасность… но спасаться было уже поздно – сквозь ветви дерева маленьким юрким тварям наверняка было видно как в вечернем небе на фоне окрашенных алым перистых облаков материализовался боевой флаер Союзной Империи.

Невидимая сфера вокруг меня подёрнулась радужной рябью световой интерференции, а затем начала таять, подобно угасающей в небе радуге, выпуская из своего чрева поблёскивающую в багровых закатных лучах матовым блеском своих металлических крыльев, тяжёлую и страшную боевую машину…

И в эту же секунду перепуганных зелёных человечков накрыл первых залп бортовых орудий.

Переведя задачу сканирования комплекса разбегающихся из-под корней подземных пещер в фоновый режим, я открыл прицельный огонь по тварям прямо сквозь ветви дерева. Плазменные разряды прошивали крону насквозь, и попадающиеся на их пути ветви мгновенно превращались в пылающие факелы.

Выстрел – труп.

Выстрел – труп.

Выстрел – труп…

Я успел набить десятка полтора, как в тире, прежде чем понял изъян своего плана– теперь в горящих ветвях дерева красных точек было почти не видно.

Впрочем пёс с ними.

Подняв флаер над кроной метров на сто, я смог окинуть взглядом всю схему подземных ходов, выведенных мне компьютером прямо на лобовое стекло в режиме дополненной реальности – большинство коммуникаций отходило не далее чем на двести метров и заканчивалось либо подземными залами, либо выходами на поверхность, но один длинный широкий проход шёл куда-то в глубь горы, и как раз к нему-то и потянулись ещё видимые мне красные точки.

Не слишком смело.

В степи твари вели себя гораздо решительнее.

Признаться я ожидал встретить на их базе если и не стационарные пушки, то как минимум сопротивление в виде тех самых химических гранат, которыми меня отоварили в первый же день высадки на планету, и сегодня пытались применить в степи против флаера. Но нет – здесь зелёные обезьяны только вопили, метались и пытались спрятаться… странно это всё…

Поворот, залп, и туннеля больше нет – теперь им бежать некуда.

Единственный выход из ставших ловушкой пещер под деревом перестал существовать и стигийцы остались заперты в переплетениях горящих ветвей и осыпающихся пещер.

«Вот это хорошо, – подумал я, – хоронить не нужно будет!»

И развернув орудия вниз, дал залп из всех стволов – пламя взмыло в небо чуть не до днища флаера, пришлось поднять его повыше и отодвинуть чуть в сторону от кроны дерева, превратившейся сейчас в громадную полыхающую свечу.

Я утюжил местность до тех пор, пока винегрет из корневищ и подземных лабиринтов не превратился в одну громадную воронку ста метров в диаметре. Поднявшись ещё на двести метров, я просканировал степную равнину и горные склоны, чтобы убедиться, что в этой бойне никто не смог выжить.

Лишь после этого, удовлетворённый, поставил катер на автопилот и расслабленно откинулся в кресле.

Некоторое время я просто сидел и смотрел перед собой. Как всегда после нервного напряжения организм требовал несколько минут спокойствия, но тут в рубку вошёл Наргиз – я услышал его шаги, хотя и сидел спиной ко входу в кабину, и опознал парня по голосу:

– Что там было? – спросил он, кивая головой на обзорное стекло, за которым тлели остатки испепелённого дерева.

Ну конечно, бойцы-то наблюдали за устроенной мною бойней из иллюминаторов трюма. А красные точки и синие схемы пещер на экранах мониторов видел лишь я один.

– Бойня, – честно признался я, – стигийцы прятались в конях и ветвях этого огромного дерева.

– Сколько?

– Несколько десятков… может сотен… – неуверенно проговорил я, пытаясь припомнить более-менее точное количество, – много, – я пожал плечами, но внутри силового скафандра этот жест невозможно было заметить.

– Это дерево было похоже на те деревья с лицами, что растут в стигийских лесах… – проговорил парень, и, не дождавшись ответа, добавил, – да, теперь-то мне будет что рассказать детям!

– А дети-то у тебя есть? – я в пол оборота повернул кресло к парню.

– Пока нет, но теперь обязательно заведу! – его длинные чёрные волосы за это время почти высохли, а вот с потрёпанной одежды до сих пор капала вода и под его ногами на полу образовалось небольшое мокрое пятно.

«Наверное пора завязывать», – подумал я.

Парни мокрые голодные – все припасы пошли на дно вместе с катером, а стигийев мы всё равно всех вручную не перебьём – тут задача объёмная и подход нужен комплексный.

– Да, самое время… – глубокомысленно согласился я, и вызвал по радиосвязи башню совета.

Был бы я один, я бы сгонял до космодрома оценить состояние Корвета, но по легенде этот флаер – всё что у меня осталось, так что, не смотря на терзающее меня смутное беспокойство, придётся подождать. Радиация в Стигае смертельна, но кто их знает, этих зелёных ублюдков – на что они ещё способны? Может их радиация вообще не берёт?

Из размышлений меня вывел раздавшийся из интеркома встревоженный голос Медины.

– Башня Совета вызывает Р’Глора! Башня Совета вызывает Р’Глора! Отзовитесь!

– Да, – откликнулся я, – Р’Глор Башне Совета, слышите меня?

– Слышу вас! – прозвучал в эфире сонный, но радостный голос Медины. – Что произошло? Почему задержка? У вас всё в порядке?

– У нас да! – с гордостью произнёс я. – А вот из поджидавших нас стигийцев никто не выжил!

– Там была засада? – голос Медины стал взволнованным, – Парень Салазаровский жив?

– Жив-жив, – поспешил я успокоить Хранителя Технологий, – он тут в рубке, можете привет ему передать… Правда мы потеряли катер… – вспомнил я о неудачном начале нашей операции, – ну тот, ваш… надеюсь он был не очень дорогой.

– Да пёс с ним, – голос Медины прозвучал облегчённо, – Понял! Прилетишь – расскажешь! …челнок-то в порядке?

– Да, – кивнул я невидимому собеседнику в рации, – всё отлично, летим домой!

***

сноски из текста главы:

[1] Основная гипотеза о том, почему корабли тонут в Бермудском Треугольнике и менее известных аномальных места состоит в выбросе в воду большого количества глубинных газов, в этом случае вода приобретает белый цвет, фактически превращаясь в пену с намного меньшей плотностью, что уменьшает действующую на объекты в воде Архимедову Силу и приводит к затоплению того, что в обычных условиях не тонет.

[2] Уравнения Максвелла – система уравнений в дифференциальной или интегральной форме, описывающих электромагнитное поле и его связь с электрическими зарядами и токами в вакууме и сплошных средах.

[3] Поведенческая реакция на стресс бывает двух типов: типа А и типа В. «Животные или люди с поведенческой реакцией типа А в стрессорной ситуации начинают суетиться, драться, бегать, пытаться что-нибудь сделать. А животные и люди с реакцией типа В в ситуации стресса замирают.» [Ася Казанцева https://22century.ru/video/psyex] Когда и если эти типы реакций можно будет надёжно диагностировать, одним из правил отбора в военизированные структуры станет, конечно же, реакция на стресс типа А.

Глава 12. Сделка

В Асшай мы прибыли примерно полпятого утра, но несмотря на ранний час встречала нас целая делегация. Насколько я мог судить, основную массу присутствующих составляли подчинённые Медины – члены гильдии Технологий. Как их правильно называть: инженеры? технологи? …впрочем их интерес был понятен – до моего появления летающие машины они видели только в старинных книгах. Я на их месте тоже не смог бы проспать появления древней реликвии.

Для посадки мне отвели небольшую площадь прямо за стенами города – по всей видимости это был плац для построения пехоты, или что-то в том же духе: сразу за плацем к городским стенам поднимались крутые лестницы, а с обоих сторон вдоль него располагались одноэтажные бараки – по всей видимости казармы.

Прилепив шлем на спину, я вышел к гудящей толпе, встретившей меня приветственными криками. И сразу же заметил продирающуюся сквозь людей девушку – Ниса со слезами на глазах кинулась мне на шею, и её жаркое дыхание обожгло мою щёку в прохладных порывах ночного воздуха.

– Что случилось? – плакала девушка, осыпая меня поцелуями, – Медина сказал, что на вас напали?!

Жаль – такая сцена, а Агилар её не видит. Наверняка бы поверил, что у нас самые тёплые и искренние отношения… «а может так оно и есть? может это правда и она любит на самом деле?» – подумал я про себя, но в слух ответил другое:

– Напали, но я их всех убил… – серьёзное выражение лица не должно было оставлять сомнений в том, что я не шучу.

Обняв девушку за плечи, я притянул её к себе и наши губы слились в долгом страстном поцелуе. Наверняка это выглядело эпично – как в древних плоских фильмах о героических подвигах и всепобеждающей любви. По крайней мере встречающая меня толпа отреагировала соответственно и разразилась бурными аплодисментами… Ага, и Хранители меня ещё спрашивают, почему я не отправился в оккупированные хранганийцами сектора галактики. Хотя ответ был очевиден и лежал на поверхности – там-то меня так встречать никто не будет!

Я чуть отстранил прилипшую ко мне девушку и добавил:

– Да и вот эти парни помогли, – бросив взгляд за спину, я указал рукой на выбирающихся следом за мной из чрева корабля матросов.

– Цел?

От толпы отделился пожилой капитан и цепким взглядом оглядел своего мокрого потрёпанного сына. В его глазах можно было прочитать неподдельную гордость – это ведь самое настоящее боевое крещение! Думаю, гордости в его глазах станет ещё больше, когда сын расскажет подробности операции.

– Папа, я такое видел! – возбуждённо проговорил юноша. – Ты не поверишь!

И обняв друг друга за плечи они удалились в ночную тьму Чёрного Города. Матросы последовали за ними в небольшом отдалении – похоже, в конце площади их ждала машина.

– Что там произошло? – отрываясь, от меня полушёпотом произнесла девушка.

– Дома расскажу! – также полушёпотом ответил я касаясь губами её розового ушка.

– Нам бы обсудить несколько вопросов… – произнёс наконец выбравшийся вперёд Медина.

– Давайте не сегодня, – ответил я, указывая глазами на обнимающую меня девушку.

Хранитель Технологий кивнул головой и поднял руки в знак согласия:

– Я только хотел попросить, – добавил он, – чтобы вы не покидали города без встречи со мной…

– Хорошо, – кивнул я, – я позвоню вам завтра, как проснусь… а старший Навара не приехал? – добавил я озираясь по сторонам в надежде выхватить из толпы лицо Хранителя Библиотеки.

Однако в неверном свете ночных фонарей, ничего толком не было видно.

– Почему же, – Медина махнул головой куда-то в сторону, – он ждёт в машине… библиотекарь скромен, – добавил он понизив голос, – он не любит внимания толпы.

По дороге домой я вкратце обрисовал возникшие на нашем пути трудности: в первую очередь, разумеется, меня заинтересовали текущая вверх вода и стационарные волны – сложно было подобрать лучший термин для стоящей в воздухе в нарушение законов физики водяной стены. Наличие у стигийцев способности управлять водой прямо подтверждало их причастность к произошедшей 200 лет назад Великой Катастрофе, и, если честно, у меня пока не было ни одной идеи как они это делают.

Но хуже было другое – раз они это умеют, и один раз уже делали, то могут и повторить…

Теперь когда ярость боя отпустила меня, я пожалел, что преследовал и убил столько стигийцев. То есть мне не было их жаль в человеческом смысле, но я понимал что рано обнаружил нашу боевую мощь. Увидев во мне опасность, стигийцы могут опять обрушить на мир Большую Воду, и, с большой вероятностью, добить выдавленные на побережье остатки человечества.

В любом случае моя неосторожная месть была плохим решением, и сокращала отведённое нам время – в прошлый раз на подготовку атаки у стигийцев ушло больше полутора веков, но в этот раз опасность им известна, и технология отработана – они управятся быстрее. А уж насколько быстро – можно только гадать.

Пока что про водные стены я знал только одно – стигийцы должны быть близко – когда я начал отстрел тварей и разрушил их боевое построение стационарная волна распалась – значит ей управляли твари, которые были в зоне прямой видимости…

Несмотря на терзающие меня мысли, я отрубился сразу как только моя голова коснулась подушки – сказалось напряжение недавнего боя – я ведь на самом деле боец кабинетный, и такая ожесточённая и открытая схватка была у меня впервые. Обычно я убивал не выходя из своей каюты, и убивал сразу миллионами… однако, несмотря на незначительно количество убитых врагов – в сравнении с моей основной деятельностью – настоящая битва выматывала сильнее.

Сквозь сон я невнятно ощущал, что Ниса пытается показать насколько она рада моему благополучному возвращению, но реагировать на её ласки у меня не было никаких сил.

Только утром – хотя, пожалуй, время было уже к обеду – девушка всё-таки выдала мне изрядную порцию любви и нежности.

Никогда бы не подумал что под скромным обличием тихой любительницы книг, скрывается столь страстная натура – впрочем не мудрено одичать будучи запертой в четырёх стенах с пожилым отцом.

В общем из постели мы выбрались только во второй половине дня, когда жаркое стигийское солнце уже давно миновало зенит и повернулось к западу.

Я сразу предупредил девушку что вернусь поздно, после чего созвонился с Мединой и отбыл в Технологический Институт.

В этом здании я был впервые: по меркам Асшая комплекс был просто огромным – Башня Совета была втрое выше, но по общему объёму и занимаемой площади не шла ни в какое сравнение.

Два громадных крыла здания – высотой по десять этажей каждое, выходили как будто прямо из скалы, и расходились буквой П окружая обширный двор, размером с футбольное поле. Весь он был превращён в одну большую автостоянку – здесь стояло больше машин, чем я видел за всё время пребывания в городе. Парковка напоминала лучше времена колонизированных миров – не меньше сотни автомобилей, больших и маленьких, высоких и низких. Единственное что бросалось в глаза – все машины были разными, учитывая размер экономики это однозначно говорило об их кустарном происхождении. Так что всё логично, где им ещё быть, кроме того единственного места, где их в принципе могут собрать?

Средний сегмент комплекса состоял из одного лишь фасада с окнами, вырубленного прямо в скале, какая часть этой громады уходила в гору и под землю оставалось только догадываться – как в последствии объяснял мне Медина, видимая часть здания была не больше видимой части айсберга. Комплекс Технологического Института был отстроен уже после Катастрофы, но отстроен он был не с нуля – до катаклизма поставившего человечество Стигии на грань вымирания на этом месте располагался асшайский военный бункер ОЭГ построенный ещё Первыми Людьми. Как и бункер в Лэнге он был законсервирован после поражения Старой Земли в хранганийской войне, но в отличии от него никогда не использовался по назначению – когда километровые волны затопили Асшай, население бежало в Стигай – ведь в отличии от Лэнга ему было куда бежать.

Поскольку бункер был законсервирован на пике могущества колонистов, его подвалы сохранили множество ценных артефактов и древних технологий. Бункер имел даже собственную библиотеку, отдельную от той, что подчинялась Наваре, правда состоящую в основном из технической литературы.

Если бы на входе в здание меня не ждал специально отправленный для этой цели Мединой служащий, я никогда в жизни не нашёл бы его кабинет в этих бесконечных лабиринтах лекционных залов и лабораторий, протянувшихся на километры в недра планеты.

Кабинет Медины мог соперничать с роскошью Зала Совета в Башне Хранителей: столы и стулья из красного дерева (интересно местного или терраморфного?); колонны и элементы декора из полудрагоценных камней – в камнях я был не специалист, но выглядела отделка очень дорого; и громадные люстры из хрусталя – сейчас они были погашены, но включенными должны смотреться весьма впечатляюще.

При моём появлении Хранитель Технологий поднялся из своего роскошного кресла и изображая радость лично вышел поприветствовать меня.

– Выспались? Отдохнули? – поинтересовался он. – Не желаете ли вина, закусок?

– Нет, благодарю, – ответил я, присаживаясь в предложенное мне кресло.

Кресло было мягким и удобным, буквально обнимавшим меня со всех сторон – когда обзаведусь собственным жильём, непременно поинтересуюсь, где Медина берёт мебель.

– Давайте сразу к делу, – предложил я.

– Как пожелаете, – согласился Хранитель и без предисловий перешёл к вопросам, – когда вы планируете отправиться за оружием?

– Если мы не задержимся с вами надолго, то прямо сейчас.

– Это очень хорошо, – кивнул Медина, – вы помните о моей просьбе?

– Разумеется, – подтвердил я, – челнок будут разгружать ваши люди?

– Да, – подтвердил Медина, – но Агилар наверняка пришлёт своих надсмотрщиков… вы не могли бы сохранить доспехи на корабле незаметно? А мои люди вывезли бы их при последующей погрузке – погрузку Агилар контролировать не догадается… – объяснил Медина суть своего манёвра.

– Без проблем, – я мотнул головой и добавил, – но мне тоже потребуется ваша помощь.

– Я вас слушаю, – Медина изобразил на лице самое заинтересованное выражение, которое я когда-либо видел.

За время прошедшее между нашими разговорами я в деталях обдумал тонкости предстоящей экспедиции, и теперь был готов принять с Хранителя Технологий встречную услугу, обещанную мне за бронированные скафандры.

– Мне нужно два, а лучше три человека, – начал я, – очень смышлёных, очень грамотных, владеющих хотя бы азами молекулярной биологии, навыками использования сложной техникой и знающих Язык Неба.

Медина присвистнул:

– Ваши запросы весьма впечатляют!

– Ну вы уж постарайтесь, – с нажимом в голосе произнёс я, – это очень поможет нашему общему делу… Я впервые вижу в Асшае такое огромное здание, на вас наверняка работают тысячи людей, а мне нужны только трое.

– Вы можете объяснить мне, что собираетесь с ними делать? – поинтересовался Хранитель Технологий. – Не то чтобы я сильно возражал по поводу любого их использования, просто если вы опишите мне задачу, это может помочь в подборе кандидатур…

– Да, большого секрета тут нет, – согласился я, – они сыграют роль жрецов – будут собирать у туземцев подношения для объявившегося в Асшае Бога-на-Земле и приносить ему жертвы…

Медина смотрел на меня вопросительно, и мне пришлось пуститься в пространные разъяснения:

– Ну смотрите! – прогорил я, рефлекторно стараясь придвинуться ближе к собеседнику. – Нам нужно заставить ваших дикарей-кочевников набрать образцов из леса. Первый вариант, который приходит в голову – купить. Но как объяснить им то, что мне нужно? И даже объяснив, как обосновать?

– Зачем им что-то обосновывать? – не понял Медина. – Расскажите им что вам нужно, и если дадите достойную цену, думаю, проблем не возникнет.

– Нет, – я покачал головой, – так это не работает. Даже за деньги совершая что-либо, человек хочет понимать смысл. Это требуется вовсе не для самоуспокоения, или какой-то внутренней гармонии, совсем нет – понимать смысл нужно для того, чтобы действовать максимально эффективно. Вот вы сейчас сами первым делом спросили «зачем» мне нужны люди и это правильно – любое живое существо всегда стремиться к максимальной эффективности. Да и мне было бы полезно, чтобы дикари несли то, что нужно, а не таскали мне одно и тоже без всякого смысла. Самое просто объяснение, которое порождает человеческий разум, когда у него нет иных ориентиров – это воля богов, судьбы, случая, не важно чего, но чего-то такого, что ни при каких обстоятельствах не станет перед человеком отчитываться. Поэтому первое, что пришло мне в голову – назвать себя Богом.

– Вы чрезвычайно скромны, – усмехнулся Медина.

– Это не та проблема, которая стоит нашего обсуждения, – резонно заметил я.

Медина поднял руки ладонями вперёд в знак согласия, и я продолжил:

– Так вот. Волей Бога я могу объяснить почему хочу странного – по листу от каждого дерева, по клочку шерсти от каждого животного и тому подобных необычных вещей… но чего я не могу в качестве Бога, так это предстать перед смертными. Бог не может лично спускаться к дикарям и проверять «качество товара», как это предложил Салазар. Для бога это конкретный… хм… зашквар, – я не смог подобрать местного слова, но Медина вроде понял меня по контексту, – у бога на такой случай должны быть какие-нибудь преданные шестёрки. Вот они как раз, исполняя волю своего Бога могут дикарям и заплатить…

– Но зачем такая сложная схема? – поинтересовался Медина. – Почему нельзя просто поставить латок, или что там выставляет Салазар для торговли, и не купить всё что требуется у этих дикарей, как поступают все остальные торговцы?

– Да обманут они нас потому что! – взвился я. – Салазар так прямо и сказал – обманут при первой возможности! Оборвут одно дерево, и выдадут за образцы с сотни деревьев, также можно поступить с любым зверем, насекомым, грибом… чем угодно!

– Нет, это я понял, – отмахнулся Хранитель, – но вы же говорили у вас есть способ обнаружить такой обман? Вроде как у вас должны быть ручные секвинаторы генома, если я правильно понимаю о чём идёт речь?

Надо же, Медина знает даже что такое секвинаторы генома – похоже Хранитель Технологий действительно не зря ест свой хлеб…

– Ну как вы себе это представляете? – раздражённо спросил я. – Вот я сижу значит за этим лотком, приходит дикарь, вручает мне десять листьев, я проверяю их на месте, они все с одного дерева, и что? Мне его из бластера застрелить?!

– Почему бы и нет? – прищурился Медина.

– Потому что это тупо… – уверенно ответил я, – я так только и буду делать что отстреливаться, а ночью эти дикарю подожгут корабли или прирежут кого успеют… им должно быть реально страшно, кара должна походить на гнев Бога, а не бандитские разборки.

– И что же вы предлагаете? – откинувшись в кресле поинтересовался Хранитель Технологий.

– Скупать образцы будут ваши люди, – без колебаний ответил я, – на жертву своему странному богу.

– То есть вы не хотите рисковать своей жизнью, а мои люди должны? – с подколкой поинтересовался Медина.

– Ну да! – совершено искренне ответил я. – Ведь они не я!

Медина расхохотался:

– Скромность определённо не относится к числу ваших достоинств.

– Я никогда этого и не утверждал, – спорить с очевидным было бессымсленно.

– И на каких же условиях они согласятся на эту самоубийственную миссию? – поинтересовался Хранитель. – Без охраны в земли кочевников не отправится ни один псих… а с охраной это будет целая ещё одна экспедиция, которая…

– Вы меня не поняли, – покачал головой я, – они отправятся с Салазаром и будут жить в его лагере.

– Тогда какой смысл? – по глазам Хранителя Технологий мне стало ясно, что он окончательно перестал что-либо понимать.

– Они приплывут на корабле Салазара, – тяжело вздохнув начала объяснять я, – но будут отличаться от его команды… ваши люди представятся жрецами неизвестного культа. Они скажут кочевникам, что их бог позвал их в эту землю и велел добыть то-то и то-то. Такая версия вопросов не вызовет, мало ли чего может потребовать бог… на самом деле риск для них минимальный – ночью они будут в лагере Салазара или на его корабле – я, если честно, не выяснял таких подробностей – а днём над ними буду висеть я на боевом флаере, и можете не сомневаться, под моей охраной они будут в полной безопасности…

– Но… как это будет… выглядеть…? – с трудом подбирая слова произнёс Медина, – то есть они, конечно, дикари, но они же видели корабли, а может даже машины, едва ли они поверят в то, что флаер – это бог.

– Ах вы об этом! – понял я сомнения собеседника. – По этому поводу не переживайте – флаер оборудован системой термооптического камуфляжа – в боевом режиме он совершенно не виден во всех диапазонах волн…

– Хм…! – удивлённо хмыкнул Медина, казалось мой ответ привёл его в некоторое замешательство.

– Для жертвоприношений я водружу в указанном Салазаром месте специальный алтарь, – продолжал я, – ваши люди найдут его без труда…

– У кочевников не вызовет вопросов откуда появился алтарь? – скептически поморщился Хранитель.

– Так ведь на то и чудо, – подмигнул я.

– Допустим, – неуверенно согласился он, – но что за культ, как будут звать их загадочного бога… ведь этими вопросами тоже поинтересуются, желательно чтобы ответы были убедительными…

– Ну как что за бог, – скромно потупился я, – Бог Р’Глор, спустившийся с небес ради спасения мира.

– Вы очень скромны мой друг, – в третий раз с начала разговора снисходительно произнёс главный технолог Асшая.

– Я никогда не гордился своей скромностью, – честно признался я, – а этот план хорош ещё и тем, что любые дошедшие до них слухи только подтвердят нашу версию: ведь команды других кораблей, которые тоже торгуют с дикарями наверянка слышали про Р’Глора-с-Неба, и знают что он пришёл спасать людей от стигийцев. Кроме того, вполне возможно на каком-то этапе мне… нам… потребуется провести и личные переговоры. Будет очень хорошо, если к тому времени кочевникам уже будет знаком Культ Р’Глора и его жрецы…

– Это самый безумный план, из тех что я когда-либо слышал, – покачал головой Хранитель Технологий, – но изъянов в нём я не вижу... Что ж, Бог Р’Глор, я предоставляю вам лучших из своих техников… в конце концов я всего лишь жалкий смертный – как я могу противиться божественной воле…

Медина ткнул мне в плечо кулаком и расхохотался.

– Они должны знать Язык Неба, – напомнил я, – хотя бы буквы, и уметь обращаться с электроникой…

– То, что мы обычно используем сложно назвать электроникой, – Медина задумчиво почесал подбородок, – но я вас понял, я найду трёх человек для ваших целей.

***

К руинам Стигая я шёл на самой минимальной высоте, кукую только позволяли приборы – как говорил мой напарник по саргонской экспедиции: «раз пошла такая пьянка – режь последний огурец». Если уж я всё равно покрошил тут стигийцев, то следует закрепить успех, чтобы ни одна зелёная падла больше к этой дороге на сто километров не приближалась.

К сожалению (или к счастью), за почти полтысячи километров пути ни один стигиец мне так и не попался – твари не рискнули больше испытывать судьбу и проверять на себе мощь инопланетных технологий.

В мёртвый город я отправился сразу после разговора с Мединой, так что прибыл на руины уже в сумерках. Корвет стоял на единственной занятой полосе космодрома и выглядел совершенно нетронутым. Я вздохнул с облегчением – мои опасения, к счастью, не подтвердились.

– Вас не было семнадцать дней, – приветствовал меня Фрай, когда я, пристыковав флаер, проследовал в рубку управления, – я беспокоился.

– Ты можешь беспокоиться? – удивился я, услышав его слова.

– Семнадцать дней в режиме ожидания, вместо нескольких часов – это повод для беспокойства, – резонно заметил Искусственный Интеллект корабля.

– Ну если не вдаваться в подробности, беспокоился ты не зря… – уклончиво ответил я, разваливаясь в капитанском кресле, – мог бы меня и поискать…

– Вы отдали приказ ждать, – уверенно оправдал себя Фрай, – я выполнял приказ. В следующий раз будьте точнее в формулировках.

– Как скажешь, приятель, – согласился я, – расскажи мне лучше, есть ли на борту пехотное вооружение и снаряжение? Тут, как оказалось, намечается небольшая война…

– Кто будет воевать? Здесь выжили люди? – поинтересовался корабль.

– Да! – радостно подтвердил я. – Они немного одичали и деградировали… и чуть не вымерли… но в целом человечество на Стигии ещё существует… и ему грозит опасность, так что нам опять придётся немного повоевать.

– С кем мы будем воевать? – поинтересовался корабль.

– Пока не понятно… – честно ответил я.

– От этого зависит точность выполнения вашего запроса, – объяснил Фрай.

– Я понял, – кивнул я, – но конкретизировать не могу, давай мне полный перечень… Кстати, за время моего отсутствия подозрительной активности в зоне видимости не наблюдалось?

– Нет, ничего, нигде в зоне видимости. Никаких признаков жизни…

– Хорошо! – теперь моё беспокойство окончательно отступило: радиация для стигийцев смертельна, к кораблю они не подойдут. – …и вот ещё что, – вспомнил я, – прими данные.

Я сбросил с ручного коммуникатора в бортовой компьютер геном призрак-травы.

– Что это? – поинтересовался Фрай.

– Ты мне скажи, – неопределённо ответил я, – какой-то организм, его нет в базах данных которые я скачал с серверов Ковчега.

– Это растение, неизвестного происхождения, – начал Фрай без промедления, – с признаками генетической модификации.

– С чего взял?

– Вот… – в воздухе передо мной развернулась полная спецификация генома, несколько кусков было подсвечено красным, – эти фрагменты кода принадлежат высшим грибам, а вот эти, – часть кода и спецификации подсветилась тёмно синим, – высшим водорослям.

– Такая мутация могла произойти естественным путём? – поинтересовался я, хотя ответ был мне уже известен.

– Нет, – подтвердил мои опасения ИИ.

Конечно нет. Куски кода не тождественны, а именно что привнесены из высших водорослей и высших грибов. Ещё я видел код похожий на бактериальный и связующие звенья напоминающие лишайники. Ни какие из этих видов не могут скрещиваться между собой естественным способом, так что кто бы не изготовил это чудо враждебной техники, матушка природа тут не при делах.

– Прогони эту штуку в песочнице, что она может? – скомандовал я.

Корабль зашуршал серверами и выдал ответ меньше чем через минуту – в воздухе распустились схемы роста, наборы фенотипических признаков и колонки данных, сопровождаемые металлическим голосом:

– Многолетнее растение, время жизни – неограниченно, способно поглощать практически все виды излучений и разлагать корневой системой органические соединения.

– Как грибы? – уточнил я.

– Скорее как бактерии, – ответил Фрай, – в общем универсальное растение, очень живучее, крайне приспособленное…

– Размножение?

– Нейтрально.

– Это как это так? – не понял я.

– Растение стерильно.

Хм… впрочем не удивительно – там столько всего намешано, что даже мне было бы трудно заставить эдакую сборную салянку давать потомство.

– Как же оно заняло всю долину? – поинтересовался я.

– Разрастается корневой системой, – ответил корабль.

– Понятно… а фронтирные характеристики? Насколько агрессивны?

– Само по себе растение малоэффективно, к конкуренции с другими фотосинтезирующими практически не способно: широта диапазона поглощения излучений снижает его эффективность. Нельзя написать геном так, чтобы и все диапазоны поглощать и КПД поглощения сделать высоким.

– Как же ему удалось занять всю долину и распространиться в долине реки? – удивился я.

– С долиной всё просто – уровень радиации опасен для других растений, – уверенно ответил компьютер, – из-за особенностей рельефа большую часть дня долина затенена, что крайне не благоприятно для фотосинтезирующих, кроме того рассматриваемый вид выделяет метаболические яды…

– Так он тогда должен быть фронтирно агрессивен! – я начал закипать. – Как так-то? Приспособлен, ядовит, размножается корневищами, он должен вообще весь мир заполонить со временем!

– Не получится, – ответил Фрай, подсвечивая красным ряды букв и цифр, – по мере разрастания геном клонированных особей подвергается генетическому дрейфу. А поскольку растение стерильно, механизмов отладки дрейфующих аллелелей оно не имеет…

– Чем дальше от центра высадки, тем растение слабее и хуже приспособлено… – перевёл я.

– Именно так, – подтвердил Фрай.

– Диапазон? Радиус распространения?

– Несколько сотен километров, для точной оценки нужны образцы на разном удалении от центра высадки.

– А сам центр высадки? Где он?

– Нет данных.

Ну правильно – я же добыл единственный генетический образец…

И тут меня пронзила догадка, острая как стрела и блестящая как вспышка молнии – а меня ли пасли стигийцы в том горном лагере? Возле катера их пехотинцы огрызались химическими гранатами, но в лагере они просто умирали, оружия я вообще не заметил… может быть они и не на меня охотились вовсе, а охраняли лабораторию? Лагерь был разбит не ради меня, он был создан для высадки и экспериментов с призрак-травой!

Что ж, если это так, то я всё сделал правильно.

– Ладно, отправляюсь за новыми данными, – бросил я Фраю, – через несколько дней начну выгружать тебе информации. А пока дай мне логистические схемы доступа к вооружению, мне нужно пехотное стрелковое оружие и боевые скафандры. И ещё кое что…

– Слушаю?

– Ты говорил что можешь частично скопировать своё сознание в бортовые системы флаера после диагностики?

– Так точно!

– Тогда приступай, ты можешь мне пригодиться. Заодно возьмёшь оттуда и проанализируешь данные боя…

Пока Фрай переносил блоки памяти и банки данных в компьютер челнока, я собирал по корвету оружие.

Вынес я, разумеется, не всё, и даже не большую часть: мой улов, представленный совету, составили несколько автоматических тяжёлых энергопушек, три десятка лёгких бластеров – которые под шумок расхватали себе члены совета, и примерно пять десятков тяжёлых штурмовых винтовок, которые, теоретически, должны были достаться защитникам города на стенах. Были на корвете и несколько десятков тяжёлых боевых скафандров, но я решил не перегибать палку с вооружением своих потенциальных оппонентов и не сбивать цены на древние артефакты, так что забрал только два бронекостюма, которые обещал Хранителю Технологий.

Сложнее всего оказалось найти атомную батарею для капитана Мантикоры, но в конце, концов, скрепя сердце, я оторвал одну из аварийных – 50% заряда – если он будет с её помощью только крутить электродвигатель корабля, то её хватит ещё лет на триста.

***

В город я вернулся, когда оранжевый солнечный диск уже давно затонул в западной части нефритового Моря – хотя и покрыл 500 километров пути с максимальным ускорением, потратив на дорогу всего несколько минут – шерстить степи мне больше надобности не было.

На плацу меня ждали две машины – в одной сидел Медина и Навара, в другой – люди Агилара. Точнее бритые лбы в камуфляже и бронежилетах ждали меня у трапа, и сразу же сообщили мне, что прибыли на разгрузку вооружения. Возиться с этим ночью, да ещё и без предоплаты у меня желания не было, так что я очень вежливо, то есть на одних лишь матах и совсем без мордобоя, объяснил парням, чтобы они и их бос по данному вопросу обратились ко мне утром. После чего закинул в багажник примитивного седана два увесистых свёртка и сел на заднее сидение сам, не снимая силового скафандра.

Рессоры машины жалобно скрипнули и выгнулись в обратном направлении едва не заставив несчастный автомобиль скрести пузом по камням мостовой.

– Поехали без лишних вопросов, – проговорил я полушёпотом, снимая шлем.

– А машина не развалится? – поинтересовался Хранитель Библиотеки.

– Если развалится, тебе Медина новую подарит, – хрипло отозвался я, – главное чтобы она до дома доехала, а потом до Технологического Института.

– В багажнике то, что я думаю? – поинтересовался Медина.

– Да, – коротко ответил я, и машина рванула с места шкрябая по камням днищем.

Этот вечер я провёл спокойно, дома, в кругу, так сказать, будущей семьи.

Ниса щебетала что-то о приглашённых подругах, а Селуд хотел обсудить со мной расходную часть мероприятия.

– …платье мы уже пошили, – говорил он, – тебе до свадьбы его лучше не видеть, таков обычай, так что осталось только разослать приглашения. До церемонии меньше недели, но мы ещё не решили где её проведём…

Мне хотелось напомнить Хранителю, что он обещал взять все свадебные заботы на себя, и не отрывать меня от важных дел этой ерундой, но глядя на счастливое лицо Нисы и вспомнив, что мы уже живём как муж и жена, хотя местными обычаями такое не одобряется – не решился.

– А давайте устроим свадьбу в крутящемся ресторане? – поделился я осенившей меня мыслью. – Там у нас было первое… мн-н… свидание, – я с улыбкой посмотрел на свою счастливую девочку, – и Нисе там нравится, как я понял…

Навара нахмурился:

– При всём уважении, господин Р’Глор, но это дорого даже для Хранителя…

Ну да, Ниса же говорила, что не смотря на статус их семья не слишком богата. Помнится за обед я там отдал в десять раз больше, чем стоила ночь с красивой девочкой в портовом борделе, а он ведь тоже выглядел не дешёвым. Впрочем за обед я явно переплатил.

– Да ладно! – махнул рукой я. – Сколько это может стоить?

– Не знаю… – протянул Селуд, – дневная аренда целого здания… не меньше тысячи точно… это огромные деньги…

– Ну вроде у меня есть на это средства? – напомнил я.

– А как же экспедиция? Сбор образцов? – серьёзный тон главы семейства Навара даже Нису заставил погрустнеть и посмотреть на нас встревоженно.

– Может быть правда не стоит? – заглянула мне в глаза девушка. – Ты не смотри что я всё про эту свадьбу говорю… мне лишь бы ты был рядом… я не гонюсь за богатой церемонией…

Ага, счас, я-то помнил как блестели её глазки и в ресторане и при виде дорогого кольца – бабы они такие, красивые жесты и дорогие подарки они любят независимо от характера и происхождения. Тем вдвойне её слова были для меня ценны. И всё же она сказала то, что должна была сказать, а я поступлю так, как мне следует поступить:

– Да вы бросьте! – я с улыбкой взмахнул наотмаш ладонью, как будто отгоняя невидимую муху. – Завтра я продам городу оружия на гораздо большую сумму. А с капитаном я вообще договорился бесплатной… в смысле без денег, – добавил я поймав на себе удивлённый взгляд Селуда, – нет никаких причин экономить.

«Этот Корвет мы вообще можем дербанить тысячу лет и оставаться богачами», – подумал я про себя, но в слух этого, разумеется, этого не сказал.

– Правда…? – глаза Нисы косились на меня недоверчиво.

– Без сомнений! – кивнул я. И, посмотрев на будущего тестя, добавил: – не грузись, батя, – я фамильярно хлопнул хранителя по плечу, – золото что я получил за бластер в сундуке под кроватью – берите сколько нужно…

Хранитель хмыкнул, но отказываться не стал.

– Как скажешь, зятёк, – проговорил он и повторил мой фамильярный жест хлопнув меня по плечу, – тогда завтра я займусь заказом и приглашениями, если что не обессудь…

Он встал из-за стола и покинул комнату, оставив нас наедине, как он часто делал все последние дни. Мне всё больше и больше казалось, что старик до последнего момента переживал как бы его план не сорвался… меня даже начинали терхать сомнения, что историю с Агиларом и тем как он не хочет моих переговоров с кочевниками старый хранитель придумал исключительно для того чтобы пристроить засидевшуюся в девках, по местным меркам, дочку. Ведь о том, что Агилар не хочет моего отъезда, если в городе не останется кто-то, кто по его мнению будет мне дорог, я слышал только от Навары и Медины, с которым Хранитель Библиотеки явно был в дружеских отношениях. Если бы мои планы не совпадали с тем, что предложили мне Хранители, я бы, возможно, усомнился и в Нисе – она так рьяно демонстрировала свою любовь и так демонстративно обхаживала меня, что если бы в эти моменты у меня работала голова, а не другие органы, я бы, пожалуй, задумался: знакомы мы всего несколько дней, внешностью я никогда не блистал, и вдруг такая страсть… а ведь, несмотря на несколько крупных слезинок при нашей так сказать «помолвке», у меня не было никаких оснований считать что её интересую именно я, а не мой статус или стремительно растущее состояние…

К счастью наличие некоторых инстинктов освобождает от желания обращать внимание на некоторые сомнительные факты. Так что я взял Нису за руку, и повёл за собой в спальню, которая за последние дни стала уже не моей, а нашей.

***

Несмотря на громадные скидки – по сравнению с ценой первого проданного мною бластера – по заключению этой сделки я стал одним из самых богатых людей в городе. Так что для свадьбы, состоявшейся в скорости после отплытия Мантикоры, мы могли позволить всё самое лучшее.

Церемония бракосочетания прошла прямо в Башне Совета, где Агилар лично объявил нас мужем и женой… он вообще не выказывал никакой враждебности ко мне с той самой первой встречи, и меня медленно но верно подтачивал червячок сомнений – ведь единственными выгодоприобретателями от этого мероприятия стала семья Хранителя Библиотеки… впрочем молодая жена делала всё чтобы избавить меня от нехороших мыслей… да и от мыслей вообще.

На банкете в Крутящемся Ресторане я, наконец, познакомился с братьями Нисы – они оказались вполне приятными и начитанными молодыми людьми. Их жёны ходили в открытых платьях с непокрытой головой, что давало основание заподозрить в них местных либералов… Их дружелюбное отношение и общий настрой успокаивали мои подозрения – было похоже что их взгляды вполне искреннее совпадают со взглядами Хранителя Библиотеки, да и об опасности исходящей от Агилара меня шепотом предупредили несколько совершенно незнакомых мне людей.

Агилар, напротив, и на церемонии и после неё казался самой любезностью, и даже его полнота на фоне манер перестала казаться такой отвратительной. Он поинтересовался, как идёт подготовка к экспедиции и не нужна ли ещё какая помощь. Я заверил его в том, что помощь не нужна и у меня есть всё необходимое. Не стал я скрывать и детали плана – в конце концов я не замышлял ничего плохого – купить у кочевников образцы видов лесной биоты, под предлогом жертвоприношений новому божеству. Хранитель Законов даже посмеялся вместе со всеми над идей представить меня дикарям как живого бога.

К тому моменту три жреца новоиспечённого культа Р'Глора уже должны были преодолеть половину пути до устья реки Инь, где кочевые дикари обитали более менее постоянно. Разумеется, мы не могли скрыть от Агилара факт экспедиции, поэтому нашей версией было то, что Мантикору мы наняли специально для исследовательских целей – я не думаю что он в это поверил, но по крайней мере публично наша версия была принята – по крайней мере в этот раз рейс Салазара не будет противозаконным.

Теперь оставался последний штрих в подготовке моего безумного мероприятия – место, которое бог в виде меня, указал моим посланникам для сбора жертвенных образцов.

Это работой я занялся на следующий же день после свадьбы не смотря на протесты моей, теперь уже совершенно законной, супруги:

– Ты же обещал что не будешь играть по их правилам Р’Глор-с-Земли? – девушка смотрела на меня укоризненно, и казалось вот-вот заплачет. – Почему ты оставляешь меня здесь?! Возьми меня с собой!

Мы стояли на плацу выделенном мне для стоянки флаера. Облачённый в боевой скафандр я обнимал хрупкую девушку в белом платье, наслаждаясь последними минутами её общества.

– Милая, дело не в том чего хочет или не хочет Совет, – совершенно искренне проговорил я, поглаживая бронированной перчаткой по её светлым волосам, – дело в том, что я отправляюсь в неизведанное место и не знаю смогу ли защитить тебя там…

– Но я не боюсь! – заявила девушка, шмыгая носом.

– Зато я боюсь! – твёрдо ответил я. – А скафандр усиленной защиты у меня только один!

– Я могла бы остаться во флаере… – несмело возразила она.

– С тем же успехом ты можешь остаться дома, – я прикоснулся губами к её дрожащим розовым устам, – не делай из этого трагедии, я вернусь через несколько дней, максимум – через пару недель, и даже возьму тебя на корабль!

– Правда? – дрожащим голосом спросила девушка, поднимая на меня свои большие влажные глаза под густыми ресницами.

– Конечно! – подтвердил я. – На корвете безопасно, и если ты будешь умницей, мы даже слетаем с тобой на Ковчег…

– Хорошо… – сдалась девушка, и ещё раз поцеловала меня в губы, ты обещал что будешь выходить на связь с Башней Совета! – напомнила она отрываясь от моих губ

– Я помню, – кивнул я, – ну мне пора…

– Иди, – девушка резким жестом отстранилась от меня, – иди, а то я расплачусь, – она улыбнулась, отошла на пару шагов и помахала рукой на прощание.

Несмотря на бронированные перчатки, мои руки всё ещё хранили тепло её стройного стана, я до сих пор ощущал её бархатную кожу под своими ладонями, чувствовал тепло от прикосновения её обнаженного тела к своей груди… Какая же она всё-таки красивая! …и приятная на ощупь – я тоже улыбнулся и махнув рукой скрылся в шлюзовой камере флаера.

***

Не забываем поставить лайк, добавить в библиотеку и написать комментарий -- половина книги написана, поделитесь своим мнением пока автору ещё не поздно его учесть!

Глава 13. Разведка

Изготовление уникального алтаря, который загадочным образом должен был появиться на берегу бухты, где асшайские и лэнгийкие контрабандисты вели запрещённую торговлю со степняками, оказалось не такой уж тривиальной задачей, как я представлял себе по началу.

Вытесать параллелепипед из цельного куска скалы оказалось весьма не просто – я исполосовал все скальные выступы к северу от Стегая, но ничего путного так и не получилось – камни трескались, отказывались выходить из расплавленных пазов или разбивались при перемещении. Провозившись так несколько часов я плюнул на это дело, напечатал корабельным принтером форму из материала обшивки Корвета, взорвал кусок базальтовой скалы и просто расплавил её военным лазером.

Остудив блок жидким азотом, я разобрал форму и шлифанул края одним из ремонтных роботов. Получился офигенно красивый иссиня-чёрный блестящий на солнце кирпич весом сорок пять тонн и размером полтора на два и на пять метров. К тому же он немного фонил, что наверняка создаст потомкам нынешних кочевников большие проблемы при объяснении его естественного происхождения.

Для того чтобы перетащить блок в указанное Салазаром место, мне пришлось запустить весь Корвет – флаер поднять такой вес оказался не способен. И вот тут началось интересное… Вы когда-нибудь видели бумажную карту? Я видел… три раза в жизни. Первый раз в музее военной техники, который мы посещали по обязательной программе курсов переподготовки; второй раз несколько дней назад в портовом кабаке, где мне показывал её капитан Мантикоры; а третий раз сейчас перед собой в рубке управления Корвета ОЭГ, где мне предстояло каким-то образом воспользоваться этим примитивным артефактом для ориентации в пространстве.

Я вывел на экран нормальную карту, которую набросал мне Фрай по данным полученным с Ковчега и Корвета ещё до нашей высадки на Стигию. Однако плоская бумажная карта на геодезическую проекцию натягивалась с трудом, да и линии побережья на ней были указаны довольно такие приблизительно – я всё время ловил себя на мысли отдать карте команду на масштабирование. У меня были ещё и координаты, но их точности я доверял не больше, чем странному листу бумаги.

В итоге мы с Фраем прикинули примерный квадрат, в который искомое место должно было попасть наверняка и двинулись в путь в расчёте сориентироваться на месте. Сама дорога заняла не больше получаса, и заняла бы ещё меньше если бы нам не мешала плотная атмосфера.

Корвет завис примерно в километре над поверхностью и мы с высоты принялись искать какие-нибудь признаки человеческого присутствия.

Точка встречи должна была находиться примерно на сто километров южнее устья Иня – ближайшей к Асшаю реки на севере сравнимой с Пепельной по полноводности.

Мне почему-то казалось что ночью следы человеческого присутствия мы разглядим без труда с большой высоты, но и тут я ошибся – никаких огней или иных признаков жилья в видимом диапазоне я не заметил. Пришлось переключиться на инфракрасный, и мы сразу же обнаружили корабль примерно в двух километрах от берега посреди живописной бухты без названия. То есть названия не было на карте, но в личной беседе Салазарговорил что среди контрабандистов эта бухта известна как Торговая – скорее всего это была она.

Корабль излучал тепло силовой установкой, которая использовалась – судя по парусам – исключительно для выработки электричества.

Мы сделали небольшой крюк над побережьем и теперь уже без труда обнаружили то, что можно было считать торговым городком.

Сами кочевники в стационарных домах не жили – по остаткам терраморфированных степей они таскали за собой повозки с тканями и жердями, из которых на стоянках собирали что-то отдалённо напоминающее древние земные юрты. Но этот городок по архитектуре отличался от обычного кочевого стойбища, хотя на окраине и теснилось несколько одиноких юрт.

Домики маленькие, построенные их травы и глины – насколько можно было судить по спектральному анализу – но всё же настоящие капитальные стационарные строения. В городке их было не меньше сотни. Эти домишки разбегались большим полукругом от убранной прессованной глиной площади, а с противоположной её стороны также полукругом расходились торговые палатки, или что-то крайне на них похожее: полукруглые шатры закрытые с одной стороны, со второй были снабжены длинными лавками и по всей видимости служили для выкладки товаров. Часть шатров была занавешена со всех сторон и внутри под тканью в окружении каких-то тюков спали люди. Другая же часть шатров была пустой, и это значило что шатры принадлежали городку, а не морякам, и по всей видимости сдавались местными жителями в наём.

За границей городка раскинулось несколько десятков кочевых юрт – здесь же паслись лошади, которых в самом городке я не приметил.

Размеры торговых площадей указывали на что, что торговлю в этом месте ведёт не только капитан Мантикоры – есть и другие любители обходить запреты Совета ради прибылей – а лишние свидетели мне были не нужны.

Судя по показаниям приборов горожане давно спали. Корвет был укрыт вихревыми полями термооптического камуфляжа, но вытащить без палева семидесятитонный камень я бы всё равно не смог, так что, рисковать не решился – мне на помощь пришла автоматика Корвета, которая хоть и не могла тягаться с мощностями Ковчега-Сеятели, но простейшие биоинженерные задачи были по плечу даже ей.

К счастью генотип людей я знал и Искусственному Интеллекту корабля за полчаса удалось приготовить вполне годный усыпляющий газ, который я и распылил дронами над стационарным посёлком. Выждав для верности ещё полчаса, я разместил алтарь прямо посередине торговой площади, в расчёте на то, что уж такое чудо точно не останется незамеченным. Завтра-послезавтра Мантикора войдёт в Торговую Бухту и сошедшие с палубы люди в багровых плащах с кровавым подбоем будут искать место, что в их снах указал им сошедший с небес Бог Пламени. Мне казалось, что одно это послужит хорошей демонстрацией моего величия и отобьет у кочевников охоту обманывать этих странных людей и их могучего Бога.

К слову сказать, парней Медина действительно подобрал сообразительных – ручной секвинатор генома хоть и имел до предела упрощённый интерфейс, всё-таки был не самом простым в использовании устройством, тем более для человека который и слова-то такого никогда прежде не слышал – секвинаторы не производили на планете со времён Колонизации, а те, что остались от Первых Людей давно вышли из строя. Кроме того собранные данные нужно было передать по высокочастотному каналу на мой флаер, что создавало дополнительные сложности.

Однако парни достались мне головастые и справились с поставленной задачей по изучению древней техники в кратчайшие сроки, так что в плавание я отправил их с лёгким сердцем.

Поскольку весь торговый городок был погружён в глубокий сон, я решил, что называется, понтонуться, и установил камень верхней гранью в точности перпендикулярно силе тяжести планеты – даже идеально круглый шар, будучи положенным на его полированную поверхность не стронется с места, пока его не толкнёт человек или ветер. Кроме того я заморочился и выставил блок по сторонам света… и лишь убив на это два часа понял что занимаюсь ерундой – ведь ось вращения планеты непрерывно колеблется, так что восток и запад гуляет ежегодно на несколько градусов. Впрочем переделывать работу я не стал – мы всё равно почти на экваторе, астолябией мои расчёты перепроверять никто не будет, а за ближайшие недели стороны света зримо не поменяются.

Некоторое время я ещё поборолся с искушением спрятать Корвет в горах поблизости, но всё же из опасений попасться на глаза стигийцам – которые появляются неизвестно откуда и неизвестно когда – отвёл Тачи обратно в Стигай, где его защищало не только собственное вооружение, но смертельная радиация разрушенной Стигайской АЭС.

Довольный собой, я законсервировал Корвет, поднял в ночное небо свой флаер и отправился на встречу Мантикоре – тестировать секвинирующее и передающее оборудование.

***

Шлюпка причалила к примитивному самодельному причалу, но в этот раз из неё вышли не знакомые степнякам матросы с голыми торсами и штанами из парусины, а странные люди в багрово-красных плащах, скрывавшие свои лица под накинутыми на глаза капюшонами.

Матросы, конечно, там тоже были, но тёмно-красная троица очень уж кидалась в глаза, выбиваясь из привычного для местный пейзажа.

Жара на берегу Иня стояла тропическая, градусов под сорок. Торговцы из Лэнга развалились в тени своих торговых шатров. Крепкие загорелые мужчины на лошадях и без обходились одними лишь набедренными повязками и даже их женщины не стеснялись своей наготы едва прикрытой полосками ткани на груди и бёдрах – про себя я отметил, что нравы в среде дикарей были гораздо свободнее асшайских, по крайней мере одежды они использовали по минимуму; дети же и вовсе плескались и копались в пыли совершенно голыми.

Виной такой нудиской свободы был, конечно, мощный парниковый эффект и плотная атмосфера Стигии – там где земное солнце испепелило бы нежную человеческую кожу ожогами, Стигай оставлял лишь густой бронзовый загар.

Тем страннее выглядела троица людей в плотных плащах, что шла между расставленных шатров и ветхих домиков к огромному чёрному камню два дня назад загадочным образом появившемуся посреди посёлка.

За два дня ажиотаж схлынул и кочевники лишь иногда косились на камень, как на забавное недоразумение; однако когда делегация укутанных в багровые плащи людей подошла к камню, и упала перед ним на колени бормоча слова на непонятном языке, на это место вновь обратили внимание: женщины проходя мимо бросали косые взгляды, дети пробегая смотрели заинтересованно, а мужчины и вовсе окружили поломников и принялись обсуждать странный камень и не менее странных людей стоящих на коленях перед ним.

После получаса невнятных бормотаний делегация встала, и также не проронив ни слова вернулась к матросам Мантикоры, уже успевшим развернуть торговые шатры. Двое из троих «жрецов» также начали таскать что-то из шлюпки, и через полчаса развернули большую быстровозводимую конструкцию – шатёр, багровый снаружи и ярко-красный изнутри, как их собственные плащи и капюшоны. В отличии от круглых шатров кочевников и полукруглых торговых лавок моряков, это шатёр был прямоугольным и с воздуха имел отдалённое сходство с расположенным неподалёку базальтовым алтарём. Подражая мне «жрецы» сориентировали шатёр по сторонам света, оставив вход повёрнутым за рассвет.

Материал шатра был покрыт тем же полимером, что и стены домов в Асшае. Технологию изготовления которого пока ещё хранил Технологический Институт Асшая – позволяя получать электричество из солнечного света. Энергию планировалось использовать для питания громкоговорителей и передатчика – секвинаторы были заряжены от батарей Корвета, им питание было не нужно – так что энергии полсотни квадратных метров полимеризированной ткани производили с запасом в пару порядков… Правда наши расчёты чуть не накрылись медным тазом на первых же ходовых испытаниях:

Пока Мантикора была в море, ребята Медины попробовали секвинировать органику на корабле – потренироваться в передаче данных по радиоканалу – рыбы и насекомые прошли на ура, но проблемы пришли откуда не ждали: при передаче очередной порции данных бортовой компьютер показал немыслимую перегрузку канала связи:

– Вы что там отправили? – проворчал я в рацию, полагая что парни просто что-то перепутали или сбили настройки.

– У капитана завалялось несколько листьев с Чар-Древа, как называют стигийские деревья с лицами, мы попробовали передать их код… но у нас тут что-то пошло ни так… – проговорил в рацию лаборант, которого я оставил за старшего.

– И что там показывает прибор? – поинтересовался я.

– Пе-ре-груз-ка, – по слогам прочитал парень непонятное ему слово на небесном языке.

«Может быть прибор сломался? Всё-таки четыреста лет консервации?» – посетила меня спасительная мысль. И я сразу же попытался проверить своё предположение:

– Другим секвинатором пробовали?

– Пробовали, – ответил лаборант, – он выдаёт то же самое.

Две идентичные поломки – это уже странно, а если…

– Давай теми же приборами что-нибудь другое проанализируй… себя, например, – приказал я.

Несколько секунд прошли в полной тишине, а потом на панели замигала индикация приёма данных.

– Ну как? – раздался из динамика голос будущего красного жреца.

– Отлично… – пробурчал я в ответ.

Оба устройства спокойно передали человеческий геном на челнок, значит проблема была не в приборах, а в чём-то другом:

– Фрай, – обратился я к частично загруженному компьютерному сознанию, – проанализируй проблему.

– Судя по описанию проблемы речь идёт о гипердеревьях, если это так, то всё правильно – гипердеревья не анализируются ручными секвинаторами – не хватает мощности… – ответила бездушная железяка.

– В смысле? – не понял я. – Ты издеваешься что ли? Что ещё за гипердеревья?

– Я не могу ответить на ваш вопрос, в память челнока основные мои библиотеки не поместились… – напомнил мне Фрай побочные следствия переноса в компьютер челнока урезанной версии сознания Ковчега-Сеятеля.

– Ну вкратце ответь, без схем, своими словами… – проворчал я.

– Только если совсем кратно, – задумчиво произнёс Фрай.

Вот значит на интонации голоса мощностей ему хватило, это важная часть личности, а библиотеки, видите ли не так важны! Охренеть…

– …гипердерево получило такое название из-за длины генома, который составляет около тысячи терабайт, – продолжал компьютер, – длина генома не постоянна, у каждого дерева геном уникальный.

– Что за бред? – я помотал головой прогоняя наваждение.

– Конкретизируйте вопрос, – равнодушно ответил Фрай.

– Как так может быть? – перефразировал я.

– Представления не имею, – равнодушно проговорила машина.

И ради такого ответа стоило переформулировать вопрос?

– В смысле? – я попытался ещё раз. – Их, что, никто не исследовал?

– Не могу сказать, соответствующие библиотеки не загружены… – опять напомнил Фрай и в кабине наступила тишина.

– Но делать-то что?! – я начал повышать голос.

Вся эта ситуация меня основательно подбешивала: значит колонисты не заметили на планете разумный вид, недооценили противника, а теперь получается что самые странные объекты этого мира вообще никто не исследовал? Выходит Первые Люди поступили со странными деревьями так, как все нормальные люди поступают сталкиваясь в реальном мире со сложной нестандартной проблемой, которой по идее быть не должно – то есть занавесили на неё большущий хер и предпочли сделать вид, что никаких странных деревьев на планете вообще не существует.

Вот она – глубина анализа отделом аналитики:

«– У нас тут растение с геномом в тысячу терабайт, подобного которому не встречалось ни в одном из исследованных миров, что делать будем? – А давай забьём на них х…? – А давай!»

Вся эта ситуация до боли напоминала устроенную на Саргоне бойню, когда вместо того чтобы за неделю получить чистенькую пригодную для жизни планетку, мы бились два месяца за, доставшуюся нам в итоге, радиоактивную пустыню. Тогда аналитики прозевали не только наличие у туземцев ядерного оружия, но и заключённый в тайне союз с Хранганийской Империей, то есть сделали свою работу как всегда через жопу и их ошибка стоила нам жизней тысяч бойцов и десятков кораблей… я и сам там чуть не погиб, когда хранганийский боевой демон выжег электронику грузового челнока и я оказался один на один с созданными мною чудовищами…

Но на Стигии ошибка аналитиков обошлась ещё дороже…

«Это б… п… какой-то!!!» – в моей голове просто не помещались приличные мысли, – «как, б…, так можно! Это что – анализ? Этим славится ОЭГ? Для этого были построены Ковчеги? Чёрт знает что такое!» – негодовал я про себя.

Однако злостью делу не поможешь. Надо было как-то выкручиваться из сложившейся ситуации:

– Фрай, – снова обратился я к недозагруженной личности, – придумай, как нам собрать данные? Тебе же известна цель нашей миссии?

– Независимо от целей миссии собрать данные о гипердеревьях ручными секвинаторами не получиться… – равнодушно ответила машина.

Я покрыл Фрая и Первых Людей всеми известными мне матерными словами – теперь до меня стало доходить почему выстроенная для борьбы с лесом биота не сработала – лес, по большому счёту, никто толком не изучал. Не удивительно что эти люди проиграли войну хранганийцам… Впрочем мне в отличии от первых бойцов ОЭГ отступать некуда и задачу необходимо решить срочно и на месте.

Просеквинировать листья на Корвете проблемой не было, проблема была не дать кочевникам нас обмануть – не позволить выдать два фрагмента от одного организма, за фрагменты от разных организмов. А если мы не может прочить геном листа, то мы не можем и сравнить один лист с другим… да, ситуёвина…

Проверку оборудования на этом месте я решил прекратить – вместо неё мне пришлось отправиться на Корвет и заставить Фрая перелопатить уже полные библиотеки в поисках решения… но решения не находилось.

Я ломал голову всю ночь.

Каюсь, у меня даже мелькнула мысль сгонять в Асшай, разбудить Нису и спросить не подкинет ли она мне какого-нибудь неординарного решения. Но, в конце концов, во мне взыграло мужское самолюбие – не гоже живому богу так зависеть от женщины.

Так что гениальный план пришлось придумывать самому, и в этом мне помог Нильс Бор, явившийся ко мне во время отрывочного и беспокойного сна.

Его портрет висел в зале заседаний у атомщиков, и погрузившись в рваную пучину больных сновидений, я вновь оказался в той самой комнате. Здесь мы, бывало, устраивали совместные заседания… Но только в это раз рамка портрета была пуста… Нильс Бор, стоял прямо передо мной и в его взгляде можно было прочесть плохо скрываемое осуждение моей тупостью…

И тут я всё понял!

Нильс Бор осуждающе смотрел на меня не просто так – он тоже в своё время решил задачу без решения, причём его задача была на порядок сложнее моей – дело было так: то что электроны заряжены отрицательно, а ядра атомов – положительно знали задолго до Бора. Но никто не мог объяснить, почему электроны в таком случае не притягиваются ядрами и не падают на них. Нильс Бор предложил изящное решение, которое при всей его простоте никому до него в голову не приходило: «а вот не падают и всё!» – сказал гений. Не падают потому что нельзя, закон природы такой, а почему – не имеет никакого значения.

Ровно тоже самое, я передал парням Медины относительно любых фрагментов Чар-Древ – херов на них: листья стричь не по лесам от стигийцев прятаться – дронами насобираю, а воля бога, как и законы природы, разумных объяснений иметь не обязаны…

В двадцати метрах под замаскированным пузом челнока «жрецы», наконец, закончили сборку шатра и монтаж оборудования, и над торговым городком разлилась речь асшайца в десятки раз усиленная громкоговорителями:

– Мы путники из Асшая, – вещал громкий голос на кочевом наречии, – мы пришли сюда по воле бога Р’Глора, который явился в Асшай и обещал спасение всему человеческому роду если мы выполним его волю и принесём угодную ему жертву. Он указал нам путь на север, и сказал что мы найдём здесь большой чёрный камень строгой формы, который опуститься с небес пред нашим появлением.

Сверху мне было хорошо видно, как в одно мгновение обычное течение жизни в городке оказалось разрушено: дети перестали играть, женщины оторвались от своих женских занятий, а мужчины прекратили торговаться и рассматривать товары – все взгляды теперь были обращены в поисках громкого звука разлетающегося над окрестностями на сотни метров.

– Мы люди сведущие в тайных знаниях, но не сведущие в охотничьем деле, – продолжал багрово-красный жрец. Кочевники, перешептываясь, указывали друг другу на тёмный шатёр из которого раздавался необычайно громкий голос: – Поэтому мы готовы заплатить гордым жителям степей, если они предоставят нам то, чего желает наш повелитель: нам необходимо собрать большие жертвы и принести их в дар Богу Пламени в Дни Новой Луны. Бог требует от нас по клочку от каждого животного, каждого цветка, каждого дерева и вообще каждого существа или растения, что живут в проклятых лесах…

Кроме мерзких деревьев с человеческими лицами, эти деревья – суть оскорбление бога, и их вид противен нашему Владыке. Тем смелым людям, что отважатся добыть для Р’Глора требующиеся ему дары, мы щедро заплатим серебром и золотом. На это серебро и золото вы сможете купить лучшую сталь, шёлк и много других прекрасных предметов из Последнего Города, которые привёз на своём корабле наш любезный капитан, соблаговоливший сопроводить нас в ваши земли.

Жители и гости торгового городка медленно стягивались к багровому прямоугольному шатру – теперь уже всем было ясно откуда идёт звук, и по движению людской массы внизу, было понятно, что предложение жрецов не оставило степняков равнодушными.

– Нам не нужны целые туши или деревья, – продолжал вещать жрец, – достаточно кости, шерсти, листа, лапы насекомого или зуба змея. Однако мы должны предупредить и о других словах нашего бога. Он сказал нам, что если кто-то попытается обмануть его посланников, к примеру принесёт два клочка шерсти от одного и того же зверя, или два плода от одного и того же дерева, но выдаст за разные, и сделает это не по ошибке, а с умыслом и корыстью и не раскается в содеянном будучи уличённым во лжи, то Бог Пламени, Владыка Света и Бог-на-Земле Р’Глор испепелит такого человека на месте, явив гнев свой в назидание остальным. Будьте честны с его слугами и получите щедрое вознаграждение, но если попробуете обмануть Бога-на-Земле, в наказание подвергнитесь лютой и неминуемой смерти!

В след за Старшим Жрецом вперёд вышел другой мужчина в красном плаще, и добавил:

–С того дня, как луна полностью пропадёт в ночном небе, Р’Глор начнёт забирать принесённые ему дары с Чёрного Камня, как только последний солнечный луч поглотит морская пучина… Передайте наши слова всем своим соотечественникам. Если жертва будет принесена так, как того требует Р’Глор, то мир освободится от голода и болезней, а проклятые леса будут уничтожены пламенем его гнева!

Торговля в городке окончательно остановилась. Не только кочевники, но и матросы с Мантикоры потянулись к жрецам выяснить подробности удивительно сделки, что предлагал им неведомый Владыка Света и Бог Пламени.

Мне оставалось лишь ждать результатов… ну и следить в оба, чтобы вовремя нажать на копку, если кто-то из дикарей и вправду попытается облапошить моих посланников.

К шатру жрецов сразу же выстроилась очередь. Я с самого начала полагал, что какие-то предметы найдутся у кочевников прямо на месте: шкуры, лианы, деревянные предметы, которые, хочешь не хочешь, надо добывать в лиственных лесах Стигии. И в своих прогнозах я не ошибся – уже через полчаса к палатке жрецов подошёл какой-то лысый хромой старик с блестящей голой зеленоватой шкурой, и я получил первый запрос на приём данных:

– О, Великий Владыка Света! – громко проговорил старший из самовоспровозглашённых жрецов. После чего добавил заклинание на никому непонятном языке.

Его голос больше не усиливала аппаратура, теперь микрофоны передавали происходящее в шатре и вокруг него только в мою кабину – флаер парил в небе над палаткой скрытый маскировочным полем термооптического камуфляжа. И я, зевая после бессонной ночи, приготовился к приёму информации.

Жрец прочитал словесную формулу из непонятных слов, которая кодировала для меня начало передачи и, заняв своё место за столом у входа в шатёр, принял из рук кочевника «образец», сразу же передал второму, который быстро провёл по шкуре ручным секвинатором.

Работу я поставил следующим образом: первый жрец принимал образцы, второй жрец проверял их на соответствие и фиксировал внешний вид, а третий выплачивал деньги. Если обнаруживался обман – растение (животное) не стигийское или два куска шерсти (два куска дерева) оказывались от одного животного (растения) – он кивал второму жрецу и тот, грозя карами от Бога Пламени, возвращал дар обратно.

Очередь росла – мужчин тут почти не было, но женщины и дети вовсю сдавали клочья шерсти и обломки изделий из лесных материалов – каждый получал свою оплату, тем более щедрую, чем больше подносящий подавал даров. Оценив размер выплат к шатру потянулись и мужчины, а к вечеру я увидел, как множество всадников седлают коней и отправляются в сторону леса.

Микрофоны жрецов передавали обычные торговые диалоги. Иногда кого-то из детей ловили на попытках сдать один образец под видом двух, но будучи изобличены во вранье, они сразу же возвращали лишние деньги, и торговля шла дальше. Разумеется, убивать каждого вравшего я не собирался, угрозы были произнесены на случай силовых эксцессов, которых к счастью в первый день не произошло.

Проводив жрецов до корабля, я отправился на Корвет и прекрасно выспался в капитанской каюте… в принципе можно было сгонять и в Асшай, но я не хотел отрываться от работы – предстояло сгрузить данные в информаторий Корвета, и заодно забрать переформатировать библиотеки Фрая, чтобы избежать в будущем эксцессов подобных неприятностям с гипердеревьями. В общем пока Фрай работал я последний раз выспался вдоволь.

Включив термооптический камуфляж, я занял свой боевой пост в небе над торговым городком, нацелив приборы на палатку жрецов.

– Ты подгрузил все нужные библиотеки? – осведомился я у компьютера.

– Ответ невозможен, я не могу знать какие библиотеки и для каких целей могут пригодиться… – резонно возразила машина.

– Ладно, – махнул я рукой, не желая ввязываться в бессмысленный спор с искусственным интеллектом, – Корвет проанализировал данные боя со стигийцами, которые собрали датчики челнока? Какие результаты?

– Я сохранил полную базу по этому вопросу, – подтвердил Фрай, – но данные слишком объёмны, чтобы предоставить их одним ответом, задайте конкретизирующие вопросы.

Снизу пришёл запрос на подтверждения передачи, я переключил его на Фрая и перевёл обработку получаемых геномов в фоновый режим.

– Ну давай так, – начал я, приготовившись к долгому разговору, – двести лет назад на планете произошла грандиозная катастрофа, волны километровой высоты смыли все города колонистов и перекроили облик Стигии, существует предположение, что катастрофу могли вызвать сами стигийцы, это возможно?

– Да, возможно, – подтвердил Фрай, – более того наиболее вероятно.

Этого ответа я ожидал – камеры и датчики флаера писали в бортовой журнал всё происходящее вокруг челнока в автоматическом режиме, записали они и возмущение полей и стационарные волны возникавшие на реке в нарушение законов физики, и перемещение стигийцев, и произвольное изменение ими температуры тела и многое-многое другое, так что поле для анализа было достаточно широким.

– Хорошо, – подтвердил я, хотя ничего хорошего в этом, конечно, не было, – могут ли стигийцы повторить такую атаку?

– Безусловно.

Ну собственно, а чего я ожидал? Попробуем задать вопрос по-другому:

– Сколько времени потребуется им для организации подобной атаки?

– Данных для точного ответа недостаточно, – сразу предупредил Фрай.

– Ты снова недогрузил какие-то библиотеки?

– Не в этом дело, – ответила машина, – просто собранных данных недостаточно для точного вывода, но экстраполируя скорость реакции стигийцев на первое нападение, способность к управлению водой в прямой видимости, фронтирные характеристики лесов и встречное давление степной биоты…

– Короче, – прервал я разошедшуюся машину, – полную раскладку на тему, откуда ты взял данные для экстраполяции сообщишь мне по запросу, а пока покороче – выводы какие?

– В общем от двенадцати местных лет, до бесконечности, – подытожил Фрай, – точнее сказать не могу.

– Но нижняя граница точная? – обрадовался я.

– Если собранные за всё время данные верны, то не меньше двенадцати лет, – утвердительно ответила машина, – я исхожу из того, что инфраструктура приготовления к атаке была уничтожена во время это самой атаки. Даже если они среагируют быстрее, чем в прошлый раз, на разворачивание плацдарма у них уйдёт не меньше двенадцати лет.

Ну это уже кое-что, двенадцать лет это приличный срок.

– Даже если мы увеличим фронтирное давление? – поинтересовался я.

– Даже если мы будем уничтожать стигийцев и их среду обитания всеми мощностями Ковчега имеющимися в нашем распоряжении, – подтвердил Фрай.

Я хотел спросить что-то ещё, но меня отвлёк голос из динамиков: «шеф! У нас чэ-пэ!» – говорил старший жрец весьма взволнованным голосом.

Срочно переключившись на происходящее внизу, я мгновенно оценил обстановку:

Какой-то крепкий парень с мечом и в набедренной повязке, сдал жрецам целую охапку лиан или чего отдалённо их напоминающего, уверяя, что каждый образец взят им от разных деревьев. Третий жрец уже отсчитывал монеты, когда второй передал в эфир, что все образцы взяты с одного растения – он даже показал кочевнику линии резов, однозначно доказывающих, что он просто нарезал на куски единственный стебель, причём по сочащимся влагой линиям реза было понятно, что этот фокус кочевник проделал только что.

Наш счетовод сразу же бросил уже отсчитанные монеты на стол и протянул дикарю только одну из них. Однако в этот раз вместо того чтобы согласиться со сделкой и признаться в обмане, кочевник раскричался, сгрёб со стола изначально отсчитанные для него деньги, и начал поносить отборной бранью асшайсцев и их богов.

– Вы пытались нас обмануть, верните краденные деньги… – начал было старший жрец, но кочевник прервал его слова гневной тирадой на тему того как, когда и кого именно из жрецов он использовал сексуально нетрадиционным способом, и что повторить каждое из этих действий он может прямо здесь и прямо сейчас.

– Вы сами всё врёте! – кричал он, и на его крики уже стали стягиваться зеваки. – Никакого Р’Глора не существует, а вы всего лишь жалкие колдуны!

– Верни деньги, или тебя настигнет карающая длань Повелителя Пламени! – прокатилось над площадью.

Старший Жрец, наконец, догадался включить громкоговоритель, чтобы привлечь внимание к конфликту каждого жителя городка. Торговля в городке снова замерла, дети и женщины бросив свои занятия, поспешили к чёрному шатру, дабы своими глазами узреть смельчака бросившего вызов таинственному богу и, если повезёт, запечатлеть обещанную кару… или её отсутствие, если прав окажется смелый кочевник, а не красный жрец.

Теперь уже вся площадь смотрела чем закончится история с попыткой обмануть загадочного бога. И я не сомневаюсь, что прояви мы гуманизм, с этого момента образцы сдавали бы нам по весу.

– Е…л я твоего Рглора! – громко заявил кочевник и самодовольно сложил руки на груди. – Если бы он был так силён как ты рассказываешь, то уже давно поразил бы меня своим огнём на этом самом месте!

Не могу сказать, что я ждал именно этих слов, но они были даже лучше того, что можно было бы написать специально.

Люди в толпе всё ещё суеверно косились то на огромный камень выросший позапрошлой ночью посреди города, то на странных жрецов способных говорить с громкостью грома, но ропот по толпе уже прокатился.

Ещё на шаг отступили люди от смельчака, и ещё на один… но этот последний дался толпе совсем неуверенно – к тому же задние ряды напирали на передних, так что медлить более нельзя было не секунды.

«Пора!» скомандовал я сам себе и нажал на гашетку.

Я никогда не одобрял убийства людей, но парень не оставил мне выбора – огненный столб вырос из-под земли прямо посреди шепчущейся толпы и поднялся в небо на высоту корабельной мачты.

Даже при ярком свете подбирающегося к зениту солнца, вспышку было видно на несколько километров, как впоследствии рассказывали друг другу степняки и моряки Мантикоры.

Столб пламени держался в воздухе всего пару секунд, но даже их хватило, чтобы обдать жаром людей в первом ряду – воздух наполнился запахом озона и палёных волос. Впрочем, обожжённые волосы и ресницы, не обратили дикарей в бегство – настолько те были поражены явлённым богом зрелищем.

А дерзкий боец, только что посмевший при всех оскорбить Р’Глора превратился в кучку обугленных костей.

– Узрите мощь Повелителя Пламени! – прокатилось над площадью. – И не злите его больше… – добавил усиленный звуковым оборудованием голос жреца, снижая громкость.

Я напрягся, сжимая в ладони джойстик огневой турели, и приготовился держать оборону. Мне почему-то казалось, что разъяренная толпа сейчас кинется на жрецов, чей бог только что превратил в пепел их соплеменника. Захватив глазами несколько ближайших целей, я взвёл орудия и настроился нажимать на курок…

Но ничего не произошло.

Кочевники вернулись в очередь, и умолкли. Сверху мне было хорошо видно, как то тут, то там люди выбрасывают шерсть или ветки – получить деньги на халяву хотели многие, но теперь, видимо, передумали.

После демонстрации силы желающих обмануть загадочного асшайского бога больше не находилось и мы завершили день в относительной тишине и спокойствии.

Несколько следующих дней прошли без заметных эксцессов.

Наконец истончающаяся луна полностью исчезла с ночного неба, и это означало, что настала пора продемонстрировать следующий акт драмы – наступал первый вечер жертвоприношения.

Поскольку геномы всех образцов уже были переданы на флаер дистанционно, сами образцы мне нужны не были. И когда закатное солнце коснулось краем блестящей полосы морского горизонта, жрецы начали выкладывать на полированный чёрный камень выкупленные у дикарей подношения.

В экваториальных широтах темнеет быстро. И как только солнечный диск скрылся в морской пучине, сумерки стали стремительно оттеснять сполохи заката в океанскую бездну.

«Отойдите от жертвенного камня!» – прокатился над площадью голос жреца, – «Сейчас Бог Пламени примет нашу жертву!»

И тут же над смолисто чёрным, как сама ночь, базальтовым параллелепипедом взвился сияющий столб пламени. В темноте он выглядел гораздо величественнее, чем при дневном свете. Кроме того я поднялся в небо на добрую сотню метров и задержал пламя подольше, так сказать, для создания большего драматического эффекта. Теперь стена огня точно была видна в радиусе нескольких дней пути, и сценический образ сурового бога можно было считать полностью завершённым.

Я был доволен собой.

Ну чем я не бог? Вся процедура выглядела достаточно величественно и при том совершенно бессмысленно.

За предшествующие дни жрецы скупили тысячи образцов, раздав дикарям рейсовый оборот хорошего торгового судна. Мешки с ветками и листьями, корзины с плодами и шкурами едва помещались на смолисто-чёрной поверхности алтаря. Я даже опасался, как бы не пришлось «принимать жертву» дважды, что смазало бы весь эффект, но парни внизу как-то справились – а может просто выкинули половину «подношений» в море, без палева, пока туземцы следили за сооружением кострища.

И теперь на глазах нескольких тысяч человек, стянувшихся в городок на необычную торговлю, всё это добро, за которое были выплачены колоссальные по местным меркам деньги, за считанные минуты обратилось в белёсый пепел.

Наверное и хранганийцы не разгадали бы чем занимаются странные люди скупающие за бешеные деньги мусор со всех концов света, а потом прилюдно сжигающие его в плазменном пламени.

Прекратив поливать огнём давно превратившиеся в пепел подношения, я взмыл в ночное небо и направил флаер к сияющим в закатном свете снежными вершинами пикам Сумеречного Хребта.

***

Каждый утро с рассветом, включив термооптический камуфляж, я занимал место карающей длани господней над палатками импровизированного рынка, где «асшайские жрецы» скупали у кочевников образцы лесной флоры и фауны.

Вечером, после заката я устраивал огненное шоу с сжиганием принесённых образцов, и отбывал в Стигай отгружать данные Фраю для обработки – точнее урезанная копия Фрая отгружала данные своему основному сознанию. После этого у меня было примерно четыре часа на сон, и этот круг повторялся заново.

Кроме того я решил не тратить времени даром и несколько расширить программу исследований. Начиная с третьих суток образцы у местных жителей закончились, а ускакавшие в леса посланники ещё не прибыли, так что сбор того немногого что удавалось добыть дикарям по близости не занимал и пары часов. В итоге большую часть времени мои жреци слонялись без дела… и я озадачил их дополнительным поручением – собирать информацию о самих кочевниках, их быте, семьях, а также любые иные сведения об их жизни, которые только удастся выяснить.

Теперь порядок дня у парней Медины был следующим: на рассвете они воздавали молитву Богу Пламени, потом пару часов вели сбор образцов, а потом понимали больных и беседовали с местными жителями – объяснить такое поведение было не трудно:

– Наш Повелитель, Бог Пламени Р’Глор очень доволен тем, как жители степей помогают его верным слугам, поэтому он решил вознаградить вольный народ и одарить его своей милостью, – раскатилось над городом утром третьего дня, – нашим богом нам дана власть над людскими недугами – его именем мы излечим каждого, кто пожелает обратиться за излечением…

Мне лично идея казалась блестящей, но поначалу в кругах дикарей она никакого энтузиазма не вызвала – кочевники ходили посмотреть на лечение скорее из любопытства, и лишь считанные единицы страдающих соглашались принять помощь от подозрительных чужаков.

На борту корвета было достаточно медицинского оборудования, но я решил не перегибать с чудесами и оторванных руки и ног не выращивать, ограничившись обычной универсальной аптечкой.

Лечение выглядело буднично и стандартно – жрец прикладывал к больному красную коробочку, та определяла заболевание, сразу же собирала лекарство соответствующее генотипу больного, и вгоняла его под кожу, эффект наступал обычно через несколько часов, так что ещё несколько дней ушло, так сказать, на зарабатывание репутации.

И всё же после того как Асшайский жрец вернул способность ходить одному покалеченному в бою очень авторитетному в прошлом воину, количество желающий припасть к божественной милости заметно возросло.

Жрецы ходили по всему посёлку исцеляя больных, а к городу потянулась вереница паломников. Благодаря такой социальной активности моим парням удалось собрать весьма ценные сведения, которыми, судя по словам Хранителей, в этом мире не обладал никто.

К концу второй недели исследований я знал всё не только о лесной биоте, но и о жизни кочевых народов, и эти знания совершенно не внушали оптимизма. Кроме того капитан Салазар начал мягко намекать, что не собирается торчать тут до моего второго пришествия и его участие в моём проекте пора сворачивать – команда Мантикоры распродала все товары, и скучала на борту в ожидании отплытия.

Решив что миссия моя завершена я последний раз зажёг огненный столб над побережьем Торговой Бухты и к наступлению полнолунья Мантикора, Жрецы и Бог Пламени покинули северное побережье.

***

Подняв флаер на добрые полкилометра над землёй я настроил автопилот и вышел в трюм к моим отдыхающим на ящиках парням.

– Мои поздравления господа! – начал я с приветствия, раскупоривая бутылку векового виски, ещё оставшегося в запасах Капитанского Корвета. – Это была блестящая операция!

– Спасибо шеф, – проговорил старший из «жрецов», располагая закуски на большом деревянном ящике, где сейчас покоилась сложенная палатка из солцепоглащающего полимера.

– Сегодня вы будете спать в своих кроватях, – добавил я, – но в течении следующей недели я жду от вас подробный отчёт о собранных данных, а пока давайте подытожим: что удалось узнать об этих кочевых племенах… в общих чертах.

Я разлил «жрецам» виски и мы синхронно выпили за успех нашего уникального предприятия.

– Мы собрали столько сведений, что всего и не упомнишь… – растерянно проговорил старший жрец, закусывая напиток ломтём жаренного мясо: в городе мясо было редкостью, а свежего не было в принципе, так что мой ребята не ели на выезде ничего другого, желая до тошноты обожраться дефицитным продуктом, – давайте вы будете задавать вопросы, а мы постараемся ответить, – он окинул взглядом двух своих коллег, которые согласно закивали.

– Сколько примерно человек живёт в степи? – начала я с простого. – Сколько у них предводителей?

– Точно никто не знает, – развёл руками жрец, – но по моим оценкам, около миллиона. Говорят что часть людей ушла в горы, кто-то сбежал искать лучшей доли на запад по побережью, говорят даже есть люди приспособившиеся к жизни в стигийских лесах и вступивших в некоторого рода союз со стигийцами – якобы они дали большую часть подношений в обмен на сталь и спирт, но правда это или нет – я не знаю, в любом случае их сугубо ничтожное меньшинство…

– Хм, – хмыкнул я, если это правда, то это очень хорошие новости. Может быть и легенды Лэнгийских моряков окажутся правдой и на планете найдутся ещё выжившие, кроме тех счастливчиков чьим предкам удалось прорваться после катастрофы в Стигай, – а их вожди? Кто управляет всей этой аравой?

– Вождь у них теперь один, – жрец произнёс то, о чём я и так догадывался по общей диспозиции и отрывкам разговоров, – лет уже пять как. С тех пор как стигийские леса стали теснить кочевников к Иню между ними вспыхнула кровопролитная война за остатки пригодных для жизни территорий…

– Медина предполагал, что нападения на Асшай были вызваны тем, что кто-то теснит кочевников с севера, – вспомнил я.

– В общем да, – кивнул парень в багряном балохоне, – стигийские леса наступали, северные племена начали драться с южными, в конце концов из всех кланов остался только один, остальные присоединились, бежали или были уничтожены. Сейчас их возглавляет вождь по имени Октин Хан, что объединил выжившие остатки степняков… к нам приезжали люди из его лагеря, хотя его самого мы не видели …и я думаю это к лучшему.

– Почему? – поинтересовался я.

– Судя по описаниям этого парня, его бы наши чудеса не напугали… – неопределённо произнёс жрец.

– Даже так?

– Да, – подтвердил он, – стигийцев тут вроде как тоже почитают за колдунов и предпочитают не связываться… да и асшайцев… но Октин Хан убивал и тех и других… о его походах на север мы знаем только из баек кочевников, а вот нападения на шахты вблизи Асшая действительно случались. Так вот, кочевники рассказывают, что это дело рук его людей… по срокам всё сходится. А теперь они в открытую говорят о подготовке похода на Асшай… большого похода, по сравнению с котором постоянные трупы в шахтах покажутся детскими играми…

– Медина что-то говорил о нападениях на шахты… – стал припоминать я, – но как я понял, после резни устроенной двадцать лет назад существенных человеческих потерь не больше не было?

– Совет старается скрывать такую информацию, выдавать за несчастные случаи, но похоже они врут… – уклончиво произнёс старший жрец.

– Это плохо… – задумчиво пробормотал я, – миллион человек под началом воинственного лидера могут представлять серьёзную опасность для изнеженных жителей Асшая…

– И не говори шеф, – кивнул парень, – лично я, после того что узнал, получив ваши деньги перевезу семью в Лэнг… стигийские леса наступают – несмотря на легенды о победах Хана на Севере владения степняков непрерывно отступают на юг. Так что я бы не слишком доверял его превосходству над стигийцами. А вот нападения на шахты и, надо сказать, успешные нападения, являются непреложным фактом… так что у меня нет оснований не верить планам Хана относительно Асшая.

Парень замолчал.

– Но ведь они не победят? – поинтересовался я, хотя знал ответ не хуже жреца.

– На городских стенах всего несколько сот стражников с оружием, – с сомнением покачал головой парень, – если к городу подойдёт полмиллиона вооружённых всадников, гарнизоны не выстоят и суток… несмотря ни на какие пулемёты…

– Но я же привёз в город ещё оружия… – напомнил я жрецам.

Но парень лишь рассмеялся в ответ на мои слова:

– Оставьте эти сказки для выступления на Совете, несколько десятков и даже сотен стволов положения дел не изменят…

– В Асшае людей в несколько раз больше… – пока ещё не сдавался я.

Однако мои реплики вызывали у жреца-лаборанта лишь саркастическую улыбку:

– И что с того? Каждый кочевник с детства владеет луком и стрелами, они и раньше-то были весьма свирепы, а теперь почти все закалены в боях с соседними кланами. Из миллиона жителей полмиллиона мужчины, из них от ста до двухсот тысяч хладнокровные убийцы. А сколько воинов в миллионом Асшае? …девять из десяти асшайцев даже курицу самостоятельно убить не смогут, не то что человека. Оружия в городе толком нет – несколько сотен стволов от орды не защитят, а деваться степнякам некуда, для борьбы с лесами им нужна сталь, но им нечего за неё – самим бы с голоду не сдохнуть…

– Я мог бы убедить совет снять дурацкий запрет на торговлю, – задумчиво произнёс я, – и продавать больше стали… да и других товаров…

– А на что они эти товары купят? – с усмешкой поинтересовался старший жрец. – Вы сами видели: судно, которое пришло сюда до Мантикоры проторчало в бухте месяц в надежде сбыть товар, фактически обе экспедиции оплатили вы своими бессмысленными жертвами. Салазар долго рассказывал какое делает нам и вам одолжение, но посмотрев на дела в городке мы поняли что он только набивал цену. Без нас он бы распродавал свою сталь месяцами…

«Вот ведь мудак», – подумал я. Мало того что выклянчил атомную батарею фактически не за что, так ещё и отказался охранять моих людей и хотел свалить раньше времени!

Впрочем, злобы к прошаренному морскому волку у меня не было – разве я сам не поступил бы также на его месте?

– Так чего ж он тогда рванул? – облёк я свой вопрос в приличную форму, – куда ему было спешить?

– Моряки боятся оставаться на берегу, – ответил парень, – опять же вы видели, и тот корабль и Мантикора – все они оставались на рейде и команда ночевала в основном на кораблях. Как я понял Октин Хан терпит асшайских торговцев из последних сил. Рядом с городом дежурить экспедиционный корпус, и когда им окончательно нечего будет продавать, они возьмут сталь даром…

– Но ты же говоришь, что предыдущий корабль стоял в бухте почти месяц? – напомнил я своему старшему жрецу недавно сказанные им же слова.

– Так он чуть от радости не обделались, когда мы выгрузились! – вгрызаясь в очередной кусок мяса, проговорил парень. – Я разговаривал с матросами оттуда, и они в один голос говорят что ждали нападения со дня на день и только жадность капитана мешала им отступить… А после нападения на городок, у Хана не будет больше надобности откладывать нападение на Асшай… Вы, наверное, видели что большая часть торговых палаток пустая?

– Да, обратил внимание, – кивнул я.

– Так вот – это первый год так, жители городка пытаются свалить в Лэнг, те кто остаются – живут как на вулкане. Думаю сначала оставшиеся на материке люди перебьют друг друга, а потом леса и призрак-трава поглотят пустое побережье…

– Безрадостная картина – подытожил я.

– Что поделаешь, – пожал плечами парень, – но благодаря вам, – он потряс увесистый мешочек с монетами, я этого уже не увижу, сразу же по возвращении беру супругу, дочку и ходу отседова, пока корабли в Туран ходят ещё каждый день…

Чего уж и говорить – диспозиция оставляла желать лучшего и по всему выходило что стигийцы не составляют нашей первоочередной проблемы… под эти невесёлые мысли я вернулся в кабину и больше не выходил из неё до самого Асшая.

…все оставшиеся две минуты полёта.

***

Не забываем поставить лайк, добавить в библиотеку и написать комментарий -- половина книги написана, поделитесь своим мнением пока автору ещё не поздно его учесть!

Глава 14. Доклад

Когда до города оставалось не больше сотни километров бортовой передатчик ожил:

– Доброго дня зятёк, как там наши дела? – раздался из динамика голос Селуда Навары.

– Рад слышать тебя, папаша, – приветствовал я Хранителя по родственному, – дела наши… как посмотреть… если вас интересует сбор данных – то он прошёл как по маслу. Кочевники не сомневаются в существовании нового бога, настолько, насколько они вообще могут во что-то верить… но есть и другие новости, но они гораздо хуже… А у вас там как? Как там Ниса?

– Сам у неё и спроси! – хохотнул в микрофон Хранитель, и почти сразу же его прервал голос моей молодой жены.

– Р’Глор, милый, у тебя там всё в порядке? Как там эти варвары, не агрессивны? – голос девушки мигом вернул мне хорошее настроение.

– Да, всё отлично!

«Они нет, а мы да – одного я здесь уже поджарил», – эти слова рвались на язык, но я удержал их внутри себя:

– Спать только всё время хочется, – продолжил я, – приходилось мотаться туда сюда до Стигая и обратно каждый день. Мои передатчики до Базы сквозь горы не добивают… в общем не высыпаюсь я.

– Это ничего, – ответил ласковый голос, – домой прилетишь – выспишься.

– Вообще-то я рассчитывал, что после такой долгой разлуки ты мне дома спать не дашь… – я улыбнулся про себя приятным воспоминаниям об упругом теле моей юной красавицы.

– Милый! Тут же папа! – голос Нисы был одновременно суровый и радостный.

– Да ладно, дети мои, – пробухтел в динамике Селуд, – я ведь тоже когда-то был молод и влюблён… в общем голубки, сеанс связи не на долго, а у меня к тебе ещё есть пара вопросов. Медина тут сильно переживает за своих людей, говорит что отдал тебе лучших техников и они нужны ему живыми. Специально это просил тебе передать, как они там?

– О! Живы и великолепно справились! – похвалил я техников. – Прямо настоящие языческие жрецы – в его лаборантах умирает актёрский талант!

– Рад слышать, эксцессов не было?

Тут можно было бы рассказать о сожжённом кочевнике, но решил, что Нисе мои тёмные стороны до поры до времени видеть не нужно. Она знает меня как милого и умного парня со звёзд. Не стоит разрушать этот образ сообщением о том, что она вышла замуж за Палача… этих баб не поймёшь. Какие-то из них сохнут по убийцам, а кто-то их до тошноты не переносит. При случае расскажу, конечно, но мне нужно видеть её реакцию, чтобы скорректировать разговор при необходимости, а по радиосвязи этого не сделаешь.

– Нет, всё отлично. – соврал я. – Кочевники оказали искреннее содействие и притащили из леса столько образцов, сколько там вообще есть.

– Они так быстро успели проскакать туда-обратно до границы Леса? Там же тысячи километров, – с сомнением в голосе проговорил Навара.

– Уже нет, – покачал головой я, хотя мой жест и не был виден по ту сторону передатчика, – я тут сделал несколько облётов. Так вот, предположение Медины оказалось верным: леса давно перебрались через Цинь и теперь все племена обитают на узкой полоске между призрак-травой и Лесом шириной в несколько сот километров… Точнее правильно будет сказать обитали. Вот тут то и начинаются плохие новости. Поскольку большую часть времени мои ребята прохлаждались внизу без дела, я поручил им помимо образцов, собрать ещё и некоторые сведения. Если вкратце, то нет больше никаких отдельных племён: теперь это одно племя, под властью одного вождя – к счастью он нас своим присутствием пока не почтил – остальные либо бежали, либо присягнули ему на верность, либо были перебиты. Видимо остатки эти племён и пытались взять стены Асшая от безысходности. Говорят что часть людей ушла в горы, кто-то сбежал искать лучшей доли на запад по побережью, говорят даже есть люди приспособившиеся к жизни в стигийских лесах и вступивших в некоторого рода союз со стигийцами, но правда это или нет – никто не знает, в любом случае их сугубое меньшинство…

– И сколько кочевников под началом этого… хм… хана? – поинтересовался Селуд.

– Его называют Октин Хан, – сообщил я, – точно не знаю, но по косвенным оценкам около миллиона…

– Не мало, – присвистнул Хранитель, – и если стигийцы прижмут их с севера, они все придут сюда, в Асшай?

– Боюсь что так… – согласился я, – и нам надо сделать так, чтобы этого не произошло.

– Хорошо бы… – ответил Навара, и вроде собирался сказать что-то ещё, но его прервал голос дочери.

– Не скучай! Я тебя люблю! – прокричала она в микрофон.

– И я тебя, милая! – ответил я.

– Всё, голубки, по приезде поболтаете, я и так нарушаю положения. Давай Р’Глор, до встречи!

– До встречи, – ответил я, когда в обзорном экране уже показались городские огни.

***

Вернувшись в Асшай я неделю не вылезал из постели… правда выспаться мне так и не удалось, но после 400 лет сна это было не так уж страшно. Разумеется мы с Нисой иногда выходили поесть и погулять, и ещё в первую нашу вылазку нас прямо в столовой перехватил Медина, который, по всей видимости довольно часто навещал Хранителя Навару, просто обычно они не ходили дальше рабочего кабинета на первом этаже.

Моего тестя нигде не было видно, и Хранитель Технологий немедленно воспользовался возможностью увлечь меня в сторону оторвав от молодой жены. Ниса не сказав ни слова отправилась в свою комнату прихорашиваться, и мы с Мединой остались наедине.

– Я хотел бы с вами переговорить… – начал было он, но я сразу его перебил.

– Я с вами тоже, – тут же ответил я, хватая его за рукав, – мне нужна встреча с Советом Хранителей, чем скорее, тем лучше…

Медина, казалось не ожидал подобного поворота разговора и немного опешил от моего напора:

– Ваша экспедиция… она удалась? – поинтересовался он.

– В некотором смысле, – подтвердил я.

– Вы разобрались, что делать со стигийцами?

– Пока нет, над этим работает Фра… Ковчег, – поправился я, сообразив, что Сеятель только для меня Пятница, – на обработку результатов уйдёт некоторое время, и ещё время понадобится на их анализ. Но как оказалось у нас есть и другие проблемы…

– Вы о чём? – Медина удивлённо приподнял брови.

– Я о кочевниках, – коротко ответил я.

– Вот, – обрадовался Медина возможности перехватить разговор, – вы знаете, что ваша экспедиция стоила мне трёх лучших техников?

– В каком смысле? – не понял я. – Я ведь вернул их вам живыми и здоровыми.

– Да, – согласился Медина, – но теперь они все собираются в Лэнг и готовы бросить ради этого и лабораторию и перспективы роста… что вы выяснили?

– Что оставаться в Асшае опасно для жизни, – не стал лукавить я, – полагаю это очевидно… разве они вам не доложились?

– Ограничились достаточно общими рассуждениями о пользе свежего воздуха и неотравленной воды, особенно для детей… – отмахнулся Медина, – что происходит на самом деле?

– Вот об этом я и хочу поговорить на совете… – вставил я.

– Но мне нужна информация, – попытался надавить на меня Хранитель Технологий.

Но я сразу же пресёк эти поползновения:

– А мне нужен дворец и титул, – резонно возразил я, – это моя информация, я за неё заплатил из собственных средств…

– Город помог вам вернуть флаер… – напомнил он.

– Флаер я вернул бы и сам, – огрызнулся я, – если вы о потерянном катере, то я полностью компенсировал городской казне его стоимость.

Лицо Хранителя Технологий отражало сложную гамму чувств, но я не стал добивать своего потенциального союзника:

– Да расслабьтесь, – я дружески подхватил хранителя под локоть, – большого секрета в этом нет, но я расскажу что происходит, если вы расскажите мне что знаете вы.

– О чём? – не понял Хранитель.

– Например о нападениях на шахты… – загадочно подмигнул я.

– Ах вы об этом…

– Я полагаю такая информация несколько меняет известный мне баланс сил… – ведь Отис говорил что нападающих на город кочевников его люди успешно отстреливают… а вы ходит всё прямо наоборот?

– Ну да, – нехотя согласился Медина, – кочевники иногда нападают на шахты… на самом деле люди гибнут редко, но…

– Редко, это как? – попытался я внести ясность.

– Да человек двадцать, может тридцать за последний год… – растерянно ответил он, – мало…

– Это не мало, – проговорил я.

– Но и не много, – парировал Медина.

– Ладно, не мне учить вас ценности человеческой жизни, в чужой монастырь со своим уставом не ходят, – вспомнил я древнюю пословицу, – но вы сказали «но», что там было дальше: «человеческих жертв немного, но...»?

– ...но кочевники наносят большой урон инфраструктуре, – продолжил Медина прерванную мною реплику, – разбирают рельсы, воруют инструменты, крепления, провода… выгоды им на медный грош, а ущерб городу на тысячи золотых.

– Как часто происходят нападения?

– Раз в два-три месяца… последнее время чуть чаще… – опустил глаза ответил Медина, – может быть полдюжены за последний год… На самом деле Отис не врал – обычно охране удаётся отбиться… главные проблемы доставляют не жертвы… тем более для самых опасных работ мы, благодаря Селуду, научились приручать соторийцев… Главная проблема в том, что одичалые грабят пригороды, разрушают инфраструктуру, разбирают пути, воруют металл отовсюду, где могут его достать… это мешает гораздо больше чем сами нападения на шахты…

– И именно для этого городу потребовались бластеры? – констатировал я. – Вы меня обманули, Агилар вовсе не рвётся к личной власти, а действительно заботится о городе?

– Нет, – покачал головой Медина, – то есть да, о продолжающихся нападениях за стенами города я умолчал, но я просто не посчитал это важным. В остальном же всё правда, к тому же за прошедшие три недели ни один бластер охранникам шахт и городских стен так и не поступил…

Я окатил Хранителя Технологий недоверчивым взглядом.

Ладно, поверим.

– Почему совет не обсуждает проблему взаимоотношений с кочевниками, откуда этот дурацкий запрет на торговлю с ними? – попытался выяснить я.

– Да нет никакого явного запрета, – отмахнулся Медина, – просто обсуждать нечего, торговать им с нами в общем нечем, наши потребности покрывает Лэнг, что же до прочего… мы ведь даже карательную экспедицию провести не можем…

– Почему?

– У нас нет транспорта, – развёл руками Хранитель Технологий – да, о Первых Людей осталось несколько древних бронемашин, но их не на чем перевести – у города нет достаточно вместительных кораблей…

– А своим ходом…?

– Во-первых надо тащить за ними большой запас топлива, а у нас нет нормальных наземных бензовозов, а во-вторых туда нет дорог – местность сильно пересечённая, в некоторых местах скалы вдаются прямо в море, а на планете никогда не было дорожной сети, даже при Первых Людях, потому что в ней не было необходимости, города строились на побережьях и грузы переправлялись морскими и речными судами…

– Но от Стегая до Асшая дорога была? – напомнил я.

– Редкое исключение из правил, – пожал плечами Медина, – да и маршрут тут меньше пятиста километров – не те масштабы…

– Хорошо, но ведь кочевники как-то пробираются? – напомнил я.

– Кочевники пробираются на лошадях, а не на танках, – возразил Хранитель.

– Ладно, но как же быть с защитой? Почему вы не можете остановить их на подступах, нет ни разведгарнизонов… ничего… – я пытался подобрать слова, но они не хотели собираться в осмысленные предложения, – как вы вообще узнаете о приближении орды, если вы даже маленькие отряды обнаружить не можете?

– Мы стараемся! – пытался оправдаться Медина. – Но кочевники ориентируются в горах и степях лучше нас, мы не всегда успеваем их заметить. Я не знаю что ещё вам сообщить, у меня нет более никаких сведений, и у совета их нет… но я смотрю они есть у вас, – внимательный взгляд Хранителя пытался пронзить меня насквозь, – так расскажите хоть в двух словах, что вам удалось выяснить, почему мои люди бегут в Лэнг вместе с детьми и жёнами?

– Если в двух словах, – тяжело вздохнул я, то мы выяснили, что около миллиона кочевников теперь объединены единым руководством, и готовят большой поход на Асшай – им нужна сталь для борьбы с лесами, а леса наступают, всё быстрее и быстрее… этого ваши люди не знали, но всего за месяц лесной фронтир продвинулся к Иню на километр – это просто невероятная скорость для биоты, очень быстрое расширение…

– Леса перешагнули Цинь? – удивился Медина.

– Лет сто назад, – кивнул я.

– Откуда вы это знаете?

– У меня вообще-то флаер есть… – напомнил я.

– Я не о том, – тряхнул головой Хранитель, – я о скорости расширения лесов?

– Я сравнил свежие данные с теми, что собрал сразу после пробуждения, – объяснил я, – телескопы Ковчега позволяют на Стигии газеты читать…

– Тогда где же все эти люди… – Медина не успел подобрать слово, потому что я его опередил.

– …помещаются? – продолжил я недосказанное. – Вот то-то и оно – им помещаться особо не где, – подтвердил я сомнения Хранителя, – все оставшиеся кочевые угодья это примерно четверть миллиона квадратных километров к северу и югу от Иня. Километров 200-300 в каждую сторону и 400-500 вглубь материка.

– Но это ведь очень мало для кочевого скотоводства? – кажется до Медины начала доходить серьёзность положения.

– Конечно, – согласился я, – поэтому они и вырезали друг друга последние двести лет, пока не остались самые отмороженные…

Договорить я не успел, потому что из комнаты высунулась Ниса и недовольно пробурчала:

– Милый? Ты там скоро? Не наобщался с мужиками в экспедиции?

– Да мы всё, – отозвался я в ответ, – а с хранителем Мединой, – я перевёл взгляд на своего собеседника, – мы продолжим говорить на Совете…

***

Совет по моему приглашению собрался только через неделю, в этот раз я пришёл в боевом снаряжении, хотя и без оружия, а вот охрана у входа теперь была вооружена моими плазменными винтовками.

Во главе стола как всегда председательствовал Агилар, да и остальные хранители сидели на своих местах – то есть расположение людей не было случайным, у каждого было своё место… значит оно действительно отражает иерархию, и мой тесть находится в самом её низу…

– И так, зачем мы здесь собрались? – без предисловий начал Хранитель Законов. – Вы решили проблему, которую оказалось не под силу решить Первым Людям?

– Пока нет, – честно признался я.

– Так зачем мы здесь собрались? – раздражённо спросил он.

– Собранную информацию сейчас обрабатывает Ковчег, – начал объяснять я, – он прогоняет в песочнице… в эмуляторе… миллиарды комбинаций генов и миллионы лет эволюции, на это требуется физическое время, сколько сложно сказать.

– Тогда зачем же мы здесь? – вновь повторил свой вопрос Хранитель.

– Как оказалось у нас есть и другие проблемы, – коротко ответил я, и добавил для конкретики, – кроме стигийских лесов.

– О чём вы?

– Сейчас объясню, – успокоил я собравшихся, – я не стал разбираться с вашим оборудованием и поэтому захватил своё, разберите пожалуйста пару окон, – обратился я с охранникам.

– Здесь могу приказывать только я, – побагровел Агилар.

– Я могу и сам, – я решительно двинулся к огромным витражным окнам, – но я могу не рассчитать силы и что-нибудь сломать…

– Хорошо, сейчас, – вставший из-за стола мужчина хлопнул в ладоши и откуда-то из боковых дверей выбежали двое слуг, – разберите два витража, приказал он, и обернувшись ко мне добавил, – это займёт некоторое время, может объясните что вы собираетесь делать?

Объяснить я мог, но для этого мне был нужен нормальный галопроектор.

Как я уже говорил здание совета было стилизовано под средневековье только внутри, снаружи это был обычный древний небоскрёб из стекла и бетона, поэтому разобранные витражи открыли доступ к внешним окнам здания – простым стёклам, которые мне уже ничем не мешали:

– Фрай, ты нас видишь? – проговорил я в микрофон.

– Так точно шеф, – отозвался Искусственный Интеллект из закреплённой на ухе гарнитуры.

– Тогда проецируй картинку на стол! – приказал я.

По моей команде над столом совета в воздухе возникла объёмная карта долины заключённой между морем и сумеречными горами.

– Увеличить линию фронтира! – добавил я очередной приказ.

Изображение приблизилось и перенеслось на несколько сот километров на север.

– Вот эта линия, – стараясь подстроиться под мои слова Фрай подсветил красным границу леса, – положение лесов в момент моего пробуждения… ну чуть позже, когда я наладил на Ковчеге телескопы, – поправился я, – с тех пор прошло чуть больше месяца, и теперь линия лесов вот тут.

Линия сместилась на юг на несколько сантиметров.

– Сколько здесь? – поинтересовался Агилар, указав глазами на заметное смещение.

– Километра два-три, – ответил я, – с такой скоростью сейчас стигийские леса наступают на остатки терраморфных степей…

– Это какая-то чушь… – помотал головой Хранитель Законов, – если бы леса наступали со скоростью двух-трёх километров в месяц, на планете давным-давно не осталось бы никаких степей.

– Зрите в корень, – кивнул я, соглашаясь.

– Как же такое может быть? – подал голос Хранитель Медина, что сидел по правую руку от Агилара.

Видно было что и его сильно взволновало такое положение вещей.

– Виной всему кочевники. – коротко ответил я. – Как я понимаю, после катастрофы людей было мало, а фронтирных терраморфных зон ещё много, поэтому люди со степной биотой не конфликтовали…

– Переведите для нас, – теперь говорил человек в военной форме, уже известный мне Хранитель Оружия Отис Санс.

– Фрай, объясни! – скомандовал я.

И зал сотряс громовой голос снаружи, а картинка над столом сменилась:

– По оценкам бионженеров ОЭГ сделанных 400 лет назад, стигийские леса являлись аналогом земных лесов позднего мела, их было решено уничтожать тем, что уничтожило подобные леса на Старой Земле – плейстоценовой мегафауной и травяной биотой.

Над столом поплыли изображения мастодонтов, гиеновых собак, саблезубых тигров, слонов и шерстистых носорогов.

– К чему это всё… – пробормотал кто-то, а я, чтобы не растягивать представление перехватил инициативу в объяснении.

– Это всё к тому, – я указал рукой на карту, – что когда зоны степей начали сокращаться, а люди сбиваться в кучи, численность мегафауны стала стремительно падать, даже саблезубые тигры встречаются теперь только в горах. Иными словами, когда жрать стало нечего, кочевники истребили всех животных вытаптывавших лесной фронтир, теперь лесам почти ничего не угрожает и скорость их распространения возросла многократно…

– И когда же стигийцы будут у стен Асшая? – этот вопрос опять был задан Отисом, очевидно по долгу службы.

– При нынешней скорости распространения, – линии в воздухе начали двигаться а напротив каждого Хранителя вспыхнул отчёт времени, – лет через сто или сто пятьдесят… и то лишь потому, что после перехода через Янь скорость их экспансии сильно уменьшится.

– Тогда видимо срочности нет? – резюмировал представление Агилар.

– Увы, – мои разведённые руки должны были сказать хранителю, что он ошибается, – задолго до того как первое Чар-Древо опустит корни в воды Пепельной, Асшай превратится в отравленные руины.

С разных сторон зала в мою сторону обратились вопросительные взгляды.

– Следите вот за этой линией, – указал я на голограмму под столом и линия лесного фронтира вернулась в нынешнее состояние, – сейчас она запирает кочевников с Севера примерно в трёхстах километрах от Иня. А в трёхстах километрах от Иня к югу, – Фрай подсвечивал нужные фрагменты карты по мере того как я говорил, – их сдерживает Призрак-Трава, которая не только ядовита сама, но и крепко загрязняет почву и, следовательно, воду… С запада – Нефритовое Море, с Востока – Сумеречные Горы. В результате все степные люди сосредоточились на этом пятачке.

На карте зажглась фигура напоминающая неровную трапецию

– 500-600 с юга на север и 400-500 километров с востока на запад. Это примерно четверть миллиона квадратных километров, где почти миллион человек пытается выжить кочевым скотоводством в условиях нестабильного климата…

– И что с того? – подал голос неизвестный мне мужчина с колосками на лацкане.

Он отвечает за сельское хозяйство? Хранитель Капусты? В прочем не важно – на мой ответ его личность не повлияет:

– Они голодают, – чеканя слова, произнёс я, – а если ещё не голодают, то скоро начнут.

– Нас мало заботят проблемы дикарей… – Агилар, по-моему, окончательно потерял интерес к происходящему и теперь со скучающим видом по обыкновению вытирал лоб платком.

– А напрасно, – с иронией в голосе возразил ему я, – вы знаете что-нибудь из истории Древней Земли?

– К чему это? – судя по его взгляду, история была Агилару глубоко безразлична.

– Я прочитаю вам небольшую историческую лекцию, – произнёс я вместо ответа, – несколько тысяч лет назад на Земле случилось очередное локальное потепление, в это время Старая Земля уже была вполне цивилизована. Величественные культуры насчитывающие десятки миллионов человек, отличная сталь, первые механические машины, в общем технологический уровень был уже достаточно высоким… Потепление повлекло за собой рост населения и расцвет культуры и науки… Однако во время потепления процветали не только древние государства – земля тогда ещё не была единой – но и плодящиеся в степях дикари. А, как известно, локальные потепления в межлидниковье долгими не бывают… в общем вскоре потепление сменилось похолоданием и, неожиданно, расплодившиеся в степи кочевники стали голодать… но они не умерли с голоду! – я поднял вверх указательный палец в надежде привлечь внимание к тому, что скажу дальше. – Они объединились под предводительством одного вождя, и начали грабить соседние цивилизованные народы…

Перед глазами Хранителей появилась карта древней Евразии.

– Их было не больше пары миллионов, – продолжал я, – но этого хватило чтобы полностью перекроить карту мира и уничтожить все цивилизации того времени до которых можно было добраться по суше.

На карте вспыхнули очертания культурных центров.

– Сначала они уничтожили цивилизацию Дчурдженей, – огромный кусок территории на востоке погас, – потом половину Китая, – красная страна на юге уменьшилась вдвое, –потом почти всю Русь, – от голубого рваного прямоугольника осталось лишь крохотное пятнышко на севере. – Под копытами их лошадей погибли почти все восточные цивилизации, – от востока до запада широкая полоса разноцветных страновых обозначений слилась в единый серый фон.

– К чему это всё? – в очередной раз спросил Агилар, но я снова прервал Председателя Совета.

– Не торопите меня! – я поднял руку останавливающим жестом и продолжил. – Итак, объединённая кочевая армия не превышала нескольких сотен тысяч, а вот здесь – на карте загорелась синим древняя Русь – и вот здесь, – подсветилась Северная часть Европы, – жило примерно по 12 миллионов… численность людей в этих двух местах была почти одинаковой... – Синяя область погасла, и я дополнил это изменение голосом, – больше такого не будет никогда: русское население восстановилось до той численность, что была до нашествия лишь спустя 400 лет. За это время население Северной Европы увеличилось в десятеро…

Аигилар вновь бросил на меня раздражённый взгляд – было понятно, что представление его не впечатляет:

– И вот теперь я могу ответить «к чему это всё?» – я присел на край стола. – Голод в степи и два миллиона ищущих спасения кочевников стали причиной гибели почти всех цивилизаций того времени. Всего за несколько лет эти два миллиона вырезали двадцать, а по некоторым оценкам гораздо больше. Они уничтожили в десятки раз больше людей имеющих намного лучшие технологии и общественное устройство…

– Но у нас есть автоматы и даже бластеры! – Раздражённо вскричал Агилар.

– И когда люди Октин Хана придут к стенам Асшая, вы сможете из них застрелиться, – не раздумывая парировал я, – это, б…, кочевники, охотники, воины, каждый мужчина и половина женщин в их стойбищах умеет держать в руках оружие, они из лука стреляют лучше чем вы, – я указал пальцем на Хранителя Оружия, – из пистолета. Они не будут ждать пока линия лесов столкнётся с линией призрак-травы. Ещё раз внимание на карту: вот эти сто километров с севера самые плодородные и полноводные земли. Леса поглотят их за несколько лет, и к тому времени как стигийцы переберутся через Инь, Асшай уже будет лежать в руинах.

Я тяжело вздохнул и добавил:

– Шестисот тысячная кочевая армия на Старой Земле уничтожила десятки миллионов человек. Сейчас в подчинении Октин Хана, почти полмиллиона мужчин и все они воины… а вас, – я обвёл взглядом присутствующих, – от силы миллион. У Асшая нет никаких шансов, вы не успеете подготовится к войне, а если успеете, кочевники захватят Лэнг, и Асшай вымрет от голода.

– Кочевники не плавают… – возразил Отис, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

– Когда станет нечего жрать – поплывут, – резонно возразил я.

Хранители переглядывались и перешёптывались, но большая часть вопросительных взглядов была направлена уже не на меня, а на Председателя Совета. Очевидно услышанное многих зацепило, и они ждали от Агилара хоть какой-то внятной реакции.

При этом сам Агилар никаким образом реагировать не хотел, но что-то сказать было нужно. Так что он ещё раз промокнул лоб платком, поднялся, успокаивая собрание одним только видом своей реакции и, обратившись в мою сторону, равнодушно спросил:

– Что вы предлагаете?

Ну вот собственно мы и перешли к главному:

– Я оправляюсь на переговоры с кочевниками, – ответил я, – я дам им земли на севере и семена пшеницы, и буду рассчитывать на то, что Октин Хан не отважится на самоубийственную войну с Асшаем, если у него будет другой выбор. Именно такой выбор я собираюсь ему дать… Кто одобряет переговоры?

Хранители смотрели на Агилара, но тот лишь покачал головой:

– Мы не можем принимать столь ответственное решение немедленно…

– Разрешите доложить, шеф, – вдруг раздался в наушниках голос Фрая.

– Трави, – полушёпотом ответил я.

– У меня информация для этих людей, – проговорил искусственный интеллект, – можно показать?

Я воздел руки к небу и прокричал пересиливая шум в зале:

– Мне поступила новая информация с Ковчега, его искусственный интеллект просит слова…

Агилар махнул рукой и в зале наступила тишина.

– Вот в этом месте, – громовой голос Фрая дополнился подсвечивающийся куском карты, – был небольшой торговые посёлок, где контрабандисты с Лэнга сбывали товар кочевникам в нарушение запрета Совета Хранителей Асшая. Так вот, мне только что стали доступны свежие данные с Ковчега: этого городка больше нет, вчера он был превращён в пепел. Полагаю кочевники не стали бы нападать на город если бы собирались продолжать торговлю, так что думаю вопрос нападения на Асшай уже решён, они могут быть здесь несколько недель или несколько месяцев, но ни о каких множественных годах даже речи не идёт…

– Ну вы всё слышали, – подытожил я.

Понимая, что теряет контроль над ситуацией, Агилар заверещал:

– Совет соберётся вновь для обсуждения этой проблемы через месяц!

– Идиоты! – не выдержал я. – Когда они отправятся в поход даже огненный бог их не остановит! Переговоры надо проводить сейчас!

– Через месяц! – железным тоном произнёс Агилар, и под его взглядом большинство хранителей опустило глаза.

– Тогда я отправляюсь на переговоры сам, – констатировал я, – мне не требуется вашего разрешения на спасение человечества Стигии.

– Тогда я возьму вас под стражу прямо сейчас, – сухо проговорил Хранитель Законов.

Одним движением я захлопнул шлем, одновременно с тем, как стражники вскинули бластеры, и ледяным тоном проговорил, дополнив слова жестом в сторону стоящих у дверей стражников:

– И кто из этих доблестных воинов отважится выполнить ваш приказ?

– У вас не оружия… – начал было Агилар.

Но я не дал ему закончить:

– За окном висит боевой флаер Космической Федерации Старой Земли, – напомнил я, – и мне даже не нужно ему приказывать, он сам оценит обстановку и примет решение.

В подтверждение моих слов на лбу у каждого члена совета появилась маленькая красная точка.

– Но вас я убью и голыми руками, – процедил я, указав рукою в сторону Агилара, – и никакие бластеры меня не остановят…

***

– Хороший ход Фрай, ты сам это придумал, с нападением кочевников на торговый городок? – похвалил я Искусственный Интеллект выходя из здания.

Несмотря на напряжённую ситуацию ни Агилар ни Отис не осмелились отдать приказ о моём задержании.

– Нет, я подключился к телескопам и получил данные с Ковчега – это правда…

– В смысле? – не понял я, подходя к уже приземлившейся на шоссе и открывающему люк боевому флаеру.

– Я держал передатчики включенными и…

– Не-не-не! – я пролез внутрь и направился к кабине пилота. – Ты всё это время мог связаться с Ковчегом напрямую?!

– Разумеется, все корабли ковчега связаны общей мультилинией…

– Тогда какого хрена я каждый день мотался из городка в Стигай отгружаться данные?!

– Мне-то откуда знать, – проговорил Искусственный Интеллект с напускным равнодушием.

– Ты сказал, что с Корветом нет связи!

– С Корветом нет, а с Ковчегом есть… – ответила машина, – а про Ковчег вы меня ничего не спрашивали…

– …ть! …ю! …! – только и смог произнести я. – Ты же прекрасно знал, что мы можем передать данные на Ковчег, а с него – на Корвет?

– Конечно, – подтвердил Фрай.

– Так какого же … ты мне об этом не сообщил?! – вскипел я.

– Вы не спрашивали… – ответ машины был логичным и равнодушным.

И биться сердце перестало! Ну тупая же ты железяка! Не пошла модернизация тебе на пользу!

Впрочем руганью делу не поможешь, поэтому смягчившись я добавил:

– В следующий раз, когда у тебя будут сведения имеющие ценность для воплощаемых мною планов, сообщай мне их без запроса, ты ведь понимаешь что и с какой целью я делаю, – напомнил я Фраю, – как ты понял это во время разговора с Хранителями?

– Как прикажите шеф, – согласилась машина.

– Ну вот и славно, – успокаиваясь проговорил я, – полетели домой.

На самом деле я, конечно, был вне себя от ярости – вместо того чтобы воевать со стигийцами, я вынужден бороться с людьми, да с какими! Которые мне и в подмётки не годятся! Это как аналитики и командование ОЭГ только в сто раз тупее и в тысячу раз некомпетентнее!

Выпрыгнув из боевой машины на мостовую возле двери, я повесил флаер на антигравитационном приводе прямо над домом Хранителя Библиотеки и, поднимаясь по лестнице, без предисловий заорал:

– Ниса, собирайся! Мы летим в степь к Октин-Хану, заключать мир и спасать человечество!

Ниса уже мчалась мне на встречу:

– Что случилось? – девушка была в обычном домашнем халате, который колыхаясь при ходьбе открывал её стройные ножки.

Ракурс снизу вверх был особенно хорош и я даже на секунду забыл о чём я, собственно, говорю. По лицу девушки невозможно было понять рада она или нет, так что я спросил об этом напрямую:

– Ты ведь хотела, чтобы я не играл по их правилам?

Она уже стояла рядом, но я старался не прикасаться к девушке в боевом скафандре, особенно в состоянии нервного возбуждения – можно не рассчитать силу.

– Ты о чём? – её серые глаза смотрели на меня с интересом и удивлением.

– Ну ты говорила чтобы я не доверял Хранителям, и не играл по их правилам, – напомнил я девушке её же слова произнесённые несколько недель назад, – я решил что ты права, поэтому я не оставлю тебя в городе как в прошлый раз, вместо этого ты поедешь со мной… ты же хочешь поехать со мной на переговоры?

– Но что случилось?

– Агилар хотел арестовать меня… – признался я, – правда желающих выполнить его приказ не нашлось, но это до поры до времени. Я думаю в ближайшие дни он придумает как решить этот вопрос…

– А отец… братья? – вдруг вспомнила Ниса.

– С ними ничего не случится, – отмахнулся я, – да и в заложники они не годятся, что понятно даже Агилару.

– И что? Мы летим прямо сейчас…? – задала она неопределённый вопрос, оглядывая свой домашний наряд и вопросительно глядя на меня.

– Да ну, – я снял перчатки и подхватив девушку на руки в несколько секунд оказался наверху, – можешь собраться, думаю сегодня-завтра мы ещё в безопасности… но много вещей с собой не бери, в этом нет необходимости, – добавил я, опуская Нису на пороге её комнаты.

– Я могу собраться прямо сейчас… – произнесла она, очевидно опасаясь как бы я не передумал.

– Спешки нет, – пожал я плечами, – но и задерживаться особо не стоит, так что давай, почему бы и нет?

Мы вошли в комнату и девушка сразу же бросилась к шкафу с многочисленными ящиками.

Она наклонилась над ящиками возбуждающе виляя своей аппетитной попкой и мысли о мести совету как-то сами собой отошли на второй план.

Я скинул броню и притянул девушку к себе…

***

А ночью нас разбудил стук кованных сапог.

Мне даже показалось я слышал крик, или выстрел, но окончательно пелену сна с меня смахнула только распахнувшаяся дверь спальни.

В нашу с Нисой супружескую обитель ворвались три человека, два из которых были вооружены моими же лазерными винтовками! В лицо мне ударил яркий луч электролампового фонаря.

– Вы решили обмануть меня, Р’Глор-с-Неба? – громовым голосом прозвучал в комнате голос Агилара.

Спросонок я даже не понял в чём дело. Только что я лежал в обнимку с прекрасной девушкой, и тут ко мне в дверь ломятся какие-то мудаки.

– Чё надо? – промычал я, жмуря глаза от яркого светта.

– Ты собрался вести переговоры с кочевниками, но вместо того чтобы оставить семью здесь забираешь её с собой! – прорычал Хранитель Законов.

Скромность и сдержанность никогда не были моими сильными чертами. Нет, я конечно мог исполнять приказы руководства и даже не скалить при этом зубы, но так то руководство, а не какие-то жирные мудаки.

«Фрай? Нужна помощь, на меня напали!» – прошептал я, но в слух сказал другое:

– Да пошёл ты на х…, жирный мудак, – я постарался описать предельно чёткий маршрут, которым следует проследовать Агилару, вместе с его наёмниками, после чего обратился к сопровождающим его бойцам, – парни, сложите оружие, забирайте этого гондона и уйдёте отсюда живыми.

– Да как ты смеешь… – начал было Агилар, но я снова его перебил.

– Я знаю – вам хорошо платят, – продолжил я, – но мёртвым деньги не нужны.

– Ты блефуешь! – Всё ещё кричал Агилар, но уверенности в его голосе уже не было.

– Кто из вас хочет это проверить? – подбираясь выше на подушке и поглаживая ладонью по волосам напуганную девушку, произнёс я. – Шлем с микрофоном лежит у меня под кроватью. Датчики микрофона крайне чувствительны, они позволяют снимать не только тончайшие звуки, но даже жизненные показатели вроде дыхания, пульса и давления, так что Фрай мой отданный шёпотом приказ, конечно, слышал. Вы прекрасно знаете что машины нет на отведённом ей месте – она висит над домом. На манёвр уйдёт несколько секунд и все вы будете мертвы, – добавил я принимая сидячее положение.

Конечно, плохо что на мне нет костюма, но Фрай должен был меня слышать и уже наверняка поджидал за окном. Правда несмотря на винтовки и фонари я не верил что мне угрожает реальная опасность – если бы Агилар планировал убить меня, то уже убил бы прямо в постели, у него была прекрасная возможность. Кстати… и где хвалёная саторийская рабыня выполняющая по совместительству функции охранника? Неужели выстрел мне не приснился!?

– Теперь пошёл вон, – обратился я уже к Агилару, – и если у Бога-на-Земле будет время и желание, он удостоит тебя аудиенции когда посчитает нужным. В прошлый раз я слушал твою ахинею потому что не мог отдать приказ флаеру за 200 километров, но сейчас он наверняка уже висит за окном, даже если ты его не видишь. Так что наш разговор закончен – пошёл вон.

– Он блефует! – завизжал Агилар обращаясь к своим наёмникам.

И тут, как будто в ответ на его слова в тусклом просвете окна вспыхнул яркий холодный белый свет.

Глава 15. Переговоры

Инструктор в форме звёздного флота Космической Федерации чеканя шаг маршировал между партами. Его боевая выправка и строго сидящая форма должна была возбуждать у студентов благоговение, но большинство из них откровенно скучало… Да и трудно назвать студентами тридцати, а то и сорокалетних дядек в солидных пиджаках, что записывались на эти курсы в надежде урвать хлебное место в научном отделе ОЭГ.

– Курсанты, запомните! Тупые и примитивные существа всегда слишком тупы и примитивны, чтобы понять насколько они тупы и примитивны! – к строгой осанке и отутюженной форме прилагался ещё и зычный голос от которого в аудитории дрожали стёкла. – Не смейтесь, сержант Глор, это вы в своём институте были старшим научным сотрудником, а здесь вы никто, вы такой же рядовой боец как и все остальные…

Это было обидное замечание, именно потому, что из всех присутствующих я единственный кто уже оттрубил десятилетнюю вахту на боевом корабле, и как раз только я один и слушал слова инструктора внимательно – ведь я в штате ОЭГ уже состоял – и оценка его была мне не нужна, и на курс я пошёл исключительно за знаниями. Просто в ответ на реплику инструктора мне вспомнилось древнее выражение, которое я часто слышал в детстве: «дурак не знает того что он дурак, потому что он дурак». Но я не стал ничего говорить в своё оправдание, ибо давно усвоил оба правила военной науки: правило первое – старший по званию всегда прав, правило второе – если старший по званию не прав, смотри правило первое. Я стыдливо потупил свои бесстыжие зенки до долу, и старательно изобразил всем своим видом как мне неловко.

– И так, представьте что вам нужно заключить с туземцами мировое соглашение, – продолжал инструктор, – не важно на предмет чего, но вам нужна их помощь и участие в каком либо требуемом вам деле… или наоборот не участие, в общем вам от них что-то надо. Как вы будете с ними договариваться? А сержант Глор?

Ну всё, инструктор обратил на меня внимание и теперь не отстанет до самого конца лекции. Пришлось встать и ответить:

– Я постараюсь предложить им то, что им нужно в ответ на встречную услугу, – бодро отрапортовал я и опустился на место.

– И что же заставить их выполнить заключённое соглашение?

Надо сказать что вопрос инструктора поставил меня в тупик. Когда живёшь в цивилизованном обществе как-то трудно представить, что заключённое соглашение можно нарушить, тем более без причины:

– Не знаю… – снова поднялся я, – может быть совесть?

С задней части аудитории послышались сдержанные смешки. Да я и сам понимал, что сказал глупость – откуда совесть у дикарей? – и попытался исправиться:

– Ну не совесть… долг?

– Садитесь! Есть ещё варианты? – инструктор победно оглядел зал, но никаких вариантов у курсантов, конечно же, не было. – И так, сержант Глор сейчас продемонстрировал полную профнепригодность… и зря смеётесь, – инструктор сурово нахмурился в адрес волосатого парня с бородкой имени которого я не помнил, – никто из вас не даст ответ лучше, потому что это совершенно стандартный уровень идиотизма.

Аудитория притихла, и инструктор продолжил:

– У них нет понятие чести или совести, они ничего не слышали о морали и если вы им о ней расскажите, они даже не смогут этого представить. Мораль вообще существует только в учебниках теологии, в реальности её нет. Вам кажется, что мораль существует, потому что все люди на земле договорились между собой делать вид, что она существует. Но даже на Земле и даже сейчас это так далеко не для всех. Есть люди – в разные времена и в разных странах их количество различно, но они есть везде и всегда – которые в этом договоре не поучаствовали. Мы называем таких людей «преступниками» и изолируем от тех, кого называем «нормальными людьми», или даже убиваем. Поскольку преступников мало, это создаёт в нас иллюзию, что иметь мораль – нормально. Но нет, это ни так. Для нас мораль – это норма, потому что с этой нормой нас вырастили и на протяжении тысяч поколений общество вырывало сорняки сомневающихся в её существовании – ничего подобного у примитивных племён нет и не может быть…

Поскольку инструктор от меня всё равно уже не отстанет, я решил позориться до конца – хотя бы буду знать ответы на интересующие меня вопросы, авось пригодиться – я поднял руку и не дожидаясь разрешения вставил очередную реплику:

– Тогда я объясню, что если они не примут наши условия, мы их уничтожим.

– Тогда вы труп сразу, – инструктору, очевидно, нравилось демонстрировать своё интеллектуальное превосходство – он даже не сделал мне замечание за внеочередное высказывание с места.

– Почему? – удивился я.

– В вашем случае – потому что вы идиот, – отрезал инструктор, но для остальных поясняю, – вы прямо сейчас посягнули на авторитет их предводителя, намекнув, что сильнее его; вы им угрожали. Но туземцы слишком тупы, они не понимают слов «завтра», «потом» или «может быть», они живут здесь и сейчас, а здесь и сейчас вы пытаетесь им угрожать, да ещё и принизить их властелина в глазах его подданных. Как вы должны понимать, здесь и сейчас он сильнее вас и может вас убить, поэтому сделает именно это, под всеобщее одобрение.

Военный посмотрел на меня с превосходством, но я давно привык к этому взгляду в армии, так что меня он не смутил. Вместо того чтобы смутиться и замолчать – как, очевидно, было задумано – я таки попытался выяснить ответ на свой вопрос и задал его в явном виде:

– И как же тогда быть?

– Вот! – инструктор многозначительно поднял вверх указательный палец. – Наконец-то правильные слова от вас, сержант – вы должны обратиться к старшему по званию, и если он не такой идиот как вы, он наверняка расскажет вам следующее: предлагать что-то нельзя – этим вы показываете свою слабость, а со слабыми никто не торгуется, у них просто забирают то, что считают нужным забрать, или берут то, что они дают добровольно. Угрожать нельзя – вы не напугаете их, вы их разозлите. Вы могли бы с ними торговаться, но это требует тяжёлой и сложной подготовительной работы – вам нужно, чтобы вас приняли за равного, а это невозможно, если вы не знаете всех тонкостей общения и обычаев, с гораздо большей вероятностью вы либо слабаки которых можно обобрать, либо более сильные противники, которых надо на всякий случай уничтожить. Так как же быть?

Он снова окинул взглядом аудиторию, но, как и следовало ожидать, хороших идей ни у кого не было:

– Вы должны объяснить им что за их праведность и силу вы их награждаете! Да, именно награждаете! В ответ вы можете принять некоторую любезность… но обойдётесь и без неё. У туземцев нет понятие чести, но есть понятие выгоды, если в результате своего поведения они получат выгоды – не потому что они сделали что-то нужное для вас, а потому что они просто молодцы и лучше всех – они сделают то, что вам нужно.

В последние дни я часто вспоминал слова пожилого преподавателя по ксенологии, и обдумывал как мне провернуть сделку с кочевниками.

Мы парили над стойбищем прослушивая разговоры и пытаясь оценить обстановку, язык кочевников несколько отличался от асшайского (чем бы он ни был на самом деле), но не слишком сильно – не больше чем английский от австралийского – так что мы понимали почти всё что происходило внизу.

Стойбище мы приметили сразу, при беглом облёте территории – с воздуха его было видно километров за пятьдесят – это поселение было просто огромным для кочевого поселения, и напоминало настоящий город из юрт.

Огромные стада из лошадей паслись на протяжении чуть ли не дня пути вокруг этого кочевого города. В нём угадывались даже зачатки промышленности – передвижные мельницы мололи какое-то зерно, разборные кузницы ковали купленную и ворованную сталь, и мне было очень интересно узнать чем они их топят, потому что я не видел ни одного дерева в радиусе по меньшей мере сотни километров. Прямо на месте рылись колодцы и собирались печи для выпечки хлеба. В центре городка внешним кольцом вокруг палатки хана располагалась большая торговая площадь, где кочевники обменивались товарами и услугами, не уступающая по размеру торговым площадям Асшая. И конечно особым чудом была палатка хана, больше похожая на раскладной дворец – десятки помещений, сотни сновавших туда сюда людей были объединены общей логикой действий и управлялись как единый организм. Даже не верилось, что всё это великолепие может передвигаться по земле со скоростью шага лошади – но сомнений в этом не было – неделю назад столица ханства располагалась в тридцати километрах к северу от Иня, а теперь – в семидесяти километрах к югу.

Данные о первоначальном положении города я получил от своих «жрецов», и больше суток искал город там, где его уже не было. Выходило так, что за неделю кочевники приблизились к Асшаю почти на сто километров. Это было очень плохим знаком… но был и хороший – к северу от Иня, чуть южнее границы леса, раскинулись обширные пшеничные поля, исследованию которых я посвятил ещё пару дней. Зерно было примитивным, но вполне съедобным – я собрал несколько колосков ночью исследовательскими дронами – и это означало что с земледелием дикари всё-таки знакомы. К сожалению, на остальные мои выводы эта информация никак не влияла – на полях работали в основном старики и покалеченные воины, иногда их внуки и, видимо, молодёжь бракованная по местным меркам: горбатые, уроды, с неисправимыми ранениями и тому подобные «неполноценные»… И именно на эти поля сейчас наступали леса Стигии. Через десять лет вся эта территория зарастёт лесом, но Асшая на карте уже не будет… если конечно в дело не вмешаюсь я.

Что это было? Проведение? Счастливый случай? Почему автоматика ковчега разбудила меня именно сейчас? Я не знал, но должен был использовать предоставленный мне шанс спасти всех этих людей.

Кабина флаера не была приспособлена для долгого проживания, поэтому удобства наши были минимальными. Мы с Нисой даже помыться нормально не могли – душевой кабины тут не было – а питаться приходилось концентратами, которые я натаскал с Корвета ещё до последнего своего выступления на Совете Хранителей.

Поскольку собирались мы в спешке, даже одежды запасной у нас было по минимуму – хорошо хоть Ниса прихватила кое-какие ванные принадлежности, что позволяло нам помыться под присмотром Фрая в тихих заводях Иня, когда поблизости не было других людей.

Конечно я мог бы не мучать Нису походными условиями и отвезти её на Корвет, но она клялась что не хочет оставаться одна, а расходовать без нужды заряд гоняя флаер из степей в Стегай на ночёвку и обратно мне не хотелось. Да и чего греха таить, проводить время с девушкой было намного приятнее, чем с незримым Фраем; и свободные часы мы с удовольствием наслаждались телами друг друга, что делало пребывание в замкнутом пространстве не таким уж и неприятным.

Но сегодня мне нужно было уходить.

За эту неделю я кое-как объяснил Нисе азы управления катером, и теперь она должна была применить свои знания на практике:

– Мне страшно! – прошептала Ниса, прислоняясь ко мне плечом. – Может тебе не стоит идти туда одному?

– Моисей ходил разбираться с египтянами один, – рассеянно произнёс я.

– Это кто? – не поняла Ниса.

– Да был такой мужик на Старой Земле, не заморачивайся, – ответил я Нисе и поцеловал её в лобик.

Я всё равно не смогу прочитать её курс сравнительной истории религий за оставшиеся несколько минут, так что не стоит и начинать:

– Я высажусь возле лагеря, а ты будешь сопровождать меня под прикрытием термооптического камуфляжа…

– Я даже не знаю что это… – испуганно прошептала Ниса.

Ну что с ней поделаешь… надо же сказать хоть что-то:

– В широком смысле это любой способ сделать объект – в нашем случае флаер – невидимым для окружающих, но конкретно в нашем случае это вихревые электромагнитные поля перебрасывающие каждый улавливаемый ими фотон в ровно противоположную по диаметру точку окружающей корабль сферы.

– Ты бы хоть скафандр надел… – проговорила Ниса, очевидно ничего не поняв в моих объяснениях.

– Скафандр я оставлю на тот случай, если богу придётся явиться к живым самолично, – покачал я головой, – а сейчас ещё рановато. Ты главное следи, чтобы со мной ничего не случилось, возможности флаера вполне позволяют защитить меня от любых неприятностей даже на расстоянии. Как, собственно, он спас нас от Агилара.

Ниса аж передёрнулась от неприятных воспоминаний:

Солдаты из личной гвардии Агилара так и не посмели применить против нас оружие – правда Фраю пришлось разнести оконный блок, впечатав в стену заряд плазмы, демонстрирующий его мощь и серьёзность намерений – но они без раздумий применили его против соторийки. Её обугленный труп так и остался лежать на лестнице, когда незванные гости под угрозой уничтожения покинули дом Хранителя Библиотеки.

Ниса хоть и называла соторийку вещью, всё-таки была к ней сильно привязана – рабыня появилась в доме, когда девочка была совсем маленькой – вроде как к любимой собаке или домашней кошке… а может даже и сильнее.

Да и вообще, зрелище обугленного плазменным потоком трупа с непривычки бывает довольно травмирующим.

Мы покинули дом Навары сразу же после Агилара и его людей. Да, я ними я мог бы расправится без труда, но уничтожать всех защитников Асшая – а Агилар, наверняка рано или поздно призвал бы на помощь вооружённые силы – в мои планы не входило.

Ниса чуть не на коленях упрашивала отца полететь с нами, но Селуд уверил дочку, что ему ничего не грозит, мол, никто не посмеет арестовать Хранителя без повода, а за убитую саторийку Агилар ещё ответит по закону.

В его словах была определённая логика: бежать – значит признавать вину, а ведь никакого преступления мы не совершали, даже формальный запрет на торговлю с кочевниками нарушен не был, потому что мы им ничего не продавали.

И вот теперь я собирался спасать враждебно настроенных ко мне людей, рискуя собственной жизнью и точно зная, что никто из них не оценит моей жертвы… а это, как минимум, означает что нужно обойтись без жертв.

– И что мне делать? – девушка настороженно смотрела на меня своими большими серыми глазами в которых читался страх и неуверенность.

– Тебе – ничего, – успокоил я Нису, – просто следи по приборам и за ситуацией, и если кто-то будет кидаться на меня – стреляй.

– Я не умею… – прошептала она.

– Тебе не надо ничего уметь, – отмахнулся я, – отдашь приказ Фраю, он всё поймёт.

– Кому?

– Фрай представься! – скомандовал я, поняв что ещё ни разу не обращался к электронному помощнику по имени с момента вылета: я отдавал либо приказы без адресата – «вверх», «вниз», «приблизить» и т.п. – либо управлял катером в ручном режиме. Делал я это совершенно несознательно, привыкнув что в катерах подобного типа не бывает полноценного искусственного интеллекта.

– Добрый день, – прозвучал голос из динамиков, – я Фрай, искусственный интеллект боевого Линкора ОЭГ класса «Ковчег», в данном летательном аппарате нахожусь в урезанном виде, поэтому не могу оказать полную справочную поддержку, но в состоянии исполнить любой приказ в рамках возможностей этого корабля.

– …! – Ниса аж подпрыгнула от неожиданности. – Он был тут всё время?

– Он вроде как тут живёт, – попытался пошутить я.

– Значит он видел и слышал как мы… – Ниса была возмущена и раздосадована и вся эта гамма чувств отражалась в её больших серых глазах смотревших на меня с немым укором.

– Не беспокойся, – я снова чмокнул её в носик, – он ничего не чувствует… по крайней мере ни в этой области, – уточнил я вспомнив эмуляцию эмоций прошитую в ИИ Ковчега мятежниками.

Однако мои слова, по-моему. Нису не убедили, теперь к испугу на её лице прибавилось ещё и обида. Но я не стал затягивать момент выяснения отношений, и сразу перешёл к делу:

– Фрай! – приказал я. – Готовимся к высадке!

Указав на экране координаты я последний раз обнял Нису, поцеловал её в губы, и отправился на своё смертельно опасное предприятие.

Я вышел из вихревого поля термооптического камуфляжа прямо у порога стойбища. Для стороннего наблюдателя это должно было выглядеть так, как будто я материализовался прямо из воздуха. К счастью людей поблизости не было, хотя выходил я почти у границы стойбища – Фрай хорошо подгадал момент.

На мне был надет обычный асшайский халат, причём весьма затасканный с момента вылета из Последнего Города, но, конечно, не мывшиеся и не стиравшиеся месяцами кочевники на такие мелочи внимания обращать не должны.

На бредущего по городу асшайца люди смотрели с большим удивлением: дети прекращали игры и тыкали в меня пальцем, женщины откладывали работу и наблюдали искоса опасаясь прямых взглядов на постороннего мужчину, а мужчины глядели и вовсе с нескрываемым недоумением. Я не знаю о чём они думали в этот момент, но удивление на их лицах явно перевешивало агрессию.

– Ведите себя уверенно, двигайтесь так, как будто вы всегда это делали, смотрите прямо; – звучал в моей голове голо инструктора из далёкого прошлого, – как бы не отличались обычаи, биология, общественное устройство, уверенное поведение от неуверенного разумное существо отличит сразу. Вдвойне это справедливо для отколовшихся от Федерации человеческих миров, которые… мн-н… весьма неохотно с нами сотрудничают, – хотя в этом месте инструктору следовало бы произнести слово «оккупированы»; единственное преимущество которое имели человеческие миры перед не человеческими заключалось в том, что в них население истребляли не подчистую, а убивали только тех кто сопротивлялся и не желал признавать новых хозяев, – даже если вам страшно, даже если поджилки трясутся изображайте уверенность! Телепатией никто не обладает. Вопреки расхожему представлению десантников, почувствовать страх невозможно, его можно только увидеть, пусть и по неформальным признакам, но первично именно поведение, а не ощущение – подчините себе своё поведение, и ощущения подстроятся под него сами собой!

Высокий крепкий загорелый мужчина преградил мне путь. Я попытался обойти его, но он сделал шаг и снова был передо мной:

– Куда направляется асшайский пёс? – грозно произнёс кочевник, – почему раб передвигается без хозяина?

«Асшайский» и «раб»? Очень интересно, последнее слово Ниса использовала в отношении соторийки, то есть существо в собственности, вещь. Неужели кочевники захватывают в шахтах рабов? Медина мне об этом ничего не говорил, правда он и о самих нападениях не говорил… ну а «пёс», конечно ругательство.

Кочевник был выше меня на голову, и минимум в два раза тяжелее, обнажённый торс переливался грудами играющих мышц, а на поясе весел тяжёлый загнутый меч, облегчающий рубку сверху вниз… как я уже знал такое вооружение носят воины хана. Впрочем это было не важно: теперь все воины в степи – воины хана, так что самого факта что этот человек воин было вполне достаточно.

– Не гневи посланника, – тихо, но твёрдо проговорил я, – я пришёл говорить с Великим Ханом, хозяином кочевого народа и повелителем степей!

Мой уверенный твёрдый тон слегка отрезвил дикаря, но этого явно было недостаточно.

– Значит ты ничей, животное, – ухмыльнулся дикарь, – ну теперь будешь моим, – он широко улыбнулся обнажая жёлтые, но крепкие зубы, и попытался протянуть ко мне руки.

– У меня послание к Великому Хану, ничтожество! – изобразить взгляд сверху вниз на человека, который значительно выше тебя очень тяжело. Я долго тренировался этому умению в десантной школе… и вот теперь это умение очень пригодилось. – Проводи меня к Великому Хану!

– Великий Хан не станет разговаривать с собакой… – ответил кочевник, но уверенности в его голосе уже не было.

– Великий Хан потому и Велик, что сам решает, что ему делать, – произнёс я тоном не терпящем возражений, – как ты думаешь, что он сделает с тобой узнав, что ты не допустил к нему посланника Повелителя Пламени?

В глазах кочевника мелькнуло беспокойство – словесная баталия была выйграна, теперь к Хану я попаду, оставался только торг. Был ли я обязан этой реакции страху перед Ханом, своему актёрскому таланту или известностью Повелителя Пламени узнать было невозможно, но и значения не имело.

– Ты слышал о Повелителе Пламени? – я поспешил закрепить свой успех вопросом.

– Ты не похож на красного жреца… – пробормотал кочевник.

Отлично, значит слухи о Боге Пламени до него доходили.

– Потому что я не красный жрец, – ответил я, – я Азор Ахай, – произнёс я имя, означающее на асшайском «Несущий Свет», – голос Бога-на-Земле Р’Глора, если ты слышал о нём, то знаешь о его могуществе. Бог хочет говорить с Ханом, и не тебе, презренному, мешать воле Бога и принимать решения за Хана.

Всё-таки на известность культа Р’Глора, появившегося меньше месяца назад я не мог полагаться в полной мере, а вот решать за Хана рядовому степняку точно по должности не положено. Как бы у них не было тут всё устроено, воля Хана должна быть для него страшнее любого из бога.

Кочевник кивнул, едва заметно, скорее для себя, чем для меня, но этого было вполне достаточно:

– Так ты проводишь меня к Хану? Или я пройду сам? – решение должно принадлежать ему, прямой приказ от постороннего человека может вызвать приступ ярости и стоить мне жизни до того, как своим примитивным мозгом он осмыслит последствия.

– Да, я провожу тебя к Хану, Азой Ахай, следуй за мной, – кочевник убрал руку с рукояти меча и махнул мне приглашающим жестом.

Виду я, конечно, не показал, но ощущение было таким, как будто гора упала у меня с плеч. Мне даже на секунду показалось, что я воспарил над землёй. Теперь моё дальнейшее путешествие пройдёт без эксцессов.

Мы миновали кишащий народом рынок – теперь когда впереди меня шёл воин с мечом, моя личность уже не вызывала вопросов, картина стала привычной и люди не пялились на меня с таким интересом – и оказались у палатки хана.

Вход в шатёр охраняли двое мускулистых воинов – в отличии от моего невольного знакомого их мечи уже были обнажены – но назначение такой охраны мне было непонятно: это же не здание, это шатёр, человек с мечом может пройти в него с любой стороны – так что я списал наличие стражников скорее на статус и антураж, нежели на реальную угрозу.

– Кого ты привёл? – спросил один из бойцов, кивая на меня.

– Он называет себя Азором Ахаем, голосом Бога Пламени… ну того, которому недавно приносили странные жертвы на побережье, – объяснил мой провожатый, – благодаря которому у нас появилось так много новой хорошей стали… до того как хан приказал захватит Базарную Бухту…

Видимо в отличии от моего сопровождающего эти воины из ставки не отлучались и, по крайней мере по его мнению, могли обо мне не слышать.

– Чем докажет? – дополнил вопрос второй стражник, по прежнему обращаясь к сопровождающему, а не ко мне.

– Могу принести вас обоих в жертву своему богу прямо сейчас! – отчётливо произнёс я, выступив из-за спины своего степного воина.

На скулах стражников заиграла агрессивная улыбка, а мускулы на руках напряглись готовясь пустить мечи в дело.

– Как же ты это сделаешь, асшайский пёс? – произнёс самый недоверчивый стражник блеснув зубами в зловещей ухмылке.

– Примерно вот так… – я поднял вверх правую руку и медленным жестом опустил её к земле указав место между стражниками.

…ну Ниса, Фрай, не подведите… если мне сейчас придётся произносить что-то вроде «пусть здесь вырастет огненный столб!» это будет ни так драматично и смажет весь эффект – а у меня каждая секунда на счету.

Раз – ничего не происходит.

Два – второй стражник тоже оскалил лицо в недоброй улыбке.

Три – мечи уже готовы быть пущенными в дело.

Четыре – в глазах моего провожатого тоже появилось сомнение.

Пять…

Между стражниками прямо у входа в палатку вырос гигантский огненный столб уходящий в небо, стражники отшатнулись в стороны, в воздухе запахло озоном и палёными волосами.

– Я доложу о вашем прибытии, – поклонился мне самый недоверчивый стражник, – соблаговолите подождать здесь.

Ну что ж – вот это уже совсем другое дело.

Убранство в шатре Хана едва ли уступало убранству богачей Асшая. По понятным причинам в нём нельзя было разместить малахитовые колонны или хрустальные люстры, но всё остальное присутствовало в полный рост: золотая вышивка, золотая и серебряная посуда, отделка немногочисленной мебели золотом и драгоценными камнями, невероятной красоты шитьё и узорные орнаменты украшали всё внутреннее пространство. Пожалуй здесь не хватало только красивых женщин массирующих ему ноги и плечи… впрочем их могли увести, чтобы они не услышали в разговоре чего-либо не положенного им по статусу.

В шатре по обе стороны от «трона» стояли ещё два стражника, но на фоне хана она казались карликами, и выполняли, очевидно, чисто декоративную функцию:

– Стой здесь, – произнёс один из них когда я сделал ещё один шаг к широкому креслу служившему хозяину степей троном.

Скорее всего в этом состояло всё назначение охраны – указывать посетителям их место. Потому что сам хан, безусловно, мог бы расправится со мною голыми руками – два его кулака были размером с мою голову, а сам он при росте около двух метров весил не меньше 120 килограммов. Причём весь этот вес составляли крепкие кости и стальные мышцы, которые демонстрировал посетителям его открытый торс. Внимательные серые глаза при этом смотрели пристально и изучающе, чем выдавали в своём хозяине не только обладателя не малой силы, но и недюжинного интеллекта.

– Ты не похож на красного жреца, – начал хан с уже знакомых мне слов.

– Вы слышали о красный жрецах? – задал я встречный вопрос, надеясь по его реакции понять как он оценивает Огненного Бога и его могущество.

Но на лице хана не дрогнул ни один мускул:

– Я знаю всё что происходит в моих владениях, – ответил он равнодушно.

– Но вроде Торговый Городок в ваши владения не входит, – я решил дать Хану возможность похвастать своими завоеваниями.

– Теперь входит, – всё так же равнодушно произнёс он, кивнув одному из своих подручных.

Тот отлучился куда-то и через мгновение вернулся с небольшим плетёным стулом, который и предложил мне. Я не стал отказываться от любезности: я и стоя-то не дотягивал до хана ростом – тем более что его «трон» был установлен на небольшом возвышении в центре шатра – но сидя и вовсе казался на фоне Повелителя Степей полным ничтожеством.

– Пусть так, Ваше право повелевать в степи никто под сомнение не ставит, – ответил я присаживаясь.

– Если бы вы известили меня о своём визите заранее, вас, возможно, ждал бы более тёплый приём, – хан указал рукой на простой плетёный стул под мои задом.

– Тёплый приём не нужен, – ответил я, – я пришёл по делу и не отниму много времени у Хозяина Степей.

Я надеялся, что учтивое обращение смягчит манеры хана по отношению ко мне, но по его суровому неподвижному лицу не было понятно произвела ли моя вежливость на него впечатление или нет.

– Вы пришли из Асшая пешком? – по-деловому осведомился он.

Вопрос был совершенно неуместным, но я не увидел повода не отвечать:

– Нет, – коротко ответил я.

– До реки день пути, до моря – три, до Асшая – даже не знаю сколько, как вы прошли по моим землям незамеченным? – хан как будто не услышал моего ответа.

– Воля моего Бога ведёт меня, его могущество переносит меня в угодное ему место, – завёл я свою стандартную песню, которая, однако, тоже не произвела на Хана никакого впечатления.

– Так ты служишь своему богу, или твой бог служит тебе? – задал он ехидный вопрос наклонившись вперёд и хитро прищурившись.

– Он помогает мне осуществить то, что он задумал, – нарочито равнодушно ответил я, чтобы сместить акцент обсуждения с моей личности. Хотя мне начало казаться, что я теряю контроль над ситуацией.

Моя теоретическая дипломатическая подготовка, конечно, была на голову выше, чем у степного дикаря. Но реальных переговоров в своей жизни хан провёл намного больше, и это ставило меня в крайне невыгодную позицию.

– Так и что же задумал ваш бог?

Прямой вопрос, прямой ответ:

– Мой бог задумал отблагодарить жителей степей за помощь его слугам, и предоставить вам земли в глубине стигийских лесов на два дня пути на север на всём протяжении степи от Нефритового Моря до Сумеречных Гор.

По паузе, которую выдержал хан после моего ответа, было видно, что он несколько обескуражен моими словами. Впрочем ничем иным своего недоумения Октин-Хан не выдал:

– Зачем нам земли в лесах? – вопросительно посмотрел на меня хан.

– Лесов там скоро не будет, – уверенно произнёс я.

– Куда же они денутся?

– Волей Р’Глора они будут уничтожены.

– Как?

– Мой бог – бог пламени, леса будут сожжены…

– Но проклятые леса почти не горят – магия Детей Леса охраняет лес от огня…

– Человеческие тела тоже плохо горят, – намекнул я на инцидент произошедший в торговом городке, однако по реакции хана не было понятно задели ли его мои слова, – но для моего бога ни вода, ни магия помехой не являются.

– Столь щедрый дар твой бог преподнесёт нам за мелкую помощь? – теперь на лице хана наконец стало проскальзывать удивление.

– Нет, – я решил ещё немного набить себе цену, – столь щедрый дар мой бог преподносит жителям степей просто так.

Мои слова удивили хана ещё больше, теперь даже его суровому лицу трудно было скрывать недоумение.

– И он ничего не хочет взамен? – хан всё ещё пытался понять в чём подвох, но инициативу в разговоре я себе, пожалуй, уже вернул.

Чтобы закрепить успех, вместо ответа я поднял лицо к небу и расхохотался. Я смеялся громко, заливисто, надрывая горло, раскатистым громогласным грудным смехом. Возможно это было нервное, а может быть я действительно уверовал в собственное величие, но следующая фраза далась мне без труда:

– Вы ничего не можете дать богу, это бог может дать вам то что пожелает если он того захочет.

– Тогда зачем вы пришли? – глаза кочевника стали наливаться кровью.

По всей видимости моё демонстративное пренебрежение он посчитал для себя оскорбительным, но пусть, главное – теперь он был по настоящему заинтересован происходящим.

– Р’Глор не хочет человеческих смертей, – начал я, возвращая своему лицу серьёзное выражение, – поэтому повелевает вам и вашим людям до новолуния удалиться от границы леса не менее чем на день пешего пути, также вашими устами бог велит передать лесным племенам, чтобы они покинули леса или ушли в глубь лесов не менее чем на три дня пешего пути, также до новой луны.

– Мы не подчиняемся воле асшайских богов… – Октин Хан вновь откинулся в кресле показывая потерю интереса, но теперь я знал, что это только игра.

– Ваше право, – я равнодушно пожал плечами, – мне в общем-то глубоко по хрену внемлите ли вы словам моего повелителя или нет, моё дело передать вам его слова, а что делать дальше – ваша проблема.

– Тогда зачем вы это сказали? – всё-таки хан не выдержал и снова наклонился ко мне. – Ваш бог собирается награждать нас, но ему от нас ничего не надо, пусть наградит, зачем посылать… – хан на мгновение замешкался, по всей видимости выбирая обращение между ругательным и обходительным, но в итоге решил обойтись без обоих, – тебя?

– Через двенадцать дней, мог Рглор, Бог Пламени и живой бог на земле превратит в пепел стигийские леса от их степной границы до великой реки Цзинь, – ответил я. – Вы можете увести людей из лесов и их преддверий, а можете бросить их там на смерть вместе с погаными стигийскими обезьянами, которых вы зовёте Детьми Леса. Выбор за вами.

Хан ничего не ответил.

– Ах да, – добавил я, поднимаясь, – я знаю, что на границе лесов расположены пшеничные поля, если вы не хотите чтобы они сгинули в пламени – устройте вокруг них огнезащитные полосы…

Произнеся это, я встал со стула и, не говоря больше ни слова, покинул шатёр вождя – задерживать меня никто не решился.

Как показали наблюдения с воздуха, вместо того чтобы своими глазами увидеть мощь бога Р’Глора хан выслал своих лучших воинов на юг к границе Края Теней, очевидно опасаясь что Асшай таким образом морочит ему голову и готовит внезапное нападение с юга. Однако совсем проигнорировать волю Бога он тоже не решился, и отправил к границе леса нескольких верных советников. А занимавшиеся земледелием «инвалиды» начали в срочном порядке устанавливать огнезащитные полосы.

А мы с Нисой смогли, наконец, отбыть в Стигай и расположиться в комфортных условиях командного блока Корвета «Тачи».

***

Огромная чёрная тень пронеслась над стойбищем, страшная как смерть чернее самой ночи. Я специально не стал включать термооптический камуфляж Корвета – в новолуние с земли его всё равно толком не разглядеть, но громада закрывающая звёзды при этом производила довольно жуткое впечатление.

Полосы вокруг полей степняки устроили, но отходить на пятьдесят километров отказались – у земледельцев в этих местах была сосредоточена вся жизнь, я даже предположил что они являются последними представителями какого-то другого, более продвинутого племени, завоёванного Октин-Ханом не так давно.

В некотором смысле это было даже хорошо – если разделительные полосы остановят пламя, у меня будет гораздо больше живых свидетелей могущества Повелителя Пламени, ну а если не остановят… что ж, я их предупреждал.

Взгляды лучших разведчиков Октин-Хана были обращены к лесу, хотя его, конечно, не было видно с границы примитивных пшеничных полей, когда по нему ударил первый залп плазменных орудий линейного корабля класса Корвет.

– Почему он называется «Тачи»? – Спросила Ниса, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в сплошной темноте за лобовыми стёклами капитанского мостика.

По сути дела стёклами они не были, так, интерактивные экраны, и я вполне мог вывести на них полную статистику, от технических схем гипердеревьев до красных точек стигийцев и других лесных обитателей, но сейчас он транслировал только темноту видимого диапазона. Выводить полную статистику я не решился, массовое убийство живых существ – не то что стоит наблюдать нежной девушке.

– Тачи, это меч, такой специальный… самурайский…

– Это как?

– Это были такие люди на Древней Земле – профессиональные воины, – начал я, – не такие как в Асшае, а вроде подручных Октин-Хаша – у которых в жизни нет ничего кроме войны и вся их жизнь подчинена воинскому кодексу…

– На Земле так часто воевали? – поинтересовалась девушка устраиваясь рядом.

– Практически всё время, – кивнул я, проводя последние настройки оборудования, – земляне вообще очень агрессивны… потому они и ввязались в войну с хранганийцами, а здесь – недооценили зелёных обезьян… ну всё, готовься, сейчас ты узришь боевую мощь Старой Земли.

Отрегулировав плазменный поток на максимальную ширину и температуру лишь вдвое выше температуры возгорания дерева – для экономии энергии – я развернул корабль и дал залп из всех орудий.

Не знаю как это выглядело с земли, но с воздуха плазменный поток пожирающий всё живое производил просто ужасающее впечатление – первый же залп выжег полосу шириной два-три и длиной в несколько десятков километров. Чтобы зрелище выглядело ещё более эффектным, я выносил лес в разных местах, стараясь охватить максимальную площадь за наименьшее время. Уже через час зарево пожарища было видно на два дня пешего пути, а дым от него скрыл звёзды на сотни квадратных километров. И только убедившись что произвёл достаточно жуткое впечатление, я начал методично утюжить лес не пропуская ни пяточка.

Произведённый мной эффект можно было сравнить с извержением супервулкана, когда пламя разгорелось, пожар можно было наблюдать со Стигийской луны невооружённым глазом. Огонь поразил площадь в десятки тысяч квадратных километров за считанные часы. Облако дыма и пепла накрыло пространство почти в миллион квадратных километров от реки Цзин до Края Теней.

Под брюхом корабля творился форменный ад – температура поднялась гораздо выше моего плазменного потока, а стягиваемые со всех сторон к пламени потоки воздуха породили настоящий ураган.

Ниса была настолько поражена происходящим, что не сомкнула глаз до самого рассвета… впрочем даже рассвета не было видно в страшной пелене пепла и пламени. И всё же когда небо подернутое пепельной мглой начало светлеть, я уговорил её отправится в постель – мне нужно было переговорить с Фраем наедине.

– Сколько боезапаса у нас ушло? – Осведомился я у Фрая, проводив девушку в каюту.

– Почти всё, 90% имеющегося в распоряжении энергетического заряда, или около 45% максимального.

– Какую площадь леса нам удалось расчистить?

– Около 50.000 квадратных километров… ещё столько же сгорит прежде чем стигийцы смогу остановить пламя.

– Октин-Хан сказал что леса от огня защищает магия… как быстро происходит затухание огневых очагов?

– В зоне поражения – никак, на границе поражения – быстрее чем можно было бы объяснить естественными причинами, но экстраполируя полученные данные я полагаю что сгорит ещё не менее 50.000 квадратных километров. Идея разделять фрагменты леса плазменными потоками оказалась хороша – всё прошло в соответчике с расчётами – замкнутые в огневых полосах фрагменты леса сгорали без сопротивления.

– Всё же это всего лишь 100.000 квадратных километров… – пробормотал я, – и это стоило всех ресурсов Корвета…

– Именно поэтому для очистки местности применяли биоты, а не линейные корабли, – поучительно проговорил Фрай.

– И сколько это в процентном отношении к площади покрытой лесами? – устало поинтересовался я, хотя и сам видел ничтожную точку на карте громадного северного материка.

– Меньше 2%

– Значит на уничтожение всех лесов нам потребуется мощности примерно пятисот Линейных Корветов Федерации… – прикинул я в уме.

– Чтобы нанести значимый ущерб, вполне хватит 467, – подкорректировал мои рассуждения Фрай.

– В любом случае Корвет у нас один, – вздохнул я.

– С этим не поспоришь… – согласился ИИ.

– Так что ты предлагаешь? – поинтересовался я.

– У нас новые данные, нам необходимо их проанализировать, и создать более эффективную биоту, чем та, что создали первые колонисты.

– Что ж… продолжай расчёты, а я спать, – и дружественно похлопав железный бок панели управления, я удалился в каюту к моей молодой супруге.

Глава 16. Сервер-Дерево

Дни между переговорами с Октин-Ханом и атакой на стигийский лес мы прожили на Корвете посреди мертвого Стигая – самом безопасном месте на Стигии, если, конечно, у вас есть достаточная защита от мощной радиации.

Мы с Фраем занимались анализом полученных в экспедиции данных, а Ниса просто скучала… зато еда у меня была разнообразнее концентратов – я даже выращивал на биотических мощностях корабля животных и растения, из которых Ниса сутками готовила изысканные деликатесы – благо на корабельных биопринтерах я мог напечатать что угодно, а библиотека Ковчега содержала в себе все известные виды в освоенной галактике.

Тогда-то мы и разгадали тайну стигийских лесов, а заодно, и стигийских биотехнологий:

– Ничего не понимаю! – я схватил голову руками и долбил её о вертикальную сенсорную панель. – Это бредятина какая-то!

Сидевшая напротив Ниса смотрела на мои метания печальными глазами, а на столе остывало блюдо, которое Ниса, по рецептам из информатория Фрая приготовила из какого-то совершенно неведомого мне инопланетного существа.

– Дорогой, расскажи мне что ни так… да, я не биоинженер, но я прочитала много книг, в том числе и по биологии, может я смогу помочь?

Я сильно сомневался, что домашняя девочка с кипой книг в голове может мне помочь, но кроме Фрая и Нисы говорить мне всё равно было не с кем, поэтому отпираться не стал, ведь поделиться с кем-то этой проблемой мне очень даже хотелось:

– Смотри, – начал я, отодвигая тарелку, – я собрал образцы с тысяч деревьев, которые контрабандисты и кочевники называют Чар-Древами, а Первые Люди называли Гепердеревьями… совершенно очевидно, что все образцы принадлежат одному виду… и всё же это ни так!

– Мне кажется в твоих словах какое-то противоречие, – скептически отозалась Ниса.

– Да знаю я! – взвился я и даже ударил ладонью по столу. – В этом-то и проблема!

– Да подожди, – моя вспышка гнева не произвела на девушку впечатления.

Она тоже отодвинула тарелку и внимательно посмотрела мне в глаза:

– Как ты… не важно, первые люди, контрабандисты… как все определяют что те или иные деревья принадлежат к одному виду?

– Как в древности… – прошептал я, опирая голову на локти и потирая виски большими пальцами, – по фенотипическим признакам, все эти деревья… ну в смысле не все деревья в стигийских лесах, а именно все ЭТИ деревья, очень похожи: ветви, листья, корневая система, крона, ствол и так далее выглядят вполне одинаково…

– Хорошо, – кивнула девушка, – а тперь вторая часть, почему несмотря на сходство фенотипических признаков, ты говоришь что они НЕ принадлежат одному вижу?

Теперь девушка сделала ударение на отрицательную частицу.

– По геному, – вяло ответил я, – их генетические цепочки не имеют ничего общего! …ты же знаешь что такое геном?

– Да, я знаю что такое геном, – кивнула девушка, – я читала, что это как библиотека, в которой записана инструкция по строительству организма и она примерно одинакова для всех существ одного вида…

– Именно так… то есть должно быть именно так, но геном гипердеревьев всегда разный… он вообще чипец какой странный! – я снова возбуждённо повысил голос. – Ты знаешь что-нибудь из информатики?

– Немного, – скромно отозвалась Ниса.

– Знаешь как пишут… измеряют количество информации?

– В битах и байта… – задумчиво произнесла девушка, – так программируют промышленные принтеры…

Ах да, я всё время забывал, что промышленные принтеры в городе имелись. Машине нужна компактная электроника, которую миллион человек производить не мог, но для управления станками компактность не требуется, и асшайцы вполне справлялись с программированием на магнитных носителях и электронных лампах.

– Ага, – кивнул я, – в битах и байтах. Отлично! Значит нормальные байты состоят из восьми бит, каждый из которых может прибывать в двух состояниях…

– …ноль или один, – продолжила мою фразу девушка.

– Совершенно верно, – я опять подтверждающее кивнул, – а в геноме физическим носителем выступает ДНК, там вместо бита аминокислота, их вариантов четыре. А сами геномы кодируются триплетами. Если их перевести в нормальные информационные единицы, то можно сказать что в одном триплете 12 бит… в общем это всего лишь способ кодирования, это не так важно, – отмахнулся я и перешёл к главному. – Важно другое: геном человека, например, в пересчёте на информационные единицы составляет около 300 мегабайт… а геном гипердерева – тысячи терабайт! В миллионы раз больше! И среди них нет ни одного одинакового! То есть какие-то совпадения, конечно, встречаются, но они статистические… бессмысленные…

– Скажи мне… – Ниса пристально смотрела мне в глаза, – вот из того немного что я знаю, я поняла, что геном – это просто информация?

– Вроде того, – согласился я, – но эта не абы какая информация, а инструкция по сборке организма…

– Я не знаю… может быть мой вопрос прозвучит глупо… – Ниса нервно крутила в руках пустую вилку, – но в геном можно записать другую информацию?

Я задумался… не, ну в принципе, конечно, можно. Такая технология появилась на Старой Земле ещё на заре космической эры – только так никто не делает, потому что такую информацию очень тяжело извлекать…

– В принципе да, – нехотя согласился я, подумав, – но…

Девушка прервала меня, не дав договорить:

– …так может быть большая часть генома гипердерева это не инструкция по сборке, а что-то другое? – она вопросительно посмотрела на меня, и я впервые не нашёл что ей на это ответить.

Что-то другое…

Что-то другое…

Биогенная цивилизация, которая не породила даже письменности, но может создавать мутантов, сшивать гены разных видов, создавать новые виды… использовать ДНК как хранилище информации? Хм…

– Чисто теоретически это возможно… – задумчиво пробормотал я.

– А можно это проверить?

Я задумался. Отделить код по сборке организма, от кода не по сборке. В принципе в любом геноме есть мусорный код, который не исполняется, но в нормальном геноме он естественного происхождения и механизм его считывания или не считывания отрегулированы тонкой подстройкой… а если писать информацию в геном сразу? Можно это сделать?

Да можно! Так делают вирусы – они режут ДНК, вставляют себя в геном, сшивают ДНК и заставляют клетку вместо собственных белков производить вирусы. Иммунная система делает что-то подобное – встраивает в собственную ДНК организма куски вируса, и организм производит антитела. Но это всё геном используемый для производства белков – исполняемый. Если же мы хотим записать стороннюю информацию, мы должны как-то объяснить исполняющим РНК, что при производстве белков этот кусок кода трогать не надо… если бы подобную задачу решал я, я бы вшил перед неисполняемой частью кода специальную последовательность блокирующую исполнение – переносящую транспортную РНК на несколько позиций вперёд…

Я представил себе машину Тьюринга на бесконечной ленте, по которой летит головка отсылающая команды на исполнение, она считывает код, и отправляет инструкции на «фабрики белков». Но она считывает ДНК не целиком, для создания отдельных белков она читаешь лишь куски кода, в начале и конце такого куска стоят триплеты адресации – последовательность на ленте генома показывающая куда головка должна перескочить для получения дальнейших инструкций… А если код вообще исполнять не нужно? Даже кусками? Тогда перед ним должна стоять адресная ссылка, перебрасывающая головку в другое место…

– Фрай! – командным голосом я вызвал вездесущего помощника.

– Да шеф.

– Переведи статистику триплетов гепердерева в матричную форму.

– Готово.

– Дай её мне!

В воздухе разлились трёхмерные таблицы данных, описывающие все повторяющиеся последовательности триплетов.

– Теперь найти инструкции для полимерилаз.

Матрицы подсветились битыми кусками кодов.

– Найди все адресные инструкции.

– Готово.

– Теперь в песочницу, прогони адреса на исполнение кода.

– Есть!

– Что получилось?

– Найдены неисполняемые отрезки кода.

– Размеры относительно общего объёма?

– От 98 до 99 процентов.

– Совпадение оставшихся участков?

– Совпадения в пределах статистической погрешности…

Неужели мимо? Идея-то хорошая! Да и два порядка данных мы сразу отбросили, так что направление мысли как будто правильное… но чего-то не хватает… Призрак-Трава! Я вдруг вспомнил про вшитые в бионженерное творение стигийцев сторонние гены. И мне всё стало понятно:

– Отсеять из исполняемого кода все куски принадлежащие сторонним филогенетическим ветвям стигийской биоты.

– Готово.

– Отсеянный объём?

– 98-99%

Четыре порядка исключения! Это уже меньше терабайта! Совсем другое дело!

– Теперь последний штрих, найди в исполняемых последовательностях кода блокирующие участки. Логика такая: предположим что геном гипердерева это не геном вовсе, это библиотека, в этом случае код будет разделён на исполняемый и неисполняемый. Исполняемый код – инструкция, собственно геном вида, неисполняемый должен будет содержать маркеры препятствующие исполнению. Но это ещё не всё, если эти деревья не только библиотеки, но и генетические принтеры, то они содержат и исполняемый код, но чужой и он будет исполняемым в своём куске, но перед ним в дереве будет стоят последовательность блокировки исполнения, вот ищем такие куски исполняемые, но заблокированные, и исключаем их.

– Задание понятно, приступаю.

Несколько минут в кают компании Корвета, которую мы с Нисой переоборудовали в столовую наступила кромешная тишина, если бы здесь были мухи, мы наверняка услышали бы жужжание их крыльев.

Наконец машина закончила свои вычисления и произнесла:

– Готово.

Оставался последний штрих, если Ниса права – сейчас всё получится:

– Сравни оставшиеся компоненты на предмет совпадения. – скомандовал я, и даже сердце, кажется замерло у меня в груди в ожидании ответа:

– Совпадение в пределах видовой принадлежности.

Бинго!!!

Я подскочил с кресла и пустился в пляс по комнате. Не зная куда деть себя от радости заметался по каюте, потом подбежал к Нисе сгрёб её в охапку и осыпал её поцелуями.

– Что это? – смущённо улыбаясь произнесла Ниса. – Что произошло?

– Ты была права! – проговорил я отрывая свои губы от её нежной кожи. – Я всё понял!

– Что понял? – Ниса улыбаясь пыталась отстраниться чтобы лучше видеть моё лицо.

– Это вообще не деревья! Фрай, запускай анализ в песочнице!

Ещё несколько секунд ожидания и…

– Готово!

Я присел перед Нисой на колени, схватил её за руки, и восторженно глядя на неё снизу вверх произнёс:

– Чар-Древа, это не деревья, это сервера с данными, – проговорил я, восторженно глядя на свою юную музу. – Меня всё время смущал вопрос, если Дети Леса такие продвинутые, если они правда могут творить чудеса – а как известно любая достаточно развитая технология неотличима от чуда – создавать новые виды и устраивать катастрофы планетарного масштаба, то где следы их культуры?

Я поднялся, сел рядом с девушкой и не выпуская её мягких ладоней из своих грубых рук начал объяснять:

– Обычно наличие цивилизации на планете кидается в глаза: дома, заводы, дороги, транспорт – всё это трудно спрятать. С биогенными цивилизациями сложнее, и всё же всё вышеуказанное есть и у них. Но со Стигией с самого начала было гораздо страннее. Ну ладно, дома можно спрятать под землёй, или в условиях магкого климата обойтись без них вообще: мы знаем множество приспособленных к своим условиям разумных видов, которым не было нужды создавать сложную социальную инфраструктуру. Например они сами по себе не боятся ни зноя ни холода и потому им не нужны прочные тёплые дома или крепкая одежда. Здесь у стигийцев порядок: условия на планете мягкие, сами стигийцы слабосоциальные – каждый из них слишком силён, ловок, здоров и приспособлен, чтобы ему было необходимо подчиняться правилам сложных сообществ. Поэтому в их среде естественный отбор не прекращался – они живут сотни лет, и являются доминирующими хищниками – не дома ни одежда им особо и не нужны. И всё же что-то подобное домам у них есть, я вид это в горах где мы сожгли их лагерь – огромное чардрево – стигийцы прятались в его кроне и переплетениях корней. Видимо они так и живут. С транспортом тоже всё понятно – они используют реки. Я видел что они могут заставить воду течь в любом направлении – так они и передвигаются по миру, и, видимо, перемещают грузы. Их дороги – это реки. Заводы… без заводов можно жить, производство можно децентрализовать, да и не нужно им сложное производство при такой численности и климате, их личные потребности минимальны, ничего похожего на общество потребления они не создали. Так вот слабым местом оставалось только одно – письменность. Если они такие продвинутые то им нужно хранить террабайты данных… конечно тут их спасает длительный срок жизни. В отличии от людей им даже научный метод как таковой не нужен, потому что если ты живёшь 300 лет, тебе нет нужды систематизировать и структурировать знания – систематизация это костыли для памяти, у нас слишком короткое детство и мы просто физически не можем запомнить весь объём необходимых несвязных данных, поэтому мы их систематизируем. Стигийцам систематизация не нужна – они обучаются веками, – но от этого объём необходимой им информации только возрастает и её надо где-то хранить… тут-то и было слабое место – огромное количество информации, тем более большое, что стигийцы не умеют и не хотят её структурировать… и где она? У них нет книг, нет письменности – ни Аналитики ОЭГ, ни Первые Люди не нашли ничего подобного… А мы с тобой нашли! – глядя на девушку снизу вверх восхищённым взглядом. – Они пишут информацию прямо в геномы деревьев! Может быть это продукт тонкой подстройки и естественного отбора, может быть у них когда-то была техническая цивилизация, а потом она создала гипердеревья и отмерла за ненадобностью. Но как бы там ни было, мы теперь всё про них знаем – основа их могущества их Чар-Древа, они для них и дома и библиотеки и фабрики…

Не знаю поняла ли Ниса всю глубину совершённого открытия, но выглядела девушка очень довольной.

– Мы можем наконец поесть? – спросила она с улыбкой.

– Конечно! Мы по этому поводу даже выпить!

Я сходил за бутылкой вина – их, в отличии от вискаря, было мало и я берёг его на особый случай. А поскольку мы с Нисой уже женаты, то более торжественного случая у нас, наверное, и не будет.

Откупорив бутылку, я разлил содержимое по бокалам и с пафосом произнёс:

– За мою музу!

Еда приготовленная из напечатанной Фраем инопланетной живности была великолепной. Правда хорошее настроение несколько подпортил итоговый доклад Фрая – он прогнал миллионы лет эволюции за несколько минут, но говорить начал только когда я ему разрешил:

– В общем, как вы и говорили, эти деревья не вполне деревья, – начал он, когда мы опьяневшие и довольные уже сидели в обнимку за полупустым столом, – я прогнал в песочнице несколько миллиардов симуляций и сопоставил с данными со старыми данными со спутников и свежими с телескопов ковчега, и выяснил следующее: эти организмы хоть и растения, но весьма и весьма необычные, по сути дела их корневая система едина на всём пространстве, и образует что-то вроде распределённой нейросети, кроме того, деревья способны записывать в геном информацию получаемую из вне. Само дерево кодируется последовательностью занимающей в его геноме менее 0,0000001 доли процента. Таким образом библиотека записанная в геноме леса вполне сопоставима с информаторием Ковчега.

– Что это значит? – от радости и вина я не сразу понял к чему ведёт бездушная машина.

– Похоже на то, что вся система Леса – это распределённая нейросеть, используемая для вычислений и передачи данных, а деревья – это её сервера… если так можно выразиться. В общем гипердеревья правильно называть Вычислительными Деревьями, а стигийские Леса – Вычислительными Лесами, – судя по интонации голоса Фрай был очень горд только что придуманными названиями. – Одно дерево хранит в среднем несколько тысяч терабайт информации… но может хранить и больше на несколько порядков. Информация перебрасывается и перераспределяется между деревьями либо случайным образом, либо по какой-то непонятной мне закономерности.

– Короче из куска леса можно восстановить его целиком до исходного состояния со всей информацией? – начал доходить до меня смысл сказанного.

– Примерно так, – согласился с моим переводом Фрай.

– А сколько для этого нужно деревьев? – поинтересовался я, уже с практической целью.

– Полагаю в произвольной тысяче деревьев хранится порядка 90% всей информации нейросети. – быстро подсчитал Фрай, – в миллионе – примерно 99,99%

Полученные цифры не предвещали ничего хорошего:

– А сколько на планете таких информационных деревьев? – поинтересовался я, ощущая как моё, взбодрённое открытием, настроение, стремительно портится.

– Порядка ста миллиардов, – ответил Фрай, – и это только на Эсосе, о деревьях на других континентах мне ничего неизвестно.

– Иначе говоря, – упавшим голосом произнёс я, – даже если мы уничтожим каждые 9 из 10 деревьев мы не нанесём врагу существенного урона?

– Полагаю так. – согласился Искусственный Интеллект, – Однако не всё так плохо: если мы разобьем лес на изолированные участки, мы можем воспрепятствовать передачи данных и записи новых. И изолированные куски нейросети утратят способность к согласованным действиям, что, с высокой вероятностью, предотвратит новую Великую Катастрофу…

Именно этот рецепт – нарезать стигийскую Вычислительную Сети на отдельные несвязанные фрагменты – мы и использовали при сжигании леса.

Я сначала резал лес жёстким рентгеновским излучением, а потом выжигал полученные сектора плазменными пушками. Чем меньше был отрезанный кусок, тем меньшее сопротивление огню он оказывал – поэтому я и смог выжечь такую огромную площадь столь ограниченным ресурсом. Там где куски леса не потеряли связи с основной биотой огонь наступал плохо – как нас и предупреждал Октин-Хан – изолированные же куски выгорали полностью.

По результатам боя мы накопили очень подробную статистику сопротивления Леса вторжению, и теперь имели достаточно точное представление о боевых и вычислительных мощностях стигийцев.

Переработав все поступившие данные Ковчег подтвердил первоначальные выводы о сроке реагирования Стигии на атаки. Поражённый огнём лес пытался менять направление рек, поднимать волны, перекидывать воду из других источников, но взять её из ниоткуда или даже издалека не мог. Не смогли стигийцы и поднять достаточно большую волну в Нефритовом Море, чтобы потушить хотя бы побережье, а ведь именно эта часть их военной мощи интересовала меня сильнее всего. По большому счёту никаких значимых волнений в Нефритовом Море замечено вообще не было – по всему выходило, что Фрай оказался прав, и скорость реагирования на новые раздражители у стигийцев катастрофически низкая.

На основании новых наблюдений Фрай пересчитал свои собственные прогнозы, и пришёл к выводу, что ничего сравнимого по масштабам с Великой Катастрофой стигийцы не смогут изобразить в течении как минимум ближайших двадцати пяти лет. У меня отлегло от сердца – нет, мне хватило бы и двенадцати, а возможно даже трёх – но важно было именно то, что по мере поступления новых данных сроки возможной реакции стигийцев росли, а не падали. Это означало что я успею… Мне даже не нужно было уничтожать стигийские леса целиком, необходимо было лишь выжечь достаточно широкую полосу посреди материка, разделив сплошную нейросеть Нордиса на два несвязанных фрагмента, и в этом мне помогли сами стигийцы, точнее устроенная ими 200 лет назад Великая Катастрофа.

Теперь, по мере изучения, мне становилось ясно, что устроенный зелёными обезьянами потоп не был спланированной акцией против людей – это был жест отчаяния, подобно атомной бомбардировке Саргона-16 самими же его жителями.

Северный Материк опоясывал планету широким кольцом переменной толщины. Далеко на Западе за Сумеречными Горами это кольцо сужалось и удалялось на северозапад проходя через полярные области, затем вновь расширялось образуя широкую область на Востоке. Внутри этого рваного кольца плескалось огромное солёное море, больше напоминающее небольшой океан, а между восточной и западной частью кольца этот океан вдавался с глубь материка так называемы Узким Морем, почти разрезая его пополам…

Почти, но не до конца.

На юге западную и восточную часть Нордиса связывал между собой тонкий перешеек, названый в честь Алекса Дорна – моего современника, умершего 350 лет назад.

Перешеек Дорна связывал две широкие области материка в одну… но так было до Катастрофы. В результате же Великого Потопа и последовавшей за ним чреды глобальных катаклизмов, порождённых колебаниями наклона планетарной оси, перешеек Дорна был разрушен, и теперь громадная Западная и малая Восточная часть бывшего Нордиса (как я и предполагал на ковчеге названная по тому же координатному принципу Эсосом и Вестеросом [Nord (англ.) – север, East (англ.) – восток; West (англ.) – запад]) связывались лишь узкой приполярной частью суши. И теперь мне необходимо было разрезать леса лишь в одной области, чтобы не дать Вычислительным Лесам координировать действия в масштабах Планеты.

Можно было бы, конечно, перерезать нейросеть в тонкой полярной области, но то это оставило бы без повреждений огромные вычислительные мощности Эсоса, составлявшего больше 90% бывшего Нордиса. Поэтому в идеале лес нужно было резать где-то в широком месте… а лучше истребить к чёртовой матери под чистую…

***

Асшайская мода не казалась мне ни красивой, ни практичной, но по крайней мере одна её часть мне нравилась точно – спать здесь было принято нагишом. В ядовитой реке почти не выживали насекомые, а другой воды возле города не было, поэтому гнусу размножаться было негде и о жалящих паразитах Асшайцы почти не слышали. Водопровод пока работал, химическая промышленность тоже, так что до блох потомки колонистов тоже ещё не опустились. А климат и в дневное-то время делал одежду бессмысленной.

На корабле менять эту привычку тем более не было никакого смысла – днём мы, правда, ходили одетыми, но на спальню, которой теперь стала капитанская каюта, это правило не распространялось.

Ниса стояла у окна в красных лучах заходящего солнца. Багровые отблески ареалом окружали её роскошные светлые рассыпавшиеся по плечам волосы, от чего те казали рыжими. Разумеется настоящих окон тут не было, но я довольно успешно эмулировал голографическое.

Она улыбнулась мне, и одним движением сбросила на пол свой шёлковый халат, под которым, как оказалось, больше ничего не было. Бросив на меня игривый взгляд, девушка нарочито медленно направилась к кровати, чтобы мои глаза могли насладиться каждым изгибом её прекрасного тела полыхающего пламенем закатных лучей. Она присела рядом со мной на кровать и поцеловала в губы:

– Теперь мы можем вернуться в Асшай? – спросила она, касаясь губами моего уха.

– Вообще-то я собирался заняться ремонтом корабля… – рассеянно ответил я, целуя её тонкую шею.

Но девушка вдруг отстранилась от меня и, изменив тон, проговорила:

– Я беспокоюсь за отца и братьев, они у Агилара как заложники…

– Им ничего не угрожает, – ответил я, пытаясь вновь привлечь девушку к себе, но она опять вырвалась.

– Ты его разозлил, – говорила Ниса, – он очень не хотел отпускать тебя из города, а теперь, я думаю, вопросов будет ещё больше. Они убили … – я так и не смог воспроизвести звук, которым девушка обозначала соторийскую рабыню, – почему ему не убить и отца?

– Потому что твой отец не соторийская рабыня, – уверенно произнёс я, – он Хранитель Библиотеки и член Совета Хранителей Города. Не думаю что остальные хранители так легко простили бы Агилару подобный шаг. Да и не похож Агилар на единоличного диктатора… он даже меня убить не решился…

– Ты угрожал ему оружием фаера… – напомнила Ниса.

– Да, – согласился я, и следующей же фразой опроверг своё согласие, – но если бы он хотел убить меня или тебя, он бы сначала стрелял, а потом разговаривал. Ничто не мешало ему убить нас во сне, я смог ему угрожать, только потому, что вместо того чтобы убить, он меня разбудил.

Мои слова казалось немного успокоили девушку, она вновь прижалась ко мне своим упругим телом, и все мои мысли переместились из головы в совсем другое место:

– Кроме того, – прошептал я, прикасаясь губами к её розовому ушку, – ни на шаг не приблизился к уничтожению стигийских лесов.

Девушка снова выскальзнула из моих объятий и серьёзно спросила:

– А как же наше открытие?

– Ну открытие… – я всё ещё не хотел потерять волшебство момента и позволить девушке ускользнуть из моих рук, – мы и так знали что леса – наш враг, теперь знаем почему, но проблему расправы с лесами это само по себе не решает…

Я вновь попытался привлечь к себе обнажённую девушку, но она, по всей видимости, не была намерена сдаваться так просто:

– Р’Глор-с-Земли, расскажи мне, как ведётся экологическая война?

Её груди колыхнулись в угасающих голографических закатных лучах, и я не мог оторвать взгляда от этих маленьких торчащих сосочков. Я смотрел на грудь девушки, и думал совершенно не о биологических войнах.

Проследив мой взгляд, Ниса прикрыла свои манящие холмики рукой и вопросительно взглянула мне в глаза.

Ладно – война, так война:

– Если совсем коротко, – начал я тяжело вздохнув, понимая что удовлетворение моих желаний временно откладывается, – то мы создаём виды, которые смогут разбалансировать экосистему, которую предстоит уничтожить… короче смотри, – я отстранился от девушки, и в моём голосе проскользнули лекторские нотки, – биота Стигии, по крайней мере её северного материка, очень напоминает биоту Старой Земли, времён палеогена – это такая геологическая эра земной истории – только без массового вымирания рептилий…

Девушка смотрела на меня заинтересованно, но непонимающе.

– Короче, – постарался объяснить я, – на Земле был период, когда лиственные леса вытеснили более примитивные хвойные, но ещё водились крупные рептилии и насекомые. Здесь примерно тоже самое, только атмосфера тут плотнее, потому насекомые крупнее, а парниковый эффект не даёт развиваться млекопитающим – у них нет конкурентного преимущества в виде способности переживать зимы. То есть млекопитающие, точнее их аналоги, на планете есть, но они не вытеснили рептилий из всех биологических ниш… короче не важно, – добавил я, понимая что ухожу в дебри.

Предчувствуя, что разговор намечается долгим, Ниса хотела было наклониться за халатом, но я удержал её:

– Не надо… мне нравиться на тебя смотреть…

Девушка улыбнулась, поправила разметавшиеся волосы красивым жестом и откинулась назад демонстрируя мне все прелести своего юного тела:

– В общем Первые Люди решили искоренить стигийскую биоту тем, что искоренило подобную на Земле, – продолжал я, – взяли самые совершенные формы конца кайонозоя – это следующая земная эра – когда большая часть земли покрылась травами, в которых обитали гигантские млекопитающие, и выпустили всё это в стигийские леса. Предполагалось, что процесс пойдёт также как на Земле – мегафауна будет уничтожать лиственные леса, а травяная биота будет поглощать освобождённые площади. Но что-то пошло ни так… то есть по началу всё было хорошо: мамонты и шерстистые носороги вытаптывали стигийский лес, а гигантские медведи и саблезубые тигры уничтожали животных в лесном фронтире, что ещё дальше отодвигало леса… в общем процесс шёл по нарастающей, как и положено… а потом леса стали наступать…

– В общем Первые Люди хотели истребить стигийские леса, но у них не вышло? – подытожила откинувшаяся на кровати обнажённая девушка.

Ей явно было приятно, когда я воспринимал её не только как объект сексуального влечения, но и как собеседника для серьёзных разговоров.

– Да, именно так, – согласился я.

– А экологическая война сводится к созданию видов, которые уничтожают другие виды, местные? – уточнила она.

– Правильно, – кивнул я.

– Тогда объясни глупой женщине, Р’Глор с Земли, зачем Первые Люди уничтожали леса таким сложным способом? – Ниса снова села и уставилась на меня своими серыми глазками.

– В смысле? – не понял я.

– Р’Глор, – улыбнулась Ниса, – я ни на чём не настаиваю, я не экоинженер, но вытаптывать леса мамонтами… может я чего не понимаю в экологии, но… это же лес! Почему бы его просто… не знаю… не сжигать?

– Солнышко, – я придвинулся к девушке и погладил её по шелковистым волосам, не отрывая взгляда от манящих розовых холмиков её груди, – мы потратили почти весь боезаряд корвета и не очистили даже десятой доли процента территории лесов, а они ведь живые! они имеют свойство восстанавливаться, причём довольно быстро...

Я придвинулся ещё ближе и коснулся губами мягкого тёплого плеча девушки, одновременно проводя ладонью по её шелковистому бедру:

– Это всё не так просто как кажется, – продолжал я, не чувствуя её сопротивления, – мы формируем биоту которая будет устойчива, которая уничтожив одни формы жизни не позволит планете опустеть…

– Ну и что? – девушка снова отстранилась от меня, похоже мой тон её обидел, – пусть ваши мамонты пасутся в степях, а леса просто сгорают!

– Но это ведь не биологическая задача! – попытался парировать я, отодвигаясь от неё и принимая сидячее положение.

– Да почему же нет? – повысив голос, продолжила возражать Ниса. – Ты ведь говорил, что умеешь создавать чудовищ?

– Д-да-а-а-а… – неохотно согласился я, всё ещё не понимая к чему она клонит.

– Ты может создать любое чудовище? – хитро прищурившись поинтересовалась девушка.

– Любое! – смело выпалил я, эта игра начинала мне надоедать.

Не знаю к чему она клонит, но в моём распоряжении ковчег ОЭГ – я сразу вспомнил тех монстров что мы создавали для Саргона 16 – облегчённый экзоскелет, не сплошной как у черепахи, а состоящий из подвижных пластин, с рёберным усилением; бронированный череп, когти острые как сабли и прочные как алмазы; зубы как лезвия, хвост как костяной хлыст – настоящие ночные кошмары. Потому-то я и дал им такое название.

Идея пришла ко мне из древнего фильма – фильм так себе, ничего особенного, я наткнулся на него случайно, когда увлекался классической музыкой – узнал из энциклопедии, что в этом фильме впервые прозвучала саунд-треком песня NightWish легендарного древнего ансамбля, ставшего классикой, что редко бывает, ещё при жизни исполнителей. Сюжет – ахинея полная, но монстры… монстры там были просто невероятные! Даже не верилось, что их рисовали на примитивных графических машинах тысячи лет назад. [Разумеется речь идёт о фильме «Один в темноте» (англ. «Alonein the Dark») — мистический триллер кинорежиссёра Уве Болла, снятый по мотивам серии игр «Alonein the Dark» компании Infogrames. Твари там были реально жуткие.] По легенде фильма, эти твари полностью истребили человечество… на человечестве я не проверял. Но жизнь на Саргоне 16 они добили за пару месяцев. .

Так что я мог заявить с гордостью – да, я могу создать любое чудовище!

– Так создай чудовище! – воскликнула девушка.

Ниса внимательно смотрела на меня, желая узнать слабое место своего блестящего плана.

– Какое? – похоже, что я затупил окончательно.

– Тебе в детстве сказок не читали? – она посмотрела на меня сочувственно.

– Почему же… – пытался оправдаться я, но она меня перебила.

– Ну смотри, – одной ладонью она изобразила книгу, а пальцем второй начала водить по невидимым строкам, – половина детских книжек написано про то, как прекрасный принц спасает красавицу принцессу из лап дракона… или дракон разоряет города и страны, а рыцарь побеждает его и спасает жителей… или рыцарь убивает дракона, и становится королём… ну короче драконы – они же дышат огнём? Ты же знаешь что такое драконы?

– Д-д-да-а-а-а… – вновь выдавил из себя я.

– Ну так? – снова этот вопросительный взгляд.

– Драконы… – только и пробормотал я.

Наверное несколько минут я просто сидел согнувшись и уставившись в одну точку перед собой… драконы… драконы дышат огнём… – в голове у меня пробегали строчки структур и биохимических формул… драконы… это блин, посильнее моих Ночных Кошмаров… но… драконы… огонь… лес… Да, чёрт возьми! Драконы‼

– Да ты ж моя умничка!

Я снова притянул девушку к себе, на этот раз она уже не отпиралась, и наши губы сплелись в сладостном поцелуе…

…подумать только – Драконы!

Глава 17. Переворот

Высокие перистые облака в холодном горном воздухе окрасились багряным заревом, хотя вокруг всё ещё царила практически непроглядная тьма. Даже снег на вершинах базальтовых скал ещё долго не увидит солнечного света: Край Теней очень мрачное место и проклятые руины Стигая лишь усугубляли это впечатление – заросшие бледными побегами призрак травы широкие улицы имели вид покинутый и печальный. Когда-то здесь кипела жизнь, миллионы людей снабжали ископаемыми молодой процветающий мир, летали космические корабли, ездили машины, играли дети… сейчас же о былом величии напоминали лишь рассыпающиеся остовы громадных пустых зданий.

Город производил очень печальное зрелище, особенно с воздуха

Гниющие кузова автомобилей, останки титанических конструкций… и просто разваливающиеся детские площадки… помню самое тягостное ощущение оставил во мне брошенный парк развлечений: металлические лестницы американских горок, изъеденные коррозией ржавые лапки каруселей похожие на скелеты огромных пауков, лодочки-качалки с проржавевшими бортами и завывающими на ветру жутким скрипом маленькие раскачивающиеся на крутящихся перекладинах качельки… к одной из них была пристёгнута кукла – как маленький детский трупик забытый тут умершими родителями…

Парк развлечений вызвал у Нисы больше всего вопросов – она не могла понять, что это вообще за место и мне было трудно ей объяснить:

– Что здесь было? – спрашивала она, указывая на ржавое переплетение цепей, труб, рельсов и узорчатых конструкций. – Это какой-то завод? Нефтеперегонный?

– Нет, – рассеянно покачал я головой, – это парк развлечений…

– Как это?

Как это «развлечения»? В мире где большая часть людей работает с раннего детства, а горстка избранных наслаждается тем, что недоступно первым?

– Ну, сюда приходили люди… обычно с детьми, катались на качелях, на горках… вон те громадные штуки похожие на пауков крутились вокруг своей оси… дети ели сладости, а родители пили вино… было весело, – на меня неожиданно накатили воспоминания из собственного детства.

– Но он же огромный…!

– Да, – согласился я, – наверняка на выходных здесь бывало полгорода…

– На выходных?

– Ну рабочие работали пять дней, и два отдыхали… скорее всего – такой порядок пошёл с Земли на большинство цивилизованных миров.

– И всё это только ради развлечения? Такая громадная прорва ресурсов потрачена! – Ниса восторженно смотрела на уходящие назад переплетения полуразрушенных конструкций. – Невероятно!

– Да, так выглядела нормальная цивилизованная жизнь… – грустно кивнул я.

Плывущий внизу в рассветных сумерках брошенный город навевал на меня печальные мысли.

На заре особенно ясно становилось, почему Первые Люди назвали это место Сумеречными Горами, а асшайцы и кочевники сейчас называли Краем Теней.

От самого побережья Нефритового Моря Сумеречные Горы поднимались непрерывно вверх по течению реки Пепельной. Причём с каждым километром пики становились всё выше и выше, а долина реки – всё глубже и глубже, пока, далеко за Стегаем скалы не уходили в небо почти на двенадцать километров.

Солнце (его правильно было бы называть Стигаем, но никто давно не заморачивался такими тонкостями: седые старцы в высоких кабинетах ещё помнили, как оно было на самом деле, но для простых обывателей земля под ногами была Землёй, а солнце в небе Солнцем) поднималось с востока – со стороны самых высоких гор, и пока оно не достигнет восхождения в сорок, а местами и в шестьдесят градусов со дна долины его видно не будет. Более того, оно даже на снежных шапках горных пиков не заиграет, потому что окружающие долину горы ниже тех, из-за которых поднимается светило. В результате получалось забавное сочетание – светлое небо, и кромешная темень вокруг. Вдвойне странно это выглядело, когда над долиной пробегали высокие стратосферные облака – яркие белые кляксы в небе, а внизу вечные сумерки. Лишь в дождливую погоду, когда плотные тучи более-менее равномерно размазывали световое излучение по всей поверхности неба, долина обретала нормальное состояние. Поэтому я и не заметил таких контрастов в день высадки.

– Ты же понимаешь, что это не на долго? – строгим, голосом спросил я у Нисы, – мы убедимся, что с твоими родственниками всё в порядке, и вернёмся на Тачи.

Мы лежали в обнимку в широком пилотском кресле. Голова девушки покоилась у меня на груди, её рассеянный взгляд то блуждал по приборам, то останавливался на мониторе эмулятора внешнего изображения, где во всех красках отображалось окружающее пространство – в Асшае цветных экранов не производили, и девушка ни как не могла привыкнуть, что окна и иллюминаторы могут быть не настоящими.

– Зачем? – не поняла девушка, видимо до нашего отлёта она вообще не думала что будет дальше.

– Мне необходимо осуществить удалённый ремонт корабля, – объяснил я, поворачиваясь так, чтобы заглянуть ей в лицо, – кроме того я не решил главную проблему: как уничтожить стигийские леса…

– Так… а драконы? – напомнила девушка о подброшенном мне изящном решении.

– Драконов ещё сделать надо… – многозначительно протянул я.

– Ты же говорил что можешь? – Ниса удивлённо заглянула мне в глаза, как будто надеясь увидеть там, что я шучу.

– Могу, – не стал отпираться я, – но это не просто: нужно написать новый организм с нуля, – я чуть-чуть приподнялся в кресле чтобы переместить голову девушки на уровень своего живота, так чтобы при разговоре видеть её лицо, – тут проблема такая: если ты берёшь уже готовое существо и изменяешь его, то это быстро, но нужного нам существа в природе не существует…

– Как это? – снова не поняла Ниса.

– Ну вот представь, – я приподнялся ещё выше и теперь голова девушки покоилась почти у меня на коленях, – вот есть баржа… ну так себе баржа, один только кузов… но на неё можно поставить двигатель, можно обшить дополнительной бронёй, можно установить пулемёт – и это уже боевой корабль… а если баржи нет, и нет не потому, что мы её не построили, а нет в том смысле что никогда не было ничего напоминающего баржу, и мы в глаза ничего подобного не видели, то процесс сильно усложняется – грубо говоря в этом случае нам надо сначала придумать физику жидкостей, потом теорию плавучести, потом металлургию, сталь, сплавы, корабли… и только потом добавить к кораблю военную составляющую… Ну вот как мы с Мединой взяли обычный катер и сделали из него военный, за несколько дней, а если бы в Асшае не было катеров, мы бы решали такую задачу несколько лет…

– Да, я поняла! – отмахнулась девушка. – Я не такая глупая, как ты думаешь! – добавила она возмущённо, – я тебя спрашиваю: ты к чему это вообще?

– Ну вот, нам нужен дракон, но у нас нет под него базы, – пояснил я. – Посуди сама: наше существо оно должно как минимум не гореть, значит скорее всего быть построено на кремниевой основе или иметь очень специфические легированные белки, но при этом питаться местными видами – а таких существ нет в природе, значит мне…

– Даже я оно такое знаю, – Ниса разочарованно надула губки.

– В смысле? – теперь настала уже моя очередь удивляться.

– В вулканах Стигии водятся огненные черви, они не горят в огне, и, поскольку нападают и на людей и на животных – питаются обычной пищей… ну то есть они вроде как хищники…

– Да быть того не может, – отмахнулся я.

– В смысле не может? – Ниса приподнялась на локтях и посмотрела мне в глаза, – Ты мне что, не веришь? Я же их не придумала! – в её голосе сквозило раздражение и досада.

– Это из какой-то сказки? – я всё ещё не мог поверить услышанному.

– Ты дурак что ли? – серьёзно ответила девушка, по её лицу было видно, что моя неудачная шутка имеет всё повышающие шансы перерасти в настоящий скандал. – Я говорю тебе – реальные животные, обитают в вулканах.

– Чушь какая-то… – продолжал упорствовать я, – ты их видела?

– Я нет. Но Первые Люди видели, ещё до катастрофы, и подробно описали, – в подтверждение своих слов девушка несколько раз кивнула головой, от чего её волосы забавно разлохматились.

– Где? – поинтересовался я не без доли иронии.

Но девушка ответила не задумываясь, вполне уверенно:

– Энциклопедия животного мира Стигии, было три издания ещё до Катастрофы… огромные такие книжки, с голографическими картинками. Уцелело всего несколько экземпляров… но когда умерла мама я часто проводила время у отца в библиотеке и таскала самые редкие книги. Они были такие толстые, красивые… – девушка закатила глаза предаваясь воспоминаниям, одновременно пытаясь изобразить руками большую книгу, – и картинки такие, как на корабле у тебя… То есть они не парят над страницей, они плоские, но если их поворачивать то они либо во времени меняются, ну там показывают как кто-нибудь прыгает, или в пространстве – можно, например цветок со всех сторон посмотреть, даже с противоположной от того что сразу видно…

– Ну да… – пробормотал я, – я знаю, как выглядят напечатанные голографические картинки…

Сомнения мои были вызваны, конечно не картинками, просто очень уж неправдоподобное существо описывала моя жена. Но во взгляде Нисы не было не малейшего сомнения в собственной правоте и никакого намёка на шутку.

– Фрай, – всё ещё не верил я, – тебе известно что-нибудь об этих животных?

Мой вопрос был чисто риторическим, я по-прежнему не мог поверить в существование таких тварей возникших естественным образом. Однако ответ Искусственного Интеллекта подтвердил их наличие:

– Только описание, – подтвердил Фрай.

– То есть? – уточнил я.

– У меня нет полного доступа к библиотекам, но, я сохранил данные о животных Стигии, так что информации по стигийским видим должны быть у меня полной. Так вот: есть краткое описание «червей» – хотя по виду это, скорее, змеи – живущих в жерлах вулканов при температуре по меньшей мере в тысячу градусов…

– Геном есть? – я привстал ещё выше почти спихнув девушку на пол.

Вот это было уже интересно, если так, мне не придётся сидеть в эмуляторе месяцами, как в тот раз, когда я с нуля проектировал Ночные Кошмары, а время в нашей ситуации было довольно критичным фактором.

– Нет, существа были открыты уже после консервации Ковчега, – ответил ИИ, – и как я понимаю, ни разу не были пойманы…

– Почему? – заинтересовался я

– Потому что они довольно опасные и обитают в средах для людей не слишком интересных… – объяснил Фрай, – это черви только по названию, на самом деле эти животные огромны, по косвенным оценкам самые крупные экземпляры доходят до пяти метров в длину. Но может быть есть и крупнее – существа почти не изучены. Известно только что обитают они в жерлах вулканов. Также отмечены случаи нападения на людей из чего сделано предположение, что они питаются обычной органикой. Известно что «выдыхают пламя» – дословное описание исследователя, что под этим подразумевалось не знаю, – добавила машина.

Так это же вовсе меняет дело! Вот же она – наша баржа – к которой мы прикрутим пулемёты!

– Ниса, я тебя обожаю, ты моя муза, – я притянул к себе взъерошенную головку и поцеловал девушку в розовый носик.

Теперь миссия в Асшай уже не была такой бесполезной – мне предстояло покопаться в архивах Главной Библиотеки.

***

– Ты уверена, что очередное собрание совета сегодня? – спросил я на подлёте к городу, упаковываясь в скафандр.

В этот раз ничего хорошего я не ждал, и на доброе слово Хранителей больше не полагался – пора, наконец, показать кто тут главный. У меня сейчас так всё хорошо стало складываться, поэтому неожиданностей вроде собственно внезапной кончины я совершенно не планировал.

– Да, отец всегда уходит из дома на совет в последний день месяца… а что ты задумал?

– Пора наконец объяснить кто здесь главный, – произнёс я в слух, – я не могу воевать на два фронта и не вижу в этом смысла, с советом пора разобраться.

Наварное, широких асшайских улиц хватило бы мне для посадки, но тогда пришлось бы прорываться через основной вход, а он неплохо охранялся. Я помнил минимум двух охранников с автоматами на входе в здание, и ещё двух у дверей Зала Совета, наверняка в здании есть ещё бойцы, и если я буду подниматься на двадцать этажей вверх по лестнице, мне на перехват успеет сбежаться вся городская гвардия… ну а лифт можно просто заблокировать.

Конечно в боевом скафандре ОЭГ у меня преимущество – сам скафандр им не пробить даже проданными мною бластерами – но если они начнут закидывать меня гранатами, все удары оболочка не скомпенсирует – скафандр останется целым, но бойца внутри можно просто-напросто превратить в фарш. Кроме того в мои планы не входило устраивать бойню – я по прежнему не хотел воевать с Асшаем и было бы хорошо, если бы мне так и не пришлось этого делать.

В общем высадится я решил на крышу – сделать это было не трудно, крыша «небоскрёба» была плоской и на её поверхность выходили как минимум шахты лифта. Сам флаер под прикрытием термооптического камуфляжа оставался не видим, а других зданий сравнимой высоты в городе и вовсе не наблюдалось, значит заметить мою высадку у Хранителей возможности не будет.

Я спокойно вышел из грузового шлюза и без труда нашёл выход на лестницу – он был заперт, но дверь была деревянная и настоящей преграды не составляла. Мне даже не пришлось стрелять, одного несильного рывка хватило, чтобы выдрать её из косяка «с корнями».

Скан здания я получил приборами флаера, так что в компьютере скафандра уже была полная пространственная карта. Мне оставалось только спуститься на десять этажей вниз, и пройти метров двадцать по коридору. Эта задача была не сложной и я спокойно преодолел лестничные пролёты не встречая сопротивления.

Теперь нужно включать термооптический камуфляж – пользоваться им лишний раз я не хотел: система со страшной силой выжирала энергию батарей – можно было, конечно, и без него, но тогда охранников у входа пришлось бы убить. А лишние трупы едва ли прибавят мне популярности у городских жителей.

Охранники у дверей были одеты всё в ту же военную форму поверх бронежелетов, но теперь вместо примитивных пороховых автоматов в руках у них были мои плазменные винтовки – Медина не врал, когда говорил, что защитникам города проданное мною вооружение не достанется. Может быть стоит забрать назад хотя бы эти две?

Вихревые поля скрыли моё излучение, но не массу, так что не смотря на проявленную мною осторожность охранники сразу услышали скрип деревянных половиц и повернулись на звук в поисках невидимой угрозы… эх, не получилось незаметно…

Винтовка первого охранника внезапно задралась вверх, от неожиданности он даже не успел выстрелить прежде чем мой кулак проломил ему грудную клетку – я старался бить аккуратно, но внутри боевой машины очень сложно рассчитать силу – хрустнули сломанные ребра, парень харкнул кровью и осел на пол… наверное осколок ребра пробил лёгкое, но если разговор с советниками не продлится долго – его успеют спасти.

Второй охранник проявил недюжинную выдержку и реакцию, он даже успел снять винтовку с предохранителя и когда я схватил её за ствол – нажал на курок. Плазменный выстрел был бесшумным, но ушедший в потолок заряд разрушил часть перекрытия и обломки камней и штукатурки с грохотом посыпались на пол. Я стукнул солдата открытой ладонью по голове – чтобы минимизировать силу удара, но под моей рукой всё равно раздался подозрительный хруст…

Да, незаметно не поучилось.

Тяжёлые обитые легированной сталью деревянные двери Зала Совета высотой в два человеческих роста открывались наружу… но это справедливо в том случае если вы недостаточно сильны. Боевой скафандр позволил мне одним толчком вынести двери внутрь – петли вырываемые из стен жалобно всхлипнули, тесовые створки медленно накренились и с протяжным скрипом рухнули на инкрустированный драгоценными камнями пол.

Впрочем достаточно драматизма не получилось – после устроенной в коридоре пальбы все взгляды и так были обращены в мою сторону.

– Бог-на-Земле решил лично посетить ваше стрёмное мероприятие, – проговорил я, проходя в зал и вставая во главе стола с противоположной стороны от председательствующего на собрании Хранителя Законов.

– Что это значит, – на лице Агилара отобразилась сложная гамма чувств между страхом и яростью.

Как я и предполагал Навара с Мединой спокойно сидели на своих местах и судя по их виду от заговора никак не пострадали.

Но ничего иного я и не ожидал:

– Говорить буду я, – я жестом показал старику по левую руку от меня освободить кресло, подвинул его под себя и принял сидячее положение – стул жалобно скрипнул под двумя сотнями килограмм боевой брони, но выдержал.

Старик не заставил себя упрашивать и взяв одно из свободных кресел у стены вернулся на место.

– В первую очередь вы прямо сейчас предоставите мне своего человека, убившего рабыню семьи Навара…

– Да что вы… – Агилар не договорил потому что я прервал его.

– В противном случае я обвиню в убийстве вас, – я указал бронированной перчаткой на Агилара.

– Это вещь… – с вызовом в голосе бросил мне Агилар, по всей видимости намекая на убитую соторийку.

– Я вашего мнения не спрашивал, – равнодушно ответил я, демонстративно положив ногу на ногу, – я требую привести ко мне убийцу. Немедленно.

– Даже не…

Договорить хранитель не успел. Я поднял руку и зал озарила яркая вспышка. Набалдашник кресла над головой Агилара разлетелся на атомы, Хранитель инстинктивно пригнулся – хотя я целился немного выше его головы – и его лицо стало абсолютно белым. В туже секунду я почувствовал удар в плечо – похоже, Хранитель Законов в серьёз полагал, что сможет убить меня из моего же оружия. Я, конечно, и сам бы пристрелил нападавшего, но прежде чем я среагировал, зал засыпало разноцветной крошкой мгновенно рассыпавшихся в прах цветных витражей расположенных за спиной Агилара: Фрай нанёс ответный удар прямо через стену здания, а стрелявший в меня охранник кровавыми ошметками разлетелся по помещению забрызгав кусками своего тела двери, статуи и витражи.

– Я должен был бы убить вас прямо сейчас, – проговорил я ровным голосом, – но я даю вам последний, самый последний предпоследний шанс. Ваш человек убивший мою служанку должен стоять передо мной на коленях через пять минут.

– Вы только что его убили… – выдавил из себя бледный как мел Агилар.

– Похер, дайте тогда ещё одного, любого, – равнодушно отозвался я, махнув рукой с зажатым в ней бластером.

Поняв, что отступать я не собираюсь Агилар мгновенно изменил свою версию:

– Он сегодня не на смене…

– …! – я резко вскочил на ноги, в результате чего кресло подо мной отлетело к стене, – вы продолжаете мне врать!

Теперь я действительно начал впадать в ярость: со всего размаха ударив рукоятью бластера по краю стола и разнёс прочное дерево в мелкую щепу – удар пришёлся почти над ножкой, в результате чего она разлетелась в щепки до самого основания. Стол со скрипом, словно раненный зверь медленно завалился на исчезнувшую опору, скрыв от меня хранителей, расположившихся по правую руку от Агалара.

– Двадцать минут! – скомандовал я. – Город у вас небольшой, успеете.

– Ты не справишься со всей городской армией… – прошипел Агилар, однако уверенности в его голосе я не услышал.

– Мне это и не потребуется, – ответил одной рукой приподнимая край полутонного стола, – достаточно того, что я могу справится с лично с вами.

Ярость немного отпустила, я жестом показал тестю встать и одной рукой приподняв край стола, подпёр стол его стулом.

Затем подобрал отлетевшее к стене кресло и вернув его на место с нарочитым достоинством вернулся за стол.

– Господа, – начал я степенно, возвращая себе самообладание, – мне кажется у вас сложилось обо мне превратное и очень далёкое от истины впечатление. И я вас понимаю! – дополнил я и отложил бластер на переломанный край стола, в надежде продемонстрировать миролюбие. – Я сейчас не буду разбираться в истоках ваших заблуждений, а сразу перейду к формированию правильного представления обо мне. И так, кто я? – мой вопрос был обращён ко всей аудитории, но ответил лишь один человек.

– Р’Глор, – произнёс старик, по левую сторону от меня, тот самый, у кого мне пришлось отобрать стул в самом начале встречи.

– Это вы так меня называете, а как правильно? – я взмахнул рукой в сторону своего тестя.

– Ричард Глор, – срывающимся голосом проговорил тот, – это на языке Первых Людей, который ещё называют Языком Неба, – пояснил он собравшимся.

Как мне показалось именно Навара был напуган по настоящему – всё-таки он знал меня несколько лучше остальных.

– Верно, – кивнул я, – так меня назвали родители. Но на Старой Земле я был известен под другим именем, которое получил в боях на стороне Союзной Империи. И прежде чем назвать это имя, я немного расскажу вам про Общество Экологической Генетики: старые книжки и бабушкины сказки породили на эмблеме ОЭГ налёт романтики. Но всё это неправда, – я тяжело покачал головой, – ОЭГ это не элитная боевая бригада – хотя и это тоже – ОЭГ, это карательная команда. Адский Флот Пожирателей Миров. Там служили люди, готовые убивать миллионами на благо Космической Федерации, настоящие больные садисты и кровавые маньяки. Подонки для которых нет ничего святого. Хрууны и Хранганийцы пугали именем ОЭГ маленьких детей и те писались от страха в своих кроватках. И меня, надо сказать, печалит тот факт, что вы до сих пор не писаетесь завидев издали золотую тету. Сейчас я это исправлю. Фрай! Покажи им! – громко скомандовал я, и в моём голосе проскользнули садистские нотки самолюбования.

Словно из-под земли вокруг меня выросли три пятиметровые жуткие твари. Их инфразвуковое рычание прокатилось по залу выбивая остатки стёкол и осыпая мелкой крошкой последние цветные витражи. Легированная сталью кожа натянутая между внешними костяными рёбрами переливалась на солнце отблесками пламени. Внешний костяной скелет поверх мощного легированного металлом тела придавал монстрам ассоциации с восставшими из гроба порождениями смерти. Острая голова больше походящая на голый, усеянный роговыми выступами, череп демона с древних гравюр. Четыре жилистые лапы с шипами на каждом сочленении. Прерывистая линия усеянного острыми пиками хребта, плавно переходила в длинный составленный из костистых позвонков хвост, распадаясь на нём в несколько рядов острых как бритва лезвий. При ярком свете дня они были гораздо страшнее, чем в ночной тьме.

Мне было хорошо видно, как хранители вжались в свои кресла от ужаса. Наверное, некоторые из них начнут с этого дня писаться по ночам завидев золотую тету, по крайней мере я очень на это рассчитывал.

Издавая оскаленными пастями сползающее в инфразвук рычание твари стали расходиться по залу совета широким кругом – в реальности они, конечно, так не двигались. В реальности их перемещение почти не было заметно обычным глазом, но для демонстрации я их немного замедлил. Однако та тварь, что расположилась позади меня, продемонстрировала всё своё величие: одним резким рывком она преодолела пятьдесят метров разделяющие её и Агилара и приземлилась на стол прямо перед его креслом.

Мутные глаза твари смотрели в упор на его побледневшее лицо. Чудовище раскрыло пасть и расширившиеся от ужаса зрачки Хранителя Законов узрели прямо перед собой три ряда острых кинжальных зубов. С распахнутой пасти жуткого монстра сорвалась тягучая струйка едкой слюны и растеклась по столу в пузырящуюся лужицу.

Я отлично знал этот безумный взгляд: когда человек хочет заорать от ужаса, но не может, потому что страх порализовал его настолько, что даже дыхательные мышцы перестали сокращаться, а сердце в груди почти остановилось.

Разумеется, это была всего лишь голограмма – появись в зале хоть один настоящий Ночной Кошмар, все присутствующие превратились бы в кровавый фарш за несколько секунд.

Поднявшись с кресла я обошёл зал совета по дуге и остановился возле одного из чудовищ, положив бронированную перчатку на утыканный шипами загривок – сделал вид, конечно, любой желающий мог бы коснуться чудовища и с удивлением обнаружить что его рука проходит насквозь, но желающих, разумеется, не нашлось.

«Отключи звук в кабине!» – послал я команду Фраю одними губами, – «Ниса не должна слышать меня дальше!» – конкретизировал я приказ на всякий случай. Фрай сообразительный, но в таком деле неожиданности мне нужны.

– Я назвал этих чудовищ Ночными Кошмарами. – продолжал я, более не слышимый для человека внутри флаера, – За их создание я получил среди офицеров ОЭГ прозвище Саргонский Палач. За два месяца эти исчадия ада уничтожили на Саргоне-16 всё живое крупнее крысы. При этом, – для вящего эффекта я поднял вверх указательный палец, – вы все должны понимать, что ОЭГ состояло из палачей целиком, однако подобное прозвище получали не многие. Проявить выдающуюся жестокость в ОЭГ задача не тривиальная, и мне бы очень не хотелось повторить её ещё раз. Три такие твари выпущенные в Асшай… всего три! – я показал кистью жжет из трёх пальцев. – Оставят в городе лишь пустые стены буквально за несколько дней…

Рокочущая тварь поворачивая головой из стороны в сторону всё ещё не сводила взгляда с Агилара и сейчас, когда я смотрел на него сбоку мне хорошо была видна желтоватая вонючая лужица расплывающаяся под его креслом… впрочем, Хранитель Законов был в этом не одинок, а некоторые хранители даже потеряли сознание – у асшайцев не было даже цветных изображений, не удивительно что они, в строгом соответствие с моими расчётами, приняли голограммы монстров за вполне реальных живых чудовищ.

Пожалуй, я достаточно наплескал жути и пора уже предлагать выход из этого дипломатического тупика.

– Но, – радостно сообщил я, – я не хочу опустошать Асшай! И не собираюсь вас убивать! Если вы, вы все, – я обвёл зал широким жестом, – не станете чинить мне препятствий! Это уникальное предложение и второй раз его не будет. Вам даже не нужно ничего делать: занимайтесь своими делами и не лезьте в мои. В двух словах: вы не трогаете меня, а я вас. Однако если я чего-то попрошу – вы это сделаете. И не будете ждать пока моя просьба превратится в приказ.

Я хлопнул в ладоши и твари исчезли.

Конечно, всё сказанное сейчас было блефом, я не мог произвести Ночные Кошмары на сборщиках Корвета, потому что Корвет не предназначен для таких целей. Мне пришлось бы задействовать для производства Ковчег и без тахионного привода ждать несколько месяцев пока твари достигнуть взрослого состояния и доберутся в капсулах до планеты…

Но хранители-то ничего об этом не знали… а презентацию я провёл отлично.

Улыбаясь про себя, я вернулся на место и произнёс:

– И так, моя первая просьба, приведите мне человека, который убил рабыню семейства Хранителя Библиотеки… немедленно!

Через пятнадцать минут двое рослых охранников со страхом в глазах, держали третьего в гражданской одежде, заломив ему руки за спину.

Тот что-то бормотал в своё оправдание, но это не имело для меня никакого значения, и тут у меня в ушах раздался перепуганный голос Нисы:

– Милый, не убивай его, он ведь не виноват!

Наверное, надо было что-то ответить, но вместо этого я подошёл к несчастному, перевёл бластер в импульсный режим, приставил ствол к его опущенной голове и нажал на курок. Разлетевшиеся во все стороны мозги заляпали форму державших его бойцов.

Мне стоило диких усилий не поднять ствол и разнести головы заодно и державшим его бойцам. Я даже заколебался на несколько секунд и бластер в моей руке, словно живя своей отдельной жизнью, начал движение к голове правого от меня человека в форме. Я видел, как его глаза расширяются от ужаса, а диагностическая система скафандра показывала лавинообразное учащение пульса и едва ли не предсмертные уровни выброса гармонов… но я сдержался.

Опустив ствол, я проговорил, обращаясь к бойцам, всё ещё продолжающим поддерживать истекающий кровью труп своего товарища:

– Никогда больше, отныне и впредь не смейте поднимать оружие на бойца ОЭГ, в противном случае это гарантированно будет стоить вам жизни, – я отчеканивал каждое слово так, чтобы оно навсегда впечаталось в мозг стражей порядка, – а если в этот момент со мной рядом не будет моей любимой женщины, которая сейчас сидит вон там, – я указал рукой в направлении разбитых оконных витрин, – и которая одна лишь может остановить мой гнев своей просьбой, это будет стоит жизни и членам ваших семей.

И уже громче, обращаясь ко всему совету добавил:

– Вы все забыли что такое ОЭГ. Но я вам напомню! Моё подразделение обращало в прах целые миры. МИРЫ, не города! За время своей службы я убил больше разумных живых существ, чем проживало на этой планете за всю её историю. Я категорически против убийства людей, но если вы меня вынудите, от ваших домов не останется камня на камне, а ваши родные и близкие узрят всю мощь Общества Экологической Генетики Союзной Империи Старой Земли. Никто из моих врагов не переживёт моей смерти. Поэтому, я предлагаю дружить со мной. Все согласны?

Напуганные хранители стремительно закивали головами. Даже без показаний приборов я видел, что напуганы они до усрачки, причём Навара с Мединой не были исключением. Лишь Агилар неподвижно замер до сих пор неотрывно смотря перед собой в то место, где несколько минут назад блестела точёными зубами оскаленная пасть Ночного Кошмара. Моего взгляда он даже не заметил.

– Агилар! – окликнул я Хранителя Законов, и лишь мой крик усиленный динамиками вывел теперь уже бывшего председателя Совета из ступора.

Он с ужасом заозирался по сторонам и наткнувшись взглядом на мой шлем несколько раз коротко кивнул.

– Отлично! – произнёс я возвращаясь в кресло. – И так, теперь когда мы разобрались кто здесь главный, давайте перейдём к делу. В первую очередь, Агилар, ваша личная гвардия… о нет, я не хочу их всех убить… то есть хочу, конечно, но не буду… пока. В любом случае она распущена, – Агилар снова нервно кивнул, – но на всякий случай предупреждаю – каждого гвардейца в форме и с оружием, который приблизится ко мне на расстояние выстрела я буду убивать… вы всё поняли? – я оглянулся на нервно переглядывающихся бойцов и они синхронно согласно закивали. – Значит мы можем, наконец, приступить к совещанию…

Правда с совещание были некоторые проблемы: половина хранителей была без сознания, кое-кто с мокрыми штанами. И у всех, включая Навару и Медину тряслись руки или головы. Один только Отис Санс – глава военных – не поддался всеобщей панике, чем заработал в моих глазах много плюсовых очков.

– Господа, – ради демонстрации своих добрых намерений я снял шлем и прилепил его за спину, – я понимаю, что все вы немного устали, но вопрос срочный и теперь уже я не отниму у вас много времени. Фрай покажи!

Ещё не до конца очухавшиеся хранители с ужасом вжались обратно в свои роскошные кресла, очевидно рассчитывая увидеть перед собой новых чудовищ… Но вместо этого над столом возникла всего лишь голографическая карта местности.

Невидимые лазерные лучи, проникающие через пустые проёмы разбитых витражей пересеклись над столом образовав объёмное изображение схемы северных степей:

– Если бы вы хоть немного следили за событиями в мире, – начал я, указывая на карту, – вы были бы в курсе, что несколько дней назад я увеличил человеческие владения на этом материке практически на четверть…

Граница леса на голограмме вспыхнула пламенем и в режиме перемотки откатилась на север почти на сотню километров.

– …кочевники, не такие уж кочевники как вы себе представляете, они вполне способны садить и растить пшеницу, чем и занимались в дельте реки Инь уже некоторое время, – изображение сменилось схемой пшеничных полей, – я предоставил им отличные земли на севере, и нет никаких сомнений, что они воспользуются ими по назначению. Теперь у них будет гораздо больше еды, и нужда воевать с Асшаем исчезнет. При этом, заметьте, я даже не жду от вас благодарности… – я внимательно вгляделся в лица присутствующих, но следов благодарности нигде не обнаружил, – однако, вы пойдёте мне на встречу, и заключите с кочевниками взаимовыгодные соглашения: вы будете поставлять им сталь, а они вам – продовольствие, как это и было 200 лет назад. К всеобщей радости и всеобщему удовольствию…

– Вы хотите, чтобы мы сами вооружили кочевников за свой же счёт? Не вы ли рассказывали насколько опасны вооружённые кочевники? – Отис, оставшись единственным человеком в помещении сохранившим способность к связной речи и холодный ум первым вставил слово.

– Так точно, – кивнул я, – это был я. Однако я не сомневаюсь, что кочевники и их ныне единый Хан не являются идиотами – да, от безысходности они напасть могут, но в целом все понимают, что полномасштабные военные действия между Асшаем и Степями – это самоубийство для всех, даже для Лэнга, на котором толком нет полезных ископаемых…

– Но наш поставщик продовольствия Лэнг… – заметил военный.

– Моё ему сочувствие, – пожал я плечами, – впрочем для Асшая данная ситуация обернётся сплошными выгодами: дешёвое зерно, мясо, люди перестанут убегать в Лэнг, опасность войны исчезнет, совет сохранит свою власть если не навсегда, то очень на долгое время.

– Совету нужно подумать, – Медина, наконец, пришёл в себя и теперь вопросительно смотрел на меня.

Его манёвр был понятен. Если он собирается быть новым главой совета, то ему необходимо продемонстрировать всем, что он умеет договариваться с теми, кто не смог найти общего языка с Агиларом. Кроме того ему нужно показать что он не боится меня и может говорить с Саргонским Палачом как с равным.

– Без проблем, – я поднял руки над сломанным столом в знак примирения, – Агилар отказывается от поста главы совета, и я готов ждать дальше. Я ничего не имею против Асшая, Хранителей и вашего Совета, но для меня очевидно, что личные амбиции Агилара поставили под удар не только Асшай, но и остатки человечества на Стигии. Поэтому я обращаюсь к Совету Хранителей со следующим вопросом: Кто голосует за то, чтобы лишить Агилара полномочий и назначить выборы другого председателя совета? Только да или нет, воздержаться нельзя.

Медина вернулся на место и… первым поднял руку.

Вторым руку поднял… Хранитель Оружия! Вот это был сюрприз так сюрприз. Собственно после этого дело было сделано. Навара поднял руку только восьмым, когда они стали взлетать над столом в надежде опередить остальных.

– На правах второго человека в совете после Хранителя Закона, я – произнёс Медина, – объявляю решение Совета Хранителей по отрешению Бланко Агилара от поста главы Совета Последнего Города и Объединённого Человечества принятым. Выборы нового главы совета будут назначены через неделю. К вопросам установления дипломатических связей с Кочевниками мы вернёмся после новых выборов Главы Совета. У вас нет возражений, – Медина посмотрел на меня в упор, и я кивнул в ответ, – тогда решено. У господина Р’Глора что-то ещё?

– Да, – кивнул я, – я оправляюсь в библиотеку, выделите мне лучших консультантов, мне нужна информация из архивов, которой нет в информаториях Ковчега.

***

– Ну как? Узнал что-нибудь новое? – над моим ухом прозвучал ласковый голос Нисы.

Я сложил очередной фолиант над которым корпел вот уже пару часов и выпрямил кисти рук хрустнув костяшками пальцев:

– Ничего чего бы мы уже не знали, – я попытался притянуть девушку к себе, но заметил у неё в руках огромную чёрную книгу, – а у тебя что? – показав глазами на громадный чёрный гроссбух в её рука спросил я.

– Вот! – с гордостью произнесла Ниса. – Это та самая книга, про которую я тебе рассказывала! – девушка опустилась ко мне на колени спихнула разложенные передо мной бумаги в кучу и опустила книгу на стол.

Нису на всякий случай я далеко от себя не отпускал. Несмотря на пертурбации в Совете Хранителей я не мог быть уверен в нашей безопасности, поэтому не покидал здания библиотеки и не отпускал от себя супругу. А над самой библиотекой, примерно в полусотне метров от крыши замер в воздухе невидимый боевой флаер ОЭГ, окружённый вихревыми полями термооптического камуфляжа и управляемый урезанной версией Фрая, который был готов прийти нам на помощь при первой же опасности.

Ходить всё время в костюме я не мог – даже ремонт производить в нём достаточно неудобно, а уж читать есть или заниматься любовью вообще не реально. Поэтому я разработал и напечатал небольшое устройство связи, закрепив его у себя на шее, так что видеть нас Фрай не видел, но слышал постоянно, в режиме реального времени.

– Ну показывай, что это за зверь!? – игриво произнёс я пытаясь укусить девушку за ушко, но Ниса увернулась от моих ласк – она до сих пор стеснялась проявлять чувства в присутствии Фрая, и не поддавалась на мои приставания пока он нас слышал, так что на ночь передатчик мне приходилось снимать.

– Вот, это чудовище, – Ниса открыла заложенную страницу и на меня уставилось жуткое змееобразное существо с горящими глазами.

Снимок был сделан с небольшого расстояние и, очевидно, в момент атаки: длинные острые зубы размером с кинжал могли, наверное, пробить даже броню штурмового скафандра. Под изображением была размещена масштабная шкала, из которой можно было сделать вывод, что раскрытая пасть от верхней до нижней челюсти распахнулась не менее чем на полметра. Тело существа было покрыто чешуйчатой кожей – я несколько раз повернул голограмму, но ничего похожего на конечности не заметил.

– Огненные черви были открыты в Вечных Огнях, примерно через сто лет после того, как последний челнок опустился на землю, – пояснила Ниса то, что не было написано в книге, – поэтому их генома и не в вашем информатории, – добавила она, гордо уставившись на меня.

– «Огненный Червь», – прочитал я название раздела вверху страницы, – Существо неизвестной этимологии обитающее в жерлах вулканов в регионе Вечных Огней. Выдерживают температуру до полутора тысяч градусов по цельсию… отмечены случаи нападения на людей… размножение – неизвестно, питание – неизвестно, продолжительность жизни – неизвестно… Не дофига данных, – подытожил я поднимая глаза на девушку, – где хоть расположены эти Вечные Огни?

– Это вулканический регион с постоянно извергающимися вулканами, их там четырнадцать, – ответила Ниса лекторским тоном, ей явно было приятно продемонстрировать передо мной превосходство в тех редких случаях, когда она знала то, чего не знал я, – примерно в десяти тысячах километров к западу.

– Не близко, – присвистнул я.

– Это проблема? – поинтересовалась девушка.

– Ничуть, – успокоил я супругу, и пользуясь её растерянностью успел поцеловать в носик, – ну что ж, собирайся дорогая…

– Куда? – Ниса с удивлением уставилась на меня своими большими серыми глазами.

– Как куда? – улыбнулся я. – Мы летим на охоту!

Глава 18. Охота

Расстояние в несколько тысяч километров мы преодолели меньше чем за час – могли бы и быстрее, но флаер не был снабжён нормальной защитой от перегрузок – для меня в защитном скафандре это значения не имело, а вот Нисе с непривычки пришлось бы не сладко.

Большая часть нашего полёта проходила над морем, но берег всё равно приходилось держать в зоне видимости – очертания островов изменились до неузнаваемости, так что единственным ориентиром были горы на горизонте, от которых и приходилось отталкиваться при построении маршрута.

Впрочем Вечные Огни не заметить было невозможно – громадный вулканический комплекс из четырнадцати непрерывно дымящих вулканических гор занимал площадь в сотни тысяч квадратных километров. Зарево постоянных извержений было видно ночью за сотни километров, и даже днём столбы огня и дыма не давали потеряться.

Несмотря на апокалиптическую картину на горизонте вблизи край Вечных Огней оказался гораздо более дружелюбен, чем этого можно было ожидать: полноводные реки образованные из выпадающего на склонах водяного конденсата разливались россыпью переливающихся рукавов, заливные луга заполняли обширные долины между дымящимися горами, и повсюду присутствовали следы жизни. Да, солнце сюда практически не заглядывало, потому что не могло пробиться через плотную завесу вулканических газов, пара и пепла, но света было достаточно, повышенное содержание углекислого газа создавало комфортные условия для растений, а периодически высыпающийся с неба вулканический пепел увеличивал плодородие почв.

Правда видимость на высоте была никакая: когда мы проходили над линией побережья, мне показалось что вдали я увидел корабль – деревянную шхуну несущуюся на белых парусах – но видение мгновенно заслонила туча пыли и газа, и пока я настраивал приборы чтобы пробиться через эту дымовую завесу, море скрылось за окружившими обширный залив прибрежными сопками.

Спустившись ниже уровня облаков, мы ненароком распугали громадное стадо волосатых мастодонтов, и их топот, казалось, пробивался даже через звукоизоляцию катера. Надо же, наверняка никто не думал что наша мегафауна в изобилии расплодиться именно здесь, а вовсе не в тех местах, для которых её спроектировали экоинженеры…

Всё это неожиданное изобилие снимало вопрос, чем же питаются на склонах вулканов огненные черви: если они правда способны усваивать обычную органику, то с белковой пищей проблем у них быть не должно.

Моя обожаемая супруга дремала в кресле второго пилота, разбросав свои длинные шелковистые волосы по мягкому материалу обивки, убаюканная плавными манёврами флаера между горных пиков над злёными долинами.

Тем временем катер начал входить в вулканическую зону, видимость резко упала.

– Фрай, есть какие-нибудь соображения, как нам найти эту тварь? – поинтересовался я, настраивая навигационные фильтры.

– Ну тепловизоры мои вблизи вулканов бесполезны. Если животные равны температурой с лавой – я ничего не увижу. Да и вообще разглядеть что-либо на фоне вулканических извержений довольно проблематично… – начал отчитываться металлический голос.

– Это я и без тебя понимаю, – прервал я бесполезную лекцию Искусственного Интеллекта, – идеи какие-нибудь есть?

– Можно попробовать сканирование в разных диапазонах… – задумчиво произнёс Фрай, – есть также небольшой шанс, что этих животных обеспечивает энергией что-то наподобие Двигателя Стирлинга, если это так, то они будут не горячее, а наоборот холоднее потоков лавы и тогда я смогу их обнаружить… впрочем там наверняка полной других объектов, которые будут выглядеть как холодные пятна. Ещё можно отследить изменение химического состава…

– А движение? – вдруг подумал я. – по движению их отловить нельзя?

– В лавовом потоке нет, – уверенно произнёс Фрай, – там всё время что-то движется, но если они ползают где-то по поверхности, или даже под поверхностью, я их замечу.

– Это уже кое-что… – пробормотал я вставая из пилотского кресла и облачаясь в свой почти уже разряженный скафандр.

На табло горело унылые 12% заряда, и это означало, что данная боевая вылазка с высокой вероятностью будет для меня последней. С энергией вообще были большие проблемы – у флаера осталось 17% заряда, а Корвета – 7%. Конечно, я мог бы собрать из подручных средств небольшой ускоритель и перезарядить батареи скафандра и флаера… но тогда Корвет превратился бы в бесполезную груду металлолома, потому что вернутся на Ковчег и даже просто взлететь, он уже не сможет, а зарядить его собственные батареи нечем даже в теории.

Впрочем с возвращением на Ковчег были и другие проблемы – вернутся-то можно, но где взять энергию? Маршевые реакторы отсутствуют, из питания только те же полурязряженные аварийные батареи… Развернуть солнечный парус? Так его нет на борту и строить его не из чего, кроме того мне не двигаться надо, а зарядиться. Собрать солнечные панели? Ещё проблематичнее: на борту не так много материалов для столь капитального строительства, да и толку? Большую часть времени корабль довольно далеко от солнца, батареи много энергии не дадут, по крайней мере такое количество батарей, которое я смогу построить… я всё время откладывал эту проблему на потом, но когда-нибудь её придётся решать…

– А что мне делать? – от размышлений меня отвлёк голос Нисы.

Пока я собирался, она проснулась и теперь глядела на меня своими огромными влажными обеспокоенными глазищами.

– Слушать меня, – я показал пальцем на приборную доску, – делать что я говорю, страховать меня там где я не вижу, а не вижу я тут практически ни хрена… ну, короче, как в прошлый раз, – я улыбнулся и едва касаясь девушку бронированной рукой крепко поцеловал её в губы.

Теперь я был в полном боевом облачении и обнимать этими руками живого человека было просто опасно.

Ниса разложила по бортовой панели древнюю бумажную карту и сравнив её изображение с показаниями приборов на мониторах уверенно ткнула пальцем в цветной экран:

– Вот тут это должно быть, это кратер Валира, самый спокойный из четырнадцати вулканов Вечных Огней…

Судя по нынешним показаниям приборов назвать это место «спокойным» не получалось даже с натяжкой. Толи в недавнем прошлом произошло временное повышение активности, толи этот вулканический район так и не пришёл в норму после Великой Катастрофы, но сейчас кратер Валира был одним из самых активных вулканических районов на планете.

– Фрай! – скомандовал я. – Ты слышал? Отредактируй мне быстренько карты по новым показаниям.

Карта съехала с экрана рассыпалась на фрагменты и собралась вновь в неизменном виде, только теперь на ней были нанесены древние названия:

– Да, – подтвердил Фрай, – это он. Это место примечательно тем, что является крупнейшим из всех известных месторождений тяжёлых металлов на планете. Его даже рассматривали как основу для первой базы. Постоянная вулканическая деятельность выносит на поверхность скрытые в недрах планеты ископаемые. Здесь их больше чем в любом другом месте… отказались от этой затеи только из-за вулканической активности. Первые Колонисты решили, что в Сумеречных Горах опасности будет меньше.

– Здесь были какие-нибудь поселения? – осведомился я.

– Да, – подтвердил Фрай, выводя на экран схему туннелей и технических объектов, – была исследовательская станция, и небольшое горнодобывающее поселение, снабжённое автономным реактором. Она даже функционировала некоторое время параллельно со Стигаем.

– Хм… – удивился я, – её бросили во время Катастрофы?

– Несколько раньше, из-за нападения тех самых огненных червей… – ответил Фрай и тут же со свойственной ему терминологической точностью добавил, – хотя по внешним признакам это скорее огненные змеи.

– Ага, – подтвердила Ниса, – именно об этом я и читала в той книге. Черви проплавляли туннели прямо в породе, и проникали в закрытые помещения… В энциклопедии написано что за всё время эксплуатации на станции погибли по меньшей мере три человека…

– И когда-то это могло остановить целый перспективный проект… – задумчиво проговорил я, вспомнив что гибель десятков людей на рудниках Асшая теперь совершенно никого не волнует.

Если верить описаниям, это животное до пяти метров длиной. Ещё и совершенно неизвестной этимологии. Так что порализатор на него, скорее всего не подейстьвует… Я потёр лоб тыльной стороной ладони, и выдал единственно возможное решение:

– Когда найдём, будем сразу убивать, а потом уже придумаем как затащить зверюгу на катер. Надеюсь она не слишком тяжёлая…

– Хорошо, – кивнула Ниса, и жалостливо глядя на меня добавила, – может всё-таки поохотимся с воздуха?

– Да не видно тут не хрена с воздуха, – разочарованно проговорил я, – дым, испарения, жара, хорошо если хоть место удастся определить.

Между тем Фрай заходил уже на третий круг сканируя местность в самых разнообразных диапазонах:

– Ничего, – констатировал он, заканчивая манёвр.

– Слушай, – мне в голову вдруг пришла интересная мысль, я поспешил поделиться ею с Нисой, – как говоришь они проникали в помещения?

– Двигались сквозь породу, – проговорила она, не понимая к чему я, – наверное как-то плавили, по крайней мере так предполагают…

– У меня идея! – я сделал хитрое лицо и щелкнул в воздухе пальцами. – Фрай, ты видишь что-либо напоминающее туннели, или пещеры в толще коры?

– Это же вулканы, – саркастически заметил Фрай, – конечно я вижу пещеры и туннели, они тут повсюду!

– Тогда сделай ещё два круга, и отфильтруй те из них, длина которых меняется по времени, глухие, разумеется…

– Понял, будет сделано, – и машина послушно пошла на четвёртый круг.

Я следил за разворачивающейся над панелью масштабированной картой подземных лабиринтов. Оказалось, что части древнего бункера всё ещё существуют, и Фрай даже обнаружил несколько больших внутренних помещений правильной формы. Что самое интересное, они действительно были пронизаны сетью тонких туннелей, как картофелина изъеденная гусеницами. Правда все эти ходы были проделаны давно, о чём говорили характерные трещины связанные с подвижкой грунта, и никакого движения в них заметно не было.

По всей видимости без наличия живых людей человеческие лабиринты для червей и правда никакого интереса не представляли… неужели эти животные на самом деле питаются обычной органикой? Никогда не видел подобных существ…

– Нашёл! – прозвучал в напряжённой тишине механический голос Фрая.

– Какая пещера? – я вперился в светящуюся над панелью трёхмерную карту, в надежде разглядеть подсвеченный участок.

– Не пещера, вот они, прямо под нами, – проговорил Фрай и убрав голографическую схему туннелей, вывел на мониторы изображение поверхности, где две небольшие длинные неповоротливые твари выползали на землю прямо из текущего лавового потока.

– Святая биология… – только и смог произнести я.

Зрелище было поистине завораживающим, отсвечивая металлическим блеском матовых легированных чешуйчатых пластинок, твари выползали прямо из огненной реки отражая свет расплавленного камня, из-за чего казались сделанными прямо из огня. Существа были небольшими – не больше метра в длину и сантиметров 10-15 в диаметре – таких я без труда поймаю голыми руками.

– Садимся! – скомандовал я, и прилепил к бедру новый бластер, взятый мною из запасников Корвета.

Зависнув над каменистым берегом огненной реки, боевая машина приоткрыла щель грузового люка и я выпрыгнул прямо на то место, где несколько минут назад Фрай засёк поразительных огнеупорных существ.

Где же они?

Снизу это странное место напоминало загробный мир для грешников из древних религиозных текстов: светящаяся багровая река лавы, тёмное небо закрытое тучами вулканических газов, которые при должной фантазии можно было принят за своды гигантской пещеры – это сходство усиливалось отражающимися в тучах кровавыми отблесками извергающейся из недр планеты раскалённой магмы. Из потрескавшейся каменистой почвы вырывались струи горячего пара и ядовитого газа. Ощутимо потряхивало.

От высокой температуры и электромагнитных возмущений, вызванных, по всей видимости, потоками расплавленного металла, сбоили все датчики. Видимость была практически никакая, а интеллектуальные системы достройки изображения работали из рук вон плохо – компьютер пытался достроить визуализацию по отрывочным данным, но видеоряд троился и рассыпался на пиксели при малейшей попытке сосредоточиться на объекте.

В таких условиях этих червей и под ногами-то не разглядишь...

Очень хотелось снять шлем и оглядеться своими глазами. Я с тоской посмотрел на показания приборов – почти 150 градусов жары и больше 5% углекислоты – выжить можно, но очень не долго… или может быть всё-таки рискнуть?

Осторожно переступая с ноги на ногу я двигался практически на ощупь, пока не упёрся в горячую базальтовую стену. Между лавовой рекой и потрескавшимися скалами было не больше сотни метров твёрдого засыпанного камнями «берега», и «черви», должны были находиться где-то здесь. Однако в полутьме озаряемой красными всполохами пламени, когда вся земля блестела и переливалась как чешуя чудовищ, я совсем их не видел.

– Я ничего не вижу, – проговорил я в микрофон.

– Они здесь! – раздался в ушах голос Нисы. – Буквально в нескольких метрах от тебя, по правую руку! Не наступи!

– Почему? – спросил я, поворачиваясь в указанную мне сторону.

– Ну мало ли… – девушка не нашлась что ответить.

– Давай, веди меня… – скомандовал я вместо ответа, и приготовился следовать указаниям.

– В право… – я повернулся, – ещё правее… – новый поворот и шаг вперёд, – не, не настолько вправо, немного назад…

«…!» – выругался про себя я. Так я ничего не найду, придётся передать управление искусственному интеллекту – охота это всё-таки мужское занятие – да и в стычках с стигийцами он неплохо себя показал…

– Фрай! – крикнул я в микрофон. – Прими наведение на себя!

– Есть! – откликнулся металлический голос.

Не знаю обиделась ли Ниса на то, что я так бесцеремонно отодвинул её от управления, но пользы от Фрая в данном вопросе будет реально больше:

– Семнадцать градусов лева, восемь метров прямо, – полились из наушников внятные и чёткие команды Искусственного Интеллекта, – 11 градусов право, три метра вперёд, там камень, осторожно!

Я наткнулся вытянутой рукой на внезапно выросший впереди скальный выступ – гладкая чёрная поверхность отражала рассеянный красный свет и выглядела так, как будто была намаза жиром.

– Теперь на 23 градуса лево, к кромке потока, и они должны быть в зоне прямой видимости.

Повернувшись в соответствие с выданной Фраем инструкцией я увидел прямо в нескольких метрах перед собой две извивающиеся, поблёскивающие красными сполохами отражающегося в чешуе пламени, метровые ползучие тени – попались засранцы!

Радостно потирая руки я двинулся вперёд, однако ползучие твари бросились от меня в рассыпную – одна к скалам, а вторая к огненной реке. Понимая что в потоке магмы существо мне не поймать, я не долго думая бросился за тем из них, которое метнулось в сторону скал.

Двигался я очень быстро, доли секунды не прошло, как я уже был в точке перехвата свой ползучей цели… но цель оказалась ещё быстрее – тварь буквально выскользнула из моих рук и на лету меняя направления рванула к потоку магмы. Я прыгнул ей на перерез и успел вовремя преградить червю путь, но тот снова от меня ускользнул, бросившись к россыпи оплавленных камней.

Эти игры пора заканчивать.

Я выдернул бластер и положившись на одну лишь систему наведения выстрелил практически не целясь… и попал! Однако блестящая шкура полностью поглотила плазменный заряд, рассыпавшийся по чешуйкам сполохами синего пламени, а сама тварь даже не притормозила.

Хм… на такой поворот я не рассчитывал – всё-таки придётся ловить. Прыгнув во всю мощь сервоприводов, я снова оказался на пути у червя. Видимо посчитав что деваться некуда, на этот раз червь вместо того чтобы попытаться убежать ринулся в атаку, прямо на мою ногу. Твёрды зубы клацнули по металлу скафандра и в следующее мгновение моя бронированная перчатка сомкнулась на его чешуйчатой шее… ну если слово «шея» уместно употребить по отношению к существу, которое состоит, собственно, только из неё и хвоста.

Я полагал схватку законченной, однако огненная змеюка посчитала иначе, и отцепившись от моего стального ботинка попыталась выскользнуть из рук. Я перехватил её буквально в последний момент, схватившись за ускользающий хвост второй рукой, после чего, прижав тварь коленом к земле, попытался задушить её силовой перчаткой скафандра – не тут-то было – тварь оказалась просто необычайно прочной. Мне пришлось напрячь все силы, и даже перенаправить в перчатку резервную мощность прежде чем извивающаяся гадина в моей руке последний раз дёрнулась и обмякла.

Фу-у-х! Пот градом катился со лба, заливая глаза – я рефлекторно провёл тыльной стороной ладони по лицу, но вместо облегчения ощутил лишь удар силовой перчатки о стекло шлема. Да – погоня была знатной!

Выдохнув я начал распрямляться, собираясь помахать Нисе убитой тварью, как вдруг ощутил под ногами слабое, но всё же заметное ритмичное подрагивание. Я поднял глаза пытаясь отыскать в воздухе флаер, который здесь мы, разумеется, никаким камуфляжем не скрывали, но вместо этого увидел что на меня движется часть берега.

Река огня ползла в одном направлении, а блестящая в багровых отблесках тень – в другую. Я ощутил некоторое рассогласование органов чувств – такое бывает, когда сидишь в поезде, рядом с которым стоит другой поезд. Ты видишь из окна движущиеся вагоны и тебе кажется, что твой поезд тронулся, но переведя взгляд на другое окно видишь, что дома и деревья остаются на месте и лишь тогда понимаешь, что это не твой, а чужой поезд пришёл в движение.

Вот что-то подобное я испытал в тот момент – освещённая красным полоска берега двигалась быстрее лавового потока: «как будто я плыву на льдине», – пронеслось в голове. Впрочем базальт не лёд, твёрдый он тяжелее жидкого, и если бы я правда оказался на отколовшемся куске камня, то мгновенно пошёл бы ко дну лавовой реки. Я перевёл взгляд на скалы с противоположной стороны и уверился в том, что стою на месте… а кусок берега продолжал ползти в мою сторону извиваясь и поблёскивая в рассеянном свете металлическими чешуйками…

Святая Биология!

– Фрай! Фрай! Движение! Видишь!

– Ничего не вижу, на приборах пусто…

– 38 градусов лева, наведение по зрачку, максимальной мощностью, огонь! – скомандовал я захватывая цель глазным прицелом скафандра.

Машина выполнила мою команду без раздумий и видимую лишь мне одному цель поразил заряд плазмы яркий, как удар молнии.

– Вижу цель! – тут же отозвался Фрай, потому что при ярком свете не заметить объект было уже невозможно.

Максимальный размер пять метров… ну да…

Надвигавшаяся на меня змей был не менее пятидесяти метров в длину, а в обхвате в несколько раз превышал толщину человеческого тела. Но хуже всего было то, что выстрел плазменного орудия боевого флаера Союзной Империи подействовал на него также, как выстрел из моего бластера по его меньшому собрату – то есть вообще никак – тварь даже не притормозила!

И тут в наушниках раздался истерический вопль Нисы:

– Беги!

Впрочем, подобная команда мне уже не требовалась.

Бросив с трудом добытую тушку биологического чуда в приближающееся чудовище я ломанулся прочь со всей дури силовых сервоприводов. Одновременно с этим я увидел проносящийся над головой флаер – Фрай уже раскрывал грузовой шлюз, рассчитывая перехватит меня на бегу, как вдруг мои ноги оторвались от земли, а тело, с правой стороны подбрюшья пронзила сильная и резкая вспышка боли.

Это не правда что перед смертью перед глазами проносится вся жизнь, у меня лично в голове промелькнуло лишь одно предложение: «ну всё, п…ц!» Тварь подняла меня в воздух и начала болтать мной в разные стороны, как собака дохлой крысой.

В следующее мгновение я уже летел в сторону базальтовых скал и с размаху врезался в горячий прочный камень, который, под тяжестью силового скафандра разлетелся мелкими осколками чёрной крошки.

Время как будто остановилось, мне хватило сил повернуться и увидеть торчащий из живота осколок тонкого и, по всей видимости, невероятно прочного клыка взрослого огненного червя.

Теперь тварь была прямо передо мной. Как в замедленной съёмке я увидел раскрывающуюся громадную чёрную пасть, утыканную двумя рядами длинных острых зубов. Пасть раскрывалась всё шире, шире и шире так что мне начинало казаться будто у неё и вовсе нет конца – она заполнила собой всё видимое пространство и продолжала расширяться дальше – наверное мой флаер поместился бы туда целиком. И без того жуткое зрелище дополнилось вдруг разгорающимся в глубине пасти пламенем – огонь поднимался из глубины туловища освещая чудовищную пасть изнутри: тонкие полоски складок иссушённого нёба, раздвоенный змеиный язык, два ряда тонких длинных и острых как бритвы (хотя, наверное, правильнее будет сказать «как сабли»?) зубов. Тварь сжалась в пружину очевидно собираясь совершить последний в этой охоте (и похоже моей жизни) атакующий прыжок.

Зажмурившись, я приготовился принять скорую и неизбежную смерть.

Вспышка была такой яркой, что обожгла сетчатку даже через закрытые веки. А в следующее мгновение её дополнил чудовищный грохот… однако я, почему-то, был ещё жив. Открыв глаза я увидел прямо перед собой открывающуюся щель грузового шлюза и перепуганные глаза моей прекрасной супруги. А дальше, за флаером, обзор перегораживала как будто выросшая из-под земли базальтовая скала по краям которой плясали узоры огненных искр.

Похоже, благодаря быстрой реакции Фрая и Нисы моя смерть немного откладывалась:

Поняв что разряды плазмы на чудовище не действуют, Ниса приказала Фраю подняться над утёсом и направленным взрывом обрушила между мной и чудовищем кусок базальтовой скалы, весом, наверное, в несколько сотен тонн. В это мгновение змей извергл поток пламени и, прыгнув вперёд, с размаха врезался в каменную глыбу разбив значительную её часть в мелкое крошево.

Впрочем змею тоже досталось.

Разочарованно помотав головой он дёрнулся, огляделся, очевидно упустив меня из виду, и скрылся в пучине раскалённой магмы.

– Ты жив! – Ниса чуть не вывалилась из грузового шлюза пытаясь подать мне руку.

Но конечно хвать воспользоваться помощью супруги я не мог: уцепившись за тонкую руку девушки, которая была в пять раз легче бойца в обмундировании, я просто выкинул бы нас обоих в грохочащий ад снаружи.

Схватившись за скобу я затянул своё тяжёлое тело внутрь и отдал Фраю приказ закрыть люк.

– Я думала он тебя проглотил! – плакала девушка.

Я откинул шлем, отстегнул перчатку и голой ладонью погладил её по голове:

– Да ну, слабо прошептал я, подавился бы… – слабо улыбнувшись прошептал я, – так, покусал слегка...

Стиснув зубы, второй рукой, которая ещё была облачена в силовую броню, я напрягся и вытащил из пуза полуметровый клык чудовища, раскалённый как доменная печь. Несмотря на глубокую рану крови не было, так как её края почти мгновенно запеклись – да, если я собираюсь остаться на этой планете, моему организму потребуется глубокая модернизация – не могу же я всё время полагаться на силовую броню и удачу…

– Фрай, покажи девушке где аптечка, – я отбросил клык, и он упал на жёсткий пол грузового отсека с металлическим звоном.

Попытавшись принять сидячее положение, я почувствовал что моё сознание куда-то уплывает и поспешил обратиться к Нисе:

– Возьми синий шприц, уколи меня в любое место… если я к тому времени потеряю сознание… давай быстрее…

Через закрывающуюся щель шлюза было видно, как пятидесятиметровая туша медленно тонет в потоке жидкой раскалённой магмы.

– Неужели всё это было зря? – поднимаясь, произнесла девушка, со слезами на глазах кивнув в сторону моей разорванной брюшины.

– Почему же, – улыбнулся я бледной улыбкой, – этого, указал я пальцем на валявшийся рядом клык, вполне достаточно…

И сразу же после этих слов потерял сознание.

***

Следующие две недели я провёл отлёживая бока в медицинском отсеке Корвета «Тачи», каждый день благодаря инженеров Старой Земли за созданное ими технологическое чудо, а мою обожаемую жену – за мгновенную реакцию. Фрай заштопал повреждённые органы, но боль никуда не делась. Можно было, конечно, закинуться обезболивающими, но это во-первых замедлило бы заживление, а во-вторых помешало бы мне правильно оценивать процесс восстановления. Мне вообще иногда кажется, что если бы не это ранение, я никогда не сделал бы свою работу настолько хорошо.

Поскольку спать, есть и заниматься любовью я не мог, всё своё напичканное адреналином либидо мне пришлось сублимировать в работу. И, доложу я вам, это позволило мне создать самый потрясающий биотехнологический шедевр, который только видели все объединённые человеческие миры.

Начнём с того, что происхождение твари было загадочным само по себе. Ничего подобного по геному и биологическому составу на Стигии больше не было. При этом тварь была сложноорганизованная и, очевидно, являлась результатом длительной, совершенно параллельной эволюции.

И это в условиях полного отсутствия какой-либо отдельной экосистемы!

Создавалось впечатление, что она является атавизмом как-то более древней и почти не сохранившейся на поверхности биоты. Такое иногда случается на планетах вблизи звёзд второго поколения – при солнечном взрыве всё или почти всё живое на планете гибнет, однако хорошо приспособленные сложные формы могут выжить, если смогут перенести высокие температуры и жесткое излучение. Если при этом планета не сходит с орбиты и остаётся геологически активной она может вновь нарастить атмосферу и породить вторую волну жизни, как правило, очень быстро развивающуюся (по геологическим меркам, разумеется).

Видимо черви появились сходным образом.

За эту гипотезу говорил и цикл их размножения – судя по данным полученным из симуляций, яйца червей могли лежать в земле чуть ли не миллионы лет, пока для них не сложатся подходящие условия – и этого было вполне достаточно, чтобы пережить перерождение светила.

Сами существа, как я и предполагал, имели кремниевую основу, что позволяло им переносить температуры до полутора тысяч градусов по цельсию, хотя в качестве биологических жидкостей они использовали обычные водные растворы. А вот для огненного дыхания и построения тела им уже нужна была органика, которую путём нагрева и ещё некоторого набора химических преобразований они разлагали до рабочих аминокислот, из которых и строили уже легированные металлами белки своих поразительных тел.

Одна проблема – существа были очень тяжёлыми, плотностью в два раза превышавшей плотность воды, и поднять такую тварь в воздух было практически не решаемой задачей… но я справился. К счастью у змеи было четыре рудиментарные конечности, две из которых я переоборудовал в крылья, а две – в лапы.

Наборы нужных последовательностей хранились в базе данных ковчега в избытке, оставалось лишь заменить код на местный… однако летать существо оказалось неспособно. Пути решения проблемы было два: увеличить энергопотребление и переделать крылья, но в этом случае дракон будет жрать почти всё время, и не сможет как следует вырасти; второй – переписать весь код практически с нуля, в этом случае можно прописать что угодно и как угодно, но объём работ возрастает многократно.

Что ж, пусть так.

Ниса посвятила всё своё время хозяйству, готовке и уходу за мной, и я смог целиком отдаться работе.

В первую очередь я заменил часть белков заменив в них тяжёлое железо на легкий кремний, оставив металосодержащими только белки покровных тканей – теперь дракон не сможет длительное время переносить тысячиградусные температуры, но поскольку селить его в вулканах я не собирался, это не должно было стать существенной проблемой.

Затем я заменил металлизированные кости на обычные, оптимизировав аминокислотный состав так, чтобы они не были слишком тяжёлыми. Теперь дракон был уже вдвое легче и мог подниматься в воздух. Но всё ещё был слишком тяжёл для полноценного полёта.

Поэтому я начал убирать лишние органы.

Оригинальный червь переваривал органику после предварительной температурной обработки. У человека такой подход позволил сократить кишечник вдвое, но у червя много ресурсов уходило на разложение неорганических соединений – камней из которых он получал металлы и кремний. Металлы в моей конструкции были почти не нужны, так что часть кишечника можно было убрать сразу, но если мы будем получать и кремний из органики, то систему пищеварения (а она составляет большую часть веса внутренних органов в любом организме) можно сразу делить на три. Правда это замедляет скорость роста, но можно поднять эффективность растворителей, и брать его из воды, высасывать подчистую, благо мы собираемся применять драконов там, где воды в избытке.

Теперь система могла функционировать вполне успешно, но мне предстояло решить ещё одну задачу – драконы должны очень быстро размножаться когда они нужны, и стать стерильны сразу, как только выполнят свою задачу – иначе они просто сожгут всю планету, а не только стигийские вычислительные леса.

Начал я с ограничения продолжительности жизни, которая в значительной степени, решалась сама собой – как теперь стало понятно, червь растёт на протяжении всей жизни. Так вот, для червя тут проблем нет – он может жить практически вечно. А с летающим драконом всё иначе: масса дракона возрастает пропорционально его объёму, но объём пропорционален третье степени длины, а площадь поверхности крыла – второй. Значит масса будет расти быстрее подъемной силы, и рано или поздно по мере старения и роста дракона – превысит её. Таким образом дракон будет летать всё хуже и хуже, пока совсем не утратит способность подниматься в воздух. Ползающий же по земле дракон не сможет добыть достаточно пищи для своего огромного тела и в дикой природе просто-напросто сдохнет от голода.

В итоге не смотря на сложность задачи, я сваял дракона на коленке практически в полевых условиях буквально за пару дней. День на создание форм, день на оптимизацию, и день на тонкую подстройку систем в эволюционном эмуляторе – самая сложная и энергоёмкая процедура, но, к счастью, полностью автоматизированная… и мне стало скучно. Лежишь круглыми сутками, жрать и спать толком не можешь, одна радость – поработать.

Что ещё можно улучшить?

Хорошо, с продолжительностью жизни разобрались, но надо бы ещё и рождаемость его как-то отрегулировать…

И тут я решил исхитрится на ровном месте и создать такое, чего до меня никто (или почти никто) никогда раньше не делал: для управления и контроля над драконами, я решил создать ему паразита в человеческом облике!

Подспудно дракон-паразит на корню решал коренную проблему дисбалансирующего биоту вида: наращивание численности при необходимости, и жёсткое ограничение её в диких условиях.

Я придумал дракону пару, которой не может быть в дикой природе! Это было просто фантастической задачей, но я её решил. Я создал из драконьего ДНК ещё и… людей!

Тут, конечно, пришлось перестраивать всё под чистую. Мысль мне подкинула репродуктивная система червя – все черви были гермафродитами, и при наличии ресурса могли размножаться быстро откладывая яйца едва ли ни как икру. У червей этот процесс запускался при сложных внешних и внутренних условиях, и всё это место я полностью переписал обойдясь лишь одним специфическим гормонном.

Вся фишка была в том, что сам дракон этого гормона вырабатывать не будет! Его для дракона будет вырабатывать специально разработанный мной человек, условно говоря «наездник», являющийся для дракона чем-то вроде паразита.

Помимо чисто исследовательского интереса, мною руководило ещё и желание не повторить ошибки, которую я допустил на Саргоне-16: в этот раз у людей должен быть способ контролировать созданных мною тварей!

Поскольку пищу дракон ест только прожаренную, в нём на уровне эволюционной симуляции пропишется ген отвечающий за то, чтобы он не жрал всё остальное – например камни – мы используем эту систему для распознавания свой-чужой: всё что дракон захочет сожрать, он будет для начала пытаться поджечь, если же субстанция гореть не будет – дракон на неё нападать не станет. Я прописал соответствующие аллели тонкой подстройкой генетических механизмов в эволюционной симуляторе на уровне самых простых безусловных рефлексов.

Теперь драконы паразиты – фенотипические люди, которые внешне будут походить на обычных людей, но генетически почти не иметь с ними общего.

Построеные на основе ДНК дракона, они будут обладать теми же структурными признаками, самый главный из которых – невосприимчивость к реакциям окисления. Проще говоря «наездники» не будут гореть, бонусом им достанется способность с лёгкостью переносить достаточно высокие температуры. Дракон будет несознательно воспринимать такого человека как дракона, и применять к нему те же механизмы, которые используются у хищников для ограничения агрессии в отношении себе подобных.

Разумеется, мне нужен будет маркер по которому драконы-паразиты (фенотипические люди, гинотипические драконы) будут выделять себе подобных из остальной человеческой популяции. Признак должен быть однозначным, не встречающимся у обычных людей, но при этом не запускать врождённых эволюционых программ ксенофобии – ещё не хватало мне в будущем охоты на мой подвид со стороны настоящих людей.

Цвет или структуру кожи я отмёл сразу – это первое что вызывает у приматов подвидовое отвращение, хотя иная структура кожи сильно упростила бы мою задачу. Цвет глаз? В принципе можно прописать какие-нибудь красные или васильковые глаза, но тут есть сразу два минуса.

Во-первых, цвет глаз не так-то легко заметить… я вот, например, даже цвет глаз Триши вспомнить не могу, а ведь я её любил, очень любил, наверняка гораздо сильнее чем люблю Нису… кстати, а у неё-то какой цвет глаз?! Тоже ведь особо не обращал внимание. Вроде серый… В общем, внешний маркер из цвета глаз так себе.

Во-вторых, вариативность цвета радужной оболочки у человека и так очень велика, по большому счёту глаза могут быть любыми, да ещё и меняют периодически окраску в течении жизни…

Формы ушей или носа не так раздражают как цвет или структура кожи, но всё-таки раздражают… всё остальное у человека вообще обычно скрыто под одеждой, а нужный мне типовой признак должен бросаться в глаза…

И тут меня осенило – волосы!

Волосы у людей на виду, их цвет вообще никого ничем не раздражает даже в самых экстравагантных проявлениях. А в случае необходимости – впрочем, я очень надеялся, что она никогда не возникнет – их можно легко перекрасить в любой другой цвет, а то и вообще сбрить! Идеальный выбор для маркировки!

Первым побуждением, конечно же было сделать паразитам огненно-красные волосы… но, к сожалению, такая цветовая гамма в геноме людей уже присутствовала.

Зелёный?

Прикольно, конечно, но не красиво – как тина на голове.

Розовый, фиолетовый?

Я задумался…

У Триши была подруга, которая красилась в отвратительный розовый цвет – всегда её терпеть не мог, да и она меня тоже ненавидела. Наверняка эта тварь поучаствовала в решении Триши не дожидаться меня из первой экспедиции…

Нет, не хочу розовый.

Пусть будет белый!

Стильно как чёрный, мило как розовый, в принципе бывает и натуральным но настолько статистически редко, что на отбор воздействия оказать не должен.

Решено!

Пусть паразиты маркируются белым цветом волос!

Я довольно потёр руки – ну-с, приступим!

Три ночи у меня ушло на вырождение драконьей ДНК вместо фенотипического дракона получался фенотипический человек. Это было круто! Но этого было мало… Поэтому я запараллелил некоторые аллели наездника так, чтобы он мог давать потомство и с обычными людьми. В итоге получалась система просто невероятной красоты и эффективности.

Когда дракона сопровождает наездник – дракон может размножаться. При отсутствии наездника – дракон просто стареет и умирает.

Две параллельные нити геномов дублировали у наездника каждый орган, каждую ткань, каждую систему так, что можно было получить человека-человека, человека-дракона и даже совсем уж дракона-дракона. Вся система запускалась единственным доминантным К-геном, от наличия или отсутствия которого зависело будет ли потомок наездником, или обычным человеком (по фенотипу).

В итоге получалось так – при внутривидовом скрещивании у двух наездников может родиться:

С вероятностью 25% – натуральное драконье яйцо. Эту возможность я прошил как резервный вариант для потомков, если стигийцы найдут способ убивать драконов каким-нибудь биологическим оружием и смогут локально истребить всю популяцию.

С вероятностью 25% – обычный человека, как по фенотипу, так и по генотипу.

И с вероятностью 50% – новый наездник, с полным наборов рабочих генов дракона и человека.

К сожалению как бы я не старался добиться стабильного скрещивания с обычными людьми, у меня это так и не вышло. В биологически чистом случае выходило, что с вероятностью в 50% пара будет взаимно стерильна. С вероятностью 25% в такой паре родится уродец, не способный даже к простому выживанию. И лишь в 25% случаев получится другой наездник способный передавать свои гены следующему поколению.

Впрочем для того уровня генетического родства (а точнее его отсутствия) между наездниками и обычными людьми даже такая вероятность рождения здорового малыша была биотехнологическим чудом.

Разумеется с годами, когда на Стигии сменятся и смешаются множества поколений, частотные характеристики генов размоются и предсказать что там получится у гибридов будет уже совершенно невозможно. Однако я надеялся, что к тому моменту стигийские Вычислительные Леса будут уничтожены. Драконы станут не нужны, и – выпущенные на свободу – передохнут от старости и голода.

А пока мне нужно было продумать где растить три прототипа первого поколения, и куда пристроить три пары беловолосых голубоглазых малышей, без которых мои огнедышащие детишки не будут иметь возможности к размножению.

Глава 19. Возвращение

Теперь когда проблема уничтожения лесов была решена – хотя бы и в теории – я мог заняться ремонтом Ковчега. Однако моя радость от осознания собственного биоинженерного гения оказалась омрачена очень-очень плохими новостями, которые преподнёс мне Фрай.

В это утро я впервые за две недели смог встать с постели и даже самостоятельно поесть. Я уже пообещал Нисе, что как только поправлюсь мы сможем отправится на Ковчег. То есть насущной необходимости в этом не было, я вполне мог работать удалённо, да и код для сборки был уже передан на Линкор и дальнейший процесс не нуждался в моём непосредственном участии. И всё же руководить любой процедурой с места намного проще, чем с расстояния в миллионы километров. Чисто психологически проще – даже если ты не собираешься наматывать по кораблю тысячи километров, сохраняется возможность лично пробраться в повреждённый сектор и восстановить испорченное оборудование своими собственными руками. Да, так, конечно, обычно никто не делает, поломка должна быть очень специфической – вроде тех перерубленных кабелей которые вели в рубку управления – и всё же само наличие подобной возможности греет душу и успокаивает нервы.

– Когда мы полетим? – спросила Ниса довольно наблюдая, как я за обе щёки уплетаю приготовленный для меня деликатес.

– Думаю хоть сейчас, – с набитым ртом пробормотал я, чуть ли не облизывая тарелку.

После двух недель питания из трубочки, стряпня любимой девушки казалась ещё вкуснее, чем обычно. Прожевав очередной кусок, я запил его синтетическим вином – пить настоящее на неокрепший желудок я не решался – и задал вопрос Фраю:

– Если мы вылетим сейчас, когда сможем достичь Линкора?

– Через двое суток. – ответил металлический голос.

– Отлично, тогда готовь корабль к отлёту, – я подлил себе ещё вина и расслабленно откинулся в кресле довольно поглаживая потяжелевший живот.

Но вместо исполнения моей команды, Фрай выдал какую-то пространную речь с очень странной интонацией:

– После вашего предпоследнего выступления на Совете Хранителей Асшая, сэр, вы просили предоставлять вам дополнительную информацию, если она будет иметь отношение к осуществлению ваших дальнейших планов…

Как-то очень уж издалека зашёл Искусственный Интеллект, его металлический голос был спокойным и ровным, но в груди у меня зашевелилось нехорошее предчувствие:

– О чём это ты?

– По вашим действиям, – начала объяснять машина, – я спрогнозировал то, что в ваши планы входит вернутся на Стигию после полёта на Ковчег…

– Верно, – медленно кивнул я, – и-и-и-и-и…?

– Обратный полёт будет невозможен, – наконец резюмировал Фрай.

Очередной глоток вина застрял у меня в горле.

– В смысле? – переспросил я, надеясь что в мыслительных цепях Фрая произошло короткое замыкание.

– Расчёты выполнены исходя из оптимальной траектории полёта с использованием имеющихся топливных ресурсов…

– Как так! – я повысил голос, хотя это, конечно, ничего не меняло. – Мы же оставили достаточно заряда для полёта до Ковчега и обратно, когда сжигали леса! Куда делась энергия?

– Логические процедуры и темпоральное-квантовое моделирование забирает очень много энергии… кроме того потребовались внеочередные сеансы мгновенной связи с Ковчегом для выполнения поставленных задач…

Это было плохо, очень-очень плохо и всё же в похолодевшем сердце пока ещё оставалась надежда:

– Но ведь мы можем прилететь на Ковчег и перезарядить батареи Корвета? – промямлил я, подсознательно уже понимая, что такой вариант Искусственный Интеллект не только просчитал, но и, по каким-то причинам, отверг.

– Могли бы, если бы на Ковчеге были маршевые двигатели, – равнодушно заметил Фрай, – но в его текущем техническом состоянии взять энергию для зарядки батарей просто не где…

Лицо Нисы было сосредоточенным и внимательным, она, безусловно, поняла всё о чём мы говорили с бортовым компьютером, но видя мою реакцию даже вида не подала что огорчена – видимо на моём лице и без того было крупным шрифтом написано, что я расстроен за нас обоих.

– Как же так… – пробормотал я бессмысленно ковыряя вилкой в тарелке… – значит я не смогу вернуться на Ковчег?

– Полёт в обе стороны будет возможет только через пятнадцать лет, – подбодрил меня Фрай, – если не изменить текущее состояние систем…

– То есть?

– То есть мы не найдём новых источников энергии.

– Понятно, – буркнул я и окончательно отложил вилку.

– Милый, – Ниса улыбнулась и погладила меня по руке, – если ты это из-за меня, то не стоит расстраиваться, не видела я этого Ковчега никогда, и ещё не увижу… ты же сам говорил что смотреть там не на что?

Хм… Говорил.

Да, я так говорил.

Но тогда я думал что Ковчег в моём полном распоряжении. Да я помогал кочевникам, Асшаю, хотел спасти человечество на Стигии, но у меня всегда был запасной вариант – просто смыться отсюда, и либо дожить свои дни на Ковчеге, либо попытаться прорваться в один из оккупированных миров… если уж мне совсем ничего не удастся сделать… ну или там в результате моих действий биология планеты вообще сломается… как это произошло на Саргоне-16…

А теперь ставки резко возрастали. Теперь каждое моё биоинженерное вмешательство – это игра ва-банк, и результаты я гарантированно буду расхлёбывать вместе с населением планеты.

Ниса смотрела на меня сочувственным взглядом своих огромных серых глаз, а я не мог честно признаться ей, что никогда окончательно не отбрасывал гипотетическую возможность сбежать со Стигии… и от неё в частности.

– Жаль, очень жаль… – пробормотал я, выбираясь из-за стола.

– Ты куда? – спросила девушка удивлённо следя за моими движениями. – Я думала раз тебе стало лучше, мы сможем немножко… – Ниса немного засмущалась подбирая слова, – побыть на едине?

Она бросила в мою сторону призывный взгляд, вильнула бёдрами и провела кончиком язычка по блестящим розовым губам, блеснув жемчужными зубками.

Однако меня это нисколько не возбудило.

Вся моя стратегия стремительно накрывалась медным тазом. Ведь если я не могу перезарядить Корвет, то я не могу перезарядить и флаер… и скафандр! А там везде считанные проценты заряда!

– Извини… – потухшим голосом ответил я, – мне надо работать…

Моё поведение лучше любых слов говорило о том, что вариант остаться с ней на Стигии был для меня далеко не единственным. Но если честно сейчас мне было наплевать. Мне нужно было придумать способ зарядить батареи Ковчега и наладить снабжение цепей питания для его ремонта.

Ниса проводила меня печальным взглядом, но задерживать не стала.

И так, мне предстояло решить глобальную проблему перезарядки всего оборудования при отсутствии маршевых реакторов. Собственно вариантов было ни так уж много и все они сводились к получению халявной энергии из пустоты.

Мне пришлось вернуться к размышлениям, которые прервала охота на червя:

Можно было развернуть солнечный парус и заставить Ковчег двигаться. Солнечный парус я собрать мог, и мог расположить его так, чтобы ускорить приближение Ковчега к Стигаю, но это всё.

Теоретически существовала возможность рекупирировать кинетическую энергию в массу нестабильных элементов, но контуры отвечающие за соединение и разъединения момента импульса с моментом массы остались на разобранных двигателях. Могу я собрать модуль рекупирации из деталей Линкора? Наверное могу, но это довольно сложная инженерная работа, она растянется на месяцы. Пометим этот вариант как дежурный, и поищем другие.

Солнечные батареи – древняя и простая как копьё технология. Точно сработает. Можно пустить на панели все запасы полупроводников… Но есть один минус – Линкор очень далеко от солнца, света мало, энергии мало… несколько лет будет только отбивать энергозатраты на сборку. Этот вариант использовать только от безысходности.

Что ещё? Нам нужен парус, но который давал бы не момент импульса, а сразу энергию, желательно в виде базонов или напрямую электромагнитных волн…

Ведь есть же что-то такое, что можно сделать на коленке и черпать космическую энергию в любой точке вселенной. Как-то же древние люди перемещались по космосу тысячи лет назад ещё до всяких варп-двигателей…

Как там летали в далёком прошлом?

Сначала были ракетные двигатели, они на химическом топливе, для его создания нужна и энергия и материя – дорого, накладно, и не из чего, так что этот вариант сразу мимо.

Потом были газофазные и калоидные ядерные реакторы, но мне опять же нужна энергия а не момент импульса, а у меня нет достаточного количества ядерного топлива… собственно моя задача сводится к обратному – загнать энергию в изотопы, а не наоборот – значит, тоже мимо.

Потому опять же паруса, парус улавливает частицы и двигает корабль… а может парус улавливать частицы, а корабль не двигать?

Может!

Если это не фотонный, а лептонный парус!

Точно!

Технология простая как каменный топор и древняя как реактивная тяга. Вместо тонкого слоя вещества, как в фотонном парусе, мы натягиваем электромагнитное поле высокого напряжения, и ловим не фотоны, которых в открытом космосе мало, а мюоны и тау-лептоны, которых везде дохренища.

Проблема одна – электромагнитное поле должно быть достаточно мощным и достаточно протяжённым чтобы поймать мюон и разложить его на электрон и энергию. С одной стороны может показаться, что энергии на это уйдёт больше чем будет извлечено в процессе, но для дальнего космоса это ни так!

Температура там чуть выше Абсолютного Нуля по Кельвину, значит любой металл становится сверхпроводимым. Мы запитываем парус от обшивки корабля, используя вращения корпуса как динамо машину, но в напряжённом состоянии наше поле энергию уже не потребляет. Так что лептонный парус не поглощает энергию, а наоборот – выделяет её за счёт превращения тяжёлых лептонов в лёгкие [Мюоны и тау-лептоны такие же лептоны как и электрон, они имею заряд -1, но отличаются от электрона массой, которая больше в 200 и 3500 раз соответственно. При превращении в электрон заряд остаётся неизменным, а избыточная масса переходит в энергию по формуле Е=mc2]. При торможении тяжёлого лептона он падает на более низкий энергетический уровень – мюон превращается в электрон, а тау-лептон в мюон, а вся разница в массе переходит напрямую в энергию электромагнитного поля, которую мы снимем тем же вращением корпуса ковчега – примерно также, как это происходит в электромагнитном двигателе, у которого магнит запитан с ротора.

Фактически эффективность такого паруса зависит только от полезного объёма который мы можем покрыть достаточно мощным для задержания тяжёлых лептонов электромагнитным полем. А распустив на молекулярную проволоку всего один процент массы Линкора, я смогу покрыть полезный объём в миллионы кубических километров.

Мне нужны всего лишь длинные и тонкие провода из любого металла, а Ковчег состоит из металла чуть менее чем полностью.

– Фрай! – отдал я команду пободревшим голосом. – Оцени, какой процент вещества корпуса Линкор сможем использовать без нарушения функционала? В первую очередь если заблокировать двигательный отсек и распустить его в тонкую проволоку.

– Что будем делать? – уточнил Искусственный Интеллект.

– Лептонный парус! – гордо ответил я, как будто собирался строить его своими собственными руками.

– Запрос принят, обрабатываю… – голос машины на минуту затих, а потом отозвался новым запросом, – требуются дополнительные параметры: откуда будем брать энергию на поддержание интенсивности поля?

– С вращения корпуса.

– Тогда запрос не имеет смысла, – бодро отрапортовала машина, – даже ремонтных мощностей и запасов материалов достаточно, чтобы развернуть парус любого размера, на запуск которого хватит энергии.

– То есть даже не придётся разбирать корабль? – обрадовался я.

– Не придётся, – подтвердил Фрай.

– Тогда приступай!

Моё настроение резко улучшилось, а пальцы запорхали над виртуальной клавиатурой вводя дополнительные параметры напряжённости и протяжённости электромагнитных полей.

– Есть приступить к развёртыванию лептонного паруса! – отозвалась машина.

– Перевести в фоновый режим, – добавил я, завершив ввод данных.

Автоматика Линкора встрепенулась и приступила к работе.

Я не мог этого видеть или чувствовать, но я знал что сейчас происходит на корабле удалённом от меня на миллион миллионов километров: поточные принтеры перепечатывают ремонтных роботов, те выползают из ангаров и начинают вить свои молекулярные нити разматывая по ходу движения ковчега тончайшую паутину сверхпроводящих каналов. Потом автоматика Ковчега произведёт расчёты и раскрутив корпус выдаст квинтиллионы джоулей энергии превратив их в сильнейшее электромагнитное поле, способное качать энергию прямо из вакуума.

Как только это произойдёт, высокоэнергетические частицы потекут по колайдерным приводам и превратят стабилизированные в батареях частицы вещества в высокоэнергичные радиоактивные изотопы. Ускорители разберут частицы на кварки и заполнят главные накопители антиматерией – Ковчег не сможет покинуть систему, но полностью восстановит свою боевую мощь. Вплоть до рвущих в клочья пространство и время тахионных приводов, потребляющих большую часть энергии.

Системы перезапустятся и роботы начнут шаг за шагом, метр за метром, отсек за отсеком, приводить корабль в рабочее состояние… хотя на это и уйдёт, конечно, далеко не один год.

– Сколько потребуется времени для полного восстановления всех систем Сеятеля? – спросил я Фрая, хотя его ответ, разумеется, не имел уже никакого значения.

– Точно установить нельзя, – неопределённо ответила машина, – слишком много неанализируемых параметров, наверяка можно будет сказать после развёртывания паруса, но по предварительным оценкам от пяти до десяти лет.

Пять-десять лет это уже не вся жизнь. С этим уже можно работать.

– Дорогая! – я выглянул из своей каюты и прокричал в пустоту коридора. – Ты увидишь Ковчег! …правда немножко попозже.

***

Флаер сделал два захода над передвижной столицей степного каганата прежде чем опуститься на выделенной для него площади. Вытоптанная тысячами лошадиных копыт земля до сих пор была чёрной от гари и пепла, но на горизонте уже пробивала первая зелень подаренных мною степнякам пшеничных ростков.

Обычно степные передвижные города не подходили так близко к границе леса, но сегодня всем было выгодно продемонстрировать, что лес больше не является угрозой для людей.

Это было важно для меня Голоса Бога Пламени, даровавшего Октин-Хану северные земли – чтобы окончательно укрепиться в роли благодетеля и внушить страх и уважение тем, кто пока ещё лично со мной не сталкивался.

Это было важно для Октин-Хана – потому что он теперь был полноправным хозяином Выжженных Земель и должен был личным примером показать что проживание в них совершенно безопасно – ведь многие его суеверные подданные опасались селиться и пасти скот на земле ещё недавно покрытой Проклятыми Лесами превращёнными в пепел по воле неведомого Асшайского Бога.

Это было важно даже для Асшайских дипломатов – роль которых теперь исполняли Красные Жрецы – впервые за последние двести лет установивших хоть какие-то отношения с внешним миром.

Сам Отис Санс – Хранитель Оружия Последнего Города вызвался сопровождать меня в это путешествие, демонстрируя тем самым, что отношение к моей работе Совета Хранителей, после отставки Агилара, кардинально изменилось.

Наше возвращение в Асшай вообще прошло намного лучше, чем я мог ожидать. Формальным руководителем Совета теперь стал Медина, его место за столом занял Отис – Хранитель Оружия, а Агилар вовсе перестал появляться на заседаниях. По большому счёту никаких изменений в управлении Городом не произошло, ведь никаких практических обязанностей за Хранителем Законов не числилось. Разве что пришлось поправить кое-кие законодательные акты касавшиеся внешней торговли, но как оказалось и здесь можно было обойтись без Агилара.

В принципе сделать в Асшае мне нужно было не так уж и много: во-первых пристроить в хорошие семьи три пары розовощёких беловолосых малышей, а во-вторыхотменить запреты на торговлю с кочевниками. Разумеется, после моего последнего выступления в совете ни с первым, ни со вторым проблем не возникло.

Детей я отдал в семьи сопровождавших меня в северной экспедиции «Красных Жрецов», выплатив им за это хорошее вознаграждение и убедив не перебираться в Лэнг, потому что нависшая было над городом опасность миновала.

Ну а всё остальное было давно готово – кочевникам нужна была нормальная пшеница, и уж чего-чего, а её образцов на Ковчеге было более чем достаточно – а мне простор для выпаса моих огнедышащих чудовищ. Каким бы тупым и жестоким не был Хан, но он понимал что сытые люди гораздо лучше голодных, а иметь много зерна и мяса лучше, чем не иметь их… В общем, как я и говорил кочевники оказались не такими уж кочевниками и почти совсем не дикарями – первое впечатление бывает обманчиво.

Так что во встречной услуге мне не отказали – драконы не могли расти в замкнутом пространстве корабля, а в тесных стенах Асшая и вовсе представляли большую опасность для людей. Договор был взаимовыгодным – красные жрецы помогают людям Хана растить зерно, плодородность которого не идёт ни в какое сравнение с одичавшими степными травами, а Хан позволяет пастись нашим драконам на границе Леса, чем, заодно, сдерживает стигийцев на дальних рубежах своей Степной Империи.

Сегодня флаер кружил над столицей, демонстрируя всю свою боевую мощь, не скрываемую пеленой термооптического камуфляжа.

Мы приземлились на границе стойбища, и корабль очень быстро начала окружать бескрайняя толпа людей.

Грузовой люк флаера открылся выпуская шестерых асшайских бойцов в бронежилетах, вооружённых пороховыми автоматами – всё что я мог перевести в небольшом грузовом отсеке: Отис и шестеро его солдат размещались в кузове как селёдки в бочке, но я посчитал что полчаса ускоренного полёта они перенесут – энергию Корвета надо было экономить, и использовать его для перевозки небольшого отряда асшайцев я посчитал непозволительной роскошью.

Бойцы рассредоточились по периметру корабля приняв оружие на изготовку, и в след за ними с грузового трапа спустились мы: позади справа Ниса в традиционном наряде супруги высокопоставленного асшайца – белом шёлковом сари расшитом золотом прикрывающем голову и скрывающем фигуру с головы до пят; позади слева Отис в стандартной форме асшайских военных – песочного цвета пятнистой защитной униформе, и автоматом за плечами; а прямо впереди я [Несущий Свет] Азор Ахай, в отливающем серебром легком огнеупорно комбинезоне с золотой тетой на груди, правда тету было не видно потому что я нёс в руках сложенные кучкой три тяжёлых покрытых отливающей сталью чешуёй драконьих яйца.

Не говоря ни слова я двинулся вперёд и толпа степняков расступилась передо мной как живое море, пропуская нашу делегацию к заранее заготовленному погребальному кострищу.

Величественно (как мне тогда казалось) я взошёл на помост, а асшайцы, сложив автоматы за спину, стали закидывать меня хворостом принимаемым из рук оторопевших кочевников.

Как я уже и говорил, я решил не повторять ошибок совершённых мною на Саргоне-16: тогда моя собственная тварь едва не растерзала меня на части, я чудом спасся из её когтей и мне пришлось в буквальном смысле умереть – замёрзнуть на смерть – чтобы меня не нашли её собратья.

Драконы хоть и были устроены значительно проще Ночных Кошмаров, но по разрушительной силе даже рядом с ними не стояли. Конечно, я мог перестроить собственное ДНК и преобразовать себя в дракона-паразита, но в этом случае я остался бы человеком только фенотипически… да и белые волосы мне не идут.

И всё же я должен был не гореть в огне, ибо это являлось единственным способом контролировать созданных мною чудовищ.

Поэтому я выбрал роботический, а не биотехнологический путь придания себе огнестойкости. Я собрал и запрограммировал крошечных нанонитов, которые встроятся в мои кожные покровы и, фактически, заменят покровную ткань на систему из лигированных полимеров способную выдерживать температуру до двух тысяч градусов. Бонусом я получаю гораздо более прочную кожу, которую будет невозможно пробить простым стальным оружием и даже оружейной пулей. Ну а раз я укрепил кожу, то посчитал, что стоит укрепить и кости, армировав их корбонатными нанонитями, так что теперь меня можно было рубить мечами, и я отделаюсь лишь лёгким испугом и моральным унижением.

Правда были у этого метода и неприятные побочки – роботическая кожа не была органом в полном смысле этого слова, а значит не была подключена к системе управления организмом, проще говоря – не имела чувствительности. Выбери я генетическую модернизацию такой проблемы не возникло бы, однако я был натуральным человеком и хотел им остаться, ведь, кроме всего прочего, в случае изменения генома я не смогу иметь детей с другими натуральными людьми… в том числе с Нисой.

Не могу сказать, чтобы думы о детях вот прям так уж занимали все мои мысли, но… почему нет? Я богат, знаменит, а планета явно недонаселена… в общем нет никаких причин жертвовать деторождением, даже ради контроля над драконами.

И уж конечно я был не против любовных утех – так что некоторые участки кожи мне пришлось оставить незатронутыми модернизацией. К счастью в одежде меня никто не ограничивал, а собрать на корабельном принтере лёгкий прочный огнеупорный комбинезон труда не составило.

Ладони мои были защищены огнеупорными перчатками, губы – натянутым до подбородка воротником (скрывавшим заодно и дыхательную маску), а пах – огнеупорным комбинезоном

Для верности я смазал яйца ракетным топливом – чтобы пламя как можно быстрее достигло нужной температуры и я не успел опалить свои немногочисленные слабые места.

Вокруг меня полыхало пламя, и несмотря на роботическую кожу и огнезащитный комбинезон мне было адски жарко – температура снаружи, подогреваемая зеленоватым пламенем ракетного топлива – выросла почти до тысячи градусов. Мне пришлось сесть на колени и закрыть глаза, так что видеть яиц я не мог, однако вскоре почувствовал в руках дрожь и шевеление. Раскалённые яйца стали потрескиваться и тут до моих ушей долетел писк, слышный даже в жутком шуме адского пламени…

Когда жар стал спадать, я поднялся над остывающими углями в полный рост – комбинезон покрытый копотью отражал кроваво-красные отблески догорающих углей и делал их ещё более красными. В таком облачении я действительно был похож на древнего демона восставшего из преисподней: на моей груди оранжевыми переливами блестела золотая тета ОЭГ, а на руках и плечах, подобно большим летучим мышам, восседали злобно шипящие маленькие огнедышащие твари.

Я простёр руки в стороны, предоставляя моим питомцам рассесться поудобнее, дабы в лучшем виде предстать на всеобщее обозрение, но окружившие плотным кольцом пожарище кочевники, видимо, истрактовали мой жест по своему, и один за другим подобно расходящейся от меня волне стали опускаться на колени.

Только тогда я смог в полной мере оценить количество собравшихся – волна разошлась от меня на добрую сотню метров – здесь были тысячи, десятки тысяч людей, все объединённые Ханом степные племена собрались в долину дабы своими глазами узреть Повелителя Пламени. И было похоже, что я их не разочаровал – когда опадающая людская волна достигла своего края, склонив передо мною головы на коленях стояли даже асшайцы…

И лишь один Октин Хан возвышался над преклонившей колени толпой.

Не дожидаясь приглашения, я выступил из опадающего круга пламени и направился к Повелителю Степений, он тоже двинулся мне на встречу. Протянув мне руку он сжал меня в объятиях как равного себе старого друга и похлопал по спине так, что у меня хрустнули рёбра – заодно, надо полагать, продемонстрировав силу. Раздалось шкварчащее шипение и воздух наполнился запахом палёного мяса – моя кожа и огнеупорный комбинезон всё ещё были раскалены до предела – но Хан даже не поморщился.

– Смотрите на меня! – громовым голосом проговорил он, освобождая меня из объятий и широко разводя руки, дабы продемонстрировать всем свои свежие ожоги. – Сегодня я коснулся Пламени и стану носить раны от его прикосновения как дар Богов!

Бойцы из личной гвардии хана заворочались и стали подниматься на ноги, но Хан окатил их суровым взглядом и добавил:

– На колени! Преклоните колени перед Богом-на-Земле и Повелителем Степей! С этого дня этот мир вновь принадлежит Людям, и охраняют его Рождённые в Пламени!

Он принял с моей ладони одно из новорождённых чудовищ и поднял его высоко над головой, я последовал его примеру.

– Слава Октину Хану! – проорал я во всё горло. – Слава Спасителю Мира и Владыке Степений.

– Слава Октину Хану! – отозвалась на мой вопль многоголосая толпа.

– Слава Повелителю Пламени! – зычно дополнил Октин Хан, демонстративно не прибавив мне никаких регалий, чтобы лишний раз показать своё надо мной превосходство.

Впрочем меня это не смущало, ведь единственное что я видел перед собой в тот момент – бескрайней море стоящих на коленях людей смотрящих на меня снизу вверх и твердящих в унисон лишь одну фразу:

– Слава Отцу Драконов!

Новорожденный дракон помешался у меня на ладони, он свирепо шипел и пытался извергнуть клубы дымного пламени. Вспышки озаряли царящий в палатке полумрак разгоняемый лишь светом примитивных восковых свечей.

Наш с Нисой шатёр располагался на окраине стойбища и круглосуточно охранялся двумя всадниками с кривыми острыми мечами и двумя асшайскими бойцами, сменявшими друг друга каждую треть суток. Правда не думаю, что кто-то из них реально смог бы защитить нас вздумай Октин Хан избавиться от конкурента, так что эта охрана имела исключительно символическое значение. Защитой же на случай настоящего нападения служил висящий на моей шее «амулет» в форме большого округлого кроваво красного камня, под который было замаскировано устройство связи с Фраем – если произойдёт что-то непредвиденное, он придёт мне на помощь за считанные секунды, мне нужно лишь позвать его, и едва ли в степи найдётся сила способная противостоять мощи Владыки Пламени.

– С этими тварями нужно быть осторожнее, – строго сказал я, когда Ниса попыталась пощекотать свирепое существо пальцем и закономерно получила в руку клубок ещё не очень яркого, но уже весьма болезненного огня.

Она гладила полученный ожёг и улыбалась:

– Он поцеловал меня, – ответила она гордо пытаясь спрятать боль за улыбкой.

– Это Светозарный Меч! – не без гордости заявил я, поглаживая жуткую тварь. – Самое страшное оружие, которое я когда либо ковал. …не самое сложное, но точно самое мощное, – дополнил я не сумев сдержать улыбку.

– Тебя он не обжигает… – проговорила девушка, любуясь маленькой злобной тварью.

В голосе её сквозил скорее интерес, чем обида.

– Это до поры до времени, – покачал я головой, – я встроил в них мощные тормозные механизмы, но я не уверен что они будут работать когда твари подрастут… только драконьи владыки смогут справится с ними, когда станут взрослыми…

– Но ведь они обычные люди? – удивилась Ниса, уже успевшая подержать на руках вылупившихся из инкубатора малышей, и не заметившая в них никаких отличий от обычных человеческих детёнышей.

Я не мог объяснить ей всю сложность проделанной мною работы, поэтому ответил просто:

– Нет, это я обычный человек, – я погладил девушку по красивым распущенным волосам, – а люди-драконы уникальны, на самом деле они и не люди вовсе, они даже в огне не горят…

– Ты не обычный, – девушка прильнула ко мне, и я почувствовал на щеках её жаркое дыхание, – ты Бог-на-Земле.

Она провела своей нежной рукой по моей щеке, коснулась подбородка и нежно но твёрдо повернула моё лицо, чтобы мой взгляд переместился с твари на неё. Убедившись что теперь моё внимание принадлежит только ей, она улыбнулась и впилась в мои губы долгим сладостным поцелуем.

Дракон недовольно каркнул и, спрыгнув с моей ладони, спланировал к копошащимся внизу собратьям.

Освободившейся рукой я провёл по шее девушки и зарылся в её густые светлые волосы.

– У меня есть для тебя новости, Р’Глор-с-Земли, – загадочным тоном произнесла девушка.

– Приятные? – с хитрой улыбкой протянул я.

– Очень, – Ниса улыбнулась и присела ко мне поближе.

– И что это за новости? – я провёл рукой по сройной девичье талии и попытался притянуть её к себе.

Девушка прильнула ко мне в плотную и я почувствовал через тонкую шёлковую ткань её возбуждённые вставшие торчком груди. Она притянулась губами к моему уху зашептала с горячим придыханием.

– У меня уже неделю как должны начаться женские дни, но они не начинаются… ты же понимаешь, что это значит, Р’Глор-с-Неба? Ты же биоинженер… – девушка с улыбкой отстранилась от моего уха и посмотрела на меня в упор.

В больших блестящих глазах отражались язычки пламени свечей, и мне казалось что я не видел в этой жизни ничего прекраснее. Да, разумеется я знал что это значит – у нас будет ребёнок, даже удивительно что это произошло только сейчас, но конечно же это должно было произойти.

В эту минуту я был по-настоящему счастлив.

Вместо ответа я притянул к себе лицо девушки и поцеловал её в губы долгим жарким поцелуем.

– Сними эту штуку, – её рука зацепилась за передатчик, – мне кажется что она нас слушает.

Я покорно отцепил ошейник. И Ниса, не ослабляя объятий, потянула меня с ковра и увлекла в глубину шатра…

***

Всполохи пламени пробивались в палатку через тонкие матерчатые стены, а до моих ушей долетали болезненные человеческие вопли. Несколько минут я ещё лежал с трудом пробираясь через мокрою паутину не желающего отпускать меня из своих объятий беспокойного сна, прежде чем понял, что происходящее снаружи не сниться мне, а происходит на самом деле.

Я попытался нашарить в полутьме передатчик или хотя бы источник света, но мои руки хватали лишь пустоту накрывавших нас с Нисой простыней.

И тут полог палатки откинулся и на пороге появился человек.

В его руках был небольшой масляный фонарь, света которого едва хватало, чтобы разогнать мрак, но зато позволял мне рассмотреть входящего – это был Отис Санс, Хранитель Оружия Последнего Города, возглавлявший здесь мою личную охрану.

Я облегчённо выдохнул – охрана, фонарь, чтобы не происходило снаружи сейчас я найду передатчик и проблема будет решена.

– Что происходит? – я протёр лицо ладонями, чтобы наконец прийти в себя, и только тут заметил блестящий в руках Хранителя Оружия мой именной бластер, проданный несколько месяцев назад Совету Хранителей.

Напряжение вновь вернулось – что-то явно было ни так, что-то точно пошло не по плану… Уже не полагаясь на фонарь Отиса, я начал с удвоенной энергией ширить по смятым простыням в поисках передатчика, но меня прервали слова оружейника:

– Ты это ищешь? – Отис помахал в тусклом свете фонаря моим ошейником с красным округлым камнем.

Ещё прежде чем мозг успел до конца оценить диспозицию, я кинулся в сторону Отиса в надежде вырвать их его рук передающее устройство, но Хранитель Оружия опередил меня и устройство связи исчезло в яркой вспышке плазменного пламени.

– Тебе он больше не понадобится, – теперь дуло моего бластера смотрело на меня в упор, а у меня под руками была только простынь из грубой ткани и насмерть перепуганная девушка.

Я с укором посмотрел на Нису, она опустила глаза и испуганно прижалась к моей спине.

– Ты с ума сошёл? – я до сих пор не мог поверить в происходящее. – Что вообще тут происходит?

– Тут происходит возвращение к нормальности и установление дипломатических отношений, – ответил Отис, – но только не с грязными степными крысами, а с нашими новыми друзьями.

Отис прошёл вперёд и опустил фонарь на подставку перед нашей постелью. Затем повернулся и махнул рукой кому-то за пределами видимости. Полог палатки откинулся ещё раз, и на пороге появилось несколько зеленоватых низкорослых существ.

Сердце в моей груди практически остановилось от ужаса – теперь я понял всё.

Но, видимо чтобы окончательно меня добить, Отис Санс пустился в пространные объяснения:

– Мы провели переговоры с теми, кого твои новые вонючие степные друзья называют Детьми Леса. Ты, вероятно, догадываешься, что у них накопилось к тебе огромное количество претензий. И их стало ещё больше, когда мы объяснили стигийцам перспективы твоего сотрудничества со степными крысами, ну и вероятные возможности этих мерзких созданий, – Отис откинул сапогом рычащего на него дракона и тот отлетел в противоположный конец палатки выпустив клубок пламени, – в общем они любезно согласились помочь нам вернуть этот мир в гармонию. Октин Хан уже мёртв, руководство его империей обезглавлено. Завтра эти дикари разбегутся по вычищенным тобою степям как крысы, и мы вернёмся к тому, что было без тебя. Асшай в Горах, Туран на Море, а остальная долина пусть принадлежит стигийцам, Совету Хранителей Асшая они никак не мешают…

– Ты идиот! – злобно прошипел я. – Медина с тебя шкуру спустит!

Однако ответная реакция Хранителя повергла меня в шок – он громко расхохотался, впрочем не сводя с меня бластера.

– А ты думаешь кто это всё придумал?! – утирая выступившие от смеха слёзы проговорил Отис.

– Медина в курсе?! – я не поверил собственным ушам.

– Разумеется! – вскричал Отис. – Ловко же мы с ним обвели тебя вокруг пальца! Заставив в серьёз полагать что старый жирный мудак Агилар действительно управляет городом. Какой же ты дебил… – он сочувственно покачал головой.

Признаться слышать это было довольно обидно, тем более по всему выходило что Отис прав, и я действительно дебил, а Хранители развели меня как пьяную школьницу.

– А как же папа?! – со слезами в голосе закричала Ниса. – Что вы с ним сделали?!

– Дура, какая же ты дура, – произнёс Отис с презрением глядя на прильнувшую ко мне девушку, – с Хранителем Библиотеки всё будет в порядке, теперь он официально имеется Хранителем Знаний и восседает по правую руку от Диса Медины. У него уже есть два взрослых сына, два настоящих наследника, ради блага которых он так хорошо потрудился мороча вам головы. Разменять бесполезную младшую дочь, довно миновавшую брачный возраст, на пост Заместителя Главы Совета Хранителей – это отличная сделка!

Теперь девушку мне стало жаль даже больше чем себя. По щекам Нисы катились крупные солёные слёзы. И мне не оставалось ничего кроме как сжать её хрупкое тело в своих объятиях.

– Довольно прощаний, – процедил Отис, разворачиваясь к низкорослым туземцам, – теперь он ваш, делайте с ним что хотите… только не приближайтесь к его воздушному кораблю, если он заметит хозяина, может прийти к нему на помощь.

Отис покинул палатку и я остался наедине со стигийцами… наверное смерть моя будет очень страшной. Хранганийцы не смогли достать Саргонского Палача, но теперь было похоже на то, что их работу доделают зелёные обезьяны…

Один из стигийцев вышел вперёд и протянул мне руку… наверное одного или даже пару я смогу убить голыми руками, но выбраться отсюда живым не смогу точно… что ж, хуже уже не будет.

Я коснулся руки стигийца и как будто провалился прочь из этого мира.

Мы парили где-то в высоте, а под нашими ногами чёрная тень превращала в пепел Вычислительные Леса Стигии:

– Твои преступления и преступления Общества Экологической Генетики перед нашим народом не подаются исчислению и не имеют названия, – услышал я голос в собственной голове, – не существует адекватного наказания за всю ту боль и страдания, которые вы, захватчики, принесли на нашу землю. Нет такой кары, которая была бы достойна твоих грехов.

Что ж, с их точкой зрения трудно не согласиться.

– Мы думали предать тебя огню, – продолжал голос, – сделать то же самое, что ты сотворил с тысячами наших собратьев… но как оказалось – пламя тебя не берёт… да и твари твои не горят… Поэтому мы предадим тебя другой страшной казни. Ты вместе с твоей женщиной и твоими новорождёнными чудищами будешь навечно замурован в пещерах преддверия Сумеречных гор, наличие там воды сделает вашу смерть особенно долгой и особенно мучительной. Можешь считать, что тебя настигла заслуженная кара… Саргонский Палач…

***

Как мы оказались в пещере я не знал, мы просто очнулись тут с Нисой разбуженные ползающими по нам крошечными огнедышащими чудовищами. Мне удалось найти несколько сухих корневищ и в свете разведённого драконами пламени исследовать наше узилище.

Пещера шириной в полсотни шагов и тянулась в глубь горы на несколько десятков метров. Её каменные стены сочились влагой, собирающейся в каменных кармашках небольшими лужицами, но песчаный пол не оставлял надежды найти подземное русло оставляющее хотя бы теоретическую возможность сбежать по подземному водному потоку – вода впитывалась в крупную каменную крошку, не имея возможности пробить себе русло в базальтовых скалах.

Вход в пещеру был завален крупными остроугольными валунами – я чувствовал что через навал камней проходит свежий воздух, значит свобода была близко, очень близко… и всё-таки слишком далеко, чтобы мы могли до неё добраться… каждый из скрывающих выход камней весил несколько тонн, и я не мог даже пошевелить преграждающие путь глыбы.

Эх, если бы мои драконы подросли, хотя бы совсем чуть-чуть… хотя бы до 10-15 килограмм каждый! Я бы разогрел их пламенем камни, завал их водой и за несколько дней раскрошил бы верхние глыбы и выбрался бы на волю, вон, там даже солнце пробивает! Буквально рукой подать и я на свободе… но они были малы, слишком малы…

Я опустился на колени возле свернувшейся калачиком девушки, и она прижалась ко мне жалобно всхлипывая. Маленькие дракончики копошились под нашими ногами и недовольно шипели…

– Это я во всём виновата! – шептала Ниса окропляя мою грудь большими горячими слезами. – Зачем я попросила тебя снять ошейник!

– Вряд ли бы это помогло, – отвечал я поглаживая девушку по волосам, – рано или поздно я всё равно бы его снял, или они нашли бы способ снять его с меня ночью во сне. А стигийцы появились бы по первому же сигналу. Я сделал ошибку, я забыл что они живут в корнях под землёй, снаружи я всё выжег, но под землёй остались туннели по которым они незаметно подошли к стойбищу… Это моя вина, а не твоя.

Мои губы говорили одно, а мозг работал совершенно в ином направлении: драконы растут очень быстро, переводя в собственную массу большую часть потреблённой пищи, потребляют при этом они абсолютно любую органику, даже кости и волосы. Достигнув хотя бы десяти-пятнадцати килограмм каждый, они способны напором пламени пробить каменную стену… а для этого мне нужно найти для них хотя бы 50 килограмм белковой пищи… и подождать пару недель… сам я без еды и воды две недели протяну, с трудом, но протяну, тут нет солнца и стены сочатся влагой, роботическая кожа уменьшит расход и воды и энергии, а за то время что я пролежал в лазарете Корвета у меня поднакопился некоторый жирок…

Мне нужно две недели и 50 килограмм белка… две недели… пятьдесят килограмм…

Я присел рядом с девушкой и стал ласково гладить её по волосам: «Не бойся», – шептал я ей на ухо, – «Я вытащу нас отсюда. Я вытащу нас и спасу наш мир и всех населяющих его людей… Не плачь… Не бойся…»

Ниса жалобно всхлипывала уткнувшись мне в грудь своим маленьким носиком. Я пристроил её поудобнее и всё гладил по волосам приговаривая успокаивающие слова. Мы сидели так долго, очень долго, и я совсем потерял счёт времени.

Наконец утомлённая стрессом и убаюканная моим голосом и поглаживаниями, девушка задремала у меня на туках. Её сладкое сопение и едва уловимый стук сердца были единственными звуками, разгонявшими кромешную тишину пещеры.

Она больше не плакала, а сжавшись в мои объятьях тихонько сопела. Мне даже показалось, что согретая теплом моего тела девушка улыбнулась во сне, на самом деле поверив, что я придумаю как вытащить нас отсюда.

Две недели, пятьдесят килограмм.

Девушка улыбалась во сне, а из моих глаз катились крупные горькие слёзы. Хотелось выть от горя, но я не мог позволить себе потревожить её сладкий сон.

Я плакал беззвучно, слёзы просто катились по лицу оставляя две мокрые солёные дорожки.

Наверное я плакал так первый и последний раз в жизни… такой горечи, такой обиды, таких душевных терзаний я не испытывал никогда прежде… Ни когда убивал всё живое на Саргоне, ни когда прибыв на Землю обнаружил Тришу замужем за другим… ни когда она второй раз предала меня, поменяв одного мужа на другого… я совершил множество преступлений, но никогда ещё не испытывал такого раскаяния и такого сожаления…

Две недели… Пятьдесят килограмм…

Даже собрав всю волю в кулак, я не мог больше сдерживаться и жалобно скулилстиснув зубы, как оторванное от материнской сиськи крохотное слабое запуганное животное…

Я беззвучно плакал, последний раз наслаждаясь мягкостью её кожи и запахом её шелковистых волос, одной рукой я продолжал гладить девушку по длинным мягким волосам, нашёптывая на ухо что-то успокаивающее…

…а другой уже нащупал припрятанный в сапоге нож.

***

...это ещё не конец! конец будет вечером

Глава 20. Эпилог

– Папа, папа, расскажи ещё раз про луну-яйцо и рождение драконов!

– Ну, слушай, – начал я усаживая мальчика на колени, – давным-давно, в те времена о которых сейчас никто и не помнит, весь мир был покрыт непролазными лесами. Жили в тех лесах волшебные существа, похожие не то на людей, ни то на животных. И когда пришли в этот мир Первые Люди, решили Дети Лесов истребить весь род человеческий. Силой магии обрушил они на Землю потоки воды, которые уничтожили все человеческие города, лишь горстке отважных смельчаков удалось пережить Великую Катастрофу, но не было у них сил бороться с волшебными существами. Однако в дни, когда совсем уже оказалось человечество на краю полного и безоговорочного уничтожения, пришло роду людскому спасение откуда они его и не ждали: в те времена было на небе две луны, но одна из лун не была луною, она была яйцом, великим яйцом в руках великого бога. И бог не позволил уничтожить своих возлюбленных детей – вас, родные мои наследники – и раскололось великое яйцо, и появились из него драконы! Тысячи драконов, вырвались из его недр и стали пить пламя солнца, а затем спустились на землю и обрушили это пламя на Детей Леса и их колдовские леса. Так Бог Р'Глор истребил многих из лесных обитателей, а выживших лишил их магии. После этого Бог сошёл на землю и основал город Стигай, что в Сумеречных Горах на юге. В том городе оставил Бог волшебный замок, откуда люди смогут призвать его на помощь, если случиться новое бедствие. А чтобы уцелевшие от его гнева Дети Лесов не смогли добраться до волшебного замка – наложил он на город страшное проклятье. С тех пор город Стигай окружён жуткими чарами и каждого кто приближается к его стенам ждёт страшная и мучительная смерть. Лишь тот кто носит Доспехи Бога может пройти в заколдованный город и призвать Спасителя Несущего Свет [Азира Ахая]… так что будь внимателен! Охраняй мои доспехи пуще зеницы ока! Ведь только с их помощью ваши потомки смогут вернуть меня на землю, если лесной народ вновь попытается истребить род человеческий…

Двери императорских покоев отворились и в комнату вошла необычайной красоты женщина, с пышными светлыми рассыпающимися по плечам волосами, убранными золотыми инкрустированными драгоценными камнями заколками.

Расшитое золотом длинное платье из белого асшайского шёлка подчеркивало её безупречную фигуру, а широкие разрезы на юбке и при каждом движении чуть приоткрывали её великолепные икры которые буквально сводили меня с ума.

– Вот ты где, жемчужный император, – произнесла Ниса-Ниса обращаясь к ребёнку, и подняв на меня глаза добавила, – милый, если он тебе мешает, я его уведу... – девушка подошла к креслу и протянула руки к светловолосому мальчику, который лишь сильнее вцепился в мою тунику.

Я с улыбкой отстранил её ладони от принца, и произнёс:

– Ничего, дорогая, пусть побудет со мной... это ведь последний раз когда мы видимся... – схватив девушку за руку, я потянул её на себя, – и ты садись с нами, не уходи.

– Тебе точно нужно покидать нас? – она опустилась на корточки возле моих ног и обняла нас с сыном положив подбородок мне на колени. – Я так хочу чтобы ты остался...

Вот как она заговорила теперь. А ведь когда её передавали Императору Зари, рыдала как рабыня-девственница на невольничьем рынке…

Когда мы встретились впервые, нас разделяло не больше десятилетия биологической разницы в возрасте. А теперь мне уже за шестьдесят, а ей нет ещё и тридцати...

Батареи Ковчега были вновь опустошены после производства тысяч драконьих яиц, мне нечем было запитать тахионные привода, поэтому рождения моей принцессы пришлось ждать ещё долгие девять месяцев. Но и это было ещё не всё. Рост человека нельзя просто так ускорить. Он должен воспитываться, должен учиться, и всё это должны делать с ним другие люди. Конечно, Ниса-Ниса не была той самой девушкой, которая сидела у моей постели в каменных стенах Последнего Города -- у меня не было слепка сознания любимой, и я смог восстановить лишь её тело... Прекрасное тело, но к сожалению (или к счастью) лишённое воспоминаний обо мне: о нашей встрече, нашей любви, наших прогулках по чёрным улицам Последнего Города, нашей свадьбе... и о том дне когда я убил её... её и нашего нерождённого сына.

На моих глазах навернулись слёзы. Девушка поцеловала меня прямо в закрытые веки, сняв губами солоноватые капли с моего лица. Наверное она подумает что мне жаль с нею расставаться -- пусть так. В конце концов это тоже правда.

Как же она плакала, когда в 18 лет её отправили из Асшая в Твердыни – столицу Империи Зари в наложницы императора (хотя и знала с самого детства, что предназначена именно мне). И как любила меня сейчас… мой гарем остался исключительно номинальным, теперь мой супругой была только она Ниса-Ниса, копия той прекрасной девушки кровью которой я напоил драконов в Сумеречных Горах, той, чьим телом был закалён Светозарный Меч – оружие против вычислительных лесов Стигии.

Когда я выбрался из пещер в преддвериях Сумеречных Гор истощённый, в запёкшийся крови любимой женщины с тремя подросшими драконами, я был в ярости… хотя даже это слово никак не отражает чувств что бушевали во мне тогда.

Объединить обратно кочевников труда не составило – им по-прежнему нужны были сталь и еда, а стигийцы даже не тронули пшеничных полей при нападении – мне кажется они даже не поняли назначения этих посадок и не отличали злаки от других степных трав – лес давал этим тварям всё необходимое, и, насколько мне известно, они не возделывали землю в нашем понимании этих слов.

Неделю я шёл до первого кочевого поселения, но после встречи с людьми Октин-Хана, добрался до флаера меньше чем за сутки.

Ну а после того, как шлюз флаера разомкнулся передо мной признавая хозяина, я оказался в Стигает через несколько минут.

Батареи Корвета по-прежнему могли доставить меня на Ковчег. А теперь, благодаря лептонному парусу я мог не только добраться до своей космической колыбели, но и вернутся обратно на Стигию… вот только ждать я не мог ни минуты.

Я высадил почти в ноль энергозапас Корвета превратив его в бесполезную груду железа, но зато набил до отказа аккумуляторы Флаера и скафандра…

Стоит ли говорить что в Асшае нет больше ни древних зданий, ни Совета Хранителей. Я утюжил районы проживания привилегированных граждан плазменным огнём не прерываясь несколько суток и остановился только тогда, когда мне на секунду показалось будто я слышу её голос: «Р’Глор! Не надо! Он же ни в чём не виноват!» – кричала она тогда в зале Совета… и оглядев руины высотных зданий я понял, что голос этот принадлежит только моим воспоминаниям.

Я уткнулся в панель управления и зарыдал… я бился в истерике несколько часов пока не потерял сознание. Фраю даже пришлось доставить меня на Корвет и перенести в медицинский отсек руками ремонтного бота. Но и это был ещё не конец.

Очнувшись я вновь вернулся в Асшай, и на этот раз выживших представителей асшайской знати ждала участь куда более страшная чем обычная смерть.

Медину, Отиса и Навару я убивал долго, очень долго: скармливал по куску подросшим драконам, потом старательно залечивая раны этих мразей, и снова скармливал по кускам драконам. Потом я отращивал их оторванные конечности обратно… а потом опять скармливал драконам. А потом повторял этот цикл снова, и снова, и снова… Мне удалось растянуть их агонию на несколько месяцев. Только после этого смог немного успокоится. И, наконец, позволить своим детям довести начатое до конца.

К сожалению, к этому времени сознание моих жертв было полностью разрушено, они только блеяли и кричали… причём практически всё время. Они даже утратили способность самостоятельно питаться и испражняться. Прямо как та девушка из страшной сказки, рассказанной мне Нисой, той первой Нисой тридцать с лишним лет назад.

Если у них были силы -- они орали от страха, боли и ужаса. Если не было -- дремали с открытыми неподвижными глазами -- искалеченный непрерывными страданиями мозг утратил даже способность генерировать сновидения.

Если честно я и не знал раньше, что человеческое существо можно довести до такого состояния. Всё-таки не зря мне дали прозвище Палач, даже среди чудовищ служивших в Обществе Экологической Генетики Союзной Империи Старой Земли.

Затем я вновь вернулся в Стигай и используя всю мощь которую успел накопить Ковчег за время моего отсутствия напечатал драконьих яиц. Сотни, тысячи яиц ускоренных тахионами приводами были у меня в руках через несколько дней.

Первый месяц я кормил их исключительно бывшими членами совета, гвардейцами Агилала и членами их семей, а когда драконы подросли – раскидал их с флаера по всей Итийской Долине.

Большинство драконов Детям Леса удалось убить… но многие выжили. И уже через пять лет Итийская Равнина на которой была сосредоточена примерно третья часть вычислительных Лесов Стигии обратилась в выжженную пустыню.

Теперь во главе Асшая стояли Красные Жрецы, почитавшие культ Р’Глора и меня как живого Бога-на-Земле. Асшай по-прежнему оставался главным поставщиком минеральных ресурсов и потому стал единственным городом в Итийской Долине не вошедшим в Империю Зари.

Это была официальная версия событий… но, если честно, мне было просто противно ходить по его улицам.

Я доверял там лишь одному человеку: Рейгану Велариону, тому самому «красному жрецу», который сопровождал меня в земли кочевников, когда культ Р’Глора только появился. Именно ему я поручил воспитание маленькой девочки, появившейся на свет из инкубатора Ковчега через год после Дня Гнева, от которого теперь исчислялась история.

Ниса-Ниса до сих пор считала его своим отцом, и я не видел смысла рассказывать любимой, как всё произошло на самом деле. Она просто знала, что предназначена судьбой в жёны Императору Зари, и этого было достаточно.

К тому моменту как мы снова смогли воссоединиться, моя империя раскинулась на миллионы квадратных километров. И подчиняла миллионы подданных: около миллиона кочевников и земледельцев покорились мне почти сразу, ещё столько же пришли из Лэнга и Асшая, но основная масса людей прибыла в мои владения из других частей света.

Да, как оказалось, люди вовсе не сгинули в морской пучине двести лет назад. Как я и предполагал в западной части Эсоса, которая пострадала от Катастрофы не так сильно, сохранились значительные человеческие популяции. Местами люди не только смогли выжить, но и вновь воссоздали цивилизационные центры.

Сегодня посланники всех этих царств соберутся в Твердыне Пламени – центральной из Пяти Твердынь Восточной Стены, навсегда разделившей Эсос пополам, закрыв брешь между Сумеречными Горами и Красным Морем и перегородив единственный проход из Итийской долины в восточную половину материка.

Сегодня пройдёт церемония моего вознесения.

Как я уже говорил Корвет остался на космодроме Стигая почти разраженным, но я успел до конца зарядить флаер. Субатмосферный флаер не предназначен для полётов в открытом космосе, но его мощности хватит чтобы добраться до Ковчега, когда он будет пролетать мимо Стигии видимый с её поверхности как огромная красная комета.

Тридцать два года прошло со дня моего пробуждения, и вот, наконец, я возвращаюсь назад.

Я поцеловал сына в макушку и пошептал на ухо:

– Мне нужно поговорить с мамой наедине, оставь нас пожалуйста.

Мальчишка кивнул своей светлой головкой и кинулся в открытые двери императорских покоев.

– Может останешься…? – с мольбой в голосе прошептала Ниса, но я лишь разочарованно помотал головой.

Отстранив девушку от себя я встал и достал из секретного сейфа под троном кожаный ошейник с большим полированным красным камнем. Я специально сделал его так, чтобы он не выглядел слишком дорого, и соблазн красть его хотя бы по этой причине был минимальным.

– Возьми это ожерелье, и никогда его не снимай! В этом камне, – я постучал пальцем по передатчику замаскированному под гладкий кроваво красный кристалл, – таиться великая сила, тот кто носит его будет говорить напрямую с Богом. Я услышу тебя где бы ты не находилась, чтобы не делала. Если тебе будет угрожать опасность, только скажи, и древние силы придут тебе на помощь. Но никогда! Слышишь, НИКОГДА не снимай его! Пообещай мне! Поклянись!

– Да, конечно… – девушка казалось, была напугана моими словами.

– Ни днём, ни ночью, ни в постели с другим мужчиной… – продолжал я, но она меня перебила.

– Что ты говоришь, – глаза девушки расширились о ужаса, она прижала тонкий палец к моим губам, умоляя замолчать.

– Не перечь, – я помотал головой стряхивая её пальцы со своих губ, ты молода, а мне уже почти семьдесят лет, даже если бы я не уходил сегодня на небо, ты всё равно прожила бы значительно дольше меня. У тебя будут другие мужчины, ты будешь ложиться с ними в постель, они будут знать что я слышу ваши любовные стоны, ты будешь это знать, возможно они будут просить тебя снять амулет, возможно ты сама этого захочешь, но никогда. Слышишь, НИКОГДА не делай этого! Поклянись!

– Клянусь, – девушка поклонилась и прикоснулась лбом к мои коленям, – но мне не нужны другие мужчины, я буду хранить верность лишь тебе…

Да, сказала бы она это той заплаканной восемнадцатилетней девчушке, которую привели в мои покои двенадцать лет назад.

Я улыбнулся про себя приятным воспоминаниям, поднял девушку с колен и поцеловал её в губы:

– Никогда, слышишь, НИКОГДА не снимай этот амулет… – повторил я, – я не могу оставить тебе свой корабль и не могу зарядить на полную мощность Корвет, но я собрал самый лучший из возможных геостационарных спутников с множеством функций. Там внутри живое сознание Корабля-Сеятеля. Когда Красная Звезда в небе погаснет, он останется, и будет выполнять лишь твои приказы. Его вычислительный центр синхронизирован с информаторием Ковчега Первых Людей. Сила его, по меркам этого мира практически безгранична…

– Клянусь любимый, никогда не снимать, ни днём ни ночью, ни на людях ни в одиночестве, ни в горе не в радости, никогда пока я жива! – девушка прильнула к моей груди и заплакала.

– Полно, – я гладил её по волосам и на моих глазах сами собой наворачивались слёзы, – не плачь. Тебе надо быть сильной, ты регент Жемчужного Императора. наследника престола Империи Зари. С его правления начинается новая Рассветная Эпоха для всего человечества…

Я обнял девушку и прижал её к себе так, что её хрупкие кости захрустели под моими усиленными наномашинами руками. Но Ниса даже не пискнула.

– Пора, – я отстранился и ещё раз поцеловал её в губы, – вытри слёзы, подданные не должны видеть императрицу заплаканной. Ты не просто женщина. Ты Ниса-Ниса, воскресшая возлюбленная Бога-на-Земле. На тебя смотрит и опирается вся Империя Зари.

***

– Преклоните колени! Перед Вами Р’Глор! Бог-на-Земле! Спаситель Мира! Император Великой Империи Зари! Отец Драконов и Повелитель Пламени!

В полной тишине я вошёл в тронный зал и распростёр руки в стороны, благословляя своих подданных, и в этот миг по всему дворцу разом вспыхнули свечи.

– Дети мои! – мой голос усиленный десятками спрятанных в стены динамиков раскатился над головами людей в тронном зале и прокатился рокотом по улицам города у подножья Пяти Твердынь. Сегодня над миром взошла Красная Звезда, и я вернусь на небо откуда прибыл. Отныне власть в Империи Зари передаётся моему сыну, Жемчужному Императору. Да правит он долго!

– Да правит он долго! – эхом прокатилось по залу.

– Прощайте дети мои! И слушайте мой наказ – я создал Светозарный Меч чтобы он служил людям. Отныне и впредь НИКОГДА не используйте драконов в войне против людей! Кто нарушит это правило, навсегда будет проклят в глазах Бога, трон его обагрится кровью, и царство его обратится в пепел! Я, Бог Пламени, говорю это! В этом мой наказ и моя воля. Не забывайте моего слова! Не дайте тьме вновь сгуститься над миром, ибо ночь темна и полна ужасов!

Сняв с себя императорский венец, я возложил его на голову своего сына и по залу прокатился рокот одобрения.

– Прощайте… – прошептал я и покинул зал, растворившись в воздухе.

Вознесения Бога Пламени на небо должен был запомнить каждый житель Золотой Империи. Подземная железная дорога доставила меня до укреплённого ангара, где оставленный мною флаер стоял нетронутым уже более четверти века.

Толпа снаружи простиралась до горизонта. Асшай, Туран, Кварт, Юнкай, Новый Гис – все страны мира, в котором, как я раньше думал, почти не осталось выживших, представили своих послов к стенам Пяти Твердынь в этот день.

Здесь были даже посланцы далёкой Матери Ройны – загадочной цивилизации Крайнего Запада, где, как гласили легенды рассказанные путешественниками, Первые Люди и Дети Леса смогли заключить мир и жить в гармонии с природой.

Сам я на Ройне не был ни разу, но мои дипломаты рассказывали, что ройнарам подчиняется магия воды, как подчинялась она стигийским ублюдкам… будь я помоложе, наверняка отправился бы разбираться как всё-таки работает эта странная технология, но о существовании Ройны я узнал уже после воссоединения с Нисой, буквально несколько лет назад. И я решил оставить эти загадки следующему поколению – я и так много сделал для человечества и заслужил несколько лет тихого семейного счастья.

Рёв турбин, дополнительно усиленный звуковой аппаратурой прокатился на десятки километров, а уходящий в небо столб огня, как гласят легенды, был виден даже в Лэнге и Асшае.

Прощайте мои дорогие.

Надеюсь ко дню моего возвращения вы построите на этой планете что-то более достойное моего присутствия.

И вот я опять в своём гибернационной отсеке, танки и батареи перезаправлены и готовы служить ещё хоть тысячу лет… почему я не остался на Стигии пожиная плоды своей великой славы? Наслаждаясь изысканной пищей, великолепным вином и нежностью прекрасных женщин почитающих за великую честь даже простое прикосновение к Живому Богу?

Почему не остался с Нисой и своим маленьким сыном?

Трудно объяснить…

Наверное это как наркотик… даже хуже… не просто слава, а СЛАВА, имя Живого Бога, спасшего мир от гибели… разве мне место среди простых смертных? Да и кто спасёт их в следующий раз, когда стигийцы очухаются и перейдут в контр наступление? …а они умные, хитрые, в их распоряжении половина материка оставшаяся за титаническими стенами Пяти Твердынь… и Вычислительный Лес, обгоревший, потрёпанный но всё ещё на порядки превышающий и боевую и вычислительную мощь моего корабля.

Чёрт возьми – да! Я в ответе за этих маленьких сукиных детей!

Я ведь бог…

Я бог?

Я бог!

«…неужели я правда бог?» – закралась сомнительная мысль, но я прогнал её от себя как назойливую муху.

Да, я – БОГ.

Я Р’глорр – Бог-на-Земле. Император Великой Империи Зари, Бог Стали и Пламени, Спаситель Мира и Отец Драконов, закаливший Светозарный Меч человечества в крови любимой женщины и сокрушивший им Иных Людей – бывших хозяев этого мира.

…и убаюканный этой сладостной мыслью я погрузился в объятия льда – и провалился в крепкий холодный сон…

***

Итак, книга дописана, настала пора задать вопросы и указать автору на его ошибки в комментариях.

Ну и, конечно, не забудьте добавить книгу в библиотеку, поставить лайк и подписаться на автора) Продолжение будет только в том случае, если роман наберёт некоторую минимальную статистику – пока, увы, шансов на это не много…