Рождённые в горах. Гром драконов

Пролог. Центр круга - сердцевина в груди

Предыдущая часть - https://author.today/work/373761/edit/content

«Ты поймёшь, что это твой путь, когда окажешься на нём, потому как сразу почувствуешь всю полноту энергии и воображения, которые тебе необходимы»

Джерри Джиллис

Посвящается каждому, кто не перестал бороться.

С собой, со смертью и со своими демонами.

Болотистому дракону помогли с защитой – все чешуйки из святого огня уже лежали на его теле подобно золотой броне, что переливалась янтарными всплесками. Драконы могли начинать.

Главарь стоял за обоими кругами за Новобранцем, стоящим в малом окружении своих товарищей. Вместе с ними дракон сражался бок о бок против демонов. Сегодня им предстояло тоже самое. За исключением того, что демонов может оказаться намного больше.

Главарь настоял на том, чтобы сражения в пещере не прекращались, ведь демоны не останавливали наступления и там.

Пепел стоял по правое плечо от Новобранца, испуская из своих ноздрей клубы густого и едкого дыма. Он всегда ненавидел демонов, как и каждый дракон, но после рождения своего драконёнка, эта ненависть выросла, подкрепившись страхом: вдруг он погибнет от их прикосновения?

Хотелось уничтожить всех демонов, чего бы это не стоило. Даже ценой собственной жизни. Лишь бы с его любимыми ничего не случилось. Не случится, пока он может дышать. Он принял зарок, что не сдастся. И выполнит его.

Приближался роковой час. Последние драконы занимали свои места в большом кругу. Но не чувствовалось торжественности и ожидания с азартом, как перед каждым боем. Новобранец понимал, что это уже не игра. От этого боя будет зависеть многое. Слишком многое.

Он стоял центром малого круга, кипятя во рту бурлящую магму, готовую вырваться в любой момент. Гнев в его груди переплетался со страхом. Там же билась сердцевина – средоточие жизненной силы любого существа. Она не должна погаснуть и лопнуть в этом бою.

Время настало, – Главарь кивнул свирепому Лунокрылу и воинственно проревел. Его вопль эхом расползся по всем пещерам драконьего мира, подготавливая ящеров к грядущей битве. Главарь снял запрет на вмешательство в людской мир. В случае поражения… придётся покинуть многовековое пристанище. Поражения, о котором никто не смел думать. – Большому кругу приготовиться к магмавому залпу!

Драконы с четвёртой степенью огня вытянули шеи, в то время как драконы малого круга выжидающе прильнули к земле. Из их пастей вырывались плазматические заряды, готовясь стать магмой.

Залп! – приказал Главарь. Драконы мигом подчинились и обдали Путь смерти шквалом разящего огня. Каменный столб покрылся мелкими трещинами. Драконы вновь изготовились к нападению. – Залп!

Второй удар породил глубокую трещину вдоль всего столба. Новобранец вместе с остальными приготовились отбиваться от демонов, – те ведь могут просачиваться сквозь щели – но пока никто не нападал.

Главарь дал драконам отдышаться. Немного. Медлить никак нельзя.

Залп!

И третий шквал объял камень, тут же покравшийся сетью глубоких трещин. Хрупкий, как домик из перепелиных костей, Путь смерти готовился обвалиться. Не хватало какого-то дуновения ветерка.

Пепел пустил тонкую струйку белоснежного огня, чего хватило для разрушения столба.

Всем приготовиться! Разлить магму по округе! – приказал Главарь большому кругу. – Оберегайте Центрального, но не мешайтесь под ногами.

Новобранец слышал, как каменные осколки тёрлись друг и друга, норовя обрушиться лавиной по полу. Ему не нужно было видеть, что происходит вокруг, чтобы почувствовать приближение смерти. Её противный стальной, почти неразличимый запах, незримым ядом выползал из разрушенного хода, просачиваясь в мир жизни.

Они рядом, – прошептал Новобранец. Из его пасти вырывались маленькие искры. Когда они падали на пол и проскакивали несколько раз, то оставались на каменной поверхности.

Драконы большого круга разливали магму по всему периметру пещеры. Через огонь демонам не пройти, как бы сильно они этого не хотели. Огонь – это жизнь.

Что-то новое зашевелилось в воздухе. Вибрации, которых прежде Новобранец не слышал. И шорох. Но демоны не издают таких громких звуков.

Что-то неладное. – Говорил незрячий воин Главарю. – Там не только демоны.

Собравшиеся сразу напряглись. Они не ждали встречи с кем-либо, помимо демонов, не готовились к такому. Но оно приближалось, прокладывая путь самой смерти.

Голова тотчас загудела, когда в неё вонзились миллиарды каменных осколков. Новобранец прильнул к земле и скрутился калачиком, зарываясь в свете забытых легенд.

Они острыми когтями пламени вонзались в разум, уничтожая на время всё остальное и ненужное. Новая легенда хотела ожить и вернуться в этот мир новым воплощением. Через глаза прозревшего слепца.

Под мёртвым миром, каким он и был рождён, демоны неугомонно чистили свои земли от выродков жизни. Жизнь – сорняк, что лезет во все щели, где теплится смерть. Но, иногда суждено рождаться и смерти.

Пара демонов блуждала по миру, изничтожая лишнее, неправильное, когда им на глаза попался пурпурный кокон. Лишнее, неправильное. Они поспешили к нему, чтобы превратить в труху.

Но ни одно прикосновение не разрушало прочного кокона, как бы демоны не взывали к своим силам. Им не верилось, что случилось появится бессмертной жизни, ведь только самой смерти чуждо гибнуть. Они оказались правы.

Оставшись сторожить кокон, демоны выжидали, когда из него вылезет нечто. С болью они думали: «родится». Они не могли помешать чему-то родиться, и это сильно пугало.

Но настала ночь, когда лепестки раскрылись, явив свету новый лучик тьмы. Родилась новая брешь в полотне света, что не могло не отозваться восторгом в демонах.

Пред ними омрачилась неопределённая фигура, напоминавшая человеческую. В разуме её демоны не могли прочитать страха или испуга. Они поняли, что впервые сами бояться.

Этих расплывчатых глаз и танцующей по лицу ухмылке. Этих белоснежных, как самый мёртвый снег, перьев в струящихся волосах. Этого безумия, что разливалось от неё во все стороны.

Никто не знал её, но она готовилась запеть так громко, чтобы её услышали все!

Тонким голосом, напоминающим союз птичьего стрекотания и стального скрипа, Поющая охватила весь мёртвый мир! Все демоны сошлись к её голосу и приклонились перед тем безумием и любовью к боли, что звучало в её пьянящей мелодии.

А ещё от неё исходило тепло, прорывающееся сквозь толстый лёд кожи. Тепло манило их, заставляло повиноваться и бояться. Она могла убить каждого из них, но никто не мог ничего сделать с ней.

В ту ночь родилась сама смерть, чтобы однажды вернуть прогнившему жизнью миру былой облик. Чтобы убить каждого, кто прильнёт к свету и станет его разносить.

Он снова видел. Видел всё чётко и ясно: цвета и формы. От этого покалывало глаза. Новобранец очнулся только когда почувствовал боль в пасти от сильно скованных зубов.

Сколько прошло? Демоны уже убили его или ещё не вышли на бой? Точнее, не вывела ли их ещё Поющая? В ушах шумело, только кто-то над головой безустанно кричал.

Новобранец! Новобранец, проснись! Что с тобой стало?.. – Главарь тряс друга за плечи, когда тот окончательно пришёл в себя. – Вставай, дружище. Аккуратно. Всё в порядке?

Я видел, как рождалась она. – Невнятно пробормотал дракон. Все остальные не сдвигались со своих позиций. Они тоже уже чувствовали смерть поблизости.

Кто рождался? Это снова сожжённые легенды? – с диким ужасом спросил Главарь. Он успел подумать, что Новобранец погиб.

Да, легенды. Я снова видел. Видел, как рождается их предводитель – Поющая. – С отдышкой объяснял Новобранец, понимаясь на лапы. Броня не успела растечься или изменить форму. – Она для них – центр, сам смысл существования. У неё волшебный голос, а её пение дурманит каждого, кто близок к смерти. Она правит всеми демонами, указывает, что им делать.

И теперь я слышу отголоски её смертоносной песни прямо здесь. А она ещё сильнее, чем тогда…

Мы проиграем? – спросил Главарь. Новобранец поднял слепой взор к огромному дракону. Главарь читал в этих опалах слишком много для того, что они моги выразить.

Наша судьба давно описана в сожжённых легендах. И пока я не могу сказать, чем заканчивалась последняя из них. – Неопределённо ответил воин. – Но мы должны. Во имя всего живого!

Да! – подхватили воины, стоявшие кругами, готовясь к бою.

Уж постарайтесь. И я вместе с вами.

Никто такого не ожидал, ибо Главарь не испускал огня больше тысячелетия. Он напрочь отказывался пользоваться своими силами после того, как от рук демонов пала его возлюбленная дракониха. В неравном бою. Тогда он не успел вовремя, а её огонь закончился. И вот тогда…

Сначала истлела её морда, а потом и всё тело, рассыпаясь пеплом и костями. Гнев породил в нём так много огня, что он одним всполохом погубил всех демонов, скопившихся вокруг.

Прошло немало времени, а он всё ещё плакал об этом Скутту, вспоминая те ужасные времена. Все даже успели забыть о том, что предводитель рода может извергать пламя. Самое первое святое пламя.

Ты уверен? – спросил Новобранец, вспоминая рассказы друга.

Да. Вам нужна моя помощь. Драконий мир в большей опасности, чем когда-либо. И если я могу повлиять на ход событий, то сделаю всё, что от меня зависит! – Главарь стал шестым в малом кругу и изогнул спину, прильнув к земле. Драконы поменьше освободили ему место.

Да будет так. – Кивнул Новобранец и обернулся к разрушенному Пути смерти.

Я давно слеп в этом деле. Стань нашими глазами в этом бою. – Прорычал он другу.

Всё яростнее шаги смерти ходили по ушам, стремясь поглотить драконье невосприимчивое сознание. Новобранец махнул хвостом, приказав всем подготовиться.

С ними будто кто-то ещё… – успел прорычать Новобранец, когда из разлома показался первый поток демонов, вылившихся лужей.

Первые снопы искр разили всех смертоносных существ. Огонь не угасал в драконьих сердцах. Большой круг разливал магму, а малый продолжал бороться с потоком демонов.

Новобранец понимал, что они смогут держать такую оборону ещё очень долго. До тех пор, пока не закончится святой огонь. И пока не покажется Поющая со своим странным спутником.

* * *

Бой продолжался нещадно долго, а демоны всё продолжали выползать из прохода. Лунокрыл улетел к другому полю боя, где прежде всегда велись схватки. Где и сейчас они продолжались.

Он подослал подкрепление, добавив к сражающимся парочку драконов, так как и там напор усилился. Приходилось метаться из места к месту, чтобы контролировать все сражения. Пока ещё не пал ни один дракон, что радовало. Но Лунокрыл уже ждал первую жертву.

Но даже не представлял, что сам станет ею.

Он только что приземлился к пещере, запечатанной огромным валуном и поспешил к сражающимся. Но, почувствовав лёгкую вибрацию в воздухе, обернулся, изготовившись отбиваться.

«Не могли они пробраться! Не могли! Мы всё ещё держим оборону!» – успел подумать воин до того, как почувствовал прикосновение.

Он опустил взгляд на лапу и увидел рядом с собой демона. Собственная чешуя медленно чернела, подбираясь как можно ближе к сердцевине.

На последнем вдохе он выпустил редкий поток искр, убивших демона. Когда конечности начали рассыпаться прахом, а в груди угасло тепло, он заметил ухмыляющегося человека. Демона в человеческом обличии.

«Мы не сдадимся», – и он погиб. А смерть дракона – есть сама смерть жизни…

1. Женитьба

В резвом скрипе тагельхарпы деревенские праздновали слияние сердец. Только вечерело, потому Солнце застало торжество и обдало небо розовыми отсветами, превратив облака в большие лепестки, плывущие по небу.

Снова церемония, но на этот раз проводит её Риа. Маррин с Эйктюрниром долго настаивали на том, чтобы торжественно закрепить свой союз. Они даже не видели, что травница не в духе.

Упало две ночи с того момента, как вернулся отец и жизнь перевернулась с севера на юг, с запада на восток, с глубины к небесам. Всё оказалось не так сказочно, как себе представляла малышка-Риа. Когда вернулся потерянный, полностью исчез любимый. Сердце за сердце. Друг за отца.

Риа не спала с того самого момента, как парень с испугом убежал от её гнева. Она не встречала его после в деревне, как бы долго не бродила. Дома его тоже не было, а Рататоск только руками разводила и опечаленно вздыхала.

Сон не шёл, хотя, казалось бы! Вернулся умерший отец, мама счастлива, Круз ликует, вся деревня отпевает это счастье! Но только его дочь, что когда-то ждала больше всех, будто не рада вовсе.

Девушка не успевала думать об отце, не видела его перед собой. Он же мёртв! Его забрали и убили драконы, он не появлялся на пороге их избы больше пяти зим! Не мог он выжить, абсолютно никак.

«Мог», – твердил голос в голове.

Те самые отголоски души, куда Риа изгнала отца из сердца. Они яростно возвращались обратно. И вновь причиняли боль.

Как давно Трюггви знал об этом? О том, что её Незнакомец – её отец. Подумать только! Столько времени она провела рядом с ним, но так и не поняла, что это её самый родной человек!

Хотя, оно и понятно, у мужчины совсем не осталось памяти, чему сильно опечалилась мама. Ей пришлось заново рассказывать всё, начиная от детства Скутта, заканчивая его исчезновением.

Отец слушал всё это, как сказку, как чью-то другую жизнь, не представляя, что когда-то всем этим занимался. Так много хорошего утеряно, так много плохого оставлено… Он пообещал себе исправиться в самое ближайшее время, чтобы вновь радовать близких.

Тем временем, он ещё не спускался в драконий мир и не представлял, что там творится. Семья стала приоритетом в его до сих пор несчастной жизни. Те люди из тумана, что звали к себе. Теперь он вспоминал их голоса. Они казались ярче, а ещё одаряли любовью.

Возможно, так выглядит счастье. Скутт пока не мог сказать об этом с полной уверенностью и просто наслаждался.

Женитьба Маррин и Эйктюрнира прошла по всем положенным обрядам и обычаям. Дети прыгали через Костёр и ловили светлячков. Но всё казалось серым, покрытым пылью. Даже закат алел тусклой кровью. Никто не шутил и не улыбался, не играл смешными бровями и не обнимал. Не хватало Трюггви.

С самого начала, когда Риа безмолвно прогнала его, она поняла, что совершила нечто ужасное. Прогнала единственного человека, что окутывал её любовью и теплом больше пяти зим даже в свои знойные времена. Всё время стоял рядом и поддерживал, утешал и верил…

Почти полностью растворилась обида, какая разница, кто кому не сказал о том, что уже случилось? Ну не дети же они, в самом деле! Но и не взрослые.

Потерянные среди обязательств и чужих ожиданий подростки, желающие исправить всё, до чего рука дотронется. Да, исправили. Вернули все легенды на свитки, но сломали самое важное – дружбу. Это конец.

А вдруг он решил навсегда уйти, скрыться в тени? Или пошёл сражаться с демонами под силой гнева? Что, если его уже нет в живых?..

Не хотелось даже думать о таком. Только объятья и тепло, забота и любовь. И пустота в недрах груди. Удушающее чувство по всему телу, от которого надо прятать сердце, и потому складываешься калачиком. Кошмары, где среди пустоты мельком проскальзывают страшные силуэты.

Ничего хорошего. И поддержать никто не может, и выслушать.

– Риа, очнись. – Эйва подёргала девушку за подол белоснежного плаща. Старушку принесли по собственному желанию. Она чувствовала себя лучше прежнего, но всё ещё не ходила. – Ты выглядишь хуже, чем сгнившее яблоко в грязи.

– Умеете вы поддерживать.

– Я умею видеть правду и говорить о ней. Лжец из меня никакой. – Риа присела рядом со старушкой. – Где он? Что между вами случилось? Это из-за Скутта?

– Как сквозь воду смотрите. Как и всегда. – Девушка вымученно вздохнула. Скрип инструментов мешал ясно думать. – Трюггви знал, что Незнакомец мой отец. А я сильно обиделась на него за это, так как узнала я об этом уже от самого папы.

Не знаю, что на меня нашло, но я хотела уничтожить его. А теперь саму себя за то… за то, что прогнала его.

Эйва понимающе закивала. Её взгляд горел среди углей в Костре.

– К любимым у нас всегда больше ожиданий, чем ко всем остальным. И обиды сильнее, и их последствия.

С Лоуреном у нас такое тоже случалось. Думаю, со всеми любящими людьми. Вот вы не представляете друг без друга минуты жизни, а вот уже несколько дней не видитесь. А всё из-за какой-то ерунды или мелкой недосказанности.

А от этих обид, скажи мне, какой толк? Нет в них ничего полезного, как и во всём плохом. Да только люди всё падают в эти ямы тоски и ущелья грусти.

– Я больше не обижена на него. Пускай он не сказал мне об отце, всё равно тот сам признался. Но как мне теперь рассказать ему об этом, если он исчез? Если сам обижается и сидит где-то в лесу? – Риа не понимала, как могла дойти до такого.

– Его пыл утихнет, а наводнение спадёт. Все обиды забываются. И он никуда не денется. Скоро ему придётся вернуться в деревню.

– Да, когда обглодает все ягодные кусты и доберётся до грибов.

Эйве больше нечего было сказать. Проблемы молодых – дело молодых. Она же старалась наслаждаться каждым мгновением. После этого долгого сна она почувствовала всю свою хрупкость и скоротечность времени. Казалось, что смерть может выпрыгнуть из любой тени и утащить с собой в мир мёртвых. Нет, не казалось. Так оно и было.

Только теперь она понимала, что всё время жила в спешке и потому не успевала оглядываться по сторонам. Собирала восхитительные цветки, но не видела их изящества, разжигала высоченные костры, но никогда не тонула в них. Она многое упустила, стараясь сделать всё от неё зависящее. Да, несколько вещей она и приобрела, но потери перевешивали.

Любовь травница потеряла, но так давно… зачем теперь печалится от этого? Дар добровольно передала, хоть часть его и вернулась. Деревню передала в чужие руки, зато достойной предводительнице!

Всё не так уж и плохо. Оказывается, нужно просто сесть у Костра и утонуть в нём. Предаться сладким воспоминанием и безмятежному ветерку.

– Когда-то и Кален также пропал. – Вдруг вспомнила Риа. – И вслед за ним, Трюггви. Первого так и не нашли. Вернём ли второго?

– Я не могу тебе этого обещать. Спроси у звёзд или Костра, они покажут тебе путь и отчистят душу от метаний. – Выдохнула Эйва.

Риа смотрела на старуху и не узнавала. Да, она поменялась в лице, сильно исхудала, но это не самое важное. Эйва стала ещё светлее, чем прежде. Прямо-таки лучилась.

– Да что мне эти звёзды? Мне Трюггви нужен…

К ним подбежал Круз и присел Рие на коленки. Вслед за ним спешил Скутт. Дэлл медленно ступала за ними. Семья, так это называется. И в семье должно быть хорошо. Но сейчас хорошо не было ни с кем.

– Риа-Риа-Риа-а-а! – кричал Круз, прыгая вокруг сестры. – Будем через Костёр прыгать? Пошли! Пошли-и-и!

– Я не могу. У меня плащ загорится. И, ты же уже взрослый, сам справишься!

– Или папа тебя на др-раконьих крыльях перенесёт! – рассмеялся Скутт. Как ему нравилось играться с сыном!

Мужчина схватил Круза за подмышки и посадил себе на шею. Разогнался и побежал в сторону Костра, где призвал светло-жёлтый дар, благодаря которому взлетел на несколько метров. Только шлейф искр остался.

Круз заливисто верещал, сжимая отцовские ладони. Все смотрели на это и удивлялись. Это делал их лучший охотник. Сам Скутт вытворял такое!

* * *

Вонь мешала всему. Не концентрировалось внимание, а терпение и вовсе сбежало отсюда. Дальняя пещера пылала кромешной тьмой и отталкивала всем своим существом.

Мы поступаем неправильно. – Дракониха жалостливо смотрела на своего нового возлюбленного.

У них всё случилось слишком резко и быстро. Прошло не больше лунного цикла, как у неё образовался плод. Энергия билась в брюхе и готовилась вырваться наружу.

Послушай, у нас всё получится. Нельзя привлекать человека. Он непременно заберёт нашего драконёнка и унесёт его на поверхность. Ты же сама слышала, что случилось с яйцом Пепла и Травинки. А у них тоже был одарённый драконёнок. А наш ещё одарённее! Ты видишь, как сияешь? – Гибель крутился вокруг драконихи, как вокруг жертвы. Его безумный взгляд пугал.

Но мне больно. Оно очень сильно жжётся. Никогда раньше такого не слышала от других драконих. Меня это сильно пугает и… Ах! – дракониха скорчилась и зажмурилась. Гниль аж дёрнулся от пьянящего запаха боли.

Доверься мне, всё будет хорошо! – сказал дракон таким тоном, что совсем не внушал доверия. – У нас родится здоровый и самый сильный драконёнок! И мы с тобой будем счастливы!

Почему-то драконихе казалось, что не будет никакого счастливого будущего. В детстве она не так представляла свою жизнь: в укрытой ото всех пещере, где воняло протушим мясом и плесенью, на каменной подстилке в полном холоде.

Отец никогда не обращал на неё внимания. Более всего его привлекала служба в святоогненной армии. Он занимал чуть ли не высшую должность и каждый знал, что Лунокрылу дорогу лучше не переходить. И дочь тоже.

Если всё-таки и обращал внимание, то только в тех случаях, когда мама не справлялась с её воспитанием. И Лунокрыл появлялся на долгие минуты в жизни дочери упрёками и нравоучениями. Тягучие минуты мук и унижений.

Когда он снова ушёл сражаться, а мама осталась одна, дочь застала её с другим драконом. Мир обрушился прямо перед глазами. Мама ласкалась с совершенно незнакомым ящером, пока папа сражался за драконий род!

Сначала она только испугалась и потому совершила ошибку. Не став никого выслушивать, дракониха улетела к самым дальним пещерам и заревела.

Там-то Гибель и нашёл её и любезно пригласил к себе переждать тёмные времена.

И только теперь, лёжа рядом с этим странным драконом, она ставила себя на место матери. Всё сразу стало на свои места, а виновным теперь казался сам отец. Он никогда не бросал свой взгляд на дочь, да. Но и на «любимую» никогда не обращал внимания. Понятно, почему она начала искать другие источники любви.

Но теперь дорога назад казалась мнимой и невозможной. Как она доберётся до родительской пещеры с ребёнком? Что скажет? Да и Гибель не отпустит её. Там же злой человек, который хочет забрать их драконёнка…

Ах! Гибель, помоги. Сделай что-нибудь, мне больно. Я как будто сгораю! Оно шевелится во мне и рвётся наружу! – дракониха извивалась на камне и кривила морду, выпускай клубы дыма.

Всё случится совсем скоро, я это чувствую. Потерпи ещё немного. Вот-вот тебе полегчает. – И Гибель заурчал, предвкушая запахи боли и мучений. От них хвост радостно бился по полу.

Я не… я думаю, что…

Голова упала с едва слышимым хрустом. Сердце Гибели забилось чаще. Настал этот момент! Наконец-то он испробует кровь!

Гибель распахнул пасть и впился в бедро драконихи. Святое пламя, как это восхитительно! Как сладко и как мало!

Дракон сжал челюсти ещё плотнее. Он начал всасывать тёплый нектар, насыщаясь каким-то диким чувством. То было безумие. Оно впилось в глотку Гнили так же сильно, как сам дракон впился в дракониху.

Его остановила лишь навязчивая мысль о светлом будущем сына. Он питал уверенность в том, что родится именно мальчик, защитник отца! Пришлось оторваться от сладкой крови и вспороть ногтем собственную лапу. Он доест после того, как создаст сына.

Объединив две крови, он поднёс упругую сферу во рту драконихи и подождал, пока та выпьет половину. Закончив с кровью, Гибель поморгал и потерял мысль. Им овладели давние инстинкты. Глаза побелели у обоих ящеров. Они вспорхнули к своду пещеры и забились друг о друга, оставляя на телах следы серебряной энергии.

Они бились неуклюже, без какой-либо грации и чувственности. Просто потому, как этого требовали кровные инстинкты. Не более.

Тело драконихи полностью побелело и вся скопившаяся в чистом виде энергия начала отделяться от тела и менять форму. Новое яйцо запульсировало и вспыхнуло жгучим пламенем.

Взгляд Гибели прояснился, после чего он потянулся за яйцом, падая на землю. Но его «возлюбленная» не открыла сомкнутых глаз и с треском упала вслед за ним. Её тело неестественно искривилось, возможно, выгнулось несколько суставов.

Но Гибель даже не смотрел на неё сейчас. Дракон обнимал пылающее яйцо и не чувствовал ожогов на коже. Наконец-то у него появится сын!

2. По струнам души

Он сидел на ветви дерева до последнего. Выжидал, когда все разойдутся, чтобы самому улечься. Он тоже не спал последние ночи, всё время проводя в тени древесных веток. Только следил за её безопасностью, старался быть рядом, оставаясь вдали.

Один раз он уже сделал больно. И это может повториться, если он спустится с ветвей и придёт к ней. Нет, Трюггви останется в тени. Спрячется ото всех и от себя самого, чтобы помочь и не навредить. Убьёт столько демонов, сколько попытаются забрать его жизнь.

Из деревни слышалась только мелодия тагельхарпы в руках Даана. Вскоре и она утихла, а Костёр почти догорел. Пора ложиться спать, пока его никто не заметил.

– Эй, потеряшка!

«Только этого не хватало! Кто там может быть?» – бегло подумал Трюггви, прижавшись к дереву.

– Трюггви, слезай! Ты же не думаешь, что я настолько слеп, чтобы не видеть тебя? – голос звучал ужасно близко, но Трюггви не видел никого. – Ты это, голову опусти, лесной страж.

Парень последовал совету и увидел облокотившегося о ствол Даана. Старик держал в одной руке тагельхарпу, в другой – лодочку.

– Убирайся по своей воле, пока я тебя не зарезал. – Голос парня налетел на Даана морозной метелью. Трюггви призвал дар и выкинул руку в сторону старика.

– Как давно я мечтаю о светлой пустоши, убивай! Исполни же моё желание, внучок! – как-то пропел Даан.

«Да он пьян!» – понял Трюггви. Он отозвал дар и спустился на землю.

– Ступайте к жене и внуку. В лесу опасно. – Да, забота. Но холодный тон всё прячет, правда ведь?

– Не нужно возвращаться. В лесу опасно, да, а дома чем лучше? Никакие стены не станут преградой для смерти, никакие объятья не возродят! – всё также напевал старик, настойчиво упираясь. Он не желал уходить, поэтому не уйдёт. Из-за активных жестов из его лодочки вылился почти весь эль.

Трюггви не знал, что ответить. Даан говорил слишком правильные вещи. Нигде теперь небезопасно. Но возможность провести вечер в компании пьяного старика не вызывала положительных эмоций. Если сейчас их могло вызвать хотя бы что-то.

– Пожалуйста, уходите. – Снова попросил Трюггви и положил ладонь на плечо старика, сдавив его. – Хотя бы ради меня.

– Запомни, сын мой, что облегчать жизнь человеку можно только в том случае, если ты уверен, что не помешаешь тем самым ему стать сильнее. – Старик наконец перестал петь. Он осушил остатки эля и неряшливо убрал лодочку в глубокие карманы. – А я могу сделать тебя сильнее.

Тишина. Даже в мыслях сплошная пустота. Надежда? Спасение? Костёр знает, что тогда напало на Трюггви, но он опустил руки, оставив старика в покое и присел рядом с деревом, запрокинув голову ко вновь звёздному небу.

Старик плюхнулся рядом, отчего струны тагельхарпы мелко завибрировали, прогоняя назойливую тишину. Даан посмотрел на них и заулыбался, будто нашёл что-то. Нашёл слова. А это самая сладкая находка.

– Пока ты играешь тихую мелодию, тебя не слышат; когда начинаешь звучать громче, тебя не слушают. И только если ты звучишь искренне и пламенно, тебе верят. – И старик засвистел, потупив взгляд. – Я тебе не верю. Вся эта напыщенность, иллюзия силы – не ты. Ты думаешь, я не видел тебя прежнего? Не видел, как ты отводил взгляд от проблем и сбегал от всего мира в лес?

Ты всегда боялся. Боялся показаться слабым, показаться навязчивым, странным, напуганным, совершенно не чувствуя в себе силы. Абсолютно не понимая собственной стойкости. Эль тоже не может попробовать себя, чтобы точно сказать, насколько он сладок или горек.

Но ты стал сильнее, ибо заметил свою остроту. Тебе её показали. Потому, нет… нет… ты не стал сильнее, ни капельки. Мальчик мой, ты перестал бояться.

Старик не рассчитал силы и слишком сильно пихнул Трюггви в бок. Ему казалось, что он ведает парню саму суть мирозданья.

Трюггви медлительно переводил взгляд с одной звезды ко второй, стараясь заблудиться среди них или утонуть в глубине мрака. Отречься от своих чувств и страхов, лишь бы стало легче хоть на минутку.

Он слышал всё, что говорил Даан, но упорно не слушал его. Старался. Но тот пел с верой и пламенем, отчего приходилось верить. Сравнения и мысли переплетались, открывая мелкие ранки. С каждым правильным словом становилось больнее.

Даан совершенно не хотел облегчать Трюггви жизнь, он хотел сделать парня сильнее. Точнее, пьянящая усталость вела его желание в таком направлении.

– Мне больно. – Проглотил Трюггви, впуская соль в рот. – Мне страшно, мне горько и кисло. И я ничего не могу. Ни-че-го! Только отсутствовать. Никакая сила не исцелит той боли, что я причинил, никакая магия не затягивает такие раны! Пойми ты, что всё не так просто…

– Да… Жизнь всегда кажется сложной, когда перестаёт казаться лёгкой. – Бред, но правдивый. – Жизнь кажется лёгкой и правильной, когда она правильно настроена. Когда все её струны знают, в чём их суть и понимают свою мощь. Ни одна расстроенная тагельхарпа не сыграет искренней мелодии. Ни одна человеческая душа, покрытая пылью страха, не решится на правильный поступок, пока её не протрут.

Трюггви не хотел плакать и чувствовать себя так жалко, не хотел говорить сквозь всхлипы и оттряхивать с себя налипшую землю. До того сильно не хотел, что разозлился.

Он вскочил и призвал дар. Тот сначала засиял лихим Костром на ладони, а потом рассёк дерево, когда Трюггви приложил к тому кулак.

«Сила, вот она… Стало лучше?» – думал парень, пока дерево валилось наземь, а дар возвращался к нему.

– Да, правда, она такая. Если долго от неё отворачиваться, догоняет сильным подзатыльником. – Вздохнул Даан, вяло перебирая струны.

«Ты ничего не знаешь, чтобы говорить о моей душе и слабости. Не знаешь, где болит и что я мёртв, так заткнись же!» – Трюггви старался сдерживать ярость. Он стоял на месте и переводил дыхание после использования дара. Кулаки сжимались камнями, сдерживая в себе всю боль. В каждой слезе Трюггви протекало столько силы, сколько ни один человек не смог бы себе представить. В каждом безмолвном крике глаз, как и в каждой попытке спасти всех вокруг от собственных слов, таилось нечто большее. Невидимое и немое, хрупкое и несуществующее.

– Иди домой. Пожалуйста. – Голос подрагивал от гнева и постукивающих зубов. – Спи сладко.

С этими словами Трюггви дёрнулся с места и на бегу влез на дерево, где скрылся в тени ветвей. Не сегодня. Не сейчас он посмотрит правде в глаза. Он сделал больно, он убил. Не только самого себя.

* * *

В ту ночь ещё одна песня нашёптывала что-то ветру впервые за последнее время. Бьёрн Смотрел на деревья и покачивался вместе с ними, как от ветра. Иногда его отвлекала ходьба той старушки, что с ним жила. Недавно она начала шевелиться и произносить звуки, как и все остальные существа, что входили к нему в комнату.

Но один из них всё изменил. В тишине сознания пробилась брешь, когда он встретился взглядом с совершенно незнакомой женщиной. Будто сердце ёкнуло, остановилось на мгновение. Удары уступили место ласке мысли. Первой мысли, что посетила его.

Она… Её абсолютно незнакомые глаза, казались собственными. И с ней рядом стоял мужчина. Они излучали тепло. Все они излучали тепло, а он оставался ледышкой. Маленьким камушком, на которого не смотрели.

Тогда что-то изменилось. Будто после зимы на Бьёрне проросли новые листья, но не такие, как прежде. Похожие, но другие. Когда он остался без листьев, было плохо. С ними полегчало.

Появился будто какой-то смысл. Что-то непонятное, тянущее обратно к этим влажным глазам и теплу. Так чувствуют себя демоны, когда видят огонь.

Это страх, переплетённый с жаждой. Это нечто настолько близкое, что невообразимо далёкое. Непонятное и неосязаемое. И эти снежные хлопья в голове, так похожие на те, что падают с ночного неба. Мысли. Всё это так сложно и непонятно, что не хочется думать.

Только смотреть куда-то вдаль и тонуть в глубине ночи, тихо мычать о чём-то и думать о той женщине, что подарила ему новый глоток воды.

3. Сталь и магия

Рьяный перезвон клинков заставлял вспоминать о реальности. Торгни тренировался с Сакс, показывая лёгкие приёмы членам Братства рун и ран драконов.

Эйктюрнир тоже влился. Он сражался с Маррин, стараясь не задеть её. Гудмунд и Сэдрик больше не ранили друг друга, относясь к тренировкам серьёзнее прежнего.

А Риа сидела на ветке и наблюдала за сражениями. Рядом с ней не Трюггви. Никто не греет бок и не гладит по спине, не перебирает волос и не отпускает шуток, от которых становится легче. Только пышные снежинки, приведённые беспечным ветром.

– Ты меня пугаешь. – Риа дёрнулась от внезапно близкой фразы Торгни. – Сидишь и утопаешь где-то в розовых облачках.

– Грозовых, – поправила его девушка.

– Тем хуже. – Торгни залез к ней и присел на соседнюю ветвь. – Скоро он наиграется в обиженного и вернётся, не переживай. На коленях приползёт, гарантирую!

– Мне этого не надо. Пусть он придёт и обнимет, а поговорим уже потом. Просто…

– Просто он там, а ты тут. И вы такие дурашки, что не можете никак пересечься. – Торгни слабо потрепал её по плечу.

– Я очень этого хочу, но даже не представляю, откуда начинать поиски.

– Всё лучше, чем сидеть на месте. – Торгни спрыгнул на землю, потревожив белый покров. – Тебе нужно развеяться. Помнишь, я предлагал тебе устроить поединок?

– Честно, уже не очень. Столько всего произошло… Но я не против сразиться с тобой. Хоть время скоротаем.

Торгни подхватил Спрыгнувшую Рию и пошёл с ней к остальным на чистое пространство.

– Иди за луком, я тебя подожду.

– Зачем он мне? – Риа слабо выгнула брови.

– Ну так, сражаться же тебе чем-то надо. Да и когда мы договаривались, ты говорила, что интересное получится сражение между мечом и луком.

– Тогда я ещё не контролировала дар. – Слабая ухмылка девушки заставила расплыться Торгни. Всё-таки, немножко настроение он ей поднял.

– Как скажите, великая воительница, травница всея деревни, дочь лучшего охотника и просто замечательная девушка. – Парень издевательски перечислял все прозвища подруги, из-за чего она вспомнила минувшие деньки.

– Давай без этих вот обращений, мне сразу не по себе.

– Расскажешь? Может, смогу чем-то помочь. – Предложил Торгни.

– Нет. Мне надо разобраться в этом самостоятельно.

– Тогда начинаем – в бою думаешь обо всём на свете! – и Торгни выкинул свой меч в небо, достав его из ножен.

Пока клинок вращался в воздухе, а его лезвие переливалось на свету и отбрасывало весёлые блики, посвистывая, у Рии было время опомниться. Она призвала дар ровно в тот момент, когда рукоять легла на забинтованную ладонь парня.

В голове сразу прояснилось от предвкушения. Риа и не помнила, когда сражалась с человеком в последний раз. Может, с Каленом на луках в перерывах от стрельбы?

Торгни взмахнул мечом, намереваясь полоснуть Рию по груди, но та быстро среагировала и преградила путь мечу даром. Она решила не ждать новой атаки и разделила дар на несколько сфер на руках. Отпрыгнувший ранее Торгни разгонялся, вращая в руках меч.

Первая сфера приземлилась у ноги противника. Из земли тут же показались древесные корни, начавшие оплетать ногу Торгни. Он споткнулся и почти упал, но смог устоять. Полоснув ростки, Торгни выбрался из цепкой, но хрупкой хватки.

Риа растворилась в поединке и не замечала ничего, не продумывала шаги наперёд, тело делало всё самостоятельно. Так, как надо. Дар сам сплетался в сеть и сковывал меч Торгни, ноги сами ставили подножки. А Риа тем временем смотрела в собственные глаза.

Давно она не обращалась к самой себе. Вновь всё затмили чужие страхи и надежды, печали и радости. Вернулся отец, мама с братом рады, но рада ли она? Он вернулся, но не в своём полном состоянии, лишь оболочка с редкими воспоминаниями.

Трюггви пропал из-за одного её взгляда. Рататоск ещё не подавала вида, но сильно переживала. Дэлл тоже беспокоилась за дочь. Эйва печально вздыхала при упоминании девушкой Трюггви.

Отразить ещё один удар было сложно, но Риа вовремя выбила меч из ладоней Торгни. Она пустила дар по земле, чтобы скрыть лезвие клинка под слоем цветов.

– Эй! Так нечестно! – прокричал парень. – Что мне теперь делать?

– Ладно, слабачок! – Риа показала парню язык и отозвала дар. Тот с приятным теплом вернулся на руку.

– Спасибо, о великая…

Но Риа не дала ему времени. Торгни ещё не дотянулся до меча, как травница уже приблизилась к нему с новой атакой.

Парень перекатился по земле, уворачиваясь от стремящегося к нему дара. Он взял меч и подкинул его в небо, а сам подскочил и подбежал к Рие. Одно движение ногой и девушка уже на земле.

Свист резко прерывается прямо над испуганным лицом. Торгни ловит меч. Ещё бы мгновение, и… такого парень просто не мог себе позволить.

Сердце в груди бешено билось, а улыбка не сползала с лица. Это приятное тепло рядом с ней не переставало давать силы. Казалось, рядом с ней он способен на всё.

– Сильно напугал? – Торгни протянул ладонь к девушке, желая помочь. Но Риа сама откатилась и сбила парня с ног. Она вытянула ладонь с даром, напоминающим сейчас змею прямо к лицу парня.

– Сильно напугала? – усмехнулась девушка, отзывая магию.

– Нет, у меня есть ещё телохранитель в виде сестры. – Сказал Торгни, но Сакс просто посмеялась. Весь поединок она завороженно смотрела на бой стали и магии, не представляя, как сражавшиеся не убили друг друга.

Риа схватила парня за ладонь и подняла на ноги. Он немного споткнулся и упал на девушку, слишком сильно сократив допустимое расстояние. Её дыхание ложилось лёгкой дымкой на его кожу. Невольно Торгни покраснел но поспешил отстраниться. Сакс рассмеялась, а Риа мило улыбнулась.

– Я помню, что у тебя есть Трюггви, не переживай. – Промямлил мечник, потирая ладони. По тряпицам снова растеклись кровавые пятна.

– Как быстро ты признался. – Риа подошла к нему ближе и взяла ладонь друга. – Пойдём, буду чинить тебя.

– Надеюсь, не нежными поцелуями? – Торгни облизнулся.

– Нет, куда более страшными вещами – травами.

* * *

– Тебе бы пару дней без тренировок. Изводишь себя и изводишь, раны затягиваться не успевают. – Риа наматывала новые тряпки на ладонях Торгни. Сакс сидела рядом и морщилась от ран брата.

Сидящий у окна Бьёрн следил за их движеньями и о чём-то тихо мычал, пока Торгни во всё горло ругался. Травы жгли открытые раны Костром.

– Он не может отдыхать. Иначе ему скучно, иначе делать нечего… и ещё с десяток причин. – Сакс пожала плечами и повернулась к окну. Вечерело.

– Ну сама подумай! Чем мне ещё заниматься, когда делать нечего?

– По ночам и спать можно. – Взгляд Сакс кольнул брата, хотя она не добивалась такого результата. – Прости, что-то вылетело.

– Ничего, я давно привык к своей занозке. – Слабо улыбнулся Торгни.

Их прервали тяжёлые шаги, под которыми скрипели половицы. Огоньки свечей на столе задрожали.

– Вечерочка! – Риа подскочила о обняла Эйву. Не ожидавшая такого старушка сначала дёрнулась, но поддалась объятьям. – Как спалось?

– Всё хорошо, но что-то не так. Я проснулась от ужасного чувства. Такое, знаешь, как будто во сне падаешь и просыпаешься. – Риа кивнула. Все остальные зачарованно слушали, пока старуха подходила к столу. – Только я не проснулась сразу, как упала. Нет… Потому что я будто упала на собственную смерть и раздавила её. Нет, не смейтесь, так и есть! – нахмурилась она, когда Торгни прыснул.

– Нехорошо это. Ваши чувства всегда говорят истину. – Задумалась Риа. – А сейчас вам получше?

– Мне кажется, будто я всё-таки мертва, но я жива. И от этого так непонятно внутри. И какой-то страх под кожей возится, да никак выхода не найдёт. Противно.

В дверь громко постучали так, что стены задрожали, а некоторые свечи потухли. Торгни по привычке взялся за меч, а Сакс взяла первое, что под руку попалось – брата.

Дверь распахнулась и на пороге показался человек в меховом плаще. Мелкие снежинки зашли в избу вслед за ним. Из-под капюшона показалось знакомое лицо, наполненное диким ужасом.

– Дракон умер… – голосом смерти прошептал Скутт.

4. Оставляя всё позади

– Вот оно что. – Эйва тяжело вздохнула. – Сама почувствовала всем телом, а понять не смогла.

– Меня всего разрывает на части. – Риа подошла к отцу и сжала его ладонь. По мужчине бегала мелкая дрожь. – И мне кажется, что пал мой знакомый дракон. Сердцу прямо больно, колит.

– Мы спустимся в драконий мир и всё выясним! – Торгни вскочил со стула.

– Нет! – на его плечо легла ладонь сестры.

– Никто со мной не пойдёт, можете не надеяться. Я просто пришёл предупредить, что наведаюсь сам и разузнаю всё. Может, им понадобится моя помощь.

Если не появлюсь через недельку или не дам о себе знать, то, скорее всего, я мёртв. Но, в любом случае, лезть за мной не надо. – Мужчина поспешил скрыться за дверью, но Риа схватила его запястье.

– Пап.

– Что такое? – но Скутту хватило одного взгляда, чтобы понять все переживания дочери. Да, именно своей дочери. Он прижался к Рие и поделился своим теплом. – Я могу пообещать, что вернусь. Так отпустишь?

– Если ты там умрёшь, то я тебя убью, понял? – улыбнулась Риа.

Скутт протёр её мокрый глаз и прикоснулся к кончику носа со словом «бип». Он ни за что её не оставит вновь. Пяти зим разлуки и одиночества хватило до конца жизни.

– Я вернусь, дорогая. Ради тебя.

В лесу было ужасно тихо, будто всё погибло, будто намечалось нечто ужасное. Со всех щелей текло неосязаемое чувство тревожности. Скутт оборачивался чаще прежнего и всегда держал дар наготове.

Единственный шорох заставил его метнуть красную молнию. Скутт остановился и выжидающе посмотрел вдаль. Из-за дерева вышел человек в плаще, раздуваемом ветром. Он размахнулся и швырнул дар обратно владельцу.

Подойдя ближе к мужчине, Трюггви скинул с себя меховой капюшон и уверенно проговорил:

– Я иду с вами.

– Ты не…

Скутт верил, что с парнем всё хорошо, но он и представить не мог, что встретится с ним этим днём. Сейчас ему надо спешить к драконам, а не разбираться с этим подражателем. Но Трюггви перебил его.

– Оставляя всё позади, я иду с вами. – Вновь твёрдо сказал парень и положил ладонь на плечо Скутту. – Миру людей грозит опасность. Если я могу что-то с этим сделать, то сделаю.

Нет времени. Скутту не хватало времени на решение, поэтому пришлось промолчать. Если ему нечего терять, то пусть всё будет так. Если у него пропадёт память, найдутся те, кто напомнят о былой жизни.

– От меня не отходишь, с драконами не разговариваешь, подчиняешься всем моим указаниям. – Скутт потрепал парня по плечу. – Если нападут демоны, отбивайся до потери сил. Я знаю, на что способен твой дар. Ровно как и ты сам.

– Хорошо. – Кивнул Трюггви. На момент затухания искры Скутт увидел в глазах мага радость. В этот момент он понял, что прежний Трюггви ещё жив.

– У нас мало времени, поэтому приготовься.

– К чему? – не понял Трюггви. Но Скутт уже взял его за поясницу и призвал дар высоты. Огромными скачками они добирались до прежней деревни.

Трюггви быстро привык к прыжкам. Он с трепетом ждал встречи с драконами. Его голову не покидали мысли о целой пещере даров, которые люди могли использовать для защиты деревни.

В первую очередь, туда он шёл всё-таки не для спасения всех, а ради её жизни.

Скутт хранил глубокое молчание и не спрашивал ничего по поводу их с Рией разногласий. Думал об этом, но решил не вмешиваться, понимая долю собственной вины.

Старая деревня встретила мужчину и парня звенящей тишиной и пепельным мраком. Лишь изредка мёртвую землю пронзала мелкая растительность. А ведь раньше никто и подумать не мог, что тут ещё что-то вырастет.

– Только давай без глупостей. – Сказал Скутт, передавая Трюггви часть дара высоты. Драконья рана примостилась рядом с алой и почти мгновенно зажглась золотистым огнём. – Только не поскользнись на камнях, ловить не буду.

С этими словами Скутт прыгнул в ущелье. Трюггви лишь мельком заметил, как мужчина полностью окрасился от пересвета драгоценных камней.

Бездонная дыра не вызывала доверия. На самом подступе Трюггви стало страшно. Он боялся потерять память, боялся умереть, встретиться с полчищами демонов и не помочь Рие и всем остальным. Он возложил на себя огромные ожидания, что и утянули его в ущелье, полное разноцветных огней и тепла.

К дару он приноровился сразу. Немало ему помогала и практика бега по деревьям.

«Риа, мама – Рататоск, отец – Тайвос, брат – Абайсглед, а я – Трюггви, – проговаривал про себя парень раз за разом. Пока что он обо всём помнил, но не позволял себе преждевременно успокоиться. Список продолжался. – Травница – Эйва, брат Рии – Круз, мама его – Дэлл. В Костре – чистота, в звёздах путь…»

Он твердил себе это всякий раз, когда его нога проскальзывала по камню. Каждый шаг сердце замирало в беспокойном ожидании падения. Но тепло, которым веяло отовсюду, будто уводило мысли всё дальше и дальше. Среди мерцания камней терялись идеи и заботы.

Наконец он приземлился на мягкую, по подобию подушки, траву. Трюггви ещё не поднял взгляда, он всё твердил и твердил себе имена знакомых и близких.

– Ты собираешься идти или нет? Мы так-то спешим. – Скутт похлопал Трюггви по плечу.

– Д-да, прости. – Парень открыл глаза и поднял взгляд. Его окружало нечто невообразимое! Каменные стены, по которым расползался щупальцами обсидиан, переливающийся редкими всполохами огня, огромная и мягкая трава, что раскрывалась полотном и далёкие своды туннелей, с которых свешивались мелкие сталактиты, переливающиеся серебристыми паутинками света.

Всё это потрясало воображение и сбивало дыхание. Такое огромное и величественное, сильное, но хрупкое, мрачное, но горящее!

Трюггви стоял с открытым ртом, рассматривая окружающие его чудеса до тех пор, пока с губы не потекла слюнка. Тут он опомнился.

– Это невероятно… – прошептал парень Скутту. – Теперь я понимаю, почему ты так редко поднимался на поверхность.

– Погоди, постой! – но Скутт не успел: Трюггви уже поднял ногу для шага, не заметив, как трава сплела её в своих сетях.

Мягкое падение закончилось нервным смешком. Трюггви призвал дар и разрезал зелёную косу, когда Скутт подошёл к нему.

– А от этого я сбегал в ваш мир. – Улыбнулся мужчина. Он подал руку Трюггви и поднял того на ноги. – Эту гору возводил Первый – дракон, что начал свой род. Ему был подвластен утерянный теперь дар создания. И это, – Скутт обвёл руками всё окружающее, – возведено им.

Представь себе, он вытащил весь мир из объятий смерти и привёл его в такой вид, каким мы можем наслаждаться! А после возведения этой горы он совсем из ума выжил – уж слишком часто пользовался даром. Погиб от лап демонов, да только кости остались.

– Сразу видно. – Кивнул Трюггви. – Нормальному существу не взбредёт в голову создать удушающую траву!

– Так, не шуми сильно.

В ответ парень молча кивнул и продолжил идти вслед за Скуттом, частенько посматривая под ноги. Не хотелось снова поцеловаться с землёй.

– Будь наготове. Я чувствую смертоносный смрад даже здесь. Раньше такого никогда не было. – Скутт ушёл в свои мысли ненадолго, предполагая, что же могло случиться. Неужели их опасения по поводу нападения демонов оказались правдивыми? – Держи дар при себе. Демоны запредельно близко. – Прошептал Скутт.

Только сейчас Трюггви понял, что не увидел ещё ни одного дракона, хотя ожидал встретить здесь уйму ящеров. Лишь изредка эхом доносились хлопанья крыльев и короткие рыки.

– А где все?

– Святоогненные сейчас все либо сражаются, либо готовятся к сражению. Главарь готовился полностью напрячь армию. Драконята же нашли тогда тот странный ход… – и в голове сразу всё сложилось. Взволнованный и возбуждённый Скутт схватил Трюггви за рукав и понёс за собой. – Я всё понял!

– Что ты там понял? – задыхался Трюггви, едва поспевая за мужчиной.

– Недавно драконята нашли новый ход демонов. Драконы тогда только готовились рушить его. Видимо, что-то пошло не по плану.

Трюггви решил больше ничего не говорить, чтобы не сбивать дыхания. Он усердно накапливал энергию в даре, готовясь к сражению. Не хотелось верить, но драконий мир встретил его не самым радушным приёмом.

Зато память оставил. По крайней мере, пока что оставил.

Эхо от шагов уносилось также быстро, как билось сердце в груди. Реки крови внутри полились с сильнейшим потоком, каким пот сейчас опадал с лица.

Тёмная пещера встретила людей ужасающей атмосферой. Груда костей валялась прямо посредине. Скутт упал на колени от увиденного и приложил ладонь к груди. Сложно угадать дракона по костям, поэтому он не мог предположить, умер ли кто-то из его близких друзей.

– Пока у нас есть шанс кого-то спасти, давай займёмся этим. – Трюггви нагнулся к мужчине, мысленно восхищаясь огромным скелетом. – Ты не соберёшь из косточек дракона, зато сможешь предотвратить другие смерти.

– Ты прав. – Скутт поднялся и протёр лицо ладонями. – Нам чуть-чуть осталось. Ещё пара проходов, и мы на месте.

В тени каменных туннелей становилось боязно, хотя тут и там мелкими стайками мелькали разноцветные минералы. Свет от даров тоже немного помогал, ложась на гладкие стены.

Трюггви понял, что они дошли, по драконьей речи. Отовсюду слышались ругательства или странные выкрики вроде «Клык! Коготь!». Самое время поближе познакомиться со светлыми духами.

– Помнишь? От меня ни на шаг!

– Да помню, помню. Иди давай. – Трюггви послушно следовал за Скуттом.

Теперь хлопки от крыльев слышались чётче. Тление плоти и пляска пламени звучали в пещере основной мелодией. Скутт приблизился к самому большому дракону и стал выкрикивать его имя:

– Главарь! Главарь, что у вас произошло?

Трюггви испугался, когда дракон резко повернул голову к ним и устремил взгляд огромных аметистовых глаз на него. От такой громадины любому стало бы не по себе! Трюггви и деревьев таких высоких не видел никогда!

Лунокрыл пал от лапы демона. – Голос неожиданно прозвучал в голове. – А ты привёл с собой подмогу, нарушая наши договорённости?

– Новобранец поднимался на поверхность и разговаривал в лесу с моим сыном, и ничего ему. Вон он, спокойно себе сражается. – Скутт обрадовался от того, что и с Главарём, и с Новобранцем всё в порядке.

Твоя правда. – Главарь опустил голову к земле и дыхнул жаром. Трюггви даже отшатнулся от такого напора воздуха. – Кем будешь, малец?

– Трюггви, сын Тайвоса. – Представился парень сквозь стучащие зубы. – Рад с вами познакомиться, Главарь.

Я тоже очень рад познакомиться с носителем до боли знакомого дара. Это же блуждающий дар Рубина, да Скутт? – удивился дракон. – Неужели все блуждающие нашли себе носителей?

– Да, потерянным остался только дар создания. – Вздохнул мужчина. – Но сейчас не об этом. Как Лунокрыл погиб?

Никто этого не видел. Он переходил от одного поля к другому, раздавая приказы. Как только мы почувствовали волны смертоносной энергии, сразу послали искать его остатки. Демона рядом не нашли. Может, Лунокрыл успел его обезвредить.

– А может, он всё ещё разгуливает по пещерам. – Закончил Скутт и закивал. – В драконьем мире отовсюду несёт смертью. Это ненормально.

Все в ужасе. – Согласился Главарь. – Новобранец говорит, что драконы до жути напуганы. Он даже слышал разговоры некоторых семей, готовых подняться на поверхность, нарушая правила.

– Их можно понять. Когда ничего не можешь сделать, лучше спрятаться. И как можно дальше. – Подал голос Трюггви.

Ты прав, сын Тайвоса. Но не то меня волнует: пусть сбегают, если это спасёт род драконий. Давно уже мы не боялись смерти так, как сейчас. Она медленно настигает нас, как и гласили пророческие легенды. Ты рассказывал ему о них, старик?

– Нет. У нас нет на это времени. – Скутт положил ладонь Главарю на морду. Ноздри дракона широко раскрывались, выпуская облачка дыма. – Нам пора вступить в это сражение.

Пока наша стратегия не сдаёт, я ни за что не втяну тебя в это. Пусть со смертью сражается только жизнь. Это не тот поединок, который должен касаться кого-то ещё. Так было с самого начала, когда мы вообще появились.

– Только полем вашего сражения становятся и люди. – Печально вздохнул Трюггви. Скутт снова узнал прежнего парня с огромным сердцем.

Увы, весь мир – наша арена. – Согласился Главарь. – А теперь, простите, но возвращайтесь наверх. Меня ждут на поле боя. Кто-то пустил слух, что у меня бесконечный огонь. Хочется это проверить.

– Как скажешь, старина. – Скутт ладонью постучал дракону по морде. – Передай от меня доброе слово Новобранцу. И не изводи его слишком сильно. Поставить такого молодого бойца Центром! Ну это ещё додуматься надо!

Мне лучше известно, на что он способен.

– Помни о том, что в одно мгновение на него могут напасть воспоминания мёртвых легенд. – На это Главарь утвердительно кивнул и поднялся во весь рост, умолчав о недавнем происшествии.

До встречи, Трюггви. – Дракон вскочил и расправил огромные крылья. От такого резкого воздушного потока Трюггви покачнулся, но на ногах устоял.

– Д-до встречи.

После разговора этих ненормальных у Трюггви скопилось немало вопросов. Какие такие мёртвые легенды? О чём Скутт ещё не рассказал? А ещё это могло послужить хорошим разговором для того, чтобы отвлечь мужчину и сбежать на поиск даров. Хотя, идея всё ещё казалась сумасбродной.

– Ты не расскажешь мне обо всём, о чём умолчал? Ну, пока мы идём.

– Тебе ясно дали понять, что не нужно лезть в эти дела. – Скутт чуть повернул голову назад, посмотрев на парня. – Впрочем, я не вижу причин скрывать от тебя того, на что ты никак не повлияешь.

Они прошли ещё с десяток шагов, а Скутт всё молчал. Трюггви терпеливо ждал, и вот мужчина заговорил:

– В то же время, когда драконы заключили с викингами мир, среди них появился первый рунный маг, что познал могучую силу слова. – При этих словах Трюггви коснулся мешочка на ремне, где тихонько бились друг о дружку камни. – Он сделал много хорошего для обоих рас, но… Ещё он заглянул туда, куда нельзя смотреть – в будущее. Руны начали шептать ему о сладкой судьбе народов, чему все мигом возрадовались. Но проходили месяца, а предсказания становились всё более тёмными, что пугало народ.

Тогда же рунист обучал одного дракона рунной магии, после чего тот также потянулся к неизвестному и пугающему. Нельзя завязывать узелки на нити времени, они портят всю пряжу.

Предсказания драконьего рода страшили ещё больше. Всё пророчило смерть и чёрную ночь, когда драконы упадут в небо. И тогда рунный маг решил сделать что-то вроде отчистки. С помощью собственной магии и магии драконов он сжёг изумрудным огнём все пророчества, надеясь убить эти легенды.

А дальше этого никто ничего тебе не расскажет. Я сам выслушал эту историю больше двадцати раз, стараясь собрать такую полноценную картину, и то, додумывая некоторые моменты. Как только все пророчества истлели и растаяли пеплом в воздухе и дыму, драконы и люди насовсем позабыли о том, что пророчили текста.

– И в чём же проблема? – не понимал Трюггви. Рассказ настолько заинтересовал его, что он позабыл о своём плане побега.

– Нельзя убежать от своей судьбы. Рано или поздно для каждого из нас насупит самая чёрная ночь, что бы ты не делал. – Скутт уныло опустил голову. – Эти легенды ожили в Новобранце. Подумать только, не имея глаз, он видит гораздо больше, чем все мы.

– Но ведь это же здорово! Вы будете заранее знать, к чему готовиться.

– Нет, ты так и не понял… Лучше не знать будущего. Помнишь, я сравнивал его с нитью? У времени есть начало и конец. А для того, чтобы развязать узел, хотя бы один из концов должен прорезать насквозь наше «сейчас». И этот порез, как я думаю, сейчас и происходит в голове Новобранца. Меня сильно волнует то, что это убьёт его.

А учитывая ещё и то, что это предсказания из прошлого… узел должны развязывать оба конца нити.

– Так вот оно что. – Трюггви понимающе закивал. – И мы даже ничего не сможем с этим сделать.

– Верно. – Ударом одно слово попало Трюггви под дых.

Он шёл рядом со Скуттом и думал о времени. В будущем в его силах будет заглянуть туда. Будет ли он этим пользоваться? Заплетать очередной узел и нарекать мир на новую опасность для того, чтобы потом страдали люди и драконы?

А если можно будет узнать, что между ними с Рией?..

Нет. Всё для этого лежит у него в кулаках и кармане – позванивали мелкие кольца. Он сделает всё ради того, чтобы вернуть доверие Рии. Сделает всё для того, чтобы простить себя. И сейчас тоже. Не станет совершать ошибку.

– Скутт, слушай. – Мужчина повернулся в его сторону и даже остановился. – Если всё так плохо и, быть может, на поверхность я вернусь без памяти, не лучше ли нам подготовиться к той самой чёрной ночи?

– Не понял. – Брови мужчины немного сурово сложились.

– Ты можешь провести меня к пещере с вольными дарами и, если повезёт, мы поднимем парочку на поверхность и раздадим их. Хотя бы попробуем. – Парень умоляюще сложил ладони.

– Тебе есть кому доверить драконьи раны? – ответ удивил парня. – Если нам правда придётся вмешаться, лучше быть готовыми к поединку со смертью.

Ты до жути правильно заметил то, что поединки между жизнью и смертью почему-то проходят в людях. Пора нам всё-таки вмешаться и напомнить о своей силе. Как силе создания, так и разрушения.

Трюггви приятно удивился и заулыбался. Всё складывалось наилучшим образом. Его наконец-то посчитали достойным большой игры.

– Я знаю, кто сможет понести на себе драконью рану. – Глаза парня сверкнули маленькими янтарями.

5. Маленькое сердце хочет кричать

Небольшая комната давила тенями и редкими шорохами. Пришло время спать, а сон никак не шёл. Круз ворочался из стороны в сторону в своей собственной кровати, сделанной Скуттом.

Вообще, он много сделал с момента своего возвращения. Для начала, перевернул жизнь маленького сынишки. Круз получил желанного отца после того, как поверил в его смерть. После того, как Новобранец рассказал ему о том, что нет у драконов отца, чем забрал последнюю надежду.

А тут он взял и появился. Вот так неожиданно и мгновенно.

Как бы сильно Круз не мечтал об этом, почему-то он боялся, но не понимал своего страха. Ему хотелось поговорить об этом с кем-то, но не с мамой. Та с отцом распустилась, подобно лилии, и теперь не видела ничего, помимо возлюбленного.

Сегодня он убежал из дома с диким ужасом, разбрасываясь криками о смерти дракона. Он предупредил, что спустится в гору, чтобы всё узнать и, если что, помочь. Мама спала неспокойно и крепко обнимала мягкую шкуру.

Казалось, прошла уже половина ночи, когда послышался быстрый скрип двери. Круз сел в постели и сжался калачиком. Он быстро узнал шаги сестры и обрадовался. В последнее время она нечасто ночевала с ними.

Он маленькими шажками поднялся по холодным доскам наверх. Сестра смотрела в окно на небо, сидя лицом к Крузу.

– Ты чего не спишь ещё, светлячок?

– Я-я не могу. – Признался мальчик и подошёл поближе к сестре. Риа посадила его на колени и укутала в плаще.

– Кошмары мучают? Холодно? Страшно спать одному?

– Нет. – Прошептал братик. – Страшно верить в папу.

– Расскажешь побольше? – Риа не поняла, что он имел.

– Ну, папы никогда не было. У меня никогда не было. А теперь он есть и все так этому рады. А я его совсем не знаю и, похоже, он тоже себя не знает. И я не верю в то, что он – папа, понимаешь?

Круз всеми силами старался объяснить сестре, о чём думает. Это давалось очень сложно, ибо он сам этого не понимал. Но его тянуло стремление к правде.

– Наверное, понимаю. – Вздохнула девушка. Она перебирала волосы на макушке брата и завязывала ему маленькую косичку за ухом. – Мне тоже жутко признавать то, что это мой умерший отец. Даже иногда кажется, что это заигравшийся демон, что принял его облик.

Но всё это должно развеяться, он ведь понемногу вспоминает о прошлом, за что спасибо маме. Она столько всего рассказывает ему о былом, что совсем позабыла о настоящем.

– Да. Папа пришёл, а теперь мама с ним.

– Ты обижаешься на неё из-за этого?

– Не знаю. Нет. Или да. – Круз неуверенно игрался пальчиками, стараясь услышать свои чувства.

«Ему всего пять зим, а маленькое сердце уже хочет кричать!» – с гордостью за брата подумала Риа. Она вспоминала себя в его возрасте и понимала, что никогда не думала о том, что тревожило её саму.

– Она не видела своего любимого больше пяти зим, за которые наплакалась по его смерти так, что реку наполнить можно. Она проводила его во все лучшие миры и отпустила, всё ещё пуская слёзы редкими ночами.

Долгая разлука приводит к незабываемой встрече. Скоро мама вернётся в прежнее состояние, но станет чуть более счастливой. А ты всегда можешь приходить к нам и тренироваться или наблюдать за тем, как смешно Сэдрик и Гудмунд избивают друг друга.

– И прыгать по деревьям? – брат поднял жалостливый взгляд на сестру.

– Под присмотром меня или Торгни можно. – Риа поцеловала его в лоб и встала со стула, взяв на руки. – А сейчас пошли спать.

– А можно с тобой?

– Конечно.

Они снова заснули в обнимку, согревая друг друга теплом. Круз заснул быстро и увидел в пучине сна величественного Новобранца. Тот летал по небу. Когда он приземлился, с его спины спрыгнул папа и подошёл к сыну.

Присев на колено, он прошептал: «Знаешь, где прячется счастье?». Круз неуверенно покачал ему головой. «У тебя же есть дар, попроси привезти его тебя к счастью».

Во сне Круз посмотрел на свою ладонь, потом на дар и сделал, как велел отец. Дар расползся по всему телу мальчика, приятно щекоча пальчики ног и шею.

«Видишь? Ты и есть своё счастье. Ну и моё, конечно же».

В постели его обнимала сестра, а во сне отец. Мир казался прекрасным, а маленькое сердце умерило свой пыл.

* * *

Сама Риа ещё долго ворочалась в попытках наткнуться на желанный отдых. Но только ей доводилось задремать, как пред взором появлялся улыбчивый Трюггви. Он стоял на фоне Солнца и смотрел прямо на неё. Из-за ласкающих лучей Риа не могла разглядеть его лица, лишь алая рыжина плясала между волосами парня. А от рук его исходил мертвецки голубой туман, обволакивающий и укутывающий парня в свои глубины.

Вдали о прелестях жизни пели лебеди. Они кружились в небе и разбрасывали свои перья.

Белоснежные пёрышки напоминали собой потерянные души, что не нашли упокоения в Вальхалле. Они застревали на бровях Трюггви маленькими снежинками, пока сам парень, вздёрнув к ним голову, ловил тепло закатной звезды.

Когда Риа мельком заметила глаза парня, ей тут же стало неспокойно. Прежние очи цвета коры переливались огнём.

– Трюггви! – прокричала девушка и метнулась к парню, но сразу же упала.

Парень медленно повернулся к ней и случилось ужасное. Лебединые песни сменились ужасным басистым смехом со страшным напевом. Но потом все звуки погибли. Сгорели в пламенном взгляде Трюггви. В этом Костре нельзя было выжить.

Риа и сама почувствовала укол в сердце и замерла с испугом. Трюггви хитро улыбнулся до того, как его тело заволок сгущавшийся туман. Рие показалось, что с губ его опадают языки пламени.

Вскочив в постели, Риа долго не могла сделать вдоха. Будто под дых ударили, она не могла и глотка сделать. Из глаз сами собой текли слёзы, опадая на одежду.

Риа ещё долго слышала лебединое пение, хотя никогда до этого не встречала лебедей. Её преследовало ужасное чувство, будто по её рукам ползла смерть, но то лишь туман скользил по ладоням, растворяясь в воздухе.

В голове всё пульсировало, перед глазами расплывались привычные очертания. В плену одеяла, паника начинала сходить на нет.

«Нужно немедленно найти Трюггви!» – мысль клинком пронзила тишину сознания. Громом развеяла тучи страха и сомнений, приведя капли уверенности.

Взгляд травницы скользнул по руке братца. Дар колыхался незримым пламенем. Дар пути.

«Любой ценой», – подумала Риа и погладила Круза по руке.

Она попыталась вспомнить ощущения от того, как принимала дар Эйвы. На кончиках пальцев сразу заплясали приятные разряды. Чувство великого или лишь энергия драконов?

Оранжевый след начал расслаиваться на тонкие нити и перетекать по воздуху к Рие, заполняя собой всю комнату и озаряя её поистине пламенным сиянием. Вспомнилась отвратительно гнила ухмылка Трюггви из сна.

Девушка призвала собственный дар и использовала его на Крузе, чтобы тот не ушёл в такой же сон, в каком падала Эйва, поделившись с ним жизненной энергией.

Дар пути обволок Рию почти полностью. А когда с Круза соскользнула последняя нить драконьей раны, девушка почувствовала мгновенное тепло. Дар впитывался в кожу, заплетаясь узлами и примеряясь к новому носителю.

В конце концов кокон сошёл на запястье и уместился рядом с даром жизни, почти мгновенно воспламенившись силой. Всё получилось!

Риа тихо слезла с постели и направилась на улицу. Небо едва голубело, но звёзды ещё сияли. Деревья медленно колыхались, пока мелкие снежинки кружились редкими стайками в воздухе.

– Приведи меня к мечу моему верному, к Костру души моей истёсанной, к духу места этого и к моему любимому Трюггви. – Прошептала Риа дару и выпустила его на землю, как маленького цыплёнка.

Мелкий огонёк зарезвился на месте и затрепыхался. Девушка начала сомневаться, ибо тот никак не выбирал направления. Неужели… Не мог он умереть. Не мог!

Но дар вспыхнул и полился стремительной рекой в сторону леса. Риа успела вовремя опомниться и двинулась следом за ним. Она едва поспевала за спешащим огоньком. Её не покидало чувство приятного жжения на пальцах, а сердце забилось чаще. Лёгкое чувство пьянящей усталости придавало духу, пока дар забирал её силы на дальний путь.

Тень и шелест лесной чащи приняли девушку в свои владения и повели по самым чистым дорожкам. Светлые вытоптанные тропы. Риа не сомневалась, что по каждой из них проходил и Трюггви.

А дар всё удалялся и удалялся, намереваясь совсем скрыться за стволами деревьев. Но Риа не останавливала его. Боялась, что больше шанса не представится.

То, что это – путь к прежней деревне, Риа поняла не сразу. Но как только осознала, что её ведут не лишь бы куда, а в определённое место, сил прибавилось. У неё появилась не только мнимая, но и материальная, наделённая видом и историей, цель.

Однажды её нога почти коснулась выжженных земель, но тогда её остановил Незнакомец. Отец защищал дочь от встречи с драконами и демонами. Но он сам отправился к ним. Теперь её некому останавливать.

Путь понемногу подходил к своему завершению. Риа узнавала прежние виды. В этих лесах она в детстве запускала кораблики в ручейке. Сбегала в лес совсем в одиночку, когда не могла дождаться подъёма отца.

Из мечтаний её вывел резкий треск. Не то ветка, не то чья-то кость хрустнула ужасно близко. Будто прямо перед лицом. Снова её сюда не пускают!

– Прекрати немедленно! – на крик последовал ответ: деревья приняли в кроны ветер и задрожали, осыпая мелкие хрупкие веточки. Звук тот пробирался в самую глубину сознания.

Тут и там слышались древесные потрескивания. На Рию падали невесомые веточки и устилали всю землю, пряча под собой снег. Становилось тревожно. В моменте показалось, что рядом прячется демон и Риа вскинула руки, вытягивая из-под земли древесные корни. Дар ярко мерцал, пока над девушкой складывался защитный купол. Риа сжимала кулак, представляя, что прячет в нём себя от всего того, что творилось вокруг.

И тут её ожидало разочарование. Мелкие жучки роем начали прогрызать корни и разбегаться по корням. Они ползали всюду! Рие казалось, что их цепкие лапки царапают шею и руки под плащом.

Она мигом отпустила корни обратно в землю и прислонилась к деревцу, наблюдая за тем, как жучки уползают под землю. Она сняла плащ и отряхнула его, но никто не выпал из ткани.

Это абсурд! Сплошная солома и обман!

Но уверенности поубавилось, когда из-за дерева показался расплывчатый силуэт. Чёрная птица ростом с человека смотрела на девушку белым глазом и щёлкала клювом. Она рывком расправила крылья, от которых во все стороны полетели чёрные перья.

Одно из них вонзилось в дерево над ухом Рии. Ноги перестали держать и сложились на земле. Риа закрыла глаза ладонями и завизжала от всего невероятного. Хотелось расплакаться, но это верный путь к смерти.

По ноге пополз целый рой тех же самых жучков. Девушка смахнула их и встала на ноги. Она глубоко вдохнула и призвала дар. Страшно. Извиваясь корнями на кисти, драконья рана готовилась выплеснуть всю свою энергию.

Риа сощурилась, поднимая ладонь к древесным кронам. Она резко сжала кулак, из которого тут же во все стороны рванулись частички дара, дававшего жизнь всему, к чему прикасался. Изумрудные осколки пронзили деревья, землю и всех тех тварей, что желали погубить девушку.

Её тело рухнуло на землю, что объяла его цветочным покровом. Бутоны раскидывали лепестки как можно сильнее, стараясь укрыть травницу от любой опасности. Пока для неё мир погружался во тьму, всё вокруг расцветало и окрашивалось фантастическими бутонами прорывающихся сквозь промёрзшую землю и снег цветов.

Иллюзии спали и дракон вышел из укрытия. Жёлто-оранжевые чешуйки слабо переливались розовыми тонами в свете встающей звезды. В прозрачном небе розовели облака. Всё вокруг прямо у него на глазах обвивали изумрудные ростки. На некоторых деревьях распустились листья, а из земли показались их корни. Такого ему видеть ещё не приходилось. Это волшебство по-настоящему завораживало.

Главарь приказал ему никого не впускать. Юнец, что немного подрос и овладел мастерством полёта, выбрался на поверхность и выжидал в маленьком жилище. Он свил себе гнездо из веток в небольшом углублении около чуть повалившегося дерева так, чтобы его нельзя было заметить сразу.

Сейчас он думал, что немного переборщил с иллюзиями, ибо девушка с сильным даром жизни потеряла сознание. Он намеревался только напугать её, чтобы она вернулась туда, откуда пришла. Но действительно перегнул.

Он подошёл поближе и уткнулся носом в тело девушки. Он начал чихать, когда вдохнул её запах вместе с пыльцой сотни цветков. От таких звуков все животные в округе испугались и разбежались.

Она пахла Человеком в плаще. Отдалённо, но это чувствовалось.

Юнец поддел когтями маленькие ручки девушки и поднял её. Раз уж он оступился, надо загладить вину. Еле как взяв её передними лапами так, чтобы не сломать, дракон расправил крылья и взлетел. Маневрируя между деревьями, он приближался к деревне.

Такое же маленькое, как и он сам, создание, совсем ничего не весило, поэтому полёт дался легко. А ему нравилось летать! Тем более на поверхности, где гораздо больше воздуха и Солнца. Не то, что в пещерах.

Полёт закончился быстро. Нельзя задерживаться слишком надолго, кто-нибудь подберётся к ущелью и проберётся в драконий мир! Главарь ясно дал понять, что этого нельзя допустить ни в коем случае.

Усадив девушку около дерева, Юнец сделал глубокий вдох, запоминая людской запах. Он слышал, как эти человечки копошатся в своём гнезде и о чём-то разговаривают.

Но надо спешить. Нельзя задерживаться надолго, как бы не хотелось заглянуть поглубже. Коснувшись носом лба девушки и слабо дыхнув тёплым воздухом, Юнец поднялся и вновь расправил крылья.

Сидящий невдалеке на крыше ребёнок, помогающий отцу заменить некоторые доски, увидел большого ящера и разинул рот от удивления. После он ещё долго рассказывал отцу об этом, но тот только улыбался и просил подать сына киянку.

6. Израненная проклятьями пещера

Пока драконы продолжали сражение, Скутт с Трюггви вышагивали к пещере, таящей в своей темноте драконьи раны, спрятанные ото всякого глаза.

Парень радостно шёл чуть впереди мужчины. Он смог. Его идею услышали. Он надеялся на то, что демоны не победят, и смерть не вернёт себе прежний мир.

– Это очень рискованный шаг. На поверхности и так чересчур много даров. Даже у моего собственного сына! Поверить не могу, все мои дети получили по драконьей ране!

– Оно у вас, наверное, семейное. – Улыбнулся Трюггви.

– Да, лучше и не скажешь. – Скутт смотрел в затылок парню и смаковал на языке вопрос. Всё-таки он хотел узнать у парня на счёт дочери. Но понимал, что Трюггви такая ветвь разговора явно не понравится. – Кстати о дарах, добро пожаловать в израненную проклятьями пещеру.

Мелодичное и какое-то легендарное название пробежало по Трюггви мурашками. Он обернулся в ту сторону, куда показывал Скутт и застыл. Мужчина чуть не врезался в него, но успел обойти.

Огромный вход в пещеру украшали всякие разные минералы, тянущиеся по камню в странных переплетениях и узорах. На подступе Трюггви казалось, что само его существо теряется от пульсирующей рядом силы. Ещё незримое количество даров поражало своим великолепием. Из пещеры мелькали самые разные отсветы, стесняющие друг друга.

– М-можно мне туда? – неуверенно спросил парень.

– Твоя судьба в твоих руках, правда в устах твоих, а вера в сердце. Дары знают твои намерения, их ты не обманешь. Так что, будь чист сердцем и не ври себе. – Прошептал Скутт и отошёл на несколько шагов.

– А ты?

– Меня они не слышат и не слушают. Надеюсь, хотя бы тебе удастся добраться до их нутра. В них – очередная капелька надежды.

Трюггви сглотнул и повернулся к пещере. Свет слепил. Он норовил объять его всецело. По крайней мере, парню так казалось. Он шагнул в израненную проклятьями пещеру, чтобы уйти с новыми ранами драконов.

Ослепительный свет немного угас, когда парень открыл глаза в следующий раз. Щурясь, он всматривался во всё вокруг. Сила давила на него, колола бока и кончики пальцев, пробегалась волной по шее и сгибала колени, но он упорно стоял.

Сквозь веки он видел самые разные цвета, каких в жизни не встречал. Переливался аметистом сиреневый дар; на огромном грибе, растущим прямо из каменной стены и укрывавшим своей шляпкой весь свод, плясал небесно-голубой дар; на небольшом деревце теплилась желтоватая рана дракона; на маленьком зверьке, что боязно прятался за растениями, Трюггви заметил бурый дар; маленькая стайка алых светлячков проплыла над ухом парня, обдавая кожу жаром огня; даже мох на стенах таил в себе мерцающий серебряный дар.

Одна магия перехватывала внимание Трюггви от другой. Он не мог сообразить, что такая мощь, способная помочь в сражении с демонами, просто таится где-то глубоко под землёй. Всё это величие в миг показалось сомнительным. Эти дары трусливо прятались, в то время, как гибли драконы и люди.

Энергия лилась отовсюду потоками разных направлений, из-за чего Трюггви постоянно покачивался, как молодое дерево на ветру. Он вспомнил недавний разговор с Дааном и в голове всплыла его фраза:

«Пока ты играешь тихую мелодию, тебя не слышат; когда начинаешь звучать громче, тебя не слушают. И только если ты звучишь искренне и пламенно, тебе верят»

– Простите, что вторгся в ваше убежище, что потревожил ваш дом. Но мне нужна ваша помощь. – В ответ тишина. Трюггви стоял на месте и ожидал чего-то. Но это бездействие – и с его, и со стороны даров, – томило. Даже начинало подбешивать. Парень бросился к огромной ножке гриба и прикоснулся к ней. Ничего, даже ответного тепла не последовало. – Да что же вы такие трусливые!? Неужели вам всё равно на жизни ваших прародителей? Если б не драконы, то вас и не существовало бы!

Помогите же нам пожалуйста! Там… там на верху живут обычные люди, на которых нападают демоны. Здесь у вас, – он отошёл от гриба к центру пещеры и, раскинув руки, обернулся вокруг себя. – у вас пока ещё живут драконы, а вы никак не хотите помочь нам в предстоящей битве!

Разве вам не надоело томиться в этой сырой и холодной пещере, разве энергия не хочет вырываться наружу? Вы – дети могущественной драконьей магии, частички чьих-то жизней и до одури могущественные дары. Если прежде носители отказались от вас, то сейчас, просто услышьте… вы нужны мне.

Что бы не случилось, вы защитите от смерти, сохраните жизнь и покажите, что чего-то стоите! – мерцание вокруг усилилось. Светлячки закружились на месте, маленькое животное боязно выглянуло из-за торчащих из камня корней. На деревце распустилось несколько цветков, а шляпка огромного гриба запульсировала волнами света. Скутт заинтересованно заглянул в пещеру и ухмыльнулся.

«Этот парень не перестаёт удивлять»

– Неужели вы можете остаться в стороне, когда там гибнут ваши родители? Вы не чувствовали, как погиб один из драконов от лап демона? Демоны наступают всё упорнее, а их атаки оставляют после себя мертвецов, и я… и я не могу с этим бороться, не могу защитить никого из тех, кто мне дорог. Никто из нас не может. – Трюггви отошёл к стене и облокотился о неё, будто потерял все силы.

Тишину прорезали редкие потрескивания. Так звучит не пламя, так ломаются кристаллы. С таким звуком рушатся вековые идеи о новую истину.

Скутт вздохнул и было отошёл, но успел увидеть краем глаза невозможное. Маленький броненосец подходил цокающими шагами к Трюггви. Вокруг парня вились светлячки, а мох на стене засиял звездой – дар отрекался от носителя.

Трюггви услышал всё это и обернулся на звуки. По полу к нему полз серебристый дар, что сразу заполз под одежду и разместился рядом с даром действия. Маленький броненосец закрылся в шарик и покатился с приятным звуком по камню к Трюггви. Щитки его брони постукивали по камню. Когда зверёк коснулся ботинка парня и завалился, юней маг поднял того на руки. Броненосец раскрылся и посмотрел Трюггви прямо в душу, передавая свой дар.

Когда на другой руке чешуйками разместилась бурая рана, маленький зверёк испугался и начал царапаться. Трюггви выпустил его на пол и поднялся. Стая пламенных светлячков зависла прямо перед лицом парня. Он слабо улыбнулся их теплу и переменился во взгляде. Стая стремительно понеслась к лицу Трюггви.

Светлячки разбивались об него и затухали, оставляя на лице пламенные узоры последней драконьей раны. По его щекам расползлись огненные языки пламени, а по телу сразу прошла волна дикого жара. Он чуть не вспарил над землёй от могущества, текущего в нём.

Трюггви обернулся и встретился взглядом со Скуттом. Мужчина одобрительно улыбался также, как отец в редкие моменты.

– Теперь мы в игре. – Улыбнулся в ответ Трюггви. – И мы наиграемся за все ваши года сна. – Парень погладил язычки пламени на щеках. Он вздёрнул рукава и посмотрел на новые дары, что по-разному переливались разносортным огнём. В них бурлило столько энергии!

– Ну так, рассказывай давай, кому доверишь эту величественную силу. – Трюггви подошёл ближе к говорящему и загадочно сверкнул глазами.

* * *

Риа очнулась на мягкой кровати и сразу подумала, что всё это ей приснилось. Но брата она нигде не нащупала. Открыв глаза, Риа осмотрелась и поняла, что лежит не в своей постели.

– Что со мной случилось? – спросила она у старушки.

– Тебя принесли. Тайвос нашёл твоё побледневшее тело у первых деревьев. Где ты была? Что искала? – спросила Эйва, указывая на дар пути. – И кто на тебя напал?

Риа принялась всё рассказывать, приводя себя в порядок. Она чувствовала лёгкую слабость и потому двигалась медлительно. К концу разговора она заметила на руке парочку едва заметных царапин и задумалась.

– Тебя спас и принёс какой-то дракон. – Объяснила Эйва. – Большое расстояние между когтями. У зверей такого не бывает. Но это очень маленький дракон. Ростом едва выше тебя будет.

– Дракон… – она никак не могла поверить в это. Но больше её тревожило другое. – И всё же, что было там в лесу? Мне казалось, что всё это нереально, но, в то же время всё так реалистично нападало на меня, что я почувствовала привкус смерти на губе. Способны ли демоны на такие иллюзии?

– Не знаю. Но ты же говорила, что чувствовала рядом демона. Всё может быть. В любом случае, порадуйся за то, что рядом вовремя оказался дракон и ты осталась цела.

– А папа ещё не вернулся?

– Нет, не возвращался. Должно быть, у них там происходит что-то серьёзное. – Вздохнула Эйва. – Меня это в самом деле пугает. Я уже не воин и дар мне не помощник. А своими травами я никакого демона не убью.

– Зато ты сможешь лечить всех пострадавших.

– Мне казалось, ты теперь травница. – Улыбнулась старуха.

– Я всё ещё не могу понять, кто я. И лучница, и травница, и защитница целой деревни, но ведь, никто из них… Всё это выбрано не мной, а я не понимаю, что выбирает моё сердце.

– Твоё сердце сейчас волнуется не об этом. Однажды ты найдёшь себя и обретёшь уверенность. Но ведь никто тебе не мешает оставаться лучницей или травницей, являясь защитницей деревни. – Эйва погладила Рию по пышным волосам. – Я могу сама вести Костры и рассказывать легенды, когда люди забудут о том, что они правда могут жить, пока ты будешь стоять на стороже.

Но, важнее всего не то, что ты делаешь, а то, с кем. Твой огонёк ещё пылает, а сердце бьётся, пускай и в одиночку вспоминает вашу общую мелодию. Но Трюггви вернётся, я уверенна. Возможно, он сейчас сражается с демонами. Либо настоящими, либо душевными. Как ты думаешь, он справится?

– Конечно, он же… это же Трюггви.

– Вот и тебе хорошо бы побороть своих демонов. – Старуха отошла к окну и оглядела всю деревню. В ней не зародилось ни единого сомнения по поводу Рии. Эта девушка с ледяным сердцем и пламенной душой будет защищать деревню всеми силами.

Бьёрн копошился в кровати, сминая в руках какую-то веточку. Эйва занимала его всем, чем могла, лишь бы не мешался под ногами. Мужчина вспоминал встречу с Маррин и её глаза. Лишь они держали его сознание в ясности.

Но Бьёрн не вспоминал ничего, лишь мечтательно покачивался в разные стороны и иногда тихонечко мычал.

Спокойствие нарушила Сакс, когда залетела в дверь со скоростью стрелы. Она схватила Рию за руки и начала трясти девушку.

– Там! Там что-то ужасное! Небо сливается с землёй на горизонте! И оно приближается! – твердила Сакс с отдышкой. – Скорее идём, что вы сидите!

Она прямо-таки выволокла Рию на улицу и показала на небо. Травница сначала ничего не заметила – первые мгновения после комнаты слишком слепило Солнце. Но увиденное напугало.

Половина неба привычно голубела с редкими облаками, но вторая его часть сгустилась каким-то туманом и понемногу захватывала весь небосвод, завлекая в себя облака.

Эйва вышла следом за энергичной девушкой и ученицей. Она схватилась за сердце, как только завидела происходящее. В немедленной спешке старуха подбежала к Рие, придерживая подол длинного плаща.

– Всех к Костру! Соберите всех! – и без каких-либо объяснений Эйва убежала прочь.

Риа переглянулась с Сакс и вздохнула. Снова начиналось что-то ужасное. Риа накинула капюшон, защищаясь от редких снежинок, и побежала домой к своим.

7. Сбежавшая из шкатулки зима

Новобранец давно потерял огонь в лёгких, а половина запасённых пластин пламени уже вылилась на демонов. Оставалось не больше трёх часов его боя до смены.

Демоны шли с ужасным напором. Зато то пугающее чувство пропало. Теперь ему ничего не казалось. Только демоны, только бой.

Окружающие драконы сражались во всю силу, не пропуская врага в недра драконьего мира.

Незрячий воин начинал уставать: крылья открывались не так охотно, как прежде, лапы уставали от частых приземлений, а горло неприятно морозило от закончившегося пламени.

Скоро на его место поставят другого дракона, может, сам Главарь заменит его. Хотя Новобранец слышал, как тот сражался вблизи. Не смотря на такое количество воинов, поток демонов не прекращался. Казалось, что этому никогда не придёт конца.

Ещё держишься? – спросил Главарь, став спина о спину с Новобранцем.

Да. Нам нельзя давать слабину. Один промах, и случится то же самое, что постигло Лунокрыла. – Новобранец расплавил новую пластину. Пламя лавой потекло по воздуху к челюсти. Взяв огонь в рот, Новобранец выплюнул его снопом искр, нанося ранения десятку демонов, стремившихся выбраться из прохода.

Скоро твой огонь закончится и ты отправишься на поверхность. – Распоряжался Главарь. – Пока у тебя не будет огня, лучше восстановиться там с гораздо меньшим риском, что на тебя нападут в уязвимый момент.

Но я не хочу прятаться. – Недовольно пробурчал Новобранец и повалил ещё семерых.

Это приказ. Но ещё не всё. – Главарь пустил в воздух густой белый дым, что в миг развеялся, превращаясь в искры. Все демоны, что находились в нём, растворились в воздухе.

«Старый приём, но действенный!» – подумал Главарь.

Ты не сбегаешь, не думай. Ты поведёшь за собой всех драконов, что никак не могут помочь на поле боя. Все бездарные или с огнём меньше четвёртой степени полетят с тобой в поисках укрытия под лесами. Нельзя подвергать риску народ.

Новобранец закрылся в себе, обдумывая сказанное. Когда он пошёл в армию, то намеревался не только доказать всем и себе, что стоит чего-то, но, в первую очередь, спасать жизни. Если за ним полетит несколько сотен драконов, спасаясь от смерти, то миссия останется нетронутой. Он всё также будет сохранять жизни.

Как только закончится огонь, я полечу по пещерам и соберу как можно больше народа. – Решил Новобранец.

Спасибо тебе огромное. Это не забудется. – Главарь выпустил огромное облако пламени и отдалился было от друга, как тот покачнулся и повалился на камень на согнутых лапах.

Сюда, быстро! – скомандовал Главарь какому-то дракону.

Вместе они подняли Новобранца и оттащили с поля боя, оставив круги без центра. Главарь склонился над ним и уткнулся лбом в лоб.

«Что же с тобой происходит?..»

Змей подозвал парочку драконов, что только готовились выйти сражаться и велел им следить за Новобранцем до того, пока он не очнётся. Самому ему пришлось вернуться и стать центром, забрав оставшиеся пластины Новобранца. Огонь податливо перетёк на голову Главаря. Шлем повторил очертания его головы.

Лапы Новобранца иногда немного подёргивались, а хвост метался в разные стороны. Драконы, следившие за ним, переглянулись и неуверенно покачали головами.

Свирепые бури падут на землю белой ночью и весом своим обрушатся на всяко живое и мёртвое. Небо завлечёт в свои руки всеобъятные гору драконами возведённую и устремлённую к этому же небу.

Накроет белая пелена каждого, завевая в сети чёрное и пламенное. Затворятся все двери в страхе, а окна просвистят смертельную песнь сквозняком.

Спрятанная и предопределённая, но навеки жизни забытая зима вырвется из оков своих и заберёт каждого, кто противится уходу; оставит всякого, кто примет её в глубины души своей.

Метель станет руками смерти, но сами демоны воспротивятся ей. Поющая хрустальным перезвоном снежинок вернёт веру чрез уста человеческие и смерть вернётся. Смерть везде, смерть под землёй, смерть в небе, смерть в тебе…

Новобранец распахнул глаза и сильно напугал охранявших его драконов резким подъёмом на лапы. Но силы улетучились тонкой дымкой и он вновь повалился, придавив крылья.

Тише, подожди пока. Не шевелись. – Сказал ему один из наблюдавших.

* * *

Серебренная пелена пугала каждого, кто выбегал на странный шум из домов. Около Костра собралось по меньшему счёту три десятка человек. Языки пламени нервно трепыхались на поднявшемся ветру. Они бросали продолговатые тени на испуганные лица.

– Совсем скоро свершится ужасное. – Хрипло проголосила Эйва, заставляя каждого замолчать. Все взгляды на ней. – С давних лет волновались травницы об этом дне. Бабушка рассказывала о том, что грядёт белая ночь, что окутает мир, но никто в это не верил. Она велела мне пристально следить за зимами и отсчитывать дни, чем я и занималась всё то время до тех пор, пока не выпала из мира настоящего.

Беспамятство насовсем вышибло из меня бабушкины предупреждения. Никто не был вовремя предупреждён и теперь… теперь мы не готовы к тем холодам, что грянут на долгие зимы.

Риа слушала травницу, а сама смотрела на белое-белое небо. Всё происходящее сдавливало ещё сильнее. Если с легендами или демонами они справятся, то что делать с могучими силами природы, коими правят только забытые боги?

– Мы совсем ничего с этим не сделаем? – спросил Торгни, поднявшись с места. – Можем развести столько Костров, сколько понадобится, чтобы растопить весь снег. Или укрепить жилища. Мы же не заляжем под снежными облаками?

Чем-то идеи Торгни напомнили Рии запал Калена. Что угодно, лишь бы не поддаваться воле судьбы.

– Если кто-то выйдет, скончается тут же. Мы переждём всю бурю в избах. И другого разговора не будет. – Эйва прокашлялась и сильнее укуталась в плащи, прячась от колкого ветра. – Когда нас полностью погребёт, снег не закончится. Но мы выйдем, чтобы расчищать себе туннели.

– Мы будем жить как драконы. – Улыбнулся Круз, вспоминая те рассказы о драконах, что папа успел ему поведать.

– Мы викинги, пускай и на едва заметную долю. Наши предки жили во льдах и кутались снежными плащами, в борьбе со смертельным ветром они прорезали моря! Если горе суждено укутаться на некоторое время, мы не будем сопротивляться, ибо в нашей крови течёт пламя Костра, пока в глазах переливаются сотни звёзд, а сердце стучит перезвонами листьев. Мы – викинги, и покажем морозам, что нас не сломить!

Каким-то чудом старушке удалось чуть поднять общий дух. Молодые парни заулыбались и сразу похорошели, надевая на себя маски мужественных потомков.

Риа тоже нашла силы для улыбки. Она отвела взгляд от бесконечного неба и теперь спрятала его в танцующих огоньках. Теперь они не казались резкими. Наоборот, медленно качались в разные стороны, успокаивая и убаюкивая. Огонь успокоился, а вместе с ним и деревенские.

Торгни с Сакс подбежали к Рие и уволокли её.

– Братство не может сидеть без дела и смотреть на надвигающуюся угрозу. – Сказал Торгни.

– Это ты не можешь, все остальные смирились с тем, что небо не перенести на свиток, как легенду. Это стихия! – Сакс вздохнула.

– Братство не принимает ваш ответ. – Торгни показал сестре язык и повернулся к Рие. – Каков план, великая травница всех времён и народов?

Девушка посмотрела на парня и вновь удивилась теплу в его глазах. Пускай он иногда подбешивал своими нареканиями, говорил Торгни это с теплотой.

– Не посвятите нас в планы? – Эйктюрнир пробежался озорным взглядом по детям. Маррин стояла рядом с ним и истощала уверенность одним лишь видом.

К ним подбежал Круз и схватил Рию за ладошку. Его огромные глаза заставляли всплакнуть душу. Столько доброты и надежды в таком доверчивом взоре.

Гудмунд с Сэдриком не заставили себя ждать и закрыли небольшое кольцо. Эйва с нескрываемым интересом смотрела на Братство рун и ран драконов. Что-то в них искрилось, теплило сердце. Эйве, как и каждому, хотелось подставить им, как к свече, ладони и погреться.

– Начнём с хорошего. – Уверенность набросилась на Рию от того, как все эти люди смотрели на неё. Она могла бы рыдать, бояться или кричать, но прошли те времена, когда на это оставалось время. – Благодаря снегу демоны не смогут до нас добраться. Ну, или это хотя бы усложнит им поиск.

Есть шанс, что папа будет пробираться в деревню уже после первых снежинок, но это то, что мы с вами можем исправить. Ещё можно быстро подлатать все дома, полностью закрыть щели, проверить крыши, двери и окна…

– Мы этим займёмся! – сказал вставший с Эйлин Хорст. Он подошёл к Гудмунду и Сэдрику и взлохматил обоим волосы. – За это можешь не переживать.

– Круз, Маррин, Эйктюрнир, справитесь с этой работёнкой? – Риа осмотрела всех собравшихся. Что-то медленно поднималось от сердца всё выше, приятно щекоча теплом шею. Энтузиазм, вера в собственные силы, надежда. Вот, что согревало её сейчас. Вот, что грело каждого собравшегося. Вся деревня сгрудилась вокруг небольшого кольца Братства. Все они верили, Костёр пылал, и сердца наливались его жаром, препятствуя скорым холодам.

– Мы все справимся. – Дэлл положила ладонь на плечо дочери. – Можешь на нас рассчитывать.

– Парни, это работа и для нас. – Твёрдо решил Тайвос, осматривая охотников. Дун поддержал его кивком, прижимая к себе любимую.

– Сакс, Торгни…

– Да-да, знаем, идём в лес, осторожно, демоны, бла-бла-бла… Пошли уже спасать твоего папу. – Улыбнулась Сакс. – Нам нельзя терять ни времени, ни такого превосходного воина.

– Да. – Облегчённо выдохнула Риа. – Идём.

И всё-таки Рию беспокоила одна вещь. Она и представить себе не могла, что случится с Трюггви, если он не вернётся в деревню. Приютит ли его лес, или зима безжалостно протянется к его пылкому сердцу и потушит его так же быстро, как демоны убивают свою добычу?

Она в тайне надеялась на то, что встретит парня по дороге до прохода в драконий мир. Риа простит ему в сотый раз все обиды и потащит обратно, лишь бы не погиб.

Шаги трёх пар сапог хрустели на снегу, оставляя следы, пока Костёр сжигал первые снежинки.

8. Вспоминая убитое "завтра"

Воина оттащили как только он вновь потерял сознание. Его лёгкое тело казалось ужасно холодным и хрупким. Двое драконов несли Новобранца подальше от сражений, то и дело осматриваясь. Никто не знает, как пробрался сквозь охрану убивший Лунокрыла демон, поэтому прислушивались к каждому шороху.

Не успели двое выполнить приказ Главаря, как к ним подлетел средних размеров дракон с изумрудной чешуёй.

Он ранен? Моего сына ранили? – ящер принюхался к бездыханному телу и, не учуяв крови, радостно завилял хвостом. – Могу я забрать его к себе до того, как он очнётся?

Мы сопроводим вас. – Ответил воин. – Приказано не допускать Новобранца до боёв, пока Главарь не посчитает его пригодным к этому.

Ещё Главарь давал ему особую миссию, но мы не слышали. – Добавила вторая дракониха.

Отец взял сына в большие лапы и взлетел с ним. Сопровождающие планировали за ними, а остальные драконы, выглянувшие из своих пещер, провожали их сочувствующими взглядами.

Не выпускайте его, как бы не рвался в бой, пока Главарь не наведает вас. – То были последние указания.

Дракон уложил сына в ложе из сухих листьев и веток. Любимая помогала ему, хотя сердце жалось при виде скрюченного Новобранца. Не верилось, что его ранили.

Конечно, когда отправляешь сына воевать, готовишься к его гибели, но твердишь о силе духа и мужестве, провожая удаляющийся силуэт. Ни одна любящая мать не сможет отпустить своё дитя в мир смерти, не пойдя следом за ним.

Дракониха вылизывала морду Новобранца, молясь о его скорой поправке. Муж прислонился к ней и обнял крыльями.

С ним всё в порядке, не беспокойся. И наши без него там справятся. Раньше ведь справлялись. – Дракон выдыхал тепло на шею любимой, стараясь поверить своим словам.

Луной наречённые, лучами её избранные и криками её пробуждённые Трещинами пройдутся по свету. Первый взмах крыла обрушится истиной, второй моментом, а третий порвёт небеса рубиновым покровом.

В недрах земли рождённые, под материнским боком выдержанные, творящие убитое и забытое всеми Завтра воспрянут ввысь.

Правду изречёт первый дух, что видит больше многих; второй дух проклятьем сильнейшим и спасением наречёт человека; рождением своим третий взволнует смерть.

Падёт последний лепесток, когда о себе напомнит глотком воздуха Потерянный. Да в руках ни белых и не чёрных, не в лапах когтистых и не в смертельных щупальцах.

Взойдут трое, чтобы уберечь род от Потерянного. Смерть понесут под знаменьем жизни и развяжут узел, вокруг мира скованный.

Новобранец вскочил с постели и закашлялся. Он долго не мог вздохнуть и только хрипел, извиваясь на древесной устилке. Мама подбежала к нему и ласково поддержала, уложив его голову себе на шею.

Тише-тише, всё хорошо. Успокойся. – Повторяла она раз за разом, пока Новобранец не пришёл в себя.

Я-я-я в-видел ужасное. – Пробурчал дракон и обмяк на матери. Он потихоньку восстанавливал дыхание. Мама чувствовала, как его сердце приходит в привычный темп.

Успокаивайся. Лежи и отдыхай.

Но меня там ждут. Мне нужно… мне срочно нужно помочь им. Они не справятся. Демоны. Их ещё никогда не было так много. – Новобранец часто терял мысль, но успевал поймать её за ускользающий хвостик.

Главарь зайдёт за тобой, когда настанет время. Можешь не беспокоиться об этом.

Новобранец пробурчал что-то и сомкнул веки, впервые за долгое время погружаясь в спокойный сон.

* * *

Надо спешить! Срочно-срочно-СРОЧНО!

Дракон нёсся сквозь леса, приближаясь к проходу. Небо поглощало белое марево. Оно уже почти закрывало собой Солнце и готовилось погрузить в себя оставшийся мир.

Юнец никогда ещё не летал так быстро, как сейчас. Быстрые потоки ветра летели с ним в одном направлении, отчего крылья распахивались быстрее и шире, а полёт казался завораживающе быстрым. Мелкие ветки ломались о большие крылья, не оставляя после себя царапин на теле.

Мёртвая деревня встретила своей безмятежностью и привычной тишиной. Проход манил священными песнями забытого прошлого и волшебным теплом. Дракон приземлился, разбежался и вспорхнул уже прямо на краю склона. По его рыжим крыльям с редкой шерстью пробежались солнечные отблески, а чешуя показалась пламенно-золотой.

Молодой дракон завернулся в крылья и стал похожим на кокон гусеницы. Вращаясь, он ускорял своё падение.

Срочно предупредить Главаря!

Разноцветные камни мелькали перед глазами и обещали пением лучший исход. Хотелось верить в то, что погибнут не тысячи и даже не сотни, но сильное предчувствие навевало сомнения.

Юнец резко распахнул крылья прямо над землёй и сразу заработал ими, хотя такой манёвр отдался колкой болью в плечах. Летать его учил сам Главарь, хотя и отец с мамой позаботились. Теперь его мастерства хватало, чтобы в считанные минуты перебраться из одного мира в другой.

Что с тобой?

Куда несёшься!? Вот пошли драконы, даже не смотрят, куда…

Он не обращал внимания на брошенные в спину замечания и вопросы. Всё, что позади, подождёт.

Юнец расслабил челюсть, когда зубы начали болеть от долгого напряжения. Не смотря на серьёзность ситуации, у него промелькнула сладкая своим самолюбием мысль о том, что сейчас от него многое зависит. Эти же думы подгоняли Юнца. Хотелось стать героем не только в собственных мечтаниях.

Главарь! Главарь! Где Главарь!? – раскричался Юнец, приземлившись около воинов. То был проход к пещере, где сражались святоогненные драконы!

Вокруг него столпилось сразу несколько взрослых. Все они казались сильными и величественными. Стоявшие на защите рода драконы всем казались особенными! Юнец очень сильно восхищался ими, ибо слышал много рассказов от Главаря.

Малыш, тут не место для игр. Главарь сейчас сильно занят. – Сказал перламутровый дракон с жёлтыми глазами. Его взгляд заставлял съёжиться. Тонкие зрачки немного пугали. – Не мешай воинам заниматься своим делом.

Но… Я пришёл с важными сведеньями! – Юнец собрался с силами, хотя это казалось непосильным с драконами, которые могли запросто завернуть его в одно крыло. Юнец поджал лапы под себя, сложил растрёпанные крылья и с гордо поднятой головой продолжил. – Главарь поручил мне охранять последний проход на гору от посторонних. Во время выполнения поручения мной было замечено ужасное.

Хватит играться. – Сказал всё тот же дракон и отошёл от назойливого ребёнка.

Ты не помнишь, что этот самый проход тоже нашли маленькие драконята? – вспомнила стоящая рядом дракониха. В её светло-розовых зрачках покоилось умиротворение, хотя из пасти шёл жар разрушительного огня. – Может, нам надо прислушаться.

Из толпы драконов высунулась сначала морда, потом растолкавший всех дракон показался полностью. В тени он казался иссиня-чёрным.

Прошли времена шуток, – заметил новый дракон. Он поднял морду к Юнцу и утвердительно кивнул. – Отец правда назначил его на этот пост, и если он осмелился покинуть его – дело срочное.

Хвост Пепла нервно забился по полу от неподобающего поведения воинов. Он кивнул Юнцу в сторону и сразу развернулся, приглашая шествовать за собой.

Рассказывай быстрее. Отец правда сейчас занят, но он наделил меня всеми возможными полномочиями. Пока что я слежу за двумя сражениями вместо погибшего Лунокрыла и отдаю приказы рабочим драконам. В мои обязанности также вошли массовые приказы, поэтому я хочу тебя выслушать. Ибо с властью на меня легла и ответственность за свой народ. – Прорычал Пепел. Они уже достаточно удалились от остальных.

Всё небо накрывает собой какая-то белая пелена. Я не бывал прежде на поверхности, но это кажется неправильным и страшным. Будто сама смерть расползается по миру. – Юнец задумался и тихо зашипел. – Это похоже на снег. Весь мир накроет им и тогда люди погибнут, а драконам будет некуда сбегать от демонов в случае чего.

Пепел прошагал молча ещё с десяток шагов. Сказанное Юнцом могло поколебать планы отца. Совсем недавно он собирался вывести беззащитных драконов на поверхность и спрятать их в лесах. Теперь же план казался не самым удачным. Что делать, если снег правда закроет собой всё? В полном холоде тело дракона гаснет, а жар в нём утихает. Постепенно в таких условиях они просто-напросто разучатся извергать пламя.

Спасибо тебе большое. Мне надо подумать, что с этим делать. – Пепел намеревался предупредить отца, но до того сообщить посыльным о новых сведениях и лично посетить Новобранца, которому и было указано повести за собой на поверхность драконов.

А что мне теперь делать?

Продолжай следить за проходом. Ни один демон не должен пробраться к нам с поверхности. Ты знаешь, что будет, если нас окружат. Путей для отступления почти не останется. – Завершил Пепел. Хотелось ещё поддержать малыша. – И будь аккуратен. Не давай страху завладеть тобой. Пускай ты и мал, но в тебе таится огромная сила, а твой дух!.. Я чувствую, как в тебе блещет энергия. Не будь у тебя дара, у тебя был бы самый жаркий святой огонь.

Спасибо большое. – Поклонившись, Юнец поднялся к своду и полетел обратно на поверхность.

Проносясь мимо множества туннелей, он не заметил проходивших по одному из них Скутта и Трюггви. Мужчина ничуть не удивился, уловив знакомый силуэт, ибо не знал, какое поручение лежало на Юнце. Трюггви же испугался такой скорости и чуть не подпрыгнул.

– Как ты к этому привык?

– Когда живёшь с ними всю сознательную жизнь, начинаешь забывать о собственной человечности. Долгое время я даже считал себя драконом. Ну и, само собой, привыкаешь к тому, что всюду носятся ящеры. – Объяснял Скутт. И добавил скорее для себя. – Он подрос.

– Что? – не понял парень.

– Раньше он был немножко пухлее. Сейчас и шея вытянулась, и рога с крыльями подросли. Начал взрослеть драконёнок.

– Это драконёнок!? – удивился Трюггви. – Да он больше меня!

– Ты же видел Главаря. Вот это – дракон! А Юнцу не больше семнадцати зим. Вы с ним ровесники. – Подметил Скутт. – Но он будет расти каждую зиму, а твой рост остановится через несколько зим. К двадцати годам, наверное. – Скутт прикидочно пошевелил пальцами.

Больше Трюггви было нечего спрашивать. Они и до этого шли в полной тишине. Скутт решил провести парня подальше от пещер со сражениями, чтобы защитить от демонов. Новый путь огибал несколько больших пещер, потому они шли дольше запланированного.

Дары на теле иногда напоминали о себе слабыми волнами тепла. Они рвались в бой. Но пока сражения не предвиделось. Вся их энергия рвалась наружу, отчего шаги Трюггви увеличились и участились.

Вновь по телу прошло тепло. Но парень замедлил шаг. Эти ощущения немного отличались от тепла даров. По коже пробежали мурашки, а в груди стало совсем жарко. Забыв, как говорить, Трюггви уставился в темноту ближайшей пещеры.

– Мы сейчас у крайних пещер. Тут не то, что демонов, даже драконов почти нет. – Заговорил Скутт. – Не хочу пугать тебя обилием ящеров. Но есть тут одна лазейка, мы быстро вернёмся к проходу…

Трюггви не слушал его. Он смотрел в темноту и искал в ней свет. Всё его существо кричало о том, что там что-то прячется. Кончики пальцев защипали почти так же, как и при встрече с демоном. Но эти ощущения скорее нравились Трюггви, чем пугали.

В последний раз по телу пробежала волна жара. Трюггви видел, как при этом по его телу проходил огненный след, потухший только после того, как окрасил огнём и волосы.

Но светился не только он.

В углу пещеры лавой сверкнул небольшой камень. Трюггви ещё показалось, что он заметил драконью тень, но ведь Скутт говорил, что тут нет драконов…

– Ты что остановился? – спросил мужчина, оборачиваясь к парню. – Давай поспешим, меня Риа ждёт.

– Ага. – Сдавленно пробормотал Трюггви и заставил ноги наступать на тень Скутта.

Если Трюггви не поверил в то, что увидел дракона, затаённый змей очень хорошо рассмотрел парня. Желание сожрать его росло до жути быстро. Не хотелось подпускать никого к своему ребёнку. Плод смертельной любви бился пламенем и будто готовился вырваться на свет. И Гибель сделает всё, чтобы его драконёнка не коснулась рука человечья и даже взор.

Забыв о жгучести яйца, отец укутал его в свои объятья, погружая в полную темноту. Ожоги его не пугали, а сохранность сына стояла превыше всего.

В пещере пахло гнилью, а Гибель мучился от голода. От тела его жены уже ничего не осталось. Он хотел утолить жажду. Единожды попробовавший кровь собрата дракон не мог больше жить без неё. И он найдёт себе новую жертву, когда наступит время. Его сыну ведь нужен сильный отец, способный защитить. Да, он питал в этом уверенность, засыпая рядом с разлагающимся телом некогда любимой.

Как только они дошли до прохода, Трюггви вспомнил свои опасения. Вдруг он правда потеряет воспоминания? Хотя, он сам готовился к этому. Но после того, как получил надежду и шанс на спасение, Трюггви не хотел так просто исчезать из игры. Теперь на его руках лежали сильные карты, которые ему предстояло раздать. Он не имеет право сдаваться и тем самым предавать всех остальных. Только не сейчас, когда всё ещё можно исправить.

– Готов? – Скутт стоял и наблюдал за парнем уже больше отделённого на перерывы времени.

– Д-да. – Трюггви сделал шаг вперёд и упал на землю. Скутт сразу рассмеялся, но подал руку парню. – А ещё я готов вырубить всю эту траву!

– Лучше её сжечь, чтоб наверняка! – Скутт помог парню отряхнуться. – Всё, полетели.

Он сделал первый прыжок, второй и исчез в свете кристаллов. Трюггви прищурился от света. Он сжал кулаки и глубоко вдохнул тёплый воздух, закрыв глаза.

Либо он сейчас убьёт свою историю, либо спасёт род человеческий.

«Что ж, посмотрим, насколько сильно вы сделали меня драконом!» – Трюггви мысленно обратился к новым дарам.

Он призвал дар высоты и зашагал к огромному проходу, разбегаясь. В прыжке он почувствовал себя драконёнком, впервые расправившем крылья.

Как и в первый раз, Трюггви нервно перебирал в голове имена всех знакомых, читал молитвы, какие знал и напевал легенду о маленьком мальчике и светлячках, вспоминая того малыша.

Путь на поверхность он преодолел за большее время, чем когда спускался вглубь. Но когда ноги ступили наконец на землю и прогнулись под тяжестью уставшего тела, Трюггви вздохнул полной грудью и улёгся на спину.

«После такого действительно запросто забыть всё, чем жил», – усмехнулся он и открыл глаза. Веселье сразу сменилось замешательством.

– Ты это видишь? – Скутт устремил взгляд к небу, куда указывал Трюггви, и застыл на месте.

Парень вскочил и отряхнулся от снега. Он всё помнил! Но радость не долго теплилась в груди. Вот почему не может быть всё хорошо хотя бы пару минуток?

Вдали послышались голоса. Трюггви испугался от знакомых нот. Риа, а с ней двойняшки. Нельзя! Нельзя попадаться ей на глаза и делать больно. Трюггви рванул с места, пообещав Скутту вернуть дар сразу же, как сможет.

С его же помощью он влетел в лесную чащу. Огромными скачками Трюггви преодолевал лесные просторы, намереваясь успеть до того, как их накроет снегом.

Он шёл по деревне уже через десяток минут. Во всеобщей суете никто не обращал на него внимания. Может и капюшон помогал.

Парень забежал в кузню отца и нашёл в тряпицах яйцо. Оно всё ещё не желало явить себя миру. Ни единой трещинки!

Трюггви помотал взглядом и когда не нашёл ничего живого, просто привал дар с лица и выпустил его в воздух. Искорки заметались небольшим облачком.

– Будьте здесь, спрячьтесь в печи и всё время поддерживайте в ней огонь. Таскайте дрова и разжигайте их. Сделайте всё, чтобы драконёнок вылупился в самые скорые сроки. Пожалуйста… – Трюггви измученно вздохнул и встряхнул голову, сметая всё навалившуюся усталость. – Как только сюда войдёт кузнец, сочтите его своим носителем и сделайте в его руках всё, чтобы защитить нас всех.

Искры закружились и заметались. Облачком они напали на парня и щекоткой прошли по всему его телу. Маг улыбнулся им и развернулся, чтобы выйти из кузни и оставить последние дары в другом месте. Но на пороге стояла мама и улыбалась своему сыну.

– Мам, я…

– Всё хорошо, сынок. Ты всё правильно делаешь. – Она подошла ближе и тепло обняла окрепшего сына. – Я в тебя верю и невероятно горжусь тем, что ты делаешь. Наше спасение в тебе одном.

– Спасибо. Спасибо, мам. – Шептал Трюггви, сдерживая порывы слёз. – Я всё сделаю. Мы со всем справимся и заживём в прекрасном мире.

– Он тебе помог? – Рататоск потрепала шерстяной плащ и снова уткнулась в грудь сына.

– Да, спасибо тебе большое. Не знаю, как бы я там выжил без твоей помощи.

Трюггви вспомнил тот вечер, когда решил тихо пробраться домой, чтобы увидеть родных. Он намеревался остаться незамеченным, но мама застала сына, откормила и всучила утеплённый плащ. Не став говорить ему что-то о том, как он поступает, Рататоск пожелала Трюггви тёплых ночей и пылкого сердца.

– Мам, мне…

– Да, надо спешить. – Она улыбнулась ему и взъерошила волосы. – Беги и спасай нас всех.

– Да… А ты прячься! Позаботься о папе и Абайсгледе. – Трюггви поцеловал маму в лоб и помчался дальше. Обернулся и вновь обменялся с мамой взглядами, полными любви.

* * *

Лес провожал шествующих и расправлял перед ними ветви. Снежинки начинали больно резать кожу, сильный ветер заползал даже сквозь шерстяные плащи. Торгни весь путь держал Рию за руку. Сакс отмахнулась от такого поступка и спрятала промёрзшие пальцы в глубины одежд.

Они шли быстро. Сам ветер то подгонял их, то плевался в лицо. Тропы виляли в разные стороны, а ветви деревьев шатались в разные стороны. Колыбель их не успокаивала а заставляла напрячься.

Риа всё больше беспокоилась о том, что Трюггви затеряется в снегах. Не верилось, что холод задушит бездыханное тело любимого. Даже думать об этом было холодно.

– Давайте поспешим – кто знает, может нам придётся спускаться вниз, чтобы успеть. А ещё дорога обратно… – Риа слышала, как стучали зубы Сакс.

– Конечно, прибавим шагу. – Согласилась Риа, на что Торгни приятно сжал её ладонь и ускорился.

На его лице местилась неопределённая улыбка. Глаза боялись, зрачки дрожали, но он старательно улыбался. Мечи в ножнах на поясе напоминали парню о своей силе, что не давало ему окончательно уйти в уныние.

Впереди уже виднелись чёрные деревья. Они совсем близко. А надвигающаяся опасность ещё ближе.

– Как я надеюсь, что мы успеем. – Взмолилась Риа, когда перед ними предстали сожжённые домишки.

– Как тут всё… – Торгни не мог подобрать слов. – Уже и забыл, как тут всё было.

– Да уж, а мне как вспомнится тот жар. Бр-р-р! – скривилась Сакс.

– Нам туда. – Махнула Риа и аккуратно пошла первой. Воспоминания о прошлом визите ещё не улетучились, потому Риа привела дар в готовность и вытянула перед собой ладонь.

Вдали слышалось лёгкое шуршание.

«А ведь раньше тут было совсем тихо», – подумала девушка.

Кто-то копошился очень близко. Торгни и Сакс достали клинки, а Риа сбросила капюшон, освобождая пышную косу, чтобы больше видеть. Дар небольшими сферами закружился над ладонью.

– Держитесь спиной к спине. – Прошептала Риа и затаила дыхание.

Из тишины внезапно послышался до жути знакомый голос:

– Один всемогущий да Костёр священный…

Риа отозвала дар и махнула друзьям. Она побежала к отцу. Скутт стоял на краю ущелья со вздёрнутой к небу головой. Он обернулся на крики.

– Папа! Пап, бежим скорее в деревню! – дочь обняла отца и схватила его за руку. – Пошли скорее…

Но отец никак не реагировал, лишь смотрел невидящим взглядом на Рию с приоткрытым ртом. Всё кружилось перед ним, будто в снежной буре. Колено подогнулось и мужчина опёрся рукой о землю. Он откашлялся и поднял голову.

– Пойдёмте скорее. – Утвердительно закивал он и вскочил. Оцепенение сошло, уступив место адреналину. – Чего стоите, быстрее!

Четвёрка помчалась в лес, убегая от наступавшей опасности. Никто из них ни разу не споткнулся, не проронил ни единого звука и не позволил себе плохой мысли.

9. По своим местам

Снег шуршал и на земле, и в небе. Трюггви бежал, не различая дороги, направляясь к дому Дуна. Кому-кому, им он точно мог доверить по дару. Почему-то он знал, что так будет лучше.

Пару раз он в кого-то врезался, но не тратил время на извинения. До избы оставалось совсем немного, когда воздух завибрировал. Трюггви огляделся по сторонам, все вели себя совершенно спокойно, будто ничего не чувствовали.

Маг подготовил дар и побежал навстречу ощущениям. Демон таился среди первых деревьев.

Трюггви выпустил в него красную сеть и сдавил демона. По снегу расползлись чернильные следы, а ощущение так и не прошло. Он протянул руки в разные стороны и попытался пробраться сознанием в каждый уголок леса. В его голове чётко мелькали картинки родного дома. Он видел, как на ветвях скапливался горстками снег и падал на прячущихся зайчат. Видел напуганных птиц и редких животных. И демонов. Штук двадцать, не меньше.

Со вздохом парень распахнул глаза. С него опадали оранжевые частички магии. Такого он ещё никогда не делал. Что это такое?

Но Трюггви не успел подумать: теперь уже демонов чувствовали все. Деревенские заволновались и разбежались по избам, что сыграло Трюггви только на руку. Он скинул капюшон и закатил рукава, активировав все дары, что носил.

Он развязал мешочек и вытащил первую попавшуюся руну. Мельком увидел символ и радостно улыбнулся. Давно было пора опробовать атакующую магию. Вот и повод подвернулся!

Трюггви засвистел медленную мелодию в унисон ветру и буре, успокаивая себя. Снежинки всё чаще попадали прямо в глаза, отчего те сильно слезились.

– Ну же, нападайте. Чего ждёте? – прошептал маг, крепче сжимая в левом кулаке камушек.

Резкий укол сознания указал Трюггви на первую атаку. Он обернулся, повинуясь ощущениям, за спину и застал троих демонов. Битва началась!

Выплёскивая эмоции наружу, Трюггви закричал раскатами грома. Дар действия метнулся к тройке демонов и начал их связывать. Тут же подсознание предупредило парня о следующей атаке. Он обернулся и выкинул перед собой серый дар.

«Сейчас и посмотрим, на что вы способны», – усмехнулся про себя Трюггви.

Серебристый дар летел тонкой струйкой в демона. Трюггви боялся, что ничего не случится, как вдруг драконья рана разделилась на десяток струн поменьше. Эти язычки завились вокруг демона, раз за разом пронзая его тело насквозь. Демон ничего не мог с этим поделать и просто терпел боль.

– Охраняй эту сторону. – Трюггви кивнул серебристому дару. Питая уверенность в том, что повторять дважды не придётся, он повернулся в третью сторону и заметил семерых.

Боковым зрением Трюггви видел, как дар действия справляется с подступившими демонами. Нечаянно он проворонил момент, когда чутьё подсказывало ему о новом нападении, и подпустил одного из демонов слишком близко.

Дар высоты пришёлся как нельзя вовремя. Трюггви взлетел на несколько метров и подготовил коричневый дар, переворачиваясь в воздухе и огибая демона, оставшегося на земле. Падение маг закончил красиво – ударил ладонью по снежной насыпи. Дар сразу соскочил с руки и побежал по земле.

Потом Трюггви потерял его из виду. Он будто впитался в снег и исчез. Демоны тоже не понимали, можно ли им атаковать.

Со скоростью стрелы из земли вырвалась стена из огромных чешуек, разделяющих Трюггви и демонов. Маг всё понял и наконец обратился за помощью к человеческой магии. Камушек в кулаке засиял небесным цветом.

Трюггви разбежался и прыгнул, дар высоты увеличил прыжок. В полёте маг отозвал чешуйчатый дар замахнулся рукой на толпу демонов. Камушек засиял непривычно сильно, а Трюггви всё думал об истинном значении руны.

Он приземлился и вновь ударил по земле, из которой начали выскакивать ледяные кристаллы. Хрустальный перезвон знаменовал победу. В огромной глыбе льда застыли все оставшиеся демоны.

Трюггви чуть-чуть качнулся и чуть не упал на подогнувшихся ногах от огромного количества потерянной энергии. Все дары вернулись к нему на руки и потухли. Лишь дар действия прошёлся волной по телу носителя и немного взбодрил его. Трюггви помотал головой, возвращаясь мыслями обратно в настоящий мир. Сражение будто отделило его от явного. Даже земля теперь казалась твёрже, а снег большим холодом пробирался сквозь ботинки.

Трюггви уже развернулся и сделал несколько шагов к дому Торгни и Сакс но услышал потрескивание. Он обернулся и увидел, как возведённый им ледяной пик покрылся большими трещинами.

Схватка ещё не закончена.

Но к глыбе молнией устремился изумрудный след, от чего та взорвалась. Осколки разлетелись во все стороны вместе со внутренностями демонов.

Перестав прикрываться от ледяных кусков, Трюггви посмотрел на своего помощника. Эйва лежала на земле, а дар возвращался к ней тонкими струйками.

– Нет… – Глаза Трюггви распахнулись и он подбежал к травнице. – Что же вы наделали…

Он нащупал пульс старушки и облегчённо выдохнул. Усадив её, Трюггви обратился за помощью к дару действия, попросив того поделиться силами с Эйвой. Скоро травница приоткрыла глаза.

– Вставайте, нельзя оставаться на улице. – Маг обхватил старушку руками и поставил на ноги.

– Я чувствовала их и… – она закашлялась.

– Тише, тише. Я вам помогу, не тратьте силы на слова. – Эйва понимающе кивнула и позволила парню взять себя на руки, не задавая никаких вопросов.

Подойдя к самой двери, Трюггви закашлялся и протёр лицо краем плаща.

– Идите скорее. – И Трюггви засеменил дальше раскидывать всё по своим местам.

Эйва не успела ничего сказать Трюггви по поводу крови на его плаще. Она испугалась за парня, ибо от кровавого кашля ещё никто спасался…

* * *

– Что это вообще такое? – не унимался Торгни. Он почему-то думал, что Скутт сможет дать ему ответы на все вопросы, но мужчина сам ничего не понимал.

– Балбес, хватит уже спрашивать об этом. Лучше шевели ногами, пока на пятки не наступила. – Сакс демонстративно задела стопу брата и ускорила шаг.

Бежать они уже не могли. В горле ужасно першило, а глаза слезились. Взгляд покрывала снежная дымка и мешала разбирать путь. Благо, Риа уже не раз пыталась пробраться в деревню и запомнила путь. Только снег менял места почти до неузнаваемости.

– Ещё совсем немного, мы успеем. – Прошептала Риа.

Это вывело Скутта из неясности мысли и он остановился, сбив Торгни.

– Так, остановитесь. Такими темпами мы не успеем. – Охотник протёр лоб тыльной стороной ладони. – Все ко мне. Давайте-давайте!

Скутт обнял всех собравшихся и сразу призвал дар. Рана высоты окутала тела четверых людей.

– Только не отпускайте руки. – Никто ему ещё не ответил, но Скутт согнул колени и сделал прыжок.

Четвёрка пронзила древесные кроны, падая в небо. Торгни, заворожённый магией, чуть не отпустил ладони, но сестра с подругой сжали его покрепче.

Огромными прыжками они добрались до деревни, когда уже почти всё небо накрыла собой белая простыня. Снег метался в разные стороны и залетал в глаза.

– Все по избам! – скомандовала Риа и, обняв отца, прошептала ему. – Позаботься о Крузе и маме. На моих же плечах останется вся деревня.

– Не только на твоих. – Сакс побила Рию по плечу и указала на торчащие ледяные осколки и фиолетовые лужи снега.

– Так он здесь! – Риа выдохнула с облегчением, понимая, что Трюггви где-то поблизости, и он тоже укроется от опасности. – Всё в его стиле. Исчезнуть и появиться с новыми трюками.

– Всё, расходимся. – Торгни быстро поцеловал Рию в лоб и, схватив Сакс за руку, поволок её за собой.

В избу они залетели так же быстро, как снежинки. Родители накинулись на них с объятьями и сразу затворили дверь, пододвинув к ней стол и маленькие шкафчики. Окна они заколотили ещё утром.

– Ещё кое-что. – Отец положил ладонь на плечо дочки и смерил взглядом обоих детей. – Трюггви оставил вам подарочки.

И с отца на руку дочки пополз серебряный след. Она завороженно наблюдала за тем, как дар ищет себе место. Никогда прежде магия не касалась её вплотную. Неужели Трюггви отправился к драконам и вернулся с даром для неё?

Дар с теплом улёгся на запястье левой ладони и засиял.

– Костёр всемогущий! – Торгни прилип к сестре, разглядывая новую драконью рану.

– Подойди ко мне. – Нила обратилась к сыну. Тот мгновенно подошёл к матери. От нетерпения его стопы отбивали по полу какой-то дикий ритм. – Торгни, Трюггви попросил сказать тебе, чтобы ты защищал всех нас любой ценой.

С этими словами мама взяла ладонь сына и передала ему дар. Он забегал по одежде, а потом добрался до кожи через ворот рубашки и уместился на правой руке. Парень задрал рукав и засмотрелся на свою новую частичку.

– Да здравствует Братство рун и ран драконов! – дар вспыхнул на его руке, освещая всю комнату.

Риа загнала отца в избу, обняла Круза и маму и ступила на порог. Девушка обернулась на своих родных и сразу немного расслабилась.

– Мы всё сделаем. – Уверенно, но мягко сказала Риа. – Когда снег завалит избы полностью, начните расчищать проход. Он не должен нас разлучить.

– Мы всё сделаем, как надо. – Кивнула Дэлл, крепко держа ладошку сына. – Можешь не сомневаться в нас.

– Даже на секунду не позволю себе плохой мысли.

– Мы слышали и услышали тебя. – Улыбнулся Круз и забавно скривил лицо.

– Да здравствует наша травница. – Скутт наградил дочь последней улыбкой, после чего та закрыла за собой дверь.

Ветер срывал одежду, но Риа не позволяла ему этого. Девушка посмотрела на остатки неба и, испугавшись, побежала к избе Эйвы. Там она пригодиться больше.

Иногда ей казалось, что ноги не ступали на землю, но она упорно бежала, не смотря под ноги. Она потянулась к ручке, как ветер полностью поднял её над землёй и попытался утащить в небо.

«Подождёт ещё моя гибель!» – подумала Риа и выпустила дар. Он мгновенно оплёл дверную ручку, из которой сейчас же проросла лоза, схватившая травницу.

Ветер неумолимо требовал жертвы, но девушка продолжала колдовать. Она принялась карабкаться к двери по сплетённой лозе, пока ноги трепыхались на ветру.

Дверь отпёрлась. Эйва высунула голову и протянула руку к преемнице, держась за косяк. Старушка напрягла все свои силы чтобы втянуть Рию в избу. Дверь с треском захлопнулась от ветра. Сначала даже показалось, будто она сломалась.

– Наконец-то вернулась. – Выдохнула Эйва. Всё её тело слабо дрожало. – Пока вас не было, наши парни, эти, из Братства, все избы утеплили, всех по домам раскидали и окна заколотили. Да и мне поработать удалось.

– Мы нашли отца, он не успел ничего рассказать, но я отправила его домой, чтобы защищал моих. – Рассказывала Риа, присаживаясь на кровать рядом с Бьёрном. Мужчина старательно не замечал её присутствия. – Я видела какие-то ледяные глыбы и…

– Да, можешь не волноваться за Трюггви. Он в деревне и именно он поборолся с демонами. Жалкие твари собирались напасть на нас в самый уязвимый момент. Но мы справились.

– Мы?

– Я тоже почувствовала демонов и выбежала сражаться. Оказалось, очень вовремя. Когда я подходила, демоны вырывались из ледяной ловушки Трюггви, а он этого не видел. – Эйва прочистила горло. – Я использовала дар, взорвав глыбу и всех демонов внутри.

– Как вы всё ещё живы? Вам вообще нельзя колдовать сейчас! Совсем недавно вы пролежали без сознания слишком долгое время. И снова колдуете?

– Оставь свои волнения при себе. Я спасла жизнь Трюггви и осталась цела. Можешь и поблагодарить.

– Ладно. – Нехотя согласилась Риа. Трюггви. Где же он сейчас спрятался?

* * *

Выбежав от Дуна и Нилы, Трюггви бросился в первое попавшееся направление. Он не знал, куда ему поддаться. Но снег сделал всё за себя. Парень видел, какая толстая стена падала на гору и не хотел оказаться под ней. Он бросился как можно дальше.

Но его вновь настигли. Снова колкое чувство на кончиках пальцев. Как же эти демоны уже надоели! Трюггви повертелся в поисках отпрыска природы и сразу заметил его.

Демон прятался за деревом, готовясь к атаке. Трюггви не стал ждать его действий и просто выпустил свой дар на землю. Красный след молнией домчался до демона и удушил его.

Снег комьями залетал за шиворот и противно таял о кожу. Мелкие капли неприятно щекотали и оставляли заледенелые следы на теле. Не терпелось забраться в тепло и залечь под десятком одеял.

Парень помчался к самому ближнему дому и застучал в дверь. Дар вернулся на привычное место и чуть пригрел мага. Наконец послышались отпирающиеся замки. В конце Трюггви не сдержал и сам толкнул дверь.

Он влетел в избу и неуклюже покатился по полу – подошва покрылась корочкой льда. Пока в дом не вошло слишком много холода, Трюггви вскочил и захлопнул дверь. Он перевёл дыхание и повернулся посмотреть на своих спасителей. Рядом с ним стояла старушка Анника и протирала глаза.

За столом сидел взрослый паренёк, которого Трюггви почти никогда не видел в деревне. Асвейг постоянно приглядывал за стареньким дедом с тех пор, как тот перестал ходить на охоту и захромал. Трюггви выглянул и увидел за столом старичка с тагельхарпой на коленях и маленькой лодочкой в руках. Старик сразу заулыбался и заговорил, поднимая эль над головой:

– Мой друг пришёл в наш дом! Выпьем за это!

10. Сквозь огонь и кровь

Даже сквозь толщи земли и плотный сон Новобранец слышал снег. Он долго ворочался в тугих путах сна, но как только в пещеру зашёл знакомый дракон, сразу проснулся.

Новобранец узнал голос Пепла и встал на лапы. Ленивыми шагами дракон добрался до родителей и друга. Через сонливую пелену он ещё не разбирал ничьих слов, а голова готова была треснуть или взорваться, как сочная малина.

Вот и проснулся. – Пепел повернулся к Новобранцу и сделал глубокий вдох перед рассказом. – На поверхности творится ужасное. Отец воюет, все воины заняты, мирные волнуются.

Что там такое? – дракон сразу взбодрился.

Должно быть, всё уже случилось. Там снег стеной над миром поднимался! Всё небо закрыл!

Новобранец сглотнул скопившуюся слюну и вспомнил свои видения. Надо срочно рассказать о них.

Мне кое-что снилось. Точнее, не так… Ох, ко мне приходили легенды. Те самые, что драконы сожгли, опасаясь будущего. – Новобранец надеялся, что Главарь уже рассказывал об этом сыну. Не хотелось выглядеть глупо. – Там говорилось о Белой ночи, о Поющей и демонах. Может, о том и речь?

Можешь рассказать подробнее? – Пепел сейчас верил всему.

Когда Новобранец закончил рассказ, и Пепел, и родители смотрели на него, как на вершителя судеб. Так, как смотрят на завтра – с ожиданием, но со страхом.

Если это правда, то всё не так уж плохо. По демонам зима тоже нанесёт удар. Пускай они и вернут былую мощь… я надеюсь, речь не о первозданном мире.

Но это ещё не всё. Легенды говорили ещё. Всё очень сложно и витиевато, но понять можно. Три неких избранных дракона должны прийти в этот мир, чтобы «Понести смерть под знаменем жизни». – Прорычал дракон, вспоминая слова.

И где они? Кто эти драконы? Может, это единственное наше спасение! – Пепел изготовился к хорошим новостям, но помрачнел, когда услышал ответ.

Этого мне не сказали. Может, они ещё даже не рождены. Но если у нас есть спасение, это уже неплохо. Остаётся только ждать, когда оно упадёт на нас. – Новобранец попытался улыбнуться.

Но у нас всё ещё остаётся главный вопрос: что делать с драконами? Мы не можем вывести их на поверхность, где они от холода забудут огонь.

Но и тут им оставаться нельзя. Подумай только, скольких мы потеряем, если демоны прорвутся? Нельзя этим рисковать. Ты сам знаешь, как у нас всё устроено. Об этом не говорят, даже не учат, но все драконы знают своё место.

О чём ты? – Пепел нахмурился.

Рождённые со святым пламенем идут сражаться, одарённые избавляются от магии и становятся равными бездарным, но ещё и без огня. От каждого, у кого нет огня, ждут только потомства со святым огнём. Эти драконы живут в вечном страхе и с единственной целью – создать пригодное потомство. И даже я жду от них этого, как бы не было низко их существование. – Новобранец плотнее прижал крылья к спине, показывая отвращение. Больше к самому себе. – Если часть из них погибнет, шанс на святоогненных драконят тоже уменьшится. А нам сейчас нужно каких-то избранных ждать. Нужно дорожить каждой жизнью.

Пепел задумался и замолчал после речи. Он понимал, что оставлять тут всех небезопасно. Так что же важнее: жизнь или огонь? Всё сводилось к одному – без огня не будет жизни. Лишь он спасает драконов от демонов.

Я не знаю, что нам делать. У меня нет никаких идей. Всё, что бы я не сделал сейчас, любой приказ, понесёт за собой разрушение!

Тише. Не ты ли мне когда-то говорил, что иногда только разрушение заставляет созидать? Может, чья-то смерть станет несколькими жизнями в будущем? Жертв всё равно не избежать. И я уверен, что стану между жизнью и смертью, на самый край, если потребуется. Отдам себя ради благой цели. Ради нашего чёртова будущего. Ради каждого, кто ещё может дышать полной грудью. Ради каждого, кто потеряет близкого…

Пепел смотрел на Новобранца, как на зачарованного. Потеряв надежду и силы, наследник драконьего рода просто сдался. Новобранец же среагировал иначе. Сказал так же, как ответил бы отец. Пепел видел перед собой будущего вождя рода и чуть не склонился перед ним, но вовремя одумался.

Что прикажешь делать? Как будем поступать, главный заправляющий боевыми действиями? – спросил с улыбкой Пепел.

Что ты сказал? У меня только второе звание, Пепел! Так нечестно.

Ты посмеешь ослушаться моего приказа? – дракон знал, что Новобранец будет сопротивляться. Но, чтобы стать достойным предводителем рода, нужно было иметь должное звание. – Тем более, тебя ставили Центром. Напомни, сколько ты простоял там?

Три дня и две ночи. Может, больше. – Засомневался Новобранец.

Тогда всё очень даже правильно. Прими своё звание и выноси приказ. Распоряжусь и пошлю посыльных по всем пещерам с этой вестью. – Заключил Пепел. Он не примет отказа и препирательств.

Я… – дракон засомневался в своих суждениях, получив на руки такую силу. Он понял, что будет нести на себе ответственность за каждого, кто падёт от любого его приказа. Но действовать надо было быстро. Смерть приходит слишком быстро. – Вели всем драконам готовиться к перелёту. Но пока только полная готовность.

Если демоны нападут, я задержу их и все смогут пробраться наверх без помех. Если я погибну, то такова моя судьба. Но все останутся живы.

То был приказ, которого Пепел не смел ослушаться. Он сам наделил своего брата равноценной со своей властью. И это стало его лучшим решением.

Будет сделано. А ты пока поправляйся. Главарь залетит за тобой на днях, когда ослабнет. Или пошлёт кого-нибудь. Пока набирайся сил и готовься к бою. – Пепел выпустил облачко дыма и скрылся в темноте пещер.

* * *

Эхо убивало желание жить. Все эти мелодии, насвистывания, голоса… Поющая делала ужасные вещи с ним. Кален никогда не знал, какого это, когда тебя любят до смерти, но ему посчастливилось узнать, как любит сама смерть.

Поющая каждый день приходила к нему и часами сидела рядом с ним, прикованным ледяными шипами к земле. Они протыкали его ладони и пронзали кровь колким инеем.

Она не умела говорить и слов не знала, что не мешало ей часами мурлыкать песни любви, пока Кален смотрел на неё глазами, в которых полопались сосуды, и кривился от боли.

Он ненавидел её. Их всех ненавидел! При любой возможности, как только голос немного затихал, он старался выбраться, но ничего не получалось.

Драконья рана тоже стремилась убить этих тварей, но не могла ничего без приказа носителя. А отдаляться от него не хотелось. Снова многовековое гниение? Нет уж, спасибо…

И вот она снова вернулась. Тянула за собой шлейф лебединых перьев и мёртвых лепестков. В её редком взгляде невозможно было найти эмоций, но пела она о них превосходно.

«Мой милый мальчик, как же я по тебе скучала… Эти драконы всё время мешают мне с тобой видеться. Ну ничего, скоро их не станет. И тогда мы заживём сладко-сладко!» – думала она и пела.

Поющая наслаждалась бледной кожей и снежными волосами парня. Не меньше её чувства возбуждали и редкие трещины на его коже, напоминающие о моментах, когда она отдавалась эмоциям.

Она вновь протянула чернющую руку к своему сладенькому и провела по его шее пальцами. Как мягко… Её пробудил стон парня. Поющая пришла в себя и увидела новые трещины. Она тут же одёрнула руки.

А боль на миг озарила разум, и Кален в несуществующее короткое мгновенье дал приказ дару. Фиолетовый шлейф метнулся в воздух и принял форму святого огня. Небольшая сфера разлетелась осколками по всей пещере.

Пускай Поющую не задело, эхо от взрыва приглушило мелодию и пробудило сознание Калена. Он проморгал глаза и попробовал вскинуть руку, но боль напомнила о ледяных кольях.

Дар метнулся к ним и растопил. Кален направил все свои силы, чтобы затянуть раны, и послушный фиолетовый шлейф моментально вернул ладоням здоровый вид.

Наконец-то шанс на побег! Кален вскочил на ноги, но тут же пошатнулся. Колени забыли, какого это – двигаться. Но ему нужно выстоять. Жизненно необходимо! Парень поднял взгляд к своду и сморщился, чтобы приглушить боль и сдержать слёзы.

Шустрый взгляд уловил в тенях торчащий камень. Мысль опередила Калена, а вслед за ней и дар понёсся самой настоящей молнией. Когда жёлто-голубая вспышка потухла, врезавшись в камень, по всей пещере прошёлся оглушающий раскат, похожий на гром. Сознание окончательно очистилось.

Пение валькирии терялось за всем этим шумом.

Куски камня начали падать на землю, а дар вернулся на руку и тут же объявил о своей готовности, вспыхнув сиреневым пламенем.

Поющая смотрела на несущиеся камни, высчитывая движения. Она, подобно тени, проскользнула между всеми обломками и стала на самом верху образовавшейся горки. Теперь по пещере эхом отскакивало падение камней.

Кален не стал ждать тишины. Снова он не попадётся! Призвав дар, парень покрыл им себя полностью и в мгновение воспламенился серебром. Языки святого пламени трещали, прося о пище. И маг даст её огню.

Он выкинул ладонь в направлении Поющей, что готовилась снова запеть. Огненные щупальца прошли сквозь валькирию. Она появилась прямо позади Калена. Хотела нашептать песню ему прямо на ухо, чтобы тот не смог сопротивляться.

Но дар вольно сосредоточился на спине носителя и вырвался из него магмовым шипом. Кален обернулся и приятно удивился. По расплывчатому лицу демона плавали раскалённые трещины. Кожа тлела и опадала пеплом. Но она улыбалась и не торопилась прощаться со своим существованием.

Раны начали затягиваться белыми перьями, что удивило парня. Он отшатнулся назад и вновь попросил дар о помощи. Тот скользнул на руки и застыл в них двумя сферами.

С ладоней пустились кудрявые струи огня и легли на пепельный настил кольцом вокруг мага. В воздух тут же поднялся дым, а пламя разгорелось и начало расползаться всё дальше. Кален знал, что то не причинит ему вреда.

В Костре – истина

Да, он зажёг Костёр в мире демонов, в колыбели самой смерти. Ну не смешно ли?

Поющая тоже смеялась. И это напугало Калена, ибо он снова слышал её. Нельзя! Он пустил ещё одну молнию в стену, лишь бы прошёл очередной раскат грома.

Дар не терял сил. Он готовился к этому сражению больше тысячи лет и сохранил достаточно энергии. Кален же немного волновался, что скоро ноги подогнуться, но не позволял себе думать об этом.

С разных сторон показались подползающие демоны. Поющая грациозно возглавила свою армию смерти. С лица её опали перья. А повреждений как не было. Кален озадачился, но виду не подал.

Демоны старались приблизиться, но шугались огня. Тогда Поющая набрала полную грудь воздуха и разинула рот так сильно, как ни один человек не может. Казалось, будто всё лицо стало сплошной брешью. Огромной дырой, из которой вырвался сокрушительный вопль.

Весь огонь почти сразу потух и воцарилась полная тишина. Лишь редкими стайками искр тлел пепел на земле.

Кален по-настоящему испугался. Дар рвался в бой, но маг не представлял, как справится с сотней демонов, если не может прикончить хотя бы Поющую.

Кален хотел выиграть время, потому направил дар к ноге и топнул по мягкому пеплу. Сразу земля под ним начала устремляться к своду пещеры, пока демоны оставались внизу.

Поющая вошла в ярость. Надо уже покончить с этим непослушным сладеньким мальчиком. Она метнулась к каменной колоне и разрушила её одним ударом сжатой ладони. Глубокие трещины прошлись по камню и тот начал рассыпаться. Кален вверху потерял равновесие и соскользнул с колоны.

Грохот камней снова не давал валькирии захватить контроль. Но она надеялась хотя бы поймать парня, пока тот не расшибся о землю. К своему сожалению, дар создания опередил её.

Миллионами лепестков сирени драконья рана подхватила носителя и устремила его в воздух. Окутанный огромным сиреневым плащом, Кален чувствовал потерю сил. Но ведь осталось не так уж и много, правда ведь?

Демоны начали объединяться в кучки, что стремительно приближались к парню. Но он только этого и ждал. Чем отлавливать каждого по-отдельности, он прикончит всех разом!

Когда все черти подобрались донельзя близко, Кален раскинул руки в разные стороны. Лепестки воспламенились и тонкими лезвиями проткнули большинство демонов, разлетаясь по пещере. Кален надеялся, что задел и Поющую, но слабо в это верил.

Тела поверженных демонов лопались, разбрызгивая всюду подобие крови. Вся растерзанная и затёртая одежда парня впитала много фиолетовой жидкости. По лицу тоже стекали ледяные капли. Кален стёр их рукавом рубашки, оставив следы на ткани.

Он плавно снижался к земле. Дару тоже пришлось не сладко. Он по частичкам собрался на руке, но лишь помигал, прежде чем потухнуть.

Кален сглотнул подступившую слюну. Тишина. Полнейшая пустота. Воздух лишь едва вибрировал. Парень обернулся и увидел валькирию. Она ласкала его взглядом, плавно приближаясь.

Кален отвернулся и начал бежать, но врезался в до жути быструю Поющую. Он поднял глаза и увидел её бездонную пасть до того, как она вновь запела.

Голос мёдом растекался по ушам и разуму, заставляя расслабиться. Парень пошатнулся и упал на землю. Руки обвисли, а кончики пальцев коснулись холодного пепла. Он знал, что сейчас будет, но не мог ничего с этим сделать.

Поющая присела и приказала Калену воспользоваться даром. Тот заискрился и засиял, собирая все оставшиеся силы. Валькирия отдала чёткий приказ: дар устремился к земле под обеими ладонями и оттуда вырвались ледяные шипы, протыкая человека.

Его кровь брызнула к разные стороны и узорами прошла по льду. Взгляд затуманился, ибо по пещере вновь эхо…

Эхо убивало желание жить.

* * *

Давно Главарь не испытывал этих чувств. Когда приходится тысячами убивать своих врагов. На поле боя к нему приходили самые разные мысли. От Новобранца вплоть до своей возлюбленной, погибшей в бою.

За это он и мстил демоном, за каждого умершего по их вине дракона. За всякого, кого любил. Он – вожак грома драконов, и он заплатит за каждую каплю крови.

Огонь в груди правда не заканчивался, хотя Главарь вошёл в битву две луны назад. Дракон и усталости особо не ощущал. Лишь эмоции и воспоминания, что возбуждали огненный гнев.

Святое пламя металось во все стороны. Иногда Главарь сам ничего не видел за этой серебряной пеленой. А демонов не становилось меньше. И никогда не станет меньше. Бой не закончится, пока Главарь не придумает, как запечатать новый проход.

Союзники по оба крыла сражались мужественно и прытко, что тоже воодушевляло.

С хвоста, берегись! – крикнул Главарь и пустил струю огня за спину другому воину. – Осторожнее.

Было непонятно, как демон проскользил мимо них. Повезло ещё, что заметили до первой смерти.

Главарь взмахнул крыльями и выпустил очередной сноп искр, убивая демонов и время. Срочно нужно что-нибудь придумать, пока все драконы не истощились.

11. По лодочке?

Сияние теплом прошлось по коже. Тёплый камушек в руках мог взорваться от скопившейся в нём энергии. Трюггви убрал его в мешочек и взялся было за новый, как его окликнули.

– Ты так уже больше суток… колдуешь. – Даан выглянул из-за угла. По мокрым глазам старика Трюггви понял многое.

За своё короткое пребывание в избе маг заметил ежедневные закономерности. С самого утра старик со старухой вроде ладили, но к обеду споров прибавлялось. Даже до угроз доходило.

Вечером они окончательно ссорились и расходились по разным уголкам избы. Анника плакала, пока её утешал Асвейг, а Даан открывал новый бочонок с элем и опустошал его на треть, перебирая струны печальной тагельхарпы.

В такие моменты старик вслух рассуждал о своей никчёмной жизни и непонимающей жене да вспоминал о былых охотах и походах. Жаловался на Рию и Эйву, мол, он должен помогать деревне, а не пылиться, как старый и ненужный свиток. Но эти женщины не давали ему никакого шанса. Да и воины те ещё! Сами не берут его с собой. Даже прогоняют. Вот же гадёныши!

– Я не буду с вами выпивать. – Трюггви принялся читать свиток по мастерству рун, не обращая внимания на упрёки старика.

– Давай хоть по лодочке махнём? Не страшно же. Расслабишься наконец. А то сидишь тут сутками и бубнишь себе под нос что-то. Негоже это.

– Я не буду с вами выпивать. – Парень не слушал его, стараясь вникнуть в непонятный текст свитка. Не тратил сил даже на то, чтобы подбирать другие слова.

– Послушай, но ведь это же ненормально! Какой парень в твоём возрасте играется с камушками? Да только дети! Ты вон уже какой взрослый, пора играть по взрослому. – Старик всё не унимался. Показалась его рука с деревянной лодочкой.

Трюггви уже полностью погрузился в текст и не хотел из него выныривать, чтобы потом снова мучительно вникать в мысль. Говорилось о новой боевой руне, но первый рунный маг всё время метался в разные строчки, писал то вертикально, то столбцами, разбавляя всё какими-то каракулями.

– Ты вообще слушаешь меня? – Даан потормошил Трюггви по плечу.

– Да идите вы уже! Не видите, я занят!? А вы мне очень мешаете! Сколько раз мне надо вам отказать, чтобы вы поняли, что я не пью? Идите играйте на своей тагельхарпе и бубните о несправедливости жизни, но я не разделю ваши мучения. – Парень вскипел и отложил свиток. – А я, в отличие от вас, не буду терять время на нытьё. Позвольте мне искать спасение и оставьте уже в покое!

– Ладно-ладно… я же не со зла… я это, пойду, наверное.

Парень наконец-то выдохнул и вновь отдался свитку. Наконец-то автор подходил к сути, как Трюггви отвлёк протяжный скрип половицы. Он обернулся и увидел Даана с тагельхарпой в руках.

– Оставьте же вы меня. – Буркнул Трюггви и отвернулся, но старик начал дёргать за струны.

– Тра-а-авница на камушке сидела и траву щипала. Кролик-кролик белый, шишечка упала-а-а! – ничего хуже Трюггви ещё от Даана не слышал. Как можно сосредоточиться в таком хаосе!?

– Прекратите, пожалуйста. Или я весь эль вылью, как только вы заснёте. – Пригрозил маг.

Старик стоял прямо над душой и не сходил с места. Ладони у него немного тряслись, отчего эль плескался в лодочке. Трюггви понимал, что Даан просто так не отстанет.

– Асвейг! – прокричал Трюггви. Он надеялся, что хоть внук сможет вразумить деда. Но парень никак не отвечал. Заснул, наверное, пока бабушку успокаивал. Ему тоже не сильно нравились постоянные стычки родственников.

– Ну так, по лодочке? – в последний раз спросил Даан.

– Ты от меня потом отстанешь? Навсегда?

– А я что? Я ничего. Не пристаю вообще?.. – но старик наткнулся на хмурый взгляд мага и вздохнул. – Ладно, отстану. Наверное.

Трюггви вскочил с постели и последовал на кухню. Он хотел скорее отделаться от старика.

...Но у того имелись свои планы на вечер.

– Бери, не жмись. – Даан протянул маленькую лодочку магу. Трюггви принюхался и почувствовал фруктово-ягодный запах и нотки мёда. Пить он не собирался. Ни за что. – Что с тобой такое творится? Мне кажется, ты слишком сильно волнуешься. Твоя мелодия стала сильнее, но она совершенно некрасивая.

– Не знаю, кто там вам шепчет мелодии, но ещё больше меня злит то, что вы лезете в мою душу, хотя вас никто не впускал. – Трюггви нахмурился. Пока старик о чём-то думал, дар юркнул в лодочку и иссушил весь напиток.

– Ты сам и шепчешь. По одному твоему виду понятно, что у тебя всё плохо.

– Это не ваше дело. Почему вас так волнуют мои проблемы, если со своими разобраться не можете?

– Не найдётся человека, что сможет мне помочь. Так хоть тебе помогу. По доброте душевной. – Старик упал на стул и осушил маленькую лодочку.

Перед магом предстал образ до бешенства пьяного Бьёрна. Стало противно находиться рядом со стариком. Аж ком к горлу подошёл.

– Могу я пойти? – Трюггви сделал вид, что выпил эль и поставил пустую лодочку на стол перед стариком.

– Так ведь… твоя мелодия ещё не исцелилась.

– Потому что элем трещины не залить. – Бесполезная трата времени. Почему нет такого дара, который усыплял бы? Очень полезный. – Давайте уже ложиться. Вы всё равно меня не слушаете.

– Зато слышу. Отчётливо струны играют печальные ноты сердца и слепой надежды. Но всё это зарыто под страхами и переживаниями. До одури отвратительные звуки. – Даан изучающе осмотрел парня и встал. – Спать уже пора, ты чего ещё не лёг?

Трюггви лишь вымученно вздохнул и поплёлся обратно на выделенную ему кровать. Он плюхнулся на подушку и будто упал в море перьев и облаков.

Всё-таки он правда не спал по-настоящему больше двух суток. Может, самое время исправить это? А завтра уже и проход раскапывать можно. Снег точно успел накрыть избы до верхушек. Доски постоянно трещали, но выдерживали давление.

Парень даже не шевелился. Как упал, так и заснул, позабыв обо всех ошибках и промахах. Он делает всё, чтобы загладить свою вину. Всё сделает… Сопение слилось с потрескиванием огня в печи.

Угли слабо тлели, иногда трещали почерневшие дрова. Шерсть приятно щекотала ножки, а жар ласкал маленький носик.

Трюггви сидел на полу у печи и вырезал на дереве какие-то рисунки, пока папа с мамой наблюдали за ним и улыбались. На дощечке уже вырисовывался нелепый оленёнок, окружённый тремя деревьями.

– Мама, а так красиво? – мальчик загорелся глазами, протягивая Рататоск поделку. Тайвос смешно нахмурился и одобрительно закивал, а мама расплылась в улыбке.

– Это потрясающе, оленёнок. Я такого никогда не видела. – Она усадила сынишку на колени и крепко-крепко обняла его. Трюггви заулыбался и ответил маме.

– А можно я пойду чуть-чуть погуляю? – спросил мальчик, сверкнув наивными глазками. – Ещё не очень темно. Я только схожу проверить цветочек и вернусь.

– Обещаешь?

– Конечно. – Закивал мальчик. – Даже в лес не пойду!

– Давай, только не долго.

Трюггви выскользнул из маминых рук и побежал к дверям. Приземлившись на пол, он натянул новую обувь из овечьей шерсти и с усилием открыл дверь.

Едва вечерело. Спать совсем не хотелось. Мальчик прошагал за дом и пошёл к чаще, отсчитывая шаги. Мама говорила, что каждый викинг должен уметь считать.

– Один… два… пять… четыре, – Трюггви вспоминал, как они с отцом решили посадить маленький цветочек после визита к старухе Эйве.

Мальчик болел, но напрочь отказывался лечиться у травницы. Чуть ли не силой Тайвос привёл его к Эйве. Травы Трюггви не понравились: они противно воняли мочой и грязью! Но травница дала ему какое-то семечко в награду за стойкость и терпение.

Тогда отец пообещал посадить его с сыном. Надо же наградить Трюггви, чтобы больше не боялся лечиться.

Тем же днём они вырыли небольшую ямку, бросили семечко и закапали его, полив напоследок прохладной водой.

Сегодня Трюггви уже приходил с лодочкой воды утром, потому теперь шёл с пустыми руками. Он занял их тем, что теребил шнурки от плаща.

Наконец показалось красное пятнышко. Воодушевившись, мальчик ускорился и скоро добрался до заветного цветка. Хрупкий стебель держал на себе большой красный бутон, по которому расползались жёлтые линии.

Мальчик присел на землю и уставился на мягкие лепестки мака. Забыв о данном обещании, он восхищался цветком несколько минут. Из себя его в чувство привёл лёгкий ветерок, пробежавшийся под одеждой.

Трюггви встал и отряхнул колени, собираясь возвращаться в тёплую избу к родителям, но началось страшное.

Дикий жар охватил всю округу. Растения сразу потускнели и начали печально свешивать листики. Мальчик обернулся на свой цветок и ужаснулся. Бутон начал засыхать.

Недолго думая, он сорвал мак и, спрятав его под плащом и прижав к груди, побежал домой. Он не видел, как тлели деревья и травяной настил, не видел дыр в земле и драконов.

Все его мысли были заняты сохранностью цветка. Он подошёл к двери и там отец, схватив сына на руки, заволок того в дом и велел раздеться. Жар пробивался и внутрь избы.

Трюггви достал из-за пазухи цветочек и показал маме, как он начал засыхать, скидывая на пол плащ и ботинки. Рататоск взяла своего малыша за руку и присела на пол, ожидая, когда закончится этот кошмар, пока маленький мальчик волновался лишь о хрупкой жизни цветка в руках.

Вечером у Костра он услышал все подробности случившегося и совсем померк. Тут летали драконы, а он их даже не увидел!

Но больше всего его мысли занимала маленькая Риа. Мама сказала, что драконы убили её отца. Сама девочка сидела рядом с Дэлл с мокрыми глазами и пропадала в пустоте.

Это маленькое хрупкое создание, не способное повлиять более ни на что, было вынуждено принять смерть своего отца. Трюггви посмотрел на цветочек, который завернул в свиток со своей сказкой, чтобы тот не сгорел.

Мальчик подошёл к маленькой девочке и беззвучно протянул ей свой дар. Риа посмотрела на него мокрыми глазами и слабо улыбнулась. Она взяла свиток и раскрыла его. Засохший мак чуть не упал, но Риа подхватила его и нежно сжала в ладонях.

Она взяла мальчика за руку и тогда Трюггви присел рядом, покраснев от странного тепла внутри.

Спящий в избе Даана маг улыбнулся, вспомнив, как влюбился в Рию.

* * *

Дом снова казался домом. Жена вновь полюбила его, а сын никак не мог нарадоваться возвращению отца. Они игрались и смеялись, пока Дэлл делилась воспоминаниями с любимым, а Скутт рассказывал о жизни с драконами и о своих мучениях.

Сынишка казался каким-то светящимся огоньком среди всех проблем и забот. Его улыбка и смех пускали по коже мурашки и заставляли самого Скутта улыбаться.

Только Рии не хватало. Она осталась у Эйвы, чтобы присматривать за старухой. С дочкой скучать не приходилось. Всегда она попадала в какие-то передряги.

Скутт сидел и раздумывал над предстоящей битвой, понимая всю её неизбежность. Легенды драконов говорили об этом, предрекали тяжёлое будущее драконам. А легенды врать не умеют.

– Интересно, как там Риа. – Задумался мужчина.

Дэлл, что следила за Крузом, повернулась к любимому и вымученно вздохнула.

– Я уже начинаю привыкать к тому, что она постоянно пропадает где угодно, но только не дома. После того, как Эйва избрала её травницей, что-то в ней изменилось. Возможно, она просто повзрослела.

– На ней теперь столько ответственности. Конечно, это тяжело. Постоянно решать проблемы, заботиться обо всех и искать выходы. А тут ещё с Трюггви у них история получилась. И все эти демоны… Я могу её понять. – Сказал Скутт. – Ей и семнадцати нет, а уже вон, что вытворяет. Вся деревня на ней!

– Ты прав. Это огромная ответственность. Нельзя давить на неё, поэтому я и привыкаю к её отсутствию. Как бы страшно и грустно не было.

– Зато она нашла меня и вернула в семью. Разве это не прекрасно? – Скутт поцеловал Дэлл, стоящую прямо над ним.

– Да, это замечательно. – И она задумалась. – А ты не волнуешься о своей драконьей семье? Ты прожил с ними достаточно, чтобы сродниться, а теперь они там, а ты здесь. И всем нам грозит огромная опасность.

– Это вынужденная разлука. Всякому человеку сейчас очень опасно находиться в драконьем мире. А драконам теперь несладко у нас. Всюду толщи снега, а холод впитывает в себя огонь. Драконы не решатся выбраться, пока здесь всё настолько плохо.

– Если всё, о чём ты рассказываешь, сбудется, то я не представляю, как нам жить. Что, если… если кто-то из нас погибнет? Риа, Круз, ты… Я не хочу больше никого терять. Мне хватило твоего пятизимнего отсутствия.

– Я сделаю всё, чтобы никто из наших не пострадал. – Пообещал Скутт. – Но демоны рьяно пытаются выбраться наружу. Им не нужны наши жалкие жизни. Мне кажется, они хотят гораздо большего.

– Ещё с желаниями смерти мы не соглашались. – Слабо улыбнулась Дэлл. – Перехочет.

Скутт одарил любимую тёплым взглядом и снова поцеловал её. Круз застыл на месте и скривился при этом.

* * *

Торгни валялся на полу и смотрел в потолок. Ему уже надоело сидеть взаперти. С момента заточения в снежно ловушке он выхлебал чашек двадцать чая, истратив почти все запасы мёда.

Кровать уже прогнулась под его весом, поэтому он прилёг на пол. Доски приятно хрустели, когда он шевелился. Сакс постоянно проходила мимо него, но ничего не говорила.

Она и сама не знала, куда себя деть. С тех пор, как им передали дары, девушка хотела ощутить всю мощь своей драконьей раны, но боялась пользоваться ей в избе.

– Как думаешь, долго нам ещё придётся тут скучать? – спросил Торгни. – Чувствую себя гниющим навозом, если честно. Вдруг там демоны по снегу ходят, а мы всё ещё тут.

– Я не знаю, братик. – Сестра присела к Торгни и почесала ему за ухом, как кролику. – Скоро моё терпение лопнет и я вырвусь на свежий воздух.

– Может, сегодня и начнём? У нас есть магия, можем пользоваться ей. Так и быстрее, и эпичнее получится.

– Тогда сначала пробьём сквозь снег ход к избе травницы. – Предложила Сакс. – Там нас точно ждёт Эйва, а может и Риа.

– Нет. – Торгни привстал на локтях. – Надо подбираться к Костру. Если каждый пробьёт путь туда, можно будет попасть в любой дом через центр.

– Звучит интересно… – закивала сестра. – Когда ты стал таким смышлёным?

– Не знаю. – Хотелось пошутить, но ничего не шло в голову. Все мысли были лишь о демонах. – Но начинать точно нужно сегодня. Хватит уже ждать.

– Мы вам поможем. – Отец поднялся по лестнице и тоже присел на пол. Следом за ним шла мама. – Не магией, но инструменты у нас есть.

Торгни утвердительно кивнул и почесал запястье. Дар вспыхнул и потух, оставив после тепло и щекотливое чувство. Видимо, ему тоже не терпелось показать себя в действии.

* * *

При дрожащем свете маленькой и пухленькой свечи с плотным фитилём Риа читала разные свитки. Конечно, она уже видела все из них, но лишь вскользь. Многое сразу же выпало из памяти. Хотелось восстановить знания, чтобы стать достойной травницей, когда Эйва уйдёт на покой.

Сама старуха хлопотала на кухне. Она перебирала мисочки и лодочки и расставляла их по местам после проделок Бьёрна. Мужчина почти всю посуду сбросил на пол и игрался с ней, пока все спали.

Эйве не хватило сил даже накричать на него. Она прогнала Бьёрна с кухни и принялась за уборку. Мелкая и монотонная работа отвлекала от скуки и ожидания.

Ожидания она не любила так же, как и кровавый кашель. Томишься и не знаешь, что будет дальше. Даже непонятно, к чему готовиться.

– Риа, ты мне свитки до дыр не стирай, им уже век второй идёт. – Пробурчала старушка между делом.

– Я аккуратно, не переживайте. – Травница закрыла свиток, проводив последние строки, и убрала его в шкаф. На глаза попались и бумаги с легендами. Риа вспомнила, как ещё совсем недавно собирала их с остальными членами Братства.

– Можешь составить мне компанию? – старушка поставила на стол две лодочки с душистым травянистым чаем, от которого поднимался едва заметный пар.

– Конечно. Я уже дочитала.

Риа уселась и взяла в ладони тёплую лодочку, рассматривая резные узоры на ней. Она не любила горячий чай, от него болели зубы, поэтому предпочитала ждать пару минут до первого глотка.

– Что-то боязно мне за деревенских. – Старуха хотела начать издалека. – Ты же слышала о временах кровавого кашля?

– Конечно, тогда погибло почти целое поколение. В том числе мои бабушки и дедушки. Я их и не застала. – Риа наконец-то обожгла язык о подстывший чай.

– Да, осталась я, Даан, Анника да ещё парочка стариков. – Эйва с ужасом вспоминала те дни, когда её изба разрывалась от потока людей, извергающих кровь из горла. Когда она была одна и неопытна.

– Вы хотите сказать, что всё может повториться сейчас?

– В мире всегда найдётся место для плохого. Мне кажется, времена кровавого кашля вернулись. Знаешь, когда мы виделись с Трюггви в последний раз…

– Нет… – прошептала девушка. Выронив лодочку с чаем, она прижала ладони к губам, не замечая, как горячая вода струйкой стекает на рубаху. – Только не говорите, что он болен, пожалуйста.

– Увы. – Эйва вздохнула. – Он слишком долго бродил по лесу. Потом ещё эти вьюги… У него кровь.

– Но мы ведь вылечим его? – тревога захватила Рию.

– Мне ещё никого не удавалось спасти от кровавого кашля. Все умирали в этой комнате. Эта болячка привела многих в мир мёртвых. В их число скоро может войти и Трюггви, если вы скорее не встретитесь и…

– Но ведь, если нет лекарства, что я с ним сделаю?

– У тебя есть вещи, более важные для травницы, чем противоядия. С тобой пылающее сердце, как у дракона, с тобой же рана одного из них. И ты можешь ей управлять. Гораздо лучше меня и куда страстнее. – Эйва встала за тряпицей и, вернувшись, начала оттирать чай от всего, по чему он разлился. – Ты удивительная, Риа. Такой травницы, как ты, я не видела никогда. О таких не рассказывали прежде старики и даже не упоминали в сказках.

Ты потрясающий вождь и защитник, воин и стратег. Помнится, когда-то давно я обещала тебе должное место среди нас. Говорила, что власть будет при тебе и, по-видимому, всё ясно предсказала. Ты смогла стать действительно сильной. Сама, без отца.

– Спасибо. – Девушка не нашлась с лучшим ответом. Она неподвижно сидела, пока Эйва выжимала края её рубахи. Она переоденется позже, возможно, в белую накидку, если не останется ничего другого.

Маленькая свеча догорела, а от фитиля потянулась тонкая струйка дыма, напоминая Рие о Костре. Она скучала по тем вечерам, когда они с мамой провожали светлячков и уходили последними. Даже по сказкам уже скучала.

– Нам пора выбираться из этого хаоса. – Твёрдо решила Риа. – Раз и навсегда оставить демонов лишь строчкой в нашей истории и растопить снега. Начну сегодня же.

– Я слышу и слушаю тебя, травница. – Улыбнулась Эйва, слабо поклоняясь.

12. Смерть колыбель поёт свою во льдах

Пробуждение от отцовского вздоха не сулило ничего хорошего. Новобранец поднялся на лапы, потягиваясь и стряхивая последние крупинки сонливости. Он чихнул дымом и его заметили.

Как хорошо, что ты встал. – Знакомый голос Юнца удивил дракона. – Нам бы не помешала твоя помощь.

Что ещё случилось? – Новобранцу надоело, что всегда всё идёт как угодно, но только не так, как хочешь.

Весь людской мир занесло снегом. Наступила самая жуткая зима за несколько тысячелетий. Снег покрыл их маленькие домики, отчего люди не могут выбраться.

А драконы не могут подняться наверх. – Вздохнул Новобранец. – И что дальше? Я всё это уже слышал.

Снег наконец-то закончился. Небо чистое, но снег плотно улёгся на поверхности. Главарь сказал, что люди не смогут долго бездействовать и скоро станут вылезать из этого белого месива. – Юнец перевёл дыхание. – У Главаря есть к тебе разговор. Он сейчас в центральной пещере ведёт военный совет. Просит тебя привести участником. Так что пошевеливайся.

Так с этого и надо было начинать! – Новобранец сразу начал разминать крылья и готовиться к полёту.

Я только сегодня стал посыльным, пока ещё учусь. – Буркнул Юнец и поспешил за шустрым воином.

Приземлились они в огромной пещере, где толпилось много драконов. Всё время они стояли кольцом, и сразу же замолкли, как только в пещеру влетели двое.

Рад видеть тебя. – Ласково сказал Главарь. – Устраивайся поудобнее. Юнец, пока что свободен. Жди следующих указаний и не улетай.

Рыжий дракон радостно прорычал и удалился. В пещере остались только великие воины, Главарь и Новобранец.

Чем могу служить? – спросил болотный дракон, подойдя ближе к Главарю.

Мы обсуждаем резкое воодушевление демонов. После того, как один из людей прочитал легенду о демонах, их напор будто усилился. – Главарь осмотрел собравшихся. – Уж не знаю, как рождаются эти природные выродки, но их стало больше. Мы сражаемся почти на равных, но стоит одному из нас пасть, демоны займут хорошую позицию и разгромят нас в прах.

Но как я могу вам помочь с этим? Я могу сражаться без передышек, но каждый из нас может.

Нет, Новобранец. Я хочу спросить, не знаешь ли ты, что случилось с демонами? К тебе же приходят всякие легенды. Может, и такое что-то проскальзывало? – Главарь с надеждой смотрел на друга, а тот лишь чешуями ощущал его взгляд.

Лишь какими-то обрывками. Я знаю лишь, что спасение принесут три дракона, Пепел передавал вам это? – Новобранец потёр одну лапу другой.

Да, но мы не можем найти этих драконов. Легенды выше наших желаний. Да и жизней тоже. – Из уголков рта Главаря поднимался дым. – Точно не можешь ничего вспомнить?

Я не…

Ноги будто распались горсткой листьев, а голова облаком поплыла куда-то далеко. Губы Новобранца зашевелились, а глаза распахнулись. Главарю показалось, что увидел где-то там глубоко мутные зрачки, но наваждение сменилось мелодичной речью:

Смерть колыбель поёт свою во льдах,

Потехи ради и веселья.

Она не просит о мольбах,

И птиц не слышит жалостные трели.

Её рука метелью острой,

Тебя обнимет в небесах.

На самом деле очень просто,

Забыть про боль и выпить страх.

Огонь погаснет ветром страшным,

Не прокричит о чистоте.

Она, как вековая башня,

Сидит во льдах и шепчет тьме.

За пухом перьев лебединых,

Таится лик страшней конца.

Она дурманит тебя, милый,

Забудь, ты – сын не своего отца.

Отродье мглы в тебе таится,

И боль покорна на ладонях.

Тебе давно уже не снится,

Что ты кричишь в её покоях…

Главарь, как только заметил, что Новобранец падает, схватил его и удержал на ногах. Он внимал каждому рыку и пытался что-либо понять, но давалось это ужасно сложно.

Новобранец дрожал мелкой рябью и часто вздыхал, как ребёнок, которому приснился кошмар. Он боялся открывать глаз. Ящер упёрся мордой в крыло Главаря. Огромный дракон обнял друга вторым и согрел его.

Голова разрывалась. Новобранец не знал, как не стонать от боли. Он кряхтел и сжимался в маленький клубочек, будто старался стать незаметной точкой. Чтобы его наконец-то не трогали, чтобы от него отстали эти проклятые легенды!

Больно. Очень.

Всё хорошо. – Главарь надеялся, что воины вокруг не засуетятся и не забьют тревогу. Новобранцу только этого и не хватало. Хвала небесам, драконы не шевелились. – Всё в порядке, не переживай.

Главарь распустил совет и велел всем занять прежние позиции, вступив в сражение а сам взял на себя ответственность за жизнь друга. Ящер долетел до пещеры Новобранца и отпустил его на своеобразную постель. Родители крутились вокруг, но успокоились, когда Главарь им всё объяснил.

На его долю выпала нелёгкая ноша. Но он справится, можете не сомневаться. Он слишком силён, чтобы сломиться перед легендами.

Дракон оставил друга отдыхать, а сам вернулся в центральную пещеру. Ему предстояло много думать. Он давно подозревал, что с демонами сражается кто-то ещё, но то были лишь догадки. Но если Новобранец сказал, что «боль покорна на ладонях», велика вероятность, что они держат при себе человека.

Непонятно, как. Демоны убили бы его. И зачем им это? Что человек может сделать против дракона?

Эти мысли казались абсурдными, но постоянно думать о рисках надоедало. Хотелось продвинуться вперёд стеснить демонов и победить их навечно. Заточить в своём мире и запечатать его священным пламенем.

Всё это лишь мечтания, а им сейчас не место. На стыке жизни и смерти нельзя только мечтать, нужно действовать. А что он мог сделать? Спросить у демона, не держат ли они человека, а если держат, то для чего?

Главарь проревел на всю пещеру от безвыходности, выпуская эмоции громким эхом по всему миру. Гнев рвался наружу, но был бесполезен.

Ему осточертело днями и ночами сражаться. Этот бесконечный бой не сулил ничего хорошего. Хотелось, чтобы он прекратился в одночасье, чтобы все демоны вдруг испарились и остались лишь в легендах.

Дракон ходил кругами по пещере, разбирая разные варианты событий. Ему давно донесли о том, что снег прекратился, но оставил после себя огромный след. Даже сквозь проход в этот мир долетела не одна тысяча стойких и леденящих снежинок.

Думай, думай, думай! – твердил себе дракон, кружась на месте. Не хватало рядом друга. Скутт бы выслушал его и предложил какую-нибудь сумасбродную, но хорошую идею. Да просто поддержал бы.

* * *

Скука надоела, терпение лопнуло. Торгни открыл дверь отодвинув от неё стол и прикоснулся к снежной стене. Снежинки примялись и почти не сохранили свои узоры.

– Не будем медлить.

Торгни повернулся к семье и кивнул им. Вернулся к снегу, облизнулся и сделал шаг назад.

Он много раз видел, как колдовали Риа с Трюггви и Скуттом, но никогда не задумывался о том, насколько это сложно. Парень закатил рукав и посмотрел на едва сияющий дар. Чешуйчатый узор покрывал кожу подобно древесной коре.

«Всё получится, не о чем волноваться. Ты же сам хотел», – успокаивал он себя.

Торгни мысленно обратился к дару за помощью и сморщился. Рана дракона начала сиять ярче и скоро по телу пробежали волны тепла. Торгни открыл глаза и с восторгом увидел переливающийся лавой дар.

Парень сжал кулак так сильно, как позволяла перевязка. Почти незаметной болью о себе напомнили мозоли. Торгни замахнулся выкинул руку вперёд, освобождая дар.

Юный маг понятия не имел, на что способен, поэтому позволил магии действовать самостоятельно. Светящийся след кучкой упал перед снегом и растворился в земле.

Торгни с огорчением проводил сбежавшую магию и повернулся было к сестре, но послышался резкий звук. Парень обернулся и застал дар в действии. Огромные чешуи начали вырываться из земли и дробить снег.

Сакс прикрыла рот ладонями, а Торгни воодушевлённо заулыбался. Дар вернулся на руку и погас, принимая обычную форму. Снег падал большими кусками, разбивающимися о землю.

– Теперь моя очередь. – Сакс оттолкнула брата и выставила ладонь перед собой. С руки стрелой сорвался серебряный след и пронзил толщу снега.

Почти сразу послышался лёгкий свист, напоминающий сквозняк. Дар разделился на десяток нитей, что измельчали снег с особым усердием, пока у них не закончились силы.

Серебристые ленточки одна за одной вернулись на запястье, а раздробленный снег закатился в избу. Брат с сестрой воодушевлённо переглянулись и уставились на родителей. Те с улыбкой протягивали им лопаты.

* * *

Трюггви сидел в постели и читал свиток под свечой, стараясь не замечать никого вокруг. Анника сидела на кухне и пела под нос какую-то песню, Даан с Асвейгом уже как час пропали на нижнем этаже, на что маг не мог жаловаться.

– Ты ещё не сильно устал? Вид у тебя синюшный. – Анника поднялась со стула и подошла ко мне, потрогав лоб. – У тебя будто бы жар.

– Всё в порядке, не беспокойтесь. – Улыбнулся парень и устало вздохнул. – Мне у вас, конечно, нравится. И я до жути благодарен тому что вы меня спасли, но уже не терпится вернуться на улицу к людям.

– Прошло уже больше трёх дней, если снег не останавливался, то полностью покрыл избы. – Задумалась старушка. Трюггви только сейчас заметил, как свежо и молодо та выглядела. Рядом с Дааном она казалась его дочерью. – Поговорим сегодня со всеми о нашем освобождении.

– О побеге из снежных объятий, да… – Трюггви вдруг почувствовал давно забытое тепло. Анника как чувствовала, что парень приуныл и подошла очень вовремя. – Я не буду никого ждать. Так и окоченеть можно, если просидеть ещё хоть день.

Мышцы и правда зудели, а дар на руке чесался от переизбытка энергии. Парень вскочил на ноги и, не обратив внимания на вскружившуюся голову, прошагал к двери.

– Это не опасно, но лучше отойдите. – Попросил Трюггви. Он раскрыл мешочек и, порывшись, достал одну из восьми рун и оглядел её, убеждаясь в правильном выборе.

Старушка отошла к стене и внимательно смотрела за движениями мага. Трюггви сжал в кулаке камешек и призвал дар. Красный след закрутился на ладонях. Скоро показалось и голубое свечение, а вслед за ним в воздухе свет начал сплетаться в узор, напоминая чем-то танцующие языки пламени.

Световой след руны вспыхнул, осведомляя о готовности, на что Трюггви открыл глаза и направил всю энергию в ладонь, в камушек. Свечение усилилось, а по воздуху вибрацией прошло тепло.

Парящий символ руны вдруг побагровел, налился кровью, и начал сплетаться в сферу, напоминая пламя.

Дар перешёл в воздух и сцепился с магией рун, наделяя её ещё большими силами. Огненная сфера сразу завертелась быстрее, а вспышки участились.

Маг сжал ладонь в кулак и поднёс его к груди, а потом выкинул руку вперёд. Вместе с тем сфера разорвалась от той энергии, которую вобрала в себя. Плотная струя тёмно-алого пламени устремилась в снег. Белое покрывало таяло от одного лишь жара. Анника тоже отошла, почувствовав непривычное тепло.

А сфера всё ещё выпускала языки пламени, понемногу уменьшаясь. Трюггви слабо шевелил пальцами, направляя огонь в нужную сторону, и жмурился от света, пробившего тьму.

Когда силы иссякли, а энергия выветрилась, и над ладонью остался лишь вращающийся дар, Трюггви опустился на пол, ударившись коленями о доски. Он протянул ладони к дару, что рвался продолжать работу.

– Нет, нам надо передохнуть. – Глаза парня сверкнули, отражая красное сияние. – Иди сюда.

И не дожидаясь, пока рана дракона сделает выбор, нежно взял её и прижал к себе, как маленького котёнка.

Анника подошла и положила руку на плечо парню, удивившись увиденному. Стены туннеля в снеге длиной в десяток шагов покрывала тонкая корка льда, в которой преломлялся всякий свет. Зрелище завораживало.

Трюггви закашлялся от резко дыхнувшей в лицо прохлады. Он обтёр губы рукавом плаща и с испугом заметил красный след. Стало не по себе.

Поднялись Даан с Асвейгом. Дед с внуком подавились от увиденного. Старик с испугом посмотрел на Трюггви, представляя, как много в том силы, когда парень с помощью Анники поднимался на ноги.

– До Костра пророем за пару часов. – Уверенно сказал Трюггви, осматривая всех собравшихся, и борясь с внезапной паникой. – Чего стоим, смотрим? Давайте работать!

* * *

Войска поредели. Эти чёртовы драконы стали слишком агрессивными. Но Поющая не желала оставлять такой расклад. Не сейчас, когда на кону целый мир.

И раз уж на то пошло, ей потребуется помощь. Не зря же сладенький человечек томиться в её владениях. Быстрые шаги отдавались по пещерам.

Кален заметил валькирию задолго до того, как она заявила о себе. Он очень хорошо помнил их последний поединок, а силы ещё не успели восстановиться. Он не мог сопротивляться её желаниям.

И она запела. Мелодия полилась сразу отовсюду. Она триголосила так, что создавалось впечатление, будто под кожу забирались тёмные ледяные щупальца и принимали на себя управление всем его телом.

Она видела мир его маленькими глазками, чувствовала его страх и гнев, желание умереть и беспомощность, но старалась держать себя в руках.

Освободив парня из ледяной ловушки, Поющая повела его за собой, приказав дару залечить уродливые раны на ладонях. При этом она сама почувствовала необъяснимый жар на руках, от него хотелось прокричать на весь мир. Она ненавидела огонь. Всем своим существом. Ненавидела, потому что не могла наслаждаться им вечно.

Тёмные ходы всё дальше отдаляли их от драконов. Здесь холод пробирался под кожу, а во рту становилось сухо, будто всё в нём покрылось корочкой.

Тьма не пропускала света. Лишь редкие всполохи непокорного дара освещали непроглядный мрак.

Двое шли по тропе пепла и чувствовали трепет и волнение, с которым на свет появлялись демоны.

Ещё издали Кален увидел в воздухе то, отчего затошнило. Над иссиня-чёрной пропастью сплетённые между собой тонкими нитями висели демонические сердцевины. Кален наблюдал за тем, как из пропасти вырывались чёрные тени и понемногу окутывали эти шевелящиеся шары. А в некоторых местах демонические сердца только начинали формироваться.

От этого места хотелось сбежать как можно дальше, сжаться в комочек и вжаться в землю. Тьмой тут было пропитано абсолютно всё.

В голове послышался мелодичный голос, он впервые услышал, как говорит Поющая:

«Здесь я родилась, – прошептала она. – В те времена, когда земля не носила драконов, по всему миру чернели пропасти, ведущие к Центру. Глубже этих мест просто нет, ибо они ведут в самое начало, туда, где нет света и тепла. Где ничего нет.

Ты видишь эту прелесть? Новорождённые демонята, жаждущие пищи. Рождённые из пустоты, они стремятся заполнить себя энергией. Энергией, которую вобрали в себя драконы. – Она презрительно фыркнула и повела Калена всё ближе к пропасти.

– Ты не видел того прекрасного мира, в котором я родилась. Демоны тоже не видели его, но они знают, что там нет места энергии. Там нет неутолимой жажды и огня… Но всё это исчезло. Мир, пустевший от собственной прохлады, впустил в себя драконов.

Но ты можешь не переживать. Мы вернём былую власть, и тогда ты станешь последней частичкой энергии на всём белом свете. Мы найдём способ уничтожить драконьи раны, а потом я избавлю тебя от энергии и ты станешь моим вечным возлюбленным.»

Валькирия вновь запела, а парень почувствовал, как щупальца крепче сжали его за руки и ноги. Нехотя он пошёл вперёд, приближаясь к «началу мира». Шаги его становились всё меньше и тише. Пепел под ногами почти не хрустел, а сердце вовсе не билось.

По ушам грохотом ударила мёртвая тишина, пробуждая боль в голове. Но он не мог даже содрогнуться, потому что Поющую боль преследовала с рождения, она не чувствовала её.

На самом краю валькирия приказала парню посмотреть вниз. Голова медленно опустилась к началу мира и чуть не утянула парня за собой. Нет, оттуда не веяло холодом, туда всасывало всё тепло. Кален почувствовал, как начал терять жизненные силы, они утекали в пустоту и терялись навсегда.

По коже поползли чёрные трещины, но Поющая подошла и отодвинула парня от пропасти, пока тот не скончался.

«Тебе понравилось? – всего на мгновение на расплывчатом лице валькирии показались бешенные глаза, а потом растеклись. Кален испугался. – Мы приходим сюда, чтобы избавиться от энергии, которую успели собрать, чтобы утолить жажду мира. Смотри.»

И она уверенно зашагала к пропасти. Кален почти не удивился тому, что валькирия прошла по воздуху и не упала в пропасть, а стояла прямо посередине, когда огненные всполохи начали вырываться из неё лоскутами и растворяться в пустоте. Её кожа бледнела, а когти наливались тьмой.

«Правда, прекрасно? – она появилась за спиной совсем незаметно и облизнула парня длинным и острым языком по уху, утоляя жажду. – А теперь мне нужно больше твоего тепла. Миру нужно твоё тепло, чтобы оживить наших собратьев!»

Валькирия запела. При этом дар вспыхнул и закрутился на запястье. Сиреневая пыль поползла к кончикам пальцев, наливаясь серебристыми всполохами огня.

Поющая отошла назад, продолжая контролировать его действия. Подобно человеку, она вытянула перед собой руку, ощущая, как по кисти ползает отвратительный огонь. Хотелось избавиться от него, что она и сделала.

Тонкая струя святого огня устремилась к началу мира. Пропасть засасывала языки пламени, прося ещё и ещё. Из её недр поднимались маленькие тени, обвивающие сердцевины демонят. Скоро те станут полноценными воинами её армии!

Всё время, что испускал огонь, Кален надеялся на то, что сможет отвести руку повыше и уничтожить в зародыше хоть десяток этих тварей. Он не хотел терять тепло и энергию, что бы это не значило. А он полагал, что Поющая говорила о смерти. Но ладонь не поднималась, а огонь не желал искриться и долетать до сердцевин.

Когда дар выдохся, Кален свалился на пепел и простонал впервые за всё это время, ощутив себя пустой оболочкой – валькирия на время выпустила из него свои щупальца, чтобы привить новорождённым демонятам правила смерти. Она понимала, что человек не сможет пошевелиться после всего содеянного.

Больше полусотни воинов толпились у начала мира и слушали пение Поющей. Она рассказывала им о былом мире, обещала спасение и плакала о том, в каком грязном мире они родились, и как ей от этого жаль.

Кален валялся на ледяном пепле и желал только умереть, утопая взглядом в пустоте, упорно старающейся его сожрать. С закрытыми глазами пришёл и сон.

13. Мы проводим закат светлячками

Не для всех прошедшие в заключении дни казались такими отвратительными и нудными.

Маррин поселила у себя Эйктюрнира и совсем не пожалела об этом. В отстроенной избе сразу стало уютнее, пускай свет не пробивался в окна. Но всюду горящие свечи тоже создавали особую атмосферу.

Рядом с мужчиной Маррин чувствовала себя немного лучше, чем прежде. Она всё реже думала о Бьёрне, стараясь полностью стереть воспоминания о том человеке, с которым прожила вместе полжизни.

К счастью, Эйктюрнир долго и заинтересованно её слушал, как маленький ребёнок. Его оленьи глаза лучились доверием и невинностью. Он многого не знал о жизни, а у самого история была совсем коротка.

Маррин часами на пролёт рассказывала о том, как раньше жили, как викинги плавали по морям, как недавно всё изменилось.

В такие моменты нападали воспоминания и о Калене. Улыбка мгновенно пропадала с лица и пропадало всякое желание существовать этой одинокой жизнью.

Она могла смириться с тем, что рядом больше нет мужа, но принять то, что её сынок мёртв… Около двадцати зим тому назад погибла её ещё совершенно маленькая дочурка. Ей даже не успели дать имени: в те снежные вихри никто не решился провести обряд причащения, когда ребёнок с самой чистой людской душой впервые слышит, собственное.

Сквозняк был слишком настойчив. Он забрал маленькую девочку слишком быстро. Он забрал слишком многих.

Теперь не верилось, что и сын погиб. Ночами Кален снился ей, он уверял маму в том, что всё хорошо, что не нужно переживать. Он скоро вернётся и всё расскажет.

Но сколько прошло с того времени, как он исчез? А после прошедшего снега, как можно надеяться на то, что он не замёрз до смерти?

Маррин часто плакала, не веря своему несчастью. Эйктюрнир в мягкой тишине обнимал и гладил её, лишь бы успокоилась и снова улыбалась. Он не мог представить себе, какого это, потерять всех. Казалось, никто, кроме неё, не понимал.

Подсознательно она всё-таки лелеяла какую-то малюсенькую надежду, но та была так же хрупка и мимолётна, как огонёк от свечи, задуваемый лёгким ветерком.

– А вдруг мы его найдём? Я не поверю в его смерть, если не увижу мёртвого тела… – шептала Маррин Эйктюрниру, представляю смертельно бледную кожу сына с потускневшими глазами. Он скрутился калачиком и лежит под снегом…

– Обязательно найдём.

* * *

Звуки снега разбавляли последние дни и ночи. Хорст прилёг к лопате с самого утра. После новости от любимой, он работал, не покладая рук. Казалось, весь его мир, казавшийся прежде необъятным и огромным, сконцентрировался в одной маленькой точке, когда он узнал, что Эйлин носит ребёнка под сердцем.

Они долго обнимались и смеялись впервые просто потому, что жизнь обретала новый смысл, в такой лёгкости, с которой взлетают бабочки и кружатся снежинки. Тела потеряли вес. Ещё чуть-чуть, и они бы поднялись к потолку.

Хорст никогда серьёзно не задумывался над тем, что через пару зим услышит сорванное с детских уст «папа». Этот момент казался далёким и туманным, а теперь он не мог дождаться того мига, когда на свет появится очередное солнышко.

Парню хотелось разорвать на себе одежду, разгромить целый мир, ибо у него получилось, у него будет ребёнок! Всё показалось ничем, все страхи затаились в дальних уголках сознания, все сомнения вмиг испарились, оставив одну единственную мысль.

Я – отец

– Давай я тебе помогу. Ты знаешь, что я не слабее тебя. – Эйлин подошла к мужу и обняла его за плечи.

– А вдруг тебе нельзя? Что, если тебе или ему станет плохо? Я не могу позволить случится подобному. – Хорст остановился и обнял девушку. – Не хочу подвергать вас опасности.

– Мне довелось видеть нескольких беременных женщин, и ты не поверишь, на что они способны. Так что не беспокойся. У нас всё будет хорошо. – Признаться честно, Эйлин льстило волнение Хорста. Его трепетное к ней отношение. Конечно, она понимала, что, в случае чего, победит супруга и в споре, и в бою, если потребуется, но ей нравилось чувствовать себя под защитой, видеть, что её принимают девушкой и заботятся. – Мы управимся за пару часов.

– Ладно, но накинь плащ, пожалуйста. Я не прощу себе, если ты заболеешь. – Эйлин поцеловала мужа в лоб и тот расплылся в улыбке.

У него будет ребёнок!

* * *

Риа не стала медлить и распахнула дверь. Лёгкая дымка хлынула в избу, но растворилась в пока ещё тёплом воздухе. Она не сильно представляла, что будет делать, и как своим даром раздвинет снег, но намеревалась придумать что-то в кротчайшие сроки.

В этот момент она вспомнила свой поединок с Торгни. Девушка представила все те растения, которые когда-либо призывала к жизни. То, как стремительно их корни раздвигают землю, цепляясь за жизнь.

И идея пришла сама собой.

Дар вспыхнул изумрудом и немного заискрился, а Риа присела на колени и выпустила его к снежной кромке, расчистив немного ледяную корку. Дар проскользил под замёрзшую землю. Вскоре послышалось потрескивание.

Риа закрыла глаза и соединила кулаки, представляя в голове маленькое семечко. Не торопясь, она начала раскрывать ладони, пуская в почву первые корни.

Ладони разжимались до конца, пока дар не истратил все силы. Эйва стояла сзади и держала ладонь на плече своей ученицы, стараясь зажечь свою частичку драконьей раны.

Риа открыла глаза и поднялась на колени, изучая содеянное. Маленький мак раскидывал алые лепестки, а за ним сквозь снег прорывались толстые корни, больше похожие на древесные. Оставалось одно.

Риа сорвала мак. Вместе с этим дар вернулся на руку, а корни начали мгновенно увядать. Рыхлый снег маленькой лавиной проскользил в избу.

– Я растоплю котёл. – Предложила Эйва. – Будем весь снег растапливать а кипяток на стенки выливать, чтобы не создавать льда впереди.

– Хорошо. – Согласилась травница. – Я пока придумаю что-нибудь ещё.

Девушка смотрела на мак в руках, вспоминая Трюггви. Красные лепестки напоминали яркие волосы парня. Она скучала по нему. Надеялась скоро увидеть и поцеловать. Извиниться и обнять.

Трюггви всегда знал, как можно решить проблемы. Его слова казались абсурдными и сказочными, но лишь до тех пор пока идеи не помогали. И он верил в то, что делал.

– Кажется, я знаю, что делать. – Риа заговорщицки посмотрела на старушку, разжигающую огонь.

Костёр утонул под толщей снега, но знал, что однажды его вновь разожгут. Он настолько вечен, покуда человеческий род будет жить. Пока огонь пляшет на пальцах викингов и очищает всё чёрное.

Его круг пустел дольше обычного, отчего Костёр даже заволновался. Но послышались далёкие звуки. Шаги и слова, пробирающиеся через снежные завалы со всех сторон.

– Мы сделали это! – ликовал Трюггви. Он успел расчистить даром и рунами весь круг, когда послышался скрежет лопат.

Позади него стояли только Даан, Анника и Асвейг, но те сидели на обмёрзших брёвнах, сложив лопаты на земле. Парень прислушивался, ходя у снежной стены.

Когда он полностью убедился, откуда идёт звук, воспользовался даром, впуская к Костру новый ход. Показались улыбающиеся лица Торгни и Сакс с родителями. Парень нацепил на себя какую-то шерстяную шапку, отчего казался очень смешным.

– Сколько не виделись! – Торгни набросился на Трюггви. – Ещё раз сбежишь, и мы все за тобой в лес уйдём, слышишь!

– Да-да. – Маг закатил глаза. – Приятно вас видеть. А вы получили кое-что?..

– Конечно! Вот такого мы точно не ожидали! Спасибо огромное, где бы ты их не откопал!

Трюггви уловил ещё звуки.

Прошло немало времени, прежде чем снежную пещеру пронзило девять ходов. Трюггви не сдержал смеха, когда увидел в руках Скутта дар орудия, принявший форму лопаты. Он со всеми обнимался и целовался, вспоминая, как это здорово, быть любимым и нужным.

Но оставался последний туннель, что так и не прозвучал никаким шелестом. Трюггви подошёл к снежной стене, стараясь уловить какой-либо шорох. Он сильно вымотался, раскидываясь силами во все стороны, поэтому не торопился снова колдовать.

– Как думаете, с ними всё в порядке? – маг обращался не к кому-то конкретному. Вопрос просто сорвался с губ.

– Риа очень сильная, ты это знаешь. – Скутт подошёл к нему и взял за плечи, повернув к себе. – Но вместе вы всегда были сильнее.

Трюггви улыбнулся и опустил взгляд, а мужчина-дракон отошёл, вернувшись к семье. Парень снова повернулся к снежной стене и положил на неё ладонь. Снег тут же намочил кожу.

– Посмотрите! Что это такое? – выкрикнул Круз.

Трюггви присмотрелся внимательнее и увидел на снегу у ног зелёное свечение. Он взбодрился и пригнулся, а дар запылал зверским пламенем и сам сполз с руки на землю.

Он проскользил к сиянию и покрутился на месте, прежде чем метнуться в толщу снега. Трюггви чувствовал движения дара и ощущение приподнятого духа, какое появляется рядом с даром жизни.

Дар вдруг перестал отзываться на мысли хозяина. На миг Трюггви перепугался, но не потерял надежды. Он выжидающе смотрел на свечение в земле и прикусывал губы.

Снег начал шипеть. А сияние расти и видоизменяться. Клочок энергии расползался по воздуху, формируясь в небольшое растеньице. Снегоцвет с парочкой плодов пророс из снега. По бирюзовым ягодам расползлись алые следы дара действия, отчего снег округ стремительно таял.

Трюггви напрягся, чтобы усилить магию. Дар начал тлеть и искриться.

В непроглядной снежной ткани разрастались дыры. Вода капала на землю и замерзала льдинками, отражающими красное свечение.

Всё. Дар вернулся на запястье и устроился для длительного сна, а Трюггви, совсем опешив, стоял на месте, боясь пошевелиться и сломать этот хрупкий момент.

Риа стояла в десяти шагах от него, а из снега торчали бесчисленные снегоцветы. Всё отошло на задний план и потемнело, когда впереди появилась та девушка, что заставляла смеяться и рыдать, гореть любовью и искриться нежностью.

Он сделал осторожный шаг. Второй и третий. Риа подняла взгляд. Её глаза слезились, но Трюггви не понимал, из-за чего. Он снова сделал что-то не так? Оступился? Ошибся?

Но Риа улыбнулась и сорвалась с места.

Повинуясь чувствам, парень побежал ей на встречу не представляя, как так долго жил без неё.

Они столкнулись в долгих объятьях. Трюггви поднял Рию на руки и закружился с ней на месте в окружении переливающихся ледяных алмазов и хрупких растений.

Они долго молчали и смотрели друг другу в глаза, желая сказать так многое. Боясь сделать больно или обидеть.

– Я люблю тебя. – Вместо всего прочего, эти слова казались самыми важными. – Я люблю тебя всегда, каждым своим выдохом и словом, каждым моментом молчания и прикосновением. Я хочу быть рядом и любить, хочу целовать тебя. Очень сильно. Хочу никогда больше не ссорится и не ошибаться, хочу быть твоим дурашкой, и только твоим. – Глаза заслезились.

Риа смотрела на Трюггви и внимала каждому его слову, стараясь услышать что-либо за гулкими ударами сердца. Она видела своего Трюггви и чувствовала его тепло и дыхание, нежный взгляд и надёжные руки.

– Я тоже очень сильно тебя люблю. – Но она не смогла сказать ничего более, ибо по щекам потекли слёзы. Трюггви крепче обнял её и прижал к себе. – Прости меня, прости, пожалуйста.

– И ты меня. За всё, что бы я не сделал. – Шептал Трюггви. – Я не обижался на тебя ни за что. Никогда. Даже когда ты мне с кулака дала по щеке, даже когда пихалась и в этот раз… тоже.

Они обнимались, принимая обратно друг друга. Понимая, что как прежде, уже не будет. Они частички единого целого, что по отдельности не так сильны, как вместе, не так горячи и любимы, не так страстны.

Тепло заставляло распахнуться какие-то лёгкие крылья за печами обоих, что прежде таились в тени. Они улыбались друг другу, измазанные в слезах. Риа протянула рукав плаща и вытерла под глазами друга. Трюггви поступил точно также и приблизился.

Они не стеснялись и не боялись, но не спешили. Дыхание приятно ложилось на кожу, отчего по телу пробегали мурашки. Поцелуй взрывом эмоций закончил воссоединение.

– Кажется, нас ждёт вся деревня. – Прошептал Трюггви. Риа выглянула у него из-за плеча, убеждаясь в этом.

– Разожжём вместе Костёр? – спросила она, на что Трюггви улыбнулся.

Холодные капельки воды падали со снежного потолка и шипели в раскидистом огне. Деревенские отдыхали и разговаривали друг с другом, делясь переживаниями и мыслями о завтрашнем дне.

Пар вырывался маленькими облачками при каждом слове. Риа сидела и обнимала Трюггви, наблюдая за всеми. Она не верила во всё происходящее, просто не могла.

Под гнётом смерти и завалами снега всё ещё оставалось место улыбкам и смеху. Тяжёлая голова клонилась ко сну, а Трюггви заботливо поглаживал волосы, будто бы убаюкивая её.

– Если я засну…

– То я унесу тебя домой, накрою одеялком и лягу рядом. – Закончил парень.

– Угу. – Она лежала на коленях и уже посапывала. Скутт смотрел на дочь и улыбался, кивая о чём-то Трюггви.

Парень поднял девушку и понёс в избу. Даан провожал их долгим взглядом. Он понял свою неправоту. Песня Трюггви всегда была правильной, просто он имел лишь половину нот в своей душе. Когда они стояли рядом с Рией, их сердца запели в унисон и старик блаженно закрыл глаза, слушая лишь ему ведомые мелодии.

Изба впустила их с теплом. Приятный полумрак окутывал всё вокруг. Кровать прогнулась и заскрипела.

– Что это такое?

– Спи-спи, кровать просто скрипит. – Трюггви поправил выпавшую прядь подруги.

– А через сорок зим и мы скрипеть будем. – Она немного подумала. – Вместе скрипеть.

14. Ты выбрал путь воина!

Это не сработает, Пепел! Мы уже ни раз пробовали сделать нечто подобное, сам знаешь. – Главарь ходил по пещере. В центре стояли Новобранец и Пепел.

Но, отец, ничего другого не остаётся. Мы можем либо попробовать, либо проиграть. Вдруг сейчас всё будет иначе?

Конечно, иначе. Демоны стали сильнее, их больше, и они кровожаднее, чем когда-либо. – Главарь закрыл глаза в раздумьях. Была доля истины в словах сына. Хотя бы какая-то идея, небольшой шанс на успех. Всё лучше, чем просто бездействовать.

Что на счёт прошлых ходов демонов? – спросил вдруг Новобранец. – Демоны не ходят по ним, хотя их легенда наверняка звучала не единожды.

Ты прав. Эти проходы были запечатаны. – Главарь сразу потускнел.

Магмой святого огня? – Новобранец чувствовал странное волнение в воздухе.

Нет. Костями погибших драконов. – Огромный дракон повернулся мордой к другу. – Мы и сейчас оставляем кости падших бойцов для чего-то похожего, но их слишком мало для того прохода, которым они сейчас пользуются.

То есть, если я погибну на поле боя, то моей могилой станет проход между мирами? – спросил Новобранец с какими-то неразборчивыми нотками. Он был опечален или раздосадован? Невозможно понять.

Да. – Вздохнул Главарь. – Кости моей возлюбленной сейчас выполняют ту же задачу в тысячи пещерах от нас.

Но ведь у воинов есть могилы, я сам их видел и часто в детстве ходил с тобой к ним. – Новобранец почему-то не хотел верить в это. – Ты рассказывал о том, какими велики воинами они были, ведал мне их стратегии и звания…

В захоронениях лежат из самые маленькие позвонки. То немногое, чем мы могли пожертвовать камню и памяти. – Главарь махнул хвостом, сгоняя с себя противное чувство. Думать об умерших ему никогда не нравилось. – Но ведь они остаются вечным памятником, продолжаю свою борьбу и после смерти.

Новобранец долго не мог понять, как бы относился к такой участи. Быть героем и после смерти или лежать под рыхлыми камнями и чахнуть? Наверное, он выбрал бы первое.

А если мы сделаем хотя бы небольшой скелет в форме круга? Отец, мы сможем сузить проход, и тогда демонов, пускай и не сильно, станет меньше.

Это можно. – Главарь поднял голову, будто после принятого решения стало легче держать её. – Я созову мастеров сегодня же. Небольшой каркас мы слепим. Он правда сможет немного облегчить воинам задачу.

Придётся усилить оборону, чтобы установить скелет. – Новобранец пошевелил ушами. – Как минимум одиннадцать воинов, чтобы демоны не успевали выползти.

Или семь, если я буду в их числе. – Улыбнулся Главарь. – Нельзя за раз ослаблять столь многих. На посту всегда должно быть хотя бы четыре воина.

Как скажешь. – Новобранец расправил крылья и размял их. От минералов на стенах по чешуе пробежали огни.

Юнец, лети сюда! – прорычал Главарь. Рыжий драконёнок с тоненьким и гибким тельцем мгновенно оказался у ног предводителя. – Созови ко мне костяных мастеров. Пусти поручение по всем посыльным ветвям.

Как прикажите! – дракон молниеносно удалился. Скорость его полёта поражала глаз.

Завтра мне выступать на поле боя. – Новобранец напомнил о себе. – Мне сообщить главному по святой армии о сборе драконов с высшей степенью огня?

Не беспокойся и отдыхай, я сам к нему наведаюсь. Надо многое поведать. Можешь пока к семье наведаться. – Главарь взмахнул крыльями, отчего Новобранца чуть не сдуло. – Пепел, возвращайся к Травинке или…

Отец. – Серый дракон уставился на отца. – Я могу подняться на поверхность и проведать обстановку и прочистить проход к небу, если ты разрешишь. Я могу собрать отряд, если позволишь. На случай отступления не должно возникнуть помех.

Конечно. Не хочется этого признавать. Что драконы, спустя тысячелетия, отступят перед демонами. Но это исключительно наша оплошность. Если прежде мы боролись со своим будущим, теперь будем к нему готовиться. – Главарь сделал несколько шагов к выходу из пещеры. – Самое время всем нам поработать.

Новобранец прилетел в пещеру к родителям и выдохнул от всего, что творилось вокруг. Будто спустил маску серьёзного и воинственного дракона, вернув себе детский лик.

В последние дни он чувствовал себя довольно-таки хорошо. Легенды не беспокоили его достаточно долгое время и боль в голове прошла.

Мама встретила раскинутыми для объятий крыльями и теплом. Отец подошёл следом за ней и тоже обнял сына. От радости сердцевины родителей бились учащённо.

Я до утра у вас останусь, а потом снова воевать. – Сказал дракон, когда его выпустили. – Ужас какой-то творится с демонами!

Ты выбрал путь воина! Теперь ужас будет ходить за тобой до конца жизни. – Прорычал отец, а перед взором Новобранца появились кости.

Хватит об этом, идите есть. Мы с отцом летали в водные пещеры за твоими любимыми грибами. – Мама с теплом посмотрела на сына. Вот бы он всегда сидел дома, под её крылом. Но эти ужасные мысли быстро выветрились из головы.

Как здорово! Я так голоден!

Вдали слышались шорохи драконьих лап и всплески огня. Драконы сражались с демонами в соседней пещере, пока Главарь ступал к главному по святой армии дракону.

Я и не ждал тебя тут увидеть. – Звездочёт, что стал на место главного, заменяя погибшего брата, учтиво поклонился Главарю. – Что-то серьёзное случилось?

Я просто так не прихожу. – Вздохнул дракон, выпустив из пасти клубы дыма. – Слышал про костяных мастеров?

Конечно, информация разлетелась уже по всем пещерам. Твой новый посыльный превосходно справляется с работой.

Он ещё совсем мал, но настойчив. – Главарь сложил крылья и свернул хвост вокруг себя. – Костяные мастера сделают скелет в форме кольца, которое должно снизить количество поступающих демон

Но, чтобы его установить, понадобится больше воинов, так? – Звездочёт мысленно перебирал имена своих подчинённых.

Да, ещё пятеро, помимо меня и Новобранца. Сможешь собрать их всех в положенный срок? К завтрашнему утру. И пусть лучше накопят хоть немного огня сегодняшним вечером. Сдерживать демонов придётся долго.

Конечно, всё сделаю. Не сомневайся во мне. – Чёрный дракон вновь полонился. – Сначала пойдём по тактике пламенного тумана. Затем искрящегося круга. Это лучшее из возможных решений.

Так точно, воин. Не теряй времени, начинай подготовку прямо сейчас. – Главарь поспешил вернуться в главную пещеру, чтобы встретить костяных мастеров.

* * *

Пепел с небольшой стаей драконов поднялся к самому верху прохода. Огромные драгоценные камни сияли и будто издавали какие-то мелодичные звуки.

Холод ощущался под чешуёй. От него в горле начинало першить.

Давайте поспешим, пока не потеряли огонь. – Пепел старался парить на одном месте, ибо когти скользили по камням.

Плевки огня устремились вверх. Снег и лёд таяли большими каплями, падающими на драконов. Спустя время некоторые начали закашливаться и пускать только искры.

Пепел смотрел вверх и молился, чтобы слой снега скорее закончился. Казалось, что сквозь него уже видно свет Солнца. Но огонь перестал течь из всех пастей в то мгновение, когда драконы почувствовали рядом демона.

Всем встать в кольцо! – скомандовал Пепел. – Держитесь ближе друг к другу, смотрите по сторонам.

Капли падали на морды и неприятными следами холодили чешую драконов. Шестеро ящеров держались на лету. Иногда их крылья бились друг о друга, но драконы быстро ловили баланс.

Вроде, успокоилось. – Пепел немного отлетел и вновь устремил морду вверх, но из пасти не вырвалось ничего, кроме мелких искр. Драконы попытались сделать что-нибудь, но холод пробрался в грудь к каждому. – Возвращаемся домой. Когда огонь вновь вспыхнет внутри нас, вернёмся. Осталось совсем немного.

Но демоны теперь знают, что мы прилетаем сюда. – Сказал кто-то из порхавших. – Это очень опасно.

Но это наш единственный выход. – Пепел уже понял, что придётся поведать отцу о демонах и придумать, как бороться с ними.

Шестеро драконов вернулись в пучины своего мира.

* * *

Девушка проснулась от приятного чувства. Оно лилось от неё самой и стремилось согреть весь мир. В мыслях играла колыбельная из детства под мамину игру арфы; окутывал приятный пух и рядом лежал, сжавшись в клубочек, Трюггви. Он походил на маленького оленёнка, которому ни о чём не надо было беспокоиться. Не хотелось нарушать его покой.

Риа поцеловала парня в кончик носа и поднялась на ноги.

Как давно она не ночевала дома, в своей комнате, на своей кровати. Всё здесь кричало о детстве. Следы на полу, от уроненного лука. Маленькие шкуры зайцев, которые Риа счищала с мамой, стали одеялами. На маленьком шкафчике у кровати стоял всё тот же старенький подсвечник, подаренный Тайвосом.

Даже дышалось легче. И плечи будто расслабились.

Хотелось порыться в прошлом, как в оставленной на долгие недели комнате, вспомнить то, о чём, среди дел, не было времени думать. Остановиться на пару мгновений и шагнуть, хотя бы пяточкой, назад.

Сев перед шкафчиком на колени, Риа потянулась к верхнему ящичку. В нём всё так же, как и прежде, лежали свитки. Запертый во тьме пергамент не сильно выцвел и потрескался.

Девушка достала свиток с Легендой о драконах, понимая теперь, как опрометчиво хранить его в шкафчике. При первом же удобном случае она его сожжёт.

Второй свиток не был скручен, а лежал приоткрытым конвертом. Из под бумажного крыла выглядывал сухой листик мака. Риа аккуратно взяла пергамент, страшась сломать цветок. Она медленно раскрыла письмо и охнула.

Алый мак начинал крошиться. Его лепестки покрылись маленькими трещинками, кое-где отпали небольшие кусочки когда-то яркого листка. Но цветок всё ещё напоминал себя прежнего. Он лишь немного повзрослел, как и все вокруг.

На самом листке неровными линиями красовались детские руны. В некоторых местах при написании уголь сломался, отчего остались протяжные линии, некоторые слова тускнели в чёрной пыли. Риа так и видела, как маленький пальчик Трюггви размазывает слова, а мальчик этого и не замечает.

Как только взялась за первые строчки, девушка вспомнила о том, как Трюггви сочинял сказки для Абайсгледа, как рассказывал ей всякие небылицы о лесе долгими вечерами, когда они только подружились, а следы от ботинок двумя тоненькими рядами тонули в снегу. Трюггви тогда мечтал встретить оленя. Что ж, эта встреча уже случилась дважды.

А как Дэлл кипятила им воду для чая после прогулки, пока Круз ревел в кроватке. Тогда он казался сестре очень хрупким и слабым. И как Трюггви обжигал язык о горячую воду раз за разом, забывая подуть в лодочку. Те вечера с разведённой печью и звонким смехом остались где-то глубоко и теперь напоминали о том, какими они были. Показывали, насколько сильнее они стали.

Риа аккуратно переложила мак на ладонь, чтобы видеть все руны и сдула шелуху с бумаги, принимаясь шептать сказку маленького мальчика:

– «Жил маленький мальчик. Но он не любил, когда его называли маленьким, он уже совсем большой! Мама говорила ему, что люди рождаются с меткой одного из божеств, и его коснулось Солнце. Из-за чего у него появились веснушки.

Но мальчик думал, что рождён лесом. Пенье птиц с малых лет тянуло его к высоким и большим деревьям!

Когда зима заканчивалась, а трава снова возрождалась, в лесу появлялись цветы и животные. Но мальчику не хотелось, чтобы им приходилось прятаться. Он не мог равнодушно принять то, что вся эта красота умрёт.

Тогда он и решил спасти лес, и пошёл к его повелителю. Среди малиновых кустов сидел огромный олень с головой у самой земли. Его рога уходили глубоко в почву, а из них росли деревья!

Мальчик сказал оленю, что не хочет смотреть каждую новую зиму на смерть леса. Зверь поднял мудрые брови и согласно кивнул ему.

– Согласен ли ты отдать себя лесу? Растечься рекой по земле и ступать муравьём по древесной коре?

Мальчик… он согласился! И засиял свет, и зашумели листья, а он становился прозрачным. Мальчик видел всё через свои руки.

Наступила следующая зима, и лес не погиб. Мальчик обнимал каждую травинку и каждого зайца, до которого дотягивался, согревая всех, будто тёплой шкурой.»

Очень мило было понимать, что Трюггви, осознанно или не очень, писал о самом себе. В детстве Риа много раз перечитала эту сказку и много что спрашивала потом у друга.

– А как же мальчик потом вернулся домой?

– Ну… лес стал его домом.

– А что этот олень ест и пьёт? Он же умрёт без еды!

– Э-э-э… муравьи приносят ему еду!

– А какие копыта у этого оленя?

– Очень больши-ие и си-и-ильные! Как моя голова!

Даже забавно вспоминать всё это, смотря на Трюггви, скрутившегося от холода.

Риа встала, разложив всё по местам, и укутала парня, поправив шкуру. Нечаянно она задела его за пятку, и тот сразу дёрнулся и открыл глаза. Такие чистые и прекрасные глаза.

– Когда-нибудь мы сбежим ото всех и тогда… – парень закашлялся и прикрыл рукавом рот.

Риа присела на постель и поводила рукой по спине парня, пока тот не переставал кашлять.

– Придётся лечиться травами. – Но травница совсем опешила, когда Трюггви убрал руку от лица, а на рукаве плаща расползалось неровное красное пятно.

15. Кровавые рукава

Риа вырвалась из избы, волоча за собой ещё не до конца проснувшегося парня. Он не совсем понимал, что происходит, но чувствовал себя неважно. Прохлада от ледяных стен будто пробивалась под кожу.

– Что такое?

– А ведь Эйва мне говорила. – Травница не хотела кричать и упрекать. – Как думаешь, уже все болеют?

– Я-я… не знаю. – Парень крепко сжал ладонь девушки в своей и зашагал вровень, окончательно проснувшись от холодного воздуха.

– Ты же знаешь, что кровавый кашель не лечится. Почему сразу мне не сказал? – Риа на миг остановилась. Они почти дошли до Костра, но там сидели люди. Не хотелось, чтобы кто-либо слышал их разговор. – Я бы сразу всё исправила, и ты бы не мучился, дурашка.

– Ну я тогда… прятался. Боялся сделать ещё больше проблем. Много чего боялся и просто не мог вернуться к тебе.

– Вот, запоминай. Уйдёшь ещё раз и подхватишь какую-нибудь заразу, лечить не стану. Сам обмазывай себя травами и прыгай над Костром.

– Ты обижена? – парень виновато отпустил голову. – Я понимаю, что поступил просто отвратительно. И потому, что не рассказал тебе о Скутте всё сразу, и потому что сбежал, и просто потому, что так сильно сглупил.

– Дурашка. – Риа повела парня дальше. – Я просто волнуюсь. Та история с отцом… мне приятно, что ты всё это понимаешь, и впредь, надеюсь, так поступать не будешь, но куда важнее твоё здоровье. Подумай сам, как у травницы может болеть любимый?

Они подошли к Костру. Огонь лениво полыхал в разные стороны. Несколько групп человек разговаривали о житейских делах и не замечали пришедших. Риа подошла к Дуну с Тайвосом и Скуттом. Вокруг мужчин бегали Круз с Абайсгледом. Брат сразу набросился Рие на ноги.

– Отец, собери, пожалуйста, всех жителей тут. Только очень быстро, прошу.

– Ни слова больше. – Мужчина посмотрел на старых друзей, которых вновь обрёл.

– Мы слушаем и слышим тебя, Риа. – Хором сказали Дун с Тайвосом. Все мужчины разошлись по разным туннелям.

Трюггви подошёл к толпе женщин и попросил их сделать тоже самое, пока Риа была занята Крузом. Маленький шустрый светлячок носился вокруг неё, рассказывая о чём-то небывалом.

Она осмотрела рукава брата и спокойно выдохнула. Здоров. Абайсглед тоже не кашлял кровью, но Риа всё равно перевязала шнурки на накидках обоих мальчишек потуже.

Трюггви вернулся к девушке и присел рядом с облепленной детьми Рией.

– И что делать будем?

– Лечить, что ещё. – Риа улыбнулась так, что у Трюггви всё внутри, где-то там, за гранью мыслимого, потеплело.

– Меня вылечит твой поцелуй. – Маг улыбнулся во все зубы и почесал затылок.

– Фу! Трюггви, не неси эту гадость! – Абайсглед сделал вид, будто его стошнило, а Риа с Крузом засмеялись.

– Мама с папой тоже целуются. – Крикнул Круз вдогонку убегающему Абайсгледу. – И ты в будущем будешь целоваться!

Из туннелей начали выходить люди. Они усаживались в круг, с интересом и ожиданием смотря на Рию. Она придумала, как им выбраться из толщи снега? А может, нашла способ окончательно победить демонов?

Когда все собрались, травница встала и попросила всех вытянуть руки перед собой. Обойдя полный круг и вернувшись на место, девушка была огорчена. По крайней мере у половины жителей деревни краснели рукава плащей. У Эйвы и мамы тоже.

– Настали очередные времена кровавого кашля. И если прежде мы считали его неизлечимым, то теперь на нашей стороне магия драконов. – Риа опустилась между Крузом и Трюггви, продолжая размышлять. – Все, у кого проявилась болезнь, останьтесь пожалуйста у Костра. Все остальные – разойдитесь по избам.

Как только половина деревенских ушла, сразу стало легче. Меньше взглядов и шёпота. Да и сразу стало понятно, сколько сил придётся потратить.

– Все оставшиеся, станьте одним рядом и ничего не бойтесь. Всё пройдёт быстро и, наверное, безболезненно. – Девушка обернулась к парню, встав на ноги. Трюггви тоже поднялся и вопросительно уставился на неё.

– Нужна моя помощь? – предложил он. – Могу давать тебе силы.

– Да, я об этом и хотела попросить. – Кивнула девушка. – Но не переусердствуй. А то снова будешь лежать пару дней без сил.

– Ладно, не волнуйся.

Трюггви шевельнул рукой, и дар соскользнул с неё, оставшись вертеться и искриться на одном месте. Маг прошествовал к ряду больных и исподлобья, как маленький котёнок посмотрел на Рию.

Девушка собрала все силы, что копила в себе, и призвала дар. Сначала над раскрытой ладонью показалось всего несколько искорок. Но потом завертелся целый вихрь огоньков. Люди боязно смотрели на это и не двигались.

Риа вытянула руку вперёд плавным движением и все искорки поплыли по воздуху, напоминая огромную стаю рыбок. Огоньки долетали до людей и будто проходили сквозь их кожу, таясь внутри.

Трюггви сдерживал смех, смотря на реакцию стоящих по левую руку от него людей. Сам-то он всецело доверял девушке, но вот остальные всё ещё боялись магии.

Дар действия на земле вспыхнул, и от него к травнице поползли алые нити, тоньше любой паутинки, придавая Рие сил. Она и сама чувствовала лёгкую усталость, ощущая, как многое дар делает внутри каждого человека.

Трюггви перестал смотреть на всех, когда в животе защекотало, а в горле резко запершило. Он схватился за грудь и упал на колени. Изо рта на протоптанный снег хлынула кровь. Скоро все деревенские осели на землю, окрашивая в алый зимний ковёр.

Дар крупинками вылетал из тел и устремлялся к Рие. Красная рана дракона вернулась к владельцу, который уже вставал с земли, опираясь на руку подбежавшей Рии.

– Всё в порядке? Больно? Чувствуешь, что стало лучше? – всё спрашивала она.

– Жив. Меня будто перекрутили изнутри и… дышится легче. А воздух кажется очень сладким. – Парень встал и уже сам пошёл помогать остальным.

– Спасибо тебе большое, девочка. – Говорила Нила. – Не представляю, что бы мы без тебя делали.

– Она станет великой травницей. – Эйва задумалась. – Нет. Она уже стала.

* * *

Семеро костяных мастеров прилетели к пещере Главаря. Они по очереди заходили внутрь, преклоняясь своему предводителю. Главарь начал объяснять задачу, приняв последний поклон от старенького дракона. Костяное кольцо должно быть сделано в самые скорые сроки.

Юнец залетел в пещеру по крику Главаря и повёл за собой мастеров.

Кости Главарь с Новобранцем перетащили в одну из дальних пещер, чтобы никакие драконята не нашли их и не поранились. Всё делалось быстро и незаметно. Но эта скорость не ощущалась, когда Новобранец нёс чьи-то останки в своих лапах. Было жутко представлять, как много жизней унесли демоны.

Мастера прилетели, и Юнец, посчитав нужным как можно быстрее вернуться к Главарю, быстро улетел. Старые драконы начали играться с костями, стараясь придать скелету нужную форму без зазоров и отверстий так, чтобы в будущем легко заполнить его центр.

Юнец молнией возвращался в выделенную ему пещеру около самого центра драконьего мира, когда перед ним выросла тёмная фигура. Пришлось приземлиться.

Рыжий недоумённо уставился на Пепла.

Мне нужна твоя помощь. – Тёмно-серый дракон рычал совсем тихо. – Отец дал разрешение, можешь не переживать.

Странно, почему Главарь сам не рассказал ему об этом? Не успел? Забылся среди дел?

Мне нужна твоя магия на поверхности. – Пепел поднял морду. – Моя группа вчера старалась расчистить снег для возможного отступления, но мы почувствовали демона поблизости. Там очень мало места: одно неверное движение, и ты окажешься около снега.

И зачем вам моя магия? – Юнец послушно следовал за Пеплом, вспомнив, что Главарь дал сыну полную власть. Его волновали мысли о полёте к поверхности. Он ещё ни разу не видел снег вблизи.

Ты умеешь показывать то, чего нет. Что, если твой дар заставит демонов верить в наше отсутствие? Они не нападут на нас, и тогда мы спокойно закончим со снегом.

Конечно, я могу попытаться. Но у вас будет немного времени. – Юнец встретил вопросительный взгляд. – Чтобы создавать тепловые иллюзии, нужно тратить много энергии. А я не хочу потерять ясность мысли из-за дара.

Хорошо, мы попытаемся справиться быстро.

И пепел вспорхнул. Юнец последовал за ним, стараясь заранее продумать исход встречи с демонами. Какую иллюзию лучше сделать? Они же чувствуют тепло и жизнь.

Если пару месяцев назад он разбрасывался магией во все стороны, проверяя свои способности, то теперь остерегался своего же дара. Немалую роль в этом сыграли и родители, и Главарь. Кругом твердили о сумасшествии и осторожности. И он понял, что его дар – самое настоящее проклятье.

Но убрать его, и кем он станет? Главарь с Человеком рассказывали, что дары можно передавать, но Юнец не хотел этого делать. А вдруг когда-нибудь пригодится? Или без дара он останется совсем никчёмным драконом, способным только собирать грибы.

Впереди показались травяное поле и дыра, ведущая на поверхность. Около неё готовились ко взлёту пятеро драконов. Некоторых из них рыжий знал. Те крутились вокруг Главаря и Пепла. Ещё среди них стоял один из посыльных, с которым Юнцу приходилось видеться пару раз. Все драконы с четвёртым уровнем огня.

Давайте поторопимся. Не хочется мне дожидаться ночи. – Прорычал Пепел, приземлившись рядом с группой ящеров. – Думаю, все вы знаете этого драконёнка. На некоторое время он скроет нас с поля зрения демонов.

Предстоял полёт вверх, который Юнец перенёс с завидной лёгкостью. Его острые крылья рассекали воздух удивительно просто. Другим казалось, что он даже не напрягается при полёте.

Уцепившись маленькими коготками за тонкую щель между фиолетовыми камнями, Юнец закрыл глаза и призвал дар, что засиял на лапе. След на чешуе растворился в воздухе незаметными глазу частичками.

Юнец представлял большой пузырь, окружённый снежными стенами. Закладывал в него суть. Холод, смерть, пустота, никаких драконов и огня.

Одним кивком он показал огнедышащим готовность, и те стремительно поднялись выше. Когда их хвосты скрывались в пузыре, Юнец и сам обманывался, переставая чувствовать кого-либо рядом.

Огонь полился на снег, и Юнец всё время расширял воображаемый пузырь. Он настолько сильно отдался делу, что даже почувствовал волнение в воздухе, какое появляется вместе с демонами.

Впервые за всё время драконёнок открыл глаза от ужасной мысли. Рядом действительно шастали демоны!

Иллюзорный пузырь лопнул, стоило Юнцу на миг отвлечься. Дар вернулся на лапу, а сам он увидел шестерых драконов, испускающих пламя, жар от которого разливался во все стороны.

Осторожно! – крикнул драконёнок, заметивший проскользнувшую за снегом тень.

Драконы быстро среагировали и отлетели от снега в тот самый момент, когда из него полезли чернильного цвета щупальца. Они тянулись к крыльям и хвостам, но полностью из снега не выходили.

Пепел пустил струю пламени в одного из демонов и закашлялся искрами. Остальные последовали его примеру и тоже начали сражение. Обычный дракон не убивал демонов, лишь отпугивал.

Юнец сначала зажмурился, испугавшись демонов, об опасности которых ему лепетали с детства. Одно прикосновение, и твоё тело разлетается прахом.

Он не хотел погибать, но и видеть, как от его бездействия пострадает другой дракон. Собравшись с силами, Юнец распахнул глаза и снова призвал дар.

На этот раз он хотел запугать демонов, для чего применил иллюзию на самого себя. Юнец увеличил себя в размерах и начал извергать ненастоящее святое пламя, вкладывая все силы в то, чтобы от него исходил жар.

Одного плевка серебристой массы хватило для того, чтобы демоны отпрянули. Юнец поспешил развеять иллюзию.

У вас немного времени. Скоро они поймут, что ничего не было на самом деле. – Юнец хотел как можно быстрее спуститься в привычный мир и не чувствовать противного холода.

Пепел начал извергать пламя с удвоенной силой, пока из пасти не полились только искры. Драконы рядом тоже закашливались, но снег дал брешь!

Из-под ледяной корки виднелось яркое Солнце. Как только его лучи пробили снежный пух, всюду заплясали огоньки от разноцветных камней. А у драконов будто бы появились новые силы.

Дыра всё расширялась. Скоро она расползлась до таких размеров, что в неё мог протиснуться взрослый дракон. Послышалось биение крыльев.

Юнец опустил взгляд и увидел мчащегося к ним Главаря. От взмахов его крыльев готовы были полопаться все настенные кристаллы.

Все на поверхность! – никто не посмел ослушаться величественного ящера.

Юнец вылетел на поверхность последним. Ему сказали не садиться на снег и держаться на приличном расстоянии от белой массы. Мир вокруг драконёнка расстилался огромными просторами. Он вдруг почувствовал себя совсем крохотным и ничтожным. Юнец и подумать не мог, что за драконьими пещерами ещё так много места. А это небо… Он полностью забылся, стараясь вглядеться в его конец, но так и не смог его найти.

Дракон пришёл в себя только после того, как увидел вспышку пламени. Главарь выпустил огромное пламенное облако, что в мимолётное мгновение расширило снежный проход в несколько раз.

В двух местах на земле показались фиолетовые лужи стороживших их демонов. Другие успели укрыться в толще снега и теперь не приближались.

А теперь быстро все обратно. – Скомандовал предводитель рода и спикировал вниз.

Юнец в последний раз окинул взглядом этот прекрасный огромный мир, где из снега торчали деревья, а над головой проплывали мягкие на вид облака и светило огромное Солнце. Он захочет вернуться сюда, полетать в вышине, не страшась врезаться в каменную стену и развивая наибольшую скорость. В небе он решится на такие трюки, какие никакому дракону и не снились. В бескрайнем мире он забудет про страх.

* * *

Временить с установкой кольца никак нельзя. Сразу после визита на поверхность Главарь устремился к костяным мастерам. Старики порадовали готовым результатом.

Но никто не сможет вытащить его из прохода демонов, чтобы заполнить центр. – Говорил самый старший из них. Его прозрачно-голубые глаза, побелевшие от возраста, удивительно приятно сочетались с чешуёй в цвет костей. Дракон вызывал полное доверие одним видом, казался самым верным другом и наставником. Его мнение нужно учитывать. – Кости прилегают идеально к камню. Такую конструкцию просто невозможно сдвинуть с места.

В следующий раз нам придётся входить в пещеру смерти с несколькими десятками святоогненных. Если появятся новые кости. – Закончил старик и смущённо поклонился.

В таком случае, мы обеспечим вам лучшую защиту. – Главарь тоже склонил голову к земле в знак благодарности и уважения. – И ваша работа, как всегда, на высшем уровне. Всё ещё не понимаю, и никогда не пойму, как вы рассчитываете все эти формы и размеры…

Первый нас этому и научил. – Голубоглазый дракон улыбнулся, вспоминая былое. – Когда придумал, как останавливать демонов. Великий был дракон.

Великий. – Согласился Главарь. – Я залечу к вам через несколько ночей, если выдастся свободное время. Может, вы вспомните что-нибудь о моём брате.

Мы всегда рады вам. – Старик посмотрел на остальных драконов, что тут же согласно закивали. – А сейчас, после долгой работы, пожалуй, надо вздремнуть. Простите мой возраст, но я полечу к себе. Удачи вам в бою.

Спасибо огромное. – Главарь распустил и остальных мастеров.

Оставшись наедине с собой, он несколько мгновений рассматривал костяное кольцо. Где-то там лежат и остатки от Светила с Лунокрылом.

Главарь позволил себе перевести дыхание до встречи со Звездочётом. Он послал за ним Юнца сразу же, как только спустился. Рыжий драконёнок определённо владел хорошими задатками. За короткий полёт Пепел успел рассказать ему о тех иллюзиях, которые Юнец сотворил, защищая остальных.

Шаги вдали отвлекли от раздумий и Главарь принял более серьёзную позу, перестав рассматривать костяное кольцо так же, как только рождённый драконёнок смотрит на маленького жучка.

Звездочёт привёл с собой ровно шестерых бойцов. Новобранец стоял вместе с ними, улыбаясь другу, которого не видел.

Кольцо тяжёлое, нужны ещё пары лап. – Начал распоряжаться Главарь. – Звездочёт, Новобранец, помогите мне. Остальные, готовьтесь сменяться. До пещеры смерти мы его быстро не дотащим.

Драконы с готовностью принялись исполнять поручения, представляя грядущую работу.

Две каменные глыбы намертво закрывали пещеру смерти. Вокруг дежурили, не смыкая глаз, святоогненные драконы, готовясь в любой момент уничтожить вырвавшегося демона. Как показывали годы, таких демонов почти не было. Но один всё-таки сбежал и убил Лунокрыла.

Пока летели, сменялись по меньшей мере четыре раза, давая лапам и крыльям время на отдых.

Драконы внутри пещеры были осведомлены о текущем плане и знали, что вот-вот их сменят.

Готовьтесь открывать проход. – Проговорил Главарь воинам-сторожам. Самый уязвимый момент в плане.

Драконы в пещере должны спуститься на землю и стать спинами к проходу, продолжая пускать снопы искр по воздуху. В это время новая семёрка влетит с костяным кольцом и начнёт работать по обдуманной стратегии.

Камни заскрипели друг о друга. Главарь крепче сжал когтями кольцо и приготовил крылья ко взлёту. Ещё два воина держали кости вместе с ним. Новобранец стоял впереди, а Звездочёт подошёл вплотную к открывающемуся проёму, чтобы помочь драконам внутри держать оборону, а после вылететь с ними.

Начинаем! – рыкнул Главарь, отрываясь от камня.

Драконы взревели. Перед ними открывался вид на пещеру смерти. Новобранец с другим воином протиснулись в щель и начали расчищать путь. Когда камни раздвинули ещё больше, Главарь с остальными поспешил в пещеру. В это время драконы снизу, под крыльями Звездочёта, покинули поле боя.

За спиной захлопнулись камни.

16. У Костра встречаются души

Наверное, за толщей снега раскинулась ночь. Никто из людей не мог видеть этого, но кто запретит зажечь Костёр, пускай и не в сумерки?

Трюггви опустился на колени и выпустил дар. Прошмыгнув к ветвям и дровам, тот воспламенился и вернулся обратно. Парень встал и обернулся.

Мужчины расширяли ледяные ходы. Скоро доберутся до всех зданий и жить сразу станет легче. Торгни тоже помогал им и лопатой, и своим даром. Скутт работал с остальными, внимательно слушая рассказы о самом себе от других охотников.

Эйва и Дэлл сидели с Рией и о чём-то разговаривали. Девушка мельком посмотрела на Трюггви, но, заметив его взгляд, улыбнулась и засмотрелась.

– Парень, что стоишь? Иди помогай! – Дун стоял, облокотившись о лопату. Его лицо покраснело, а пот покрылся испариной.

– Иду-иду. – Трюггви пришлось оторваться от Рии и вновь продолжить работу.

– Когда этот проклятый снег уже закончится? – Торгни почти лежал на плече Сакс. – Мы копаем уже несколько часов, а продвинулись всего на пару метров!

– Если хочешь ныть, то не на моём плаще. – Сакс рывком выбралась из-под брата и поймала его, пока не упал. – Сам слышал, нам надо добраться до крана с водой.

– Да там вся вода уже замёрзла, что толку? – мечник устало вздохнул и погрузил лопату в снег.

– Что с тобой такое? – Трюггви не прекращал кидать снег. – Ноешь и ноешь. Вообще не похож на прежнего Торгни.

– Давно его зад не встречался с моими клинками. – Усмехнулась Сакс. – Вот и думает, что жизнь должна всегда быть сладкой и весёлой.

– Ну что я поделаю, если мне скучно? – мечник раздвинул руки и его лопата свалилась на землю и подбросив немного снега в воздух. – Никаких приключений, погонь, боёв… Да и вообще, когда мы уже победим де…

Договорить он не успел: Трюггви набрал подольше рыхлого снега и запустил его в лицо другу. Белый пух остался на бровях, волосах, губах и шкурах. Сакс засмеялась, а Трюггви набирал новую порцию снега.

– Это что за беспредел!? – Торгни нагнулся к снегу как раз в тот момент, когда Трюггви замахивался. Снежок угодил в Сакс, а её брат поднялся со своим снарядом и замахнулся в Трюггви.

Началась снежная бойня! Подключались новые участники, в которых нечаянно попадали. Смеялись, кричали и катались по снегу.

Круз собрал самый крепкий и круглый снежок и подошёл к сестре сзади.

– Бу! – он кинул его, но промахнулся, и задел лишь ухо.

– Эй! – отвлечённая разговором девушка вскочила на ноги и только теперь заметила, как все баловались и кидались. – Убегай, пока можешь!

Девушка понеслась вслед за братом и тоже присоединилась к драке. Трюггви сразу заметил её в толпе и начал лепить очередной снаряд. Но Торгни действовал быстрее – снежок попал магу прямо в лицо и за шиворот.

– А-а-а-а-а-а! – Трюггви старался вытряхнуть весь снег, но тот прилип к звериному пуху. – Я тебе сейчас!..

Трюггви разогнался и запрыгнул на Торгни, повалив друга на землю. Он начал сгребать к себе снег, собираясь закопать лицо противника.

К ним подбежали Круз с Абайсгледом и тоже запрыгнули в эту снежно- человеческую кучу. Риа тихонько смотрела за этим, держа первый снежок наготове, и подкрадывалась всё ближе.

– Если кто-нибудь заболеет, я лечить не буду! – прокричала Эйва.

Отвлёкшиеся на крик старухи парни остались безоружны на несколько мгновений. Сакс подбежала к Рии, и уже вместе они напали на парней, клубящихся в снегу.

– Так нечестно! Четверо на двоих! – Торгни попытался подняться, приложив все свои усилия, но тяжеленный Трюггви не отпускал его. – Ты вообще на моей стороне!?

– Вообще-то, я за Рию! – прокричал Трюггви, не смотря на то, что до этого в макушку ему прилетело именно от неё. Маг призвал дар, что растолкал всех в разные стороны.

– Вот значит, как! – рядом с Торгни остались только Круз и Абайсглед. – Я это запомню!

Когда схватка закончилась, а весь снег выпачкался в земле, все сидели и грелись у Костра. Трюггви со снегом в волосах и покрасневшим носом казался очень даже привлекательным. Он не переставал улыбаться, чем заражал и Рию.

Мама повела Круза менять всю одежду, чтобы наверняка не заболел. Над костром висели плащи и шкуры, но скоро над ним будет греться каша.

Старушки сидели небольшой кучкой и вспоминали былое, женщины скучали по лету, а мужчины продолжали раскапывать ходы. Дети просто сидели и отдыхали после снежной битвы, пуская в воздух клубы густого пара.

Костёр плясал с новой силой, будто становился ярче от каждой улыбки, что его окружала. Шкуры вокруг него сохли быстро.

Трюггви держал ладони Рии в своих, смотря ей в глаза. Даже думать не хотелось над тем, что придётся с кем-то сражаться, бороться за судьбу горы и противостоять демонам. Всё это где-то далеко, не здесь.

Размышления прервали звонкие ноты. Все обернулись на Даана, что дёргал по струнам тагельхарпы, стараясь настроиться на нужный лад. Он улыбался и покачивал головой, закрыв глаза от удовольствия. Нужные ноты ложились сами собой и разливались по воздуху.

– Надеюсь, ты всё ещё видишь во мне будущего жениха. – Трюггви встал и обернулся на девушку. Огонь кидал на его лицо янтарную тень, но даже сквозь неё Риа узнавала того парня, которого любила больше всех на свете. Он смотрел теми же глазами, пронзал душу чистотой собственного нутра.

Парень нежно потянул девушку на себя, помогая ей встать. По взгляду Рии он сразу всё понял. Не требовалось никаких слов. Трюггви положил ладони ей на талию и притянул к себе.

Риа не спускала с него взгляда, стараясь… Что? Запомнить этот момент или просто насладиться покровительством любимого? Не хотелось думать и забивать мысли всяким лишним.

– Конечно, жених. – Девушка положила нежные ладони на плечи парню и, мгновенно поймав мелодичный ритм, начала скользить по снегу, описывая с Трюггви круги около Костра.

Смотревшие порой не понимали, где заканчивается Риа и начинается Трюггви. Они двигались настолько слаженно, что сливались в одно целое. Все струны ложились гладко и Даан улыбался, играя мелодию двух сердец, которую наконец-то отыскал.

Трюггви не замечал, как передвигал ноги, как изгибался, подобно язычку пламени, и не падал на льду. Всё происходило само собой. А сердце в груди билось так мягко и тепло, что затмевало собой всё вокруг.

Чувства перешли на главный план. Сбежать от всего света, так он говорил ей. А разве два влюблённых человека уже не считаются сбежавшими? Мысль приятно щекотала тело мурашками.

Только они, только их мысли и чувства, их желания и страсть. И ничего, ничего больше.

Последняя нота сорвалась с тагельхарпы, а пара начала замедляться. Плащи вновь упали на спины и волосы перестали трепаться. Риа тонула в глазах Трюггви, не представляя, как между ними могло случится всё то плохое, что произошло за последние недели. Они всегда были вместе, везде. Риа словила себя на мысли, что больше не сможет без него. Он как Солнце. А пока не наступит утро, незачем просыпаться.

Перед взором мелькали все дни, проведённые вместе, дотягиваясь до самого детства. Этот приятный удар воспоминаний выбил весь воздух из груди. Риа вдохнула полной грудью и поддалась к парню. Трюггви коснулся её носа своим, соприкоснулся лбом и обнял.

Сейчас он чувствовал больше, чем когда-либо. Мягкость её кожи, тепло, таившееся в груди, трепет ресниц и скромность глаз. Он неровно дышал, пуская облачка пара, и чего-то боялся. Будто соприкоснулся с чем-то хрупким. В голове всплыл образ бьющегося ледяного пузыря. Но он взял его в ладони и открыл глаза.

Короткий, но горячий поцелуй прошёлся пожаром по всему существу обоих. Казалось, что после этого в них не осталось ничего лишнего.

– А помнишь ещё, как мы впервые встретились с демонами! – Торгни окинул всех собравшихся взглядом. – Когда все и узнали, что у вас есть эти драконьи силы. Вы тогда их так красиво одолели! И ещё Незна… Скутт помог вам!

– В тот день произошло много чего. – Улыбка сползла с лица Рии, а Трюггви позади крепче обнял её плечи. – Но ведь и хорошего много случилось. Больше, чем за всю жизнь.

Внезапные мысли удивили Рию. Никогда бы она не подумала, что всё пережитое покажется чем-то прекрасным. Как сильно она тогда волновалась по любому поводу! Даже смешно теперь. Всё шло своим чередом, как и сейчас. А сейчас она грелась о Трюггви и сидела в кругу прекрасных людей.

Торгни и Сакс сидели рядом и даже не пытались друг друга убить, Маррин с Эйктюрниром не расставались и почти всё время улыбались, Сэдрик и Гудмунд разговаривали о том, какие мечи попросят у Тайвоса, когда откопают проход к кузне, а Эйлин с Хорстом просто внимали разговору, иногда переставая слышать всё вокруг. Мама разговаривала с Рататоск, пока дети игрались в снегу, изображая драконов.

Отца окружили все мужики, слушая о его жизни с драконами. Кое-кто до сих пор не мог поверить в то, что перед ними стоит не мертвец.

– За всё то время до момента, когда я влюбился в тебя, я не представлял своей жизни, но за последние пять зим произошло так много всего, что обрушилось на нас прямо сейчас. – Трюггви ухмыльнулся. – И всё равно я чувствую себя самым счастливым оленем на свете.

– Дурашка ты, а не олень. – Риа повернула к нему взгляд.

– Обожаю, когда ты так говоришь. – Парень прижался щекой к её макушке.

– А я тебя обожаю.

– А можно хоть час без ваших сюси-пуси!? – крикнул Абайсглед, пробегая мимо, отчего весь круг засмеялся.

Эйва и Скутт подошли к остальным. Снег приятно похрустывал под их ногами.

– Это всё очень хорошо, но что мы будем делать с демонами? – старушка присела рядом. – Если не избавить мир от них, то они избавятся от нас.

– Ни за что. – Серьёзно ответил Трюггви, нахмурив брови.

– Мы не позволим этому случиться. – Согласился Скутт. – Но нам нужен хотя бы какой-то план.

– Дело говорит. – Обратилась травница к Рие. – Иначе мы тут с голода помрём и помёрзнем все.

– Скоро начнут оживать драконьи легенды. – Вдруг вспомнил Трюггви и посмотрел на Скутта. – Когда мы были в драконьем мире, то я многое узнал.

– Он прав. – Стрелок стряхнул снег с плеча и вдумчиво оглядел всех. – В драконьих легендах всё твердит о скором нападении смерти. Вечная зима, чёрные реки смерти и какой-то приспешник. Не демон.

– Пока мы не знаем, кто он такой и что может, то остаёмся очень уязвимыми. – Риа сглотнула слюну. – Всё это очень сильно мне не нравится.

– Но это ещё не всё. – Скутт поднялся со снега из-за заболевших колен. – Ещё есть легенда, которая ведает о трёх спасителях. Что-то вроде драконов судьбы.

– Три? – Риа задумалась. Ровно столько прилетело за отцом после Легенды о драконах.

– Ага. – Скутт ходил взад-вперёд, прячась в мыслях.

– В этот раз нам действительно не справится без драконов. – Эйва казалась потерянной. – Лишь бы они вовремя подоспели…

* * *

Веселье началось сразу же, как только залетели в пещеру. Новобранец, стараясь тратить не слишком много огня, расправлялся с ближайшими демонами, расчищая себе площадку для приземления. Нельзя отходить от стратегии.

«Сначала пойдём по тактике пламенного тумана. Затем искрящегося круга.»

Все святые воины стали на свои места, продолжая отбиваться от смерти, а костяные мастера летали над каменным сводом, держа тяжеленное кольцо, и ждали команды Главаря.

Бойцы, начали! – прорычал огромный дракон.

Из пастей воинов полился серебристый туман, в котором иногда просвечивались оранжевые отливы. Он медленно заволакивал собой всю пещеру.

Демоны, попадая в него, медленно истлевали и теряли какую-либо ориентацию в пространстве. Тепло шло ото всюду, они не могли различить через эту пелену драконов.

Когда клубы тумана начали давить на чешую от своего изобилия, Главарь велел действовать дальше. Драконы сконцентрировались на своём огне и заставили его измениться.

Практически сразу весь туман обрушился на демонов мириадами серебряных искр. На поле боя не осталось никого, и воины выиграли немного времени, чтобы сузить круг и подойти к проходу, ибо туман просочился и в него.

Но вскоре демоны снова полезли чернющими полчищами. Настало время второй команды. Главарь начал изрекать плотный поток искр в демонический проход. Не теряя мгновений, остальные святоогненные последовали его примеру.

За скользящим снопом искр не ощущалась гибель демонов, но драконы точно знали, что можно шаг за шагом приближаться к миру демонов.

Новобранец подлетел в воздух к костяным мастерам, когда его крылья начали тесниться с обеих сторон круга, и схватился за кольцо. Вместе с бежевыми драконами он остановился над проходом и пустил струю густого пламени, озарив недра глубокого мира.

Костяные мастера медленно спускались всё ниже, рассчитывая правильный угол и наклон кольца, пока воины пускали искры. Скоро их огонь закончится, надо торопиться.

Новобранец с осторожностью спускался с мастерами, пуская иногда струи пламени. С его пасти стекала паутинка магмы.

Наконец он почувствовал, как по хвосту и крыльям забились искры. Низ рядом, осталось совсем немного.

Случилось то, что Новобранец запомнит до конца жизни. Из ледяных недр выпрыгнул небольшой демон и стремительно выпрыгнул из прохода, пронзая сквозь себя искры. Он быстро затлел, но успел добраться до дракона и коснуться того.

Под чешуями прошла волна страха, и без того незримый мир покачнулся и отдалился. Будто он уже не частичка огромных просторов, будто где-то за гранью видимого и невидимого.

Так ощущается прикосновение смерти.

Но демон дотлел до того, как добрался до чешуи. По когтю волнами бегало непонятное чувство, а сердцевина в груди намеревалась вырваться из оков тела.

С приятным щелчком памятник о погибших в бою слился с камнем. Костяные мастера вспорхнули к своду, а святоогненные расширили круг. Нужно было перевести дух перед новым потоком чертей.

Новобранец старался прийти в себя, но полностью потерялся в пространстве, он не чувствовал, где верх и низ, а голоса разбивались кусками льда и делали больно. В ушах кипело и свистело, а чешуя будто покрылась инеем.

Главарь видел, что друг завертелся в воздухе, намереваясь скоро рухнуть на твёрдый камень. Дракон приблизился и остановил Новобранца, взяв того под крыло и отойдя к остальным.

Всё хорошо, успокойся, подыши. – Нашёптывал предводитель рода, не веря удачливости друга и благодаря судьбу.

Бой продолжался, огонь и смерть хватались друг за друга и погибали, Новобранец взял себя в крылья и продолжил сражение.

17. Однажды лёд даёт трещину, однажды тухнет Костёр

Прошло немало ночей с того раза, когда валькирия водила Калена к началу мира. И каждый день она заставляла его пускать пламя в чрево пустоты, порождая всё больше демонов.

Последний раз она довела его то полного изнеможения и потому во вчерашнюю ночь не пришла. Парень летал где-то между сном и явью, стараясь не видеть ни одного, ни другого. Во сне к нему возвращалась мама, в реальности по лицу прилетала затрещина от правды. Он в совершенно безнадёжной ситуации, и он просто бессилен.

Дар на руке не издавал даже лёгкого свечения и не двигался, а в голове не прекращалось пение. Но её не было с ним. Высокие ноты бились о корку сознания и эхом повторялись снова и снова. Вот, что она с ним сделала. Убила настоящего Калена и переделала на свой лад.

Парень лежал в лепестках пепла и уже не чувствовал проткнутых льдом ладоней. Голова стала болеть чаще, резкие толчки боли будто пронзали его мечом. А ему оставалось лишь кривиться и стонать.

Она приближалась. Её шаги, как предвестники очередных пыток. И Кален старался не слышать их, не видеть ничего вокруг и бороться с тем, что она с ним сотворила. Став глиной в её руках, парень ночь за ночью терял себя. В голове всё больше проплывало заливистых мелодий, всё меньше ощущались былые надежды и желания.

И она снова здесь.

Кален распахнул глаза, что рвали своей голубизной необъятный мрак. Сегодня Поющая выглядела иначе. Её улыбка с острыми зубами доходила не до ушей, а почти до глаз. Её когти, по которым плясали всполохи тени, казались длиннее и острее, чем прежде, а шлейф исчезающих за ней перьев сгущался. Она снова отдала всё живое началу мира и желала тепла.

Склонившись над Каленом и подняв его, до этого жёстко вбив голову в пепел и кровь, Поющая спустилась к нему и приблизилась ужасно близко. Она выпустила свой огромный острый язык и облизнула Калену ухо, перешла на лоб, закончила шеей.

Парень молча сдерживал рвотные рефлексы. Было бы ему ещё чем рыгать.

Валькирия подняла когти и отпустила их на впалые щёки любимого. Дикость в её глазах и улыбке уже не могли напугать. Но прикосновение каждый раз пугало Калена. По коже пошли трещины. Парень сморщился и стиснул зубы от боли.

Он тяжело и глубоко дышал, пока сердце бешено колотилось в груди. Он потянулся вперёд, чтобы трещинами покрылось всё его тело, чтобы распасться на сотни осколков и утонуть в этом пепле, но Поющая одёрнулась и улыбнулась.

Нет-нет, не сейчас, ещё не время… – мелодично сладкий голос будто гладил по голове, будто обнимал и подавал лодочку с горячим чаем. Он придумал себе заботу, чтобы не очернеть насовсем. Он желал ласки и нежных слов, молил о падающем на лицо солнечном свете, что приятно согревает кожу, о траве под ногами и звёздном небе. – Сегодня важный день. Мы выберемся из оков отвратительно малого мира и расширим его! Ты и я, и тысячи демонов за нашими спинами. Мы выпьем реки, сорвём с небес облака, потушим все костры и пустим тьму в свою обитель!

Она повторяла это каждый день. Непроизвольно Кален одними губами предсказывал её слова. Холодное дыхание срывалось с губ и растворялось едва заметным облачком.

Валькирия запела и выпучила глаза, которые на миг появились на правильных местах. Кален не хотел пускать её внутрь, но она уже давно сидела в его голове.

Поющая приказала Калену воспользоваться даром и убрать ледяные штыки, держащие его беспомощное тело. Она подняла его на ноги одним только голосом и велела следовать за собой.

Над миром, миром, что по праву принадлежал ей, наливалась алая ночь. Звёзды терялись в непроглядной и густой синеве неба, а горизонт опоясывал небо янтарно-кровавым свечением. Казалось, что всё вокруг сгорает, что от мира осталась только одна гора.

Лунное кольцо уже почти взошло над миром, словно незрячий глаз. Очередное затмение. И Поющая чувствовала резкий прилив сил. Зубы тёрлись друг о друга с диким скрежетом, как скрипят мечи в дикой схватке. Когти впивались в плоть, а ноги отказывались ходить. Она немного парила над землёй.

Кален шёл за её спиной и чувствовал, в особенности из-за пылкого на эмоции дара, огромную тоску. Он не управлял своим телом, он на знал, что творится у него в мыслях и не мог ничего этого контролировать. Приходилось глупо следовать за исчадием Хельхейма.

А меж тем, вокруг них скапливалось всё больше демонов. Они толпились кучками по всему ледяному миру. Иногда их тела дёргались и сквозь тонкие и жидкие туловища виднелись пылающие сердцевины. Кален мечтал сжечь их все до единой собственными силами. Прижать к земле Поющую и…

Сегодня тебя назовут предателем и будут правы. – Валькирия остановилась и устремила в него взгляд постоянно исчезающих глаз. – Ты отрёкся от людей и драконов и выбрал нужную сторону. Обещаю, что незамеченным ты не останешься, мой сладенький…

Они всё шли и шли. Демоны непроглядным плащом скапливались за ними и шуршали о чём-то своём. Никогда ещё Кален не видел такого количества смертоносных выродков.

От резко вспыхнувшей боли, пронзившей голову, парень обрушился на пепел и часто задышал, резко почувствовав то волнение, которое скользит по воздуху рядом с демонами. А вокруг него скопилось свыше двух тысяч подобных тварей. Волны страха колкими и ледяными мурашками бегали по коже и не собирались останавливаться. Кончики пальцев настолько сильно чесались, что их прямо-таки жгло.

Он свернулся калачиком и зарылся в пепел, стараясь спрятаться от правды. Поющая схватила его, словно животное за загривок, и поставила на ноги, вновь вернув контроль над парнем. Она промолчала, лишь презрительно фыркнув.

«Какие хрупкие эти человечишки», – подумала валькирия и продолжила путь.

У обоих проходов толпились демоны, но что-то изменилось. Поющая приблизилась к теплу и возмущённо задёргалась, поднимая пепел в воздух. ДРАКОНЫ! ЭТИ ЖАЛКИЕ ДРАКОНЫ! Они посмели замедлить её армию!

Не сдерживая гнева, Поющая кинулась к маленькому демону и запихнула его себе в рот. Кален прежде не видел, как сильно может открываться её зубастая пасть, почему опешил. Демоница опомнилась и остановилась. Её тело поднималось и отпускалось из-за свирепого дыхания.

Кален молча ждал новых приказов. Его зрачки заметно потускнели так, будто он немного ослеп.

А Поющая всё никак не успокаивалась. Она металась из стороны в сторону, словно искала виновника. Воздух вокруг неё клубился чёрным дымом, среди которого виднелись алые всполохи.

Демоница повернулась на Калена и хищно зашипела, чуть было не кинувшись на него. От чего-то хотелось разодрать тело человека на мелкие кусочки и уничтожить их, но Поющая помнила, зачем он ей нужен.

Суматоха закончилась, валькирия успокоилась и приняла прежнюю форму. Она вновь мелодично запела, ведя за собой огромную армию демонов. По левую руку от неё шагал Кален. Только стрелок медленно забывал, кто он такой, пока когти Поющей держали его за шею.

* * *

Бои продолжались невозможно долго. Все собравшиеся выдохлись, хотя им предстояло держаться в пещере смерти ещё ночь. Лишь Главарь чувствовал себя, как прежде, хотя и предводитель рода иногда закашливался искрами.

Серебряный огонь, подобно стали, пронзал демонов с невероятной скоростью, но их поток не убывал. Откуда они берутся?

Новобранец пробежал по каменной стене, опоясав почти всю пещеру, извергая при этом пламя. Он старался не приземляться на землю, где толпилось слишком много драконов. В такой толпе сложно полностью сосредоточиться и ни в кого не врезаться. Он не хотел становиться проблемой, поэтому сторонился других воинов, что у него превосходно получалось.

Но что-то, что заставило зелёного дракона спуститься, изменилось в воздухе. Он сложил крылья и прислушался к своим ощущениям ещё сильнее.

Начиналось нечто ужасное, и он не мог этому помешать. Только предупредить. В голове пронеслось много картинок, что сменяли друг друга с невероятной скоростью. Каждая из них ударом отталкивала Новобранца от реальности. Но он коснулся хвостом до другого дракона и на миг в голове стало прозрачно.

Демоны! Главарь, кажется, начинается! – завопил Новобранец, уплывая в небытие.

Узел развязался. Нити прошли сквозь Новобранца и растянулись в разные концы. Не то боль, не то чувство пустоты охватило дракона. Ему казалось, что всё существует без него, что он лишь фантом, лишь пустое место в мире, которого толком и не видел никогда. Показалось, что его просто не существует. Лишь дуновение ветерка, вместо взмаха крыльев, лишь разожжённый Костёр вместо снопа искр. Он почти доказал себе своё существование, когда почувствовал тепло.

Не требовалось открывать глаз, чтобы понять, кто принял его в свою сердцевину. Не требовалось слов, чтобы понять, что он всё-таки есть. Новобранец лежал в лапах Главаря и одновременно с этим падал по огромному ущелью, наполненному клубящейся тьмой. Где-то глубоко виднелись кровавые всполохи света, и дракон всё быстрее к ним приближался.

Главарь подлетел к другу, как только тот покачнулся на земле и поспешил свалиться на землю. Неужели опять легенды? Давно с ним этого не происходило.

Главарь расслышал прошёптанные слова и, спрятав Новобранца под левым крылом, принялся, не жалея огня, плеваться в недра ледяного мира. Когда огонь закончился, он повернул огромную голову к остальным. Его грудь грозно вздымалась, а хвост гневно дёргался.

Братья мои, этот день настал. Но помните, что когда-нибудь лёд даёт трещину. – Главарь прорычал, что есть сил, предупреждая стражей за пределами пещеры о грядущем.

Когда-нибудь тухнет Костёр. – Вторили оставшиеся воины, а потом прорычали в унисон с предводителем, как бы показывая судьбе, что они не намерены сдаваться.

Камни за драконами начали раздвигаться. Даже сквозь тонкую щель Главарь заметил цветовое разнообразие чешуй. Их ждали и прикрывали. Это не могло не радовать.

Скоро начнётся хаос. Готовьтесь все, придётся сражаться во всю силу! – рычал Главарь, окидывая воинов серьёзным взглядом.

Драконы выходили из пещеры смерти, попутно разбрасывая пламя. Ящеры с четвёртой степенью огня пустили магму на каменный пол, чтобы, случае чего, твари не пробрались к ним. Но случилось странное

Поток чертей резко сократился. Из прохода никто не выползал. Повисла пугающая тишина. Главарь обернулся на Звездочёта.

Есть у второго хода воины?

Конечно, чуть меньше, чем здесь, но этого будет достаточно, в случае чего. – Чёрный дракон уверенно кивнул.

Главарь заметил Юнца на выступе у самого свода прохода и нахмурился. Как-то неспокойно ему было. На этот раз нет права на ошибку. Всё получится сделать лишь единожды. Одна попытка, единственный шанс.

Проведай другой ход, и поторопись. – Попросил он у рыжего дракона. Юнец молниеносно исчез в тени туннелей, ничего не сказав.

Новобранец в лапах зашевелился, а Главарь принялся успокаивать его. Он ждал плохих новостей, но друг молчал. Дракон только кряхтел и морщился. Он вырвался из лап Главаря и принялся царапать камень. Его пасть осветилась серебром и вокруг заметались искры. Уголки глаз свирепо щурились.

Что случилось? – все драконы с испугом смотрели на происходящее, но лишь Главарь по-настоящему волновался за друга. – Новобранец, очнись!

Предводитель драконьего рода не знал, как помочь дракону. Тот будто совсем одичал, он всё царапал камни, оставляя на них белые следы и рычал. Главарь медленно подошёл и схватил друга цепкими лапами, подняв того в воздух.

Новобранец, нам без тебя не справится, что случилось, говори… пожалуйста… – Дракон не оставлял надежд. Тогда Новобранец немного замедлился и принюхался ко всему вокруг.

Прости, мне показалось, ч-что меня не существует. – Зелёный дракон устало уронил голову. – Легко такому почудится, когда ни разу не видел мира, а потом в тебе пересеклось прошлое и будущее.

Новобранец выскочил из лап Главаря и приземлился на твёрдый камень. Он обернулся на всех драконов, вспоминая все те картинки, которые успели врезаться в память.

Там, с демонами, есть человек. – Большего он сказать не успел, ибо все ящеры залепетали. Главарь кинул на них гневный взгляд, призывая к молчанию. – Человек нужен им, они его не убивают. И Поющая… сама смерть в обличье демона. Она стала сильнее прежнего. Но я не могу понять, как…

Главарь нахмурился. Услышанное пугало. Человек в мире демонов. Что он там забыл и как попал? Почему он всё ещё жив? И почему это так важно?

Юнец поспешил вернуться с хорошими новостями. У другого прохода тоже всё было тихо. Но это настораживало. Враг резко пропал из поля зрения и не подаёт больше никаких знаков. Спустя тысячи лет бойни.

Надо рассредоточиться. – Вдруг подумал Главарь. – Разойдитесь по ближайшим ходам и пещерам. Прислушивайтесь к каждому шороху и хрусту. Ничего не бойтесь.

Драконы начали расходиться, теперь в проходе было не так тесно. Но удушливая тишина, что пришла сразу, как только все драконы заняли новые места, держала в напряжении.

Новобранец прижался к земле и принюхался. Его уши дёргались в разные стороны, а хвост бездвижно лежал на камне, едва заметно подёргиваясь. Ничего.

Впервые за столетия драконы не чувствовали волнения в воздухе. Главарь оглядывал стены и трещины. Теперь он не был уверен в том, что предсказал все ходы демонов. Если там с ними человек, то что он может сделать?

Новобранец резко поднял голову, вытянув шею удивительно высоко. Голова металась в разные стороны, уши тоже, хвост теперь не находил себе места.

Они везде. – Прорычал Новобранец и изготовился к атаке. Главарь рыкнул и приказал всем не сходить со своих мест и держаться друг друга.

Резко раздался оглушительный грохот. Каменные стены разошлись глубокими трещинами, осколки посыпались на ящеров. Главарь сделал пару шагов назад, вместе с ним отступили и остальные драконы.

Раздался второй удар и большие осколки камней начали падать на драконов. Ящеры поспешили отойти от этого хаоса. Грохот не прекращался, каменный своды хрустели, когда по ним проходили глубокие трещины.

«Что же это такое…» – не понимал Главарь.

Послышался последний оглушительный удар и каменные стены рухнули огромной грудой. Сквозь густую пыль было ничего не разглядеть, но все снова чувствовали демонов. Их гнилое присутствие.

Когда серая дымка начала развеиваться, перед драконами предстала ужасная картина. Из костяного кольца медленно поднималась Поющая. Её глаза, что иногда появлялись на лице, сверкали иссиня-алой дымкой.

Она поднималась всё больше, показывалось её отвратительное тело, покрытое в некоторых местах перьевыми островами. Её тонкие и когтистые руки, что лежали на… на человеческой голове.

Главарь слегка опешил. До сих пор он не до конца верил в то, что демоны подчинили себе человека. Но парень с белыми волосами и потрёпанной одеждой покорно стоял в объятьях валькирии. Она казалась слишком большой, возвышаясь над бедным человеком на три головы. Его лицо помещалось в её мерзкой ладони.

Когда улыбка проскользнула по лицу Поющей, Главарь вернулся к прежнему состоянию, скинув с себя оцепенение. Из щелей в стенах показались демоны. Полчища.

Главарь задумался о бегстве и подал хвостом знак Пеплу. Они заранее договорились об этом за долгим разговором.

Тебе здесь не рады. – Сообщил огромный дракон и поднял сильную шею. – Лучше сдайся по-хорошему и отпусти этого юношу, в ином случае от тебя не останется и пылинки.

По пещерам раскатился такой высокий смех, что его можно было перепутать с криком. Валькирия раскрыла рот и изрекла короткую мелодию.

Главарь решил не ждать атаки и сыграть на опережение. Он прыснул тонкой, но быстрой струёй огня в Поющую и начал атаковать всех демонов, которых видел. Остальные ящеры вступили в бой вслед за своим предводителем, стоя около лап того.

Но мощная струя пламени не дошла до валькирии. Ребёнок в её руках выставил перед собой руку и после короткой сиреневой вспышки огонь разбился ледяным ветром.

Не может такого быть… – Главарь пригляделся к мальчишке и убедился в своей догадке. – Всё это время дар создания хранился у демонов…

Драконы разгневались. Никто не позволял себе представить, что такое может случиться. Демоны слишком низки для того, чтобы касаться первого и самого великого дара!

Не стоит мне угрожать. – Послышался слащавый голосок валькирии. – На этот раз сила в моих руках, и мир, что вы нещадно отобрали, вернётся к своим истинным владельцам!

Она заверещала, и парень вновь поднял руку. С кисти сорвались бешеные потоки ветра, они коркой льда обрастали на чешуе. Главарь понимал, что не сможет ничего сделать против дара своего брата. Демоны теснили их со всех сторон, потому предводитель принял постыдное решение.

Сорвавшись с места, он устремился вон из смертельного прохода, пуская за собой огненный след. Остальные драконы взвились в воздух и поспешили за ним.

Пепел вёл сотни ящеров за собой. Юнец отправился за второй половиной воинов и скоро сбегавших стало вдвое больше. Позади слышался смех и очередные взрывы. Камни рушились и опадали.

Из пещер вылетали мирные драконы, они тащили в лапах драконят и настороженно оглядывались назад, страшась прикосновений смерти. А демоны правда ползли за ними до последнего и уничтожали всё живое, что попадалось им на пути.

Главарь печально окинул взглядом дом, в котором прожил свыше тысячи лет, по морде поползла кипячёная слеза. Они бросали свой дом, надеясь лишь на помощь людей. Сбегали в ледяной мир, где потухнет их пламя. Лишь бы остаться в живых.

18. Рагнар. Хранитель обеих легенд

Прошла ещё одна ночь с момента встречи всей деревни у Костра. Мужчины, дети и некоторые девушки не переставали раскапывать снежные стены, прорывая путь к остальным зданиям.

Смогли уже дорыть и до хлебной лавки Рататоск, и до лаборатории Кевина. И вот, наконец-то Скутт дошёл до краника с водой. Всё это время приходилось пить растопленный на Костре снег, но теперь с этим покончено.

Скутт побежал домой за большой деревянной чашей, попутно рассказывая каждому встречному, что можно набрать воды из проточных вод.

Он вернулся к крану и, приложив немалую силу, начал его качать. Металл примёрз и покрылся небольшой коркой, но вскоре поддался. Вода из тёплых горных источников тонкой струйкой устремилась в широкую чашу.

Скутт уже и не помнил, как прежде набирал воду каждый день. В целом, он многое забыл, но теперь вспоминал. Проведя десятки часов за разговорами с Дэлл, Рией и охотниками, он вспоминал жесты и рукопожатия, улыбки и недовольства. Понемногу туман забвения растворялся в голове и открывал всё больше прошлого.

У крана столпилась целая очередь к тому моменту, когда он уходил, аккуратно неся чашу в руках. У них будет вода! Можно хотя бы умыться от пота и взбодриться ледяной прохладой.

Круз с Абайсгледом бегали по избе и что-то выкрикивали. Дэлл с Рататоск и Маррин сидели у Костра и варили кашу на всю деревню. Остатки мяса себя исчерпывали, зато в каждой избе стояли мешки с зерном. И только собранные по теплу чинарики разбавляли лёгкий вкус каши.

– Дети, не балуйтесь. Разобьёте что-нибудь и мама прикончит вас. – Сказал он и в ответ получил от сына неожиданные объятья. Круз прыгнул отцу на ноги и крепко-крепко их сжал.

– Хорошо, пап. – И тот побежал дальше.

От таких слов по телу расплывалось тепло. У него есть сын, а он – отец. Что может быть лучше этого?

Скинув с себя шерстяной плащ, Скутт вернулся к чаше с водой. Он запустил в неё ладони и пару мгновений неподвижно стоял, привыкая к прохладе и наслаждаясь ею. Вода покрыла всё лицо и будто разом смыла всё плохое, накопившееся за последние дни. Кристально-чистые капельки опадали с носа и бороды и расплывались кольцами по ровной глади…

…Холодные капли дождя падали на землю и ровную гладь реки. Они шелестели в кронах чинаров и иногда попадали на лицо. Небо совсем посерело от густых облаков, за которыми спряталось Солнце.

Скутт держал в ладошке огромную ладонь отца и смотрел на быстрое течение реки, в котором иногда виднелись большие ветви деревьев. Вода помутнела от поднятого со дна ила и теперь купаться в ней совсем не хотелось.

Зубки стучали друг о друга мелкой дрожью, а плащ не спасал от холода.

– П-п-пап, м-мне холодно. – Пролепетал Скутт, обнимая ногу отца. Рагнар с улыбкой посмотрел на сына и спрятал его под своим плащом.

– Всё хорошо, сынок. – Заверял он Скутта. – Настоящие воины и не в таких условиях охотятся, а ты у меня очень сильный малец.

Они вышли в путь с раннего утра, чтобы успеть вернуться обратно до заката. Рагнар не взял с собой еды, ели ягоды и орехи, что попадались по пути. В животе неприятно пустело, но отец сказал, что так надо.

Вскарабкавшись по каменным глыбам через густые леса, они добрались до единственной речки, что текла поблизости. Солнце пересекло центр неба и стремительно опускалось обратно за горизонт, а небо вдруг застелили серые тучи.

Вдали громыхнуло и Скутт прижался ещё ближе к отцу. Он хотел вернуться домой и лечь на печь, пока мама будет жарить для них мясо, но не решался попросить о таком у отца.

Рагнар решительно смотрел в небо, по которому в разные стороны разбегались резкие молнии. Казалось, будто его боялись сами боги. Он улыбался и держал сына за спину, ощущая, как тот дрожит. Но он не изверг, он всего лишь хочет закалить Скутта, чтобы в будущем удары жизни не показались ему слишком сильными.

Они стояли на берегу реки полчаса и смотрели в небо, но потом Рагнар резко дёрнулся, выхватив из-за спины лук со вложенной стрелой.

– Ты же знаешь, что в дождь все звери прячутся по норам? – спросил отец и отпустил стрелу в свободный полёт. Она вошла в землю, где послышались звонкие вопли.

«Папа убил зайца», – подумал Скутт и пошёл следом за Рагнаром забирать добычу.

Когда они уходили с тушкой зайчихи, которую отец велел нести сыну, в небольшой норке пищали новорождённые зайчата. Кровь из раны расползалась по рубахе и шерсти и неприятно воняла. Скутт сдерживал в себе рвотные позывы, чтобы не опозориться перед отцом.

Они вернулись в избу по заходу Солнца, как Рагнар и говорил. Мама радовалась добычи, но печалилась из-за выпачканной в крови одежды.

Скутт стянул вонючие вещи, взял тёплую шкуру и вскарабкался на огромную каменную печь. Огонь в ней разогревал котёл, где бурлила каша. Мама разделывала заячье тело, а отец протирал стрелу от крови.

Скутт сидел и наслаждался теплом, исходящим от камней, а за окном всё ещё гремел гром и метались молнии, от звука которых он иногда подскакивал.

Скоро зубы успокоились и холодные мурашки сошли с кожи. Он начал засыпать и завалился на стену. Ручки его ослабли и выпустили шкуру.

Мама, закончившая с зайцем, повернулась на сына и заботлива укутала его и принесла набитую перьями подушку, прошептав лишь: «Спи сладко, мой дракон».

Но этой ночью Скутту было не суждено выспаться.

Отец пришёл к нему, когда лунный серп прошёл половину своего пути и растормошил, прогнав сон, в котором от беспомощности погибали зайчата, оставшиеся без матери. Мальчик сегодня сильно вымотался и спал, как мертвец, но Рагнар не оставлял попыток разбудить его. Мужчина не мог заснуть, его терзали ужасные мысли.

– Вставай, Скутт, нам срочно нужно в лес. – Требовал Рагнар. Небольшие глазки Скутта распахнулись. Мальчик недоумённо смотрел на отца, пока тот снимал его с печи. – Держи, одень эту рубаху и поживее.

Скутт привык к хаосу в своей короткой жизни. Отец не давал ему перевести дыхания и расслабиться ни на секунду, заставляя готовиться к тяжёлой взрослой жизни. Пока Бьёрн с Тайвосом и Дуном игрались и баловались, он бродил с отцом по лесу и часами выслеживал зверей, чтобы потом раз за разом смотреть, как папа их убивает.

– Что случилось? – Скутт зевнул, завязывая непослушные шнурки на старенькой обуви. Он заметил в руках отца свитки и удивился ещё больше. Но по-настоящему сильно мальчика напугало выражение отцовского лица. На том читался ужас и сквозила ярость. Но Скутт не стал ничего говорить, он послушно вышел за отцом в ночь и зашагал по мокрой земле.

Они отошли не так далеко, как обычно. Рагнар прислонился к древесному стволу и, закрыв лицо руками, долго о чём-то думал. В его душе велись страшные разногласия. Он хотел сделать одновременно две вещи, но обе из них привели бы к полному хаосу. Но он больше не мог терпеть шёпота в голове, зазываний и ночных колыбельных, о которых ему шептала какая-то прекрасная девушка с лебедиными перьями в волосах. Он устал терпеть это и желал избавления.

– Я должен рассказать тебе две легенды, после которых тебе придётся стать настоящим мужчиной. – Начал Рагнар, открывая первый свиток. – Возможно, ты больше никогда меня не увидишь, а может всё будет в порядке. В любом случае, помни, что тебе всегда надо защищать маму, помни, что слабые ломаются, а сильные слабеют с годами.

Скутт смотрел на отца и слушал все сказанные им ужасы с мокрыми глазами. Зачем он такое говорит? Опять хочет довести маленького мальчика до слёз, а потом сказать, что это очередной жизненный урок? Мальчик протёр глаза и продолжил смотреть на отца.

– Я люблю тебя. – Прошептал отец, а затем с его губ полились быстрые строчки о драконах. Не медля ни секунды, Рагнар достал второй свиток и зачитал ещё более страшную историю о демонах.

Мальчик слушал отца и чувствовал, как земля под ним сначала наливается пламенем, а потом тухнет страшным морозом, а дальше…

Скутт громко выдохнул и нервно опустил руки в ледяную воду, чтобы сполоснуть лицо ещё раз. Всё это правда когда-то происходило с ним. Он нервно дышал, пока Круз и Абайсглед шумели в соседней комнате. Воспоминание с такой силой врезалось в голову, что заняло собой всё место.

Стрелок больше не мог думать ни о чём другом и всё дальше вспоминал события той страшной ночи. Как из земли вырвались драконы, а вслед за ними полезли демоны, ко всё вокруг сгорело и почернело, а Рагнара забрали драконы.

С тех пор Скутту действительно пришлось стать настоящим мужчиной. Оставшись единственным мальчиком в семье, он заботился о маме и ходил с охотниками за добычей, пускай те и говорили, что двенадцать зим – несерьёзный возраст.

Прошёл с десяток зим, когда его маму забрал в Хельхейм кровавый кашель. Тогда он и познакомился с Дэлл. Их сблизила общая беда. Оставшись без родителей, они решили создать свою семью, чтобы когда-нибудь зажить счастливой жизнью.

Но Скутт и дня не провёл без мыслей о злосчастных легендах. Даже после рождения дочери ничего не изменилось. Ночь за ночью по мыслям скользили строки тех сказок, что убили его отца.

И однажды он не сдержался.

Его отец поступил ужасно глупо, оставив обе легенды своему сыну, тем самым наделяя его смертельным проклятьем. Скутт не мог поступить также со своей дочерью, поэтому отправился к лучшему другу.

Ступая на порог дома Бьёрна Скутт всё ещё сомневался в своём решении. Мужчина понимал, что не знает человека с большей силой духа. Лишь он один сможет выдержать напор ужасной легенды, если когда-нибудь прочитает её.

Бьёрн удивлённо слушал Скутта и не перебивал его. Они дружили слишком долго для того, чтобы не верить друг другу с первых слов.

Стрелок тогда отдал свиток Бьёрну и велел никогда и ни в коем случае не открывать его, ведая о том, что на этом пергаменте живёт сама смерть.

Бьёрн решительно принял до сих пор безвредное проклятье. Свиток долгое время лежал на задних полках среди прочих бумаг. Но судьба была коварна.

Одним днём маленький Кален нашёл бумагу и первые строчи соскользнули с его уст. Бьёрн подскочил к нему и выхватил свиток, проклиная весь мир. Но ничего не случалось, шли дни, а обещанное проклятье не настигало семью Бьёрна.

Кален умолчал о том, что на следующий день ему начала сниться прекрасная девушка с лебедиными перьями в волосах и сладостным голосом.

Скутт тогда передал Легенду о драконах Рие, чем подверг всю деревню пожару. Собирая вещи в поход, как последнюю память о друге, Бьёрн взял с собой свиток. А на новом месте и в новой избе впервые развернул пергамент, забыв обо всех предупреждениях Скутта.

Мужчина сел на стул и закрыл лицо ладонями, как отец перед тем, как исчезнуть. Он раскачивался из стороны в сторону, пытаясь унять дрожь.

– Пап, что с тобой? – Круз заботливо подёргал Скутта за рукав рубахи и неуклюже обхватил колено отца руками.

– Всё… всё хорошо. – Скутт взял сына и усадил себе на руки, обняв его так аккуратно, как только мог. Он шмыгнул носом. – Всё уже прошло, не переживай.

В дом зашла Риа, державшая за руку Трюггви. Пара уставилась на красные глаза Скутта. Девушка подошла поближе и присела на свободный стул.

– Что произошло? – спросила девушка. Скутт посмотрел на Круза и Абайсгледа. – Дети, можете погулять на улице? Там нужна ваша помощь.

– Конечно! Я самый сильный и всем помогу! – Абайсглед вылетел из избы, а Круз побежал его догонять.

– Я вспомнил очень многое. – Начал Скутт. – Как отец передал мне Легенды о драконах и демонах, как я отдал вторую Бьёрну и первую тебе…

Трюггви смотрел на мужчину удивлёнными глазами и не мог поверить в услышанное.

– Вот, что между вами тогда случилось. – Прошептала Риа. – Получается, ты поделился с ним проклятьем, из-за чего он потом отыгрывался на мне.

– Наверное. – Согласился Скутт. – А теперь я даже не смогу попросить у него прощения, ибо демоны полностью убили его воспоминания.

– Прошедшего не вернёшь. – Трюггви положил ладонь на плечо мужчины. – Главное, сейчас мы стараемся сделать всё, чтобы навсегда избавиться от демонов.

Трюггви замолчал слишком резко. Его взгляд утонул в пустоте, а кожа похолодела. Риа испугалась и попыталась притянуть его к себе, но тот будто застыл камнем.

– Трюггви, что с тобой?

– А вы не слышите? – после небольшой паузы ответил парень. – В лесу. К нам летят драконы. Сотни, если не тысячи…

Маг ощущал каждый взмах перепончатых крыльев и поднятый снег, от них исходил слабый жар, что понемногу блек среди бесконечных снегов. Но ещё больше Трюггви чувствовал нарастающую тревогу, которую тащили с собой ящеры.

Скутт вскочил и вылетел из избы, остальные последовали за ним. На встречу троице семенила Эйва. Старушка остановилась и со сбившимся дыханием проговорила:

– Кажется, началось.

19. Гром драконов

Вопиющий смех демонов отражался от каменных стен и эхом заполнял каждую пещеру. Он пробирался в каждую щель, неся с собой противное чувство безысходности и щекочущей по шее длинными когтями смерти.

Из драконьего мира не сбежал лишь один. Ящер сжимал в лапах кипячёное яйцо, стараясь спрятать его жар от демонов, но понимая, что это не имеет значения. Пройдёт немного времени, прежде чем смерть подкрадётся запредельно близко.

Гниль уже чувствовал их приближение, ощущал каждой чешуйкой и прожжённым сердцем. Впервые за долгое время отшельник почувствовал настоящий страх. Сейчас меньше всего он боялся своей кончины. Пускай его гибель и ничего не значила для остальных, его маленький драконёнок мог остаться один в этом безжалостном мире. Если вообще доживёт до рождения.

Они были всё ближе. Вибрация в воздухе ощущалась, как землетрясение. Гниль неуверенно посмотрел на яйцо и его взгляд зацепил скелет драконихи. Мысль сразу же пришла в голову.

Не теряя больше времени и не стараясь оставаться незамеченным, дракон завернул яйцо в скелет матери, пускай это никак не помешало бы демонам – осталось слишком много прорех.

Гниль решительно подошёл к бывшему гнезду и достал из него самую толстую ветвь. Та мгновенно загорелась от прикосновения к яйцу. Попрощавшись навсегда со своим ребёнком, красный дракон, сжав покрепче в пасти самодельный факел, расправил потрёпанные жизнью крылья и устремился в чрево огромного монстра, что чернильной волной заполнял весь драконий мир.

Разбрасывая огонь во все стороны, Гниль собирался отогнать демонов от своего яйца. Черти не сразу отреагировали на дракона, ибо надеялись на то, что выгнали всех ящеров. Но как только заметили безумца, начали взбираться друг на друга к самому своду, лишь бы дотянуться до него.

Неуклюже маневрируя между чёрными столбами, дракон отдалялся от дальних пещер, притягивая за собой полчища демонов. Чёрные волны почти задевали его крылья. Отвернувшись назад, почти добравшись до следующей пещеры, он совершил колоссальную ошибку. Не успев снизиться, Гниль обтесал всю спину о камень и повалился вниз.

Ему казалась, что он маленькое-маленькое пёрышко, и полёт его вечен. Он провожал взглядом серое небо, что окружало его всю жизнь, погружаясь всё глубже к чёрным щупальцам.

Всё получилось так, как он и планировал. Демоны отошли от его яйца, а сейчас он погибнет, разбросав всюду энергию. Теплота от этого полностью собьёт демонов с правильно пути.

Он умирал с удивительным спокойствием. Казалось, прожив больше сотни лет, забываешь о том, что когда-нибудь тебя не станет. Просто смеёшься и плюёшься дымом, когда думаешь о демонах. Просто отрицаешь своё возможное не существование. Ты есть, и есть мир. А сейчас тебя не станет, но мир не повернётся в другую сторону, и даже не остановится на долю секунды, чтобы почтить память о том, кого проносил так много лет. Ничего не растает пеплом. Ничего, кроме него самого.

Холодные и влажные тела демонов мигом покрыли тело Гнили, когда тот рухнул на камень. Факел выпал из его пасти и пару раз отскочил от пола, прежде чем затеряться среди черноты.

По миру прошла волна энергии, которую за слоем смерти никто и не почувствовал. Тепло разлилось на десятки пещер, но тут же затерялось в страшном холоде демонов.

Они двигались всё дальше, подбираясь к поверхности, а скелет Гнили лежал на месте и провожал пустыми глазницами былую жизнь. Его не стало, и никто этого не заметил.

Сияние разливалось по всей пещере. Вольные дары почувствовали неладное. Недавно некоторые из них ушли с Трюггви, остальные теперь принимали бой среди пещер.

Пронзая сотни демонов и лишая их жизни, пять даров расползались по уголкам мира, выполняя свою единственную задачу. С ними не могла ничего поделать даже Поющая, которая, в прочем, их и не замечала, шествуя перед своим войском. Светящиеся полосы расправлялись с демонами до тех пор, пока те не начали подниматься на поверхность.

Энергия внутри них заканчивалась, а сияние тускнело. Надеясь на то, что облегчили драконом бой, дары вернулись в израненную проклятьями пещеру и начали набираться сил.

* * *

Они приближались к людскому поселению. Новобранец летел впереди всех, потому что знал дорогу. Пускай весь мир замело снегом, на острые чувства зелёного ящера это никак не повлияло.

Главарь распорядился, чтобы у прохода осталось пятеро драконов. Когда демоны подберутся слишком близко, они пустят магму и догонят оставшихся, предупреждая о скором нападении.

Все молчали. Что говорить, когда от твоего дома не осталось ничего в считанные секунды, а ты не смог с этим ничего поделать? И сейчас не можешь.

Главарь порхал по правое крыло от Новобранца. Его взгляд устремлялся настолько далеко, что он мог рассмотреть сам океан у подножия горы сквозь туман и облака. Он вспомнил те времена, когда драконы жили на поверхности и понимал, что не может допустить гибели этих безграничных просторов.

Гром драконов разрезал небо разноцветной лентой. Казалось, что прямо за ним несутся грозовые тучи, ибо от каждого взмаха крыльев но воздуху растекались громовые раскаты. Чувствовалось небывалое могущество. Главарь не помнил тех времён, когда драконы летали громами.

Но о каком могуществе можно говорить, когда они сбежали из собственного дома? Стало тоскливо.

Пепел подлетел к отцу и коснулся своим крылом отцовского, одарив пурпурного дракона понимающим взглядом. Он, как и все остальные, кто умел испускать пламя, чувствовал, как по горлу расползается корка льда. Ещё немного, и они полностью потеряют огонь до тех времён, пока не растает снег.

Мы близко. – Прорычал Новобранец. – Когда я скажу, спускайтесь и пускайте слабое пламя по снегу.

Ни на что другое мы сейчас и не способны. – Печально ответил ему Пепел и замахал крыльями. Неужели люди настолько сильные существа? Почему иначе отец так уверен в том, что они помогут?

* * *

Риа металась из стороны в сторону, нервно смотря то на Трюггви, то на Скутта с Эйвой. Скоро все деревенские собрались у Костра. Риа выглядела непривычно взволнованной. Но внутри каждого сейчас волновался небольшой огонёк.

«Что делать!? – не понимала она. – Если я вызову Легенду о драконах прямо сейчас, то по земле расползётся жар и потушит снег, но… Вдруг драконы заберут меня в мир, из которого сбежали, повинуясь легенде?»

– Риа. – Трюггви крепко сжал её ладони. – Мы всё решим. У нас получится. У тебя всегда получается. Я верю.

Травница попыталась улыбнуться, но ничего не вышло. Она ужасно сильно хотела всё уладить, но не понимала, как справится с этим всем в одиночку.

Вокруг неё кольцом стали Сэдрик с Гудмундом, Эйлин с Хорстом, Маррин с Эйктюрниром, Торгни и Сакс. Круз с мамой смотрели на неё и поддерживающе улыбались. Отец стоял по левую руку.

С чего вдруг Риа решила, что она одна? Теперь эти мысли казались невероятно бредовыми. Вокруг неё, как около Костра, столпилось всё братство рун и ран драконов. Когда они собирались небольшим кольцом, вокруг разливалось тепло.

Риа оглядела всех присутствующих, понимая, что может разделить с ними свою ношу. Как много эти люди уже сделали для деревни, хотя не обладали никакими магическими способностями.

– Значит, так. – Она выдохнула скопившийся в груди тяжёлый воздух и вдохнула свежего. Плечи расправились, а голова немного приподнялась. – Сейчас я прочитаю Легенду о драконах. И не надо меня отговаривать.

Когда ящеры появятся и попытаются меня схватить, чтобы утащить внутрь горы, Торгни, закрой меня своим даром. Только драконам вреда не причиняйте.

– Ты думаешь, они потащат тебя в мир, где теперь бушуют демоны? – Скутт нахмурился.

– Кто знает. Надо быть готовым ко всему. – Риа обвела всех взглядом. – Когда драконы появятся, снег вокруг должен растаять на многие километры. Тогда демоны не смогут подобраться к нам незамеченными.

– Верно. – Кивнул Трюггви. – Но ты уверена, что это не опасно?

– Нет. – Честно призналась девушка. Эйва с довольной улыбкой смотрела на свою ученицу. Риа поймала этот взгляд и уверенно улыбнулась. – Но если мы не попробуем, то точно погибнем от лап демонов. Думаю, никто этого не хочет.

– Ты помнишь, что на холоде у драконов пропадает огонь? – уточнил Скутт. – Возможно, легенда возродит пламя на некоторое время, но что потом?

– Потом в дело вступим мы. – Торгни шагнул вперёд и обхватил Трюггви за шею. – Мы будем держать оборону вместе с Сакс, Рией и тобой. – Он ткнул в Скутта. – Трюггви в это время может наколдовать что-то рунами.

Маг задумался. Он изучил меньше половины рун. Сможет ли он из этого составить мощное заклинание? Он открыл мешочек на поясе и вытряхнул все камни на ладонь. Они сложились в бессмысленную цепочку. Он перемешал их в двух ладонях и снова посмотрел на сложившийся ряд символов.

– Да, я кое-что смогу. – Улыбнулся Трюггви. – Можете на меня рассчитывать. Демоны не смогут к нам подобраться, пока у меня не закончатся силы. Ну или пока драконы не восстановят своё пламя.

– Отлично. – Кивнула Риа и повернулась к отцу. – Если я расскажу Легенду о драконах прямо здесь и все её услышат… все смогут однажды поддаться искушению и призвать её?

– Думаю, да.

– В таком случае, я поступлю немного иначе. – Девушка подняла ладонь напротив лица, посмотрев на свой сияющий дар. Скоро драконы заберутся к ним, а демоны последуют за ящерами. Жизнь уже никогда не будет прежней.

Девушка окинула всех собравшихся долгим взглядом, полным неуверенности и переживаний. Сейчас всё могло пойти не по плану. Драконы могли отреагировать как угодно. Риа закрыла глаза, впуская в сознание живую историю. Она подошла к Трюггви и прошептала ему пару слов. Пошла дальше и прошептала их Скутту, Торгни, Маррин, Рататоск, Эйлин, Хорсту, Крузу, Эйве, Дэлл, Эйктюрниру, Рататоск, Дуну, Даану… все внимали её словам по очереди, связывая себя незримой паутинкой с легендарными предложениями, сотканными тысячи зим назад.

В воздухе ощущалось единство, подавляющее все остальные чувства, и заглушающее прочие мысли. Вокруг них теплело. Казалось, что вот-вот по воздуху поплывут светлячки.

Риа закончила и вернулась к Костру, что слышал каждое прошёптанное слово. Трюггви встревоженно смотрел на любимую и готовился к предстоящему хаосу.

* * *

Прячась среди костей собственной матери, яйцо сохраняло прежнюю неподвижность. Но что-то переменилось. Внутри вдруг стало жарче, чем прежде. По каменным стенам начали расползаться чёрные узоры. Смертельный жар окутывал всю округу.

Демоны не могли этого не заметить. Один из них двинулся по следу тепла и скоро застал пылающее яйцо. Пустота внутри потребовала наполнения. Жар, исходивший от драконьего зародыша, мог утолить эту жажду.

Демон начал медленно приближаться, впитывая в себя очередную волну жара. Святящееся пятно перед ним уже казалось серебристо-белым, напоминая собой святое пламя. И по нему начали расползаться трещины…

Словно молнии по небу, они разбили скорлупу, оставив после себя лишь скрежет энергии, таившейся внутри всё это время.

Огненная поверхность яйца начала растворяться в воздухе, обращаясь белыми частичками. Они кружились в воздухе над тем шариком энергии, что таился в яйце всё время до этого.

Жар пульсировал во всех пещерах округи, призывая в мир новую жизнь. Пляшущие частички начали скручиваться и обретать форму скелета. Скорлупа, одна из немногих вещей, нерушимых смертельным прикосновением, превращалась в кости.

Небольшой пульсирующий шарик начал подниматься выше к скелету. Казалось, он прилагал огромные силы, чтобы не расколоться на миллионы осколков, усердно поднимаясь по воздуху. Наконец он добрался до своего скелета и начал покрывать его.

Сияние усилилось, теперь демон, ослеплённый жаром и светом, не мог разобрать ничего вокруг. Он стоял на месте и ждал, когда можно будет дотянуться до беззащитного драконёнка.

Но его желаниям не суждено было сбыться.

По миру прошла сильнейшая волна энергии и сияние начало блекнуть. В нём виднелся силуэт мерцающего дракона. Он был больше обычных драконят и почему-то парил в воздухе, хотя крылья его были сложены по бокам. Драконы не умеют летать сразу после рождения.

Демон боязно откинулся назад, когда драконёнок распахнул светящиеся серебром глаза. Чёрные чешуйки, что покрывали всё его тело, сверкали серебристой каёмкой.

Казалось, что во всех его чешуйках пульсировала белая магма, скрываемая чёрными щитками. А вдоль хребта тянулись острые серебряные шипы, что плясали подобно маленьким огонькам. На кончике хвоста раскрывался пламенный бутон.

Сияние совсем стухло и драконёнок спустился на камень. Он расправил крылья с такими же сияющими серебром перепонками и, не замечая демона, вспорхнул ими и устремился вверх всем телом.

Демон надеялся, что тот разобьётся о камень и свалится в полумёртвом состоянии, но свод начал расходиться трещиной перед огненным монстром. Слышался перезвон тысячи кристаллов, прорастающих в мёртвом камне. Под этот звук драконёнок скрылся из драконьего мира. Лишь иногда до демона доносились взмахи крыльев.

* * *

Холод полностью пропитал кузню. По стенам расползался иней, а дверной замок уже треснул.

Красные искры метались в разные стороны. Дрова давно закончились, и даже чрево печи начинало промерзать. Трюггви велел им следить за яйцом и поддерживать теплоту, но теперь единственное, что они могли сделать, облепить собой мерцающую скорлупу.

Драконёнок под ними не вылуплялся уже слишком долго, будто чего-то ждал. Но послышался треск, от которого искорки взметнулись со скорлупы. Пошла первая трещина.

Сияние пробивалось через мелкую щель и разрасталось во все стороны. Пробивая скорлупу в разных местах, пошли новые трещины. И показалась синяя вспышка.

Скорлупа будто растаяла и стекла с энергетического зародыша. Она закружилась на земле вокруг белого шарика, в котором билась лазурно-синяя сердцевина, поднимаясь всё выше. Энергетическое кольцо кружилось на месте, обретая новые заострённые формы. Показались рёбра и череп, протянулся длинный хвост.

И вот скелет сам окунулся в шарик, покрывая себя мышцами и кожей. Вслед за слиянием поспешила очередная вспышка, наполненная теплом. А когда свет развеялся, перед алыми искрами показался синий дракон.

Его брюхо покрывали более светлые щитки, а изо лба торчало два небольших отростка, что прощупывали воздух вокруг. В груди драконёнка пульсировала драконья рана, норовя вырваться в свет. Наконец чешуя пропустила его.

Блестящей синевой дар просочился сквозь чешуйки и уместился на лапе. Драконёнок распахнул свои лазурные глаза и ступил на землю, раскрывая объёмные крылья.

В его пасти начало искриться пламя, когда малыш взметнулся и прыгнул перед взлётом, пробивая стену кузни и растапливая снег перед собой. Искорки летели вслед за ним, продолжая следить за новорождённым.

* * *

Они уже подбирались всё ближе. Крылья бились о холодный и режущий ноздри воздух. Главарь готовился пускать пламя, когда с Новобранцем начало происходить что-то странное.

Зелёный ящер перестал махать крыльями, но завис в воздухе так, будто его заморозили. По всему его телу пробежал серебристый отблеск, а в пасти занялось пламя. Новобранец спикировал к снежному покрову и устремился в его глубь. Снег перед ним таял так же быстро, как сгорают перья в Костре.

Главарь метнулся вслед за другом, почувствовав сразу две энергетические вспышки. Он уже понял, что произошло. Люди начали бой, как только услышали драконов.

Все за мной! – прорычал Главарь, обдавая себя огнём и ныряя в снежную завесу.

20. Когда луна обливается кровью

– Торгни, готовься. – Риа с надеждой посмотрела на мечника.

Все деревенские по приказу травницы разошлись по туннелям, чтобы не попасть под горячее крыло. Торгни подошёл ближе к Рие и облизнул губы перед тем, как заставить дар сиять.

Земля под ногами начинала кипеть. Это ужасно знакомое чувство ярко напомнило Рие о хаосе, случившимся пять зим назад. Мечник сжал кулак, прислушиваясь к своим чувствам. Он не сможет долго держать щит, поэтому надо подгадать точный момент.

Трюггви припал к земле и зарыл в ней ладонь, простираясь мысленно глубоко в недра горы. Все уже чётко слышали приближающееся биение тысячи перепончатых крыльев.

Снег начал таять от резко поднявшейся температуры. На лбу появлялась испарина. По шее текли небольшие капельки пота.

«Совсем скоро», – подумала Риа и глубоко вдохнула.

– Готовьтесь. – Прокричал Трюггви, увидев, как шерсть на плаще начинает тлеть. Он поднялся на ноги и засунул ладонь в мешочек с рунами. Если Торгни не справится, он моментально вмешается.

Счёт шёл на секунды, сердца с волнением бились под искрящимися одеждами, и вот на земле показался небольшой огонёк. Он расходился по земле кольцом, открывая вид на бесчисленные самоцветы.

Торгни схватил Рию за руку и сделал пару шагов назад. Из-под земли слышался нарастающий свист. Дар на запястье Трюггви возгорелся и заискрился. Биение крыльев слышалось всё чётче, а снег вокруг обливался струями воды.

Наконец свист достиг своего апогея, и из горных недр молниеносно вырвался серебристо-чёрный дракон. Он проткнул собой остатки снега и возвысился в небе, раскинув сверкающие крылья.

Торгни пустил дар на руку Рие, не спуская глаз с дракона, парящего в красной ночи. Казалось, что под чёрными чешуями пылало святое пламя. Он сделал ещё один взмах крыльями, закружившись на месте, а затем издал ослепительную вспышку.

Торгни велел дару действовать. Кокон из острых коричневых щитков оброс вокруг травницы в одно мгновение. Сам парень отбежал к Трюггви и стал за спиной друга, едва разбирая дорогу в непробиваемом свете.

Вспышка ослабла, но в глазах ещё рябило. Снег на многие мили вокруг будто испарился. Ночь разлилась по освобождённому миру, будто живыми тенями. Горизонт невероятно красиво и, в то же время, пугающе алел, как и огромная луна, будто налившаяся кровью. Дракон слился с чёрным небом. Лишь серебристые мерцания выдавали его.

Трюггви, повинуясь резкому предчувствию, резко метнул взгляд вправо и зашвырнул туда дар, но не успел. Лазурный дракон, подобно стреле, рассёк поляну и вцепился когтями в защитный кокон.

Дар вернулся к магу как раз в тот момент, когда дракон оторвал Рию от земли и устремился в небо. Скутт набрал разбег и, воспользовавшись даром высоты, допрыгнул до дракона и вцепился тому в хвост.

Призвав красную рану, мужчина полоснул по чешуям сверкающим клинком, пролив синюшную кровь. Лазурный дракон взревел и разжал когти, взмахнув хвостом. Риа, закованная в защитном коконе, устремилась к земле, когда Скутт скорее летел прямиком к звёздам.

Мир застыл перед взором Трюггви. Он смотрел на то, как его любимая падала на землю с немалой высоты. Внезапно забытый дар напомнил Трюггви о себе. Маг посмотрел на ноги и заметил жёлто-зелёное свечение. Точно! Он же забыл вернуть его Скутту.

Время вернулось к прежнему ходу. Сделав всего пару шагов, парень оттолкнулся от земли и в мгновенье долетел до Рии. Торгни начинал слабеть. Сакс поддерживала его всем телом. Щитки растворились в воздухе, и Торгни повалился на сестру.

Трюггви сжал любимую в самых крепких объятиях, медленно спускаясь на землю. Она смотрела на него испуганными глазами, стараясь разобраться в том, как она до сих пор жива. Всё произошло настолько быстро, что Трюггви и сам ничего не понимал.

Он парил в ночном небе с любимой лбом ко лбу. С живой любимой. Пара часто и отрывисто дышала, пока за их спинами всё выше в небо поднималась луна.

Тысячи драконов приземлились рядом раньше, чем травница и маг ступили на землю. Скутт сбежал с неба на землю с помощью того же дара высоты и с теплом набросился на Рию и Трюггви.

– Как я рад, что все мы живы. – Прошептал он.

– Л-люди. – Торгни уже приходил в себя после потери сил. Как и все остальные, он смотрел на тысячу ящеров, что окружили деревню разноцветным мерцающим кольцом. – У нас тут это… гости.

Риа, Трюггви и Скутт расцепились и оглянулись вокруг. Фиолетовый дракон с жёлтым брюхом гордо возвышался надо всеми и окидывал людей взглядом.

Приношу свои извинения за неудобства, доставленные вам Легендой. – Проревел Главарь. Все услышали его голос и сильно удивились. Он раскрыл крылья и выпустил слепого зелёного дракона на свободу. Тот уже не рвался схватить Рию и унести её прямо в чрево смерти. – Демоны захватили наш мир, и мы просим вашей помощи.

– Когда-то наши предки заключили с вами неразрывный договор. – Риа вышла вперёд. Она шаг за шагом медленно подбиралась к Главарю. – Драконы тысячелетиями защищали нас от демонов. Мы обязаны вам.

Драконьи пасти распахнулись и вскинулись к небу. Послышался величественный рёв тысячи голосов, раскатившийся громом по всему миру. Главарь пригнулся к земле и коснулся лбом вытянутой ладони Рии. Люди возликовали в ответ.

– А это кто такие? – Скутт подобрался к чешуйчатому другу и указал на стоящих неподалёку драконят. – Никогда раньше их не видел.

Главарь прошествовал вперёд. От его шагов по земле шла мелкая дрожь. Он смирительно посмотрел на драконят. Его ноздри широко распахнулись. Хвост тут же активно забился по земле.

Пепел, Травинка! – прокричал он. Драконы подлетели к нему и сами всё поняли ещё до того, как Главарь прорычал. – Мир встретил дочь моего сына!

На это все драконы вновь ответили радостным рокотом, а Пепел с Травинкой прижались к дочери, лаская её словами любви. Главарь знал, что позже ещё посвятит себя новому родственнику, поэтому отошёл от лазурного драконёнка к другому.

Теперь он выглядел немного иначе. Из-под чёрных, как ночь, щитков выглядывала пульсирующая магма. Она то краснела, то желтела, продолжая движение.

Кто ты такой?.. – Главарь вдохнул запах драконёнка и поморщился, стараясь понять, кто его родители. И вот, в памяти вспыхнул образ красного дракона. – Не может такого быть…

Люди столпились вокруг маленьких драконят. Скутт подошёл к огненному и попытался погладить его за перепонки, сменившие окрас на оранжевый.

– Невероятно. Дракон, меняющий окраску! А что с его чешуями? Они из настоящей магмы или это игра света? – мужчину встретили шипением и оскалом. – Тише ты, дружок.

Это сын Гибели. – Прошептал Главарь. Драконы вокруг зашумели. – И он тоже только что родился, но уже такой большой. – Главарь помотал головой в поисках Гибели, осознав, что не видел того слишком давно. Остальные ящеры тоже принялись искать его, но отец так и не нашёлся. Главарь опечаленно повернулся к драконёнку и накрыл его крылом. – Ты станешь нашим сыном. Знай, что драконы – это великий род. И нам невероятно повезло принять тебя в этот мир.

Др-р-р-раконы. – Повторил малыш, чем вызвал всеобщее умиление. Хотя, признаться честно, силы его пугали.

Скутт нащупал ямку на шее чёрно-оранжевого дракона и принялся гладить его. От резкого наслаждения драконёнок повалился на землю и замурлыкал.

– Я назову тебя Тлеяром. – Скутт вопросительно посмотрел на малыша. – Как тебе такое имя?

В ответ послышалась новая волна удовольствия. Главарь же объявил своему роду о драконьем имени их нового собрата, которое никто из людей не смог понять.

Новобранец прошагал к Главарю и Скутту. Он чувствовал внутри себя вызванный легендой жар. В один миг в сознании всё побелело, а очнулся он уже в когтях друга. Понемногу ему становилось лучше. Сердцебиение, как и дыхание, уже налаживалось.

Три дракона судьбы. – Главарь посмотрел на подошедшего друга. – Три дракона, что приведут к спасенью от смерти. Так ты нам говорил?

Новобранец обратился к воспоминаниям, после чего с его уст проскользили слова:

Правду изречёт первый дух, что видит больше многих; второй дух проклятьем сильнейшим и спасением наречёт человека; рождением своим третий взволнует смерть.

Люди всё ещё осознавали присутствие драконов и пытались слушать всё, о чём говорят святые духи, не вмешиваясь и не издавая звуков. Круз, что стоял у маминых ног, побежал к своему зелёному другу.

Дэлл не успела остановить проказника, но Скутт поспешил успокоить её уверенным кивком.

Новобранец резко обернулся на звуки и сразу же отличил их от остальных. Он не успел ни о чём прорычать, как мальчик повис на его лапе.

– Вы прилетели, чтобы спасти нас? – Круз не отпускал маленькой ладошки с тёплой чешуи.

Мы сделаем всё, что есть в наших силах. – Новобранец действительно в это верил. – Но и твоя помощь нам понадобится, Круз, сын Скутта.

Риа с Трюггви всё это время наблюдали за происходящим. Травница старалась понять, как драконы расположены к ним. Впереди их ждал откровенный разговор, а прелюдия перед ним уже затягивалась. Трюггви стоял наготове, держа руку в мешочке с рунами и перебирая их. Он не отходил от любимой ни на шаг.

– Демоны скоро явятся на зов тепла и жизни. Нам следует как можно скорее обсудить всё, что знаете вы и что известно нам. Иначе демоны застанут нас врасплох. – Риа осмотрела драконов так, будто могла стоять с ними вровень, совсем не испугавшись всего того могущества, которое вызывал их горделивый и воинственный вид.

Круз меж тем подошёл к лазурному дракону быстрее, чем следовало, и Пепел, повинуясь отцовским инстинктам, зашипел. Небольшой дракончик испугался и вдруг засветился. Световые всполохи моментально окружили того и сверхбыстрой молнией укутали малыша в непробиваемом свете. Дар поглотил себя и растворился, оставив пустую поляну.

Травинка заметалась на земле, нервно взмахивая крыльями. Драконы и люди не верили своим глазам. Новобранец и Трюггви первее всех услышали свист в небе и вскинули головы.

– С ней всё в порядке, не беспокойтесь. – Трюггви махнул рукой в ночные просторы.

Дар перемещения… – Одновременно с ним прошептал Новобранец. – Действительно сильно.

Драконёнок пикировал к земле. Пепел взмыл в воздух, чтобы проконтролировать приземление дочери.

– Удивительно! – Скутт не отрывал взгляда от драконёнка. – Словно в воздухе образовалась брешь, и вот она уже в небе…

Тут Трюггви почувствовал кое-что ещё. Голова уже раскалывалась от огромного количества людей и драконов. Все шумели и говорили, рычали и мурлыкали. Но к ним что-то приближалось.

Он повернулся на зов в сознании и встретил стайку красных огоньков. Они налетели на мага и чуть не подняли того в воздух до того, как огненными пятнами приземлиться на его щеках.

– Придётся много что объяснять. – Трюггви улыбнулся, поймав удивлённый взгляд подруги.

– Риа права. – Зашуршала хриплым голосом Эйва. – Время не на нашей стороне.

Да, точно. – Главарь размял крылья и начал свой рассказ. – С самого начала, о чём рассказывают легенды о драконах и демонах, наш мир покрывали лишь полчища смерти. В нём не было места чему-либо живому.

Из пустотных недр, от самого центра мира начали выползать отвратительные существа – демоны. И среди них – Поющая. Безжалостная валькирия, что явилась на свет вместе с первым драконом – моим братом.

Тот обладал даром создания и раскидывался им во все стороны, создавая леса, небеса и реки. Следом за ним вылупился и я. Первый дракон со святым пламенем.

Следом за нами начали свой путь и другие роды драконов. Но демоны начали на нас охоту с самого начала. Долгие годы мы сражались за место жизни в мёртвом мире. Прошло ужасно много времени, но мой братец достиг пика безумия, он создал существ, что объединяли в себе всё от смерти и жизни, надеясь закрепить ими союз между драконами и демонами. Он создал людей. – По собравшимся прошла волна удивления. Даже Скутт никогда не слышал таких далёких рассказов. – Но люди предпочли третью сторону: они пытались сражаться и с нами, и со смертью, не принимая истины своего рождения.

Но демоны подбирались всё ближе. Они убивали и людей, и драконов, и тогда у первых не осталось выбора. Люди попросили нас о помощи.

Они согласились отдать своё жильё, чтобы создать вечную темницу смерти. И мой брат возвёл огромную гору, сделав и нас её пленниками. С тех пор нашим долгом было оберегать мир от демонов.

Но та часть в людях, которая хваталась за желания демонов, начинала нарастать. Вы становились жестокими, ненавистными, подозрительными и коварными.

И один из ваших предков написал легенды, что должны были успокоить его душу от смертного зова в голове. Он слепо надеялся спасти свой род от смертельных пут, чтобы приблизиться к истине жизни, чтобы возвыситься к драконам.

Демоны начали прорываться на поверхность. И мы вместе с ними. Наши схватки вышли за пределы горы, за пределы разумного. Увидев мир, разрывающийся от жизни, демоны стали свирепее. Поющая разгневалась и однажды убила моего брата, как и написал человек в легенде о демонах.

– Первый рунист. – Догадался Трюггви. От рассказа Главаря по спине волновались холодные мурашки.

Дар создания насовсем пропал. Демоны вместе с ним… Смерть на долгие столетия затаилась в глубине, никто не вспоминал наших легенд. Мы глупо продолжали бесконечные сражения, пока не появился Рагнар.

Отец Скутта, хранитель обеих легенд. В его руках оказалась та же сила, что и первого рунного мага. Соблазн воспользоваться ею был ужасно велик. И он обрушил проклятье на Скутта.

– Мне было не больше двенадцати. – Скутт всё ярче вспоминал былое. – Он вывел меня в лес ночью. Той ночью, когда бросил меня. Когда оставил с легендами. Бьёрн… – Скутт посмотрел мокрыми глазами на Маррин. – Он согласился разделить мою ношу и забрал легенду о демонах.

После той охоты, когда Даан чуть не погиб под лавиной, я понял, что в любой момент могу уйти из этого мира. И тогда драконы больше никогда не смогут прийти нам на помощь. Я передал легенду самому сильному человеку, которого когда-либо знал. И не ошибся.

У Рии в груди похолодело. Она не знала, что говорить, поэтому просто сжимала ладонь Трюггви. Отец смотрел на неё и улыбался, пока его губы делили следы от слёз.

– Но Бьёрн не уследил за легендой, и тогда Кален увидел первые её строчки. – Скутт только сейчас понял, что не может наверняка этого знать. Он исчез за пару дней до того, как это случилось. – Но я не могу этого знать… Уже тогда я был у драконов.

Главарь встретил настороженный взгляд друга и выдохнул клубы густого дыма:

Легенды. Ты читал легенду о демонах, ты слышал её с уст отца. И ты знаешь, кто читал её после тебя. – Главарь будто издал нервный смешок. – Ожившие легенды – тоже людская заслуга.

Рунный маг полез туда, куда нельзя – в сеть времени, в ход жизни и смерти. Нельзя увидеть вчерашний закат и встретить завтрашний рассвет вновь. Он повредил нить времени и заковал её сотнями легенд. Он восстановил баланс, но привёл к жизни собственные выдумки подобно тому, как это делал мой брат.

– Кален читал легенду после меня. – Закивал Скутт и напряг всё лицо от осознания произошедшего. – И Бьёрн читал.

– Кален пропал в тот день, когда на деревню напали демоны. – Вспомнила Риа. – А демонов вызвал сам Бьёрн…

Как выглядит этот ваш Кален? – Главарь начал догадываться обо всём.

– Это мой сын. – Маррин сдерживала слёзы. – У него голубые глаза и белые волосы, как у его дедушки. Он всю жизнь стремился к первенству, всегда всем помогал, но иногда не сдерживал эмоций. Он был прекрасным…

Главарь взбодрился. Хоть это стало понятным.

Ваш сын жив.

И все резко замолчали. Маррин с гневным сомнением посмотрела на Главаря, будто тот не смел врать ей в лицо. Но драконья морда выглядела уверенно.

Кален в руках смерти. Валькирия увлекла его за собой в мир демонов. – Прорычал Главарь.

– Но зачем? – Трюггви ничего не понимал.

Потому что демоны не могут владеть драконьими ранами. – Пурпурный дракон отвернулся от людей к своему народу. – И потому что они украли у нас дар создания.

Драконы безжалостно зарычали, оскалив морды. Но Маррин ничего не слышала. Перед глазами всё расплывалось, теряло очертания и чёткость. Эйктюрнир держал её бездыханное тело и смотрел с надеждой на каждого, кто мог хоть как-нибудь помочь.

Риа метнулась к женщине и пустила по её телу дар. Изумрудная пелена прошлась по Маррин и вернулась привычным следом на руку. Женщина ровно дышала, но глаз не открывала.

– Неси её ко мне в избу. – Эйва посмотрела на Эйктюрнира, который не находил себе места. – С ней всё будет в порядке.

Трюггви приобнял Рию за плечи, когда та вернулась к нему. Неужели Калена ещё можно спасти? Это вселяло надежду во всех присутствующих.

– То есть теперь в руках у демонов человек с самым сильным драконьим даром? – уточнил Скутт.

Увы. – Согласился Главарь. – Мы вернём вашего человека. Дар моего брата не должен лежать в руках смерти. Об этом невозможно думать.

– Поэтому они захватили ваш мир. Вы ничего не смогли сделать с человеком и даром.

Мы даже об этом не догадывались, хотя легенды прошлого пытались подсказать это Новобранцу. – Предводитель грома драконов устремил взгляд к кровавой луне. – Они выбрались сегодня из-за кровавого полнолуния. Это самая сильная луна.

– Это важно? – спросила Риа.

Луна – это мёртвая сестра Солнца. Она дарует силы демонам. А кровь добавляет демонам жестокости. Да. Это важно.

Люди взволновались. Ночь не близилась к своему завершению. Демоны совсем скоро нападут на них и тогда…

– Что мы можем сделать с демонами? Как вам помочь? – спросила Дэлл. Она стояла рядом с сыном, не спуская глаз с драконов вокруг.

Не умрите. Не дайте себя убить. Боритесь со смертью, пылайте жизнью, разводите Костры, горите всем своим существом и, может быть, вы не умрёте.

– Я не хочу умирать. – Прошептал Круз. Новобранец услышал его и подошёл ближе, согревая малыша своим теплом.

Этот страх, это желание… всё то, что вырвалось из Круза в этот момент, пылало внутри остальных. Никто не хотел. Новобранец обвил мальчика хвостом.

Новое волнение в воздухе не оставило Трюггви равнодушным. Он повернулся к небу и увидел приближающихся ящеров.

– Там ещё летят. – Маг махнул рукой.

Плохо. – Главарь сразу нахмурился. – Они должны были лететь к нам только когда увидят первых демонов у прохода.

– Значит нам пора выйти против смерти. – Риа приняла воинственный вид, стараясь скрыть ото всех своё волнение. Но от Трюггви она не могла скрыть ничего.

– Я люблю тебя. – Прошептал он и наклонился поближе для поцелуя. – Я хочу любить тебя вечно, хочу радовать тебя и слышать твой смех. И я клянусь, если хотя бы один демон приблизится к тебе больше положенного, я уничтожу их всех, я встану против Богов, если понадобится, против кого угодно, лишь бы ты жила.

Он целовал и целовал её, не желая останавливаться. Огонь внутри кипел так сильно, как самый большой Костёр не горит. И Риа горела точно также, вместе они могли осветить весь мир.

– И я тебя очень сильно люблю. – Прошептала она. – И никогда не перестану, и никогда не брошу. И ради тебя я стану против всего живого и мёртвого.

Они смеялись, пока смерть приближалась к ним с ужасающей скоростью. Они ждали боя, они хотели выиграть своё счастье, пускай за него и не велено сражаться.

– Когда всё закончится, я предложу сыграть тебе женитьбу. – Прошептал Трюггви, собрав всё мужество, что томилось в груди.

– А я тогда соглашусь и приму тебя, как своего мужа, Трюггви, сын Тайвоса и мой дурашка.

Люди разводили Костры, драконы готовились к бою и взлетали к небесам, заслоняя своими огромными телами кровавую луну, пока Риа и Трюггви давали вечные клятвы, пока любили друг друга и пока готовились убивать.

21. Любовь моя убьёт твоих врагов

– Это всё ужасно здорово, но давайте торопиться. – Скутт сжал плечо дочери, одарив её мужественным взглядом, и повернулся к Трюггви. – Ты хотел передать дар кому-то. Самое время. Чем больше среди нас будет магов, тем больше шансов на спасение.

Трюггви кивнул и кинув последнюю улыбку Рие побежал к отцу. Тайвос смотрел на разрушенную драконом кузню, держа в руке массивный топор, найденный под деревянными завалами. Его грудь тяжело вздымалась, но плечи не опускались.

– Пап. – Трюггви подошёл сзади.

– Мне придётся во второй раз перестраивать кузню. – С усмешкой заметил Тайвос, поворачиваясь к сыну.

– Если мы выживем, то ты сделаешь её лучше, чем прежде. – Заверил сын отца. – А чтобы мы точно выжили, нам понадобиться подмога.

Парень шевельнул пальцем и резко возгоревшиеся искры устремились к его ладони. Они кружились в небольшом вихре, а Трюггви мысленно с ними прощался. Он пустил стайку огоньков в сторону отца, наблюдая за смешной реакцией того.

Сначала Тайвос отступил на шаг, а после двинулся им навстречу. Огни закружились вокруг его фигуры, залетая под одежду и копошась в бороде. Они успокоились и осели на щёки мужчины, запылав с новой силой.

Тайвос потянул ладонь к лицу. Его рот был открыт от удивления. Тепло резко заструилось по телу, призывая распахнуть крылья и поддаться ветру. Но Тайвос мог лишь закрыть глаза от накрывшего его блаженства.

– Это волшебно. – Прошептал он и подошёл к сыну. – Я сделаю всё, что смогу сделать. Только ты не рискуй собой. Ты у меня парень особенный – никто не знает, что у тебя в голове.

– Не волнуйся, я за себя постоять точно сумею. – Уверенно улыбнулся Трюггви и, повинуясь резкому желанию, накинулся на папу с объятьями.

– Я горжусь тобой, сынок. – Прошептал Тайвос.

– Вот и встретились все звёзды… – прошептала себе Эйва.

– Что? – не поняла Риа.

– Все воины взяли своё оружие, враги вот-вот встретятся, чтобы побороться за свою правду, а мирные люди боятся всего, что творится. – Ответила старуха.

Они расхаживали между десятками Костров, что разжигали десятки свободных рук. Ночь наливалась огнём и теплом. Но даже сквозь них просачивался леденящий кожу ветер. Драконы разбивали хлопками крыльев небо, готовясь к долгожданному сражению. Некоторые из них остались на земле, чтобы следить за драконятами.

– Может некоторых из нас сегодня не станет. Может меня. – Прошелестела Эйва. – В любом случае, мы должны хотя бы задержать демонов, чтобы они не вернули мир к первозданному виду. Вложить все силы и принести все жертвы.

Старуха держалась за запястье, где мерцал небольшой дар.

– Вы не можете жертвовать собой.

– Я прожила огромную жизнь и помогла каждому настолько, насколько только могла. Я переборола все свои страхи и печали и научилась радоваться Солнцу. – Говорила старуха, пока вокруг них копошились люди и драконята. Драконы в небе засуетились. Кажется, к ним подлетело ещё несколько ящеров.

«Те, что засекли появление демонов», – подумала Риа.

– И воспитала травницу лучше себя самой. – Она посмотрела на Рию. В её глазах пылал огонь Костров. – Ты поведёшь всех нас вперёд, поднимешь деревню из пепла и вдохнёшь в неё жизнь, если потребуется. Я не ошиблась со своим выбором, будь я проклята людьми, драконами или демонами. Ты превзошла все мои ожидания. Да и меня саму тоже. То пламя, что горит внутри тебя… не позволяй никому его тушить.

Главарь правильно сказал. Всё, что мы теперь можем, гореть так жарко, как никогда прежде. – Старуха усмехнулась. – Правда, забавно? Гореть, когда приближаются смертельные ветра.

Пускай слова Эйвы и были приятны Рие, она не допускала возможности смерти старухи. Только не снова. Но как мелодично она говорила, как легко её слова опускались на реальность всего происходящего.

Гореть, когда ночь пытается забраться под кожу, жить, когда смерть несётся к пульсирующему сердцу. На такое способны лишь самые сильные воины.

– Мы все выстоим этот бой. – Уверенно заключила Риа. – Или Вальхалла встретит нас, как великих воинов.

– Да будет так.

Непривычная обстановка почти никак не сказалась на Новобранце. Он всё ещё мог ориентироваться в пространстве несмотря на тысячи бьющихся вокруг него крыльев. Драконы кружили огромными кольцами, рассматривая горизонт, залитый красным туманом.

Из кровавого зарева к ним приближались не только разведчики во главе с Юнцом, но и полчища демонов. Новобранец провёл не так много времени на поле боя, как Главарь или драконы хоть немного старше его, но друг велел ему держаться на равных с самыми сильными воинами.

Теперь жизнь всякого в небе и на земле зависела от святого огня и ран драконов. Но тот человек… Трюггви. Он с самого начала показался Новобранцу до жути странным. От него веяло проклятьями, но ещё сильнее разило самой разной магией. В моменте казалось, что его вообще нет, что он лишь плод фантазий. Но он чувствовал больше остальных, видел чётче, как и сам Новобранец.

Трюггви сказал, что воздвигнет рунами защитный купол, который надолго послужит демонам преградой. Они выиграют тем самым себе время. Возможно.

Если Поющая не будет жалеть человека, призывая помощь первого дара, рискуя убить своё главное оружие, драконам и людям сильно не поздоровится. Никто не знает, каковы на самом деле возможности дара создания. Может, у него вообще нет пределов?

Юнец уже на подходе, за ним летят остальные. – Проговорил Новобранец, на что Главарь ответил едва слышимым вздохом.

К этому моменту вела вся история их существования. Они ещё тысячи зим назад знали, что однажды наступит роковая схватка, но поспешно сожгли в памяти подобный исход событий. Глупцы.

Ты боишься? – спросил Новобранец, подхватывая новые порывы ветра.

У меня нет на это права. – Прорычал Главарь так, чтобы их никто не слышал. – Каждый из нас чего-то боится, но если мы все это покажем, то можем и не вступать ни в какое сражение.

Новобранцу понравился ответ предводителя и друга.

К ним приближались двое. Пепел и Звездочёт просачивались через ровные кольца драконов, подбираясь ближе.

Готовы к сражению? – спросил Звездочёт громко, а в ответ ему раздались сотни воинственных рыков.

Как никогда прежде. – Главарь коснулся кончиком крыла сына. – Где твоя дочь?

Она в безопасности, с Травинкой. – У Пепла в душе бушевал буран, он готовился рвать и метать, чтобы защитить свою дочку, чтобы она могла летать по бескрайнему миру и не бояться демонов.

Тлеяр тоже на земле? – спросил Новобранец, на что получил утвердительные возгласы.

Ещё дети не сражались против смерти. – Звездочёт хмуро уставился на Новобранца, которого по драконьим меркам можно было назвать взрослым ребёнком.

Я думал, что драконята судьбы должны участвовать в этом бою. Иначе о чём говорили легенды?

Если будет необходимость, Тлеяр вступит в наши ряды. Для новорождённого драконёнка он ужасно силён. И дочь моего сына…

Отец! – Пепел взбешённо замахал хвостом. – Они ещё совсем дети! Какой им бой?

Они дети с одними из сильнейших способностей за последнее время. – Поправил Главарь сына. – И если им суждено вершить нашу судьбу, то мы не имеем права отворачиваться от неё вновь.

Пепел больше не проронил ни единого слова, размышляя над сказанным. Он не представлял, что его дочке суждено сражаться с ним в одном поединке, не так скоро. А вдруг она погибнет? Она точно погибнет! Но на кону весь мир… Он не представлял, что ему делать, даже не подозревая, что легенды не спросят его разрешения.

Все воины готовы, драконы с магмовым огнём выставляют защиту на земле, вторая волна святоогненных копит пламя. Все на своих позициях. Действуем по тактике пяти крыльев. Если одно крыло даст брешь, перестраиваемся на новый лад. В этом бою не мы строим правила, поэтому не можем знать, как пойдёт его исход. – Докладывал Звездочёт. – Драконы с малым огнём останутся кружить в небе, чтобы закрывать луну. Не думаю, что это сильно нам поможет, но надежда лишней ещё не была. В случае необходимости, они рассредоточатся по крыльям и начнут поджигать землю и защищать людей.

Людей ты тоже уже построил? – с насмешкой спросил Главарь.

Этот народ мне ужасно непонятен, я не знаю, на что они способны, не знаю, как мыслят и чего желают. Они сами знают, что им делать, я лишь попросил не лезть под огонь. – Ответил Звездочёт. – Все готовы. На случай, если мы всё-таки не справимся, все драконихи с драконятами улетят на другую землю. Демоны не скоро до туда доберутся и, быть может, они успеют выходить новых воинов.

Ты сильно недооцениваешь нашего врага. – Вмешался Новобранец. – По всем землям и водам разбросано три начала мира. Два из них закрыты, но если Поющая до них доберётся… Всё… всё что нас окружает, умрёт за считанные дни.

Он прав. – Согласился Главарь. – Наш род никогда не исчезнет, даже если все мы погибнем. Пустоте нужно пламя для утоления голода. Сотней зим раньше, сотней зим позже, в мире вновь появится Первый. И всё пойдёт по тому же ходу. Опять.

Напрасно ты рассчитываешь на драконих. Им будет негде скрыться, а драконята не смогут вечно парить в небе. Так что, либо мы этой ночью разбираемся с демонами, либо отдаём им мир до очередного возрождения рода. И первый вариант нравиться мне гораздо больше. – Главарь повернулся к приближающимся драконам. Юнец уже готовился докладывать.

Демоны выползают из своего подземелья. Поющей и человека мы ещё не видели. Но движутся они по нашему следу. – Тараторил Юнец. – Мне кажется, они хотят истребить часть из нас, а потом расползтись по миру, чтобы мы не мешали им. Убить самых могущественных из нас. – И рыжий драконёнок опечаленно посмотрел на главаря. – До людей им почти никакого дела. Они на них не будут даже смотреть. Может, по пути убьют, если под руку попадутся.

Спасибо тебе. – Кивнул Главарь. Этот драконёнок всегда был ужасно смышлёным. – Спускайся на землю к остальным драконятам. Возможно, их придётся прятать от демонов. Если ты немного воспользуешься своим даром, то не потеряешь разума, не беспокойся.

Я сделаю всё, что в моих силах. – Новобранец сделал петлю в воздухе и спикировал к земле, от которой к небу поднимались дым и искры.

Остальными прилетевшими занялся звездочёт. Он раздавал им указания, как и тысячи драконов до этого. Главарь осматривал всех тех, кого держал под своим крылом с самого рождения. Теперь все они воинственно становятся против смерти вместе с ним. Он не подведёт их, она не подвела бы их.

Мысли о любимой придавали сил. Когда-то эти твари убили её. А он не станет сдерживать ярость в себе. Если потребуется, он разломит мир и сожжёт небо, лишь бы демоны больше не ступали по чужим душам и сердцам!

* * *

«О прекрасный сладкий мир! Как много лишнего в тебе накопилось!» – мелодично хохотала Поющая, рассматривая свои былые владения.

Она не могла злиться и раздражаться из-за того напора силы, что резко закипела в жилах, когда первые лучи небесного светила упали на неё. Её улыбка, что иногда мелькала на лице, растягивалась всё шире. Так невозможно улыбаться.

Под «кожей» струились красные ручьи, но она не спешила их высвобождать. Она хотела эффекта, желала вкусить страх людей и драконов, внутри которых ещё трепыхалась надежда. Валькирия намеревалась потушить её в каждом. Вобрать в себя и отдать пустоте. Изничтожить всё лишнее и предаться любовным ласкам со своим опустошённым человеком.

При этих мыслях по телу разливался будоражащий холод, а язык сам тянулся к человеку.

Полотно демонов скользило по земле и снегу, а они вдвоём текли по этому течению. Жажда взяла своё, и валькирия сосредоточила силу в руке и выплеснула её на всё вокруг. И без того убитые зимой деревья распались прахом, отчего Поющая захохотала. Все эти звуки отражались в неясном сознании Калена. Он уже совершенно не помнил себя и ничего не чувствовал, а глаза его будто обернулись двумя льдинами, что даже ничего не видели. Он просто существовал для неё.

«Совсем скоро мы с тобой будем любить друг друга! – напевала она, перебирая в огромных когтях его спутанные волосы. – Мы останемся одни на всём свете! О нет! Света тоже не останется!»

Каждый её сумасшедший смешок ударом пробивался в сознание и оставался внутри на долгие минуты. Ей теперь даже петь не приходилось. Демоны послушно вели её к драконам. К этим сладеньким, тёплым драконам. Она не могла дождаться того момента, когда поглотит всё их тепло, когда Солнце потеряет свою силу, а Луна погрузит мир в вечный холод!

Поющая уже чувствовала этот жар, принюхивалась и растекалась волнами возбуждения. Сила рвалась из неё во все стороны; желание, чистое животное желание разрасталось в ней, намереваясь порвать тело и раскинуться по всему миру. Опьянённая своими мыслями она всё смеялась и смеялась, уничтожая всё вокруг.

* * *

– Они уже здесь. – Прошептал Трюггви. Сердце забилось быстрее прежнего. – И они ужасно быстры.

Костры вокруг не давали место тени. Все слышали парня, что стоял на месте главного Костра. Его решили пока что не зажигать, в сердце деревни стал сам Трюггви, принимая роль Костра. Он держал в руках три нужные руны, что светились всё ярче.

– Да благословит вас Один, Костёр и звёзды. И пусть мечи в руках ваших прорезают врага, как падающие звёзды делят небо. И пусть я стану клинками вашими, если вы взмолитесь о помощи! – бодро прокричала Риа.

– И пусть кровь по ладоням вашим не собственными ручьями побежит и не братскими. И пусть сердца ваши своей песней неугомонною заглушат крики боли. Да благословит вас Один, Костёр и звёзды! – прокричали все деревенские в ответ.

Люди двинулись одним строем, который начинали Риа, Скутт, Эйва, Торгни, Сакс и Тайвос. Трюггви остался в центре деревни. Он сжал руны в кулаке от волнения. Сила разливалась по нему невероятно быстрыми потоками. Он сам начинал светиться небесным сиянием.

Вспоминая значение каждой руны, он прокручивал в мыслях её суть. Каждый раз перед ним загорался голубой след, что кружился вокруг Трюггви. Он вспомнил три сути и теперь старался объединить их. В мысли уколами врывались приближающиеся демоны, но он старался не обращать к ним своё внимание, сосредоточившись исключительно на своей миссии.

Когда три руны загорелись вокруг него, сложившись нужным словом, маг набрал в грудь как можно больше воздуха и прокричал, выпуская всю мощь, томящуюся внутри:

_!

*[дом], в переводе с гэльского – «Купол»

Свет замерцал вокруг него. Руны завертелись быстрее, складываясь в единое кольцо. Оно крутилось вокруг Трюггви до тех пор, пока в нём не закончились силы, а сразу после расползлись по земле в разные стороны с ужасающей скоростью.

Когда след объял всю деревню, маг велел рунам устремиться к небесам. Яркое кольцо начало разрастаться, оно, будто растение, жаждущее солнечного света, тянулось к небу, напоминая языки пламени. В некоторых местах мелькали руны, но сразу же терялись в пелене собственной магии.

Риа стояла прямо у края голубого огня и снова думала о том, какой Трюггви удивительный. Она протянула ладонь к куполу, и тот согрел её теплом, пропуская через себя. Небесно-голубое пламя плясало по пальцам.

Но тут всяким играм пришёл конец. Воцарилась глубокая тишина. Даже крыльев драконов не было слышно. Мрак рекой заструился из лесной чащи, заполняя собой всё. Лёгкое волнение при появлении поблизости демона несравнимо с теми отвратительными чувствами, что теперь накатили на людей. Казалось, что кости смещались под кожей, а мысли полностью редели, оставляя лишь пустоту в сознании.

– Слышьте и слушайте меня. – Риа разрушила тишину одновременно с тем, как драконы завопили в небесах и на земле.

Поток демонов морской волной налегал на людей, но купол выполнял свою задачу. Демоны не могли просочиться сквозь него. Риа взялась за руки с Эйвой. Они одновременно призвали свои дары. Сплетаясь в стремительном движении, оба изумрудных дара ринулось в непроглядную гущу.

Рие казалось, что волосы на голове у неё вспорхнули и плавно двигались по воздуху. Чувствовала она себя листом, опавшим с дерева, что с лёгкостью и элегантностью кружился на ветру. Но она занималась не этим. Её рукой лопались демонические сердцевины одна за другой.

Торгни схватил Сакс за руку и уверенно кивнул ей. Девушка сосредоточенно всмотрелась в мрак, охватывающий их со всех сторон и высвободила свою силу. Слившись с даром Торгни, тот пустил к демонам больше десятка огромных щитков, что прорезали демонические тела.

Брат с сестрой держались друг за друга, постепенно прощаясь с силами. Они видели, что творилось с Рией и Эйвой, из которых сочилось изумрудное сияние, и не смели сдаваться.

Скутт сжал кулаки и на выдохе покрыл всего себя даром орудия. Взлетев с помощью раны высоты над демонами, он изогнулся, разрывая красный дар на сотни кинжалов, вонзившихся в чёрные тела. Став полностью уязвимым без магической брони, он скрыл себя полностью белым даром, каким прежде прятал ото всех лицо и поспешил вернуться в купол.

Кровавые клинки поразили достаточно демонов и стремительно возвращались по воздуху к носителю, попутно нанося новые ранения.

Фиолетовая кровь плескалась в разные стороны. Она тонкими струями стекала по куполу, к которому жались ещё живые демоны.

Трюггви ничего этого не видел, он сидел на коленях, впитывая в себя энергию, которую в него заливал дар действия, чтобы сдерживать купол так долго, на сколько его вообще может хватить.

Тайвос держал ладонь на щеках, пытаясь воспользоваться магией. Огонь горел в нём, но искры не слетали с лица. Скутт увидел это и схватил мужчину за плечи, делясь собственными силами.

Восемь крупных огоньков тут же закружилось в воздухе, между ними виднелся тонкий след. Будто протягивалась рубиновая паутинка. Такой след иногда виден между звёздами. Скутт направил свой дар к огонькам. Те стали ещё больше, чем прежде, и покрылись пульсирующими шипами.

Тайвос направил их в непробиваемую тьму и заставил взорваться. Огонь, окутавший округу, перерос во что-то гигантское. Серебряная пелена накрыла купол. Языки пламени танцевали по рунным следам, не добираясь до людей, но убивая всех демонов.

Когда огонь рассеялся, оставив от себя смертельный жар, люди увидели Главаря, возвращающегося в небо к одной из пяти групп, которыми они взволновали небеса.

Риа отвлеклась от демонов и огляделась по сторонам. Вокруг них всюду виднелись серебряные столбы пламени. Воздух заполнял дым и смрад. Пепел поднимался от земли и будто снегом опадал с небес. От деревенских домов почти наверняка остались лишь жалкие обломки.

Травница видела, как все вокруг сражаются, но понимала, с таким напором демонов даже всем святоогненным драконам не справиться. Надо быть в сердцевину. Найти ядро и ударить по нему.

– Круз! – прокричала она, разрывая горло.

Неведомым образом брат услышал её крик сквозь непробиваемый шум и подбирался ближе к сестре. Дэлл не отставала от него. Она не могла отпустить своего малыша так близко к демонам.

Риа наклонилась к брату и зашептала что-то на ухо. Дар жизни возвращался к ней из длительной схватки. Эйва припала на колени и опиралась рукой о землю, восстанавливая дыхание. Не тот уже возраст, чтобы сражаться со смертью.

Скутт наклонился к своим детям и тоже стал слушать, о чём говорит Риа.

– Найди Поющую, скажи, чтобы дар искал валькирию, чтобы стремился к ней. – Она перекрикивала вопли драконов. – Мы объединим свои дары и нанесём по ней удар.

– Но он не светится. – Жалостливо проговорил Круз. Казалось, что вот-вот, и он потеряет самообладание, ударившись в истерику. Он ещё никогда не видел такой опасности, а теперь представлял собой нечто значимое в борьбе с нею.

– Сынок, ты можешь заставить его засиять. – Проговорил Скутт. – Ты – потомок великих викингов, и ты мой сын. У Рии сначала тоже ничего не получалось, но теперь! Посмотри, что она творит! А всё потому, что она поверила в себя. Ты можешь спасти всех нас.

«Спасти всех нас. Спасти всех нас. Спасти всех нас»

Мысль заела в голове, став для Круза средоточием всех желаний и мыслей. Забыв обо всём, что было в его жизни и не думая о том, чему ещё предстоит случиться, он поверил в то, что всё будет так, как он захочет.

Спасти всех нас

Его лохматые волосы заметались будто от ветра, и по коже прошёл оранжевый след дара пути. Сконцентрировавшись в небольшой шарик над ладонью, драконья рана ждала указаний.

– Веди себя к валькирии, веди себя к Поющей. Найди смерть и приведи её к самой себе! – не своим голосом велел Круз.

Шар силы начал растягиваться, мотаясь во все стороны. Вокруг было слишком много смерти. Но вот он принял чёткую форму стрелы в одном направлении. Риа, Скутт и Круз взялись за руки. Дары жизни и орудия сплелись вокруг янтарного путеводителя до того, как тот молнией рванулся по земле.

Троица не расцепляла рук. Они смиренно ждали, когда дар достигнет своей цели. Прошли какие-то мгновения, протёкшие для них долгими ожиданиями. Послышался взрыв.

Демоны прекратили копошение и рухнули на землю, и волна будто разбилась о берег. Оранжевые всполохи заметались вокруг высокой фигуры. Два следа плясали по фигуре, обжигая её и постепенно убивая. Оранжевая молния пронзала Поющую, поднимая ту в воздух.

Несколько драконов устремились к земле, сложив крылья вдоль тела и готовясь разорвать её своими пастями.

НЕТ! – проревел Новобранец, но слишком поздно.

Стоило валькирии что-то выкрикнуть, и из земли рядом с ней вырвался ледяной столб, пробивший крылья всех троих. Лёд коркой начал расползаться по драконам, пока Риа сжимала кулак, а её дар душил валькирию. Дар Скутта пронзал её тысячи раз, но раны тут же затягивались, а драконы беспомощно били крыльями.

– Мы обязаны помочь им! – прохрипел Торгни, потерявший почти все силы. Выкинув ладонь перед собой, он выпустил дар, Сакс повторила его движения. Светящиеся следы сплелись прямо в воздухе и разбили ледяной столб в трёх местах огромными щитками. Ледяные обломки вместе с драконами посыпались на землю к демонам, но Главарь не мог позволить тем умереть.

Спикировав к земле, он выдохнул огромный сноп пламени, искр и магмы, разлетевшихся по всей земле и погубивших сразу всех демонов вблизи. Лёд растаял в одно мгновение, но драконы не могли взлететь.

В голове Рии прозвучала мысль любимого:

«Помоги им, я тебя подменю»

И тут же мимо неё проскользнул дар действия. Риа встретила взгляд Главаря, который разбрасывал пламя вокруг с некоторыми подлетевшими драконами. Он молил о помощи, он боялся, что его подданные погибнут. И он не мог ничего с этим сделать.

Новобранец почувствовал зов легенд и начал спускаться между Главарём и куполом.

– Даже не думай об этом! – Эйва поднялась с колен и запустила по воздуху свой крошечный дар.

Зелёный дракон подхватил его пастью и, рассекая воздух острыми крыльями, скинул на своих раненых собратьев. Зелёный след замерцал на крыльях, а раны начали затягиваться.

Риа, не разжимая кулака, которым душила Поющую, схватила Эйву, тело которой хотело удариться о землю.

Дар Трюггви долетел до валькирии и присоединился к остальным. Рыжий след двигался всё медленнее, но Круз не желал отзывать его, продолжая сжимать ладони отца, по которым начали расплываться синяки от этой силы. Но отец мужественно терпел силу сына, понимая, как тот рискует и старается.

Он не мог его остановить, потому что понимал: если кто-то попытался встать у него на пути в этом бою, он бы и слушать не стал.

Трюггви сидел на земле, выпятив грудь, задрав голову к Луне и раскинув напряжённые руки в обе стороны, будто сдерживал собой разрывающийся мир.

Дар вернулся к старухе и погас точно так же, как и её взгляд. Она рухнула на землю вместе со своей ученицей. Риа не хотела её отпускать. Она не верила в то, что старуха в очередной раз пожертвует собой ради всех. Этот мир не должен быть таким несправедливым!

Но старуха дышала. Пускай и медленно, пускай едва, но дышала.

Риа поднялась на ноги, она не понимала, как Поющая всё ещё не погибла. Три сильнейших дара скользило по ней и ранило её отвратительное тело.

Раненные прежде драконы вернулись в небо, но Главарь остался на земле. Набрав полную грудь огня, он выпустил его тонкой, но плотной струёй прямо в скованную Поющую.

Когда пламя в нём закончилось и серебряный свет рассеялся, люди и драконы ужаснулись. Валькирия хохотала, что есть силы, а голос её воплями отражался в голове каждого, кто слышал. На ней не осталось даже никакого ожога, а дары не наносили ей никакого вреда.

Риа вдруг подумала, что этого Поющая и добивалась. Она хотела вобрать в себя как можно больше энергии, чтобы… Но дальше девушка не понимала. Зачем это ей?

Одно стало понятно всем: Поющая – не простой демон. Её не убивало пламя, а раны драконов не наносили ей и вовсе никакого вреда. Демоны вокруг всё также копошились, пускай немного медленнее прежнего.

– Это бесполезно. – Очевидная, но такая пугающая мысль, сорвалась с уст травницы. Она повернулась к брату, который не мог остановиться. Он отдавался магии, пока глаза его смотрели на неё, но не видели. – Хватит, Круз, в этом нет никакого смысла. Прекрати!

На неё напал страх: брат не слышал её. Скутт нагнулся к нему и затряс за плечи. Дэлл залилась слезами, стараясь докричаться до сына. Но тот ни на что не реагировал.

«Что, если он умрёт? – подумала Риа и вспомнила: – Это бесполезно»

Отозвав свой дар, Риа направила все силы на исцеление брата, но оранжевый дар никак не хотел прекращать боя.

Новобранец видел это. Трюггви пропустил дракона через купол, и тот приземлился рядом с мальчиком. Он прижался к нему лбом и излучил резкую волну жара. Волосы и шерсть затлела вокруг. Брови Круза полностью истлели, и тот зажмурился и часто заморгал. Шок вывел его из плена магии.

– Всё хорошо, всё хорошо. Отдыхай. – Скутт взял сына на руки и отдал его Дэлл. В это время дар вернулся к носителю. Дэлл недоверчиво уставилась на оранжевый след, а Скутт прошептал. – Не пускай его к нам, как бы он не рвался. Больше он нам не поможет.

Женщина кивнула и поспешила отойти, крепко сжимая сына, с глаз которого медленно текли слёзы, пока он спал.

– Спасибо тебе огромное. – Риа подняла голову к Новобранцу, когда тот выпрямил шею и распахнул крылья.

Пока ещё не за что благодарить. – Донеслось ей уже из неба.

– Что мы будем делать? – спросила Риа у Скутта. Отец тупо молчал и смотрел на дочь так, будто не видел никого и ничего, погрузившись в свои мысли.

– Я не знаю. – Признался Скутт. – Но нужно срочно расшатать Трюггви, пока тот не потратил все свои силы.

И Риа вспомнила, что дар действия всё ещё сковывает Поющую. Она побежала напролом через деревенских к центру. К Трюггви.

Упав на колени, она обняла его так сильно, как только могла. Через несколько мгновений скованное и напряжённое тело друга обмякло. Голова мага упала на плечо травницы. На мгновение показалось, что его сердце, что прежде бешено билось в груди, остановилось.

– Мы уже победили или это Вальхалла? – спросил Трюггви.

– Дурашка. – Рассмеялась Риа. – Мы ещё не закончили с этими гадами. И преимущество не на нашей стороне.

Трюггви вдруг собрался с силами и выпрямился. Он быстро поцеловал Рию и снова раскинул руки в разные стороны. Купол над ними вновь вспыхнул.

– Сделайте всё, что в ваших силах, лишь бы мы с тобой всю жизнь прожили вместе. – Попросил он.

– Как скажешь, мой светлячок. – Риа целовала его несколько секунд, но сражение требовало её присутствия. – Мы с тобой увидимся совсем скоро, и ты возьмёшь меня в свои жёны, и мы построим себе новый дом, и Калена вернём, только держись. – Глаза прослезились, но Риа протёрла их рукавом и побежала к отцу.

Эйва уже приходила в себя и Скутт с Рататоск и Маррин помогали той встать. Дун и Нила обнимали своих детей, что обессиленно свалились им на плечи. Всё разрушалось на глазах. Остались только они вдвоём, ибо огни на щеках Тайвоса больше не сияли. Скутт схватил Рию за руки и обнял так, как обнимают перед глупым поступком.

Ничего не сказав, он рванулся из купола, но Риа схватила его за плащ до того, как демоны набросились на него. Чёрные тела сползли по голубому сиянию и принялись яростно прорываться под купол. Все их попытки отнимали у Трюггви силы, но купол не давал бреши.

– Брешь. – Подумал вдруг Скутт. – Что если этот драконёнок переместит всех демонов в их мир!?

– Я не думаю, что она способна на такое. – Ответила Риа. – Она недавно использовала свои силы, и теперь Травинка даже не пустит её на поле боя.

– Да, ты права. – Действовать надо было быстро, поэтому Скутт не решался открывать спор. – Но Тлеяра некому останавливать. Он сам, как живой огонь. Демоны вообще не причинят ему вреда.

– Но что он сможет сделать с Поющей?

И Скутт понимал – ничего. Никто не может навредить ей, пока в её руках Кален. Забрать у него дар не получится, а это значит, что выход только один…

По взгляду отца Риа поняла слишком многое.

– Нет… Мы не можем! Он не виноват во всём этом. Его жизнь не должна прерваться из-за Поющей!

Скутт ничего не ответил. Он не знал, что делать. Пожертвовать одним ради всех или искать новое решение? Когда почти не остаётся времени.

Валькирия разом приковала все взгляды. Она не собиралась оставаться на втором фоне в игре, которую сама и затеяла. Вырвав из себя дар Скутта, будто тот и не сопротивлялся, она отшвырнула его куда-то в сторону, а сама повернулась к драконам.

Луна осела в центре неба и начала спускаться. Улыбка разрывала её лицо. Раскинув руки в стороны и приняв всю мощь луны, Поющая зарокотала подобно птице и заверещала, как зверь. Тело её менялось и изгибалось. Руки и ноги стали длиннее, а когти налились алым свечением. Из её спины вырвалось четыре алые руки, что держали кровавую корону из перьев и драконьих чешуй.

Корона опустилась на голову, а вместе с тем с плеч валькирии опал рубиновый шлейф из перьев. Она напоминала собой огромного паука с невообразимо светящимися лапами и чудовищной ухмылкой.

– Богиня смерти… – прошептала Эйва и надолго прикрыла глаза.

Риа не могла поверить во всё происходящее, но всё только начиналось. Все полумёртвые сердцевины, устилавшие землю, вдруг запульсировали. Чёрная кровь начала сгущаться вокруг каждого поверженного демона и обретать былую форму. Ото всех протянутых рук Поющей расползались перья. Добираясь до демонов, они образовывали им что-то вроде новой оболочки взамен лопнувшей. Красные демоны поднимались с земли и вновь вступали в ряды своих собратьев, пока Поющая воспевала свою победу.

Ужас сковал каждого. Полностью обессиленные люди больше не могли сражаться. Боевой настрой покинул ряды воинов и не намеревался возвращаться.

Риа в панике оглядывалась по сторонам, стараясь зацепиться хоть за что-нибудь, рассмотреть какую-либо идею среди полной безнадёги, но её попытки были тщетными. Каждый понимал, что в этом сражении им не выстоять.

Главарь медленно двигал головой, осматривая весь свой народ. Он был готов пожертвовать только что вылупившимися драконятами ради жизней всех остальных. Ради своей жизни. Но теперь идея эта казалась ему отвратительной и мерзкой. Если демонам нужна жертва, если только так они отступят и оставят пускай и не в долгом покое его род, он мог стать ею.

Тысячи лет, миллионы прожитых дней и ночей, потухших и загоревшихся небес, мерцающих звёзд и тёплых вечеров назад его сердцевина билась ярче, чем сейчас. Он любил и был любимым.

Она сразила его своим великолепием и мужеством, своей грозностью и пылкостью. Порой ему казалось, что она правит всеми драконами вместо него.

Они сражались с демонами дни и ночи напролёт, не зная другой жизни. Иногда им удавалось сбежать на пару мгновений от смертельных лап и придаться любви, но те мгновения, как и самые прекрасные цветки, были столь хрупкими, что ломались и от лёгкого дуновения. Они не могли не сражаться – это их долг, их призвание по жизни.

И однажды её не стало, но тем вечером они не желали возвращаться на поле боя. Море под ними билось свирепыми волнами, а молнии вились вокруг сетями искусной мастерицы. Гром будоражил и вдохновлял. Они летели на остров, откуда виднелись все звёзды, помещавшиеся на чёрном полотне небес.

Они кружились в свирепом, но элегантном поединке двух сердец. Огонь окутывал их серебряными нитями, а молнии продолжали вторить ударам в груди.

В тот вечер на свет явилось яйцо Пепла. Она велела лететь ему и сражаться, обещая, что сможет защитить их сына. Не прекращая верить в мужество своей любимой, Главарь отправился спасать жизни.

В том бою он пылал, как никогда прежде. Демоны боялись подходить к нему и рассыпались в разные стороны. Но, вернувшись к любимой, Главарь застал то, что навсегда останется в его памяти. Эти твари окружали дракониху с яйцом, пока та извергала последние искры.

Порвав воздух сильнейшими взмахами крыльев, Главарь кинулся ей на помощь, уже в воздухе извергая пламя, но не успел. Разбрасываясь магмой и убивая демонов, он подбирался всё ближе к ней. Но именно тогда пламя в её груди закончилось, и…

Она погибла на его лапах, пока земля под ними тлела от его ярости. Демоны рассыпались в разные стороны, а через его когти рассыпалась любимая. Чёрным прахом она развеялась по миру, лишь кости зазвенели на почерневшем камне.

Яйцо пульсировало рядом и напоминало Главарю о том, что он всё ещё жив. Эмоции в его груди кипели так же, как и капли в уголках глаз. Взревев диким плачем он прорычал:

Любовь моя убьёт твоих врагов!

Собрав всё пламя, Главарь окинул взглядом тех, кто тысячи зим назад погубил его любимую. Но он не видел их, не видел больше ничего, кроме её испуганных глаз. Её глаз небесных закатов, в которых страх не водился.

Они подбирались всё ближе. Их скрежет и стрекотание медленно забирались в самые глубины души, раздирая всё величественное и несокрушимое, всё то, что прежде сдерживало его силу.

Серебро разлеталось от Главаря во все стороны. Иногда Рие казалось, будто она мимолётно видела в магме искорёженные драконьи морды, вопящие от страха или гнева. Травница собиралась с силами, чтобы ступить на поле боя, но дар никак не желал возгораться.

Новобранец кружил около друга и рычал, но пурпурный монстр не слышал его. Главарь разбивал волны демонов свирепым хвостом и смертоносно острыми когтями. Твари лопались одна за другой, но тут же собирались, покрываясь алыми узорами валькирии.

Все крылья спустились на подмогу к своему предводителю. Следом за драконами тянулись серебристые ручьи. Воздух вокруг то пугал леденящим ужасом, то согревал неистовым жаром.

Трюггви из последних сил держал защиту. Его плечи опустились, а голова поникла, но дар кружил вокруг хозяина, а руны переливались сиянием.

Риа не понимала, что делать. Люди вокруг впускали в сердца сквозняк страха, что тушил их огни. В мимолётных взглядах больше не получалось ловить стремления, ярости или желания. Всё померкло, уступая вечному холоду.

Деревенские отступали ближе к Трюггви, становились вокруг него и читали молитвы звёздам и лесам.

Но одна фигура всё ещё стояла на ногах.

Маррин сжимала кулаки и твёрдыми шагами сминала мёртвую траву, подходя к травнице. Эйктюрнир сжимал её ладонь и послушно следовал за любимой, но сам боялся происходящего.

Риа понимала, что Поющая ещё не в полной мере пользуется своим главным оружием. В этом даже не было нужды, потомки викингов не смогли устоять и перед обычным напором смерти.

Маррин шла напролом, не держа в руках никакого оружия. Она намеревалась забрать своего сына. Любыми усилиями.

Риа понимала, что собирается сделать эта несчастная женщина и не могла ей этого позволить, становясь при этом не меньшим чудовищем, чем Поющая. Пламя пылало всюду, оно могло сжечь не только демонов, но и людей. Если Маррин выйдет за пределы купола…

Но Риа не успела ничего сделать. Вновь забыв о том, что в этом бою слишком много лиц, она потеряла из виду Главаря. Дракон тем временем разбивал в ошмётки всё больше демонов, подбираясь к Поющей. Демоница пела небесам, пропуская через себя лунный свет и поднимая поражённых демонов. Казалось, будто она совсем не тратит сил, кружась в странном паучьем танце и извиваясь между своими демонами.

Главарь пылал и испускал такой жар, что всё вокруг начинало тлеть. Демоны растворялись ещё до столкновения с ним. Остальные драконы помогали предводителю прочищать путь, а некоторые пускали пламя в саму Поющую, чтобы та отвлекалась от восстановления демонов. Богиня смерти принимала в себя всё тепло, продолжая заливисто смеяться. Всё это лишь баловство, лишь игры со смертными драконами и людишками. Совсем скоро каждый из них потухнет, достаточно затушить лишь одного из них…

[A1][дом], в переводе с гэльского – «Купол»

22. Пустота и затменье

Скутт мог поклясться, что читал взгляд Поющей. Она жадно смотрела на Главаря, подпуская того к себе и совсем не замечая палящих по ней струй огня. Все её руки изготовились к нападению и теперь лишь подёргивались от предвкушения свернуть дракону шею.

Скутт собрался с силами и вновь поднялся на ноги. Походка его была неуверенной и хромой, но мужчина продолжал идти, набирая скорость. Скутт не мог позволить своему другу погибнуть.

Сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели, стрелок вспорхнул к небесам, натягивая тетиву волшебного лука. Кровь бурлила в нём подобно металлу в печи, дар орудия чувствовал это и сам покрывался пузырями.

Скутт, может и не до конца осознавал все риски, которые навлёк на свою жизнь, выбравшись из-под защитного купола, но ясно понимал, что его друга вот-вот может не стать.

Едва завидев с высоты драконьего полёта Поющую, мужчина опустил руку, и дар, подобно молнии, пронзил грудь валькирии. Красный след не вонзился в землю, пройдя сквозь мёртвое тело, он начал выпад за выпадом дырявить богиню смерти. Поющая смеялась, будто по ней скользило пёрышко, а не смертоносно острейшее лезвие.

Скутта под руки подхватил какой-то дракон ещё до того, как тот начал падать, и полетел вместе с ним к куполу. Сбросив ношу, Новобранец исчез из вида. Он сражался свирепее многих, а пламя его великолепными лентами душило врагов. Дракон кружился вокруг друга, всё стараясь привести того в себя, чтобы тот не жертвовал собой, не поступал так глупо. Только не сейчас.

Прошу! Прошу тебя, очнись! – ревел Новобранец, убивая демонов, приближавшихся к Главарю. Друг не слышал его и лишь иногда шептал что-то неразборчивое сквозь с силой стиснутую пасть.

Новобранец не понимал, что ещё можно сделать, друг совсем не слышал его. Стать против Главаря и обречь их обоих на смерть или прислушаться к зову легенд и впустить в бой новорождённых драконят?

Новобранец вспомнил разговор с Пеплом и Звездочётом. Оба сейчас сражались где-то рядом. Он вспомнил взгляд Пепла, который представил гибель своей дочери, и похолодел. Но у Тлеяра не было родителей, остальные драконята всю жизнь будут унижать его, издеваясь над драконёнком так же, как Вулкан в своё время над ним самим… Будут, если он не покажет всем, чего стоит.

Новобранец изменил направление и снова двинулся к деревне, где прятались драконята. Его нельзя было обмануть световыми иллюзиями, но даже он не сразу отыскал драконят, спрятанных Юнцом.

Мне нужен Тлеяр. – Проговорил в темноту Новобранец и почувствовал тепло десятка маленьких тел.

Я-я-я нуж-жен? – спросил, гортанно рыча, чёрный драконёнок.

Да. – Обрадовался Новобранец. – Там мой друг. И он сейчас может погибнуть… но если мы с тобой победим Поющую, то он выживет и все будут рады и свободны.

Драконёнок прошагал следом за драконом, как ему показалось, с забавными глазами. Они летели не так быстро, как хотелось бы, но Новобранец и так просил у ребёнка слишком о многом. Он расчищал всю землю под ними от демонов, чтобы драконёнок боялся не так сильно.

Когда они приблизились, Тлеяр увидел страшную фигуру, возвышавшуюся над общей непроглядной пеленой теней. Она его пугала, но и вызывала у драконёнка отвращение. Валькирия смеялась и пускала демонов на того большого дракона, который сказал ему, что сам Тлеяр станет сыном всего драконьего рода. И теперь его названного папу хотели убить.

Не понимая своих же душеных метаний, Тлеяр разозлился. Тогда под чешуями у него потекло святое пламя. Серебристое сияние могло ослепить кого угодно, но Поющая сейчас не замечала ничего, помимо желанной цели, что так угодно сама шла в её распростёртые руки.

Новобранец почувствовал, как возгорелся драконёнок рядом с ним и в очередной раз поразился его силе. Нагретый под ними воздух поднимал драконов чуть выше. Вдвоём они пролетели над Главарём, но спустя мгновение Новобранец потерял жар драконёнка.

Тлеяр сложил крылья и устремился вниз. Поющая всё ещё не замечала его, но достаточно было лишь касания, и он истлеет. Новобранец принялся пускать огонь вдогонку малышу, чтобы спасти того хотя бы от первого прикосновения, но огонь летел не настолько быстро.

Драконёнок врезался в валькирию и принялся грызть её, отбрасывая в разные стороны ошмётки её тела. По ней пошли серебристые трещины. Тлеяр, насколько мог, захватил её крыльями и вспыхнул жаром.

Впервые за всё время Поющая ужаснулась. Этот мелкий гадёныш не только не погибал от её прикосновений, но ещё и посмел пошатнуть её бессмертие! Вобрав в себя всё негодование, Поющая испустила невидимую никому волну смерти, от которой вокруг неё погибало всё. Всё, кроме Тлеяра, у которого вместо крови текло пламя.

Драконёнок продолжал тлеть, впуская в Поющую пламя, когда Новобранец подлетел ближе и начал помогать драконёнку, купая его в своём пламени.

Сквозь огненную пелену невозможно было разглядеть ничего и Новобранец уже поверил в их победу, как неподалёку почувствовал другую вспышку силы.

Демоны выстраивались в башню, на верхушке которой стоял Кален. Вокруг него лепестками кружился сиреневый дар, а глаза его налились темнотой.

Фиолетовые всполохи магии заклубились вокруг него, начиная принимать определённую форму. Руки парня теперь напоминали огромные отростки Поющей. Чернеющие когти жадно смаковали жар. Волна демонов, на которой стоял парень, начала приближаться к ним.

Новобранец чувствовал, что начинается нечто настолько ужасное, что внутри похолодало. Легенды вновь напоминали о себе.

Не медля ни секунды, дракон сложил крылья и мордой вниз устремился к Тлеяру, покрывая себя магмовой бронёй. Когда он приземлился на лапы, от сильного удара о землю весь огонь от него разлетелся в разные стороны.

Тлеяр! – проревел Новобранец и подбежал ближе к Поющей. Настолько холодно в груди у него ещё никогда не было. – Тлеяр!

Драконёнок услышал зов и отскочил от валькирии, оттолкнувшись от неё задними лапами. Тёмная фигура с пылающими руками и глазами отшатнулась и чуть не упала, а драконёнок поспешно вскарабкался на спину Новобранца. Незрячий дракон поспешил подняться в небо, пока руки смерти не добрались до них силами Калена.

Новобранец улетал, унося сильнейшего драконёнка с поля боя, и чувствовал, как его друг приближается к вооружённому даром создания человеку.

Я могу лететь! – и Новобранец почувствовал облегчение, когда драконёнок спрыгнул с него.

Лети и спасай своего друга! – прорычал Звездочёт Новобранцу, принимаясь сопровождать Тлеяра обратно под купол.

Дракон слышал все разговоры и чувства, все вопли и слёзы и понимал, что не может убить этого человека. Тем самым он выставит род драконов перед людьми кровожадными лжецами. Даже если такая жертва и забудется человеческим родом через десятки зим, то им – никогда.

Он осел на широкой спине друга и принялся покрывать того магмой. Огонь заканчивался и не хотел вырываться из груди, но Новобранец не прекращал попыток. Уж если он никак не переубедит друга, то, по крайней мере, попытается защитить его.

Закашлявшись, Новобранец потратил всё пламя. Он уже ничего не сможет. Сколько бы драконы не пылали, Поющая не падёт от их жара. Вспорхнув к алым небесам, дракон не прекращал попыток. Он всё думал и думал, как помочь Главарю.

Люди уже теряли и силы и никак не противостояли демонам, зато вокруг него кружили тысячи драконов, в горле каждого из которых клубилась жизнь.

Звездочёт! – проревел Новобранец, не чувствуя запаха воина поблизости. Он метался в разные стороны, стараясь определить, где носит этого дракона. Тот не появлялся, и слепой воин почувствовал Пепла неподалёку. – Пролети по всем крыльям и вели всем, ВСЕМ воинам окружить Поющую. Мы не позволим умереть Главарю.

Пепел не стал ничего отвечать. Он взревел голосом вождя, и рык его прокатился по всей горе. Вдвоём они облетели все крылья и собрали вокруг Поющей целый купол, сквозь который почти не проникал лунный свет.

Она всё хохотала, пока Кален приближался ко всем собравшимся.

Новобранец медленно осознавал, что всё потеряно, что они напрасно тратят силы, но мог ли он остановится? Ни за что.

Драконы самым разным огнём покрывали поющую и всех демонов, что попадались под лапы. Валькирия продолжала упрямо стоять и смотреть на приближающегося Главаря. Вместе с ним подходил и Кален.

Это конец. Он погубит всех драконов ради обезумевшего друга. Они все умрут от рук человека и потеряют оживший мир, когда демоны расползутся по нему и вернут к былому виду.

Отчаяние сковало Новобранца, и когда Кален раскинул свои руки над стаей, горестно прошептал:

Прощай…

Вокруг него, как около Костра, собрались все люди. Трюггви держал купол так долго, как только мог, но набухшие на руках и лбу вены говорили о том, что парень больше не протянет.

Риа обнимала его, тем самым не только нагревая, но придерживая уставшего парня. Она принимала мысль своей смерти. Если Трюггви вот-вот сдастся, то купол над ними исчезнет. И никого не останется. Но если он продолжит, то сам погибнет, отдав все свои силы.

Травница крепко сжимала кулак парня, в котором светились руны. Она прежде и не представляла, на какие риски их всех подвергнет смерть. Она не могла потерять любимого, а он не мог сдаться.

Даже дар действия лежал на земле и лишь изредка мерцал, напоминая полумёртвого кролика. У него не оставалось сил, чтобы вернуться на руку Трюггви.

Торгни и Сакс наблюдали за схваткой драконов, как и большинство людей. Риа же, зажмурив глаза, уткнулась в плечо любимого и всё шептала ему о том, как любит. О том, как жалеет обо всех обидах, ранах и ссорах. Как всё это отдаляло их и мешало быть вместе.

Маррин на коленях смотрела на то, как её сын поднимается к небесам на демонах и, расправляя растущие, чернее ночи, руки, смотрит невидящим взглядом на драконов.

Она больше не плакала. Мать не понимала, как допустила всё то, что случилось с её сыном. Она чувствовала себя настолько брошенной и ненужной, но ещё больше она ненавидела. Ненавидела всё то, что происходила, своё бессилие, своё смирение и себя саму лишь за то, что она всех потеряла.

Эйктюрнир смотрел на неё и боялся притронуться. Боялся, что вот-вот его Маррин впитает в себя всю ненависть и выльет на каждого, кто подвернётся под руку. И он готовился стать первым.

Грудь Трюггви всё реже вздымалась с огромными усилиями. Это переходило любые границы, и Риа намеревалась разжать кулак парня и забрать руны.

Но рунист резко распахнул глаза и разом напряг всё тело. Во все стороны от него волнами разлетались жар вслед за холодом. Короткие вспышки мерцали вокруг него неосязаемыми рунами, с каждым разом испаряясь всё быстрее.

Трюггви обмяк и свалился в объятья Рии. Весь исходивший от него свет потух. Сразу же купол над ними начал таять, как тонкая корка льда.

– Прости. – Прошептал парень и провалился в беспамятство.

Защита спустилась с деревни и демоны начали боязно прощупывать почву. Они медленно приближались, ожидая подставы на каждом шагу. Но им не суждено было добраться до цели.

Кален добрался до Главаря раньше, чем тот успел разгрызть Поющую. Парень схватил дракона за шею огромной рукой и поднял к небу, будто гигант ничего не весил. Второй корявой кистью Кален схватил того за крыло и резко дёрнул на себя. Перепонки порвались, а всё остальное сошло с костей и сухожилий.

Главарь всё извивался и извергал пламя, не чувствуя боли. Тогда парень, подчинённый Поющей, взял того за второе крыло и сделал с ним тоже самое. Чёрные трещины расходились по спине Главаря, пока тот рычал о своей возлюбленной и мести.

И вот сама Поющая добралась до них. Раскинув острые пальцы во все стороны, валькирия пробила чешую дракона в груди и начала копошиться внутри ящера.

Остальными руками она срывала чешуйки, уродуя тело самого могущественного дракона. Наконец она нащупала то, что искала и рывком вытащила руку из недр тепла и крови.

В её зажатых пальцах пульсировала сердцевина главаря. Алые мерцания не желали сдаваться и не поддавались натиску смерти. Поющая вскинула руку к небу.

Пепел видел, как сердцевина его отца закрыла луну, будто заменила её собой. Поющая держала в своих руках небо, она держала жизнь его отца! Гнев кипел в нём настолько сильно, что руки и ноги, с которых тот норовил сорваться, зудели и болели.

Дым окутал серого дракона, и тот порылся красными трещинами. Он оттолкнулся от земли и разрезал воздух острыми крыльями, стремясь к чудовищу. В глазах его отражалась сердцевина отца, а гнев в крови бурлил жарче магмы.

Дракон врезался в Поющую, сбив ту с ног, но она лишь рассмеялась. Пепел не разбирал того, что делает, он совсем забыл о своей хрупкости и накинулся на демоницу. Он разрывал её на части подобно Тлеяру и не получал никаких увечий. Но до сердцевины отца ему добраться так и не получилось.

Валькирия издала пронзительный вопль, от которого в голове всё перемешалось. Пепел отшатнулся и свалился на землю, стараясь своими же лапами сдавить голову и унять режущую боль в ней.

Чёрная фигура вновь поднялась. Все увечья затянулись на ней сразу же. Она во второй раз подняла луну к небесам, наслаждаясь моментом своего триумфа.

Она так долго завидовала пустоте. Та могла вобрать в себя сколько угодно тепла и оставаться голодной. Но теперь и она, заполучив самую жаркую вещь на свете отведает её.

Она предаст свой род, примкнув к теплу, но не остановится на этом, ей захочется ещё и ещё, и она начнёт охотиться за драконами. А сейчас ей стало странно. Держа ногу на корчащимся сером драконе, она понимала всю свою никчёмную натуру и оттого гневалась. Уныние сковало её от того, что в её руках больше, чем когда-либо, а этого всё ещё мало. А когда драконы закончатся, в мире не останется тепла и придётся довольствоваться мраком и льдом.

Но всё это отходило на задний план, когда она расправляла плечи и смотрела на свою бессмертную армию. Всё это было сделано её усилиями, всё, что теперь есть у неё и всего рода демонов, всё это лишь её заслуга.

От этих мыслей становилось хорошо. Она вспоминала о былой власти и чувствовала корону среди белоснежных перьев на голове. Всего этого она достигла сама. И теперь ничто не сможет помешать ей, ни один из этих никчёмных ящеров или, тем более, жалких людишек.

Поющая разинула пасть с острыми треугольными зубами и опустила в свою пустоту колыхающуюся от жара сердцевину.

Мир встрепенулся от волны холода и страха, вырвавшейся из лопнувшей в чреве Поющей сердцевины. Валькирия засмеялась, купаясь в ласкающих её перьях и крови.

Пепел корчился, но не погибал. Он еле вырвался из хватки, когда Поющая перестала обращать на него внимание и поспешил отлететь, хотя примятые крылья противились ему.

Луна на небе почернела, будто покрылась тьмой. Затмение покрыло мраком весь мир. И в этой непроглядной пустоте виделась только дикая улыбка валькирии, которая уже чувствовала своё былое могущество.

23. Пылайте сердцем, тлейте душой

Мрак блуждал не только по миру, ожидающему своей кончины, но и по разуму каждого. Человека. Дракона. Демона. Никто позже не смог в точности описать весь тот ужас, что объял собой всё. Всё то живое, что медленно погибало.

Демоны послушно не двигались, пока Поющая рылась во внутренностях Главаря, прорывая все органы и ткани дракона и не забывая впитывать в себя весь тот жар, что исходил от никчёмного врага.

Люди молча ждали своего конца и вжимались друг в друга, будто можно было спрятаться в чужом сердце, будто в нём можно остаться жить навеки. В свои последние минуты Риа начала в это верить. Ей хотелось думать, что после колющего холода она откроет глаза где-то там, в том легендарном небытие и будет всё так же, как и сейчас, сжимать мягкие ладони Трюггви.

Дары потускнели, руны погасли. Казалось, будто и звёзды спрятались, подобно светлячкам. И всё вокруг покрылось тишиной, рушимой одним лишь вольным ветром, разгуливающим по кронам тощих деревьев.

Риа запрокинула голову к небу, где виднелись лишь края луны, и увидела, как звёзды тянутся к ней. Как падают и приближаются, как приближалась смерть.

Она закрыла глаза и легла на землю, увлекая за собой Трюггви, когда на коже начали таять снежинки, когда холод начал пробираться под кожу.

* * *

Серое Солнце взошло над желтеющим горизонтом, являя миру потухшие облака и землю. Заваленные снегами просторы напоминали белый платок, окутавший всё живое в последний раз.

Оставшиеся от поступи демонов ветки иногда хрустели там, где прежде стояли деревья, где сейчас лежали чёрные остатки от них. Снег скрипел под её ногами, разрушая ненадолго трепет тишины. Птицы не пели, даже крылья их не смели раскрываться.

Женщина, не понимая, что делает, и не видя, куда идёт, следовала зову тепла. Вокруг огромного изуродованного тела кольцами приклонялись драконы. От их чешуи в воздух поднимался неясный пар. От капель, скрывающихся в земле – тоже.

Маррин прошла через ряды скорбящих драконов и присела на колени прямо перед подобием морды Главаря. Всё его тело исполосовали глубокие порезы. Чешуи таяли в снегу и теряли цвет. Его глаза с каждым мгновением, что Маррин смотрела в них, теряли всякий окрас. Казалось, что в прорезях виднелась спокойная гладь озера чистейшей воды, но никак не величественные очи, повидавшие всё от самых истоков зарождения жизни.

Она положила свою никчёмно маленькую ладонь на морду и склонила голову в плаче. В горле застряли все слова, а в голове не умещались мысли. Отчего-то она хотела извиниться. Хотела получить прощения. Она просто хотела выплеснуть всё то, что лежало на душе, и что не смог бы понять ни один человек.

Подушечки пальцев поглаживали тупые чешуйки, наживаясь порезами. И Маррин плакала, не поднимая глаз от земли. Вокруг плакали тысячи драконов, но в землю не впиталось слёз жарче её.

Риа пришла в себя и раскрыла глаза. Лицо жгло от холода и что-то давило на неё. Нащупав ладонь Трюггви, она успокоилась. Они вместе. Где бы сейчас не находились, они вдвоём.

Но встав на колени и отряхнувшись от снега, травница поняла, что каким-то неведомым никому образом, все они выжили. Изо рта Трюггви вырывались облачка пара. Он выглядел замученным и даже не улыбался, как всегда, когда спал.

Люди приходили в себя и осматривались по сторонам, убеждаясь в реальности происходящего. Все они были здесь, все дышали и чувствовали.

Трюггви не шевелился. Лишь грудь его едва заметно вздымалась, заставляя снег на одежде трескаться и опадать на землю. Риа протёрла ладонями его лицо и стряхнула весь снег, но не смогла его поднять, чтобы дотащить до какой-нибудь избы.

Дар действия вспыхнул, приманив внимание девушки. Риа подползла к тому месту, где осталась красная рана дракона, и подобрала её на руки. Дар почти не двигался и не сиял, послушно скрутившись в ладонях травницы.

Риа вернулась к любимому и опустила дар ему на руку. Подумав о том, что парню должно стать теплее, она встала на ноги и шаткой походкой направилась туда, где столпились драконы. Лишь хруст снега шёл за ней.

Чешуйчатые ящеры ровными кольцами преклоняли морды к земле, расправляя кверху крылья и поджимая под себя хвосты. Они не открывали мокрых глаз и совершенно не шевелились.

Просочившись между ними, Риа подбиралась к тому, что манило больше всего. Там лежали его крылья. Чёрные трещины инеем расщепляли перепонки на мелкие кусочки.

А дальше лежал и их владелец. Риа понурила голову и прошла ещё дальше. Сзади подбирались и остальные люди, но драконы продолжали молчать.

Девушка чувствовала жар, исходивший от громадной туши и ужасалась тому поражению, что настигло их, и той потере, которую ничем не заменить. Сама она не знала предводителя драконьего рода, но для её отца тот был лучшим другом.

Девушка обошла его, морщась от вида глубоких ран. Оторванные Поющей куски плоти лежали на земле.

Риа заметила и Маррин, что плакала у морды Главаря, и сама последовала туда же. Что-то внутри ещё горело и призывало не тухнуть под напором несмолкаемого ветра.

Девушка присела на колени рядом с Маррин и попыталась поймать взгляд прозрачных глаз, но не смогла. Он даже не дышал. Лишь остатки тепла покидали мёртвое тело.

Положив ладонь ему на рог, Риа надеялась проститься с ним. Ей было невыносимо больно оттого, что он погиб. Казалось, будто в этом не виноват никто, кроме неё, пускай это далеко не так.

Люди стояли между драконами и все, как один, чувствовали свою никчёмность и желали извиниться. Скутт большими, но медленными шагами подходил к своему другу. К тому, что раньше им было.

Мужчина приобнял Рию, спустившись к земле, и поцеловал её в щёку. Соль осела во рту. Всё под кожей противилось случившемуся. Рвалось из-под плоти в надежде на спасение. Кого он хотел теперь спасти, даже сам Скутт не понимал.

Круз и Дэлл подошли к ним и присоединились. Травница не отпускала ладони с горячего рога, будто держала дракона здесь, не отпускала его в бесконечное плавание своими тоненькими пальчиками.

Дар сам собой сорвался с руки и закутался внутри Главаря. Из глазниц, как и из каждой раны, пробивался глухой изумрудный свет. Из пасти он вдруг просочился облачками пара.

Не стоило этого делать. – Пробурчал вдруг оживший дракон.

Все взгляды вскинулись к нему. Драконы вскочили на лапы и внимательно следили за своим вожаком.

Всё в мире всегда движется в балансе. Рождаются сильные драконы, умирают демоны… и силы становятся неравными. Тогда за нами и приходит судьба… – Рычал главарь.

Пепел показался из толпы и прижался к отцу.

Всё будет хорошо, отец. Только живи, пожалуйста. Живи…

Нельзя миновать то, чему суждено случиться. Драконья история кричит об этом всем своим существом. – Дракон прокашлялся кровью и продолжил говорить. – Да и дар жизни не сможет вечно поддерживать мои силы.

Спасибо, Риа, дочь моего друга и самой мудрости за то, что дала мне шанс попрощаться со всеми вами. – Он прикрыл глаза и остановился, будто собирался полностью уйти ото всех, но вновь распахнул веки. – Миру нужны новые драконы, нужна новая история и новые герои. Не очерните имя нашего рода и примите все удары, что предоставит вам жизнь с достоинством. Пылайте сердцем, тлейте душой.

– Не уходи от нас. – Скутт нервно дышал и поглаживал морду друга. – Не уходи, я… Я не знаю, как мы без тебя справимся, я не знаю, как я без тебя справлюсь, я…

Повинуясь эмоциям, мужчина крепко обнял за шею умирающего друга.

– Я не смогу без тебя.

Я всегда буду здесь. Всегда буду в каждом из вас, в каждой травинке и в каждой капле дождя. Если вы не позволите им забрать у нас землю. Если вы покажите им, чего стоит настоящее пламя. Если вы пронесёте моё сердце через свою историю, то я буду согревать вас каждый раз, когда это потребуется. – Дракон сомкнул глаза, морда его вновь улеглась на землю и застыла. Дар вернулся к владелице и потух.

Скутт зашёлся нескончаемыми слезами, а драконы вскинули морды к небесам и заскулили. Некоторые из них устремились к небосводу, будто собираясь сдержать душу вожака, но Пепел лёжа обнимал отца и не думал никуда уходить.

Вокруг забурлило. Воздух всколыхнулся от резкой волны жара и заплясал. Тело Главаря начало сверкать мириадами самоцветов и подниматься в воздух. Его время закончилось.

Показалась вспышка и послышался хлопок. Бесчисленное количество искр разлетелось светлячками и звёздами по всему, что было, и всему, что есть.

Они ласкали кожу, заставляя улыбаться, когда хотелось плакать. Они возвращали жизнь во всё, что успело её потерять и будто обнимали так тепло, как никто не может.

Душа Главаря рассеялась, оставшись в каждом из присутствующих и освободилась от оков двухтысячелетнего тела. Лишь огромные кости остались на земле.

* * *

Нервный гомон пробивался через толщу сознания. Тепло порывами дотягивалось от Костра к щекам и заставляло верить во всё хорошее.

Руки и ноги отказывались двигаться, даже веки не соглашались подниматься. Трюггви лишь промычал о чём-то и сглотнул слюну, скручиваясь в калачик на коленях у Рии.

Девушка непрерывно гладила его по голове, лишь едва улавливая обрывки чужих разговоров. Ничего, кроме него, сейчас не было так важно. И парень наконец подал признаки жизни, что вселило в травницу покой.

Взамен Трюггви развели настоящее пламя и расселись кольцом. Снег ещё падал с неба редкими стайками снежинок, неспешно вращающихся на непоколебимом ветре.

Языки пламени дёргались во все стороны, не находя себе покоя, точно так же, как и люди с драконами.

Мужчины нашли под примятыми снежными тропами следы демонов, что расползались чернотой по всей земле и спускались с горы. Уже к ночи они настигнут её подножия и разбредутся по разным уголкам мира, пробуждая всё больше сородичей, закованных драконами под землёй тысячелетия назад.

Почему никто ничего не делал, если смерть всего приближалась с необыкновенной скоростью? Отчего теперь после встречи со смертью сидели, как прежде, и делились страхами и сожалениями?

Риа не знала, как зажечь обмоченный и промёрзший фитиль. Наверное, никто не знал. Льду нужно время, чтобы треснуть, людям – чтобы загореться.

– Спи и восстанавливай силы. – Шептала Риа, когда Трюггви зажмурился и весь сжался от потока ветра, задувшего под одежды.

– До сих пор не могу поверить, что я жив. Что каждый из нас ещё здесь… – Дун прятал лицо в руках, облокотившись о колени, пока Нила поглаживала того по спине.

Торгни прикладывал все силы, чтобы не свалиться на сестру и не задавить её, пока та вдумчиво вглядывалась в небо и следила за спешным движением облаков.

Скутт сидел между Рией и Дэлл, согревая в руках сына. Ладони его дрожали, а зубы тёрлись друг о друга. Так сильно он ещё не распылялся на магию. Никто из них прежде не доводил себя до подобного.

Стрелок никак не мог унять дрожь и смирился с ней. Дэлл обнимала мужа, стараясь разглядеть в его взгляде хоть что-то хорошее среди того ужаса, в котором они теперь находились.

Эйва по правую руку от Рии серым взглядом смотрела куда-то в землю и иногда кивала своим мыслям, а Рататоск с Тайвосом и Абайсгледом, не переставая волноваться за Трюггви, старались согреть друг друга.

Ни один дар не мерцал, ни один взгляд не воспламенялся, как бы бурно не плясало в нём пламя.

– Всё это будто произошло и не с нами. – Согласилась Анника, кинув взгляд на своего выжившего внука. Даан же кряхтел и морщился всякому своему движению и проклинал всё, на чём свет держится.

– Мы приняли не свой бой. – Прошептала тлением хвороста Эйва. – Это был вызов не нам, а драконам. Мы просто оказались рядом.

Трюггви начал всё больше шевелиться и потягиваться. В конце концов он раскрыл глаза и увидел над собой Рию. Улыбка сама собой расползлась по нему.

– Кажется, я умер. – Прошептал Трюггви и обнял любимую. – Хорошо, что с тобой. Точнее, плохо, конечно. Но с тобой хотя бы…

– Мы все живы, дурашка. – Риа тоже заулыбалась. – Давай вставай. Тебе надо отогреться.

– Я сам решу, что мне надо. – Парень втиснулся в свободное место между Рией и старухой и повертелся в разные стороны, разминая затёкшее тело. – Я вообще-то умер недавно.

– Ещё раз ты это скажешь, и я осмелюсь воплотить твои шутки в реальность. – Рататоск облегчённо посмотрела на сына и не уследила за Абайсгледом. Маленький проказник запрыгнул на Трюггви и свалил того на спину в снег.

– Походу, все здесь хотят моей кончины. – Вздохнул парень, и все неловко заулыбались. Сразу стало как-то легче дышать. Даже мысли, запутанные узлами, распустились и не нагнетали страшными картинами пережитого.

Солнце поднималось к макушке неба так медленно, что Пепел уставал следить за ним. Ветер игрался с крыльями и редкими островками шерсти вдоль хребта.

Сегодня жизнь его навсегда потеряла огромный кусок. Сегодня же у него появилась дочь. Травинка сейчас следила за спящим драконёнком, пока Пепел старался уследить за собой.

Можно я с тобой посижу? – внезапный вопрос Новобранца испугал.

Д-да, конечно. – Пепел поджал хвост, чтобы освободить место рядом с собой.

Они молча сидели и обоим это казалось в той степени нормальным, в какой вообще могло казаться после всего. Две почти сроднившихся души потеряли своего отца, что всеми силами старался отдаться им полностью. Потеряли дракона, заменявшего всех остальных.

Внутри странно клубился холод, а кроме него почувствовать было ничего и нельзя. Будто помимо мрака, жаждущего потушить всё тепло, не осталось ни капли от прежних жизней.

Всё казалось по-дурацки простым и сложным. Понятным и совершенно неясным. Просто никаким.

Воздух не заполнял грудь полностью, крылья тёрлись о холодную землю, а шеи сгибались под тяжестью мыслей. Будто голову навсегда вбили в холодный сырой камень.

Это просто отвратительно. Это ужасно… – Пепел мотнул головой. Гнев брал над ним контроль. – Почему он так поступил? Почему никого не слушал? Почему он?..

Он… В последние минуты он всё твердил о тебе и твоей матери, о том, как демоны безжалостно лишили его всего света в жизни. Мне кажется, он потратил столько пламени, столько сил, что начал терять рассудок и зациклился на одной лишь ярости. – Эмоции и выкрики друга вновь проносились перед мысленным взором. – Он любил, очень сильно любил тебя. И он всех нас спас. Это ужасно похоже на него, но…

Но он никогда бы не оставил нас. – Закончил Пепел, на что Новобранцу оставалось лишь согласно кивнуть.

Он и не оставил, разве ты не чувствуешь? – дракон стал напротив Пепла и приложил лапу к его груди. – Не чувствуешь, как за каждым биением сердцевины отголосками эха раздаётся его голос?

Пепел зажмурился и попытался прислушаться, но он так и не понял, о чём пытается сказать отец. В любом случае, когда-нибудь он поймёт это и примет, как последний дар от него.

Даже немного полегчало.

Ну а ты что? – Пепел уткнулся лбом в лоб Новобранца. – Слышишь, о чём он говорит?

Я всегда слышу больше, чем вижу. – Улыбнулся слепец.

А как на счёт всех их? – и Пепел объял крылом ящеров, собравшихся возле Главаря.

Им нужен достойный новый предводитель. – Уверенно ответил Новобранец.

Именно. – Пепел проглотил все сомнения и сжёг их в нутре. – Именно поэтому им нужен ты.

Но Новобранец не успел возразить дракону – лапы согнулись и всё тело встретилось с твёрдой землёй в быстром ударе. Картинки вновь замелькали перед взором.

* * *

Из ветхого окна было видно всё то же, что и прежде: снег покрывал остатки разрушенного мира, и слой его становился всё толще и пышнее. Изломанные деревья нравились Бьёрну даже больше, чем ровные, они не качались из стороны в сторону, уводя крупицы сознания в укачивающую пустоту.

Иногда ему вспоминались резкими криками моменты из прошлой жизни, они пронизывали всё тело глубокой давящей болью и не позволяли пошевелиться и даже простонать от внутренних терзаний.

Старуха крутилась вокруг и иногда, вспоминая о Бьёрне, тыкала ему в рот деревянной ложкой с какой-то жидкостью. Мужчина не понимал вкуса и согласно проглатывал всё то, что она ему давала.

Дверь распахнулась, а сквозняк, подувший из-под неё, привёл с собой гостей. Маррин с Эйктюрниром вошли как-то тихо, понурив головы. Обычно люди издавали громкие звуки, чем сильно раздражали Бьёрна, но от этой женщины он мог бы терпеть любые крики.

Это ведь та самая, которую он видел ещё совсем недавно. Тогда, после её ухода, опустела не только изба, мужчина почувствовал, как пустеет и у него в груди. А теперь всё снова налилось тёплым жидким мёдом.

Он не мог оторвать от неё взгляда, просто смотрел и ловил каждое движение. Ни в одной снежинке, прилипшей к стеклянной глади окна, не было той красоты и грации, Которые Бьёрн находил в каждом её движении.

И он понимал, что скоро она уйдёт, что надолго оставит его без своего невообразимого флёра сладости. Мысли об этом наводили тоску.

По её лицу текла вода, как по окну, когда тают снежинки. Мужчина рядом придерживал её, но сам выглядел не лучше. Старуха прятала лицо в руках и медленно покачивала головой.

Бьёрн не заметил, когда все они ушли. Долгие минуты перед ним ещё мелькал брошенный в его сторону взгляд. Её чистые глаза, покрытые озёрной гладью.

А когда он обнаружил, что вновь остался один, то повернулся к окну и попытался утонуть в мыслях, чтобы не тосковать по ушедшей. Но поваленные деревья не раскачивались и не запутывали мысли, и тогда он обернулся через плечо и посмотрел на дверь.

Он пойдёт следом за ней. Никто не сможет его остановить.

Тяжёлые шаги твёрдой поступью прогибали под собой половицы, заставляя их скрипеть. Дверь тоже открылась с протяжным воем. Оттуда на него дунуло прохладой. Не заперев дверь, Бьёрн пошёл туда, откуда доносились голоса. Он знал, что люди всегда громкие. Значит, она тоже там, среди них.

* * *

Ветер усилился и разогнал народ по избам. Много чего следовало обдумать.

Риа забралась к себе на кровать, Трюггви сел рядом. Остальные остались наверху. Пара долго пересекалась взглядами, стараясь улыбаться, но уныние постоянно брало верх.

– Значит, Кален всё ещё жив. И мы даже можем его спасти. – Заговорила Риа. – Не представляю, какого это: смотреть на похоронённого всеми сына в лапах врага.

– Да, Маррин тяжело приходится. Кажется, даже Эйктюрнир боится к ней подходить. – Трюггви хмыкнул и вздохнул. – А ведь мы проиграли.

– Мне кажется, то, что мы остались в живых, это уже победа. – Риа откинулась на стену. – Пускай мы и упустили вообще всё, наши последние дни пройдут не в одиночестве.

«Последние дни, – подумал Трюггви. Он не представлял себе, что сдастся без боя. Да, сейчас они отлежатся, восстановят силы и… – И что дальше?»

– Ты думаешь, что мы уже не спасёмся? – парень изогнул брови. – Даже не попытаемся? Почему бы нам тогда прямо сейчас не развести огромный Костёр и не придаться его объятьям?

Девушка отводила взгляд. Собственные мысли казались ей постыдными. Ведь Трюггви прав. Они не сдадутся без боя.

– Мы должны попробовать. Просто обязаны! – Трюггви пододвинулся к ней поближе. – Я не хочу умирать. И мне противна мысль того, что, как только между нами всё наладилось, бери и устраивай женитьбу, демоны всё портят. Я не готов потерять свою жизнь с тобой.

Риа крепко обняла Трюггви и вжалась ему в грудь. От него почему-то пахло еловыми ветвями. От него лучилось тепло, которого ей сейчас очень не хватало.

– Да, мы должны попытаться. – Согласилась девушка. – И мы сделаем всё, на что способны.

И даже больше. – Послышалось драконье рычание.

24. Отрекаясь от тела

Новобранец втиснулся в дверь избы и обратился к Скутту.

Ещё не всё потеряно! – довольно прорычал он. – Ко мне пришло ведение! Скутт, твоя дочь должна дать кое-что всем нам.

– Что? – мужчина вскочил со стула и подошёл к дракону.

Она должна оживить историю, пробудить чьё-то детское сердце и тогда… – Новобранец устремил морду вниз, откуда слышались голоса. – И люди войдут в новую битву.

Риа с Трюггви поднялись на голос и ожидали, как и все остальные, о чём скажет Новобранец.

У Рии есть что-то. Что-то такое, что пылает пёстрыми детскими эмоциями. Я не понимаю, что это такое, но оно точно где-то здесь.

Все взгляды устремились к девушке, но та ничего не понимала. Как она может спасти всех каким-то предметом? Что сделает лодочка или свеча? Искать нужно явно что-то иное.

Может, речь об отцовском луке? Она протаскалась с ним всё детство. Или даже о Трюггви, напоминавшем всё время о том, как можно пылать. Его широкая добрая улыбка всегда заставляет чувствовать себя лучше.

И в голове прояснилось. Среди пыльных ящичков, под бумагами и всякими разными кусочками жизни лежал один сложенный пополам пергамент, внутри которого медленно крошился цветок.

– Я знаю, что это. – Но радость мгновенно потухла. Ведь с легендой она может сделать одну лишь вещь – оживить. – Но я не хочу делать этого.

– Что такое? Почему? – Трюггви взял её за плечи. Риа сразу нахмурилась и отвернулась.

Ей сразу вспомнился недавний кошмар, в котором её любимый смотрит на неё пылающими глазами через клубящийся туман. Что если будущее явилось к ней в сон? Не может же она своими руками погубить Трюггви ради всех остальных.

– Ты навсегда изменишься. – Дыхание участилось. – Тогда, пять зим назад, ты подарил мне бумажный свёрток с цветком внутри…

Зрачки Трюггви расширились, а рот сам собой приоткрылся. Строчка за строчкой вспоминались все детские образы, нашедшие место на бумаге. Сказка о хранителе леса.

– Давай сделаем это. – Уверенно кивнул парень. – И раз и навсегда покончим с демонами.

– А вдруг ты навсегда останешься духом? Что, если совсем изменишься? Что я тогда буду чувствовать?

– Ты всегда сможешь вернуть легенду на свиток. В любой момент. – Он верил в каждое своё слово и заставлял верить её. – Ради всех нас. Ради нас с тобой. Прошу. Я не могу бездействовать, когда на кону всё. Я слишком сильно люблю тебя.

Риа металась от одной мысли к другой. Пыталась придумать что-то другое, чтобы не пришлось так сильно рисковать. Все идеи казались тусклыми и в итоге погибали в цепкой хватке когтей Поющей.

Страх не позволял ей рисковать любимым, а демоны не сбавляли хода и приближались к подножию горы. Она обессилено опустила плечи и прикусила нижнюю губу, сдерживая всю безысходность внутри. Она не могла пожертвовать всеми, но могла попытаться предотвратить эту глобальную потерю всего лишь одной фигурой.

«Все воины взяли своё оружие, враги вот-вот встретятся, чтобы побороться за свою правду», – заговорила Эйва в голове.

– Может мы и не выживем, но задержим этих уродов. – Риа решительно спустилась вниз, а вернулась уже с пергаментом и цветком.

– Вы снова собираетесь оживлять легенду? – колени, прижатые друг к другу, и перекрещенные на груди руки Дэлл говорили о её беспокойстве.

– Пока у нас нет другого выхода, будем работать с тем, что имеем. – Сосредоточенно кивнул Скутт. – Мне тоже это не нравится, опять подвергать опасности детей. Но я сделаю всё, чтобы демоны не дотянулись до них своими противными щупальцами.

– Давайте уже начинать, а то я скоро передумаю. – Трюггви махал кистями в сторону двери. – Сейчас я стану оленем или кто-знает-кем. В доме это делать точно нельзя.

Все согласно покинули избу. Кое-где медленно ползали деревенские, совсем не понимая, что ещё им теперь делать. Всё утеряло всякий смысл.

– Видят звёзды, я этого не хотела. – В голове всё шумело и противилось. Слова непонятной массой клубились и не находили своего места, тишина теснилась в углу сознания и не решалась нарушить этот гомон противоречий. Риа не хотела этого, но делала. Осознание собственной жалкости раздражало. Но строки детской сказки завились по воздуху и зелёным флёром начали отплясывать вокруг читающей. Будто слоистые мягкие облака, магия расходилась по воздуху.

Некоторые с интересом начали наблюдать за происходящим. Стали подтягиваться поближе. А изумрудные облака продолжали расплываться во все стороны туманом.

«Туманом…» – противно вспомнилось Рие, но она выстояла удар ночного кошмара.

Трюггви смешно стоял, вытянув перед собой руки так, будто Риа ему что-то вручала, а он с особой радостью это принимал. Вот только она навлекала на него очередное проклятье. Наделяла силой, пределы которой никому не известны.

Что вкладывал маленький Трюггви в свои идеи? О чём думал и жалел? Знал только он. И если сейчас он так улыбается, то, может быть, всё не так уж и плохо? Или это снова всего лишь его дурацкие шутки? Хотелось верить лишь в то, что Трюггви понимает, на что соглашается и чем может пожертвовать.

Риа же противилась мыслям о том, что может потерять его. Что он станет духом и растворится в воздухе. Но после того, как мальчик с огненными волосами растворился в нём, Трюггви особо не изменился. Может, в этот раз будет также?

Руны закончились, и Риа сложила опустевший пергамент пополам, вложив в него потрёпанный сухоцвет. Вот и конец, сейчас перед ней явиться то, что она своими словами сотворила с любимым.

Изумрудная дымка начала впитываться во всё вокруг, но большее количество язычков металось вокруг Трюггви. Он уверенно улыбался, утопая в глазах Рии, пытаясь вселить в неё надежду.

– Всё будет хорошо. – Слетело с его губ до того, как кожа замерцала на солнечном свете.

Тело парня начало подниматься в воздух. Он чувствовал себя превосходно! Лёгким пёрышком или семечком одуванчика, маленьким опавшим листком и плавно изгибающейся на ветру снежинкой.

Вдруг он понял, что всё это ему не кажется. Гораздо больше: он чувствует всё, что происходит вокруг. Как кровь бежит по чужим телам, как в лесу испуганный зайчонок прячется после встречи с демонами, как бьётся её сердце, как снег застревает в еловых ветвях, как уцелевшие деревья прощаются со своими собратьями и горестно плачут. Как теряют последнее тепло угли, оставшиеся после Костра, как трещат доски в избах, как клубы пара вырываются в воздух и рассеиваются в нём, как Солнце со скрипом ползёт по небу, неся за собой день, как звёзды поют о своём счастье…

Как горечь расползается по всему тому, что его окружает. Как скатываются слёзы по сухой коже и по губам, покрытым трещинами. Как сжимаются кулаки и челюсти, как неумолимая дрожь вновь пробегает по телам, как хмурятся брови и опускаются взгляды.

Всё вокруг Трюггви плакало, теряло частички жизни и постепенно покрывалось тенью. Если прямо сейчас они не загорятся, то навечно утонут во тьме и растворятся в холоде собственных потерянных душ.

Он распахнул глаза и увидел Аннику с Дааном. Старик улыбался жёлтыми зубами. И хоть глаза его были уставшими и мокрыми, от него исходила какая-то едва заметная даже для Трюггви мелодия. Мелодия его души.

Он должен задать ритм, стать Костром, сердцем деревни ради всеобщего спасения. Ради того, чтобы спасти целый мир! И пускай парень не до конца понимал, что это и насколько далеко оно протягивается, пускай он окажется совсем ничтожно крошечным, пускай не стоящим никакой жертвы, но если у него получится спасти этот маленький мирок, он почувствует себя свободным. Воздух вокруг сразу нальётся солнечными пылинками и утренней прохладой, рудниковой водой наполнит грудь.

Риа взволнованно смотрела на парня, тело которого не собиралось спускаться на землю, медленно кружась и сверкая. Он не открывал глаз и не напрягал никакую часть себя. Парень просто был. Но был не только тут, но и где-то далеко-далеко, куда не мог попасть никто, помимо него самого.

– С ним точно всё в порядке? – с сомнением спросила Риа и сделала пару шагов к Трюггви.

Да, всё получилось! – прошуршало в голове.

Парень раскрыл глаза и мягко опустился на землю. Сияние тут же сошло с его кожи, и больше ничего не напоминало о том, что сейчас с ним происходило. Он остался таким же, но только…

– Это ты сейчас сказал? – удивилась Риа.

– Угу. – Подошёл он и обнял её. Настоящий. И такой же тёплый и мягкий, как раньше. – У меня есть идея.

Они отпустили друг друга, но рук не расцепили. Уверенная в Трюггви Риа окинула всех людей, привлечённых сиянием, взглядом, полным решимости.

– Мне нужны Скутт, Круз, Торгни, Сакс, Тайвос, Эйктюрнир, Маррин, Юнец, Брешь, Тлеяр, новый вождь драконов. Для остальных роли найдутся попозже. – Перечислял маг.

Когда Новобранец вышел из драконьих рядов вместо Пепла, некоторые ящеры удивлённо зарокотали. Тлеяр и Брешь нашли слепого дракона и пошли следом за ним. Юнец юрко их обгонял, изворачиваясь между раскинутыми хвостами и крыльями.

Все названные им собирались вокруг. Люди с одной стороны, драконы с другой. Новобранец укрывал крыльями драконят, смиренно сидящих около него.

– Новобранец, согласится ли Брешь передать свой дар? – спросил Трюггви.

– Она волевая, с характером, но, думаю, это возможно. – Рассуждал Скутт.

Слепой дракон опустил морду к бирюзовому драконёнку и прорычал. Та начала брыкаться по земле и трепать крыльями.

Мне кажется, она согласна. – Новобранец подтолкнул её когтистой лапой к полудуху. – Травинка уже успела запугать её опасностью дара.

Трюггви наклонился и почесал Бреши шею. В моменте она замерла и уставилась на человека, как на что-то невообразимое. Риа поняла, что Трюггви установил с той мысленную связь, как и с ней ранее.

– Круз. – Трюггви посмотрел на мальчика, гордо стоящего впереди отца. – У тебя будет очень важная задача. Ты станешь нашим путеводителем.

Мальчик подошёл к магу и тоже стал гладить Брешь. Он не совсем понимал, что имел ввиду Трюггви, но слова о его важности заставили улыбнуться.

Драконёнок засветился и потух, а по руке Круза пробежал бирюзовый дар. Встретившись с раной пути, раздвоенный голубой след закружил вокруг неё. Дары кружились вокруг друг друга и переливались волнами света.

Риа с сомнением посмотрела на Круза. Она не представляла, что вновь пустит брата на поле боя после того, как он чуть не отдал всего себя магии. Кто знает, что могло произойти с ним, если бы не вмешался Новобранец?..

Не бойся, он не будет сражаться с нами. Я не намерен пускать детей на поле боя. – Снова прошелестел голос Трюггви в голове.

Стало немного спокойнее. Всё-таки Трюггви знал, что делает. Он полностью понимал, что и в какой последовательности произойдёт, раз так ловко распоряжался чужими ролями.

– Эйктюрнир. – Мужчина распрямил плечи и сделал шаг вперёд к говорящему.

– Я слушаю, Трюггви.

– Готов ли ты вновь стать легендарным оленем на время боя?

Риа сначала удивилась такой просьбе. Как можно предлагать такое человеку, для которого подобная жизнь была проклятьем? Он же ни за что не согласи…

Эйктюрнир посмотрел на Маррин и положил ладонь ей на щёку. Они прижались лбами и простояли так несколько мгновений до того, как послышался ответ.

– Готов. – Уверенно кивнул Эйктюрнир и отступил назад.

– Спасибо тебе огромное за это. – И Трюггви обернулся к Тлеяру. Драконёнок смиренно сидел и ждал, когда о нём вспомнят. – Теперь ты, малыш. Когда мы встретимся с Поющей, тебе нужно будет вновь вскипятить кровь или… не знаю, как ты это делаешь, ведь это точно не дар, но… Тебе не придётся встречаться с Поющей. Просто научи остальных гореть также, а я вам в этом помогу.

Тлеяр рявкнул, как волчонок, и пустил огненную струю в небо. Серебряные искорки упали на траву и потухли.

– Маррин, к тебе такая же просьба. Не взирая на то, сколько ты пережила, твоё сердце всё ещё пылает хлеще, чем у остальных. – Он помолчал и добавил. – Мы вернём Калена. Обещаю.

Юнец напомнил о себе, забив хвостом о землю. Трюггви обернулся к уже не маленькому, но ещё не большому дракону и подошёл поближе.

– Тебе придётся использовать свой дар. Всего раз, но на всю мощь. – Юнец даже не стал спрашивать, откуда парень знает о его способностях. Этот человек впечатлял его своими точными словами. Хотелось верить в то, что все его планы сбудутся.

Во имя рода драконьего и рода человеческого. – Зажмурился Юнец. Новобранец подбадривающе ткнул ему лбом в лоб.

– Сакс, Торгни, следите друг за другом. – Распорядился Трюггви и уже обернулся к Скутту, как послышался ответ.

– Мы за всеми вами будем следить. – Торгни сжал рукоятку меча и облизнулся.

– Да, можете не волноваться об этом. – Ухмыльнулась Сакс.

– Скутт, ты будешь со мной, Риа – тоже. – Он немного помолчал, пустив взгляд к небу. – Да, у нас получится. Определённо получится.

– Что? – не поняла Риа.

– У нас получится навсегда загнать этих низких существ под землю! – и в ответ ему заликовали.

25. Рождённые в горах: молитва о Костре

Риа смотрела на парня, которого помнила совсем маленьким, и не понимала, когда он так сильно изменился. Ещё совсем недавно он не хотел знать ничего, кроме леса, но теперь раздавал указания людям и драконам с решительным взглядом.

Образ малыша Трюггви с одуванчиком в руках не вязался с магом, что приковывал к себе всё внимание.

Кто его так изменил? Неужели, она? Отдала ему свою мужественность и забрала более нежные чувства, чтобы он стал таким, а она – такой. Как никогда похожими друг на друга.

Ты так странно смотришь на меня. – Трюггви обнял её. – Я сам не понимаю, откуда всё это во мне, но оно есть. По крайней мере, сейчас.

– Ты пугаешь меня, когда начинаешь говорить в голове. Не делай так без необходимости, пожалуйста.

– Как скажешь, великая травница. – Парень склонился перед ней на манер Торгни, но постарался сохранить серьёзность. – Мои воины готовы приступить к последней схватке.

– Пусть звёзды озарят нам путь. – Риа говорила и ловила взгляды самых разных глаз. Но куда бы она не посмотрела, видела колыхающиеся огоньки. – Пусть лес станет нашим кровом, а Костёр отчистит наши души.

– Да будет так!

Да будет так!

Трюггви направил Крузу сообщение. Все сразу изготовились к сражению. Маг пустил рану действия к Крузу и велел той поддерживать мальчика настолько долго, насколько понадобится.

Риа немного успокоилась: Круз под полным покровительством Трюггви.

Оба дара сорвались с запястья Круза, за которым теперь все настороженно наблюдали. Они закружили в воздухе. Вокруг оранжевой стрелки кружились бирюзовые полусферы, а Круз щурился и слушал указания Трюггви.

– Приведите нас туда, куда хочет ступить смерть. Приведите нас туда, где мы не позволим ей этого сделать. – Сказал Круз и сжал кулачки.

Всплески энергии, на которые распались дары, начали сплетаться в кольцо. Оно медленно расширялось, испуская резкие вспышки света. Оранжевые куски раны пути иногда мелькали среди тех всполохов молний, в которые превратился сильнейший дар перемещения.

Круз не шевелился, в это время от красного следа у ног поднимались красные ниточки и тянулись к груди мальчика, растворяясь в ней.

Когда брешь стала достаточно большой, Трюггви окинул всех своих бойцов взглядом.

– Скутт, Торгни, Сакс, Маррин, Эйктюрнир, идите первыми. Старайтесь не привлекать внимания, но, если потребуется, защищайте друг друга.

Люди двинулись к кольцу света и растворились в нём. Трюггви всё перечислял имена – драконов и людей вокруг становилось всё меньше. Уходили с полной уверенностью в своих силах. Они знали, что сегодняшний бой останется за ними. Любыми силами.

В конце концов, остался только сам Трюггви, Круз, Риа и Юнец. Стало непривычно пусто и тихо. Тишину нарушал только скрежет магии.

– Риа, Круз, идите. – Но парень не сдержался и ухватил ладонь уходящей с уверенно вздёрнутой головой Рии. Он стал с ней лицом к лицу и поцеловал в лоб. – Я люблю тебя.

– Пусть любовь спасёт нас. – И они поцеловались в последний раз перед разлукой.

Круз скрылся следом за Рией, и тогда маг повернулся к Юнцу, не сдерживая восторга от собственного плана.

* * *

Риа готовилась к самым страшным картинам и потому была на стороже. Дар на запястье даже искрился, выжидая своей минуты. Риа крепко держала ладошку брата, когда свет поглощал их, вбирая в себя.

На той стороне прохода они оказались молниеносно. Вспышки ещё кружили за спинами, но их треск отходил на задний план. Когда девушка впервые оторвала взгляд от Круза, губы раскрылись сами собой. Через колышущуюся дымку тумана проглядывались силуэты огромных деревьев с раскидистыми ветвями. Их верхушки дотягивались до неба, а солнечный свет пробивался сквозь плотные листья с травянистым отливом и мягко ложился на кожу.

– Сюда! – Дун прошептал из-за ближайшего дерева и поманил брата с сестрой к себе.

Когда они обогнули пылающую брешь, то удивились ещё больше: прямо перед ними яростными волнами расплывалась земля. Синие воды набрасывали пену на тёмный песок и растворялись в безграничном море. Риа не думала, что когда-нибудь увидит его и почувствует в воздухе запах соли.

Небо тут было светлее, но из-за плотного тумана казалось, что море выливается в него. От восхищения Риа забыла, как ходить, и опёрлась об огромное дерево, чтобы не упасть.

Скутт шагал по берегу вдоль волн, оставляя глубокие следы. Он улыбался, ускоряя шаг.

– Там ещё лежат останки от дракара! – восхитился он. – Дерево всё рыхлое и рассыплется пеплом от любого прикосновения, будто его когда-то поджигали, но на боку виднеется надпись.

– Что там написано? – воодушевлённо спросила Риа. Всё вокруг заставило забыть её о том, какой поединок им предстоит. Люди сидели на влажной траве и смотрели на море, улавливая его шум.

– «Я завтра вернусь, меня море укроет». Не знаю, чтобы это могло значить, но его размеры восхищают. И он ещё даже не совсем развалился, хотя стоит тут, думаю, зим двести!

Но всеобщее восхищение прервал резко поднявшийся шум. Издали слышалось, как лопаются стволы вековых деревьев, как их ветви с хрустом ломаются друг о друга и о землю.

Риа и раньше была готова сделать всё ради спасения мира, но теперь, когда увидела то, насколько красивым и необычным он может быть, воспротивилась одной лишь мысли о том, что он будет уничтожен. Она этого не допустит.

Восхищённые и умиротворённые взгляды сменились на прежние свирепые. Люди стали стеной и двинулись к лесу. Драконы поднялись в воздух; некоторые из них остались парить над кронами, другие, взобравшись на толстые ветви, проворно пробирались вглубь чащи.

Дары всё ещё вычерчивали брешь, а Круз не подавал вида, будто это не он колдовал. Пройдя мимо неё, воины разбрелись, теперь они передвигались маленькими группками, перебегая от дерева к дереву.

Шум падающих деревьев не прекращался и только нарастал. Вскоре вибрации в воздухе заставили людей замедлиться, но лишь на пару секунд. Твёрдым шагом они продолжили идти, приближая роковую встречу.

Но не только они чувствовали чужое присутствие. Демоны ускорились, как будто учуяв запах добычи и намереваясь славно поохотиться.

Риа нахмурилась: Трюггви ещё не присоединился к ним, чего он ждёт? Будь он рядом, она чувствовала бы себя спокойнее и увереннее. Он бы прогнал холод, что противно скользил по коже острым инеем.

Тряхнув головой, Риа отреклась от волнений. Надо собраться с силами. Трюггви точно знает, что делать. Сейчас её задача – защищать каждого, кто согласился на встречу со смертью.

Демоны! – прорычал Новобранец.

Риа и сама почувствовала, как резко воздух вокруг переменился, и напряглась, уверенно уперев ноги в каменистую землю. Дар заблестел и шёлковыми нитями повис между пальцами. Риа даже не успела подумать, как драконья рана предугадала её мысли.

Огненный залп озарил вспышкой луг впереди. От того места, куда попал один из драконов, во все стороны разлетелись брызги чёрной крови и красные перья.

Демоны не собирались давать им и шанса на победу, намереваясь беспощадно расправиться за пару мгновений, словно они ничего не значащие мошки.

Толпы демонов набросились на людей слишком быстро. Их движения можно было уловить лишь краем глаза. И это пугало.

Риа сосредоточила всю силу между рук и распустила её. Волны тепла одна за другой растеклись вокруг неё. Дар тонкими нитями оплетал деревья и мелкие кустарники. Рядом лопнуло два демона. Один из них до своей кончины дотронулся до ближайшего дерева.

По тому сразу начали расходиться глубокие трещины. Ствол накренился и стал трещать, разбрасывая щепки. Риа направила дар к дереву и залатала рану до того, как громадина успела раздавить собой нескольких людей.

Огненные снаряды лопались тут и там, но ни одно дерево ещё не воспламенилось. Чёрная кровь быстро впитывалась в сухую землю, а на тёмных стволах и вовсе сливалась.

Торгни запрыгнул на дерево и подхватил сестру, когда та последовала за ним. Уже оттуда они начали метаться дарами, убивая демонов. Риа с упрёком для себя поняла, что забыла самое главное правило Трюггви по борьбе с демонами.

Она вскарабкалась на дерево и вернула весь дар себе. Остальные из Братства, вспомнив те пару тренировок, что успели получить от Трюггви и Торгни, начали взбираться вверх, пока демоны окружали оставшихся на земле.

Собрав все силы, Риа, разделив дар на сотню осколков одним движением кисти, начала спешно разбрасывать их в разные стороны, почти каждый раз попадая в одного из врагов. Осколки возвращались к ней, а силы утекали.

Пепел грузно спустился на землю рядом с людьми и начал очерчивать огненное кольцо вокруг них, чтобы демоны не смогли достать до тех.

Воины, взявшие на эту охоту вместо привычных топоров и клинков луки, начали укладывать стрелы на тетиву. Свист разрядил взрывающиеся звуки.

Некоторые стрелы, пролетая над пышным огнём, возгорались и наносили демонам больший вред чем обычные, но всё равно не убивали их. Демоны просто держались от людей на расстоянии.

К этому моменту Пепел уже поднялся в воздух и присоединился к тем драконам, что жгли демонов, столпившихся около «лёгкой добычи».

* * *

Наша очередь идти. – Неуверенно сказал Юнец.

– Не наша. – Трюггви метнул взгляд за спину дракону и сделал несколько шагов, обогнув ящера. – Она там, ты сможешь догнать её.

Из-за стены избушки выглянул Бьёрн. Он со страхом смотрел на незнакомого ему человека и дракона, держась за ровный ряд брёвен. Трюггви кинул ему, боясь испугать, и медленно протянул руку ему навстречу.

Мужчина, которого будто смолой к стене намазали, начал приближаться к Трюггви мелкими шажками.

Маг читал все мысли и волнения Бьёрна и на подсознательном уровне чувствовал, будто мужчина ещё сможет как-то помочь. Он сжал неуверенную ладонь Бьёрна и повёл его к бреши. Сил на то, чтобы поддерживать её, почти не осталось.

Ступай туда и найди её. – Прошептал Трюггви в мысли Бьёрну, когда спина того терялась за обрывками даров.

Ну а теперь наш черёд? – волнительно спросил Юнец, прикидывая, сколько сил уйдёт на иллюзию, которую в мыслях показал ему маг.

– Теперь – да.

* * *

Некоторые демоны возвращали свои былые тела, сплетаясь кроваво-алыми перьями. Постепенно их стало даже больше, чем в начале поединка. Волнами они пробирались к людям и уничтожали деревья, на которых те прятались.

Теперь все силы Рии уходили на то, чтобы поддерживать жизни вековых гигантов. Люди не могли потерять такие позиции.

Пока Риа раз за разом «сшивала» стволы, остальные одарённые разбирались с демонами. Тайвос наконец вошёл во вкус: огненные шарики кружили около него и резкими выпадами врывались в скопления демонов, где взрывались, испуская жар, от которого тела монстров тлели.

Эйва редко поражала нескольких демонов разом, а потом долгими минутами копила энергию для новой атаки, теснясь с безоружными людьми и стрелками в пламенном кольце.

Скутт стоявший рядом с сыном, отстреливался от демонов, прижимая Круза к себе и не спуская взгляда с жены. Он бы ни за что не позволил мерзким смертоносным тварям добраться до своих любимых.

Драконы заставляли демонов лопаться одного за другим, пробираясь вглубь плотной черноты.

Поющую до сих пор никто не слышал и не видел, ровно как и Калена. Но Рию это не пугало. Безусловно, когда покажутся эти двое, преимущество перейдёт на вражескую сторону, но, когда явится Трюггви со своими новыми загадочными силами, шансы сравняются.

Тогда-то и послышались первые смеющиеся ноты, забирающиеся под кожу. Из плотного сгустка демонов, будто выбравшись из-под озёрной глади, показалась сама валькирия.

Теперь она выглядела не так устрашающе, как ночью: лишние конечности исчезли, корона растворилась, но иногда мелькающая улыбка оставалась всё такой же невозможно широкой и тонкой, а скалистые зубы, торчащие из неё, мгновенно пускали дрожь по телу. Она запросто могла прокусить ими шею.

Окинув высокомерием сражавшихся, она ухмыльнулась и вскинула руки перед собой, направляя смехом подопечных демонов. При этих звонких высоких нотах застывала кровь.

Поющая набрала полную грудь воздуха и слабой метелью потушила огонь, защищавший стрелков. Её подопечные, сразу же услышав команду, набросились на них, но Торгни оказался быстрее.

Его дар врезался в землю аккурат между демонами и людьми и начал резво обрастать непробиваемыми щитками, укрывая внутри беспомощных людей.

Поющая сама подобралась к куполу и выместила на нём все свои эмоции, забив кулаками по щиткам, но те не поддавались. Резко обернувшись через плечо в сторону Торгни, валькирия, впиваясь когтями в землю и кору, и напоминая тем самым свирепого зверя, быстро подобралась к парню, но Сакс опередила её.

Серебристый дар метнулся к ветви, на которой стоял Торгни, после чего древесина захрустела, выпуская из себя много новых веток, скрывших парня. Это подарило ему несколько секунд, чтобы взобраться повыше.

Тайвос подоспел как раз вовремя: допрыгав до Поющей, мужчина пустил в неё огоньки. Те соединились между собой, образовав огненную сеть. Иногда они испускали волны жара, не давая валькирии пошевелиться. Но все понимали, что у неопытного мага надолго сил не хватит.

Риа, с ужасом наблюдающая за происходящим, отсчитывала секунды до того, как когти валькирии обхватят горло Торгни, но из тени древесных крон показалось серебристое сияние.

Глаза Тлеяра открылись вместе с крыльями. Он разогнался и всем своим телом впился в Поющую, зажав челюстью её плечо и выпуская пышные снопы искр и пламени.

Драконы, сидящие на других ветвях, начали приближаться, готовя жар, таящийся в груди. Огонь объял фигуру Поющей вместе с Тлеяром. Кажется, впервые за всё время, валькирия завизжала от боли. Но звук этот послужил демонам не сигналом к бегству, наоборот, они начали действовать свирепее прежнего, а из их недр, подобно самой валькирии, показался Кален.

На его ладонях плясали всё те же лепестки дара создания, что и прежде. Они начали сгущаться и сиять сильнее, готовясь стать чем-угодно. Кален поднял руку и махнул кистью. Вслед за её движением пронеслась вьюга, прекращая всякий огонь. Тлеяр был слишком лёгким, чтобы удержаться на таком сильном ветре, и потому отлетел, но сумел выровнять полёт, подхватив крыльями верный поток воздуха. К тому моменту дар Тайвоса уже вернулся к хозяину, и Поющая оказалась свободна.

Всего ничего, и всех этих людей не стало бы, но брешь невдалеке вспыхнула в последний раз и потухла. Дары попытались вернуться на запястье Крузу, но магический купол не пропускал их, поэтому следы остались ждать на земле.

Только теперь Риа поняла, что Скутт всё это время был с Крузом, а значит, от него сейчас подмоги никакой не поступит. Но в ней и не было нужды.

Верхушки деревьев покачнулись от рыка, подобного грому, тепло разлилось по воздуху, прогоняя навязчивый холод, а земля начала содрогаться от грузных шагов.

Хлопки крыльев послышались сейчас же, и когда дракон поднялся достаточно высоко, чтобы, закрывая Солнце, отбросить тень на каждого, и драконы, и люди, и демоны удивились от увиденного.

Над ними изорванными крыльями порхал Главарь. Его израненное тело и исписанная кровавыми узорами грудь сочились серебристым свечением. Ветер, поднявшийся от мощных взмахов крыльев, раздувал рубахи и волосы.

Наконец, поднявшись достаточно высоко, Главарь сложил крылья и нырнул к земле, начав вращаться всем телом.

На Солнечном свете, пробивавшемся через туман, не блестели его поблекшие чешуйки и глаза, на месте которых остались лишь пустые глазницы.

Мертвец набирал скорость и скапливал пламя в груди, а когда врезался в землю, распался на бесчисленное множество искр. Когда маленькие огоньки рассеялись, посередине приземления восседал Юнец, расправив крылья и гордо подняв голову.

И как вам такое появление? – но Юнец не стал дожидаться ответа от демонов и молнией метнулся в небо, попутно отмечая, что даже от такой сложной иллюзии он не потерял рассудок.

Демоны, отступившие от падающего Главаря, не сдвигались с места стараясь понять, что произошло. Поющая тоже отпрянула от людей, спустившись на землю.

Из гущи леса показалась медленно приближающаяся фигура. Туман облачками расступался перед идущим, обнажая очертания тела. Трюггви уверенно шагал по земле, не переживая за то, что демоны нападут на него: он чувствовал, что те ужасно напуганы и на время обездвижены.

Залезть в мысли валькирии не получилось, но от неё тоже исходил неподдельный ужас, которому так уверенно улыбался маг.

Одна ладонь его лежала в мешочке с рунами и перебирала камушки, вторая безвольно свисала. При всё этом он казался самым опасным существом из всех присутствующих. Деревья тянулись к Трюггви, когда тот проходил мимо них.

Риа остановила дар, так как никто из демонов больше не пытался навредить деревьям. Выдалось несколько мгновений, чтобы восстановить силы.

Трюггви потянулся рукой к куполу Торгни и прокрутил ладонь в воздухе. Дар собрался в первозданный вид и метнулся к владельцу. Раны Круза нашли хозяина и потухли на его коже, а кроваво-красный след метнулся к магу и уместился на запястье, продолжая сиять.

Ухмылка Трюггви должна была внушать страх и чувство опасности, но Риа благодарила судьбу за то, что её любимый появился так вовремя.

– Мы пришли сюда не договариваться с вами. – Птичьем пением пронёсся чёткий голос Трюггви. – А значит, здесь вы все до единого и погибнете.

Он обращался к Поющей, которая наконец пришла в себя и сжала кулаки. Она больше не улыбалась и не выглядела такой уверенной. Расправив напряжённые плечи, валькирия что-то неслышно протянула, отчего демоны сразу двинулись вперёд с былой скоростью.

Трюггви среагировал быстрее. Вытянув четыре руны из мешочка, маг прокричал:

– !

*[бёрн], в переводе с гэльского – «Горите»*

Волна жара пронеслась от него во все стороны. Каждый человек почувствовал внутри себя нечто новое, прежде неведанное и неощутимое.

Маррин напряглась, когда демоны начали подбираться, но резко выдохнула воздух и, замахнувшись рукой, направила всю свою силу в приближающегося демона.

– Нет! – прокричало хором много людей.

…Но демон распался прахом, а Маррин осталась нетронутой. Она осмотрела свою ладонь, по которой заплясал пурпурный огонь. Маленькие язычки пламени проскользили по всему телу женщины, не нанося ей никакого вреда.

Вдруг подобное пламя объяло каждого человека. Все удивлённо смотрели на себя самих и на демонов, что приближались к ним по команде Поющей.

Побросав на землю всё оружие, люди побежали навстречу демонам с победоносными криками.

Риа спустилась с дерева, как и Торгни с Сакс, и подошла к Трюггви, не замечая никого вокруг. Парень улыбался ей по-другому, не так, как Поющей.

– Всё получилось. – Сказала она в грудь обнимающему её парню. – У тебя всё получилось.

– Ещё нет, но мы на верном пути. – Прошептал Трюггви и поцеловал её в макушку. – Обещай мне, что не испугаешься того, что сейчас со мной произойдёт.

– После всего этого я уже не различаю никаких эмоций. – Девушка обняла его сильнее. Она чувствовала только свою любовь к нему. – Давай уже закончим с ними и приляжем на траву провожать закат этого сложного дня?

– Мне нравится твоя идея. – Улыбнулся во все зубы парень. Вздёрнутый кончик маленького носа и куча веснушек внушали какой-то энтузиазм. – А теперь давай вступим в бой. Без нас они Калена не спасут.

– Верно. – Риа отпустила парня и отступила на полшага.

Трюггви порылся в мешочке и достал новые руны. Туман около него сгустился, отчего руки и ноги, скрытые мешковатой одеждой и плащом, казались полупрозрачными.

Разложив камешки на ладони в правильном порядке, он громко выдохнул воздух, готовясь к чему-то грандиозному, и сжал камешки в кулаке.

– ! – прокричал парень, после чего ладонь его разжалась, но камни не упали на землю. Они закружились в воздухе, огибая фигуру Трюггви. К ним присоединились и оставшиеся в мешочке. Камушки сияли морской лазурью.

*[синерджи], с гэльского – «Синергия», «Слияние»*

Дар сам собой сорвался с запястья и тоже начал вращаться кольцом вокруг парня. Трюггви смотрел только на Рию, не обращая внимания на то, как его магия объединялась с его новым существом.

Руны перестали казаться камнями, вместо них по воздуху скользил световой след. А когда он пересекался с даром действия, то слышался удивительно приятный звук, похожий на мелодию тагельхарпы.

Магия растворялась в воздухе, впитываясь в тело владельца. Когда она закончилась, от Трюггви будто начали отрываться небольшие участки кожи. Под ними открывались новые островки, сияющие алым.

Всё его тело встрепенулось от того, с какой яростной скоростью магия впиталась в него всецело. За скрывшимся красным следом дара действия показалось новое тело Трюггви.

Теперь его нельзя было назвать не человеком, не драконом, не демоном и не зверем. Прибавив в росте, его тело покрылось массивными мышцами, пульсирующими под слоем магии. Руки казались в разы сильнее человеческих, в на конце ног, вместо ступней красовались массивные копыта.

Голову Трюггви тоже покрыло магией, и теперь она походила скорее на оленью, чем на человеческую. По бокам, под звериными ушами, увеличивались в размерах рога. Они заканчивались не острыми шипами, а мягкими концами, больше напоминая древесные листья.

Кудрявые волосы скрылись под толщей энергии, веснушки тоже. Но на смену последним на лице духа вспыхнули лазурные точки. Рунические следы начали расползаться и по рогам, и по ногам с руками, будто прорезаясь через алое свечение, переливающееся рубиновой пылью.

Деревья потянулись к парню, наклоняя к нему свои пышные ветви. Еловая древесина начала сплетаться на теле парня-духа, обвивая его кольцами по спине и груди через плечи. Массивные древесные новшества напоминали доспехи вроде тех, что выходили из-под молота Тайвоса.

Наконец всё прекратилось и Трюггви расправил плечи и раскрыл широкие глаза, в которых не осталось ничего, помимо волшебного лазурного свечения. Чуть ниже того места, где прежде у него был нос, показалась тонкая щёлка губ.

А теперь можно начинать. – Прозвучало уверенно в голове Рии.

Сделай всё, что в твоих силах. – Девушка дала наставление любимому и повернулась лицом к сражению, налившемуся новыми огнями.

Люди теперь не боялись демонов. Вестники смерти сами отстранялись от подступавших безоружных воинов. Магический огонь разбивал демонические тела.

Драконы спустились на ветви деревьев и принялись беспощадно палить по врагам, стараясь не задеть Калена.

Я не могу пробраться к нему в голову, там уже кто-то сидит. – Сказал Трюггви, подойдя к Рие и положа ладонь той на плечо. – Придётся призвать на помощь легенды.

Его глаза сверкнули. Трюггви разогнался и подпрыгнул к небесам. За ним оставались сияющие следы, но быстро растворялись. Парень повис в воздухе и, раскинув руки, попытался обнять небо. Несколько мгновений ничего не менялось. Вокруг парня то загорались, то рассеивались руны, но кроме этого всё оставалось неизменным, пока с неба не начали падать звёзды.

Маленькие огоньки большими стаями спускались к земле, многоголосно воспевая о своём счастье. Мелодии эти перебивали Поющую, отчего в сознании Калена стало просторнее.

Но Трюггви всё ещё не мог отчётливо забраться к нему в голову – вокруг галдело слишком много противных клейких мыслей демонов. Надо устранить как можно больше тварей.

Опустив взгляд, маг начал искать Эйктюрнира среди остальных. Мужчина сражался бок о бок с Маррин. Невольно взор метнулся к его девушке сердца. Риа превосходно расправлялась с демонами, используя и дар, и горение.

Нужна твоя помощь, готов? – маг послал мысль Эйктюрниру.

Мужчина тут же остановился и коротко предупредил Маррин о чём-то, а потом посмотрел в небо и кивнул Трюггви.

Маг беззвучно зашевелил губами, вскользь напевая легенду о страшном олене, пугающем детей по ночам. Шерсть вмиг покрыла изменившееся тело Эйктюрнира, как только Трюггви закончил петь.

Громоздкий олень издал звонкий вопль и, забив копытами по земле и воспламенившись пурпурной дымкой, помчался кромсать демонов острыми рогами.

Скутт теперь мог не бояться за семью, поэтому призвал белый дар, скрывший его от чужих взглядов и где-то затаился. Риа впилась руками в землю, направляя в неё всю силу. В нескольких метрах от неё из почвы толстые и острые корни пронзали демонов.

Трюггви напрягся и поделился энергией с девушкой, отчего растения стали ловчее и свирепее.

Демонов становилось всё меньше, чему, несомненно, помогали и драконы. Они выжигали смерть целыми кучами. Трюггви изготовился вновь попытать удачу и докричаться до Калена, но почувствовал приближающийся холод.

Поющая, вскарабкавшись по деревьям, допрыгнула до него и вцепилась когтями в магическую толщу, не нанося парню никакого вреда. Она выглядела свирепо и дико, взбираясь к голове полудуха.

Подобравшись к звериным ушам, валькирия провизжала в них так громко, что у обычного человека лопнула бы голова. Но Трюггви, отнюдь, был необычным человеком.

Он начал подниматься всё выше в воздух, не обращая внимания на попытки валькирии причинить ему вред. А когда посчитал что поднялся достаточно высоко, схватил Поющую за горло и поднял к небу точно так же, как она недавно поднимала сердце Главаря.

Увы, он не мог никак ей навредить, лишь замедлить, отвлечь. Замахнувшись посильнее, маг избавился от ноши. Её чёрное жидкое тело забилось в каких-то конвульсиях, приближаясь к земле.

Трюггви поспешил спуститься и отыскать Калена. На земле дела обстояли лучше прежнего: ряды демонов поредели, да и действовали они не слаженно, не получая от своей предводительницы никаких команд.

Звёзды приятно пели и совсем сбивали демонов с толку. Некоторые из них, которых Поющая прошлой ночью успела обличить в перьевую броню, восстанавливались. Но с каждым разом этот процесс протекал всё медленнее.

Трюггви прикрыл глаза и, раскинув руки в стороны, прощупал окрестности. Наконец он нашёл Калена среди прочих и поспешил к нему.

Парень неподвижно стоял с закрытыми глазами и опущенными руками. Ноги его дрожали, но продолжали стоять. Кален не подавал никаких признаков жизни, будто напрочь перестав дышать. Но Трюггви ещё чувствовал тусклые мысли парня, и потому верил в его спасение.

Взяв Калена за руки, маг спустился на колени, увлекая его за собой. Соприкоснувшись лбом со лбом полумёртвого, Трюггви очутился в пустоте. В его руках лежал тяжеленный меч, по лезвию которого расползались аккуратные узоры. Он поднял взгляд и увидел ледяную глыбу. Обойдя её с другой стороны, парень заметил человеческий силуэт внутри. Сомнений не оставалось – внутри был заточён Кален.

Закинув меч над головой, маг обрушил его на лёд, отчего во все стороны разлетелись осколки. Осколки от лезвия.

* * *

Он сидел на крутом утёсе, откинувшись назад и наблюдая за тлеющим Солнцем. Снежинки иногда таяли на коже и стекали мелкими каплями, опадая на пушистую траву.

Облака проносились быстро, помимо них ветер трепал и волосы Калена. Ноги иногда болтались над пропастью, задевая друг друга. Одинокое дерево с кривым стволом тянулось к парню длинными ветвями и покачивалось от ветра в разные стороны.

Небо розовело, облака загорались, а Солнце ласкало горизонт, в который впадали бескрайние воды океана. На водной глади отражались блики, солнечные лучи ложились на неё так же мягко, как и на кожу.

– Красиво. – Оценил подошедший сзади.

Кален нехотя обернулся на голос и, когда разглядел лицо идущего, немного пододвинулся и похлопал ладонью по земле. Трюггви присел рядом и посмотрел в глубокие глаза Калена, похожие на бушующее море, на самое яркое небо и кристаллы инея. Потом метнул взгляд на запястье и не увидел дара создания на нём.

– Ты нам нужен. – Прошептал с ветром Трюггви. – Знаешь, твоя мама каждый день плачет о тебе. Каждый из нас…

Кален, казалось, не слушал мага, вновь утопая в закатном огне. На его лице не отражалось никаких эмоций, линия губ не изгибалась и не выдавала мыслей парня.

– Кален, послушай, пожалуйста! – Трюггви вскочил на ноги и рывком поднял друга, поставив того на ноги. – Демоны захватят весь мир, если ты не отречёшься от них! Проснись, пожалуйста!..

Но парень лишь уныло смотрел на Трюггви и ровно дышал.

– Поющая, валькирия, ты помнишь её? – Трюггви не желал сдаваться, он пытался подковырнуть защиту Калена и добраться до его сердца. – Она захватила тебя, ты в её плену, но ты можешь её победить, поверь, прошу!

Кален поморгал, его зрачки расширились, а уголки губ приподнялись, но стоило подуть новому потоку ветра, как пугающий холод вернулся к Калену.

Трюггви вскинул руку и попытался выпустить дар, но того просто не оказалось. Он пошарил по бокам штанов, но мешочка с рунами тоже не было на положенном месте.

Он находился в сознании Калена, который не знал о том, что у Трюггви есть магия. Здесь её не существовало.

Сам того не понимая, Трюггви оказался запертым в чужом сознании. Он отпустил Калена и попытался выбраться отсюда, но ничего не вышло. Тогда он попытался вернуться в свои мысли и с ужасом скривился: он обнимал глыбу льда, в которой застыло тело Калена, пока лёд пропитывал его самого у пробирался сквозь кожу.

Маг не мог пошевелиться и использовать дары – руки полностью погрузились в лёд. Он начал дёргано мотать головой, стараясь рассмотреть в темноте подсказки, но кроме осколков от лезвия меча тут ничего не было. Схватившись за то единственное, что ещё могло ему помочь, маг начал вчитываться в узоры на лезвии, пока лёд плотной коркой обхватывал его, добираясь до шеи.

Расписные руны не собирались в слова долгое время, хотя Трюггви уже научился быстро придумывать заклинания по камушкам. Стоило успокоиться. Глубокое дыхание выровняло сердцебиение. При вдохах теперь плечи не поднимались, они стали полностью неподвижными.

Трюггви ещё раз пробежал взглядом по металлическим осколкам и наконец понял! Зажмурив глаза и представив себя настоящего, того, который сейчас держит Калена за руки и читает его мысли, маг осмотрел окружающее его сражение одними лишь ощущениями от всполохов огня и потоков ветра.

Риа сражалась неподалёку, Скутта видно не было. Трюггви напрягся и потянулся мыслями к девушке, которая казалось далёкой и недосягаемой. Лёд захрустел на шее, сбивая с мыслей, но Трюггви отмахнулся от звуков мира Калена.

Наконец нить мысли достигла Рии, и Трюггви возликовал. Сил сразу прибавилось.

Я застрял. – Говорил он ей быстро. – Подойди ко мне, срочно.

Испугавшись, Риа расправилась с окружающими её демонами и подбежала к Трюггви и Калену. Следуя указаниям любимого, она ловила нужные руны, которые отпадали от рубинового тела духа и сжимала их в своём кулаке.

Не бойся того, что с тобой сейчас произойдёт. – Попросил он и прокричал то заклинание, которое соединило его со своими силами.

Дар жизни вмиг покрыл Рию, не оставляя на теле места от человеческой кожи. За руками у девушки показался ряд изумрудных перьев.

Она взялась за Трюггви, стараясь оторвать того от Калена, но маг не поддавался, будто сросшись с другим парнем.

Не так. – Трюггви вновь обратился к Рие. Лёд поднимался по подбородку к губам. – Заставь громыхать гром драконов, заставь их гореть подобно людям. И тогда придёт он и поможет. Только он, мы здесь бессильны…

Кто? – судорожно спросила Риа, но вместо ответа до неё донеслись глубинные крики пустоты.

Не уловив больше звуков, Риа оторвалась от Трюггви и обернулась к сражающимся. Теперь она слышала громыхание каждого сердца, импульсы тепла от каждой травинки и каждого листочка.

Воздух льдом заполнил грудь, приведя Рию в сознание. Закрыв глаза, она начала шептать Трюггви о том, как громыхают драконы, как горят их сердца, раз за разом, надеясь на то, что духовная часть парня всё ещё слышит её.

Она повторила одно и тоже так много раз, что смысл произносимых слов начал ускользать от неё, она понимала лишь то, что это правильно.

Когда надежда засобиралась раствориться, а в воздухе вновь почувствовалось присутствие Поющей, Риа обернулась в её сторону.

Несколько драконов преследовали её, наполняя серебристым огнём. Трава за ними покрывалась пляшущими огоньками. К ним присоединилась стая в предводительстве с Новобранцем. Драконов стало очень много. Звук биения их крыльев заменял собой тишину.

Но между привычными хлопками втесались потрескивания. Небо над миром посерело и заслонило весь солнечный свет. Но воздух наполнился свежестью и приятной прохладой, отчего потеря света казалась не такой уж и страшной.

Риа пригляделась и заметила, что между драконами начали проскальзывать всполохи молний. Они, подобно змеям, обвивали тела ящеров и потрескивали.

Каждый хлопок перепончатых крыльев раскатывался по небу громом, сотрясая верхушки деревьев.

Совсем скоро все драконы закружили огромной стаей над бескрайней рощей. Искрящихся следов в их рядах становилось всё больше, меж тем, по небу начали расползаться аметистовые узоры всеобъятных молний.

Драконы сужали круг, спускаясь ближе к земле. Они напоминали собой огромную воронку урагана, из самого низа которой вырвался Новобранец. Он Активно махал крыльями, вбирая в себя как можно больше энергии.

Он мог добраться до Поющей за считанные секунды, в чём себе не отказал. Но на самом подлёте к валькирии изменилось кое-что ещё: из-под чешуек Новобранца показалось жидкое серебро.

Из толщи грома драконов вырвался Тлеяр. Искры пламени разлетались от него во все стороны. Сложив крылья и нырнув следом за Новобранцем, он поманил остальных за собой.

Драконы начали складывать крылья, и вот воронка превратилась в град заряженных молниями и пламенем стрел. Небо раскрасилось в пурпурный, выпустив из себя самую точную молнию. Её прямая линия, промелькнувшая в одно мгновение, врезалась в Поющую, огибая драконов.

Валькирия остановилась. Вся её свирепость перерастала в неконтролируемый гнев. Поющая запрокинула голову к небу, скалясь и вытягивая когти, но сразу же потупилась.

Град живых стрел достиг своей цели. Один за одним драконы вонзались в Поющую, обжигая ту молниями и святым пламенем. Они прижимались к ней телами и крыльями, образовывая толстый слой живой ограды. Жар от получившейся полусферы пылающих драконов пугал даже людей, по жилам которых теперь тоже струился огонь.

Трюггви всё также не шевелился, как и Кален, до которого валькирия просто не могла докричаться. Риа сжимала руку любимого, не рассчитывая силы.

Демоны не могли помочь своей предводительнице – звёзды перекрикивали её вопли, но и драконы не могли её уничтожить. Нельзя убить смерть.

Демоны начали прятаться от людей, больше не пытаясь нападать, и на поле боя стало удивительно пусто. Лишь сбоку луга драконы сдерживали своими телами Поющую и мерцали молниями.

Маррин достала до очередного демона и, крепко ухватившись за противное тело обеими руками, разорвала его. Эйктюрнир в облике прекрасного оленя с пылающей шкурой подошёл к ней, тихо отстукивая копытами, и уткнулся мордой в плечо.

Как она их всех ненавидела, как хотела добраться до каждого и со всей жестокостью изорвать тела, а когда те рассыпятся прахом, то втоптать тот в землю.

За всё то, что они сделали с ней, этого было бы мало.

Но женщина смогла выбраться из тумана мысли и посмотрела на Эйктюрнира, который ласково прижимался мордой к её щеке. Маррин обхватила оленью шею и крепко обняла его.

Она видела Калена и Трюггви с Рией рядом с ним, но боялась подойти поближе, боялась того, что он окажется мёртвым, невозвратимым. Но сердце билось слишком сильно, чтобы не слышать его желаний, поэтому Маррин в сопровождении Эйктюрнира зашагала к сыну.

Ей казалось, будто луг совсем опустел: из виду пропали и люди, и демоны, и драконы. Шум в голове был громче боя вокруг, поэтому ничего не отвлекало её от намеченной цели.

Как только она положила ладонь на щёку сына, то содрогнулась от ледяного укола, но руку не убрала, продолжая попытки нащупать хоть что-нибудь живое в нём своими тонкими и хрупкими пальцами.

Он изменился с тех пор, когда пропал: лицо до невозможности исхудало, среди белоснежных волос, испачканных чем попало, просачивалась чёрная прядь, остатки одежды, покрытые расползающимися чёрными пятнами, висели на парне, как на деревце со слабым стволом. Внешний вид сына полностью передавал всё то, что ему пришлось пережить за период своего отсутствия.

Слёз не оставалось, но ком в горле встал и не позволял проронить ни единого слова. Будто какой-то демон старательно пытался её придушить, на никак не мог довести дело до конца. Не сдерживая эмоций, Маррин набросилась на сына с чересчур крепкими объятьями, стараясь оторвать его от земли и привести в чувство, но тот стоял подобно ледяной глыбе, вросшей в землю.

Эйктюрнир внимательно разглядывал мальчика. Он сразу заметил их с матерью сходства. У него были те же губы, которые он любил, тот же нос, такой же вырез глаз. И что-то в нём в тот момент переменилось. Он почувствовал тоже самое, что и с Маррин при первом взгляде, почувствовал, будто всю жизнь любил этого человека, будто больше никогда не разлюбит – он почувствовал себя отцом.

Олень завизжал и мотнул мордой. Копыта нервно забились о землю. Он не мог позволить того, чтобы Маррин была несчастлива, он хотел обрести сына, которого пытались уничтожить демоны. Он хотел наконец-то полностью стать человеком, чем-то по-настоящему для кого-то значимым.

Встав на дыбы и развернувшись в воздухе, олень поскакал прямо к драконам, облепившим Поющую. Но копыта почти сразу же подвели его. Свалившись на землю, Эйктюрнир попытался тут же подняться, но локти на руках подогнулись. От оленьего обличья ничего не осталось, а шерсть постепенно врастала в кожу. С усилием повернув шею к Маррин, он заметил, что с Трюггви сползает новообретённое обличье. Дар действия вновь собирался в первозданный вид, а камушки с рунами прыгали по земле, прекращая сиять.

Маг обессиленно склонил голову, его ноги подогнулись, но он не упал, продолжая держаться за локти Калена. Парни напоминали мертвецов, бледность их кожи была сравнима с белоснежным заячьим мехом.

Звёзды, пляшущие и поющие среди деревьев, начали возвращаться на небо, создавая тишину. Пурпурный огонь, всколыхнув в последний раз мелкими язычками, угас, молнии драконов погасли, огонь под их чешуями начал тлеть.

С испугом ящеры отлетали, страшась быть убитыми случайным прикосновением к валькирии. Лишь Тлеяр не прекращал попыток усмирить отвратное ему существо.

Тлеяр, берегись! Перестань! – прокричал Новобранец. Отдал приказ, которого Тлеяр не мог ослушаться.

Драконёнок отлетел и приземлился на ближайшее дерево – сил для более длительного полёта не осталось.

Риа с ужасом наблюдала за происходящим, отчего не заметила, как сама приняла прежний облик. Та часть демонов, что уцелела, всё ещё боязно пряталась за деревьями.

Поющая, разорванная по частям сотнями пастями, начала собираться по кускам, скрепя голосом от боли, наносимой языками пламени, окутывающего её искривлённую фигуру.

Она наконец приняла прежнюю форму и изготовилась отдавать новые приказы, не страшась использовать своего сильнейшего мага. Продумывала в деталях, как изорвёт хрупкие людские тела, продолжая впитывать в себя невообразимо огромное количество тепла, которое уже распирало её изнутри и сочилось по телу рыжими прожилками.

Ещё никогда она не чувствовала себя настолько тёплой, такой живой. Иногда её посещали мысли зависти пустоте. Та вбирала в себя тепло нещадно, постоянно. Высасывала его из самой Поющей. Как можно отдать его теперь, когда так хорошо?

Валькирия приоткрыла рот для новой песни и выпустила лишь пару звуков, от которых Кален сразу пришёл в движение и, не замечая объятий матери, призывал дар, когда в небе появилась большая фигура.

Риа подняла взгляд и удивилась от увиденного. По небу, точно по волнам, качался хрупкий дракар с изорванными мачтами. Скутт показался на его носу и пригнулся, сильнее схватившись за древко.

Плот наклонился и начал падать. Меж тем, Поющая всё ещё его не замечала, предаваясь мелодии, навевающей Калену желание убить всех собравшихся здесь людей.

Воздух начал присвистывать, а дракар приближаться к земле. Вовремя спрыгнув с плота, Скутт побежал по воздуху, используя дар высоты. Мужчина остался в воздухе, а дракар встретился лицом к лицу с валькирией, разбившись на кучу острых дощечек и щепок, что тут же воспламенились.

* * *

Тот мальчик сказал, что она будет тут, но пока найти её не удавалось. Как бы он не бродил между деревьями, не мог заметить ничего кроме сражавшихся драконов и демонов, которые его, впрочем, не сильно интересовали.

Но тут наступила пугающая тишина, доносившаяся с поля боя. Она привлекла его внимание, потому что люди всегда шумели, но теперь почему-то нет.

Выглянув между широкими стволами, покрытыми толстой корой, Бьёрн увидел огромный Костёр, внутри которого странно дёргалась чёрная фигура. Но глаза мужчины засверкали не от этого.

Прямо за столбом пламени стояла она. Её лицо потеряло прекрасные черты, сморщившись от гнева, но он узнал её и сделал несколько шагов по направлению к ней.

Не сразу ему удалось разглядеть лицо парня, которого она обнимала, хотя тот и был повёрнут лицом к нему. Чёрная трава похрустывала под ногами, дым обжигал ноздри, но Бьёрн подходил всё ближе.

Он не остановился даже тогда, когда дракар упал перед ним, отбросив во все стороны щепки и искры. И только подойдя к самому огню, он разглядел лицо своего собственного сына.

Зрачки расширились, дыхание участилось, сердце впервые за долгое время начало отбивать сумасшедший ритм. Капельки пота потекли по лбу как и капли от таявших снежинок, как в тот день, когда он призвал легенду о демонах.

Картинки замелькали перед взором, сменяя одна другую. Он видел своего сына, свою жену, своего друга, который так давно вручил ему на хранение легенду о демонах.

Моменты из жизни всполошили сознание, перевернули и без того разрушенный мир Бьёрна и оставили его наедине с собой, отдалив от остального мира на несколько мгновений.

Он судорожно вдохнул прохладный воздух, по которому струились нити мимолётного тепла и грузно задышал, оглядывая всех вокруг. Он не замечал драконов, сидящих на деревьях, но ясно видел и людей, и демонов, прячущихся за стволами.

Всё это случилось из-за него. Демоны напали на людей, сын оказался в их власти, а он полностью исчез из их жизни, оставив со всем этим. Мужчина понимал, что, если сейчас он сможет что-нибудь сделать – а он наверняка сможет, – то он воспользуется этим единственным шансом, поставив на это собственную жизнь.

Языки пламени плясали перед ним и привлекали своё внимание так же, как и следы инея всё время до этого. Он потянулся ладонью за теплом, но уловил лишь прохладный поток ветра.

«Мы – викинги, рождённые в горах, – думал он, страшась уже принятого решения, – Мы были рождены не так, как подобает настоящим воинам, мы росли в вечном тепле, не ведая о суровости этого мира. Но мы остались викингами. И мы примем этот последний бой, как подобает воинам с пылающей кровью.»

– «До веков и до первых зим, когда и суши на водной глади не лежало, странствовали по мёртвому миру Демоны… – Ведал он, ступая в Костёр. – Они убивали всё, к чему прикасались, даже самих себя. Они жили ради смерти и не позволяли чему-либо зародиться…»

Когда Бьёрн подошёл к самому сердцу сражения, подбираясь запредельно близко к валькирии, то призвал к себе всеобщее внимание. Даже Маррин смогла рассмотреть его за неясной дымкой бушующего сознания.

Скутт озадаченно смотрел на друга, не представляя, как тот оказался на поле боя, Риа с ужасом в глазах следила за тем, как мужчина заходит в Костёр.

Маррин озадаченно распрямила приклонённую перед сыном спину и мелкими шажками зашагала в сторону Бьёрна. Эйктюрнир к тому времени поднялся с земли и последовал за ней.

Деревенские начали подходить ближе, не слыша того, о чём нашёптывал Бьёрн, пока пламя раздирало ошмётки его одежды и принималось за плоть.

Поющая наоборот всё ясно слышала и потому полностью застыла, выжидая, когда закончится легенда, что придаст ей сил. Она помнила этот голос, совсем недавно он уже читал эти строчки…

Эйва подбежала к Рие, напоминая собой неуклюжий комок одежды и тряпья.

– Мы его не спасём. – Прошептала старуха, зная, что в ней больше не осталось сил для того, чтобы использовать дар. Тоже самое понимала и юная травница. – Но он отчистит свою душу в Костре…

О себе сразу напомнили строчки молитвы о Костре, которую Риа учила вместе с Эйвой, и губы зашевелились с лёгким трепетом. Слова набирали громкость:

– «Ой, огонь загорись пламенем ясным,

Чтобы угли в Костре никогда не угасли!

Освещай ту поляну цветочную,

Что девичьего личика копия точная.»

Эйва поймала медленный ритм, набирающий скорость и сплела свой голос вместе с Рией:

– «Ой, огонь-огонь мой ясный,

Никогда не гасни!..

Мы кидаем в тебя хворост и дрова,

Наши истории сгорают в тебе дотла.

И ты будешь гореть вечно, пока мы верим в тебя,

Пока горит одна хотя бы звезда.»

Люди стали прислушиваться к их пению и поддерживать молитву многоголосьем низких мужских и высоких женских голосов, набирающих силу и скорость, страсть и пылкость:

– «Ой, огонь-огонёк пляши под луной!

Все мы вокруг тебя, рядом, с тобой.

В тёмной ночи!

Под багровой луной!

При свете свечи!

Вместе с тобой!

Запоём мы громко кругом,

Сотрясутся кроны всюду!

Мощи твоей ничего не уступит,

Каждый чистым станет, кто в тебя ступит!»

Хор голосов становился всё мощнее, люди сцеплялись за руки, заковывая Костёр в покачивающееся кольцо, пока Бьёрн заканчивал легенду о демонах. Маррин молча смотрела за тем, как её когда-то любимый мужчина обугливается, покрываясь язвами, в которых закипает кровь, и сдерживала порывы кинуться в пламя следом за ним.

– «Ой, огонь-огонь загорись огнищем страстным,

Чтобы сердца наши никогда-никогда не угасли!

Никогда-никогда не пойдём мы на врага,

Если рядом нет никакого Костра.

Ты наш лучик надежды,

Греешь твёрдые одежды.

Мы вокруг тебя сидим,

Мы с тобой, и мы молчим.

Дрова громко трещат,

Искры в небо улетают,

Светлячки с ними играют,

Там, где звёзды сияют.»

Эхо оборвавшихся голосов долгие секунды гуляло среди людей. Маррин предвкушала последние медленные строчки, слова в которых мелодично перетекали из одного в следующее так скорбно и неторопливо, что после них хотелось бы разреветься. Она зашептала:

– «Ой, огонь-огонь, наш огонёчек...

Встаёт Солнце. Конец ночи...»

Бьёрн дохрипел слова легенды и повалился в самое сердце огня, и в то же мгновение, когда тело мужчины разбросало снопы искр, демоны начали просачиваться изо всех щелей и, огибая людей, нырять в Костёр за Бьёрном.

Кален проморгался и почувствовал небывалое облегчение, будто сбросил с себя неподъёмную ношу. Легенда отпустила его, напав на Бьёрна, Поющая потеряла над ним контроль. Трюггви перед ним, сложив колени, упал на землю. Кален и сам едва справлялся с тем, чтобы стоять на месте. Жизненные силы ему давал только гнев.

Шаг за шагом он подбирался ближе к той, что нещадно высасывала из него жизнь всё это время, для того, чтобы дать ей то, чего она так хотела.

Маррин заметила сына, идущего к ним на встречу с сияющим даром наготове, но не понимала, что чувствовать, страх или радость. Он подчиняется Поющей или самому себе?

За сына ответил взгляд, что буравил валькирию гневом, и раскрыла истинные намерения улыбка, уголки которой были острее лезвий искусных мечей Тайвоса.

– Помнится, ты обещала мне лучший мир, в котором останемся лишь мы с тобой. – Кален шагнул в затухающее пламя, пройдя мимо расступившихся людей. Его руки покрылись сиреневой пылью, мерцающей мириадами сапфиров. – Помнится, ты хотела обратить меня в своё подобие, вобрав в меня всё тепло. Дерзай.

И он схватил валькирию за горло, подняв её жидкое тело над собой. Дар на руках обращался в чистую энергию и просачивался в пустоту Поющей, по телу которой трещинами проходили магмовые жилы. Её нутро начинало сиять, а Кален никак не останавливался.

Драконы подлетели и начали палить по валькирии тонкими струями оставшегося в них огня, помогая Калену. Парень пока не мог позволить себе разбираться во всём происходящем, поэтому просто смирился с присутствием легендарных ящеров, чьё тепло порождало в нём какую-либо надежду на спасение, когда он был закован под землёй.

От былой черноты почти ничего не осталось. Всё тело Поющей раскалывалось от огня, отчего та беспрерывно вопила. Наконец Кален спустил её и усадил перед собой на землю. Мелкие языки пламени всё ещё облизывали их.

Парень собрался с силами и поймал момент, когда рот, заполненный острейшими зубами, показался на положенном месте, чтобы сжать в кулаках оба ряда этих смертоносных кинжалов и разорвать тело Поющей.

Боги не умирают. – Дико прошептала валькирия до того, как её тело разделилось на две рваные части, а потом и вовсе рассыпалось невидимыми человеческому глазу частичками тепла.

Кален вобрал в себя часть энергии, высвобожденной из своей мучительницы, и направил в землю. Во все стороны от него из земли начали прорастать маки, алые бутоны которых раскидывали свои лепестки как можно шире, приветствуя лучи Солнца, выходящего из-за грозовых облаков.

26. Рождённые в горах: Лишь пламя в наших сердцах

Риа старательно нарезала кусок мяса на ровные ломти, пока мама суетливо разливала что-то по лодочкам. Эйва кружилась рядом, а Круз со Скуттом и другими парнями зажигали факела по всей деревне.

– Ну всё уже, вечереет. – Эйва подошла к Рие сбоку и попыталась занять её место. – Пора невесте наряжаться, мы и без тебя тут справимся.

Риа уступчиво улыбнулась и вышла на улицу. Она отмыла ладони от жира в кранике и поспешила в избу травницы, попутно разглядывая то, как преобразилась деревня на их с Трюггви ночь: факела разбрасывали янтарные огни, кристаллики снега, лежащие сугробами на земле, отражали их свет, переливаясь самыми разными цветами.

Драконы перелетали с места на место низко над землёй, обдавая проходящих под ними людей приятным жаром. Дети кидались снежками и звонко смеялись заливистыми голосами. Драконята валялись в снегу вместе с ними и размахивали крыльями и хвостами, сбивая людишек с ног, а потом помогая им подняться.

Все вдыхали бодрящий воздух полной грудью, больше ничего не страшась. Слабый ветерок приятно перебирал волосы, не пробираясь за шиворот рубахи.

Со вчерашнего дня прошло всего ничего, но всё так сильно переменилось. Драконы летали по деревне, демонов больше не осталось, по крайней мере, на этом участке мира. Волнения в воздухе они не почувствуют ещё очень долго.

Дойдя до избы, Риа погладила деревянную дверь, вспоминая, как когда-то нечаянно использовала на ней свой дар. Она зашла внутрь и удивилась тишине, к которой пока ещё не привыкла. Бьёрн больше тут не жил, Эйва отсутствовала, Трюггви тоже готовился к церемонии.

Все эти полочки, ящички и баночки с травами, от которых шёл пряный аромат, наводили слишком много воспоминаний. Риа хмыкнула картинкам о том, как Трюггви начал готовить какие-то булочки прямо здесь, разбрасывая тесто во все стороны. Вспомнила и то, как они вместе спали на небольшой кровати возле окна в те редкие моменты, когда проблемы давали им время для передышки.

Спустившись на нижний этаж, где она обнимала Круза, когда тот приходил навестить сестру, которую почти не видел целыми днями. Здесь она почти не бывала, но именно отсюда Дэлл принесла её белоснежное облачение в тот день, когда Риа приняла ношу травницы. Вот и сейчас она искала его, перебирая кучу разных рубах и плащей по ящичкам.

Она улыбнулась, увидев белый пух. При этом вспомнился их первый с Трюггви танец под лунным светом у Костра под мелодичную песню тагельхарпы, их первый поцелуй…

Переодевшись, девушка прислонилась к двери, чтобы выйти к людям, но остановилась, чтобы оглядеть небольшую избу, в которой произошло так много важного. Тут и легенды ожили, и Эйва лежала в полусмерти, и Бьёрн бродил, заполняя пустоту.

Вчерашним днём его не стало. Но с собой он забрал и всех демонов, своей жертвой он вернул Калена. Парень долго приходил в себя, рыдая матери в грудь и прощаясь с обгоревшим телом отца.

Его рёв был незаглушим и победоносным рычанием драконов, и треском Костра. Их обступили со всех сторон и заковали в плен объятий, впитывая в себя тревоги и страхи самого Калена.

Эйктюрнир страшился говорить что-либо сыну Маррин, поэтому тоже молча обнимал и его, и её, роняя слёзы освобождения и не сдерживая улыбки.

Только Риа не плакала. Она коротко улыбнулась победе, печально проводила Бьёрна в Вальхаллу и пошла к Трюггви, чьё тело затерялось среди сотни алых бутонов.

Она легла рядом с ним, положив ладонь на его мерно вздымающуюся грудь, празднуя их победу.

Бархатные маковые лепестки ласкали кожу, земля согревала, а с неба закатными лучами на ночь с ними прощалось Солнце. Риа не знала, как много прошло времени, прежде чем Трюггви зашевелился и открыл глаза, но за этот промежуток она успела отметить, что магия вновь оставила след на парне: часть рыжих волос на висках и затылке приняла бирюзовый окрас рун. Парень скрутился калачиком и прижался к Рие, будто прячась от холода. Он весь дрожал, но улыбался.

– Т-ты смог-гла. – Прошептал он и приоткрыл глаза, встретив встревоженный взгляд девушки. – Всё теперь хорошо, и будет хорошо, не бойся.

– Что там с тобой случилось?

– Я вмёрз в убитое сознание Калена, всё ещё чувствую этот холод, но мне уже лучше. – Парень обнял девушку, прижав её поближе к себе. – Папа мне говорил… Нет, не так… Знаешь, для любви и заботы никогда нет подходящего времени. Мы всю жизнь будем сражаться с чем-то и иногда проигрывать, угасать, тонуть. Но для тебя – всё моё время. Я больше не хочу терять тебя, не хочу быть не с тобой, всегда, везде. Риа, ты… ты хочешь стать моей супругой?

Риа лишь сильнее сжала парня в своих руках. Всё её существо встрепенулось от жара, пронёсшегося по телу. В мыслях заиграла самая красивая мелодия, которую она когда-либо слышала – так бились их сердца.

Выйдя из избы, Риа встретилась взглядом с луной, убывающий диск которой озарял всё небо, теснясь со звёздами, разбросанными по всему небосводу.

Костёр в центре деревни уже неспешно колыхался, пуская к небу тлеющие искры. Мелкие драконы восседали на крышах изб, драконята игрались с людьми, а те, что побольше, восседали на прочных ветках ближайших деревьев.

Именно ящеры вчерашним вечером на своих спинах подняли людей в родную деревню. Такого щекотания в животе, как при плавном полёте на одном из них, Риа ещё никогда не испытывала.

Дэлл выловила дочку и притянула к себе, принимаясь заплетать пышную косу, вплетая в неё серебристые ленты и нити.

– Волнуешься? – спросила мама, продолжая ловко управляться с волнистыми волосами.

– Нет, – честно ответила Риа, пожав плечами. – Ты знаешь, если раньше Трюггви заставлял волноваться своими похождениями по лесу, то теперь рядом с ним мне спокойнее, чем с кем-либо другим. Я чувствую, будто нахожусь под надёжной защитой, когда он греет мою ладонь в своей.

– Я так рада за тебя. За вас. – Делл вплела последнюю нить в волосы дочери и перевязала косу. – Посмотри на меня.

Риа повернулась к маме, улыбаясь просто потому что не было причин этого не делать. Так глупо и в то же время невозможно волшебно. Быть счастливой просто потому, что тебя любят.

– Ты прекрасна. – С придыханием прошептала мама. – Повеселись сегодня, вы с Трюггви заслужили этого, как никто из всех живых.

– Спасибо.

И они пошли к Костру. По пути к ним присоединился Скутт и Круз, они последовали за Рией. Все взгляды приветствовали их, но травница могла видеть лишь одну пару глаз, в которых был закован целый лес.

Трюггви плавно шагал к Костру в сопровождении Рататоск, Тайвоса и Абайсгледа. Всего за день мать сшила ему белую рубаху с меховыми рукавами, спускающимися ниже кистей, и длинным подолом, напоминающим плащ.

На левом плече у него был закреплён щиток с резными узорами. Дар действия упорно разжигал в нём все прорези. Сын кузнеца не мог отделаться от элемента брони во время женитьбы, но даже его Трюггви представил своим способом.

Красные штанины развевались на ветру, напоминая языки пламени. Мать заплела ему несколько маленьких косичек за ушами рядом с теми, которые оставляла ему Риа.

Но красивее всего были его улыбка и взгляд, от которых Риа не могла оторваться. Ей хотелось броситься навстречу любимому и зацеловать его, но она лишь улыбалась в ответ, не слыша абсолютно ничего.

Трюггви не мог налюбоваться своей возлюбленной. Она шла так легко, будто ничего не весила, а лунный свет, ложась ей на кожу, заставлял ту серебриться и мерцать. Её глаза, в которых обитала сама суть жизни, излучали любовь и заботу. Она пышным пёрышком подходила всё ближе к нему, использую всю грацию, какую имела, чем завораживала парня.

Отец передал ей свой лук в правую ладонь, Тайвос же вручил сыну острый клинок с аккуратной резьбой вдоль лезвия. Они сделали несколько шагов к Костру, оставаясь наедине. Остальных больше не существовало: лишь они и пламя между ними, которое стремительно заполняло их изнутри, становясь с ними чем-то единым, сплетая их союз своим обещанием.

Они вскинули к небу дары отцов и скрестили их над Костром. Став продолжением своих семей, они намеревались навеки смешать свою кровь.

Меч и лук опустились и упали на землю с неслышимым звоном, и тогда Риа с Трюггви взялись за руки, позволяя огню забрать с них всё то плохое, что они успели сотворить за жизнь, но они почти не чувствовали жжения, и потому улыбались друг другу.

По традициям они должны были поделиться с огнём венком, но Трюггви придумал кое-что другое: они поменялись дарами, что сплелись в светящиеся кольца у них над головами. Полыхающие венки набрасывали новые тени на лица, перебивая огненный свет.

Но затем дары сползли с их голов и принялись вертеться в воздухе над их руками. Обоим пришлось приложить немало усилий, чтобы из волшебного света показалось два кольца.

Дары вернулись на свои места и померкли, оставив на ладонях влюблённых два деревянных кольца, по которым волнами проходили рубиновые следы. Трюггви взял ладонь Рии и надел на неё кольцо, Риа поступила с ним также.

Они обошли Костёр и наконец впились друг в друга, не сдерживая эмоций, предаваясь желаниям и страсти. Их поцелуй закончился нескоро, но Риа с Трюггви могли поклясться, что прошло всё жутко быстро.

Эйва подошла к ним и накинула белый платок с золотой резьбой им на плечи и радостно заявила:

– Да благословят небеса ваш сердечный союз!

– Да благословят небеса ваш сердечный союз! – вторили и люди, и драконы, изрекая возгласы радости.

Костёр трещал как никогда мелодично, вместе с ним звучал тихий голос тагельхарпы Даана. Кален прятал лицо в ладонях, слушая людей и понимая, как многое он пропустил.

– В тот день, когда на нас впервые напали демоны, мы и представить не могли, во что это может вылиться. – Вспоминала Эйва, держа в руках лодочку с мёдом. На коленях у неё, как и у каждого из присутствующих, лежала аккуратная мисочка с мясом и рисовой кашей с чинариками. Она мечтательно закатывала глаза к небу, вспоминая картины из недавнего прошлого. – Кален пропал, Бьёрн… стал другим. Всё случилось так, что демоны начали на нас охоту, готовясь раз и навсегда разобраться с драконами и вернуть себе мир.

– Она мучала меня всё это время. – Прохрипел Кален. Он уже съел несколько кусков мяса, вспоминая, какого это – чувствовать вкус и заполнять пустоту в себе. – Заставляла пронзать себя ледяными шипами, постоянно высасывала из меня силу и всё пела. Противно и безостановочно. В какой-то момент я перестал чувствовать себя живым, и тогда она свела меня с даром. – По следу на руке волной прошло сияние. – И тогда за долгое время я впервые почувствовал тепло, и то, что я не один. Но мои попытки спастись ничем не окончились, Поющая уже завладела мной и ворвалась в голову.

– Я думала, что больше никогда тебя не увижу. – Маррин сглотнула ком в горле. Теперь она не выпускала ладони вернувшегося сына.

– Мы даже не знали, что ты у демонов, пока нам не поведали об этом драконы. – Вздохнула Риа. Трюггви обнимал её за плечо. – Но как только мы узнали, желание покончить с демонами возросло в нас донельзя сильно.

– А до этого мы ещё успели оживить легенды. – Торгни вспомнил свой промах, за что получил от сестры слабый толчок в бок. – Но быстро всё исправили.

– И тем самым вернули меня к своей семье. – Скутт обнял сидящего у него на коленях сына.

И вынудили нас выбраться на поверхность. – Новобранец дыхнул тёплым паром. – Мы больше не могли сдерживать мощь демонов, когда они завладели одним из ваших и вручили ему сильнейший дар нашего рода.

– А как мы тогда глупо поступили друг с другом. – Приуныл Трюггви, но Риа поцеловала его в щёку и успокоила тёплыми словами. – Зато, каждый из нас стал сильнее. Мы перебороли не только смерть, но и самих себя.

– Мы совершили кучу ошибок. – Эйва вспомнила, как забыла про предсказание о вечной зиме.

– И исправили все до единой. – Улыбнулась Риа. – Мы сделали этот мир лучше, принеся в жертвы лучших из нас.

– Мы наконец-то обрели счастье вместе. – Сказал Трюггви. – Не знаю, хватило бы мне смелости для всего того, что я делал, если бы не демоны и драконы.

Во всяком случае, мы смогли усмирить предсказания наших народов, и теперь никогда не попытаемся сбежать от надвигающихся проблем. – Новобранец уловил мурлыкание Тлеяра возле своих лап. Драконёнок подобрался совсем незаметно. – Мы благодарны людям за то, что вы помогли нам расправиться с демонами.

– И мы вам точно не меньше. – Улыбнулась Риа.

После недолгой паузы, Скутт вскочил на ноги, подняв сына высоко над головой:

– Мне кажется, пора прыгать через Костёр!

Веселье заразило каждого из них. Они пролетали между огнём и бескрайним небом, разбавляя ночную тишину искренним смехом. И лишь огонь плясал в их сердцах.

Риа повернулась к Трюггви, не отпуская его ладоней, и прошептала:

– Я люблю тебя, дурашка.

Он заулыбался и, вскочив на ноги, поднял девушку в воздух и закружился с ней. Они смеялись и улыбались, предаваясь своей любви, отпуская все страхи и принимая новый мир, которого добились всеобщими усилиями.

– Своей любовью к тебе я боюсь разрушить этот хрупкий мир. – Ответил Трюггви и поцеловал Рию последний раз до того, как они пролетели над Костром.

Эпилог. Все травницы прокляты

Осторожнее! Ты чуть не придавил мне хвост! – Новобранец ругался на одного из стариков из ряда костяных мастеров, что чуть не уронил огромный позвонок прямо на него.

Драконы сносили кости Главаря к пещере смерти, где когда-то безустанно драконы убивали демонов. Каменные стены пещеры теперь были усыпаны глубокими трещинами, поэтому костей требовалось немало.

Новобранец командовал мастерами, Юнец ходил следом за ним, как и Тлеяр, что принял слепого дракона за своего отца. Никогда ещё святые духи не спускались во владения демонов, но нужно было полностью перекрыть все ходы, на случай, если когда-нибудь оттуда снова кто-нибудь вылезет.

Сухие лепестки, пропитанные кровью, хрустели под ногами, а пепел взлетал в воздух, подобно пыли. Глыбы льда повсюду пугали своими размерами и завораживали остротой. Мрачные обсидиановые проходы между огромными пещерами, внутри которых света отнюдь не водилось, пугали эхом.

Мы скоро вернёмся наверх? – спросил жалостливо Тлеяр, прижимаясь к Новобранцу. – Тут холодно и страшно.

Тут больше нечего бояться, можешь мне верить. – Новобранец не чувствовал характерного для демонов волнения в воздухе. – Мы должны защитить будущие поколения от возможных нападений демонов, так что, придётся ещё немного побыть тут. Но, если хочешь, Юнец проводит тебя до деревни к людям прямо сейчас.

Нет, лучше я останусь с тобой. – Решил Тлеяр и принял более уверенный вид. – А что мы ищем?

Само воплощения пустоты. – Ответил слепой дракон.

То есть, мы ищем «ничего»? – уточнил Юнец и скривил челюсти в усмешке.

Да, смотрите в оба. Сейчас я немного освещу пространство, а вы попытайтесь рассмотреть, где есть что-то ненормальное или выбивающееся из общей картины. – И из его пасти вырвались пышные языки пламени, взметнувшиеся к самому своду огромнейшей пещеры.

Серебряные искры падали свысока, не растворяясь в воздухе, но продолжая освещать мрак.

Тлеяр ничего не увидел, и потому встряхнул тело, после чего то налилось серебряным мерцанием.

Но тут просто гладь из пепла. – Возмутился Юнец и оторвался от земли, чтобы рассмотреть больше территории. В это время Новобранец выпустил новый сноп пламени и прошагал следом за хлопками крыльев.

Стой! – Юнец встрепенулся в воздухе и врезался в Новобранца, повалив того в пепел.

Что такое?

Ты выпустил огонь, и он весь устремился к земле, где сразу же погас. А потом я рассмотрел то, насколько глубоко он провалился. Ещё бы шаг, и ты… В общем, наверное, это и есть та самая Пустота. – Юнец встал на лапы и поспешил отойти подальше.

Новобранец же шире распахнул ноздри и напряг слух во все силы, но решительно ничего не почувствовал. Так пахла и звучала Пустота.

Определённо, это она. – Согласился Новобранец. Тлеяр отошёл на пару шагов назад и погасил свой огонь, страшась быть затянутым в бездну. – Можешь посмотреть, насколько большая? Облетишь ещё раз, а я выпущу огонь.

Юнец расправил крылья и поднялся в воздух. Новобранец снова полыхнул огнём, который растворился в Пустоте. Потом ещё раз, и ещё, но Юнец так и не нашёл границ.

Их просто нет. Всё, что простирается дальше – Пустота. А насколько это далеко, я не понимаю.

Это плохо? – с нескрываемым страхом спросил Тлеяр.

Плохо, мы не заложим её всеми теми костями, что у нас есть. – Новобранец развернулся обратно, сопровождающие его пошли следом. – Придётся закладывать всё с того места, где их мир обрывается нашим.

Они ушли уже достаточно далеко и потому не заметили ничего из того, что произошло дальше, а меж тем пустота начала ткать новый кокон из того огня, который драконы доблестно ей предоставили.

В нём таилось нечто невероятное, готовилось распахнуть глаза и повести за собой, запеть и расколоть лёд своих оков.

Поющий распустил руки в разные стороны и позволил миру наслаждаться своим существом. Он искал своих подданных, но тех нигде не было. Лишь один, но как далеко…

* * *

– Ещё мёда?

– Давай. – Гудмунд сидел и читал работы Кевина, пока Сэдрик наполнял лодочки. – Твой отец действительно верит в…

– Да, он верит во всё, что придумывает себе. – Сэдрик ничуть не сомневался в этом. Он подошёл к другу и протянул ему лодочку. – Он ещё постоянно пытается подтвердить свои догадки, но, зачастую, получается только навести грязи по избе.

– То есть, эти записи про изучения строения и поведения демонов, тоже им подтверждены?

– Чего? – прежде парень не видел этих отцовских записей. – Покажи-ка.

Он забрал свиток у друга и начал пробегаться глазами по тексту, между строк которого красовались реалистичные зарисовки. Сомнения и догадки переполняли голову.

– А может быть такое, что твой отец… ну, скрывает ото всех демона? – Гудмунд поднялся с деревянного стульчика и размял спину, покрутившись в стороны.

– Надеюсь, это его очередные бредни. – Прошептал Сэдрик и оторвался о текста. – Пойдём на мечах махаться, всё равно делать нечего.

– Ну пошли, только, если я тебя проткну, извиняться не стану, сам виноват, что не выходил на тренировки с Торгни всю прошлую неделю…

Их голоса удалялись. Кевин шастал где-то за пределами своей мастерской, поэтому не слышал разговора сына с другом, но когда вернулся и обнаружил валяющийся на полу свёрток со своими наработками, нервно кинулся к одной из полок, что висели на стене, и распахнул дверцу. Но его страхи не оправдались – подопытный брыкался в стеклянной банке, стараясь выбраться. Яростнее обычного. Но самое главное, что его не нашли.

Прижав банку к груди, Кевин судорожно повторял шёпотом всё одно и тоже:

– Никому тебя не отдам, не бойся, папочка рядом…

* * *

– Ты ни за что меня не догонишь! Бе-бе-бе! – Круз убегал от Абайсгледа. Наконец он спрятался за углом избы и приютился в кустах, чтобы напугать друга, когда тот подойдёт поближе. Но этому было не суждено свершиться, ибо дар на руке сверкнул янтарём, напугав самого Круза.

Мальчик судорожно задышал и кинулся домой, и не подумав объясниться с Абайсгледом. Дверь за ним захлопнулась слишком громко, но его это и не волновало, пускай мама и сделала ему замечание. Он кинулся на нижний этаж, где хотел отыскать Рию.

До того времени, когда им построят собственную избу, Трюггви поселился с ними. Спали впятером в одной избе. И только Круз – в одиночку.

Часто ночами ему снились кошмары того дня, когда он чуть не погиб от того, что отдал своей магии слишком много сил. После таких видений он просыпался в холодном поту и часто больше не мог заснуть до самого утра, восстанавливая дыхание и успокаивая мысли.

Но с тех пор дары не напоминали себе, а сегодня это изменилось. Он никак не мог ожидать от себя подобной паники, отчего перепугался ещё сильнее.

Внизу на кровати сидела Риа и читала какую-то легенду. Круз подсел рядом и понял, что это та самая сказка Трюггви, которая превратила его в духа. Зачем Риа читает её теперь, если можно заняться чем угодно, но не этим?

– Риа, ты можешь мне помочь? – Круз придвинулся ещё ближе и обнял руку сестры.

– Что случилось? – сразу же отозвалась девушка. Последние недели она чувствовала себя наполненной и готовой на всё, но сегодня настал тот день, когда хочется отдохнуть от суеты и скрыться от вечно говорящих деревенских и побыть наедине с собой и своими мыслями. – С тобой всё в порядке?

– Да… нет. – Он встретил вопросительный взгляд сестры и решил. – Не в порядке. Мне снятся кошмары…

– Ну и как тебе сейчас живётся? Влился в привычную жизнь? – Трюггви подавал Калену бревно. Скутт ушёл к Тайвосу за инструментами, и парни остались вдвоём с поручением лучшего стрелка деревни. Они возводили будущее жилище для Рии и самого Трюггви.

– Знаешь, привычной жизнь больше не станет. – Кален вздохнул и присвистнул. На зов к ним подлетел Новобранец. Дракон взял сильными лапами бревно и поднял его на нужную высоту, помогая людям. – Вокруг летают очаровательные драконы, вместо отца какой-то мужик-олень, у каждого второго под рукавами драконьи дары, Риа стала травницей, вы с ней сыграли женитьбу… Всё поменялось до неузнаваемости.

– Но ты больше не в плену у демонов. Мне кажется, это должно быть прекрасно.

Демоны больше нас не потревожат, костяные мастера полностью запечатали всевозможные проходы остатками Главаря. Им не протиснуться к нам, даже если сильно захотят. Да и дар создания они не получат, пока он у такого надёжного носителя. – Новобранец, разобравшись с бревном, спустился рядом с Трюггви и грозно вздохнул. – Теперь только мир и пок…

Дальше парень не разобрал ни слова, потому что воздух покрылся какими-то пятнами. Трюггви облокотился о дракона, но того лапы тоже не держали. Они свалились на землю, а всякие попытки подняться на ноги не заканчивались успехом.

– Что с вами такое? – Кален подавил испуг и рывком поднял Трюггви на ноги.

– Ты не чувствуешь? – лицо Калена расплывалось перед взором и покрывалось чёрными пятнами. – Что это такое, Новобранец?

Я… я н-не знаю. – Ощущения были похожими на те, какие ему приходилось терпеть, когда легенды из прошлого врывались в разум. Но сейчас о себе напоминало нечто более далёкое и могущественное.

– Проклятье, меня сейчас вырвет. – Трюггви согнулся пополам, а взгляд Новобранца, наоборот, прояснился.

Проклятье! Трюггви, ты слышишь? – все иллюзии спали, мир принял привычный вид, но становился теперь более далёким и неосязаемым.

И тогда по их мыслям пронзились одинаковые слова.

ВСЕ ТРАВНИЦЫ ПРОКЛЯТЫ

Волна странных ощущений прекратилась, а мир одним хлопком окончательно вернулся под ноги. Кален всё ещё не понимал, что происходит, зато Трюггви рванул с места, что есть сил.

Новобранец разогнался и последовал за ним до избы Скутта. Парень мог бы снести дверь, если бы вовремя не остановился. Он проигнорировал ступеньки и спрыгнул сразу на нижний этаж, но увидел только рыдающего Круза и успокаивающую его Дэлл.

Мальчик повернулся к Трюггви и захлебнулся новой волной плача. Маг не мог терпеть, он нервно дышал, мотая головой в разные стороны, будто желая отыскать Рию здесь, словно она пряталась под кроватью или за тумбой.

– Она… О-о-она исчезла! – Круз задыхался от собственных всхлипов. Трюггви подошёл ближе, наклонился и прошептал мальчику.

– Найди её, у тебя есть дар пути. – Он закатил рукав рубахи Круза, но не обнаружил ни единого следа магии.

– Я-я отдал их Ри-ие, и-и-и о-она и-и-исчезла. – Круз вжался в грудь Дэлл, которая не понимала, что и думать, а Трюггви присел на пол и закрыл руками лицо, не зная, чему верить.

Но потом он отыскал на полу под кроватью свёрток бумаги и валяющийся рядом с ним сухой цветок, от которого откололась пара лепестков.

Парень лихорадочно схватил свёрток и, убедившись в том, что это за бумага, прижал его к груди и закричал во всё горло, не жалея сил. Её здесь больше не было. Её просто не существовало.