Рожденная заново. Долг крови

Глава 1

Книга вторая.

Глава первая

Во всём, что произошло, было довольно много странностей, на которые я сразу же обратила внимание. Но всё же не решилась ни у кого спросить, опасаясь, что меня могут неправильно понять. Насколько я помнила из истории, в самом начале восемнадцатого века король Сукчон издал Закон, в соответствии с которым ни одна из наложниц короля не имела права занимать трон, даже если королева умирала естественным путём или погибала в результате несчастного случая. И у него была для этого веская причина — смерть королевы Инхён, в которой обвинили его супругу Чан Ок Чон, ставшую следующей королевой.

После смерти королевы по всей стране соблюдался трёхлетний траур, как и при смерти короля, после чего объявлялся Кантхэк — вводился запрет на браки для молодых девушек знатного происхождения. И начинался процесс выбора новой королевы. Но в нашем случае траур длился всего неделю, после чего я была коронована при полном и единодушном согласии всего Совета.

В моей голове зародились сомнения: а в тот ли Чосон я попала? А если это не тот Чосон, то, возможно, это и не совсем мой мир? Можно было бы и не волноваться так, но сразу возникал другой вопрос: а вдруг здесь не только Чосон, но и остальные страны иные?

Спросить было не у кого. Поэтому после раздумий я решила жить так, как жила до этого. Первое утро после коронации мы отправились с супругом на Мунчим — приветствовать Вдовствующую королеву. Во дворе её павильона нас встретили поклонами все королевские супруги и наложницы.

Перед самой коронацией я приказала Нам Му Ёлю известить всех наложниц в ранге Особых сангун, что отныне они обязаны являться ко двору Вдовствующей королевы на Мунчим, после чего посещать утренние собрания у Моего Величества.

Моя Инсон не уделяла им никакого внимания, что привело к попытке подмены будущего наследника королевства, гибели нескольких женщин и последовавших репрессий, затронувших несколько знатных родов. Особых сангун оказалось семнадцать человек, которые проживали в уединении, предоставленные сами себе.

Я попросила Вдовствующую королеву в течение этого года, пока дворец соблюдает личный траур по усопшей королеве, не настаивать на моём переселении в Тхэчжоджон, хотя утренние собрания я проводила в королевском зале этого павильона. Там дополнительно поставили ещё два ряда стульев. И теперь я, как мать большого семейства, распределяла дам на работы.

Никто не должен был бездельничать: кто-то проверял продукты на кухнях, кого-то я посылала с проверками в другие ведомства. Слуги и служащие дворца после нескольких ревизий, закончившихся крупными разбирательствами, теперь не могли чувствовать себя спокойно, как ранее.

Все были обязаны оказывать назначенным мною наложницам соответствующее уважение. А то некоторые из них, кто стал особыми сангун из служанок и рабынь, подвергались насмешкам и даже оскорблениям от служащих из семей янбанов.

С удивлением узнала о наличии нескольких детей вне дворца — они были детьми прежнего короля от сангун из служанок. После его смерти им выделили несколько домов в столице, где они и жили вместе с детьми. Два сына прежнего короля, имевшие ранг гун (внебрачный принц), погибли на войне, но четверо оставшихся девочек всё-таки были королевскими принцессами.

— Ваше Величество, — Вдовствующая королева немного задумалась, прежде чем ответить на мой вопрос, — у нового короля, Вашего супруга, были сложные отношения со своим отцом, и это я ещё мягко сказала. И поэтому у него такое отношение и к его наложницам, и к детям.

— Но ведь эти девочки являются частью королевской семьи, и им предстоит выйти замуж за тех, кого мы им выберем. А я даже не знаю, обучены ли они грамоте. Королева Инсон ни разу не упомянула об их существовании, мало того, она неверно назвала мне количество особых сангун, проживающих во дворце.

— Ну, наверно, потому, что всё-таки она неодобрительно относилась к интересу Вашего супруга в сторону дворцовых служанок. Хотя внешне всё выглядело вполне благопристойно, но я-то знаю, как она им завидовала. Король только недавно прекратил эти свои шашни, да и то, как мне кажется, после того как встретил тебя.

— Она ничего мне не рассказывала, даже словом не обмолвилась.

— Это были для неё тяжёлые воспоминания. После нескольких выкидышей король охладел к ней и начал брать в свою постель даже служанок. Вернее, Совет надавил на него, требуя наследника. Почему тебя так заинтересовали живущие вне дворца принцессы?

— Я теперь королева, и согласно Закону все дети, рождённые во дворце, являются моими детьми. Я вызову их и сама с ними побеседую, а потом уже приму решение. Они не то что не имеют права сами выходить замуж, но им даже запрещены любые контакты с мужчинами. А старшей из них уже восемнадцать лет. Так нельзя.

— Давай сделаем по-другому. Я скоро назначу чаепитие для супруг наших министров. И мы пригласим этих девушек на него — я сама хочу на них взглянуть.

— Ваше Величество, у меня есть ещё один вопрос, — и я оглянулась на её сангун, застывшую как статуя у левой стены.

— Выйди, — приказала ей моя свекровь. Потом вопросительно посмотрела на меня.

— Тэби-мама, а что мне делать с Хван Чон Гуком?

Её лицо сморщилось и, как мне показалось, даже приняло некоторый серый оттенок.

— Откуда ты о нём знаешь? От Сангсона Ли? Хотя о чём я спрашиваю — вы же близки с ним.

— Я и не отрицаю, но всё же он сын Его Величества, а живёт где-то в провинции Чеджудо, на острове. Он вообще сам знает, чей он сын? И кто ещё посвящён в эту тайну?

Она долго молчала, глядя куда-то в сторону, потом вздохнула:

— Он не знает, чей он сын. Он усыновлён семьёй начальника гарнизона крепости Хангпадури. О его существовании знают немногие.

— В одной северной стране есть поговорка: если о тайне знают трое, то значит, знает и свинья. И поговорка эта родилась не на пустом месте. Ему сейчас пятнадцать лет, а если вдруг рядом с ним появятся умные люди и нашепчут ему в уши, то что будет?

— Этого не случится.

— Но ведь никто не ожидал от семьи Пак, князя Вана и других южных князей, что они решатся на подлог королевского ребёнка? Сколько это дело повлекло за собой смертей? Вы помните, что они собирались сделать потом с Вами, Его Величеством и всеми нами? Но никто не мог даже предположить подобное, не так ли?

— Ты это к чему клонишь? Насколько я тебя знаю — ты уже всё решила и теперь просто таким образом ставишь меня в известность? Молодец, убедила, мне и противопоставить твоему натиску нечего. Выкладывай!

— Привезти его сюда, объяснить ему, что виновником всего стал предыдущий король. Вы как его бабушка противились этому как могли, но Вас заставили принять решение Его Величества. И младенца отправили далеко от отца. Насколько я знаю — его мать умерла при родах. Сейчас мы просто возвращаем его на законное место. В любом случае он рождён вне дворца и не может, согласно Законам королевства, рассчитывать на трон. Но он всё-таки принц, и в его венах течёт королевская кровь. И для меня он такой же мой сын, как и Ха Джун. Пока не стало совсем поздно, мы должны взять его под свой контроль. Или это сделают другие.

— Ты говорила о принятом тобой решении королю?

— Ещё нет, так как посчитала, что первоначально будет правильным посоветоваться с Вами. И если вы скажете нет — значит, так и будет.

— Хитрая лиса. После твоих слов разве я скажу нет? Но необходимо всё держать в тайне.

— Я собираюсь послать за ним своих людей под командой капитана Ли Чхан Хуна. Как только Его Величество одобрит и даст соответствующий приказ — они сразу отправятся в путь. Ехать долго, да ещё и потом плыть морем.

— Почему не на корабле из Инчхона?

— Не хочу рисковать. Пираты, шторм, по земле надёжнее.

— А что потом?

— Будет жить здесь, обучаться всему, что должен знать принц, потом отправлю его к моему брату в армию. Жизнь длинна, и неизвестно, что может случиться впоследствии.

— Принцессы?

— Старшую, Ли Чжу Ын, пора выдавать замуж, ей уже восемнадцать лет. Я займусь её браком лично. Тот, кто станет её мужем, будет возвышен и приближен ко двору. Есть у меня задумка, но для меня будет важно и её мнение. Принуждать не хочу, но её время уходит.

— Сначала встретимся с ними, я давно их не видела. С момента смерти моего мужа и их отъезда из дворца. Посмотрим, что из них выросло.

Я решила плотно заняться собой. Надо было восстанавливать свою физическую форму, и начала я с пробежек на ипподроме. Мои гвардейцы занимали посты у обеих калиток и ворот, а Шин Мин Су и Пак На Рэ составили мне компанию.

Обе были в прекрасной физической форме, кроме того, Мин Су имела навыки владения холодным оружием и была обучена боевым искусствам. Остальные мои девушки, увы, вошли в группу начинающих. Но занимались со мной все.

Слухи об этом мгновенно распространились по всему дворцу. И на Совете королю некоторые из министров задали вопрос: чем это таким занимается королева и для чего это ей нужно. При этом попытались возмутиться. В их понимании моё дело было сидеть тихо, не отсвечивая, и заниматься вопросами внутреннего двора. Ну и рожать Его Величеству детей одного за другим.

— Вы спрашиваете, для чего? Если бы моя королева не была обучена боевым искусствам, она не смогла бы выжить ни в одном из устроенных на неё покушений. И не смогла бы прожить более двух лет в горах, добывая сама себе пропитание и зарабатывая на жизнь охотой. И глядя на Вас, уважаемый министр, я не уверен, смогли бы Вы выжить на её месте во время последнего покушения.

— Но Ваше Величество, одно дело Вы тренируетесь на мечах с воином Уком, другое дело Её Величество со своей дамой Шин. У меня даже язык не поворачивается такое говорить, все наши предки сейчас восстали бы из могил, если бы смогли. Как такое возможно?

— Министр, если Вы собираетесь жить как наши предки, то я советую Вам сразу же подавать в отставку. Скоро я объявлю о предстоящих реформах в армии, налоговой службе, финансах, торговле. Как только мои верные советники закончат приготовление соответствующих приказов, мы сразу примемся за дело.

— Ваше Величество говорит о тех указах, которые готовят советники Хан и Юн?

— Да, князь Ён, именно о них. И, насколько я знаю, они интересовались Вашим мнением о предстоящих новшествах. Вы его так и не изменили?

— Пока нет. Но я хочу лично побеседовать с Её Величеством, может, я что-то неправильно понял из объяснений князя Хана. Слишком всё, что я услышал, кажется мне настолько необычным, даже просто невероятным. Оно переворачивает с ног на голову наши устои, меняет весь уклад нашей жизни, который формировался столетиями. Но с другой стороны, я это признаю, мир сильно изменился, и я понимаю, что нужно что-то менять. Пока я не могу определённо высказаться. Всё, что могу сказать: реформы столкнутся с большими трудностями.

— Князь, если мы их не проведём, то столкнёмся с ещё большими трудностями. Наши северные соседи уже начали проводить такие реформы, и они дали прекрасные результаты. Их армия стала намного сильнее, финансы окрепли, да и благосостояние народа улучшилось. То же самое могу сказать и об островитянах. Тем более они вступили в тесные отношения с иноземцами, именующими себя холландами.

— Ваше Величество, вы тоже собираетесь вступать в отношения с иноземцами? Ведь именно люди холландов опозорили нашу страну на весь мир, написав клеветнические книги.

— Холланды не самые могучие из иноземцев, и у них там есть сильные враги. Мы пока мало что знаем о западном мире и не готовы к встрече с его представителями. Поэтому реформы нам крайне необходимы. В противном случае нас могут взять просто голыми руками. И северяне, и островитяне, которые сейчас вооружаются пушками и европейскими ружьями, и сами западные люди.

— Ваше Величество, — вперёд вышел Военный министр, — наши воины сильны и прекрасно обучены, поэтому...

— Министр, сколько чонтонгов (пушек) в нашей армии и сколько посу, вооружённых чочхонами (ружьями)? Ответьте на вопрос, и тогда можете продолжать.

— Ваше Величество, чонтонгов более трёх десятков, и семь сотен посу, вооружённых чочхонами. Но какой толк от этих чочхонов, когда на улице дождь или сильный ветер? Опытные лучники утыкают их стрелами, пока они сумеют зарядить свои пукалки. Да и чонтонги больше издают шума, чем от них есть толк.

— Вы правы, министр, так и есть. Потому что чонтонги наши несовершенны, даже те, что есть. На севере при помощи западных священников, называющих себя иезуитами, имперские мастерские начали отливать новые чонтонги. Которые намного легче наших и стреляют в три раза дальше и точнее. Вы присутствовали на испытании западных ружей?

— Нет, я в то время был болен. И что в них такого?

— Министр, — князь Ён повернул к нему свою голову, — даже я убедился в том, что наши чочхоны даже рядом нельзя поставить с западными ружьями. И если такие ружья появятся у нихонцев, то они, играючи, перестреляют всё наше войско без всякого для себя ущерба. Поэтому просто помолчите.

— Ваше Величество, — вперёд выступил двоюродный дядя короля, адмирал князь Ли Сон Сан, — мои шпионы доложили, что на верфи в Йокосуке под руководством нанятого инженера из Франции нихоны строят шесть кораблей западного образца с пушками. К концу года они будут готовы, а пока холланды в Нагасаки обучают для них команды на своих кораблях. Я как никогда серьёзно отношусь к этим сведениям.

— Вот именно об этом я и пытаюсь сказать: мы катастрофически отстаём не только от дальних западных стран, но и от своих ближайших воинственных соседей.

Король встал с трона и прошёлся по возвышению. Затем взял в руки один из свитков и поднял его перед собой.

— Это мой Указ, которым я приказываю доставить в столицу всех иноземцев, которых судьба забросила на нашу землю. Её Величество волею небес знает несколько западных языков и постарается выяснить, можно ли использовать их знания для нашего государства. А вот этим указом я отменяю ранее принятый закон, каравший смертью за любые контакты с иноземцами.

— Ваше Величество!!! Настоятельно просим изменить Ваше решение!!! Это подрывает устои нашего общества, это недопустимо! — взвыли по привычке десятки голосов.

— Ваше Величество, участие королевы в делах государства недопустимо! — завыли другие мощными голосами.

Но король внезапно схватил несколько указов, с силой швырнул их на середину зала и заорал:

— А ну всем молчать!

— Кто там первым начал? Начальник канцелярии министра Общественных работ? Тогда я Вам поручаю встретиться с иноземцами, расспросить их, какими ремёслами они владеют, и через сутки доложить мне обо всём.

— Но Ваше Величество, как я могу их расспросить, если никто не знает их языка?

— Тогда что нам делать? Подскажите. Соседи развивают ремёсла, строят корабли и вооружают свои армии, потому что вступили в отношения с иноземцами, говорят с ними на их языке, а мы не можем или не хотим? Я жду ответа. Кто исполнит мою волю — получит награду в десять тысяч слитков золота из моей личной казны. Ну что, кто из вас сможет или, может, подскажет нужного человека? Чего молчите? Нечего сказать?

— Ваше Величество, позвольте мне сказать, — в центральный проход вышел советник Хан Дан У. Получив одобрение короля, он повернулся к собравшимся министрам и чиновникам.

Я стояла за дверью и слышала каждое его слово. И впервые почувствовала, что у меня есть союзник там, где я совсем не ждала. Ким Дан У — тот, кто когда-то был моим врагом, кто голосовал против меня, кто называл меня выскочкой. Теперь он говорил такие слова. Я не знала, что и думать. Но как-то в груди потеплело.

— Все вы знаете, как я был против Её Величества в самом начале. Но позже, побеседовав с нею несколько раз, я пришёл к выводу, что кроме неё лично я не могу никого представить на месте нашей королевы. И для понимания мною сказанного добавлю: она другая, совсем другая, нежели наши женщины. Рядом с нею даже моя дочь становится другой, проявляет интерес к вещам, которые ранее проходили мимо её внимания. Не зря она долгое время была воспитанницей и ученицей великого Мунджона Дэсса. Поэтому я поддержу всё, что она будет делать. И ещё: она ничего не делает, не посоветовавшись прежде с Вдовствующей королевой. Имейте это в виду. Я всё сказал.

Закон был издан и оглашён, копии разосланы губернаторам всех провинций. Для контактов и торговли с иноземцами указом были определены порты Ульсан и Пусан на восточном побережье и ворота столицы порт Инчхон на западном побережье. Губернатору острова Чеджудо этим же указом были даны особые полномочия.

Я со своей свитой теперь была постоянным посетителем гвардейского стрельбища, где вместе с супругом стреляла из лука, а также из обоих своих пистолетов, которые были доверены Им Су Ян. Она за ними следила, хранила, чистила, заряжала, и ей было позволено стрелять из них вместе со мной.

В усадьбе До Джи Хёна во время обыска было изъято двадцать пять британских ружей, и ещё двенадцать взяты у убитых в стычках наёмников. Кроме этого в подвалах особняка нашли несколько бочонков прекрасного британского пороха и большой ящик заранее отлитых пуль. Этими ружьями был вооружён особый взвод дворцовой гвардии, охранявший покои Его Величества.

Я посоветовала брату заниматься с ними лично, чтобы после появления у нас подобного оружия в большем количестве мы уже имели бы подготовленных десятников. Или, как их будут называть после реформы, сержантов. Каждый из них сможет научить десять своих солдат, и тогда мы сможем сразу же получить почти четыре сотни обученных воинов.

Вечером я завела разговор о внебрачном сыне короля.

— Зачем тебе это нужно? Для меня это болезненное воспоминание о своём бессилии. Я тогда был молод и влюбился в его мать. Она была дочерью старого воина. Мой отец тогда приказал губернатору отправить всю их семью в ссылку, там она и родила сына, после чего скончалась от горячки.

— Это не столько мне нужно, сколько самому тебе. Он твой сын, и этим всё сказано. Сейчас о его существовании знает узкий круг людей, но это сейчас. Нет гарантии, что о нём не узнают наши враги.

— Он рождён вне стен дворца.

— Ну и что? Придумают правдоподобную версию, что, разве раньше так не делали? А король Мунсон? Он вообще седьмая вода на киселе был, но его возвели на трон те, кто потом грабил всю страну. Я хочу, чтобы он был здесь, рядом с нами. С Вдовствующей королевой я уже говорила, она поддерживает меня. В конце концов, все твои дети — это теперь мои дети. И мы с ней решили пригласить во дворец всех четырёх принцесс. Они твои сёстры, и я буду решать их дальнейшую судьбу, просто ставлю в известность. Когда ты их последний раз видел?

— Не помню, да и видел ли я их вообще. Они были от наложниц низшего статуса, я сомневаюсь, что там могло вырасти что-то путное.

— Вот я и хочу посмотреть, что там выросло. Можешь не принимать в этом участия, но в судьбе Хван Чон Гука просто обязан. Он твой сын, твой, и ничей другой. Хотя бы в память о той женщине, которая сделала тебя тогда счастливым. Я жду только твоего разрешения. Отряд к выезду готов, ну?

— Ён У! Ты опять на меня давишь?

— А что, у нас так много времени? Парню шестнадцатый год, его уже давно женить пора. Встраивать в жизнь страны, учить. Кто, как не отец, должен этим заниматься? Я помогу, помогу всеми своими силами, но главное слово за тобой.

— Хорошо, даю своё разрешение.

— Завтра я пришлю капитана Ли за указом. Так как комендант крепости может и не отдать пасынка. Он сам не знает, чьего сына воспитывал в своей семье.

- А теперь, дорогой мой, потуши вон ту свечку, а я задую эту.

Глава 2

Глава вторая

После некоторых раздумий я приняла решение: оставшуюся не у дел после смерти королевы Кьюн Ман Ок поставить на должность Первой дамы Королевской кухни. А наин пятого ранга, назначенную на это место покойной королевой, возглавит двор Вдовствующей королевы.

Ну очень мне не понравились глаза её главной сангун при последней встрече. Я высказала свекрови все свои сомнения, и она утвердила моё решение. Кьюн Ман Ок, по крайней мере, я уже хорошо знаю: она была главой личной кухни королевы Инсон, а затем моей. Бережёного и Бог бережёт.

Тем более Первая дама получала контроль над всеми королевскими кухнями — и Его Величества, и всех супруг, и наложниц, и тех отделов, которые готовили пищу для слуг и служащих дворца. Я не забыла о существовании Тайного совета сангун — никуда он не делся.

Госпожа Ом продолжала расследование, но пока даже не смогла обнаружить место, куда они перенесли свои собрания. А служанки и евнухи продолжали пропадать. Я вызвала к себе Сангсона Ли.

— Ваше Величество, мы тоже со своей стороны ведём поиски. Но после дела супруги Пак они ещё больше затаились. Я был вынужден пересмотреть всех своих близких работников, потому что случай с тем евнухом-стрелком показал: доверять нельзя никому.

— Я прекрасно помню, что он был одним из евнухов Управления двора.

— А совет возглавляли самые высшие по рангу сангун дворца. Я удалил даже тех служанок, которые прислуживали им. Перевёл их на фермы и на дворцовую плантацию.

— Что за плантация? Первый раз слышу.

— Ваше Величество, она расположена почти у стен города, на склоне у реки. Там мы выращиваем лекарственные травы для Медицинского отдела. Заведует чиновник, отвечающий за их качество. И там постоянно нужны руки. Я бы не сказал, что там так тяжело, как на скотоводческих фермах. Но удаление из дворца само по себе уже строгое наказание.

— Надо будет как-то туда сходить, мне просто интересно стало. Хорошо, продолжайте поиски, а мы с госпожой Ом и моим братом будем искать с другой стороны.

— Моя госпожа, я хотел задать вопрос по поводу предстоящих реформ — много говорят, но никто ничего пока не знает. К чему мне готовиться?

— Вам? Ни к чему. Двора реформы не коснутся, разве что есть у меня идея по поводу служанок. По достижении возраста в двадцать пять лет позволить им делать выбор: оставаться во дворце или же попробовать создать семью. Ведь женщина предназначена богами именно для продолжения нашего рода. Что скажете?

— Будут сопротивляться, особенно министры. Это племя будет вставлять палки в колёса по любому поводу, лишь бы показать свою значимость. Вот с них бы начать, освежить все министерства.

— Всё впереди. Реформа затронет все слои управления. И мы уйдём от сложившейся практики шести министерств. Вас это не заденет — не переживайте. Его Величество распорядился пока держать всё в секрете, так что, увы, ничего не могу сказать.

Я улыбнулась господину Ли и отпустила его. Ну зачем ему знать подробности? Как всегда — хочет держать руку на пульсе, другого объяснения нет. А тут полное молчание на всех уровнях. Вот и пробует подготовиться.

Принцесс я увидела впервые на приёме у Вдовствующей королевы. Одеты они были простенько, вели себя скромно, обстановка для них была непривычной, но главное — они не понимали, для чего их вытащили из домов и привели во дворец.

Из них только старшая могла помнить детскую жизнь во дворце, так как младших вынесли из него в годовалом возрасте. Все девушки рослые, видимо в отца, и чем-то неуловимо похожие на моего супруга. Статные, темноволосые, носики с лёгкой горбинкой, глаза большие, круглые, ресницы длинные и пушистые.

Их привели ко мне после чаепития. Мин Су посадила их в беседке, распорядилась принести сладости.

— Что скажешь?

— Симпатичные горожанки, что я могу сказать. Но, моя госпожа, на удивление они очень хорошо воспитаны. Видимо, мамы были не просто служанками. По крайней мере с дворцовым этикетом они знакомы: знают, как взять со стола пирожное, для чего листочки бумаги в тарелочке, как наливать чай. (Листочки бумаги использовались для того, чтобы брать печенье или пирожное не голыми руками.)

— Хорошо. Мин Су, я хотела задать тебе вопрос: сколько твоему брату лет и почему он не женат? И как ты, из довольно богатой семьи, пошла во дворец?

— Брату двадцать семь лет. У него была невеста, но перед самой свадьбой она заболела и умерла. Брат был в трауре три года, до сих пор поддерживает семью своей девушки. Я же вам говорила: пошла вслед за Инсон. Мы дружили с детства, мой отец командовал гвардией Кимов. Наша семья когда-то была очень известной на Западе, но после того, как пираты сожгли наше поместье, мы остались почти без средств. И князь Ким, уважавший моего отца, взял нас жить в свой дворец.

— Понятно. А как сейчас обстоят дела у твоей семьи?

— После того как я вошла во дворец вместе с Инсон, в благодарность князь выделил моей семье отдельную усадьбу, обоих братьев определил на госслужбу. Мой старший брат, Шин Вон Мин, командует флагманским кораблём у адмирала Ли Сон Сана, ну а младший брат сейчас возглавил Королевский торговый дом. Но почему вы интересуетесь моей семьёй?

— У вас старинная дворянская семья, один из древних родов. Ваша семья пожертвовала своей дочерью ради королевы, не так ли?

— Это так, но я, уже вас зная, прекрасно вижу, что все эти вопросы были заданы неспроста.

— Ты права. Я хочу женить твоего младшего брата. Старший же женат? Сколько ему лет?

— Ему сорок лет, и у него трое детей. Но, моя госпожа, я вижу, что вы уже подобрали моему брату супругу? Я могу узнать, кто это?

— Пока я сама с ней не знакома, и на свадьбу нужно будет разрешение короля и свекрови.

— Ваше Величество, получается, это кто-то из принцесс? Но как? Кто мы, и кто...

— Помолчи, чего подскочила как ужаленная? Твой брат после реформы займёт пост министра торговли, решение уже принято, но только не вздумай ему сказать. И решено это не мною, а советниками короля. А эти девушки по своему положению не могут претендовать на что-то большее, увы, так распорядилась их судьба. Пусть Пон Ха Ген приведёт королевского портного и сапожника, пошли в беседку.

Девушки встали и чинно поклонились, с достоинством, никакого испуга в глазах. Я попросила их представиться, после чего каждая из них ответила на мои вопросы. К моему удивлению, все они были обучены грамоте, каллиграфии, а старшие — Чжу Ын и А Рым — вели домашнее хозяйство. Жили скромно, не напоминая лишний раз о своём существовании.

— Ваше Величество, — Ли Чжу Ын привстала, — я хорошо помню тот день, когда мы покинули дворец после смерти короля. Нас вывезли на повозках и разместили в этих домах, выделили по шесть дворцовых слуг. Позже, при правлении первой королевы, наше содержание было ею урезано. А затем и Управление Дворца отозвало слуг. Ничего, мы сами справились. Но по какой причине о нас вспомнили? Даже покойная королева нас ни разу не вызывала — ни нас, ни наших матерей.

Девушка была умна, а самое главное — не боялась меня ни капельки. Как и все остальные: они спокойно слушали, отвечали на вопросы и не стеснялись надетой на себя одежды. Хотя некоторые мои служанки были одеты богаче, чем эти принцессы.

Во двор вошли главный портной и главный сапожник.

— Снимите мерки с моих гостей. Обращаться к ним положено «Ваше Высочество», как к онджу, дочерям Его Величества. Вы знаете, какие узоры должны быть на их одеждах. Две старшие принцессы получают тёмно-зелёный цвет, остальные — салатовый.

Портной и сапожник ушли, заверив меня, что через три дня для принцесс будут пошиты повседневные и парадные одежды. Принцесс я обязала завтра с утра быть во дворце вместе с матерями, после чего отпустила.

— Ваше Величество, — Мин Су была не на шутку встревожена, — но вы же знаете законы королевства. Принцесса после замужества вместе с супругом покидает дворец, и он получает титул Бума с запретом на любую военную, административную и политическую деятельность. Я не хотела бы для брата такой участи.

— Погоди, я всё про это знаю. Но есть кое-что, чего ты не знаешь. Его Величество собирается изменить законы. И кстати, этих четверых женщин мы вернём во дворец. Прежняя королева не должна была удалять их из дворца, а Инсон не исправила то, что она сделала. По закону эти женщины должны были жить с девочками в двух малых дворцах в покоях вдовствующих наложниц. Но королева, обладавшая крутым нравом, настояла на своём решении, и даже Вдовствующая королева на тот момент не смогла ничего сделать. Теперь я хочу это исправить.

— Моя госпожа, я даже не представляю, какие готовятся изменения. Но то, что вы сказали, уже станет вызовом для всех почитателей старины, и в первую очередь студентов университета и преподавателей.

— Я с этими бездельниками встречусь специально и потребую отчёта о том, куда тратятся колоссальные деньги из казны, ежегодно выделяемые университету. Какие должности заняли те, кто закончил университет? Чему сейчас в нём учат, владеют ли студенты умением считать, писать, руководить?

— Ваше Величество, а вы не боитесь, что против вас ополчатся все фракции?

— Нет, не боюсь. И это только начало. Наша страна сейчас находится в огромной опасности, и если мы не сможем изменить существующий порядок вещей, то этим займутся уже другие — иностранные захватчики. Ладно, приготовьтесь, сходим навестим моих сыновей.

К моему удивлению, Совет и знать благосклонно приняли указ короля о возвращении вдовствующих наложниц во дворец. О том, какие готовятся перемены, они ещё даже не подозревали. У меня был длительный разговор с обоими советниками по поводу принцесс, тем более у нас подрастали сразу шесть дочерей моего супруга, включая дочь дамы Ый и бывшей супруги Пак.

— Князь Хан, все эти законы были написаны для того, чтобы ограничить королевскую власть. Практически все, — я потратила несколько дней на изучение свода всех законов королевства. — Лозунгом всех этих законов можно смело указать фразу: «Королевство принадлежит нам, а король — просто тот, кто ставит печать на принятых нами решениях».

— А никто никогда и не скрывал, что эти законы служат прежде всего для ограничения влияния королевской семьи на принимаемые решения. Но по какой причине мы должны их нарушить? В королевстве существует чёткое соблюдение полного политического равновесия. Есть четыре фракции, которые представлены в Совете дворянами от северных, западных, южных и восточных провинций королевства.

— Но вы же оба видели, к чему может привести это видимое равновесие. Одна фракция чуть было не захватила всю власть в королевстве. Да и если оглянуться назад, то и ваша фракция, князь, приложила немало сил для удаления восточных, принижения роли северных. Распределение постов в правительстве даёт доступ к возможностям обогащаться, не так ли?

— Но, Ён У, — тут даже дед не выдержал, — так было всегда, во все времена. Власть даёт доступ к богатству и силе, по-иному никак. Поэтому любой человек стремится к власти, даже простолюдин в своей семье. Что ты пытаешься нам сказать?

— Вот ты прямо в точку попал. Именно поэтому человек стремится к власти — чтобы обеспечить себя и своих родственников, правильно? Свой род поднять, чужие опустить. Но что от этой возни получает страна, её народ? Для чего всё вот это? А если настанет момент, когда народу всё это надоест и он поймёт, что главный-то в стране не король, а народ?

— Ваше Величество, это очень крамольные мысли. Любого другого за такое...

— Казнят, правильно? А если найдётся тот, кто поведёт народ за собой? Ведь армия — это тоже народ, и против неё никакие частные наёмники не выстоят. Что тогда?

— Это невозможно, такого никогда в истории не было.

— Это у нас не было. А вот в Европе собрались, выбрали себе вождей и не только свергли, но и казнили своего короля. И многих вельмож. Правда, позже опять вернули себе королевскую власть, но ограничили её права Парламентом.

— Что такое Парламент?

— О, это очень интересная система. Это что-то типа нашего Совета, но состоящего из двух частей. В одну часть, которая называется Нижняя палата, люди избираются голосованием от провинций, а в Верхнюю палату избираются от партий. И если в Нижней палате могут участвовать и простолюдины, которым в провинциях люди доверили быть их представителями, то в Верхней палате могут состоять только знатные дворяне.

— Это как понять — простолюдины и выбраны?

— Я точно не помню, но там как-то каждая провинция может выставить своих представителей. Провинцию делят на части, и каждый человек может выставить свою кандидатуру. Но для этого он должен людям что-то предложить, и люди должны его знать и доверять. Это могут быть уважаемые ремесленники, торговцы. Нижняя палата проверяет принимаемые законы, которые действуют в торговле, налоги — в общем, всё, что происходит внутри королевства. И может даже остановить такой закон, если он не будет ими одобрен. А Верхняя палата рассматривает такие законы, предлагает законы, разрабатывает их или вносит свои предложения.

— Даже не знаю, что и сказать, — задумчиво произнёс Хан Дан У. — Но ведь мы о таком не договаривались.

— Князь, не пугайтесь, это я просто так, к сведению. Я знаю, что вы очень умный человек, просто подумайте. Я рассказала об этом как о существующем варианте. У нас своя страна, другие люди, другая вера. Но всё же что-то в этом есть. Там партии составляют не по местности, где живут, как у нас, а по общим интересам.

— Я подумаю. Вы просто другими словами сказали, что можно создать видимость того, что в стране народ и даже простолюдины допущены к власти, так?

— Можно и так сказать, но почему видимость? Они просто не дадут нам совершить лишних ошибок. Они смогут увидеть то, что, возможно, упустят наши чиновники, не имеющие опыта ни сельских, ни ремесленных работ, ни тем более торговли. Но, князь, это в обозримом будущем. Сейчас нам хотя бы часть реформ начать, особенно в военном деле и в перестройке правительственных структур. Не буду вам больше мешать, уважаемые советники, я удаляюсь.

Я ждала возвращения капитана Ли и известий от брата, который послал чиновников Сахонбу на остров Хыксандо, где, по полученным сведениям, проживали два иноземца, попавшие на нашу землю несколько лет назад. Если то, что я когда-то читала в прошлой жизни, верно, то эти двое могут владеть познаниями, которые смогут сдвинуть с места работу по созданию более современного оружия.

Переезд четырёх наложниц с принцессами в два малых дворца, выделенных им Управлением Сангсона Ли, занял примерно неделю. Занималась их переездом и подготовкой помещений Гвиин Ян. Я не вмешивалась и только выслушивала её доклады на утренних совещаниях. Пусть привыкает к самостоятельности, тем более я заметила, что ей нравится руководить, наставлять и проверять, наводя «шорох» на служанок и евнухов.

Вдовствующая королева пригласила наложниц к себе, и с этого дня они стали её постоянными компаньонками по прогулкам и даже выходам в город. Ну а принцессы заняли положенные им места на утренних совещаниях. Я не торопилась со своей задумкой, я просто ждала, когда грянет гром. И он грянул аккурат через месяц после моего разговора с советниками.

Но перед этим я имела трёхчасовую беседу с князем Ён Бо Гамом. Он пришёл ко мне с целым списком вопросов. Насколько же был умён и талантлив этот учёный — он вникал в каждую мелочь, задавая иногда очень каверзные вопросы, и мне даже пришлось немного попотеть, стараясь ответить на них таким образом, чтобы он не просто понял, о чём речь, но и принял мои предложения.

Утром король потребовал созыва Большого Совета — а это значит, в зал заседаний собрали не только министров, но и всех чиновников отделов и управлений, и дворцовых служб. Его Величество возвестил о том, что после долгих раздумий и совещаний со всеми тремя советниками он пришёл к выводу, что в стране назрели реформы. А вот озвучить их он поручил правому советнику князю Хан Дан У.

Система шести министерств была сломана. Каждое из них разделили на несколько, и кое-кто из старых чиновников просто лишился своих мест.

Министерство чинов было ликвидировано, его функции распределены по другим министерствам. Теперь каждое из них занималось подбором чиновников, аттестовало их и отвечало за их работу.

Ходжо — Министерство финансов — было разделено непосредственно на Министерство финансов, Министерство налогов и Министерство статистики, которое занималось переписями населения, проводило проверки законности сделок с недвижимостью и земельными участками, вело земельный кадастр и осуществляло фискальные действия.

Министерство ритуалов было ликвидировано. На его месте образовались Министерства иностранных дел, образования и культуры.

Большие изменения произошли в правоохранительной сфере. Функции Министерства наказаний были поделены между Министерством внутренних дел, Министерством юстиции и управлением Генерального королевского прокурора.

Пёджо — Министерство военных дел — было преобразовано в Военное министерство, в котором созданы отдельные управления пехоты, артиллерии, кавалерии, разведки, управление военного инженера, служба обеспечения.

Впервые было создано Морское министерство, в которое вошли управления кораблестроения, обеспечения флота материалами, главный отдел адмирала.

Новым министерством стало Министерство почт и сообщений, которое с этого момента будет заниматься организацией не только доставки сообщений, но и пассажирскими перевозками между городами и провинциями. Я предложила организовать королевские почтовые станции, где путешественники могли менять лошадей и переночевать.

Ну и Министерство общественных работ было разделено на Министерство торговли, промышленности и сельского хозяйства и Министерство строительства, которому были переданы функции содержания крепостей, ремонта и поддержания в порядке гидротехнических сооружений.

Обязанности тайных королевских инспекторов были переданы в Генеральную прокуратуру. Отдельной организацией стала подчинённая лично Его Величеству Королевская секретная служба, в обязанности которой вменили борьбу с заговорами и мятежами.

Я присутствовала на заседании Совета, находясь за полупрозрачной ширмой, и кое-кто в запале, тыкая в мою сторону пальцем и брызгая слюной, даже договорился, что всё это помешательство — дело рук той ведьмы, что сидит вон там.

Идиота вытащили волоком из зала прямо в камеру Трибунала. Жалеть его я не собиралась. Я смотрела на это и думала: вот она, цена перемен.

Кое-кого вынесли из Совета в сопровождении лекарей — настолько сногсшибательными оказались услышанные новости.

Зато многие присутствующие почувствовали, что за всеми нововведениями скрывается нешуточный карьерный рост, новые должности, новые звания. Поэтому подавляющее большинство приняло реформы даже с радостью.

И когда встал мой дед и зачитал указ об отмене нескольких старых законов и внесении изменений в Закон о королевской семье «Кёнгук тэджон», то присутствующие, ошеломлённые первой частью, пропустили зачитываемые дедом пункты мимо ушей.

А зря: новые изменения полностью отменяли накладывавшиеся ранее жёсткие ограничения на детей королевской семьи и старинные правила, регламентировавшие деятельность королевы. Но указы были зачитаны, возражений не встретили, а что будет потом — посмотрим.

Капитан Ли и посланцы Сахонбу прибыли в столицу одновременно. Принца пока поселили в городском доме, в том самом, в котором перед входом во дворец жила я. Его Величество решил сначала встретиться с сыном там, а потом уже решать, принимать его или нет. Я настояла на том, что на первую встречу пойдём вместе. Обоих иноземцев разместили в одном из домиков на территории дворца.

А вот доклад капитана Ли меня удивил. Вместе с принцем он привёз в столицу восемь иностранных моряков, высадившихся на берег острова в тот же день, когда он прибыл на Чеджудо. По его словам, это были капитан и офицеры иноземного военного корабля, но по какой причине они оказались в океане на шлюпке и куда делся их корабль, никто не смог узнать, так как на острове не оказалось ни одного, кто смог бы понять лопочущих иноземцев. У них отобрали оружие и другие странные предметы и привезли в столицу в клетке как преступников, поместив их в тюрьму Трибунала.

— Вы их хоть кормили? Надеюсь, никто не издевался над ними?

— Нет, Ваше Величество, просто они сначала пробовали сопротивляться, пришлось применить силу, ну, немного помяли. Ну а потом, когда поняли, что им никуда не сбежать, то успокоились. Я их даже на стоянках выпускал нужды справить, но по одному. Ну и кормили так же, как всех.

Я отложила знакомство с иноземцами на более позднее время, хотя чуть было не сорвалась и не отправилась в тюрьму. Нет, пусть посидят эту ночь там. Судя по описанию формы и её цвета, которое дал мне мой капитан, это были англичане.

Неужели удача сама приплыла к нам в руки?