Рожденная царствовать (книга 1, "Крушение идеалов")

Глава 1

- Нет, учитель, я не могу ехать дальше... Да и куда ехать? Ничего же не видно!

- Элим, соберись! Мы не можем ночевать в чистом поле. Ты нездоров. Ночевка зимой под открытым небом для тебя закончится плачевно. Еще немного усилий, мой мальчик!

- Да я в седле едва держусь...

Юноша припал к шее лошади. Дышать ему было тяжело. С лошади он не падал только потому, что крепко держался за гриву.

Мужчина средних лет, которого парень называл учителем, осмотрелся. Погода стала портиться еще в начале дня, а к вечеру стала совсем отвратительной: ледяной дождь злыми каплями впивался в лицо, и конца этому ужасу не предвиделось. Лошади брели понуро, ученик был совсем без сил, никакого жилья поблизости не было. То есть оно, может, и было, но разглядеть его не представлялось возможным. Свинцовые тучи целый день скрывали даже солнце, а уж луна сквозь них точно не пробьется. Сумеречная мгла окутала мир так, что казалось – нет на земле больше никого, только они, два путника в промокшей одежде, которым и податься-то некуда.

- Я вот что думаю, сынок: давай отпустим поводья. Пусть лошади сами решают, куда им идти. Надеюсь, выведут нас к жилью.

Юноша ничего не ответил. Поводья он и так отпустил. Учитель смотрел на воспитанника с большой тревогой: ему сейчас нужна теплая постель, горячее вино с пряностями, но нет надежды даже просто найти крышу, чтобы укрыться от непогоды. А холод всё усиливался, пробирал прямо до костей. В мокрой одежде и летом-то нерадостно, а уж зимой... Он, как мог, вливал в воспитанника жизненные силы: делился своими, но сам при этом тоже слабел. Похоже, эту ночь им не пережить...

Лошади, почувствовав свободу, потихоньку пошли вперед, потом почему-то стали забирать влево. Учитель решил им не мешать. Он следил, чтобы парень не потерял сознание, не свалился на землю. Это будет конец всему. В одиночку он не сможет взгромоздить его в седло, а помощи ждать неоткуда. И что делать тогда? Сидеть в поле под дождем и смотреть, как умирает ученик? И медленно умирать с ним рядом?..

Но лошади знали, куда идут и зачем. Вскоре через мглу послышался лай собак, и уже можно было разглядеть очертания домов. Некоторые окна светились неярким светом. Похоже на небольшую деревеньку. Завидев жилье, лошади пошли резвее. Почуяли, видать, запахи хлева, конюшни.

- Элим, продержись еще чуть-чуть. Деревня совсем рядом. Мы найдем там ночлег!

Ученик не отвечал – сил не было. Но с лошади не падал, а это уже хорошо.

Наконец добрались до деревни. Учитель постучал в первые же ворота. На стук вышел хозяин дома – простой крестьянин в грубой одежде.

Даже не спешившись, учитель спросил:

- Добрый человек, дашь приют двум путникам?

Крестьянин пристально рассмотрел обоих, задумался. Потом сказал:

- По одежде вижу: вы из благородных. На полу спать не захотите, а другого места нет.

- Что же нам делать – на улице ночевать?

- Зачем же на улице... Езжайте в господский дом. Там вас приютят.

- Далеко это?

Крестьянин махнул рукой, указывая направление:

- Прямо по улице, до конца. Там большой дом на пригорке. Сразу увидите.

- Да захотят ли нас принять?

- Примут, примут! Наша госпожа очень добрая.

Посчитав свою миссию выполненной, крестьянин закрыл ворота и ушел в дом. И то сказать: мало радости стоять под холодным дождем.

Учитель вздохнул: крышу для себя они пока что не нашли. Придется разыскивать господский дом. Что поделать...

В конце кривой деревенской улочки действительно обнаружился большой дом, окруженный высокой изгородью. Почуяв чужаков, собаки стали лаять, да так громко, что даже стучать или кричать не пришлось: заливистый лай дал понять хозяевам, что требуется их присутствие.

Дверь открылась, выглянула пожилая женщина, укутанная в теплую шаль:

- Что расходились так? А ну, марш на место!

Собаки послушно полезли под крыльцо.

Женщина, разглядев за оградой путников, пошла к воротам:

- Что надо? Кто такие?

- Добрая женщина, мы путешественники. Ищем ночлег. Мой спутник простужен, ему нужна сухая постель. Можем ли мы попросить у вас приюта?

Услышав столь учтивую речь, женщина подобрела:

- Что ж, приют дадим. Хорошим людям всегда поможем.

Она открыла ворота. Лошади вошли во двор. Обернувшись к дому, женщина крикнула, из пристройки показался слуга. Она велела ему забрать лошадей в стойло. Но сначала слуга помог спешиться парню, который уже плохо держался на ногах. Вдвоем с учителем они подхватили его под руки и ввели в дом.

Учитель проговорил:

- Я вам безмерно благодарен. Чтобы не стеснять вас, мы можем переночевать в сенях. Здесь достаточно тепло, а главное – сухо.

- Зачем же в сенях? Мы предоставим вам комнату и постели.

Обернувшись на новый голос, учитель увидел девушку, стоявшую в проеме двери, ведущей вглубь дома.

Он поклонился:

- Добрый вечер. Кто вы, как мне к вам обращаться?

- Я – хозяйка этого имения. Местность наша называется Хион. Зовут меня Регина. Проходите в дом. Эй, Флавия, поставь греть воду для купели! – крикнула она в глубины дома.

Для начала путников усадили в главном зале у очага.

Учитель сказал:

- Я – Мелет, наставник. А это Элим, мой ученик. Непогода застала нас так внезапно, что мы не успели позаботиться о ночлеге. Пришлось положиться на лошадей. Они и вывели нас к вашему имению.

Девушка кивнула:

- Вы правильно поступили. Лошади не подвели, молодцы. Их сейчас почистят, напоят, зададут корм. О них не беспокойтесь. Меня больше волнует ваш ученик. Кажется, он в бреду?

- Да, он нездоров. Мы очень замерзли, долго ехали под ледяным дождем.

- Флавия, вода согрелась? – крикнула Регина в другую комнату.

Оттуда донеслось:

- Да, госпожа, уже горячая!

- Наливай купель. А вы, господин учитель, помогите своему ученику принять ванну. Так он быстрее согреется. А я пока распоряжусь приготовить вам постели и ужин. Вы когда в последний раз ели?

- Сегодня утром. Благодарю вас, вы очень добры к нам, незнакомым путникам. Бог благословит вас за эту милость.

- Вы тоже можете потом погреться в теплой воде. И отдайте ваше платье слугам, они его высушат и почистят. А для вас мы найдем другую одежду.

Остаток вечера и начало ночи прошли в хлопотах: путников согрели, переодели, разместили на ночлег. Мелет поужинал плотно, а больной юноша есть не мог. Его с трудом напоили горячим бульоном и оставили спать.

Глава 2

На следующее утро стало ясно, что путники не могут двигаться дальше: Элим метался в жару, и Мелету оставалось только просить хозяйку позволить им остаться подольше.

Регина ответила:

- Да я и не собиралась выставлять вас за дверь. Конечно, надо дождаться, пока ваш ученик поправится. Оставайтесь здесь столько, сколько нужно. А где ваш дом?

Мелет вздохнул:

- У нас, по сути, нет дома. Элим – юноша благородного происхождения, но рано остался сиротой. А сиротская доля незавидная... Злые и жадные родственники выгнали его с родовых земель. Правда, иногда дают нам деньги, чтобы уж совсем не считаться бесчестными. Но на этом их помощь заканчивается. Больше они ничего для парня делать не хотят. Ему нигде не рады. Меня наняли, чтобы я его воспитывал и учил. Но мы все время – в разъездах. Считается, что таким образом молодой человек изучает жизнь. Но что он изучает на самом деле – обстановку постоялых дворов, где мы ночуем? Как растет пшеница на чужих полях? Как управляются хозяева в своих владениях? Зачем ему это всё...

- И что же дальше? – удивленно спросила Регина. – Он ведь уже достаточно взрослый, ему надо как-то определяться в жизни...

Мелет горестно махнул рукой:

- Я об этом стараюсь не думать. Пока деньги есть – путешествуем. Что будет дальше – Бог ведает... Сейчас я думаю о другом: милостивая госпожа, не стесним ли мы вас? Удобно ли нам здесь оставаться?

- Почему же нет? Дом большой, достаточно и еды для людей, и корма для ваших коней. Не беспокойтесь об этом.

В зал вошла пожилая женщина, что вчера отпирала ворота, и сказала, что завтрак готов.

- Спасибо, Илария. Мы идем.

Регина пригласила гостя в столовую. За завтраком разговор продолжился.

- Милостивая госпожа, а кто управляет вашим имением?

Она удивилась:

- Я и управляю. Раз уж оно моё...

Теперь удивился Мелет:

- Что, в одиночку? Разве у вас нет мужа, отца или старшего брата?

Она покачала головой и сказала грустно:

- Я, как и ваш питомец, тоже рано осталась сиротой. Но тогда жива была моя бабушка. Она сама очень хорошо управляла имением. Крестьяне ее любили и слушались. Но два года назад бабушку, увы, забрал Господь. И остались на хозяйстве только мы с Иларией. Илария – моя кормилица. Няня. До сих пор меня опекает.

- А... разве может быть так, чтобы не было мужчины? Вам же трудно справляться в одиночку! Почему ваш сеньор не взял вас и ваше имение под официальную опеку?

Она пожала плечами:

- Наш сеньор, герцог Рубентий Полиен, не слишком-то волнуется о своих вассалах. К тому же земли наши – родовые, это аллод, вотчина, я – единственная наследница, имение закреплено за мной неотчуждаемо. После смерти родителей управляла бабушка, всему меня научила. Теперь я справляюсь самостоятельно. То есть управляла здесь одна женщина, теперь другая. Сеньору до этого нет дела. Главное – чтобы мы подати исправно платили. Мы платим, хоть и нелегко собирать средства. А пока деньги отсюда поступают в срок, нас никто не трогает.

Мелет посмотрел на нее с искренним сочувствием:

- Добрая госпожа, вам очень трудно пришлось! Да и сейчас нелегко... Тем приятнее видеть, что сердце ваше не ожесточилось, не закрылось для добрых дел. Сейчас мы с Элимом на себе ощущаем вашу заботу, и это очень приятно. Да благословит вас Господь!

Она улыбнулась:

- Я рада, что могу быть полезной. Судя по вашей речи, вы человек воспитанный и образованный. Мне очень приятно, что вы остановились у нас погостить.

В столовую вошла Илария:

- Я была сейчас у больного. Он совсем плох. Может не дожить до следующего рассвета.

Мелет вскочил:

- Пойду к нему. Я уже вполне окреп. Может, удастся поделиться с ним силой и здоровьем.

Регина глянула на него с интересом:

- Вы владеете магией?

- Очень слабо. Моих сил хватает, чтобы поддерживать его силы. Но если он болен серьезно, боюсь, я буду бессилен. Эх...

Видя, как закручинился наставник, молодая хозяйка мягко положила руку ему на плечо:

- Не печальтесь. Илария тоже умеет вдыхать жизнь в больных. В детстве я часто болела, и она меня вытаскивала из хворей. Может, вдвоем вам удастся сделать больше, чем в одиночку?

Мелет воспрянул духом:

- А вы, госпожа, тоже одарены магической силой?

Она удивилась:

- С чего вы взяли? Я – вряд ли. Хотя – кто знает... Мне просто некого было лечить.

Глава 3

Втроем они направились в комнату, где лежал больной. На Элима было больно смотреть. Глаза закрыты, волосы прилипли ко лбу, дыхание с трудом прорывалось сквозь посиневшие губы. Увидев такую картину, Мелет в ужасе прикрыл рот одной рукой, вторую прижал к груди. Регина вздохнула с глубоким сожалением.

А кормилица тихо пробормотала:

- Я и говорю: не жилец он...

Регина опомнилась первой и тут же взяла дело в свои руки:

- Господин Мелет, Илария, соберитесь! Надо действовать быстро и слаженно. Каждый из вас должен сосредоточиться и вливать силу в больного. Вдвоем у вас должно получиться это в два раза лучше, чем поодиночке.

Мелет, присев на табурет у постели, взял руки ученика в свои и прикрыл глаза. Илария же стала делать пассы над головой больного, что-то приговаривая. Потом переместилась в область груди.

Регина вышла из комнаты, чтобы им не мешать, однако очень скоро ей пришлось вернуться. Илария и Мелет умудрились поругаться.

- Добрая госпожа, я вливаю жизненные силы, а она их выпивает! – пожаловался наставник.

Илария возмутилась:

- Я забираю из него болезнь! Вместе с ней и твои силы уходят. Дай мне сначала хворь остановить, выгнать, а потом уж будешь вливать что угодно... Если хворь не уйдет из тела, она так и будет пожирать твои силы. И парню не поможешь, и сам выдохнешься!

- Илария права, – решила Регина. – Пускай сначала она сделает свою часть работы, потом уж приметесь вы.

- Только из уважения к вам...

Мелет с поклоном отошел от больного. Илария принялась хлопотать вокруг юноши, а Регина мягко увела наставника из комнаты.

Через четверть часа старушка вышла от больного, совсем обессиленная. Крикнула:

- Флавия! Неси лохань и кувшин с водой!

Молодая служанка метнулась, принесла требуемое и стала поливать над лоханью руки Иларии. Та ловила водяную струйку и качала головой:

- Много хвори было... Еле выгнала... Самой бы теперь не захворать... Вон на руки сколько нацеплялось!

Мелет с удивлением смотрел на руки старушки: на них не было ничего, однако она продолжала их отмывать под струей воды.

Он кашлянул:

- Теперь-то я могу пойти к нему?

- Иди уж! Я своё сделала...

Наставник тут же скользнул в комнату. Регина не стала ему мешать. Вместо этого пошла на кухню – распорядиться насчет обеда. Рассудила так: Илария много сил отдала, Мелет тоже, больной может после лечения захотеть есть, да и самой бы подкрепиться неплохо... Поэтому обед она заказала усиленный, чтобы все наелись.

После коллективного лечения больному явно стало лучше. Бледно-синие губы приобрели нормальный цвет, жар спал, дыхание выровнялось. Элим продолжал спать, и решено было его не трогать.

После обеда Регина зашла его проведать. Тихо стояла у кровати и смотрела. Вдруг поймала себя на том, что ощущает его состояние. Чувствует, что он слаб физически и сломлен морально. Ну, это неудивительно, если наставник сказал правду. Он никому не нужен, ему нигде не рады, у него нет будущего. Точнее, будущее есть у каждого человека, но конкретно у этого оно весьма туманно.

Видимо, юноша почувствовал ее присутствие и открыл глаза. Осмотрелся, потом сфокусировал взгляд на Регине и тихо спросил:

- Я умер?

- Почему так решил?

Подумав, он ответил:

- Я помню, мне было очень плохо. Я даже молил Бога о смерти. А сейчас мне очень хорошо. Ты ангел, да? Ты пришла, чтобы отвести меня к матушке?

Она вздохнула:

- Оставь эти мысли. Ты всё ещё жив. И даже поправляешься. Так что с покойной матушкой встретишься не скоро. Вы с Мелетом побудете здесь до твоего полного выздоровления. Я – Регина, хозяйка здешних земель. Сирота, как и ты. Но у меня хотя бы есть дом. И я рада, что смогла предоставить кров двум путникам.

Он снова закрыл глаза, усваивая информацию.

- Сейчас я позову твоего наставника.

И бесшумно вышла.

Потом она слышала, как ученик и наставник долго о чем-то говорили. Но говорили очень тихо, слов было не разобрать. Да она и не собиралась подслушивать. Рада была, что опасность миновала, что не придется на деревенском кладбище хоронить незнакомого человека.

К вечеру Элим окреп настолько, что даже смог встать. Его усадили в зале у камина, наставник расположился рядом.

Регина стояла у окна и смотрела на улицу. Весну ждали со дня на день, но зима не уступала. Небо продолжало сорить снежными хлопьями, укрывая всё вокруг.

- Нет конца зиме, – задумчиво говорила она, глядя на белое безмолвие. – Хорошо, что нет большого мороза. Ледяная корка погубила бы поля, будущий урожай. А снег – это неплохо. И укроет пашню, и водой напитает. По крайней мере, сможем налог уплатить.

- Какое счастье, что мы нашли у вас приют, – отозвался Мелет. – Даже дождь в чистом поле – испытание нелегкое. Страшно подумать, что было бы с нами в такой снегопад...

- Но теперь вы здесь, и всё хорошо. Ученик ваш выздоравливает.

- Да, хвала Богу, опасность миновала. Скоро мы перестанем вас стеснять.

- Не спешите уезжать. Подождите хотя бы, пока снег сойдет. Разве вам плохо здесь?

- Очень хорошо, госпожа Регина! – заверил учитель. – Но нам нечем отплатить за ваше гостеприимство, за столь любезный приём...

Она подняла брови:

- Кстати! Отец мой собрал библиотеку, я иногда беру что-то почитать, но там нет никакой системы. Вы – человек ученый. Может, согласитесь разобраться с рукописями, навести там порядок? Вот и занятие для вас найдется.

Мелет улыбнулся:

- С большой радостью, добрая госпожа! Сделаю, что смогу!

- Ну вот завтра и приступите. – И обратилась к юноше: – Элим, как твое здоровье? Ты еще очень слаб, мне кажется...

Он качнул головой:

- Вовсе нет. Я чувствую себя превосходно. Сил, конечно, еще мало, но главное – ничего не болит.

Она пристально посмотрела на него – и вновь уловила волну, идущую из глубин его души. Теперь настроение было другое: он был насторожен и даже как бы немного растерян. Регина не могла понять, что его так настораживало. А вот растерянность объяснила себе очень просто: он не знает, как себя вести.

Ободряюще улыбнулась:

- Ни о чем не беспокойся, набирайся сил. Здесь тебе рады, наставник с тобой, так что не о чем печалиться! И я даже счастлива, что вы здесь остались. Мне не так скучно, как обычно бывает зимой.

- Тебе скучно только зимой? А в другое время года?

- Ой, что ты, в другое время скучать некогда! Вот снег сойдет, начнутся весенние работы. От утренней зари до вечерней присесть будет некогда!

- Тебе? – изумился Элим. – Ты же – госпожа. Тебя разве касаются полевые работы?

- Ну конечно! Как же иначе? – удивилась она.

Теперь удивился он:

- А крестьяне на что? Это же их дело!

- Да, ты прав. Это их дело, но и моя забота. Осмотреть угодья; распорядиться, какие земли чем засевать; угадать, когда рассаду высаживать. Тут ведь как: высадишь слишком рано – заморозки побьют; протянешь с высадкой подольше – опоздать можешь. Очень ответственное дело!

- Думаю, что крестьяне лучше понимают в этих вопросах.

- Да по-разному, – вздохнула она. – У каждого – свое мнение. Но подати в конечном итоге сеньор спрашивает с владельца земли, то есть с меня. Потому и решать приходится мне. А еще – подкованы ли кони, исправны ли орудия труда...

- Почему бы вам не взять управляющего? – подал голос Мелет.

- Не могу, – пожала она плечами. – У нас каждая монета на счету. К тому же – работу управляющего я тоже буду вынуждена проверять. Так меня бабушка учила: во все тонкости входи сама. Тогда зачем мне управляющий? Да и не так много у меня земли...

- Ваш сеньор сильно вас притесняет? Или он добрый, хороший? – спросил Элим.

- Не знаю, как ответить. Не притесняет, конечно, но налоги большие требует. Еле-еле справляемся... Но деваться некуда. А хороший он сеньор или нет – я не знаю. Мне не с кем его сравнивать. Уж какой есть... Правда, поговаривают, что нрав у него крутой, трёх жён загубил. Но это не наше дело. Нам главное – подати вовремя выплатить.

- Мне кажется, для хозяйки поместья ты живешь довольно скромно. Даже не похожа на госпожу...

- Элим! – ужаснулся наставник. – Нельзя так говорить!

Регина лишь улыбнулась:

- Может, и не похожа. Но мне это и не надо. Мои люди и так знают, кто я. Для этого мне не надо кутаться в драгоценные меха, украшать себя золотом и жемчугами. Мы с трудом набираем сумму, которую от нас требует сеньор. Если я буду вытрясать из моих людей последние деньги для своих нарядов, они просто начнут умирать с голоду. Наоборот, я стараюсь оставить им побольше. У них семьи большие, детишки малые. А зимой я даже распоряжаюсь резать скот из своего личного стада. Так и бабушка всегда делала. Иначе крестьянам совсем туго придется. А так мы режем бычка или кабанчика и раздаем мясо по дворам.

- Неслыханное дело... – прошептал Мелет.

- А что удивительного? Мои люди должны быть сытыми и здоровыми, тогда и работать будут хорошо. А если оставить их умирать в голоде и холоде, так весной некому будет работать на полях. Вы разве не согласны со мной, господин Мелет?

- Я-то согласен! Но обычно хозяева стараются забрать у своих людей по максимуму. Так поступают все.

- Я – не все. Однако смотрите, Элим уже засыпает. Пожалуй, нам тоже пора спать. Не забудьте, господин учитель, завтра вас ждёт библиотека!

- Не забуду, как можно! Дождаться не могу, чтобы ее увидеть!

Глава 4

Утром Регина повела Мелета в дальнюю комнату, где была библиотека. Обвела рукой полки со свитками и рукописными книгами:

- Вот здесь и будет ваше рабочее место. Здесь есть научные трактаты, сборники законов, труды по богословию, а также легенды и сказания. Но они все сложены без всякой системы. Вы просто рассортируйте их по своему усмотрению, а потом скажете мне, на какой полке что находится.

За обедом Мелет с горящими глазами рассказывал о том, какие редкие тексты он обнаружил в этом собрании сочинений, какие драгоценные мысли там сосредоточены.

Хозяйка кивнула:

- Знаю. Но я жду, чтобы вы их упорядочили.

- Госпожа Регина, для чего это делать? И для кого? Не слуги же будут читать научные трактаты...

- Я читаю иногда. Мне интересно.

- То, что вы обучены грамоте – уже чудо. Но то, что вы интересуетесь науками и законами – чудо вдвойне!

Илария, кормилица, улыбнулась:

- Она с детства у нас такая. Повитуха, принимавшая девочку, была провидицей. Она предрекла, что новорожденная малышка родилась под счастливой звездой, и судьба ей уготована особая: она будет царствовать. Поэтому и назвали девочку Региной. Регина – значит «царица». Она с детства была умной и любознательной, а отец лишь поощрял ее стремление к знаниям. Сам ее грамоте выучил. Говорил, что вышивка и прочее рукоделие – не ее стезя. Если уж она рождена, чтобы царствовать, то и знать ей нужно много. Да разве мог тогда кто-то подумать, что царствовать ей придется в собственном небольшом имении, да и то потому, что сиротой осталась...

Илария смахнула слезинку, а Регина глянула на нее с упреком:

- Няня, будет тебе! Мне и такого «царствования» за глаза хватает! Я даже рада, что поместье у нас маленькое. Не знаю, как управлялась бы с большим...

На следующий день на улице совсем распогодилось: солнце слепило, снег быстро таял и стекал ручейками. Весна наконец-то вступила в свои права. Настроение у всех обитателей дома было прекрасное. Элим совсем выздоровел. Они с Региной подолгу беседовали, им никогда не бывало скучно. Элим многому научился от наставника, а Регина делилась знаниями, которые добывала из книг.

Оба вдруг вспомнили, что они – не только ученик Мелета и хозяйка Хиона, а еще и просто парень и девушка. Элим то и дело галантно целовал ей руку, а она томно опускала веки, и часто щеки ее подозрительно розовели.

Когда Элим заговаривал о своей несчастливой сиротской доле, Регина его утешала. Она уверяла, что всё у него будет замечательно, просто не может быть по-другому. А вечером, когда она стояла у окна, он тихо подошел сзади, обнял ее за плечи и нежно поцеловал в шею. Это была неслыханная вольность, но Регина не возражала. Ей впервые в жизни понравились прикосновения такого рода, ведь подобного опыта у нее не было. И еще она чувствовала, что всё лучше понимает настроение Элима. Ей казалось, что она даже мысли его читает. Во всяком случае, точно знает, что у него в душе. Вот и сейчас она очень ярко чувствовала исходящую от него нежность. Настолько ярко, что даже испугалась. Не знала, как реагировать. Поэтому быстро попрощалась и ушла спать.

Однако уснуть не удавалось долго. Она то и дело перебирала в памяти эпизоды этого вечера. Как приятно, оказывается, принимать знаки внимания! До сих пор Регина искренне считала, что все легенды о неземной любви – просто сказки. Ну разве можно терять сознание от одного только взгляда на любимое лицо? Оказывается – можно... И как же сладко замирает сердце от мысли, что они и завтра увидятся, и послезавтра тоже...

Да, но рано или поздно Элим уедет! Как не хочется об этом думать... Надо найти способ задержать его. Но как это сделать?..

На следующий день Элим был так же нежен и внимателен. И Регине было это невыразимо приятно. Она с удивлением спрашивала себя: влюбилась, что ли? Похоже на то...

Вечером они снова остались одни в каминном зале. Мелет, взяв свечу, снова ушел в библиотеку. Получив доступ к такому количеству научных трудов, он старался проводить там как можно больше времени. Илария хлопотала по хозяйству. Слуги тоже не докучали.

Элим смотрел на Регину горящим взором. Её это несколько смущало, и она то и дело начинала разговоры на разные темы, но разговоры эти сами собой быстро затухали. Она снова ярко чувствовала состояние Элима: в ее сторону бил поток теплой энергии, прямо фонтанировал! У Регины замирало сердце: а вдруг он сейчас сделает ей предложение?.. Вот было бы замечательно! В глубине души она уже сказала ему «да», только он этого не знает, вот и смотрит на нее так пронзительно, но озвучить мысли боится.

Решив подтолкнуть его в нужном направлении, она нерешительно спросила:

- Ты хочешь мне что-то сказать?

Он кивнул и нервно сглотнул. Она затрепетала: вот сейчас, сейчас...

Собравшись с духом, Элим медленно проговорил, как бы раздумывая:

- Регина, я помню пророчество повитухи. Не знаю, где и когда ты должна будешь царствовать, но уже теперь ты стала царицей моей души!

Она порозовела и стала нервно обмахиваться ладошкой:

- Ах, у огня так жарко...

Передвинула табурет подальше от очага и снова замолчала, потупив очи. Элим тоже молчал. Пауза затягивалась.

Регина первой её нарушила:

- Царица твоей души... Это ты красиво сказал. И что из этого следует?..

Она не знала, как еще облегчить ему объяснение. Флиртовать она не умела, в этом деле у нее не было вообще никакого опыта.

- Думаю, нам надо узнать друг друга получше... – прошептал он, не поднимая глаз.

- Это как же? – удивилась она. – Мы же и так всё время проводим вместе.

Тут он поднял глаза и, глядя на нее в упор, произнес:

- Позволь мне сегодня ночью прийти в твою опочивальню.

- Зачем? – не поняла она.

- Я докажу тебе свою любовь.

Несколько мгновений она осмысливала услышанное, а когда поняла, задохнулась:

- Элим, что ты такое говоришь? Это же неприлично...

- Но я люблю тебя! Думаю всё время лишь о тебе! Ничего не могу с собой поделать...

Она помолчала, приводя мысли в порядок. Потом решилась:

- Элим, ты тоже очень мил моему сердцу, что скрывать... И я тоже всё время думаю о тебе. Но остаться с тобой наедине в опочивальне я не могу. Это неправильно. Да и бабушка бы меня не одобрила...

Он молча смотрел на нее, и столько боли было в его глазах, что она отважилась озвучить свои самые сокровенные мысли:

- Я тебе сказать хотела... Вот смотри. Рано или поздно мне придется выйти замуж. Вряд ли по любви, просто по необходимости. Лучше, чтобы здесь появился мужчина. Так будет привычнее для всех.

Он совсем сник:

- Я понимаю. Ты должна достаться мужу невинной.

- Да, так полагается.

- И я не смогу доказать тебе свою любовь... А мне этого хочется больше всего на свете!

- Но эта проблема разрешима. Мы можем с тобой пожениться, и я достанусь тебе невинной. Приличия будут соблюдены, и мы оба получим желаемое: ты – меня, я – тебя.

Он смотрел на нее непонимающе:

- Пожениться?..

- Да. Я делаю тебе предложение. Это тоже неправильно, однако мое предложение приличнее твоего.

Он затряс головой:

- Нет... Я не могу... Нет!

Она накрыла его руку своей:

- Это не страшно, что у тебя нет ничего своего. У меня же есть имение! Нам его хватит. Я стану замужней дамой, а ты получишь в управление земли и крестьян. Станешь хозяином поместья. Соглашайся!

Он глядел на нее растерянно, продолжая качать головой. Потом встал и молча вышел из комнаты. Она встревоженно посмотрела ему вслед. Как это понимать? Он ей отказал? Или ему просто надо подумать? Ах, неправильно было самой делать предложение... А с другой стороны – как же еще его удержать? Так не хватает сейчас бабушки! Уж она бы дала мудрый совет...

На следующий день они, как могли, избегали друг друга. Элим не смотрел ей в глаза, а после завтрака вместе с Мелетом ушел в библиотеку. Регина то металась по дому, придумывая себе разные дела, то бесцельно слонялась. Не знала, что думать; не понимала, что делать. Один раз даже подошла к дверям библиотеки, но так и не отважилась войти. Что она может сказать? И что он может ответить?.. Просто стояла у закрытой двери. Слышала, что ученик что-то говорит наставнику. Тот отвечает. Потом снова голос Элима, после – Мелета. Говорили они тихо, слов было не разобрать. Оставалось надеяться, что Элим расскажет о ее предложении, а наставник посоветует его принять. Ведь им сейчас просто не из чего выбирать. Или остаться здесь, в почете и на всем готовом, или дальше бесцельно бродить по свету, имея в кармане лишь жалкие гроши.

Понадеявшись на благоразумие учителя, Регина вздохнула и тихо отошла от двери. Пора проверить, готов ли обед. Интересно, как Элим будет вести себя за столом? Снова будет ее избегать? Или учитель сумеет ему объяснить все выгоды ее предложения? Но вдруг Элим слишком гордый и не согласится... Вот возьмет и ответит ей отказом! Или опять будет прятать глаза. Ах, только бы выдержать эту пытку...

Но ничего выдерживать не пришлось. Мелет попросил принести им обед прямо в библиотеку – под предлогом большого количества работы. Илария сама отнесла им хлеб, мясо и вино, и они до вечера не появлялись в жилых комнатах.

К ужину явился один Мелет. На вопрос, что с Элимом, наставник ответил, что тот очень устал, решил лечь пораньше, без ужина, и просит его извинить.

Тут Регина совсем растерялась. Перед сном она пришла в комнату к няне и всё ей рассказала.

Выслушав, Илария покачала головой:

- Неправильно ты себя повела, деточка. Негоже девушке делать предложение. Это привилегия мужчин.

- Но разве бы он сам решился? Ведь у него нет ничего!

- Так пускай хоть что-то заработает!

- Да как же он заработает, няня, если у него всё отобрали?

- А как другие люди на жизнь зарабатывают? Кто землю пашет, кто воином становится, кто ремесло осваивает, кто других учит. Вот Мелет же нашел себе заработок!

- Сравнила... Элим – благородного происхождения, просто у него нет имущества. И работать он не приучен.

- Тогда зачем он нам, Региночка? Мы и так с трудом выживаем. Если тебе и нужен муж, так для помощи и поддержки. А ты хочешь иждивенца на шею посадить.

- Но я люблю его, няня! И он тоже меня любит!

- Что-то я не очень верю... – пробурчала старушка. – Ты его три дня только знаешь. Когда же полюбить успела? И он, мне кажется, любовью не горит...

- Горит, няня, еще как горит! Вчера вечером в любви мне признался. Даже хотел свою любовь доказать.

- Это как же, интересно?

Регина потупилась:

- Просил разрешения прийти ночью ко мне в опочивальню...

- Что?! – вскинулась Илария. – Да не придумала ли ты?

- Не придумала. Ты же знаешь, у меня нет такой привычки. Но от него исходила волна любви, я это чувствовала.

Илария в ужасе упала на колени перед распятием и стала шептать молитву. Потом повернулась к Регине:

- Много ты понимаешь, дитя... Это не любовь, это похоть. Молодой мужчина при виде привлекательной девушки ощутил вожделение. Обычное дело. Плохо только, что он хотел за добро отплатить злом. Ах, бесстыдник какой! Мы его спасли, почти что из могилы вытащили, а он, распутник, вон что удумал... Значит, уже совсем здоров. Завтра же гнать их в шею!

- Что ты! – ужаснулась Регина. – Мы разве можем так поступить? Это неучтиво.

- А распутничать – учтиво? Нашептывать девушке лживые слова, пытаться тайком пробраться к ней в опочивальню! Ох, да я бы прямо сейчас, ночью, выгнала его из дому!

- Почему ты думаешь, что слова были лживые? Считаешь, что меня нельзя полюбить?

- Тебя-то можно, ты – цветок чистый, незапятнанный, с добрым сердечком. А он, срамник, надумал этот цветок сломать. Запомни, дитя: если мужчина любит женщину, он делает всё для её благополучия. А этот Элим воспользовался нашим гостеприимством, потом задумал еще и тобой попользоваться. А про женитьбу и слышать не хочет. Еще и благородным называется! Эх, зря я его лечила... Знала бы – оставила бы умирать!

Услышав такое, Регина в испуге перекрестилась.

А Илария всё не успокаивалась:

- Ах он бесстыдник! Сказать такую непристойность – и кому? Благородной барышне с чистым сердцем... Так это он еще от болезни не отошел. Вот окрепнет – спасу от него не будет. Нет, гнать его отсюда, и поскорее!

- Няня, а может, он не считает себя достойным просто прийти на готовое и стать здесь хозяином?

Та недобро усмехнулась:

- Хозяином быть не хочет, а вот хозяйкой попользоваться очень даже хочет... Нет, Регинушка, поверь мне: он нехороший человек. Думаю, уже не одну барышню соблазнил. Ты не первая на его пути и не последняя. И хозяином здесь становиться он не собирается. Зачем ему это? Быть хозяином поместья – большая ответственность, большой труд. Сама знаешь... А он к труду не приучен. Ничего не знает, не умеет, даже не собирается учиться. Он – ветер в поле: сегодня здесь, завтра там, а послезавтра – один Бог ведает. И до тебя у него были прелестницы, и после будет немало. А он к ответственности не привык: попользовался гостеприимством и прелестями очередной хозяйки – и поминай как звали!

Регина зарделась и потупилась, но попробовала еще раз оправдать гостя:

- Няня, ты несправедлива к Элиму. Может, у него и раньше были сердечные привязанности, но никто ему не предлагал остаться жить. А я предложила. Он не был готов, поэтому растерялся. А вот обдумает мое предложение...

- И что? Ну, допустим, останутся они тут. А для чего? Какой из него хозяин? Как тянула всё на себе, так и дальше будешь. Только еще труднее станет. Два лишних рта кормить... Да это ладно, прокормили бы... Но ведь они из благородных... Им нужна дорогая одежда, хорошие кони. Потянем ли? А то еще вздумают охотиться, как это принято у господ! И поля, и луга потопчут. Опять же – одни расходы... Деточка, подумай: зачем это нам?

Регина вздохнула и задумалась. В словах кормилицы было много правды. Понимала: каждая из них видит ситуацию по-своему. Одна – через розовую дымку первой любви, другая – через увеличительное стекло большого жизненного опыта.

Потом ушла к себе и всю ночь ворочалась, обдумывая поведение Элима и слова Иларии. Она совсем растерялась, не могла понять, что делать. То, что Элим её любит, сомнений не вызывало: она хорошо помнила ту тёплую волну, что исходила от него. Но и в словах няни был здравый смысл. И вот как теперь себя вести? Указать гостям на дверь? Как-то неловко... Терпеть дальше их присутствие – для чего? Скорее всего, они и сами скоро уедут. И больше она Элима не увидит. А ведь ее сердце потянулось к нему...

Глава 5

А еще через день, когда дороги уже просохли, в гости нагрянула Магда – ближайшая соседка и подруга Регины. Их имения находилось неподалеку друг от друга, поэтому девочки с детства дружили. Магда была девушкой очень яркой и чересчур шумной, то есть полной противоположностью спокойной и рассудительной Регины.

Соскочив с повозки, она ворвалась в дом с криком:

- Я привезла тебе потрясающие новости! Ой... А кто это у тебя?

Регина представила своих гостей:

- Это Элим, благородный юноша, он путешествует. С ним – господин Мелет, его наставник и учитель. А это, господа, моя подруга Магда. Ее имение, Лирон, находится рядом с нашими землями. Магда – девушка импульсивная, очень искренняя, всегда что думает, то и говорит. Так что вам придется привыкнуть к ее манере общения. Магда, проходи в столовую, сейчас обедать будем. Флавия, поставь на стол еще один прибор!

Служанка метнулась исполнять поручение. Магда сбросила накидку и выпалила:

- Грядут большие перемены! Скоро наша жизнь изменится! А ты сидишь в своей глуши и ничего не знаешь...

Регина кивнула:

- Верно, не знаю. Расскажи мне новости.

Отдышавшись, Магда села за стол и обвела присутствующих горящим взором:

- Отец ездил в Миладу. По делам.

- Милада – это резиденция нашего сеньора, – объяснила хозяйка гостям. – Наша маленькая столица. – И снова обратилась к подруге: – И что за новости привез отец?

- Рубентий Полиен при смерти! – выпалила та и посмотрела на Регину в большом волнении.

Илария только руками всплеснула, а потом стала мелко-мелко креститься:

- Свят, свят, свят... Это что же будет теперь?

Регина, засмотревшись в окно, проговорила задумчиво:

- Да уж, новость невеселая... Но ничего особенного. Был один сеньор, станет другой. Интересно, кого пришлет король на этот раз, кого назначит...

Магда улыбнулась:

- Никого присылать не надо. У герцога же есть законный наследник! Взрослый сын.

- Разве? – удивилась Регина. – Не знала этого. Впрочем, я вообще не особо хорошо осведомлена, тут ты права. Я в Миладу не езжу, мне это незачем. Тут бы, на месте, управиться... Наследник уже перебрал в свои руки бразды правления?

Магда покачала головой:

- Нет еще. Его же здесь нет. Отец давно отправил его в дальние земли, к дальней родне.

- Зачем же?

- Трудно сказать, – пожала плечами Магда. – Главное, что молодой человек постигает там науки, политику, военное искусство. Так часто делают: наследник должен быть умён, образован, должен завести полезные знакомства в среде сильных правителей. Но мой отец думает, что наш Полиен просто спрятал отпрыска, чтобы ему здесь ничего не грозило. Сама понимаешь, у нас тут вечно идет грызня за власть, сам Полиен вечно ходит по лезвию ножа, а сын-то у него один! Вот и отправил подальше, чтобы не подвергать опасности. Правильно сделал, наверное. Но за наследником уже послали, вот-вот прибудет.

Регина кивнула:

- Должно быть, правильно. Только твоя радость в чем? Почему ты так сияешь?

- А ты что, не поняла? Приедет умный, образованный и красивый молодой человек, тут же станет герцогом.

- Что умный и образованный – могу допустить. Уж конечно, старый герцог не скупился на его образование. А почему ты думаешь, что красивый?

- Мой отец говорит, что видел его портрет. Он там еще подросток, но уже – красавец: гордый профиль, золотые локоны... Ах...

Магда мечтательно подкатила глаза, а Регина прыснула:

- Ты уже заранее влюблена? Но ты влюбилась не в человека, а в портрет, который даже не видела.

- Папа видел. А я папе доверяю.

Тут Регина спохватилась:

- Нашим гостям, пожалуй, это неинтересно. Они у нас проездом, и от наших дел далеки. Расскажи лучше, как дела у вас в имении. Я ведь у вас давно не была. Как себя чувствует твоя матушка?

- Всё у нас нормально, благодарю. Снег уже сходит, скоро начнутся полевые работы, отец с матерью только об этом и говорят. Мне скучно слушать их разговоры. Поэтому к тебе приехала, о красавчике-наследнике поговорить.

- Да мне-то что за дело? – удивилась Регина. – Жизнь есть жизнь. Умер мой отец – я унаследовала поместье. Умрет старый герцог – титул унаследует молодой. Обычное дело. Чего ты так всполошилась?

Магда прищурилась:

- А вдруг он – моя судьба? Вдруг мне удастся замуж за него выти?

- Бог в помощь, – кивнула Регина.

- А если он не меня выберет?

Регина шутливо ахнула:

- Что ты такое говоришь? Если не тебя, так кого же?

- Ну... тебя, например. Или другую девушку.

- А вдруг он уже женат? Приедет с готовой женой, а ты размечталась...

- Ой... Я не подумала... А что, может такое быть?

- Легко. Ты сама подумай. Неужто наследник в дальнем краю лишь о тебе мечтал? Даже не зная тебя... Да и обо мне он тоже не узнает.

Магда удивилась:

- Как же не узнает? Это обо мне он может не узнать, если я не попадусь ему на глаза. А тебе ведь придется ехать в Миладу, приносить клятву верности новому сеньору. Ах, как я тебе завидую! Меня отец может и не взять с собой... А ты будешь обязана явиться ко двору нового герцога. Он тебя увидит. Запросто может влюбиться.

Регина спохватилась:

- И правда! Новому сеньору придется присягать заново! Надо же, как это не вовремя... У меня работы сейчас будет – сама знаешь! А ехать в Миладу... Вот не повезло!

Магда округлила глаза:

- Не повезло? Явиться ко двору, пред очи молодого герцога, – ты это называешь невезением?

- Невезением я называю необходимость тащиться в Миладу.

Магда посмотрела на подругу так, будто та вдруг серьезно заболела: с удивлением и сожалением.

Девушки щебетали, а мужчины ели молча. Было видно, что оба призадумались. Покончив с обедом, они встали из-за стола и удалились в свою комнату. Регина потащила Магду к себе.

- Слушай, подруга, зачем ты так откровенничала при незнакомых людях?

- А что такого? – удивилась Магда. – Сама же говоришь: незнакомые, проездом, им наши дела неинтересны.

- А ты не подумала, что они могут где-то рассказать о странной девушке, которая, даже не увидев нового сеньора, уже мечтает заполучить его в мужья?

Магда вздохнула расстроено:

- Да, правда... Но ты же меня знаешь: что на уме, то и на языке! Ничего не могу с собой поделать...

- Да с чего ты вообще стала разглагольствовать на эту щекотливую тему? Неужто и правда думаешь очаровать молодого герцога?

- Честно сказать, я не очень-то на это рассчитываю. Не с моим счастьем. Но помечтать-то можно! А ты почему об этом не мечтаешь?

Регина рассмеялась:

- У меня мечты совсем другие: о весенних работах, об урожае, о том, чтобы подати вовремя выплатить.

- Скучная ты... – скривилась Магда. – Мы же с тобой – девушки на выданье, нам мужей искать надо!

- В резиденции герцога?

- Да хотя бы! – с вызовом глянула Магда на подругу. – Кстати, поехать в Миладу для присяги – это же шанс! Ну ладно, не обратит на нас герцог внимания, допустим. Но туда же съедутся все его вассалы! Может, и от короля приедет делегация. Тоже ведь невест себе будут присматривать. А пока они будут рассматривать нас, мы будем рассматривать их. Наверняка кого-нибудь выберем!

Конечно, Регина могла сказать подруге, что уже отдала свое сердце Элиму, так что ни делегация короля, ни молодой герцог, ни его вассалы её не интересуют. Могла, но не сказала. Во-первых, эту тайну нельзя доверить такой болтушке. Во-вторых, Регина и сама сейчас была в раздумьях. После разговора с няней она крепко призадумалась. Элим же вчера и сегодня утром держался отчужденно, а за обедом, после рассказов Магды о молодом герцоге, совсем замкнулся. Ревнует, что ли? Как будто это сама Регина строила планы, а не Магда. Ну вот кто её за язык дёргал?..

Магда еще долго рассуждала о том, что ведь молодому герцогу придется сначала прибыть в Хариту, столицу королевства, и там принести присягу на верность королю. Только после этого король подтвердит его титул, и новый герцог вступит в права сеньора. Однако эта поездка наверняка обойдется без присутствия Магды. А ведь попасть в Хариту – это было бы такое замечательное приключение!

- Регина, да ты не слушаешь меня совсем! Неужто тебе совсем не интересно?

Та очнулась от своих мыслей:

- Честно говоря, не очень. Меня совсем ведь не касаются проблемы герцога и короля. Но ты права в том, что мужа искать надо. В моей ситуации на любовь рассчитывать не приходится. Остается надеяться, что найдется достойный человек, который станет мне опорой.

И тут она снова вспомнила слова няни. А ведь в самом деле: смог бы Элим стать для нее опорой, защитой, надежным мужем? Вообще-то не похоже на то... Наоборот, это она сама хотела защитить его от невзгод, дать ему кров и уверенность в завтрашнем дне. Вот только он этого не захотел почему-то...

Выплеснув все новости, эмоции и мечты, Магда засобиралась домой. Регина пригласила ее остаться до завтра. Это бы сняло напряженность в отношениях с Элимом. Пусть он прячется сколько угодно, а она будет проводить время с подругой.

Но Магда отказалась, хотя и с большим сожалением:

- Обещала родителям сегодня же вернуться. Да и что мне здесь делать? У тебя и без того полон дом гостей.

- Мои гости не больно-то разговорчивы, сама видела.

- Всё равно поеду. А то темнеет уже.

Ужин прошел в молчании. Даже Илария, обычно весьма словоохотливая, не произнесла ни слова. Элим смотрел исключительно в свою тарелку.

Мелет же произнес единственную фразу:

- Госпожа, я закончил дела в библиотеке. После ужина могу вам отчитаться о проделанной работе.

Она только молча кивнула.

Глава 6

После ужина Элим скрылся в своей комнате. Регина с Мелетом, взяв свечи, пошли в библиотеку. Там он показал составленный им список, где все труды были разбиты по категориям, и показал, где что лежит.

Она искренне поблагодарила его, но уходить не спешила. Чувствовала, что им надо побеседовать.

Вздохнув, Мелет начал трудный разговор:

- Госпожа Регина, от своего имени и от имени моего ученика я горячо благодарю вас за оказанное нам гостеприимство. И отдельная благодарность Иларии за помощь в исцелении Элима. Впрочем, я сам ее поблагодарю.

У Регины остановилось сердце: уезжают. Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Только она не думала, что расставаться они будут в таком напряжении.

Она прокашлялась и постаралась сказать как можно более спокойно:

- Я тоже благодарю вас, господин Мелет, за то, что вы и ваш ученик скрасили мне несколько скучных зимних дней. И еще благодарю за помощь с библиотекой. Вы справились прекрасно. Куда вы намерены направиться теперь? Или у вас, как и раньше, нет конечной цели?

- Есть. Теперь – есть. Мы решили ехать в Миладу.

Она подняла брови:

- Почему же именно в Миладу? Вас на это сподвиг рассказ Магды?

- Честно сказать – да.

- Но там сейчас будет очень неспокойно. Вы же слышали: старый герцог при смерти, послали за наследником. Пока до него доберутся гонцы, оповестят, пока он приедет... Потом наследнику еще надо будет поехать в Хариту, пройти процедуру оммажа, то есть присягнуть королю. И только после этого, вернувшись к себе в резиденцию, он начнет править. Потом мы, мелкие вассалы, приедем присягать ему. В Миладе всё это время будет очень неспокойно. Может быть, даже опасно. Безвластие – это всегда опасно. Зачем вам так рисковать?

Уставившись в темное окно, Мелет тихо сказал:

- Опасность – да. Но и возможности – тоже да.

- Не поняла. Что вы хотите сказать?

Все так же не отрывая взгляда от окна, Мелет пояснил:

- Новая власть – новые возможности. Быть может, молодой герцог захочет что-то изменить в своих владениях. А поскольку он много лет жил вдали от дома, приспешники умирающего герцога не захотят подчиняться молодому хозяину. Я не утверждаю это, а просто допускаю. Тогда наследнику понадобятся новые люди при дворе. Элим – юноша хоть и бедный, но образованный, к тому же – благородного происхождения. Для него это прекрасная возможность найти свое место в жизни. Он может сделать карьеру в Миладе, получить высокий чин. И тогда ему будет что предложить вам, госпожа. Да, он рассказал мне о вашем предложении. Вы очень дороги его сердцу, но пока что он не готов остаться здесь.

Регина в ответ лишь кивнула:

- Я поняла. Когда вы планируете отбыть?

- Думаю, на рассвете.

- Хорошо. Я отдам распоряжение конюхам, чтобы ваши лошади с рассветом были оседланы.

Ночью она снова никак не могла уснуть. Но теперь в ее сердце забрезжила надежда. Эту надежду подарил ей Мелет, рассказав о честолюбивых планах Элима. Он хочет стать приближенным нового герцога, дослужиться до высокого чина. И тогда ему будет что предложить ей, Регине. То есть он не так безнадежен, как о нем говорила Илария. Что ж, время терпит. Она подождет.

На заре гости стали прощаться с хозяйкой.

Элим, поцеловав ей руку, прошептал:

- Помни: я люблю тебя. Надеюсь, скоро свидимся. В Миладе. Ты же должна там появиться?

Она ответила с грустной улыбкой:

- Это для меня неприятная обязанность. При дворе надо появиться в новой красивой одежде, в драгоценностях. А у меня каждая монета на счету, ты же знаешь. И работы весенние вот-вот начнутся. Но вместо того чтобы руководить делами здесь, я должна готовиться к визиту в Миладу, потом уехать туда, провести там время в ненужных церемониях, балах и празднествах. С учетом дороги это займет несколько дней, и мне заранее жалко времени. Да и чувствовать себя я там буду неловко. А может, и не придется ехать. Надеюсь, про меня просто никто не вспомнит. Отсижусь здесь, в своей привычной норке...

- Но если ты приедешь, мы сможем увидеться.

Она снова грустно улыбнулась:

- Где же я там тебя искать стану?

- Я сам тебя найду.

- Посмотрим. Но если я не приеду туда – ты всегда можешь приехать сюда. Здесь тебе рады.

Она присела в реверансе. Он склонил голову и снова поцеловал ей руку – теперь уже на прощанье. Еще раз окинув взглядом и дом, и хозяйку, юноша отвесил прощальный поклон. На коней они с Мелетом сели одновременно.

Регина уже привычно считала эмоции Элима. Да, тепло по отношению к ней ощущалось ясно, но как бы фоном. А на первый план вышла другая эмоция, не совсем понятная. Девушка распознала ее как нетерпение. Душа Элима рвалась вперед, к новым свершениям. Что ж, это объяснимо. Изменить что-то она не в силах. Он мысленно уже не здесь, а в Миладе. Значит, так тому и быть.

Когда две удаляющиеся точки совсем растаяли за горизонтом, Регина пошла в дом. Илария пошла следом, приговаривая:

- Уехал, хвала Богу. Я уж дождаться не могла. Еле сдерживалась, чтобы в сердцах не расцарапать ему бесстыжую физиономию.

- Ты несправедлива к нему, няня. Наставник сказал, что сейчас в Миладе для Элима открываются большие возможности. Он собирается поступить на службу к молодому герцогу, сделать там карьеру. И тогда ему не стыдно будет просить моей руки.

Илария лишь молча головой покачала.

Глава 7

Наверное, горевала бы Регина долго, но весна уже вступила в свои законные права, и времени на печаль и вздохи не осталось совсем. Вставать приходилось с утренней зарей, а спать она ложилась уже затемно. Не просто ложилась – падала без сил.

По утрам верная служанка Флавия, причесывая госпожу, сетовала, что та совсем себя не щадит.

Нежно выговаривала ей:

- Госпожа Регина, вам негоже проводить столько времени в полях и огородах. Солнце палит нещадно, а у вас такая нежная кожа... Этак всю красоту растеряете!

Регина смеялась:

- А кому интересна моя красота? Что-то не толпятся под моими окнами женихи... Бледная будет у меня кожа или загорелая – кому какое дело?

Флавия начинала сердиться:

- Скоро совсем станете похожи на крестьянку! С загорелыми руками, с загорелыми щеками... Еще и веснушки брызнут! А вам, похоже, скоро ехать в Миладу. Все дамы будут красивые, с белоснежной кожей, а вы будете выглядеть цыганкой. Госпожа Магда правильно говорила: вы там можете жениха достойного присмотреть, но захотят ли женихи любоваться барышней с облупившимся от солнца носом? А руки? Разве это руки благородной госпожи? Опять вчера в загонах весь день провели?

- Что поделать – весенний окот, – вздохнула Регина.

- Да неужто без вас не управятся?

- Управятся, конечно. Но я тоже не могу быть в стороне. Бабушка наказывала мне самой всё контролировать. Помогать, если надо. Она же и сама всегда так поступала. Ты разве не помнишь?

- Помню, как не помнить... – вздохнула Флавия, убирая гребни в шкатулку. – Только бабушка ваша была уже в изрядном возрасте. Ей о красоте думать было ни к чему. А вы – юная барышня, вам бы замуж поскорее выйти, а в этом деле красота – первое дело!

Регина засмеялась:

- Зря я тебя грамоте выучила! Начиталась романтических историй, баллад любовных... В моем случае главное – не красота моя, а размер имения. Сколько пахотных земель, есть ли луга под сенокос, охотничьи угодья, велико ли поголовье домашнего скота, много ли прибыли приносит наш Хион. Вот что интересует предполагаемых женихов. Да, еще близость семейства к королю ценится. А у меня – сама знаешь... Имение крохотное, крестьян мало, а родственных связей с королевским двором моя семья никогда не имела. Да и семьи уже нет...

Однако служанка не отступала:

- Всё равно негоже благородной госпоже заниматься пахотой, скотом, огородами...

- А кто этим будет заниматься? Уж не ты ли?

Флавия испугалась:

- Что вы, госпожа Регина! Я же не умею... Я с детства при доме состою. Только домашнюю работу знаю, а поле, огород, хлев – это не моё. Я всего этого не знаю.

- А я вот знаю. И умею. И не считаю это зазорным. Потому что я – хозяйка. Кому же знать, как не мне? А ты – служанка. И тоже хорошо делаешь свою работу, за что я тебя и ценю. Ну ладно, хватит возиться с волосами. Пора мне бежать по делам.

- К обеду ждать вас? – грустно спросила Флавия.

Регина задумалась на мгновение:

- Даже не знаю, как день сложится... Коровы телятся, а помочь в коровнике некому: все сейчас в поле, ты же знаешь. Так что может понадобиться моя помощь. Тогда принесете мне обед туда. Может, тебя Илария пришлет, а может, сама еду принесет. Пускай тогда захватит побольше, чтобы и работникам хватило.

Усвоив бабушкины уроки, Регина стала очень хорошей хозяйкой поместья. Только совсем не по этой причине она работала до изнеможения. Целенаправленно занимала свой день так, чтобы не оставалось времени думать про Элима. Однако совсем не думать о нем не получалось.

На сердце было тревожно: нормально ли добрался до Милады, устроился ли там так, как хотел? Ждёт ли встречи так, как ждёт она? И помнит ли ещё о ней? Ведь в Миладе обретаются такие дамы – не чета ей, простушке... Жаль, что на таком расстоянии она не может его чувствовать. А так хотелось знать, доволен ли он жизнью, нет ли у него неприятностей, не заболел ли снова... Хорошо, что у него есть наставник. Мелет – человек серьезный. Он удержит Элима от ошибок, не даст оступиться. А если ученик заболеет – так и силами жизненными поделиться сможет.

Это успокаивало, но ненадолго. Каждый новый день Регина начинала с мыслей об Элиме, а вечер заканчивала горячей молитвой, чтобы всё у него сложилось хорошо.

Глава 8

Погожим днем, когда Регина вместе с крестьянками высаживала огородную рассаду, прикатила Магда.

Увидев, чем занята подруга, сморщила свой хорошенький носик:

- Ты роешься в земле?! Фи, как можно...

- А что такого?

- Регина, ты на руки свои посмотри! Мозоли, грязь под ногтями...

- Подумаешь... Домой вернусь – отмою грязь. Зато с рассадой в этом году мы, похоже, угадали. Она еще не переросла, как раз высаживать... И заморозков уже не предвидится. Так что надеемся на хороший урожай.

Магда только головой качала:

- Видела бы тебя сейчас твоя бабушка – ужаснулась бы!

- Бабушка бы мною гордилась! – засмеялась Регина. – И тебе еще повезло, что застала ты меня на огороде, а не в хлеву. У нас приплод такой замечательный: и телята, и козлята, и ягнята прекрасные!

Магда притопнула ногой в досаде:

- Ты способна говорить о чем-то, кроме хозяйства?

- А о чем ты хочешь поговорить?

- Вот! Я же новости тебе привезла! Старый Рубентий Полиен таки скончался. Батюшка на похороны ездил. Говорит, что и так старик долго протянул. Лекари ожидали его кончины гораздо раньше. Но он упрямый, решил сына дождаться, передать ему бразды правления из рук в руки. Так что готовься, подруга, ехать в Миладу. Только постарайся ногти почистить да молоком почаще умывайся, чтобы лицо отбелить. Совсем на цыганку похожа стала...

- Ты говоришь прямо как моя Флавия! – засмеялась Регина. – Она тоже меня цыганкой дразнит. Только я не думаю, что в Миладе будет кому-то дело до моих рук и лица. Там все будут не на меня смотреть, а на нового герцога. Кстати, он вправду так хорош собой, как ты мечтала?

Магда вздохнула:

- Неизвестно. Я спросила у батюшки, как выглядит наш новый сеньор. Он только пожал плечами. Сказал – как все люди: руки, ноги, глаза, рот. Правда, показался он отцу угрюмым, но это как раз неудивительно: кто же будет веселиться на похоронах... Эх, жаль, что отец не взял на похороны нас с матушкой. Ты же знаешь: мужской глаз видит одно, женский – совсем другое. Уж мы бы с мамой рассмотрели наследника как следует. А так мне и рассказать тебе нечего...

- А когда в Миладу ехать, ты уже знаешь?

- Пока нет точных сведений. Но ты же знаешь процедуру: сначала наследник должен явиться в Хариту, принести присягу королю. Потом вернется, и тогда уже будет принимать присягу у своих вассалов.

Регина кивнула:

- Да, закон я знаю. Только не ко времени это всё. Работы-то – невпроворот! Сама видишь...

- Да ну тебя! Только о работе и думаешь... Ты по ошибке родилась в благородном семействе. Тебе надо было родиться крестьянкой.

- Да, это я как-то опростоволосилась... Не тех родителей себе выбрала.

Магда прыснула:

- Это точно! Ну ладно, оставляю тебя с твоей рассадой. А мы с матушкой уже наряды себе придумываем. Все-таки я надеюсь найти в Миладе пристойного жениха!

С этими словами Магда укатила домой. А Регина, глядя вслед подруге, подумала, что сама-то она о наряде будет волноваться в самую последнюю очередь. Её мысли заняты совершенно другими проблемами. Весенний-то день год кормит!

И буквально через пару дней прибыл гонец из Милады с предписанием явиться через неделю в резиденцию герцога для принесения присяги.

Пришлось Регине отодвинуть хозяйственные хлопоты и заняться подготовкой к поездке.

Вместе с Иларией они перебирали нехитрый девичий гардероб, отбирая наряды получше. Нужно было выбрать дорожное платье; официальное платье для оммажа; к тому же после был назначен праздничный ужин с танцами, так что нарядное платье тоже пришлось подбирать.

Илария ворчала:

- Совсем о себе не думаешь. Да разве это гардероб благородной девицы? У Флавии и то платья красивее. Где это видано, чтобы служанка одевалась лучше госпожи?

- Няня, перестань! Не так всё плохо. Смотри, вот это золотистое я надену для присяги. А на бал пойду в голубом. Оно вроде нормально смотрится...

- Да для чего нормально-то? Гостей в доме принять – нормально, да. А на бал, деточка, одеваются не так.

- Откуда же мне знать – как? Я ни разу не была на настоящем балу. Да я вообще нигде не бывала, только разве что на именины к Магде езжу каждый год. Там это платье нормально бы выглядело.

- То-то и оно, что нигде не бывала... Ничего не видишь, кроме своего дома. Хорошо, что случилась эта поездка. Миладу повидаешь, с герцогом новым познакомишься. И на тебя люди посмотрят. Может, и впрямь жениха себе найдешь.

- Может, и найду, – загадочно улыбнулась Регина.

Илария всплеснула руками:

- Знаю я, что ты задумала! Хочешь бесстыдника своего увидеть! Да вспомнит ли он тебя?

Регина потупилась:

- Он любит меня, я это точно знаю. Душой почувствовала. Да, любит! Я не могла ошибиться.

- Любит... – покачала головой старушка. – Это здесь, на безрыбье, где нет других барышень, ты ему показалась красавицей. А в городе женщин много. Есть дамы благородные. А есть такие, которые сами мужчин в свою опочивальню зазывают, да деньги за это берут. Тем и живут...

Регина охнула:

- Да что ты такое говоришь? Разве может быть такое? Грех даже думать так...

- Ах, дитя, совсем ты жизни не знаешь, оттого и думаешь о людях хорошо... Считаешь, если ты хорошая и правильная, так и остальные такие же? Мир большой, народу много, каждый живет по своему разумению. Люди все разные... Значит, на бал решила идти в голубом? Тогда, пожалуй, возьми с собой матушкин жемчуг. И серьги с подвесками. Других-то драгоценностей нет.

- А без драгоценностей нельзя разве? – нахмурилась Регина. – Совсем я не умею их носить.

- Да что ж за наука такая сложная? Надела – и всё. А без драгоценностей никак нельзя. Ты всё-таки благородная девица, а не бродяжка какая-то. Да и перед Элимом своим покрасуешься. А то он и не видел тебя в таком образе. Сказал же, что ты и на госпожу не похожа. Хоть и не люблю я его, а он прав. Ты ведь после смерти бабушки ни одного наряда себе нового не справила.

- Так ведь эти еще не износились! Няня, а ты правда думаешь, что я понравлюсь Элиму в бальном платье, в ожерелье?

Регина мечтательно закатила глаза, а Илария сказала с досадой в голосе:

- Вот только о нем и думаешь! Где ты там его искать будешь?

Она тут же рухнула с небес на землю:

- Ты права. Сама я его не найду. Но он обещал найти меня. Ведь мы, вассалы, все съедемся в резиденцию герцога, он это понимает. Там и найдет, я думаю.

Глава 9

Ехать пришлось на двух повозках. В одной разместились Регина с Флавией. Туда же поставили сундук с вещами. На второй повозке ехали два человека для охраны и везли с собой оружие, какое нашлось в доме: пара кинжалов, меч, арбалет, стрелы к нему. Илария велела еще два щита положить.

- Зачем, няня? Мы же не на войну едем! У нас спокойно в округе.

- Всегда надо готовиться к худшему. Мало ли разбойников на дорогах... А то и странствующий рыцарь забредет! Пока мужчины будут атаку отбивать, вы с Флавией за щитами укроетесь. Я и то думаю: не мало ли людей с тобой едет?

- Как же мало? Двое для охраны, да два возницы – вот уже четверо мужчин. Я думаю, достаточно. Не могу же я всех снять с полевых работ! Тогда уж лучше совсем не ехать...

Выехали еще затемно, при этом очень спешили. Надеялись к ночи добраться до места, чтобы не пришлось в дороге искать ночлег.

Путешествие протекало приятно: лошади бежали резво, день был солнечный, теплый, потому и настроение было хорошее. К вечеру ветерок посвежел, и Регина с Флавией поплотнее закутались в дорожные накидки. Но до Милады было уже рукой подать, так что перемена погоды их не особо расстроила.

Вдруг дорогу им преградили сваленные в кучу толстые ветки и тонкие стволы срубленных молодых деревьев. Возницам пришлось остановиться, чтобы расчистить путь. И в этот момент точно из-под земли возникли странные люди. Лица их были закрыты полумасками. Возникали по одному, как будто ниоткуда. Двигались очень тихо. Сначала появился один человек. Потом еще двое. Потом снова один. Всего Регина насчитала семь душ. Разбойники, что ли? Похоже на то... Как же права была няня! Семеро бандитов, а у них всего четыре человека, причем охранников только двое, а еще двое – обычные возницы, которые даже не обучены искусству обороны.

Что же им теперь делать?

Стараясь не терять присутствия духа, она решила вступить в переговоры:

- Достопочтенные господа, чего вы хотите?

Коренастый разбойник, который, видимо, был главарем шайки, проговорил:

- Драгоценности и всю наличность – сюда! И сундуки тоже.

Голос его звучал глухо, потому что нижняя часть лица была скрыта черным платком. Глаза же бегали быстро, осматривая повозки. Он хотел оценить, насколько богатым может быть улов.

Несмотря на липкий страх, Регина нашла в себе силы улыбнуться:

- Уверяю вас, вы только зря тратите время. Поживиться вам будет совершенно нечем. Мы не везем ни золота, ни самоцветов. У нас даже денег нет.

- Неправда! – зло выплюнул главарь. – Вы едете в Миладу, на присягу. Значит, вы – богатые люди. И точно везете с собой ценности.

Остальные члены шайки молча окружили обе повозки. Регина лихорадочно думала, что делать. Она никогда не бывала в такой ситуации и не знала, как принято общаться с грабителями.

Решила действовать напрямик:

- Всех ценностей у нас – только небольшой сундук. Но там нет ничего интересного. Только мои старые платья.

- Открывай сундук! – приказал главарь. – А там уж я решу, интересно мне это или нет.

- Но вы ничего не выручите за эти платья. Они не такие уж ценные.

- Хватит разговоров. Открывай! И скажи своим людям, чтобы лошадей выпрягали. Уж за них-то мы точно возьмем хорошие деньги!

Регина похолодела. Платьев, конечно, тоже было жаль, но не так чтобы очень. Но лишиться сразу четырех коней?! Нет, этого она допустить не могла.

Ощутив невиданный прилив храбрости, который ее саму удивил, она крикнула своим охранникам:

- К оружию! К бою!

Охранники, словно очнувшись, выхватили кинжалы. Разбойники от неожиданности немного расступились, но быстро пришли в себя и тоже выхватили кинжалы. Тогда один из охранников схватил меч, а другой стал заряжать арбалет. Разбойники снова отступили, но недалеко. Похоже, они не ожидали, что могут встретить вооруженных людей и получить отпор. Сгруппировавшись, они стали тихо переговариваться. Регина, махнув Флавии, перебралась в повозку к охранникам. Флавия – за ней. Наказав дрожащей служанке укрыться за щитом, сама взяла в руки кинжал и решила обороняться до последнего. Точнее – отстаивать свое имущество и своих людей.

Главарь рычал на своих подручных, которые, похоже, не очень хотели рисковать жизнью из-за сундука с платьями. Всё пошло не так, как он планировал.

Регина быстро просчитывала в уме варианты. Ее никто не учил искусству боя, но здравого смысла ей было не занимать. Она прикинула, что арбалетчик может какое-то время удерживать грабителей на расстоянии. Но он был один, а налетчиков – семеро. Значит, кто-то из них попытается обойти с тыла. Похоже, они так и собирались сделать.

Сообразив это, она крикнула второму охраннику:

- Спина к спине! Ты держишь левый фланг, я – правый! Арбалетчик, целься в главаря! Возницы, оба – ко мне!

Те подбежали, доставая из-за пояса маленькие дорожные топорики.

Тут налетчики совсем растерялись. Еще бы... Арбалетчик со взведенным орудием, второй охранник с длинным мечом, Регина с кинжалом, два возницы с острыми топориками – мирные путешественники вдруг оказались маленькой, но хорошо вооруженной армией. Разбойники смотрели на предводителя, ожидая его команды. А тот раздумывал, что ему делать. А раздумывал потому, что арбалет был нацелен именно ему в грудь.

Неизвестно, какой оборот приняло бы дело, но тут послышался стук копыт. По дороге двигался отряд всадников. Они были еще далеко, но приближались быстро, поскольку мчались во весь опор. Разбойники пришли в смятение, кинулись врассыпную. Не сдвинулся с места лишь предводитель шайки. Он завороженно смотрел на арбалет. Понимал, что если попробует сбежать, стрела его настигнет.

Тут отряд подъехал и окружил обе повозки. В предводителе Регина с радостью узнала отца Магды.

- Господин Тарон, как вы кстати! Представляете, нас хотели ограбить! Хорошо, что вы появились. Завидев вас, грабители разбежались.

- Вижу! – громыхнул Тарон. – Ничего, один остался, он и поможет найти остальных.

- Я никого из них не знаю... – залепетал разбойник.

- Врёт! – крикнула Регина. – Он у них – предводитель.

- Даже так? – обрадовался Тарон. – Очень хорошо. Вяжите его, ребята! Приедем в Миладу, там он всё нам расскажет, всех выдаст.

Разбойника связали и кинули в повозку к охранникам. Регина с Флавией снова перебрались в свою повозку, Тарон поехал рядом.

- Почему вы решили ехать в Миладу верхом? – спросила Регина. – И почему не взяли жену и дочь?

- А вот именно поэтому, – кивнул всадник на связанного главаря. – А всё из-за этой чехарды со старым и новым герцогом. В краткий период безвластия лихие люди решили поохотиться на хороших. В этих окрестностях вообще неспокойно. Видишь, лица свои скрывают. Значит, боятся, что узнают их. И живут они не в лесу, а в Миладе. Потому и разбойничают неподалеку. Я узнал об этом, когда ездил на похороны старого герцога. Поэтому оставил жену и дочь дома, а с собой взял вооруженный отряд.

- Вы очень вовремя появились! Даже не знаю, что с нами могло случиться... Убили бы нас, я думаю. Просто чтобы коней наших забрать.

- Сильно испугалась?

- Вот сейчас – да! – честно ответила Регина. – А поначалу растерялась, потом разозлилась, потом поняла, что надо спасать своих людей и добро, поэтому взяла командование на себя. Но теперь у меня от страха душа дрожит... Вы не бросите нас?

- Как можно? Да и Милада уже близко, довезем вас до городских ворот.

- Спасибо! – искренне сказала она. – А то я такая трусиха...

- Ты – трусиха? – улыбнулся Тарон. – Да ты необыкновенно смелая девочка! Настоящая героиня. Моя Магда сразу бы чувств лишилась от страха. А ты не растерялась, да еще и возглавила оборону!

- Сама не знаю, как это получилось, – пожала плечами «смелая девочка». – Просто в один момент поняла, что нужно сражаться. Не было другого выхода. Геройство мое не от смелости, а от безысходности. Думаю, я действовала, как загнанное в угол животное. Если нет возможности убежать – надо нападать. Или пропадать. Я выбрала первый вариант.

- Не каждый мужчина проявил бы такую храбрость. Тобой наверняка гордятся не только мать и бабушка, тобой даже отец гордится! Они все смотрят на тебя с небес, ты же знаешь.

- Да, я знаю, – улыбнулась в ответ Регина. – И стараюсь их не разочаровывать. А вы на обратном пути сможете нас сопровождать? Мне теперь очень страшно будет ехать без сопровождения.

- Конечно, как же иначе! Я удивляюсь, почему ты не обратилась ко мне перед этой поездкой. Могли бы выехать вместе, и ты была бы в полной безопасности.

- Во-первых, не хотела навязываться. Во-вторых, до сих пор у нас на дорогах было спокойно. В-третьих, господин Тарон, как бы мы могли ехать вместе? У нас – две тихоходные повозки, у вас же – быстроходный отряд всадников.

- Так я бы мог просто дать тебе вооруженных людей для охраны. У тебя ведь нет обученных бойцов. А они бывают нужны, как видишь...

- Да, обученных воинов у меня нет, это правда. Мои люди землю пашут и скот пасут. Но вы же видели, как они сражались! Перед лицом опасности мы все стали единым целым!

- Кроме меня... – подала голос Флавия.

Тарон засмеялся:

- Ты, Флавия, играла роль полкового знамени, которое защищал ваш маленький отряд храбрецов. Но отчаиваться не надо. Новый герцог вступил в свои права. Надеюсь, с ним дела пойдут лучше. Он должен навести порядок и изгнать со своих земель всех разбойников.

Обмениваясь мыслями и перешучиваясь, они достигли ворот Милады. Здесь их пути разошлись. Отряд вооруженных рыцарей Тарона собирался остановиться в городском гарнизоне. К тому же надо было сдать властям разбойника и проследить, чтобы тот не сбежал, а понес заслуженное наказание. Регине же предстояло самой найти место для своего маленького отряда.

Глава 10

В городе она выяснила: чтобы снять достойное жилье, надо было иметь немалые деньги. Такой суммой она не располагала. Поэтому пришлось им довольствоваться услугами постоялого двора. Это было не так удобно, зато значительно дешевле, чем снимать отдельный дом. К тому же им повезло: они нашли постоялый двор недалеко от резиденции герцога. Это было как нельзя более кстати. Остальные гости прибывали либо верхом, как отец Магды, либо в блестящих экипажах. Она же прибыла на самой обычной повозке, которая хороша была в деревне, но в резиденции герцога смотрелась убого и жалко. Поэтому решено было оставить повозку на постоялом дворе и к резиденции идти пешком, благо до нее было совсем недалеко.

Устроив слуг и коней и дав Флавии задание приготовить ей на завтра платье, Регина, прихватив одного охранника, пошла побродить по городу. Уговаривала себя, что надо осмотреться. Но на самом деле она, конечно, надеялась найти Элима. Понимала, что затея эта зряшная, но отчего бы не помечтать? Где он служит, она не знала. Но могут же они, к примеру, случайно столкнуться на улице? Милада – городок небольшой, а чудеса ведь случаются!

Если, конечно, Элим с Мелетом еще здесь, а не уехали странствовать дальше...

Уже стемнело, лиц прохожих было не разглядеть. На улицах то и дело попадались костры, разведенные то в бочках, то прямо на земле. Они давали какой-то свет, хоть и небольшой, и тепло городским оборванцам. Нищие жались поближе к огню. Кто-то просто грелся, кто-то поджаривал над костром кусочки хлеба, нанизанные на прутики, кто-то тихо обменивался новостями со знакомыми. Понятное дело, Элима среди них не было.

Регина, одетая в дорожное платье, выглядела достаточно скромно, однако все-таки было видно, что она из благородного сословия. Поэтому к ней то и дело подскакивали нищие, в основном дети, выпрашивая монетки. Но денег она с собой не захватила.

Осматривать город в темноте – занятие бесперспективное. К тому же попрошайки одолевали. Дальше ходить по улицам смысла не было, и Регина поняла, что пора возвращаться назад, на постоялый двор.

Утром она проснулась ни свет ни заря. Толком даже и не спала. Очень нервничала потому что. Сегодня же такой знаменательный день! У них теперь будет новый сеньор, может, и жизнь изменится к лучшему. А может, и к худшему, но об этом думать не хочется. А хочется думать о другом: если Элиму удалось задуманное, он уже может состоять при дворе нового герцога. И они смогут увидеться! Но если ему не удалось поступить на службу во дворец, то увидеть его будет затруднительно. А может, они и вовсе не встретятся. Обидно будет уехать, так и не повидавшись. Когда еще случай представится?..

Регина не могла точно определить, что именно заставляет её так нервничать. Решила, что всё вместе, в совокупности. Успокаивала себя: даже если Элиму пока что не удалось попасть в свиту нового герцога, он все равно может встретить ее у дворца, ведь посмотреть на присягу сойдется много народу, это никому не запрещено.

Завтрак, который им предложили на постоялом дворе, совсем не вызывал желания поесть. Вчерашнее жаркое, плохо пропеченный хлеб, а также вино, по вкусу больше напоминавшее уксус. Регина отказалась от еды. А вот слуги поели спокойно и даже с аппетитом. Может, дело не в том, что еда невкусная? Может, дело в том, что ей от волнения просто кусок в горло не лезет? Ну и ладно. Так даже лучше. Наверняка после процедуры оммажа предусмотрено угощение. Уж там-то еда будет не чета этой! И волнение к тому времени уляжется. Вот тогда она и поест от души!

После завтрака пришла пора собираться на торжество. Присяга должна состояться ровно в полдень, до резиденции – рукой подать, так что времени было много, торопиться было некуда.

Флавия очень тщательно причесала хозяйку, после покрыла прическу золотистой вуалью, заколов ее шпильками с золотыми наконечниками в виде бусинок. Получилось замечательно: благородно, нарядно, но не вызывающе. Регина порадовалась, что платье у нее тоже золотистого цвета. А вот от жемчуга решила в этот раз отказаться: он просто не подходил к наряду. Ничего, впереди – бал, так что у нее еще будет возможность надеть матушкино ожерелье.

С собой она взяла Флавию и обоих охранников. В конце концов, она ведь – благородная госпожа, хозяйка собственной земли, и ей полагается свита. Отдав указания возницам, которые оставались на постоялом дворе, рядом с лошадьми, она выдохнула, перекрестилась и внутренне собралась. Сегодня – знаменательный день, и она собирается получить от него удовольствие!

Незадолго до полудня их маленькая процессия двинулась к резиденции. При свете дня улицы выглядели совсем не так, как ночью. Вчера она видела окружающее только урывками – там, где местность освещали костры. Сегодня солнце высветило всё остальное, и это было скорее плохо, чем хорошо. Улицы оказались грязными, там и тут лежали горы мусора, нищих попрошаек было на удивление много, бродячие собаки тоже не добавляли прелести городскому пейзажу.

- Почему на улицах так грязно? – удивилась Регина. – Неужели нельзя было почистить город хотя бы к такому важному событию?

- Так они, может, и почистили? – предположила Флавия. – Может, раньше всё выглядело еще хуже...

У Регины глаза округлились:

- Если так, то до этого здесь был настоящий ужас! Не понимаю, как это допустил старый герцог...

- Госпожа, он ведь болел сильно, так люди сказывали. Ему было совсем не до порядка на улицах.

- Но ему не нужно было самому мести улицы! Есть для этого специально назначенные люди. Наверное...

- А эти люди без руководства ничего делать не собирались, я так думаю. Радовались, что можно бездельничать. Сеньор прикован к постели, все его царедворцы обретались у одра умирающего, вот и некому было следить за порядком.

Регина на это лишь головой покачала: как можно было так запустить дела... Вот сразу понятно: не было у герцога такой бабушки, как у нее, и некому было его научить, как правильно вести хозяйство!

Больше они ничего обсудить не успели, потому что впереди показалась резиденция Рубентия. Увидев, в каких шикарных раззолоченных экипажах подъезжают приглашенные, Регина порадовалась, что свою повозку оставила на постоялом дворе. Никто не увидит ее убогости, так что краснеть не придется.

Оказалось, что слугам вход за ограду запрещен. Для них была отведена специальная площадка, где им надлежало дожидаться хозяев. Оставив там Флавию и наказав охранникам глаз с нее не спускать, чтобы никто не обидел, Регина вошла в резиденцию.

Внутренний двор являл собой лужайку, покрытую молодой травой. Она порадовалась, что празднество пришлось на весну, потому что к середине лета трава бы уже выгорела и пожухла, и было бы не так нарядно.

Там и тут стояли группки дворян, тихо переговариваясь. Завидев Тарона, она поспешила к нему.

Тот улыбнулся:

- Да ты красавица! Давно не видел тебя такой нарядной.

Она поежилась:

- Чувствую себя очень неуютно... Женщин совсем мало, да и с теми я не знакома. Так надеялась, что здесь будут Магда с матушкой. Не знаю, к кому прибиться...

- Стой возле меня.

- Так и сделаю. Ни на шаг не отойду! Кстати, что с нашим вчерашним разбойником?

Тарон кивнул:

- Всё в порядке, сдали его городским властям. Сначала он не хотел говорить ничего, клялся, что просто шел по дороге, никого не трогал. Но как получил пару ударов кнутом, так сразу вспомнил всех своих подельников. И даже адреса их назвал! Так что ночью их всех арестовали и посадили в яму. После праздника уже будут с ними разбираться. Если докажут только грабеж, могут просто выпороть кнутом на главной площади. Для острастки и в назидание. А если окажется, что они во время грабежей еще и убивали, так и казнить могут. Но это уже не наша с тобой печаль. Мы сделали, что могли.

- Это вы сделали, господин Тарон! Что я-то... Если бы не вы, они бы нас просто убили и бросили в лесу. А повозки и лошадей забрали бы. И никто бы никогда не узнал, что с нами случилось. Такая удача, что вы появились именно в нужный момент! Вы – настоящий герой!

- Я герой? – удивился Тарон. – Я подъехал с отрядом вооруженных всадников и связал одного-единственного разбойника. А ты дала отпор целой шайке. Так что это ты – настоящая героиня!

Она порозовела и опустила глаза. Слышать это было приятно. Тем более приятно было сознавать, что Тарон прав. То-то Илария удивится, когда узнает! Сначала, конечно, отругает, что взяла с собой мало людей. Потом попричитает, поохает, это уж как водится. Но в конце обязательно похвалит, что не растерялась, что выстояла, не дала в обиду себя и своих людей. Да еще и имущество не позволила разграбить. Наверное, Тарон прав: она вела себя по-геройски. Бабушка ее поведением точно бы гордилась!

Сначала они с Тароном разговаривали в сторонке. Потом решили подойти к другим и послушать, что говорят. Первым шел Тарон, Регина же держалась за его спиной.

Собравшиеся, конечно, говорили о сегодняшней присяге и гадали, как теперь повернется их жизнь. Неизвестность всегда пугает. Даже славные воины, убеленные сединами, заметно нервничали. Что уж говорить о девушке-сироте в золотистом платье...

Те кто, уже имел возможность пообщаться с новым сеньором, рассказывали вещи не самые приятные. Говорили, что Рубентий Второй не сильно отличается нравом от своего злобного папаши. Характер у наследника вздорный, и уже заметны признаки тирании. У Регины холодела и замирала душа: неужто жизнь станет еще хуже? Ведь и раньше-то была нерадостной... А ну как новый сеньор подати взвинтит! Что тогда ей делать? Где что брать? Уж и так они отдавали герцогу половину всего урожая. Если налог увеличат, ее люди просто начнут голодать и умирать. Работать будет некому, следующий налог платить не с чего, и герцог может просто отобрать у нее землю по праву сеньора. И что тогда делать им с Иларией? Прийти в Миладу и влиться в ряды нищих попрошаек?

Ее прошиб холодный пот. Если новый сеньор так ужасен, как о нем говорят, то зачем ей переходить под его власть? Можно и не переходить, конечно. Она не обязана это делать. Но оставаться без сеньора страшно, тем более в ее ситуации. Нет родителей, нет мужа, любой может ее обидеть. Вот просто прийти и захватить ее поместье по праву сильнейшего, а ее саму выгнать с земли. А если при этом у нее не будет сюзерена, так никто ее не защитит.

Юная владелица земли понимала, что она зря себя пугает, и ход ее мыслей ей самой не нравился. Однако причин для радости не находилось. Пока что всё складывается для нее не самым лучшим образом. Вон даже могучий Тарон слегка побледнел и поджал губы, слушая знающих людей. Что уж говорить о ней... Да, она действительно не знает, как ей быть, что предпринять, поэтому и нервничает.

Собрав остатки мужества, она снова стала прислушиваться к общему разговору. Теперь судачили о другом. Дворяне, конечно, были встревожены, но пока что верили в чудо: молодой сеньор «перебесится» и станет править разумно. К тому же, поскольку это герцогство входит в состав королевства, король может призвать его к порядку. Тут Регина вздохнула свободнее: может, так оно и будет. Хотя король не имеет прямой власти над вассалами Рубентия, зато имеет власть над самим Рубентием, а это уже много значит. Так что есть надежда, что не всё так плохо.

Так она и стояла – растерянная, не зная, что ей думать, что предпринять.

Видя, что на девушке нет лица, добродушный Тарон решил ее отвлечь от грустных мыслей:

- Регина, девочка, ты хорошо знаешь ритуал?

- Да, конечно. Землевладелец опускается на одно колено, вкладывает свои ладони в руки сюзерена и просит принять его в вассалы. Сюзерен соглашается, вассал ставит подпись в клятвенном свитке, если он грамотный. Если неграмотный – просто обмазывает палец чернилами и ставит отпечаток. Потом подходит следующий. И когда все пройдут процедуру, мы снова станем большой семьей, только уже под предводительством нового сеньора.

- Молодец! Ничего не напутала. Ты и в самом деле умница.

Тут народ приумолк, зашевелился, все головы повернулись в сторону дворца. Там начало происходить что-то интересное.

Глава 11

На высокое крыльцо вышел герольд, одетый нарядно и строго. По обе стороны от него выстроились музыканты, в руках у них были корнеты, рожки и горны. Повинуясь знаку, они поднесли инструменты к губам и одновременно затрубили. Торжественная мелодия поплыла над резиденцией. Все разговоры разом стихли, внимание присутствующих было приковано к герцогскому крыльцу. Оно было высокое и широкое, как помост, украшенное разноцветными лентами по случаю праздника.

Музыка смолкла, и в звенящей тишине глашатай хорошо поставленным голосом объявил, что сейчас выйдет новый сеньор, Рубентий Второй.

После его слов молодой герцог вышел из дворца и остановился на крыльце, обозревая присутствующих. Все взгляды обратились к нему: кто-то взирал на наследника с интересом, кто-то с тревогой, кто-то – совершенно без эмоций. Регина тоже прикипела к нему глазами, стараясь рассмотреть получше.

И вдруг в новом герцоге она с ужасом узнала... Элима!

Сердце ее пропустило один удар, а потом бешено заколотилось где-то в горле. Да не сон ли это?.. Несчастный юноша, от которого отказалась родня и который чуть не умер у нее в доме, – это их новый сюзерен?.. Как такое может быть?

Оглядев присутствующих с высоты помоста и насладившись произведенным эффектом, герцог очень быстро нашел глазами в толпе Регину и чуть заметно улыбнулся. В его взгляде сквозило неприкрытое торжество. Он как бы вопрошал: «Ну что? Как тебе мой сюрприз?».

И когда между ними установился зрительный контакт, она снова обрела способность считывать его эмоции. Только вот радости теперь не было никакой...

Сейчас от Элима исходила волна холодного превосходства. Неудивительно. Теперь он – герцог, сюзерен, сеньор, а она – в числе его вассалов, просто девушка из толпы.

Справившись с первым шоком, Регина опустила взгляд и стала лихорадочно думать, что же ей теперь делать. Хотела увидеть Элима? Вот и увидела... А дальше что? В своем имении она считывала его эмоции как теплые, открытые, нежные. Теперь от прежнего Элима не осталось и следа. Ведь говорили же в толпе, что наследник – похлеще своего папаши, тиран и деспот. Похоже, правду говорили. А теперь она должна присягать ему на верность и целовать руку, стоя на коленях? Представить невозможно...

Элим смотрел на нее покровительственно, свысока. Зачем же он так с ней?.. Она ведь открыла ему свое сердце, свою душу, предложила всё, что у нее есть. Он отказался и уехал, ничего не объяснив. Теперь понятно, почему. Но откуда у него вдруг появилась эта спесь, почему в глазах неприкрытое торжество и столько холода?

Если бы не эта холодность, она бы искренне порадовалась такому чудесному превращению, первая побежала бы его поздравлять. Но сейчас ноги налились свинцом, в голове стоял ровный гул, и даже дышать было больно. А всё от его эмоций... Как будто он хочет ее наказать. А за что наказать? Непонятно...

Горны снова протрубили и умолкли, и глашатай объявил, что поскольку Рубентий I Полиен скончался, титул, власть и герцогство переходят к его сыну и наследнику Рубентию II Элиму. Дальше герольд сообщил присутствующим, что поскольку герцогство Ларинель является частью королевства Миритон, Рубентий Элим побывал в Харите, столице Миритона, на аудиенции у короля Максимиана IV, и тот подтвердил его права и герцогский титул. Отныне Рубентий II Элим является законным владельцем Ларинеля и сюзереном всех землевладельцев, земли которых входят в состав герцогства Ларинель. И сегодня им предстоит подтвердить свою вассальную зависимость и присягнуть на верность новому сеньору. Процедура оммажа будет происходить здесь же, на лужайке, где специально для этого выстроен шатер. О начале будет объявлено, а пока что всем дворянам укажут очередность принесения присяги.

Регина слушала это, плохо понимая смысл. Сознание ее ускользало, и слова герольда сливались в малоразличимый общий гул. Она продолжала очень ярко чувствовать настроение Элима: он подавлял её волю своей, припечатывал взглядом, и ей даже казалось, что он сапогом наступил ей прямо на горло. Дышать становилось всё труднее. Уйти отсюда невозможно. Упасть в обморок – стыдно. Она понимала, что попала в безвыходную ситуацию.

Стали распределять места в очереди к шатру. Регина подошла к распорядителю и узнала, что оказалась в этой очереди последней, потому что поместье у нее совсем крохотное, к тому же она женщина, никаких воинских заслуг у нее нет, она даже не поставляет воинов для армии герцога. Так что впереди нее выстроятся богатые лендлорды, которые содержат армию Ларинеля.

Да она и не претендовала на первенство в очереди...

В общем, до начала присяги оставалось еще немного времени. Она снова оглянулась на Элима. Тот сошел с крыльца, слегка кивнул ей, предлагая идти за ним, и пошел за шатер. На ватных ногах она последовала за герцогом.

За шатром оказался небольшой столик с прохладительными напитками и вином. Поскольку больше никто из присутствующих сюда не пришел, Регина поняла, что этот столик и эти напитки предназначены исключительно для герцога.

Элим налил вина в два кубка. Один взял себе, второй подал ей. Она приняла кубок, но пить не стала, просто держала его в руках. В голове ее проносилось множество вопросов, но она не могла выдавить из себя ни слова. Просто стояла и молча смотрела на Элима.

Тот неспешно отпил из своего кубка и спросил:

- Хочешь поговорить?

Регина продолжала молчать. Только рука с кубком мелко дрожала. Она буквально захлебывалась в его эмоциях и мыслях. Понимала: он рад ее видеть. Но рад только потому, что она видит его триумф. Для него это почему-то важно.

Так и не дождавшись от нее ни слова, Элим снова отпил из кубка и произнес:

- Ты отвергла мою любовь тогда, когда я был никем. Неужто отвергнешь и теперь, когда я – твой сюзерен?

Регина от возмущения наконец обрела дар речи:

- Я не любовь твою отвергла, опомнись! Я отвергла непристойное предложение. А любовь и законный брак я тебе предложила сама. И всё, чем владею, тоже готова была тебе отдать. Но ты не взял. Я думала – из гордости, а теперь вижу, что тебя ждал другой приз. Ты поэтому не захотел на мне жениться?

Он пожал плечами:

- Жениться я и сейчас не готов. Но ты всё ещё царица моей души.

Она непонимающе уставилась на него:

- И что это значит?

- Это значит, что тебе незачем возвращаться в свою глухомань. Ты можешь жить здесь, во дворце.

Она снова ничего не поняла:

- Жить во дворце? В каком статусе?

Он улыбнулся:

- В статусе моей любимой женщины.

Наконец поняв всё правильно, она задохнулась от возмущения:

- Ты снова делаешь мне непристойное предложение... Быть твоей любовницей? Одной из многих?

Элим покачал головой:

- Не уверен, что многих. Может, будешь единственной. Согласна? Ты же любишь меня, я знаю. Так зачем же упрямишься?

Она нахмурилась:

- Если я буду единственной, почему отвергаешь брак?

Он засмеялся, но смех был не веселый, а злой, издевательский:

- Тебе не дает покоя пророчество повитухи? Но мне-то повитуха ничего такого не пророчила!

Сделав еще глоток вина, Элим вдруг прищурился и спросил с подозрением:

- Или ты только притворялась такой скромной овечкой? Может, ты знала, что бедный юноша на самом деле – наследник герцога? И решила, что я – вполне подходящая партия... Самый короткий путь к короне. Какая-то чокнутая повивальная бабка что-то брякнула, а ты и повелась...

У нее от обиды выступили слезы:

- Элим, что ты такое говоришь? Вы же с Мелетом сами приехали к моему дому! Точнее, он тебя привез, а ты уже был не в себе, даже бредил. Откуда же я могла знать, кто вы такие? Я тебе совершенно искренне предложила себя в жены, а свое поместье – во владение. Да что я рассказываю, ты это и так знаешь, только сейчас зачем-то хочешь меня обидеть. Зачем ты так себя ведешь, Элим?

Он хмыкнул:

- Поместье предложила... Да твоё поместье теперь и так – моё! Фактически... Как и поместья всех остальных моих вассалов. Кстати! Что-то я о них забыл... Мне же на присягу пора!

Он одним глотком допил вино и быстрым шагом пошел в сторону придворцовой лужайки.

Регина поставила на стол кубок, из которого так и не сделала ни единого глотка. Подождала еще несколько мгновений. Понимая, что теперь внимание всех присутствующих будет сосредоточено на герцоге, она выскользнула из-за шатра и незаметно присоединилась к толпе.

Глава 12

Вассалы выстроились в очередь к шатру. Чтобы видеть процедуру и при этом друг другу не мешать, встали полукругом. Элим держался очень уверенно, как будто всю жизнь правил. Милостиво выслушивал вассалов, кивал, но при этом глаз не сводил с Регины.

Она же стояла в полном замешательстве. Слишком много было новостей и эмоций. Она не понимала, что ей делать. Как Элим мог снова сделать ей такое непристойное предложение? И зачем – посмеяться над ней, что ли? При этом деваться некуда. Он ведь не зря напомнил, что поскольку он – сюзерен, то все вассалы вместе с их поместьями – в его власти.

И ведь еще сегодня утром ее душа сладко обмирала от мысли, что она увидит его. Вот и увидела. Надеялась на любовь... А теперь от любви не осталось и следа, в душе – только ужас и растерянность.

Рубентий Полиен был деспотичным сеньором. Но Рубентий Элим оказался даже хуже своего папаши! Что же ей светит с таким сеньором?..

Регина со страхом смотрела, как другие вассалы приносят присягу и отходят в сторонку. Очередь перед ней тает, тает... Вот уже осталось только семь человек, вот уже шесть...

И вдруг в один момент она совершенно ясно поняла, что ей это не нужно. Больше не было никаких сомнений: надо отсюда уходить. Резко развернулась и поспешила к выходу. Надеялась, что Элим не побежит вслед за ней. Кто она для него? Никто! Пока не принесла присягу, он не имеет над ней власти.

Только сейчас она поняла девушек, сбегавших буквально из-под венца. Брачный обет – это же навсегда! Как и клятва вассала. Но пока что она свободна! И только ей решать: присягать или нет. И она выбрала второй вариант: «нет».

Поддерживая подол, она быстро-быстро шла к выходу из резиденции. У самых ворот чья-то рука схватила ее за предплечье. Она похолодела, боясь оглянуться. Неужели его милость остановил процедуру, чтобы нагнать ее и вернуть?..

Но это оказался не Элим. Это был Мелет.

Заглянув ей в лицо, он тихо произнес:

- Госпожа Регина, я хочу с вами поговорить. Не могли бы вы уделить мне время?

Обычная учтивость наставника произвела странный эффект: у Регины вдруг брызнули слёзы. Пытаясь справиться с собой, она произнесла, задыхаясь от быстрой ходьбы:

- Господин Мелет, к чему эти реверансы? Вас послали догнать меня и притащить назад?

У него от удивления вытянулось лицо:

- «Притащить»? Как можно... Да и не посылал меня никто. Я увидел, что вы уходите. И лицо у вас расстроенное. И вот подумал, что мне, пожалуй, надо вам многое рассказать и кое-что прояснить. Соблаговолите выслушать, а там уж решайте...

В голосе герцогского наставника было столько тепла, что слезы у нее высохли. Она подумала: почему бы не поговорить с почтенным человеком? Ведь он ее ничем не обидел. И еще любопытство червячком точило: что за метаморфозы произошли со скромным юношей? И как он мог оказаться сначала нищим и умирающим, а потом – герцогом?

Отерев ладонями щеки, она кивнула:

- Хорошо, господин Мелет. Мне тоже кажется, что надо многое прояснить. Но где же мы будем беседовать?

- У меня есть свои комнаты во дворце. Мы могли бы поговорить там.

Она вскинулась:

- Что? Во дворце?! Да я даже внутри ограды не собираюсь оставаться! Тем более идти во дворец.

Мелет поднял руку в успокаивающем жесте:

- Хорошо, я понял. Тогда сможем поговорить за территорией резиденции. Вооон там – видите? – стоят повозки. Одна из них – моя. Она крытая, так что нас не будут видеть. Мы сможем спокойно поговорить. Надеюсь, нам не помешают. Ну не стоять же нам посреди улицы... Так мы привлечем слишком много нежелательного внимания. Да и Элим нас увидит. А вы же, как я понял, именно от него убегали?

Она кивнула. Рассудив, что наставник прав, взяла его под руку, и они чинно проследовали к его повозке.

Там, укрывшись от любопытных взглядов, она вздохнула свободнее. Мелет, сидя напротив, ждал, пока она справится с волнением.

Почувствовав, что сердце перестало беспорядочно колотиться, она посмотрела на Мелета с неизбывной грустью:

- Итак, господин учитель, что вы хотели мне рассказать?

Его взгляд был полон сомнения:

- Даже не знаю, с чего начать...

- Быть может, с того момента, как вы оказались у моего порога? И почему вы там оказались?

- Нет, госпожа Регина, до этого еще надо дойти. Начну, пожалуй, с главного: с детства Элима. Видите ли, история этой семьи непростая... Отец Элима, Рубентий Полиен, женился на богатой наследнице. Она принесла ему в приданое землю и прочие богатства, связи при дворе короля. Отец невесты поспособствовал тому, чтобы Полиен стал герцогом, сеньором этой местности. Жену Полиен не любил, но пользовался тем, что ее семья была очень влиятельной. Очень быстро, буквально через год, она родила мальчика. Элима. Это было очень хорошо, потому что любому отцу нужен наследник. Только вскоре после этого тесть, отец его жены, умер. Помощь со стороны семьи прекратилась, то есть исчезло то единственное преимущество, ради которого герцог согласился на этот брак. Как я уже сказал, Рубентий Полиен не любил жену, не смог полюбить и сына. Впрочем, когда ребенок был совсем маленьким, это не имело особого значения, поскольку занимались малышом мать и няньки. Потом мальчик подрос, стал тянуться к отцу, но отец так и не принял его в свое сердце.

Регина покачала головой:

- Не любить собственного ребенка? Разве такое возможно?

- Да, так бывает. Полиен жил своей жизнью, нисколько не интересуясь ни женой, ни наследником. Так бы всё и продолжалось, но вдруг Полиен влюбился в одну из своих подданных. Так влюбился, что захотел сделать ее своей женой. Но ведь жена у него уже была! И что он мог поделать?..

- Есть простой выход, – горько усмехнулась Регина. – Мне Элим сегодня предложил стать его любовницей. Что мешало его отцу сделать так же?

- Ничего не мешало. Но любовниц у Полиена всегда было с избытком, а вот самую любимую, самую дорогую его сердцу он хотел видеть женой. И наследников хотел именно от нее. И тут случилось пренеприятное происшествие: как-то раз Полиен отправился осматривать крепостные стены, и почему-то прихватил с собой жену, мать Элима. Слуг с собой не взял. И надо же было случиться такой неприятности: жена не удержалась на стене и упала вниз с большой высоты. Разбилась насмерть. Как сказал Полиен – у нее внезапно от высоты закружилась голова. Конечно, все понимали, что это он ее столкнул, но свидетелей не было, а обвинять голословно самого герцога – кто же осмелится? Вот таким образом Полиен свою главную проблему решил. Даже не выждав положенный траур, тут же женился на любовнице.

Регина спросила помертвевшими губами:

- А что после этого стало с Элимом?

- Ничего. Мальчиком, как и раньше, занимались воспитатели, слуги. Отец им по-прежнему не интересовался.

- Странно, что он не избавился от него тоже...

- Да, удивительно. Может, вообще забыл о нем. Или планировал избавиться позже. Или решил придержать его на всякий случай. А может, просто потому, что уже заранее решил в обход первенца назначить своим наследником кого-то из детей новой жены. В общем, Элим остался жить.

- Новая жена не смогла полюбить чужого ребенка?

- Она и не собиралась. Если уж родной отец не интересовался отпрыском, зачем было интересоваться ей? Тем более она, как любая мать, собиралась заботиться о благополучии своих собственных детей.

- Так у Элима есть братья? Или только сестры, которые не могут наследовать герцогский титул?

Мелет предостерегающе поднял ладонь:

- Всё по порядку. Итак, Полиен снова женился. Скоро стало известно, что новая герцогиня ждет ребенка. Полиен был на седьмом небе от счастья! Элим по-прежнему был изгоем, зато слуги докладывали мальчику регулярно, что новая герцогиня живет как в раю, муж с нее пылинки сдувает, а скоро она родит ребенка, которого Полиен назначит своим официальным наследником, совершенно не считаясь с правом первородства Элима. Вы можете себе представить, что творилось в душе несчастного мальчика? Отец никогда его не любил, а в итоге вообще решил отодвинуть на задний план. Мать – единственный для него родной человек – умерла, и все понимали, кто в этом виноват. А если новая жена отца оказалась бы плодовитой и смогла народить Полиену много детей, так старший мальчик, нелюбимый сын, за ненадобностью вполне мог последовать за матерью в царство грёз, и он это понимал.

Регина горестно покачала головой, а Мелет продолжил:

- Но счастье Полиена было недолгим. Ведь среди его любовниц страсти кипели нешуточные! Каждая хотела занять рядом с ним законное место, но удалось это только одной. Конечно, весь остальной гарем тут же ополчился против нее. Даже одна оскорбленная женщина – опасный враг. А если соберутся вместе несколько разъяренных женщин, да объединятся против одной, то шансов у этой несчастной не останется. В общем, они ударили Полиена по самому больному. С помощью ядовитых трав и магических заклинаний они умертвили нерожденного младенца во чреве матери, что повлекло еще и смерть самой матери. Так Полиен в одночасье лишился и любимой жены, и долгожданного наследника, которого уже заранее обожал.

Регина удивилась:

- Но как такое может быть? Здорового и красивого мальчика, к тому же первенца, не любил, а ребенка, который еще даже не родился, уже обожал?

Наставник вздохнул:

- Полиен был из тех мужчин, что способны любить детей только от любимой женщины. Мать Элима он не любил, и эту нелюбовь перенес на ее сына. А то, что в мальчике течет его кровь, Полиена не волновало. Он твердо решил обзавестись другими наследниками, лишь бы не передавать титул Элиму. Правда, по второй жене он горевал долго. Но никакое горе не бывает бесконечным. Оплакав потерю, он казнил заводилу, которая всё это придумала и осуществила, а двух других, которые ей помогали, сослал навечно в монастырь – грехи замаливать и молиться о спасении души убиенных ими матери и младенца.

Регина подняла брови:

- А о спасении его души он молиться им не наказывал? Ведь сам-то нагрешил немало!

- А он свои деяния грехами не считал. Просто делал что хотел, особо не задумываясь.

- И что, даже после этого не приблизил к себе сына?

- Даже не подумал. Прошло время, и Полиен снова женился. Правда, уже не по любви, а просто чтобы жена была. Ну, и наследники, конечно. Но прошел год, потом другой, а новая жена детей ему не приносила. И тогда он превратил ее жизнь в настоящий ад. И третья герцогиня стала понимать, что ее может ждать нерадостная участь первой жены. Полиен ведь не задумываясь избавлялся от тех, кто был ему неугоден. Только эта новая жена не стала дожидаться расправы. Сама повесилась. Потому что жизнь с таким мужем-тираном была для нее страшнее смерти. А в смерти она как раз нашла избавление.

Регина перекрестилась:

- Страшно как! Да неужто он Бога не боялся совсем?

- Ничего он не боялся. И никого. Он ведь на своих землях – царь и бог. Наверное, он бы так и продолжал дальше жениться и жён изводить. Да не вышло. Никто больше не хотел замуж идти за изверга, несмотря даже на герцогский титул. А может, заклятие сработало...

- Какое еще заклятие?

- Мать последней его жены, известная колдунья, как узнала о самоубийстве дочери, в сердцах наложила на Полиена заклятие, что род его прекратится. И действительно – нет у Полиена других детей, даже внебрачных. Только нелюбимый и давно отвергнутый, зато законный Элим.

- Но после всех несчастий отец приблизил к себе отвергнутого сына?

Мелет горестно покачал головой:

- Наоборот – решил отправить его подальше, с глаз долой. Вот тогда Полиен и нанял меня на службу. Элим уже был подростком, и Полиен придумал легенду, что сын должен обучаться разным наукам, причем желательно в дальних краях, у лучших наставников. А на самом деле наставник у него был только один. Я. И ни в какие дальние земли Элим не уехал, потому что отец на его содержание выделил мизерную сумму. Мы могли существовать только поблизости. Причем существовали мы плохо, еле-еле сводили концы с концами. Госпожа Регина, я рассказываю вам это, чтобы оправдать своего питомца. Он ведь не родился злым. Его жизнь таким сделала.

Регина потерла виски и, помолчав, сказала:

- Да, я теперь многое вижу в другом свете. Однако это не оправдывает Элима. Я понимаю: несчастливое детство, ранняя смерть матери, нелюбовь отца, удаление от дома, жизнь в изгнании, полуголодное существование ожесточили его. Он мог возненавидеть отца, его жён, предполагаемых детей, – это я тоже допускаю. Но почему он так ведет себя со мной? Его обижали разные люди, а отомстить он решил мне? За что? Почему он так меня ненавидит?

От неожиданности Мелет охнул и прикрыл рот ладонью:

- Ненавидит?!. Госпожа Регина, он любит вас, поверьте! Не просто любит – он одержим вами!

В ее взгляде было столько иронии, что Мелет вдруг молитвенно сложил руки:

- Это правда! Поверьте, я знаю своего воспитанника лучше, чем кто бы то ни было.

Губы Регины сжались в тонкую полоску. Она перевела взгляд вниз, на свои сцепленные пальцы, и глухо проговорила:

- Любит, значит... Именно поэтому он решил меня унизить? Причем не в первый раз! Господин Мелет, вы же лучше всех знаете, как развивались события. Это происходило у вас на глазах. Когда вы постучали в мою дверь, Элим был на грани жизни и смерти. Я помогла ему. Себе на беду... А он в благодарность хотел меня соблазнить, не предложив брака. Тогда я сама предложила ему брак, но он отказался. Я думала, он не хотел чувствовать себя нахлебником. А он, оказывается, просто решил поразвлечься...

Мелет снова попытался выгородить питомца:

- Он не мог жениться без отцовского разрешения. А отец отказывался с ним общаться.

Регина прищурилась:

- Одно дело – не мог, другое дело – не хотел. Отца-тирана больше нет, Элим теперь сам себе хозяин. Но это ничего не изменило. Сам сказал мне сегодня, что пока не готов к женитьбе.

Наставник нахмурился:

- С чего бы ему говорить такое... Когда это было? И где?

- За шатром. Когда он мне повторно предложил стать его любовницей. Вы считаете, я могу снести такое оскорбление?

Мелет снова охнул:

- Я не знал! Я и подумать не мог... Наблюдал за вами обоими со стороны – и не мог понять, что происходит. Элим выглядел довольным, а вы были расстроены. Бледная, растерянная... Потом вы, не дождавшись оммажа, вдруг побежали к ограде. Тогда-то я и решил с вами поговорить. Понимал, что вас что-то расстроило. Но даже подумать не мог,что Элим способен так оскорбить невинную девушку, в которую влюблён...

Неожиданно для себя Регина расхохоталась сухим, злым смехом:

- Господин учитель, вы переоцениваете своего ученика. Элим влюблён исключительно в себя. Я могу понять его желание наверстать побыстрее всё то, чего он так долго был лишён: сытая, спокойная жизнь, возможность самостоятельно выстраивать свою судьбу, а главное – власть над вассалами. Но наносить мне оскорбление, делать непристойное предложение, к тому же повторно, – вот этого понять не могу. И еще понять не могу: зачем ему понадобилось меня обманывать? Почему он сразу не сказал, кто он такой?

Мелет пожал плечами:

- Обстоятельства не располагали. К тому же он никогда и никому не открывал своего настоящего имени: сначала было стыдно и больно, а потом это стало просто опасно – много бы желающих нашлось его убить, лишить герцогство единственного наследника, чтобы потом побороться за этот титул.

- Но когда моя подруга Магда рассказала, что старый герцог при смерти и ждут приезда наследника, уже ведь можно было не таиться?

- Что вы, госпожа! Тогда стало еще опаснее! Да и вряд ли бы ему поверили...

- Я бы поверила.

- Это сейчас, когда вы узнали все обстоятельства... А тогда? Вы приютили по доброте душевной двух странников...

Регина перебила:

- Кстати, почему вы сами сказали неправду? Что Элим – сирота, живущий на пожертвования дальней родни...

- Я сказал почти правду. Мать умерла, отец просто вычеркнул его из своей жизни, изредка подбрасывая небольшие суммы, чтобы мы не умерли с голоду. А скорее – чтобы не вздумали вернуться в резиденцию.

- Господин Мелет, я могу понять мотивы Элима. Но как вы могли так легко меня обманывать?

- А что же я мог поделать? – развел руками наставник. – Я был вынужден рассказывать придуманную историю, потому что правду сказать не мог. Не имел права.

- Поэтому вы придумали следующую историю? Что Элиму срочно надо ехать сюда, в Миладу, и попытаться поступить на службу к новому герцогу?

- Да. Как бы еще мы могли объяснить свой столь поспешный отъезд, причем именно в направлении Милады?

- Прекрасно. У вас для любой лжи, даже самой чудовищной, есть логическое объяснение. А то, что вы просто-напросто обманули доверчивых женщин, одна из которых предоставила вам кров, а вторая отвела наследника от края могилы, – это так, ерунда, обычное дело. Так-то вы ведете свои дела...

- Моя задача была – сохранить Элима любой ценой. Вот я и делал, что мог. И сейчас хочу ему помочь. А вы, моя добрая госпожа, так и не оставили надежду видеть Элима своим супругом?

Она спокойно посмотрела ему в глаза:

- До сегодняшнего дня это было моей мечтой. Но сегодня Элим сам убил эту мечту. Больше я не хочу об этом ни думать, ни говорить.

- Посмотрите на это с другой стороны. Нужен ли вам муж с родовым проклятием?

- Я ведь уже ответила: больше не хочу об этом говорить. И общаться с Элимом тоже не хочу.

- Поэтому ушли с оммажа, не принеся присягу?

- Да. Поняла, что такой сюзерен мне не нужен.

- А разве есть другой вариант? – пораженно спросил Мелет.

- Да, вы правы. Другого варианта нет. Но чем такой сюзерен, как Элим, так лучше вообще никакого.

- Но... как же вы будете жить? У вас нет мужа, нет отца, вы в одиночку управляете имением. Кто же вас защитит?..

- Защитит от чего?

- Ну, мало ли... Кто-то может позариться на вашу землю. И что делать тогда? У вас ведь даже солдат нет. А сюзерен – это гарантия спокойствия. Вам может понадобиться защита и помощь Элима.

- Господин Мелет, я знаю точно: мне нужна не защита Элима, а защита от Элима. Он для меня – самая большая опасность. Больше мне никто ничем не угрожает. Так что клятву ему я приносить не буду. Хватит с меня унижений.

- Но если дело только в вашей уязвленной гордости, вопрос можно уладить. Вы можете принести присягу в тиши дворца, а не на виду у всех.

- Да дело ведь не в этом. Я просто не хочу попасть под власть человека, который сначала обманул меня, не открыв своего имени, потом отверг мои чувства, а теперь хочет посмеяться и унизить. И вы говорите, что он станет для меня защитой? Мне кажется, что наоборот: если я приму власть непорядочного сюзерена, вот тогда мое имение останется без защиты. Да и меня никто не защитит, даже король.

Мелет вздохнул, пробормотав:

- Ну, я сделал всё, что мог. Жаль, что не удалось уговорить вас.

- Я благодарю вас, господин учитель, за этот разговор. Он многое прояснил. Однако я тверда в своей решимости не иметь дел с вашим питомцем, будь он хоть трижды герцогом, сильным и влиятельным.

Они покинули повозку. Мелет проводил Регину до площадки, где слуги дожидались своих хозяев. Забрав оттуда Флавию и охранников, Регина вернулась на постоялый двор. У нее было сильное желание покинуть Миладу немедленно, но уже опускался вечер, так что пришлось остаться на ночь здесь. Ее радовало, что герцог не знает, где ее искать. После слов наставника, что Элим ею одержим, девушка ощущала смутное беспокойство. А вдруг новому герцогу взбредет в голову ее похитить? Он может насильно сделать ее своей любовницей, а потом сказать, что она все-таки присягнула ему на верность, просто без свидетелей. И никто не станет это оспаривать, потому что никому нет до нее дела. Все землевладельцы обеспокоены собственным благополучием, все спешат заручиться добрым отношением и поддержкой нового сеньора. И тогда ее свободе придет конец.

Душа ее болела, мысли пребывали в хаосе. Регина понимала, что ночь ей предстоит бессонная. Поэтому выпила целый кубок вина, чтобы наверняка уснуть. И сказала слугам, что выезжают они с рассветом.

Глава 13

Так и поступили: едва забрезжил рассвет, выехали из Милады. Регина помнила, что сама просила Тарона, отца Магды, сопровождать ее на обратном пути. Но поскольку в Миладе по случаю присяги всю ночь продолжалось празднество, понимала, что отряд Тарона будет спать до полудня. И еще не факт, что они отправятся домой именно сегодня. Наверняка у Тарона, как у крупного землевладельца, накопились вопросы, которые ему предстояло решить с молодым герцогом. А сама она не хотела ни одного лишнего мгновения оставаться в непосредственной близости от Элима.

Отъехав от Милады на небольшое расстояние, она узнала местность: именно здесь на них напали разбойники. Отрешенно подумала: пускай бы и сейчас напали. Пускай бы даже убили. Ее жизнь и так разрушена, так какой смысл за нее цепляться?..

Всю долгую дорогу она молчала. Флавия, видя, что госпожа не в духе, не докучала ей разговорами. А потом и вовсе перебралась в повозку к охранникам: там ей было веселее. Регина была даже рада этому: никто не отвлекал ее от грустных мыслей, и она могла сколько угодно в глубине души оплакивать свою загубленную жизнь. Но чем больше она об этом думала, тем хуже себя чувствовала. Однако избавиться от грустных мыслей не могла, и тем самым загоняла себя в истерическое состояние.

К ночи добрались до дому. В целом поездка прошла благополучно, если не считать того, что Регина дошла до крайней стадии умственного исступления. Она уже плохо осознавала окружающее. Кормилица вышла их встречать с улыбкой, но увидев, что на девушке лица нет, тут же подхватила свою питомицу, которая стояла, пошатываясь и обливаясь слезами. Уложила в постель, стала делать ей компрессы, побежала заваривать травы. Сутки напролет сидела у постели больной, вытаскивая из нее болезнь. Регина ничего этого не чувствовала. Сознание покинуло ее, и это было благо. Иначе от такого нервного потрясения она могла просто сойти с ума.

Через два дня она пришла в себя, но говорить отказывалась.

Илария хлопотала над ней, приговаривая:

- Что случилось с тобой? Откуда хворь такая тяжкая?

Но Регина молчала. А когда кормилица слишком уж наседала с расспросами, закрывала глаза и отворачивалась.

На третий день прикатила встревоженная Магда. Встречать ее вышла Илария – грустная, согбенная, иссохшая.

Увидев поникшую старушку, Магда вскрикнула:

- Госпожа Илария, что с вами? И где Регина? Отец сказал, что она сама просила сопровождать ее из Милады домой, но исчезла, не предупредив. Вы что-то знаете о ней?

- Да дома она, дома... Только болеет сильно. Заходи, деточка.

Пригласив гостью в большой зал, Илария вздохнула:

- Приехала – сама не своя. Свалилась в горячке. Двое суток я хворь из нее вытаскивала, сама вот без сил осталась. Сейчас она уж глаза открыла, но как будто не в себе. Слабая очень. Уж и не знаю, что с ней приключилось...

- Простудилась в дороге, что ли?

- Если бы... Хворь у нее – душевная. Очень сильная. Уже пришла в чувство, но говорить отказывается. Не знаю, что и думать... Флавия рассказала мне, что по дороге в Миладу на них разбойники напали. Отец твой помог, спасибо ему. Но Флавия говорит, что они бы и сами отбились. Регина действовала, как опытный командир. Не знаю, где и научилась... Напугалась, должно быть, сильно. Но если бы она заболела сразу, в Миладе, я бы еще поняла. А она свалилась только дома. Флавия сказывает, что всю обратную дорогу моя девочка не произнесла ни слова. И сейчас ничего не говорит.

- Да, отец тоже ее хвалил. Не растерялась, организовала оборону по всем правилам. Но в день присяги произошла странная вещь: Регина не дождалась своей очереди, почему-то ушла из резиденции герцога. Можно сказать, сбежала. А потом и вовсе пропала. Батюшка вернулся, рассказал это, и я сразу же помчалась сюда. Могу ее увидеть?

- Увидеть-то можешь. Но не знаю, захочет ли она говорить...

- Думаю, надо попробовать. Не век же она молчать будет!

- Ну, пойдем в опочивальню...

Приоткрыв дверь в комнату Регины, кормилица тихо проговорила:

- Деточка, Магда приехала. Хочет повидать тебя.

Безучастная ко всему Регина вдруг резко села на постели и кивнула:

- Заходите обе.

Это были ее первые слова за трое суток.

Илария схватилась за сердце:

- Ох, детка, хоть голосочек твой услышала!

Они с Магдой вошли в комнату, расположились рядом с больной. Магда встревоженно смотрела на подругу, как будто не узнавая ее.

Регина слабо улыбнулась:

- Что смотришь так? Совсем я плохо выгляжу?

Магда только молча кивнула. Потом решилась спросить:

- Куда ты пропала? Отец по всему городу тебя разыскивал, так и не нашел. Не знал уже, что и думать.

- Передай мои извинения господину Тарону. Мне пришлось срочно уехать.

- Неужто разбойники так тебя напугали? – подала голос старушка.

- Один разбойник. Молодой герцог.

Магда удивилась:

- А отец о нем ничего плохого не говорил...

- Потому что твоему отцу он ничего плохого не сделал.

- А тебе что сделал?

- Оскорбил. Потребовал, чтобы я стала его любовницей.

Старушка всплеснула руками:

- Ах, разбойник! Ну вот как есть – разбойник!

Глаза Магды округлились:

- Как это?.. Не зная тебя, впервые увидев, вот так сразу и предложил?

Регина устало провела по лицу руками, как бы умываясь:

- Увидел он меня не впервые. Новый герцог – мой старый знакомый. Несчастный сиротка Элим, которого я приютила здесь на свою беду, оказался наследником Рубентия Полиена. Его полное имя – Рубентий Элим.

Повисла пауза. Илария с Магдой переваривали новость.

Первой опомнилась Илария:

- Ах он негодник! И здесь к тебе подбирался, и там достал! Вот не зря он мне сразу не понравился! Говорила же тебе, деточка: не верь ему, нехороший он человек! А ты заладила: любовь, любовь... Вот тебе и любовь! И зачем только я его вылечила...

Магда нахмурилась, отказываясь верить:

- Тот несчастный юноша, который жил у тебя несколько дней? Я даже не рассмотрела его толком... И он – наш новый сеньор?! Поверить не могу...

Регина грустно покивала:

- Да, он самый. А помнишь, ты мечтала понравиться молодому герцогу? Замуж за него хотела выйти. Так вот: путь открыт. Супруги у него пока что нет. Мне он, правда, предложил всего лишь быть любовницей. Может, тебе повезет больше... Хотя это – вряд ли. Он сказал, что жениться пока не готов. Не только на мне, а вообще. Думаю, набирает себе штат любовниц. Кто ж ему запретит?

Магда молчала, словно воды в рот набрала. Илария тоже молчала, только осуждающе качала головой.

- Что умолкла, подружка? И твои мечты в прах рассыпались, да? А теперь представь, каково мне было выслушивать его гнусное предложение! И так уверенно мне заявил: ты же меня любишь, так чего отказываешься? И никуда ты от меня не денешься, потому что я – твой сеньор!

- А ведь и правда! – спохватилась Магда. – Он – твой сюзерен, и бежать тебе некуда...

- Он – не мой сюзерен, – сказала Регина с нажимом. – Я ведь ушла с оммажа, так и не присягнула. Так что фактически он мне – никто. Просто наши земли соседствуют.

- А если он не откажется от затеи, если не оставит тебя в покое? – тихо спросила Магда. – Тебя ведь никто не защитит...

- Да, ты права. Значит, защищаться мне придется самой. Я же разбойников на дороге не испугалась, хотя их было семь человек! А герцог – всего один...

- Но он – наш сеньор, деточка. – Илария погладила ее по руке. – У него есть все права.

- Он не наш сеньор, няня! У нас сейчас нет сеньора.

- Но так нельзя! Как же мы жить будем?

Регина вздохнула:

- Ну, если ты считаешь, что нам непременно нужен сеньор, я могу попроситься под крыло к какому-нибудь крупному землевладельцу из числа наших соседей. Магда, как думаешь, твой отец согласится? Если я буду в вассальной зависимости у господина Тарона, Элим надо мной властен не будет.

Магда с сомнением покачала головой:

- Боюсь, отец не согласится. Зачем ему портить отношения с новым герцогом?

Регина кивнула:

- Я тоже думаю, что не согласится. И не только твой отец. Никто не станет портить отношения с сюзереном из-за такого пустяка, как мои душевные терзания. Еще, пожалуй, и осудят: меня сеньор осчастливил своим вниманием, а я недовольна! Ладно, буду разбираться сама. Права была бабушка: надеяться можно только на себя.

Когда Магда уехала, Регина расспросила кормилицу о новостях. Оказалось, что особо ничего не случилось. Одно только: умер их ближайший сосед, господин Корнелий. Их имения граничили, только Корнелий был вассалом самого короля, а с герцогством Ларинель никак не был связан. Но отношения у него со всеми соседями были ровные, и Регине было искренне жаль доброго старика. Умер он, как оказалось, в день отъезда Регины, а похоронили его тогда, когда она металась в горячке. Так что на похороны ей попасть не довелось, и она искренне об этом жалела.

Глава 14

Новоиспеченный герцог пребывал в дурном расположении духа. Он буквально рвал и метал, и многим придворным не поздоровилось от его плохого настроения. Элим наказывал любого, кто попадался ему на глаза, причем за недочеты настолько мелкие, что в другое время обошелся бы устным замечанием, а то и вовсе бы не заметил. Но сейчас он искал, на ком бы сорвать злость, и все царедворцы попрятались по норкам, стараясь не попадаться герцогу под ноги. Дворец враз обезлюдел. Являлись пред светлы очи герцога только те, кого он вызывал. В остальное же время Элим пребывал в одиночестве.

Вот и сейчас он сидел один-одинешенек, и компанию ему составлял только кубок с вином. Даже верный наставник Мелет куда-то запропастился, так что поговорить было буквально не с кем.

А поговорить молодому герцогу очень хотелось. Но за неимением собеседников приходилось вести внутренний диалог с самим собой. Сам себе излагал доводы, сам же себе и оппонировал.

Регина так и не принесла клятву, мало того – сбежала, а ведь из-за нее всё и затевалось! Он хотел увидеть ее восхищение и преклонение, а вместо этого получил по носу. И что теперь делать? Заставить ее выполнять его распоряжения он не может, так как клятву она не дала, а значит – не признала его сюзереном. Она может признать своим сюзереном любого мелкого феодала, и тогда Элим не будет иметь над ней власти.

А как красиво ему рисовалось в мечтах... Планируя день присяги, он предвкушал ее удивление: надо же, несчастный сирота оказался наследником герцогской короны! Был уверен, что этот факт сразит ее наповал, и она сама падет к его ногам. Но Регина вместо этого застыла. В ее глазах вместо восхищения плескалось непонимание. Тогда пришлось взять дело в свои руки, подтолкнуть ее в нужном направлении.

Плохо получилось. Пожалуй, он действовал слишком поспешно. Надо было хотя бы поговорить с ней для начала. Дать девушке время осознать произошедшую с ним метаморфозу. Сказать ей о чувствах. Девушки же любят слушать признания в любви и прочие сладкие речи. Им нужны ухаживания, восхищение, поклонение. Он знал это, но как-то не учел. Не потому что он такой бессердечный, а просто времени не было. Такой день великий! Все мелкопоместные феодалы и крупные землевладельцы, которые еще месяц назад не то что разговаривать, а даже смотреть в его сторону не стали бы, теперь съехались в его резиденцию, чтобы принести вассальную клятву. Ему! Отвергнутому сыну, которого отец каким-то чудом оставил в живых. Может, просто по недосмотру. Но скорее всего, Полиен, при всей своей черствости, отнюдь не был глупым человеком. Поэтому не стал избавляться от нелюбимого сына. Наследник был все-таки нужен.

Другое дело, если бы наследников у Полиена было несколько. Даже если бы их было всего двое, тогда бы уже отец решал, кого казнить, а кого миловать. Но за него всё решила судьба. И герцогский титул перешел к единственному наследнику, пусть отцу это и не нравилось.

Элим в который уж раз вспомнил их встречу – первую за много лет...

Когда они с Мелетом мчались в Миладу, Элим надеялся, что не застанет отца в живых. Ему нужен был титул, а вот отца видеть совсем не хотелось. Однако мудрый Мелет объяснил, что им надо молиться о здравии Полиена. Только он может признать отпрыска наследником. Ведь Элим много лет не появлялся в резиденции, о нем успели позабыть. К тому же уезжал он подростком, а за время странствий повзрослел, возмужал, очень изменился внешне. И те, кто рассчитывал побороться за титул Полиена, могли просто не признать в юноше сына герцога, объявить его самозванцем. Вот это была бы проблема! Ведь у Элима нет никаких доказательств! Слова на веру никто не примет, а чтобы решить проблему одним махом, недруги могут тихо его убрать, да и всё.

Элим прислушался к речам наставника. Это его отрезвило. Да, теперь он понимал, что надо успеть застать отца живым. Теперь-то уж Полиен не станет его прогонять! Для чего же он послал гонцов на розыски сына? Наверняка не для того, чтобы сделать ему что-то плохое.

Им удалось доехать вовремя. Полиен был еще жив, хотя и очень плох. Соскочив с коней, они вбежали в резиденцию, минуя стражников, которые хотели заступить им дорогу. Невиданное дело: какие-то незнакомые люди врываются во дворец, чтобы проследовать в покои умирающего герцога!

Но Мелет неожиданно для всех громыхнул командным тоном:

- Дорогу наследнику!

И удивленная стража расступилась.

Вбежав в опочивальню герцога, Элим остановился в замешательстве. Он помнил отца властным, сильным правителем, вершителем судеб. Теперь же в огромной кровати лежал иссохший человек, бледный до полупрозрачности. Только почтительное отношение придворных, собравшихся у одра умирающего, доказывало, что это несчастное существо и есть некогда грозный Рубентий Полиен.

Элиму понадобилось какое-то время, чтобы осознать: отец действительно при смерти. Собрав волю в кулак, он подошел к постели умирающего, преклонил одно колено, почтительно поцеловал восковую руку, лежащую поверх одеяла, и проговорил:

- Отец, вы посылали за мной. Я прибыл. Жду ваших распоряжений.

Больной приоткрыл один глаз, затем второй. Долго всматривался в коленопреклоненного юношу. Потом, с трудом разлепив высохшие губы, тихо проговорил:

- Да, Элим, я ждал тебя. Вижу, ты вырос и возмужал. Пришла пора продолжить мое дело. Надеюсь, ты будешь сильным правителем. Все-таки в тебе течет моя кровь.

Сил у Полиена было совсем мало, поэтому он замолчал, снова закрыв глаза. Немного отдохнув и вновь собравшись с силами, поднял веки, обвел взглядом царедворцев и сказал:

- Это – ваш новый герцог. Он – мой законный наследник, поэтому почитать его вам надлежит точно так же, как почитали меня. И если кто-то посмеет меня ослушаться или замыслить плохое против Элима, я вас и с того света достану! Вы меня знаете... А сейчас – приветствуйте своего нового господина! Чтобы я это видел.

Присутствующие молча поклонились сначала Полиену, затем – Элиму. Тот продолжал стоять на коленях, держа отца за руку. Рука была сухая, холодная, как неживая. Элиму было неприятно к ней прикасаться, на самого отца смотреть вообще не хотелось, но он понимал, что сейчас не время давать выход негативным эмоциям, поэтому продолжал изображать из себя покорного и любящего сына.

Снова собрав остатки сил, Полиен погладил его по щеке и произнес:

- Встань с колен, мой мальчик. С завтрашнего дня ты – герцог. Повелитель и вершитель судеб. Ты, как и я, – Рубентий. Не посрами наше родовое имя. Я надеюсь на тебя.

- Я не подведу вас, отец! – прошептал юноша и снова припал губами к иссохшей ладони.

- Надеюсь... – едва слышно прошелестел старый герцог и, обессиленный, снова закрыл глаза.

Элим поднялся с колен, обвел взглядом присутствующих в опочивальне. Все снова ему поклонились.

Один из царедворцев, невысокий полный человек, прошептал:

- Ваша милость, позвольте проводить вас в покои, чтобы вы могли умыться и отдохнуть с дороги.

Элим кивнул и молча пошел за толстячком. Это был прекрасный повод покинуть невеселую комнату. Если бы он по-настоящему любил отца, то ни за что не отошел бы от него ни на шаг, ловя последние слова, последний взгляд, последний вздох. Однако отец-то его никогда не любил, и Элим отвечал ему тем же. Поэтому был рад возможности уйти отсюда.

Ему отвели комнаты в главной части дворца. К сожалению, это было совсем рядом с покоями умирающего. Элим предпочел бы поселиться подальше, но понимал, что ему негоже жить в отдалении. Придется терпеть близость тяжелобольного, что поделать... Отец, конечно, может протянуть еще какое-то время, и ему, как почтительному сыну, придется навещать его ежедневно. А как не хочется... Но ничего не поделаешь. В этой игре – такие правила, и их надо соблюдать. Потому что главный приз – титул и корона. Пусть не королевская, а герцогская, но и это – немало! Особенно в его положении...

Однако долго ждать не пришлось. Буквально через несколько часов старый герцог тихо скончался. Видимо, он держался на этом свете исключительно благодаря железной воле. Надеялся дождаться наследника и передать ему титул буквально из рук в руки. Не потому, что заботился об Элиме, а потому, что думал о благополучии своих земель. Понимал, что отсутствие законного наследника может породить междоусобицу и повергнуть герцогство в пучину пусть мелких, но досадных конфликтов. Конечно, король быстро положил бы этому конец, назначив сюда нового наместника. Однако Полиен не для того правил здесь железной рукой и приумножал богатство, чтобы оно досталось чужому человеку. Поэтому так важно было дождаться Элима и представить его как законного и единственно возможного наследника. Сделав это, он посчитал свою миссию выполненной и спокойно отошел в царство грёз и теней.

Когда Элиму доложили о кончине отца, он закрыл глаза рукой и несколько мгновений сидел не шевелясь. Придворные сочли это проявлением горя. Однако Элиму эта пауза была нужна для того, чтобы осознать: вот он, его звездный час! Закончились несчастья, вызванные ранним сиротством, закончились годы вынужденных странствий. Он вернулся домой – туда, где он и должен быть, где его законное место. Ненавистный отец как мог отдалял его от себя, от дворца, от титула. А теперь вынужден был этот титул передать в присутствии всех царедворцев. Таким образом, между ним и герцогской короной больше нет никаких препятствий. Свершилось!

Глубоко вздохнув, он постарался унять дрожь в руках. Правда, сердце все еще заполошно колотилось, но он справится с этим. И не с таким справлялся... Он же сильный! Настал момент показать это всем окружающим. Хватит играть роль несчастного сиротки. Он теперь – владыка! Правда, предстоит еще посетить короля и получить его благословение, но это – пустая формальность. Вряд ли у короля могут быть какие-то претензии к молодому герцогу. А у собравшихся здесь придворных даже мысли не должно возникнуть, что всё могло сложиться как-то иначе.

Отняв руку от лица, он встал, выпрямил спину и пошел в отцовскую опочивальню.

Полиена уже переодели в чистое, причесали седые волосы. У изголовья зажгли поминальные свечи. Все присутствующие двигались медленно, говорили мало и шепотом. А с приходом наследника разговоры и вовсе стихли. Все взоры были направлены на него: как себя поведет?

Понимая это, Элим решил сыграть роль безупречно. Посмотрев на отца и убедившись, что тот не дышит, в душе возликовал: всё, власть Полиена над ним закончилась! От осознания этого факта сердце вновь заколотилось в бешеном ритме, даже дыхание стало прерывистым и хриплым. Но хрипы и всхлипы сыграли на руку наследнику: окружающие восприняли это как выражение крайней степени горя.

Постояв в дверях опочивальни, Элим медленно прошел к смертному одру, снова преклонил колено и склонил голову. Постоял так довольно долго, раздумывая, что делать дальше. И вдруг его посетила странная мысль, которая ему неожиданно понравилась.

Поднявшись с колен, он обвел присутствующих тяжелым взглядом и сказал негромко, но твердо:

- Все – вон отсюда! Я хочу попрощаться с отцом. И не хочу, чтобы мне мешали.

Согласно кивая, присутствующие потянулись к выходу. Последним вышел толстячок и со словами «Я послежу, чтобы никто не подслушивал» плотно прикрыл за собой дверь.

Глава 15

Оставшись в одиночестве, Элим нашел глазами золоченый табурет с бархатной обивкой, подвинул его ближе к кровати, сел и вздохнул. Глядя на иссушенного болезнью человека, он стал говорить шепотом, чтобы слов за дверью было не разобрать.

- Ну вот и встретились, отче! Как ты меня ни отдалял, а я – здесь. И только что занял твоё место. Нет, не твоё. Своё. Потому что тебя больше нет. Ты сейчас – на пути в преисподнюю. Надеюсь, там ты получишь всё, что заслужил здесь. За то, что матушку мою сгубил. За то, что не любил меня. За то, что превратил мою жизнь в кромешный ад. За злое сердце и черные деяния. Да, я буду каждый день возносить молитвы о твоей душе. И в этих молитвах буду просить Господа, чтобы он воздал тебе по заслугам. А сам я здесь буду наверстывать то, чего так долго был лишен. И больше ты не сможешь этому помешать. Потому что каждый в результате получает то, что заслуживает. Рано или поздно, но получает. Ты – тяжелую болезнь и мучительную смерть, а я – корону герцога и все привилегии. Я всегда знал, что ты не желал видеть меня своим преемником. И я очень от этого страдал. Потому что не понимал: что такого ужасного я сделал, в чём провинился? Виноват, что вообще появился на свет? Так при чем здесь я? Я вообще-то не просил, чтобы меня родили. Мне навязали всё: время, место, сам факт рождения. Я не выбирал себе ни отца, ни мать. Я даже не выбирал, мальчиком мне родиться или девочкой. И уж тем более я не хотел быть нелюбимым ребенком. Правда, такого для себя никто не желает, не только я...

Элим умолк. Эмоции захлестывали его. Высказывая усопшему свои обиды, он как бы заново переживал их. И это оказалось нелегко. Он снова чувствовал себя маленьким отвергнутым ребенком, который после смерти матери вообще осиротел. Даже слезы закапали, и он то и дело их смахивал.

Посидел молча, стараясь справиться с волнением, потом продолжил:

- Ты же не знаешь, каково это – когда родной отец тебя ненавидит и даже не скрывает этого, хочет избавиться от тебя любыми путями! Ты рассказывал направо и налево, что у тебя будут другие наследники, которых ты уже заранее любишь. И слуги мне передавали это с большим удовольствием. Правда, они прикрывались фальшивой жалостью ко мне, но я-то понимал, что они просто насмехаются надо мной и забавляются за счет моих страданий. А мне ведь даже некому было пожаловаться... Ты убил мою матушку, ты отослал тех нянек, к которым я привык с детства, и окружил меня другими слугами – людьми чужими и равнодушными. Почему ты так со мной воевал? Что и кому хотел доказать?

Снова замолчал, смахивая слёзы. Да, как-то не так складывается прощание... Он-то хотел позлорадствовать, поиздеваться над отцом, а вместо этого оплакивает своё загубленное детство и несчастливую юность. Так не годится. Если душа Полиена всё ещё витает здесь, в комнате, нельзя показывать свою слабость, нельзя позволить ненавистному отцу в последний раз над ним поглумиться.

Вздохнул, расправил спину, взглянул на усопшего пренебрежительно:

- Ненавидел меня, без вины виноватого, мечтал родить множество других детей. Но не родил больше никого. И пришлось передавать титул мне, потому что больше некому. Вот так. Закономерный итог твоей бестолковой жизни. А мне, выходит, на роду было написано стать герцогом. И твоя злоба никак этому не помешала.

Сказав это, Элим будто споткнулся. Вспомнил Регину, которой повитуха напророчила, что та будет царствовать. При его рождении, правда, никто ничего такого не говорил, но ему и не нужны были пророчества. Он должен был унаследовать титул по праву первородства. Так и случилось. И очень хорошо, что он не просто первенец, он – единственный. Не надо никому ничего доказывать.

Встав с золоченого табурета, он в последний раз взглянул на того, кого боялся и ненавидел всю жизнь.

- Прощай, отче! Надеюсь, в аду черти не будут жалеть для тебя дров и смолы.

Развернулся и пошел к выходу. Рывком распахнул дверь, чтобы дать по лбу любопытствующим и подслушивающим. Однако таковых не оказалось. Челядь толпилась в отдалении от герцогской опочивальни. За этим, как и обещал, строго следил пухлый царедворец. Молодец. Надо взять его на заметку. Надежный человек.

Лица присутствующих обратились к молодому герцогу. Однако заметив следы слез, все немедленно опустили глаза и вздохнули в унисон. Наверняка подумали: как сын-то по отцу убивается!

Элим понимал, что надо как можно быстрее заняться делами. Наверняка отец запустил их из-за болезни. Но решил пока что отложить это, потому что предстояло готовиться к похоронам, и вот это как раз откладывать было нельзя.

Выросший вдали от дворцового уклада, а в последние годы не имевший даже постоянной крыши над головой, Элим понятия не имел, что и как положено делать. Хорошо, что рядом был верный Мелет! Единственный в его жизни человек, на которого можно положиться. Он наверняка сориентируется в обстановке.

Но даже Мелету не пришлось делать ничего особенного. Пухлый приземистый человечек, который так понравился Элиму своей преданностью, оказался дворецким. Звали его Зенон. Он заведовал всеми делами внутри резиденции, распоряжался слугами, а главное – ревностно следил за всеми распоряжениями герцога и за тем, чтобы хозяину жилось максимально комфортно. Потеряв старого хозяина, он в тот же день обрел нового, так что в его жизни ничего не изменилось. Элим оценил его профессионализм и преданность, поэтому по умолчанию оставил дворецкого в прежней должности.

И хорошо сделал, как оказалось. Потому что именно Зенон вынес на своих плечах все хлопоты по организации похорон. Челядь слушалась его беспрекословно. Он привычно отдавал распоряжения слугам, и те мигом всё исполняли. Увидев такое, Элим вздохнул с большим облегчением: хотя бы на это не надо тратить силы. Как управлять слугами, он не знал, но это прекрасно получалось у Зенона, поэтому общался новый хозяин исключительно с ним. Дворецкий в мягкой форме объяснил, что так и должно быть: не может такой вельможа, как герцог, сам общаться с дворней. Для этого есть он, домоправитель.

Элим продолжал играть роль убитого горем сына, потерявшего горячо любимого отца. А вот Мелету притворяться нужды не было, поэтому он стал спешно вникать в дела, чтобы облегчить задачу своему питомцу. Дворецкий помогал по мере сил, хотя это было непросто: старому герцогу надо было отдать последнюю дань, и Зенон старался изо всех сил, чтобы похороны прошли по высшему разряду.

Наследник ошибался, когда думал, что из-за болезни отца дела пришли в упадок. Просмотрев грамоты по сбору податей и прочие отчеты, Мелет с удивлением обнаружил, что в денежных делах царит идеальный порядок. И казна Полиена полна под завязку. Он поспешил обрадовать питомца, и тот воспрянул духом: выходит, что он принимает во владение не захудалое и разваливающееся, а вполне процветающее герцогство!

Вообще-то Элиму было нелегко притворяться скорбящим сыном, поэтому он старался как можно реже показываться людям на глаза. Предпочитал вникать в дела своего маленького государства, закрывшись с Мелетом в кабинете. К тому же ему требовалось время, чтобы осознать свое теперешнее величие и вжиться в эту новую для себя роль. И здесь ему на помощь опять-таки приходил незаменимый преданный Зенон. Царедворец мягко наставлял молодого хозяина, обучал дворцовым премудростям, подсказывал, как с кем держаться, где показать гнев, а где проявить милость. Элим был способным учеником, это и Мелет всегда отмечал. Так что через два дня от растерянного бесприютного юноши не осталось и следа. Съезжающихся на похороны встречал гордый, величественный неулыбчивый молодой герцог с орлиным взором, настоящий владыка.

Соседи и подданные не любили Полиена из-за неуживчивого характера, однако на похороны съехались, ибо такова была традиция. И как отказаться, если Зенон послал гонцов ко всем окрестным феодалам? И даже повелитель всего Миритона, король Максимиан IV, прислал делегацию с выражением своей королевской скорби и сочувствия. И напомнил, что ждет визита в столицу Рубентия II Элима в самое ближайшее время.

Похороны прошли очень пышно, с соблюдением всех традиций и полагающихся почестей. Всем распоряжался Зенон. Элиму же оставалось только присутствовать на церемонии, удерживая на лице маску скорби. После погребения и поминальной трапезы все стали разъезжаться. Элим принял решение ехать в Хариту, столицу Миритона, сразу же, не откладывая. Когда члены королевской делегации собрались в обратный путь, он отправился вместе с ними. Делегация, присланная королем, и отряд, который взял с собой Элим, составили небольшую армию. Так что их путешествие прошло без неприятностей и приключений.

К королю молодой герцог попал на следующий день после приезда в столицу. Аудиенция прошла в тронном зале. Король высказал свои соболезнования по поводу кончины старого герцога, потом поговорил с наследником, был приятно удивлен его образованностью и желанием достойно продолжать дело отца. Потом Элим принес присягу королю, и на этом формальности были закончены.

Выйдя из тронного зала, он почувствовал, что – всё, волнения и трудности позади, беспокоиться больше не о чем. Очень хотелось от радости подпрыгнуть, кувыркнуться, закричать и даже запеть. Однако Элим точно знал, что нельзя выходить из образа скорбящего сына и холодного, требовательного правителя. Так что выражение бурной радости пришлось отставить, однако он понимал, что это – совсем небольшая плата за то, что он получил в итоге.

Глава 16

Вернувшись в свою резиденцию, Элим всерьез занялся делами. Мелет уже доложил ему, что волноваться не о чем, всё в полном порядке, но Элим помнил, как Регина говорила ему: во все дела и проблемы нужно вникать самому, а иначе – какой же ты хозяин? Её так вроде бабушка научила. Мудрая бабушка. И совет её мудрый, не поспоришь. Так что эту рекомендацию он решил взять себе на вооружение.

Позже последовал день присяги, то есть признания его сюзереном. Элима пробирала внутренняя дрожь, когда он представлял, как он встретится с Региной, как она удивится! Хотел покрасоваться перед ней. А она взяла и всё испортила! Ну да, он сам изначально повёл себя неправильно. Но она-то, она! Как могла так с ним поступить? На глазах у всех демонстративно ушла с мероприятия, не принеся присяги! Как будто пощечину дала прилюдно...

Тарон, который знал Регину с детства, подошел к нему и сказал, что девочка, наверное, просто очень разволновалась. Или обиделась на то, что оказалась в очереди последней. Но ведь очередность устанавливал не Элим, а Зенон! И места землевладельцам определял по заслугам каждого. Кто же виноват, что у Регины и земли мало, и заслуг перед герцогством нет никаких?

Тарон, конечно, не мог знать о разговоре за шатром. Да и ни к чему ему об этом знать. Элим не собирался ни с кем советоваться о делах, которые касались только его и Регины.

И вот он сидит в одиночестве, злясь на весь белый свет, и не знает, что предпринять. А хуже всего то, что Тарон рассказал о геройском поступке Регины. При встрече с разбойничьей шайкой она повела себя смело и решительно, а его поведение, его какое-то детское хвастовство и самолюбование на фоне ее отваги выглядело совсем уж неприглядно. И еще новоиспеченный герцог очень испугался, что Регина, которую он так ждал, могла погибнуть буквально в двух шагах от его резиденции. До этого он вообще не знал, что на подъездных дорогах к Миладе существует такая проблема. Но после того случая с грабителями разобрались, навели порядок, и на дорогах снова стало спокойно. Все благодарили нового герцога, восхищались, что он так быстро решил проблему. А что он такого сделал? Просто отдал приказ начальнику городского гарнизона усилить охрану и ввести патрулирование. И разбойников не стало.

Честно сказать, Элим не был особо обеспокоен тем, что творится на дорогах. Сам-то он выезжал всегда с хорошо вооруженным отрядом. Да и отряд ему был нужен не для защиты, а скорее в качестве свиты. Чтобы все видели – хозяин едет! – и кланялись еще издали. Но когда Регина успокоится и все-таки приедет в Миладу принести клятву, ей ничего не должно угрожать. Поэтому с разбойниками разобрались быстро и жёстко.

Появился Мелет, тихо сел рядом. Элим скользнул по нему взглядом, но ничего не сказал.

Мелет вздохнул:

- Всё о ней думаешь?

Элим только молча кивнул.

- Элим, мальчик мой, я поговорил с Региной. И знаешь, мне показалось, что ты был неправ.

Тот вскинул подбородок:

- Я – герцог! Поэтому я прав всегда, просто по определению!

Наставник покачал головой:

- Ты стал герцогом, да. Но ты же не перестал быть человеком. Или перестал?

Тот понурился, опустив взгляд в кубок с вином:

- Если не иметь возможности делать то, что хочется, то какой смысл быть правителем?..

Мелет на это улыбнулся:

- Вообще-то правитель – это не тот, кто думает только о себе, а тот, кто думает о подданных. Кого-то карает, кого-то милует, с кем-то сражается, кого-то поддерживает. Но что бы он ни делал, всегда исходит из государственных интересов. Из общественных, а не из собственных. И когда в его землях мир и покой, тогда он может думать о собственном благе. А если настроить против себя подданных, они просто все разбегутся. Если у тебя не останется вассалов, то кем ты будешь править?

Элим скривился:

- Ой, подумаешь, одна мелкопоместная девчонка не присягнула. У нее и земли-то – видеть нечего.

- Но именно эта девчонка занимает все твои мысли. Она сказала, что ты сделал ей непристойное предложение. Это правда?

Неудачливый герцог сокрушенно вздохнул:

- Правда. Ну а что такого? Можно подумать, я первый подумал о любовнице. Отец мой окружал себя ими всю жизнь. Да и другие не стесняются...

- Да, это так. Но ты подумай: кому ты предложил такое? Юной девушке! Чистой, невинной душе... Она приняла нас в своем доме, приютила, заботилась о тебе, причем делала всё это бескорыстно. И даже предложила себя в жёны, а свое имение – в управление, чтобы у тебя было свое место под солнцем. И чем ты ответил на заботу? Черной неблагодарностью. Просто поставь себя на ее место, подумай о её чувствах, а не только о своих. Ты вот злишься на нее, а я осуждаю тебя.

Элим глянул на наставника вопросительно:

- И что теперь делать?

Тот задумчиво потер подбородок:

- Непростой вопрос... Хорошо бы вам поговорить в спокойной остановке. Ты бы смог извиниться.

Элим взвился:

- Чтооо?!! Она испортила мне главный праздник моей жизни, и я же еще буду извиняться?!

Мелет пожал плечами:

- Ну, не извиняйся. Но в таком случае она больше никогда не станет с тобой разговаривать. Такой ход событий тебя устраивает? Так и будете дуться друг на друга всю жизнь? Да это бы ладно, но ведь она сейчас осталась совсем без защиты.

- Вот именно! И долго в таком подвешенном состоянии она оставаться не сможет. А значит, рано или поздно ей придется приехать сюда. Хотя бы ради защиты. Мы проведем оммаж специально для нее. И тогда она от меня никуда не денется.

- Ах, Элим... Ты одержим Региной, это понятно. В таком случае, может, надо просто на ней жениться?

- О нет! Зачем? Регина ведь – просто хозяйка небольшого поместья. А я собираюсь породниться с королем.

Брови наставника взлетели вверх:

- Каким образом?

- Легко. В Харите я узнал, что у короля есть родная сестра и двоюродная. Обе – юные девушки. Обязанность короля – найти им достойных мужей. Как думаете, учитель, я могу показаться королю достойной партией для какой-то из сестер?

- Ну... в известном смысле... думаю, да. Тебе приглянулась его родная сестра? Или кузина?

- Да я ни одну из них не видел, – отмахнулся Элим. – Но это не имеет значения. Меня не красота их волнует, а родство с королем.

Наставник удивился еще больше:

- Но как же так?.. Ты собираешься связать свою жизнь с незнакомой девушкой, которая тебе, может, совсем не понравится! А ведь брак – это навсегда! Зачем же ты заранее обрекаешь себя на жизнь с нелюбимой женщиной?

- А вот для этого мне нужна Регина! Непонятно разве? – раздраженно бросил Элим. – Жена мне нужна для укрепления власти. А Регина – для души.

- Но от связи с Региной могут родиться дети. Что будет с ними?

- Не знаю. Не думал об этом.

- То-то и оно, что не думал. А думать надо. Ты уже взрослый человек, к тому же – сеньор.

- Учитель, я не вижу проблемы. Если Регина будет здесь, рядом, то и дети, конечно, будут расти во дворце. Как принцы крови.

- Дети от законной жены – вот настоящие принцы крови. Особенно если эта кровь будет с примесью королевской, как ты рассчитываешь! И не думаю, что они будут рады присутствию бастардов во дворце.

- Мне неинтересно, чему они будут рады, чему не будут. Я имею право признать бастардов законными детьми. И передать титул.

Мелет смотрел неверящим взглядом и только тихо качал головой:

- Поверить не могу, что это говоришь ты... Ты! Человек, который так настрадался от самодурства отца! Законный сын, которого герцог с детства приучал к мысли, что титул перейдет не к тебе, а к кому-то из детей фаворитки! Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Ты ведь идешь по тому же пути, что и отец, след в след...

Элим застыл. А ведь и правда... Он-то был уверен, что сам придумал такую хитрость. А теперь понял, что просто слишком похож на отца, то есть разум не отвергает те методы, которые его самого всегда возмущали. Просто о Регине он думал как о любимой женщине, а мысль о детях его вообще не посещала. А когда Мелет задал вопрос, он тут же увидел путь, по которому шел его отец.

Получается, что отец был не так уж неправ?..

Нет, глупости! Отец был неправ и по отношению к сыну, и по отношению к первой жене.

Тогда сейчас неправ он сам?

Совсем запутался...

Видя его недоумение, Мелет сказал:

- А ты подумал о том, что если ты передашь в будущем титул бастарду, то законному наследнику это не понравится? Как в свое время не нравилась эта мысль тебе самому. Да и королевская семья такого не позволит. А иначе зачем ты планируешь породниться с королем? Он ведь из-за твоего самоуправства может вообще отобрать у тебя титул и передать прямому наследнику, даже очень юному. А тебя и твоих бастардов просто сошлет в дальние земли. Или вообще изгонит из королевства. Так для чего тебе планировать брак с кем-то из королевских родственниц? Советую тебе все же подумать, как помириться с Региной. Может, написать ей покаянное письмо? Обида ее постепенно уляжется, а письмо смягчит ее сердце.

Элим отрицательно покачал головой. Не будет он извиняться и каяться! Иначе что же он за правитель? Он же – герцог, он сюзерен, и этим всё сказано! А Регина всё равно согласится, ей просто деваться будет некуда.

Глава 17

Правда, сама Регина так не считала. Для нее Элим умер, больше никакие отношения с ним были невозможны. Восстанавливаясь после болезни, она подолгу размышляла. Даже к полевым работам потеряла интерес. Илария, наблюдая ее задумчивость, только головой качала. Но с расспросами не лезла. Понимала: если девушка сама захочет с ней посоветоваться или просто поделиться мыслями, она это сделает. Не захочет – ни слова не скажет, как ни расспрашивай. Поэтому кормилица просто ждала, радуясь уже тому, что душевная хворь отступила.

Как-то Илария, натрудившись по дому, почувствовала себя неважно. Видимо, кровь сильно прилила к голове, и голова разболелась. Оставив работу, она ушла в свою комнату и села у окна – отдохнуть. Тут ее и застала Регина, которой хотелось срочно что-то обсудить с няней.

Присмотревшись к кормилице, девушка неуверенно спросила:

- Голова болит, да?

Илария пожала плечами:

- Да, побаливает. Как ты догадалась?

- Ну, не знаю... Смотрю на тебя и вижу: вокруг головы клубится серая дымка. Туман как будто... А раньше не было. Вот я и подумала...

Нянька впилась в нее цепким взглядом:

- Туман, дымка? Ты это видишь?!

- Ну говорю же...

Зажмурившись, Илария пробормотала про себя короткую благодарственную молитву, потом открыла глаза и тихо сказала:

- Дар открылся...

- Какой дар, няня?

- Вот мы и узнаем, какой. Серая дымка, говоришь? Это потому что голова у меня просто слегка побаливает. Если бы боль была сильной, дымка была бы черной. Ты можешь видеть болезнь – это уже хорошо. Теперь попробуй из меня эту хворь вытянуть.

Регина опешила:

- Да как же я это сделаю?..

- Я подскажу. Поднеси руки к моей голове. Там, где дымку видишь. И почувствуй.

Девушка нахмурилась:

- Что я должна почувствовать? Как можно почувствовать туман?

- Делай, как я велю.

Регина послушно поднесла руки к голове кормилицы. Закрыла глаза. Прислушалась к ощущениям...

- Что чувствуешь? – тихо спросила Илария.

- Ну... не знаю... Как будто в ладонях держу что-то... Плохое, неприятное. Нет, не хочу! – И она отдернула руки.

Илария так же тихо продолжила:

- Это ты почувствовала хворь. Да, неприятно, по себе знаю. Теперь попробуй её убрать от меня.

Регина удивилась:

- Как же я это сделаю?

- Поднеси снова руки сюда. Почувствуй, как это плохое будто прилипает к твоим ладоням...

Девушка опасливо поднесла руки к голове няни, снова погружая их в серую дымку.

- Чувствуешь?

- Да... – скривилась она. – Но мне это неприятно! Можно убрать руки?

- Нет. Соедини ладони, как бы собирая дымку в комок. А потом тащи этот клубок к себе, пока не почувствуешь, что вытянула всё до последней ниточки.

Под диктовку няни Регина послушно выполнила манипуляцию, потом еще раз повторила.

Прислушавшись к себе, Илария улыбнулась:

- И правда, ушла боль... Деточка моя, у тебя получилось с первого раза! Ты станешь великой целительницей!

Но Регина не разделяла ее радости. Она с омерзением смотрела на свои ладони, где все еще был воображаемый клубок:

- А теперь что с ним делать?! Можно, я его брошу?

- Нет, не так. Подержи еще немножко.

Повеселевшая кормилица метнулась в кухню, принесла кувшин с водой и лохань:

- Теперь надо смыть эту хворь с рук водой. Обязательно! Иначе она на тебя перейдет. А вода заберет всё плохое.

Подставив под руки девушки лохань, она стала поливать из кувшина, заставляя тереть ладони под струйкой воды.

Лицо Регины разгладилось:

- Всё. Больше я этой гадости на руках не чувствую.

Кивнув, Илария отставила кувшин и сказала:

- Только запомни: эту воду нельзя просто вылить за окно или в огород. Растения зачахнут. Надо ее вылить где-то на пустыре. Или в отхожее место. Или просто залить ею камин, печку, костер. Огонь способен хворь выжечь, и она уже не навредит. Запомнила?

Регина кивнула, глядя на кормилицу с большим удивлением. Потом спросила:

- Это что же, я теперь смогу помогать людям? Как ты?

- Сможешь. Если хворь видишь – уже хорошо. А как убрать – я тебя научила. И дальше подсказывать буду. Только не забывай сразу смывать с рук. Иначе сама болеть будешь.

- А почему я раньше этого не умела?

- Вот и я думаю – почему... – задумчиво проговорила нянька. – Ты пережила большое потрясение. Два дня в себя не приходила. Даже умереть могла! Я так этого боялась... Но душа твоя оказалась сильной. Вот дар и открылся...

Прислушиваясь к себе, девушка осторожно вздохнула и обняла себя за плечи. Ей надо было привыкнуть к этой мысли. Потом спросила:

- Может, мне попробовать еще кого-то вылечить? Раз уж так Бог распорядился...

Илария усмехнулась:

- Так кого лечить-то? Все здоровы вроде. А ты привыкай пока что. И не сильно об этом рассказывай. Люди разные бывают... Еще ведьмой тебя назовут! Хлопот потом не оберешься... Матушка твоя была сильной целительницей. Я – слабее намного. Но она приставила меня к тебе, чтобы ты все время была под защитой, даже если ее рядом не будет. Как чувствовала, сердешная... Злые люди ее отравили, ведьмой посчитали. А она же только помогала захворавшим! Всем помогала с чистым сердцем! Но не пожалели... Ты-то крохой совсем была, оттого не помнишь. Поэтому и отец твой, и мать его, то есть бабушка твоя, строго-настрого мне запретили лечить других людей. Только тебя, да и то – потихоньку. Уж тебя-то сохранить хотели! Боялись, что злые люди и тебе могут зло причинить. И очень боялись, что дар от матери перейдет к тебе. Но ты росла, и ничего такого за тобой не замечалось. Бабушка твоя покойная Бога благодарила: нет у тебя целительского дара, а значит, не будут на тебя смотреть косо, с опаской. А оно вон как обернулось...

- А еще я могу считывать настроение людей, понимать, о чем думают...

- Не вздумай никому об этом говорить! – прикрикнула нянька и даже пальцем погрозила. – Тогда уж точно в ведьмы запишут, знаться перестанут, сторониться будут! Кому ж понравится, что ты мысли видеть можешь? Еще изведут, как матушку твою... Сиди тихо, деточка, и потихоньку привыкай к такому подарку от матери. Она тебя наградила этим, но важно, чтобы это было тебе к добру, а не к беде.

Оставалось только послушно кивнуть. А что было делать?..

После этого случая Регина снова замкнулась в себе. Лечить действительно было некого, так что проверить свои вдруг открывшиеся способности случая не было. А вот другая проблема не шла из головы. Ах, Элим, как же от тебя спастись-то?.. Магда не приезжала, с Иларией говорить бесполезно, та уже выказала свое отношение, господин Тарон тоже вряд ли поможет, а других советчиков не было. Приходилось всё решать самой. Как и предупреждала бабушка...

Поэтому она молчала и думала, думала, думала. Кормилица ее не трогала, Флавия тоже не докучала разговорами. Да и что они могли сказать? Она – хозяйка, ей и решать проблему.

В один из дней Регина все-таки решила поговорить. Взяв Иларию за руку и заглянув ей в глаза, она сказала:

- Няня, я задумала большое дело.

- Что еще придумала? – вскинулась та.

- Сейчас расскажу. Я не присягнула Элиму, и он сейчас не наш сюзерен. И ты сама мне пеняла, что мы теперь остались без защиты. Правда, в настоящее время никто на нас нападать не собирается, и защита нам не особо нужна. Однако вечно так продолжаться не будет.

- Вот и я говорю – не будет! – подхватила старушка. – Сюзерен нам нужен, только как обойти его гнусные цели?

- Похоже, никак. Я еще раз просмотрела в библиотеке свод законов, и все они – не на нашей стороне. Как только я попаду к нему в вассальную зависимость, он может взять меня и мои земли под официальную опеку, то есть фактически лишить меня права распоряжаться собственным имением. А меня вынудит жить во дворце, то есть как бы под его надзором. И со стороны это будет выглядеть вполне пристойно: такой внимательный сеньор, такой заботливый: пожалел бедную сиротку, приютил, взял под защиту... И тогда мне действительно деваться будет некуда. Разве что утопиться или повеситься...

- Что ты говоришь? – замахала руками Илария. – Грех даже думать так! – Она истово перекрестилась. – Одно себе простить не могу: зачем хворь из него вытянула? Пускай бы Бог его прибрал, всем бы лучше было. Но разве ж я могла знать, что мы у себя змею пригрели?.. Регинушка, дитя, а что же делать? Нам ведь и правда деваться некуда...

- Нет, няня, не всё так плохо. Просто нам нужен другой сюзерен.

- Оно-то так, конечно... Только кто же отважится взять тебя под крыло? Магда сказывала – даже ее отец не осмелится. Хотя господин Тарон – сильный человек и богатый. Но зачем же ему портить отношения с сеньором...

- Да, ты права. Из наших знакомых никто не согласится. Да я и не хочу подставлять их головы под карающий меч Элима.

- Так что же нам делать? Я ничего не понимаю, – нахмурилась Илария.

Помолчав, Регина сказала с глубоким вздохом:

- Вот что я надумала. Надобно мне ехать в столицу королевства. Упасть в ноги королю, объяснить ситуацию. И попросить короля стать нашим сюзереном.

- Как?!. – вскрикнула старушка. – Самого короля?..

- А что такого? Ведь имение покойного господина Корнелия соседствует с нашим. А его сюзереном всегда был король. Наш Хион, получается, находится на границе земель короля и герцога. То есть я могу выбирать себе сюзерена из них двоих. Хион, конечно, – имение маленькое, король им вряд ли заинтересуется. Но если мне удастся его убедить, то возьмет нас к себе. И хорошо, что имение маленькое! Из-за него не будет свары между герцогом и королем. Вот если бы господин Тарон со всеми своими угодьями захотел поменять сюзерена, это для Ларинеля был бы удар. А с нашим уходом герцогство Ларинель ничего особо не теряет. А главное – мы же все равно остаемся в составе королевства!

Илария сидела – ни жива ни мертва. В глазах был настоящий испуг:

- Да разве можно так?

- Не знаю пока. Но можно хотя бы попробовать!

- А если король не согласится?

- Тогда снова стану думать, что делать дальше, – пожала плечами Регина. – Но уйти под начало короля – это единственная возможность спастись от посягательств герцога.

Глава 18

Чтобы перестать думать о царице своего сердца, Элим с головой ушел в государственные дела. Это неожиданно его увлекло. Мелет был доволен своим питомцем: не зря он столько лет потратил на обучение опального наследника!

Конечно, в те времена, когда ему поручили обучение юноши (а скорее – надзор и опеку), никто и подумать не мог, что в конечном итоге Элим таки станет герцогом. Но Мелет в силу врожденной порядочности с честью справлялся с возложенной на него миссией. Он по памяти цитировал мудрые высказывания великих людей, рассказывал содержание трактатов, по мере сил вкладывал в юную голову своды законов и уставов. Словом, обучал, как мог. Элим, обладая пытливым умом, все сведения хватал на лету. И сейчас они ему очень пригодились.

Мелет с грустью думал, что и впрямь неисповедимы пути господни. Удаление отцом из резиденции опального отпрыска должно было выбросить юношу на обочину жизни. А вместо этого сослужило хорошую службу. Если бы Элим и дальше оставался во дворце, предоставленный сам себе, в окружении грубых, невежественных слуг, которых к нему приставил Полиен, то вырос бы необразованным, озлобленным, недалеким. Но с появлением в его жизни разумного наставника у Элима появилась возможность получить довольно сносное образование, впитать мудрость признанных философов, узнать о жизни и деяниях правителей разных эпох. И Ларинель в итоге получил образованного герцога с широкими взглядами.

Элим даже предложил ряд реформ, что улучшило состояние дел. Конечно, предварительно он обсудил новшества с Мелетом и Зеноном. Оба его советника пришли в восторг.

Например, Элим предложил несколько видоизменить воинскую повинность. Раньше небольшое количество солдат постоянно обреталось в гарнизоне Милады. Во время мятежей или военных конфликтов для укрепления армии призывались солдаты из всех окрестных земель. Но вассалы герцога присылали людей плохо обученных, которые хорошо умели пахать землю, но ничего не понимали в искусстве войны, так что солдаты из них были плохие. Элим предложил каждый год в холодное время, когда не было полевых работ, набирать небольшое число молодых крестьян, которым интересна воинская служба, и в течение полугода, с осени до весны, тренировать их в гарнизоне, обучать искусству боя. Новобранцы упражнялись с копьем, обучались как лучники и арбалетчики, осваивали бой на мечах. После этого разъезжались по своим деревням. На следующий год прибывали новые новобранцы-добровольцы, которые с радостью постигали военное искусство. Таким образом, постепенно все мужское население в будущем являло бы собой хорошо обученное войско, и в случае военного конфликта герцог мог рассчитывать на штатную армию, состоящую из настоящих воинов, а не из наспех набранных крестьян, способных управляться разве что с мотыгой, но никак не с мечом или копьем.

Землевладельцы, которые не хотели или по каким-то причинам не могли поставлять крестьян для обучения в гарнизон, должны были платить особую подать. На эти деньги можно было набирать дополнительных людей из других землевладений или даже странствующих рыцарей.

В этом вопросе у молодого герцога был свой интерес. Он помнил, как велись дела в имении Хион. У Регины на учете был каждый человек, и она вряд ли согласилась бы отдавать своих крестьян, тем более самых сильных и здоровых, в гарнизон на обучение. Значит, ей пришлось бы откупаться, то есть платить дополнительную подать. Ей это точно будет не под силу, она будет вынуждена приехать в Миладу, чтобы договариваться с сеньором. И тут уж перевес будет на его стороне!

Конечно, если она все-таки признает его своим сюзереном...

Признает, никуда не денется! Тем более теперь у него будет сильная армия, а у нее ведь нет вообще ни одного сто́ящего солдата...

В свою очередь, землевладельцы, поставляющие для армии большое количество людей, освобождались от части обязательной подати. Ушедший в гарнизон крестьянин за время воинского обучения, конечно, не приносил прибыли своему хозяину, поэтому и податей хозяин должен был платить меньше.

Таким образом, каждый землевладелец сам мог решать: отдавать ему в армию крестьян или откупаться деньгами. Герцог получал большое количество обученных воинов. А король, если в том была нужда, мог рассчитывать, что герцогство Ларинель может выставить на защиту королевства профессиональную, надежную армию.

Когда молодой герцог вошел в курс дел своего небольшого государства, к нему по разным вопросам стали то и дело приезжать вассалы. Вопросы эти были не особо важные, а порой вообще ничтожные, но Элим обратил внимание, что каждый раз его подданные приезжают, как правило, целыми семьями: с женами и взрослыми детьми. Дворец как-то враз наполнился юными барышнями в ярких нарядах. Причем отцы этих юных дев весьма неспешно вели переговоры с герцогом, и даже решив все вопросы, не торопились уезжать.

Удивленный герцог спросил Зенона:

- Это что, во дворце всегда так людно?

Тот улыбнулся:

- Нет, раньше так не было.

- А теперь почему так стало?

Дворецкий потупился:

- Ваша милость, любящие родители хотят обеспечить будущее своих детей. И если сыновья унаследуют земли, то дочерям-то надо найти супругов.

- Но почему они ищут им супругов во дворце? Кто тут может составить достойную партию – уж не ты ли, Зенон?

Тот снова опустил глаза:

- Нет, точно не я.

- Кто же тогда?

- Вы, ваша милость.

Элим нахмурился:

- Ничего не понял... Они что же, рассчитывают, что я женюсь на всех сразу?

- Нет, конечно. Женитесь вы, разумеется, на одной, но каждый отец рассчитывает, что вашей избранницей станет именно его дочурка.

- Глупость какая... Да я, может, вообще не собираюсь жениться!

- А придется, ваша милость, – развел руками царедворец. – Ваш долг – выбрать себе жену и произвести на свет хотя бы одного наследника. А если Господь будет милостив, то и нескольких.

- Еще и нескольких? – схватился за голову Элим. – Это еще зачем?

- Ну как же... Младенцы имеют обыкновение умирать – от болезней или по недосмотру нянек. Так что хорошо бы иметь в запасе несколько наследников. Тогда вы можете быть уверены, что труды ваши и старания не пойдут прахом, титул и земли достанутся вашему сыну, и династия продолжится.

Элим смотрел на дворецкого в полном ужасе: жена? дети? множество наследников?..

- Зенон, а без этого нельзя?

Тот покачал головой:

- Никак нельзя, ваша милость. Вы можете, конечно, отложить женитьбу на неопределенный срок. Но избежать не удастся. Да и зачем избегать? Ведь это в ваших же интересах!

Отпустив дворецкого, Элим еще раз перебрал в памяти его слова и схватился за голову: что же делать? Он планировал, конечно, взять в жены сестру или кузину короля, но такие дела быстро не решаются, да и захочет ли сам король рассматривать его кандидатуру? Может, он уже сговорился с сильными правителями, которых хочет видеть своими союзниками, и браки только укрепят связи с другими королевствами. А кто такой Рубентий Элим? Всего лишь королевский вассал, один из многих... Ну да, герцог, второй по значимости после короля. Ну и что? В глазах короля это ничего особенного не представляет. Это здесь, в Ларинеле, он – герцог, то есть царь и бог. Поэтому заботливые папаши и мамаши возят сюда своих «дочурок», как выразился Зенон, в надежде выдать за него замуж. Да, иногда он посматривает на свеженькие личики с интересом. Но постоянно ловит себя на том, что каждую барышню сравнивает с Региной, и барышни ей проигрывают. И каждая по отдельности, и все скопом.

Что ж, если породниться с королем не получится, придется выбирать из того, что есть. Но как же не хочется об этом даже думать...

А с другой стороны... Если уж выбирать среди своих подданных, так почему бы действительно не жениться на Регине? Полезных связей этот брак не принесет, но хотя бы не придется терпеть рядом супругу, к которой не чувствуешь вообще ничего. Вот как-то совсем не хочется повторять путь отца... Но тому женитьба на нелюбимой женщине хотя бы принесла земли и титул. А что ему самому даст женитьба на одной из местных таких вот «дочурок»? Вообще ничего. Они же все и так его подданные.

А Регина должна, наверное, согласиться. Сама же говорила: брак – это правильно, а быть любовницей не желает. Ну да, обиделась. Мог бы это предвидеть, но почему-то не подумал. Но теперь-то он предложит ей брак! Была хозяйкой маленького поместья, а станет герцогиней! С чего бы ей отказываться? Не враг же она сама себе...

Или не стоит спешить? Вдруг через какое-то время при благоприятном стечении обстоятельств подвернется более удачная партия, а он уже будет связан узами брака... Что делать тогда?

Отец опостылевшую жену просто сбросил с крепостной стены. Но Полиен не любил ее, тяготился ее присутствием в его жизни. Однако сам-то Элим Регину любит! И она его вроде тоже. По крайней мере, так говорила.

Тут Элим крепко задумался. И Регину заполучить хочется, и оставить себе поле для маневров тоже хочется. Но брак ведь отрежет возможность позже заключить более выгодный союз. И как быть?..

И тут ему в голову пришла занятная мысль. Если уж так случится, что на горизонте замаячит выгодная партия, Регину можно будет просто спрятать в каком-нибудь тихом монастыре. А что? Сама она, конечно, не захочет, это понятно. Так ведь можно будет просто поехать с ней туда как бы на богомолье; там уже, на месте, опоить ее сонным зельем, в таком состоянии постричь в монахини и сделать об этом официальную запись в летописи монастыря. Конечно, придя в себя, она будет возмущена! Ну и что? Поплачет-поплачет, да и успокоится. Из пострига назад дороги нет. А он вернется домой и объявит, что жена так прониклась монастырским духом, что решила остаться там насовсем. Такое ведь бывает! И тогда их брак просто прекратит существование. Значит, он может взять себе другую жену – например, сестру короля, – а Регину просто будет навещать, как соскучится.

Придумав такой поворот, Элим повеселел. Не факт, что ему подвернется та самая «выгодная партия». Тогда и делать ничего не придется. А уж если подвернется, то вариант с монастырем решит проблему.

Но для начала надо заманить к себе Регину. Как это сделать?

Бал! Надо устроить бал! Пригласить всех потенциальных невест со всего Ларинеля. Уж наверняка приедут с удовольствием. Слетятся, как мотыльки на огонь! Каждая будет надеяться получить свою долю внимания со стороны молодого герцога. Правда, он себе невесту уже наметил, но остальным-то об этом неведомо! Тем более балов здесь не было уже давно. Тяжелобольному Полиену не приходило в голову устраивать увеселения. Местные девицы, надо думать, уже соскучились без развлечений. Примчатся с радостью! Регина, должно быть, не захочет от них отстать. Главное – дождаться ее приезда во дворец. А там уж вопрос решится сам собой.

Да, это хорошая мысль. Надо обсудить с Мелетом и Зеноном.

В самом распрекрасном настроении он ринулся к наставнику. Но у дверей тут же был остановлен дородной матроной, которая у его кабинета выпасала свою «дочурку».

Завидев герцога, разряженная в пух и прах толстуха, всколыхнувшись всеми телесами, ринулась ему наперерез:

- Ах, ваша светлость, как приятно вас увидеть! Такая неожиданность... – и присела в глубоком реверансе.

Элим оторопел: хороша неожиданность! Она явно давно тут курсирует, понимая, что рано или поздно он должен выйти. Но это уже наглость: мало того, что такими вот «дочурками» весь дворец нашпигован под завязку, так теперь его отлавливают прямо на пороге кабинета! Нет, это дело надо прекращать. Сначала – бал, и побыстрее, потом – свадьба, и всех этих «дочурок» как ветром сдует!

Выпрямившись, чадолюбивая мамаша нацепила улыбку и сказала с придыханием:

- Позвольте вам представить мою дочь...

Не дав ей договорить, Элим бросил на ходу:

- Сожалею, мадам, у меня срочное дело государственной важности!

И быстрым шагом удалился от расстроенной мамаши и ее поникшей «дочурки».

Глава 19

Мысль о празднике понравилась обоим его советникам.

Мелет высказался в том духе, что на присягу вассалы приезжали в основном в одиночку, а теперь у них появится возможность привезти сюда, в Миладу, семейства целиком. Так что потенциальные женихи и потенциальные невесты смогут встретиться, и всем это пойдет на пользу.

А Зенон потирал руки в предвкушении: уж теперь-то он развернется! Он организует такой бал, какого этот дворец еще не знал! Полиен болел долго, мучительно, и о праздниках никто не думал. Так что за долгое время Зенону пришлось заниматься только организацией похорон, а после – церемонией оммажа. Да, он справился в обоих случаях прекрасно, но ведь бал – это совсем другое дело! Можно будет дать волю фантазии. А что? Казна полна под завязку, новый герцог молод и хорош собой, подданные соскучились по увеселениям.

Попросил только:

- Давайте сразу определимся с датой. Мне еще надо подготовить для всех землевладельцев пригласительные грамоты и разослать гонцов. Но получить приглашение люди должны загодя, хотя бы за полмесяца до праздника.

- Зачем так рано? – удивился Элим.

- Ну как же, ваша светлость! Им ведь надо подготовиться! Наряды новые пошить, сбрую лошадям обновить, экипажи подправить, дела в имениях подогнать так, чтобы отсутствие хозяев ничему не повредило. И дорога занимает время изрядное. Кто-то успеет доехать за день, а кому-то придется в пути заночевать, то есть на дорогу сюда – два дня, на дорогу назад – еще два дня. И тут побыть дня два-три. Вот уже неделя набирается! Значит, распоряжения придется оставлять на несколько дней. Да тут много тонкостей...

Элим пристыженно умолк. Да, он действительно не знает об этих тонкостях. Его никто не учил управлять имением. Он снова вспомнил Регину с ее бесконечными хлопотами. Похоже, герцогством управлять проще, чем небольшим владением. Тем более с таким помощником, как Зенон... Вот с Зеноном ему повезло, что и говорить!

- Да, кстати, в Хион тоже направьте приглашение.

Зенон поднял глаза на герцога и осторожно напомнил:

- Хозяйка Хиона ушла с присяги. Формально она не ваша подданная...

- Не страшно. На бал-то уж точно приехать захочет! Тогда и присягу примет. Сделаем для нее отдельную церемонию, по-домашнему.

- Как пожелаете, ваша светлость...

Забрав у гонца свиток, Регина вошла в дом и только там его распечатала. Присела к столу, стала читать. В учтивых выражениях сообщалось о том, что по случаю наследования титула новый герцог устраивает празднование с балом и иными увеселениями. Её приглашают принять участие.

Стиснув зубы, перечитала еще раз.

В комнату вошла Илария:

- Что, Регинушка? Для чего гонец приезжал?

- Приглашение привез. На бал в Миладе.

Кормилица от такой новости лишь руками всплеснула.

Регина тихо проговорила:

- Недолго же он по отцу траур носил...

- Да было бы по кому скорбеть! Я тебе так скажу: хоть и не люблю я Элима, но отец его еще хуже был.

Глядя в окно, Регина пробормотала – скорее не для Иларии, а для себя:

- Еще неизвестно, кто из них хуже...

- Так неужто поедешь? Нельзя ехать, деточка. Плохой он человек, и задумал недоброе. Боюсь, в комнату тебя затащит, снасильничает, да тут же всем и растрезвонит. Еще и фавориткой объявит! Опозорит на весь свет. А за тебя и заступиться-то некому...

Оторвав взгляд от окна, уставилась на Иларию в изумлении:

- Даже не собиралась ехать! Во-первых, он не мой сеньор. Во-вторых, бал – это ж какие расходы! Мне не на что сшить себе наряды, не на что жить в Миладе во время праздника. Элим прекрасно знает, как у нас туго с деньгами. И это его приглашение – просто издевательство. Хочет, чтобы я во дворце почувствовала себя замарашкой, бедной родственницей. Думает, что так быстрее соглашусь на его гнусное предложение? Не бывать этому!

- Вот и правильно!

- Я думаю, пора мне ехать к королю. Ты права: заступиться за меня некому, а герцог наш горазд выдумывать пакости. Давай в дорогу собираться!

Кормилица промолчала, вздохнула только.

- Что призадумалась, няня? Опять отговаривать меня будешь? Но у меня нет другого выхода, сама же знаешь! И дальше тянуть опасно.

Пожав плечами, Илария тихо сказала, глядя в пол:

- Люди сказывали, вернулась в наши края Алианора.

- Кто такая? Алианора, Алианора... Это повитуха, что меня принимала? – вспомнила Регина.

- Да. Она не только повитуха, она провидица. По свету походила, теперь вернулась в родные края. Сказала – здесь умирать будет. Наши люди как прознали, стали к ней потихоньку бегать за предсказаниями. Говорят, она старая совсем стала, глаза почти не видят. В лесу поселилась, в старой сторожке.

- В нашем лесу?.. Отчего же мне не сказали?

- Нет, не в нашем. На землях господина Тарона. Надо бы к ней наведаться.

Теперь уже плечами пожала Регина:

- Наведайся, коли охота есть. Я гостинцев соберу.

- Вместе поедем.

- Зачем вместе?!

- Деточка, ей же тебя увидеть надо! Тогда только сможет судьбу твою узнать. А не по моим рассказам...

Регина удивилась:

- Как же она увидит? Сама же говоришь: старая уже Алианора, слепая почти.

Илария покачала головой:

- В этом деле зрение – не главное. Она сердцем видит. Давай прямо завтра с утра и поедем. Я знаю крестьянина, который к ней жену свою возил. Дорогу, стало быть, вызнал. Вот он нас и повезет.

- Ну, если тебе так будет спокойнее – ладно. Прямо завтра с утра и поедем, чтобы долго не тянуть. А послезавтра уедем в Хариту, к королю. Пойди скажи кухарке, чтобы тесто поставила. Побалуем Алианору домашними вкусностями.

На следующий день загрузили в повозку большую корзину с угощением: пирог с мясом, пирог с капустой, большой кусок масла, свежих яиц положили, каравай из лучшей муки, свежезабитую курицу.

Регина уже не отказывалась ехать. Ей и самой стало интересно: что провидица скажет о ней сегодня?

Глава 20

Алианора встретила их на крыльце:

- Еще вчера сердцем чуяла, что пожалуете. Жду вот. Ну, в дом входите.

Домом она называла ветхую лачужку, продуваемую ветрами. Предупреждая их вопросы, сразу сказала:

- Не говорите про мой дом ничего плохого. Господин Тарон позволил здесь жить, уже ему за это спасибо. Летом нормально, а до зимы, может, и не доживу.

Вглядываясь в затянутые белесой дымкой глаза старушки, Илария спросила:

- Не видишь совсем?

- Да так... День от ночи отличаю – уже хорошо.

Втащив в дом корзину, Илария стала выкладывать гостинцы на стол, называя каждый предмет. Алианора ощупывала руками и кивала:

- Пирог, да. Это масло. Пригодится. И за курицу спасибо... Да ты не суетись, Илария. Не это главное. Девочку хочу посмотреть.

Няня подтолкнула Регину, та подошла к Алианоре. Едва касаясь девушки, старушка провела сухими сморщенными руками по ее голове, плечам, будто обрисовывая контур. Потом отошла, села на рассохшуюся лавку, закрыла глаза и посидела молча, как бы прислушиваясь к себе. Обе гостьи молчали, чтобы не мешать.

Размеренно покачав головой, ведунья сказала:

- Здоровая девочка, но печальная.

Еще помолчала, потом улыбнулась:

- Чую, дар у тебя открылся. Не от печалей больших ли это случилось, Илария?

Та вздохнула:

- Не печаль это, а горе. Совсем жизни нет нашей девочке. Скажи – что ее ждет?

Старушка протянула сухие ладошки Регине, и та, повинуясь молчаливому призыву, вложила в них свои руки. Села рядом на скамью, тревожно глядя на Алианору.

Та молчала долго, потом вздохнула:

- Что сказать... Звезда твоя путеводная – та, под которой ты родилась – так и будет вести тебя по жизни. Всегда слушай свое сердце. Оно не обманет. Подскажет правильный путь. Вижу, что будут у тебя и радости большие, и горести немалые. Будут дальние дороги и долгие путешествия. Не один раз будешь стоять на распутье. Да ты, я чую, и сейчас на распутье. Ты – девочка хорошая, чистая душой. Вот и выбирай для себя то, к чему душа лежит. Жизнь будет играть с тобой в свои игры, испытывать тебя. Поманит блеском – а приведет на пепелище. Выбросит из седла – а окажется, что этим спасет от чего-то плохого. И темного человека я вижу рядом с тобой, и светлого. Они не пересекаются никак, но оба всегда будут рядом, никогда тебя не оставят. Одного берегись, второму доверяй. Нет у тебя сейчас заступников, и потому трудно тебе и страшно. Но судьба твоя предрешена. Ничего не бойся.

Отпустив руки девушки, провидица задумалась. Регина сидела, боясь шелохнуться. Обдумывала услышанное. Вот вроде многое сказала провидица. И ничего конкретного. Как понять ее слова? Ведь в жизни каждого человека бывают и горести, и радости. С каждым жизнь играет в игры. И каждый так или иначе прислушивается к своему сердцу. Она – не исключение. Так что же такого особенного в этом предсказании? Ради чего они с кормилицей тащились в такую даль – ради общих слов? Лучше бы уже сегодня отправились к королю. В этом деле промедление смерти подобно. Для нее – так уж точно...

Илария отважилась нарушить повисшее в избушке молчание:

- Алианора, с даром-то что? Ведь открылся, уже не спрячешь...

Поелозив шершавой рукой по рассохшемуся дереву скамейки, старушка согласно покивала:

- Ты права. Если уж открылся, деваться ей от него некуда. И спрятать не получится. Только и напоказ выставлять не следует. Матушка ее была знатной целительницей, от этого и пострадала. По-разному люди к такому дару относятся. Не понимают, а потому боятся. А раз боятся – начинают бороться, чтобы уничтожить. Неизведанное всегда страшит. Если бы ты, Илария, открыто объявила себя целительницей, тебя бы тоже давно извели. Девочка совсем бы одна осталась в этой жизни.

Илария фыркнула:

- Да я-то что? Так, немножко получается... Да и не то чтобы я как-то особо скрывала... Просто не хочу, чтобы ко мне каждый день тянулись с такими бедами, которым я, может, и помочь не сумею. А если не с бедами, так с полной ерундой: кому-то бородавки выведи, кому-то понос останови... Есть же травницы, вот пускай и лечат травами. А мне на это силу свою тратить жалко: так и выгореть можно. Я свой дар по пустякам тратить не могу. И так невелик. Мне надо Регинушку беречь. Так матушка ее мне наказала перед смертью. Вот для звездочки моей и берегу силы.

Нащупав руку Регины, провидица снова взяла ее в свои ладони:

- Кормилица твоя правду говорит. Если дар целительский есть, надо людям помогать. Но не распылять его по мелочам. И напоказ не выставлять. Я много по свету походила, много чего повидала. Сейчас церковники власть прибирают к рукам. Призывают людей молитвами лечиться, да святой водой, да свечки Богу ставить. Таким способом церковь деньги себе зарабатывает. Неправильно это. Бог если хочет помочь, он и так поможет, без святой воды. Да и что в той воде святого? Так только – крест туда сунули, молитву пробормотали... А сердце в тот момент не было открыто. Вот и не действует вода никак. И если Бог захочет наказать – так всё равно накажет, сколько ему свечек не ставь, сколько не откупайся... А вот если целитель сильный, тогда к нему все идут за помощью, а церковь остается без пожертвований. Оттого плохо стало сейчас в мире. Если где увидят, что у человека дар целительский, церковь тут же оглашает целителя нечестивцем, подручным Сатаны, колдуном или ведьмой. И постановляет: не жить такому человеку! Убивают во славу божью. А в чём слава-то? Чтобы люди продолжали мучиться от болезней? Вот уже и так – сколько народу с божественным даром извели! Даже за травниц взялись. А что плохого в том, чтобы травами лечить? Ведь Бог и дал нам эти травы в помощь! И дар целительский тоже – от Бога подарок... Потому его так и называют: дар божий.

Регина несмело спросила:

- Почтеннейшая Алианора, а вам опасность не грозит? Ведь ваш дар и вовсе особенный: будущее видеть, судьбу предсказывать...

Отпустив руку девушки, Алианора кивнула, невесело улыбнувшись:

- Меня церковники отовсюду гнали. Ведь я мешала им сильно! Как так: они рассказывают пастве, что надо усердно молиться, покупать свечи церковные, оставлять храму пожертвования. А я-то вижу судьбу каждого человека! То есть всё предрешено, предначертано. И если может человек в своей судьбе что-то поправить, так только деяниями своими, а не святой водой и пустыми молитвами. Да и что нам с тех молитв? Бог читает в сердцах наших, как в открытой книге. И по делам нашим воздаётся нам. Именно по делам, а не по молитвам и пожертвованиям на храмы. Но церковники не любят таких, как я. Оттого я всю жизнь провела в дороге, в переездах. Нигде долго не могла задерживаться. Иначе бы ведьмой меня назвали и на тот свет быстренько спровадили.

- А теперь не боишься? – негромко спросила Илария.

- Теперь не боюсь. Старая уже, слепая почти. Не могу больше младенцев принимать, не зовут меня к рождениям. А значит, и судьбу новорожденным не предсказываю. Церковники потеряли ко мне интерес. Да и спряталась я от них хорошо. Спасибо господину Тарону, что приютил. В лесную глушь ни один храмовник не полезет. Но ты, Илария, травницам вашим тоже перескажи мои слова: пусть лечат потихоньку, помогают незаметно, а то и до них доберутся. – Потом повернулась к Регине: – А ты, деточка, что задумала – делай. И никогда ничего не бойся. Запомнила? Никогда и ничего. Живи не только умом, но и душой.

На обратном пути обе молчали. Илария думала о своем, Регина же перебирала в памяти слова провидицы. По-разному их к себе примеряла, но мало что могла понять.

Не выдержав, обратилась к кормилице:

- Так что мне теперь делать? Как пророчество истолковать? Если это можно назвать пророчеством...

- Просто запомни. Понятно станет потом. Когда случится.

- Ах, няня, вздор ты говоришь! Если просто ждать того, что и так случится, так к чему эти пророчества? Что проку от них?

- Иногда помогают... А ты запомни главное, что сказала Алианора: к душе своей прислушивайся, сердцем решай.

- Ты, няня, тоже это запомни. И не отговаривай меня больше ни от чего, и не принуждай ни к чему. Вот ты считаешь, что мне надо принести присягу Элиму, хотя это все равно что играть с огнем, а моя душа рвется к королю – за защитой. И значит, быть по сему! Даже вот старая Алианора велела делать то, к чему душа лежит. Так что дальше откладывать не будем. Завтра и выезжаем!

Глава 21

Выехали прямо на утренней зорьке, еще роса не сошла с травы. До Хариты куда дальше, чем до Милады. За день не доехать. Регина понимала, что придется в пути потратиться на постоялый двор, да в столице тоже найти место для ночлега, поэтому взяла с собой все деньги, какие были. Запасливая Илария насовала в корзины провизии побольше, чтобы хватило не только на дорогу, но и в городе чтобы лишних денег не тратить.

Регина думала снова поехать с Флавией, но Илария воспротивилась. Сказала, что от Флавии толку в дороге не будет. Помнила рассказы, как во время нападения под Миладой от служанки не было помощи, да еще и самой Флавии защита требовалась. Поэтому кормилица приняла непростое для себя решение: в свои преклонные годы отважилась ехать в дальний путь, только чтобы быть рядом с Региной. А вот Флавию на этот раз оставили старшей по дому.

- Да смотри мне: за каждую малость головой отвечаешь! – потрясала Илария жилистым кулаком.

А Флавия бесконечно кланялась, не веря своему счастью:

- Не беспокойтесь, госпожа Илария! Глаз не сомкну, пока вас не будет; день и ночь за порядком следить буду!

Обе они, конечно, понимали, что в хозяйстве и так всё будет в порядке: и кухарка, и конюх, и садовник, и подсобные рабочие свое дело знали, могли обойтись и вовсе без присмотра. А счастье Флавии заключалось не в том, что ее назначили старшей, а в том, что ей не надо было уезжать из дома. После приключения под Миладой она враз как-то разлюбила путешествия.

Снова выехали на двух повозках, с теми же охранниками и с тем же оружием, потому что другого не было. Илария очень переживала, боялась разбойников. Но Регина успокоила кормилицу, сказав, что под Миладой разбойники резвились из-за безвластия. А на королевских землях такого быть не может: король правит железной рукой.

Сама она боялась не разбойников, а того, что ее план может провалиться. Ну кто она такая в глазах короля? Никто, ничто и звать никак. Да и земли у нее – кот наплакал. А вот поди ж ты – надумала сюзерена менять. Взрослые и богатые лендлорды не решаются на такой шаг. А она – девчонка, пигалица! Неужто король станет с ней церемониться? Может, и не примет даже. Но тут ведь как: не попробуешь – не узнаешь. Значит, все-таки надо попробовать. А там – либо черт пошутит, либо Бог поможет.

Сказала же старая Алианора: делай то, к чему душа лежит. И ничего не бойся. Вот сейчас Регина хотела последовать ее совету буквально. А иначе зачем к старушке ездили?..

Весь неблизкий путь до Хариты, столицы королевства, для Регины прошел как в тумане. Ехали весь день до сумерек, потом размещались на постоялом дворе, там ужинали и ночевали, потом снова весь день ехали. Добрались до столицы, там снова пришлось искать, где разместиться. Она о чем-то договаривалась, отвечала на вопросы, спрашивала сама, торговалась, платила. Было непросто. Такими делами всегда занимаются мужчины. Но что поделать, если мужчины нет? Хозяева постоялых дворов удивлялись, что такая молодая дама путешествует практически в одиночку, под присмотром всего лишь дуэньи. Конечно, велико было искушение обобрать путешественников до нитки, но не на ту напали! Регина отчаянно торговалась, оговаривала каждую монету: за что конкретно платит и что за это получит? Потому что не знала, как надолго затянется их путешествие и в какую сумму обойдется.

Но и поездка, и обустройство мало занимали ее мысли. Гораздо больше волновал вопрос: даст ли ей король аудиенцию? А если даст, то как скоро? Да и захочет ли вообще с ней разговаривать? Она бесконечно прокручивала в голове различные варианты.

Хорошо, если король свободен, ничем особо важным не занят, а то и вообще скучает. Тогда он может даже обрадоваться новому развлечению в ее лице. И выслушает, и посочувствует, и пойдет навстречу. Это – самый хороший вариант. Но вероятность небольшая.

А если он даст ей короткую аудиенцию? Предположим, пять минут. Как за это время убедить его в своей правоте? Никак невозможно.

А если он даст ей всего одну минуту? Ох... Что можно успеть за минуту? Даже ситуацию толком не изложить... А еще и просьбу нижайшую озвучить... Нет, за минуту ничего не удастся сделать.

И самый плохой вариант – вообще откажет в аудиенции. В самом деле: у короля, что ли, других забот нет? Будет он еще время тратить на какую-то выскочку, которая осмелилась на такой шаг: самостоятельно просить аудиенции. Да еще и по такому вопросу... Неслыханное дело!

Да, отказать тоже может. Легко. И тогда что? Тогда получится, что зря они проделали такой путь. Придется возвращаться ни с чем. И идти на поклон к Элиму. Или ждать, что кто-то из соседних помещиков захочет на ней жениться. А кто? Холостых и вдовых нет, все – люди женатые, степенные. У многих, конечно, есть взрослые сыновья, которые давно мечтают упорхнуть из-под тяжелой родительской длани. Но если в герцогстве уже прознали, что на нее объявлена охота, то желающих взять ее в жены найдется мало. Или не найдется вообще. Вот это – скорее.

Такие мысли крутились в ее голове постоянно. Даже сон не шел. Но изматывающая дорога и поздний час сделали свое дело. Где-то ближе к середине ночи ей все же удалось уснуть.

Глава 22

Утро не порадовало ничем. Мало того, что тревожные мысли никуда не делись, так еще и дождь пошел. Настроение совсем упало.

- Няня, что же мне так не везет? Почему дождь решил идти именно сегодня?!

- Он у нас не спрашивал, – пожала та плечами. – И мы у него спросить не можем. Но дождь летом – это всегда радость. Для посевов хорошо. И огородов.

Кивнула:

- Радость, не спорю. Но не для меня. И не сегодня. Мало того, что мои наряды не особо подходят для дворца, так и те вымокнут. Явлюсь пред очи монарха мокрой курицей. Он видеть меня не захочет. И слушать не станет. А может, меня даже во дворец не пропустят... Ко дворцу подъезжают вельможи верхом на прекрасных конях. Или в блестящих экипажах. А я буду выглядеть как нищенка. Да еще и вымокшая...

- Так не надо идти сегодня. Отложи до завтра. Распогодится, хотя бы мокнуть не придется.

- Нельзя откладывать. Может, к королю целая очередь из таких, как я. Тогда надо хотя бы записаться, а там уж – как назначат. А не пойти сегодня – это день потерять. Значит, на день дольше надо оставаться в Харите. Но ты же сама знаешь, что у нас с финансами. Каждый лишний день – проблема. Так что придется идти сегодня.

Приняв это решение, задумалась. В каком составе лучше идти? Поскольку она прибыла как хозяйка имения, к тому же собирается предложить королю быть ее сюзереном, то ей, наверное, полагается свита. Значит, придется брать своих людей с собой. Однако во дворец всю их компанию, скорее всего, не пропустят, и король даже не узнает, что она пришла со свитой. Тогда зачем их тащить с собой?

А с другой стороны... Если она появится у ворот одна, вымокшая и несчастная, с ней даже никто не станет разговаривать. И во дворец не пустят. Получается, людей тащить все же придется.

А как вообще полагается поступать в таких случаях? Ей ведь даже спросить не у кого... Илария в этом деле не помощница, а больше советоваться не с кем.

Стала себя корить за то, что плохо подготовилась. Законы-то прочитала, но не изучила частные случаи. Ведь могла же прошерстить отцовскую библиотеку, тем более там теперь полный порядок – стараниями исполнительного Мелета. Но как-то не подумала... Ладно, какой смысл сейчас сокрушаться? Дело делать надо!

Велела кормилице и обоим охранникам собираться. На постоялом дворе оставила только возниц. Уж им-то, простым крестьянам, точно в королевском дворце делать нечего. Да и за лошадьми приглядывать надо.

Завернулись в плотные накидки. Хорошо, что хозяйственная Илария и об этом побеспокоилась! А ведь Регина просила их выложить. Уверяла, что накидки только место будут зря занимать. Ведь солнечно было и тепло! Но Илария не стала ее слушать, проговорила только: «Запомни, деточка: выезжаешь из дома на день – бери продуктов и вещей на неделю. Выезжаешь на неделю – бери столько, чтобы на месяц хватило». Вот и права оказалась няня.

До королевской резиденции дошли быстро. Прекрасный дворец располагался на небольшом холме и был виден отовсюду, с любой точки города. Правда, совсем уж издали можно было увидеть только башенки, но глазами отыскать дворец можно было с любого расстояния.

У резных ворот стояла стража. Регина удивилась, что их всего двое. Потом подумала, что по случаю дождя остальные прятались где-то под крышей – в павильоне, сторожке либо в другом помещении.

Когда небольшая процессия подошла к воротам, стражники скрестили алебарды, заступая дорогу. Пришлось остановиться.

- Куда? – грозно рыкнул один из стражников, который с виду был постарше.

Второй, помоложе, только сжал губы в узкую полоску.

Ну вот, она же так и знала: никто их всерьез не примет. Но отступать некуда.

Прокашлявшись, ответила:

- Регина, хозяйка имения Хион, к его величеству с личной просьбой.

- Вам назначено? – снова рыкнул страж.

- Еще нет. Хочу испросить аудиенции.

Надеялась, что простые стражники не знают названий всех поместий. Скорее всего, страж подумает, что Хион входит в состав королевских земель. А значит, не пустить ее во дворец он не может.

Бравый вояка задумался. Смотрится просительница, конечно, жалко. Но в дождь все выглядят непрезентабельно. К тому же назвалась хозяйкой поместья. И сказала, что у нее личная просьба к королю. А вдруг это важно?

Пока раздумывал, как поступить, к воротам подошел еще один человек, тоже закутанный в плотную накидку. Узнав его, страж обрадовался:

- Господин Арий! Вот тут просительница. Говорит, что у нее личная просьба к королю. Однако ей не назначено...

Оглядев Регину с ее маленьким войском, человек по имени Арий сказал:

- Хорошо. Вы главная?

- Да. Я хозяйка имения. Остальные – мои слуги.

- Вы можете пройти со мной. Слуг оставьте, им во дворец нельзя.

- Спасибо. Я пойду с вами. Но прошу распорядиться, чтобы на время моего отсутствия моим людям предоставили кров. Негоже им мокнуть.

Арий кивнул стражникам:

- Пусть подождут в сторожке.

И пошел в резиденцию, бросив на ходу Регине:

- Не отставайте. А то заблудитесь.

О, этого можно было и не говорить! Она и так себя не помнила от радости, что удалось так легко проникнуть на территорию дворца. Неизвестно, что это за господин, но если стражник обращался к нему с почтением, значит, человек этот занимает немалую должность. И согласился провести ее во дворец. Похоже, удача ей улыбнулась! И она ни за что не выпустит из виду своего нежданного благодетеля! Правда, он отчего-то все время хмурится, но это ничего. Может, озабочен чем-то. А может, просто во дворце так принято.

Закутанный в накидку человек быстро прошел по территории резиденции, однако не к центральному входу, а свернул вправо, и там вошел в неприметную дверь. Регина прошмыгнула следом. Дальше путь лежал по длинному, плохо освещенному коридору. Она подивилась, что во дворце может быть так темно и неуютно. А впрочем, сегодня же день дождливый. На улице пасмурно, а в помещении вообще как будто вечер.

Интересно, что это за человек? И поможет ли ей записаться на аудиенцию? Или просто предложит оставить письменное прошение? Вот это плохо. Письменные челобитные могут ждать своей очереди очень долго. А могут вообще никогда не попасть в руки королю. И как быть тогда?..

Придворный, за которым она бежала, вдруг так резко остановился, что она едва не ткнулась носом ему в спину. Пришлось даже рукой опереться о стену, чтобы не упасть на него.

Открыв дверь, он шагнул в небольшую комнату и сделал приглашающий жест:

- Входите.

После снял накидку, стряхнул дождевые капли, поправил руками волосы, которые спутались во время их бега по коридорам. Регина получила возможность его рассмотреть. Это оказался молодой человек довольно привлекательной наружности: светло-русые волосы, серые глаза, открытое лицо. На вид – лет двадцать пять. Может, и старше, но точно до тридцати. Регина расстроилась. Вряд ли человек в таком юном возрасте мог занимать значимую должность. Но может, он хотя бы подскажет, к кому обратиться?..

Он какое-то время смотрел на нее, продолжая хмуриться. Потом изрек:

- И долго вы так стоять будете?

Она растерялась:

- А... что надо делать?

Он вздохнул:

- Для начала – снимите накидку. Дождь остался снаружи, во дворце его нет.

- Ах да, сейчас...

Она быстро выпуталась из своей накидки и положила ее туда, куда указал русоволосый. За это время пришла в себя. Присмотрелась к царедворцу – и ахнула: вокруг его головы клубился серый туман. Совсем недавно так же было с Иларией.

Отважилась сказать:

- У вас голова болит. Вы поэтому все время хмуритесь?

Он поднял брови:

- Да, болит. У меня всегда болит голова в дождливую погоду. А вы как догадались?

- Не догадалась. Просто вижу. Позволите вам помочь? Я заберу боль.

Русоволосый посмотрел недоверчиво.

Регина испугалась: а вдруг не получится? С Иларией тогда всё удалось. Но няня же и сама – целительница. Может, она просто сложила вместе их силы и таким образом прогнала болезнь? А сейчас няни нет рядом, она осталась у ворот, а без нее может не получиться... Но попробовать же можно! Ну не получится, допустим. Не убьет же он ее?

Порозовев от смущения, сказала тихо:

- Вы присядьте и успокойтесь. Я подойду к вам близко, но дотрагиваться не буду. Сделаю всё на расстоянии, не прикасаясь.

Недоверчиво хмыкнув, царедворец сел на табурет. Она подошла к нему. Как там няня учила: надо погрузить руки в эту серую дымку, почувствовать её... Потом зацепить... Да, вот она, пристала к ладоням, как липкая паутинка. Теперь что? Ага, вспомнила: вытягивать. Она стала потихоньку тянуть эту паутинную дымку, постепенно вытягивая ее из русоволосой головы. Потом, как учила няня, собрала дымку в комок и полностью вытащила из головы.

Все еще держа в руках воображаемый клубок, заглянула в глаза и спросила с надеждой:

- Ну что – помогло?

Царедворец прислушался к себе, и лицо его разгладилось:

- Вся боль ушла. Как и не бывало! Весьма признателен вам за помощь. Теперь могу работать в полную силу. Вы чего хотите?

- Для начала – откройте окно, пожалуйста.

Он молча выполнил ее просьбу. Регина подошла, выглянула. Няня говорила, что нельзя хворь сбрасывать на растения. Лучше бы в камин, в огонь. Но в этой комнате камина не было. А под окном ничего не росло. Значит, хворь ничему не навредит. И кстати, ее дождь смоет. Невозможно дальше держать в руках эту липкую гадость...

Перегнувшись через подоконник, она бросила вниз серый клубок, который видела только она, и попросила:

- Вы можете полить мне на руки?

Пожав плечами, он взял кувшин:

- Вода здесь вчерашняя, свежей еще не налили. Ничего?

- Нормально. Главное – руки отмыть.

Он поливал тонкой струйкой, а она оттирала с ладоней липкую серость, пока не почувствовала, что руки уже чистые. Тогда только глубоко вздохнула и улыбнулась:

- Ну вот, ничего нет. Спасибо за помощь.

Русоволосый снова поднял брови и хмыкнул:

- Мне?.. Это вам спасибо за помощь! Я никогда еще в дождливую погоду не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. Вы просто спасли мой день! Чем я могу вас отблагодарить?

Она помяласьи сказала тихо:

- Мне бы надо попасть к королю... Это можно устроить? К кому с этим обратиться?

Он задумался:

- Аудиенции расписаны на месяц вперед...

- Но я не могу ждать так долго! У меня очень срочное дело!

- Какого характера ваше дело?

Она снова замялась:

- Личного характера. Касается моего имения.

Больше ничего объяснять не стала. Еще не хватало, чтобы судачить начали... Король ей, скорее всего, откажет. А вот слухи бегут быстро. И как тогда пережить такой позор?..

- Я понимаю, что от вас мало что зависит. Просто скажите, кто ведает расписанием аудиенций.

- Вот как раз я и ведаю. Вы обратились по адресу. Я – Арий. Личный секретарь короля.

Девушка ахнула:

- Правда? Вот это удача! Но... Если вы говорите, что всё расписано на месяц вперед... Что мне делать?

- Для начала – представьтесь. Как вас зовут?

- Регина.

- Знаете что, Регина? Услуга за услугу. Вы помогли мне, а я помогу вам. Во всяком случае, попробую. Его величество очень ответственно относится к своим обязанностям. Приходит всегда за час-полтора до начала аудиенций, и мы с ним тщательно просматриваем все вопросы, с которыми люди записываются на прием. Если вы обещаете, что ваш вопрос не растянется на целый час, я могу вас впустить перед всеми. Без очереди. И потом выведу через потайную дверь, чтобы очередь из вельмож не возмутилась.

- О, потайная дверь – это как раз то, что мне нужно! Не хочу попадаться на глаза этим вельможам...

- Договорились. Тогда идемте сразу в зал для аудиенций. Король скоро появится, нельзя заставлять его ждать.

Прихватив со стола стопку прошений, Арий снова побежал по коридору. Регина – за ним. Правда, в этот раз путешествие оказалось совсем коротким: до зала было всего-то шагов тридцать.

Вбежав, Арий оглядел зал и выдохнул:

- Успели! Его величество еще не появился.

Подошел к столу в нише, сгрузил прошения, проверил перо и чернила. Регина молча оглядывала зал. Здесь было очень красиво! Она не видела, как выглядит зал для аудиенций в Миладе, но в этом зале чувствовалось истинно королевское величие: всё было выполнено строго, добротно, со вкусом. Всё здесь дышало властью и превосходством над посетителями. Малый трон, стоявший на возвышении, выглядел монументально. К нему вели ступени, причем всего две. И правда, зачем делать много ступеней? И так понятно, что король – это король. Стены задрапированы шелком и бархатом в серо-голубых тонах. Странно.

- Господин Арий, разве не полагается драпировкам быть алыми или пурпурными?

Подняв глаза от бумаг, он улыбнулся:

- Полагается. Но не здесь. В красных и золотых тонах у нас декорирован большой тронный зал, с парадным троном. Специально для помпезности. А здесь его величество пожелал видеть рабочую обстановку. Чтобы яркие цвета не отвлекали от дел.

Хм, разумно...

Глава 23

В это время в противоположном конце зала открылась дверь и вошел человек – с озабоченным лицом и бумагами в руках. Еще прошения принес... Бедный Максимиан IV, король славного Миритона! Когда же он успевает всё это разбирать? А тут еще она со своей авантюрой...

Арий встал:

- Доброе утро, ваше величество. Надеюсь, вы в добром здравии?

Регина опешила. Он сказал «ваше величество»? Этот человек, которого она приняла за еще одного секретаря, – король?!.

Ноги стали ватными. Голова закружилась. А сердце вообще остановилось. Нет! Подождите! Она же не готова! Как же так – без предупреждения...

Но Арий сказал:

- Ваше величество, у вас посетительница. Она не хочет встречаться с другими просителями, поэтому я привел ее пораньше. Изволите принять?

Оторвав взгляд от бумаг, король, который в эту минуту королем совсем не выглядел, обвел глазами помещение, увидел Регину. Оглядел ее, прищурившись.

Регина сжалась в комок, желая в этот момент провалиться сквозь пол, и желательно – навсегда. Но провалиться не получалось. Ну да, полы во дворце крепкие, добротные. Как и всё остальное.

А король смотрел на нее удивленно, заинтересованно и как будто чего-то ждал. Регина точно знала, что по этикету она не может начать разговор первой. Это привилегия монарха. Тогда чего он ждет?

И тут ее молнией пронзила мысль: он ждет приветствия!

Как во сне, присела в глубоком реверансе, опустила взгляд и прошептала:

- Ваше величество...

Удовлетворенно хмыкнув, король сказал:

- Подойдите.

Ноги, которые всего минуту назад были ватными и отказывались держать, вдруг стали деревянными и теперь отказывались гнуться. Кое-как поднявшись из реверанса, на вот этих вот предательских негнущихся ногах сделала несколько шагов в нужном направлении, дошла до монарха. Ну как дошла... Доковыляла скорее. Потом собралась с духом и подняла глаза.

Король улыбнулся:

- Кто вы, милое дитя? Как вас зовут?

- Регина.

- Кто ваш муж? Я его знаю?

- Ваше величество, я не замужем.

- Тогда кто ваш батюшка? И почему он вас не сопровождает?

- Мой батюшка погиб на охоте. Его запорол дикий кабан. Я всегда была у отца единственной наследницей. А теперь я – хозяйка имения. Поместье мое называется Хион.

Король поднял брови:

- Неожиданно... Поместьем владеет женщина? Да что там женщина – юная девушка! И как мне к вам обращаться в этом случае? Арий, что диктует нам этикет?

- Ваше величество, в этом случае будет уместным обращение «мадам».

Обращаясь к королю, секретарь почтительно склонил голову. Потом взглянул исподлобья на просительницу и ободряюще ей улыбнулся.

Регина стала дышать чуть свободнее. В самом деле, его величество, похоже, не кусается. Во всяком случае, не загрызет до смерти. Так что бояться его незачем. А вот что он решит – это да, это вопрос...

- Итак, мадам, я слушаю вас.

Глубоко вздохнув, она бросилась в омут с головой:

- Ваше величество, как я уже сказала, местность наша называется Хион. Поместье не слишком большое, но очень живописное. В основном, конечно, поля. Но есть и лес, и заливные луга. Большое поголовье скота. Крестьяне все здоровы и очень трудолюбивы.

Вздернув одну бровь, король хмыкнул:

- Вы так расписываете свое имение, как будто продать его хотите. Хион, Хион... Напомни, Арий, где у нас этот Хион располагается?

Арий перевел удивленный взгляд с короля на Регину, потом снова на короля и пожал плечами:

- Ваше величество, у нас нет поместья с таким названием.

Теперь настала очередь короля удивляться:

- А кто ваш сюзерен?

С самым несчастным видом Регина призналась:

- Хион всегда входил в состав герцогства Ларинель.

Король снова посмотрел на секретаря, и тот, правильно истолковав вопрос во взгляде монарха, тут же ответил:

- Рубентий II Элим.

- Понятно. Да, там сейчас новый герцог. Не так давно побывал у меня, я подтвердил его титул. Очень приятный молодой человек. Образован, прекрасно воспитан, подает большие надежды. Думаю, он будет хорошим правителем на своих землях. Отец его, помню, был пренеприятнейшим человеком. Но правил крепкой рукой, и армию выставлял по первому требованию. Так что с этой стороны у меня к Рубентию Полиену претензий не было. Старик вас чем-то обидел?

Закусив губу, Регина покачала головой.

Король пожал плечами:

- Значит, к старику Полиену у вас претензий нет. А если бы даже и были, теперь их предъявить некому. А вот молодой герцог, Элим, – мне кажется, неплох. Так что со всеми просьбами теперь обращайтесь к нему. Зря вы сюда приехали. Вы же знаете правило: вассал моего вассала – не мой вассал. Его подданные – его проблемы. Но что же за проблема у вас, милое дитя? Простите... мадам! Мне просто интересно.

Он смотрел на нее доброжелательно и снисходительно, как на маленькую девочку, которая сбежала из детской и случайно забрела по незнанию на «взрослую» половину дома. Казалось, он сейчас возьмет шалунью за ручку и отведет назад к ее куклам и мячикам.

Выпрямив спину и глядя королю прямо в глаза, «шалунья» звенящим голосом сказала:

- Ваше величество, у меня просьба не совсем обычная. Когда вы со смехом сказали, что я нахваливаю свое поместье так, будто собираюсь его продать, вы были недалеки от истины. Меня не устраивает нынешний правитель Ларинеля. Я собираюсь сменить сеньора. И приехала в Хариту специально для того, чтобы попросить вас, ваше величество, стать моим сюзереном!

Всю благожелательность с короля как ветром сдуло. И под сводами зала, серо-голубая гамма которого должна была способствовать деловому настрою и душевному покою, разнесся басовитый рык Максимиана IV:

- Чтооо??!!