Рожденная служить

Небесная колесница, мчащаяся в загробный мир

– Небеса!

– Бегите!

– Горит! Пожар!

– Скорее! Скорее!

– Новая ткань сгорит!

– Нет! Нет! Пожалуйста, я просто швея!

Среди изящных домиков, охваченных огнем метались десятки женщин. От совсем юных девочек, которым не исполнилось еще и десяти, до почти седых старух. Огонь охвативший дворцовые мастерские распространялся все сильнее и сильнее, перескакивая с одного здания на другое.

Тушить его было некому. Женщины - слишком напуганные внезапным штурмом дворца, были не в состоянии взять себя в руки, а потому огонь пожирал не только дорогие ткани, из которые должны были пошить праздничные наряды для свадьбы наследника и его принцессы, но и самих швей.

Несколько воинов, в черных одеждах только усугубляли хаос. То одна, то другая работница падали, и кровь следующая за взмахом меча, недавно рассекающего нежную плоть, опадала в языки огня.

И пусть крови омывшей белые плиты было достаточно, чтобы собираться в тонкие ручьи, ее было слишком мало, чтобы затушить почувствовавшее свою власть пламя.

Когда смерть одетая в черное настигла очередную швею - молодую девушку, которая еще не успела дозреть до возраста шпильки, та даже не успела испугаться. Вернее, не успела испугаться смерти, юное сердце и так уже отчаянно билось от ужаса всего происходящего вокруг. Но сама смерть была к ней милосердна.

Мечущееся в груди сердце было разрублено покрытым потеками крови других жертв клинком, так легко, что молодая швея почти не почувствовала боли. Она упала на землю, не успев и вскрикнуть, а через миг, другое сердце забилось так же отчаянно быстро.

– Что тут произошло?

– Она живая вообще?

– Конечно живая. Просто головой стукнулась.

– Энервейт!

– Вон, видите - дышит.

– Просто очередная грязнокровка не удержалась на ногах, не на что тут смотреть, закиньте ее в купе и пошли уже. Она же явно в своей же юбке и запуталась.

– Мобиликорпус!

– Может старосту позвать?

– Да зачем? Она уже в себя приходить. Вон и сундук ее. Очухается, если надо - сама позовет. Пошли уже, поезд давно тронулся нас в нашем купе ждут.

Девочка, которую только что по воздуху переместили с пола на сиденье одного из диванчиков в купе, медленно моргала, пытаясь прийти в себя. Она совершенно не понимала, что происходит вокруг.

В ее памяти был пожар. Огонь, который пожирал мастерские, а также ее первую по настоящему важную работу - алую фату невесты, на которой она старательно вышивала взлетающего феникса. Алая ткань морщилась и сжималась под воздействием большой температуры, теряя всю свою красоту и блеск, а искусстная вышивка искажалась, и прекрасный феникс превращался в омерзительное чудовище.

Она помнила голоса. Крики женщин, которые бежали, пытаясь сохранить свои жизни, но никто не хотел оставлять их в живых. В чем они были виноваты? В том, что верно служили обеспечивая многочисленных дам из гарема Императора и его детей прекрасными нарядами?

Мысли метались в голове, словно курицы в курятнике, куда зашла хозяйка, чтобы выбрать кого-нибудь поупитанее для супа.

В памяти были те люди в черных одеждах, что принесли огонь и смерть в мастерские. Они накладывались на фигуры, в черных свободных накидках, которые стояли над ней, говоря что-то странное и совершенно не ясное.

Вроде бы и знакомые слова мешались с совершенной бессмыслицей, не давая и шанса понять, что именно имелось в виду и что же происходит вокруг.

Зрение, медленно фокусирующееся на странной обстановке вокруг, переместилось к удивительно прозрачному окну. Даже в покоях любимых наложниц она никогда не видела таких окон. Но куда больше шокировало не само окно, а то, что было за ним.

Вроде бы обычный пейзаж из равнин и лесов, двигался, словно она ехала в карете. Но он двигался слишком быстро! Ни одна карета не может ехать так быстро! Даже если бы это была просто лошадь, бегущая с всадником, она не могла бы двигаться столь же быстро!

– Небеса! – совсем тихое восклицание утонуло в мерном перестуке, который сопровождал движение невозможной кареты. Из окна было видно, насколько длинной была эта карета. По обе стороны виднелись алые корпуса, выстроенные один за другим.

Сколько же нужно лошадей, чтобы сдвинуть такую карету с места? Какой же силы должны быть эти лошади, чтобы развить такую скорость?

Пытаясь уйти от ужасного зрелища за невозможным окном, она перевела взгляд на собственные колени, прикрытые тонкой шерстяной юбкой странного кроя. Одежда оказался тоже невозможной. Это был не знакомый фасон, а что-то новое и непонятное.

Платье было цельным. Одна материя покрывала и руки, и грудь и ноги. Мелкие пуговички идущие от стискивающего шею воротника и до самого низа живота, явно должны были помогать снимать и надевать этот наряд.

Но все равно лишь один слой платья казался неправильным. Словно она не служащая дворца - а самая настоящая нищенка, которая не может позволить себе приличной одежды. Но у нищенок не бывает такой ткани. Плотной, но тонкой, с насыщенным зеленым цветом и даже узором! Мелкие белые цветочки не были вышиты, а нанесены напрямую на ткань при окрашивании.

Это было удивительное мастерство, которого она не видела даже в нарядах Императрицы. Ткань могла сочетать в себе несколько цветов, но никогда это не было такими точными и при этом многочисленными узорами, которые совсем не теряли свои границы и не растекались.

Не уверенно бросив взгляд на закрытую дверь в часть кареты, где она была, девочка медленно начала приподнимать свою юбку, открывая худые бледные ножки, в странных и неправильных туфлях.

Когда юбка была задрана уже выше колена, а лицо девочки и вовсе стало мучительно красным, она наконец остановилась и облегченно вздохнула.

На ней, все же, был не один слой одежды. Под платьем было еще одно, из тонкой и мягкой ткани. Под нижним платьем, судя по ощущениям, было еще и белье, по крайне мере не очень приятное ощущение давления на поясе и вокруг бедер, явно должно было быть именно бельем.

Но проверять это здесь, прямо в карете, она не смела. Стремительно одернув юбку и оправив ее, чтобы ткань скрыла ноги до щиколоток, девочка снова осмотрелась.

Ответов на вопросы о том, где она, так и не появилось.

Что с ней случилось? Как она оказалась в этой странной карете? В странном, явно не принадлежащем ей платье?

Нахмурившись, она попыталась воскресить в памяти последние события.

Вот в их мастерскую пришла радостная новость о свадьбе наследника. Старшие распределили работы и ей выпала честь вышивать фату.

Вот фата, над которой она трудилась две декады - почти готова. Слишком погруженная в работу она мало обращала внимание на то, что происходило вокруг. Но какая то тревога просачивалась даже в вышивальные комнаты. Другие шве шептались между собой, взволнованно слушали новости от служанок, с беспокойством следили за евнухами, которые иногда все же мелькали в мастерских.

Вот она уснула прямо в вышивальной комнате, так и не выпустив из руки иглу, а проснулась от жары и запаха дыма.

Пожар!

Страх снова заставил сердце забиться в груди, словно пытаясь вырваться наружу из тела и сбежать от испытываемого ужаса.

Огонь был везде. Люди кричали и пытались спастись. Среди одетых в белые нижние одежды вышивальщиц мелькали черные фигуры с мечами в руках.

Одна за другой белые фигуры падали, и одежды окрашивались в красный.

И она… она тоже упала. Ее ударили, кажется, со спины. Внезапно. В миг, когда ворота ведущие на территорию одного из Императорских садов были уже так близко.

Она умерла?

Эта мысль ударила молотом кузнеца, прямо в грудь и заставила сердце замереть. Воздух застрял в горле, не проходя глубже. Схватившись за воротник, девочка попыталась расстегнуть хотя бы пару пуговиц, но пальцы дрожали и скользили, не в силах подцепить мелкие горошинки.

Хааа.

Хааа.

Звук дыхания, звучал громче, чем грохот едущей кареты. Она вслушивалась в этот звук, пытаясь принять новую странность.

Она должна была быть мертва. Но при этом была живой. Она дышала. Ее сердце - билось.

Как это возможно?

Может ли человек, который дышит - быть мертвым? Или может ли человек, которого убили - остаться живым?

Нет. Такое было совершенно невозможным. Но в то, что она мертва, верилось больше чем в чудо выживания. Ведь даже окажись она живой, как дворцовые швейные мастерские могли внезапно смениться на огромную и стремительную карету, которая везла ее куда то?

И если принять то, что она мертва, то быть может это загробный мир?

Оглядевшись девочка неуверенно встала с сидения и подошла к двери, планируя открыть ее и выглянуть наружу. Там был коридор. Длинный, но все имеющий свой конец в виде двери с прозрачным стеклом, через которое из-за растояния не удавалось рассмотреть происходящие с той стороны.

По обе стороны от коридора были двери, ведущие в такие же небольшие комнатки, как у нее. Из дверей входили и выходили люди. По большей части - довольно молодые. Одетые в странные наряды, но в одеждах многих были общие детали и аксессуары. Почти у всех были длинные накидки-плащи черных цветов.

Люди ходили по коридору, но совершенно не обращали на нее внимания. Бросали короткие взгляды и шли дальше, в одиночку или компаниями. Молча или переговариваясь между собой при помощи слов, которые она понимала, но теряла смысл чуждой речи

О том, что бывает после смерти она знала мало. У нее всегда было достаточно работы и не было времени, чтобы по примеру других служанок бегать вокруг, подслушивая и подсматривая. Подобное времяпрепровождение всегда казалось слишком низким и недостойным. У нее была мечта. Была цель. Она хотела выделиться в мастерской, а после стать личной швеей самой Императрицы, чтобы изготавливать для нее самые лучшие, самые роскошные наряды.

Времени на глупости, вроде болтовни с монахами из дворцового храма просто не оставалось.

А рассказы из детства… Люди, которые родили ее и растили до шести лет, прежде чем продать проезжему торговцу слугами, уже давно выветрились из памяти. Как и вещи, которые они говорили.

То что осталось в любом случае совершенно не походило на видимое.

Умирая люди должны попадать на суд к Королю Ада. Тот, вместе с четырьмя своими судьями взвешивает грехи и добрые дела человека, а после определяет его дальнейшую судьбу. Будешь ли ты мучиться или отправишься на новое рождение после того, как выпьешь суп Мен По.

Уверенности в том, что она помнит верно, у нее не было. Но была догадка о том, почему происходящее не похоже на рассказы старух.

Вероятно сейчас она едет на суд к Королю. Эта огромная карета - божественная колесница, именно поэтому она может мчаться так быстро. Другие люди, которых она слышала и видела, после того как выглянула из своей комнатки, скорее всего такие же души, направляющиеся на суд.

А молодыми они все выглядят потому, что душа человека не имеет возраста. И после смерти принимает удобный для нее юный облик.

Странная одежда на ней - одежда мира духов. Она и не должна быть похожей на людскую. Тут тоже все логично.

Как и то, почему окружающий мир не похож на рассказы. Никто из людей, никогда не возвращался из мира мертвых с памятью о пережитом. А значит и не мог рассказать деталей. А то, что выдумывали живые - выдумывалось на основании их собственного представления.

Немного успокоившись, девочка вернулась в свою комнатку и снова закрыла дверь, надеясь, что другие души умерших не будут ее тревожить. Сейчас было важно понять, какой приговор от Короля Ада ей стоит ждать.

Жила она, вроде, честно. Никогда не пыталась причинить зла другим, намеренно избегая самых опасных интриг. Но и праведной ее жизнь тоже не была. Она не делала зла, но делала ли добро? Как часто ей приходилось закрывать глаза на несправедливость рядом? Как часто она отворачивалась, не желая оказаться вовлеченной в беду?

Девочка посмотрела на стоящий на полу сундук. Он казался большим и очень тяжелым. В момент своего пробуждения в этой небесной карете, она слышала, как другие души обсуждали, что в сундуке - ее вещи. Но зачем мертвым вещи? В мир мертвых нельзя забрать ничего из мира живых. Даже деньги для мертвых сжигают особые.

Но для нее некому было сжигать деньги. Просто одна из десятка швей. Никто и не вспомнит ее имени. И не похоронит как положено, кладя в могилу то, что было важным при жизни. Поэтому вещи в сундуке не могут быть ее вещами. Но что тогда внутри?

Боязно потянувшись к крышке, чтобы поднять ее, она сделала предположение. Внутри должны быть ее грехи и добрые дела. То, на основании чего судья подземного мира вынесут свой приговор.

Крышка поднималась с усилием. Девочка зажмурила глаза, боясь сразу заглянуть внутрь. Но вот крышка была открыта, а никакого злобного воя или плача, проклинающего ее за бездействия, который она так боялась услышать, так и не раздалось.

Робко приоткрыв сначала один глаз, а после другой, она заглянула внутрь.

Багаж ее души был перед ней.

Вместо чего то невозможного и мистического, должного символизировать прожитую жизнь, внутри лежали вещи довольно обычные. Пусть и странные. Но к странностям она постепенно начинала привыкать. Все таки загробный мир и не обязан быть обычным.

Сев на пол, перед открытым сундуком, девочка начала аккуратно вытаскивать вещи, которые были аккуратно сложены внутрь.

Котелок для приготовления еды, как и весы, похожие на те, на которых управляющие во дворце взвешивали серебро, прежде чем раздать зарплату, были удивительно обычными.

А вот удивительно прозрачные маленькие баночки, были достойны того, чтобы в них хранили свои лучшие благовония и косметику любимые наложницы Императора, а может быть даже сама Императрица. В багаже простой швеи такие вещи были излишни.

Так же, как и еще несколько платьев, похожий на то, что уже было надето на ней. Удивительно яркие цвета: солнечно-желтый и глубокий синий, как вода вечером в пруду. На желтом платье, был рисунок в виде крупных цветов с черной сердцевиной. Он шел по подолу и был словно нарисован опытным художником. Но краска, не смотря на то, что ее упорно терли пальцем, не смывалась.

Чудная все же ткань в загробном мире. Вдруг эти рисунки могут оживать? Вот чудесно было бы.

На синем платье рисунков не было. Но цвет был такой красивый, что она не осмелилась бы его надеть.

Остальная одежда была проще. Цвета - тусклые: коричневый, серый. Материал - плотный, немного колючий, но теплый. Никаких рисунков на ткани. Никакой вышивки.

Один комплект лежал отдельно, завернутый в черную ткань, которая тоже оказалась одеждой. Чем то похожим на накидку или плащ, но необычного фасона.

Серая юбка была… короткой. Приложив ее к себе, бывшая императорская швея с ужасом поняла, что ее длина заканчивается на середине икры! Просто верх неприличия какой-то!

Пришлось напомнить себе, что она в загробном мире. И правила тут, наверняка, другие. К тому же у ярких и красивых платьев тоже были не очень приличные элементы. У синего, к примеру, просто не было рукавов. Его, вероятно, полагалось носить поверх длинных верхних рубашек, которые застегивались на пуговицы.

А у желтого, не смотря на наличие рукавов, был глубокий вырез, который оголит ключицы.

Была такая рубашка и в отложенном комплекте. Тоже - белая. Но немного другого кроя. Опытный взгляд легко улавливал различие в швах и материалах. Эта вещь была качественнее.

С короткой юбкой примирили высокие носки. Они скроют голую кожу, позволяя соблюсти хотя бы видимость приличий.

Закончив разбирать одежду, девочка оставила отложенный комплект на сидении рядом с собой, а остальное убрала. Судя по людям, которых она замечала в коридоре небесной кареты, эта одежда была чем-то вроде формы.

В нее были одеты не все, но многие из тех, кто попадася ей на глаза. Возможно, к моменту, когда они прибудут во дворец Короля Ада, все должны будут быть одеты именно так.

И в связи с тем, что было не ясно, сколько именно времени должно занять это путешествие, девочка поспешила переодеться прямо сейчас, чтобы не опозориться, когда придет ее время предстать перед судом.

Снятое платье с пуговицами, было аккуратно убрано в сундук, к остальной одежде. Пусть с непривычной одеждой и пришлось немного повозиться, но надевать ее было куда проще, чем даже простую форму дворцовой служанки. Малое число слоев, оставляло ощущение какой то оголенности, но ускоряло процесс переодевания.

– В загробном мире - свои правила, – продолжала напоминать себе девочка, когда надевала неприлично короткую юбку, а после как можно выше натягивая черные носки. К тому же самый верхний слой одежды - черная накидка с капюшоном и широкими рукавами, немного примирила ее с необходимостью оголиться. Если запахнуться, то ноги будут скрыты почти по щиколотку.

Осмотр одежды был завершен и теперь осталось самое удивительное - книги.

Роскошь, которую она никогда раньше даже в руках не держала.

Суп старухи Мен По

Книг было много. Целых два десятка!

Хотя довольно быстро стало ясно, что не все книги были именно книгами. Часть была пустой, без каких либо записей. Может быть это книги ее жизни, которые просто не успели заполниться из-за того, что она умерла довольно юной?

Такая идея по началу показалась довольно разумной, но все же встретила свое опровержение в том, что настоящие книги тоже не были похожи на книги ее жизни.

К примеру “Фантастические твари и места их обитания” содержала в себя картинки удивительных животных, которые видимо жили в мире духов. Возможно эта была книга для обучения? Чтобы новые души, пребывающие в царство духов, знали о том, с чем они могут столкнуться?

Картинки внутри были яркими и красивыми и явно нарисованные в какой то незнакомой ей технике. Многие наложницы рисовали цветы, чтобы подчеркнуть свою изысканность и образованность. И их рисунки сильно отличалось от того, что было в еще одной книге: “Тысяче магических растений и грибов”.

Но самым удивительным было другое.

Она могла читать! Могла прочитать названия на обложках. Могла прочитать текст внутри, который тоже был написан явно не кистью. Да и вообще письмо было странным.

Во время своей службы во дворце единственными иероглифами, которые она умела читать и писать было ее собственное имя. Но даже не умея читать, она могла видеть надписи, которые делали другие люди. И они выглядели иначе, чем текст в книге.

Письменность загробного мира была действительно удивительной.

– Спасибо тебе, Великий Король Ада! – прошептала девочка, опускаясь на пол, чтобы поклониться в сторону окна, за неимением других возможных ориентиров нахождения правителя этого чудесного места.

Даже если ее ждет наказание за все прошлые бездействия, возможность научиться читать перекрывала все.

Но уже поднимаясь с колен, она вдруг застыла, пораженная пришедшей мыслью. В ее памяти было воспоминание о том, как старшая служанка учила ее писать и читать собственное имя. Она помнила, как ради практики вышивала это имя на собственном нижнем белье. Писать было особо не на чем, разве что палочкой на земле, а вот нитки и игла всегда были в наличии. А имя, вышитое на собственной одежде означало, что даже если она вдруг забудет, как правильно его писать, то всегда сможет подсмотреть…

Вот только как именно писалось ее имя?

Как оно звучало?

Имени не было.

– Не уже ли я уже выпила суп Мен По и скоро забуду и остальное?

Она вспомнила другие души, которые видела в коридоре. Беспечные, веселые, они общались друг с другом и никто из них не выглядел обеспокоенным тем, что впереди их ждет суд Короля Ада. Она не обратила на это внимания раньше, но может быть они просто не знают, что едут на суд?

Может быть они уже забыли и то, что умерли и то, что ждет их впереди? А потому, так веселы и беспечны?

А она… она не забыла, потому что умерла совсем недавно, но скоро память оставит и ее. Так же, как ее оставило знание о собственном имени.

– Милочка, хочешь купить сладостей? – сидящую на полу девочку, которая с совершенно ошеломленным видом листала книги, отвлек мягкий голос.

Дверь в купе открылась, позволяя увидеть немолодую женщину с тележкой, поверх которой были разложены различные лакомства.

Бывшая швея спешно подскочила, отряхивая юбку и пытаясь придать себе достойный вид. Она не знала этой женщины, но это был первый действительно взрослый человек, которого она видела на небесной карете. Эта дама никак не могла быть обычной душой, которая ехала на суд. Да и ее одежда отличалась от наряда, который выдавался душам перед судилищем.

– Милочка? Сладостей?

Еда мира духов была, очевидно, странной. Яркие цвета, сладкий запах, но глядя на все это разнообразие, вместо влечения девочка испытывала только страх. Она мало знала о загробном мире, а то, что она знала, очевидно было неверным, но все же в ее знаниях была старуха, которая угощала мертвые души едой.

Мен По и ее суп забвения!

– Нет! Нет! Не нужно! Спасибо! – она поспешила торопливо отказаться, вместе с этим склоняясь в поклоне, надеясь, что ее отказ не будет причиной для того, чтобы могущественный дух разгневался на нее. Потерять память следом за своим именем было невероятно пугающе. И пусть, скорее всего, это неизбежно, ей хотелось как можно дольше сохранять свою память.

– Ну… хорошо, – проводница Хогвартс-экспресса была шокирована странным поведением первокурсница. “Магглорожденная” не особо довольно подумала женщина, прежде чем закрыть дверь в купе и продолжить свой путь, дружелюбным тоном предлагая еду другим детям.

Ехать им было еще долго, а другой еды, кроме той, что продавала она, в поезде не было. Разве что только, кто-то возьмет с собой из дома. Но даже тогда, многие предпочитали дополнить обед сладостями.

Когда дверь за Мен По закрылась, девочка тихо пискнув упала на сидение. Ноги дрожали, отказываясь держать. Даже когда старшая горничная Благородной супруги ругала ее за испорченные платки, ей не было настолько страшно, как сейчас от вроде бы дружелюбного голоса старухи, предлагающей съесть сладости и забыть свою прошлую жизнь.

Нет. Нет. Нет.

Она не хочет забывать. Не сейчас. Ей нужно время. Хотя бы немного времени, чтобы… чтобы…. чтобы записать! Да, записать! Если Король Ада научил ее читать, то наверняка она сумеет и писать. Она запишет некоторые важные для нее вещи, чтобы даже если после придется выпить суп забвения, она смогла узнать, кто же она на самом деле!

Идея требовала немедленного воплощения и она снова бросилась к открытому сундуку, чтобы найти в нем чернильный камень и кисть. В качестве места для записей подойдет и одна из пустых книг.

Чернильного камня и тушницы не было. Вместо них была баночка, внутри которой плескалась густая черная жидкость. Видимо это были уже разведенные чернила. Но так даже лучше. Не придется пытаться развести чернила самостоятельно, чего делать она не умеет, ведь никогда даже не пробовала. Только видела несколько раз со стороны, как это делает старшая швея, записывая в свою толстую книгу сведения о потраченных и закупленных тканях.

Кисти тоже не было. Это поставило в настоящий тупик, и она была готова уже даже попытаться писать пальцем, когда в кожаном кармашке обнаружилось несколько птичьих перьев. Не мелких, как у какой нибудь курицы. Нет. Больших, с локоть длиной, если мерять от острого, испачканного черным кончика и до дальнего края пера.

Именно черный, заточенный кончик и навел девочку на мысль, что писать нужно именно этим пером. Черное было похоже на высохшие чернила. То есть кто-то уже использовал перо для записей.

Подготовив все необходимое и разложив на столике между двух сидений, она застыла пытаясь решить, что нужно написать.

“Я - швея Императорского дворца”

Первая надпись вышла неровной. Сначала она боялась сильно прижимать перо к бумаге, но из-за этого чернила с кончика не оставляли достаточно внятного следа, тем самым не собирались в нужные буквы. После - наоборот давила слишком сильно, разрывая бумагу. Потребовался десяток попыток, чтобы приноровиться. Поэтому на самом деле эта надпись не была первой. Просто она была первой, дописанной до самого конца.

И да. писать она действительно могла. Это было очень удивительное чувство. Уметь то, что никогда не умел. Если бы она обладала этим навыком раньше, то было бы куда проще выделиться среди других служанок. Хотя иногда выделиться - означает умереть.

Вот только она уже мертва и едет на суд к Королю Ада, так что бояться как-то поздно.

Глядя на сделанную собственноручно запись, она не могла избавиться от чувства гордости. Это написала она. Удивительно!

– Спасибо тебе, Великий Король Ада! – чтобы выразить свою благодарность, она снова глубоко поклонилась, а после вернулась к попыткам написать что-то еще.

Но что ей написать?

“Моей мечтой всегда было стать личной швеей для самой благородной из дам. Ведь только служа по настоящему благородному человеку, можно впитать часть этого благородства, чтобы передать его потомкам”

Нова надпись была длиннее. Она написала ее с первого раза. Разве что слово “благородной” пришлось зачеркнуть и написать заново. Кончик пера порвал бумагу из-за избытка чувств, которые были вложены в это определение.

“Если я забуду, кто я. То прочтя эту запись я буду должна следовать записаной истине. Служение - есть достоинство слуги. Лишь через верное служение можно проложить путь для собственных потомков к тому, чтобы другие люди считали честью служить им”

Последние записанные слова не были ее собственными. Это сказал один из дворцовых евнухов, когда ее только привезли во дворец. Он говорил это всем новым слугам и многие, как ей казалось тогда, не вняли этим словам. Но для маленькой девочки, которую продали ее родители, эти слова стали истиной. Они были ее фонарем в темноте. Ее целью.

Она - низкий человек. Ей никогда не стать благородной дамой, которой будут прислуживать другие люди. Но ее дети могут быть такими. И поэтому она должна служить. Служить самому благородному человеку из возможных, чтобы перенять частичку его благородства.

“Я - швея Императорского двора. И я хочу служить госпоже Короля ада!”

Это было ее решение. Решение, которое она приняла для этой новой жизни в загробном мире. Отложив перо и внимательно осмотрев сделанную запись девочка гордо улыбнулась. Теперь у нее была цель.

И благодаря этому грядущий суд пугал все меньше и меньше. Загробный мир был удивительным и чарующий, но пока он был достаточно дружелюбен к ней.

Поэтому ей нужно сделать все, чтобы не разочаровать Короля ада, который дал ей такой шанс.

Аккуратно складывая книги обратно в сундук, она оставила на сидении справочник с растениями. Хотелось еще немного просматривать изображения цветов и трав. Многие были такими красивыми, что хотелось вышить их на платках или может даже платьях. Жаль только, что в ее вещах не было набора для вышивания.

Она нашла небольшую шкатулку, где были иголки и несколько мотков темных ниток, но это были вещи для штопки одежды, а не для вышивки. Нити только двух цветов: черная и зеленая. Несколько кусочков ткани совпадали с материалом наиболее простых нарядов. Явно для заплаток. Да и иголки были слишком толстыми для вышивки. Такие повредят дорогую ткань, если попытаться использовать именно их.

Поэтому пока придется обойтись фантазиями. Она будет представлять будущие вышивки, которые сделает для своей госпожи. Память и воображение у нее хорошие. Во дворце без этого было нельзя.

Листая книгу и разглядывая страницы, она наткнулась на письмо.

Строки, написанные изумрудными чернилами явно были написаны кем то, очень опытным в использовании пера. Разница с неровными буквами, которые она выскребала, описывая свои цели и планы была колосальной.

“Школа Чародейства и Волшебства “Хогвартс”

Директор: Альбус Дамблдор

(Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов)

Дорогая мисс Даника Лис!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября.

Искренне Ваша, Минерва МакГоногал, заместитель директора!”

Даника Лис.

Кто это?

Принадлежит ли это письмо ей или оно просто случайно попало в ее вещи?

На следующем листе был список вещей, который почти полностью соответствовал тому, что лежало в сундуке. Это означало, что сундук собирали согласно списка. Список - ее. То есть письмо тоже?

Тогда Даника Лис это она?

Ее имя?

Вместо того, забытого после сделанного глотка супа забвения.

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»

Ей предоставлено место в школе. Так написано в письме. Школа - это место где готовят чиновников для Императора. Тех, кто будет опорой страны. Разве в школе может обучаться она? Служанка. Девочка.

Но написано - что может. Все таки это загробный мир, и ему можно быть другим и странным. Видимо в загробном мире девочки тоже ходят в школу. И даже могут быть чиновниками.

Какой удивительный мир!

Совершенно удивительный, только вот разве она сейчас не едет на суд к Королю Ада? Тогда почему при ней вещи для школы?

Нахмурившись, она глубоко задумалась, глядя на письмо. Пальцы неуверенно поглаживали строку с именем. Даника Лис. Действительно ли это теперь она?

Может быть в ее размышлениях была допущена ошибка? Она решила, что если последнее, что она помнит - это смерть, то небесная карета едет к месту суда. Но что, если суд уже был? Король ада и его судьи уже оценили ее душу и признали ее… Достойной?

Достойной того, чтобы служить. Но из-за того, что загробный мир так сильно отличался от мира людей, ей нужно было пройти обучение.

И ее направили в школу.

Правда сначала дали выпить немного супа забвения, чтобы память о прошедшей жизни не тревожила и не мешала служить новому господину.

А так же дали новое имя. И теперь она - Даника Лис.

Да. Именно так, все и было. Просто сначала она не правильно поняла.

А суд она не помнит, потому что суп забвения сработал с некоторой ошибкой. Вместо того, чтобы стереть из памяти жизнь в мире людей, он стер память о суде. Но сейчас уже поздно что-то менять. Да и упрекать Короля Ада в ошибке тоже совершенно не возможно. Поэтому, как разумная слуга, она просто сделает вид, что все прошло так, как нужно и не будет никому говорить о том, что помнит прошлое, но не помнит суд.

Кивнув собственным мыслям, Даника снова улыбнулась и аккуратно сложив письмо убрала его обратно в книгу.

Дверь в ее комнатку снова открылась. На этот раз вместо Мен По в проеме стояла девушка-дух. Одна из тех кто, видимо, так же как и Даника должен обучаться в школе. Девушка выглядела довольно взрослой.

Она, наверное, уже почти закончила обучение, сделала вывод Данника, вежливо вставая и склоняя голову, чтобы поприветствовать старшую.

– Смотрю ты уже переоделась? - спросила девушка, после того как осмотрела первокурсницу с ног до голову. От поклона, которым ее поприветствовали было как то неловко, но староста Гриффиндора предпочла просто промолчать. Вдруг это какая нибудь дочь магической семьи, где жутко замшелые традиции? Скажешь ей что нибудь, а тебя в ответ проклятием с “грязнокровка” вдогонку. – Это замечательно, – Амелия Стоун, немного поклонилась, пытаясь скопировать позу девочки с эти ее руками, сложенными в нижней половине живота. – Мы прибудем в Хогсмит примерно через час. Свой чемодан оставь в вагоне, его доставят прямо в общежитие. С собой возьми только палочку и то, что хочешь иметь под рукой.

Возможно это сообщение было лишним, ведь чистокровные и так знают, как проходит прибытие в школу, но незадолго до этого Амелия инструктировала группу магглорожденных детей. Вот и вырвалось.

– Спасибо за совет, старшая, – искренне поблагодарила Даника, которая даже немного боялась того, что ей придется как то нести свой сундук. Тот выглядел слишком большим и тяжелым. Вдруг она просто не сможет его поднять.

– Да, не за что… – махнула рукой Амелия и прикрыв за собой дверь пошла дальше по коридору. Ей еще два вагона надо обойти. А тут ее помощь явно никому не нужна. Хотя девочка, не смотря на то, что чистокровная, была вежливой. Не то, что жуткие Блэк или, к примеру, Розье, со Слизерина. Поэтому загадав про себя, чтобы девочка попала на факультет храбрых львов, она двинулась дальше по коридору, полная решимости выполнить свои обязанности старосты лучше всех.

Какое то время глядя на закрытую дверь, Даника снова перевела взгляд на сундук.

Старшая ученица говорила о палочке, которую нужно взять с собой. В письме тоже было что-то про палочку. Видимо это какой то очень важный элемент для школы загробного мира. Нужно обязательно найти и держать при себе.

Иначе ее секрет о том, что она не помнит суда может раскрыться. А это нужно оставить в тайне. Не может же она бросить тень на Короля Ада, верно?

Четыре Небесных Стража

Несколько слов в комментариях помогли бы Рурри понять, имеет ли смысл пытаться продолжать эту работу.

****

Пейзаж за прозрачным окном становился все менее и менее различимым. Темнело.

Даника убрала в сундук книгу о растениях и снова погладила теплую древесину палочки, найденной в отдельном кармашке. Палочка оказалась длинной. Около чи*

Но в руке она лежала удобна и даже излучала странное тепло. Палочка определенно была мистическим предметом, и не удивительно, что та старшая напомнила о том, что ее необходимо взять с собой. В историях о духах, которые она слышала краем уха от других служанок, часто упоминалось, что у различных духов есть предметы, в которых заключается их сила.

Палочка должна была быть именно таким предметом, поэтому обращаться с ней стоило со всем вниманием и нежностью. Как с личным набором швейных игл, который был у Даники во дворце.

Но нести такой ценный предмет просто в руках было неразумно. Пока небесная карета была в пути, палочка лежала на сидении рядом, а когда будет нужно выходить, ее можно будет положить в карман накидки. На внутреней стороне черного верхнего одеяния как раз был карман. Возможно специально для палочек.

Но позже, когда она освоиться в школе, нужно будет сделать какое нибудь более удобное крепление. Доставать палочку из кармана накидки было трудно. Хотя дело могло быть в том, что она просто не привыкла. Все таки одежда мира духов была другой.

Даже карманы тут были не в рукавах, как на платьях, в которым привыкла Даника, а в подолах юбки или вот, на внутренней подкладке накидки.

Громко скрипя небесная карета начала останавливаться. Сквозь прозрачное окно было видна стоянка освещенная фонарями, а из коридора слышались голоса других учеников-духов. Они явно спешили поскорее покинуть небесную карету, желая вернуться к учебе, чтобы не посрамить свои семьи.

По крайне мере так думала Даника, которая не рисковала выходить прямо сейчас. Она сидела на месте, продолжая прислушиваться к топоту и голосам. Когда он, наконец, стал тише, девочка, как и подобает воспитанной служанке, приоткрыла дверь и убедившись в отсутствии толкотни, выскользнула в коридор, одной рукой постоянно проверяя наличие палочке в кармане.

Следуя за другими учениками-духами, она покинула небесную карету и восхищенно вздохнула, когда смогла оценить ее настоящие размеры. Хотя из-за полумрака на стоянке все равно не было видно всего. Но то, что во все стороны, куда достигал ее взгляд были соединенные между собой секции кареты, уже было просто поразительно.

Жаль, что она не смогла увидеть, что за чудо-лошади тянут эту грандиозную карету. Или может быть небесной карете не нужны лошади и она ездит сама по себе? Раздумывая над этим, девочка неловко переступила на месте, не очень понимая куда ей нужно идти дальше.

Она попыталась пристроиться за общим потоком из старших учеников, когда ее вдруг остановили, довольно грубо схватив за плечо.

– Малявка. Первокурсники идут туда, – мальчик, на вид лет двенадцати, резко развернул Данику и толкнул ее в противоположном направлении. Девочка только сейчас, казалось заметила, что ее рост заметно уменьшился по сравнению с тем, что был раньше.

Она была даже ниже этого грубого мальчика. Похоже, ее душа была очень юной, коль приняла такой облик. А может быть, это была магия Короля Ада или просто закон мира духов, согласно которому те, кто поступал на обучение в школу, должны быть детьми.

– Благодарю, старший, – но не смотря на чужую грубость, Даника все же немного склонилась, выражая свою благодарность за подсказку, а после пошла в указанном направлении. К тому же следующая подсказка о том, куда ей нужно нашлась очень близко.

– Первокурсники! Первокурсники! Сюда! - голос грохотал над платформой, пока Хагрид ради того, чтобы быть замеченным с силой размахивал своим фонарем, собирая первокурсников. Рядом с ним, с достоинством истинного чистокровного, которым он и являлся, стоял Люциус Малфой, сверяя со списком каждого подходящего первокурсника.

Это была его обязанность, как старосты школы - проследить, что все ученики вышли из поезда, прежде чем Хагрид заберет их и отведет к лодкам.

Сами вагоны, отлавливая засонь и потеряшек, проверяли старосты факультетов, а он был здесь. Мечтал о берушах, которые спасли бы его от участи оглохнуть из-за громоподобного баса школьного лесника.

Неужели на должность проводника для первокурсников нельзя было назначить кого-то другого? Люциус задавался этим вопросом со своего первого курса, когда он сам впервые увидел великана, машущего над своей головой фонарем,

Хотя определенный смысл в назначении на эту роль именно Хагрида все же был. Его было просто невозможно не заметить.

– Имя? – не пропуская в свой голос и капли раздражения, спросил Малфой, когда к нему приблизился очередной ребенок. На этот раз - девочка.

– Даника Лис, старший, – прозвучал тихий ответ и зачарованное перо, парящее рядом со старостой двинулось, ставя отметку напротив очередного имени.

“Магглокровка” без особой приязни подумал Люциус, услышав совершенно не знакомую ему фамилию и соединив ее с излишней не уверенностью, которую проявляли только дети маглов, которые ничего не знали о порядке прибытия в Хогвартс.

– Туда, – указал он на группу уже “проверенных” детей. Девочка поклонилась, чем вызвала смешок слизеринца, и без лишних вопросов направилась туда, куда показали.

“Хотя бы не дура” удостоил малявку еще одной мыслью староста школы, в этот раз с чуть меньшей концентрацией недовольства. Многие грязнокровки, начинали лезть к нему с вопросами, вместо того, чтобы делать что сказано, чем безмерно бесили. Хотя, стоит отметить, что порой такое поведение встречалось и среди детей рожденных от магов.

Но Люциус предпочитал считать, что подобное поведение магглокровок - это идиотизм. А чистокровных - недостаток воспитания.

Второе, в отличие от первого можно исправить.

Загробный мир продолжал изумлять ее, каждый раз демонстрируя все новые и новые чудеса. Чего стоил заросший шерстью великан, который возвышался над учениками, как резиденция Императора возвышается над остальными постройками на территории дворца.

Стоящий рядом с подобным исполином старший ученик сначала даже немного терялся, но стоило Данике подойти ближе, как она поняла, что этот ученик никак не может быть обычным.

Лица духов выглядели иначе, чем те, кого она видела в мире людей. У духов были более широкие глаза, иная форма лба и скул. Из-за этого те, кого она мельком успевала рассмотреть в толпе, казались ей немного странными, но все же красивыми.

Но этот старший выделялся на их фоне. Его волосы были белыми, но это была не седая белизна, которая встречалась у стариков, а благородное серебро самого дорого лисьего меха, который в качестве дани присылали во дворец.

Этот старший должен был быть духом-лисом, иначе нельзя было оправдать ни цвета его волос, ни красоты лица, ни завораживающего тона голоса. Даже его сила была особенной. Перо, с которым Даника так мучалась, когда писала о своих целях в альбоме, легко парило над плечом старшего, и писало само по себе.

Чудеса!

Но девочка не посмела отвлекать могучего духа, особенно с учетом стоящего за его плечом великана и поспешила отойти туда, куда ей указали, занимая место рядом с другими младшими учениками, которые только поступили в обучение.

Наблюдая за тем, как они волнуются, переговариваясь между собой и то и дело шушукаясь, Даника вспоминал свое обучение во дворце. Молодые служанки, только проданные собственными семьями и прошедшие поверхностное обучение, с изумлением и страхов взирали на огромный дворец, так отличающийся от всего, что они знали раньше.

В то время они тоже часто сбивались в группы, потому что вместе было не так страшно бояться. Когда ты видишь, что не одному тебе страшно, то страх как бы делиться на всех и становиться меньше.

И стоя рядом с другими юными духами, Даника испытывала тоже чувство. Она не пыталась прислушиваться к их разговорам, потому что все равно не понимала и половины сказанного. В чужой речи слишком часто мелькали слова, которые казались совершенно чуждыми. Она словно знала их, но при этом не знала. Хотя такое бывало и при дворе.

Девушки, работающие во дворцах наложниц и супруг, приходя в мастерскую иногда хвастались наградами от своих хозяек. Говорили о том, как сладок арбуз или как вкусна карамель.

И Даника вроде бы и понимала, что они говорят о еде. Но это была еда, которую она никогда не ела и даже не видела. И поэтому чужие похвалы ничего не трогали в ее душе. Как могла она завидовать тому, что кто-то съел какой то арбуз, если никогда этого самого арбуза не пробовала? Вдруг, попробуй она его, то решила бы, что он - не вкусный?

И чему тогда завидовать?

– Это все, Хагрид, вы можете отправляться, – чарующий голос старшего-лиса, звучал для Даники яснее, чем шепотки стоящих рядом с ней учеников.

– Это да. Пора уже. Пора, – пробасил великан, но несколько тише, чем он звучал до этого, когда созывал юных духов к себе. – Первокурсники, идите за мной. И эта. Под ноги смотрите, да. Дождь был вот вчерас, да. Скользко тут.

Серебрянный лис в последний раз окинул взглядом их группу и Даника даже подумала, что он задержал свой взгляд именно на ней, а после старший ученик развернулся и ушел в ту сторону, куда девочка по ошибке пошла в самом начале.

Но долго смотреть вслед прекрасному духу она себе не позволила. Надавив ногтем большого пальца на указательный, девочка вернула ясность мыслей и направилась следом за другими новыми учениками.

Великан вел их с ровной площадки стоянки для небесной кареты, куда то вниз. В немного пугающую темноту, рассеиваются только рядом с самим великаном и его фонарем. Именно поэтому Даника немного прибавила ход, желая оставаться рядом со светом, а не в пугающем ее мраке.

Но сильно спешить было нельзя. Приходилось ступать осторожно, чтобы не заскользить по влажной земле и не упасть, пачкая ученическое одеяние в грязи, как это случилось с несколькими другими молодыми духами.

– По четверо в лодку, да. Не толкайтесь! Места, эта, всем хватит. По четыре. Четыре, эта вам не пять. Куда ты лезешь, а? – великан довел их до берега, где на темной глади воды покачивались неглубокие лодочки, на носу каждой было закреплено по небольшому фонарю.

Духи-ученики толкались на пирсе, спеша поскорее сесть в лодки. Из-за чего то и дело вспыхивали ссоры, которые великан тут же унимал, просто поднимая спорщиков в воздух и рассаживая их по разным лодкам.

Даника с не остывающим интересом наблюдала за тем, как лодочки, сразу после того как в них оказывалось четверо учеников сами по себе отплывали в сторону, а на освободившееся место причаливала новая, уже пустая.

И это без всяких весел! Сами по себе!

Волшебство!

Как же ей хотелось поскорее тоже обучится магии духов. Интересно, можно ли заколдавать иголку, чтобы она летала сама по себе, как перо у серебряного лиса? И тогда при вышивании больше не придется колоть себе пальцы до крови.

Ведь кровь, попавшая на вышивку портит всю работу…

Сев в лодку с тремя другими духами, Даника приняла как можно более благообразный вид. Не гоже достойной служанке, крутить головой по сторонам и громко охать, словно она какая то девица без воспитания.

Но хотелось. Очень. Но наука, вбитая старшими служанками во дворце, требовала держать себя в руках и Даника держала. Лишь стреляла взглядам по сторонам, пока лодочки без всяких весел скользили по озерной глади вслед за лодкой великана.

А после от изумленного вздоха не удержалась даже достойная служанка императорского дворца. Но, к счастью, этот недостойный звук, который она издала, остался незамеченным за десятком точно таких же и куда более громких, которые слышались от других учеников.

Огромное здание нависало над ними, подсвеченное светом из сотен окон.

– Два, четыре, семь… – Даника шепотом считала этажи, и с каждой новой цифрой ее шок был все больше. Только духи могли построить что-то настолько огромое.

Императорский дворец тоже был высок, но его высота была достигнута не за счет большого числа этажей, а благодаря тому, что его изначально строили на возвышенности, а само по себе здание, на самом деле, было почти таким же, как дворцы для принцев и супруг.

Школа для духов была другой. И явно без магии самих духов в ее строительстве не обошлось.

Лодочки заплыли в грот и начали причаливать к пристани. Ученики торопливо выбирались на берег, собираясь у подножия лестницы. На ступеньках, глядя на прибывших сверху вниз стояла женщина.

Даника не могла не обратить внимания на ее необычную одежду. Ткань была невозможно зеленой. Зеленее, чем платье, в котором она села в небесную карету. А на голове у женщины была острая шляпа. Похожая была и в сундуке, который по совету старшей ученицы, был оставлен в небесной кареты. Но тогда Даника не решилась надеть странную шляпу. Она показалась глупой и какой то несерьезной.

Но на этой женщине шляпа смотреть очень и очень строгой. Она делала свою хозяйку еще выше, чем та была на самом деле, и создавала впечатление, что сухопарая женщина возвышается над новыми учениками даже больше, чем сопровождавший их сюда великан.

– Профессор МакГонагалл, эта. Я привел первокурсников.

– Замечательно, Хагрид. Дети, идите за мной, – и они пошли. По длинной лестнице, выходя в довольно просторную залу, на стенах которых висели настоящие двери в другие миры!

Или это были окна? Да, скорее всего окна, потому что люди (или это тоже духи?) за окнами не могли шагнуть к ним, но явно наблюдали за новыми учениками переговариваясь между собой и обсуждая тех, кого видели.

Даника снова надавила ногтем на фалангу пальца, чтобы не открыть шокировано рот, как это сделал мальчик с огненными волосами, который плыл с ней в одной лодке.

Женщина, встав перед ними сообщила, что скоро огромные двери за ее спиной откроются и они войдут в Большой зал, где пройдет их распределение на один из четырех факультетов. Она назвала эти факультеты, но Даника, если честно, не очень запомнила названия.

Почти все ее внимание занимали окна в другие миры и их обитатели, а в особенности их одежды. Столько разнообразных фасонов и техник кроя она никогда не видела. И ей очень хотелось подойти к окнам, чтобы поговорить с теми, кто расположен за ними и расспросить о одежде, которая надета на них.

А потом двери распахнулись и их повели вперед. В Большой Зал, где стояло пять столов: четыре длинных, за которыми сидели духи ученики, и один - поменьше, стоящий на возвышении, как главный стол, за которым восседает сам Император и его ближайшие родственники.

Здесь же за этим столом сидели учителя. По крайне мере Даника думала, что это должны быть учителя. Ведь Король Духов направил ее в школу, верно? А в школе самые важные люди - это учителя.

Но столы были не важны. Ведь над ее головой было усыпанное звездами небо, под которым плавали сотни свечей, освещая весь зал и каждого собравшегося.

С трудом оторвав глаза от неба, девочка аккуратно осмотрелась. На стене, за главным столом для преподавателей было четыре полотна. Гобелена. Правда выполненных в какой то незнакомой технике, но это было не так уж и важно.

Важнее было то, что изображалось на этих гобеленах.

Там было четыре зверя. Как в легендах о духах хранителях с Запада, Востока, Севера и Юга.

Конечно изображения немного отличались от того, как представляли этих зверей люди, но Даника уже приняла тот факт, что представления людей о мире духов совершенно не правильное. Общая суть все равно сохранялась.

На зеленом фоне был изображен серебряный змей. Это скорее всего был страж востока - Цин Лун

На алом - вставший на задние лапы тигр, вокруг головы которого горело пламя. Это страж запада - Бай Ху.

На темно-синем гербе была птица, поэтому не нужно было гадать, чтобы понять, что это страж юга Чжуняо.

И на последнем, золотом поле - черный зверь и страж севера - Сюань-у. Он меньше всего походил на то, как представляют себе хранителя севера люди. Но что-то немного черепашье в этом силуэте все же было. Поэтому, вероятно, тот кто принес в мир людей истории о четырех небесных хранителях, просто не смог их внятно описать.

Гербы с изображением четырех стражей были и над столами учеников. У каждого стола - свой. Видимо именно об этих четырех факультетах и говорила встретившая их женщина.

Факультет - значит обучаться под покровительством какого то из Стражей. Даника внезапно почувствовала, себя куда более встревоженной, чем раньше.

А если ни один из Стражей не признает ее, низкую служанку, достойной того, чтобы обучаться под его покровительством?

Что с ней будет тогда?

– Сейчас я буду называть ваши имена. Тот, чье имя я назову, выйдет вперед и я надену ему на голову Распределяющую шляпу. И мы узнаем, какой из четырех факультетов Хогвартса станет вашим домом и семьей на ближайшие семь лет. Начнем.

– Блэк, Регулус!

------

* Палочка Даники длиной в 12 дюймов (около 30 см). Чи - древнекитайская мера длины имеющая разные значение в различные этапы истории варьирующиеся от 22 до 30 см. Эта мера длины была эквивалентом русскому локтю и измерялась примерно также.

В Подземелья Подземного Мира

– Лис, Даника!

Имя прозвучало ближе к середине списка. Когда одна половина учеников-духов уже расселась за столами под знаменами своих покровителей, а другая: неуверенно переминалась, с тревогой бросая взгляды на более старших учеников, которые смотрели в ответ.

Эти переглядки вынуждали ее сделать вывод, что часть духов знали друг друга еще до попадания в эту школу. Она слышала как некоторые бросаются словами вроде “чистокровный” или “магглорожденный”. Последнее имело и более грубые вариации, но девочка полагала, что суть была та же.

Чистокровные - это, должно быть, урожденные духи. Те, кто родился в этом мире и вырос в нем, с самого начала впитывая в себя все окружающие их чудеса. Такие духи не стояли широко открыв рот, изумленно глядя на чудеса мира мертвых. Они держались более степенно, здороваясь со знакомыми и с оттенком недовольства поглядывая на тех, кто пришел в их мир после суда у Короля Ада.

На магглорожденных. Таких, как Даника. Как рыжий парень, который ушел за стол Стража Запада Бай Ху, после того как его имя назвали третьим в списке.

Такое неодобрение было немного обидным, но в тоже время понятным и знакомым. Во дворце было что-то похожее. Там были потомственные слуги. Те, кто служил Императорской семье поколениями, передавая знания и опыт сыновьям и дочерям, чтобы те могли как можно успешнее выполнять свою работу.

Потомственные слуги всегда с высокомерием и презрением смотрели на таких как Даника - проданных собственными родителями, и попавших во дворец по случайносте и удаче. Ведь многие девочки, которых продают торговцам людьми попадают вовсе не в достойное служение, а в бардели! Где они вынуждены обслуживать мужчин, теряя последние крохи достоинства, без шанса выбраться из порочного круга.

Просто в Императорском дворце купленных слуг было численно больше, чем потомственных. В мире духов было наоборот. Скорее всего Король Ада признает достойными обучения и дальнейшего служения далеко не все души, которые попадают к нему на суд. Но это и правильно. Оставаться должны только самые лучше.

Конечно, во дворце была и третья категория слуг. Те, кто попал в рабство после того, как кто-то из семьи был осужден в страшном преступлении. На таких с презрением смотрели не только потомственные слуги, но и те, кто попал во дворец через торговцев людьми.

Ведь пусть они и были проданы родственниками, но хотя бы честь их семей не была замарана предательством.

Слушая чужие разговоры, Даника начинала думать, что “грязнокровки” о которых со злым шипением иногда говорили урожденные духи, это и есть те самые “рабы-предатели”. Ну в реалиях этого чудного мира.

Так что ей тоже стоит быть внимательной и не марать себя общением с подобными личностями. Иначе ее тоже могут посчитать недостойной. И как ей тогда найти себе самую лучшую госпожу?

Ноготь снова впился в фалангу пальца, отгоняя ненужные мысли и Даника расправив плечи и держа голову прямо шагнула к табуретке, на которую нужно было сесть, чтобы дух, живущий в шляпе прочитал ее душу и решил, какой из небесных хранителей одарит ее своим покровительством.

“Хм-м-м-м. Как интересно” голос раздался прямо в голове, заставив Данику испуганно вздрогнуть, но девочка не позволила себе подскочить и закричать, как сделала девочка, которая вышла для определения своей судьбы за два духа до самой Даники. Ту девочку отправили на факультет Хранителя Севера.

“Очень интересно. Я вижу в тебе верность и трудолюбие. Ты готова положить жизнь ради того, что считаешь верным и это очень достойно. Да, есть факультет, которому ты бы идеальна подошла. Факультет где ценят верность и трудолюбие”

Услышав слова голоса в своей голове, Даника даже немного расслабилась, все это время, пока другие юные ученики отправлялись к столам своих покровителей, она боялась, что никто из Хранителей не одобрит такую, как она.

“Хм-м-м-м. Да, ты бы идеально подошла этому месту. Но вот только это место не для тебя. Ты не найдешь там того, что ищешь. Хаффпафф дал бы тебе верных товарищей, готовых трудиться плечом к плечу, но он не даст тебе господина, которому ты бы посвятила свою верность и труд. Хм-м-м-м. Интересно. Но трудно. Трудный выбор. Очень. Но другого варианта нет.”

– Слизерин! – раздался голос духа из шляпы, на этот раз голос слышали все, а не только Даника. Но прежде, чем дама-учитель сняла шляпу с ее головы, девочка успела расслышать слова сказанные напоследок только ей.

“Ты не подходишь этому факультету. Но он - подходит тебе. Найди того, кого ищешь. И служи верно”

“Иначе и невозможно” Даника попыталась ответить Шляпе не голосом, а мыслью, чтобы проводник воли четырех Хранителей услышал ее и понял, что данное напутствие не будет проигнорированно.

Аккуратно спустившись с табуретки, девочка огляделась и под тихие, неуверенные хлопки направилась к своему столу.

Помона Спраут с улыбкой наблюдала за очередным распределением. Это было событие, которое она видела каждый год, но все равно каждый раз она с неиссякаемым удовольствием следила за тем, как юные волшебники делают свои первые шаги в Хогвартсе.

Чьи-то лица или фамилии были знакомыми, чьи-то совсем новыми. Они садились на табурет, а Минни надевала на их головки Шляпу и наступал момент чуда. Каждый год преподаватели, глядя на выходящих из общего строя первокурсников пытались угадать, на какой факультет будет распределен новый кандидат.

И пусть в большинстве случаев длительный опыт преподавания позволял с первого взгляда определить факультет, все равно порой Шляпа озвучивала варианты, которые казались совершенно невозможными.

Но мысль о том, что Шляпа ошиблась, всегда быстро уходила. Шляпа, в отличие от них, видела куда больше, всегда направляя детей туда, где они действительно расцветают.

Как профессор Травологии Помона отлично знала, что только в подходящей земле цветок сможет пустить корни и пойти в рост. Если земля не та, то и результат будет не тот.

– Надеюсь, что эта милая девочка попадет ко мне. В нашей теплой норке ей будет очень хорошо, – Минни назвала новое имя и из строя первокурсников вышла девочка с черными волосами, заплетенными в скромную косу. Длинная челка скрывала ее глаза, но Помона знала, что они теплого карего оттенка.

– Почему такая уверенность? – спросил сидящий рядом Флитфик, который был главным соратником для женщины в ее любимой игре. – Я вижу у нее хорошую выдержку и явное любопытство, которое она пытается скрыть. В нашей башне воронов, она могла бы уверенно расправить крылья.

– Нет-нет, это определенно Хаффпафф. Я относила ей письмо о поступлении и сопровождала на Аллею. Она очень добрая и работящая. А какой прекрасный чай делает, ах. Нужно будет обязательно заглянуть на факультет, когда она приживется, чтобы выпить того чая, – Помона улыбнулась, вспоминая скромный, но очень чистый дом, который навестила в конце лета, чтобы передать девочке письмо.

Ее родителей не было дома, только пожилая старушка - бабушка, поэтому девочка суетилась по хозяйству, обеспечивая дом уютом и теплом. Она даже не сразу согласилась покинуть дом, чтобы отправиться за покупками, а после ужасно смущалась, когда Помона, видя финансовые трудности маленькой волшебницы, купила ей несколько ярких платьев, в качестве подарка и благодарности за изумительный чай и печенье.

– Слизерин! – вдруг объявила Шляпа.

– Как же так, – ахнула женщина, следя за тем, как девочка, которую она уже видела в уютной гостинной барсуков, с ровной осанкой идет к столу змей. Нет, Помона Спраут вовсе не считала, что Слизерин - плохой факультет, где учатся лишь злые дети. Нет.

– Она же маглорожденная, – прижав руки к груди, декан факультета Хаффпафф наблюдала за тем, как девочка идет вдоль стола пытаясь найти место. И студенты факультета змей с подозрением смотрят на новую часть своего дома.

– Уверены? Шляпа обычно не ошибается.

– Да-да. Ее дом явно был маггловский, да и волшебников с фамилией Лис я не помню. Хотя…, – Помона задумалась, вспоминая свой визит в скромный дом в одной из деревень в окрестностях Шеффилда. – Я не видела ее родителей. Только бабушку. Именно она дала разрешение на учебу девочки в Хогвартсе.

– Ну значит, вероятно, Шляпа не ошиблась, – заметил Флитфлик, вместе со своей коллегой до самого конца следя за тем, как девочка искала себе место. В итоге она все же села, держа спину совершенно ровной. – Просто пока мы еще не видим того, что увидел артефакт основателей.

– Наверное, – согласилась Помона, с ноткой печали. Принять решение Шляпы ей было сложно. Милая девочка должна была греться в дружелюбном тепле факультета Хаффпафф, а не замерзать под холодными взглядами полных подозрениях слизеринцев.

Но слово было сказано.

И девочка просто стала одним из тех ежегодных феноменов, которые не могли предугадать профессора. В прошлом году был Сириус Блэк, открыто нарушивший традицию семьи. В этом - теплая и трудолюбивая девочка из маггловской семьи.

Будущее, как и всегда, покажет им, что Шляпа была права. Но Помона все равно не могла унять свое беспокойство.

Ей пришлось пройти почти до того края стола, что был ближе всего к преподавателям, прежде, чем удалось найти место, где можно было сесть. Потомственные духи смотрели на нее без приязни и тепла. Но Даника не обижалась. Она понимала, что кажется им чужой и лишней.

По ее наблюдениям, факультет под покровительством Цин Луна был факультетом в первую очередь для потомственных духов. Для чистокровных. Но именно поэтому Шляпа направила ее именно сюда.

Ведь где служанке найти себе самую лучшую госпожу, кроме как в месте, где живут и обучаются самые достойные из достойных?

Наконец сев за стол, рядом с сутулым, одетым в старые вещи мальчиком, Даника незаметно выдохнула и начала аккуратно рассматривать девушек, которые сидели за столом. Она искала ту самую. Идеальную. Достойную.

И уже видела, что даже потомственные духи различаются. Есть представители “высоких” семей. Как те наложницы или благородные супруги, что получили свое место в гареме Императора за счет не только красоты, но и образования, а так же поддержки влиятельной семьи. Есть духи и попроще. У них тоже есть семьи. Есть благородство. Но они еще не успели стать действительно достойными.

Не было в таких чистокровных того изящества и властности, которые излучали избранные единицы за длинным столом.

Даника не могла не заметить старшего-лиса, который выделялся серебром своих волос и соблазнительной, но в то же время неприступной аурой.

И именно рядом с ним Даника увидела ту, кто затмевала всех остальных не только за этим столом, но и во всем Большом зале.

Ее волосы тоже были цвета лунного серебра. Но оттенок был другим. Волосы лиса - были теплой, нежной шерсткой дорогой дани. Волосы леди - ледяной изморозью на глади замерзшего озера. Замерзшим озером были и ее глаза, светлые, подобные льду, они, источая холод смотрели на каждого, проводя черту между леди и остальными.

Но в ледяном озере была жизнь. Когда снежная дева чуть оборачивалась, чтобы посмотреть на сидящего рядом лиса, она улыбалась и таяла, позволяя теплому меху греть ее ледяные руки.

Теплела она и при общении с другой дамой. Похожей лицом, но с другим оттенком волос. Вместо снежной изморози - живая древесина.

Они были зимой и весной, что сидели рядом и дополняли друг друга.

Даника прикусила губу и отвела глаза, перестав неприлично пялиться. Ей нужно будет найти способ приблизиться к снежной деве и предложить себя, в качестве служанки и помощницы.

Но сейчас, пока между ними пропасть статуса и приличий, Данике нельзя совершать ошибок. Иначе выбранная ею госпожа отвергнет ее даже раньше, чем появиться шанс доказать свою полезность.

Пока девочка потерялась в своих мыслях, церемония распределения уже закончилась, а за столом преподавателей, встал Дамблдор, чтобы сказать свою традиционную речь в честь начала года.

Но Даника прослушала эту речь, очнувшись от мыслей лишь в миг, когда в ее нос ударил запах еды. Еды, которая волшебным образом возникла прямо на столе. Без всяких слуг, которые бы принесли ее.

Не было и слуг, которые помогали бы господам, накладывая блюда в их тарелки. Каждый накладывал себе самостоятельно. Даника наблюдала за чужими действиями и манерами, за тем как духи обращаются со своими странными столовыми приборами, она повторяла эти действия, уже почти без удивления принимая тот факт, что умеет ими пользоваться.

Король Духов действительно заботился о тех, кого отправлял на обучение в эту школу, вкладывая в их головы минимальные знания, которые позволяли не опозориться, даже на таком факультете, как дом Цин Луна.

Это было просто замечательно.

А вот еда была не очень приятной. Она была жирной. И совсем не было риса. И вместо различных гарниров в маленьких тарелочках - большие блюда с различными горячими блюдами.

Много мяса в самом разном виде.

И пусть Даника любила мясо, как и любой человек, но от такого обилия ей было не хорошо. Она не смела есть много, беря по чуть чуть с самых близких к ней блюд, чтобы не приходилось просить других о помощи в передаче.

Беседовать с другими учениками своего факультета, она пока не решалась, не зная как правильно подать им то, что несмотря на свое низкое происхождение, она будет достойной.

– Эй, как тебя? Лис? – вдруг обратилась к ней сидящая напротив девушка. Не очень взрослая, но все равно старше чем Даника.

– Даника Лис, старшая, – вежливо ответила девочка, не зная что еще ей сказать, ведь как такого вопроса ей еще и не задали. Спросить имя собеседницы? Но это ведь не правильно. Девушка должна представиться сама. Или ее должен представить кто-то другой. Спрашивать имя прямо, особенно у того, кто выше тебя по положению - это невежливо. Даже грубо.

– Лис. Да, я правильно запомнила. Кто твои родители, Лис?

– Родители? – переспросила Даника, вопрос явно был с подвохом. Они проверяют выпила ли она суп забвения, как была должна? Иначе зачем еще спрашивать о родителях у духа, который был направлен в школу после суда?

– Я не знаю, старшая, – если это проверка, то она должна ответить именно так. Ведь тот, кто правильно усвоил суп забвения не может помнить своих родителей.

– Она - дикое семя, не ясно что ли? – старший мальчик, сидящий через одного человека от девочки-духа, которая и задала вопрос о родителях хмыкнул, и посмотрел на Данику чуть теплее чем раньше. – Шляпа не отправляет на наш факультет грязнокровок. Это все знают. Эта видать - полукровка. Просто не знающая кто ее породил.

– Скорее всего, – кивнула начавшая эту беседу ученица, и полностью потеряла любой интерес к Данике. Девочка была этому только рада. Она посчитала, что выдержала проверку и теперь нужно просто плыть по течению, постепенно привыкая к жизни в этом чудном мире духов.

А когда она чуть чуть привыкнет - придет время чтобы попроситься на службу к снежной леди.

Довольная своими планами, Даника съела еще немного курицы, а также рассыпчатой каши. Это, конечно был не рис, но хоть что-то.

Общий прием закончился с исчезновением еды, а после серебрянный лис и снежная леди встали.

– Первокурсники! Подойдите ближе, – заговорила очаровавшая Данику леди. И девочка едва сдержалась, чтобы не подбежать сразу же, как ее подозвали. Ее место за столом было дальше всего от точки, где двое старших учеников собирали только что поступивших на обучение детей. Так что шаг все равно пришлось прибавить, но Даника не позволила себе действительно побежать.

Бегать, особенно на глазах у всех, неприлично. Бегают гонцы, но не служанки.

– Сейчас мы пойдем в гостиную Слизерина, не отставайте.

– Не то вместо подземелий Слизерина попадете в нору к барсукам, – раздался грубоватый голос от одного из учеников, которые пока оставались за столом. Даника не очень поняла, что имелось в виду, поэтому не стала об этом думать. Вместо этого она сосредоточила свое внимание на попытках запомнить путь к гостиной.

Знакомая со сложной географией Имперского дворца, она думала, что легко сможет справиться с подобной задачей. Но к моменту, когда они дошли до тупика, который почему то стал концом их пути, Даника была вынуждена признать, что самостоятельно она назад путь не найдет.

– Вход в гостинную Слизерина не скрыт за болтливым портретом, который доложит декану, если вы выйдите в неурочное время, у как Гриффиндора. Нет здесь и проверок смекалки, как у Равенкло. Слизерин не нуждается в лишних проверках и надзоре. Каждый наш ученик способен самостоятельно просчитывать последствия своих действий, – заговорил старший ученик, внимательно осматривая десяток первокурсников, которые были распределены на его факультет.

– Честь мага, – стена за спиной духа отъехала в сторону, открывая проход. – Это был пароль для входа в гостинную. Запомните его. Иначе останетесь стоять здесь, ожидая пока кто-то другой решит войти или выйти.

– Для тех, кто со мной не знаком, – Даника почувствовала, что взгляд старшего ученика направлен именно на нее. – Мое имя - Люциус Малфой. Я - староста школы. Рядом со мной - Нарцисса Блэк, она одна из двух старост Слизерина. Ее напарник на данный момент отсутствует, поэтому эту неделю именно мы двое будем отвечать за вашу адаптацию на факультете тех, кто знает чего он хочет и как этого добиться. Приветственные речи мы будем говорить позже. Сейчас - идите спать. Завтра, в семь утра, мы увидимся снова.

– Девочки, идите со мной, – позвала их снежная леди, которую, оказывается звали Нарциссой. Это было прекрасное имя цветка, которое действительно подходило кому-то столь прекрасному.

Даника, чувствуя как усталость все сильнее давит на нее, послушно пошла следом, этот день был полон неожиданностей и странностей. Вероятно, впереди ее ждало еще много таких же дней. Но сейчас думать о них не хотелось.

В комнате, где ей надлежало жить с еще одной девочкой, уже стоял ее сундук и найдя в нем комплект для сна, Даника забралась на кровать и задернув плотные занавески, быстро переоделась, чтобы после просто выключиться, как только ее тело оказалось скрыто еще и под слоем одеяла.

Во снах ее преследовал огонь. Он выл голосами молодых служанок, которые тянули к ней свои руки, требуя спасения и помощи. Их лица уродывало пламя, так же как оно изуродовало феникса, вышиваемого для невесты.

Как же леди Мин выйдет замуж за принца, если у нее не будет достойного свадебного платья?

Мысль мелькнула, а после пропала, когда сны рассеялись, оставив после себя лишь блаженную тьму.

Правила Дома Белого Дракона

По заведенному во дворце распорядку, проснулась Даника очень рано. Но определить точное время пробуждения ей не удалось. В гостиной дома Дракона за окнами была не улица, а озерная глубина. Девочка заметила это только после пробуждения, когда подойдя к окну, чтобы попытаться определить положение солнца, увидела подплывшее к прозрачной границе чудовище.

– Аааа! – не удержалась она от крика, отскакивая назад.

– Чего ты орешь? – сонным, но явно недовольным голосом поинтересовалась другая ученица, которую распределили в ту же комнату. – Это гриндилоу. Они в озере живут. Но через зачарованное стекло им не пробиться.

– Но… там вода? – некоторые странности мира духа были страннее, чем другие. К примеру - вот эта. Как за окном может быть вода? Разве она не зальется в комнаты? Даже во время простого дождя им в Императорском дворце было нужно быть очень внимательными, чтобы ветер не распахнул ставни и вода не испортила ткани. А тут не просто дождь - там целое озеро! Возможно, то самое по которому они плыли на самоходных лодочках.

– Маггла, – раздраженно выдохнула Кэти Вист, чистокровная в первом поколении. – Окна Слизерина выходят на озеро. Они зачарованы на особую прочность, поэтому ты можешь даже головой о них биться, но на них и трещинки не появиться. Ясно тебе?

Данике было не особо ясно, но она все таки кивнула, снова напоминая себе, что это - мир духов. И этот волшебный дворец был построен явно не вчера. И если вода до сих пор не беспокоила никого из учащихся на факультете Цин Луна, значит и ей беспокоиться не о чем.

- Темпус, - Кэти взмахнула волшебной палочкой и скривилась, когда увидела время. Лишь чуть больше шести утра. И чего этой магле не спиться? Но так как глупая магглокровка ее уже разбудила, то нет смысла пытаться вернуться в постель. Лучше поспешить в душ, чтобы привести себя в порядок. Мать Кэти, ученица факультета Ровены, рассказывала, что по утрам на женской половине факультета, часто случались стычки из-за того, что число желающих привести себя в порядок, превышало число раковин и душевых стоек.

Так что, на этот раз Вист собиралась простить свою глупую соседку. Ее испуг избавил саму Кэти от перспективе толкаться в ванной вместе со старшими ученицами. Те уж точно не станут подскакивать в шесть утра в субботу, когда в Хогвартсе нет никаких занятий, а на завтрак отводят на один час дольше.

Но в том, что она своим вскриком случайно разбудила соседку была и положительная сторона. Даника смогла не очень навязчиво пристроиться следом за более знающей девочкой, чтобы найти ванную и разобраться в том, как работают вещи мира духов.

Горячая вода тут текла сама по себе! Не нужно было прикладывать много усилий, чтобы вскипятить достаточно для мытья. После поворачиваешь медную ручку - и она течет сама по себе! Только с руками нужно было быть аккуратными. Если переборщить, то вместо теплой воды на тебя польется кипяток! Или ледяная вода. Но первое, конечно же, опаснее.

Даника знала как неприятны ожоги, особенно - на лице. Они уродуют внешность и очень болезненны. Поэтому для себя воду она предпочла настроить скорее холодной, чем горячей. Лучше немного померзнуть, чем обжечься.

Была в ванной комнате и устройство, чтобы высушить волосы. И не нужно долго промокать их полотенцем или старательно расчесывать гребнем, чтобы снять влагу. Просто постучать палочкой по специальному месту на стене и на тебя подует теплый воздух, который и тело высушит и волосы.

Изумляясь всем этим бытовым чудесам мира духов, она поняла, почему у всех господ и леди нет при себе личных слуг. Они им просто не нужны.

Одежда мира духов легко одевается. Омовение тоже не требует больших приготовлений и усилий. Из задач для личных слуг остаются только прически и нанесение макияжа.

Но, Даника обратила на это внимание еще вчера, леди здесь не делают сложных причесок, многие и вовсе позволяют волосам лежат свободно. То же касалось и макияжа. Ни у кого Даника не видела толстого слоя белил, или подведенных углем бровей. Не рисовали здесь и цветов на переносице, чтобы подчеркнуть свою нежность и притянуть внимание к глазам.

Возможно это распространено только в школе, так как учащиеся должны сосредоточиться на получении знаний, а не собственной внешности, а там, на основной территории мира духов все иначе. Пока она могла сделать только такие выводы.

Но то, что людям высшего сословия здесь не нужна помощь слуг, не означала, что Даника не сможет служить. Обязанность служанки это не только одеть и умыть свою госпожу. Служанки выполняют различные поручения, собирают и передают информацию, а также выступают в роли посредников, там, где их хозяевам неудобно появляться лично.

Возможно в школе это не нужно, вряд ли тут есть какие то места, где благородной даме не стоит появляться. Хотя даже тут есть те, кто просто не достоин того, чтобы леди Нарцисса говорила с ними лично. Но мир духов не ограничивается одной только школой. Нужно смотреть в будущее. И не терять из вида свою цель.

Закончив с омовением, Даника встала перед удивительным зеркалом. Таким чистым, что можно было рассмотреть себя до самой маленькой реснички на глазу.

Собирая свои черные волосы в простой пучок, который и должно носить служанке, которая не желает прослыть соблазнительницей, девочка внимательно изучала отражение в зеркале.

Облик ее души заметно отличался от того, что был у нее в мире людей. Глаза стали шире, как и у остальных духов. Форма лица тоже сменилась. Круглые щечки делали ее похожей на маленького ребенка. А при улыбке появлялись ямочки.

Это была очень милая и безобидная внешность.

Но были и детали, которые явно перенеслись из мира людей. Волосы были такими же черными. А глаза - карими. А еще сохранилась пара черных родинок у внешнего уголка правого глаза.

Когда Даника только начала служить в Императорском дворце, другие слуги часто останавливали ее и требовали сходить умыться, принимая пару родинок за пятнышки чернил. После знакомые швеи и служанки просто посмеивались, что у нее лицо горничной из кабинета, ведь на ней всегда есть чернила.

Увидев, что эти родинки сохранились даже на истиной форме ее души, Даника поняла, что на самом деле родинки были знаком ее судьбы. Ей было суждено стать ученой служанкой, которая может не только выполнять простую работу, но даже отвечать за воспитание детей ее госпожи, обучая маленьких господ премудростям чтения, письма и этике.

Родинки были знаком того, что она на верном пути. Главное - трудиться и следовать проложенному курсу.

Так началось обучение Даники в Хогвартсе.

2 сентября 1972 года было субботой, поэтому старосты всех факультетов потратили выходные на знакомство первокурсников с замком. Их проводили по коридорам, рассказывая об основных путях и самых главных помещениях в замке.

Говорили о правилах поведения внутри факультета и вне его. Даника, скрупулезно запоминала каждое сказанное слово. Особенно, если это были слова леди Нарциссы, за которой девочка следила при каждом удобном случае, пытаясь при этом не очень бросаться в глаза.

Правила мира духов отличались от тех, что были знакомы Данике по жизни в Императорском дворце.

К примеру тут ко всем обращались "мистер" или "мисс", даже ее, Данику, называли "мисс Лис" и это звучало так странно и не привычно, что первое время она даже забывала откликаться. Обращаться к кому то опуская "мисс" или "мистер" считалось грубым. Это был способ показать более низкое положение того, к кому обращаются. Но она и так была ниже по статусу чем любой другой ученик ее дома, поэтому когда кто-то окликал ее "Лис!", девочка без малейшего неудовольствия делала то, ради чего ее окликнули: отходила в сторону или подавала стоящие рядом с ней блюда в общей столовой.

К преподавателям нужно было обращаться "профессор". Но это было просто. Слово было немного чужое, но когда его значение стало понятным, оно перестало царапать язык.

Больше всего ее удивляло то, как свободно могут общаться мужчины и женщины. Не только самые младшие, но и почти выпускники, которые уже достигли не просто возраста помолвки, а брака. Часть общежития, где обитали девушки была закрыта для визита мужчин, но все остальные помещения были общими.

И гостиная, и учебные классы и столовая. Девушки не избегали парней и легко прикасались с ним, позволяя в свою очередь прикасаться к себе. Никто не видел в этом ничего неприличного и порочного.

Вероятно именно благодаря такому отношению женщины имели возможность обучаться наравне с мужчинами, но Данике было сложно принять подобное равенство. По возможности она держалась в стороне от мужской части факультета, а когда наступил первый день занятий, то в классах она всегда выбирала парту так, чтобы сесть с другой девочкой или, хотя бы, в одиночестве.

Увы, но в общей столовой возможности сменить место у нее не было. За ней закрепилось то место, почти рядом со столом преподавателей. Рядом с сутулым, хмурым мальчиком в плохой, поношенной одежде. Он, видимо, был из очень бедной семьи, потому что отправляя своих потомков в такую важную школу, взрослые духи вряд ли бы хотели, чтобы дети позорили их род. А значит дали бы все самое лучше, что только смог ли бы.

Но мальчик Данику не замечал, проводя большую часть приема пищи за книгой. Он так низко склонялся к ней, что его длинный нос почти корябал страницы. Очень хотелось ударить его палкой по спине, как опытные служанки во дворце били новеньких, когда те не держали осанку, чтобы он выпрямился. Но так было нельзя сделать.

Да и не было у нее правильной учебной палки. Только волшебная палочка, изящная и тонкая. Такая от удара по чьей-то спине и сломаться может.

Предметы, которые им преподавали на занятиях тоже были чудными. К примеру всех здесь, даже самых достойных, учили ухаживать за растениями. Даника бы поняла, если бы это был урок только для девочек, многие благородные дамы и из мира людей увлекались выращиванием цветов. Хотя, конечно, они сами почти никогда не пачкали руки землей, а просто приказывали своим слугам. Но здесь на уроках о растениях мира духов присутствовали ученики обоих полов.

Потом был урок, который назывался зельеварение. Там было нужно прикасаться к омерзительным вещам, вроде слизняков (на первом занятии во вторник, Данику чуть не стошнило, когда им сказали это сделать), чтобы делать из них зелья с самыми разными свойствами.

И пусть свойства и правда были очень полезными, даже те, что были в учебнике для самого первого курса были очень интересными, но Даника решила, что этот урок ей не нравиться. Она будет старательно учить теорию, но вот заниматься варкой ей не хочется.

Повезло еще, что эти уроки шли в парах и ее напарница - Кэти Вист, согласилась на то, что Даника будет заниматься подготовкой только наименее противных ингредиентов, чтобы их пара не тратила лишнего времени на успокоение слишком брезгливой магглокровки и получала хорошие оценки.

Правда за такое послабление Даника была должна соседке по комнате услугу. И теперь письменные домашние задания по зельеварению она должна будет делать в двух экземплярах: за себя и за Кэти. Но писать пером, особенно после того, как она приноровилась это делать, девочке очень нравилось. И домашние задания она писала с огромным удовольствием.

На чарах и трансфигурации они пока изучали только теорию. Им показывали упражнения для тренировки рук, чтобы лучше справляться с палочкой, рассказывали о правилах и ограничениях данных областей магических наук, а также знакомили со списком заклинаний, которые они будут проходить в первом учебном семестре.

Трансфигурация казалась очень и очень нужной, ведь всегда можно будет превратить один предмет в другой. А возможность превращать различные щепки в иголки и вовсе заставляла Данику нетерпеливо подпрыгивать (конечно, только в мыслях, ведь приличные служанки не подпрыгивают на стульях).

А на чарах девочка спросила маленького, даже ниже чем она сама, профессора о том, есть ли такие чары, чтобы иголка шила сама по себе. Оказалось, что такие чары действительно есть, с ними можно ознакомиться в книге по магическому домоводству в библиотеке.

Ознакомление с этой книгой было записано в план на ближайшие выходные. Хотя согласно все тому же плану, начать выходные Даника была должна с обнаружения кухни.

Желая подготовить дар, который показал бы леди Нарциссе ее навыки, девочка столкнулась с проблемой отсутствия рабочих инструментов, а также тканей и подходящих ниток.

Некоторые из старших учениц в гостиной, иногда рукодельничали, но просить у них было нельзя. Даника все еще не доказала, что она имеет хоть какую то ценность, поэтому любая ее просьба к старшим ученикам на факультете встретила бы отказ. Так что она не пробовала.

На Слизерине (Даника прикладывала некоторые усилия, чтобы называть факультеты по традициям мира духов, а не мира людей) было важно иметь ценность. Бесполезных здесь предпочитали игнорировать, превращая их в пустое место. Именно поэтому каждый ученик старался быть нужным факультету хотя бы в чем то.

Особенно это касалось тех, чье происхождение не было достаточно чистым. У чистокровных студентов был определенных “кредит доверия” заработанных их предками. Но полукровки подобным похвастаться не могли. Магглорожденных на Слизерине не было и вовсе. Ну, кроме Даники, но другие ученики относились к ней, как к полукровке, поэтому девочка пыталась соответствовать.

Полукровками тут называли тех, у кого только один родитель был урожденным духом. А второй был пришедшим из зала суда, или и вовсе лишенным духовной магии. Видимо некоторые духи, как и говорилось в сказках мира людей, иногда пробираются в людские земли и могут зачать там ребенка.

Такие дети и назывались полукровками.

Даника довольно быстро перенесла это на знакомые ей реалии и сравнила чистокровных и полукровных духов с детьми от главной жены и от наложниц.

Первые - сразу рождаются с благородством в крови. Им не нужно ничего доказывать, но они обязаны поддерживать славу рода, что тоже может быть большим трудом, особенно если слава - большая.

Вторые - имеют лишь половину благородной крови, а вторая часть в них низкая. Поэтому такие дети должны приложить усилия, чтобы показать другим, что благородная кровь в них доминирует над грязной. Если они делают это успешно, то их принимают в круг достойных. Если нет…

На Слизерине тех, кто не желал культивировать в себе достоинство не было. Но такие дети встречались на других факультетах. И Даника видела, что ученики ее собственного дома относятся к таким с презрением и стараются держаться от них подальше.

Понятное поведение. Если свинья желает валяться в грязи, то не нужно тратить силы на то, чтобы пытаться отмыть глупого зверя. Лучше подождать, а потом забить, чтобы пустить на мясо. Так это животное принесет хоть какую то пользу.

В глазах факультета, Даника тоже была полукровкой, так что кредит доверия для просьб у нее не было. И искать ткани и нитки для изготовление дара для леди Нарциссы ей было нужно в другом месте.

Идея, где найти нужное, у нее уже была.

И вечером пятницы, 8 сентября, Даника намеренно задержалась на ужине, уходя с него самой последней. А после не пойдя в гостиную своего факультета, отправилась бродить по постепенно пустующим коридорам школы, поглядывая за окно, чтобы по заходящему солнцу выбрать нужный момент.

Она ждала наступления первой стражи*. И когда время пришло, Даника отправилась обратно в подземелья. Но не на территорию дома Белого дракона. Ее путь лежал к той части замка, где располагались комнаты для учеников под покровительством Сюань-у. Именно там, согласно собранным девочкой слухам находилась кухня.

А на кухне должны работать слуги, которые заботятся о замке. Эти слуги и были ей нужны.

----

* Первая стража - отрезок времени с 19 до 21 часа. Если кто не понял, Даника ждала времени, когда ученикам должно находиться в своих гостинных, а не разгуливать по коридорам замка.

Милашка Даника Лис. 11 лет

Странности духов-слуг

То, что в Хогвартсе должны быть слуги, было очевидно с самого начала. Еду для общих приемов пищи кто-то готовил. Кто-то убирался в личных комнатах и гостиной факультета. Кто-то забирал ношенные вещи на стирку, а потом возвращал их чистыми и приятно пахнущими.

Первые дни в школе, Даника приглядывалась к своему окружению, пытаясь уловить момент их появления. Но слуги так и оставались не обнаруженными.

Единственный, кто словно намеренно бросался в глаза был старик Филч. Он ходил по коридорам с шваброй, ругался на учеников, если те мусорили и заносили в замок грязь на своих ботинках. Но Даника была уверена, что старый управляющий замка был скорее ширмой, чем настоящим слугой. Он был нужен, чтобы создать видимость и еще лучше замаскировать тех, кто заботился о обитателях замка.

Это могло быть намеком на то, что невидимые слуги и не хотят, чтобы их обнаружили. Но Даника - тоже была служанкой. И она видела это иначе. Не как желание скрыться, а как следование одному из постулатов обслуживающего персонала: будь настолько незаметным, чтобы хозяева воспринимали тебя как часть интерьера. Появляйся лишь тогда, когда ты нужен. А остальное время - оставайся незаметен.

Но в любом поместье есть места, где слуги находятся в течении всего дня. И одним из таких мест была кухня. К сожалению, Даника так и не смогла узнать точного месторасположения нужного ей помещения. Лишь обрывки из чужих разговоров, которые позволили сложить примерную картину.

Кухня была в подземельях. Но не в той половине, где располагалась гостиная Слизерина, а на другой половине. На территории Хаффпаффа. Факультета мастеров, которые не искали себе господ.

У каждого факультета в школе было свое назначение. На Хаффпаффе учились будущие мастера. Не слуги, для которых верность господину на первом месте, но те, кто трудиться для того, чтобы обеспечить всем необходимым других.

Гриффиндор был факультетом для военных. Будущих генералов и простых солдат. Эта грубость, свойственная тем, кто отвергает этикет ради эффективности была в них слишком нарочитой. Но к сожалению занятия у первого курса домов тигра и дракона проходили совместно. Поэтому с шумными варварами-солдатами приходилось пересекаться почти постоянно.

Равенкло, дом ворона, обучал ученых и чиновников.

В доме дракона росли будущие лидеры. Те, кто должен объединить таких разных учеников других факультетов и дать им общую цель. Думая о своем факультете Даника чувствовала гордость. Она искренне хотела быть достойной места, которое ей выделили. И сейчас она делала еще один шаг к тому, чтобы получить шанс проявить это достоинство.

Вечерний Хогвартс, к концу первой стражи погружался в тишину и полумрак. Свет факелов становился слабее, из-за чего тени в коридорах, особенно в подземельях становились гуще.

Это было немного пугающе. Но у Даники была цель и она внимательно осматривалась вокруг пытаясь найти либо дверь на кухню, либо проход в гостиную Хаффпаффа. Касательного последнего у нее хотя бы было описание того, что нужно искать: большие бочки.

Бочки виднелись в конце коридора. Но приближаться к ним Даника не спешила. Вместо этого она бродила поблизости, держа в поле зрения нужный поворот. Так как найти кухню самостоятельно не получилось, в дело вступил следующий этап плана.

Как узнала девочка, старосты всех факультетов принимали участие в поддержании порядка в школе. Каждый вечер, в первую стражу, они делали обход замка, задерживая тех, кто бродит по коридорам в то время, когда нужно быть в гостинных.

Во вторую стражу в патруль заступали преподаватели.

Даника специально держалась рядом с проходом, ведущим в гостиную дома Хаффпафф, чтобы попасть на глаза их старосте, когда тот будет возвращаться с патрулирования.

Конечно, была вероятность, что она ошиблась в своих размышлениях или что в этот день старосты Хаффпаффа не принимают участие в поддержании порядка.

Но в таком случае она была готова к наступлению второй стражи поспешить в свою гостиную, а если ей попадется, то сказать, что заблудилась. Первокурсники терялись регулярно, поэтому вряд ли ее бы стали наказывать строго. Ну а если бы наказали, она не стала бы увиливать от наказания. Ведь она действительно нарушала правила, когда гуляла так поздно. И то, что у этого нарушения была цель ее не оправдывало.

– Что ты тут делаешь в такое время? – услышав голос, Даника резко развернулась и торопливо опустила глаза, чтобы не смотреть на незнакомого парня в упор. Находиться наедине с мужчиной для нее было мучительно неловко. Она надеялась попасться старосте девочек, но Бог Удачи в этот раз решил, что не стоит быть слишком щедрой.

– Я… Я забыла про ужин, и вот… Говорили, что тут есть кухня и я…, – уши горели уже не только от смущения, но еще и от стыда. Даника не любила врать. Слуги лгали обычно, если сделали что-то не так, и хотели избежать наказания. Девочка же считала, что если ты совершил ошибку, то должен быть готов к тому, что тебя накажут. Увиливать - это низко.

Именно поэтому она специально почти не ела на ужине, чтобы ее ложь была как можно ближе к правде. И сейчас живот, словно реагируя на слова об ужине, негромко заурчал, смущая девочку еще больше.

– Заблудилась, да? – куда теплее спросил Амос Диггори, разглядывая мнущуюся перед ним первокурсницу. – Ладно, не страшно. К тому же, ты почти пришла, просто не смогла открыть, – он, конечно, мог выписать штрафные баллы и сразу послать девочку в ее гостиную, но тогда она бы осталась голодной до самого утра.

Так мучать ребенка, который просто хотел поесть, а не планировал никаких шалостей, было жестоко. К тому же, как предположил Амос, девочка начала свои поиски кухни еще до времени отбоя. Просто задержалась.

– Смотри, чтобы попасть на кухню, нужно пощекотать вот эту грушу, – нужная картина была совсем недалеко от места, где Даника столкнулась со старостой Хаффпаффа. Внимательно наблюдая за действиями старосты, она попыталась запомнить и саму картину, что было легко, ведь это была, кажется, единственная картина с нарисованной едой на этаже, а может быть и во всем замке, и действия для ее превращения в дверь.

Когда на месте груши появилась дверная ручка, Даника привычно вздохнула про себя “Чудеса!” и зашла внутрь, следом за старшим учеником.

– Чего желают господа волшебники? – к ним подскочило странное, большеглазое существо. Даника, поспешила отступить, чтобы между ней и непонятным созданием встал староста Хаффпаффа.

– Не бойся, – действия первокурсницы были такими забавными, что Амос рассмеялся. – Это домовые эльфы. Они следят за порядком в Хогвартсе. Господа волшебники желают поесть. Собери нам чего нибудь, что можно будет легко донести до гостинных. Два набора. Мне и вот этой маленькой мисс.

Так это местные слуги!

Получив пояснение Даника почувствовала себя куда увереннее. Она выпрямилась и начала с интересом осматриваться вокруг. Кухня была большой. По размерам она, казалось совпадала с Большим залом, где проходили все трапезы. Тут даже были такие же пять столов, сейчас пустых и чистых.

А вот слуг, на такое большое пространство, было маловато. Но время было позднее. Может быть желающие оставаться невидимыми духи пользовались пустотой коридоров, чтобы начать уборку? А может быть, они уже ушли отдыхать. А на кухне осталась только дежурная смена, готовая накормить таких вот поздних гостей, как Даника и ее сопровождающий.

Магические слуги тоже владели магией. Даника видела, как летают тарелки над раковиной, сами по себе очищаясь от остатков еды. А вон там сразу три тряпки моют плиту, пока всегда один дух-слуга командует ими, взмахивая своими ручками.

А тот дух, что встретил их, суетился у большого буфета, перекладывая содержимое пары тарелок, в появившиеся буквально из ниоткуда бумажные кульки.

Когда оба ученика Хогвартса получили по кульку с пирожками, они покинули кухню.

– Ешь, ты же голодная, – Амос, и сам достал себе перекус и с удовольствием откусил большой кусок выпечки.

Даника, повторяя чужие действия тоже взяла один пирожок, но откусила совсем немного. Открывать рот слишком широко, так, чтобы были видны зубы было невоспитанно. Поэтому она ела медленнее, не забывая тщательно пережевывать еду, чтобы не допустить проблем с желудком.

– Давай-ка я провожу тебя до твоей гостинной. А то снова заблудишься. Какой факультет? – Диггори был уверен только в том, что стоящая перед ним девочка не из барсучков. Но мантии с нашивкой на ней не было. Так что пришлось спросить.

– Слизерин, - тихо ответила Даника, все еще смущенная необходимость быть наедине с мужчиной. На свою вечернюю разведку она специально надела не форму, а зеленое платье, в котором очнулась в небесной карете. За неделю учебы она успела заметить, что на учеников с нашивками серебряного дракона смотрят с опаской.

Это было правильно. Простые люди должны опасаться благородных. Но для ее дела такая опаска могла помешать. Поэтому пришлось замаскироваться.

– Слизерин? – удивленно переспорил Амос, который казалось не мог поверить в услышанное. С чего бы слизеринке бродить по Хогвартсу после отбоя в поисках кухни? Да еще и не зная, где она находится?

Сначала парень даже подумал, что его обманули. Но потом вспомнил явную неловкость и смущение, которые демонстрировала девочка. И то, как пронзительно заурчал ее живот. Нет, она явно искала кухню. А что не знала… Ну вообще про кухню точно только на Хаффпаффе и знают. Остальные факультеты не так хорошо осведомлены об этом месте. Старшие еще знают, а вот младшие - не всегда.

– Скажи честно, ты точно сама решила пойти поискать кухню? Или кто-то из других слизеринцев приказал тебе это сделать? – была еще одна возможность, почему девочка могла оказаться в коридорах поздно вечером. Диггори вспомнил, что после распределения пару дней обсуждали удивительную новость: маглорожденная студентка на Слизерине.

И судя по тому, что девочка бродила по темным коридорам и даже не зажгла Люмос, перед ним была та самая маглорожденная. И на кухню ее могли послать, чтобы зло пошутить и подставить под наказание. Слизеринцы, конечно, обычно своих защищают. Да только кто поверит, что змеи решат признать маглорожденную своей?

– Я сама! – спешно возразила девочка, а после опустила голову еще ниже, пряча глаза за челкой. И эта поспешность только еще сильнее убедила Диггори, что его предположение было верным.

Но так как девочка отказывалась признавать издевательства, сделать было ничего нельзя. Так что староста Хаффпаффа только вздохнул и подсвечивая им путь люмосом, повел потеряшку к ее факультету.

– О! Диггори! А вот и наша потерянная, – уже на подходе к гостинной факультета их перехватили. Даника узнала этого мальчика. За общим столом он сидел по диагонали от нее. Вроде бы он был в сборной факультета.

Что такое “сборная” и что там делают, она еще не разобралась. Просто слышала это слово в контексте с положившим руку ей на плечо парнем.

Флинт. Вроде бы у него была такая фамилия. Имени она не помнила.

– Мистер Флинт, – Даника торопливо присела в приветственном поклоне, и вместе с этим ушла от прикосновения к своему плечу. Сместившись, она встала сбоку от старшекурсника. Тот лишь хмыкнул, но новых попыток ее поймать не предпринимал.

– Ну, тогда я пойду к себе, – провожать девочку дальше уже не было смысла. До гостинной она отсюда дойдет. К тому же дойдет не одна.

– Спасибо за помощь, староста Диггори, – Даника поклонилась уже проводившему ее парню. В мире духов поклоны были другими. Не такими, как она привыкла. Но она продолжала использовать то, чему ее учили во дворце. Изменить привычки было сложно. Поэтому, когда она кланялась, на нее всегда смотрели с удивлением, но обычно молчали.

А на Слизерине уже даже не смотрели. Ну чудит магглокровка? Пусть себе чудит. Не во вред, с уважением и ладно.

– И где ты была? – спросил Тиберий Флинт, осматривая Данику. Когда десять минут назад старосты вернулись с обхода, они начали подсчет первокурсников и обнаружили, что одной не хватает. Короткий опрос выявил, что последний раз магглокровку Лис видели на ужине, а потом она куда то подевалась.

Декану о пропаже пока не сообщали. Хотели сначала проверить вокруг гостинной своими силами. И вот, Флинту повезло. Нашел малявку в сопровождении Диггори. Видать староста Хаффов отловил девчонку где-то в другой части замка.

– Я… – начала было отвечать Даника, то тут парень и сам заметил бумажный пакет, который девочка прижимала к себе.

– На кухню ходила, да? – у кухни ее видать и поймали. – Добычей делись, давай.

Так как она уже успела унять голод, съев пару пирожков по пути, то свою ношу Даника отдала безропотно. Наелась уже. До завтрака дотерпит.

– С яблоком. Отлично, – откусив за раз половину пирожка, Тиберий двинулся ко входу в гостиную, не особо контролируя то идет за ним потеряшка или нет. – Много баллов сняли?

– Не сняли.

– И отработок не назначили?

– Нет. – снова помотала головой Даника.

– Диггори - дурак наивный. Честь мага. Все, вали спать. Старостам я сам скажу, что ты нашлась, – присев в очередном поклоне, чтобы попрощаться и поблагодарить за то, что Флинт сам переговорит со старостами, Даника низко пригибая голову, поспешила через гостиную к лестнице в женскую часть общежития.

Ученики, которые еще не до конца разошлись и сидели на диванах неспешно беседуя или занимаясь своими делами, не удостоили первокурсницу особым вниманием.

Нашлась? Ну и хорошо. Первокурсники постоянно теряются. Пока они возвращаются целыми и не теряют баллы факультета, никто не будет интересоваться куда они пропадали.

– Ты где была? – Кэти Вист лежала на своей кровати и поглаживала развалившуюся рядом с ней кошку. На подушке перед ней была открыта какая то книга, которую девочка и читала, пока ее не прервала открывшаяся дверь. – Тебя старосты искали.

– Искала кухню, – сняв с плеча сумку, Даника вытащила из нее форменную мантию с нашивкой Слизерина, которую сняла с себя после ужина.

– Нашла?

– Ага. Но еду у меня мистер Флинт забрал, – следом на кровать были выложены учебники, которые Даника тут же убрала в ящик тумбочки, оставив только одну тетрадь для записей.

– Квидичисты, они такие, да. Вечно голодные.

– Твое эссе по зельям. Перепиши от себя, – эссе Даника написала как раз, пока ожидала времени начала разведки.

– О, быстро ты. Но молодец, что не стала затягивать, – Кэти привстала, чтобы забрать протянутую ей тетрадь. Все, как они и договаривались. Даника пишет за нее эссе, сама подбирая нужные книги и проверяя информацию, а Кэти потом переписывает на свиток своим почерком и сдает.

По началу Вист не нравилась ее соседка. Грязнокровки, которые кричали о своей непохожести на настоящих волшебников ее раздражали. Но Лис оказалась приличной маглокровкой. Она была тихая, вежливая. Брезгливая немного, но если честно часть ингредиентов для зелий и правда были противными.

Были у Лис и странности, конечно, к примеру эти ее странные поклоны по поводу и без. Но в целом соседкой она была приличной. Может быть и правда полукровка, как переговаривались между собой старшекурсники?

Лежа на кровати, Кэти наблюдала за тем, как ее соседка тщательно расчесывает свои жутко длинные волосы - в распущенном виде они у нее до попы доставали. Расчесывает без магии. Утомительно, наверное. Кэти и свои волосы расчесывать вручную не любила. А у нее они до плеч едва достают.

– Давай я тебе чары для волос покажу, – предложила девочка, решив, что будет относиться к соседке, как к полукровке. А с полукровками, вроде как, и дружить можно. Если они нормальные, конечно. Но Лис была нормальной. Просто со странностями.

Мастерская для швеи

Суббота для Даники началась в выговора. Пусть вчера обязанность сообщить о ее нахождении взял на себя Флинт, то с наступлением нового дня, Нарцисса Блэк, как одна из старост, посчитала необходимым сделать девочке замечание, указывая на то, что из-за ее поздней прогулки, другие студенты Слизерина были вынуждены ее искать. Так что маленькой нарушительнице стоило бы и извиниться.

Выговор, конечно же, Данику очень расстроил. В первую очередь из-за того, что ругала ее сама Снежная Леди, в глазах которой бывшей императорской швее хотелось быть лишь в самом лучшем свете.

Но выговор был уместным. А нарушение совершенным. Поэтому, низко сгибаясь в поклоне, Даника извинилась сначала лично перед Нарциссой, а после точно так же поклонилась и прямо в гостиной, на глазах у остальных учеников, прося прощения за доставленное беспокойство.

К поклонам Лис на Слизерине уже привыкли, поэтому выслушали принесенные извинения и вернулись к своим делам. Большинству было все равно извиниться девочка или нет. Не так уж много слизеринцев действительно волновалось или принимало участие в ее поисках. Все таки Даника еще не успела стать полностью своей. Так что для большинства факт ее "потери" доставлял волнения только в том плане, что декан Слизнорт мог начать наводить суету.

Нарцисса Блэк наблюдая за этими извинениями, задумчиво накручивала на палец прядь светлых волос.

Обычно, если ей приходилось наказывать кого-то из младшекурсников подобным образом, заставляя их извиняться перед другими учениками факультета, то принесение извинений становилось для провинившегося настоящим испытанием. Маленькие змейки были зачастую очень гордыми и просить прощения умели плохо.

Некоторые даже злились, думая, что таким образом их унижают, вынуждая склонять головы перед другими. Особенно ярко это проявлялось у представителей старых семей. Нарцисса и сама была такой. На ее втором курсе, когда ей пришлось извиняться перед факультетом за потерянные за прогулку после отбоя баллы, она так злилась, что чуть не уговорила Беллу отомстить старосте за это унижение. Хорошо, что Андромеда сумела ее остановить.

Лис извинялась легко. В ее действиях и словах была искренность и раскаяние, но не было ущемленной гордости или злости. Это означало, что для наказаний конкретно этой младшекурсницы Блэк придется придумать что-то другое. Публичные извинения для нее наказанием не были. А значит и воспитательного эффекта они иметь не будут.

Хотя то, что девочка все же понимала свою ошибку, в глазах Нарциссы, как старосты факультета, было достойным. Это внушало надежду, что больше она так поступать не будет. И, возможно, наказывать ее повторно не придется.

Первую половину дня, после завтрака и до обеда, Даника провела в школьной библиотеке. Как и Большой зал, где небо заменяло потолок, огромное хранилище книг было для нее одним из самых удивительных мест в школе духов.

Даже в Императорском дворце, скорее всего, не хранилось так много книг. Интересно, найдется в школе хотя бы один ученик, который прочитал каждую книжку, на уходящих к потолку полках?

Домашние задания девочка уже выполнила. В субботу ей оставалось только дописать эссе по странному предмету “Защита от Темный Искусств”. Все еще мысля историями из мира людей, она думала, что духи это что-то темное само по себе. Но оказалось, что духи тоже делят себя на тех, кто действует праведно и на преступников.

Вот от заклинаний преступников, а так же от опасных темных существ и должны были учить защищаться на уроках Защиты. Но пока, на самом первом занятии, в качестве домашнего задания, их попросили написать эссе о ключевых местах Магической Британии (так оказывается называлось королевство духов, где она теперь жила), а так же, как туда можно попасть

Для урожденных духов это задание было легким. Они ведь самого рождения живут в этом мире, а потому знают какие важные места там есть.

Но хранительница библиотеки, очень строгая дама, которая каждому первокурснику рассказывала, как правильно обращаться с ее сокровищами, помогла взять подходящую книгу, где было описано все необходимое.

“Магическая Британия для Маглорожденных. От Хогвартса до Министерства магии”

Название книги длинным, но информация внутри была очень полезна для таких духов, как сама Даника, которые только попали на обучение и ничего не знали о мире вокруг.

Именно из книги она узнала о том, где находится главная больница, где - торговый район, а где заседают чиновники, которые создают и следят за исполнением различных указов. Данике показалось странным то, что правителем Магической Британии считался некий Министр магии. Дух, которого выбирали на основании голосования других духов, чтобы он правил ими, но только ограниченное время. А его дети не могли наследовать его должности, если только, их точно так же не выберут на общем голосовании.

Еще в книге не было ни слова о Короле Ада или о суде над душами и судьбами тех, кого сочтут недостойными. Было конечно упоминание о неком Азкабане, где живут чудовища, которые могут съесть души преступников. Но четкой информации о том, какие именно преступления караются такой жуткой участью не было.

Было очевидно, что нужно искать сведения в других книгах, но в библиотеке их было так много… И Даника решила отложить этот вопрос на потом. Если она сможет получить покровительство Леди Нарциссы, то госпожа, наверняка, поможет своей подчиненной разобраться во всех этих сложных вопросах.

Поэтому, закончив эссе девочка переключилась на книгу, которую ей рекомендовал профессор чар. Ту, где должно быть заклинание, чтобы иголка шила сама по себе.

В книге было и множество других заклинаний, которые Даника с удовольствием бы освоила. Чары для глажки. Для уборки. Чары чтобы уменьшить или увеличить вещь. Чтобы покрасить что-то. Или просто починить.

Она старательно переписывала все интересные заклинания (почти все, что были в книге, кроме тех, что касались готовки), и даже заучивала, как они правильно произносятся.

Вот только было неясно, как их практиковать. Колдовать через палочку Даника пока боялась. Вчера соседка по комнате пыталась научить ее чарам для расчесывания волос. Но девочка побоялась использовать их на себе, помня наставления учителя чар, который говорил о том, что любая ошибка в заклятии может обернуться большими проблемами для колдующего. Поэтому никто из учеников не должен осваивать новые чары без присмотра взрослых. И тем более нельзя использовать незнакомые заклинания на себе.

Так что чары для расчесывания волос на Данику накладывала Кэти. И волосы действительно сразу же оказались расчесанными и легко легли на плечи и спину, больше не путаясь. Из-за этого освоить такие полезные чары захотелось еще сильнее. Но рисковать было страшно.

И этот страх еще сильнее мотивировал Данику получить желаемое покровительство. Ведь тогда леди, которая возьмет над ней шефство, должна будет убедиться, что ее служанка владеет всеми необходимыми навыками для выполнения своей работы.

Посмотрев на часы, которые висели над рабочим местом хранительницы библиотеки, девочка нахмурила брови, пытаясь определить время. Пользоваться часами у нее пока получалось плохо. Она запомнила места, где должна быть стрелка во время завтрака, обеда, ужина и отбоя, но более точные операции пока были недоступны. И быстро называть время, бросив на часы лишь один короткий взгляд, как это делали другие, она не могла.

Но не способность не была поводом для расстройства. Это лишь сигнал того, что нужно научиться. И она научиться.

Было пора идти на обед. А после него она пойдет на кухню. Нужно переговорить со слугами этой школы для духов. И наконец найти место, а также материалы, благодаря которым она сможет показать свое мастерство.

До кухни Даника дошла влившись в поток учеников Хаффпаффа, которые возвращались с обеда в свою гостиную. Весело переговаривающиеся ученики, которые обсуждали какой то отбор в команду по квиддичу, почти не обращали внимания на девочку в простом шерстяном платье, которая шла вместе с ними.

После ужина, Даника снова сняла с себя мантию с гербом своего дома, чтобы не привлекать лишнего внимания. Эта игра в маскировку была даже немного захватывающей. Вспоминались рассказы служанок о том, как они переодевались для того, чтобы собрать информацию по поручению своих дам.

Когда она еще служила в Императорском дворце, у нее никогда не было подобного опыта. К девяти годам она окончила свое обучение как простой служанки и была направлена на работу в швейные мастерские. А швеи в большинстве своем не служили кому то одному, а обслуживали всех леди во дворце. Так что хозяйки, ради которой можно было переодеваться и шпионить у Даники не было.

Пощекотав грушу на картине, как это делал вчера староста Диггори, она нажала на появившуюся дверную ручку и толкнула дверь, заходя на кухню.

Вчера вечером тут было тихо и даже пустынно. Сейчас, когда обед еще шел и не все ученики покинули Большой зал, кухня была суеты и движения. Сотни духов-слуг с большими ушами перемещались между столами, ставя и убирая с них блюда.

– Госпожа волшебница, чего то желает? – пока Даника наблюдала за суетой, к ней подошел один из домовых эльфов и задал свой вопрос.

– Да, – отведя взгляд от завораживающего зрелища чужой работы, девочка посмотрела на подошедшего духа. Тот выглядел старше, чем большая часть работников этой кухни. Его уши не стояли, а свисали вдоль лица, покрытого морщинами, но глаза оставались ясными, без следа старческой слабости. – Мне нужна ваша помощь и совет. Чтобы поступить на службу к достойной волшебнице, я хочу преподнести ей результат своей работы. Но к сожалению у меня нет ни материалов, ни места, где я могла бы сосредоточиться на деле. Поэтому я подумала что вы, те кто вкладываете столько сил для службы волшебникам, сможете подсказать, где я найду необходимого.

Домовой эльф слушал очень внимательно, чуть кивая на словах о том, что девочка хочет поступить на службу и готовиться продемонстрировать свое мастерство. Когда домовые эльфы хотели начать служить одному конкретному волшебнику, они действовали так же. Сначала демонстрировали свои навыки, а потом уже просили о милости.

– В замке есть одно место, где госпожа волшебница сможет найти нужное. Госпоже нужно подняться на восьмой этаж. В галерею, где висит большая картина с троллями и волшебником. Если госпожа волшебница пройдет мимо картины три раза и представит место, которое ей нужно, то замок поможет.

– Восьмой этаж? Картина с троллями? – переспросила Даника, а после кивнула, показывая, что она поняла. – Я очень благодарна за помощь, – чуть склонив голову, демонстрируя свое уважение, она развернулась, чтобы уйти. – Не буду больше мешать вашему труду.

– Госпожа волшебница не помешала, – возразил домовой эльф, и Даника не стала спорить. Она знала, что помешала. И знала, что слуга никогда не скажет своему господину о том, что его присутствие мешает.

Так что задерживаться здесь не стоит. Покинув кухню, она направилась к летающим лестницам, по которым можно было подняться до восьмого этажа. Пусть площадь этого этажа была самой маленькой по сравнению со всеми остальными (часть пространства принадлежала гостиным Гриффиндора и Равенкло), он все равно был достаточно большим, чтобы поиск нужной картины занял некоторое время.

Тролли и волшебник находились на большом полотне, изображающем берег озера. На троллях была очень странная одежда, похожая на детскую игрушку птичку, у которой складываются и раскладываются крылья, но почему то обернутую вокруг их животов.

“Мне нужна швейная мастерская и материалы для работы”

Сосредоточившись на этой мысли, Даника начала ходить вдоль картины туда и обратно, воскрешая в памяти то, как выглядела швейная мастерская во дворце. Большие окна для света, множество полок, на которых лежали рулоны ткани. Рабочие столы. Деревянные рамы на которых натягивали материал, который было нужно расшить.

Дверь появилась внезапно. Но так как раньше ее не было, то Даника сразу поняла, что это и есть та самая “помощь замка”, о которой ей и говорил дух-слуга. Место для работы.

Ухватившись за резную ручку, она потянула дверь на себя. Дверь открывалась с трудом. Слишком тяжелая.

Так что Даника не стала пытаться открыть ее до конца, а проскользнула в комнату сразу же, как только щель между двух створок стала достаточно широкой.

Комната, которую предложил ей замок была залита светом. Противоположная от двери стена была одним большим окном. От пола до высокого потолка. Не удержавшись, девочка подбежала к окну, аккуратно прижимая ладони к стеклу, проверяя действительно ли оно там есть. Прозрачная стена была на месте. А по ту сторону виделся внутренний двор замка, где гуляли группы учеников, наслаждаясь редким солнечным днем.

Долго любоваться чудесным видом, Даника себе не позволила. Развернувшись, она уделила внимание и обстановке комнаты. Настоящей швейной мастерской это помещение не было. Но тут было несколько столов, за которыми было удобно сидеть. Был шкаф, в выдвижных ящиках которого нашлось множество самых разнообразных иголок. Некоторые были даже не до конца металлическими. Или не до конца иголками.

Казалось, что это иголки, которые остались после занятих по трансфигурации. Похоже иногда, пусть и по ошибке, ученики создавали иголки из щепок, которые существовали очень долго.

Были здесь и нитки и даже ткань, но не целые - обрезки оставшиеся после каких то других работ А также несколько начатых, но заброшенных вышивок, со свисающими нитками, которые так и не стали частью рисунка.

Казалось, что замок собрал для нее все ненужные и забытые вещи, которые примерно подходили под суть запроса.

Жаловаться Даника не собиралась. Это было и так больше, чем она рассчитывала.

Сев разбирать найденные сокровища, девочка аккуратно откладывала в сторону то, что ей было нужно. Отрез белого шелка. Длинный, но с рваным краем. Полоска была не очень широкой. Полтора чи. В некоторых местах уже. Но если правильно разрезать этого хватит, чтобы сделать пару перчаток.

Нитки нужных ей оттенков так же складывались рядом. Разложенный на полу учебник по травологии, помогал определять нужные цвета. Даника подносила нитки к иллюстрации цветка, проверяя подходит или нет.

Распустив заброшенные вышивки и перебрав обрезки, она получила несколько мотков ниток разных оттенков синего, белого и зеленого.

Теперь можно было приступать к работе. Тихо напевая себе под нос, юная швея Императорского дворца приступила к тому, что умела лучше всего. Она начала шить.

Размер рук леди Нарциссы она определяла на глаз, поэтому отмечала на ткани контуры с небольшим запасом. Девочка не рассчитывала закончить с работой за один день. Сшить перчатки за сутки еще было возможно, но вот вышивка, которая станет главной частью ее доказательства ценности потребует куда больше времени.

Неделю. Может быть даже две. Спешить было нельзя. Как нельзя было забрасывать учебу или нарушать школьные правила, оставаясь в этой мастерской постоянно. Если она не будет возвращаться в гостинную, то снова заставит старших учеников искать ее.

Поэтому, пока руки работали, Даника мысленно планировала порядок работ. В какие часы она будет делать домашние задания, в какие - шить, в какие посещать библиотеку, чтобы расширять свой кругозор. Шаг за шагом. Этап за этап. Так же, как она делала во дворце. Не упуская деталей и мелочей.

Король Ада дал ей второй шанс не для того, чтобы она бездумно его потратила.

Дар души

Работу над перчатками Даника закончила через двадцать дней. Самой сложной частью работы была вышивка, но главная проблема была даже не в том, чтобы перенести рисунок из книги на ткань, для Имперской швеи это было самой простой частью, ведь вышивка и была ее основным профилем.

Из-за недостатка материалов приходилось тратить часы на роспуск заброшенных вышивок в мастерской, чтобы набрать достаточный запас ниток нужных цветов. И тут, увы слишком многое зависело от случая. Ни раз и не два ей приходилось менять план вышивки, заново подбирая оттенки и цвета, так как то, что она могла найти далеко не всегда сочеталось друг с другом.

Иногда приходилось распускать и сами нитки, переплетая их друг с другом, чтобы получить правильную цветовую передачу. Хогвартс помог ей, предоставив станок на котором можно было сплетать нити, но деревянная стойка действительно была полезной только в том, чтобы крепко закрепить все нити. А скручивать их приходилось вручную, плотно прижимая к пальцам. Это была очень медленная и муторная работа, из-за которой у Даники слезились глаза, а кончики пальцев начали шелушиться.

К счастью в Больничном крыле девочка смогла получить крем, который вылечил кожу. Иначе ей пришлось бы брать паузу в работе. Чешуйки кожи, цепляясь за тонкие, словно волоски, нитки, могли повредить структуру последних.

Но крем в Больничном крыле был, а потому ничего не останавливало кропотливой работы.

Даника вышивала нежные голубые цветы, вкладывая в каждый стежок свое восхищение девушкой, для которой они и создавались. Девочка искренне желала, чтобы леди Нарцисса была счастливой, ведь кто-то столь прекрасный был достоин самого лучшего. Но Судьба порой бывает очень жесткой. Она дает щедрые дары, а после берет за них плату не менее сложными испытаниями.

“Пусть испытания минуют леди Нарциссу” думала Даника, прошивая мягко изгибающиеся тычинки.

“Пусть ее улыбка, никогда не превращается в маску, что скрывает боль и страх” во дворце было много прекрасных дам. Наложницы, супруги, даже сама Императрица. Достойные и благородные, они часто были вынуждены скрывать свои страхи и переживания за улыбками и яркими нарядами.

И та, кто видел тяжесть такой скрытности, желала, чтобы выбранная ею госпожа никогда ее на себе не испытывала.

Несмотря на все сложности, работа все же была закончена. Даника с гордостью смотрела на полученный результат, прежде чем завернуть перчатки в синий бархат. Упаковка тоже требовала времени на обработку. Бархат был старым. Это была штора или может быть балдахин с кровати, с прожженными следами, которые полностью испортили изделие. А не правильное хранение добавили запах плесени, которая пыталась пустить корни в ворсе.

Работая ножницами, Даника вырезала наименее поврежденную часть, а после вычистила ее, не оставляя и капли неприятного запаха, для борьбы с которым она использовала высушенные цветы из школьной теплицы. Теперь барахт имел легкий аромат, который ненадолго останется и на перчатках.

Теперь оставалось лишь само дарение. И просьба о покровительстве.

Нарциссу Блэк было легко найти в гостинной факультета, где вечерами она сидела в кругу других слизеринок, обсуждая новости Магической Британии и Хогвартса или совместно делая домашние задания.

Но Даника не хотела подходить к Снежной леди при всем факультете. Был тут и страх, ведь если ее отвергнут публично, то новой попытки уже не будет. С таким отказом у нее не будет шанса просить покровительства у других учеников дома Белого Дракона, вынуждая искать госпожу где-то на других факультетах. Хотя мысли о том, что ей могут отказать девочка предпочитала гнать, не давая им посеять семена сомнений в своем предназначении.

Дух Шляпы одобрил ее стремление, специально направив именно на Слизерин, чтобы она смогла выбрать самого достойного. Если у нее не получится... То возможно единственным способом восстановить честь будет самоубийство. Вот только такое действие может оказаться неуважением к Королю Ада, который дал ей второй шанс.

Именно поэтому мысли об отказе - недопустимы.

Другой причиной было то, что передача себя в служение это очень личное. И чем меньше будет свидетелей, тем лучше. Поэтому гостиная факультета была отвергнута из списка вариантов.

Расписание занятий шестого курса, как и всех других, было на доске в гостинной факультета. Даника тщательно сравнила занятия первого и шестого курса, ища удобный момент, когда можно будет подойти к леди Нарциссе так, чтобы это действие не нарушило распорядка дня старшей девушки.

Удобный вариант был в среду. В этот день занятия первого курса заканчивались еще до обеда. И вся остальная часть дня была у них свободна. А у шестого после обеда стояла Травология, которую леди Нарцисса посещала, не смотря на то, что имела возможность отказаться от этого урока после пятого курса.

После Травологии и до самого ужина у шестого курса занятий не было, а значит, леди Нарцисса, по своей обычной привычке, предпочтет пойти прогуляться на берег озера, чтобы насладиться солнцем и немного проветриться после душных теплиц.

Когда решение было принято, оставалось только ждать. Завернутые в синий бархат перчатки лежали в школьной сумке, ожидая своего часа, и девочка запрещала себе доставать их и перепроверять работу, переживая что найдет какой нибудь надуманный изъян и решит все переделать.

Среда тянулась невыносимо долго. Обычно внимательная на занятиях Даника витала в своих мыслях, постоянно поглядывая на часы, словно от ее взглядом стрелки побегут быстрее, приближая нужный миг. Профессора делали ей замечания, а профессор Макгонагалл даже лишила Слизерин пяти баллов за то, что девочка не смогла ответить на заданный вопрос, просто прослушав его.

Обед в нее тоже не лез. С трудом съев немного супа, Даника вышла из-за стола и поспешила к выходу из замка. Погода в этот день, словно назло, не располагала к прогулке, что означало, что леди Нарцисса после занятия может пойти сразу в замок. Именно поэтому Данике было нужно заранее найти место, откуда будут видны тропинки ведущие и в замок и к озеру, чтобы успеть среагировать и нагнать Снежную Леди.

Ждать, пока у шестого курса закончиться Травология, было холодно. Зябкий ветер лез под мантию, щипая за руки и щеки, успевшие покраснеть от такой навязчивости. Но Даника не уходила. Она упрямо продолжала стоять на пригорке, с которого сбегала тропинка вниз, к теплицам, до слез в глазах вглядываясь в стеклянные крыши, стоящих рядом друг с другом строений.

В одном из них сейчас была леди Нарцисса. Прекрасные руки леди касались грязной земли, пересаживая или удобряя магические растения, важные для изготовления лекарств.

Даника почти ненавидела эти растения, которые не могли заботиться о себе самостоятельно. Они получали уход от самой прекрасной леди во всем мире духов, и не понимали своего счастья.

Но ожидание имеет свойство заканчиваться. От теплиц начали удаляться черные фигуры, которые приближаясь к холму, где замерзшим столбиком застыла Даника, становились все выше, обретая индивидуальные черты, позволяя опознать в них учеников Гриффиндора и Слизерина.

Ученики дома Бай Ху, как всегда были шумными и порывистыми. Они спешили вернуться в замок, на ходу толкаясь друг с другом. Кто-то громко и заливисто смеялся. Проходя мимо маленькой слизеринки, они косились на нее, строя в голове догадки о причинах, почему змейка выползла из теплого замка в промерзлую серость.

Сами Слизеринцы шли куда более степенно, из-за чего все сильнее отставали от рванувших вперед учеников с ало-золотыми нашивками. Они тоже переговаривались, но делали это негромко, внимательно слушая собеседников и не перебивая их внезапными выкриками.

Найдя взглядом леди Нарциссу, когда шла в группе из еще трех девушек, Даника резко шагнула вперед, беря курс движения точно к своей цели.

Старшие ученики сбавляли шаг еще сильнее, предчувствуя, что назревает что-то интересное или хотя бы просто забавное. Чувствуя направленные на нее взгляды, Даника лишь еще сильнее расправляла плечи, до боли в лопатках, которые девочка упрямо пыталась свести между собой.

Ссутулиться и прятать глаза в такой момент было невозможно.

– Мисс Блэк, – когда до Нарциссы, которая остановилась заметив направляющуюся прямо к ней первокурсницу, оставалось четыре шага, Даника остановилась и сама. Пусть в мыслях она всегда обращалась к девушке как к “леди Нарциссе”, вслух было произнесено обращение принятое по местным традициям. – Могу ли я просить вас уделить мне немного времени?

– Хорошо, – младшая из сестер Блэк внимательно посмотрела на девочку, которая излучала упрямую решимость, и все же дала свое дозволение. Легкий взмах рукой, был адресован слизеринкам, которые составляли ей компанию на обратном пути к замку, и тоже остановились, желая понаблюдать.

– Мы пойдем вперед, – сказала одна из старшекурсник, увлекая подруг за собой. Но до замка никто из них не дошел. Остановились на холме, где раньше Даника сторожила окончание занятий.

– Говори, – когда их оставили одних, Нарцисса снова посмотрела на девочку, которая все это время не двигалась, замерев в полуприседе со склоненной головой. Поклонны Лис были темой, которую иногда обсуждали на Слизерине, пытаясь понять, откуда девочка взяла такую странную технику, не похожую ни на что знакомое. Склонясь в приветствии или благодаря, она не просто наклоняла корпус, а еще и немного приседала, словно выполняла книксен. И в такой позе она могла замирать очень на долго, в зависимости от ситуации либо поднимаясь сразу, либо ожидая пока ей разрешат подняться.

Регулус однажды решил пошутить и в течении получаса игнорировал обратившуюся к нему девочку, вынуждая ее стоять в этой ее странной вариации поклона. Все ждали, что она заплачет, упадет или закричит. Но Лис продолжала молча стоять, не демонстрируя никакого раздражения или нетерпения. И стояла она так пока шутника, наконец, не одернули и девочка не сообщила свою просьбу.

А ей просто была нужна книга для выполнения домашнего задания, которую Рег забрал из библиотеки.

– И поднимись, – добавила Нарцисса, не собираясь повторять дурных шуток своего кузена.

– Мисс Блэк, это наглость с моей стороны, но вы - достойнейшая леди из тех, кто обучается в Хогвартсе, и я прошу вас позволить мне стать одним из столпов, что будут поддерживать это достоинство, – говоря эту странно сформулированную просьбу о покровительстве, девочка достала из своей сумки сверток из синего бархата, быстро разворачивая ткань и открывая скрытое.

– Ты сделала это сама? – спросила Нарцисса, рассматривая белоснежную пару перчаток с изящной вышивкой нежно голубых цветов. Снежные нарциссы. Вышивка почти детально повторяла иллюстрацию из учебника по травологии за первый курс. И тот факт, что она так легко смогла сравнить вышивку и иллюстрацию лишь говорил о мастерстве вышивальщицы.

– Да. Это немного, что я могу предложить, чтобы снизить ваше недовольство моей наглостью, – Даника не смотрела в лицо старшекурсницы. Ее взгляд был прикован к перчаткам, над которыми сделав пару сложных пассов сначала пролетел кончик волшебной палочки мисс Блэк, а после ухоженная рука потянулась, чтобы взять перчатки с бархатной подложки.

И сердце девочки чуть не пропустило удар, когда она увидела, что белоснежный шелк перчаток едва не проиграл в белизне этой руке.

– Хорошая работа, мне нравиться, – не стала лукавить девушка, проводя пальцем по плотной вышивке. Нитки прижимались друг к другу, создавая объемный рисунок. Сама Нарцисса вышивала редко, но она любила красивые вещи и могла оценить качество работы.

Но самым удивительным было то, что при создании этой красоты не было использовано ни капли магии. Девочка сделала все собственными руками.

– Нарцисса, мы идем? – Люциус Малфой спустился с холма, уверенно нарушая зыбкую атмосферу. Уже выходя из замка он увидел странную сцену того, как ученики шестого курса Слизерина стоят на месте, наблюдая за чем то.

Приблизившись, он смог увидеть тоже, что и они. Как магглокровка Лис, что-то преподносит Нарциссе Блэк. Но в отличие от других слизеринцев, староста школы считал, что он вправе нарушить эту странную беседу.

– Смотри, какая красота, Люциус, – в мягкой улыбке девушки был укор. Наследнику Малфою, как и всегда, не хватало такта. По крайне мере в вопросах, которые касались их двоих. Люциус, будучи собственником, считал нормальным вмешиваться в ее дела. Нарцисса иногда позволяла ему это, но всякий раз интонациями или мимикой указывала на свое недовольство. Высокомерного “принца” это ненадолго одергивало, но вскоре он возвращался к своей обычной манере поведения.

– Действительно, но не слишком ли… личный подарок? – перчатки, да еще и с подобной вышивкой, которая просто кричит об имени того, кто должен носить этот дар. Если не назвать дар личным, то вряд ли подберется иное слово. Делать подобные подарки чужим людям было не принято.

– Мне нравиться, – отмахнулась от замечания Нарцисса и снова посмотрела на девочку, которая продолжала стоять с прямой спиной, удерживая на руках синий бархат. Даника Лис была готова к тому, что ее подарок вернут. – Я оставлю себе этот подарок, – только услышав эти слова, первокусница одним движением перебросила синию ткань в руку и убрала ее в сумку. – Но я не видела, как ты делаешь его, поэтому не могу быть до конца уверена в твоей искренности, – чужая поза стала воплощением напряжения. Но Даника не спешила убежать словами, доказывая что это именно ее работа, а не обман. – Ты умеешь только вышивать? Или шить тоже?

– Перчатки тоже сделаны мной, – был дан ответ и Блэк кивнула, принимая его, как подтверждения к ее вопросу.

– Тогда я хочу лично наблюдать за твоей работой. Ты знаешь Северуса Снейпа? – молчание намекало, что имя девочке мало о чем говорит. Но с учетом поведения Даники на факультете это не было чем то странным. Девочка осознанно дистанцировалась от мужской части факультета. Это не было полноценным избеганием или страхом, она просто старалась без необходимости держать дистанцию. – Ты сидишь рядом с ним на приемах пищи. Наш самый неопрятный член факультета.

– Я знаю о ком вы, – после небольшой подсказки девочка поняла о ком идет речь. Люциус тоже попытался что-то сказать, но невербальное силенцио от Нарциссы не позволило семикурснику помешать беседе.

Она потом ему объяснит, если он не поймет сам. А сейчас, раз уж влез куда не просили, пусть лучше молчит.

– Хорошо. Я хочу увидеть, как ты сделаешь для него комплект одежды. Рубашка, штаны и мантия. Справишься?

– Да, – этот кивок был уже куда более уверенным. Новое задание Данику успокоило. Это был просто еще один этап проверки. Она преподнесла дар и его приняли, но госпожа пожелала лично увидеть, как кандидатка в служанки работает, чтобы точно не допустить обмана.

– Хорошо, тогда возвращайся в гостиную. Мы обсудим детали в тепле, после ужина, - красные руки девочки слишком бросались в глаза после того, как она убрала ткань обратно в свою сумку. Если первокурсница простудится, это добавит Нарциссе, как старосте, лишнюю работу.

– Как пожелаете, мисс, – в очередной раз поклонившись, Даника сделала несколько шагов назад, чтобы не поворачиваться спиной сразу, и только отойдя на дистанцию в десять шагов, девочка развернулась и быстро поспешила в замок, низко склоняя голову, когда проходила мимо все еще наблюдающим за происходящим слизеринцами.

– Финита, – намеренно используя вербальную форму, Нарцисса сняла наложенные ранее чары и одарила своего жениха очень недовольным взглядом.

Которому тот не внял.

– Ты действительно собираешься ее принять?

– Если мне понравиться результат, то да, – и увидев непонимание в чужих глаза, девушке оставалось только вздохнуть. Похоже придется потратить немного времени, чтобы объяснить Малфою свои мотивы. Проблем с обвинениями в излишнем магглолюбии ей не нужно.

К тому же это можно будет считать тренировкой перед объяснениями с семьей. Ведь те тоже могут быть не в восторге от идеи оказания покровительства магглорожденной, даже той, которую на факультете предпочитают относить к полукровкам.

Опасные искры

Нарцисса проводила взглядом спешащую в замок девочку, а потом перевела взгляд на Люциуса. Наследник Малфой продолжал демонстрировать свое неодобрение ее решением.

И это почти наигранное неодобрение казалось девушке забавным. Она уже давно перестала раздражаться из-за характера жениха. Привыкла, научилась находить в нем и хорошие стороны, да и сдерживать чужие порывы она тоже наловчилась.

Собственная помолвка, а так же кандидатура будущего мужа Нарциссу устраивали. Она не чувствовала сопротивления или желания пойти против семьи, как это делал Сириус, который начал бунтовать против семьи Блэк чуть ли не с того момента, как научился ходить.

Но Сириусу, как мальчику, было проще. Для Нарциссы, девушки из чистокровной семьи, все было иначе. Чистокровных магов было не много. Достойных семей среди них было и того меньше, а потому ради сохранения кровных линий, старшее поколение планировали потомки своих детей с самых ранних дней. Это просто был вопрос сохранения магов, как вида на фоне стремительно размножающихся магглов и растущего числа маглорожденных волшебников.

Нарцисса, интересовалась статистикой, а потому имела возможность увидеть тот факт, что маглорожденных становиться больше. Двести лет назад в один год в Хогвартс могло не поступить и одного ребенка маглов с магическим даром. В то время жизнь маглов была куда опаснее и рискованнее. Они легко умирали от болезней, голода и собственной глупости. То же самое касалось и их детей. К тому же многие маглорожденные волшебники, даже если им везло не умереть от какой нибудь чумы, кори или оспы, часто оказывались убиты собственными родителями или соседями при первом же появлении дара.

По мере развития маглов, число случаев убийства маленьких волшебников сократилось. А число тех, кто поступал в Хогвартс - выросло. Для магической Британии который привыкшей вариться в собственном котле, растущий поток тех, кто нес с собой идеи другого общества, был губителен.

Это видели многие старые семьи. Новшества и традиции маглорожденных могли казаться привлекательными, но вдавливая эти новшества в устоявшуюся систему, они просто ломали то, что было создано до них. И да, возможно что-то действительно стоило сломать. Но чаще всего ломалось то, что трогать не следовало.

Ломалось. Забывалось. И терялось за мишурой ярких лозунгов и обещаний всеобщего равенства.

Равенства, которого не просто не могло существовать. Она знала это на примере собственной семьи, внутри которой тоже существовало разделение. Хотя бы в вопросе того, как должно выглядеть будущее ее членов. В семье Блэк были те, кто обладал властью решать за всех остальных. И все, что могли делать те, у кого такой власти не было - это подчиняться.

Ей самой, как самой младшей, с самого начала было суждено выйти замуж и уйти в другую семью.

Для Беллы же ситуация была другой. До тех пор, пока у дяди Ориона и тети Вальбурги не родился Сириус, именно Белла несла на себя тяжесть бремени будущей наследницы семьи. Ей пророчили брак с младшим из братьев Лестрейнджей, чтобы сохранить династию. Рабастан должен был уйти в семью Блэк, взяв фамилию жены.

Судьба Андромеды, была такой же, как у самой Нарциссы - выйти замуж и сменить фамилию. Изначально обсуждался ее брак с Рудольфусом, чтобы совершить обмен кровью и создать прочные узы между двумя семьями.

Но потом родился Сириус. Мальчик, которого так ждали, и все эти планы оказались выброшены на помойку. Гвоздем в крышке гроба возможного главенства над Блэками для Беллы, стал родившийся через год Регулус. Теперь, даже если первый наследник окажется негодным, у него будет замена.

Нарцисса помнила, как злилась ее старшая сестра после того, как уроки наследницы, которые она посещала, были прекращены. Это было решение Вальбурги, которая продавила его используя свой авторитет в семье. Беллатрикс не хотела этого принимать. Она возненавидела Сириуса столь страстно, как только могли ненавидеть Блэки.

Но убийство родственников было табу. И Белла просто горела в своей ненависти, которая вспыхивала все сильнее и сильнее, каждый раз, когда Сириус демонстрировал свое нежелание занимать место, которое ему отдали, безжалостно отобрав у той, кто о нем мечтал. Она горела и сгорала, превращаясь в обугленную фигурку, в которой угадывались лишь смутные черты той девочки, которая с удовольствием узнавала новое, а потом, хвастливым тоном и высоко задирая нос, пересказывала это младшим сестрам.

Та Беллатриса, что была наследницей, обожала свою семью, она знала всех предков до самого основателя, могла рассказывать их деяния и подвиги интереснее, чем пишут сказки.

Вот только той Беллатрикс больше не было.

Перестав быть наследницей Белла потеряла и свою возможность сохранить фамилию. Теперь ее ждало тоже, что и двух других сестер. Брак. Другая фамилия. Другая семья. Для девочки, которая не мыслила себя отдельно от фамилии Блэк это было удар в самое сердце. Удар, от которого она так и не оправилась.

Договор с Лестрейнждами был пересмотрен. Андромеду вычеркнули из этого уравнения, ставя вместо нее Беллу и отдавая старшей жениха второй сестры.

Нарцисса, которая оставалась лишь безмолвным наблюдателем этой трагедии ничего не могла сделать. Она видела, как грустит Меда, которой искренне нравился Рудольфус. Пусть на момент заключения, а после расторжения помолвки, они были еще детьми, которые только пошли в Хогвартс, эти двое действительно хорошо сочетались друг с другом.

Чего нельзя было сказать о паре из Рудольфуса и Беллатрикс. Каждый раз, когда они оказывались рядом друг с другом - летели искры. Они летали до сих пор, оборачивая яростными ссорами. И ничего не могло потушить этот пожар, который продолжит гореть даже после того, как брак будет официально заключен этим летом.

– У этой девочки есть талант и понимание своего места. И она пришла ко мне, прося о возможности занять это место, - давящий взгляд стоящего рядом слизеринца требовал ответа. И Нарцисса все же дала его, надеясь, что сможет донести свою позицию так, чтобы не потерять и устраивающие ее отношения с женихом, и преподнесенное ей сокровище, которое она и сама пока не могла оценить.

Как можно оценить желание совершенно чужого человека отдать тебе себя целиком? Раньше ей не доводилось видеть таких желаний в людях. Только в домовых эльфах. А потому такую редкость хотелось сохранить, наблюдая за ней с самого близкого растояния.

– Нарушив любые правила и традиции, – Люциус просто не мог не добавить свой любимый аргумент.

– Она не может знать традиций, которым ее не учили, – заметила Нарцисса в ответ, неспеша надевая подаренные ей перчатки. Они сели почти идеально. Пальцы были лишь немного длинноваты, но с учетом того, что Даника Лис шила их без каких либо мерок, глазомер у нее был отменный.

Люциус бросил недовольный взгляд на руки своей невесты, и девушка усмехнулась. Он был так предсказуем в своих реакциях, что дразнить его, задевая это собничесткое чувство было одним из любимых ее развлечений.

Малфой был ужасным собственником. Не ревнивцем, ведь их союз был результатом договора, а не порывистых чувств. Люциус был собственником, который имел свое крайне конкретное представление о том, какой должна быть его невеста, а в будущем жена.

Было у него мнение и о том, как он должен вести себя в роли жениха. И в период их совместного обучения в Хогвартсе он строго следовал этим представлениям. Сопровождения на приемы пищи, обязательные совместные прогулки в Хогсмит, подарки по расписанию, обязательный букет цветов раз в месяц.

Никаких внезапностей или сюрпризов. Другие девушки с факультета, иногда смотрели на Нарциссу с завистью, говоря о том, как ей повезло с таким заботливым женихом. Они не понимали, что то, что они видели как заботу, было идеально подобранным ошейником, который не пережимал горло, но плотно прилегал к коже, не давая шанса сбежать.

Нарцисса не собиралась сбегать, ведь с самого начала знала, что роль примерной жены это то, что ждет ее в будущем. Но в тоже время она с нетерпением ждала своего седьмого курса. Он должен был стать для нее годом, когда Люциус не сможет так тщательно следовать своим планам.

Он наверняка будет встречать ее в Хогсмиде каждый раз, когда учеников будут пускать туда на прогулки, и составит детальное расписание на рождественские каникулы, но в Хогвартсе его не будет. И это будет только ее год.

Как и еще два после выпуска. Их свадьба должна была пройти после того, как ей исполнится двадцать. Для Люциуса это будет время, когда он будет перенимать дела отца. А Нарцисса собиралась потратить два года после школы на обучение в Мунго. Как будущей леди Малфой, ей не нужно было работать, но она просто хотела иметь разумную причину находится вне зоны досягаемости жениха.

– Если тебе так нравятся эти вышивки, ты можешь их просто покупать, – попытки убедить ее в том, что точка зрения жениха более верная продолжались. Люциус обновил согревающие чары, а после подставил свою руку, предлагая опереться на нее, во время прогулки.

Белая перчатка, на фоне черного с искрой рукава мантии смотрелась крайне уместно. Голубые цветы на фоне такого контраста казались почти живыми, словно шевелясь от порывов ветра, когда Нарцисса напрягала или расслабляла руку.

– Покупать означает, что другие тоже смогут делать тоже самое. Почему я должна отказываться от эксклюзива, когда мне предлагают стать единоличной владелицей? Твоя возьня со Снейпом тоже выглядет глупо со стороны. Этот замарашка… – Нарцисса не удержалась от того, чтобы сморщить нос.

Протеже Люциуса - Северус Снейп ей не нравился. Он мог сколько угодно быть талантлив в зельях, но его внешний вид позорил весь факультет. И больше всего Нарциссе не нравилось то, что ее будущий супруг ничего с этим не делал. Ему словно было все равно на то, в каком виде ходит Снейп. Люциус просто сдерживал тех, кто желал использовать более грубые методы для того, чтобы показать заносчивому мальчишке, как нужно себя вести.

– Снейп унаследовал все таланты семьи Принц. И имеет все шансы получить мастера зельеварения к выпуску из школы. Обязанный мне мастер зелий это достойное вложение. А что может дать эта девочка? Обеспечить тебя парой новых платьев? Я вполне могу купить тебе любые наряды, которые ты пожелаешь.

– Ты слишком узко мыслишь, Люциус, – и вот снова его “я могу тебе купить”. Денежные отношения были тем, что Малфой понимал лучше всего. Ему было удобнее измерять ценности людей доходами, которые они могли принести. Даже их отношения он сводил к деньгам, измеряя свое внимание к ней дорогими подарками, которые делал по заранее составленному расписанию. – Сколько она делала это? – отняв руку от предплечья парня, Нарцисса подняла свою ладонь на уровень глаз Малфоя. – Две недели?

– Скорее три, – ответил слизеринец, после небольшого подсчета. – Три недели на пару перчаток, которую в том же Твилфитт и Таттинг тебе бы сделали за два дня.

– Не сделали бы. Они не делают вышивки, – отмахнулась от этого аргумента Нарцисса. – Вышитую одежду сейчас почти никто не делает. Предпочитают окрашивание тканей. Но ты забыл главное, Люциус. Она сделал перчатки за три недели. Без капли магии. И без нормальных материалов. Буквально из ничего создав вещь, которую не стыдно надеть даже мне.

– Она вполне могла привезти все необходимое с собой. Если ей уж так нравиться шить, то она могла привезти в Хогвартс все необходимое для своего хобби.

– Люциус, я разбираюсь в одежде. И я могу понять, что шелк, который использовался для перчаток - старый. То же касается и ниток.

– То есть, она вручила тебе какой то мусор, а ты с удовольствием нацепила его на себя, с гордостью демонстрируя мне?

– Этот мусор, выглядит дороже, чем перчатки тетушки Вальбруги, которая она привезла из Франции. Так что лучше молчи, если ничего не понимаешь, – на лице Малфоя мелькнула обида. Он всегда болезненно реагировал, когда ему указывали на то, что он не способен оценить ценность чего либо. Хотя, если быть честной, у Нарциссы почти никогда не возникало возможности это сделать.

Материались Малфой обычно хорошо знал цену всему, что его окружало.

– Вот и молчи, – довольно кивнула Нарцисса, когда жених так ничего и не возразил. Лишь продолжал гипнотизировать вышитые нарциссы, пытаясь разглядеть те самые дефекты нитей, на которые она ему намекнула. – Хотя нет, говори. Скажи, вы нашли мастера, который бы починил мантию твоего прадеда? Ту, которой ты хвастался три года назад?

– Нет. В Британии нет тех, кто работает в этой технике. А единственная семья с континента, не хочет браться за реставрацию, потому что первоначально мантию делали их конкуренты, – уже дав ответ, Люциус вдруг запнулся и еще раз посмотрел на перчатки. – Ты считаешь, что маглокровка сможет починить ту вещь?

– Если я правильно помню твои же рассказы, боевая мантия твоего предка получила свои непробиваемые свойства за счет рунной вышивки и зелий, в которых замачивались ткань и нитки. Ручной зельевар, который в теории сможет восстановить зелья у тебя есть. А теперь к нам в руки сама проситься девочка, которая без магии делает шедевры. Что она сможет, если ее обучить?

Малфой задумался. Мантия предка, которая хранилась в поместье, была занозой в сердце всей семьи. Это была не просто мантия, а настоящий боевой доспех, выполненный из ткани. Согласно рассказам отца, который использовал мантию во время войны с Гриндевальдом, эта вещь была способна защитить от темных проклятий, которые обычно легко проходили через любые магические щиты. В архиве рода даже была запись, что мантия смогла выдержать попадание Авады.

Правда только один раз и после этого повторить подобное не удалось. Свойство отражать Непростительные было утеряно. А сейчас были утеряны и остальные защитные свойства мантии, так как она была повреждена. Не магией. Обычной сталью, против которой ткань оказалась бессильна.

Восстановить мантию было мечтой отца, да и сам Люциус бы не отказался от подобной защиты. Особенно сейчас, когда организация созданная Темным Лордом все громче говорит о необходимости вернуть магическому миру его самобытность, которую они начали терять из-за обилия маглорожденных.

Да далеко ли ходить? Искусство рунной вышивки, благодаря которой и были получены особые свойства мантии предка, было утеряно, потому что обычное наложение чар на готовое изделие было быстрее и проще.

Проще, тут не поспоришь. Да только такие чары редко, когда держались дольше года, вынуждая их обновлять. Да и эффект был значительно слабее. Зато зачаровать одежду мог даже грязнокровка, если правильно выполнить заклинание.

Рунная вышивка была иной. Тут было не достаточно просто вышить нужную рунную цепочку на ткани. Эффект, конечно будет, но по сравнению с мантией - пшик. Вот только в Британии никто так и не смог найти упущенный этап, а мастера из Европы не желали делиться своим секретом, трепетно оберегая монополию.

– Ты думаешь, что магглокровка сможет восстановить секрет?

– Я думаю, что ничего не мешает попробовать. Пока она учиться в Хогварсте, любые обязательства между нами не имеют прочного основания. А к своему выпуску она либо добьется успеха, либо останется просто хорошей швеей, с которой я заключу договор о спонсорстве и помогу открыть магазин одежды, получая процент прибыли. Ты же не будешь против, чтобы у твоей жены были личные карманные деньги, так? – Нарцисса хитро улыбнулась, рассматривая серьезно размышляющего над вопросом жениха.

– Не буду.

– Тогда, можно считать, что мы договорились. Давай возвращаться. Тебе еще нужно сказать своему ручному оборвашке, чтобы он не сопротивлялся попыткам привести его в порядок. Если ты сам не хочешь позаботиться о его внешнем виде, это сделаю я.

– Ты знаешь же, что дарить одежду - это слишком, – Люциусу и самому не нравилось то, как Северус себя вел в вопросе собственного внешнего вида. Но что он мог сделать? Деньги, которые он выплачивал юному зельевару в качестве их спонсорского договора, Снейп тратил на ингредиенты для зелий и книги, не оставляя ни канта на то, чтобы привести себя в порядок.

– Именно поэтому я не собираюсь ее ему дарить. Сшить для него вещи - это испытание для Лис. И мне будет все равно, что он сделает с полученными вещами. Просто после их передачи, я позабочусь о том, чтобы большая часть его тряпья внезапно сгорела, – проказливая улыбка невесты, вынудила Малфоя отвести взгляд, чтобы спрятать мелькнувшее там сочувствие к Северусу. Останавливать Блэк, горящую жаждой мщения, пусть это и была месть вещам, оскорбляющим ее чувство прекрасного, было чревато.

Самым разумным методом действий в подобной ситуации, было отойти подальше, чтобы не попасть под искры от вспыхнувшего костра. А то вместо одного пожарища может быть два.

У ворот дворца Короля Ада

После того, как леди Нарцисса сказала ей уходить, Даника направилась прямо в гостинную, не отвлекаясь на то, чтобы пойти куда-то еще.

Так как занятия у части курсов еще не закончились, в общем пространстве Слизерина было довольно пусто. На диванах у камина сидели небольшие группки по два-три ученика самых младших курсов, да пара семикурсников играли в шахматы.

На девочку, которая молнией прошмыгнула к лестнице, ведущей в женскую часть общежития, никто и внимания не обратил. Только когда в гостиную вернулись шестикурсники, принося с собой новость о том, что магглокровка Лис о чем то договорилась с младшей Блэк, ученики вспомнили пробежавшую мимо них девочку.

Регулус, до этого делавший домашнее задание по Трансфигурации нахмурился, кидая задумчивые взгляды на свою старшую кузину Андромеду, которая сидела в кресле у камина с книгой. Один он бы не решился допрашивать кузину Нарциссу, но если бы у него поддержка, он мог бы высказать свое мнение о том, что им, Блэкам, не стоит возиться с такой грязью, как Лис.

Но Андромеда, казалось и вовсе не обратила внимания на шепотки в гостинной. Мысли девушки были заняты последним письмом из дома. После разрыва ее детской помолвки с со старшим из братьев Лестрейнджей, нового договора о браке так и не было заключено. Мир магической Британии был тесным и свободных кандидатов подходящего статуса и возраста было мало. Вернее, подходящих именно ей - не было. Самым близкими кандидатами были малолетний Поттер, Лонгботтом и один из близнецов Прюэт. Но Поттер, даже если вынести за скобки его возраст, был слишком близкой родней. Его мать была из Блэков.

Лонгботтомы и Прюэты были более достойными вариантами, если брать в расчет только возраст и происхождение. Проблема была в убеждениях, которых придерживались эти семьи. Последние лет десять было слишком очевидно, что их интересы все больше склоняются к фракции Дамболдора, которая радеет за повышение статуса магглорожденных в мире магов.

Подобное с точки зрения Вальбруги было совершенно недопустимым, поэтому тетя, наложила вето на эти браки. А буквально на днях мать прислала Андромеде письмо о том, что идут разговоры о ее помолвке со старым Принцем, который лишился наследника после побега дочери в мир магглов.

И чем дольше девушка думала о своей будущей судьбе, тем больше загоралась желанием, повторить действия неизвестной ей Эйлин. От такого как Октавиус Принц - только в мир магглов и сбежишь. Потому что это единственное место, куда этот заплесневелый старик не сунет свой длинный нос.

Даника вернувшись в свою комнату, полностью проигнорировала заинтересованный взгляд Кэти, которая впервые видела свою соседку настолько стремительной, и нырнула под полог своей кровати, плотно задергивая балдахин, чтобы оказаться в безопасной темноте.

Девочку трясло. Весь день она провела как на иголках, волнуясь и снова и снова прогоняя в голове то, что должна сделать. В итоге она все равно сбилась, ведь реакции леди Нарциссы отличались от тех, что она рисовала в своей голове. Но результат был достигнут.

Ей дали право попробовать. Да, впереди еще одна проверка, но если бы леди Нарцисса была против ее кандидатуру, то она не стала бы ничего проверять.

Результат был достигнут, но вместо радости Даника чувствовала стремительно нарастающую боль. Она зарождалась в руках, в пальцах, которые с нежностью держали иглу, ласкали нити, наполняя каждую обожанием и надеждой. Вложенная любовь словно забирала свою плату, оборачиваясь нервной дрожью, от которой стучали зубы, а воздух с трудом проходил через сжатое горло. Девочка скреблась ногтями о покрывало, пытаясь сделать хотя бы один полноценный вздох.

Как тогда, в небесной колеснице, ее тело не принимало душу и пыталось отторгнуть чуждую часть. Она не знала почему так происходит, но отчаянно цеплялась и за свою новую жизнь, что получила после суда. Возможно всему виной было то, что она не усвоила суп Мэн По, как положено. Память о мире людей вредила ей, Даника была убеждена в этом, но она все равно отказывалась забывать, цепляясь за дни во дворце, с той же силой, с которой ее пальцы впивались в покрывало.

В миг, когда боль ненадолго отступила, позволяя втянуть в себя ставший слишком густым воздух, имперская швея нашла единственный способ потратить этот воздух.

- Милостивый, Король Ада, - слова царапали горло, вытекая из нее вместе со слезами, выступившими на глазах, от боли, что пусть и ослабела, но не ушла до конца. Лишь ненадолго ослабила тиски, не позволяя своей игрушки прекратить игру слишком быстро. - Если боль - ваше наказание, я приму ее, но не забирайте мою память. Кем стану я, если она исчезнет? - Даника отчаянно боялась забыть. Она боялась, что если забудет, то станет такой же как другие духи, что прошли через суд. Она потеряет свою путеводную нить. Забудет все наставления дворцового евнуха. Утонет в легкодостижимых наслаждениях и забудет о том, как правильно взращивать душу.

– Даника! Ты в порядке? – полог кровати распахнулся и полоса света упала на мертвенно бледную девочку, которая бормотала что-то себе поднос на незнакомом ее соседке языке. – Мерлин! Я сейчас! Я сейчас позову старосту! – Вист отскочила от кровати и бросилась к выходу из комнаты.

- Милостивый, Король Ада, - Даника шептала не замечая ничего, происходящего вокруг. Сейчас для нее не существовало ни кровати с зеленым балдахином, ни комнаты с удивительно прозрачным окном, через которое можно было наблюдать за подводным миром. Не было Дома Белого Дракона. Не было Хогвартса.

Был лишь черный дворец, на холодных плитах которого она лежала, представшая перед величественной фигурой на алом троне. Она не видела, но знала, что позади ее тела, оскверняющего эти наполированные до гладкости плиты стоит палач, что время от времени опускает ей на спину семи хвостую плеть. В зеркальных плитах дворца Даника видела свое лицо. Белую кожу. Черные волосы. Пару родинок под глазом. Но черты лица менялись то становясь заостренными и изнеможенными, то возвращаясь к милой детской округлости.

- Милостивый, Король Ада, не заставляйте меня забывать. Накажите меня, если это снизит ваш гнев, но молю. Не забирайте мою память. Я не боюсь боли, но боюсь, что забыв я потеряю и ту радость, что испытала, когда самая прекрасная Леди согласилась дать мне шанс. Милостивый, Король Ада, прошу. Я не хочу забывать.

– Помогите! Лис плохо! – закричала Кэти, торопливо сбегая в общую гостиную, две из вернувшихся шестекурсниц тут же поспешили наверх, чтобы проверить, а первокурсницу послали за деканом.

Слизеринцы могли не принимать в свои ряды ученицу с неподходящим происхождением. Но никто из них не допустил бы того, чтобы на территории их факультета, что-то случилось с одним из учеников.

Еще до прибытия Слизнорта, был вызван домовик и бьющуюся в судорогах девочку доставили в больничное крыло. Те, кто видел в каком состоянии была первокурсница, тихо пересказывали об этом другим. Теории одна другой страннее начали расходиться по факультету.

Кто-то говорил, что маглокровку отравили. Кто-то, что она отравилась сама. Строили теории о том, кто мог бы быть отравителем, бросая взгляды на нахмурившуюся Нарциссу Блэк, которая сверлила взглядом снятые с рук белые перчатки. За минуту до того, как по лестнице сбежала перепуганная первокурсница, шелк вдруг стал таким горячим, словно собирался сжечь ей руки до тла. Но сдернув с себя перчатки, Нарцисса не увидела ни одного ожога. А проверка на скрытые чары, снова показала лишь их полное отсутствие.

Шептали о том, что девочку отравил сам Слизерин, который не потерпел грязной крови на своем факультете. Вспомнились слухи о Ужасе Слизерина, который должен был очистить Хогвартс от недостойных.

Странное происшествие будоражило умы каждого, но Слизерин хранил свои подозрения и сомнения внутри каменных стен гостиных, не позволяя этим идеям разойтись на весь Хогвартс. Они ждали возвращения декана, который сейчас должен был посещать Больничное крыло.

– Что с ней, Поппи? – Гораций, протер обильно потеющий лоб платком и посмотрел на девочку. Ему пришлось бежать сюда, после того как на его урок для пятых курсов Хаффпаффа и Равенкло ворвалась первокурсница его собственного факультета, с новостью о том, что одна из ученик - умирает.

Медиковедьме пришлось использовать ремни, чтобы прочно зафиксировать Лис на кровати и не дать свалиться с нее во время то и дело повторяющихся приступов.

– Она одержима?

Некоторые признаки действительно походили на одержимость. Девочка билась в судорогах. Ее тело было аномально холодным. А редкие слова, которые то и дело срывались с ее губ звучали чуждо и неправильно. Это был какой то незнакомый каждому из присутствующих язык, что могло указывать на духа пришедшего из-за Грани.

– Слишком противоречивые симптомы. Это действительно похоже на одержимость, но нет никаких признаков Темной магии, которые просто не могли не проявиться при подобном. Возможно Альбус сможет сказать больше, – женщина и сама не понимала, что происходит с ребенком.

Сначала она думала на эпилепсию, пусть волшебники редко страдали от подобного недуга, но все же подобное иногда случалось. Но судороги были другими, первокурсницу не выгибало дугой, с последующими неконтролируемы сокращениями, ее просто трясло, словно при ознобе. К тому же приступы были слишком длительными. Девочка могла биться до десяти минут, после чего наступала фаза затухания, в течении которой она могла ненадолго прийти в себя, начав бредить, говоря что-то на незнакомом языке.

Проклятие или одержимость при подобных симптомах казались более вероятными, но всю картину портило полное отсутствие следов Темной магии. Следов магического воздействия в принципе не было, словно проблема была чисто физической.

Но и физической она при этом тоже не была.

Все, что могла делать медиковедьма сейчас, это использовать реанимационные заклинания, чтобы не дать девочке задохнуться во время приступов и пытаться в малых дозах давать ей успокоительное, которое позволяло немного сокращать продолжительность судорог.

Ребенка было необходимо отправить в Мунго, но для этого было нужно разрешение директора школы для открытия камина. А Альбус где-то задерживаться.

– Это воздействие какого то темного предмета? – когда Дамболдор появился в Больничном крыле, у Лис был очередной приступ. Бросив короткий взгляд на дрожащую девочку, волшебник посмотрел на двух других взрослых в помещении.

– Ты нам скажи. Я уже все перепробовала, – мадам Помфри развела руками и обессилено села на соседнюю с девочкой койку. – Диагностика не показывает ничего конкретного. Множество физических проблем, вызванных ее состоянием, но первопричины словно не существует. Где бы она не пряталась, дело не в ее теле.

– Хм, – Великий Волшебник достал волшебную палочку, начав водить ей над ребенком. Один из трех даров Смерти нагревался в покрытых морщинами пальцах. Подобная реакция была не тем, что ожидал почувствовать Дамболдор. Это не был отклик на созданные им диагностические заклинания, которые должны были выявить следы темной магии. Лишь реакция самой палочки.

Она словно чувствовала родство. Но какое эта девочка могла иметь отношение к Дарам Смерти? Ни мантии, ни воскрешающего камня при ней быть не могло. Даже если бы удивительным образом оказалось, что девочка владеет одним из этих предметов, то их никак не могло быть при ней. При поступлении в Больничное крыло ее переодели.

– Друг мой, – обратился Альбус к декану Слизерина. – Нам нужно проверить ее вещи. Возможно предмет, который вызвал такое состояние остался в ее вещах. Организуешь?

– Моим ученикам это очень не понравиться, – слизеринцы крайне трепетно относились ко всему, что могло бросить тень на их репутацию. И обыск явно был одной из этих вещей.

– Только вещи девочки, – Дамболдор добавил про себя, что “пока”, если подтвердиться влияние темной магии он сможет настаивать на том, чтобы проверить багаж всех слизеринцев. Хотя, будь у них что-то запрещенное, то они отошлют это домой и после первого обыска. – Поппи, то в чем она прибыла? – попросил директор и сразу же подошел к аккуратно сложенной одежде. Но палочка вернулась к своему обычному состоянию и больше не подавала никаких странных сигналов.

В вещах ничего не было. Обычная ученическая форма купленная у Малкин. Так как девочку принесли прямо из общежития, то каких либо других вещей при ней не было. Только палочка. Но и та была совершенно обычной. Дамболдор не мог определить начинку с первого взгляда, но древесина явно была вязом.

“Необоснованное утверждение, что только чистокровный может творить магию при помощи палочки из вяза, без сомнения, пошло от какого-нибудь владельца вязовой палочки, который стремился доказать свой статус крови, потому что я знал идеальные соединения их с маглорожденными. На самом деле, палочки из вяза предпочитают владельцев с наличием магической ловкости и определенным врожденным достоинством. Из всех пород древесины для палочек вяз, как свидетельствует мой опыт, практически не приводит к несчастным случаям, меньше всего глупо ошибается, а заклинания и чары у него самые элегантные. Это палочки сложные, в правильных руках способны к наиболее продвинутой магии, что, опять-таки, делает их весьма желаемыми для тех, кто поддерживает философию чистой крови.”

У Альбуса была отличная память, поэтому он легко мог воскресить в памяти одну из тех мини-лекций, которые так любил устраивать Гаррик, любому, кто имел неосторожность задержаться в его лавке или столкнуться с мастером волшебных палочек где-то на аллее в мертвый сезон.

Но несмотря на то, что Олливандр считал, что палочка может очень многое рассказать о своем владельце, информация о том, что юная Лис вероятно является личностью с врожденным достоинством, никак не помогала понять, что могла случиться с девочкой и почему Бузинная палочка так странно реагирует на нее.

Приступ внезапно завершился и первокурсница открыла глаза, но это вовсе не значило, что она очнулась. Просто началась вторая фаза - бред.

– Милостивый, Король Ада, прошу вас не гневайтесь. Я не раскрою вашего секрета. Я не брошу тень на вашу репутацию. Прошу не наказывайте меня за мое упрямство. Я не хочу забывать. Мое служение - моя жизнь. Потеряв служение, разве смогу я продолжить жить?

– Кажется, это китайский, – заметил Дамболдор, который был известен в том числе и благодаря тому, что знал множество языков. – Но я не могу понять и половины сказанного. Какой то диалект. Или, скорее, очень устаревшая форма языка. Один мой знакомый использовал подобные обороты в ритуалистики. Он говорил, что магия лучше откликается на старый язык. Подобно тому, как мы используем латынь для своих чар.

– Альбус! Сейчас не время для подобных лекций! – одернула его медиковедьма, которая снова использовала магию чтобы расслабить слишком напряженные после приступа мышцы девочки. Если бы она не делала этого каждый раз, когда судороги прекращались, то из-за давящего напряжения могли повредиться связки или даже кости. – Она говорит что-то полезное для определения причин ее состояния?

– Сложно понять, – развел руками директор Хогвартса. – Она обращается к какому то королю. Просит о милости. Возможно, ее разум сейчас в ловушке иллюзии. А судороги, которые мы наблюдаем - это реакция тела на пытки, которые она переживает в этой иллюзии.

– Девочку пытают Непростительным, и поэтому она так реагирует? – мадам Помфри задумалась, вспоминая все, что она знала о влиянии иллюзий на тело. – Да. Такое действительно возможно. Но как она попала в эту иллюзию? А главное, как нам ее из нее вывести? Альбус, быть может ты…

– Я попробую, – не дав ведьме договорить, Дамболдор уже дал свое согласие. Это действительно был единственный метод. К тому же, это была возможность узнать о связи магглорожденной волшебницы и Даров Смерти.

Присев на край кровати, он прижал палочку к виску временно затихшего ребенка.

– Леггименс.

Закольцованный мир

Шум в гостинной Слизерина постепенно затихал. Было очевидно, что ситуация с пострадавшей первокурсницей не решиться быстро, а потому и причин снова и снова обсуждать случившееся не было.

Приближающийся ужин постепенно становился куда более привлекательной темой для пересудов. Ученики начали расходиться, возвращаясь к своим делам. Судьба странной первокурсницы в их глазах была менее ценной, чем не сделанная домашняя работа, за которую профессора могут отнять баллы, или недочитанный журнал с интервью знаменитого производителя косметических зелий из Италии.

Лишь несколько человек продолжали удерживать в памяти случившееся, возвращаясь мыслями к пугающему зрелищу бледной, словно труп девочки, бормочущей какую то бессмыслицу.

Кэти Вист попросилась на ночь в другую комнату первокурсниц, не желая оставаться одной. Ей казалось, что проклятие, поразившее соседку, угнездилось на опустевшей кровати и ночью попытается найти себе новую жертву.

Нарцисса Блэк, выполняя запрос декана, следила за тем, как домовики обыскивают вещи пострадавшей, пытаясь найти что-то, способное вызвать подобный приступ. Но в вещах Даники Лис не было ничего достойного внимания: одежда, учебники, тетради. Слизеринка пролистала их, ища что-то странное. Но в тетрадях были лишь черновики домашних заданий, или выдержки о заклинаниях, скопированные с книг школьной библиотеки.

Никакого дневника, где прямым текстом было бы написано, какую беду навлекла на себя первокурсница не было. Лишь в одной из рабочих тетрадей обнаружилась странная надпись, сделанная так, словно писавший только тренировался в том, как пользоваться пером. Именно поэтому волшебница и не могла с уверенность соотнести странные слова о "служении госпоже Короля Ада" с произошедшим.

Надпись была в самом начале. В тетраде, последующие страницы которой были заполнены рисунками, среди которых было и изображение нарциссов, которые после вышили и на перчатках.

Если эта надпись имела отношение к делу... То тогда это означало, что свою беду Даника Лис нашла не в Хогвартсе, а до него. И за целый месяц никто так и не заметил, что с девочкой не все в порядке.

– Сообщите декану, что ничего нет, – сделала заключение Нарцисса, после того как обыск был закончен. Девушка знала, что домовики сделали бы это и без ее распоряжения. Больше того, если бы эти существа, подчиняющиеся в первую очередь директору Хогвартса, заметили бы, что Блэк пытается что-то утаить, они бы сообщили и об этом.

– Что же ты нашла? – спросила староста, глядя на заправленную домовиками кровать. Была ли это Судьба, чей то злой умысел или же действительно Слизерин отвергал недостойную? Нарцисса раздумывала об этом, пока шла на ужин, привычно позволяя Люциусу сопровождать себя.

Увы, но ответа не было. Декан пока не спешил сообщать хоть какую то информацию о состоянии Даники Лис. Лишь передал с домовиками, что девочка - жива, но не приходить в себя. Поэтому оставалось лишь ожидание.

Выживет она или умрет, сохранит ли рассудок или потеряет его?

Судьба бросила свои кости. И было крайне философским вопросом то, влияют ли действия других людей на то, какой в итоге выпадет результат.

– Легиментс, – отзвук произнесенного заклинания, звучал на краю сознания, позволяя сохранять осознанность, входя в чертоги чужого разума. Дамболдор шагнул в широко открытый проход.

Терзаемый иллюзией разум ученицы не защищался. Директор Хогвортса не чувствовал никакого сопротивления, легко прокладывая себе путь туда, где сейчас должно было находиться ядро сознания девочки.

Вокруг высились деревянные здания, построенные в восточном стиле. Одноэтажные, они при этом казались крайне давящими, словно нависая над спешащими по каким то своим делам безликим фигурам, в чуждой одежде. Дамблдор шел по белой, мощенной дороге, пытаясь обнаружить сознание девочки.

Невероятная детализация видения, говорила о том, что это должна была быть иллюзия на основании личного опыта. То есть предмет, погрузивший первокурсницу в иллюзию должен был быть очень древним. Да еще и родом откуда то с Востока.

Откуда нечто подобное могло взяться в Хогвартсе? Вряд ли это проделки учеников. Подобными вещами могли владеть только старые семьи, но сомнительно что кто-то позволил бы детям взять нечто столь древнее в школу ради простой шутки.

Есть более простые способы навредить магглорожденной ученице.

Нет, предмет должен был таиться в Хогвартсе очень давно. Даже будучи директором, Дамболдор признавал, что не знает всех тайн замка. Так что можно было поверить и в такую версию.

В странном мире иллюзии время текло куда быстрее, чем в реальности. День сменился вечером, и число “людей” на пути директора Хогвартса уменьшилось до нуля. Вдруг в стороне, откуда он пришел вспыхнуло пламя. Ночная тишина была стремительно разрушена криком множества голосов.

Дамблдор развернулся и поспешил в обратном направлении, поняв, что с самого начала лишь удалялся от ядра иллюзии, а не приближался к нему. Волшебник выскочил в небольшой двор, зажатый между низкими зданиями, с двускатными крышами. Перед его глазами была бойня.

От увиденного зрелища директор остолбенел, невольно вспоминая маггловскую Вторую Мировую. Сам он не бывал на полях сражений. Но видел их через воспоминания других в Омуте памяти. Не такая уж и большая группа солдат, словно волки ворвавшиеся в овчарню, без всякой жалости убивали беззащитных женщин, которые с криками пытались убежать кто-куда.

Каждый вздох новое чье-то новое тело падало на землю, а одетые в черное убийцы, даже не проверяли результата своей работы и искали черную тень.

– Экспелиармус! – воскликнул волшебник, направляя палочку на одного из убийц в черном, что нацелил меч в спину бегущей прямо к Альбусу девушке. Алый луч пролетел над плечом перепуганной жертвы, врезавшись в руку убийцы. Но меч так и остался крепко зажатым в пальцах.

Миг и девушка падает на землю, прямо к ногам директора. Дамблдор успевает заметить пару черных точек у ее правого глаза, и иллюзия вдруг сменяется.

Вместо двора, где происходила бойня, был выложенных черным мрамором зал. У его ног все еще лежала девушка в старинной одежде, с окровавленным пятном на спине. Она с трудом приподнялась, опираясь на руки и смотрела куда-то сквозь директора, за его спину.

Альбус хотел обернуться, но вместо этого неотрывно смотрел на фигуру, которая стояла прямо за девушкой. Существо, с длинным алым языком, что был высунут изо рта и свисал до середины груди, было одето в черные одежды и черный колпак, на котором белым были написаны какие то иероглифы, значения которых Дамболдор не знал.

Пусть директор Хогвартса и мог похвастаться знанием множества языков, иностранная письменность в этот багаж не входила. Он мог говорить и понимать, но не читать и писть.

Существо, отдаленно похожее на человека, было вооружено семихвостой плеткой, которая снова и снова опускалась на спину девушки, разрывая ее одеяния и обнажая искалеченную спину. Под алыми полосами свежих ран, которые ложились поверх широкого следа от удара мечом, были и более старые следы.

Было ли это знаком того, что следы от каждого пережитого избиения в этой иллюзии остаются, даже когда все начинается по новой? Или же Даника Лис прожила в этом иллюзорном мире куда дольше, чем уже успел увидеть Дамблдор?

- Милостивый, Король Ада, не заставляйте меня забывать. Накажите меня, если это снизит ваш гнев, но молю. Не забирайте мою память. Я не боюсь боли, но боюсь, что забыв я потеряю и ту радость, что испытала, когда самая прекрасная Леди согласилась дать мне шанс. Милостивый, Король Ада, прошу. Я не хочу забывать.

Шепот, который разносился по этому мрачному залу, был похож на то, что Альбус слышал в больничном крыле. Бредни первокурсницы брали свое начало именно здесь. То есть этот мрачный двор был второй фазой ее иллюзии. Тем моментом, который профессора вначале посчитали этапом “покоя”.

А сцены среди деревянных зданий, которые казались спокойными и заканчивались кровавой бойней - были этапом судорог.

– Дерзость! – гневный голос ударил по залу, расходясь волной, которая всколыхнула растрепанные волосы девушки, и черное одеяние избивающего ее существа. Дамболдор, ощутил как качнулась и его борода, а также яркая лиловая, неуместная в этом царстве черного, белого и алого мантия.

– Король Ада, прошу вас не гневайтесь. Я не раскрою вашего секрета. Я не брошу тень на вашу репутацию. Прошу не наказывайте меня за мое упрямство. Я не хочу забывать. Мое служение - моя жизнь. Потеряв служение, разве смогу я продолжить жить?

Даника продолжила свою мольбу, а Альбус наконец решил обернуться, чтобы увидеть того, к кому она была обращена. Тому, чей голос влиял даже на посторонний элемент в иллюзорном царстве.

Но прежде, чем он обернулся до конца, плеть в очередной раз опустилась на израненную спину и черный зал разбился на осколки.

И волшебник снова оказался на мощенной дорожке между деревянными строениями. И безликие люди, продолжили свои дела, не подозревая, что скоро их всех ждет иллюзорная смерть.

В этот раз Дамблдор сразу поспешил ко двору, где должно было случиться убийство, но среди множества зданий, внутри которых работали женщины, он не успел найти нужную. Снова наступила ночь, вспыхнул пожар и убийцы вышли на охоту.

Черный дворец возникший в секунду, когда Даника Лис упала на землю, убитая ударом в спину, надавил на плечи. Запах крови стал ощутимее чем был раньше. Плеть - снова и снова опускалась. Девушка - молила.

А Король этого царства продолжал смотреть за избиением. Оказавшись в черном зале во второй раз директор Хогвартса тут же обернулся, чтобы увидеть его. Но массивная фигура терялась в тенях, и лишь пара алых глаз неотрывно смотрела за чужаком.

Альбус больше не сомневался. “Король” к которому обращалась Даника видел его. Но никак не реагировал на вторжение. Лишь алое пламя, казалось двигалось, стоило немного сменить позицию.

Удушающее давление, которое излучала фигура на троне, было сильнее чем все, с чем Дамблдору приходилось раньше встречаться. Даже Геллерт, во время их последней дуэли, когда старый друг уже с головой погрузился в Темную магию, не имел подобной ауры. Это была не Тьма.

Смерть.

Плеть опустилась в очередной раз и черный зал сменился солнечным двором.

Третья попытка была почти удачной. Волшебник успел найти дом, в котором работала молодая девушка, на вид - ученица пятого, может быть шестого курса, но он не успел добраться до нее и коснуться, когда ночь снова вступила в свои права и все вокруг охватил огонь. Из-за того, что жар пламени был ощутим, пришлось сделать шаг назад и его голос, когда он пытался дозваться бросившуюся бежать ученицу, потонул в реве огня.

Снова смерть. Снова черный зал.

Дамблдор уже не просто чувствовал запах крови, он ощущал ее привкус на языке, и прижатые к губам пальцы дали понять, что это - не иллюзия. У него действительно шла кровь, двумя ручейками вытекая из носа и стекая по губам и подбородку. Капли, запутывались в густой бороде, пропитывая ее, как кровь пропитывает одежды девушки, вновь и вновь избиваемой, но не прекращающей молить.

Внимание “Короля” ощущалось все сильнее. Сущность, создавшая эту иллюзию все лучше чувствовала вторжение в свои владения. Пока Дамблдор еще не был полноценность частью этого мира, но старый маг понимал, что еще один, в лучшем случае два цикла и иллюзия поглотит и его тоже.

Жар огня он уже ощущал. Если задержаться еще немного, то плеть может начать опускаться и на его спину. И вероятно, что опускать ее будет белая фигура, что появилась впервые появилась рядом с троном именно в этом повторе.

Нужно было немедленно оборвать легилименцию, к тому тихий шелест заклинания звучал все тише, предрекая навсегда остаться в закольцованном кошмаре, где смерть перемежается с пыткой.

Но Альбус не мог уйти просто так. Покинь он иллюзию прямо сейчас и неизвестно, удастся ли попасть в разум ученицы снова. То, что затянуло первокурсницу в этот иллюзорный мир, могло просто закрыть свои владения не допуская нового вторжения. Все нужно было закончить сейчас.

Очередной удар плетью и черный зал снова становиться чистой солнечной улочкой.

Двадцатый. В этот раз Дамблдор считал. Было ровно двадцать ударов плетью, прежде чем иллюзия сменялась.

Волшебник бросился к нужному дому. Ему нужно было успеть туда до того, как сядет солнце. Среди безликих женских фигур, занятых шитьем, найти единственное настоящее лицо было не сложным. Девушка сидела перед рамкой, на которой была натянута тонкая алая ткань. Иголка проскакивала точно в крохотные отверстия плетения не повреждая нити и на алом фоне взлетала золотая птица с радужным хвостом.

– Даника! – крикнул Дамблдор, хватая девушку за руку и останавливая ее работу. В том, что все больше становился частью этого иллюзорного мира была своя положительная сторона. Теперь он мог влиять на него. После того, как он сжал пальцы на худом запястье, его казалось, заметили и безликие швеи.

– Аааа! – закричали они на разные голоса. – Чужак в гареме! – страх, гнев. В их голосах была ярость, из-за того, что кто-то нарушил их мирный быт. Ни одна из этих кукол не знала, что лишь за время, что Дамблдор пробыл в их придуманном мире, они умирали трижды. И скоро умрут снова.

– Даника! – снова позвал директор, сильнее сжимая запястье девушки и теня ее руку вверх, чтобы поднять со стула. Та, завороженная, пыталась продолжить свою вышивку, совершенно не обращая внимания на вторжение.

– Инсендио! – огненные чары воспламенили нитку, что соединяла иглу в руках девушки с вышивкой. Дамблдор подозревал, что эта вышивка и есть то, что поглощает душу первокурсницы. Слишком настойчиво она пыталась ее закончить.

– Ах! – воскликнула ученица, чей образ дрогнул, заметавшись между почти взрослой девушкой и маленькой девочкой.

– Даника, ты должна проснуться. Нельзя оставаться здесь дальше.

– Но фата для моей леди, – она не подняла глаз, наблюдая за тем, как алая ткань корчится в огне. Едкий дым распространялся уже не только от вышивки. За окнами наступила ночь и огонь теперь пылал везде.

– Закончишь ее в другом месте, – твердо постановил Дамблдор, и потянулся к почти утихшему заклинанию Легименции, чтобы вырвать и себя и девочку из иллюзии.

– Дерзость! – громовой голос ударил в спину, когда они уже почти покинули мир-ловушку.

– Альбус! – директора, из рта которого потекла кровь подхватила мадам Помфри, а резко севшую на кровати девочку поддержал Слизнорт.

Кое как откашлявшись, Дамблдор поблагодарил медиковедьму за платок и вытер кровь с губ, обратив внимание на засохшие бурые катышки, которые остались на ткани после того, как он провел и под носом. Кровь шла не только в иллюзии. Его тело в реальном мире тоже подверглось воздействию.

Темнота за окном внушала какой то почти рефлекторный страх. Мужчина невольно ждал, что ощутит сейчас запах дыма, а после окажется на плитах черного зала, перед троном неизвестного короля.

– Я в порядке, Поппи. Как наша пациентка? – спросил он, переводя взгляд на девочку, которая испуганно сжалась на кровати, непонимающе оглядываясь вокруг.

– Она пришла в себя. И это главное. С последствиями… – Помфри вздохнула, понимая что впереди их ждет еще немало работы. – Мы будем разбираться когда умиротворяющий отвар по действует. Возможно будет нужно зелье “Сна без сноведений”. Не уверена, что без него она решиться засыпать.

– Я тоже Поппи. Я тоже, – гневный голос все еще звучал в голове Альбуса. Кем бы ни было существо, создавшее тот иллюзорный мир, оно было очень недовольно тем, что у него отняли добычу. Как бы теперь боггарт, который столько времени принимал облик сестры, не решил сменить свою форму.

Бузинная палочка в руке нагрелась и мелко дрожала, словно раздумывая над тем остаться ей или вырваться, чтобы сделать... что-то. Мыслей о том, чего может желать палочка, которую называли даром самой Смерти не было.

И можно было бы отдать очень многое ради того, чтобы никогда не получить ответа на подобный вопрос.

Желающий вернуться к живым

Мутная пелена боли отступала неохотная. Даника чувствовала ее следы на своем теле. Как болит спина. Как давит живот. Как крутит суставы плеч.

Такие знакомые симптомы после одного из излюбленных наказаний дворца: порки палками. Двадцать ударов. Именно столько она получила в свое время за то, что ее работа оказалась не по нутру любимой наложнице Императора. Наказали тогда не только маленькую швею, на тот момент ей было лишь двенадцать и к самостоятельной работе над одеяниями она не допускалась. Наказали шестерых: старшую швею и пятерых помощниц.

Для того проступка наказание было слишком суровым. У старшей швеи после ударов отнялась правая рука и она больше не могла работать. Но у простых служанок не было слова в вопросе собственной защиты. Их оправдания не имели значения. А покровителя, который мог бы сказать свое слово, ни у кого из них не было.

Слезящиеся глаза с трудом фокусировались, отзываясь новыми, совсем тусклыми вспышками боли, из-за мерцающего света свечей. Понимание, где она находится, приходило с трудом.

Высокие, арочные потолки казались незнакомыми и чуждыми. Первыми в памяти всплывали невысокие строения Императорского дворца, где размещались слуги. Это место не было похоже на них.

Лишь через какое то время, когда сквозь шум крови в ушах пробились голоса, а зрение смогло выделить темные фигуры на фоне белых ширм и светлых стен, всплыли и другие варианты.

Бесконечное небо, которое поддерживали каменные стены и колонны, зеленоватый мрамор, скрытый за искусными гобеленами, большие комнаты, с множеством столов и прозрачными окнами, из которых виден бескрайний лес.

Не Императорский дворец, а Хогвартс. Школа в мире духов, где она - Даника обучалась настоящей магии. Сознание, медленно вырывающееся из вязких тисков боли, наконец опознало и эти арки над головой.

Больничное крыло. Место куда она обращалась однажды, чтобы попросить крем для пересушенных нитками пальцев.

– Декан? – одна из темный фигур, та что была ближе всего, тоже колыхнула память, стремительно обретая различимые черты. Изумрудный бархатный костюм, широкая мантия, выступающий животик, который нависал над ремнем брюк и поблескивающая от пота лысинка.

Гораций Слизнорт девочке не нравился. Ничего в его облике не было наполнено достоинством, который для Даники казался обязательным атрибутом Дома Слизерин. Вот профессор Макгонагалл - да. Эта женщина просто излучала достоинство, пусть это и не было достоинство благородной дамы, которое было более привычным для Даники, а скорее достоинство ученого из Императорской Академии, но для мира духов, где женщины могли учиться наравне с мужчинами подобное не казалось чем то неправильным.

Декан Слизнорт же был похож на евнуха. Эта округлая тучность, слащавость в тоне, мелкие, суетливые движения. Он мог быть хорошим зельеваром и преподавателем, но достоинства в нем не было.

Даже, достоинства слуги.

Поэтому собственного декана она избегала, ни разу за прошедший месяц с начала учебы не попытавшись как то выделиться в его глазах, чтобы привлечь к себе внимания, как делали некоторые другие первокурсники. Слизнорт вел собственный кружок, который на факультете называли “элитным” клубом. Он проводил собрания, помогал заводить связи. В целом - полезное начинание для учеников факультета, где учатся будущие лорды и леди. Но совершенно бесполезное для той, что пришла в дом Дракона ради того, чтобы найти себе господина или госпожу, которой можно будет посвятить душу.

– Вы нас всех очень напугали, мисс Лис. Вы помните, что с вами случилось? – голос мужчины звучал высоко, в общении со старшекурсниками в нем слышалось заискивание и даже подобострастие, что только усиливало ассоциацию в голове девочки.

– Нет? – она не знала, какой еще ответ дать. Память рябила обрывками, словно бы ей что-то снилось, но после пробуждения любые попытки вспомнить сон, лишь еще сильнее разваливают картинку.

Последними четкими воспоминаниями было то, как она обратилась к леди Нарциссе с просьбой о служении. Снежная леди ответила согласием, но назначила испытание. Сшить одежду для Снейпа - ученика, чей внешний вид позорил факультет.

Они должны были после продолжить разговор в гостинной, чтобы леди Нарцисса озвучила более мелкие детали своего задания, но после того как Даника вернулась на факультет, наступал тот самый сон.

Зыбкие видения, разбивающиеся на клочки при попытке поймать их, чтобы рассмотреть поближе.

Лишь боль, которая скручивала мышцы, была реальной.

– Гораций, друг мой, не дави на девочку, – это был первый раз, когда Даника видела директора Хогвартса настолько близко. Раньше Дамблдора она встречала лишь во время общих трапез, где директор восседал в центре преподавательского стола. Будучи главой школы он никак не взаимодействовал с простыми учениками, поэтому у простой первокурсницы не было шанса говорить с подобным человек лично.

– Альбус, ты же понимаешь, что мы должны найти источник иллюзии. Вещь, которая так повлияла на тебя…, – только после слов декана, она обратила внимание на то, что директор Дамблдор тоже не выглядит здоровым. В его бороде прятались бурые комки крови, а бледный цвет лица вызывал тревогу и беспокойство.

Внешний пожилой облик никак не понижал ауры, которую излучал директор. Даже когда он просто восседал за столом преподавателей, Даника могла чувствовать ту мудрость и силу, которую излучала его фигура.

Сейчас, вместо умудренного старца, которого легко было представить на роли наставника наследного принца, был утомленный старик, горбищийся под тяжестью пережитого.

– Я прошу прощения за то, что навредила вам, – слова декана создавали впечатление, что состояние Дамблдора связанно с ней. Что-то случилось и для того, чтобы вернуть ее состояние в норму, директору пришлось приложить колоссальные усилия и заплатить здоровьем.

– Что ты, девочка моя, – Альбус тепло улыбнулся, придерживая первокурсницу за плечи и не давая ей поклониться. Странности поступившей на Слизерин Лис иногда обсуждали и в учительской.

Там в целом обсуждали всех первокурсников, заранее выделяя наиболее выдающихся из учеников, чтобы начать формировать списки тех, из кого через несколько лет будут выбирать старост.

Даника Лис не относилась к числу выдающихся студентов. Ее успеваемость была средней. Девочка писала хорошие эссе, часто выходя за заданные преподавателями рамки объема, но практика давалась ей с трудом.

Филиус, который неделю назад начал давать на своих занятиях практическую часть, постепенно уходя от голой теории, заметил, что Лис, как и многие маглорожденные студенты, боиться колдовать. Из-за этого чары у нее выходили либо слабые, либо не выходили совсем.

Для маглорожденных это было нормальным. Обычно к Рождеству страх перед магией уходил, поэтому крест на первокурснице никто не ставил. Ее старательность и усидчивость давали надежду на то, что из нее вырастет хорошая волшебница.

Но вот ее странные поклоны.

Помона считала, что это следствие сторогово семейного воспитания, наложившегося на сложную обстановку на факультете. Слизеринцы не принимали маглорожденную до конца, ставя ее на нижнюю ступень в иерархии факультета. Вот девочка и пыталась удержаться на выделенной ей ступеньке, начав вести себя как настоящая служанка, строя этот образ на стереотипах о горничных, которые встречались в литературе и театре, а также в новом маггловском достижении - кино.

Альбус был склонен соглашаться с этим мнением. До тех пор, пока не оказался в иллюзорном мире, созданном неизвестной сущностью.

Его друг из Азии тоже любил поклоны. И именно такие - когда каждый градус, на который сгибается спина, имеет свое значение. Каждое положение рук - несет особый смысл, который могут прочитать лишь посвященные.

Кланяться девочка начала с самого первого дня в замке. При этом Помона, на одном из чаепитий посетовала, что Слизерин испортил хорошую девочку. Когда женщина передавала письмо о приеме в Хогвартс и отводила будущую ученицу на Косую Алею, подобных поклонов за ней не водилось. Она была вежливая, тихая, но не кланялась по поводу и без, словно служанка в старинном магловском поместье.

Для магов, у которых культура слуг исчезла почти одновременно с установлением Статуса Секретности, такое поведение было именно магловским и никак иначе. Роль слуги - это для маглов или домовиков. Волшебники же не служат кому либо, кроме самих себя.

Частично подобная философия была выработана из-за того, что магам слуги в принципе были не нужны. Бытовые чары, а так же домовики, которые были доступны тем семьям, что претендовали на ранг элиты, полностью исключали необходимость пускать в дом, место где волшебник одновременно в наибольшей безопасности и максимально уязвим, чужаков.

Второй причиной была гордость.

Магия дарила удивительные возможности, тратить которые на услужение другим казалось волшебникам унизительным. Они были готовы торговать плодами своего дара, но не отдавать его целиком и полностью ради кого-то, кроме себя самих.

Дамблдор посмотрел на девочку, которая вздрогнула от его прикосновений, но послушно выпрямилась и приняла из рук Поппи кружку с зельем, для исцеления мышц.

В мыслях Великий Волшебник постепенно выстраивал картину произошедшего, которая казалась ему наиболее верной. Семья Даники Лис - была магловской, по крайне мере в последних двух поколениях. Но в мир маглов часто попадают магические вещи, которые никак не проявляют своей природы до тех пор, пока не окажутся в руках волшебника.

В честь поступления в Хогвартс девочке сделали подарок. Какую то красивую вещь, внутри которой скрывал дух родом из Китая. Оказавшись в руках юной волшебницы, дух прицепился к ней, начав оказывать свое влияние.

Какой была цель духа?

Дамблдор подозревал, что они имеют дело с крестражем. Очень древним крестражем, который затерялся в магловском мире и наконец увидел шанс на возрождение.

В вещах Даники не нашли ничего, что могло бы быть вместилищем духа, но причина могла быть довольно простой. Девочка оставила подарок дома, побоявшись везти его в школу. Духу, после установления связи было не так уж и важно, чтобы его сосуд был рядом с ребенком.

Связь была уже установлена.

Вот только барьеры Хогвартса, которые в том числе включали в себя и защиту от одержимости, нарушили эту связь. Не разрушили полностью, но явно ослабили. Древнего духа это должно было разозлить. И он выразил свою злость через наказание девочки, которую воспитывал в качестве своей рабыни.

Дамблдор был уверен, что имеет дело именно с влиянием духа на человека, а не полноценным вселением, потому что древняя и могущественная сущность не стала бы унижать себя, кланяясь и смиренно опуская глаза. Могущество всегда идет бок о бок с высоким самомнением и болезненной гордостью.

Том, был ярким примером подобного могущества.

– Девочка моя, – по доброму глядя на напряженную первокурсницу, Альбус решил проверить свою теорию. Он отлично помнил все, что видел в иллюзорном мире. – Скажи, ты видела когда нибудь алый платок с красивой птицей?

– Я не понимаю о чем вы, – тут же начала отрицать Даника, отчаянно мотая головой. Когда директор спросил ее о фате, она сразу же заподозрила, что такой могущественный дух, как Дамблдор, скорее всего сумел узнать ее тайну и то, что она не забыла свое прошлое. Но пока ее не уличат в этом напрямую, она не собиралась признаваться. – Вы потеряли свой платок? – это была довольно наивная попытка скрыть свой испуг, но Альбус хмыкнул и кивнул.

– Ты права. Я действительно потерял платок. Ты его не находила? – путь девочка и отрицала, но он был уверен, что его догадка верная. Тот алый платок и был вместилищем духа. Скорее всего духом была некая “Леди Мин”, которую упомянула Лис, перед тем, как он вытащил ее из иллюзии.

Платок был странным сосудом для крейстража. Но восточная магия строилась на несколько других принципах, чем европейская школа. Поэтому их техники создания крестражей так же могла отличаться. И в этих отличиях крылась причина того, почему диагностические заклинания не находили следов темной магии на ребенке.

– Нет, не находила, но я поищу, господин директор, – Даника снова замотала головой и попыталась встать с кровати. Она посмотрела на медиковедьму и протянула ей опустевшую кружку. – Мадам Помфри, можно я пойду в гостиную? Я уже хорошо себя чувствую, правда. И ужин уже, наверное, идет, – она отчаянно пыталась увести разговор в другую сторону, чтобы ее больше не спрашивали о прошлом.

Что, если ее накажут?

Выгонять из школы за то, что она неправильно переродилась как дух?

– Поужинать действительно не повредит, – улыбнулся Дамбдор и первым отправился к выходу из Больничного Крыла. Слизнорт поспешил следом за директором, бросая странные взгляды на девочку, которая начала вести себя так, словно это не она недавно страдала от невыносимой боли.

– Альбус, что вы делаете? – зашипела мадам Помфри, которая поспешила следом за мужчинами, после того как наказала Данике никогда не уходить. Она перехватила их у самого выхода из Больничного крыла.

– Девочка действительно подверглась воздействию злого духа, – тихо ответил мужчина, поглядывая на первокурсницу, перед который появился домовик, но вместо обычной для маглорожденных реакций, Лис казалась знакомой с этими созданиями и вела себя спокойно. Это только укрепило мнение Дамблдора в том, что дух обучал Данику, незаметно изменяя ее разум, чтобы создать послушную пешку для своих планов. – Но при ней этого говорить не стоит. В Хогвартсе влияние духа на нее - минимизировано. И у нас есть время до Рождества.Я свяжусь со знакомыми в аврорате, чтобы они проверили дом семьи Лис. Темный предмет должен быть там.

– Но что если дух снова ее атакует? – мадам Помфри не была согласна с таким способом решения проблемы. Да, было важно удалить корень проблемы, но это не значит, что нужно позволят симптомам проявляться снова!

– Я полагаю, что он этого не сделает. Дух - осторожен. Он даже не позволил ей взять свое вместилище сюда, надеясь остаться незамеченным. Сейчас мы его обнаружили. Поэтому он затаиться, понадеявшись на то, что мы глупы и не поймем его природы, – высокое самомнение, вместе с недооценкой окружающих было еще одной общей чертой тех, кто слишком увлекался Темной Магией. Дамблдор, имея обширный опыт наблюдения за развитием тех, кто вставал на эту скользкую дорожку, считал, что он отлично разбирается в их способах мышления.

– Но девочка…

– Она будет в порядке. После того, как мы уничтожим якорь духа, он больше не сможет ей навредить. Сейчас важнее решить, что мы скажем студентам Слизерина.

– Полагаю можно будет сказать, что у нее магловская болезнь. Поппи, напомни как правильно? Эскилесия? – Гораций явно был доволен тем, что проблема решена, а дальнейшие шаги будут предприниматься без его участия. Темная магия, духи и другие подобные вещи, его весьма пугали. И связываться с чем то подобным он не хотел.

Ведь именно поэтому в свое время он и пошел работать в школу. Тут его не поджидало ничего страшнее глупых детских розыгрышей.

– Эпилепсия, – поправила мадам Помфри, всем своим видом выражая недовольство планом директора. По ее мнению девочку было нужно отправить в Мунго, чтобы ее осмотрели и другие специалисты. Дамблдор был широко эрудирован в вопросе Темной Магии, но некоторые из целителей Мунго ничуть не уступали ему в квалификации, а главное имели куда более широкий практический опыт взаимодействия с ее проявлениями. Но слово директора было законом, поэтому вызвать целителей через его голову медиковедьма не могла. – Болезнь называется эпилепсия. Я оставлю мисс Лис в Больничном крыле до завтра. Понаблюдаю за ее состоянием. Альбус, если я замечу следы…

– Конечно, Поппи, – Дамблдор перебил женщину, не давая ей договорить. – Если будут какие то следы, что дух снова пытается воздействовать на нее - тут же вызывай меня. Но я уверяю тебя, он затаиться. Подобные существа крайне осторожны. Вряд ли он вообще предполагал, что мы заметим, что мисс Лис стало плохо. Если бы все прошло так, как планировал дух, девочка не стала бы жаловаться на то, что ей было плохо. – для директора Хогвартса это было очевидным.

Он все больше и больше убеждался в правоте своей теории. А потому обретал уверенность в том, что проблема может быть решена достаточно просто. А после того, как все закончится, ему нужно будет снова переговорить с этой ученицей. Если дух обучал ее, он мог передать ей и какие то свои знания о магии. Изучить совершенно иную школу колдовства было крайне интересно.

Вряд ли когда то представиться другая подобная возможность.

Планы и протеже

– Мисс волшебница Диппи принес ужин, – когда по распоряжению распорядительницы медицинского зала перед Даникой появился домовик, девочка не удивилась. Она все еще не понимала, что происходит вокруг нее и в чем причина волнения, которое излучал и декан, и директор. Но желание этих людей все скрыть было очевидным.

Эти взгляды. Поджатые губы, когда она пыталась задать вопрос. Запрет покидать Больничное крыло. Все эти детали слишком сильно напоминали действия старших служанок и евнухов в ситуациях, когда нужно было скрыть какой то проступок членов императорской семьи.

Трое старших духа всем своим обликом, путь и по разному, но сообщали одно “молчи”. И Даника послушно молчала. Она отлично понимала, что безопаснее всего подчиняться решению людей имеющих власть. Если бы она попыталась настаивать на своем, то ее судьба могла быть незавидной.

Служанки, которые пытались требовать справедливости во дворце, часто исчезали. А она не хочет исчезнуть.

Достаточного того полного подозрений взгляда, который бросил на нее директор. Откуда он мог узнать о фате с фениксом? Пусть описание было странным: не фата, а платок, но Даника легко поняла о чем идет речь. Директор видел ее последние минуты в мире живых. Видел фату, над которой она работала.

Как это было возможно? Было ли у него, как у директора, право просматривать память учеников? Или это как то связанно с тем, что она оказалась в больничном крыле?

– Спасибо, Диппи, – несмотря на множество мыслей, которые ее терзали, девочка поблагодарила духа-слугу. – Я с удовольствием съем, – в качестве ужина ей принесли пюре с мелкими кусочками мяса.

Постепенно она начинала привыкать к кухне мира духов. Многие блюда все еще были непривычными, а отсутствие риса часто оставляло чувство незавершенности после еды, но теперь было куда проще решить, что положить себя во время общей трапезы.

– Диппи рад служить, – отозвался домовик, который не спешил уходить. Даника решила, что он ждет пока она поест, чтобы забрать тарелку, поэтому начала аккуратно набирать пюре в ложку, чтобы не задерживать духа дольше необходимого.

У домовых эльфов, как называли этих духов в Хогвартсе, было очень много обязанностей. И мешать другим выполнять свою работу, казалось для нее неправильным.

– Мисс волшебница смогла получить признание хозяина? – вдруг спросил домовик. Удивленно посмотрев на него, она в итоге кивнула и чуть улыбнулась. После принятого зелья боль в спине и суставах была заметно легче, поэтому движения руки, которую она опускала и поднимала, пока ела, были аккуратными и изящными.

– Да, спасибо вам, – Даника не забыла о том, что именно духи-слуги рассказали ей о удивительной комнате, которая могла стать чем угодно. – Леди понравился мой подарок. И она дала мне новое испытание.

– Домовики рады помочь мисс волшебнице, – улыбка духа выглядела странно. У людей глаза обычно щурятся в момент улыбки, а у домовика они словно становились еще больше. Такое непривычное зрелище было немного пугающим, но Даника лишь улыбнулась. Ей было приятно, что община слуг замка не отвергала ее, а даже волновалась о ее успехе. – Никто из нас не поверил, когда нам сказали искать плохие вещи у мисс волшебницы. Мисс волшебница - хотела служить. Она не могла пойти злым путем.

Последние слова домовика были просто бормотанием, он явно сказал это без какого то умысла. Просто пожаловался на неразумных хозяев, как иногда делали слуги между собой.

Но Даника напряглась. Ее вещи осматривали? Пока она была здесь? В медицинском зале? Что школа хотела там найти? Видели ли они ее тетрадь, где она писала о своем прошлом, которое не хотела забыть?

Страх сжал горло. До металлического привкуса на языке, девочка прикусила губу. Возможно именно после того, как они увидели надпись, директор и решил проверить ее память? И увидел там последний день?

Голова гудела от множества подозрений, и было не ясно, что ей делать сейчас. Бежать? Оставаться на месте? Сделать вид, что ничего не происходит или признаться?

И директор и декан пока вели себя так, словно они собирались все скрыть. Могло ли их как то задеть то, что в школе оказался дух с памятью о прошлой жизни? Даника поняла, что знает слишком мало. Ей не хватало информации для того, чтобы делать точные выводы. Именно поэтому она приняла единственное разумное для данной ситуации решение - наблюдать.

Она не будет ничего делать. Не будет бежать. А продолжить жить, как жила раньше, маскируясь под правильного маглорожденного духа, который отринул свое прошлое и живет лишь тем, что происходит вокруг него прямо сейчас. Она продолжит жить, но теперь будет приглядываться не только к учащимся со своего факультета. Директор и декан тоже должны быть в поле ее зрения.

Если они узнали ее тайну, но не желают предпринимать каких либо действий, может ли быть причиной то, что у них есть какой план? Если этот план направлен против Короля Ада, то Даника не будет молчать. Даже если это будет стоить ей второго шанса на служение.

– Милая, как ты? – когда мадам Помфри вернулась, девочка уже доела, и домовик забрав тарелку исчез. Даника сидела на кровати, и смотрела в окно. Там все уже погрузилось во тьму, и не было видно даже звезд, которые скрыли плотные тучи.

Собирался дождь. Но над Запретным лесом то и дело мелькали огоньки. Там была какая то своя, особая жизнь. И пусть ученикам было запрещено входить на территорию Леса, девочку все равно туда тянуло.

Хотя на самом деле, дело было не в тайне и запрете. Ей был интересен лес сам по себе. Она никогда не была в месте, где столько деревьев, что их ветви скрывают собой небо.

“Когда я стану старше, я обязательно схожу туда” дала она себе зарок, а после повернула голову, чтобы посмотреть на смотрительницу медицинского зала.

– Я в порядке, мадам. Завтра можно будет пойти на занятия? Мы будем учиться варить новое зелье. Моей соседке будет сложно, если я не приду, – говорить об обычных вещах, когда в голове бьется мысль о том, что ее раскрыли, было не просто. Но Даника справлялась, старательно делая вид, что все в порядке, даже не спрашивая о том, что с ней случилось.

Нежелание старших говорить об этом было очевидным. И она не говорила.

– Посмотрим утром, – мадам Помфри не могла понять, почему девочка не демонстрирует никаких следов пережитого потрясения. Было ли это вмешательство Альбуса, который при помощи легилименции затер ее память? Или воздействие темного предмета было такого, что она просто не должна была запомнить то, что видела в иллюзии?

Может быть директор прав и целью неизвестного злоумышленника было не навредить? Тогда чего он хотел? Найти какую то информацию в разуме девочки? Дамблдор не спешил рассказывать, что именно он увидел и что так ему навредило в наведенной иллюзии. Поэтому женщине оставалось только строить догадки.

– Тебе нужно зелье, чтобы уснуть?

– Нет, спасибо. Я легко засыпаю. Просто пока, спать не хочется. Можно попросить учебники из моей комнаты? – Даника полагала, что это не должно было стать проблемой. Ученики не могли вызывать домовиков, чтобы просить их о чем то, но у мадам Помфри таких ограничений не было.

Медиковедьма действительно пошла на встречу. И вскоре на тумбочке рядом с кроватью девочки лежала стопка учебников. Первокурсница выбрала учебник по астрономии. Читать о звездах было интересно. Раньше она никогда не знала, что звезды - это не просто огоньки на небе, а настоящие гиганты из плотного огня. Просто они так далеко, что кажутся маленькими, словно булавочная головка.

– Мисс Блэк, не слишком ли поздно для визита? – читая, Даника не следила за временем, но мадам Помфри уже пару раз настаивала на том, чтобы лечь спать. В третий раз целительница бы просто отобрала книгу. Но сонливости девочка не чувствовала, вот и упорствовала.

Голоса со стороны входа в медицинский зал, привлекли ее внимание, и учебник, наконец, был отложен.

– Я понимаю, мадам Помфри. Просто хочу убедиться, что одна из первокурсниц моего факультета в порядке. Я сразу же уйду и не буду мешать ее отдыху, – если “мисс Блэк” еще могло иметь какие то варианты, ведь в школе сейчас училось две леди из этой семьи, то по голосу Даника сразу же опознала, кто именно пришел ее проведать.

– Мисс Блэк, – нарушая наставления медиковедьмы, девочка соскочила с кровати и выскочила из-за ширмы, приветливо приседая в поклоне. Ее глаза сияли от радости. То, что леди Нарцисса беспокоиться о ней, пусть и по долгу старосты, было для Даники лучше любого лекарства. Девочка широко улыбнулась, с надеждой заглядывая в глаза старшей ученицы, когда Нарцисса со вздохом сказала “поднимайся”.

– Мисс Лис! Немедленно в постель! – у Помфри было много вопросов о причинах, почему маглорожденная ученица так радуется визиту Блэк, а не боиться ее, как делает остальная часть учащихся Хогвартса. Причем не только та, что не может похвастаться достаточно чистой кровью. Но куда более возмутительным для женщины было то, что девочка стояла босиком на каменных плитах пола, совершенно не думая о своем состоянии!

– Простите, мадам, – тут же извинилась Даника, виновато опуская глаза, на свои босые ступни, только сейчас замечая прохладу пола. Она поспешила вернуться в постель, пряча ноги под одеяло.

– Похоже я зря беспокоилась, – покачала головой Нарцисса, которая была удивлена удивительной живостью девочки, которую на факультете записали в мертвецы. Ничего общего с тем, что она видела перед тем, как первокурсницу забрали домовики. Ни мертвенной бледности, ни судорог. Даника солнечно улыбалась, радуясь ее визиту. И от этого Нарциссе было немного неловко.

В глазах Лис читались вопрос, надежда и нетерпеливое ожидание. Казалось, что она готова прямо сейчас слушать условия выдвинутой проверки, чтобы немедленно приступить к работе.

– У мисс Лис был приступ эпилепсии, – вздохнула мадам Помфри, которой вовсе не нравилась идея лгать о состоянии пациентки. Но сказать правду тоже было нельзя. – Я дала ей необходимые зелья, и теперь ее состояние должно стабилизироваться. Скорее всего приступов больше не будет, – по крайне мере хотелось верить в то, что Дамболдор не ошибся и подобное действительно не повториться. – Но думаю, за ней стоит присматривать хотя бы в ближайший месяц. Пусть она не остается одна.

– Эпилепсия? – у Нарциссы были сомнения на счет подобного диагноза. Считалось, что маги не болеют подобными магловскими заболеваниями. Дело в том, что Лис маглорожденная? Или руководство школы решило что-то скрыть? При простой эпилепсии вряд ли есть необходимость обыскивать вещи студентки. – Конечно, я прослежу, чтобы она всегда была в поле моего зрения.

Свои сомнения девушка предпочла держать при себе. У нее были свои теории, которые требовали проверки. Так что она и так планировала держать Данику поближе к себе, чтобы понаблюдать за ней.

Сама же первокурсница, услышав о том, что ее собираются держать в поле зрения просияла еще сильнее, хотя казалось бы куда больше? И так светиться как Люмос Солем.

– Поправляйся, Лис, – сказала Нарцисса, поняв, что она не в силах выдерживать этой щенячьей радости. Строгая и собранная первокурсница, которая действует в рамках какого-то своего, но все же этикета, была куда более комфортной, чем счастливый ребенок, который словно получил желаемый подарок на рождество. – И будь спокойнее. Ты сейчас взлетишь.

Услышав замечание своей Снежной Леди, Даника стремительно взяла себя в руки. Улыбка стала слабее, больше не растягивая губы так широко. Вежливое, выверенное до миллиметра выражение лица, застыло идеальной маской, которая заслужила удовлетворенный кивок Нарциссы.

Только глаза все еще выдавали истинные эмоции девочки. Видеть заботу со стороны младшей Блэк было действительно лучшим подарком. Данику больше не пугало грядущее испытание. Она была уверена в том, что пройдет его. Главное, чтобы поскорее из медицинского зала выпустили.

Из Больничного крыла Данику выпустили на следующий день, как раз к завтраку. Однокурсники смотрели на нее с подозрением, а Вист и вовсе искренне переживая, потребовала больше никогда так не пугать. Пришлось рассказать выданную мадам Помфри легенду о эпилепсии и даже рассказать о том, что это такое.

О магловской болезни Данике поведала сама медиковедьма, посчитав, что стоит убедить и саму девочку в этой версии. Раньше она о подобном не слышала, во дворце больных людей среди слуг не держали, а если и были какие больные господа, то Даника, слухов о них не собирала.

Так что за завтраком она пересказала соседке по комнате слова медиковедьмы. О болезни, которая проявляется в виде вот таких вот приступов. Когда ты падаешь и бьешься в судорогах, потому в голове словно взорвалась небольшая шаровая молния.

“Эти магловские болячки” фыркнула девочка, но тему посчитали закрытой. Младшие курсы Слизерина было легко убедить в этой версии. Они с радостью купились на историю о магловской болезни, приписав ее происхождению Лис. Старшекурсники были менее доверчивы, но пары слов старост, которые со значением посмотрели на стол преподавателей, им было достаточно, чтобы оставить все обсуждения для мест более закрытых от лишних глаз и ушей.

Очередной учебный день прошел так, словно и не было никакого происшествия. Слизеринцы были удовлетворены данным им оправданием, а остальные факультеты по большинстве своем и не знали о том, что какая то первокурсница оказалась в больничном крыле.

– Садись рядом, – уже вечером, когда ученики Слизерина начали постепенно собираться в гостинной, занимаясь своими делами, Нарцисса позвала к себе набивающуюся к ней в услужение девочку и указала на место на диване рядом с собой.

Им было нужно поговорить, а заставлять Лис стоять в ее странном поклоне, как это однажды сделал Регулус, который сейчас недовольно поглядывал на кузину с другой половины гостинной, у девушки не было.

Даника присела на диван, замирая на самом краю. Ей было явно не удобно сидеть рядом с Нарциссой, из-за чего поза была крайне напряженной, с идеально ровной спиной и руками, деревянно лежащими на коленях. Многие в таких ситуациях начинают теребить одежду, чтобы справиться с волнением, а первокурсница просто замерла живой статуей, ожидая того, что ей скажут.

– Сколько тебе нужно времени, чтобы сделать полный комплект одежды? – спросила Нарцисса, не став заниматься пустословием. Их разговор был скрыт от остального факультета чарами приватности, но они все равно привлекали к себе внимание. Так что Блэк решила не тянуть.

– Вышивка нужна? – уточнила Даника, находя взглядом Снейпа, который сидел в кресле у камина. Массивная мебель скрывала нескладную фигуру мальчика, но даже так был заметен потертый рукав мантии, край которой больше напоминал бахрому из-за того, что нитки лезли наружу.

– Обойдется. Я просто хочу, чтобы он не выглядел как чучело, – отмахнулась от предложения Блэк, тоже находя взглядом объект беседы. Неряха Снейп мог сколько угодно быть гением, но его внешний вид в глазах молодой волшебницы перечеркивал все его достижения.

– Тогда две недели, – назвала срок Даника, а после запнулась, понимая что это время на пошив. Если ей придется снова разбираться свалку тканей в мастерской, восстанавливая подходящие отрезы, то работа займет куда больше времени.

– Здесь три галлеона, – Нарцисса увидела заминку девочки и вытащила из кошелька три золотые монеты. – Купи ткань. И начинай работать. Помни, я хочу видеть процесс.

– Да, госпожа, но почему… – Даника хотела спросить, почему леди Нарцисса оплачивает одежду для Снейпа. Этот факт был даже в чем то обиден. В глазах первокурсницы мальчик совсем не стоил того, чтобы ее леди тратилась на него. И из-за своей обиды, Даника даже не заметила, какое именно обращение использовала.

Но Нарцисса заметила. “Госпожа” с уст девочки звучало очень легко. Без усилий или надрыва. Мысль невольно вернулась к записям, которые она видела в тетради первокурсницы. О “Госпоже короля ада” и о том, что служение - способ возвышения. Это были очень странные мысли. Но они ложились на поведение Лис.

Зная о своем низком происхождении, она хотела возвыситься через служение. Пожалуй, это была философия, которую могли бы принять даже чистокровные маги. Нарцисса обещала себе, что она просмотрит семейные хроники и переговорит с портретами предков. Возможно, Лис - не первая. И в старые времена, когда магловский мир был сильнее разделен на дворян и смердов, маглорожденные часто шли именно таким путем, чтобы стать частью магического мира.

– Это деньги Люциуса. Снейп - его протеже. Поэтому и платит он, – отмахнулась от вопроса Нарцисса, которая была увлечена собственными мыслями. Дома она все чаще слышала слова о том, что магический мир теряет старые порядки из-за маглорожденных.

И из-за этого она тоже иногда думала о том, как это можно было бы изменить. Политика никогда не была чем-то действительно увлекающим девушку, но она понимала, что в качестве жены будущего главы семьи Малфой, ей в любом случае придется вносить некоторый вклад в деятельность мужа.

Почему бы не попытаться придумать план действий сейчас? К тому же у нее под рукой есть маглорожденная, которая могла бы стать ее “проектом”.

– Ты умеешь заказывать товары через сову? – вдруг вспомнила Нарцисса, и заметив рассеяность в глазах девочки, поняла, что “проект” может потребовать куда больше усилий, чем она вообразила в мечтах.

Но воспитание правильного члена магического общества из маглорожденного нужно начинать с мелочей.

– Запоминай, – сказала волшебница и начала объяснять.

***

Даника на момент ее первой смерти и ее последняя работа (Рурри подарили подписку на нейросеть и теперь она с ней играется, да)

И минутка самобичивания автора.

Как автору Рурри капельку обидно, что число тех, кто добавил эту работу в свою библиотеку ровно тем, кто забросил ее в "не интересно"

Но как читатель, я могу понять подобный выбор. Сама иногда с подозрением отношусь к фанфикам по Гарри Поттеру (да и большинству других фандомов), с главным героем - девушкой. Подобные работы слишком часто падают в сопливую романтику.

Но так как Рурри писать такое не умеет, то тут романтики не будет. Сопливой по крайне мере, точно.

Дарственная лента

Вечерами гостиная Слизерина наполняется тихими разговорами, негромкой музыкой из граммофона и шелестом страниц. Старшекурсники обсуждают политику и планы на будущую карьеру, младшие - играют в шахматы и обсуждают более мелкие школьные новости, то и дело кто-то из учеников пытается принести более плебейские игры, вроде взрывных карт, но подобные попытки пресекаются сразу же, как игра становится слишком шумной и заметной. Одиночки сидят с книгами, отгораживаясь ими и пытаясь придать своим фигурам грамм значимости на факультете, где связи решают все.

Женский кружок, куда более разнообразный по возрасту и многочисленный, чем мужские компании, снова обсуждает фасоны, интерьеры и сплетни. Недавно в этом кружке появилось новое лицо.

Даника Лис, хвостиком следующая за Нарциссой Блэк, стала привычным зрелищем в глазах факультета. Ее происхождение или недавнее происшествие с попаданием в больничное крыло, уже не были стоящими новостями, а потому не вызывали интереса. Девочка, не претендующая на место на диванах, без всякого смущения и сопротивления садилась у ног своей покровительницы, прямо на мягкий ковер, который покрывал каменный пол гостинной, и раскладывала перед собой сначала - бумажные выкройки, а после разрезанную ткань, которая под ловкими руками девочки принимала все более законченные очертания, превращаясь в одежду.

Она почти не принимала участия в разговорах слизеринок, лишь иногда поднимала глаза, чтобы ответить на заданный ей вопрос, но стала неизменной частью группы. Девочку не гнали, умолкли унизительные высказывания, которые иногда позволяли себе поборники чистой крови в ее адрес.

Злые слова все еще звучали, но теперь их произносили шепотом, так чтобы не слышал никто посторонний. Нарцисса Блэк достаточно быстро разъяснила всем, что ей не нравиться, когда кто-то задевает ее вещи.

Ее даже перестали гонять старшие, требуя принести книгу из библиотеки или еду с кухни, о местонахождении которой, первокурсница узнала каким то неизвестным образом в свою же первую неделю в замке. Теперь такое право было только у одного человека на факультете - Нарциссы Блэк. Распоряжения остальных девочка начала не то, чтобы игнорировать, но перед тем, как выполнить просьбу, она каждый раз сначала смотрела на свою покровительницу, запрашивая ее одобрения. А вот уже Нарцисса, которая начала получать удовольствие от этой игры, могла и отвергнуть запрос.

Снейп, который был из числа одиночек факультета, то и дело бросал взгляды на женский кружок. Его собственные мысли о происходящем были сложными. Он чувствовал превосходство, когда думал, что в отличие от первокурсницы не унижается для того, чтобы заслужить безопасность, а получает свое место на факультете благодаря таланту.

Но обманывать самого себя было сложно. Да, он не сидит в ногах у старшекурсниц, но точно так же работает на них, варя грошевые косметические зелья, чтобы накопить на очередную серьезную книгу, потому что в школьной библиотеке достать подобные труды невозможно сложно, ведь они почти всегда на руках у старшекурсников, которые не горят желанием делиться с мелким выскочкой, и делая домашние задания за сокурсников, чтобы жить без подлянок, хотя бы на собственном факультете.

К тому же, если говорить о унижении, есть ли разница между тем, чтобы сидеть у кого то в ногах и тем, чтобы стать куклой, которую наряжают?

– Мистер Снейп, уделите мне немного вашего времени, – Даника Лис подошла неделю назад. Без обычных для нее поклонов и смиренной вежливости. Северус Снейп не был в ее глазах тем, перед кем нужно склонять голову. Он был - равным, а в чем то даже стоящим ниже по положению.

У девочки была цель в жизни, у Снейпа ее не было. По крайне мере именно таким видела второкурсника бывшая швея.

– Хорошо, – подросток знал зачем к нему пришли. Люциус предупредил об этом визите заранее.

– Нарцисса хочет проверить свою протеже, – объяснял слизеринец, заходя в кабинет зельеварения, где Северус предпочитал проводить как можно больше времени. Здесь, среди котлов, он чувствовал себя на своем месте. Чувствовал себя мастером, пусть и только начинающим, а не нищим, вынужденным горбатить спину ради пары кантов. – Она дала ей задание сшить для тебя одежду.

– У меня есть одежда! – почти сразу взвился второкурсник, но опустил взгляд под тяжелым взглядом Люциуса. Малфой оказывал ему покровительство, Снейп понимал это. Но принять это ему было сложно. Гордость мешала.

Именно поэтому субсидии, когда выделял ему старшекурсник обычно тратились на книги или ингредиенты зелий, которые после уходили обратно Малфою. Было проще вести себя так, словно эти деньги не подачка, а плата за конкретные услуги.

– Нарциссе она не нравится, – просто заметил староста школы, упираясь рукой в одну из парт и с высока глядя на нахохлившегося, как злой вороненок, подростка. – А в следующем году Слизерин будет в ее руках.

Большего сказано не было, но Снейп понял. Сейчас на факультете он был в относительной безопасности, несмотря на свое общение с Лили и “порочащий факультет облик” лишь благодаря тому, что Малфой придерживал других слизеринцев, не позволяя им переходить черту.

Поддержка Люциуса не гарантировала полной безопасности, но сводила проблему до того уровня, когда Северус был способен справиться с ней самостоятельно. При помощи зелий, сделанных для домашних заданий, а иногда и собственной палочки.

Но все дуэли были только с равными. С такими же младшекурсниками, как он сам. Старшие - не вмешивались. Их сдерживал Малфой.

Но в следующем году его не будет. И сдерживать будет некому. И если Снейп не хотел, чтобы его положение стало еще хуже, чем сейчас, ему был нужен кто-то, кто своим словом остановит хотя бы старшие курсы.

Единственным вариантом была Нарцисса Блэк. Но он ей не нравился.

– Я понял, – ответил тогда Северус, опуская взгляд и до крови закусывая губу. В нем бушевала яростная буря унижения. Гордость сталкивалась с необходимостью отступить. Ему был нужен еще хотя бы год, чтобы окрепнуть еще чуть чуть. Чтобы не сливать в сухую, если против него встанут ученики старших курсов.

И ради этого года нужно было стать куклой, которую богатая леди будет наряжать по своему усмотрению.

– Что мне нужно делать? – спросил Снейп, расправляя плечи и немного вытягивая шею, чтобы посмотреть на девочку сверху вниз. Первокурсница не сильно уступала ему в росте, а ее идеальная осанка, которая могла вызвать зависть даже у чистокровных, заставляя чувствовать неуверенность.

Именно поэтому Северус пытался подражать Малфою, который даже уступая в росте и комплекции некоторым другим Слизеринцам, умудрялся выглядеть более весомым чем они.

Даника замялась. Ее взгляд заметался по гостиной, пытаясь найти подходящее место. Нужно было снять мерки, а это подразумевало достаточно близкий контакт. И если бы обмерять было нужно девушку, она бы нервничала. Это было привычным. До своего появления в мире духов ей часто доводилось снимать мерки с наложниц или просто дворцовых дав высокого уровня.

Но с мужчин мерки всегда снимали евнухи. Девушкам-швеям было неприлично делать подобное самостоятельно. Наоборот, такое поведение могло быть принято за флирт и за предложение себя в качестве любовницы.

В мире духов были другие правила. Здесь куда проще относились к физическому контакту между мужчинами и женщинами, а правило о том, с какого возраста мальчики и девочки не должны сидеть за одним столом, действовало лишь с наступлением третьего курса.* Но пересилить свое воспитание было сложно. Поэтому девочка была перед дилеммой: вести себя развязно с чужим мужчиной на глазах у всех, или уединиться с ним без свидетелей, что для было не менее неприличным.

– Пошли, – Снейп двинулся к выходу из гостиной первым. – Я не собираюсь быть клоуном у всех на глазах, – бросил он, и не обращая внимания на то, поспевает ли за ним Даника, направился к одному из выходов из гостинной, который вел напрямую в класс для практики зельеварения.

Данике не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Она ненадолго замялась, оборачиваясь, чтобы поймать взгляд наблюдающей за происходящим леди Нарциссы. Девушка лишь чуть улыбнулась, но больше никак не высказала своего мнения о происходящем.

– Ну!? Ты мерить будешь? – в классе зельеварения Даника почувствовала себя чуть спокойнее, поэтому едкий тон Снейпа ее не задел. Достав мерную ленту, она начала работу, прерываясь только чтобы записать результаты.

О том, что Северус Снейп является истинным фанатом зелий на факультете знали все. Не было это секретом и для первокурсников, некоторые из которых иногда пользовались мрачным второкурсником, чтобы упростить для себя процесс написания домашнего задания.

Именно поэтому, когда путь завершился именно в классе зельеварения, девочка ощутила спокойствие. Зельеварение было для Снейпа тем же, что шитье для нее. Это было дело всем жизни. А место, где ты работаешь - священно. И оскорблять его низменными действиями не будет ни один человек, действительно любящий свое дело.

– Какая тебе нужна мантия? – спросила Даника, закончив снимать мерки. Вопросов к тому, как сшить рубашку и брюки у нее не было. Здесь было достаточно взять за пример форму и просто сделать что-то новое.

Мантия была другим делом. Даже школьные мантии имели несколько вариантов фасона. Поэтому было важно учесть пожелания того, кто будет ее носить.

– Она мне вообще не нужна, – огрызнулся Снейп, просто ради того, чтобы убедить себя, что он на самом деле не нуждается в подачках Малфоя или Блэк. Он может обеспечить себя самостоятельно, даже без поддержки родителей, которой хвастаются другие слизеринцы.

Девочка смотрела на него чуть приподняв голову, чтобы иметь возможность разглядеть глаза. Она ничего не сказала, но Северус кожей чувствовал ее осуждение. Скорее даже презрение. Словно он был надоедливым ребенком, с которым она возиться только из-за просьбы другого человека.

Он невольно узнал в этом взгляде то, как сам смотрел на старшую сестру Лили. И из-за этого становилось еще более неприятно. Ведь если в глазах других слизеринцев он был пусть и не особо достойным, но все же волшебником с долей правильной крови, то для Лис он был на одном уровне с маглами.

Просто глупым зверем, который не понимает всей ценности внимания, что ему оказывают. Щеки обожгло огнем, но с большим трудом он все таки сдержался, подбадривая себя мыслью, что разобраться с этой девчонкой, которая считает себя особенной из-за того, что ей помогает Блэк, он сможет позже.

Нужно только подождать пока и Нарцисса Блэк закончит школу. Тогда у Лис уже не будет покровителя за спиной.

– Мне нужна такая, чтобы рукава не лезли в котел. И с капюшоном, который можно быстро накинуть на голову, чтобы защитить лицо от взорвавшегося зелья.

– Мантия для зельеварения? – Даника прикусила кончик пера, вспоминая собственные посещения этого нелюбимого ей урока. Классические ученические мантии и правда мешались. Широкими рукавами было легко задеть нарезанные ингредиенты, смахивая их со стола. Капюшон был забавной идеей, хотя вряд ли простая ткань могла защитить от горячих брызг. Но, возможно она могла немного снизить ущерб.

На уроках первокурсников зелья еще не взрывались, но подобные случаи были у других курсов. Она слышала о них. Хотя и не видела последствий. Но того, что один из слизеринцев, у которого взорвался котел, провел в больничном крыле целых три дня, говорило о том, что травмы полученные таким образом могли быть серьезными.

– Сделаю, – собрав необходимую ей информацию, Даника первой покинула класс зельеварения, возвращаясь к своей леди. Ткань, которую она заказала следуя советам леди Нарциссы уже прибыла. Сова принесла ее прямо на завтраке, впервые позволив девочке принять участие в ежедневном получении почты.

Снейп же остался в классе. Он осмотрел пустые столы, а после отправился к шкафу, где были личные ячейки учеников, с ингредиентами и котлами. Он был зол, расстроен и полон обиды. Возвращаться на факультет не хотелось. Там его снова ждут эти презрительные взгляды.

Можно было пойти и найти Лили, а после посидеть с ней в библиотеке или погулять по замку. Но в этом году Поттер и компания вдруг стали активнее, чем в прошлом. Возможно, они просто еще не угомонились после перерыва на летних каникулах. И через какое то время успокоятся и перестанут портить жизнь на каждом шагу.

Но пока этого не случилось лучше сварить что-нибудь, что могло бы помочь поставить зарвавшихся гриффиндорцев на место. Или хотя бы не позволить им покинуть поле боя с чувством полного превосходства.

С дня, когда с него сняли мерки, и началось это странное зрелище. Сидящая в ногах у других девушек факультета Даника Лис.

– Тебе так удобно? – Даника дошивала рубашку. Сначала она планировала сделать вариант, который здесь носят все, но в итоге остановилась на более знакомом и близком фасоне, с высоким воротником стойкой, и меньшим числом пуговиц.

– Да, мисс Блэк. Так удобнее работать. Больше пространства, – леди Нарцисса спрашивала далеко не в первый раз. Но последнее время это было просто своеобразным способом привлечь девочку к беседе старшекурсниц.

Даника не обманывала, когда говорила, что ей комфортно работать сидя на полу. Странные взгляды других учеников, направленные на себя она замечала, но просто не обращала на них внимание. Усаживаясь на пятки, она ловко прошивала стежок за стежком, краем уха прислушиваясь к беседе других учениц. Можно было шить и сидя на кресле или диване, но в таком случае она чувствовала себя скованной и ограниченной в пространстве.

– Ладно, как скажешь, – Нарциссе оставалось лишь покачать головой, глядя на черную макушку сверху. Лис продолжала сосредоточенно прошивать рукав. – Скоро первый матч по квиддичу, полагаю нам нужно сделать что-нибудь, чтобы выразить поддержку команде с трибун.

– В прошлом году у болельщиков Хаффпаффа были чудесные плакаты, – согласно ответила одна из девушек, принимавших участие в беседе. – Возможно, нам стоит попытаться сделать что-то подобное?

– Повторять за барсуками - это как то не серьезно.

– Проблема в том, что не повторить тоже не получиться.

Беседа шла по кругу. Даника мало знала о квиддиче, потому что спорт мира духов пока не попадал в сферу ее интересов. Но у первокурсников уже были уроки полета на метлах и девочка была в восторге от возможности парить в небе. Этот восторг даже перекрывал ее беспокойство от того, что юбка школьной формы может задраться, обножив ноги.

– Может мы можем украсить метлы? – предложила девочка, потому что знала, что от нее тоже ждут какого то ответа. Иначе бы леди Нарцисса не намекнула на необходимость присоединится к беседе. – На истории магии нам рассказывали о рыцарских турнирах прошлого. Когда на копья повязывали ленты, чтобы пожелать удачу. Древко метлы похоже на копье. Может быть его можно украсить?

Слизеринки рассмеялись в ответ на это наивное предложение. Никто из чистокровных магов не стал бы сравнивать копье из магловских рыцарских турниров и древко метлы. Но это был беззлобный смех. Словно они услышали хорошую шутку.

– А на самом деле было бы забавно, – сказала пятикурсница Розье. Сама она в квиддич не играла, как и большинство девушек факультета. Но в команде был ее младший брат. – Правда наши парни скорее удавятся на этих лентах, чем позволят повесить их на свои метлы.

– Тогда им придется это сделать, – Нарцисса улыбнулась шире, которая увидела в этой идее отличную возможность поддеть квидичистов.

– Мне помочь с вышивкой? – уточнила Даника, которая не могла пропустить интерес своей леди.

– С такой мелочью мы справимся сами, – на любительском уровне вышивать умело большинство слизеринок. – Лучше поспеши с тем, чтобы преодеть Снейпа. Пусть сидя на стадионе среди нас, он наконец перестанет позорить факультет своей древней мантией.

– Как пожелаете, мисс, – послушно кивнула девочка, возвращаясь к работе. Разговор старших учениц, которые активно обсуждали то, что можно вышить на лентах для метел, стал для нее рядовым фоном, словно щебетание птиц за окном.

Звонкие и веселые голоса звучали так же приятно.

* Мальчикам и девочкам не стоит сидеть за одним столом после 7 лет. Имеется в виду одна из традиций древнекитайского этикета, которая разделяла мальчиков и девочек после 7 лет, не допуская близкого контакта между детьми разного пола. Даника не наблюдает подобной строгости в Хогвартсе, но все же обращает внимание на то, что к достижению третьего курса ученики становятся достаточно взрослыми, чтобы начать проявлять романтический интерес.

Жаба, смотрящая на лебедя

Квиддич был фестивалем. Вся школа начинала готовиться к нему еще за неделю, рисуя плакаты, придумывая как раскрасить лица, и защищая игроков собственных факультетов от любых возможных несчастных случаев.

Данику мало интересовал квиддич, но пропустить подобное оживление было сложно. Даже сидя в гостинной, рядом с леди Нарциссой, она становилась свидетельницей того, как кто-то планирует способ вывести из равновесия охотника команды противника или повысить уверенность вратаря Слизерина.

Но если даже гостиная самого сдержанного факультета была полна разговоров и волнения, то остальной замок просто пылал. Ярче всех было пламя Гриффиндора и это не смотря на то, что первый матч в этом году был не с ними. Сезон открывала игра Слизерин-Равенкло.

Но Гриффиндор уже заранее вступал в гонку, обещая досконально разобрать тактики соперников и вывести на чистую воду все махинации змей. Стол ало-золотых в большом зале напоминал котел с неправильно сваренным зельем. Он кипел и плевался брызгами во все стороны, задевая как причастных, так и нет.

Это было забавно. Это было интересно. Но не более того. Странная игра, со странными правилами девочку не интересовала. Поэтому всю неделю ажиотажа, она продолжала жить в своем обычном режиме: посещала уроки, читала в библиотеке книги, которые ей советовала леди Нарцисса, делала домашние задания, а после занимала свое место в гостинной факультета и работала над мантией для Северуса Снейпа.

Рубашка и брюки уже были закончены. Аккуратно сложенные они лежали в чемодане, дожидаясь своего часа.

Режим был обычным, а вот знания, которые все плотнее заполняли картину окружающего ее мира духа, вынуждали эту картину перестраивать. Наблюдая за другими маглорожденными учениками, читая книги по истории Даника не могла не заметить довольно очевидную вещь.

Маглорожденные ученики, те кого она раньше называла “прошедшими зал суда”, на самом деле имели память о прошлом. Они родились в мире людей, прожили там 11 лет и только после этого оказывались в школе мира духов, который правильно было называть магическим миром.

Ни в одной книге, ни в одном разговоре не упоминались Король Ада, суд над душами или мост, при переходе которого тебе подносят суп забвения.

У маглорожденных учеников была память. Были семьи. Были дома, в которые они должны были возвращаться на каникулах.

А у нее?

Липкий страх, который словно раствор, пытался удержать приемлемую картину мира, стекал на руки, застывая мелкими мурашками на коже.

Если маглорожденые - имеют прошлое, то это значит что девочка - Даника Лис не была ею. У этой девочки была семья. Был дом. Было место, где ее ждут. Но все это обратилось в прах после того, как место девочки, которая ехала учиться в школу магии заняла мертвая душа.

Страх перестал быть просто раствором, который пытался удержать стену убеждений, которая все сильнее дрожала под ударами получаемой информации. Страх стал воздухом. Стал взглядами. Он стал мыслями, которые роились в голове, словно карпы в дворцовом пруду.

Если Даника Лис существовала, то что с ней стало? Будет ли кто-то искать эту девочку, если однажды она не вернется из школы?

Если она не настоящая Даника Лис, то нужно ли пытаться занять чужое прошлое, чтобы не вызывать вопросов, или будет правильнее отбросить это прошлое, полностью отказываясь от него?

Ведь у нее нет и грамма памяти той, исчезнувшей девочки. От Даники Лис остался только чемодан с вещами и несколько умений. Чтение, письмо, как пользоваться приборами. Ни намека на то, чем жила эта девочка до того, как исчезнуть.

В чемодане не было ничего, что рассказало бы о том, какой именно была Ланика Лис. Не было дневника. Не было старых писем. Каких либо игрушек или книг, которые бы не являлись учебниками. Даже ее одежда была самой простой. Без украшений. Без попыток придать ей индивидуальность.

По своему прошлому во дворце, бывшая швея помнила, что даже простые служанки пытались как то украсить однообразную форму: мелкая вышивка на рукавах, яркий пояс, тканевый цветок. Десятки способов не слиться с другими.

Ученики в Хогвартсе вели себя схожим образом. Общая форма накладывала свои ограничения, но юные волшебники все равно искали способы их обойти. Кто-то придумывал новый способ завязать галстук, кто-то добавлял в свой образ ленту для волос в цветах факультета, многие ученицы старших курсов укорачивали юбку, поднимая ее до середины голени. Или даже до колена!

Хотя подобную вульгарность она видела только у одной ученицы. Седьмой курс Хаффпаффа. Маглорожденная.

Чистокровные волшебницы были более консервативны. И это казалось правильным. Привлекать внимание мужчин своим телом это удел наложниц. Женщин, которые не рассчитывают хороший брак и просто хотят успеть скопить побольше средств за счет подарков, до тех пор, пока их собственные тела не потеряют свою привлекательность.

Та семикурсница, в короткой юбке, уделяла много внимания профессору по ЗОТИ. Даника иногда замечала ее лисье поведение, во время случайных встреч в коридорах или из окна библиотеки, через которое открывался вид на внутренний двор замка.

Багаж Даники Лис был слишком безликим. Словно его собирали строго по списку из приглашения в школу. Словно его собирала не сама девочка, а кто-то за нее. Кто-то, не испытывающий к ребенку никаких чувств, кроме необходимости сделать свою работу и немного успокоить совесть.

Словно кто-то заранее готовился к тому, что девочка исчезнет и уступит место другому.

При взгляде на бездушно собранный чемодан вспоминалась родная семья. Мать, которая складывала в узелок одну смену одежды и одну пару обуви, но запретившая забрать с собой тряпичную куклу и не давшая в руки проданной дочери даже сухую лепешку, чтобы ей было чем перекусить в дороге.

Как относиться к подобному было не ясно. Именно поэтому, уже новая Даника, после того как реальность пробила дыру в стене ее убеждений, скрепленных страхом, осознанно отвернулась от этого окна, не желая смотреть на то, что находится за ним. Она все еще не чувствовала себя готовой увидеть эту реальность.

Страх, который держал стены ее убеждений, начав таять отравлял собой воздух, который она вдыхала. и понимание ошибочности ее убеждений, не помогало.

Как можно было признать, что не было Короля Ада? Не было суда? Не было мира духов, в который она попала благодаря тому, что правильно жила прошлую жизнь?

Но что тогда было? Как она оказалась здесь? Как ей жить дальше?

Вопросы и страхи сплетались между собой, в плотное полотно, которое Даника добровольно повязала себе на глаза, сосредотачиваясь на текущем моменте, и не думая о будущем.

На будущее, которое повлечет за собой проблему, которая потребует своего решения только через год. Когда летом будет необходимо покинуть Хогвартс. До этого момента она может сосредоточиться на чем то более простом и понятном.

А летом…

Даника сделала очередной стежок, прошивая кулиску* на капюшоне. После она запустит туда утяжеленный тонкой проволокой шнурок, который будет тянуть ткань вниз, чтобы ускорить набрасывание капюшона на лицо.

Взрыв зелий - это всегда быстро. Нет времени рассуждать. Нет времени возиться с капюшоном, надеясь, что он ляжет как нужно и закроет почти все лицо. Именно поэтому она решила использовать подобную хитрость. Сработает или нет еще было не ясно. Но Северус Снейп ей не нравился. Поэтому экспериментировать на нем было приемлемым.

К лету она рассчитывала уже быть в официальном услужении у леди Нарциссы. Не как сейчас, когда третья мисс Блэк присматривалась к странной первокурснице. А окончательно. Пройдя все испытания и заработав право быть рядом. Почти всегда, в том числе и на летних каникулах.

Даника не собиралась возвращаться в мир людей. Она хотела остаться здесь. В мире магов, где были люди, которых она знала, где была жизнь, которую она начинала понимать.

Прошлое Даники Лис, девочки, которая исчезла после посадки на небесную колесницу, она была намерена оставить в прошлом. Не расследовать его. Не задавать вопросы. Не искать ответы.

И главное - не возвращаться туда, где это прошлое может вдруг ее настигнуть.

Насколько ее выбор правильный, пока было не ясно. Это покажет только время. Но выбор был сделан. И она собиралась ему следовать.

Подтянутый крючком шнурок, протягивался через кулиску, занимая свое место. Расправив его внутри, Даника снова взялась за иголку, зашивая концы и фиксируя шнурок внутри, чтобы тот не сбивался и не заваливался в какую то одну сторону.

Это была последняя часть работы над мантией и теперь она была официально готова. Встряхнув ткань, девочка расправила свою работу, раскладывая ее на полу.

– О, ты закончила? – поинтересовалась одна из старшекурсниц. Женский кружок последние дни был занят лентами для игроков. Сначала они долго совещались о том, как именно украшать эти своеобразные обереги. Их разговоры о рунах были интересными. И полезными. Особые символы, которые могли придавать свойства вещам.

Не чары, которые имели ограничения по сроку службы. А вышивка. То, что Даника умела лучше всего. Хотя из оговорок слизеринок было ясно, что их поделки будут даже слабее, чем если бы они использовали чары.

Руны были сложны сами по себе. Расчет совместимости цепочки, подбор символов, чтобы получить необходимый результат. Многие сдавались уже на этом этапе.

Вышивания и активация был вторым этапом, где итоговый результат часто расходился с запланированным. Ошибиться в вышивке было слишком легко. Перетянутый стежок, расхлябанная нитка и вот цепочка теряет свою целостность, а вместе с ней и силу.

Да и сама сила. Из обсуждений старшекурсниц выходило, что основная проблема рун на одежде была в зоне влияния. Знания о том, как сделать цепочку, которая будет влиять не только на предмет, на который она нанесена, но и на человека, который носит этот предмет, были почти полностью утеряны на Британских островах.

Девочка, которая присутствовала при этом разговоре, не могла не заметить взгляд Нарциссы Блэк. Ее Снежная леди посмотрела на первокурсницу внимательно, со значением. Было легко догадаться, что хочет сказать более старшая волшебница.

Нарцисса желала, чтобы ее протеже доказала свою ценность восстановив навык рунной вышивки. И Даника приняла эту цель. Вызов, слишком амбициозный для той, кто не прожил в магическом мире и пары месяцев, но она всегда умела ставить себя трудно достижимые цели.

И умела идти, по направлению к ним. Идти, не стесняясь слишком маленьких шагов, которые могли показаться топтанием на месте. Главное - видеть цель. А путь найдется.

– Да, – кивнула Даника, подтверждая, что работа над мантией завершена. Она оглянулась, бросая взгляд на кресло, где обычно сидел Северус Снейп. сейчас парня не было в гостинной, что означало, что он либо в зельеварне, либо где-то в замке, скорее всего в библиотеке, вместе с той шумной маглокровкой.

Лили Эванс.

Девочка знала это имя.

Не потому, что ее интересовали ученики других факультетов, ведь даже на Слизерине она еще выучила далеко не всех. Знала всю женскую половину, за исключением нескольких учениц-полукровок, которые предпочитали держаться обособленно, погруженные в собственную учебу. А вот среди мужской части большую часть Даника узнавала разве что в лицо.

Она знала имена своих сокурсников, знала несколько старшекурсников, тех, кто сидел недалеко от нее во время общих трапез, давая возможность подслушать разговоры, знала жениха леди Нарциссы - Люциуса Малфоя, знала еще одного старосту факультета - Тетча, парня который опоздал на начало учебного года из-за болезни. Знала Снейпа. Но остальные имена были для нее почти пустым звуком. И каждый раз, когда кто-то называл их, Данике требовалось время, чтобы соединить имя и лицо.

Учеников других факультетов она знала еще хуже.

Лишь самых громких. Лили Эванс была в их числе.

Маглорожденая ученица, которая ворвалась в магический мир и отказалась принимать свое положение. Девочка, которая наслаждалась своим магическим даром, но не желала чувствовать груз ответственности, который этот дар налагал на нее.

Она могла затеять спор с чистокровными учениками, прямо посреди коридора или даже в большом зале, если считала, что видит какую то несправедливость по отношению к маглорожденным.

Даника пару раз оказывалась в качестве той, кого Лили Эванс пыталась защитить. Один раз - в библиотеке, где девочка с поклоном передавала Регулусу Блэку запрошенный им конспект по чарам. Эванс, которая занималась за соседним столом, громко начала ругать слизеринца, упрекая его в том, что он, так отличается от своего прогрессивного брата и ведет себя, как замшелый консерватор.

Это были слова, которые он стерпеть не мог. Желая приблизиться к Нарциссе Блэк, Даника много внимания уделяла ее семье. И потому знала о том, что старшего брата Регулуса - Сириуса, который в пику традициям семьи поступил на Гриффиндор, в чистокровной семье считали гнилым семенем. Он был словно сын-повеса в знатном семействе. С испорченной репутацией, а потому не способный сдать экзамен на чиновника, слишком слабовольный, чтобы пойти в армию, но все равно - член семьи, которого приходилось прикрывать, чтобы не выносить внутренние проблемы на обзор всем вокруг.

Регулус взорвался и не думая проклял Эванс, насылая на нее какой то сглаз из числа фамильных для своей семьи. Мальчика - наказали. Оштрафовали на три десятка балов и назначили отработку и Филча. Сама гриффиндорка была отправлена в больничное крыло, чтобы отменить чары, которые склеили ее губы.

Простая финита не помогала.

Второй раз был на той самой отработке. Даника не была наказана, ведь в глазах мадам Пинс и профессора Макгонагалл, девочка не была причастна к произошедшему. Не она колдовала. Но она все равно пришла в коридор, на стенах которого Пивз, школьный полтергейст, краской нарисовал странные картинки и молча начала помогать.

Пусть учителя не считали ее виноватой, но она сама считала наказание Регулуса не справедливым. Он защищал свою честь. И имел на это полное право. Эванс не должна была говорить о чужой семье. Ее никто не просил высказывать свое мнение о том, как младший Блэк ведет себя с сокурсницей. Особенно, с учетом того, что в тот момент, мальчик не позволял себе ничего лишнего. Он был готов забрать запрошенный конспект сразу, не вынуждая Данику склониться и ждать, как делал пару раз в гостиной.

– Ты дура? – недовольно бросил Регулус, когда Даника взяла тряпку и начала оттирать краску. – Нравиться выполнять работу домовиков? Хочешь стать одним из домовиков нашей семьи?

– Я люблю порядок, – ответила она, не став объяснять дальше. Но ответ и не требовался. Было очевидно, что Блэк спрашивал не для ответа. Он просто пытался выплеснуть кипящую в нем обиду и злость.

Штрафы и отработка его задевали мало. Но совсем недавно в гостинной мальчика отчитывала Андромеда Блэк. Слов того выговора услышать было нельзя - старшекурсница использовала заглушающие чары. Но красное лицо Регулуса, который едва сдерживал слезы, было видно всем, кто поворачивал голову, чтобы посмотреть.

– Лис! Он заставил тебя ему помогать?! – Эванс появилась неожиданно. Словно искра, которая мгновенно охватывает дерево огнем после удара молнии. Она шла из больничного крыла, а коридор с разрисованной стеной был как раз на пути в башню Гриффиндора.

Даника даже на миг задумалась, не было ли это сделано специально. Не было ли место отработки подобрано так, чтобы “жертва” смогла увидеть, как ее обидчик отбывает наказание?

– Эванс, свали, – Регулус не говорил. Он шипел, хватаясь рукой за свою мантию, там где должен был быть карман с палочкой. Оттирать надпись было нужно без магии, поэтому палочку хотел отобрать Филч. Это было еще одним унижением, которое гордый первокурсник был вынужден стерпеть.

Но, к счастью, на отработку младшего кузена, как староста, отводила Нарцисса, и именно она забрала палочку мальчика, обещая вернуть ее в гостиной. Отдавать свой инструмент для колдовства было больно в любом случае, но когда это была двоюродная сестра, это уже не казалось настолько унизительным, как передать палочку, в руки сквиба.

– Это явная эксплуатация! Вы, слизеринцы, запугиваете Лис, пользуясь тем, что она не смеет возражать вам из-за причастности к тому же факультету! Идем, ты не обязана это терпеть! – Эванс схватила за руку уже саму Данику, явно собираясь “помочь” ей и увести прочь.

Вот только у бывшей швеи были свои планы и мысли.

– Я не просила помощи, – она вырвала свою руку резким движением, второй, в которой была зажата мокрая тряпка, ударив по запястью Эванс. Влажный шлепок, прозвучал словно пощечина. На темной ткани школьной мантии Лили остался грязный след.

– Мы - маглорожденные! Мы должна держаться вместе, чтобы не позволять себя унижать! Я - старше! Я помогу тебе! – гриффиндорка, на секунду застыла, глядя на пятно, но ее дух борьбы не мог бы задушен такой мелочью. Она быстро оправдала это тем, что это просто случайность. И первокурсница не планировала испачкать ее одежду при помощи тряпки.

– Мы - маглорожденные, – согласно кивнула Даника, в отличие от яркой экспрессии тона Эванс, девочка говорила спокойно, четко взвешивая каждое слово. – И мы должны понимать, какое место занимаем в этом месте и соответствовать ему. Жабы не должны желать лебяжьего мяса, – сказала она, намекая на то, что Эванс часто видят в компании Поттера и Сириуса Блэка. В глазах самой Даники это было явной попыткой пролезть в благородную семью через постель ее наследников. – Нам был дан шанс. Шанс проложить дорогу для наших потомков. Но короткие пути, не приводят к небесам.

Эванс застыла с открытым ртом, словно потеряв мысль, которую хотела сказать. Она планировала помочь запуганной первокурснице, которая боиться поднять голову из-за запугивания чистокровых, а столкнулась с выговором. Если бы подобные слова сказал чистокровный, Лили бы поняла. Она бы просто объяснила это себе замшелым консервативным воспитанием. Но с ней говорила такая же маглорожденная, как она сама. Говорила так, словно прислуживать чистокровным - это именно то, что они, маглорожденные и должны делать.

И это было… Отвратительно!

– Ты еще поймешь, что нет ничего более важного, чем свобода личности! – вспыхнула Эванс и резко взмахнула рукавами мантии, разворачиваясь, чтобы продолжить свой путь к башне. Она обязательно должна была поговорить с Северусом. Ее друг учился на Слизерине и наблюдая изнутри, он мог бы заметить больше. Вероятно он смог бы помочь подобрать путь, чтобы указать Лис, что она не права.

– Нет ничего более развращающего, чем свобода, – покачала головой Даника, в корне не согласная с убеждениями оппонентки. Но продолжать спор было совершенно бессмысленно. Поэтому девочка просто вернулась к попыткам отмыть краску.

Регулус, который за время перепалки не сказал ни слова, какое то время просто смотрел как уходит пылающая гневом Эванс, как Лис спокойно продолжает работу, которую ее никто не заставлял делать. А после тоже опустил тряпку в ведро, и продолжил тереть стену.

О странностях сокрусницы он лучше спросит у Нарциссы.

– Отлично, – Нарцисса Блэк окинула взглядом мантию, успев оценить то, что по крайне мере в разложенном виде сшитая, в прямом смысле, на коленке вещь, выглядела прилично. Теперь нужно было оценить, насколько эта вещь преобразит пятно на репутации факультета. – Тогда нам нужно найти наш манекен. Иди, принеси остальные вещи, – распорядилась девушка, а после начала осматривать гостиную ища кандидата на роль гонца. В конце концов она остановила свой выбор на третьекурснике-полукровке. Мальчике, без особых талантов, но зато облазевшего замок от подвала, до верхних башен. Такой достаточно быстрой найдет Снейпа. Благо, протеже Люциуса имеет лишь несколько локаций для обычного пребывания.

____

* Кулиска — так называется настроченная или подогнутая полоска ткани, образующая «желоб», в который протягивается резинка или шнурок.

Обещания между

– А не плохо смотриться.

– Особенно, если капюшон набросит.

Северус чувствовал, как от злости горят щеки. Комментарии старшекурсниц, во главе с Нарциссой Блэк ввинчивались в голову. Новая одежда, которую его заставили надеть, а после продемонстрировать всей гостиной, жгла еще сильнее, чем бурлящая смесь стыда и ярости.

Когда он надевал этот наряд в комнате, то даже на секунду позволил себе мысль, что все не так уж и плохо. Высокий воротник рубашки, плотно прижимался к горлу, закрывая шею почти полностью. Ткань на спине натягивалась, если ссутулиться и из-за этого приходилось держать плечи расправленными, что исправляло осанку. Вместо десятка пуговиц от воротника до подола рубашки, лишь четыре петельки с правой стороны воротника и до груди.

Против рубашки, которая плотно прижималась к телу - свободные штаны с немного завышенным поясом.

Мантия была самой необычной частью нового гардероба. Не широкая и бесформенная, как те, что носят ученики. А точно приталенная, с “хвостом” из ткани только позади, оставляя ноги впереди открытыми, тем самым освобождая от риска запутаться в подоле на лестницах или при слишком близком шаге. Тяжелый капюшон, который одним рывком набрасывается на голову, перекрывая обзор, но зато защищая лицо. Узкие рукава с рядом пуговиц на манжетах, которые точно не попадут в котел.

Мантия, непривычная по фасону, но явно удобная и сделанная с учетом его пожеланий, в первый момент ему понравилась. До тех пор, пока подчиняясь воле Нарциссы Блэк, он не спустился в новой одежде в гостинную, и не стал центром всеобщего внимания.

– Спина ровнее стала. Даника, ты вшила ему в спину какой то каркас?

Разговоры. Перешептывания. Переглядывания.

Северус выдержал лишь минуту и тут же попытался сбежать, тяжелый взгляд Люциуса, который встал у лестниц, ведущих к спальням, остановил, заставив продолжить терпеть.

Снейп действительно набросил на голову капюшон, чтобы скрыть красное лицо и гнев во взгляде. Даника Лис, стоящая рядом с официально принявшей ее под свою опеку Блэк, принимала заслуженные поздравления, казалась не маленькой первокурсницей, а главным виновником его унижения.

– На квиддич оденешься именно так, – бросила Нарцисса, отказывая в возможности уничтожить новые вещи прямо на месте. Северус ненавидел этот момент. Ненавидел мантию. Ненавидел Данику Лис. Ненавидел собственную слабость, которая не позволяла плюнуть на все и пойти против воли Блэк.

Сгорая от унижения, но готовый терпеть это унижение ради собственной безопасности в будущем, он вдруг понял, почему шляпа отправила его на Слизерин. Не из-за его просьб. А именно из-за этой черты. Способности согнуть спину и стиснуть зубы, не смотря на пылающий гнев.

Лили бы так не смогла. Она была настоящей гриффиндоркой. Смелой, до отчаяния. И такой же недальновидной. Он уже слышал о ее ссоре с Регулусом, которая закончилась для подруги визитом в больничное крыло.

– Как он мог! Нельзя проклинать других учеников! Он пользуется своим происхождением, чтобы эксплуатировать других! – Северус навестил Лили в больничном крыле. Девочка кипела. Ее злость не копилась внутри. Она сразу же выплескивалась наружу, требуя дать ей выход на объект раздражения.

– Он Блэк, – пытался объяснить Снейп то, к чему уже привык на факультете. – Блэки могут позволить себе многое, и пока он не пытается убить кого-то на людях, это скорее всего спустят с рук, – это не было преувеличением. Старая из детей Блэк этого поколения - Беллатриса, уже выпустилась, и Северус не успел застать ее в Хогвартсе, но истории о ее деяниях, все еще пересказывали. Не только в гостинной Слизерина, но и в замке в целом.

И случаи, когда Блэк калечила других учеников, из-за чего один маглорожденный даже попал в Мунго, были не единичными. Беллатрикс выходила чистой из воды. Как сейчас все спускается с рук Поттеру и еще одному Блэк.

– Но Дамблдор! – Лили продолжала протестовать, не желания принимать такую несправедливость. На ее щеках выступил гневный румянец.

– Дамблдор не будет ссориться с семьей Блэк без веского повода. Блэк возглавляют Попечительский совет школы. Если они действительно захотят этого, то Дамблдор может потерять свое место директора, – это информация была не до конца проверенной, но под тем или иным ракурсом она иногда звучала в гостинной.

– Это неправильно! Почему они ведут себя так?

– Они - Блэк. Они просто могут.

“Они - Блэк. Они просто могут”

Эти слова, которые он раньше сказал Лили, теперь вернулись к нему, вынуждая подчиняться капризам старшекурсницы.

– Тебе и правда подошло, – когда выставка, где он был главным экспонатом наконец закончилась, Снейп сбежал из гостиной. Ноги понесли его не в спальню, где соседи могли продолжить комментировать его внешний вид, а в зальеварню, где среди котлов, даже если не углубляться в варку зелий, чувствовался покой.

Там все было на своем месте. И он тоже был на своем месте.

– Не смешно, – буркнул Северус, не желая говорить с Люциусом, который встал рядом с одним из столов, разглядывая разводы от чьего-то выкипевшего зелья. Казалось, что сейчас будет второй раунд издевательств. Только теперь не со стороны женской половины факультета, которая не наигралась в куклы, а от старосты, которого Снейп уважал и которому был благодарен.

– Я не смеюсь. Как бы ты не относился к тому, что устроила Нарцисса, – Малфой и сам не одобрял игру, затерянную невестой. Но младшая из сестер Блэк редко считала необходимым сдерживать свое неодобрение кем или чем либо. Она была убеждена, что стыд это один из главный рычагов управления людьми. Заставив испытывать стыд, можно было вынудить человека изменить свое поведение. Так воспитывали в семье Блэк. Через публичное порицание. Это учило не ошибаться. Или лучше скрывать свои ошибки. – Вещи лучше оставь. И носи. Весь факультет видел, как Лис их делала. Если ты выбросишь этот труд в Запретный лес, то станешь человеком, который не умеет ценить чужой талант.

– Я понял, – Северус опустил взгляд, проводя руками по предплечьям. У локтя пальцы цеплялись за хорошо замаскированное наслоение ткани, под которым скрывались крючки. Чтобы удерживать перчатки, надеваемые при работе с едкими ингредиентами.

Презирать чужой труд был сложно. В мантии были учтены детали, которые могли прийти в голову Лис, только если она действительно думала о том, кто будет это носить.

Капюшон. Высокий, плотный воротник. Крючки для перчаток. Узкий карман, на груди, куда удобно вставить палочку.

Мелкие детали, которых никогда не будет в мантиях, которые шьют по десятку в день с расчетом на рядовых покупателей.

– Я буду носить, – не на занятиях, не на глазах у всей школы. Но может быть, во время работы в этом классе, когда он почти один. Когда каждая мелочь может испортить сложное зелье. – Все равно скоро она будет мне мала, – усмехнулся Северус, уже предвкушая, как забросит мантию, которая для него продолжала ассоциироваться с недавним унижением в гостинной, подальше.

Может быть, он даже отнесет ее старьевщику. Наверняка за такой уникальный фасон можно будет выручить неплохие деньги.

– Боюсь, к тому моменту, тебе сделают новую, – Люциус тоже дернул уголком губ, руша момент радости второкурсника. Малфой не стал говорить, что новую мантию, с учетом взросления Снейпа, он закажет у Лис сам. Позволил подростку сделать предположение о том, что Нарцисса продолжит играть с ним в куклы.

С учетом болезненной гордости Северуса, это было лучшим выходом. А через пару лет, вероятно он и сам привыкнет носить хорошие вещи. И начнет, наконец, тратить часть выделяемых ему субсидий на собственный внешний вид.

Это был план, рожденный без предварительной подготовки. Просто идея, которая, возможно, еще встретит на своем пути трудно преодолимые препятствия. Но это был план, который поможет в воспитании ресурса, необходимого роду Малфой.

А еще план, который в долгосрочной перспективе снизит напряжение между его протеже и протеже Нарциссы. Люциус помнил о словах невесты на счет реставрации мантии предка. Возможно ли это? Справится ли маглорожденная швея?

Это было делом будущего. Но конфликт между двумя мастерами, которые будут должны работать над одним проектом, делу точно не поможет. Именно поэтому он упомянул талант Лис. Не ради того, чтобы задеть Северуса, как мог изначально подумать подросток.

А потому что гениальный, но болезненно гордый, зельевар, на самом деле умел уважать чужой талант. Просто потребуется время, чтобы разделить негативные эмоции этого дня и талант той, кто невольно спровоцировала эти эмоции. Но Люциус бросил первое зерно. А после то и дело будет поливать его, ожидая всходов.

***

Сидя на трибунах Слизерина, Даника куталась в собственную мантию, прокручивая в голове методы сделать этот предмет одежды теплее, и совершенно не следила за игрой.

В конце октября погода испортилась окончательно. Дожди теперь шли почти каждый день. Недолгие, но промозглые. Темные воды озера за окнами гостиной Слизерина, приобрели какую то особую серость, а обитающие в воде существа стали вялыми и теперь куда реже подплывали к стеклянной границе, чтобы посмотреть на греющихся у камина людей.

На высоких трибунах стадиона, ветер ощущался особенно остро. Он выл, жалуясь на что-то, швырял мокрые, темно-бурые листья, сорванные с деревьев Запретного леса, и пытался забраться под мантию и платья, чтобы согреться о тепло человеческого тела, отдавая взамен свой холод.

Игроки на поле метались туда сюда. Небо, затянутое тучами, с трудом пропускало солнечный свет и в субботний полдень было темно, словно уже вечер. И из-за этого отличить зеленую форму от синей было сложно.

Даника путалась в том, где игроки ее факультета, а где соперники. И только излучающие серебряный свет ленты, повязанные на древках метел, помогали отличать одних от других.

– Слизерин ведет! 70:30!

Голос комментатора, усиленный магией, разносился над стадионом. Цифры счета менялись. Выкрикивались фамилии игроков, которые ловили кожаный мяч, пытаясь донести его до ворот соперника. То и дело вспоминались имена ловцов, которые не принимали участие в общей схватке, паря выше трибун и выискивая золотую искорку снитча. Мяча, поимка которого должна была завершить игру.

Даника мысленно молилась Королю Ада, о том, чтобы мячик наконец поймали. Она понимала, что Бог подземного мира вряд ли имеет какое то отношение к этой игре, но это было единственное могущественное божество, которое она знала и почитала. Так что выбора по сути и не было.

Оставалось только надеяться, что Король Ада не разгневается на ее самоволие. Все таки она до сих пор так и не разобралась, как именно оказалась в этом мире. И что это за мир на самом деле.

Переродилась ли ее душа, почему то сохранив свою память? Или она была направлена сюда специально? Со всеми ее знаниями и навыками. Если у того, что она заняла место Даники Лис, девочки так похожей на нее при жизни, был какой то смысл, то в чем заключалось это предназначение?

К сожалению, у нее не было ответов. Поэтому она просто продолжала жить. Старательно училась, что стало куда проще после того, как леди Нарцисса позволила держаться рядом.

Даника пока не выполняла настоящих обязанностей служанки, хотя и говорила о том, что готова делать то, что ей скажет ее леди. Но Нарцисса Блэк сказала, что ей нужна хорошо обученная помощница, а не так, что получает Тролли по всем предметам. Троллей, у нее, конечно, не было, но оценки за практику у Лис часто были на уровне Удовлетворительно.

Но постепенно начинало получиться лучше. Трансфигурация, которая могла временно превратить один предмет в другой, несмотря на то, что она казалась довольно полезной, все еще не давалась девочке. Но в Чарах были явные продвижки. К тому же леди Нарцисса показывала заклинания, которых не было в общем курсе: чары для чистки одежды, для глажки, чары чтобы разогреть воду в чайнике, или убрать остатки напитка из чашки.

Мелкие, как их называли, бытовые чары, в глазах Даники были самыми лучшими. Они позволяли быть полезной, но при этом не занимали много времени. На женских собраниях в гостиных, она начала отвечать за чай. Заваривала его, для старшекурсниц, использовала чары, чтобы держать температуру напитка на правильном уровне. Это была сложная практика, где риск ошибки был слишком велик.

Но для нее это была дополнительная мотивация.

Хотя чай здесь, в магической Британии, был не такой как во дворце. Он заваривался иначе. Другая температура воды. Другое время заварки. Это были те тонкости, которые можно было узнать только испортив множество чайных листьев. Или если спросить у тех, кто знает лучше.

Даника выбрала спросить. А домовые эльфы были не против ответить, во время урока расспрашивая девочку, о том, каковы ее успехи в становлении служанкой. Они завидовали ее удаче. Это было видно. Но это была не злая зависть. Не та, которая толкает делать подлости, чтобы лишить более удачливого его шанса.

Но в их помощи был расчет. Это было очевидно для того, кто раньше тоже служил сразу всем, мечтая о том, чтобы иметь лишь одного господина. Эти духи-слуги надеялись, что Даника замолвит слово хотя бы за одного из них, позволяя покинуть Хогвартс и начать служить конкретному роду.

Эта просьба висела между ними, так и не произнесенная вслух. Как не было сказано и того, что слово будет сказано. Рекомендация это не то, что можно дать легко. Обе стороны это понимали. Но просьба была. И ее услышали.

– 90:70! Слизерин все еще впереди, но Равенкло стремительно сокращает отрыв, используя свою недавно разработанную тактику. Будет ли ее достаточно, чтобы победить традиционно грязную игру Слизерина?

Комментатор продолжал говорить. Фигуры на метлах метались по полю и Даника даже не пыталась уследить за ними взглядом. Вместо этого она рассматривала трибуны. Кто с кем сидит, кто с кем общается. Кто увлечен игрой, а кто пришел просто потому что нельзя не прийти.

В новой обстановке взаимодействия между учениками обретали новую грань.

Младшие курсы Хаффпаффа, как и на Слизерине почти не ежатся от холода. Не потому что у них хорошо выходят согревающие чары. О них позаботились старшие. О слизеринцах тоже заботились старшие. Но не ученики - родители. Почти у всех были согревающие артефакты. У Даники такого не было, поэтому ветер лез своими холодными руками ей под мантию.

На Равенкло от холода защищены только те, кто может позаботиться о себе. Здесь забота старших о младших выглядит иначе. Не наложить чары, а показать их. Если справишься - будешь сидеть в тепле. Если нет - мерзнуть.

Гриффиндор, холода не знал, казалось из-за собственной горячей крови. Они болели за сине-черный факультет даже яростнее, чем сами вороны. Их трибуна была далеко, и кричалки тонули в порывах ветра, сдуваемые к Черному озеру, но то, как они размахивали нарисованными плакатами, где черная птица терзала в своих когтях зеленую змею, было заметно даже с расстояния.

Это было интересно. Интереснее, чем игра, в которой первокурсница ничего не понимала. Но непонимание не мешало ей улыбаться, вместе со всем факультетом, когда снитч был пойман ловцом в зеленом. Улыбаться и хлопать, вежливо поднявшись со скамейки и сделав шаг в сторону, чтобы не оказаться снесенной, куда более ярко выражающими свою радость однокурсниками.

Празднование победы продолжилось и в Большой зале, куда все направились на ужин. Слизерин ликовал, ведь победа в первой игре сезона, была хорошим знаком. Знаком на то, что у них есть все шансы на кубок.

– Мисс Лис, – после того, как ее статус служанки Нарциссы Блэк был утвержден, место за общим столом тоже сменилось. Теперь Даника сидела не в самом конце, рядом с преподавателями. а напротив своей леди, в середине. Именно поэтому Слизнорту пришлось идти до ее места, через половину Большого зала. – Вас хочет видеть директор Дамблдор.

Разговоры учеников, которые начали стихать уже при приближении декана, замолкли окончательно. Внимание каждого ученика за столом от зелено-серебряными знаменами было сосредоточенно на девочке.

– Идем, Лис, я тебя провожу, – Нарцисса поднялась со своего места, собираясь воспользоваться привилегией старосты, чтобы понять в чем дело.

– Мисс Блэк, – Слизнорт посмотрел на девушку и покачал головой. – В этом нет нужды. Я буду присутствовать при разговоре с директором. Идемте, мисс Лис. Нас уже ждут.

Диюй или Авалон

Альбус Дамблдор любил квиддич в Хогвартсе. Матчи между школьными командами нравились директору куда больше, чем профессиональные соревнования. Когда играли ученики, игра была полна жизни. Он знал каждого на поле и на трибунах, видел их радость и разочарование, видел как отношения, построенные на занятиях и в коридорах древнего замка влияют на результат игры.

Наблюдая за школьным турниром по квиддичу он мог чувствовать сопричастность, к каждому голу. Чувство, которое не посещало его при посещениях игр профессиональной лиги. На этих играх было слишком много правил и слишком мало души.

Но, к сожалению, в этом году ему пришлось пропустить первую игру сезона. Вернее, Альбус пропустил не только ее, вся суббота была проведена вне Хогвартса, ради встречи с членом конфедерации магов от магического Китая. Запрос был отправлен уже давно, Дамблдор сделал это еще в день, когда столкнулся со странной одержимостью первокурсницы.

Вот только из-за плотного графика другой стороны, ждать пришлось долго. Три недели были потрачены на ожидание. Так еще и расследование со стороны аврората, которое он заказывал - затягивалось. Все были слишком заняты расследованиями дел связанных с оборотнями и другими магическими существами, которые последние годы были слишком активны.

Участились случаи нападений, не только на маглов, но и на волшебные поселения, особенно на тех, кто жил обособленно. Из-за этого аврорат был вынужден проверять информацию обо всех волшебниках, которые предпочитали жить сами по себе, почти не контактируя с другими, а после наносить визиты, для проверки текущей ситуации.

Часто оказывалось, что аврорат - опоздал. И вместо укрепленных магией ферм или просто скрытых в лесах домов, находились пепелища и развалины. Иногда - везло. И развалин не было. Но были явные следы нападений, отбитые силами волшебников или отраженные сложной магической защитой.

Министерство - нервничало. Все громче были голоса о необходимости ужесточения контроля над темными тварями, вроде оборотней. Но Дамблдору казалось, что в этом деле все не так просто. В этих нападениях, слишком точных и стремительных, должно было быть что-то еще. Что-то упущенное и не замеченное за трагедией смерти десятков носителей волшебной крови.

Потери среди маглов даже не считали. Обливиаторы работали, устраняя память случайных свидетелей, и изменяя документы магловских спасательных служб, чтобы придать этим нападениям природный характер. Наводнения, пожары, взрывы, торнадо.

Список катастроф - рос. Но проблема не решалась.

– Альбус, у меня нет времени, но я глянул на место, о котором ты спрашивал, – пересечься с Аластором удалось в Министерстве, после встречи с магом из Китая. Один из наиболее успешных оперативников аврората, выглядел крайне уставшим. На его лице появился свежий шрам, а под глазами легли тени, от того, что последние дни даже зелье сна без сновидений не помогало спать достаточно крепко и долго. – Там ничего не осталось. Это одна из тех магловских деревень, которым не повезло. Проклятые ублюдки.

– Когда это случилось? – новость была слишком внезапной. Он планировал, что получит доступ к дому первокурсницы Лис и обнаружит там темный предмет. Но вместо этого получил информацию о том, что дома нет. – В одном из домов жила ученица Хогвартса. И мы не получали никаких уведомлений о том, что с ее семьей что-то случилось.

– В конце сентября, – отмахнулся Грюм, который не был удивлен тому, что Министерство снова что-то упустило. – Списки погибших маглов, наверняка, даже не составляли толком. Не первый случай.

– Спасибо за информацию, Аластор, – старый друг явно не знал многого. Происшествия с маглами и вопросы опеки над маглорожденные учениками, это не его сфера ответственности. Именно поэтому пришлось отступить. Теперь ответы нужно было искать в другом месте.

Понять бы еще где.

Вытянув из головы серебряную нить воспоминания, Дамблдор опустил ее в каменную чашу Омута Памяти. Нужно было обдумать все с самого начала. Возможно он упустил какую то деталь.

Через воспоминания о иллюзии в разуме Даники Лис, он прошел быстро. Эти образы просматривались ни раз и ни два, но в них он так и не ощутил снова того тяжелого внимания, что чувствовал, при погружении в разум ученицы. Сущность из кошмара, была могущественной, но она не имела власти над каждым своим изображением.

Или делала вид, что не имела.

Исключать такую возможность было нельзя, поэтому изучая воспоминания о сложенном из черного камня дворце, Альбус всегда был крайне осторожен. Здесь нельзя было быть беспечным.

Воспоминание развеялось и сформировалось заново. Атриум Министерства. Худой волшебник в шелковой мантии, расшитой узорами в виде чуть калыхающихся зарослей бамбука, заложив руки за спину рассматривал недавно отреставрированный фонтан.

– Мастер Вей, – Альбус наблюдал за тем, как он сам из воспоминаний, подходит к иностранному волшебнику и вежливо кивает. В ответ - легкий поклон.

– Дамболдор-ши, – китаец широко улыбнулся и выжидающе посмотрел на приблизевшегося мага. – Ваше желание встретиться было удивительным для меня. Какие то проблемы с поставкой ингредиентов для Хогвартса?

– Ничего подобного, мастер Вэй, – он в прошлом тепло улыбается и делает жест рукой, предлагая проследовать за собой. – У меня вопрос о культуре вашей страны. Я столкнулся с проишествием, которое, полагаю, как то связано с историей вашей нации.

– О культуре? Как необычно. Вы, англичане, редко интересуетесь чужой культурой. Вам проще разрушить ее, чтобы насадить свою, – улыбка на лице китайского мага не изменилась, даже его узкие глаза, все так же излучали дружелюбие, но Дамблдор, что там, в воспоминании, что сейчас, не обманывался. Представитель магического Китая в Конфедерации магов Вей Шин не испытывал никаких теплых чувств к сильнейшему волшебнику страны, что на столетия погрузила его родину в хаос.

Но вместе с тем, это был единственный человек, который мог дать ответы, на терзающие Альбуса вопросы. К счастью, после того как мир магглов развился до такого уровня, что перемещения по нему стали столь просты, что магл из Англии мог оказаться в Китае меньше чем за сутки, были приняты новые законы, регламентирующие взаимодействия между магами различных страх.

В том числе, в вопросе опознания и помощи в устранении опасных магических предметов, которые могли пересечь половину планеты в багаже какого нибудь магла.

– Отдел Тайн? – удивленно качнул головой Вей Шин, когда лифт остановился и снова открыл свои двери. – Как я знаю, вы, Дамблдор-ши, не работаете в данном отделе. Если дело в каком то из предметов моей родины, что попали сюда, вряд ли бы за советом, обращались вы.

– Вы правы, мастер Вей, – отрицать столь очевидный вывод было бы странно. – Вещи, которая заставила меня обратиться к вам, здесь нет, – у лифта их встречал один из сотрудников отдела. Безликая тень повела двух магов по коридорам, пока наконец не достигла комнаты, где не было ничего, кроме одного предмета. – Но мне позволили использовать хранящийся здесь Омут Памяти, чтобы я смог показать вам то, что меня встревожило.

Их сопровождающий покинул зал, Дамблдор знал, что он будет ждать снаружи. Бродить по Отделу Тайн в одиночку не решился бы даже директор Хогвартса. Это место было куда старше, чем все Минестерство Магии, построенное поверх. Ходили слухи, что где то в этих залах скрывался Круглый Стол, созданный Мерлином, еще на заре времен.

Омут Памяти в Отделе Тайон отличался от аналогичных артефактов, хранимых в домах волшебников. Это была не небольшая чаша, куда с комфортом можно заглянуть лишь в одиночку. Это был бассейн, вокруг которого было расставлено двенадцать каменных тронов, но их расположение было такого, что один трон казался утерянным.

– Садитесь, – Дамблдор из прошлого первым сел на ближайший трон и взял лежащий на бортике бассейна обруч, надевая тот на голову. После этого он вынул из кармана мантии пузырек, с необходимыми воспоминаниями и вылил их в прозрачную “воду”. Серебряная нить закружилась, вытягиваясь в длинную спираль.

– Ваш английский метод обмена памяти всегда был мне интересен, – хмыкнул азиатский волшебник, занимая другой трон и так же надевая на голову обруч.

– Memoric, – активация Омута Памяти погрузила их в слитое воспоминание. Следуя за собственным отражением, директор Хогвартса так же шагнул в это воспоминание, оказываясь в Больничном крыле.

Девочка на кровати, которая билась в судорогах, а после бормотала что-то свое. Это была первая часть, которую было нужно прояснить.

– Мастер Вей, – он, из прошлого, указал иностранному магу на ученицу и задал вопрос. – Вы можете сказать, что она говорит? К сожалению, моих знаний китайского недостаточно, чтобы понять.

– Не удивительно. Если честно, многие на моей родине не смогли бы разобрать ее слов. За прошедшее почти две тысячи речь язык моей страны претерпел немало изменений. Я не смогу перевести дословно, но если кратко, – Вей Шин подошел ближе, склоняясь над девочкой, чтобы лучше расслышать ее слова. – Она обращается к Королю Ада, – видя что его не понимают до конца, волшебник добавил. – Это из нашей истории. Я объясню позже, потому что рассказ займет много времени, а воспоминание продолжает течь. Так вот, она обращается к Королю Ада. Просит о том, чтобы он не забирал ее память, хм…, – китаец спрятал руки в рукава своей мантии, задумчиво покачиваясь. – Еще что-то о секрете. И о том, что потеряв память она потеряет душу. Нет, это не душа. Должно быть другое значение. Вера? Это ближе. Память питает ее веру, а вера дает цель в жизни.

– То есть, девочка обращается к кому то с просьбой не забирать ее память?

– Да, и это странная просьба, особенно в контексте с Королем Ада.

Воспоминание потекло дальше. Больничное крыло сменилось улицей между домами, после горящим двором и наконец - черным залом, с темной фигурой на троне и девушкой, которую наказывало странное человеко подобное существо.

Вей Шин на попытки задавать ему вопросы, просил молчать и внимательно изучал то, что он видит. Черный зал заинтересовал его особенно. Он даже не смотрел на девочку, вместо этого пытался добраться до границ этого пространства, чтобы выйти из него.

– Это удивительно, Дамблдор-ши! – воскликнул маг, когда влияние Омута Памяти схлынуло. – Не знаю, можно ли считать это подтверждением реальности легенд, но скажите, вы уже поняли из-за чего девочка попала в эту иллюзию?

– Пока нет. Я надеялся, что вы сможете помочь мне разобраться. Я думал о влиянии темного артефакта, в котором заключена душа мага, жившего в вашей стране в давние времена. Возможно, та леди Мин, которую упомянула ученица, перед тем, как я забрал ее из иллюзии.

– Хм. Хм. Леди Мин… Нет, это крайне маловероятно. Если я верно понимаю, какой момент был показан в той иллюзии и о какой леди идет речь, то маловероятно, что она могла быть замешана. Та женщина не была магом. Простой человек.

– То, что было в иллюзии происходило на самом деле? Те убийства, черный зал? – Дамблдор был удивлен. Он полагал, что это просто некий конструкт, должный обучать Данику тому, что хотела вложить в девочку волшебница из древности. Он не рассматривал вероятность того, что это могли быть реальные события.

– На счет черного зала - не уверен. Если он и правда реален, то это будет настоящим шоком для моего народа, ведь принято считать, что путь в тот мир был потерян. А вот сцена во дворце - это действительно происходило. Хотя не могу быть уверен, что действительно так, как нам было показано, – Вей Шин откинулся в кресле, глядя на потолок, явно раздумывая над тем, продолжать ему или остановиться на этом. Альбус, который просматривал воспоминание, подошел к магу вплотную, с нового ракурса сумев различить, как сухие пальцы поглаживать живую вышивку на рукавах. Листья бамбука дрожали под прикосновениями, словно действительно были настоящими.

– Это история произошла почти два тысячелетия назад. Архивы с тех времен сохранились только у магов, которые имели способы сохранения хрупких свитков. Дворец готовился к свадьбе наследного принца. Невеста - леди Мин, готовила приданое. Дворцовые мастерские шили свадебный наряд. Девушка, ваша ученица, которую вы забрали из иллюзии, как раз вышивала вуаль для невесты. И вдруг мастерские были сожжены, а все швеи - убиты. О причинах гадали долго. Одна из версий гласила, что это было совершенно людьми наследного принца, который хотел подставить популярного в Суде младшего брата, подбросив ему драконье одеяние А мастерские были уничтожены, чтобы убрать тех, кто сделал эти подложные одежды.

– Этот повод кажется довольно надуманным, – заметил Дамблдор, не понимающий, как простая одежда может стать причиной для чего то подобного. Но традиции, что магловского, что магического Китая, были слишком сложными, чтобы понять их.

– Для вас. В нашей истории бывали и более страшные события, причиной которым служили куда менее значимые причины. Но это была лишь одна из версий. Ну, или можно сказать, что это была не полная версия. Вторая гласит, что уничтожение мастерских было лишь следствием. Кто-то желал получить в свое владение технику живой нити, которой владели лишь избранные мастера Императорского дворца.

– Такая особая техника?

– Она позволяла оживлять вышивку. Поэтому да, действительно особая.

– То есть, ваши одежды сделаны при помощи этой техники? – поинтересовался директор Хогвартса, имея в виду живой бамбук на одежде собеседника.

– О, нет. По сравнению с тем, что мог сделать мастер техники живой нити, мой наряд работа подмастерья. Вышитые таким образом узоры были способны оживать. Покидать ткань, воплощаясь в реальность, чтобы выполнить заложенную в них функцию, а после возвращаться обратно. Но эта техника считается утерянной. Как и вход в Диюй, который мы видели.

– Диюй?

– Вы бы назвали это Преисподней. Адом. Но по сути это была просто закрытая территория, попасть куда можно было только по приглашению ее жителей. Правитель этого места и носил звание Короля Ада.

– Тот, к кому обращалась моя ученица.

– Именно так. Поэтому я и сказал, что это крайне любопытно. Особенно, в сочетании с ее словами о забвении. Согласно легендам, люди, которые попадали в Диюй из простого мира, не могли сохранять воспоминаний о пережитом, так как прежде чем отправить обратно, им преподносилась чаша супа Забвения.

– Но как маглорожденная ученица, которая родилась и выросла в Англии, могла побывать в этом Диюй? Или узнать о происшествии, которое по вашим словам было две тысячи лет назад?

– Я не знаю ответа на этот вопрос, Дамблдор-ши, – развел руками маг. – Это действительно загадка. Но для начала я хотел бы встретиться с этой ученицей. Возможно, она помнит больше, чем мы видели в ее разуме. Возможно, она знает путь, – Вей Шин не стал объяснять больше. И его дальнейшее поведение явно говорило, что он желает закончить беседу и уйти.

Альбусу пришлось уступить. И уже после возвращения встречи с Аластором и возвращении в Хогвартс, ему в голову пришла одна мысль.

В истории магической Британии был Авалон. Затерянное королевство фей, путь куда был потерян еще при Мерлине. Если для магического Китая их Диюй имел такое же значение, то даже если Даника не знает почти ничего, она может представлять большую ценность.

Пожалуй происшествие с ее домом, это действительно удача. Девочка не должна покинуть магический мир и оставаться без присмотра. Стоит подумать о том, в какую магическую семью ее можно будет определить, чтобы китайцы не добрались до нее раньше времени.

Но сначала, с ней стоит поговорить еще раз. Понять, как много она знает. И как это можно будет использовать. Последнее время Том стал слишком агрессивен в своих действиях. Девочка может стать хорошим инструментом, чтобы привлечь несколько китайских мастеров к участию в противостоянии на правильной стороне.

Все таки в ритуалистике мало кто может сравниться с азиатскими магами.

Приняв решение, Альбус вынул воспоминание из Омута и вернулся за рабочий стол.

– Милли, – позвал директор одного из школьных домовиков. – Принеси ужин мне в кабинет. И сообщи Горацию, чтобы он привел свою ученицу - Данику Лис, ко мне. Мне нужно поговорить с девочкой с глазу на глаз.

Гораций в этом вопросе был куда удобнее, чем Помона или Флитвик, он не откажет в том, чтобы подождать вне кабинета, пока Альбус беседует с девочкой. Трусоватость, иногда, была хорошей заменой верности или чувству такта.

Управляемой заменой.

Глава 18 (Название потом придумаю)

Глава немного не о чем.

Но Рурри показалось правильным в свой день рождения выложить хоть что-то, чтобы услышать взамен пару слов поздравлений читателей

***

– Перечные чертики, – Гораций Слизнорт остановился у горгульи, прежде чем произнести название сладости. Даника удивилась, но лишь на мгновение, ведь в этом замке почти все было не тем, чем казалось на первый взгляд.

Так почему горгулья не может стать дверью? К примеру вход в гостиную Равенкло тоже охраняла статуя. Там был орел. Она видела его однажды, когда исследовала Хогвартс. В отличие от всех остальных гостинных, которые закрывались регулярно меняющимися паролями, вход в комнаты воронов открывался любому, кто мог разгадать загадку.

Но верно было и обратное. Если не сможешь дать ответ - придется ждать снаружи, пока не придет кто-то более догадливый и образованный. Такой метод тренировки казался девочке очень интересным. Он действительно подходил ученикам факультета, где готовят будущих ученых.

– Проходите, мисс Лис. Директор уже ждет вас, – горгулья уже отъехала в сторону, открывая винтовую лестницу. Похоже, кабинет директора был в одной из многочисленных башенок.

Это будет вторая башня, которую она посетит. Первая - Астрономическая, где проходила ночная практика по одноименному предмету. Если верить словам старших, то еще одним предметом, который проходил в башне, было Предсказание.

Там учили гадать. Это казалось крайне интересным. В императорском дворце был свой собственный штат гадателей, которые проводили ритуалы, чтобы ниспослать благословение на страну и Императора, а также призвать или наоборот унять дожди. Так же гадатели сверяли гороскопы, определяя возможен брак или нет, и вычисляли судьбу новорожденных потомков Императора.

Но Прорицание в Хогвартсе не было настолько серьезным предметом. Там не учили читать судьбы целой династии, а ритуалы для благословений и изменений погоды и вовсе относились к чарам. По крайне мере разгонять тучи умел и профессор Астрономии. Он иногда использовал это заклинание, чтобы очистить небо во время своих уроков.

На школьном прорицании учили следить за собственной судьбой. Замечать мелкие знаки-предупреждения и бросать мелкие камни в русло реки собственной жизни, чтобы незначительно изменить поток.

Хотя тому, как вычислять подходящую пару там все же учили. На самом старшем - седьмом курсе. Даника даже думала, чтобы взять потом этот предмет на изучение, ведь подобрать правильную пару для брака было крайне важным. Но леди Нарцисса, с которой девочка поделилась своим желанием лишь посмеялась и сказала, что для того, чтобы этому научиться не нужно ходить на Предсказание. Это для маглорожденных, полукровок и чистокровных в первом поколении. Для тех, кто не имеет домашней библиотеки, где есть необходимые знания.

Научиться высчитывать подходящего супруга или идеальную дату для зачатия можно и по книгам, тут не нужен преподаватель. А вот арифмантика и руны куда сложнее. И Данике стоит взять курс именно на их изучение на третьем курсе.

Девочка приняла это к сведению и больше не интересовалась Прорицаниями так сильно. Ей просто хотелось однажды посетить башню, где преподавался этот предмет, чтобы посмотреть, как она выглядит изнутри.

Во дворце гадатели не пускали слуг на свою территорию. Но в Хогвартсе таких ограничений не было и ученики могли приходить в классы, даже если не были записаны на уроки, которые там преподавали. Главное, чтобы это не мешало другим ученикам и не шло во вред успеваемости любопытствующих.

Медленно поднимаясь по ступенькам, Даника пыталась сосредоточиться на возможных причинах вызова к директору, но мысли все равно испуганно перепрыгивали на что-нибудь другое.

На башни. На Прорицания. На чары для того, чтобы разогнать тучи.

Директор Дамблдор был для девочки слишком непонятной и далекой фигурой. Близко они сталкивались лишь один раз - тогда, в Больничном крыле, когда волшебник спросил о фате для леди Мин.

И с учетом того, что приходилось постепенно признавать, что она не знает, как оказалась в этом мире, в этой школе и в этом теле, встреча с человеком, который неизвестным образом сумел узнать что-то из ее настоящего прошлого, не казалась безопасной.

Порой Данике казалось, что она привыкла бояться. Страх давно перестал быть кандалами, которые мешали двигаться. Страх был старшим евнухом и главной горничной. Тем, что указывает направление и помогает двигаться туда, куда нужно, а не куда хочется.

Но каждый раз, когда страх становился знакомым и привычным, он внезапно менялся, обретая новые черты, к которым было нужно привыкать и приспосабливаться заново.

Как сейчас.

Длинная винтовая лестница закончилась. Девочка остановилась на небольшой площадке, перед деревянной дверью и обернулась, чтобы найти взглядом фигуру декана. Слизнорт поднимался куда медленее. Он тяжело дышал, делая каждый шаг по крутым ступенькам и вытирал пот со лба кружевным платочком.

– И почему Альбус не активировал подъемник? – расслышала она бормотание мужчины. Лестница была действительно длинной. Два. Может быть три этажа, если считать ступеньки. Но в отличие от декана Даника не устала. – Идите первой, мисс Лис, – Гораций сделал еще один шаг и поднял голову, смотря на ученицу через пустое пространство центра лестницы.

Именно в этот промежуток на нижнем уровне вставала горгулья, когда открывала проход.

– Но разве можно? – входить в кабинет директора одной, без сопровождения, не хотелось. А ведь леди Нарцисса хотела ее проводить. Но девушке отказали.

– Идите. Идите, – пользуясь возможностью, Слизнорт остановился окончательно, опираясь на перила. Не смотря на то, что как зельевар, он должен был по долгу стоять у котла, физическая форма декана Слизерина была крайне плохой. Он уже давно не варил чего-то, что требовало бы долгих часов концентрации и внимания, а также физического вовлечения в процесс: от нарезки ингридиентов, до помешиваний содержимого котла.

Зелья для школьных запасов делали ученики. А Гораций только контролировал конечный результат, не прикасаясь ни к ножам, ни к ступкам.

– Альбус ждет. Он все равно хотел поговорить с вами, мисс Лис, а не со мной, – необходимость подниматься по этой ужасной лестнице самостоятельно, стерла из мыслей Слизнорта мысли о том, что как декан он должен сопровождать ученицу своего дома на встречах с директором.

Сейчас он думал лишь о том, чтобы ненадолго присесть на ступеньку и отдохнуть, но гордость не позволяла сделать это прямо на глазах ученицы. Поэтому он и поторапливал ее, вынуждая зайти в кабинет Дамблдора.

Даника замялась, но все же кивнула и подчинилась. Робко постучав в дверь, она потянула за ручку и толкнула тяжелое дерево.

Дверь открылась легко. Она словно ждала, пока проситель наберется сил и открылась резко, вынуждая девочку сделать пару торопливых шагов вперед, чтобы не потерять равновесие и не упасть. Обманутая внешним видом двери, она приложила слишком много усилий в этот толчок.

– Мисс Лис, – Альбус Дамблдор сидел не за рабочим столом, а в удобном кресле, рядом с которым стоял изящный столик с заварником и вазочкой конфет, а также жердочка Фоукса. – Проходите, прошу. Присаживайтесь. Хотите чаю? – директор указал на соседнее кресло.

Феникс не обращал внимания на гостей и методично чистил перышки, спрятав голову под крылом. А вот Даника от птицы не могла оторвать взгляда. Она уже слышала, что у директора живет феникс. И мечтала увидеть его вживую, ведь для нее, наравне с драконом, это было существо, олицетворяющее высшую власть.

Разве что казалось странным, что феникс - птица, которая обозначает Императрицу, принадлежала директору школы, который был мужчиной. Но это была просто еще одна странность мира, в котором она теперь жила. Странность, которую стоило просто принять.

– Декан Слизнорт еще не подошел, – заметила девочка, приблизившись к креслу, но не решаясь сесть. Рядом не было никакой другой мебели, куда мог бы присесть декан, когда поднимется в кабинет. Поэтому занимать кресло казалось не правильным.

– О, не переживайте за Горация, – Альбус, поняв застуднение ученицы взмахнул палочкой и рядом появился еще и стул, который Даника и заняла, тихонько вздохнув. Маленький жест, который должен был быть скрытным, не укрылся от внимательного взгляда директора.

Поведение слизеринки-первокурсницы было все таким же необычным, но при этом обыденным, если говорить именно о ней. Поклон - при входе в кабинет. Отказ занять кресло, помня о неподошедшем декане. Даже на стул девочка села на самый краешек, пытаясь совершать как можно меньше лишних движений.

– Небольшая физическая нагрузка очень полезна для него. Увы, но со своими любыми засахаренными ананасами он совсем себя запустил. Скоро мы сможем сцеживать из него сахар вместо крови, – Дамблдор улыбнулся, прищурив голубые глаза. Но все равно продолжил следить за реакцией ученицы.

Та чуть улыбнулась в ответ, словно реагируя на шутку, но опытному взгляду было очевидно, что ее улыбка - просто вежливость. Попытка подыграть человеку более высокого положения, который находится с ней в одном помещении.

– Как тебе Хогвартс, Даника? Ты же не против, что я обращаюсь к тебе по имени? – тишина воцарившаяся после шутки о декане Слизерина продлилась примерно минуту. За все это время Даника не шевельнулась. Она не позволила себе даже осматривать кабинет, несмотря на обилие различных предметов, которые находясь в постоянном движении, явно настаивали на том, чтобы на них обратили внимание. Дамблдор, так и не дождавшись того, что девочка первой спросит о том, зачем ее позвали, начал разговор сам.

Пусть это и было необычным, ведь обычно ученики полностью доверяли его личности, как директора Хогвартса и не боялись задавать вопросы, но Альбус легко сменил выстроенный план беседы, подстраивая его под новые вводные. Он был слишком опытен, чтобы одно небольшое отклонение могло сбить его с курса.

– Нет, директор Дамблдор. Вы можете обращаться, как вам удобно, – пусть она и легко согласилась на то, чтобы к ней обращались по имени, девочке все равно было неловко. В Хогвартсе почти никто не обращался к ней “Даника”. Только соседка по комнате - Кэти Вист. Остальные использовали фамилию. И это казалось правильным, ведь имя это очень личное. Почти магическое. Не то, что может произнести каждый.

Даже Кэти, по просьбе самой Даники, звала ее по имени только, когда они были в комнате, наедине. На занятиях и в коридорах это были “Лис” и “Вист”. Юная чистокровная волшебница в первом поколении хотела сохранить репутацию и не демонстрировать всех школе и факультету близкие отношения с вероятной магглорожденной. А сама Даника просто чувствовала себя неловко, когда называла кого-то по имени вслух.

В языке мира духов не было такого множества привычных добавлений к именам, которые помогали превратить интимное в более обыденное.

– Мне нравится в Хогвартсе, – от нее явно ждали этого ответа, поэтому Даника начала высказывать свои мысли о школе. О том, что на факультете к ней относятся хорошо, а на занятиях - очень интересно. Она еще не все понимает, но другие ученики Слизерина всегда готовы объяснить.

Слова были правдой, но девочка избегала более личных тем. Она не рассказывала об испытании, о новой мантии для Северуса Снейпа, о леди Нарциссе, которая приняла ее в услужение. Только общие вещи. То, что она слышала в библиотеке или коридорах, в разговорах маглорожденных учеников, которые обсуждали школу. То, что могла сказать такая же маглорожденная ученица, если бы спросили о ее мнении.

– Я рад, что несмотря на все предрассудки, которые окружают твой факультет, ты чувствуешь себя там комфортно.

Слизерин не любил чужаков. Это, на самом деле, касалось не только маглорожденных. Просто эта категория учеников всегда была наиболее заметной, пусть и не самой многочисленной. Во время войны, которую развязал Гриндевальд, в Хогвартс временно было переведено множество учеников из Шармбатона и Дурмстранга. На них, не смотря на чистокровное происхождение, нелюбовь Слизерина к чужакам, так же проявлялась.

Именно поэтому было странно видеть, как самый закрытый факультет так легко принял в свои ряды чужеродный элемент. В глазах Альбуса это было интересной загадкой, ответ на которую вроде бы и казался очевидным - поведение Даники и ее готовность склонять голову, казалось были тем, что могло польстить гордым змейкам, но все же вряд ли был правильным.

В первые учебные дни, он более чем внимательно следил за маглорожденной на Слизерине. И пусть Лис склоняла голову и подчинялась чужим словам, легко исполняя просьбы других студентов, эти просьбы крайне редко становились действительно чрезмерными.

Было бы ожидаемо, если бы слизеринцы помыкали кроткой девочкой, играясь с ней, как играют кошки с мышами. То приближая, то отталкивая. Похожая динамика встречалась на других факультетах. Даже просто в небольших группах учеников, к примеру в шумной группе с Гриффиндора, где было двое заводил - Блэк и Поттер, и два подчиненных - Люпин и Петтигрю. Причем положение Петтигрю было ниже. Положение того, кого используют и кто согласен на роль прислуги для того, чтобы заслужить дружбу.

В случае с Даникой Лис это выглядело иначе. Готовность оказывать услуги, но без попыток удержать на себе чье либо внимание. Удивительно, что со Слизерином это работало. В конце концов девочку даже приняли на факультете, повысив ее статус во внутренней иерархии, что отразилось и на ее месте за столом и снижением числа навязчивых просьб со стороны других учеников.

Загадка.

Альбус хотел бы разгодать ее, но приходилось сдерживаться, чтобы решить несколько более важных вопросов. Для начала - понять знает ли Даника о происшествии с ее семьей.

– А как твои родители? Помона говорила, что у тебя очень мила бабушка. Ты ей пишешь? – информация о всех маглорожденных учениках всегда разглашалась профессорами, которые передавали письма. Это было необходимо для того, чтобы определить учеников, которые нуждаются в дополнительной поддержке: из неблагополучных семей или наоборот выходцев из наиболее привилегированных магловских семей. И та и та категория требовала особого внимания со стороны профессоров.

Первые часто боялись своей магии, что могло спровоцировать образование обскуров. Иногда бывало так, что ребенку, к моменту поступления в Хогвартс было уже не помочь. В таком случае ребенок не приезжал в сентябре в школу, а наоборот, к нему в дом приходили люди из Отдела Тайн. Обскуры слишком опасны. Их было необходимо ликвидировать еще до того, как темная тварь вырвется на волю.

Детские души, к сожалению, не могли выносить подобного. Они разрушались еще до того, как обскур окончательно созревал. Поэтому единственное, что могли сделать для несчастных взрослые маги - это отпустить их в лучший мир до того, как душа будет разрушена окончательно.

Вторые слишком привыкли к своему элитному статусу. Оказавшись в магическом мире, где была своя элита, они зачастую не могли приспособиться и становились жертвами детской жестокости. Чистокровные ученики, и не только со Слизерина, не любили, когда маглорожденные пытались демонстрировать свою важность.

Деканы должны были помогать решать подобные проблемы. Сглаживать их еще в зачаточном состоянии. Вот только, у каждого факультета были свои методы. Минерва и Флитвик - почти не вмешивались во внутренние конфликты своих факультетов, предпочитая давать детям самостоятельно решать свои проблемы.

Помона - опекала, возможно даже, чрезмерно. Ее ученики были цветами, которые росли в идеально устроенной теплице. И иногда оказывались не готовы к тому, чтобы выжить вне подобных условий.

Слизерин тоже решал свои проблемы сам. Но не из-за невнимания Горация, тот может был бы и рад проводить больше времени среди своих драгоценных трофеев, вот только сами ученики предпочитали не пускать декана в свое личное пространство.

Но семья Лис, по словам Помоны, не относилась ни к одной из опасных категорий. Не очень богатые, но не проявляющие жестокости к своему ребенку. Вероятно, даже любящие… Вот только их любовь и желание порадовать ребенка привела к трагедии.

– Бабушка, – Даника замялась, понимая что не знает что сказать. Она не писала. Даже не знала о существовании бабушки. Поэтому лгать слишком открыто было нельзя. Но и без лжи - тоже не обойтись. Она все еще не была готова рассказывать, по крайне мере не директору Дамболдору, о том, что ее память не имеет ничего общего с этим миром. – Отправлять сов - не удобно. Мы договорились, что обсудим все на каникулах, когда я вернусь летом.

– На Рождество не поедешь? – ответ был не особо удивил Альбуса. Многие маглорожденные не писали домой по той же самой причине. Совы привлекали внимание. Часто летающие в один и тот же дом совы привлекали еще больше внимания. Но вот желание остаться в Хогвартсе на праздники было необычным.

Первокурсники, особенно маглорожденные, которые не до конца адаптировались к магическому миру, спешили вернуться домой при первой возможности.

– Нет, останусь в замке. Бабушке будет не удобно приехать на вокзал, – это казалось наиболее правильным ответом. По крайне мере, так казалось Данике. Бабушка - это старый человек. Старикам сложно много двигаться. Поэтому оправдание было хорошое.

– Вот как. Ну, от твоего дома и правда не близкий путь до Лондона, – Альбус позволил себе еще одну улыбку. – Но не волнуйся, многие ученики остаются в замке на Рождество. Тебе не будет одиноко. Замок украшают к празднику, а пир в Сочельник всегда просто изумителен.

Он рассказывал о рождественских традициях школы, а сам думал о том, что все сложилось очень удачно. Время для подбора подходящей семьи увеличилось. Доверить маглорожденую, в которой заинтересован магический Китай кому попало было нельзя. Тут нужна чистокровная семья, но с правильной политической точкой зрения.

Поттеры? Может быть Лонгботомы? Или кто-то помельче? Эбботы? Боунсы? Диггори?

Альбус перебирал в уме варианты, и в кабинете воцарилась тишина. Но ее быстро разрушила распахнувшая дверь.

– Альбус, ты мог бы активировать подъемник, – Гораций Слизнорт выглядел крайне усталым. Пусть он и присел отдохнуть на ступеньки, не поднимаясь с ним больше десяти минут, это совсем не помогло. Наоборот, ноги начали гудеть еще сильнее, а плотный ужин и вовсе проситься наружу, легкими, но ощутимыми приступами тошноты.

– Гораций, ты совсем себя запустил, – покачал головой Дамблдор, про себя отмечая, что он верно расчитал время, которое потребовалось излишне изнеженному волшебнику, чтобы преодолеть высокую, да еще и немного удлиненную магией, лестницу. – Может быть нам стоит поговорить с Поппи и профессором Хеком, чтобы они помогли тебе прийти в форму?

– Это излишне, Альбус, – зельевар упал в кресло и бросил взгляд на сидящую на краешке стула Лис. Девочка, казалось, была в полном порядке. Ну, странно будь иначе. Альбус бы не стал вредить ученику. Скорее всего он просто интересовался, как она устроилась на факультете. Ничего особенного. – Мисс Лис, вы же не доставили мне проблем? – Гораций попытался напустить в голос лукавства, но тяжелая одышка порядком испортила тон.

– Нет, декан. Директор Дамблдор спрашивал останусь ли я в школе на Рождество, – Даника не стала пересказывать весь разговор. Ограничилась лишь последним вопросом. К тому же она и сама не понимала, почему ее вызвали сюда. Она ожидала вопросов о фате. Попыток проверить ее память. Но директора интересовало лишь пишет ли она семье и уедет ли из школы на каникулы.

Что могли дать ответы на такие вопросы?

Что она могла узнать, если была той старой Даникой и писала домой?

Мысль мелькнула в разуме, но девочка отогнала ее, решив, что сейчас не время и не место для таких размышлений. Она подумает об этом потом. В гостиной. После того, как перескажет все сказанное и услышанное в этом кабинете леди Нарциссе. Снежная леди ведь не просто так хотела пойти с ней.

Слизерин не доверяет Дамблдору. Это Даника уже поняла. Так что, для того, чтобы показать, что ее сторона и выбор не изменились, стоит рассказать все без утайки.

– Даника, я был очень рад поговорить с тобой, – Альбус не собирался больше задерживать девочку. Пусть Гораций ведет ее назад. И снова пройдется по лестнице. Ему - полезно. – Если вдруг тебе потребуется помощь, ты всегда можешь обратиться к профессорам. И ко мне - тоже.

– Благодарю за вашу щедрость, – она встала со стула и поклонилась. Было очевидным, что слова о том, что она может обратиться за помощью к директору школы - лишь красивая пустышка. Она бы точно не стала беспокоить Императора Хогвартса со своими мелкими проблемами. Тем более сейчас, ей хотелось как можно скорее покинуть этот кабинет.

Жаль лишь, что декан был не согласен с подобной идеей и они покинули покои директора лишь через десять минут, когда Слизнорт выпил чашку чая и окончательно восстановил дыхание. Данике только и оставалось радоваться тому, что больше вопросов ей не задавали. Зато она смогла подольше понаблюдать за фениксом. Вживую он отличался от того, как эту птицу представляли в Императорском дворце. Зато теперь, она точно будет знать, как должна выглядеть вышивка на фате для леди Нарциссы.

Там будет настоящий феникс. Как живой.

Результат без труда

Возвращение в гостинную было тихим. Слизеринцы делали вид, что им не интересна причина вызова к директору, но Даника чувствовала взгляды, которые бросали ей в спину.

Перешептываний не было. Обсуждений - тоже. Вопрос о первокурснице, которую вызвали к Дамблдору обсудили в ее отсутствие. Сейчас лишь взгляды. Скрытные. Ненавязчивые. Внимательные.

Девочка прошла через гостиную, подходя к группе диванов, развернутых к стеклянной стене, за которой жило своей почти застывшей из-за холодов жизнью, Черное озеро.

– Мисс Блэк, – негромко позвала Даника, приседая в поклоне. Она не смотрела на свою леди сейчас, но успела окинуть ее взглядом, пока подходила. Старшие ученицы склонились над журналами, выбирая фасоны мантий.

Совсем скоро в силу вступит ноябрь, а следом за ним, зима, а вместе с ней и один из главных праздников года будут все ближе. Праздники мира духов были другими. Другие даты. Другие традиции. Другая история, лежащая в корнях. Но суть оставалась похожей.

Скоро будет Хеллоуин. Самайн. День, когда граница между мирами становится очень тонкой. В Императорском дворц тоже были фестивали в честь духов. В такие дни нужно было надевать маски и соблюдать правила, чтобы духи не забрали тебя с собой.

Ученикам Хогвартса и жителям магической Британии не было причин скрывать лица, чтобы спрятаться от духов. Магия могла защитить, если соблюдать простые правила. Поэтому здесь праздновали пиром, некоторые - ритуалами и подношениями для духов.

А Даника задавалась вопросом о том, будет ли этот праздник иметь какое то особое значение для нее? Для духа, который забрал чужое тело после того, как потерял свое. Не заметят ли ее те, кто прижмется к границе, пытаясь пройти через нее?

Она не знала. Поэтому у страха, который пронизывал воздух, поступающий в легкие появилась новая грань. Натянутая, как зацепленная нитка в плотной вышивке. Лишь от мастерства швеи зависело, сможет ли она убрать эту нитку так, чтобы брак остался незамеченным, или испортит всю работу, подставляясь под наказание в виде ударов палкой.

– Поднимись, – Нарцисса оторвалась от журнала и посмотрела на девочку. Взгляд слизеринки сканировал застывшую в выверенной до дюйма позе Данику Всегда одинаковой. Никогда не меняющейся. – За мной.

Было очевидным зачем маленькая мастерица пришла сейчас. Но слушать доклад о визите к Дамблдору Нарцисса предпочла бы без лишний свидетелей. С другой стороны гостиной - от мужского круга, где обсуждали политику и набирающего силу лидера чистокровной фракции, чувствовался укол внимания.

Люциус чуял важные новости, как гончая чует добычу. Но Нарцисса Блэк не собиралась делить с ним этот момент. Она не оставит жениха без информации, но получить он ее сможет только напрямую от нее.

– Заходи. Старосты имеют право на личные комнаты, так что здесь можно поговорить открыто, – комната старосты была по размерам немного меньше, чем комнаты других учеников. Но обстановка была явно лучше: в комнате было большое зеркало, на полу - мягкий ковер, почти такой же, как в гостиной. В углу - кресло и небольшой столик. На стене за креслом - магический светильник. – Получая должность старосты и комнату, можно обратиться к домовикам, чтобы обставить все по своему вкусу, – пояснила Нарцисса, заметив любопытство девочки. Девушка прошла к креслу и присела на него, а Даника привычно присела на мягкий ковер, подбирая под себя ноги. – Что хотел от тебя Дамблдор?

Девочка начала рассказывать. Ее доклад был подробным. Начиная с того, что декан отстал на лестнице и заканчивая вопросами о письмах домой и планах на каникулы. Нарцисса слушала внимательно. Дамблдор был костью в горле у многих чистокровных семей. Особенно, таких старых как Блэки.

Причин в общество было две: происхождение и политика. И если первое еще могло быть простительным. Маги умели уважать талант и были готовы принимать в свой круг даже тех, чье происхождение или прошлое далеко от идеального, при условии наличия способностей и умения себя вести. То второе перечеркивало слишком многое.

Альбус Дамблдор, в прошлом молодой и талантливый маг, чье восхождение к вершинам постоянно встречало сопротивление общества из-за отца, попавшего в Азкабан, а также статуса “полукровки” с матерью грязнокровкой, решил выбрать простой путь.

Он перестал пытаться заслужить внимание и уважение старых семей, и вместо этого сделал ставку на тех, кто может быть и не обладал таким объемом ресурсов, но зато значительно превосходил старые семьи числом. Полукровки, новые семьи и грязнокровки.

Выбрав число вместо качества, Дамблдор сумел одержать ряд побед, которые добавили ему веса в магическом обществе, а дуэль с Гриндевальдом, закрепила его статус “Борца с опасными идеями чистой крови”, позволив вырваться из оков просто декана Хогвартса, способного влиять в первую очередь на детей, на простор большой политики, открыв двери в МКМ.

В те годы, когда опасные идеи Гриндевальда, чуть не спровоцировали не просто открытие магического мира маглам, а войну между этими двумя сообществами, “превосходство чистой крови” легшее в основу доктрины Темного лорда, стало восприниматься как крайне опасное течение, способное подорвать само существование Статута.

Даже часть старых семей, таких как Прюэты или Лонгботтомы, решили уйти от порядка своих предков, принимая сторону Дамблдора и поддерживая политику по уменьшению власти в руках чистокровных.

Одна сторона не желала терять свою власть, а другая решила, что сможет получить ее, проложив новую, обходную дорогу к трону.

– Напиши семье, – распорядилась Нарцисса, когда доклад был окончен. Планы Дамблдора всегда были слишком сложными и она не надеялась, что сможет понять их по паре слов первокурсницы-маглорожденной.

Нужно было связаться с семьей, возможно отец или дядя Орион смогли бы понять больше. Но девушка не хотела писать, пока не будет полной информации.

– А сова… долетит? – неуверенно спросила Даника, которая не знала, что ей делать. Признаться в том, что она не помнит своей семьи? В том, что она - душа, которая заняла чужое тело.

Это было слишком опасно. В книгах из библиотеки были намеки на то, что одержимость - когда чужая душа захватывает тело, это нечто плохое. Нечто, что маги пытаются уничтожить.

Доказала ли она уже леди Нарциссе, что полезна настолько, чтобы после вскрытия подобного секрета не быть уничтоженной?

Даника была уверена, что нет. Доверие не возникает из воздуха. Даже слуги, чьи жизни полностью в руках своих хозяев благодаря пожизненным контрактам, могут предать.

Рано или поздно рассказать будет необходимо. Но не сейчас. Только после того, как она поймет, что заняла прочное место в этом мире и рядом со своей леди.

– Бабушка… магл, – чуждое слово, которое должно было обозначать обычных людей, царапнуло горло, перекрывая собой скребущее чувство от необходимости лгать.

– Скажи сове адрес своего дома. Найти магла почтовой птице будет сложно. Но она всегда сможет найти место, – Нарцисса не знала, как именно совы узнают, куда именно им нужно доставить письмо.

Заводчики почтовых птиц хранили свои рецепты в секрете. В Магической Британии птицами занималось две семьи: Флинты и Булстроуды.

Первые были экспериментаторами. Они не ограничивались только совами, а поставляли в магические зверинцы или напрямую заказчикам более уникальные варианты: воронов, орлов, заморских попугаев. Нарцисса никогда не интересовалась деталями, но слышала, что техника выращивания и дрессировки сов - отработана за долгие поколения использованиях этих птиц в качестве почтальонов. Но для любого другого вида нужно было подбирать новые составы зелий, технологии высидки и тренировок.

Булстроуды работали только с совами. Никаких новшеств. Никаких излишеств.

Разница между двумя семьями, словно между лавкой Малкин и салоном Твилфитт и Таттинг. Одни работают на средний класс, другие обслуживают элиту.

– Адрес, – Даника нахмурила тонкие брови, ее разум лихорадочно искал хоть что-то, что могло бы помочь узнать адрес, где жила девочка до того, как села в Небесную колесницу.

Было ли что-то в личных вещах?

Письмо!

Было письмо о зачислении в Хогвартс. Даника вспомнила, что там, зелеными чернилами был выписан адрес. Не на самом письме, на конверте к нему, но он тоже был сохранен и лежал в одном из учебников.

– Я напишу, мисс. Завтра перед завтраком отправлю, – еще стоило решить, что она напишет. Ложь, которую приходилось произносить, чтобы сохранить свой секрет, росла и росла. Теперь она становилась не только сказанными словами, которые могли бы рассеяться в воздухе, исчезая без следа. Ложь обретала физическую форму. Она собиралась оставить после себя глубокие следы на бумаги, которые уже не исчезнут так легко.

– Хорошо, тогда посмотрим, какой будет результат, – Нарцисса улыбнулась и задала новый вопрос, уже об успехах подопечной в Трансфигурации. Учеба Даники была одним из тех вопросов, которые девушка предпочитала держать под контролем, желая чтобы ее вещи были самыми лучшими.

Обычно первокурсница не разочаровала. Она не была в лидерах по учебе, но крепко держалась в середине списка, получая отличные отметки по теории и немого выпадая в практике. Но последнее время ситуация начала выправляться. Под контролем старших слизеринок, практические чары получались все лучше, и успеваемость тоже пошла вверх.

Единственным слабым местом оставалась Трансфигурация. Именно здесь успехов в практике не было почти никаких.

– Профессор МакГонагалл говорит, что я плохо сосредотачиваюсь на желаемом результате, – Данике оставалось только опустить взгляд на собственные руки. Отсутствие успехов в предмете по превращению одних вещей в другие, расстраивало и ее. Но найти причину не удавалось. Профессор говорила о том, что нужно представить как спичка становиться иголкой.

И Даника представляла! Представляла, как спичка меняет форму и становиться иголкой. Как жук теряет лапки и становиться пуговицей. Но результат всегда выходил неоконченным. Трансфигурация словно обрывалась на середине, не достигая конечного результата.

– Еще раз. Расскажи, что именно ты представляешь в момент заклинания. – Нарциссе показалось, что она поняла проблему. А когда Даника повторила - убедилась в этом окончательно. – В Трансфигурации нужен не процесс. Результат. Ты мыслишь действиями. Вещь не появляется из воздуха, а проступает постепенно. Деталь за деталью. Как в вышивках, которые ты делаешь. Сначала один цвет. Потом другой. И в конце выходит рисунок. В Трансфигурации нужно действовать иначе. Никаких промежуточных этапов. Сразу - результат. Понимаешь?

Даника медленно кивнула, пытаясь вместить эту странную концепцию в свою голову. Результат без процесса казался ей странным. Невозможным. Не естественным.

– Это так неправильно, – тихо вздохнула Даника, все еще пытаясь настроиться на новый способ визуализации. – Результат, который получается из одного желания. Разве такой результат может быть настоящим?

– Именно поэтому Трансфигурация никогда и не бывает настоящей, – ответила Нарцисса, чувствуя легкую гордость из-за того, что смогла обнаружить и решить чужую проблему. Конечно, им все еще нужно подтверждение, но девушке казалось, что на следующем уроке у декана Гриффиндора результат подопечной будет лучше. – Все превращения в ней - временные. Она не создает. Только придает вид, понимаешь?

– Наверное, – она не была уверена, что действительно понимает. Ненастоящие создание. Просто сделать вид, что ты получил результат. Это было похоже на обман. Магия, цель которой лишь временные решения. Уроки Трансфигурации, которые раньше казались Данике важными вдруг потеряли всякую привлекательность. – Зачем нас учат этому? – спросила девочка, чувствуя капельку разочарования в устройстве школы мира духов.

– Потому что Трансфигурация дает быстрый результат. А все любят результат.

– Он не настоящий, – поджала губы Даника. Ее обида на Трансфигурацию показалась Нарциссе довольно забавной.

– Результаты чар тоже не бывают долгими, – указала Блэк на то, что казалось ей ошибкой в чужих выводах. – Разве это не значит, что они тоже - не настоящие?

– Чары - это процесс. Как огонь, который горит в камине. Огонь может быть не вечным. Но еда, которую приготовят на огне - настоящая. И если камин был сделан хорошо, то в нем будет можно зажечь огонь еще раз. Трансфигурация - это забрать уголек из камина, уйти на улицу и бросить его на сырую солому. Тебе будет тепло, но совсем недолго. Солома - погаснет, а за новым угольком нужно будет возвращаться к камину. – Даника объясняла образами. Чувствами. Но Нарцисса могла понять идею, которую пыталась выразить девочка.

Эта идея была непривычной. Но волшебница не могла отрицать, что в ней была своя толика смысла. Если продолжать чужую мысль, то камин был предметом, на который накладывают чары. Если основа хорошая - то заклинания можно будет наложить еще раз. Если плохая, то этот камин сгорит и его придется строить заново.

Или можно построить такой камин, в котором огонь будет гореть не пару часов, а пару лет. Без необходимости подкидывать новые дрова или заново разжигать огонь. И создание такого камина это уже артефакторика. Не простое зачарование, а целый комплекс воздействий на предмет, для придания ему нужного свойства.

Тот самый процесс, о котором говорила Даника. Процесс, который в глазах первокурсницы имел больше смысла и ценности, чем конечный результат.

– Ко мне подходил Голдштейн, – Нарцисса снова сменила тему, уводя разговор и от Дамблдора и от учебы. Такие вот беседы с подопечной наедине, всегда заставляли задумываться о том, что казалось обыденным. Девочка мыслила слишком иначе. Не как чистокровная. Ни как маглорожденная. И это казалось интересным. Но Блэк предпочитала дозировать объем этого “взгляда со стороны”, чтобы успевать обдумывать, но не принимать чужие убеждения на веру, даже если они казались верными. – Новую одежду Снейпа видели всех. И он хочет, чтобы ты сделала форму для нашей факультетской команды по квиддичу. Согласен заплатить за каждый комплект.

– Мне не нужны его деньги, – предложение об оплате Даника отвергла сразу. Брать оплату от кого-то со стороны было неправильным. Одно дело, если бы Снежная Леди отвергла ее служение. Тогда, до того момента, пока она не найдет себе покровителя, можно было бы брать небольшие подарки от других людей, как плату за работу и помощь.

Во дворце по крайне мере, она не отказывалась, когда служанки наложниц передавали небольшие мешочки с деньгами или какими нибудь закусками в обмен на вышивку на платках или одежде.

Но у нее была госпожа. И в такой ситуации брать деньги от чужих - это неправильно. Сегодня она возьмет за работу. А завтра кто-то решит, что она может взять и за предательство. За слухи. За сделанную подлость.

Девочка попыталась объяснить свою точку зрения Нарциссе. Без упоминаний о дворце. Лишь о том, что ей не стоит брать оплату от других, чтобы эти другие после не решили, что от нее можно получить не только одежду, но и другие услуги. Вопрос лишь в цене.

– А если деньги тебе дам я? – Нарцисса спросила, пытаясь понять границы допустимого для первокурсницы. Ей льстило то, как решительно Даника отвергла предложение капитана факультетской команды. Но все же как староста факультета, да и как одна из Блэк, девушка видела выгоду в том, чтобы оказать Голдштейну эту услугу.

Наследник чистокровной семьи, которая стояла на границе того, чтобы быть принятой в узкий круг старых семей, хотел повысить свою репутацию на факультете за счет этого жеста с формой. Нарцисса же могла получить себе должника, если бы выступила посредником между ним и Даникой.

– Принимать награду от мисс Блэк - честь для меня, – тут же ответила девочка.

– Вот как, – этот ответ немного менял то, как будет выглядеть договор с Голдштейном. Нарцисса становится не посредником. Она - владелец ценного имущества, которое может сдать в аренду. А может - и не сдать. Но суть в том, что договариваться капитану сборной Слизерина теперь нужно не с девочкой-магглорожденной, которая пусть и владеет чем то уникальным, но все же не является значимой фигурой. Схожие договоры регулярно заключали ученики Слизерина со Снейпом. Пусть мальчишка-зельевар и был под присмотром Люциуса, но Малфой не был тем, кто держал монополию на услуги второкурсница.

Из-за того, что Даника отказывалась оказывать услуги и принимать плату от кого либо, кроме Нарциссы, то договариваться Голдштейн должен с Блэк. А это - другие расценки и другие обязательства.

– Сколько тебе будет нужно времени, чтобы сшить форму на всех членов команды? – спросила девушка в уме считая, что она может получить с просителя.

– Три, может быть четыре месяца. Я прочитала про чары, которые позволяют подгонять одежду под размер того, кто ее носит, даже если человек немного подрастет. Я бы попыталась использовать эти чары. Шить - долго. Комплеты формы не будут готовы одновременно. Размеры игроков могут измениться с момента снятия мерок и к моменту окончания работы, – это была проблема, которую Даника видела в местной одежде. Она была более требовательной к точным меркам. Это не имело большого значения если речь шла о тех, кто уже вырос. Но было критично, когда дело касалось детей и подростков, чьи параметры постоянно менялись.

– Приемлемо, – срок казался долгим, особенно по сравнению с тем, как быстро шились мантии в магазине той же Малкин. Три-четыре месяца на семь комплектов? Школьная форма шилась по десятку комплектов за три дня. Но Нарцисса понимала, что требовать такой скорости от девочки, которая работает вручную и только изучает магические методы ускорения своей работы - глупость.

И она объяснит это Голдштейну. Пусть планирует свой триумф на финальные матчи. И обеспечит для сборной Слизерина появление в этих матчах. А то это будет позором. Приложить столько усилий и не получить кубок школы по квиддичу.

– Иди займись письмом, – распорядилась Нарцисса, подводя конец этому разговору. Даника легким движением поднялась с коленей и чуть присела в поклоне, прощаясь. – Когда будет ответ - покажи его мне.

– Конечно, – кивнула девочка и ушла из спальни старосты, направляясь сразу в свою комнату, чтобы найти конверт от письма-приглашения.

Что писать людям, которых она не знала, было не ясно. Поэтому Даника ограничилась короткой запиской.

“У меня все хорошо. Надеюсь, у вас - тоже.

Даника”

Сова унесла письмо еще до завтрака.

А через два дня птица вернулась, принеся обратно так и не распечатанный конверт.

Ночь всех святых

– Оставь мне адрес. Я узнаю сама, – Нарцисса посмотрела на нераспечатанный конверт, после на застывшую первокурсницу, на лице которой успел мелькнуть страх. Девушка списала это на переживание о родных, но на самом деле Даника была напугана тем, что сделала что-то не правильно, из-за чего сова не смогла найти нужный дом. – Не волнуйся, – для Блэк было нетипично проявлять сочувствие, но Нарцисса предпочла сказать пару теплых слов, чтобы привести подопечную в чувства. – С твоей семьей все хорошо. Может быть они просто уехали куда то по делам. Вот сова и не смогла отдать письмо.

– Я поняла, мисс, – кивок был скованным, ведь слова утешения не имели никакого отношения к истинным причинам испуга. Но леди Нарцисса была права. Демонстрировать свои чувства так открыто было неправильно. После совы подлетевшей к Данике, Дамблдор какое то время смотрел на стол Слизерина. Директор отвел глаза лишь после того, как девочка передала письмо Нарциссе Блэк.

Из-за расстояния Альбус не мог видеть всего, и не слышал тихого разговора между двумя ученицами. Но когда конверт оказался в руках Блэк, он решил, что послание изначально и предназначалось для старосты Слизерина. Просто школьная сова опустилась не там.

Для Даники инцидент с письмом домой на этом был исчерпан. Она больше ни на что не влияла, передав вопрос для решения другому.

Нарцисса в свою очередь написала домой. Она приложила письмо девочки и описала ситуацию, делая упор на то, что Дамблдор был заинтересован в том, чтобы первокурсница не связывалась со своей маггловской семьей.

Можно ли узнать, нет ли каких то проблем на той стороне? Самой очевидной причиной такого интереса директора являлось опекунство. Если с родителями Даники Лис что-то случилось, то кто будет отвечать за ребенка до его выпуска из Хогвартса?

Обдумывая эту вероятность, Нарцисса пусть и склонялась к ней, но принимала и то, что оставался один нерешенный вопрос. Почему Альбус Дамблдор заинтересован в судьбе маглорожденной первокурсницы? В добрую волю и заботу директора верилось с трудом. Добрая воля - это сразу сообщить о проблеме, а не скрывать ее до тех пор, пока не получишь какой то выгоды.

– Что же ты такое, Даника Лис? – саму себя спросила Нарцисса, передавая запечатанное письмо призванному из семейного гнезда Блэк домовика. Школьные правила не запрещали ученикам призывать семейных эльфов. Но ограничивали их в том, какие услуги можно получить от домашней прислуги.

И по большей части единственный доступным приказом оставалась именно корреспонденция. Передать что-то крупнее письма было сложно. В таком случае рядом с домовиком из-за предела замка появлялся и один из общины Хогвартса, проверяя нет ли чего опасного или важного в том, что ученик пожелал получить или вынести.

“Милая, папа сказал, что проверит твой вопрос. И он просил напомнить, чтобы ты не привлекала внимания Дамблдора больше необходимого. Так же напомнили Андромеде, что мы ждем ее письмо. Вальбурга согласовала дату встречи с женихом. Твоя сестра должна приехать на Рождество домой”

Ответ был передан также домовиком. Нарцисса повертела в руках небольшую записку, которую даже не стали запечатывать в конверт, а после нашла взглядом старшую сестру.

Последний месяц Андромеда вела себя странно. Она проводить значительно меньше времени в гостинной факультета, предпочитая оставаться в школьной библиотеке или вовсе за пределами замка. По словам второй из сестер Блэк, ей было так проще сосредоточиться на подготовке к ЖАБА.

Но Нарцисса чувствовала, что дело не в учебе. Меде не было необходимости зарываться в книги с самого начала года. У нее и так была прекрасная успеваемость. Необходимости в книжках - не было.

– Сняла мерки? – записка сгорела в пламени Инсендио, и Нарцисса посмотрела на приближающуюся к дивану девочку.

Даника двигалась очень скованно. А на лице у первокурсницы был яркий румянец.

– Д-да, – с легким заиканием ответила она, прежде чем присесть на ковер и выпустить из рук блокнот, куда делались записи.

Договор с Голдштейном был заключен. Команда по квиддичу получит свою новую форму, которую наденет на триумфальный матч в конце года. В обмен каждый из игроков будет должен Нарциссе Блэк небольшую услугу, а их капитан - копию одной из книг своей семейной библиотеки. Книги не должно быть в хранилище Блэк.

Обмен казался не очень честным, но форма будет не только на этот год. Согласно соглашению Даника будет подготавливать комплект одежды для каждого игрока на каждый год до своего выпуска. Разве что услуги тех, кто поступит после выпуска Нарциссы Блэк будут переведены на ее протеже.

– Снимать мерки так сложно? – поинтересовалась четверокурсница Берк, наблюдая за тем, как у девочки трясуться руки.

– Мистер Флинт пытался мне помочь, – ответила Даника, отказываясь давать более полные пояснения.

В команде по квиддичу Слизерина не было девушек. Все семь игроков было парнями. Внутренние правила факультета не запрещали девушкам пробоваться в команду. Но сами слизеринки не высказывали такого желания, потому что такой выбор не нес для них никакой пользы, а Слизерин был факультетом, где каждое решение диктовалось именно вопросом пользы.

Польза от участие в играх за сборную факультета была лишь для тех, кто желал попробовать связать свое будущее со спортом или теми областями магического мира, где полеты - основной критерий отбора. Умение хорошо летать и быстрая реакция в воздухе ценилась среди заводчиков различных магических существ: драконов, гиппогрифов и великого разнообразия птиц, чьи перья или иные части тел применялись в зельеварении.

Подобные физически тяжелые профессии не казались привлекательными для девушек, которые видели свое будущее, если не в статусе жены достойного мага, то уж точно не стоя по колено в драконьем дерьме. Было немало других профессий, где молодая ведьма могла проявить себя и при этом сохранить свой внешний вид.

Именно из-за того, что сборная факультета состояла полностью из мужчин, для Даники снятие мерок стало большим испытанием. Старшекурсники, а в команде не было никого младше третьего курса, видели смущение девочки и находили особое веселье в том, чтобы дразнить ее.

Хуже всех был Флинт. Он посчитал, что девочке слишком опасно балансировать на не очень устойчивом стуле, чтобы дотянуться до плеч значительно превосходящих ее в росте парней. И он просто подхватил ее за талию и поднял в воздух, удерживая в таком положении и даже нося вокруг других членов факультетской команды.

– Моя метла - тяжелее, чем ты, – со смехом отмахивался парень, когда Даника краснея и заикаясь попросила поставить ее на землю. Длительный и столь близкий физический контакт с мужчиной, вызывал у нее приступы паники. Весь ее жизненный опыт говорил о том, что такое взаимодействие может закончиться только потерей репутации или браком. А с учетом ее статуса - то быть ей не женой, а незначительной наложницей.

Понимание того, что строгие правила остались в прошлой жизни не помогало. Понимание редко помогает, если ты не способен принять вложенные в него идеи до самого конца. А Даника принять не могла, ведь правила и убеждения переплетались так плотно, что нельзя было выдернуть что-то одно, не разрушив все остальное.

Правила о поведениях женщины переходили в законы для служанок Императорского дворца. Законы были частью идеи о том, каким должен быть достойный путь к более высокому статусу. А идеи это нити, составляющие полотно души.

Смущение. Стыд. Гнев.

Эмоции были у нее на лице, пока она продолжала свою работу. Потому что это было распоряжение ее леди. Потому что это был еще один способ доказать свои навыки и свой характер.

А Тиберий Флинт лишь смеялся, наслаждаясь гаммой эмоций, которая сменялась на лице маленькой, но всегда такой серьезной, первокурсницы. Хотя дело было не только в ней. Парню просто нравилось разбивать маски, которые другие ученики его факультета держали на своих лицах.

Флинты всегда учились на Слизерине, ведь это был факультет, где проще всего завести связи. Но бунтарство и авантюризм, были одной из основных черт этой семьи. И каждый раз, когда кто-то из этой семьи поступал в Хогвартс, Шляпа пыталась отослать очередного бунтаря в более подходящий ему Гриффиндор. И каждый раз бунтарство оказывалось сильнее и очередной Флинт оказывался на Слизерине, готовый мутить воду в тихом озере чужих амбиций.

– А, ну этот может, – услышав ответ, девушки не стали настаивать на деталях. Они и так имели прекрасное представление о том, насколько невыносимым может быть этот человек.

Интерес к причинам нетипично разбитого вида первокурсницы угас. Да и девочка довольно быстро взяла себя в руки, приступая к привычным обязанностям: обновить чай, убрать со стола опустевшие тарелочки, где раньше лежали не очень сладкие десерты, а после, открыв одолженный у одного из членов команды по квиддичу журнал, начать изучать вопрос о том, что вообще из себя представляет форма для этой игры и какие требования к ней предъявляют.

И это исследование оказалось действительно интересным. Описание чар, которые нельзя было накладывать на спортивную форму, дарило Данике множество идей о том, где же такие чары использовать можно. Все еще мыслящая как человек, который жил без магии, она даже не задумывалась о том, что полы одежды можно зачаровать на самолевитацию, чтобы подол не касался земли не пачкался. Или что вместо шва можно использовать чары приклеивания.

Магия позволяла так многое. И Даника горела желанием узнать как можно больше вариантов этого “многое”

***

Хэллоуин опустился на Хогвартс запахом тыквы и мрачным убранством. В коридорах, над головами учеников пролетали наколдованные летучие мыши, в тенях ниш притаились анимированные скелеты, выскакивающие из своих укрытий и хватающие зазевавшихся учеников за плечи.

Смех смешался с испуганными вскриками, а первокурсников, по замку снова сопровождали старосты. Дети, даже из магических семей, не всегда имели опыт столкновения с настолько магическим способом праздновать Хэллоуин. Они пугались, бежали прочь от источника страха и терялись в коридорах замка, которые словно специально стали лишь темнее и запутаннее.

Еще за пару дней до праздника в гостинных факультетов начали рассказывать жуткие истории о тайных Хогвартса, и впечатлительные начинали видеть героев этих историй за каждым поворотом и на каждом портрете.

Даника не была напугана так сильно, как ее соседка по комнате, но липкий холод преследовал девочку с первого часа, когда 31 октября вступило в свою силу. Ощущение было не телесным. Холод пробирался глубже и рождался не в воздухе.

Он концентрировался в легких, сползая в желудок, который не удавалось согреть даже горячим тыквенным супом, который подали в обед. Холод, мелкими льдинками собирался в глазах и их щипало, вынуждая часто часто моргать, пытаясь избавиться от зудящего дискомфорта.

Данике казалось, что она видит тени. Не приведений, которые были частью быта волшебной школы. Живые тени, которые скользили по коридорам, цепляясь за стремительных летучих мышей. Тени, которые опускались на черные мантии учеников, утяжеляя их и забирая драгоценное тепло.

Один ученик - беловолосый, в мантии со знаками факультета воронов, идя по коридорам, специально распахивал свою мантию шире, словно приглашая теней присесть и прокатиться. Но тени избегали его, обходя стороной и предпочитая других, менее внимательных извозчиков.

Сама девочка предпочитала делать вид, что ничего необычного не замечает. Существовала поговорка, которая советовала не смотреть на зло, чтобы не позволить ему заметить тебя. И она не смотрела. Отводила взгляд и сдерживалась, чтобы не вздрогнуть, когда одна из теней решалась прокатиться именно на ее плечах.

Но в остальной, 31 октября 1972 года оставалось обычным вторником. Занятия шли по расписанию. На Чарах была небольшая контрольная. Маленький профессор проверял, как ученики усвоили заклинания первых двух месяцев учебы. Люмос, Левиоса, Инсендио и Алахомора с Коллопортусом.

Для большинства, это были заклинания, которые осваивались еще дома, с родительскими палочками. Но даже те ученики, что впервые узнали о магии лишь летом, могли справиться с простейшими чарами, которые в некоторых книгах даже отводили к группе бытовых.

На Травологии удобряли плодовые деревья, растущие в отдельной теплице. Теплицы были одной из самых удивительных частей замка для Даники. Там было всегда тепло, и все растущее там, могло не бояться холода и зимней смерти. Благодаря теплицам не нужно будет есть сухие лепешки зимой. На столе всегда будут овощи.

Единственное, что отличало расписание 31 октября, от прошлых недель - отменили ночную Асторономию.

– А теперь, возвращайтесь в свои гостинные, – сказал Дамблдор, когда праздничный ужин подошел к концу. Старосты факультетов собрали учеников младших курсов, уводя их в расположения своих факультетов.

Даника, шедшая рядом со своей леди бросила вопросительный взгляд, надеясь получить ответ о причинах такой строгости. Кроме первых двух недель их никогда не уводили с ужина так организованно.

– Сегодня вечером не покидайте гостиную и старайтесь не оставаться одни до утра, – серьезно сказала Нарцисса, оглядывая первокурсников.

– У всех нас есть защитные артефакты. К чему такие сложности? – недовольно спросил Регулус. Он и другие парни с его курса планировали сходить на Астрономическую башню, чтобы с площадки посмотреть на Запретный лес. Они слышали разговоры старших о том, что в этот день темные существа, живущие в лесу будут летать над кронами.

– Потому что артефакты не всемогущи, – Нарцисса посмотрела на кузена, и под ее строгим взглядом мальчик отступил назад, словно пытаясь раствориться в группе сокурсников. – Не стоит пренебрегать правилами, надеясь на защиту. В любой защите есть изъяны. А в сегодняшнюю ночь желающих найти эти изъяны будет куда больше.

– Мисс, а кто будет искать? – спросила Даника, когда все разошлись по своим делам. Старшие курсы не обязывали вернуться в гостинную так же быстро, поэтому многие из учеников, начиная с четвертого курса, пока отсутствовали. И женский кружок Слизерина еще не начал свое собрание.

На диванах, которые обычно занимала эта группа сейчас сидела лишь пара третьекурсниц, которых лишь в этом году приняли в клуб, и сама Нарцисса Блэк, которая оставалась в гостинной, чтобы следить за порядком.

Даника, передала своей покровительнице свое домашнее задание по Зельям. Нарцисса следила за успеваемостью подопечной и периодически проверяла ее домашние эссе. Хотя такое отношение не было эксклюзивным. Точно так же она проверяла домашние работы и других первокурсников, держа тех в узде и помогая разобраться в том, как правильно оформлять работы. Просто Даника, как подопечная, и Регулус, как младший кузен, подвергались проверкам чаще, чем другие.

– Те, кто не хочет оставаться за гранью, – ответила Нарцисса, отрываясь от эссе. Лис, как и обычно, сидела на ковре, подогнув под себя ноги. На полу лежало несколько книг по квиддичу, а на коленях у первокурсницы был альбом, в котором она делала наброски будущей формы факультетской команды. В отличие от одежды для Снейпа в этот раз Даника не стала сразу кроить. Девочка еще даже не заказывала ткань, хотя Голдштейн уже выделил десяток галлеонов на закупку.

– Магия не ограничивается тем, что видят глаза, – видя вопрос в глазах подопечной Нарцисса начала объяснять. К словам Блэк прислушивались и другие ученики младших курсов, которые собрались в гостинной. Пусть все они были из семей, где есть хотя бы один волшебник, на самом деле многие имели лишь смутное представление о традициях Ночи всех святых, как называли этот день магглы. Маги имени этому дню не давали. Они знали, что имена имеют особую силу, и не стоит бездумно наделять именем то, что не желаешь звать себе на порог.

– Есть многое из того, что наш глаз увидеть не может. И еще больше - чего видеть не должно, – Нарцисса понизила голос, добавляя в тон торжественности.Ученики слушающие девушку завороженно застыли, боясь пропустить хотя бы звук. – В ночь, подобной сегодняшней, вещи, которые мы не должны видеть обретают свою форму. Они тянутся к огню жизни, желая захватить его, присваивая это питающее пламя. Места, подобные Хогварсту, полные живого огня, сияют для охотящихся за ним, словно маяки в ночи. Основатели понимали это, и позаботились о безопасности учеников, ограждая гостиные от голодного взора. Поэтому здесь - вы в безопасности, а вот там…

– А что будет, если выйти? Ты не вернешься назад? – спросил второкурсник Деон Паркинсон.

– Вернешься, – улыбнулась Нарцисса, и слушающие ученики облегченно выдохнули. Но девушка продолжила, быстро сменяя облегчение в чужом разуме на испуг. – Вот только вернуться можешь уже не совсем ты. Те, кто ищут огня, не могут украсть его за один раз. Но они могут отравить пламя души, постепенно подчиняя его себе. По началу разница будет незаметна, разве что человек станет чуть тише. Но постепенно эта разница начнет копиться. И вот через несколько лет вы уже не узнаете своего друга. Он перестанет смеяться и плакать. Станет жестоким и начнет кровавую жатву, все больше отдаваясь отравившей его жажде чужого огня, – после сказанного, каждый начал вспоминать своих родных и знакомых. Ища среди них тех, кто мог оказаться носителем “отравленного огня”.

– То есть, все Темные маги это те, кто в Хэллоуин ходил вне гостиной? – наивно поинтересовалась Кэти. Когда Нарцисса начала свой рассказ, девочка подсела ближе, а после и вовсе устроилась на ковре рядом с соседкой по комнате.

– Конечно нет, – вторая из сестер Блэк рассмеялась, развеивая слишком мрачную атмосферу в комнате. – Случаи, подобные тому, о котором я рассказала - на самом деле редкость. Им не так то просто отравить чью то душу. Слишком много условий должно совпасть для того, чтобы яд начал распространяться, а не оказался запертым где-то в самой глубине. В истории Магической Британии из сотни Темных магов, которые прославились своими злодеяниями, лишь у нескольких после смерти были обнаружены следы отравления. Людям не нужна особая причина для совершения зла. Поэтому не нужно оправдать его влиянием Темных сил. И не нужно оправдывать себя, – девушка внимательно посмотрела на собравшихся детей.

Как староста, она знала о нарушениях многих из них. Кто-то просто гулял после отбоя или пытался забраться в Запретный лес. Это было простым любопытством. Невинным, но по своему опасным.

Но были те, чьи нарушения были другими. Мелкие кражи. Не из бедности. Ради того, чтобы навредить и обидеть. Брошенные в спину сглазы. Испорченные вещи. Чаще всего жертвами подобных действий становились ученики других факультетов. Почти всегда - маглорожденные. Многие слизеринцы считали, что они в праве указывать незнающим магического мира грязнокровкам их место в этом мире.

Нарцисса была согласна с этим утверждением. С тем, что слизеринцы, как ученики факультета где чтят кровь и традиции, имеют право указывать другим на их ошибки. Но она не была согласна с выбираемыми методами обучения. Указывать нужно своим поведением. Тем, что ты лучше и успешнее. И тем, что твое превосходство - это в крови. В происхождении. В знании мира и умении его понимать.

Это был сложный путь, который требовал совершенства в первую очередь от того, кто по нему идет, и уже потом от окружающих.

Именно поэтому многие выбирали более простой. Они не пытались стать лучше сами. Лишь мешали совершенствоваться другим. Результат вроде бы и был похожим: чистокровный превосходил рожденного вне мира магии. Но такой путь приводил к тому, что достижения становились все мельче, а взгляды - уже.

– Но если это не так уж и опасно, то почему мы должны сидеть в гостинной? – недовольно спросил Регулус. Он знал о сущностях, про которых говорила кузина. Блэки - древняя семья. У них большая библиотека. Но сам мальчик не интересовался древними суевериями, упоминания о которых встречались только в самых старых и нудных фолиантах.

К тому же Блэки - семья, которая умела подчинять любую тьму себе. Так почему они должны бояться каких то теней, которые никак не могут полноценно уйти за грань?

Поэтому он, как и многие другие слизеринцы, считал, что эта традиция запирать младших учеников в гостиной в ночь Хэллоуина нужна только для того, чтобы старшие могли развлекаться с большим размахом.

– Потому что иногда самый простой способ не попасть в беду - это не оказываться там, где она случается, – Нарцисса снова осмотрела собравшихся вокруг младшекурсников. Большинство выглядело недовольными вынужденным заключением. – И потому что это - традиция Слизерина. Вы хотите нарушить правила факультета? – последнее замечание вынудило всех отступить. На Слизерине не нарушают традиции. Даже если они кажутся скучными и неприятными.

– А есть ли те, кто видит то, что видеть не стоит? – спросила Даника, когда гостиная снова погрузилась в гул разговоров. Кэти, которая так и осталась сидеть рядом, бросила заинтересованный взгляд на соседку. Вист решила не уходить, надеясь воспользоваться шансом и войти в женский кружок Слизерина заранее. Пусть и не в полных правах.

– Есть, – Нарцисса поощряла любопытство своей подопечной, если это любопытство было направлено на изучение мира магии. – Многие старые семьи несут на себе тот или иной отпечаток. Те, кого касалось чужое стремились распространить свой след. Потомки - один из способов.

– Я видела ученика Равенкло. Он вел себя так, словно видит то, чего нет, – Даника не хотела показывать, что видит чужое. По крайне мере не сейчас. Она все еще не разобралась до конца, что именно видели ее глаза. Поэтому в качестве примера привела странного ученика другого факультета.

– Лавгуд, – было легко понять о ком говорит девочка. – У этой семьи действительно есть подобная способность. Сами Лавгуды предпочитают говорить, что их дар связан с тем, что они сохранили в себе кровную линию народа из под Холма. Поэтому они ощущают мир более полно. Но кто знает, правда ли это? – сама Нарцисса верила, что в словах Лавгудов есть правда. Их способность ощущать магию действительно отличалась от того, что демонстрировали другие старые семьи.

– А другие? – этот вопрос задала Кэти, но Блэк только улыбнулась и не стала отвечать. Многие семьи предпочитали держать в секрете тех своих предков, которые оказались слишком близки к Границе. Все же мало кто из подобных личностей оставил после себя истории, которые можно было бы рассказывать без содрогания.

***

К восьми вечера в гостиную начали возвращаться и старшекурсники. Для младших учеников это стало сигналом, что стоит уйти в комнаты, освободив место для старших.

Даника, вместе с Кэти ушли в комнату. Девочки воспользовались ванной комнатой, чтобы помыться перед сном. Вист, которую действительно напугали все те истории, которые в этот вечер звучали в гостиной, отказывалась оставаться одна, боясь что неизвестные сущности похитят ее душу.

Бывшая швея беспокоилась о другом. Чем гуще становилась ночь, тем ощутимее было то чувство, что гнездилось в легких, отравляя ее дыхание. Это был зов. Что-то пыталось привлечь ее внимание, выкладывая невидимую тропинку из следов.

Тропинка сама ложилась под ноги, намекая, что нет разницы, куда пойдет Даника: в ванную, в свою комнату или начнет прогуливаться по коридорам. К источнику зова ее приближают не шаги, а время.

– Милостливый Король Ада, защити душу, что прошла через твой чертог, – тихо прошептала девочка ложась в кровать. Она думала о том, чтобы обратиться к леди Нарциссе или может быть сразу к декану, и рассказать о одаливающем ее чувстве. Но в итоге отказалась от этой мысли, потому что одна правда повлекла бы за собой другую.

Снежная леди говорила, что в гостиных безопасно. Сюда не могут проникнуть те, кто ищет огонь человеческих душ. Так что источник зова не обязательно должен быть опасным.

Быть может это просто ее воображение.

Убеждая себя в том, что все порядке, Даника закрыла глаза, принуждая себя быстрее заснуть. Во снах к ней часто приходил Императорский дворец. И там, среди знакомых тропинок и зданий, в окружении четких и ясных правил, она чувствовала себя в безопасности.

Она стремилась в это безопасное чувство, чтобы уйти от тревожного ощущения.

В этот раз сон снова пришел к ней дворцом. Тем первым днем, когда их - три десятка девочек, набранных у разных торговцев людьми, провели через огромные ворота и поставили перед глазами евнуха, который отвечал за распределение слуг.

Но гуляя по своему сну и наблюдая за собой со стороны, Даника заметила ту, кого не видела раньше. Старуху в одеждах шаманки, которая стояла недалеко от евнуха и перебирала в узловатых пальцах стопку талисманов на желтой бумаге.

Старуха подняла глаза, пальцы замерли, сжимая один из листков. Даника была готова поклясться, что старуха из сна смотрит прямо на нее. На ту, кто смотрит сон со стороны.

Родина без имени

Она видит ее!

Мысль ударила перепуганной птицей, и Даника резко отшатнулась назад, ища место в собственном сне, где можно было бы спрятаться от внимательного взгляда. Но Старуха отвернулась, словно их столкновение взглядов было лишь плодом воображения девочки.

Медленными, шаркающими шагами, она подошла к группе жмущихся друг к другу будущих служанок, внимательно осматривая каждую из них. Даника наблюдая за этим, вытягивала из собственный памяти этот день.

Прошло уже слишком много времени, поэтому детали давно размылись, но все равно ей казалось, что в день ее прихода во дворец, их проверял евнух и пара старших служанок, а не эта старуха-шаманка.

Был ли сон, который она видела сейчас всего лишь сном? Или же ее собственная память оказалась нарушена и изменена? Заклинания, которые меняют память существовали. Их упоминали иногда в разговорах, чаще при упоминании магглов. Чары стирающие память использовали, чтобы простые люди, увидевшие то, что видеть было нельзя, забыли о магии.

Для той, кто знала как вырезали целые семьи, в которых один член стал свидетелем преступления вышестоящего, это казалось довольно гуманным. Невольному свидетелю сохраняли жизнь. Пусть даже и ценой памяти.

Но когда идея изменения памяти применялась к ней самой, Даника чувствовала гнев. Ее память была важна, ведь ее неприкосновенность даже после смерти, была милостью Короля Ада. Так как же могло оказаться так, что ее воспоминания были изменены?

Старуха прошла мимо напуганных девочек. То к одной, то к другой она прикасалась своими талисманами, но ничего не происходило, и шаманка шла дальше, внимательно вглядываясь в юные лица.

Дойдя до девочки с парой черных точек на щеке, она остановилась. Талисман, после прикосновения к детской, но уже огрубевшей руке, не вспыхнул, а словно выцвел. Алые чернила и желтая бумага потускнели, за миг старясь на года, а может и века.

Даника, убедив себя в том, что тот взгляд глаза в глаза был лишь случайностью, уже давно подошла ближе, вставая прямо за спиной себя из прошлого. Даже в облике ученицы магической школы она была выше, чем в день, приема во дворец. А уж будучи почти достигшей возраста брака швеей Императорский мастерской и вовсе возвышалась, как над шести-семилетними девочками, так и над сгорбленной и седой шаманкой.

– Маааааа, – протянула старуха, сминая талисман. Проверять дальше она уже не стала, развернулась и медленно пошла прочь. Евнух бросился за ней.

– Сан-ву*, – тонкий голос евнуха, не остановил уходящую шаманку. Но ее изначально медленный шаг, позволил даже располневшему слуге легко догнать женщину. – Неужели ни одна из них не подошла? Мне заказать новых служанок? Распоряжение о обеспечении Дома Духов работницами…

– Не нужно, – отмахнулась шаманка. Даника следовала за ними, оставив свое прошлое проходить через проверку старших служанок, которые увели девочек в одно из зданий, чтобы раздеть и проверить тела на чистоту. Слуги Императорского дворца не должны были иметь никаких внешних уродств: заметные шрамы, большие родимые пятна, искаженные формы рук или ног из-за старых переломов. Подобные вещи были недопустимы. Конечно, торговцы, которые приводили кандидатов в слуги для продажи, знали об этих правилах, но некоторые все равно пытались схитрить, маскируя уродства несовершенных тел.

– Среди них нет ни одного дерева, что дал бы добрые плоды, – эти слова звучали странно. Среди служанок не было тех, кто болен. И разве можно было вот так, одним взглядом, определить способны ли маленькие девочки в будущем рожать детей?

Обычно это определяли позже. К 12-14 годам, когда юэши* становились регулярными. Тех, кто обладал холодной конструкцией тела и миловидной внешностью, часто переводили работать во дворы к мужчинам. Зачать ребенка с таким телом было сложно, что помогало сохранить чистоту кровной линии, но при этом удовлетворить потребности молодых принцев, еще не заключивших официальных браков.

Были даже девушки, что специально пытались застудиться, чтобы их перевели в постельные горничные. Но Даника никогда не считала такой путь разумным, главное - безопасным. Если трудиться честно, то даже потеряв расположение своего хозяина был шанс доказать свою ценность. Если расположение теряла постельная горничная, то все что ее ждало - забвение, а зачастую еще и смерть. Ведьво дворце было нормальной практикой, что после того как принц находил свою принцессу, молодая жена избавилялась от всех прошлых прислужниц супруга, чтобы не допустить кривляний сердца мужа.

Мужчина дозволялось иметь наложниц, но главные супруги должны были дозволять их принятие. Но это не означало, что выросшие в любви и роскоши девушки будут согласны делить своего супруга с каждой крестьянкой, все богатство которой - симпатичное личико.

Евнух отстал от шаманки, возвращаясь к своей обязанности по приему новых слуг. А Даника все так же шла следом за шаманкой, гадая в какой момент перед ней возникнет стена.

Сны о дворце приходили почти каждую ночь после начала учебы в школе духов. Это были не просто воспоминания о прошлом. В снах Даника могла бродить по дворцу, заходя в места, где раньше не бывала, и наблюдать за событиями, о которых после лишь слышала краем уха.

Хотя даже так были двери, которые не открывались перед ней даже во сне. Она все так же не могла покинуть дворца и посмотреть на столицу снаружи. Она не могла входить в покои Императрицы и старших супруг. Был закрыта для нее и та часть дворца, где жил Император и принцы.

Что строило эти стены Даника не знала. Поэтому просто избегала их, помня истории о том, как духов ловили и заточали в предметы. Целью неизвестных создателей этих стен могла быть не только защита. Если бы кто-то из них пожелал навредить ей, то нет уверенности, что получиться защититься.

Эти сны были слишком реальными, чтобы относиться к ним как к обычным снам.

Следуя за старухой, Даника рассматривала незнакомую ей часть дворца. Раньше она не бывала здесь. Похоже это была территория рядом с одной из внешних стен. Где то должны быть ворота, которые ведут за пределы Запретного города.

Сад, через который они шли, был довольно скучным. Здесь не росли яркие пионы, не цвели пушистые хризантемы, даже почти вездесущих деревьев вишни или магнолии не было. Зелень была темной, с длинными лозами, которые подрезали одетые в такие же темно-зеленые мантии молодые слуги. Хотя на слуг эти люди были похожи мало. Тут были и юноши и девушки, в одинаковой, но явно дорогой одежде. Не простая хлопковая ткань, как та из которой шили для рядовых слуг. Характерный блеск выдавал шелк. Материал, из которого шили наряды для господ.

Редкие цветы были мелкими, белыми или бледно-желтыми.

– Ах! – вдруг вскрикнул один из ухаживающих за садом юношей, он резко махнул рукой и лоза, которая довольно стремительно ползла по земле, опала перерубленная. Вот только в руках у юноши не было никакого оружия. Он ударил пустой ладонью!

Даника застыла, еще раз оглядываясь вокруг. Лозы, которые действительно двигались, были похожи на дьявольские силки, которые им показывали в Хогвартсе. А цветы были пятипалом, целебным растением, которое тоже показывали на уроках Травологии. Профессор говорила, что корни этого цветка широко используются в зельеварении. Они являются ингредиентом большого числа целебных отваров.

Это магический сад. А люди, которые ухаживают за ним - волшебники. Теперь понимания на что обращать внимание, Даника видела все больше доказательств этой идеи: естественные жесты, вроде взмахов рук, от которых поднимался ветер или появлялась вода. Бумажные талисманы, наклеенные на столбы. Резьба, которая покрывала бордюры клумб. Растения, часть из которых девочка могла узнать. Даже если не по названию, то по внешнему виду - она видела их в школьной теплице и в учебнике.

Это место было полно магии. Не такой яркой, как в Хогвартсе, более скрытой. Но повсеместной и естественной.

В Императорском дворце была своя группа магов. Мир и люди, которые казались Данике полностью отрезанными от реальности, которую она знала в прошлом, всегда были частью этого прошлого.

Просто она не видела этого. Не замечала, не зная в какую сторону нужно смотреть.

Найдя взглядом шаманку, которая ушла вперед, Даника поспешила за женщиной, чей шаг был все так же спокоен и неспешен. Молодые люди, ухаживающие за садом, почтительно кланялись, когда старуха проходила мимо них.

– Сан-ши, – слышала девочка их шепот, полный уважения и восхищения.

– Сан-ши, – этот голос звучал уверенее и тверже. Даника еще не успела нагнать шаманку, но она все же была достаточно близко, чтобы расслышать слова мужчины в мантии, на которой танцевали бабочки. Легкокрылые насекомые слетали с белой ткани, порхали вокруг, а после возвращались обратно, превращаясь в вышитую, но все еще подвижную, картинку. – В этот раз урожая не было? Разве гороскоп не указывал, что в этом наборе будет искомое нами?

– Среди всех тех травинок, было единственное дерево. Но ни ты, ни я, ни кто либо из тех, кого мы знаем, не доживет до дня, когда это дерево даст плоды. Так к чему нам тратить удобрения, если не сможем насладиться сладостью?

Черные глаза старухи были направлены не на ее собеседника. Даника снова ощутила, что Сан-ши смотрит именно на нее. И говорит, тоже о ней.

Дерево дающее плоды, это видимо волшебники. Дворцовый корпус гадателей состоял из магов. Они набирали себе учеников, ища детей с даром среди тех, кого приводят торговцы. В этот раз - подходящих кандидатов не было.

Было лишь дерево, чьи плоды никто из них не сможет попробовать при жизни.

Ее смерть. Новая жизнь. Школа, где учат магов и мир, такой не похожий на тот, в котором она жила раньше.

Сколько лет прошло с ее смерти? Она никогда раньше не задумывалась об этом. Сначала она думала, что мир магов - подземный мир, полностью отделен от того, где она в прошлом. Именно поэтому он так странен. Именно поэтому там живут люди с другим цветом кожи, волос и глаз.

После она поняла, что мир магов, это не место, куда попадают после смерти, а самостоятельное государство, где рождаются, умирают и живут так же, как жили в ее прошлом.

Но это государство все равно было оторванным от мира простых людей, что позволяло сохранять убежденность в том, что Императорский дворец ее прошлого остался только во снах.

Сейчас она видела подтверждение того, что маги были и при Императорском дворце. Они действовали скрытно для глаз простых слуг, которым не положено знать государственных тайн, но все же существовали. Они искали учеников. Они оказывали влияние на страну.

Так может быть ее Императорский дворец еще существует?

Даника на минуту почувствовала как в душе колыхнулась надежда, на то, что она сможет вернутся. Вернутся к знакомым стенам. К правилам, которые она понимает. К людям, которые знали ее.

Но надежда рассыпалась в пыль, под холодным взглядом черных глаз.

“Но ни ты, ни я, ни кто либо из тех, кого мы знаем, не доживет до дня, когда это дерево даст плоды”.

Никто не доживет до момента, когда Даника пробудет свой дар.

Дворец, который она помнит больше не существует. Стены и правила, все это может быть и сохранилось. Но самого ценного - людей, там больше нет. Нет никого, кто бы ее помнил.

И все же, она хотела бы вернуться. Вот только куда? Где в этом мире находится ее Императорский Дворец?

Даника остановилась на дорожке магического сада, пытаясь найти подсказку.

Страна, где она жила сейчас называлась “Магической Британией”. Она соседствовала с Британией обычной. Маггловской. А как называлась ее родная страна?

Тихий смех девушки остался неслышимым для занятых своими делами людей. Они не видели ее. Не знали о том, что она здесь. Стоит в саду Императорского дворца, смеясь над тем, что не знает названия страны в которой родилась и умерла.

Для нее, там в прошлом, это была просто Великая Империя под властью Неба. Империя Дракона. Ее родина. В то время, она едва ли понимала, что кроме ее Империи могут быть другие страны.

Были вассалы. Территории, владыки которых платили дань в виде редких тканей, дорогий благовоний или удивительных животных.

Были - варвары. Люди, живущие где-то там, очень далеко, и терзающие границы ее родины своими набегами.

Но даже эти определения не вызывали в ней никакого отклика. Это были чужие слова, которые имели так мало смысла. Для нее в прошлом рассказы о варварах кочевниках или о вассальных государствах, ничем не отличались от истории о мире духов и Короле Ада.

Так как же ей найти свой Императорский дворец?

Пораженная мыслью о собственном незнании, Даника даже не заметила, как мир сна стал терять свои очертания, медленно выпуская ее из своих рук. Открыв глаза в темноте спальни, девочка ощутила влагу на щеках. В последний момент, ее смех сменился слезами. Слезами о потерянном доме, чьего имени она не знала.

– Ты уже проснулась? – темноту спальни прорезал огонек, зажженный над волшебной палочкой соседки.

Даника села на кровати и быстрым движением стерла слезы, надевая на лицо привычную маску. Она улыбнулась и кивнула. Огонек Люмоса стал ярче. Кэти больше не волновалась, что может случайно разбудить, поэтому теперь двигалась по комнате, собираясь, куда увереннее.

– Доброе утро, – произнесла обычное приветствие бывшая швея, тоже начиная одеваться. Черное озеро за окном, было действительно черным. С наступлением холодов, солнце начинало вставать все позже и позже, и на завтрак те, кто вставал рано уже ходили в темноте, а скоро и те, кто прибегает в Большой зал в последний момент, смогут наблюдать за тем как заколдованный потолок, окрашивается в розовые оттенки, а парящие свечи гаснут, уступая место иному светилу.

– Первым уроком - Зелья, – тихо жаловалась Вист, собирая сумку. – В кабинете уже так холодно, что хочется работать в перчатках.

– Лучше зелья, в кабинете хотя бы сухо, – заметила Даника. – Идти на Травологию под дождем, неприятнее. Я слышала, что есть проход в теплицы напрямую из замка, но он где то в подземельях Хаффпаффа. Было бы хорошо найти его до того момента, как выпадет снег.

Негромко переговариваясь, две первокурсницы закончили подготавливать одежду и книги, и направились в душевые комнаты, чтобы умыться.

– У тебя эти чары получаются уже даже лучше, чем у меня, – вздохнула Кэти, с легкой завистью наблюдая за тем, как легко Лис приводит в порядок свои волосы при помощи чар.

– Мисс Блэк помогала, – с каплей гордостью заметила девочка. Чары для ухода за волосами ей безумно нравились, потому что они экономили время. Пара взмахов палочкой против десятка минут возни с расческой.

– Ты правда собираешься служить Блэкам? Совсем не боишься?

– Зачем бояться, если я собираюсь хорошо справляться со своими обязанностями? – о семье Блэк ходило много слухов. Даника не могла не замечать подобного. О мисс Нарциссе плохого почти не говорили, как и о мисс Андромеде, а вот о уже окончившей Хогвартс старшей сестре иногда вспоминали. Хотя сейчас новости о ней перекрывались все чаще звучащими жалобами на Сириуса Блэка, первого за много столетий представителя этой семьи, который поступил на Гриффиндор.

Он был словно потомок семьи ученых, который решил не сдавать Императорский экзамен, а пойти в армию. Казалось бы, это тоже служба, и защищать страну с мечом в руках должно быть не менее почетно, но глупца не хвалят, а презирают. Не за службу. За выбор. За нарушение традиций.

– А если не справишься? – спросила Вист, и в ее вопросе явно звучало не “если”, там звучало “когда”.

– Тогда меня накажут. И в следующий раз я справлюсь лучше.

Разговор смолк, когда ванную комнату вошли другие девочки. Две первокурсницы вежливо поздоровались и поспешили уйти. Взять сумки и пойти на завтрак. В общей комнате Даника привычно искала глазами Нарциссу, но староста обычно вставала позже. Если была возможность девушка любила немного поспать.

Вместо нее взгляд наткнулся на Регулуса. Тот стоял недалеко от выхода из факультетской гостинной и переговаривался со Снейпом. На второкурснике была его старая мантия. Но брюки и рубашка были новыми. Сшитыми по запросу Нарциссы.

– Доброе утро, мистер Блэк. Снейп, – Даника поклонилась Регулусу, а Северуса удостоила лишь небольшого кивка. Снейп скривил губы и буркнул в ответ что-то в чем различалось “утро”, а после поправил сумку и первым прошел через зачарованную стену, выходя в коридоры школы.

– Он тебе яд в тыквенный сок нальет, – усмехнулся Регулус.

– Он может попробовать, – отравления Даника не боялась, в Больничном крыле, казалось могли вылечить все, что угодно. Хотя конфликт с заносчивым второкурсником у нее действительно был. Но их конфликт был тихим. Почти без слов. Просто взгляды.

Злость и уязвленная гордость, против презрения.

Снейп - злился. Лис - презирала.

У каждого была своя точка зрения, которую не было необходимости доносить до другого. Поэтому слов не было. Только взгляды.

----

* Ву - ведьма/колдунья/шаманка.

Змеи в букете

Хогвартс медленно утопал в снегах. Запретный лес, покрытый белым полотном, потерял часть своей устрашающей ауры, а Черное озеро, покрытое коркой льда, затихло, не пугая больше учеников внезапно выброшенными над поверхностью щупальцами Кальмара или комками водорослей, которыми русалки швырялись в тех, кто пытался бросить в воду мусор.

Стекла окон покрылись морозной росписью, превращая пейзаж за ними в мутную, но прекрасную картинку.

Альбус Дамблдор, закончив отчет для Министерства о расходах школы за минувший учебный семестр, снял свои знаменитые очки половинки и потер переносицу, пытаясь прогнать зудящее жжение в уголках глаз.

Последние месяцы требовали его постоянного внимания. И дело было не только в Хогвартсе, надзирать за которым он должен был как директор. Куда больше внимания требовала политическая ситуация в стране.

Фракция чистокровных снова начала усиливать давление на Визенгамот, пытаясь отменить указы, которые ранее вводил сам Дамблдор и поддерживающие его маги, и ввести свои, разрушающее те попытки вывести магическую Британию из застоя самоизоляции, которые предпринимались ранее.

Чистокровные маги наоборот настаивали на том, чтобы усилить изоляцию от магловского мира. Предлагаемые ими решения были, в глазах Альбуса, слишком радикальными.

Если нельзя полностью избавиться от такого явления, как маглорожденные волшебники, то нужно разрывать их связи с маггловским миром не в 11 лет, когда приходит письмо о зачислении в Хогвартс. А раньше. После первого магического выброса, который ставит ребенка на учет.

И разрыв должен быть не мягким - 10 месяцев в школе, с правом писать в магловский мир и возвращаться туда на каникулы. А радикальным. Забирать ребенка в магический мир, отдавая его под опеку волшебникам или в специальное учреждение, которое будет создано для этих целей. А маглам стирать память, заставляя забыть о существовании ребенка.

Также поднимали вопрос о запрете браков с маглами.

Дамблдор и его стороники настаивали на том, что это может привести к застою крови и близкородственным бракам, но волшебники из древних семей лишь смеялись над таким аргументом.

– Давно было отмечено, что до тех пор, пока у волшебников нет общих отцов или матерей, их брак порождает здоровых детей.

Магия действительно помогала решать проблемы от слишком близкого родства. По крайне мере в первых двух-трех поколениях. Чистокровным напоминали о судьбе Мраксов, которые пресеклись именно из-за этой политики сохранения крови внутри рода, но в ответ звучали слова о том, что можно использовать маглокровок.

Если забирать их от маглов и воспитывать правильно, а после сводить друг с другом, то их потомки вполне подойдут для того, чтобы разбавлять кровь и у более достойных представителей магического мира.

Эти рассуждения, которые сводили маглорожденных волшебников до уровня племенных лошадей, вызывали у Альбуса тошноту. Но голоса его сторонников просто тонули в риторике более многочисленной группы.

Увы, но пусть и у него была достаточно большая группа поддержки, вот только в Визенгамоте, могли звучать лишь голоса крайне малого числа из тех, кто считал что идеи Дамблдора имеют смысл.

Имея превосходство в численности относительно общего населения магической Британии, они проигрывали в главном законотворческом органе страны, что сводило это преимущество на нет.

Снова надев очки, он посмотрел на сложенные стопкой письма на краю стола. Дамблдору не нужно было открывать их, чтобы вспомнить содержимое.

Письма касались его просьбы взять под опеку Данику Лис. Там были ответы от Абботов, Боунсов, Прюэттов, Лонгботомов, даже от Поттеров. Общая суть каждого письма сводилась к отказу.

И вся проблема была в политике. В том самом законе, согласно которому маги должны изымать маглорожденных из магловских семей, полностью обрывая все связи со старым миром.

“Альбус, мы не можем позволить себе взять в руки такой компромат”

“Девочка - будет рычагом, чтобы настаивать на принятии закона об изъятии маглорожденных”

“Отдел контроля несовершеннолетних волшебников уже готовит документы для перевода ее в магловский приют. Вмешаемся сейчас - вызовем лишние вопросы”

Главы семей, заседающие в Визенгамота, и все писали примерно одно и тоже. Разными словами, но суть не менялась. Никто из них не может сейчас взять Данику Лис под свою опеку, потому что их политические противники используют это против них. Будут настаивать, что это они первыми решили изъять маглокровку из ее старого мира, а значит предложенный закон должен быть одобрен.

Это злило, но Альбус понимал, что текущая политическая обстановка просто не оставляет выбора. Даника Лис уедет из Хогвартса на лето и окажется в магловском приюте. Не потому что он не желает помочь одному ребенку, а потому что если он поможет одной девочке, то десятки других детей окажутся в опасности, выдернутые из рук своих родителей.

– Фоукс, почему все должно быть таким сложным? – спросил Дамблдор, обещая себе, что сообщить первокурснике о судьбе ее семьи после Рождества. Девочка имеет право встретить праздник без темных мыслей. Это будет его подарок для нее.

Феникс, конечно же, не ответил на этот вопрос. Магическая птица посмотрела на своего хозяина, а после продолжила придирчиво клевать свой корм, выбирая самые вкусные, по ее мнению, гранулы.

***

До Рождества оставались дни. Но Хогвартс уже жил мечтами о празднике и отдыхе. Даже преподаватели на своих занятиях стали менее требовательными, понимая что в последнюю неделю перед каникулами не смогут добиться того, чтобы ученики проявляли достаточно усидчивости.

Только пятые и седьмые курсы продолжали трудиться не поднимая головы, ведь их в конце года ждали не просто внутренние школьные экзамены, а СОВ и ЖАБА, которые были решающими в вопросе определения будущего.

Даника не ждала Рождества. Она все еще не чувствовала, что это праздник, имеющий к ней какое то отношение. А вот приближающиеся каникулы девочку тревожили. На время праздников она должна была остаться в школе.

– В твоем доме что-то случилось, – сказала Нарциссе, примерно в начале декабря. Разговор шел в личной комнате старосты. Это стало уже обыденностью. Старшая девушка всегда приглашала подопечную в свою комнату, когда хотела обсудить что-то, что следовало оставить только между ними.

Во время таких встреч Даника редко просто сидела и слушала. Обычно ее взгляд легко цеплялся за детали, которые требовали приложить к ним руки. И получив разрешение своей леди девочка начинала организовывать учебники и конспекты на рабочем столе или перебирать вещи в одежном шкафу.

Нарцисса не была неряхой. Но она выросла в доме, где большую часть бытовых вопросов решали домовики, а потому иногда, просто по привычке, могла оставить чулки небрежно висящими на спинке стула или мантию, неровно повешенной на крючок.

– Но родители не стали писать деталей. Полагаю, они не хотят, чтобы в Хогвартсе звучала эта информация, – в замке уши были даже у стен. Личные комнаты давали ощущение приватности, но слизеринцы не доверяли Дамблдору до такой степени, что просто предпочитали не разглашать действительно важной информации в Хогвартсе. Для переговоров использовали Хогсмит. Вернее, дорогу к нему.

Но первокурсникам в Хогсмит было нельзя. Так что Нарцисса планировала подождать до дня отправки поезда. Лис проводит ее до платформы и там, в суете отъезжающих, можно будет сказать чуть больше.

– Поэтому, на Рождественские каникулы останься в замке. С нашего факультета остаются не многие. Но Грейс О’Коннор остается, потому что ей нужно закончить с работой по Чарам. Я попросила ее присмотреть за тобой, – на Рождество замок обычно пустел. Редко на каком факультете оставалось больше пяти учеников.

И Нарцисса считала, что им повезло, что в этот раз в замке осталась одна из основных членов женского кружка Слизерина. Семикурсница Грейс, по наблюдениям Блэк, неплохо относилась к маглорожденных Лис, а также за счет возраста и подтвержденного ранга подмастерья в Чарах, она обладала достаточным авторитетом, чтобы прикрыть девочку от неприятностей.

Конечно, при условии, что Даника сама не станет искать себе проблем. Но первокурсница обычно не была замечена в подобном, поэтому Нарцисса не волновалась.

– Я буду осторожной, мисс, – пообещала Даника, довольно спокойно относясь к тому, что заботу о ней на время поручат другому человеку. Конечно, она надеялась, что леди Нарцисса предложит провести Рождественские каникулы в доме семьи Блэк, чтобы продолжить поддерживать их отношения госпожи и ее помощницы, но было очевидно, что это довольно самонадеянные мечты.

Во дворце молодые принцессы могли выбирать себе личных служанок из числа девушек, что работали во дворце. Но это не означало, что они могли делать столь важный выбор без одобрения своих матерей. Слуга - это один из критериев оценки господина. Если выбирать наобум, то можно пострадать.

Поэтому Даника не позволяла себе спешить. Она знала, что будет должна получить одобрение и остальных членов семьи Блэк. Шаги к этой цели она предпринимала уже сейчас, пытаясь продемонстрировать свою лояльность и полезность тем Блэкам, что учились в Хогвартсе: Андромеде и Регулусу.

Андромеда на маленькую первокурсницу, которая крутилась рядом с ее младшей сестрой внимания не обращала. Мысли девушки сейчас занимала нежеланная ей помолвка и способы ее избежать.

Ни одна магическая семья не захочет идти против Блэков и старика Принца, поэтому побег из под венца под другой венец с чистокровным ровесником было невозможно. Оставались только полукровки и маглорожденные, чьи семьи живут по большей части вне Магической Британии, а потому меньше бояться давления старых семей.

Вот она и выбирала, присматривая на других факультетах возможных кандидатов, и наблюдая за ними, чтобы понять достоин ли или нет. Все таки уходя от нежеланного брака, она не хотела повторить судьбу Эйлин Принц. Одного взгляда на ее сына было достаточно, чтобы понять, что побег в магловский мир не принес волшебнице желаемого счастья и покоя.

Регулус вспоминал о протеже своей кузины куда чаще. В наличии личного слуги-волшебника он видел статус и даже пытался принудить полукровку Тетча, который жил с ним в одной комнате, занять схожее положение, но уже рядом с ним самим.

Но результат был раздражающе далек от желаемого. Сосед скорее мешал, чем помогал, а еще постоянно пытался льстить, думая что восхвалениями величия рода Блэк сможет заработать больше очков в глазах Регулуса.

Вот только восхваления мальчика не интересовали. Он и так слышал их слишком часто. О величии Блэков говорили все подряд. И постоянно слушая одно и тоже, он иногда думал о том, что на фоне всего этого величия он сам - Регулус, просто останется незамеченным.

Что он должен сделать, чтобы остаться в памяти потомков?

Это раздражение младшего из семьи Блэк в Хогвартсе было довольно заметно. Регулус пытался выделиться: занять главенствующее место на курсе, стать первым по успеваемости, он даже думал о том, чтобы вступить в команду по квиддичу, чтобы обеспечить к себе внимание, но в конце концов отказался от этого плана. Полеты ему не очень нравились и на метле он не чувствовал себя уверенно. Поэтому членство в команде могло дать лишь противоположный эффект.

Для Даники удовлетворить чужую потребность во внимании, пусть и в малом, было не сложным. Иногда, примерно раз, реже два в неделю, она обращалась к Регулусу с просьбами помочь с домашним заданием. Сначала девочка подходила одна. После начала ненавязчиво привлекать к этим консультациям и Кэти, а после с вопросами по учебе к подростку то и дело обращался уже почти весь первый курс Слизерина.

Блэк и правда знал много, и отлично разбирался в Истории магии и Астрономии. И объяснять, ловя на себе внимательные и даже чуть восхищенные взгляды однокурсников ему нравилось. Ведь это было восхищение его собственными достижениями, а не фамилией.

– Продолжай в том же духе, – невзначай похвалила подопечную Нарцисса, которая не могла не заметить манипуляций девочки. Эти детские интриги вызывали умиление. Можно было бы разозлиться, что Даника пытается играть с сыном семьи Блэк, но Нарцисса не злилась.

Регулусу нужно учиться. В том числе и умению видеть чужие интриги и не попадать в них. Даника - контролируема. И пока - довольно лояльна. Лучше уж пусть кузен попадет в ее ловушку, чем в чью то еще. На Рождество, если Рег не поймет всего сам, она подскажет, куда смотреть.

Так что, с одобрения своей леди, Даника продолжала выстраивать мосты с остальными Блэками на Слизерине. Конечно, был еще Сириус. Блэк, который учился на Гриффиндоре, но его бывшая императорская швея избегала.

Не только из-за того, что считала Сириуса, пошедшего против своей семьи бесполезным в вопросе завоевания доверия Блэков. Основной причиной было поведение второкурсника. Вызывающее. Агрессивное.

Блэк и его компания: Поттер и еще двое, чьих имен Даника не удосужилась запомнить, вели войну против Слизерина. На словах это звучало как борьба за права маглорожденных учеников. Словно их злые шутки и пакости это ответы на случаи, когда слизеринцы вредили маглорожденным.

Но она была уверена, что месть это лишь повод. Официальная обертка для желания навредить факультету, который у Сириуса ориентировался с семьей, которую тот ненавидел.

Доказательств подобной теории у Даники было много. К примеру Блэк-предатель и его друзья всегда выбирали своими целями однокурсников или младших. Даже если вред очередному маглорожденному ученику причинял кто нибудь с пятого или шестого курса, даже если этот пострадавший ученик тоже был старшекурсником, злая пакость полетит в младшие курсы Слизерина.

Частой жертвой становился Снейп. Не потому что он чистокровный или издевается на маглорожденными. А потому что слизеринец. И часто ходит один. Удобная. Безопасная цель.

Даника видела такое во дворце. Не точь в точь. Но близко. Когда конкурирующие за внимание Императора наложницы травили друг друга. В первую очередь были по тем, кто не успел обрести “подруг”. После по тем, чьи семьи не могли оказать достаточной поддержки. Прямые атаки на равных по статусу были редкостью. Слишком большой риск, что такой удар навредит и тебе.

Сама Лис тоже однажды стала жертвой злого розыгрыша. В подземелья был коридор, который позволял быстро пройти от кабинета Зельеварения к гостиной факультета. Именно в этом направлении. Из гостиной к кабинету по этому коридору пройти было нельзя. Нужная дверь открывалась только с одной стороны.

После очередного урока зельеварения, первокурсники спешили в гостинную, чтобы оставить сумки и пойти на обед. Ловушку разместили в косяке двери. Стоило ее открыть и сверху посыпалось облако едкой, ярко зеленой краски, которая прилипала к коже, волосам и ткани.

На обед первокурсники Слизерина не пришли. Как и на уроки после, потеряв в общей массе 80 баллов с факультета. Как и на ужин. К вечеру старшие сварили растворитель, который помог отмыть краску с волос и кожи. Но красные следы, которые покрылись мелкими волдырями, остались почти у всех - краска была едкой. У двух девочек-первокурсниц и Регулуса кожа на лице и руках оказалась стерта до кровоточащих ранок. Они слишком старались смыть краску.

Со школьных мантий краска не отошла. Вещи пришлось выкидывать. Даника, смотрела на испорченную мантию и тихо, кусая губы, плакала, потому что у нее была только одна запасная мантия. Но та была тонкой, на более теплый сезон. К тому же кроме мантии пострадала еще и одетая под нее форма. На юбке тоже остались неаккуратные зеленые пятна.

Выкинуть юбку она себя не заставила. Отложила в сторону, обещая найти способ спасти вещь так, чтобы ее еще можно было носить. Пусть не на занятия - школьная форма была регламентированной и менять ее слишком сильно было нельзя. Но хотя бы в свободное время.

Испорченная одежда напоминала о дворце. О интригах между служанками. О порезанных вышивках. О том, что люди иногда причиняют вред другим не потому что это даст выгоду, а потому что могут.

Новую мантию и школьную юбку для Даники оплатила Нарцисса, а сама девочка переговорила с каждым из пострадавших от шутки первокурсником и предложила попытаться как то замаскировать пятна.

Почти все - отказались. Слизеринцы злились на авторов глупого розыгрыша, но не чувствовали большой потери в одной школьной мантии и комплекте форме. Покупка новых не стоила много.

Кэти согласилась просто потому что хотела поддержать соседку. Еще одна первокурсница - София Скотт, потому что ее одежда была явно не новой. Купленной там, где покупают вещи, от которых отказались старые хозяева. Она отдала не только юбку, но и теплую мантию.

– Ты правда сможешь исправить? – спросила Скотт, вспоминая Снейпа в новой одежде. Второкурсник тогда злился, а сама София завидовала. Если бы ей подарили одежду сшитую специально для нее, она бы не кривила нос. Она была бы благодарна.

– Я попробую, – Даника ничего не обещала. Она смотрела на черную, выцветшую ткань испорченную зелеными пятнами разных размеров, и пыталась увидеть не уродство, а основу. Основу, поверх которой можно нанести вышивку, превращая дефект во что-то почти совершенное.

В зеленые кувшинки на черной глади озера.

У нее были зеленые и черные нитки. Черные остались от мантии для Снейпа. Зеленые и серебряные были куплены для того, чтобы расшить форму квиддичистов. Она собиралась украсить каждый комплект серебряной змеей, чтобы подчеркнуть принадлежность к Слизерину. Змеи не должны были быть одинаковыми, наоборот планировалось, что они будут хоть немного, но отражать личности тех, кто их носит.

Ради этой цели Даника читала иллюстрированный справочник о змеях: магических и обычных, а так же иногда наблюдала за тренировками команды факультета, чтобы получше изучить характеры игроков. Тренировки часто привлекали зрителей, поэтому сидеть одной на трибунах, а главное идти через обширную территорию замка без сопровождения, девочке не приходилось. Иногда она шла следом за Регулусом, который не хотел летать сам, но обожал квиддич и мог много говорить о тактиках. Иногда за участницами женского кружка Слизерина, которые приходили на тренировку, чтобы поддержать своих братьев или парней.

Но для ее задумке понадобится еще и более светлые оттенки. Зеленые кувшинки не должны быть пустыми. Над ними могут парить стрекозы, или среди темной зелени может распуститься нежно-розовый лотос.

Нужные нитки можно было купить. Суммы, которую выделил Голдштейн для подготовки формы было достаточно и на то, чтобы закупить что-то кроме необходимого списка. Но Данике это казалось не правильным. Как и просить финансов у леди Нарциссы.

Поэтому она обратилась к месту, где уже искала материалы. К Выручай комнате. Приводить туда кого либо она не стала. Но помощь от однокурсниц все таки потребовала. Распускать ткань на отдельные волокна было долго. А скручивать полученную паклю в нитки и вовсе муторно и немного травматично. Память о стертых в кровь пальцах все еще была жива.

Скотт смотрела на ворох старых вещей различных оттенков розового и голубого, и в глазах девочки был вопрос откуда все это взялось. Большая часть вещей в куче, которую неясно откуда принесла Лис была совершенно не пригодна для носки, но часть еще можно было использовать.

– Можно я оставлю это себе? – София отложила в сторону розовый шелковый шарф, с подпаленными краями. Но если срезать сожженную часть, то получиться красивый аксессуар.

– Если хочешь, – Даника не стала запрещать. Девочки сидели в спальне, которая принадлежала самой Данике и ее соседке и разбирали мешок старых тряпок, который был принесен из Выручай комнаты.

Кэти тоже принимала участие в сортировке, в отличие от двух других участниц этого проекта, ее не очень интересовали старинные фасоны или сохранность вещей. Кэти выискивала вещи с рунами. Истлевшими от времени, давно уже не работающими, но все еще угадывающимися на ткани. Она сидела с тетрадью и перерисовывала рунные вязи, чтобы потом отправить их письмом домой. Ее мама увлекалась рунами и ей наверняка будет интересно попытаться разобрать древние цепочки.

– Где ты все это нашла? – в отличие от Софии, которая предпочитала не спрашивать об источнике добычи, и по жизни на границе с Лютым переулком знала, что иногда безопаснее не знать откуда, Кэти таким опытом не обладала. И подняв одинокую перчатку, на пальцах которой были крошечные руны, девочка не смогла сдержать своего любопытства.

– Спросила у домовых эльфов, – живя в Хогвартсе Даника училась врать. Ей приходилось хранить свои тайны и следить за тем, чтобы ненужные слова не срывались с языка, это тоже по сути было ложью. Ложью, необходимой, чтобы не допустить беды.

Но большая ложь часто влекла за собой более мелкие. Появлялись секреты, которыми не хотелось делиться, ситуации, когда нельзя было просто сказать “не лезь”. И на этом грунте постепенно прорастала игра словами. Правда, которая не имела никакого отношения к истине.

Слова, вводящие других в заблуждение, все еще царапали Данике горло. Но постепенно это неприятное ощущение становилось все меньше. Словно в ее разуме нарастала мозоль, такая же как на пальце, который часто колят иголкой. Когда только начинаешь - чувствуешь боль, но со временем кожа становится толще и только очень сильный укол может заставить выступить кровь.

Это смущало. Не пугало, страх оставался для ситуаций, когда ложь раскроется, но заставляло сомневаться в себе самой. Наступит ли однажды момент, когда ложь станет настолько привычной, что любые слова, срывающиеся с губ будут идти против истины?

– О-о-о, – на ответ про домовых эльфов Кэти медленно выдохнула. Она ожидала какой то особой тайны. Комнаты, где хранятся сокровища тысяч учеников Хогвартса с момента постройки замка. А оказалось, что речь об отходах, которые копились в прачечной, где работали домовики.

Скучно.

А вот для Софии это информация не была столь же скучной. Девочка была намерена попытаться через домовых эльфов найти место, куда складывают ненужную одежду и постельное белье с балдахинами. Вдруг там еще есть вещи, которые можно носить? Даже пара галлеонов, которые удасться сэкономить на покупке мантий у старьевщика могли пойти на покупку книг или пергамента. А может быть просто шоколадной лягушки.

Стыда от необходимости носить выброшенное, девочка не испытывала. Стыдиться бедности было бесполезно. Стыд не помогал. Он только сужал число путей, по которым можно было пройти на пути к более комфортной жизни.

Рождество было все ближе. Даника упаковала подарки для тех, кто уедет из замка, чтобы отправить их совой после того, как поезд отъедит от станции. Традиция дарить подарки была местной. Во дворце дарили деньги. Но она умела учиться, принимая новые правила.

Для Кэти - испорченная ранее мантия, на которой вместо некрасивых зеленых пятен теперь появились листья кувшинок и несколько бледно-розовых цветов.

Такой же подарок получит и София, хотя в этом случае это не дар дружбы, а просто возвращение вещи хозяйки. Для людей вокруг разницы могло быть мало, но Даника могла отличить две на первый взгляд одинаковые ученические мантии даже с закрытыми глазами.

Не по вышивке, которая немного отличалась, по ощущению идущему от ткани. От мантии Вист шло легкое тепло. Работая над ней Даника вкладывала заботу, пожелания счастья и удачи.

Мантия Скотт была холодной. Равнодушной. К этой девочке, которая после того как ей было поручено подготовить нитки, стала появляться рядом чаще, пытаясь стать другом, Даника не испытывала никаких сильных чувств. Не неприязни, ни дружбы. Это могло измениться, но к концу 1972 года по летоисчеслению этого мира, пока было просто фактом.

Для леди Нарциссы был подготовлен десяток шелковых платков, нарезанных из найденных в Выручай комнате шарфов. Каждый платок Даника украсила вышитой монограммой “НБ”, а также цветком. Цветы выбирались очень внимательно. Проверяя значение каждого по книге о языке цветов.

Ярко желтые астры - символ изящества, и при этом пожелания радости.

Белые лилии - благоговение, которое сама Даника испытывала перед своей леди.

Ромашки, в глазах многих скучные полевые цветы. Но они были выбраны из-за пожелания здоровья как тела, так и ума, которые несли в себе.

Розмарин - как верность, которую хотелось преподнести.

Даника вышивала где отдельные цветы, где собирая их в букеты, но каждый стежок наполнялся желанием чужого благополучия. Ведь только в таком случае она сможет быть рядом.

Быть рядом и хранить это благополучие.

Но Рождество было все ближе.

И утро в день отъезда небесной колесницы радовало всех ярким солнцем, которое отражалось от белого снега и немного слепило глаза, скрывая от взоров мрачные тени, которые сгущались пока еще не над Хогвартсом, но уже над Британией.

“Живи в эпоху перемен”. Это было пожелание, в котором не было добра. Но перемены не спрашивают. Они приходят.

----

Вариант вышивки

Расходясь по сторонам

– Сириус. Сиди.

– Все уже выходят! Если не пойдем сейчас, то я не успею попрощаться с Джеймсом! – раздраженно воскликнул Сириус, зло глядя на сидящих в купе членов его семьи.

Если бы было можно, он бы предпочел вообще не возвращаться из Хогвартса на каникулы, но старшие кузины не дали ему и шанса остаться в замке. Нарцисса вскрыла его обман с поддельным письмом от матери, в котором он позволял сам себе остаться в школе на каникулы. А после кузина и вовсе использовала мерзкого Малфоя, чтобы сопроводить его от гостиной до поезда.

Как староста школы Малфой мог посещать гостиные других факультетов. Поэтому мерзкий змей встал прямо в центре логова львов и стоял там, пока Сириус не подчинился и не взял свой чемодан.

Нужно продержаться еще один год. Когда он поступит на четвертый курс, в школе больше не останется никого из родичей, которые могли бы пытаться его контролировать. Только нюня Регулус, но младший брат не был в глазах Сириуса серьезным препятствием.

– У тебя была вся дорога, чтобы попрощаться с ним, – Нарцисса убрала волшебную палочку в карман мантии и одарила беспокойного кузена очередным ледяным взглядом. Только что ей пришлось использовать чары приклеивания, чтобы удержать Сириуса на месте, иначе тот бы уже рванул прочь из купе, принимая участие в толкотне в коридорах.

– Мы должны были обсудить когда встретимся на праздниках! – сдаваться Сириус отказывался. Он понимал, что его родственникам нет никакого дела до его аргументов, ведь они не принимают никакого другого мнения, кроме своего собственного, но все равно стоял на своем.

Возможно в этом упрямстве он был настоящим Блэком.

– Для этого есть совы, – Андромеда, которая молчала всю поездку, встала со своего места и сняла с верхней полки чемодан, чтобы убрать в него книгу. – К тому же, прежде чем планировать встречи с друзьями, следует учесть планы визитов семьи, – она говорила вроде бы Сириусу, но на деле это были мысли, которые тревожили саму девушку.

Рождественские визиты, которые запланировала тетя Вальбруга и родители. Особняк Принцев, которые придется навестить, чтобы не позволить родным раньше времени заподозрить о ее планах. Она не позволит надеть на себя петлю. Но чтобы сбежать, нужно подождать, пока поводок на горле немного ослабнет.

Или заставить надзирателя смотреть в другую сторону.

Когда дети семьи Блэк все таки покинули купе, Андромеда шла последней, поэтому никто не видел тяжелого взгляда, которым девушка сверлила спину Сириуса.

Интересно, что будет делать тетя Вальбурга, если ее сын вдруг пропадет с какого нибудь важного приема ради того, чтобы спрятаться в доме Поттеров?

– Девочки, я по вам скучала, – Андромеда улыбнулась, словно бы словам матери, которая пыталась совместить одновременно суетливость и достойное поведение. В изящных жестах женщины проскальзывала спешка, а строгий этикет нарушался, когда она протягивала руки, чтобы погладить дочерей по волосам или поправить их мантии.

– Когда я и Цисса выйдем замуж ты будешь видеть нас еще реже, разве нет? – выражение лица Лукреции на секунду дрогнуло. В глазах Андромеды ей почудилась злая решимость. А в словах - предсказание будущего несчастья.

– Глупости, – отмахнулась от предчувствия волшебница. – Идите уже в камин. Даже после замужества вы будете моими девочками. И сможете в любой миг возвращаться домой.

– Ты права, мама. Конечно мы сможем возвращаться. Брак ведь не выжигает с семейного дерева, – Нарцисса шагнула в камин первой, поэтому не слышала слов старшей сестры. А Лукреция предпочла предположить, что ей просто послышалось, ведь вокруг был шумный вокзал и десятки других голосов, один за другим называющие адреса домашних каминов, накладывались друг на друга.

Поэтому, ей просто показалось.

***

Хогвартс, после отъезда учеников опустел. Эта пустота была слишком внезапной и давящей. Поэтому Даника предпочла пойти туда, где пустота не будет столь всеобъемлющей. Туда, где тишина и одиночество естественны.

В библиотеку.

– Мисс О’Коннор, – уйти просто так было нельзя. Было очевидно, что если леди Нарцисса оставила свою подопечную заботе другой ученице Слизерина, то нужно было хотя бы сообщать о своих планах, чтобы в случае каких либо проблем, кто то знал, где искать пропавшую первокурсницу.

Это была простая осторожность, с которой Даника была знакома еще с бытия служанкой в Императорском дворце. Там, среди внешне прекрасных садов и изящных двориков, то и дело пропадали люди. Те, кто случайно привлек к себе внимание членов Императорской семьи или важных чиновников. Те, кто услышал или увидел что-то запретное.

Пропавших искали далеко не всегда. Слуг самого низкого ранга было слишком много, чтобы кто-то, кроме близких знакомых, мог заметить пропажу. Обычно замечали не выполненную работу: не подметенные дорожки, не зажженные лампы, не нарезанные овощи на кухне.

Поэтому, если ты хотел, чтобы твоя пропажа хотя бы осталась в памяти, нужно было оставлять следы. Говорить куда идешь, когда вернешься.

В противовес первым неделям в замке, когда она предпочитала оставаться призраком, исчезая из гостинной на весь день и появляясь лишь перед отбоем, сейчас она начинала следовать этим правилам.

У нее все еще были секреты - она не хотела говорить о Выручай-комнате, о регулярных беседах с духами слугами, но кроме секретов были и связи. Люди, которые могут быть разочарованы, если за время Рождественских каникул она исчезнет без следа и остается не найденной. Эти связи, которые давали ей опору в новом мире были важны. Их не стоило терять.

Старшекурсница, сидевшая у камина с книгой на коленях, оторвалась от рукописных строк и посмотрела на первокурсницу, которая замерла в полуприседе со опущенной головой.

Лис, как и всегда, чудит и кланяется.

Даника, получив внимание, которое и хотела привлечь к себе, выпрямилась и продолжила говорить.

– Я пойду в библиотеку. Закончу - к обеду и пойду сразу в Большой зал. А после - вернусь сюда.

– Хорошо, – Грейс прикрыла глаза, показывая, что услышала и приняла к сведению. Возможно, Нарцисса Блэк не преувеличивала, когда говорила, что с ее подопечной не будет проблем. Для проблем на факультете остался другой младшекурсник. Девушка оглядела гостиную, пытаясь найти обычно изучающую мрачность и раздражение сгорбленную фигуру, но Снейпа не было.

То ли он не вернулся после того, как провожал свой гриффиндорскую подружку на поезд, то ли сразу пошел в кабинет зельеварения, не заходя в гостинную. За Снейпом просил присмотреть Малфой. Даже пообещал оплатить эту услугу, привезя из дома копию монографии французского мага-живописца Дюпре. Вот только похоже сам Снейп не горел желанием позволять за собой присматривать.

Но в таком случае Грейс не собиралась прыгать выше головы. Это была одна из внутренних традиций Слизерина. Младшекурсники могли рассчитывать на помощь старших. И такая услуга оплачивалась скорее символически, особенно по сравнению с расценками для обмена между старшими. Но помощь оказывали лишь тем, кто о ней просит. Если ты решился барахтаться сам - твой выбор. Справишься - будешь уважаем. Нет? Останешься на дне.

На других факультетах забота старших о младших выглядела иначе. Хаффпафф помогал без просьб о помощи. Но под плотной опекой было сложно возвыситься над другими. Все росли одинаково хорошо и одинаково ровно, останавливаясь, когда рост достигал установленного лимита.

На факультете воронов считали, что каждый должен искать свои решения сам. Старшие там не помогали младшим. Лишь следили, чтобы молодые воронята не разбились на смерть, бросаясь в свой первый полет.

Гриффиндор был готов помогать своим львятам, но уже сами котята не желали принимать чужую помощь, бросаясь на препятствия и опасности, словно рыцари на дракона. Отважно и отчаянно.

– Хорошего дня, мисс О’Коннор, – получив желаемого разрешение, Даника ненадолго поднялась в свою комнату, чтобы взять оттуда тетради, куда записывала черновики домашних заданий, а после отправилась в библиотеку.

Учитывая довольно долгие праздники, каждый из профессоров задал по объемному эссе, которое нужно было подготовить к концу каникул. Она планировала выполнить все эти задания если не сегодня, то завтра уж точно.

Просмотреть книги, выписать необходимую информацию, а после скомпоновать все это в связный текст, который после перепишет на чистый пергамент. Домашних заданий по зельям было нужно подготовить два: одно для себя, другое для Кэти. Их договоренность продолжала действовать и Даника писала за соседку домашние задания, чтобы избегать необходимости прикасаться к особо противным ингредиентам вроде насекомых или внутренностей животных.

С учетом этой договоренности чаще всего девочка отвечала за помешивания, и добавление в котел уже подготовленных ингредиентов, согласно списка. Тут ее методичность и внимательность, были как раз к месту.

Ну, а лишнее домашнее задание, помогало лучше усвоить теорию. Пусть варить зелья Данике не нравилась, получать знания она все равно любила. Получив доступ к возможности свободно учиться, она чувствовала себя путником, что после долгого пути по пустыне, наконец добрался до озера. И теперь пьет и не может остановиться.

Она была готова хвататься за любые книги, поглощая все знания, которые написали на бумаге. Казалось, что если бы не воля Короля Ада, которая направляла ее, помогая найти достойную леди для служения, то она бы просто растворилась в этих книгах, превратившись в книгу-духа.

В библиотеке были такие. Они стояли отдельной секцией, куда пускали только учеников, имевших разрешения от преподавателей. Это было правильно, ведь вряд ли волшебники, которые из-за своей жажды знаний превратились в книги, были дружелюбны к более разумно сдержанным волшебникам.

– Благодарю тебя, милостивый Король Ада, что не даешь сбиться с пути, – тихо пробормотала себе под нос девочка, глубоко склоняясь в поклоне. Она была уже у самых дверей в Святилище Знаний.

Двери, как и всегда, были гостеприимно распахнуты, и Даника прошла через них, чувствуя как восторженно замирает сердце. Книги были везде. Огромный зал, по размерам вряд ли уступающий Большому Залу, где легко помещались все учащиеся и профессора, был полон книг.

Между массивных книжных полок, устремляющихся к потолкам, стояли столы для занятий, а в тени книжных шкафов, охраняя проход в закрытую часть библиотеки, крепостной башней воздвигнутой посреди горного перевала, стояло рабочее место библиотекаря.

Но сейчас эта башня была оставлена, но проход, который она охраняла, был все еще запечатан. Можно было заметить слабое мерцание барьерной магии, которая не позволяла духам, воплотившимся в книги, навредить ученикам.

Как и всегда, Святилище знаний встречало своих гостей тишиной и шелестом страниц. Книги здесь шелестели страницами и сами по себе, подставляя себя для просушки рассеянным солнечным лучам, которые освещали читальный зал сквозь высокие сетчатые окна.

Набрав нужную для подготовки домашнего задания справочную литературу, Даника села за одним из хорошо освещенных столов, наслаждаясь солнечным светом, который грел не смотря на то, что все окрестности Хогвартса были покрыты белым, холодным полотном.

Через пару столов от нее, как и всегда прячась в тени, за книгами скрывался Снейп. Она заметила его не потому что искала. В этот раз для написания эссе по Зельям была нужна книга “О свойствах эфирных и летучих ингридиентов”. Это было довольно редкое, рукописное издание и в библиотеке было всего три экземпляра этой книги.

Но два были взяты на руки и увезены из Хогвартса. Последний экземпляр был на столе Снейпа. Но мрачный второкурсник явно не делал домашнее задание. Пусть он и был обложен книгами по зельеварению, такой набор явно не потребовался бы даже пятикурснику при подготовке к СОВ.

Таблицы совместимости разных годов издания, десятки книг посвященным конкретным группам ингредиентов, а также стопка “Вестника Зельевара”. В момент, когда Даника, сгружала выбранные ей книги на свой стол, и бросила в сторону слизеринца короткий взгляд, парень открыл перед собой только таблицы и что-то быстро выписывал в свою тетрадь.

Она не решилась подходить к нему и просить нужную книгу. Решила сначала сделать задания по другим предметам, надеясь, что к тому моменту, Снейп уже закончит.

Когда девочка закончила эссе по вариациям чар левитации в зависимости от поднимаемого объекта, скорость письма второкурсника упала, он уже меньше писал и больше читал, быстро перелистывая страницы книг с описаниями ингредиентов. Его перо - с облезлым хвостиком, скрипело, когда подросток с силой вдавливал его в бумагу, оставляя многочисленные линии, зачеркивающие написанные ранее слова.

Когда было готово эссе по Трансфигурации о ключевых моментах в превращении неживого в живого, Снейп перестал так активно зачеркивать свои записи и взял чистый лист, переписывая туда то, что не подверглось многослойному покрытию чернилами.

Даника следила за чужими действиями краем глаза, в гостиной самонадеянно мрачный мальчишка ее раздражал. Он часто вел себя так, словно общество учеников Слизерина ему неприятно. Словно он вынужден там находится, но на самом деле стоит больше, чем благородные представители значимых фамилий.

В этом неумении понимать свое место Снейп был похож на свою подругу с Гриффиндора.

Но в библиотеке в поведении парня не было его обычной гордыни и почти показного страдания. Он был погружен в свою работу с той же страстью, с которой сама Даника погружалась в шитье. Сейчас он, наверное, пытался придумать новый рецепт. По крайне мере так казалось со стороны.

Но в любом случае, она так и не решилась его отвлечь, чтобы попросить нужную книгу. После Трансфигурации было сделанно эссе по Травологии, и девочка встала из-за стола, чтобы немного размяться, а главное растереть правую руку, которая ныла от все еще непривычной работы. Чтобы писать, как и для того, чтобы шить, было нужно работать кистью и запястьем, но тип движений был разным, поэтому рука ныла, намекая на необходимость перерыва.

– Ты собираешься пропустить обед? – просто из уважения к чужому труду, Даника решила проявить немного заботы о не особо приятном ей человеке. Если увлечься - можно забыть о еде. Она знала это на собственном опыте. Вот только потом, когда приходит голод, подобная забывчивость оборачивается пыткой.

В Императорском дворце было только два приема пищи: утром и вечером. И пропустив один, ты страдал половину суток. В Хогвартсе было мягче. Тут был еще и обед. А так же кухня, где можно было обратиться к духам-слугам, чтобы получить дополнительную порцию еды. Но все равно голод был неприятен. Вот она, после того как вернула на полки все взятые книги, и убрала тетради в сумку, и подошла к низко склонившемуся над столом Снейпу.

– Отвали, – огрызнулся Северус, даже не поднимая глаз. Он лишь махнул рукой, с зажатой в ней пером, от чего чернила сорвались с кончика, оставив несколько неаккуратных клякс на столешнице и листе пергамента для записи.

Книги, к удивлению, не пострадали. Чернила соскользнули с зачарованных страниц, не оставляя никаких следов. Даника впилась взглядов в удивительный эффект заклинания, обещая себе обязательно найти о нем информацию. Можно ли наложить его не только на книги, но и на ткань? Как удобно будет тогда работать в теплицах на уроках Травологии. Никакая грязь, не пристанет к мантиям.

– Как хочешь, – попытка проявить заботу встретила стену чужой агрессии, и девочка не стала пытаться настаивать. Она просто развернулась и ушла из библиотеки.

В Большом зале вместо четырех столов для каждого факультета и стола преподавателей, оставили только один, где полагалась сидеть всем, кто остался на каникулы в замке.

А таких было не так уж и много: меньше десятка учеников с разных факультетов (Хаффпафф уехал домой в полном составе) и пятеро преподавателей. Были деканы Гриффиндора и Равенкло, а так же профессора по Астрономии, Уходу за магическими существами и Рунам. Ни декана Слизнорта, ни мадам Спраут не было.

Даника нашла себе место рядом с Грейс О’Коннор и села, вежливо поприветствовав сначала преподавателей, а после старшекурсницу.

– Снейп в библиотеке. Скорее всего он пропустит обед, – негромко доложила девочка, прежде чем приступить к еде.

– Учту, – так же негромко отозвалась девушка, на тарелке перед которой уже лежала свиная отбивная с овощами, хотя внимание семикурсницы сейчас больше занимала газетная статья, о сгоревшей ферме в окрестностях Годриковой Лощины. Раньше нападениям подвергались дома магов, которые жили довольно далеко от более многочисленных поселений. Сейчас под удар начали попадать и те, кто не терял близкого контакта с обществом.

Это вселяло тревогу.

– В гостинную вернемся вместе, – бросила Грейс, заметив, что содержимое на тарелке первокурсницы исчезает с куда большей скоростью, чем у нее самой.

Даника только кивнула. Закончив есть, она послушно осталась за столом, изучая лица других оставшихся на каникулах в замке. Кроме довольно болезненно выглядящего второкурсника с Гриффиндора - одного из членов группы Сириуса Блэка, все остальные ученики были со старших курсов. Пятый, седьмой. Те, кто готовился к важным экзаменам и не хотел прерывать подготовку ради праздничного настроения.

Уже покидая Большой зал, они столкнулись со Снейпом. Вернувшийся к своей обычной трагичной мрачности парень предпочел сделать вид, что не заметил учениц своего факультета, зато он явственно скривился, при виде все еще сидящего за столом и вяло ковыряющегося в тарелке однокурсника с Гриффиндора.

В глазах Даники это выглядело забавно. Игнорировать тех, кого можно было бы сделать если не друзьями, то товарищами, и замечать только врагов. Разве с таким отношением Снейп в конце концов не превратит во врагов всех вокруг себя? Даже тех, кто изначально был на той же стороне, что и он?

Собирая полотно

Рождественское утро в доме на Гриммо не было наполнено звуками праздника и предвкушения от открытия сложенных под елкой подарков. Вместо перезвона зачарованных колокольчиков или хотя бы запаха праздничных явств, дом сотрясался от гневного крика Вальбурги Блэк.

Регулус малодушно спрятал голову под подушку и начал считать про себя. На сто сорок четыре голос матери начал удаляться - он больше не звучал через стену, в комнате Сириуса. На двести шесть стал едва различим, а вместо него второй этаж наполнился шумом хлопающих дверей и аккуратно начавших ходить туда сюда людей.

Слышался злой смех Беллы. Это было ее последнее Рождество, как одной из Блэк. На Пасху пройдет ее свадьба и старшая кузина сменит фамилию на Лейстрендж. Это было немного утешающе. Тот факт, что теперь Белла не сможет не сможет оказывать такого влияния на их семью.

Ее злость и агрессия, которая после поступления Сириуса на Гриффиндор стали только еще сильнее, были слишком пугающи. Регулус знал, что не должен бояться своей семьи. Семья для чистокровного мага это главная ценность и цель.

Но он все равно боялся. Во взглядах самой старшей из трех кузин, не было семейных чувств. Там была обида и ярость. Там была ненависть. К нему. К Сириусу. К матери. Даже к себе самой. Беллатрикс горела этой ненавистью настолько ярко, что он спрашивал себя, почему другие этого не замечают?

Или может быть они замечают? Замечают, но не считают это достойным внимания, ведь совсем скоро эта огненная саламандра будет отдана в другую семью. И уже там будут вынуждены искать подходящий камин и крепкую решетку, чтобы пламя, которое должно греть дом, не сожгло его в пепел.

На шестьсот двадцать один, шаги в коридоре тоже почти затихли. Множество шагов сменилось лишь легким стуком домашних туфель. А потом - стуком в дверь.

Регулус отбросил подушку и резко сел на кровати, приглаживая рукой всклокоченные волосы.

– Войдите! – крикнул он, уже заранее зная, кого увидит, когда дверь откроется.

– Тетушка тебя разбудила, Рег? – мягкая улыбка кузины Андромеды, казалось смыла весь тот негатив, что давил на нее с момента пробуждения от крика матери.

– Я уже давно проснулся, – соврал он, слезая с кровати и накидывая на себя теплый халат, который висел на стуле. – Идем смотреть подарки? – только с Андромедой он позволял себе быть таким - чуть больше ребенком, чем наследником дома Блэк.

Беллатриса слишком пугала и всегда смотрела так, словно ищет изъян, рядом с ней нужно было быть идеальным, чтобы не предоставит повода для удара. Но, к сожалению, даже идеальность не была достаточной защитой. Когда молодая женщина не находила ошибок в его поведении или внешнем виде, ненависть в ее глазах вспыхивала только сильнее.

Мать тоже искала изъяны. И Регулус держался достойным сыном, чтобы не разочаровать. Разочаровывал - Сириус. Выходки старшего брата были постоянными причинами для криков и осуждения. И чем не идеальнее был старший брат, тем более совершенным приходилось быть младшему.

Отец просто был слишком занят в Визенгамоте, а так же финансовыми делами рода Блэк, чтобы обращать внимание на то, что у него есть сыновья. Хоть какие то. С одной стороны это позволяло не пытаться быть идеальным рядом с ним, а с другой вынуждало завидовать Сириусу. Его особо громкие выходки были пожалуй единственной причиной, по которой отец мог покинуть свой кабинет. Любые другие достижения или события значения не имели.

Можно заболеть. Можно пострадать от собственного магического выброса или попасть под шутку брата. Можно привести из Хогвартса табель с идеальными оценками. Любое из этих событий удостоится лишь смазанного взгляда отца, чьи мысли постоянно витают где-то за пределами семейного дома в центре Лондона.

Нарцисса была слишком идеальной сама по себе, чтобы Регулус рисковал оказаться в неловком положении рядом с ней. Ведь на фоне идеальной кузины любая его ошибка или промах становились заметнее в сотни раз для всех остальных членов семьи.

Поэтому только наедине с Андромедой или приезжающим только на праздники дядей Альфардом, Регулус хоть чуть чуть, но отпускал эту маску идеальности. Потому что только они ничего не ждали от него и не требовали. Только они видели в нем не наследника фамилии Блэк, а Регулуса. Первокурсника Хогвартса, который вернулся домой на Рождество в надежде на семейный праздник.

А получил лишь новый скандал. Каждый день, с момента, как он покинул Хогвартс-экспресс, ознаменовался новой ссорой. Сириус всегда находил способ разозлить мать, а та все еще не оставила надежду вернуть блудного сына на правильный путь при помощи знакомых методов.

– Ты в этом году у нас первый по числу подарков, – Андромеда, заметив как на лице Регулуса снова проступило серьезно-взрослое выражение, поспешила разрушить чужие размышления замечанием о подарке. Мальчик замер, удивленно моргнув, а после улыбнулся, гордо задирая нос.

– Я - самый популярный на нашем курсе. Меня все слушают! Это правильно, что они решили отправить мне подарки.

– Ага, настоящий Блэк. Будущий староста, – Меда мягко рассмеялась с напыщенного вида кузена и уже на лестнице, чтобы у того не было шанса вернуться назад, растрепала волосы Регула.

Ей будет не хватать этого. Младших. Тихой, но вдумчивой Нарциссы, шебутного Сириуса, строющего из себя взрослого Регулуса. Андромеда злилась на родителей. Ненавидела тетку. Даже была обижена на Беллу, которая с головой ушла в ту политическую группировку, и полностью отстранилась от проблем в семье. Младшие были не виноваты. Но она уже приняла решение.

На лето она домой не вернется. После ЖАБА, уйдет в маггловский мир, на время укрывшись там. Если все пойдет так, как она хочет, то уйдет уже не как Блэк.

***

В Рождество Даника проснулась так же, как в любой другой день. Обычный ежедневный ритуал, выработанный за месяцы в Хогвартсе не нарушался даже в отсутствие соседки по комнате.

Подъем в шесть, когда озеро еще не успело окраситься алыми красками восходящего солнца, чьи лучи пробиваясь сквозь толщу воды заиграют в комнате мерцающей рябью. Простой комплекс упражнений подсмотренный у команды по квиддичу. Не потому что Даника планировала вступить в команду, а потому что в одной из прочитанных книг была информация о важности упражнений для здоровья тела.

В правдивость этой информации она поверила сразу. Не потому, что в книгах всегда написана правда (не всегда, леди Нарцисса уже показывала примеры ошибочной или намеренно искаженной информации в книгах), а потому что она помнила наложниц во дворце.

Прекрасных, но хрупких женщин, которые уставали от простой прогулки по саду и были способы заболеть от легкого дуновения ветерка. Подобная хрупкость всегда считалась признаком благородства. Особой красотой, сравнимой с красотой самых прекрасных цветов. Ведь цветы - тоже хрупки и требуют тщательной заботы, чтобы расцвести.

Вот только эти прекрасные цветы вяли почти каждый раз, когда пытались дать плоды. При родах умирали матери. Следом за ними часто умирали дети. Слабые. Едва кричащие.

И помнила слуг. Тех, что часами стояли на коленях, прося прощения за совершенные ошибки. Тех, кто вставал после ударов палкой и шел дальше работать. Тех, кто случайно получив внимание Императора рожали здоровых детей и оставались живы сами.

Раньше разница для Даники была в происхождении. Во врожденной хрупкости людей высшего сословия и низкой грубости рабов. Сейчас она начинала замечать не только разницу. Она начинала замечать причины.

Тела людей были подобны молоку. Они были хороши и сами по себе, но если просто молоко оставить на столе в стакане, то оно скиснет за пару дней. Но если прикладывать усилия. Если взбивать молоко, напрягая руки до боли, то оно станет маслом. Сыром. Продуктом, который сохраниться намного дольше.

Люди были такими же. Если не прикладывать усилия, то ты быстро скиснешь. Если взбивать свое тело так же, как взбивают молоко, до боли в мышцах, то станешь сыром.

После зарядки был душ. Магией расчесать и заплести волосы, собирая их в аккуратный пучок. Закалывать волосы было не чем. В Хогвартсе никто не носил шпилек, чтобы украшать и удерживать прическу. Поэтому Даника использовала простую ошкуренную веточку, а после сменила ее на пару крючков для вязания, которые нашла в Выручай-комнате.

В новом мире в ходу были другие прически. Тут многие девушки ходили с распущенными волосами, не считая это чем то неприличным или постыдным. Те, кто не могли похвастаться достаточным здоровьем и красотой волос, чтобы свободно распускать их, оставляя лежать на плечах блестящей волной, плели косы или делали аккуратные хвосты.

Сложных конструкций из волос и заколок никто не делал. Возможно, потому что в Хогвартсе никто не мог похвастаться наличием личных слуг, которые бы каждое утро помогали укладывать волосы.

Приведя себя в порядок, Даника спустилась в общую гостинную. У камина стояла пушистая ель - один из ключевых символов праздника. Дерево было живое. Его не срубили, а принесли в горшке, чтобы после вернуть в лес. Пушистые ветви были украшены довольно простыми на первый взгляд аксессуарами. Серебряными шарами, на которых черной краской были нанесены черные силуэты деревьев и животных. Блестящие нити словно драгоценная паутина, переплетались между собой, накрывая ель ажурной сетью.

Под деревом лежали коробки.

Подарки.

Местная традиция, которая обязала людей обмениваться вещами, для выражения собственных чувств.

Каждая коробка была подписана, позволяя легко найти те, что предназначались именно тебе. Но на Слизерине осталось лишь три человека, поэтому большой горы подарков под елью не было.

Даника нашла взглядом коробку, которую лично добавила в последний момент. Закладка для мисс О’Коннор. Почти такую же, но с другим рисунком она сделала и для Андромеды Блэк. Для присматривающей за ней старшекурсницы это были серебрянные бабочки на зеленом фоне. А для второй мисс Блэк - нежно-желтый георгин на белой ткани. В справочнике цветов георгин был отмечен как цветок символизирующий свободу выбора.

Данике казалось, что это подойдет девушке, которая пыталась проложить свой собственный путь.

Такие мелкие вышивки не занимали у нее много времени. Закладки размером с ладонь она сделала за сутки каждую. Галстук, который она расшила в качестве подарка для Регулуса Блэка занял три дня. Дольше девочка возилась с тем, чтобы заказать через сову уже готовый галстук из качественной ткани.

О желании сделать подарки для других членов семьи Блэк, она напрямую сообщила Нарциссе, спрашивая ее дозволения, а также уточняя правила, чтобы подарок не стал оскорблением.

Именно Нарцисса подала идею с закладкой, отвергая перчатки или галстук. И она же выдала два галеона для покупки необходимого.

Но подарки, сделанные для других были лишь частью Рождественской традиции. Сидя перед елью, Даника неуверенно смотрела на три коробки, в которых были подарки именно для нее.

Самая большой подарок, скрывающий под бумажной оберткой деревянный ящичек, был общим подарком от женского кружка Слизерина. Это был набор для шитья с зачарованными иголками, которые не ранят пальцы, изящными ножницами, а также целым ворохом разнообразных ниток всевозможных цветов. Больше не нужно будет распускать обрезки в Выручай комнате, чтобы получить материалы для работы.

Читая короткую записку, сделанную каллиграфическим почерком О‘Коннор, Даника чувствовала как у нее щипет глаза. Это был первый раз, когда такое большое число людей решили дать ей что-то настолько ценное.

“На выпускном балу каждая леди Слизерина должна сверкать ярче, чем ученица любого другого факультета”

Это был явный намек на то, что подарок скорее аванс за работу, но Данике все равно было безумно радостно. Очевидно, она не сможет сшить по наряду для каждой из нынешних семикурсниц Слизерина. Но она может попытаться подготовить небольшие аксессуары для каждой из них, чтобы подчеркнуть достоинства.

Конечно, если леди Нарцисса одобрит подобное.

От госпожи был отдельный подарок. Мешочек с тремя галеонами, а также теплые зимние ботинки. Те, которые Даника носила сейчас едва ли можно было назвать подходящими даже для осени. Тепло они не держали совершенно и каждый раз, возвращаясь с наблюдения за тренировками по квиддичу или приходя из теплиц после занятий по Травологии, приходилось растирать ступни, чтобы восстановить чувствительность.

Третий подарок был от Кэти. Вист подарила книгу. “Магическое домоводство или две сотни чар для создания уюта”. В школьной библиотеке была эта книга, но она постоянно была у кого на руках, поэтому Даника никак не могла ее прочесть и уж тем более, выучить описанные чары.

По лестнице из комнат мальчиков спустился Снейп. Его обычная мрачность не отступила даже в честь праздника.

– Доброе утро, – поздоровалась Даника, которая не позволяла себе грубить даже тем, кто был ей не приятен. В ответ послышалось что-то приветственно угрюмое. Подросток тоже подошел к ели. Он не наклонялся, а вытащил две коробки со своими подарками при помощи “Акцио”.

Меньшая - кричаще яркая из-за красной оберточной бумаги и зеленой ленты, явно была от подруги с Гриффиндора. Вторая - черная коробка по размерам сопоставимая с ящичком для рукоделия самой Даники, скорее всего была от Малфоя.

За месяц для Рождества Люциус обращался к Нарциссе с просьбой снова использовать Данику и сшить для Снейпа еще один комплект одежды. Нарцисса тогда отказала. Даника не успела бы закончить в срок, так как имела уже достаточный объем работ: она переделывала испорченные мантии и вышивала подарки.

Так что Малфой выбрал другой полезный для его протеже подарок. Девочка подозревала, что там что-то нужное для зельеварения. В программе младших курсов не было зелий, которые требовали специальных инструментов для обработки ингредиентов или контроля процесса варки, но Снейп пытался составлять собственные рецепты, так что явно серьезно опережал стандартную программу.

Из гостинной двое младшекурсников вышли одновременно. Просто совпадение. Оба встали рано и оба не хотели видеть без дела. Поэтому Даника не удивилась тому, что и с завтрака они вышли вместе, молча идя рядом до самой библиотеки.

Без разговоров. Без взглядов. По разным сторонам коридора, чтобы не создать впечатление близости. За стройкой библиотекаря было пусто. Хранитель этой книжной обители во время каникул явно предпочитал проводить как можно больше времени в теплой постели или рядом с горящим камином.

В самой библиотеке, с ее высокими окнами, было прохладно. Проникающий сквозь прозрачное стекло свет не грел, а лишь рисовал фигурные дорожки, в которых танцевала пыль.

– Мне нужна “О свойствах эфирных и летучих ингредиентов”, – предупредила Даника, когда вошла в библиотеку следом за Снейпом. Девочка чуть задержалась в дверях, чтобы полюбоваться видом солнечных полос, протянутых между книжных шкафов, словно нити на ткацком станке. – Домашнее задание. Я закончу быстро.

– Я с ней уже закончил, – бросил второкурсник, прежде чем махнув мантией, скрыться между шкафов. Это был раздел по ЗОТИ, а не зельеварению.

– Спасибо, – благодарность вроде и была произнесена почти сразу, но адресата все равно не достигла. Но это было и не нужно. Даника благодарила не потому что хотела получить отклик, а потому что считала это правильным.

– У Толли письмо для мисс, – от эссе по зельям девочку отвлек высокий голос. Отложив перо Даника посмотрела на замершего рядом со стором домового эльфа. Это был не один из духов-слуг замка. Вместо белых накидок, которые носили местные слуги, на этом была более темная ткань, с почти вызывающей золотой вышивкой.

– Спасибо, Толли, – домовик исчез так же быстро, как появился, оставляя после себя только письмо без конверта. Просто сложенный лист бумаги. Но Данике не были нужны печати или подписи, чтобы понять отправителя.

Короткая фраза “Встреть меня на вокзале” была явно написана рукой леди Нарциссы. Судя по всему ее леди получила какую то информацию о семье исчезнувшей Даники. И хотела поделиться ей после возвращения с каникул.

Сердце на короткую секунду сжалось, но быстро вернулось к обычному ритму.

– Милостивый Король Ада, прошу не спеши звать меня к себе, – тихо пробормотала Даника себе под нос. Неизвестность и отсутствие контроля над своей судьбой тревожили, но это не было всеобъемлюще. Ее жизнь никогда не была под ее контролем до конца. Всегда были те, кто имел больше власти и прав в распоряжении судьбой простой слуги, чем она сама.

Евнухи, старшие служанки, дворяне, наложницы, Император.

Сейчас, в новой жизни, изменились лишь лица тех, кто мог ее контролировать. Но все же было и еще одно, куда более важное изменение. Среди безликих фигур тех, кто мог подхватить контроль над ее судьбой, была леди, которую она выбрала сама. Сама отдала одну из нитей в изящные руки, надеясь что эти самые руки однажды соберут каждую нить.

И прошлое девочки, которая исчезла после того как села в Небесную колесницу, это одна из таких нитей. В день окончания каникул Даника узнает, куда ведет эта нить. И в чьих руках она находится. Тогда она сможет попытаться предпринять шаги, чтобы передать ее в руки леди Нарциссы.

***

У Рурри почти нет желания писать. Ремонт забирает все моральные силы...

Выкладывая рисунок

– Тогда куда я буду возвращаться на лето? – этот вопрос нужно было задать с грустью в голосе, чтобы выразить тоску о потерянной семье, но прозвучало скорее рассеянно. Притворство не было сильной стороной Даники. В своих небольших интригах она редко демонстрировала эмоции, которые не испытывала на самом деле. Она вела игру действиями. пытаясь вызывать нужные ей эмоции в других, а не демонстрируя их сама.

Поэтому сейчас, сидя в одной карете с леди Нарциссой, она была готова к тому, что ее отсутствие чувств по отношению к родителям будет замечено и вызовет вопросы. Но мисс Блэк словно не обратила на эту странность внимания. Заданный подопечной вопрос оживил в памяти разговор с родителями.

Судьбу семьи Лис Нарцисса узнала на третий день после Рождества. В перерыве между гостевыми визитами ее вызвал к себе отец, работающий в Министерстве. Его должность была скорее номинальной - начальник отдела по контролю за темными тварями. Это был отдел, который выполнял почти те же функции, что и одно из подразделений Отдела регулирования магический популяцияй и контроля за ними, поэтому часто шли разговоры о том, чтобы упразднить ненужный отдел, переведя его сотрудников на другие должности. Но вот уже больше ста лет семья Блэк бессменно возглавляла именно отдел контроля за темными тварями. Упразднение отдела было бы нарушением традиций и ударом по репутации одной из самых многочисленных старых семей.

Все понимали, что Блэки не оставят такой удар без ответа. Так что отдел - сохранялся, пусть его функции постепенно и передавались другим. Но Блэков не волновала эта мнимая власть. Сила их семьи была не в контроле над Министерством, а в цепкой сети связей, которая окутывала почти все ключевые семьи Магической Британии. Блэки отдавали своих дочерей и принимали в семью чужих, формируя семейные узы, которые позволяли оказывать влияние на привязанных два, а то и три поколения.

Поэтому должность в Министерстве была нужна лишь для того, чтобы иметь возможность находиться в центре событий.

Сигнус принимал младшую дочь в своем кабинете, в отличие от своего кузена - Ориона, который являлся главой семьи, и чаще всего работал не покидая особняк на Гриммо, этот волшебник редко использовал кабинет в доме иначе, чем для приватных бесед.

Поэтому планировка его рабочего пространства напоминала скорее небольшую гостинную, с диванами и небольшим баром. Нарцисса опустилась на мягкое сидение, расправляя чуть замявшуюся юбку. Отец сидел в кресле напротив, покачивая в руках низкий бокал с огневиски. Крепкий, чуть дымный запах щекотал ноздри. В памяти девушки ее отца почти всегда сопровождал этот запах. Сигнус Блэк любил огневиски, но пил его не больше бокала в день, и даже так мужчина часто оставлял рядом с собой налитый бокал, чтобы вдыхать запах и любоваться игрой света в густой янтарной жидкости.

– Девочка о которой ты спрашивала удивительно популярна. Для магглокровки, – волшебник не смотрел на внимательно слушающую его дочь. Его взгляд был прикован к плещущемся в граненных стенках бокала огневиски. – Кроме Дамболдора, который с чего то решил снова поднять старый закон о том, что директор Хогвартса может выступать опекуном для осиротевших маглорожденных, информацию о ней так же пытались выяснять и Эджкомы.

Нарцисса молчала ожидая продолжения. Когда отец говорил его не стоило перебивать, задавая лишние вопросы. Он этого не любил.

После небольшой паузы, которую мужчина заполнил глотком огневиски, он продолжил.

– Семья Эджком - одна из молодых чистокровных семей. Их сын женат на дочери семьи Чанг. Это китайские эмигранты, которые прибыли в Магическую Британию примерно двадцать лет назад. Занимаются торговлей. Так что девочка зачем-то нужна чинкам*. Знаешь зачем?

– Возможно из-за ее навыков в вышивке. Работы Даники не похожи на то, что распространено у нас, – Нарцисса раньше не задумывалась об этом. В ее гардеробе были наряды и из китайского шелка, украшенного вышивкой. Но эти платья были парадными, а потому в Хогвартсе она их не носила. Только вернувшись домой на каникулы и одев одно на торжество в доме Малфоев, девушка обратила внимание на схожесть техники в которой была выполнена вышивка.

Классическая английская вышивка более массивна. Ей свойственны более плотные нитки, а рисунок объемен и выступает над тканью. Даника работала тоньше. Детально проработанные цветы на перчатках казались частью ткани, на которой были нанесены, а не посторонним элементом.

– А еще ее поведение. Она часто кланяется. Но не как у нас. Скорее как на Востоке, – мелкие неувязки в поведении подопечной, которые Нарцисса ранее оставляла без внимания, списывая их на особенности воспитания ее маггловской семьи, сейчас снова вышли на первый взгляд.

Особенно после того, как стала известна предварительная информация о семье Лис. Это были обычные магглы. Семья, живущая в деревне, а не в городе. Бабушка - школьный учитель. Отец и мать - рабочие на ткацкой фабрике. Оба - погибли во время аварии когда их дочери было семь.

Никакой связи с Китаем. Обычная семья, у которых должна была расти обычная дочь.

“Я хочу служить госпоже Короля Ада” странная запись в тетради, которую Нарцисса проигнорировала в день, когда Даника внезапно потеряла сознание, снова всплыла в голове. Тогда она отбросила эту неувязку, списав ее на простую тренировку в письме. Возможно девочка переписывала строку из какой то книги.

– Одержимость? – Сигнус сделал еще один небольшой глоток огневиски и посмотрел на дочь. В отличие от сестры, которая довольно резко высказалась против желания Нарциссы принять под свое крыло магглорожденную ученицу, он не был столь категоричен. Даже если опустить желание уколоть Дамболдора, который зачем то проявлял интерес к этой ученице, его младшей дочери, которую ждет брак с семьей Малфой, было бы полезно иметь при себе верную помощницу, которой можно поручить больше, чем простому домовому эльфу.

Конечно, было бы лучше имей эта помощница правильный статус крови, но чистокровные девочки обычно не горят желанием полностью отдавать свою судьбу в чужие руки.

– Это кажется маловероятным, – одержимость была простым объяснением, но Нарцисса которая несколько месяцев наблюдала за Даникой вблизи, видела слишком много аргументов против этой теории. – Волшебник, способный отделить свой дух от изначального тела, не может быть слабым. Да и сами знания о нужных техниках это не то, что можно найти без доступа к библиотекам старых родов. И это должно быть верным для любой страны. Даника не ведет себя как человек, который когда либо занимал высокое положение, – скорее поведение девочки было прямо противоположным. Ее манеры служанки, пусть и казались чуждыми для британских традиций, но при этом были совершенно естественны.

Нарцисса не могла представить, чтобы какой нибудь маг из древней семьи, вел себя подобным образом и ни разу не выдал своей натуры.

– Да и ее незнание мира магии тоже не кажется притворством, – восхищение и восторг, каждый раз когда Даника видела какое то новое для себя магическое действие, тоже казались искренними.

– Тогда, если исключить одержимость у нас остается только обучение, – видя почти туже картину, Блэки в итоге пришли к тому же выводу, что ранее сделал Дамболдор. Что в руки девочки попал предмет, в котором была заключен дух древнего мага. И этот маг обучал маглорожденную девочку, чтобы обеспечить себя поддержкой в ритуале возвращения тела.

Но в отличие от директора Хогвартса, который предполагал, что неизвестный темный маг может все еще влиять на ученицу, и Сигнус Блэк и его дочь больше склонялись к выводу о том, что вместилище души было потеряно или разрушено. В ином случае Даника Лис не стала бы искать себе нового покровителя.

Нарцисса то и дело беседовала с девочкой в Хогвартсе, пытаясь понять как та мыслит и действительно ли достойна доверия. Идея о том, что служить можно только кому то одному, и нельзя создавать двусмысленных ситуаций, которые могут поставить под вопрос твою верность, была для Даники ключевой.

– Летом ты поедешь со мной, – Нарцисса посмотрела на первокурсницу, которая сидела прямо перед ней. Отец сказал, что поднимет пару старых законов об опеке над маглорожденными, что позволит оставить Дамблдора ни с чем. Девушка подозревала, что для отца важнее именно обставить Дамблдора, вынуждая директора Хогвартса потерять желаемое, чем та гипотетическая польза которую могла принести семье Блэк тайна навыков Лис.

– Мисс я…, – Даника впилась ногтями больших пальцев в костяшки указательных, чтобы сдержать неуместную в данный момент радость. От боли на глазах выступили слезы. Чтобы сохранить свой секрет, она должна проявлять хотя бы видимость печали о семье, которая погибла из-за нападения оборотней на поселок, а не радоваться.

Нарцисса заметив эту маленькую хитрость, просто перевела взгляд в окно. То, что Даника не привязана к магловскому мир было удобно. Не было смысла в том, чтобы выпытывать причины такого равнодушия. Первокурсница умела быть благодарной, это было видно, по тому как она вела себя с теми, кто проявлял участие к ее судьбе и ко всем остальным. Если у нее не было чувств к своей семье, то видимо были на это причины.

– Но семья Блэк не будет принимать в свои ряды простую маглокровку, – тетя Вальбурга протестовала особенно сильно. Нарциссе это казалось смешным. Как все это касается тетки? Но казалось, что та протестует просто из-за того, что нашла наконец изъян в другой ветви семейства. Ранее весь негатив на себе собирал только ее старший сын, а сейчас появился повод вывести на первый план недостатки других.

Даника чуть склонила голову и спрятала руки под мантию. Пальцы чуть щипало, похоже она проколола кожу до крови. Но сейчас мелкие ранки не были важными, вместо этого она внимательно слушала свою леди.

– Я привезла книгу, где описываются знаменитые тканые доспехи, которые остались в истории вместе с боевыми магами, которые их носили. У тебя будет пять лет, до твоей сдачи СОВ, чтобы повторить хотя бы часть из описанных эффектов.

– Я приложу все усилия, – обе волшебницы понимали, что задание значительно сложнее, чем было сказано. В книге были лишь описания и иллюстрации. Там не было техник. Данике придется восстанавливать их самостоятельно, собирая по крупицам информацию из доступных источников и просто экспериментируя.

И если маглорожденная первокурсница могла не знать об опасности экспериментов с магией, то Нарцисса подобных иллюзий не питала. В хрониках Блэков была далеко не одна запись о членах семьи, которые погибли в попытках разработать новое зелье, ритуал или заклинание.

– Прежде чем ты начнешь прилагать усилия - изучи технику безопасности. Я дам книги.

– Как скажите, мисс, – снова легко согласилась девочка, умудрившийся поклониться даже сидя в карете. Нарцисса прижала пальцы к виску, не зная что ей чувствовать по поводу такой покорности.

Так как вместо того, чтобы задавать вопросы о странном поведении леди Нарцисса дала ей задание, то беспокойство, сжимающее грудь, немного ослабило свою хватку и Даника немного торопливо сменила тему беседы, интересуясь как прошли каникулы у госпожи, а так же докладывая о том, чем она сама занималась в замке.

Под ставший куда более легким разговор поездка на карете от станции прошла довольно незаметно. Первой выскочив на очищенную от снега площадку недалеко от теплиц, Даника хотела развернуться, чтобы подать руку своей леди, но была остановлена явно ожидающим прибытия невесты Люциусом. Малфой был недоволен тем, что Нарцисса отказалась от его сопровождения со станции, сославшись на необходимость беседы с подопечной и вопросов, касающихся рода Блэк, так что сейчас, когда эта беседа была окончена, он был намерен вернуть себе внимание девушки и сам подал ей руку, помогая выйти из кареты.

Нарцисса на это проявление почти детской ревности тонко улыбнулась и кивнула отошедшей в сторону девочке, показывая, что они закончат разговор позже.

Сама Даника, встав на краю площадки, наблюдала за тем, как кареты покидают остальные вернувшиеся с каникул ученики. Она ждал свою соседку по комнате и одновременно с этим, ненавязчиво пыталась проникнуться настроением молодых волшебников. Рады ли они? Встревожены? Однажды она уже поплатилась за то, что слишком уйдя в свою работу, полностью потеряла связь с окружающим миром.

В тот раз наказанием за закрытые вуалью глаза, стала неожиданная смерть. Больше не хотелось встретиться с бедой так внезапно. И пусть было очевидно, что из обрывков чужих разговоров и демонстрирующим эмоциям, она вряд ли сумеет предсказать грядущее, но хотя бы она не будет жить с закрытыми ушами и глазами.

– Даника! – Кэти выскочила из кареты стремительным ураганом, поднимая в воздух тонкий слой поземки, который покрывал площадку. Следом за ней, куда спокойнее, придерживая длинную теплую юбку, чтобы не выставить на показ строчку на чулках вышла София. За время каникул от Скотт Даника получила три письма. Первое пришло почти сразу после рождества. Девочка благодарила за отправленную мантию и просила прощения за невозможность сделать ответный подарок. Тогда бывшая императорская швея ответила, что в благодарности нет необходимости, так как София взяла на себя самую муторную часть по подготовке ниток.

Следующие письма были уже более дружелюбные. В одном был набросок украшенной к Рождеству Косой Аллеи, София жила в самом начале Лютого переулка, поэтому имела возможность каждый день наблюдать толпы волшебников, гуляющих по основной магической улочке. Девочка делилась своими мыслями о том, что было бы здорово влиться в эту толпу, чтобы ощутить праздник вживую. Она явно пыталась укрепить связь, которая возникла из вредительской шутки гриффиндорцев и совместной работы.

Даника не знала, нужна ли ей эта связь. Отношения с Вист возникли скорее из-за совместного проживания, чем из-за близости интересов. Чистокровная волшебница чувствовала некоторое превосходство над маглорожденной соседкой и получала удовольствие от возможности демонстрировать свое более глубокое понимание магического мира и его традиций. По мере того, как Лис все больше приспосабливалась к новой обстановке, таких моментов становилось меньше, но у обоих девочек уже выработалась привычка к общению.

Но после недолгих размышлений, она все же решила, что лучше поддерживать отношения с теми, кто готов сам делать шаг на встречу, а не отталкивать их. Если она начнет дистанцироваться от окружающих, то на факультете могут решить, что она слишком зазналась получив покровительство Блэк. Мрачный образ Снейпа, который вел себя так, словно он выше других, был отличным примером, почему такое поведение не идет на пользу.

Поэтому ответ Софии был написан. Вместе с карандашным наброском праздничного убранства Большого зала. Если рисунок Скотт изображал именно улицу, пытаясь обхватить ее всю целиком, то Даника сосредоточилась на отдельных деталях. На красивых игрушках на ели. На зачарованных снежинках. На странном наряде Дамболдора, в котором тот был на Рождественском ужине.

Третье письмо было просьбой скопировать несколько отрывков из книг в школьной библиотеке, чтобы сделать домашнее задание. В этой просьбе узнавался метод, которым сама Даника подталкивала Регулуса к центральной позиции на первом курсе Слизерина. Просьба о помощи. Просьба об обучении. Когда ты тратишь время на другого человека и невольно начинаешь думать о нем чаще, ведь чувствуешь свою важность.

Было ли это искреннее желание сделать домашнее задание или просто маленькая интрига, чтобы получить чужое расположение? Может быть обе причины сразу. Но именно этот момент помог Данике заметить, что Слизерин - факультет тех, кто приспосабливается и использует других.

Плохим это не было. По крайне мере не в ее собственных глазах. Дело не в методах. В целях. В достигаемом результате.

– С возвращением в Хогвартс, – Даника улыбнулась соседке и кивнула, приветствуя подошедшую София. Скотт была в той самой, ранее испорченной, а теперь украшенной вышивкой мантии. Зеленые листья кувшинок лежали в основном на плечах, спускаясь на верхнюю часть спины, а подол оставался почти нетронутым, так краска на него не попала. Выглядело это немного броско, особенно на фоне других учеников, чьи мантии были чисто черными, без лишних украшательств.

– Одна второкурсница из Равенкло спрашивала, где мы взяли такие, – Кэти тоже была в украшенной мантии и в отличие от Софии, которая шла опустив голову и явно смущаясь направленных на нее взглядов, Вист наслаждалась вниманием, гордо вздрагивая подбородок и то и дело, проводя руками по плечам, чтобы разгладить несуществующие складки. – Я сказала, что это сделала моя подруга. Поэтому на ужине она может подойти, чтобы попросить сделать такое и ей.

– Я вряд ли соглашусь, – покачала головой Даника, но приняла к сведению чужие слова. Раньше о ее мастерстве знали только на Слизерине. Результаты ее работ не покидали гостинной и уж тем более не привлекали внимания. Но в том, чтобы быть узнаваемой не как “маглорожденная со Слизерина”, а как мастер, была своя привлекательность. Поэтому девочка перекраивала в уме свое расписание, чтобы выделить больше времени на работу. Нужно было поскорее закончить с формой для игроков в квиддич. Тогда ее работу увидит весь Хогвартс. И эта мысль грела. Меньше, чем покровительство ее Снежной леди, но достаточно, чтобы желать превратить фантазию в реальность.

Не закрывая глаза

За Рождеством пришла Пасха. Праздник, который в истории этого мира был связан с человеком, который сбежал от смерти. Большинство относились к этому как к чему то не особо важному. Как к обычной дате. Просто к дате со странной историей. А Данике было интересно, почему история о том как один человек вернулся после смерти - это история о мессии, но при этом все остальные случаи воскрешения - это Темная магия, за которой следует жестокое наказание?

Весна же вступала в свои права неохотно. Снег, то и дело таял до состояния грязи, но ночью он снова покрывался льдом, становясь ловушкой для слишком невнимательных и торопливых. Девочка так наловчилась накладывать водоотталкивающие чары, что иногда они получались даже без произнесения заклинания. Она накладывала чары на себя, на соседку по комнате, на Регулуса Блэка, который был слишком ленив, чтобы использовать бытовые чары, на леди Нарциссу, которая позволяла девочке тренироваться на своей одежде и обуви.

Чем теплее становилось в окрестностях замка, тем жарче горело беспокойство в глазах старшекурсников. Суета и волнение о грядущих экзаменов затронуло даже обычно степенную гостиную Слизерина.

Вместо бесед о политике в подражание взрослым, обсуждали экзаменаторов из Министерства, которые прибудут в Хогвартс для приема СОВ и ЖАБА. Их привычки и предпочтения. То, что экзаменатор по Чарам любит лаконичные ответы, а по Истории Магии как можно более развернутую подачу информации, с множеством дополнительной информации. Такие данные были внутренним секретом факультета, который старались не передавать на сторону. Должность экзаменатора на СОВ и ЖАБА была почти пожизненной. Люди, возглавляющие комиссии почти никогда не менялись после того, как их утверждали на должность. Лишь достигая преклонного возраста, они уходили на покой, а в гостиной факультета появлялась новая папка с данными на того, кто придет на замену.

Даника видела картотеку с данными об экзаменаторах. Судя по досье, некоторые из них занимали свои должности по двадцать-тридцать лет.

Эти беседы мало касались учеников младших курсов, поэтому те, кого ждали лишь внутренние школьные зачеты просто зубрили свои конспекты, иногда прося совета друг у друга, стараясь при этом не беспокоить кого-то вне своих курсов, чтобы не помешать чужой подготовке.

Даника больше внимания уделяла книгам, которые ей привезла леди Нарцисса, чем будущим экзаменам. Экзамены не казались девочке важными. Она уже узнала, что даже плохо сдав предметы, она не будет исключена. Самое неприятное, что может ее ждать - это дополнительные часы занятий в новом учебном году и пересдача перед рождественскими каникулами.

Хотя доводить до такого она тоже не собиралась. Знаний, которые остались в голове, после почти целого года учебы, было достаточно, чтобы получить “Выше Ожидаемого”. В лидеры курса, как Регулус или Кэти, она не стремилась. Важнее было разобраться с заданием Снежной леди.

Книги о рунной вышивке были сложными. Старыми. Они были написаны языком, который Даника понимала через слово и с использованием конструкций и определений, разбор которых занимал много времени. Попытка понять такие сложные тексты сильно отличалась от чтения учебников или справочной литературы.

Большая часть книг в Хранилище Знаний Хогватса, которые требовались для учебы, по крайне мере на первом курсе, были написаны просто. Их писали так, чтобы делающие первые шаги в том или ином направлении магического искусства, могли заложить прочный фундамент, да там не было мелочей, которые превращают ремесленника в мастера, подобное хранилось внутри семей, оберегаясь как фамильная ценность, но большинству и не были нужны эти секреты.

Книги Блэк отличались. Их писали не для того, чтобы научить. Это было очерки. Заметки. Случайные мысли, зафиксированные на бумаге. Часто без точной структуры. Глава о том, как размер руны может влиять на ее силу, внезапно могла прерваться и переключиться на размышления о материале нити, которая исказила конечный эффект.

Не было базовых шаблонов. Не было учебных схем. Словно кто-то планировал, что дитя впервые взявшее в руки иглу, сразу вышьет драконью мантию для Императора.

Даника полагала, что проблема в том, что у семьи Блэк просто не было тех самых базовых книг. Не было записей, где описываются первые шаги. Возможно, их не было не только у Блэков. По крайне мере в открытой секции школьной Библиотеки тоже не было ничего подобного.

И в Выручай комнате - тоже.

Даника нашла только еще несколько книг продвинутого уровня, которые стояли на одной из тех полок библиотеки, куда ставят все, что не нужно для базового курса. Одна из найденных книг была посвящена мантиям невидимкам. О вышивке там было не много. Просто размышления и запись попыток автора заменить руны нанесенные специальной красной на вышитые. И разочарование от того, что эффект отличался.

Нарушения течения магии. Прорехи гладкости потока.

Даника не понимала этих определений. И подобные проблемы непонимания возникали снова и снова, вынуждая откладывать чтение и начинать поиски справочников, которые бы объяснили незнакомые термины.

Когда в голове начинало звенеть от того, что воды знаний, были слишком глубоки для неопытной ныряльщицы, Даника бралась за иголку. Из семи комплектов формы для квиддича было готово уже пять. Шестую - для вратаря, она должна была закончить в ближайшее время. И тогда осталась бы только форма ловца.

Разные игровые роли, требовали различного подхода к швам и выкройкам. Там, где у охотника нужна большая подвижность корпуса и крепкая посадка, загонщикам нужна большая свобода в плечах, для удобства замаха.

Это было ново - анализировать одежду исходя из того, какую работу выполняет тот, кто ее носит. Во дворце было иначе. Там царили правила и стандарт. Одежда служанок была одинаковой и не важно занимается эта служанка стиркой или подметает двор. Одежды наложниц и супруг также имели единый фасон, который менялся в зависимости от времени года. Разница в материалах и сложности украшений. Какие то новшества, которые изменяли общую концепцию были редкостью.

И они всегда приходили извне. Императорский двор жил, застывши в мгновении. Словно озеро, покрытое коркой льда. Неподвижный и неизменный снаружи. Полный водоворотов и течении внутри.

Здесь было иначе. Одежда была не просто тем, что носят чтобы прикрыть наготу. Она была языком. Незнакомым. Чужим. Но языком, изучить который было проще, чем понять сложные слова в книге о потерянном искусстве.

А еще это был не один язык. Их было несколько. Три. Возможно - пять.

Школьная форма была общим языком. Строгим. Стандартным. Призывающим к порядку.

Многие чистокровные волшебники даже в свободное время носили одежду говорящую на том же языке. Цвета, которые не бросаются в глаза, а сливаются в общий поток. Линии, которые подчеркивают силуэты, но при этом словно пытаются наложить их один на другой, так, чтобы ничего не выбивалось из общего ряда. Стандартность рожденная из идеи о том, что в самое высокое дерево в лесу молния бьет чаще.

Именно поэтому маглорожденные выделялись так сильно. Их было мало, если судить о численности, но идя по коридору, твой взгляд всегда зацепиться именно за кого-то из них.

Их одежда не говорила. Она кричала. Часто даже не в окружающий мир. А словно между собой. Чистокровные предпочитали вещи, которые делали их фигуры цельными: для девушек - платья, а не отдельно юбка и рубашка. Для парней - жилет или пиджак, который будет в одном цвете с брюками.

У маглорожденных вещь, которая прикрывала торс зачастую совершенно не совпадала с тем, что закрывало ноги. Яркие футболки, со странными рисунками и надписями, которые притягивали взгляд к лицам, и синие или черные брюки, часто из грубой, с легко различимыми потертостями ткани, которые носили и парни и девушки.

Одежда некоторых преподавателей, из тех, чей возраст шагал за половину века, и части учеников из старых, уважаемых семей была еще одним языком. Не отдельным. Скорее диалектом того, который был свойственен остальным школьной форме и нарядам большинства чистокровных и полукровок. Это была старая, архаичная форма. С множеством деталей, каждая из которых должна была иметь свое значение, рассказывая какую то историю.

Кольца, серьги, зажимы галстуков и запонки. Едва заметные изображение гербов оттеснены на ремне или в уголке воротника. Мелочи, которые игнорировали почти все, считая их всего лишь украшениями. Слова и акценты, указывающие на положение, на роль.

По мере того, как разум привыкал к незнакомым фасонам и чуждому стилю, опыт жизни в Императорском дворце, все точнее и явственней подчеркивал эти малозаметные детали, начиная постепенно трактовать их, вписывая в общую схему наблюдения за обитателями замка.

Схожие кольца на пальцах пары старшекурсников - не просто любовь к однотипным украшениям, а знак будущего брачного союза.

Цепочка с массивным кулоном на шее второкурсника с Равенкло - не дурной вкус, а фамильная ценность, должная подчеркнуть то, что несмотря на не совсем чистую кровь, запятнанную связью с миром простых людей, этот мальчик принят своей чистокровной родней.

Даника шла по коридору из библиотеки. В руках - очередная слишком сложная для быстрого понимания книга. На этот раз - История магии. Хотя к самой истории книга относилась слаба. Скорее это был разбор мифов, идущих из древних эпох, с попытками найти подтверждение реальности существования личностей, которые в маггловской культуре сохранились как Боги. автор разбирал маггловские мифы с магической точки зрения. Он указывал на реальность существования тех или иных предметов, которые согласно мифам были подарены Богами людям.

Девочку интересовали эти предметы. Среди них были те, что должны были быть сшиты.

Мысли блуждали, пока взгляд цеплялся за других учеников, которые точно так же шли по своим делам, или стояли группами у окон, обсуждая экзамены, предстоящий матч по квиддичу или то, что в этом году у Равенкло есть все шансы получить кубок школы, но Слизерин дышит им в затылок.

По лестнице вниз. Мимо картин, с десятками людей, чья одежда говорит на десятках самых разных языков. Чем ниже - тем тише. Меньше людей. Меньше разговоров.

Именно поэтому резкий, многоголосый смех, в одном из коридоров, по которому можно было короткой дорогой дойти до кабинета зельеварения, показался настолько неуместным. Даника замерла в середине шага. Медленно, боясь что именно сейчас каблук цокнет о камень особенно громко, опустила ногу. Сначала носок, потом, с паузой, напрягая мышцы задней части голени, пятка.

Пальцы сжались на корешке книги, которую девочка прижимала к груди, прислушиваясь к голосам из коридора. В это время, в выходной день, за пару часов до ужина, по этому маршруту почти никто не ходит. Слизеринцы, возвращаясь в гостинную чаще идут с холла, после прогулки на свежем воздухе, тот путь идет через другой коридор, который пересекается с текущим маршрутом лишь у самой гостинной. Путь, по которому она идет сейчас ведет из колодца с движущимися лестницами. Им пользуются когда идут с занятий, чтобы не толкаться на перекрестке перед Большим Залом. Но сегодня занятий не было, и те, кто мог бы пойти той же дорогой все еще сидят в библиотеке, готовясь к экзаменам.

И было странно слышать голоса за поворотом. Даника различала два голоса, которые звучали издевательски насмешливо. И отголоски смеха третьего человека. Слова были слишком неразборчивы, каменные стены коридора глушили их, разбивая на бессвязные части.

– Нюниус… – это было отчетливей. И снова смех. Высокий. Почти девчачий. С паузами, словно смеющийся делает это не искренне, а проверяя реакцию тех, кто рядом с ним.

Там, в коридоре, были Мародеры. Четверка учеников Гриффиндора. И Снейп. Юные господа и их свита развлекались.

Мурашки побежали по спине, вытаскивая из глубин памяти схожую картину.

Пятый принц. Сын Добродетельной супруги. Любимец Императора, часто получавший в дар от отца все новых домашних животных, потому что старые вечно куда то убегали.

Мальчик, который стоя у берега озера бросками камней, своими и сопровождающих его евнухов, загонял все глубже в воду молоденькую служанку, лишь на пару лет старше десятилетнего принца.

Тогда Даника сделала вид, что ничего не видит. Что ее не было там. Она боялась оказаться на месте той служанки. Рядом с ней. Загнанной в воду, в морозный осенний день.

Она ушла. Молча.

Она не позвала на помощь. Потому что знала, что если Добродетельная супруга узнает, что какая то раба знает о грязном пятне на репутации ее любимого сына, то швею ждет все тоже озеро. Смерть от случайного утопления.

Она ушла. Мучалась потом кошмарами, но все же ушла. Она выжила, тогда у озера. Забрала у судьбы еще три года, но потом все же умерла. Не от удавки на шее, не от воды в легких. От меча. Но умерла.

Даника помнила, как сидя в Небесной колеснице волновалась о том, какой приговор вынесет ей Король Ада, учитывая то, как она прожила свою жизнь. Она помнила, что волновалась, что та служанка встанет среди обвинителей и спросит ее: “Почему ты ушла?”

После, стало очевидно, что суд она прошла. Что то молчание ей… простили? Или может быть его просто зачли в список ее грехов, ожидая что она исправит свою ошибку?

Вот сейчас у нее была возможность исправить. Помешать другому принцу издеваться над слугой. Конечно, Снейп - не слуга. Он слишком горд для этого, но разве это важно?

Девочка закусила губу. Бросила взгляд в коридор, откуда все еще слышались голоса. Она не знала, что происходит там. Не видела.

Наклонившись, она положила книгу на пол и сняла туфли, оставляя их рядом. А после, надеясь что толстые чулки достаточно хорошо гасят звуки ее шагов, бросилась в гостинную факультета.

Не в коридор, где четверо зажали одного. Там она не сможет помочь. Там она просто станет той, кого камнями загоняют в озеро. В гостинную. Где были старшие ученики. Где был кто-то из старост.

– Мистер Малфой, – серебряный лис, стоял у входа в гостинную. Рядом с ним стояла леди Нарцисса и рука девушки в белой перчатке с голубыми цветами лежала на элегантно подставленном предплечье. Пара, скорее всего только что вернулась в прогулки. Даника видела следы влаги на светлых волосах обоих.

– Лис, – в голосе Люциуса был холод смешанный с раздражением. Нарцисса чуть сжала пальцы, пытаясь напомнить о важности сдержанности, а Даника торопливо склонила голову, приседая в поклоне. Она бежала, а от того на щеках девочки горел неровный румянец, а дыхание было сбитым. Блэк заметила, что из под длинной юбки девочки выглядывают коричневые чулки.

Туфель - не было.

– Снейп. Он в коридоре к кабинету зелий. Там ученики Гриффиндора, – она не могла сказать большего. Ведь так и не увидела, что происходит. Не решилась смотреть. Была вероятность, если кто-то заглянет туда с проверкой, то обнаружат, что ничего и не произошло. Что Даника - ошиблась.

Это было бы унизительно. Это ударило бы по ее репутации. Но это была ее попытка измениться. Попытка научиться не молчать, когда видишь беду другого человека. Поэтому она была готова к последствиям.

Пара старшекурсников переглянулась. Нарцисса сделала шаг к девочке, первой увлекая ее в гостинную. Она не задавала дополнительный вопросов. Просто отправила первокурсницу в свою комнату - переобуться.

Люциус ушел по коридору. Туда, откуда прибежала девочка.

Даника не узнала чем все закончилось. Не стала спрашивать, предпочтя сделать вид, что ничего не было на случай, если ее предупреждение было излишним.

Книгу из библиотеки и свои туфли она после ужина, на котором отсутствовал Снейп и четверка из Гриффиндора, нашла на кровати в комнате.

Обман зрения

– Хогвартс! Приветствую тебя на последнем матче этого сезона! Давайте же теперь поприветствуем команды выходящие на поле! – квиддич в середине мая совсем не походил на тот первый, промозглый матч в октябре. Солнце светило ярко, даря настоящие тепло и вынуждая менять однотипные черные мантии на целую гамму красок.

Гамму, которая далеко не всегда соответствовала цветам факультетов. В рядах хаффлпаффа сидели ученики в зеленом, а среди трибун Равенкло были заметны яркие алые или желтые пиджаки и платья.

Только на трибунах Слизерина не было ни единого красного пятна, а у сидящего напротив Гриффиндора - зеленого. Вражда царящая между двумя этими факультетами горела настолько ярко, что не позволяла отступать от себя даже в такой малости, как одежда.

– Сегодня решается судьба кубка школы! Удержил ли Гриффиндор свою лидирующую позицию или Слизерин опередит его? Все зависит лишь от того, как успешно Хаффпафф будет защищать свои ворота! – голос комментатора, усиленный магией разносился далеко за пределы стадиона. Казалось, что его могут услышать даже те, кто решил пропустить последний матч в этом учебном году ради того, чтобы успеть прочесть еще пару глав и повторить конспекты.

Через две недели должны были начаться экзамены. Сначала - у тех, кто сдает обычные годовые зачаты. После, когда в свои права вступит первый месяц лета придет время для СОВ И ЖАБА.

– Напоминаю для тех, кто закрывшись в Библиотеке пропустил последние новости! Для того, чтобы вырвать победу из лап Гриффиндора, Слизерин должен обойти Хаффафф в текущей игре на 160 очков! Сможет ли тактика, которую разработал для этой игры Голдштейн, позволить Слизерину обгонять Хаффпафф по голам хотя бы на один мяч и хватит ли Берку, который стал ловцом в этом году опыта, чтобы обыграть Диггори, который является ловцом барсуков уже третий год? Узнаем!

– Выглядят достойно, – Даника оторвала взгляд от команды факультета и посмотрела на леди Нарциссу, которая сидела на рядом.

– Я приложила для этого все усилия, – серьезно кивнула девочка, чем вызвала улыбку старшекурсницы. Другие слизеринки тоже тихонько посмеивались, прикрывая рты ладонями или кружевными платочками. До матча в гостинной наблюдалось забавное зрелище.

Голдштейн уже месяц как то и дело показательно прохаживался мимо места заседания женского кружка, разве что не покашливал, пытаясь привлечь к себе внимание и намекнуть о своем нетерпении. Но Нарцисса Блэк, еще на первом таком дефиле сказала всем игнорировать просителя и не давать ему торопить Данику.

Но девочка все равно волновалась и пыталась работать быстрее. Спешка эта почти никогда не имела за собой каких то ошибок, кроме единственного раза, когда Лис вышивая узор случайно пришила рукав формы ловца к собственной юбке.

– Маглы без магии работают быстрее, чем эта недоволшебница.

Это было единственное оскорбление, которое Даника услышала в свой адрес, за все то время, что она работала над формой для сборной факультета. Фразу, нарочно громко, бросил один из охотников, за что сразу при всей гостинной получил в ухо от Флинта. Аргументом Тибериуса была не защита протеже Блэк, а тот факт, что оскорблять маленьких девочек это недостойно ученика Слизерина.

Слова были злые, но в них была толика истины. Даника понимала, что подготовка формы заняла у нее действительно больше времени, чем она планировала. По ее изначальным расчетам она была должна закончить со всем еще до Пасхи, а вместо этого провозилась до самого мая.

Дело было не в сложности кроя или вышивке в виде змей, индивидуальных для каждого из игроков. Даника провозилась так долго из-за чар подгонки, которые накладывались на каждый законченный комплект. Без этих чар ей пришлось бы перешивать каждую мантию снова и снова, чтобы поспеть за стремительно растущими старшекурсниками.

Самый младший член команды и по совместительству ловец - третьекурсник Кловис Берк, с момента примерки и до наступления весны умудрился вытянуться почти на полголовы.

Чары подгонки были хитрыми. А еще разнообразными. В библиотеке школы было описание целых трех комплексов чар, дающих нужный эффект. Самый простой накладывался напрямую уже на готовую одежду. Чары подгонки позволяли немного растягивать ткань при надевании, вынуждая одежду запоминать новую форму. Это позволяло добавить размер-два, но влияло на то как сидит вещь, а также на ее прочность. Растянутая ткань становилась более хрупкой и легко рвалась, как только натяжение выходило за заложенный заклинанием диапазон.

Было очевидно, что для спортсменов такой вариант не допустим. Если на мантия на ком то из них порвется прямо во время матча, это будет позор на весь факультет.

Второй вариант накладывался не на готовую одежду, а на ткань, придавая ей почти тот же самый “растягивающийся” эффект. Но для одежды подобную ткань почти не использовали. Из нее шили магические палатки, сумки и чехлы для мебели. Чары наложенные на ткань позволяли потом предмету легче переносить регулярное применение чар увеличения и уменьшения, а также комплекса заклинаний, которые накладывались для того, чтобы объект внутри был больше, чем снаружи.

К одежде эти чары не применяли, потому что лучше всего они работали с плотными материалами, которые было просто не удобно носить. Кто хочет ходить в грубой коже или не гибком брезенте, когда есть шелк, атлас и бархат?

Поэтому в портняжном деле чаще всего использовали третий вариант. Эти чары не растягивали одежду саму по себе, а были одним из вариантов трансфигурации по условию, которая срабатывала самостоятельно и “доращивала” рукава или штанины за счет заранее зашитого в швах запаса. На швы, чтобы они не были слишком уж большими так же можно было накладывать чары уменьшения и сокрытия.

Именно из-за того, что чары подгонки оказались в итоге трансфигурацией, Даника и провозилась с формой для игроков так долго. Трансфигурация давалась девочке с трудом, а просить кого-то наложить заклинания вместо нее, было бы признанием своего провала.

Но результат вышел достойным. Сшитые комплекты вполне успевали за ростом тех, кто будет их носить, правда из-за того что чары для сокрытия швов девочка освоить еще не успела, то слишком большой запас ткани оставить было нельзя. Поэтому форму для Берка, а так же еще одного охотника, который был на четвертом курсе, придется менять через год-два. Остальные участники команды были на пятом-седьмом курсах и уже миновали период самого активного роста.

– Мяч у Слизерина! Флинт отправил бланджер в Блишвик! Осторожно Офелия! – с трибун для профессоров доносились крики комментатора, который активно реагировал на каждое изменение на поле. – Ох… Меткий удар Флинта сбил Блишвик с курса из-за чего маневр-перехват Хаффлпаффа провалился. Яксли успешно обошел защиту у ворот барсуков. 40:10 в пользу Слизерина.

Фигуры игроков метались по полю, постоянно меняя свои позиции. И было крайне сложно решить, за кем же следить. За охотниками, которые перебрасывались квофлом? Или за загонщиками, устроившимся ожесточенную дуэль и снова и снова ударявшими битами по бланджерам, пытаясь вывести из строя членов противоположной команды.

Ловцы пока безучастно парили выше колец, медленно облетая поле. Они искали снитч, но золотой мячик упорно не желал показываться на глаза.

Даника не сильно, сквозь плотную юбку, ущипнула себя за бедро. Легкая боль помогла немного взбодриться. На теплом солнце ее клонило в сон, а то, что игра не была ей особо интересна только усиливало этот эффект. Но уснуть на ключевом матче для факультета было бы крайне невежливо, поэтому приходилось держаться.

Фигуры в изумрудных мантиях продолжали сновать по полю. Для формы игроков девочка выбрала довольно прочную ткань ярко изумрудного цвета. Такой оттенок был к лицу далеко не всем, но с расстояния мало кто из зрителей приглядывался к тому, что у некоторых игроков кожа кажется немного нездоровой. Подбирать индивидуальные оттенки так, чтобы они выигрышно смотрелись на каждом члене факультетской команды было невозможно. Поэтому недостаток цвета, Даника попыталась компенсировать покроем, который должен был сделать фигуры слизеринцев более весомыми и давящими, что хорошо сочеталось с традиционно грубой игрой факультета.

Наблюдения за тренировками показали, что интриги слизеринцы оставляют за пределами поля. На метлах они предпочитают использовать преимущества чисто мужской сборной, давя грубой силой на уступающих им в физической форме соперников.

Это была тактика запугивания. И девочка хотела, чтобы сшитая ей одежда соответствовала этому стилю.

Вышитые на форме змеи принимали угрожающие позы, замерев в состоянии броска и широко раскрывая пасти, которые у большинства игроков располагались в районе плеча. Оживить вышивку у Даники не вышло. В Хогвартсе было великое множество движущихся картин, а у части учеников была одежда или вещи, изображения на которых так же были способны двигаться.

Но заставить двигаться вышитых змей все равно не вышло. Даника не успела найти и изучить подходящий метод. Но это было в ее планах. Просто нужно больше времени. Хотя даже неподвижными, свой эффект устрашения они оказывали в достаточной мере.

Внимательно следя за полем можно было заметить, как некоторые игроки сборной Хаффпаффа, идя на перехват слизеринцев, на секунды мешкали, когда оказывались слишком быстро. Змеи на изумрудном фоне не двигались. Но скорость полета, а так же движения самих слизеринцев создавали кратковременные иллюзии того, что змеи - живые, ведь Даника не зря сидела над иллюстрированными справочниками, чтобы сделать свои творения как можно более реалистичными.

– Диггори, что ты творишь?! Заметил ли ловец Хаффпаффа снитч? – на уровне колец все еще шло противостояние двух факультетов, в основном сводимое к тому, что охотники и загонщики барсуков пытались выдавить слизеринцев со своей половины поля, не позволяя им еще сильнее увеличить отрыв по голевой разнице, который уже достиг пятидесяти очков. Вся игра черно-желтого факультета строилась на обороне, они явно не надеялись на то, чтобы победить в этом матче. Их целью было не позволить Слизерину получить кубок по квиддичу в этом году.

А вот на верхнем уровне поля. Выше колец. Выше трибун. Вдруг разгорелась другая битва. Ловец Хаффпаффа, ранее зависший ближе к кольцам своей команды, внезапно рванул в сторону тревожно оглядывающегося Берка. На фоне серебряной змеи которая свилась кольцами на спине подростка, вдруг мелькнуло золотое пятно, которое и притянула внимание Диггори.

Берк, явно сбитый с толку такой агрессией противника, увел свою метлу в пике, пытаясь сбросить преследователя с хвоста, вклинившись в свалку охотников у ворот Хаффпаффа.

Диггори, более массивный не смог с такой же легкостью пролететь сквозь игроков двух команд, а загонщики Слизерина, метко направляя бланджеры, еще больше увеличили дистанцию между двумя ловцами, давая Берку время выйти из пике и летя почти у самой земли, сместиться к трибунам воронов, чтобы оттуда, резко рвануть вверх.

Амос, замешкавшийся у свалки и сбитый с курса бланджерами, заозирался, ища потерянный из вида золотой отблеск. А после снова прижался к древку метлы, беря курс на вильнувшего к кольцам своей команды Кловиса.

– Диггори снова начал преследование ловца Слизерина. Что это? Тактика запугивания от более опытного соперника? Или он действительно заметил снитч?

– У него на спине что-то золотое, – заметила Кэти, которая принесла на матч бинокль. Прибор, который позволял видеть дальше, чем это возможно обычными глазами. Самым удивительным было то, что бинокль работал без магии. Это было чудо, созданное при помощи особого способа обработки стекла. Чары на подобные приборы накладывались, но основа была магией без магии.

– Дай, – сидящий на ряд впереди Регулус, вдруг развернулся, требовательно протягивая руку, чтобы получить прибор дальнего зрения. Вист недовольно поджала губы, но ссориться с Блэком не стала и отдала бинокль. Сквозь многоголосый шум трибун, Даника сумела расслышать недовольный хмык своей леди. Казалось, что леди Нарциссе не понравилась беспардонность младшего кузена.

А может быть, она была недовольна тем, что тот всячески демонстрируя интерес к квиддичу, не мог самостоятельно обеспечить себя всеми необходимыми приборами для более детального просмотра матча.

Хамство или неорганизованность. Снежная леди была недовольна чем то из этих двух черт. А может - двумя сразу.

– Это не снитч, – разочарованно махнул рукой Регулус, бросая биноколь обратно на колени девочки. – Просто на солнце блестит.

– Ты это специально сделала? – Кэти, в отличие от вернувшего все свое внимание к полю младшего Блэка, вспомнила о том, кто именно делал мантии для игры и посмотрела на безучастно наблюдающую за противостоянием Данику.

– Что именно? – спросила девочка, переведя взгляд на соседку. Слизеринцы, сидевшие ближе всего к беседующим первокурсницам, тоже с интересом прислушивались к ответу. Поведение Диггори на поле явно было необычным. Он снова и снова гонялся за Берком, отвлекаясь от охоты за снитчем, чья поимка должна была закончить матч.

– Вышивка у Берка. Ты специально сделала что-то, чтобы она блестела золотом?

– У Берка на спине - щитохвост. Их чешуя имеет особую форму, из-за чего под определенным углом падения света, она немного меняет цвет, – вместо ответа, который явно хотели услышать все, Даника рассказала о змее, которую она выбрала для ловца. Щитохвосты в большинстве своем не агрессивны и не ядовиты. Они редко кусают противника, вместо этого атакуют своим хвостом, на котором есть небольшое ороговевшее утолщение. У разных видов эта пластинка имеет свою уникальную форму. А у магических щитохвостов она действительно металлическая. И очень острая. В книге Даника видела информацию о том, что в древние времена эти пластинки использовали для изготовления тайного оружия. Того, что используют в основном для самозащиты, а не для нападения.

– Да, я сделал это специально, – по мере того, как импровизированная лекция, вызывала все больше неудовольствия на лице у Кэти, девочка резко прекратила делиться найденной информацией и все таки дала ответ на первый вопрос. – Но чтобы увидеть золотой блеск, нужно смотреть с определенного расстояния. И под определенным углом.

Такая “тайная” вышивка была одним из навыков, которому Даника обучилась еще в Императорском дворце. Это была шутливая вышивка, которую любили наложницы и принцессы. Наложение нитей и специально оставленные зазоры между ними, при взгляде с определенного расстояния позволяли увидеть немного другой рисунок. Это был способ привлечь внимание Императора.

У большинства наложниц не было возможности подойти к Владыке достаточно близко, поэтому им было нужно что-то, что завладеет его вниманием издалека. Вышивка, которая с расстояния кажется чем-то, чем не является вблизи, была одним из таких методов.

– А это разве не нарушает правила? – на этот раз вопрос пришел со скамьи, где сидел Регулус и его “свита” из числа мужской части первого курса Слизерина.

– Нет. В правилах сказано, что на игровой форме участников не должно быть движущихся изображений снитча и иных игровых мячей, так как это может ввести в заблуждение. Я не сделала движущегося изображения. А главное, если мантию будут изучать вблизи, то золотого блеска никто не увидит. Его видно только с определенного расстояния. И только если смотреть на змею сместившись вправо, – по трибунам прокатилась волна негромких смешков. Это была изящно. И вполне в духе факультета.

А главное, это было полезно. Диггори, снова и снова отвлекаясь на ловца Слизерина, в конце концов не успел среагировать, когда на поле был замечен настоящий снитч. Берк успел схватить юркий мячик первым и игра была закончена со счетом 210:30.

Кубок школы по квиддичу в этом году покинет руки Гриффиндора и будет передан Слизерину. Стоя в толпе ликующих учеников своего факультета, Даника ощущала гордость. Она причастна к этому триумфу. И ладонь леди Нарциссы, которая опустилась на плечо девочки, чуть сжимая его, была главной наградой. Заслуженной похвалой, высказанной без слов.

Небесная колесница летящая в неизвестность

Тууууууу!

Громкий гудок спугнул птиц и они, шумно хлопая крыльями, взмыли с ветвей, проносясь мимо окон Хогвартс-экспресса, и огибая торопящихся сесть в поезд учеников.

До отправления оставалось десять минут, а часть молодых волшебников, все еще толпились на платформе Хогсмита, сталкиваясь чемоданами и плечами. Даника, сидевшая в одном купе со своей леди, наблюдала за этим столпотворением с вялой рассеянностью.

В последний день в магической школе, она встала раньше, чем обычно. Нужно было проверить, что никакие вещи не были забыты, а так же оказать помощь леди Нарциссе в утренних сборах. За неделю до экзаменов, вероятно из-за того что учеба и обязанности старосты отнимали у старшекурсницы слишком много сил и времени, Нарцисса дала Данике постоянный доступ в свою комнату, чтобы девочка помогала в бытовых мелочах. Проверка одежды, сбор сумки с учебниками, уход за волосами и уборка в комнате.

Работа, которая в глазах большинства чистокровных, была уделом домовых эльфов, а значит недостойной для волшебника, для девочки была главной наградой. В ее восприятии это был новый этап. Новый уровень доверия. Раньше она могла служить своей леди лишь в присутствии других, без допуска в личные комнаты и к личным вещам. Теперь же, вставая на полчаса раньше, чтобы успеть подготовить воду для умывания и принести ее в комнату Нарциссы до пробуждения старшекурсницы, Даника чувствовала себя на своем месте.

Она была первой, кого леди видела при своем пробуждении. Первой, кто приседая в поклоне приветствовал ее и желал доброго утра. Первой, кому леди Нарцисса улыбалась, принимая из рук девочки теплое полотенце, чтобы вытереть лицо.

Сама Блэк первое время чувствовала неловкость от такого энтузиазма. Изначально, допуская Данику в свою комнату, она планировала что девочка будет приходить не по утрам. В течении дня. И не по собственной воле, а выполняя распоряжения: принести книгу, помочь отсортировать корреспонденцию. Поэтому, проснувшись и увидев в полумраке Застывшую у окна темную фигуру, Нарцисса сначала испугалась. Рефлекторно она схватилась за палочку и лишь то, что маленькая фигурка вдруг стала еще меньше, приседая в таком знакомом жесте, позволила волшебнице, опознать вторженца.

Удивительным для Блэк было то, что она не проснулась. Чуткий сон был привычкой. Еще до ее поступления в Хогвартс, Белла любила подшучивать над младшими сестрами, устраивая ловушки в их комнатах. Она прокрасться по среди ночи и перекрасить волосы сестер, или наложить чары увеличения на подготовленное к завтраку платье.

Безвредные шутки все равно были очень обидными, особенно если из-за проблемы с платьем не удавалось вовремя спуститься на завтрак и вкуснейшие блинчики оказывались съедены все той же Беллой.

Родители лишь посмеивались, а отец и вовсе одобрял действие старшей дочери, говоря, что это хорошая тренировка. Поэтому Нарцисса привыкла просыпаться, если в комнату кто-то входил и устанавливать простые чары, должные сигнализировать о вторжении. Просто в Хогвартсе использование таких чар был ограниченно из-за домовиков, которые именно по ночам приходили в комнаты учеников, забирая вещи в стирку, проводя уборку и возвращая уже чистую одежду.

А сигнальные чары не делали разницы между визитером. Их можно было настроить так, чтобы кто-то конкретный их не тревожил, но в Хогвартсе было слишком много домовиков, чтобы вносить каждого из них в охранных контур. Поэтому Нарцисса ограничивалась сигнальными чарами на балдахин кровати, оставив дверь в комнату беззащитной.

А к кровати Даника не приближалась.

После того, как в комнате был зажжен свет, волшебница смогла увидеть, что на столе появился таз с водой, а форма для нового дня была вынута из шкафа и развешена на стуле.

Забота первокурсницы все еще была смущающей, но девушка начинала к ней привыкать. Легко привыкнуть к тому, что утром можно поспать немного дольше, ведь больше нет необходимости сталкиваться с другими слизеринками в общей ванной комнате. Теплую воду для умывания принесут прямо в комнату, а после унесут, не оставив не одной капли воды. Легко привыкнуть к аккуратным, полным искреннего благоговения прикосновениям к волосам, на которые наносят зелье для ухода.

Подавляя зевок, Даника прикрыла рот ладонью и прикусила внутреннюю сторону щеки. Она чувствовала себя ужасно сонной, но дело было не в раннем подъеме. Вставать рано было привычным и естественным. Проблема была в том, что в ночь перед отъездом из Хогвартса, от волнения она почти не спала.

Стоило только экзаменам закончиться, как множество мыслей, которые она ранее подавляла, заставляя себя больше времени уделять учебе, снова стали выполнять на первый план. А что, если семья Блэк вдруг откажется от ее служения? Что, если родители леди Нарциссы решат, что рядом с их дочерью не должна находиться столь низкородная прислуга? Что, если директор Дамблдор внезапно найдет выход и вместо Блэков, она будете передана под опеку кому то другому?

Чем ближе был день отъезда тем сильнее тревожилась Даника. Еду на общих приемах пищи, ей приходилось есть через силу. Страх убивал и чувство голода и только понимание того, что еда нужна для того, чтобы была энергия для работы, заставляло брать в руки ложку.

Сон тоже становился все более зыбким. Вернулись кошмары. Она больше не блуждала по дворцу из своего прошлого, открывая детали, ранее ускользающие от внимания. Теперь во снах был лишь бег. От огня. От людей в черном. От голосов, которые кричали ей, что она не достойна. Во снах она молила о наказании. О искуплении. Пыталась убедить голоса, что если она чего-то не знает, что если совершила ошибку, то она обязательно исправиться. Только пусть ей дадут шанс.

Просыпаясь после кошмаров, Даника, пытаясь прогнать чувство ненужности, начинала искать все больше способов быть полезной. Но кошмары не уходили и в результате окружающие начали замечать, что с девочкой что-то не так. Те, кто не знал деталей о жизни Даники Лис предполагали, что дело в беспокойстве об экзаменах или в страхе возвращения в магловский мир.

Иногда маглорожденные ученики, особенно если они не демонстрировали каких либо успехов в учебе, боялись возвращаться домой на длинные каникулы, так как думали, что им не позволять вернуться в Хогвартс в новом году. Вкусив магии мало кто был готов так легко от нее отказаться.

Девочку пару раз отправляли в больничное крыло, но умиротворяющий бальзам и зелье сна без сновидений давали лишь кратковременный эффект, и когда их действие сходило на нет, Даника вновь пугала окружающих безумный взглядом, ищущим любую мелочь, которую можно было заняться.

Сама первокурсница пыталась отвлекаться на книги. У нее все еще было задание от леди Нарциссы разобраться с магической вышивкой, но сосредоточиться на изучении чего-то нового было совершенно невозможно. Книги не приносили удовлетворения, а туманные формулировки и сложные слова вызывали раздражение. Словно бы это было не задание для получения признания, а тонко замаскированная издевка. Невозможная задача, нужная, чтобы была веская причина отвергнуть навязчивого последователя.

– Регулус, ты не видел Меду? – купе, куда Даника пришла следом за своей леди, можно было условно назвать купе для членов семьи Блэк. Кроме леди Нарциссы здесь находился Регулус, а так же должны были подойти мисс Андромеда и Сириус. Последнего, если честно, девочке видеть не хотелось.

Старший из сыновей Блэк продолжал бесчинствовать в Хогвартсе. С приближением экзаменов он чуть успокоился, необходимость получить отличные оценки не оставляла времени на розыгрыши, но после того как все зачеты были сданы, компания гриффиндорцев решила, что они обязаны оставить глубокий след в памяти остальных учеников Хогвартса. Достаточно глубокий, чтобы не быть забытым за лето.

Гениальный план гриффиндорцев был направлен на кареты, которыми были должны воспользоваться все ученики, чтобы добраться до станции, откуда отправляется Хогвартс-экспресс. И лишь чудо, в виде группы учеников крайне увлеченных Уходом за магическими существами, которые в вечер перед отъездом из Хогвартса посетить школьные конюшни, чтобы навестить невидимых коней, тянущих кареты, спасло остальных студентов от сомнительного удовольствия ехать до Лондона с выкрашенными в различные цвета руками.

Гриффиндорцы собирались повторить свой уже не раз использованный трюк с магической краской. Окрашиванию должны были подвергнуться ручки карет, избежать которых, открывая дверцы было просто невозможно.

Хулиганов остановили, но из-за того, что это был последний день в Хогвартсе и даже церемония передачи кубка школы, который получил Равенкло, уже завершилась, какого либо наказания к шутникам не применили. Ограничились выговором и обещанием сообщить родителям.

– Нет. Она ушла из гостинной еще до завтрака. Я думал, решила прогуляться по замку в последний раз, – услышав ответ, Нарциссе оставалось только нахмуриться. Исчезновение старшей сестры было странным. Куда могла пропасть Андромеда? Может быть она решила не тратить время на поезд и просто трансгрессировать?

Но такой поступок был больше в духе Беллатрикс, которая часто демонстрировала свою независимость от семьи и желанием дистанцироваться от нее. Андромеда не стала бы так поступать.

Или стала?

Нарцисса не могла не вспомнить, что почти весь этот год, старшая сестра держала дистанцию, почти не проводя время в гостинной. И когда они вернулись домой на рождественские каникулы, ее поведение было странным. Слишком холодным по отношению к родителям и слишком теплым к ней и кузенам.

Что же ты задумала, Меда?

Девушка бросила взгляд в окно, ища среди учеников на перроне одного единственного человека. Но в толпе, что стремительно рядела, втягивая в вагоны, ее не было. Нужно было написать родителям. Сообщить им о побеге (это ведь именно побег, не так ли?) Андромеды, но Нарцисса медлила. Если она скажет, то сестру наверняка найдут. Пошлют домовиков или используют чары. Но что будет после? Брак, которого хочет только тетя Вальбруга.

– Скорее всего Меда решила отправиться домой раньше нас, а не трястись весь день в поезде, – в конце концов сказала девушка, глядя прямо в глаза Регулусу. Младший кузен нахмурился, но все же кивнул, соглашаясь с таким объяснением. Ему хватало ума, чтобы понять, что происходящее не было нормальным, но хватало и такта, чтобы не задавать новых вопросов.

Даника, все так же молча сидящая у окна, старалась не привлекать к себе внимание. Исчезновение второй мисс семьи Блэк явно не было тем вопросом, в который стоило связываться кому то столь ничтожному. Поймав направленный на нее взгляд Снежной леди, девочка опустила глаза и тоже кивнула.

Она могла бы попытаться заслужить признание старших членов семьи Блэк, если бы сообщила о исчезновении. У Кэти была личная сова и отправить письмо было не сложно. Но если она сделает так, это будет действиями против воли ее леди. И леди Нарцисса такого не простит. А Даника не собиралась делать ничего, что могло бы расстроить ее госпожу. Поэтому она тоже предпочла промолчать.

– Мне нужно в вагон старост, – Нарцисса поднялась с сидения и еще раз посмотрела на двух одинаково молчаливых детей. – Регулус, если увидишь Сириуса, напоми ему, что он все еще Блэк, а не Поттер, поэтому должен сходить с поезда с нами. Даника, а ты попробуй немного поспать. Выглядишь, просто отвратительно.

– Да, мисс, – послушно кивнула девочка, хотя и сомневалась, что сможет выполнить это распоряжение. Небесная колесница застучала колесами и длинный перрон начал смещаться, постепенно становясь все меньше и дальше, пока не исчез за высокими, укрытыми пышной зеленью деревьями.

Впереди ждала неизвестность. За прошедшее время Даника успела привыкнуть к Хогвартсу и его ритму. К урокам, к странным традициям и правилам. Но там, куда едет Хогвартс эксперсс ее ждали новые правила. Новые традиции. И новая неизвестность. Привыкнуть к неизвестности было невозможно.

Регулус на слова старшей кузины никак не отреагировал, но Нарцисса рассчитывала, что он ее все же услышал. Хотя вряд ли стоило ожидать, что мальчик отправиться на поиски брата. Так что отлавливать Сириуса, скорее всего придется ей самой. Обход вагонов в качестве старосты достаточно удобная возможность для поисков.

В купе воцарилась тишина. Регулус, хмурясь смотрел на девочку. Даника смотрела в окно, не спеша закрывать глаза, чтобы выполнить распоряжение своей леди. По ту сторону тонкой стены, которая отделяла пространство купе от общего коридора, слышались голоса учеников. Смех, чей-то спор.

В купе все еще была тишина. Мальчик встал, снимая с полки чемодан, чтобы достать книгу. Даника мазнула взглядом по обложке - “Драконьи заповедники. Виды. Территории. История”, а после снова посмотрела в окно. Окрестности Хогсмита окончательно сменились густым лесом. Часть дороги, по которой катилась Небесная колесница пересекала Запретный лес и между массивный, явно очень старых деревьев иногда на секунду мелькали силуэты тех, для кого этот лес был домом.

– Что от тебя хотел Дамблдор? – разбил тишину Регулус. – Он вызывал тебя. А потом еще передал что-то после последнего пира.

– Я не знаю, – пожала плечами первокурсница. – Он много говорил. Но я так и не поняла, что он хотел.

– Девочка моя, – Альбус Дамблдор вызвал Данику к себе на следующий день после того, как экзамены были сданы. До отъезда из Хогвартса оставалось еще примерно десять дней. Первокурсники сдавали экзамены самыми первыми, ведь проверка их работ была самой простой для преподавателей. А с простыми делами обычно расправляются в первую очередь. – Ты знаешь, что семья Блэк оформила опеку над тобой?

Оказавшись в кабинете директора во второй раз, девочка уже не так сильно была восхищена множеством приборов, которые стояли на полках. Теперь ее внимание было сосредоточено на владельце этого места. Декан Слизнорт снова остался снаружи. Длинная лестница ведущая в кабинет Альбуса Дамблдора была для тучного мужчины непреодолимым препятствием. Поэтому беседа, в нарушение школьных правил, шла один на один.

– Мисс Нарцисса была великодушна и согласилась принять мою службу, – на вопрос об опеке у нее был только один ответ. Даника не разбиралась в том, как это работает в новом мире. Для той реальности, которая была знакома ей в прошлом, все было куда проще. Ребенок мог быть отдан в услужение богатой семье и в обмен на еду и кров, ребенок платил работой. Это было понятным и правильным. Был конечно и другой вариант, когда брали не слугой, а принимали в семью, вносили в домовую книгу, представляли предкам. Но такая милость тоже имела свою цену. Просто время платить приходило позже. Обычно плата была браком с тем, на кого укажет новая семья.

И все же вариант служения для Даники был предпочтительней. Служа она могла управлять своей судьбой. Это было важным.

– Девочка моя, возможно ты не понимаешь, насколько серьезные последствия это может иметь. Семья Блэк теперь имеет полное право отдать тебе любой приказ, а ты не сможешь отказать, – директор смотреть со странной печалью. Словно евнух во дворце, прежде чем направить молодую служанку работать в Холодный дворец. Смотрел, как человек, знающий что впереди ждет несчастье и ждущий, пока его начнут умолять изменить назначенную судьбу.

– Мисс Нарцисса - великодушна, она не отдаст приказа, который ударит по ее достоинству, – Даника смотрела прямо. Ей не нравился этот разговор. Не нравился человек перед ней. Было очевидно, что за этой неуместной, в глазах девочки, жалостью, скрывался расчет. Но было не ясно, чего желает получить директор.

Евнухи ждали подношений серебром. Иногда - службой, вынуждая шпионить на них или выполнять опасные задания. Иногда они хотели запретного. Их тела, очищенные от плотских утех, не могли получать удовольствие как обычные мужчины, но людям не всегда нужно физическое проявление функции, чтобы потешить плоть.

Но что было нужно Альбусу Дамблдору? Это было загадкой. Именно поэтому Даника была настроенна на то, чтобы закончить этот разговор, как можно быстрее.

– Но семья Блэк это не только Нарцисса, – слыша, как фамильярно директор зовет ее леди по имени, девочка поджала губы. – Разве ты не понимаешь, что другие члены семьи могут воспользоваться своим положением против тебя?

– Если бы род Блэк был против моего служения, они бы не позволили мне остаться рядом с их дочерью, – Данике казалось, что они говорят о разном. Сама девочка стояла на своем, пытаясь объяснить, что готова к трудностям и понимает, что право быть рядом с госпожой нужно заслужить. А директор Дамблдор… если честно, ей было сложно понять, чего он хочет добиться своими словами.

Предлагает ли воспротивиться воле семьи Блэк и отказаться от их покровительства? Намекает ли, что когда ее быт в новом окружении станет невыносимым, она может обратиться к нему за помощью? Но какой будет цена? Что хочет получить директор Хогвартса от нее? Что у нее есть, кроме положения служанки при леди Нарциссе?

Даника подозревала, что именно это положение и будет ценой. Близость к ее госпоже может дать доступ к тому, что происходит за закрытыми дверями поместья Блэк. Вот только почему директор Дамблдор уверен, что она согласиться делиться тайнами своих господ?

– Ты еще слишком мало знаешь о магии, – вздох мужчины был полон тяжелой печали и сострадания. – И не понимаешь, как некоторые клятвы могут влиять на людей, вынуждая их делать не то, чего они хотели бы делать. Но Хогвартс может освободить от насильных клятв. Запомни это, – голубые глаза директора смотрели на нее вперед, но в них было сложно увидеть теплоту и искреннее беспокойство. В ледяных глазах, чей холод был прикрыт стеклами очков, был такой же холодный расчет.

– Я запомню, директор, – было это правдой или нет она может проверить самостоятельно. А пока, стоит просто запомнить, что клятвы в мире духов, как и говорилось в легендах, обладают куда большей силой, чем простые слова. Хотя это тоже нужно проверить.

– А что было в записке? – слизеринец смотрел с подозрением и напряжением.

– Ничего, – ей оставалось только пожать плечами. – Она была пустой, – но возможно свою задачу записка выполнила и без текста. Ведь сообщение могло быть не для самой Даники Лис, а для всего факультета Слизерин. Сообщение о том, что Альбус Дамблдор помнит о том, что на факультете для потомственных магов есть чужеродный элемент.

Кумиры и копии

К удивлению Даники, к моменту когда поезд начал замедляться за окном еще было светло. Солнце было не видно, но судя по теням, оно вряд ли далеко сместилось от зенита. Вместо поездки, которая должна была занять весь день, они провели в пути три-четыре часа.

Похоже покинуть тайный мир духов было куда проще, чем попасть в него. Но если подумать, это было по своему логично. Тайной было само существование мира, поэтому основная цель была не допустить проникновения в него чужаков. А если ты уже там побывал, то нет смысла удерживать и препятствовать возвращению в обыденность.

В купе, которое всю дорогу было погруженно в напряженную тишину, теперь было куда оживленнее. Вернулась леди Нарцисса, ведя за собой Сириуса. Тот продолжал свой бунт. Явно зная, что это будет воспринято негативно, он был одет в маггловскую одежду. Те самые синие штаны из грубой ткани и ярко красную футболку с нарисованными языками пламени.

Краска была нанесена плохо. Она отслаивалась от ткани, собираясь неаккуратными катышками, придавая облику Сириуса еще более неаккуратный вид. На фоне Нарциссы и Регулуса, которые пусть и переоделись из школьной формы, но все равно сохранили строгость своих нарядов, он казался чужаком. Даже Даника, тоже одетая в маггловское платье, выглядела более уместно, ведь следуя традициям нового мира, она оставила мантию, скрывая от беглого взгляда материал из которого было сделано платье.

Вполне подходящий для мира духов фасон был испорчен именно материалом Ткань была маггловской. Не живой, а искусственной. Это лето девочка собирала потратить на то, чтобы исправить свой гардероб. Это был вопрос не только ассимиляции с новым миром. Основной причиной было то, что искусственная ткань хуже держала на себе чары. Любые портняжные или просто бытовые чары, вроде сушильных или согревающих, на маггловской ткани теряли свою силу или портили материал, быстро приводя его в вид половой тряпки.

Если бы не этот эффект, многие маги предпочитали бы покупать куда более дешевую ткань в мире простых людей, чем платить за живой материал. Магловскую ткань носили только маглорожденные. Или нищие. Именно поэтому одежда Сириуса смотрелась еще более неуместной.

Кто он? Человек, на которого собственная семья жалеет денег? Или слабосилок, которые не может использовать даже бытовые чары, а потому не беспокоиться о том, что его одежда превратиться в лохмотья?

Вот только Сириус Блэк не был ни тем, ни другим. Но его поведение продолжало бросать тень на репутацию его собственной семьи.

Хогвартс экспресс въехал на платформу. Окна купе выходили на противоположную стену, поэтому увидеть встречающих было невозможно. Только кирпичную стену, выступающие колонны которой, переходили в арочный потолок, поддерживающий крышу магической части вокзала.

Громкий гудок паровоза потонул в топоте десятка ног. Некоторые спешили выйти из вагона, выскакивая из своих купе даже до полной остановки поезда. Нарцисса, положив руку на плечо Сириуса, удержала младшего кузена на месте, не позволяя ему ввинтиться в толпу.

Регулус и Даника такого контроля не требовали. Оба спокойно сидели на своих местах, придерживая заранее снятые с полок чемоданы. Рядом с девочкой стоял не только ее собственный багаж, но и сундук самой Нарциссы. На все вещи уже были наложены чары облегчения веса, мисс Блэк бросила пару диагностирующих заклинаний, проверяя качество эффекта.

– Молодец, – короткая похвала, была встречена смущенной улыбкой. Облегчающие чары до сих пор давались Данике через раз. На багаж она перекладывала их трижды, снова и снова отменяя финитой, прежде чем получить удовлетворительный результат, который должен был продержаться ровно час.

Чары, чье время действие было строго ограничено требовали особой сноровки, которая вырабатывались лишь тренировкой. Профессор Флитфик еще на первых занятиях объяснял ученикам, что магия состоит из трех составляющих: воли, жеста и слова. Но на самом деле значение имеет лишь “воля”. И “слово” и “жест” могут быть отменены, если “воля” достаточно сильна и структурирована.

Но от первокурсников, даже от выпускников Хогвартса никто не ждет того, что они смогут в достаточной мере укротить свой разум, чтобы колдовать без слов и жестов. Но это не значит, что они не должны стремиться к такому уровню. И чары, в которые изначально вложена вариативность, были отличной тренировкой перед тем, как переходить к невербальным формам.

“Жест” и “слово” не менялись, длительность облегчающих чар нужно было задавать “волей”. Если не сосредотачиваться на этом специально, то длительность будет случайной. Может быть - слишком короткой, может быть - слишком длинной. Первое, просто не приятно и вынуждает накладывать чары снова, второе вроде бы и не такая уж и проблема, ведь есть финита, которая вернет багажу обычный вес. Но среди магов это было одним из тех правил, о которых не говорят вслух, но несоблюдение которых ставит вас на ступень ниже.

Финиту на собственных чарах лучше не применять. Не в тех случаях, когда можно обойтись без нее.

Зная об этом правиле, Даника хотела войти в дом семьи Блэк уверенной, что чары на багаже развеются точно в срок, а не когда придется.

Гул в коридоре стих и Нарцисса первой поднялась с места. К своему багажу девушка не притронулась, позволяя помощнице самой взять оба чемодана. После применения чар, основной проблемой в переноске был лишь размер, но комбинировать чары облегчения и уменьшения Данике пока не удавалось, а использование Левиосы на двух предметах путь и не было проблемой, но тут вступало в силу другое неписанное правило. Идти сквозь людное место размахивая палочкой, чтобы контролировать полет вещей было невежливо и даже опасно. Не принято было в приличном обществе ходить с палочкой наголо. Такое поведение могли счесть угрозой.

Правильным было бы наложить Левиосу, убрать палочку и контролировать полет при помощи “воли”. Но таким навыком она пока не обладала. Тренировалась, конечно, но уверенности, чтобы нести два объемных чемодана над толпой, пока не было. Так что лучше - в руках.

Первым из вагона выскочил Сириус, он яростно замахал рукой в сторону волшебников у каминов. В ответ получил такой же взмах от подростка с растрепанными волосами. Поттер, опознала Даника одного из группы хулиганов. Взрослые рядом с ним, скорее всего были родителями. Немного полноватый мужчина с зализанными волосами и невысокая женщина, которая проследив за взглядом сына заметила группу Блэков. Ее величавый кивок явно был адресован только леди Нарциссе и девушка ответила на него, таким же легким наклоном головы.

Рука молодой волшебницы легла на плечо кузена, не позволяя ему сорваться с месте. Поттеры исчезли в зеленой вспышке пламени камина. Такие вспышки возникали снова и снова, поглощая волшебников, которые встретив детей, спешили вернуться по домам. О перемещениях через камины Даника раньше только читала, это было впервые, когда она видела такой способ путешествовать собственными глазами.

– Мы тоже пойдем через камин? – негромко спросила девочка, обращаясь к своей леди, пока они шли сквозь постепенно редеющий людской поток. Движение было медленным, не из-за большой плотности людей. Площадь, куда пребывала Небесная колесница была крайне просторной. Оснавная причина медленного движения была в том, что их группа то и дело останавливалась, чтобы обменяться парой слов с другими магами.

Без формы факультетов, Даника могла опознать только слизеринцев, но Нарцисса удостаивала коротким обменом фразами не только учеников дома Белого Дракона, иногда это были старшекурсники других факультетов. Иногда - взрослые, сопровождающие юных магов. Обычно одна-две фразы на каждого, кто пытался завладеть вниманием Снежной леди. Вежливое приветствие, пара слов похвалы успехам в учебе их ребенка для родителей, или вопросы о планах на ближайшее будущее для старшекурсников.

Каждое слово, каждый вопрос, были настолько естественными, что казалось, что Нарцисса не прилагает никаких усилий. Но было глупо думать, что это действительно так. В Хогвартсе обучается около пяти сотен учеников, и за время пока они шли от поезда к каминам, девушка успела поприветствовать не меньше четырех десятков семей. Каждую она узнавала. Каждого могла назвать по имени. Об успехах каждого ученика - знала.

Даника не знала, сколько нужно времени или какой нужен талант, чтобы помнить столько людей. Но зато теперь у нее перед глазами был пример того, к какому уровню нужно стремиться для того, чтобы иметь право стоять рядом.

И брошенный в сторону взгляд показывал, что Регулус тоже был восхищен способностями кузины. Все таки в Хогвартсе у них, как у первокурсников, не было возможности по настоящему наблюдать за Нарциссой. Они всегда видели лишь одну ее сторону, заботливую, но строгую старосту, которая сосредотачивала свое внимание в первую очередь на факультете.

Сейчас рамки были шире. Намного. Намного шире.

– Да, – ответ на заданный вопрос о камине пришел не сразу. Лишь после того, как после похвалы в сторону Пирса, который отлично проявил себя в качестве охотника факультетской команды по квиддичу, они распрощались с сухим как ветка стариком, который приходился дедом, обычно довольно высокомерному слизеринцу. – В первое путешествие через камин, лучше идти с кем то. Так меньше шансов потеряться.

Это было сказано, чтобы успокоить, но переживание Даники были связаны не с возможность потеряться. Ее пугал огонь. Прошел почти год, но она все еще помнила пожар. И пусть ее смерть пришла не от жара пламени, а от холода стали, огонь тоже оставил свой след.

Не на теле. В памяти. Бесконтрольное пламя, что ревело вокруг, поглощало плоды трудов и надежду на побег. Даже звериное желание спасти свою жизнь, не позволяло в тот момент пробежать сквозь огонь, чтобы вырваться из окружения. Звериная жажда жить, порождала и звериные страхи. А звери - бояться огня.

Поэтому шаг в пламя тревожил. Девочка снова вжала ноготь большого пальца в фалангу указательного, через боль прогоняя лишние эмоции и возвращая себе ясность мысли. Привычка была вредной. Даника понимала это. Но это был самый действенный способ контролировать себя. Поэтому указательный палец был покрыт белыми и бледно-розовыми закругленными линиями. Следами всех тех раз, когда боль помогала прийти в себя.

– Трусливая магла, – тихий шепот шел со стороны Сириуса. Мятежный Блэк продолжал демонстрировать свою неприязнь. Оскорбление, явно брошенное в ее сторону, девочку не задело. Но натолкнуло на мысль, которая то и дело приходила в голову, после того, как Хогвартс в очередной раз сотрясался в ответ на “шутку” четверки из Гриффиндора.

Почему Сириус Блэк настолько сильно ненавидит свою семью? Чего не хватает наследнику одного из самых сильных родов Магической Британии, что он готов делать все, чтобы противопоставлять себя своей родне? Неужели мир людей, не способных на магию настолько притягателен?

Лично ей так не казалось. Мир простых людей был полон опасностей, с которыми нельзя было справиться: холод, голод, болезни, стихийные бедствия. Магия была способна решить большинство из этих проблем. Да, это требовало усилий и знаний, но это было возможно. Простым людям не помогли бы даже знания.

Так в чем очарование жизни среди них? В вечном чувстве превосходства? Но разве принадлежность к семье Блэк не дает точно такое же превосходство? Даже более значимое, ведь возвыситься над теми, кто способен победить бурю это не тоже самое, что над теми, кто от нее умрет.

У ряда каминов, их ждал высокий, черноволосый маг, чье лицо украшала заостренная бородка. На нем не было традиционной для магов мантии, ее заменяла куртка из кожи, вероятно - драконьей. По крайне мере материал напоминал перчатки для зельеварения, обязательные для каждого ученика. А перчатки, если верить информации в письме были из драконьей кожи.

Остальная одежда тоже не напоминала классический магический стиль. Плотные штаны с защитными вставками на коленях, высокие сапоги, чьи голенища плотно обхватывали икры, под расстегнутой курткой виднелась ярко-синяя футболка. Такой стиль можно было бы назвать магловским. Вот только все вещи были изготовлены из хорошо переносящих магию материалов.

Сириус, увидев встречающего резко рванул вперед, ловко вывернувшись из под руки Нарциссы. Он был явно рад видеть мага, а Даника не могла не заметить, что их стиль в одежде был чем то схож. Вот только дешевая подделка на фоне оригинала выглядела еще более убогой.

– Дядя Альфард, – когда они дошли до встречающего и леди Нарцисса с Регулусом вежливо поприветствовали мужчину, тот уже успел потрепать подскачившего первым Сириуса по голове, сунуть в руки подростка какую то фигурку, вытащенную из одной из сумок на поясе, а после перевести внимание на других членов младшего поколения семьи Блэк.

– Нарси, Рег, рад вас видеть.

Даника во время этого обмена приветствиями стояла позади, не планируя привлекать к себе лишнего внимания. Но Альфард Блэк все равно заметил девочку.

– А эта та маглорожденная ученица, которую Сигнус взял под опеку?

– Это Даника Лис, – Нарцисса чуть шевельнула рукой, давая знак подойти ближе. – Она просила о моем покровительстве и я, получив подтверждение ее таланту, согласилась дать ей возможность проявить себя еще больше, – встав перед мужчиной, девочка присела в поклоне. Ее взгляд был направлен вниз, на носки кожаных сапог мага, которые были обиты тонким слоем металла. – Даника, это младший брат моего отца - Альфард.

– Даника Лис приветствует третьего господина Блэк, – отозвалась юная волшебница. Нарцисса, на краю поля зрения Даники чуть шевельнула рукой, и она выпрямилась, но глаз не подняла. Смотреть в лицо было невежливым.

– Третий господин? Как забавно звучит, – Альфард хохотнул на такое обращение, но о том, что подопечная его племянницы та еще чудачка он уже слышал, поэтому обращать особого внимания на это не стал. – Рад знакомству, Даника. Надеюсь, ты оправдаешь ожидания Нарси. Нарцисса, – легкий тон, с которым мужчина говорил ранее резко сменился на напряженный. Девушка, к которой обратился волшебник ощутила это волнение и чуть нахмурилась.

На самом деле то, что их встречал дядя Альфард было странным. Согласно традиции провожать и встречать детей из Хогвартса приходили именно родители. То есть, тут должна была быть тетя Вальбурга с мужем, а также мать и отец. Перрон Хогвартс-экспресса был одним из мест неформального общения между волшебниками.

Многие семьи прибывали заранее, чтобы завести новые знакомства или укрепить уже имеющиеся. Платформа и грядущая отправка в Хогвартс или возвращение из него сами по себе давали тему для беседы, которую мог поддержать любой. И Блэки, как семья имеющая большое влияние в магической Британии совершенно точно не стала бы упускать свой шанс в очередной раз упрочить это влияние.

–Дядя, а где родители? – она задала вопрос, который сразу указывал на ключевую проблему. Но Альфард Блэк покачал головой, показывая что это не место для таких вопросов.

– Перемещаемся ко мне домой. Адрес камина “Олений домик”, – последнее было сказано не для детей семьи Блэк, а для Даники.

– Класс! Дядя, а можно в твою комнату трофеев? – Сириус, услышав о том, что они отправляются не на Гриммо, подпрыгнул на месте, и первым рванул к камину, даже не дожидаясь ответа старшего родственника. Для него возможность оттянуть возвращение в родительский дом была лучшим подарком за завершение второго года обучения. В доме дяди Альфарда было куда меньше этих тупых правил, а главное, там не было матери, готовой орать по любому поводу, и портретов предков, чей бубнеж был настолько невыносим, что хотелось освоить Адское пламя.

– Даника, идем со мной, – после того, как Сириус исчез в зеленой вспышке пламени, Нарцисса поманила свою помощницу, и указала ей на широкий зев камина, огонь в котором почти указ, оставляя лишь неярко тлеющие угли.

Тепло от них не было, но Даника все равно в очередной раз с силой вжала ноготь большого пальца в костяшку указательного, пытаясь унять панически бьющееся сердце. Но боль не могла избавить от того, что от лица девочки отхлынули все краски, оставляя только испуганную бледность.

Нарцисса положила руку на напряженное плечо девочки и толкнула ту вперед, не тратя время на попытки успокоить словами. Она даст Данике прийти в себя, когда они будут в охотничьем доме семьи Блэк, где и проживал дядя Альфард.

– Олений домик, – четко произнесла волшебница, одной рукой продолжая сжимать плечо зажмурившей глаза Даники, а другой сбросив вниз щепоть Летучего пороха. Зеленое пламя взметнулось, проходя по открытой коже колючими прикосновениями тепла, сразу же сменяющегося прохладой.

Из-за закрытых глаз, Даника не могла видеть, быстро мелькающие вспышки выходов из каминов, которые они пролетали, но поток, который тащил их за собой, иногда швыряя в разные стороны, все равно был ощутим, поэтому когда они, наконец, оказались в конечной точке, ноги девочки подогнулись и только благодаря поддержки Нарциссы, она не упала коленями в холодные угли.

Старшая волшебница первой сделала шаг из камина, а после вытянула за собой, все еще ошеломленную Данику, подталкивая ее к одному из обитых серой тканью кресел. Сириуса в гостинной охотничьего домика уже не было. Едва прибыв, подросток просто бросил свой чемодан и рванул в зал с трофеями, чтобы проверить не появилось ли за этот год там каких то новых экспонатов.

Чемоданы, которые все это время несла девочка, Нарцисса вытянула из рук одним взмахом палочки, опуская их рядом с брошенным багажом Сириуса.

– Твилли!

– Хозяйка звала Твилли! – с хлопком в комнате появилась домовушка в наволочке с вензелем семьи Блэк.

– Отнеси багаж в комнаты, – распорядилась Нарцисса. – Гостья будет жить в комнате на первом этаже, – домовой эльф быстро подхватила все вещи и с новым хлопком исчезла.

– Простите, мисс, – повинилась Даника, немного придя в себя. Ей было стыдно, что она доставила столько хлопот. – Я…

– Ты просто не привыкла к каминам. Пройдет, – Нарцисса отмахнулась от этих извинений, не видя в них никакого смысла. Взгляд волшебницы был направлен на камин, ожидая выхода Регулуса и Альфарда, которые должны были идти следом.

У нее были подозрения, почему их встречал дядя, а не родители и почему их отправили сюда, а не в дом на Гриммо.

Андромеда, что ты сделала?

Домовики и маги

Настоящий магический дом отличался от Хогвартса, который был построен в том числе и для помощи в ассимиляции для тех, кто родился вне мира духов.

После того, как из камина вышли Регулус и Альфард Блэк, Нарцисса распорядилась, чтобы все дети разошлись по комнатам. Регулус ушел сам, отлично зная, где находится его спальня, хотя по тому, как мальчик скривился, можно было сделать вывод, что место проживания ему не особо нравиться.

Данику проводила домовушка. Кажется, та же самая, которую леди вызывала, чтобы распорядиться о переносе багажа. Комната, которую выделили для девочки была небольшой. Низкая дверь, вела в комнатушку, где была только кровать без белья, только голый матрас, и доска с крючками на стене, видимо для мантий.

Даже комнаты для слуг в Императорском дворце были более подходящими для жизни. И именно это сравнение, заставило Данику задумчиво нахмуриться. Семья Блэк не казалось настолько нуждающейся, чтобы заставлять своих слуг жить в таких условиях. Дело не в заботе или любви к нижестоящим. А в простом прагматизме: сытый и хорошо выспавшийся слуга работает лучше. Он меньше ошибается и господам нужно тратить меньше времени на его воспитание.

А значит, если исключить вариант, что члены семьи Блэк любят просто издеваться над слугами, то остается лишь предположить, что она что-то упускает. Знала ли леди Нарцисса как выглядят незанятые комнаты для прислуги на первом этаже? Даника полагала, что скорее всего ее леди не знала. Ей просто не нужно было туда заглядывать.

– Твилли? – имя домовика девочка назвала неуверенно, за год в Хогвартсе она немного привыкла к этим существам с их слишком большими глазами и ушами, но их лица все еще не ложились в память так же легко, как человеческие. Именно поэтому не было уверенности в том, что эльф рядом с ней, это тот же самый, которому приказывала леди Нарцисса ранее.

– Да, волшебница, – эльфийка склонила голову, показывая свое внимание. Но не вперед, а немного набок, из-за чего одно из ушей, свисающих вдоль головы, почти легко на острое и худое плечо. Скорее всего это было сигналом, что Даника угадала. Хотя бы в части имени.

– Мне нужна кровать подлиннее, – та, что стояла в комнате, была очень короткой. Не для человека. Скорее для домового эльфа. Эта мысль зацепилась за слова леди Нарциссы о том, что Даника будет жить на первом этаже, а так же за наблюдение за тем, как Регулус ушел к лестнице.

Первый этаж - для слуг. Второй - для хозяев. Но в слугах у волшебников обычно домовые эльфы, поэтому и комнаты для прислуги обустроены с учетом габаритов довольно маленьких духов.

То есть комната это не издевательство. Нежелание Блэков унизить тех, кто на них работает. Просто момент, который не был продуман со стороны леди Нарциссы, когда она отдавала приказ о расселении.

– Конечно, волшебница, – Твилли щелкнула пальцами и кровать увеличилась в размерах, прибавив в длине и ширине. Но из-за этого и так не особо просторное пространство комнаты оказалось занято почти полностью, вынуждая и Данику и сопровождающую ее домовушку, отступить к двери. Эльфийка щелкнула пальцами еще раз и стены вдруг раздвинулись, теперь внутри было достаточно места, чтобы в пространстве между стеной и кроватью на противоположной стороне встал письменный стол.

В Хогвартсе были запасы старой мебели. Здесь, в этом доме? Даника спросила об этом эльфийку и та, задумавшись, покачала головой. Олений домик не был резиденцией для постоянного проживания. Это был домик для отдыха вдали от шумного, полного магглов Лондона.

Постоянно здесь жил только Альфард Блэк. И то, он переехал сюда лишь три года назад, а до этого проживал в доме на Гриммо.

– Тогда мне нужно постельное белье, подушка и одеяло, – этот запрос Твилли выполнила легко. Еще один щелчок пальцев и кровать уже заправлена свежим комплектом приятного зеленого оттенка. Даника с интересном коснулась покрывала, пробегая пальцами по плотным стежкам вышивки на ткани. Довольно нейтральный растительный узор. Идеальные, ровные стежки, которые должен был делать кто-то очень опытный. Но при этом девочка не могла не заметить странную закономерность. Каждые двадцать стежков, натяжение нити вдруг ослабевало, а потом возвращалась к норме.

Слабеющая нить - это обычное дело. Когда вышиваешь, что-то большое рука устает и регулировать натяжение нити становиться сложнее. Странным было то, что это происходило через двадцать стежков. Всегда - двадцать. Никто не стал бы специально отсчитывать стежки, чтобы сделать ошибку.

Может быть вышивку делали чарами? Можно было зачаровать иголку или спицы, чтобы те работали сами. Ошибка в наложении чар и получился сбой.

– Твилли, а это покрывало купили? Или домовые духи семьи Блэк делали его сами? – поинтересовалась девочка. Если окажется, что покрывало делали домовые эльфы, то Даника хотела попросить научить ее зачаровывать иголку. Это был очень удобный навык для той части работы, где не нужна особая точность. К примеру при подметке ткани или пришиванию рукавов. Вышивать она все равно собиралась сама. Ведь одна ошибка в чарах и весь узор пойдет на смарку.

– Покрывало делал Кови, домовик служащий в главном доме семьи Блэк. Добрый хозяин Альфард дал Кови машину, которая умеет шить сама. И Кови решил украсить все покрывала и шторы.

– Машину? – услышав о машине, которая умеет шить, она не могла не заинтересоваться, но требовать информации сразу, а уж тем более просить показать эту машину, девочка не стала. Твилли только что сказала, что домовик, который украшал покрывала в главном доме, так что и машина должна быть там же.

Позже будет еще шанс, а пока стоит наладить отношения со слугами дома Блэк, а не выставлять себя неразумным ребенком, который доставляет сложности другим своими просьбами.

– Мисс волшебнице еще что-то нужно? – поинтересовалась домовушка, когда приведение комнаты в порядок было завершено. Данике пришлось дополнительно попросить принести ей подсвечник и несколько свечей к нему. Конечно, люмос можно было использовать для освещения, но форму для самоподдерживающегося варианта этих чар она пока не знала. А тот, что горит над волшебной палочкой, удобен только когда ты входишь в плохо освещенное место, а не когда собираешься работать под магическим светом.

Медный подсвечник, красивый, но явно старый и уже не использующийся господами, нашел свое место на подоконнике, который Твилли немного расширила своей магией, так, что его можно было использовать и вместо стола. Лишний стул найти было проще.

Предмет мебели явно был из какого то комплекта - с обитой мягкой спинкой и подлокотниками. Цвет обивки стал слишком бледным, чтобы различить узор, а на одном из подлокотников виднелись следы от огня. Кто-то прожег ткань искрами.

Магию ремонта не использовали. Возможно стул сам по себе был старым, и его способность к восстановлению магией уже иссякла, а может быть повреждения были следствием какого волшебного воздействия. Репаро было на самом деле довольно ограниченным заклинанием. А более узкоспециализированные заклинания так же имели свои условия применения.

– Репаро, это частный случай трансфигурации, – еще в Хогвартсе объясняла ей леди Нарцисса. – Сейчас это заклинание принято относить к разряду чар, потому что в отличие от классической трансфигурации оно не требует мысленных формул и визуализации процесса восстановления. Представить нужно только конечный результат в виде целой вещи. Но упрощенная классификация, которую сейчас применяет Министерство не меняет сути. Репаро - это трансфигурация, а значит результат будет временным. И восстановленная вещь через какое то время вернется в свое истинное сломанное состояние. Кроме того, на Репаро действуют законы Гампа. Ты их помнишь? – во время той короткой лекции Даника кивнула. Законы Гампа, они же - исключения Трансфигурации, описывали какие вещи нельзя получать при помощи Трансфигурации или подвергать ей. – Так что Репаро - это заклинание заплатка. Его используют, чтобы получить быстрый результат, но ни один здравомыслящий маг не будет использовать вещь восстановленную Репаро долго. При первой же возможности он заменит ее новой.

Репаро проходили в Хогвартсе. В программе оно стояло как заклинание второго курса, и Даника часто видела как его используют ученики, даже первокурсники. Но до той беседы с леди, девочка не задумывалась о том, кто и как применяет это заклинание. Зато после стала замечать детали. Для большинства чистокровных Репаро было именно тем, чем и являлось - заплаткой. Временным решением, когда ремень сумки внезапно оборвался, а на рукаве мантии возникла дырка после урока Травологии или Зельеварения. Ходить неряхой - неприятно, поэтому проблему нужно решить на месте, но вернувшись в гостинную, вещь чинили уже другими способами. Кто-то обращался к школьным домовикам, кто-то отправлял посылкой домой или в специальные магазины, специализирующиеся на ремонте, кто-то выкидывал, те, кто не мог позволить себе чужую помощь или замену - справлялись сами.

Ее леди обращалась к ней. Конечно, речь не шла о штопке мантий или чулок. Леди из дома Блэк нет смысла ходить в вещи, которая ранее была порвана, такую вещь ждал лишь камин. Блэки не сдают ношенную одежду в комиссионные магазины. Но Даника помогала заменить порванный шнурок на ботинках или обновить швы на перчатках из кожи дракона для зельеварения.

Но это были действия чистокровных, тех, для кого магия часть жизни, и тех, кто знает границы возможности для каждого заклинания. Многие маглорожденные продолжали использовать Репаро, не думая о том, чтобы решить проблему иначе. Снова и снова, пока вещь не приходила в негодность окончательно и больше не могла быть восстановлена. Они слишком доверяли магии. Считали ее всесильной.

Это их выделяло. Лучше фамилии говорило о том, что магия не часть их жизни. Маглы с палочкой, так называли многих маглорожденных волшебников, когда не хотели опускаться до вульгарного “грязнокровка”. Удивительно точное определение.

– Мисс волшебница? – Даника слишком задумалась, пока разглядывала стул, а потому пауза после первого вопроса домовой эльфийки затянулась.

– Нет, Твилли, – девочка привычно отрезвила себя каплей боли от вжатого в костяшку пальца ногтя. – Для комнаты больше ничего не нужно, – пусть обстановка не стала богаче, но теперь тут было все необходимое для временного проживания. Вряд ли они задержатся в этом доме на долго. Это не главный дом семьи Блэк, а загородная резиденция или что-то подобное. – Но я хочу попросить показать дом. Указать, куда мне лучше не заходить, где находится комната моей госпожи. Ты можешь это сделать?

Твилли застыла и потянула себя за ухо, склоняя голову ниже и ниже, просьба была явно обременительна для нее, но Даника не успела сказать, что это не обязательно. С громким хлопком, домовушка просто исчезла, оставив растерянную девочку стоять в комнате.

Реакция домовой эльфийки была крайне странной. Может быть эта просьба как то конфликтовала с другими приказами или просто правилами, которыми следовали слуги дома Блэк? Даника задумчиво поджала губы, но просто стоять и раздумывать было не в ее стиле, руки потянулись к стулу, чтобы сдвинуть его к импровизированному столу, а после к чемодану, нужно было достать одежду на смену. Рано или поздно ее позовут на обед, а выходить к столу в дорожной одежде, было неправильно. Этот мир отличался от дворца. Здесь даже у нее, простой служанке, должно было быть несколько нарядов, которые нужно было менять в течении дня зависимости от ситуации.

– Госпожа Нарцисса разрешила Твилли, показать мисс волшебнице то, о чем она просила, – домовушка появилась так же внезапно, как появилась. С ее исчезновения не прошло и пяти минут. Даника даже не успела закрыть чемодан, после того как убрала в него мантию, в которой ехала в Хогвартс-экспрессе, и достать школьную юбку, а также чистую блузку к нему.

Ей казалось, что в магическом доме лучше всего будет носить магические вещи. Просто она не будет надевать факультетский галстук и жилет с нашивками, тем самым делая факт того, что на ней школьная форма, менее заметным.

– Спасибо, Твилли, – похоже, после того как домовой эльф исчезла из комнаты, она направилась к леди Нарциссе, чтобы спросить разрешения на выполнение просьбы Даники. По крайне мере так казалось самой девочке. Она попросила дать ей немного времени, чтобы переодеться и экскурсия началась.

Дом чистокровных волшебников жил магией. Она не была такой яркой как в Хогвартсе, здесь не было говорящих портретов (они висели в отдельной галерее, чтобы не мешать отдыху потомков), не было движущихся лестниц, не было привидений, которые вылетали из стен.

Магия в доме волшебников была бытовой. Направленной на уют и комфорт. Здесь даже не смотря на яркий солнечный свет на улице, воздух проникающий через открытые окна в комнаты проникал прохладный, пахнущий чем-то цветочным воздух. Все дело было в тонкой резьбе, идущей по деревянной раме.

Шум с улицы тоже не беспокоил людей внутри, звуки гасились все той же резьбой.

Руны были тем, что делало магию дома стабильной. Постоянной. Твилли указывала на эти руны, объясняя их назначения. Даника полагала, что это было распоряжение леди Нарциссы, а не инициатива самой большеухой служанки. Для Твилли все эти руны, или чары стазиса в кладовке, были настолько естественными, что было странно уделять им дополнительное внимание.

Всего в этом доме было два этажа, на первом была столовая, кухня, гостинная с камином для путешествий, а также комнаты для прислуги. С этого этажа можно было покинуть дом через две двери: одна - парадная, ведущая на широкую веранду, вторая, из столовой, вела на задний двор, где под плодовыми, уже отцветшими деревьями разместился изящный мраморный столик, на резных деревянных ножках и четыре плетеных стула.

На втором этаже были жилые комнаты для членов семьи Блэк, а также пара гостевых спален, рассчитанных на гостей равного статуса, еще одна гостиная, увешанная головами различных животных - трофеями, добытыми членами семьи. В этой комнате, Даника ненадолго пересеклась с Сириусом, который подтащив кресло, пытался раскачать клык в пасти какого-то жуткого змея, висящего над камином.

Подросток, слишком увлеченный своим занятием, их не заметил, и девочка, вместе с домовым эльфом, ушли так же тихо, как пришли. Историю о комнате с трофеями, Твилли рассказала уже в коридоре. В семье Блэк было много тех, кто связывал себя с боевыми направлениями магии. Члены семьи редко шли в какие либо регулярные силы, будь то королевские армии прошлого или современный аворат, но они часто создавали или присоединялись к группам наемников, которые служили не за славу, а за монету.

Именно так в далеком прошлом было заложено основание для состояния семьи.

Даника слушала немного восторженный рассказ Твилли, отмечая про себя, что если слуга так свободно говорит о прошлом своих господ, значит господа не считают эту тему секретом. Наоборот, это повод для гордости. Доказательство того, что власть и богатство пришли в руки через пролитую кровь, а не через красивые слова.

Экскурсия по дому закончилась у дверей в комнату леди Нарциссы, Твилли сообщив о том, что ей нужно готовиться к ужину исчезла, а девочка уверенно постучала кулаком по резному деревянному полотну и, дождавшись разрешения, вошла.

Нарцисса сидела в плетеном кресле на небольшом балкончике, на столике с мраморной столешницей стоял, покрытый морозными узорами, графин с лимонадом и опустевший стакан. Волшебница, погруженная в свои мысли, продолжала смотреть на светлый ясеневый лес, окружавший дом.

Мягко ступая по густому ворсу ковра, Даника подошла к своей госпоже. Ее руки потянулись к графину, наливая охлажденный напиток в стакан, чтобы передать его Нарциссе. Та, все так же не поворачивая головы, взяла, но не стала пить, лишь проводила пальцами по запотевающему стеклу, рисуя быстро исчезающие линии.

– Мы вернемся в дом на Гриммо завтра утром, – Нарцисса нарушила молчание и посмотрела на девочку. Даника, стоящая у столика с идеальной осанкой, явно ждала продолжения. Приказа. Или просто дополнительной информации, которая станет для нее поводом к действию. И видя эту безмолвную исполнительность, Нарцисса почувствовала укол вины, за слова, которые придется сказать дальше. – Ты останешься здесь. До прихода письма из Хогвартса, ты будешь помогать дяде Альфарду.

– Госпожа, но я! – удивленный крик сорвался с губ раньше, чем Даника успела взять себя в руки. Осознав недостойность своего поведения, она оборвала себя на полуслове, прикусывая губу. На глазах выступили слезы. То ли от боли, то ли от обиды. Мысль о том, что ее отвергают выбивала опору, а потому на колени девочка опустилась слишком резко. Не обращая внимания на громкий звук удара, от соприкосновения ног и каменных плит балкона.

Нарцисса нахмурилась. Это самобичивание, было слишком похоже на поведение домовых эльфов. Те тоже причиняли себе боль, когда чувствовали, что хозяева зляться, но не имели способа унять эту злость. Домовые эльфы калечили себя, пытаясь унять чужую злость, переключая ее на сочувствие или удовольствие от вида унижений и страданий более слабого. Со стороны Даники она видела такое поведение впервые. Раньше ее поведение было услужливым, но сдержанным, сохраняя непонятное для самой Нарциссы, но все же ощутимое чувство собственного достоинства. Сейчас в этой услужливости чувствовался страх. Скорее даже отчаяние.

– Даника, поднимись, – наклонившись вперед, девушка придержала юную волшебницу за плечи, понемногу вытягивая ее вверх, заставляя хотя бы сесть на коленях, как она делала это в гостинной, а не ложась всем корпусом на них, утыкаясь лбом в плиты пола. – Я не отказываюсь от того соглашения, что мы заключили после Рождества, – было очевидно, что девочка реагирует так остро, из-за того, что сейчас ей некуда идти. Ее семья - погибла. А Блэки взяли ее под свою опеку, поэтому Даника, наверняка, испугалась, решив, что сначала ее отдаляют от семьи, а после просто выбросят на улицу.

– Спасибо, госпожа, – голос девочки был тих. Она благодарила, не из искренних чувств, а лишь из-за того, что ее странные манеры требовали от нее с благодарностью принимать любое решение, которое принимает ее господин. Это была та вещь, которая все еще казалась неправильной, если применять ее к волшебникам. Нарцисса могла принять такое поведение от домовых эльфов, которые зависели от магов, как от источника энергии для выживания, но разве у волшебника не должно быть и другого пути к выживанию, кроме зависимости от кого-либо?

Но Даника с того самого дня, как передала свидетельство своего мастерства, а может быть даже раньше, с момента появления в ее голове идеи сделать подобное свидетельство, или с прибытия в Хогвартс, четко выражала свое желание передать свою жизнь в другие руки. Она не бежала от ответственности за свою жизнь, но она принимала решение, что ее жизнь будет полезнее в чужих руках, чем в ее собственных.

– Даника, – Нарцисса заставила свой голос звучать строже, и Даника рефлекторно выпрямилась, расправляя плечи, но все еще не поднимая глаз. Девочка вообще не часто смотрела людям в лицо, предпочитая удерживать свой взгляд где-то на уровне губ или подбородка собеседника. – Наше соглашение в силе. Если ты сможешь к сдаче СОВ, повторить хотя бы одну технику из тех, что описаны в книге, которую я тебе дала, то я приму твое служение и не отвергну тебя. А до тех пор, род Блэк будет нести ответственность за твое обеспечение и проживание. Именно поэтому, ты можешь остаться в этом доме, на это лето. Дом на Гриммо закрыт для тебя не потому, что я считаю, что тебе там не место, просто сейчас - не время.

“Грязнокровкам не место в моем доме!” так кричала тетя Вальбруга. Нарцисса не слышала этого лично, лишь представляла ее ярость, после того как Андромеда решила пойти против семьи и выйдя замуж против воли рода, привела в дом, своего новоиспеченного супруга.

Было неясно, как вторая из сестер Блэк умудрилась провернуть это в те несколько часов, пока Хогвартс-экспресс ехал от замка до Лондона, но судя по словам дяди, она это сделала и скандал был знатным. На родовом гобелене от листа Андромеды отошла нить, обозначая ее брак с маглорожденным волшебником, так что расторгнуть этот союз тетя уже не могла. Зато она решила проблему испорченной родословной, со свойственным ей радикализмом - просто выжгла племянницу с гобелена, а после выставила из дома вместе с супругом.

Она приказала Андромеде, больше никогда не переступать порога семейного гнезда, и жить самостоятельно, коль уж та решила, что может сама решать судьбу своего брака. Нарцисса полагала, что это был именно тот эффект, которого ее сестра и желала достигнуть.

Но у этой интриги был побочный ущерб - Даника. Вальбурга, получившая один удар судьбы, теперь была готова принимать любые предосторожности, чтобы ее сыновья, не совершили столь же роковой ошибки и не спутались с грязнокровками. Она не могла защитить их от нежелательных контактов в Хогвартсе, хотя явно желала найти способ, но ей было под силу исключить из окружения Сириуса и Регулуса любые недостойные элементы, хотя бы на время каникул.

Даника, из-за ее происхождения, а также близкого возраста, была именно таким элементом. И путь в дом на Гриммо ей был заказан. Единственное, что могла сделать сейчас Нарцисса, это оставить девочку в доме дяди, чтобы хотя бы выполнить договоренность об опеке.

Загадывать, что она сможет забрать ее в дом будущего мужа, было рано. К тому же до этого брака еще по меньшей мере три года. И с учетом действий Андромеды, может получиться так, что брачные соглашения снова будут меняться, чтобы лучше отвечать потребностям семьи.

– Я поняла, – страх из голоса девочка не исчез полностью, но она явно взяла свои эмоции под контроль. Все таки Даника умела держать себя в руках, и это в глазах Нарциссы делало ей честь. Эмоции могли захватить маглорожденную волшебницу и она могла даже начать действовать, под их влиянием, но подобное влияние никогда не было длительным. И как только пик эмоций ослабевал, она останавливалась, чтобы осознать свои действия и исправить ошибки, если успевала их совершить. – Я буду полезной вашему дяде

– Вряд ли ему будет нужна особая помощь с твоей стороны. Одеться он точно сможет сам, – это было напоминание о том, что девочке не стоит пытаться делать то, что может быть неправильно понято. И Даника явно приняла этот намек, отчетливо кивая. – Воспользуйся этим временем, чтобы лучше понять быт магов и усвоить основы, – в Оленьем домике не было библиотеки, тут было небольшое собрание книг, но это была личная коллекция дяди, посвященная различным магическим существам высокого класса опасности. Явно не та литература, которая помогла бы Данике выполнить заключенное соглашение.

Именно поэтому Нарцисса и говорила об основах. В связи с тем, что Данике пока закрыт путь в дом на Гриммо, а тетя Вальбруга будет слишком нервно реагировать на все, что по ее мнению может оказать негативное влияние на род Блэк, книги из семейной библиотеки для девочки тоже под запретом. Ну, кроме тех, что Нарцисса и так передала ей ранее.

Так что, пусть проведет это лето изучая информацию из открытых источников.

– Я хочу немного прокатиться верхом, – Нарцисса поднялась с кресла, собираясь отвлечь подопечную от лишних мыслей работой. – Помоги с волосами, а после составь мне компанию.

– Да, мисс, – получив четкое задание, Даника тут же улыбнулась и поспешила в комнату, где на туалетном столике были сложены расчески, ленты и заколки. Видя, как девочка засуетилась, перебирая ленты и одновременно с этим бросая взгляды в сторону шкафа, где на лежало несколько шляпок, Нарцисса чуть поджала губы, сдерживая улыбку.

Как и домового эльфа, девочку было легко отвлечь от самобичивания, если дать ей какое либо выполнимое задание.

Домашние интриги

Члены семьи Блэк покинули Олений домик сразу после завтрака, оставив Данику наедине с ее собственными мыслями, а так же тремя домовыми эльфами, которые заботились о быте этого места.

Не смотря на то, что эмоции удалось унять, больше не позволяя им прорываться наружу, слишком явно влияя на действия, мысли все еще были в их власти. Впервые, с момента, когда почти год назад она открыла глаза в Небесной Колеснице, она осталась наедине с собственными мыслями, без наблюдающих глаз, которые вынуждали следить за своими действиями, без четкого плана, который определял, что она будет делать через минуту, через час, через день.

Просто, чтобы получить план на ближайшее время, почти сразу после того, как ее леди, а так же другие Блэки исчезли в зеленой вспышке пламени, девочка вернулась в свою комнату и стала доставать из сундука учебники. Она планировала сделать домашние задания на лето. Почти по каждому предмету, ну кроме Истории Магии и Полетов, им задали написать эссе, которое должно было охватывать почти все пройденные на первом курсе темы, структурируя, а при наличии под рукой справочной литературы, даже немного расширяя полученные знания.

Словно бы им задали снова сдать экзамен в конце курса, только на этот раз спокойно, без спешки и с возможность подглядывать в учебник. Выбирая с чего начать, девочка остановилась на Трансфигурации. Этот предмет ей все еще искренне не нравился, поэтому она и хотела сразу расквитаться с тем, что кажется неприятным, а потом уже успокоить душу предметами, которые заслужили большую любовь юной волшебницы.

Глядя на пустой пока лист черновика, Даника попыталась собрать воедино все, чем был для нее первый курс в магической школе. То, до сих пор не отступившее чувство чуда, вспыхивающее новой искрой каждый раз, когда она видела очередное проявление магии. Страх, не оправдать ожидания Короля Ада, который постепенно переориентировался на одобрение выбранной госпожи. Благоговение, которое бежало от кончиков пальцев, сжимающих перо, когда на желтоватую поверхность пергамента ложились черные буквы. Беспокойство от необходимости постоянно следить за своими словами, за своими мыслями, чтобы не выдать тайны Короля Ада.

Время проведенное в Хогвартсе было настолько насыщенным, что оказавшись за его пределами она ощутила пустоту. Пустоту, которая должна была быть заполненна заботой о Леди, но род Блэк был пока не готов пустить к себе грязнокровку. По крайне мере точно не до тех пор, пока эта грязнокровка не докажет, что может не просто шить, а способна создавать вещи, которые будут вызывать у других ощущение чуда от прикосновения к чему то наполненному магией.

Понимая, что ее разум снова пытается утянуть сам себя в пучину бичивания, Даника привычно отрезвила себя болью и уставилась на пустой пергамент. Эссе по Трансфигурации. Итоги первого курса. Законы Гампа, основные принципы лежащие в основе преобразования, связь между волей и результатом.

Перо заскользило по чуть неровной поверхности дешевого пергамента для черновиков, буквы искажались, когда заостренный кончик цеплялся за невидимые глазу заусеницы. Но текст сохранял свою стройность, плавно перетекая из одной мысли в другую, и черные строчки заполняли все большую поверхность листа.

Размышление над эссе не позволяло отвлекаться на самобичевание, и это был именно тот результат, которого Даника хотела достичь.

Первая неделя в Оленьем домике текла медленно. На следующий день после того, как леди и ее родные отбыли в главный дом, вернулся Третий господин Альфард Блэк. Мужчина явно не знал, что ему делать, с девочкой, заботу о которой ему поручили племянница и старший брат. Он смотрел на ровесницу Регулуса, которая вместо домовиков подавала завтрак, и хмурился, не способный сформировать четкое определение того, почему ему это не нравится.

Вальбруга бы злилась, потому что это - грязнокровка. Простое нахождение рядом с кем то подобного статуса уже оскорбительно.

Орион бы покачал головой и сказал, что ребенку не стоит начинать работать так рано. Орион всегда был слишком мягким, именно поэтому в семье Блэк уже давно всем заправляла его жена, а не он сам.

Сигнус бы пожал плечами и сказал, что как приносить пользу и когда это личный выбор каждого. Но пользу лучше приносить, чем нет. Он всегда был слишком прагматичным, чтобы мерить людей мерками какой либо морали.

Сам Альфард все еще чувствовал дискомфорт. Не потому что девочка была грязнокровкой. Не потому что она была ровесницей Регулуса. Возможно дело было просто в том, что это была девочка. В его доме. В его присутствии. Молчаливо ждущая приказа, и казалось, готовая выполнить любой.

Он смотрел на ребенка, но думал о том, что если ситуация не изменится, то через пару лет в его доме будет уже девушка, возможно даже довольно красивая. По крайне мере черты лица у подопечной его племянницы довольно правильные, пусть и с очевидным налетом чужой крови. Но внешность не важна. Важен возраст. И готовность выполнить любой приказ.

За этим любым приказом жили мысли, которые ставили бы под вопрос его собственную совесть. И это ему не нравилось.

– Нарцисса говорила, что ты не любишь сидеть без дела и умеешь шить, – очередной завтрак. Третий или четвертый с начала вынужденого сосуществования. Кажется уже на втором Даника Лис поняла, что ее присутствие некомфортно для хозяина дома, поэтому они перестали пересекаться вне столовой, где девочка тоже сменила свое поведение и перестала подливать чай, оставив это домовикам, а сама заняла место у стены. Теперь она отходила от нее только, чтобы убрать опустевшие тарелки со стола, в конце завтрака.

Альфард ожидал, что сейчас услышит хоть какую то новую фразу, кроме их ежедневного “приветствую, Третий господин”, но девочка, чья фигура все так же застыла на краю его зрения, молчала.

– Твилли принесет тебе мои перчатки и плащ. Я порвал их во время охоты. Посмотри, сможешь ли починить, – отдавать девочке довольно ценную экипировку для охоты он на самом деле не хотел. Но Нарцисса - настаивала, говоря, что в том что касается обращения с иглой, девочка легко обойдет даже мастеров из Твилфитт и Таттинг. В вопросах оценки людей, Альфард племяннице верил. Хотя риск все равно выбрал умеренный и вместо основного комплекта решил отдать в качестве проверки тот, что пострадал еще год назад, и не был отдан в починку, из-за того, что вместе разрывом ткани, пострадали и наложенные чары. А такое не чинят. По крайне мере не в Англии.

– Конечно, Третий господин, – в голосе Даники послышалась радость, за прошедшие дни она почти закончила с домашними заданиями, осталась только Астрономия, эссе по которой застопорилось из-за отсутствия нужной книги. Девочка планировала, что чуть позже, когда лучше сможет определить свои права в доме Блэк, напишит Кэти и попросит помочь найти информацию.

– Если будут нужны какие то материалы, говори Твилли. У нее есть бюджет, на подобные траты. И еще, хватит этого твоего “Третьего господина”, – когда такое обращение прозвучало в первый раз, Альфарду оно показалось забавным. Но слыша его уже почти на протяжении недели, он понял, что чуждая манера его утомляет. – Мистер Блэк, достаточно. Все равно других Блэков тут в округе нет.

– Я поняла… Мистер Блэк, – Даника чуть запнулась, сдерживая более знакомое для нее обращение. “Мистер”, которое было положено использовать в мире духов было слишком общим. Так можно было обратиться к кому угодно. Но если был прямой приказ, то ему нужно было следовать.

– Тогда решено, – Альфард бросил на стол салфетку, с чувством, словно это не кусок ткани, а камень, который давил ему на плечи. – Когда будет результат - приходи, покажешь.

Три года назад он почти сбежал из поместья Блэк, потому что обстановка там становилась все более и более удушающей, а время, которое он проводил в доме - росло. Группа магов-наемников, с которой он раньше путешествовал по миру, выполняя задания по охоте на различных тварей, как многоногих, так и двуногих, распалась после того, как одно из заданий обернулось смертью для большей части состава. Пятеро из восьми участников были убиты из-за того, что вампир, которого им заказали, успел завести себе целое личное гнездо.

После этого Альфард так и не нашел новый отряд, предпочтя охотиться в одиночку и на территории магической Британии. Тварей, на которых можно ходить в одиночку - меньше. Времени, между охотами становилось все больше. Вальбруга все больше сходила с ума на почве так любимой ей чистоты крови. А общая обстановка в магическом мире все больше походила на бочку пороха, к которой парочка слепых идиотов, с разных сторон, решили применить Инсендио. Пока - мазали. Но попадание было лишь вопросом случая.

Он сбежал в этот дом, чтобы избежать удушающего давления собственной фамилии и связанных с ней обязательств. Но обязательства решили, что он отдыхал от них достаточно. Но Альфард Блэк был мастером в том, что казалось ускользания от ответственности, от тех же брачных уз он сбегал с просто феноменальным мастерством.

Так что сейчас он планировал сбежать от одной маленькой девочки, и не чувствовал при этом никакой вины или стыда. За девочкой присмотрят домовики, а он сходит в Косой. По смотрит не появилось ли работы, на которую можно будет сбежать на пару недель, а лучше - на все лето.

Проводив взглядом торопливо ушедшего господина Альфарда, Даника приступила к уборке стола. Да, домовые эльфы могли сделать это быстрее, но это была одна из немногих обязанностей в доме, которую она могла бы делать, так что домовики пошли девочке на встречу и отдали эту работу ей.

Убрать посуду со стола, а после помыть ее на кухне. В мире духов быть что либо было простым делом. Не нужно было тратить дрова и время на то, чтобы нагреть воду. Да и ходить за водой далеко было не нужно. Все можно было сделать при помощи пары заклинаний: для призыва воды и для нагрева, или даже без магии.В доме был специальный бак, который сам по себе грел воду. А на кухне была раковина с вентилем: повернул и течет вода.

Просто удивительно удобно. В Хогвартсе тоже были такие конструкции: в ванной и в туалете, но там ученики использовали все эти магические чудеса только для личной гигиены, поэтому только в Оленьем домике Даника смогла оценить удобство этих вещей и для работы.

– Твилли, господин Блэк сказал, что я должна обратиться к тебе, если мне будут нужны материалы для ремонта, – Даника подошла к домовой эльфийки уже вечером. Сначала ей нужно было оценить степень повреждений на отданных на починку вещах, а потом уже считать сколько и каких материалов потребуется.

Разрывы на плаще были самыми серьезными. Три почти параллельных друг другу разреза тянулись от левой подмышки и до живота. Разорван был и внешний кожаный слой и тканная подкладка. Судя по плохо застиранной крови, которая въелась в швы, пострадал не только плащ, но и тот, кто его носил.

Чинить такие разрывы было делом не простым. Тканную подкладку лучше всего было заменить полностью, внешнюю часть можно зашить, но тогда пострадает посадка плаща с одной стороны. Чтобы вещь потом можно было носить, придется немного утянуть и не пострадавшую сторону. Крой из-за этого изменится, свободный плащ, станет более облегающим, плотнее прижимаясь к бокам.

– Какие материалы нужны? – эльфийка выглядела встревоженной. Цепкие пальцы ухватились за уши, оттягивая их вниз.

– Вот такая ткань, – Даника продемонстрировала подкладку плаща.

– Много? – Твилли потянула свои уши еще сильнее, от чего ее большие глаза наполнились слезами.

– Метра три?

Полный муки стон, стал ответом на просьбу девочки. Эльфийка еще раз дернула себя за уши, а потом посмотрела на юную волшебницу.

– Мисс помощница умеет варить зелья?

– Зелья? Нет, я не очень хорошо варю зелья, – даже простая школьная программа за первый курс вызывала у Даники сложности. Слишком противными были ингредиенты, поэтому на практических занятиях, она никогда не была достаточно усердна. Так что сварить что-то самостоятельно бы не смогла. Да и вряд ли Твилли нужны были бы зелья из школьной программы. – Но почему ты спрашиваешь про зелья, Твилли?

Ответ домовушки немного прояснил ситуацию, но заставил задуматься уже саму девочку. За закупки различных нужных волшебникам вещей обычно отвечали домовики. Они покупали продукты, большую часть зелий повседневного использования, докупали ткани для ремонта мебели или обновления драпировок и штор. На все это главой семьи выделялась определенная денежная сумма. Отдельная для каждого особняка или дома. За деньги для Оленьего домика отвечала Твилли.

Это было довольно схоже с распределением средств для дворов наложниц или супруг в Императорском дворе, поэтому девочка легко поняла, каким образом получилось так, что денег в какой то момент стало не хватать.

Дело было не в том, что глава рода Блэк не хотел выделять деньги на собственный комфорт. Просто когда выделенная сумма не тратилась за месяц, а она чаще всего не тратилась, но в следующий давали меньше. Увеличить объем средств было можно - просто обратиться к старшему домовику главного дома, а тот бы доложил главе семьи. Вот только Твилли и Кикимер - главный домовик на Гриммо 13 не ладили. И обращаться к неприятному ей домовику Твилли не хотела.

Она растягивала те средства, которые были, находя способы сэкономить. Одним из таких способов была покупка не готовых зелий, а ингредиентов к ним. Леди Андромеда, которая проводила довольно много времени в Оленьем домике, отдавая предпочтение именно ему, а не главному дому, в качестве практики и просто потому, что ей это нравилось, варила из этих ингредиентов различные повседневные зелья.

Твилли - экономила деньги, дом получал необходимые составы, и все были довольны. Вот только в этом году Андромеда Блэк перестала быть Блэк. И в Олений домик она больше не вернется. А ингредиенты уже куплены, а зелия - не появяться. Сами домовики сварить их не способны, признаться господину Альфарду они бояться.

Весь сэкономленный бюджет необходимо потратить на зелья, нужно было закрыть хотя бы несколько самых срочных позиций: состав для обработки штор от магических паразитов докси и на средство для ухода за гривой и хвостой коней, которые содержались в конюшне.

Денег на ткань - не останется. Но приказ господина Альфарда требует обеспечить Данику необходимыми ей материалами. Твилли была в ситуации, решить которую без потерь было невозможно. Только признаваться хозяевам и получать наказание, а вместе с этим терять свой статус главного эльфа Оленьего домика.

– Твилли, прости, я действительно не умею варить зелья, – затруднения эльфийки ей были понятны, и Даника искренне хотела помочь. Вот только возможно ли это? – Но я знаю одно молодого ученика Хогвартса, который очень хорошо умеет варить зелья. Этого волшебника выделяет молодой господин Малфой. Как ты думаешь, мы можем попытаться довериться его мастерству?

– Волшебник Малфой - жених мисс Нарциссы. Он связан с великим родом Блэк. И его человек не станет вредить Блэкам, – Твилли наконец перестала терзать свои уши и быстро закивала. – Твилли согласна попробовать. Мисс помощница, что это за волшебник?

– Волшебника зовут Северус Снейп. Но сначала мы должны написать ему письмо и подумать над оплатой. Все таки он не часть великого рода Блэк и может не согласиться работать бесплатно, – на словах об оплате Твилли снова погрустнела, но все же еще раз кивнула. Просто им нужно придумать такую оплату, которая будет посильна бюджету Оленьего домика.

Гений в пустыне

С момента поступления в Хогвартс летние каникулы стали самым не любимым временем года для Северуса Снейпа, а ведь до первой посадки в алый паровоз все было в точности наоборот. Он ненавидел дни, которые нужно было проводить в маггловской школе и ждал лета, когда можно заняться чем-то иным. Но сейчас учебный год был временем, которое он проводил в магическом мире, полностью дистанцируясь от домашних проблем и вообще любых связей с маггловским миром. Но летом бежать было некуда.

Даже если он уходил из дома днем, то все равно возвращался туда вечером, и снова наблюдал за бесконечными ссорами отца и матери. Слушая как родители кричат друг на друга, а иногда не ограничиваются криком и переходят к другим способам способам выразить свои чувства. Мать била посуду, могла схватить за спинку один из шатающихся стульев за спинку и с силой опустить его на пол, от чего ножки опасно скрипели, а иногда и ломались. Собственно именно после такой поломки, а после - замены, стул и начал шататься. Новая ножка оказалась чуть короче старых.

Отец мог швырнуть бутылку из под пива. Не в жену. По крайне мере не специально в жену. Но иногда попадал и в женщину. Мог ударить. Не избить. Просто отвесить сильную пощечину, чтобы заставить замолчать и остановить Элейн до того, как ее злость перейдет некую границу и она потянется за волшебной палочкой.

Почему они не разводятся? Это был главный вопрос, который мучал Северуса еще лет с пяти, когда после того как он пошел в маггловскую начальную школу, мальчик увидел одноклассников у которых был только один родитель и услышал это слово “развод”.

Он спрашивал мать. Кажется ему было тогда семь или восемь. После очередной ссоры родителей, когда мать ушла в подвал, чтобы нанести на разбитую губу рябиновый отвар, он спросил у нее почему она не может развестись и забрать его от отца. Или уехать самой?

– Ты слишком маленький, Северус. Ты не поймешь, – она не стала отвечать, просто отмахнулась от вопроса сына, и отмахивалась так снова и снова, пока летом, в год поступления в Хогвартс он не перестал спрашивать. Если он не стал достаточно взрослым даже получив собственную палочку, то видимо не станет им как минимум до самого выпуска.

Вопросы прекратились, но это не значит, что проблема исчезла вместе с ними. Ссоры родителей продолжались. А с поступлением в Хогвартс добавились еще и недовольные взгляды отца. Магические выбросы в детстве у Северуса были не самыми сильными, почти не разрушительными. Он перекрашивал одежду и заставлял летать половники и кастрюли. Отец, который большую часть дня был на работе, мог просто игнорировать эти мелочи, надеясь, что сын вырастет нормальным, а не таким же чокнутым, как его мать. Тобиас Снейп хотел, чтобы его сын, как и он сам когда-то, пошел в армию, где ему бы помогли стать настоящим мужчиной, а после устроился работать куда-то, где результат достигается через труд и усилие, а не по взмаху какой то деревяшки.

Письмо из Хогвартса разрушило эти планы. И отцу семейства пришлось с этим смириться, но смирение так и не стало принятием. До Хогвартса основным источником раздражения была жена и ее чертова магия. С момента поступления, сын тоже подтвердил свою принадлежность к числу проклятых колдунов.

На сына Тобиас руку не поднимал. Физические наказания обычно были прерогативой матери, Эйлин не видела ничего дурного в том, чтобы отходить сына ремнем за испорченные ингредиенты в подвале или поврежденный из-за эксперимента увлеченного зельевара котел. Мужчина обычно просто смотрел. С разочарованием, раздражением и какой то все чаще проглядывающей брезгливостью. На неухоженные отросшие волосы, которые было бесполезно отстригать - они вечно отрастали снова и снова. На почти полное отсутствие собственных черт на детском лице. Сын был копией жены: ее слишком выделяющийся нос, ее черные, словно без радужки, глаза, ее прямые, черные волосы и бледная кожа, которую не брало солнце. От Снейпов в нем была разве что фигура: слишком рослый, отчего кажущийся худым и каким то несуразным.

Это почти физическое недовольство отца, гнало из дома сильнее, чем ссоры. Северус брал что нибудь из школьных учебников, книг, которые одалживал Малфой или из того, что принадлежало матери и шел на пустырь за их улочкой. Там, под каким нибудь из полумертвых деревьев, он устраивался и оставался почти на весь день.

В прошлом году было лучше. Тогда Лили была рядом и полна энтузиазма после первого года в Хогвартсе. И они проводили много времени вместе обсуждая уроки, магические традиции, преподавателей и учеников. Вернее, говорила обычно Лили, Северус ее просто слушал, но этого было достаточно, ведь он все равно не умел хорошо поддерживать разговор.

В этом году все было хуже. Он поссорился с Лили. В поезде. Когда в купе зашел Малфой и напомнил, что в следующем году в случае неприятностей нужно обращаться к Нарциссе.

Проблема была в том, что Люциус говорил свои наставления полностью игнорируя гриффиндорку, которая сидела в том же купе. Лили, что удивительно, сдержалась и взорвалась уже после того, как выпускник покинул их купе.

Именно попытки объяснить, что в случае с Малфоем его игнорирование благо для магглорожденной студентки, а не зло, и стало причиной ссоры. А потом его обвинили еще и в подлизывании Блэкам, которые отвратительны и вообще не могут понять, что мир давно вступил в эпоху равенства, а не этого замшелого аристократизма.

– Маггловский мир, – возразил он тогда, но Лили разозлилась еще сильнее. Она схватила с полки свой чемодан и ушла из купе, планируя остаток пути провести среди своих однокурсниц.

Помириться в Лондоне тоже не получилось. На следующий день после приезда дочери из Хогвартса семья Эванс уехала к каким то родственникам. Оставалось только надеяться, когда к моменту возвращения подруга остынет и не станет вспоминать ссоры. По крайне мере сам Северус точно не собирался снова поднимать в разговорах подобные темы, чтобы не спровоцировать новый конфликт.

Поэтому летние каникулы, от которых прошла всего неделя были отвратительно скучны. Почти все книги, которые у него были - он уже читал. Варить зелья было неизчего. Мать не разрешала тратить запасы ингредиентов, а тех средств, которые он заработал в школе не хватило бы, чтобы купить что-то действительно интересное, а варить рябиновый отвар или мазь от прыщей было слишком мелко для его уровня.

Поэтому оставалось только скучать. Но в этот раз обычный скучный день был нарушен негромким хлопком аппарации. Рядом с молодым волшебником из воздуха появилась домовая эльфийка, она взволнованно оглядывалась по сторонам, прижимая к груди пухлый конверт с письмом, когда немного расфокусированный взгляд домовушки столкнулся с черными глазами подростка, она чуть подпрыгнула.

– Волшебник Северус Снейп? – спросила домовушка, и Северус мог только кивнуть, сам слишком занятый вопросом о том, что могло послужить причиной такого внезапного визита.

Сначала он подумал, что это посыльный от Малфоя. Тот, конечно, обычно отправлял своего фамильного филина, но может быть в этот раз для срочности передачи, решил воспользоваться другим методом. Но вензель на наволочке, которая заменяла домовику одежду, был не малфоевским. Блэки.

И что им нужно? Может быть Регулус с очередным вопросом о зельях? В Хогвартсе он иногда обращался за советами, не только к Северусу, к другим слизеринцам тоже. Так как обычно младший Блэк спрашивал тех, кто выделялся особыми успехами в интересующих его дисциплинах, то сам Северус чувствовал некоторое самодовольства. С вопросами по зельям подходили к нему - ученику, тогда второго курса, а не к кому то из старших.

Кроме Регулуса других идей об авторе письма не было. От придурка Сириуса он ждал бы не письма, а какой нибудь гадости, а Нарцисса, даже после дурацкой игры с переодеваниями, предпочитала просто игнорировать его существование, и тоже вряд ли бы стала писать.

– Волшебник Северус Снейп, – снова заговорила домовая эльфийка, протягивая пухлый конверт. – Мисс помощница рекомендовала вас как достойного мага хорошо варящего зелья, в связи с этим у нас есть для вас предложение.

Мисс помощница… Северус вдруг понял, что есть еще один человек, связанный с Блэками, который в теории мог бы ему написать. Даника Лис. Первокурсница, которая умудрилась заработать место рядом с Нарциссой Блэк. И судя по тому, что она дает рекомендации домовикам этой семьи, место рядом ей было обеспечено не только в школе, но и вне ее.

Северус испытал небольшой укол зависти. Так раздражающая его девчонка проводит лето не в унылом магловском мире, где нельзя даже палочку в руки взять, не рискуя нарваться на сообщение от Надзора, а в самом настоящем магическом доме, где можно колдовать. Более того - в доме Блэков, где должно быть просто огромное собрание книг. И даже если ее не пускать ко всему, что там храниться, для таких как они - выходцев из магловского мира, не имеющих доступа к знаниям о магии, любая крупица - алмаз.

– Да, я умею варить зелья. – он понятия не имел, как могла выглядеть эта рекомендация от Лис и почему она вообще ее давала, но не задрать нос не получалось. Даже перед семьей Блэк он был тем, кого характеризуют, как зельевара. Хорошего зельевара. А к концу Хогвартса он станет не просто хорошим. Он собирался стать лучшим.

– Волшебник Снейп, ознакомьтесь с письмом. Твилли подождет вашего ответа, – конверт из плотной бумаги лежал в руках и ощущался тяжелым. Не только из-за своего наполнения, тяжелыми были связанные с ним возможности.

Что там? Предложение о работе? Может быть приглашение в дом, для демонстрации навыков? Он, конечно, вроде как под присмотром Малфоя, но Северус не хотел чтобы его талант ограничивался слишком маленьким окном возможностей. Он был благодарен Малфою за помощь в Хогвартсе и немного вне его, но Люциус же сам сказал, что после его выпуска за помощью стоит обращаться к Нарциссе Блэк.

Так может это она? Та самая помощь?

Печать на конверте была пустой. Мелочь, за которую зацепился взгляд, но которая не показалась важной. Вытащив из конверта листы и развернув их, Северус уперся взглядом в первую строчку, написанную аккуратным, излишне каноничным подчерком.

“Снейп.”

Строка обращения говорила об авторе письма столь же явно, как и почерк. Эта излишне строгая манера, которая каждая буква выписывается до самого мелкого крючочка, словно обводя тестовые упражнения в прописях, была одной из известных привычек Даники Лис.

Что до обращения, то она так звала его и в Хогвартсе. Намеренно опуская вежливость, желая оскорбить. Вот только самому Северу было плевать. А потому оскорбление становилось просто обращением, вне зависимости от вложенных в него чувств.

“На дополнительных листах есть список зелий, которые необходимо сварить, дай ответ, можешь ли ты сделать их согласно приложенных рецептов. Если да, то в качестве оплаты за труд тобою могут быть взяты все ингредиенты, которые ты сможешь сохранить без потери качестве исходного продукта.”

Письмо было максимально прямым и коротким. Лис явно не собиралась тратить время на мягкие обороты и дополнительные пояснения, по отношению к тому кто не вызывал у нее теплых чувств. Такая искренность в своих негативных чувствах казалась не очень слизеринской, но Даника проявляла такую "искренность" к крайне узкому кругу лиц, а с большинством других слизеринцев, даже если те не считали магглорожденную ученицу за человека, девочка была подчеркнуто вежлива.

Отложив сторону первый вступительный лист, Северус посмотрел на список зелий: зелье для стирки от докси, средство для ухода за состояние гривы лошадей, несколько видов удобрений для магических растений, а также довольно короткий список базовых лечебных зелий.

Всего восемь пунктов, из которых он лично варил только лечебные зелья, а про остальные если и слышал, то никогда не делал их лично. Но такая мелочь гениального зельевара смутить не могла. Тем более на следующих листах были рецепты, а так же списки ингредиентов к каждому из зелий. И Северус сразу смотрел на них, оценивая какие из дорогих составляющих он может заменить на что-то более простое и доступное, чтобы оставить ценные ингредиенты себе.

В составе для лошадей была стружка с копыт фестрала. По два галеона за унцию. Высокая цена оправдывалась сложностью добычи. Фестралы не поддавались одомашниванию и не выживали в ограниченном пространстве. Самое большое стадо в Англии обитало в Запретом лесу рядом с Хогвартсом, и попытаться добыть нужный ингредиент мог в целом любой. Если конечно мог видеть этих существ. И был готов к тому, что фестал, которому решат поскрести копыта, в свою очередь решит поскрести зубы о голову наглеца.

Но для него было главным, что стружку можно было заменить, если взять истолченные панцири молодых (это важно) огнекрабов и корень лопуха. Просто такая замена поднимет сложность зелья, которое следуя рецепту может сварить любой ученик Хогвартса старше третьего курса, до уровня, когда с ним справиться лишь тот, чьи оценки по СОВ за зельеварение на уровне “Отлично”. Ну или такой гений, как он.

Использование панциря огнекраба потребует очень точного контроля температуры - отклонение больше чем на градус испортит все зелье, а корень лопуха нужно будет добавлять на глаз, а не по точному весу, ориентируясь на цвет содержимого котла.

Но если вы справитесь, то вместе двух галлеонов потратите всего 4 сикля. Выгода слишком значительная, чтобы ее упустить.

Схожие возможности были и в других рецептах. Не настолько выгодные, без полной замены какого то ингредиента, но можно было уменьшить требуемое количестве более ценных, заменяя их дешевыми аналогами.

Если все получится, то на такой варке по заказу он получит ценных ингредиентов почти на 10 галлеонов. И продавать их Северус не станет. Лучше сохранить и использовать потом для личных эксперементов.

– Я могу это сварить, – сказал он примерно через двадцать минут, в течении которых изучал рецепты. Ему все еще придется перепроверить свои идеи, сверяясь со справочниками совместимости, а также сделав расчеты для вычисления пропорций замены, но уверенность в своих силах толкала согласиться на предложение. – Мне будет нужна где-то неделя на все. И ваши флаконы для конечного продукта.

– Твилли принесет волшебнику Снейпу ингредиенты, но помните, если вы хотите обмануть род Блэк, то ваше наказание не будет легким, – угроза подростка не напугала. Он считал, что допустить ошибку в варке банальных, пусть и немного сложных, бытовых зелий он не может.

– Мы заберем зелья здесь, через неделю, – сообщила эльфийка, после того как ненадолго исчезнув, вернулась с зачарованной шкатулкой, в которой лежали ингредиенты и флаконы. – Будем ждать в полдень.

– В полдень, так в полдень, – Северуса уже совершенно не волновали слова домовушки. Все его мысли были сосредоточены на шкатулке в руках, а так же котле, который стоял в подвале дома, скрытый от не переносящего магию маггла-отца отталкивающими магглов чарами.

Чары накладывала мать, сам подросток после поступления в Хогвартс с огромным разочарованием узнал, что даже изучи он подходящее заклинание, избавить себя от взоров отца им не сможет.

Анти-маггловские чары не действовали на тех магглов, кто был связан прямыми кровными узами с заклинателем. Поэтому подвал, где была оборудована комната для зельеварения, зачаровывала мать. Но сейчас все это было не важно.

Северус, впервые с начала каникул, спешил вернуться домой до темноты. Наконец то у него была причина спуститься в зельеварню и сделать что-то свое. И это предвкушение отгоняло даже переживания о ссоре с Лили. Лучше потом, когда подруга вернется, он расскажет ей как смог заработать на Блэках. Она ведь поймет его восторг, не так ли?

Зелья и доверие

Глава вышла маленькая.

Прощения просим

****

После того, как Твилли передала согласие Снейпа, а так же отнесла молодому зельевару необходимые ингридиенты, Даника добавила еще один пункт к тому, что ей нужно в обязательно порядке изучить.

Нет, девочка не собиралась бросать все силы на то, чтобы учиться варить зелья. Умение оценивать свои силы было навыком, которым она все же обладала. И это самое умение, а так же минувший год в Хогвартсе показали, что она вряд ли сумеет самостоятельно варить зелья, даже если выучить все рецепты. Здесь было нужно чутье. Особое чувство, которого у Даники не было.

Она могла чувствовать ткань. Нитки. Видеть будущий рисунок без всяких контуров и интуитивно чувствовать, какой цвет подойдет лучше всего.

Для зельеварения было похожее чувство. Умение видеть рецепт, зная каждый этап и каждую возможную ошибку. Умение по изменению цвета зелья или его запаху понимать, что пошло не так, а главное, как это исправить. Такое чувство было у Снейпа. У нее - не было.

Поэтому не имело смысла пытаться учиться варить зелья, но ей все равно нужно было уметь отличать готовые составы. Знать как выглядят и пахнут самые распространенные зелья. Знать как их хранить. Как отличить хорошее от плохого.

В Императорском дворце у наложниц высокого ранга и супруг были особые служанки. Те, кто разбирались в травах. Они могли не уметь лечить сами, но они знали как выглядят лекарства и могли опознать подмену. Эти знания защищали их леди от возможных покушений.

Леди Нарцисса, возможно и сама умела разбираться в зельях, все таки Хогвартс давал одинаковую программу для всех учеников. Но то, что ее госпожа умеет делать что-то сама, не означает, что ее служанка не должна быть готова взять на себя часть труда госпожи.

Поэтому знания о зельях были необходимы.

Даника решила начать с того, что скоро будет у нее на руках. С зелий, которые заказали Снейпу. В Оленьем домике еще были запасы почти всего, что было в том списке. Полностью закончилось лишь зелья для замачивания штор. Но остальное было в наличии, пусть и малом количестве.

Под присмотром Твилли, Даника изучала эти запасы. Она записывала название зелье. Его цвет. Запах. Домовая эльфийка, много лет служащая роду волшебников, путь и не была способна варить зелья сама, но все же обладала знаниями о том, как отличить хорошее от плохого.

И она была не против поделиться этими знаниями с мисс помощницей.

В вопросах определения качественных зелий нельзя было опираться на обычные для людей маркеры. К примеру зелье для ухода за гривами коней имело резкий, тухлый запах. Это не значило, что оно испорчено. Наоборот, тухлый запах был индикатором качества. Если он ослабевал или менялся, обогащаясь кислыми, цитрусовыми нотами, значит зелье выдохлось или испортилось.

Удобрение для огнероз не должно быть прозрачным. Плавающие в составе серые хлопья - это хорошо. Но хлопья не должны быть слишком большими, чтобы занимать весь флакон. Но не могут быть и слишком мелкими, превращаясь в едва заметные крупинки. Они должны быть различимы, быть в достаточном количестве и постоянно находиться в движении, даже без встряхивания флакона. Опускаться на дно они не должны. Если хлопья опустились вниз, значит срок годности удобрения истек.

Твилли делилась своим наблюдением за тем, что некоторые недобросовестные продавцы, специально встряхивают флаконы перед продажей, чтобы обмануть не знающего покупателя.

Такие детали были почти у каждого зелья, Даника пока не видела никакой системы в том, для каких зелий плохой запах это хорошо, а для других наоборот - плохо. Возможно эта система крылась в составе. В ингредиентах, которые были в составе. В схеме их взаимодействия.

Она сделала для себя пометку, что в Хогвартсе попытается найти эту систему. Если не сможет сама, спросит у Снейпа. Тот, конечно же, крайне неприятный тип, но его талант в зельеварении это то, что невозможно отрицать. Просто нужно будет подготовить оплату. Что то полезное. Практичное.

Мысли ушли в сторону возможной оплаты и Даника вдруг поймала себя на том, что на листе, где она записала основные критерии качества бытовых зелий, которые пыталась, за неимением системы, зазубрить, появился набросок комплекта мужской летней одежды.

Свободная рубашка и брюки.

Недовольно посмотрев на результат своих трудов, она хмыкнула и перевернув лист, начала рисовать уже осознанно. Тоже летнее. Платье. Для ее Снежной леди. В качестве небольшого подношения, и напоминания о том, что Даника думает о ней.

Набросок было сложно отнести к какой то конкретной моде. Здесь были и сдерженные линии классической английском моды и многослойность, свойственная Императорскому дворцу.

Верхнее платье было чехлом из легкого, но достаточно плотного льна, с аккуратным квадратным вырезом и широкими рукавами. Разрезы по бокам юбки, от низа и почти до пояса, откроют второй слой. Еще одну юбку, из более тонкого и летящего материала.

Широкий пояс будет должен подчеркнуть талию, а кружево в декольте сделать наряд менее фривольным.

В голове швеи мелькали возможные варианты вышивки. Облака и птицы, она собиралась остановиться на них. На нижнем ярусе будут облака, они займут почти всю юбку, как минимум две ее трети. Это создаст иллюзию, что леди Нарцисса парит по воздуху, а не идет по земле. Выше будут птицы. Даника разрывалась между благородными журавлями или юркими ласточками и стрижами. Журавля надо вышивать крупно, благородная птица может выглядеть тяжеловесно на платье, которое должно символизировать легкость.

Именно поэтому девочка в конце концов остановилась на идее вышить ласточек и стрижей. Руки горели от желания работы и тут Даника запнулась, понимая, что у нее под рукой нет подходящих материалов. У нее нет даже мерок леди Нарциссы.

И самой леди нет рядом, она в своем родовом поместье, а ее недостойная служанка - в загородном доме.

Стало обидно. Девочка посмотрела на набросок платья, потом перевернула и еще раз расмотрела набор летней мужской одежды, пришедшей в голову при мыслях о Снейпе.

Мерки Снейпа у нее были. И пусть мрачный зельевар мог немного подрасти, но мужская одежда куда менее требовательная к точности мерок, чем женская. Хотя материалов у нее все равно не было. И сначала нужно было починить охотничий костюм для господина Альфарда.

Но сшить платье для леди Нарциссы она все равно хотела. И эта идея отказывалась отступать из-за временных трудностей. Поэтому Даника решила начать с того, чтобы известить леди о своем желании. Она взяла в руки чистый лист и начала переносить эскиз набело, прорисовывая все детали, которые ранее подсказало ей воображение.

Верхняя юбка - облака. Нижняя - море. А лиф и рукава - голубое небо в котором парят птицы.

Нужные цвета чернилам она придавала при помощи магии. Одно из базовых заклинаний трансфигурации, позволяющее менять цвет объекта. Это превратит ее набросок в черное пятно меньше, чем через сутки, но этих суток будет достаточно, чтобы леди Нарцисса получила эскиз и дала ответ.

Написав к рисунку и сопровождающее письмо, Даника попросила Твилли передать конверт леди Нарциссе. Эльфика передала это задание одному из молодых эльфов, работавших в доме, а сама девочка посмотрев на часы, которые недавно появились в ее комнате, поняла, что рисование заняло слишком много времени и уже пора ужинать, а после готовиться ко сну.

Сведения о зельях так и не были выученны, поэтому пришлось брать дурной пример с учеников Равенкло и читать прямо во время приема пищи. Перенести учебу на следующий день было можно, но это означало бы, что у времени на подготовку станет меньше, а ей было нужно выучить характеристики качественных зелий к тому моменту, как Снейп будет готов сдать результат своих работ.

***

Ради приема зелий Даника впервые покинула Олений домик. Твилли, взяв волшебницу за руку, вместе с ней переместилась к месту, где была назначена встреча с другим юным магом. Снейп уже ждал слуг рода Блэк, под большим деревом на одном из пустырей.

– Что, Сириус совсем житья не дает? – не удержался от колкости Северус, разглядывая несколько изможденное лицо девочки. Даника смерила слизеринца недовольным взглядом, но все же ответила.

– На данный момент род Блэк решил, что мне необходимо пройти дополнительное обучение, прежде чем вступать в близкий контакт с его младшим поколением.

– Не захотели пускать грязнокровку к своим отпрыскам. Очевидный результат, – услышав, что Лис не так уж сладко живется среди Блэков, он почувствовал даже некоторое удовлетворение. Это означало, что у волшебницы нет доступа к ценным книгам из библиотеки чистокровного рода. Ее крылья связаны ограничениями магического мира точно так же, как и его.

– Зелья, – привычно используя боль, чтобы отрезвить разум, Даника не позволила эмоциям взять вверх, вступая в спор с другим слизеринцем. К тому же в его словах была, пусть и неприятная, но истина. В Хогвартсе, где было слишком много учеников и слишком мало профессоров, можно было невольно забыть, что за пределами школы над каждым из учеников есть фигуры его родителей, которые могут легко наложить вето на решения, которые дети приняли без контроля старших.

И она действительно об этом забыла. Именно поэтому удар реальности был таким болезненным. Мир духов не ограничивался одним только Хогвартсом. Точно так же как ее прошлая родина не ограничивалась одним только Императорским дворцом.

Но между дворцом и Хогвартсом была разница. Дворец был сердцем ее страны. Местом, где жили правители и где принимали решения. А Хогвартс был школой, местом где растили будущие поколения, но где каждое заключенное соглашение не имело безотлагательной силы.

Хогвартс не был Императорским дворцом. Истина, которая пришла в разум, но так и не заняла своего места в сердце.

– Все готово. – Снейп стянул с плеча сумку и вытащил из нее зачарованную шкатулку. Неделю назад внутри лежали ингредиенты, часть из которых он все же сумел сохранить, оставляя в своей коллекции, а теперь стояли ровные ряды флаконов с зельями.

Даника приняла шкатулку и опустила ее на траву. Один за другим она доставала хранимые внутри зелья и используя выученные маркеры качества, определяла хорошо сварено зелье или нет.

Ожидаемо, но расхождений с описанием идеальных результатов не было. В каждом флаконе было именно то, что нужно.

– Спасибо за помощь, – закончив с проверкой, девочка посмотрела на нетерпеливо ожидающего вердикта Снейпа. Тот был недоволен тем, сколько времени занял процесс. И пусть он не мог сказать, что действия Лис неправильные, все равно злился. Ему не нравилось торчать на солнце, на пустыре маггловского города, где в любой момент могут появиться маглы, а эта грязнокровка даже не думает о том, чтобы скрывать магию.

Пусть она не колдует сама, зато домовая эльфийка рядом с ней, уже сама по себе есть нарушение Статуса секретности. Но этим двоим, казалось плевать на такие мелочи. Они принадлежат Блэкам, так что могут позволить себе куда больше, чем те, кто вынужден помнить о Министерстве и проблемах, которое то может устроить.

– Если надо будет что-то еще сварить, я готов это сделать. На тех же условиях, – но не смотря на свое раздражение он все равно предлагает свои услуги. Малфой не подкидывает ему работу на лето. Он и в Хогвартсе не то, чтобы сильно доверял варить какие то зелья. Обеспечивал книгами, надеясь на отдачу, это да. Но при этом не доверял таланту младшекурсника настолько, чтобы не сомневаясь дать ему ингредиенты и позволить варить так, как хочется.

– Я учту, – кивнула Даника, зажимая шкатулку под мышкой, а вторую руку, протягивая ожидания конца беседы Твилли. – И напишу, если что-то будет нужно, – конечно им еще придется проверить результативность зелий в деле. Хотя бы то, что можно проверить в теории безопасно для живых существ. Но все же казалось, что Снейп сделал все идеально. В зельях у этого подростка не бывало других результатов. – Твилли, пора возвращаться.

– Конечно, мисс помощница, – кивнула эльфийка, увлекая их в перенос. Вот только когда земля снова обрела твердость под ногами, они оказались не в Оленьем домике, а в переулке, который выходил на шумную улицу, заполненную магами. – Косой переулок, мисс помощница. Твилли отведет вас в аптеку, чтобы проверить зелья. А после покажет магазин тканей.

– Спасибо, Твилли. Твоя помощь будет очень уместна, – чтобы не задевать эго мрачного слизеринца, Даника не стала при нем говорить, что его работу понесут на проверку в аптеку. Но еще в Оленьем домике, прежде чем отправиться на встречу волшебница и домовая эльфийка, решили, что такая проверка необходима. К тому оттягивать покупку ткани еще дольше было невыносимо. Особенно, после ответа от Леди Нарциссы, в котором та сообщила, что с радостью наденет такое платье в День Покупок, который традиционно проходил в конце июля, после того как приходили письма из Хогвартса.

Это значило, что у нее чуть больше месяца на то, чтобы сшить платье для леди. Так что проверку зелий и посещение магазина тканей решили совместить. И теперь Даника впервые ступала в место, где собиралось больше всего магов.

Наверное, именно такие места в историях и называли Призрачными рынками. Подумалось девочке, пока ее взгляд цеплялся за яркие витрины, живые вывески и снующих туда сюда волшебников.

Призрачный рынок

За свою жизнь Даника была на рынке лишь в раннем детстве, еще до того момента, как ее продали во дворец. Вместе с матерью, она ходила в город, чтобы продать собранные на домашнем огороде овощи и куриные яйца.

Воспоминания о тех визитах поблекли в памяти бывшей Имперской швеи еще до того момента, как ей пришлось посетить суд Короля Ада и выпить не правильно сваренный суп Мен По.

Уже после, как служанка из дворца, она тем более не могла посетить что-то подобное рынку. Во дворец иногда прибывали торговцы, чтобы представить свои товары лично супругам и наложницам, порой оставляя часть самых дешевых вещей для того, чтобы распродать его слугам. Но такие мероприятия были довольно камерными и совершенно точно не походили на оживленный рынок, с множеством палаток и перекрывающих друг друга людей.

В Косом переулке тоже не было палаток. Здесь были аккуратные магазинчики, стоящие один за другим. Но яркие витрины, где за прозрачной преградой выставлялись предлагаемые к продажи вещи, не давали сомневаться в том, что основное предназначение этого места именно торговля.

Толпа, которая в первый момент прибытия, показалась девочке просто огромной, на самом деле была не настолько уж плотной. Просто объемные мантии, которые развивались вслед движений магов, придавали их фигурам дополнительную массивность, а то, что основным цветом для изготовления этого элемента одежды был черный, заставляло прогуливающихся волшебников сливаться в единый поток.

Войдя в этот поток, девочка лишь убедилась в том, что то, что видимо не означает реальность. Толпы не было. Маги держали дистанцию друг с другом, предпочитая без необходимости не сталкиваться плечами. Широкий мощеный проспект вполне это позволял.

– Мисс помощница, аптека там, – Твилли указала рукой на нужный магазин и первой двинулась вперед, ловко проскальзывая между высоких, по сравнению с домовушкой, магов. Даника поспешила следом, отгоняя ненужное сейчас восхищение и удивление.

Аптека оказалась мрачноватым, по крайне мере на фоне куда более ярких витрин канцелярского и багажного магазинов, расположенных по бокам, зданием. За прозрачным стеклом, на темно-зеленой бархатной ткани были расставлены флаконы с зельями, а также большие колбы с малоприятными на вид ингредиентами. Хотя самых противных вариантов, вроде живых слизней, там не было. Но в одном из сосудов были лапки каких то жуков, а в другом - заостренные зубы.

В самой аптеке стоял тяжелый запах, который вызывал желание зажать нос. Запах в очередной раз убедил девочку, что зельеварение это не то направление, где она действительно желает развиваться.

Покупателей внутри почти не было. Только один волшебник в мантии с узкими рукавами, стоял у стеллажа, заполненного коробками, в глубине магазина.

– О, Лис. Смотрю Блэки тебя не выгнали? – после залитой светом улицы, полумрак аптеки казался почти непроглядным мраком, поэтому Даника далеко не сразу смогла рассмотреть того, кто к ней обращался. Но когда глаза все таки привыкли, то в фигуре за прилавком, удалось узнать старшекурсника Слизерина.

– Мистер Малпеппер, – вежливо улыбнулась девочка, присаживаясь в поклоне, а после подходя ближе. – Это аптека вашей семьи? – на входе была табличка “аптека Малпеппера”, так что вывод казался вполне логичным.

– Сейчас владельцем является мой дядя, – кивнул Джозеф, облокачиваясь на прилавок и глядя на посетительницу сверху вниз. – Пришла закупить зелий для Блэков? – предположил он, бросая взгляд на стоящую рядом с девочкой домовую эльфийку. Черный герб Блэков на серовато-белой наволчке, которая служила одеждой эльфу, выделялся особо ярко.

– Я бы хотела проверить качество зелий. Вы оказываете такие услуги? – Твилли молча стояла в стороне, поэтому Данике пришлось вести беседу самостоятельно. Домовые эльфы никогда не будут говорить с чужими волшебниками без необходимости. Именно поэтому сейчас Твилли только сопровождала, не вмешиваясь. Только если окажется, что Даника не справляется, эльфийка подхватит нить разговора.

– Оказываем. Кант за зелье. Показывай, – парня не удивил такой запрос. Многие маги из тех, кто варит для себя самостоятельно, обращаются в аптеки, когда делают зелье, которое не варили раньше. Те, кто считает себя достаточно гениальным, чтобы сварить все с первого раза без проверки, составляют немалую долю клиентов в Мунго. Зельеварение слишком точная наука, которая не прощает ошибок и самомнения.

Даника вытащила из шкатулки, которую несла в руках по одному флакону каждого вида. Оценивать все сваренное Снейпом она не видела смысла. Все таки отсутствие разницы между флаконами с зельем из одной партии, было очевидно даже для такого новичка, как она.

– Бытовые, – покивал Джозеф, протягивая руку к первому из флаконов. – Андромеда решила передать варку зелий для дома младшему поколению? – примерно три года в аптеку точно так же приходила вторая из сестер Блэк, принося на проверку сваренные ей зелья. Тогда за их проверку отвечал не он, а дядя. Парня допустили к работе с зельями для клиентов лишь после сдачи СОВ на Превосходно.

На этот вопрос Даника продолжила вежливо улыбаться, никак не комментируя догадки старшекурсника. Дела рода Блэк не касаются посторонних и не должны обсуждаться за пределами стен, которые могут гарантировать хотя бы призрак защиты от случайных слушателей.

– Хм, а хорошее качество. Не ожиданно от второкурсника или первокурсника, – вариант, что варила Нарцисса Блэк он даже не рассматривал, просто потому, что учился на одном курсе с этой девушкой и знал ее уровень в зельях. Хорошие оценки по школьной программе не означали способность варить что-то для собственных нужд. Многие заканчивали изучать зелья на уровне СОВ, просто потому что планировали в будущем пользоваться услугами аптек для покупки всего необходимого. В отличие от Чар и Трансфигурации, Зелья были предметом, где результат требовал больших затрат времени, сохраняя при этом высокий риск получения травм.

За пределами класса зельеварения не будет профессора, который вовремя использует Эванеско на твоем котле, не позволяя его содержимому взорваться и оставить тебя без кожи на лице.

– О, это не младшие Блэки варили. Обращались к Снейпу? – когда дело дошло до средства по уходу за лошадиными гривами, Джозеф был вынужден достать из под прилавка толстый, рукописный справочник и сверить информацию в нем, с тем, что он видел. Стандартная проверка реагентами выявила отклонения, но при этом цвет и запах были идеальными.

Даника продолжала улыбаться, все так же воздерживаясь от комментариев, но Малпепперу и не нужны были ее комментарии. Он и так видел, что варили не просто по рецепту, а с пониманием всех процессов и заменой ингредиентов, но более сложные в обработке, но при этом - доступные.

На всем Слизерине, даже во всем Хогвартсе был только один такой гений, ну если убрать из расчета профессора Слизнорта. И это был Снейп. Тот, кто заменял опыт тысячи варок и сотни вызубренных книг почти мистическим чутьем. Если к двадцати годам этот пацан не станет Мастером, то Малпеппер был готов сгрызть свою шляпу.

Еще в прошлом году он предлагал дяде взять Снейпа в аптеку на лето. Явно не страдающему от избытка средств первокурснику это была бы отличная практика, да еще и с оплатой, а сами владельцы аптеки могли бы проложить крепкие связи с будущим Мастером.

Но к Рождеству, когда Джозеф, как раз собирался подойти с предложением к Снейпу, стало очевидно, что столь ценный актив к своим рукам уже прибрал Малфой. Дядя не хотел связываться с наследником семьи, которая держала за самое чувствительное место - кошелек, почти все Министерство Магии. Так что от прямого плана пришлось отказаться, хотя Джозеф все равно не сдался все равно. Пришлось использовать другой подход для установления контактов с не особо доверчивым молодым зельеваром под чужим покровительством. Осторожно, не лезя напролом, все таки семья Малпеппер поколениями училась именно на Слизерине.

Джозеф помог факультету увидеть талант Снейпа, сам, тогда первокурсник, был слишком горд и обижен пренебрежением, чующего будущего конкурента, декана, чтобы заявить о себе. Он же подкидывал парню первые заказы на рядовые зелья, которые нужны большинству учеников Хогвартса (по крайне мере старших курсов): антипохмельное, зелье от прыщей, поглощающий запахи крем, средство для удаления волос. Потом начала работать реклама внутри факультета и за его пределами, обеспечивая парня подработкой, а самого Малпеппера небольшим процентом от дяди за поток ингредиентов, которые покупались под эти рецепты.

Скучные, бытовые рецепты. Но эти скучные бытовые рецепты оставляют 40% выручки аптеки. Еще столько же приходится на лекарства: сон без сноведений, рябиновый отвар, противоожоговая мазь, костерост. Все то, что маги предпочитают иметь в домашней аптечке на случай разбитых коленок у детей. И лишь 20% приходилось на сложные, индивидуальные составы, вроде лекарств, которые прописывали в Мунго, противоядий и персонализированной косметики.

Еще, конечно, были яды и амореция, но и тем и тем в официальной аптеке на Косой аллее не торговали. Для таких зелий был филиал в глубине Лютого, но туда дядя не пустит до выпуска из Хогвартса.

– Работа отличного уровня, – в конце концов сделал он свое заключение и заполнил соответствующий бланк, где указал наименование каждого проверенного зелья. Такое заключение от аптеки было своеобразным гарантом. Если вдруг проверенное им зелье не будет соответствовать описанному качеству, то клиент сможет вернуться с претензией.

Хотя обычно - не возвращаются. Лишь несколько раз приходили те, кто хотел заработать галлеон другой. Вот только магический мир слишком мал. И аптек тут лишь три. Оскорбив владельцев одной, ты обрекаешь себя на то, что зелья придется варить полностью самостоятельно. И тестировать их на себе.

Поэтому такими глупостями занимались разве что грязнокровки, которые за семь лет в Хогвартсе, так и не смогли осознать, что Магическая Британия, это не их маггловская помойка, где слово не имеет никакого веса, а репутация одного человека теряется на фоне миллионов таких же ублюдков.

– Использовать можно смело, – о том, что часть ингредиентов заменена на дешевые аналоги, он говорить не стал. Полагал, что Блэки и так знали, что получили. А эта проверка была просто проверкой. Как для Снейпа, так и для магглокровки, которая решила не следовать дурному примеру других выходцев из магловского мира, а попытаться найти себе теплое место в Магической Британии.

– Спасибо за оценку, старший, – Даника снова присела в поклоне и забрала флаконы, вместе с бланками оценки. Вместо них она отсчитала необходимую оплату, высыпая на натянутое поверх дерево сукно медные монетки.

– Обращайся, – махнул рукой парень и перевел взгляд на все еще придирчиво выбирающего ингредиенты посетителя. Лицо мага было незнакомым, что было даже странным. Магов не так много, поэтому помогая в магазине. Джозеф видел тех, кто регулярно закупается сам, а не использует совиную почту для доставки. А Хогвартс позволял видеть детей большей части населения Магической Британии. Характерные черты во внешности позволяли хотя бы примерно определить из какой семьи вышел тот или иной волшебник. Или, с какой семьей он в родстве. Нос Принцев, светлые волосы Малфоев, рыжина Прюэттов, черные кудри Блэков, торчащие уши Абботов, приплюснутость лиц Лонгботомов.

Почти любая магическая семья, насчитывающая больше десяти поколений магов и имеющая точное направление в котором она развивалась имела характерные особенности внешности. Особенности, которые закреплялись внутри семьи ритуалами и той самой, так пугающей грязнокровок, магией крови. Джозеф слышал много теорий о том, почему маги прошлого были так настойчивы в своих стремлениях добавить своему роду узнаваемую внешность. Даже у Малпепперов была такая особенность. Лишняя фаланга на большом пальце. Бесполезно, иногда даже неудобно, ведь перчатки приходится заказывать точно по руке, но есть.

Сам парень склонялся к тому, что причиной была простая гордыня. Маги прошлого хотели, чтобы их с первого взгляда можно было узнать. Чтобы одного беглого взгляда от черни хватало, чтобы спешно упасть на колени и удариться лбом о землю, молясь Мерлину о том, чтобы беда прошла мимо.

В маге, который сейчас выбирал ингредиенты, не было ни одного из этих признаков. Но и на маглорожденного он не походил, не та осанка и не та одежда. Поэтому Джозеф сделал вывод, что перед ним иностранец. Вот только, что забыл чужой маг на Косой аллее, да еще и в аптеке специализирующейся на самых простых зельях и ингредиентах для них. Сложное и редкое покупали в основном у “Слаг и Джиггер”.

Взгляд Слизеринца прикипел к странному посетителю, и он совсем не обратил внимания на то как Даника и Твилли покинули лавку.

Домовушка повела девочку дальше, они прошли мимо большого белого здания, у входа в которое стояла пара жутких существ в доспехах.

– Гоблины, мисс помощница, – пояснила домовая эльфийка, и Даника наконец смогла соединить персонажей из множества глав Истории Магии, которой учили в Хогвартсе, и живых существ. Их отталкивающая внешность словно сама по себе была объяснением всем тем ужасам, что они творили во время своих восстаний в прошлом. В известных ей легендах злые духи и демоны, почти всегда имели крайне отталкивающий облик. Их внешность была отражением их жестокой и коварной сути. Поэтому Даника не боялась монстров. Нет смысла бояться того, кто выдает свои намерения своим внешним видом. Пугают не те, кто ужасен снаружи, пугают те, кто ужасен внутри, но миловиден снаружи.

Магазинчик, где торговали не готовой одеждой, а разнообразной фурнитурой находился почти в конце улочки. Он неловко приткнулся за магазином котлов, чья массивная вывеска и целая пирамида из разноразмерных котлов у входа, прикрывали соседа.

Но внутри магазин не выглядел бедствующим. Разнообразная ткань была развешена на демонстрационных стойках, а за стеклянными витринами лежали нитки, иголки, портняжные ножницы, россыпи пуговиц и различных декорирующих деталей.

Даника с интересом рассматривала кружевные ленты, которые были натянуты вдоль одной из стен, давая во всех деталях рассмотреть сложные узоры. Одна из лент, где переплетения нитей напоминали волны, сразу приглянулась девочке. Именно такое кружево лучше всего бы подошло к платью леди Нарциссы, которое она хотела сделать.

– Милочка, здравствуй, – владелица магазина вышла к посетительницы из-за прилавка, юная волшебница вежливо поприветствовала ее в ответ, продолжая осматриваться вокруг. Часть тканей явно не была обычной. Таких переливов, которые проходили по материалу в зависимости от угла падения света нельзя было добиться простой покраской. Шелк часто блестит на свету, но это другой блеск. Даника, которая много работала с самыми дорогими тканями, которые прибывали в Императорский дворец, в том числе и в виде дани, могла говорить об этом с уверенностью.

Да, она уже видела ткани, которых не встречала раньше. Чаще на магглорожденных учениках Хогвартса, а также, частично, в собственном багаже. Но то, что сейчас было перед ней не имело никакого отношения к тем тканям.

– А что это за ткань? – все таки не удержалась от вопроса девочка, указывая на те отрезы, что в отличие от прочих, были прикрыты прозрачным стеклом. Это явно говорило об их ценности.

– Ткань с добавлением волоса единорога, – пояснила хозяйка, прикасаясь палочкой к стеклянному барьеру, отчего преграда исчезла, позволяя лучше разглядеть материал за ней. Даника подошла ближе, щуря глаза, чтобы рассмотреть плотное плетение нитей, которые составляли основу. Пальцы сжимали юбку, чтобы удержаться от желания еще и прикоснуться. – Единороги очень чувствительные животные и обычно не позволяют подходить к себе, чтобы расчесать, а уж тем более остричь. Поэтому их обычно для сбора доступен лишь волос, что выпадает сам по себе. А много так не соберешь. Но из-за самой сущности единорогов, ткань с добавлением их волоса обладает естественным сопротивлением проклятиям, что делает ее очень ценной.

Данике не нужны были другие пояснения, чтобы понять детали. Она и так видела, что ткань, ранее прикрытая стеклом разная. Скорее всего различие было в количестве волоса единорога, которое легло в основу плетения. А значит сила сопротивления проклятиям тоже должна быть разной. Как разной должна быть и цена.

И пусть ей хотелось бы создать платье для своей леди из такого удивительного материала, сейчас у нее на руках было не так много средств. Род Блэк, скорее всего мог легко позволить себе подобные траты, но это должны быть траты которые инициировал лично глава рода.

Как во дворце. Каждый двор наложниц имеет финансирование, в рамках которого он существует. И пусть Императорский двор сам по себе намного богаче, и может позволить себе выделять куда большие траты на капризы женщин, этого не делается, ведь всем известно, что гонящаяся за красотой женщина, способна опустошить казну целого государства.

Одежда из ткани с волосом единорога это либо статус, либо необходимость. К пошиву статусных одеяний, в которых нужно блистать на официальных собраниях, ее пока никто не пустит. А необходимости лучше и вовсе избежать. Она ведь вовсе не желает, чтобы ее леди была вынуждена жить, вечно ожидая удара.

– Пока мне в нет нужны в таких материалах, я посмотрю более простые варианты, – оторвав взгляд, от так привлекающей ее ткани, Даника сосредоточилась на текущих потребностях. Благодаря сделке со Снейпом, на траты для закупки ткани Твилли была готова выделить из бюджета Оленьего домика 40 галлеонов. Вполне приличная сумма, к тому же был шанс, что после того как она сошьет платье для леди Нарциссы, то домовушка сможет вернуть в бюджет, за который отвечает, хотя бы стоимость материалов, которые на него пойдут.

Держа в уме эти мысли, она начала выбирать. Даже если не смотреть в сторону огражденных стеклом тканей с волосом единорога, в торговом зале были и другие, сделанные из материалов, недоступных людям без магического дара. Владелица была не против объяснить заинтересованному покупателю, свойства каждого из представленных товаров, поэтому в этом магазине Даника провела куда больше времени, чем в аптеке.

В Олений домик они вернулись только к вечеру, но там на их отсутствие никто не обратил внимания. Господин Альфар ушел после завтрака, и с учетом распорядка дня, которого придерживался взрослый волшебник, увидеть его может появиться возможность лишь следующим утром.

Рождение Гвиневры

Совместные прогулки с Люциусом, стали обязательной частью каникул для Нарциссы Блэк уже довольно давно. Первые были еще до ее собственного поступления в Хогватрс. Изначально это было больше обязаность, чем удовольствие. Их будущий брак был вопросом договора, а не чувств, но это не означало, что чувства нельзя было взрастить.

Совместные прогулки были удобрением, на котором и должна была вырасти будущая семья, чей долг стоять на верхней ступеньке магического мира. Время без контроля старших членов семей, время когда можно говорить о своих сомнениях и переживаниях. Пусть поначалу ей не нравились такие свидания из-за их обязательности, постепенно пришло привыкание, а вместе с ним и удовольствие, может быть не сразу от навязанной компании, но хотя бы от мест, которые они посещали вдвоем.

Магическая Британия не очень богата на места, которые было бы прилично посещать двум магам из достойных семей. На островах больше принято проводить время за счет визитов к знакомым или принимая этих знакомых у себя. Но, к счастью, магический мир не ограничивался одной только Британией.

Место для сегодняшней встречи выбирала Нарцисса. Это тоже была их традиция. Выбирать куда они пойдут по очереди. Это помогало узнать чужие вкусы. Понять партнера по браку лучше. Люциус предпочитал более активный отдых. Или хотя бы, более активные зрелища. Когда была его очередь выбирать он отдавал предпочтение ипподромам, где они катались верхом,, фермам по разведению гипогрифов или даже драконьим заповедникам, где можно было понаблюдать за крылатыми гигантами в почти свободной среде. Когда была возможность, он приглашал ее на соревнования по магической дуэли, часто записываясь на них в роли участника, чтобы продемонстрировать свое мастерство.

Хотя в тройку призеров он пробивался редко, обычно занимая места в нижней части первой десятки. Но это не мешало ему высокомерно поднимать подбородок и говорить о том, что его проигрыш связан лишь с тем, что в отличие от чемпионов, для него дуэль - хобби, а не дело всей жизни.

На такое хвастовство Нарцисса посмеивалась про себя, делая вид, что она не знает о том, что за два месяца до очередного турнира, Люциус почти выпускает ее из под своего контроля ради того, чтобы посвятить как можно больше времени тренировкам.

Если Люциус предпочитал места, где он мог похвастаться своей статью и навыками, Нарцисса тяготела к местам полных историй. Различные руины, которые еще таили в себе отголосок трагедий и легенд, но были достаточно безопасными для прогулок. Музеи, где хранятся свидетельства тех самых трагедий и легенд. Жаль только, что у магов таких музеев почти нет.. Добычу археологических экспедиций сразу же раскупают те, кто может себе это позволить, чтобы изучить образцы древней магии, пытаясь восстановить ее и поставить на службу своей семье. Или хотя бы не позволить это сделать другому роду. Поэтому коллекции магов частные, а не публичные. Лишь на больших приемах, хозяева дома могут выставить некоторые из экспонатов на обозрение гостей, чтобы похвастаться своим богатством и удачливостью в захвате ценного предмета из прошлого.

В отличие от магглов маги не стремятся делиться подробностями своей собственной историей с другими больше, чем это необходимо, чтобы подчеркнуть собственную важность. Но при этом чужие истории они наоборот пытаются стереть, чтобы на фоне равнины даже маленький холмик выглядел горой. Хотя самой Нарциссе, к примеру, было бы интересно взглянуть на восстановленные на основании записей самих Основателей и их современников, личные кабинеты, мастерские или покои.

В Хогвартсе подобные стенды были бы вполне уместны. Но, увы, никто имеющий достаточную власть, не попытался бы сделать что-то подобное. Она предлагала эту идею дяде, который входил в Попечительский Совет Хогвартса. Но тот отмахнулся от нее, говоря, что это глупость не стоящая и канта, потраченного на воплощение.

Поэтому выставки, посвященные прошлому, причем не только Британии, но и мира, можно было увидеть лишь у магглов. Посещать маггловский мир ради каких то музеев было совершенно не по вкусу Люциусу. И она перестала предлагать такие варианты после второго отказа. Ходила сама, в компании Андромеды, которая тоже считала интересным взглянуть на историю с другой стороны. Жаль только, теперь компании сестры не будет.

– Мы можем уйти, если тебе скучно, – бросил Люциус, заметив, как спутница тяжело вздыхает, его слова были полны вежливой заботы, но было очевидно, что скуку здесь испытывает именно он.

– Просто вспомнила, как раньше посещала такие выставки с Андромедой. Я волнуюсь о ней, – Нарцисса скрыла истинные мысли, назвав наиболее подходящую случаю причину.

Музеи не были вариантом для прогулок с женихом, поэтому когда была возможность она выбирала выставки, пусть не исторические, но художественные. В этот раз они были в Австрии. В Венской Академии Изящных Искусств, одном из старейших учебных заведений, где обучали живописи и скульптуре. Здесь, в старинном здании украшенном колоннами и барельефами, обучали не только маглов. На факультете “Магической живописи”, о существовании которого не догадывались все те, кто не способен прикоснуться к другой стороне мира, обучали художников, пишущих в том числе и живые портреты. А на “Магической Скульптуре” изготавливали големов, схожих с теми, что охраняют Хогвартс, маскируясь от под ржавые доспехи в коридорах.

Каждый год, Академия проводила выставку работ своих выдающихся учеников, и именно эту выставку и пожелала посетить Нарцисса. Конечно же, магическую ее часть. Хотя, после, если будет возможность, она бы не отказалась пройтись и по магловской. Пусть картины, которые рисуют магглы не способны двигаться, в некоторых из них чувствуется своя магия. Магия, которой не нужны взмахи волшебной палочки или редкие ингредиенты.

– Она сделала неправильный выбор и теперь будет нести за него последствия, – слова звучали дипломатично и она была почти благодарна за то, что Люциус не стал в отличие от тетки или, даже, Беллы, оскорблять выбор Андромеды напрямую. Он просто назвал его неправильным, оставив остальное не сказанным. И она была согласна с тем, что он - неправильный. По крайне мере для Блэков, для всего магического мира, для самой Нарциссы. Но неправильность выбора не отменяла тот факт, что ее сестра сейчас где-то среди магглов. Без привычной поддержки семьи, с пятном на собственной репутации и черной меткой, которая помешает ей найти работу. Полная злобы Вальбурга позаботилась о том, чтобы мятежная племянница не смогла так просто устроиться в магической Британии, и даже за ее пределами. Это было ее предупреждением. Ее уроком, направленным в первую очередь на собственных сыновей.

Но это все еще была сестра, которую Нарцисса любила. Сестра, по которой она скучала.

– Я знаю, – говорить об этом не хотелось, слова делали мысли ярче, вытягивая из памяти каждую мелочь и каждое переживание. А ей так хотелось от этого отвлечься. – Давай просто посмотрим картины. Может быть я увижу что-то, что мне понравиться. Ты, кажется, говорил, что позволишь отдекоррировать одну из комнат в поместье Малфоев, – ладонь в белой перчатке с голубыми цветами на запястье надавила на скрытое черной тканью предплечье чуть сильнее, чем позволяет этикет. Намек и предложение сменить тему.

Люциус бросил взгляд на ставшие привычной частью выходного гардероба невесты перчатки и сдержался от комментария. Нарцисса говорила, что в них на удивление комфортно, не смотря на полное отсутствие следов чар. Именно поэтому она и носит эти перчатки почти всегда, когда это позволяет ситуация. Приходилось делать вид, что он верит в эти слова. И что это действительно просто вопрос комфорта, а не еще один способ подчеркнуть решение принять маглорожденую девочку под свою опеку.

На той части выставки, что была доступна только магам, не было портретов. Все демонстрируемые картины были пейзажами, натюрмортами или сценками с участием животных. Любое изображение человека на магической картине было возможно только с разрешение и при участии того, кто будет изображен. Даже если это мелкая фигура где-то на фоне.

Маги никогда не рисовали людей без разрешения живого прототипа и никогда не рисовали тех, кто не существует в реальности. Причина этого была проста - каждая картина это маленький мир. И если изобразить на нем людей, без привязки к реальным личностям, то изображение станет пустым сосудом, который ждет шанса на заполнение.

В магическом мире на пустое место редко приходило что-то хорошее. Хотя и в не магическом - тоже.

– Люциус. Я хочу эту картину, – они прошли половину экспозиции, когда Нарцисса наконец нашла что-то интересное ей. Это был пейзаж. Башня на утесе над морем. Башня совсем маленькая - не выше пальца. На этой картине она была фоном. Точкой опоры для легенды. Центральной фигурой была белоснежная сова, которая то подлетала к зрителю, то превращалась в белую вспышку на фоне грозового неба.

“Рождение Гвиневры” значилось на названии. Башня, видимо была замком, где родилась женщина, чья история в легендах о Короле Артуре и Мерлине, была столь же противоречивой, как и история Морганы. До сих пор и среди магов и среди маглов ведуться споры о том, какой же была королева Гвиневра. Невинной девой, чья красота сгубила и мужа и ее саму, или безжалостной обольстительницей, которая погубила мужа ради того, чтобы взойти на трон самостоятельно. Не было даже единой точки зрения в том, была ли она простой маглой или все же волшебницей, а может быть и вовсе вейлой. В некоторых легендах встречаются намеки о том, что Гвиневра превращалась в белую птицу.

Но, к сожалению, маги слишком любят уничтожать истории восхваляющие и возвышающие их конкурентов, поэтому об эпохе Мерлина и короля Артура почти не осталось никаких письменных свидетельств. Что уж говорить о магических портретах, которые могли бы помочь приоткрыть завесу над этой тайной.

– Конечно, – для Малфоев покупка одной картины не была тратой. Достав палочку из чехла, он прикоснулся к черной точке на стене рядом с рамой. Чернота сменилась алым, отмечая то, что на картину есть свой желающий. После, прежде чем покинуть галерею они найдут местного распорядителя и спросят о цене, а пока можно продолжить прогулку, и прерванную слишком мелонхоличным настроением Нарциссы беседу. – Ты знаешь, что твоя протеже обращалась к Снейпу за зельями?

– Даника? – картина уже была отмечена для покупки, так что полюбоваться ей можно будет и дома, в одиночестве. Поэтому пара продолжила путь, но остальные работы не могли удержать на себе внимания придирчивой волшебницы. – Она не сообщала.

Последние письма девочки были посвящены платью, которое она хотела сделать. Наброски, вопросы о предпочтительной длине или фасоне рукавов. Маленькая швея явно горела идеей, и если эта идея отвлекала ее от плохих мыслей, Нарцисса была не против ответить на необременительные вопросы. К тому же платье на рисунках было красивым и она действительно была бы готова одеть его в День Покупок, если Даника успеет закончить.

Где в этой суете о платье у девочки было время на то, чтобы встречаться со Снейпом? Особенно. если учесть, что эта пара детей не особо то и ладила между собой.

– Бытовые зелья, ее сопровождала одна из ваших домовых эльфов, поэтому я думал, ты знаешь, – Люциус внимательно следил за реакцией невесты, пытаясь разглядеть за идеальной улыбкой намек на раздражение или недовольство.

– Возможно дядя поручил ей что-то, – пусть ситуация и была странной, но Нарцисса не спешила подозревать Данику в чем то. Просто в ближайшие дни она навестить девочку в Оленьем домике и спросит сама. – Снейп же справился с зельями, верно?

– Справился, – обвинить собственного протеже в том, что он плохо сделал порученную ему работу, Люциус не мог. К тому же Северус наоборот хвастался тем, как хорошо справился с задачей и сколько ингредиентов сумел оставить себе, соблюдая заключенный с Лис договор. После правда следовал вопрос о том, почему сам Малфой не поручает ему варить зелья для себя. Люциус не собирался говорить о том, что он просто никогда не занимался закупками зелий для дома, а потому и не думал о том, чтобы поручить Снейпу их варку, поэтому словно кость дворовому псу, пришлось бросить отговорку, что он сообщить отцу, что нашел нового поставщика, и если тот согласиться…

Северуса, казалось, устроил и этот ответ, по крайне мере больше он писем с подобными вопросами не писал.

– Использовать все доступные ресурсы и знакомых это хороший навык для слизеринца, – девушка улыбнулась, чуть замедляя шаг, чтобы задержать взгляд на картине с играющими щенками. В отличие от “Рождения”, которая привлекала ее внимание в первую очередь своей мрачной атмосферой, в которой белая сова была мимолетной надеждой, эта персонажи этой картины были куда более живыми. Их движения не замыкались в цикл, повторяясь снова и снова. Это говорило о мастерстве художника, именно как мага. Но само произведение было скучным и банальным. Таким щенкам место в доме какой нибудь старушки, среди фарфоровых фигурок и кружевных салфеток.

– Нарцисса, подожди меня здесь. – они были уже у самого выхода из галереи, когда Люциус вдруг остановился и отведя спутницу к мягким скамейкам у окна, поспешил удалиться. Проследив взглядом за женихом, который быстрым шагом подходил к группе взрослых магов. Восторг и восхищение в его глазах, были настолько нетипичны для всегда сдержанного слизеринца, что догадаться кто эти маги было до смешного просто.

Старшие фигуры политической фракции консерваторов, в которую в числе основателей входил и Малфой старший. Люциус, насколько знала волшебница, был одержим идеей присоединиться к этой группе, считая что только так, можно вернуть магическому миру былое величие.

Вот только как выглядело это величие? Настолько далеко назад, нужно было отлистать историю их общества, чтобы достичь тех благословенных страниц?

До эпохи Гриндевальда? До Мерлина и Морганы? До Основателей? Или еще раньше, к тем дням, когда магическая Британия носила другое имя, а вместо римской школы магии, здесь властвовали друиды и их кровавые ритуалы?

Смотреть слишком долго на человека, который уже принял титул Темного Лорда, она не посмела, но все равно не успела отвести глаза достаточно быстро, чтобы не столкнуться с двумя безднами, внутри которых вспыхивали и гасли искры адского огня.

Но бездна не стала вглядываться в нее слишком долго. Короткий миг, который, казалось, обжег ее разум, подсветив каждую недостойную чистокровной Блэк мысль и сомнение, и вот Темный лорд уже не смотрит в ее сторону, вернув свое внимание Люциусу, который расправив плечи, и но при этом чуть склонив голову, говорит о чем то, что хотя в воображении выпускника Хогвартса, должно дать ему хоть каплю веса перед кумиром.

Нарцисса выдохнула и предпочла перевести взгляд, чтобы никто из беседующих фигур не был в ее поле зрения. Из-за этого ей пришлось чуть развернуться, отчего со стороны она могла показаться обиженной леди, которую бросил ее спутник. Но она была готова пожертвовать толикой своей репутации ради того, чтобы избежать нового столкновения с бездной.

После взгляда Темного лорда в голове был вечер в гостинной Хогвартса. Рассказ о том, почему не стоит в ночь Хэллоуина бродить по замку в одиночку. О тенях, которые мечтают оказаться в мире живых. Тогда она просто пугала младшекурсников, чтобы те не искали неприятностей, ведь сама не особо верила в эти истории, хотя и знала, что в магическом мире легенды не возникают на пустом месте.

Вопрос лишь в том, где кончается легенда и начинается магия.

----

Последнее время у меня совсем нет сил писать. Слишком много выматывающих и негативных событий в жизни и слишком мало положительных, чтобы уравновесить это давление.

Но это так, просто немного жалоб. Не обращайте внимания