Рождение императора. Том I-II

Пролог — Разрыв.

Песчаная буря поглотила половину города три часа назад, превратив узкие улочки Аль-Харифа в лабиринт рыжей мглы. Видимость — не больше двадцати метров. Идеальные условия для засады. Или для эвакуации.

Александр Коваль лежал на крыше полуразрушенного здания, наблюдая за перекрёстком через прицел винтовки. Ветер швырял песок в лицо, забивался под тактические очки, хрустел на зубах. Температура упала до тридцати градусов — для местной пустыни почти прохлада. Через наушник доносились обрывки переговоров команды.

— Альфа-два, позицию занял, — хрипло доложил Рамирез где-то слева.

— Браво-три на месте, — отозвался Чен с южной стороны.

Александр не ответил. Его позывной — Серый — команда произносила редко. Он был координатором, а не бойцом на передовой. Его место — здесь, наверху, где видно всю картину.

— NEXUS, обстановка, — мысленно приказал он.

Голос ИИ возник мгновенно, чёткий и бесстрастный, слышимый только ему:

— Сканирование завершено. Зона эвакуации чиста. Три потенциальных точки засады: здание на десять часов, переулок на два часа, разрушенная мечеть на пять часов. Вероятность контакта с противником: сорок два процента.

— Маршруты отхода?

— Оптимальный: через северный сектор, минуя площадь. Альтернативный: восточный коридор, риск выше на восемнадцать процентов.

Александр перевёл взгляд на GPS-метку на тактическом планшете. Объект эвакуации — доктор Хашими, специалист по инфекционным заболеваниям, застрявший в зоне боевых действий — находился в двухстах метрах отсюда, в подвале клиники. Ещё десять минут до прибытия транспорта.

— Всем позывным, статус-проверка, — произнёс он в микрофон, голос ровный, без эмоций.

Один за другим откликнулись восемь бойцов. Aegis Solutions не посылала большие команды — только профессионалов. Быстро, тихо, эффективно. Александр сам планировал эту операцию: маршруты, позиции, время. NEXUS обсчитал три сотни переменных и выдал вероятность успеха в семьдесят восемь процентов.

Неплохо, учитывая, что местные боевики контролировали половину города.

Песчаная буря усилилась. В мгле что-то двигалось — силуэты, тени, обман зрения.

— NEXUS, движение на десять часов.

— Анализирую... Два человека, гражданские, вероятность угрозы: восемь процентов. Перемещаются в сторону южного квартала.

Александр выдохнул, не снимая палец с предохранителя. Двенадцать лет в этом деле научили его не доверять вероятностям полностью. Цифры — полезный инструмент, но войну выигрывают люди.

Хотя NEXUS, конечно, не совсем обычный инструмент.

— Серый, это Альфа-один, — раздался в наушнике голос командира группы, Маркуса Стила. — Объект на связи, готов к эвакуации. Запрашиваю разрешение на движение.

Александр ещё раз окинул взглядом перекрёсток. Пусто. Слишком пусто.

— NEXUS, повторное сканирование, — мысленно приказал он. — Тепловые сигнатуры в радиусе трёхсот метров.

Пауза. Две секунды, пока ИИ обрабатывал данные со всех доступных сенсоров команды.

— Обнаружено семнадцать тепловых источников. Четырнадцать соответствуют гражданским. Три аномалии: здание на десять часов, второй этаж. Паттерн поведения указывает на организованную группу. Вероятность враждебных действий: шестьдесят четыре процента.

Вот оно.

— Альфа-один, отставить, — Александр говорил спокойно, но команда знала этот тон. — Возможный контакт, десять часов, второй этаж. Браво-два, Браво-три, зачистка по моей команде.

— Понял, — коротко ответил Стил.

Рамирез и Чен не тратили слов на подтверждение. Александр видел, как их метки на планшете начали движение — плавное, скоординированное. Он сам учил их действовать так. Три года назад разработал программу тренировок для Aegis, внедрил новые тактические протоколы. NEXUS помогал рассчитывать оптимальные паттерны движения, углы обстрела, время реакции.

Результат: команды Aegis несли потери на сорок процентов меньше, чем конкуренты.

Александр навёл прицел на окно второго этажа. Сквозь песчаную бурю видел только размытый силуэт. Выстрел отсюда — возможен, но не оптимален.

— Дистанция до цели: сто двадцать восемь метров, — сообщил NEXUS. — Ветер: восемь метров в секунду, порывы до двенадцати, направление северо-восточный. Рекомендуемая поправка: три сантиметра влево, один сантиметр вверх.

— Жду визуального подтверждения, — мысленно ответил Александр.

Он не стрелял без необходимости. Одна пуля могла сорвать всю операцию, привлечь внимание, превратить эвакуацию в побоище. Александр не любил побоища. Они непредсказуемы, затратны, оставляют слишком много переменных вне контроля.

Метки Рамиреза и Чена приблизились к зданию. Александр переключил канал связи:

— Браво-два, визуальный контакт?

— Секунду, — прошипел Рамирез. — Есть... Трое, вооружены, АК-семьдесят четыре. Наблюдают за клиникой. Не местные боевики, экипировка слишком хорошая.

— Наёмники, — предположил Чен.

Александр нахмурился. Наёмники означали организацию, планирование. Кто-то знал про эвакуацию.

— NEXUS, анализ. Вероятность утечки информации?

— Тридцать шесть процентов. Альтернативная гипотеза: рутинный дозор. Клиника — стратегический объект.

— Рекомендация?

— Устранение или обход. Прямое столкновение увеличит время операции на двенадцать минут, вероятность потерь: двадцать два процента.

Александр взвесил варианты. Двенадцать минут — это долго. Транспорт будет ждать, а каждая лишняя минута в зоне увеличивала риск.

— Браво-два, Браво-три, устранить бесшумно, — приказал он. — Альфа-один, готовность к движению через девяносто секунд.

— Понял.

Александр наблюдал, как две метки приблизились к зданию. Рамирез и Чен были лучшими в ближнем бою — быстрыми, бесшумными, безжалостными. Ещё шестьдесят секунд...

Выстрел разорвал тишину.

— Контакт! — рявкнул Рамирез. — Четвёртый боевик, не засекли!

Трассирующие пули прочертили рыжую мглу. Крики на арабском. Ответная очередь.

— Чёрт, — выругался Чен. — Их больше! Минимум восемь, может больше!

Александр не дёрнулся, не повысил голос. Паника убивает быстрее пуль.

— NEXUS, новый анализ.

— Обнаружено одиннадцать враждебных целей, возможно присутствие дополнительных сил в соседних зданиях. Вероятность успешной эвакуации по текущему плану: сорок один процент.

Сорок один. Недостаточно.

— Альфа-один, план Б, — Александр говорил быстро, чётко. — Северный маршрут, игнорируй южный сектор. Браво-два, Браво-три, отход к клинике, прикрытие. Дельта-команда, блокировка восточного коридора.

Команда двигалась как единый организм. Александр видел метки на планшете, слышал отрывистые доклады, просчитывал каждый шаг.

— NEXUS, время до прибытия подкрепления противника?

— При текущей интенсивности боя: четыре-пять минут.

— Достаточно.

Александр перевёл прицел на скопление боевиков. Трое укрылись за обломками стены, вели огонь по позициям Рамиреза. Дистанция — сто тридцать метров. Ветер. Песок. Движущиеся цели.

— Поправка: четыре сантиметра влево, два вверх, — подсказал NEXUS.

Александр выдохнул, задержал дыхание, плавно нажал на курок.

Выстрел. Первый боевик упал. Перезарядка. Второй выстрел. Ещё один враг устранён.

— Снайпер! — закричал кто-то внизу по-арабски.

Они начали искать его позицию, но было поздно. Рамирез и Чен уже отходили, прикрытые дымовыми гранатами. Альфа-команда вытаскивала доктора Хашими из клиники. Дельта блокировала восточный коридор.

Три минуты спустя метки команды двигались к точке эвакуации. Противник отстал, потерял след в песчаной буре.

— Серый, это Альфа-один. Объект в безопасности, движемся к транспорту.

— Принял, — ответил Александр. — Всем позывным, отход по северному маршруту. Встреча через восемь минут.

Он поднялся с крыши, стряхивая песок с экипировки. Операция прошла не идеально — контакт с противником, потраченные боеприпасы, риск демаскировки. Но цель достигнута. Доктор Хашими жив.

Александр не чувствовал удовлетворения. Только усталость и холодную оценку эффективности.

— NEXUS, финальный отчёт.

— Операция завершена успешно. Потери: ноль. Расход боеприпасов: в пределах нормы. Время выполнения: на четыре минуты больше расчётного. Рекомендация: обновить протоколы разведки для учёта дополнительных вражеских сил.

— Отмечено.

Александр спустился с крыши и направился к точке сбора. Вокруг бушевала песчаная буря, скрывая его от чужих глаз. Он был один в этой рыжей мгле, как всегда.

Только голос NEXUS в голове напоминал, что он не совсем один.

Вертолёт приземлился на базе Aegis через сорок минут. Доктора Хашими увели медики, команда разошлась на дебрифинг. Александр остался на посадочной площадке, глядя на закат над пустыней. Песчаная буря утихла, оставив после себя слой красной пыли на всём вокруг.

— Хорошая работа, Серый, — Маркус Стил подошёл сбоку, протягивая бутылку воды. — План Б сработал идеально.

— План А был лучше, — сухо ответил Александр, делая глоток. Вода была тёплой, пластиковой на вкус. — Разведка не учла дополнительные силы противника.

— Разведка никогда не идеальна, — Маркус пожал плечами. — Ты это знаешь.

Александр кивнул. Знал. Двенадцать лет службы — четыре в армии, восемь в ЧВК — научили его жить с несовершенством информации. NEXUS помогал заполнять пробелы, но даже ИИ не мог предвидеть всё.

— Тебя вызывает начальство, — продолжил Маркус. — Что-то про новый проект. Секретное.

— Когда?

— Сейчас. Конференц-зал Б.

Александр допил воду и направился к административному зданию. База Aegis в Египте была небольшой — ангары, казармы, склады, окружённые бетонными стенами и колючей проволокой. Функционально, без излишеств. Как и сама компания.

Конференц-зал встретил его кондиционированной прохладой и запахом кофе. За столом сидел полковник Грейсон, директор операций Aegis, — седой мужчина с лицом, изрезанным морщинами.

— Коваль, садись, — кивнул Грейсон. — Хочу обсудить твоё следующее назначение.

Александр сел, скрестив руки на груди. NEXUS автоматически запустил режим записи разговора.

— Слушаю.

— Тебя приглашают на военные испытания, — Грейсон выдержал паузу, наблюдая за реакцией. — Экспериментальная программа, совместная разработка оборонных контрактов. Телепортационные технологии.

Александр поднял бровь:

— Телепортация? Серьёзно?

— Полностью. Прототип уже работает, проходили испытания на неодушевлённых объектах. Теперь очередь за живыми тестами. Военные нужны добровольцы с опытом и... — Грейсон постучал пальцем по виску, — с улучшениями. Твой NEXUS делает тебя идеальным кандидатом.

— NEXUS — тактический ИИ, не телепортационный модуль, — возразил Александр.

— Но он интегрирован с твоей нервной системой. Учёные хотят данные о воздействии телепортации на человека с нейроимплантами. — Грейсон подвинул планшет через стол. — Контракт. Двести тысяч долларов за участие, плюс бонус, если всё пройдёт гладко. Риски минимальны, по их словам.

Александр пролистал документ. Юридический язык, технические термины, страхование жизни на два миллиона.

— "Риски минимальны", — повторил он. — Значит, риски есть.

— Всегда есть, — согласился Грейсон. — Но ты не из тех, кто боится рисков.

Александр задумался. Двести тысяч — серьёзные деньги. Военная телепортация — серьёзный прорыв, если технология работает. А если не работает...

— NEXUS, твоё мнение? — мысленно спросил он.

— Недостаточно данных для полноценного анализа рисков, — ответил ИИ. — Телепортационные технологии находятся на экспериментальной стадии. Вероятность успешного испытания: невозможно рассчитать без доступа к техническим спецификациям.

— Другими словами: неизвестность.

— Корректно.

Александр посмотрел на Грейсона:

— Когда?

— Вылет через два дня. Испытательный центр в Неваде. — Грейсон откинулся на спинку кресла. — Не обязан соглашаться, Коваль. Но... подумай о перспективах. Если телепортация станет реальностью, военное дело изменится навсегда. Ты можешь быть частью этого.

Александр снова взглянул на контракт. Двести тысяч. Место в истории. И — если честно — любопытство. За двенадцать лет службы он повидал многое, но телепортация...

— Подпишу, — сказал он, доставая ручку.

Грейсон улыбнулся:

— Знал, что ты согласишься. Ты всегда был первым, когда дело касалось новых технологий.

Александр не ответил. Он подписал контракт размашистым росчерком и вернул планшет полковнику.

Он не знал тогда, что подписал не контракт, а приговор. Или, может быть, освобождение.

Испытательный центр "Аргус" находился в сердце пустыни Невада, окружённый электрическими заборами и патрулями безопасности. Бетонные бункеры, замаскированные под песчаными дюнами, скрывали лаборатории, где рождались технологии будущего.

Или умирали.

Александр прилетел ранним утром. Его встретила доктор Элизабет Чжан, руководитель проекта — женщина лет сорока, с усталым лицом и острым взглядом.

— Мистер Коваль, — она пожала ему руку, — рада, что вы согласились. Вы — наш первый доброволец с нейроимплантами. Надеюсь, ваш NEXUS даст нам ценные данные.

— Надеюсь, ваша телепортация не превратит меня в пепел, — ответил Александр.

Чжан не улыбнулась:

— Риски учтены. Прототип прошёл семьдесят две успешных телепортации. Неодушевлённые объекты, животные, всё без отклонений.

— Животные, — повторил Александр. — Что с ними стало?

— Живы и здоровы. — Чжан жестом указала на проход. — Пройдёмте, я покажу лабораторию.

Они спустились на три уровня вниз, в стерильный мир белых коридоров и гудящего оборудования. Лаборатория телепортации занимала огромный зал — размером с ангар. В центре возвышались две платформы, окружённые кольцами металлических конструкций, утыканных датчиками и проводами.

— Квантовая декогеренция, — объясняла Чжан, пока техники суетились вокруг оборудования. — Мы не перемещаем материю в пространстве, мы заставляем пространство... сложиться. Объект исчезает в точке А и появляется в точке Б без физического перемещения.

— Звучит как научная фантастика, — заметил Александр.

— Пять лет назад так и было, — согласилась Чжан. — Сегодня это реальность. Почти.

— Почти?

— Дальность ограничена. Максимум — пятьдесят километров. Мы работаем над увеличением радиуса. — Она остановилась у первой платформы. — Отсюда вы отправитесь. Прибудете на вторую платформу, через зал. Десять секунд, и всё закончится.

Александр посмотрел на вторую платформу. Пятьдесят метров. Детская прогулка.

— NEXUS, сканирование оборудования, — мысленно приказал он.

— Начинаю анализ... Обнаружено: квантовые резонаторы, энергетические конденсаторы, стабилизаторы поля. Технология неизвестна, аналогов в моей базе данных нет. Невозможно оценить безопасность без дополнительных тестов.

— Успокаивает, — с сарказмом подумал Александр.

Следующие два часа ушли на подготовку. Медицинские проверки, подключение датчиков, инструктаж. Александр слушал вполуха, фокусируясь на деталях лаборатории. Техники выглядели уверенными. Оборудование гудело ровно. Всё походило на рутинную процедуру.

Но NEXUS фиксировал микроскопические флуктуации энергопотоков. Крошечные отклонения, которые человек не заметил бы.

— Александр, готовы? — Чжан стояла у пульта управления, окружённая мониторами с графиками и цифрами.

— Готов, — Александр поднялся на первую платформу. Под ногами светился круг из голубого света. Вокруг начали вращаться металлические кольца, издавая низкий гул.

— Запускаю последовательность, — объявила Чжан. — Калибровка... Стабилизация поля... Энергия на семьдесят процентов...

NEXUS заговорил:

— Александр, обнаружены аномалии. Флуктуации квантового поля превышают норму на двенадцать процентов.

— Насколько это опасно? — мысленно спросил он.

— Неизвестно. Рекомендую прервать процедуру.

Александр посмотрел на Чжан. Она сосредоточенно смотрела на мониторы, не замечая ничего необычного.

— Энергия на девяносто процентов, — объявила она. — Инициация через десять секунд.

— Доктор Чжан, — окликнул Александр, — ваши датчики показывают аномалии?

Она нахмурилась, проверяя экраны:

— Всё в пределах нормы. Лёгкие колебания, но это ожидаемо.

— NEXUS говорит...

— Мистер Коваль, ваш ИИ не откалиброван под наше оборудование, — перебила Чжан. — Он может интерпретировать данные неверно. Верьте мне, всё под контролем.

Александр сжал кулаки. Довериться учёным или NEXUS?

— Инициация через пять секунд, — монотонно объявил автоматический голос системы.

— Александр, настоятельно рекомендую...

— Четыре...

Слишком поздно отступать. Александр выдохнул, расслабляя мышцы.

— Три...

Вокруг платформы вспыхнули кольца света — голубого, яркого, режущего глаза.

— Два...

NEXUS кричал предупреждения, но Александр уже не слушал. Он смотрел на вторую платформу, всего в пятидесяти метрах. Детская прогулка.

— Один.

Мир взорвался светом.

Александр почувствовал, как его тело... распадается. Не физически — что-то глубже, фундаментальнее. Атомы, кварки, струны реальности, всё разлеталось в стороны, теряя связь. Он слышал крик Чжан — далёкий, искажённый. Видел вспышки цветов, которых не существует. Чувствовал запахи, у которых нет названия.

— КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА! — ревел NEXUS. — КАСКАДНЫЙ ОТКАЗ СИСТЕМЫ! КВАНТОВОЕ ПОЛЕ НЕСТАБИЛЬНО! АЛЕКСАНДР, Я ТЕРЯЮ...

Голос ИИ оборвался.

Реальность треснула.

Александр падал. Или летел? Не было ни верха, ни низа, ни времени, ни пространства. Только бесконечная белая пустота, пожирающая всё.

Он попытался закричать, но у него не было рта.

Попытался подумать, но мысли рассыпались, не успев сформироваться.

Попытался...

Глава 1 — Чужой мир.

Боль пришла первой.

Тупая, ноющая, разлитая по всему телу — как после тяжёлой тренировки, когда мышцы горят от молочной кислоты. Александр лежал неподвижно, не открывая глаз, пытаясь собрать мысли в единое целое. Что произошло? Телепортация. Сбой. Белая пустота. А потом...

Холод.

Он почувствовал его сейчас — пробирающий, влажный, въедающийся в кости. Земля под спиной была твёрдой и мокрой. Запах гнилых листьев смешивался с чем-то ещё — дымом? Нет, слишком далеко. Просто влажная земля и древесная кора.

Александр заставил себя открыть глаза.

Серое небо. Облака, тяжёлые и низкие, цвета старого свинца. Ветви деревьев качались на ветру — голые, только начинающие покрываться первыми почками. Ранняя весна. Где-то далеко кричала птица — тот же гортанный, незнакомый звук, что и... когда? Час назад? День? Время потеряло смысл.

— NEXUS? — мысленно позвал он, и голос прозвучал хрипло даже в его собственной голове.

Тишина. Долгая, пугающая тишина.

Паника начала подниматься из глубины сознания, но Александр задавил её привычным усилием воли. Двенадцать лет службы научили контролировать страх. Паника убивает. Холодный расчёт спасает.

Он медленно сел, игнорируя протесты мышц. Руки работали. Ноги тоже. Пальцы сгибались и разгибались без проблем. Никаких переломов, никаких серьёзных повреждений. Только боль и слабость, как после долгой болезни.

— NEXUS, — повторил он, уже громче, почти приказ. — Отзовись.

И голос пришёл — тихий, словно издалека, но такой знакомый, что Александр почувствовал облегчение, почти физическое:

— Александр... Системы... восстановление... семьдесят восемь процентов... диагностика...

— Ты в порядке?

— Определяю параметры, — NEXUS говорил медленнее обычного, с паузами между словами. — Критический сбой основных систем. Резервные протоколы активированы. Полная перезагрузка заняла... — пауза, — ...тридцать семь минут двадцать три секунды с момента последней фиксации сознательной активности.

— Тридцать семь минут, — повторил Александр, оглядываясь. — Я был без сознания тридцать семь минут?

— Корректно. Рекомендую медицинскую диагностику.

Александр кивнул и замер, позволяя NEXUS сканировать его тело. Шесть лет совместной работы превратили это в рутину — ИИ проверял пульс, давление, уровень кислорода в крови, гормональный баланс, всё, что могли зафиксировать встроенные датчики.

— Диагностика завершена, — доложил NEXUS через несколько секунд. — Обезвоживание лёгкой степени. Температура тела понижена на один градус. Уровень кортизола повышен — стрессовая реакция. Незначительные повреждения мышечных тканей, вероятно результат... — пауза, — ...квантового разрыва. В остальном: функции организма в пределах нормы.

— Хорошо, — Александр медленно поднялся на ноги. Земля качнулась под ним, но он устоял. — Где мы?

— Неизвестно.

— Уточни.

— Я не обнаруживаю ни одного знакомого сигнала, — NEXUS говорил уже увереннее, системы восстанавливались. — Ни GPS-спутников, ни сотовых вышек, ни радиочастот. Никаких признаков современной цивилизации в радиусе сканирования.

Александр огляделся медленно, методично, как учили в армии. Оценить местность. Найти угрозы. Определить ресурсы.

Лес. Густой, дикий, первобытный. Деревья возвышались стенами — дубы, буки, что-то ещё, чего он не опознал. Стволы покрыты мхом и лишайником. Земля усыпана прошлогодними листьями, мокрыми и гниющими. Между деревьями — подлесок, кустарники, папоротники. Никаких тропинок, никаких следов человеческой деятельности.

— Сканирование в расширенном радиусе, — приказал Александр. — Ищи любые признаки жизни. Людей, животных, постройки.

— Выполняю...

Пока NEXUS работал, Александр осмотрел себя. Тактическая экипировка исчезла — та самая, в которой он стоял на платформе телепортации. Вместо неё на нём была простая льняная рубаха, грубая, немного великоватая, пахнущая дымом и чем-то кислым. Штаны из толстой шерстяной ткани, заправленные в кожаные ботинки — потёртые, но крепкие. На поясе — кожаный ремень с медной пряжкой, никаких инструментов, никакого оружия.

Как это произошло? Кто переодел его? Когда?

— NEXUS, — медленно произнёс Александр, — у тебя есть записи о том, что случилось после... разрыва?

— Негативно. Последнее зафиксированное событие: каскадный отказ квантового поля телепортационной системы. Затем — потеря связи со всеми внешними датчиками. Затем — отключение. Следующая запись: твоё пробуждение шесть минут назад.

— Провал в памяти.

— Корректно.

Александр провёл рукой по лицу. Щетина — несколько дней роста. Значит, он был без сознания дольше, чем тридцать семь минут. Дни? Недели?

— Сканирование завершено, — доложил NEXUS. — Обнаружено: источник дыма в восьмистах сорока метрах, направление северо-восток. Предположительно: костёр или печной дым. Также фиксирую звуки животных — птицы, возможно мелкие млекопитающие. Других признаков присутствия людей не обнаружено в текущем радиусе.

Восемьсот метров. Дым означал людей. Люди означали ответы.

Или опасность.

Александр огляделся ещё раз, пытаясь определить направление. Солнце скрывалось за облаками, но свет был чуть ярче на... востоке? Значит, сейчас утро или раннее предполье. Северо-восток — туда, где деревья стояли чуть реже.

— Идём, — сказал он вслух, просто чтобы услышать свой голос. Звук был глухим, поглощённым лесом.

Он шагнул вперёд, и ноги подогнулись. Александр схватился за ствол дерева, удерживая равновесие. Слабость. Обезвоживание. Голод — он осознал это только сейчас. Желудок был пустым, во рту пересохло.

— Рекомендую найти воду в приоритетном порядке, — заметил NEXUS. — При текущем уровне обезвоживания критическое состояние наступит через восемь-десять часов.

— Отмечено.

Александр заставил себя выпрямиться и пошёл на северо-восток, придерживаясь за стволы деревьев. Каждый шаг давался с трудом, мышцы не слушались, но он продолжал идти. Останавливаться нельзя. Останавливаться — значит сдаться.

А Александр Коваль не сдавался. Никогда.

Лес молчал вокруг него — только шорох ветра в ветвях да хруст веток под ногами. Странная тишина, почти неестественная. Александр привык к звукам цивилизации — гулу машин, гудкам, голосам. Здесь было только первобытное безмолвие.

— NEXUS, — мысленно позвал он, просто чтобы нарушить тишину в своей голове, — гипотезы. Где мы можем быть?

— Недостаточно данных для точного анализа, — ответил ИИ. — Однако могу предложить несколько версий на основе доступной информации.

— Слушаю.

— Вариант первый: географическая телепортация. Мы остались в нашем мире и времени, но были перемещены в отдалённую местность без современной инфраструктуры. Вероятность: двадцать три процента.

— Почему так низко?

— Отсутствие абсолютно всех современных сигналов маловероятно даже в самых отдалённых уголках планеты. Спутниковое покрытие GPS глобальное. Также необъяснима смена одежды.

— Логично. Вариант второй?

— Временная телепортация. Мы остались в нашем мире, но были перемещены в прошлое. Судя по отсутствию технологий и примитивной одежде — вероятно, в доиндустриальную эпоху. Средневековье или ранее. Вероятность: тридцать один процент.

Александр споткнулся о корень, но удержался. Средневековье. Путешествие во времени. Это звучало ещё безумнее, чем телепортация.

— Вариант третий? — спросил он, уже зная ответ.

— Межреальностная телепортация, — NEXUS выдержал паузу. — Квантовый разрыв выбросил нас в параллельную реальность. Другой мир, похожий на наш, но развивающийся по иным законам или находящийся на другом технологическом уровне. Вероятность: сорок шесть процентов.

Александр остановился, прислонившись к дереву. Другой мир. Параллельная реальность. Научная фантастика, теории, которые обсуждали физики за бокалом виски. А теперь — возможная реальность.

— Какой вариант наиболее вероятен? — спросил он тихо.

— Третий, — ответил NEXUS без колебаний. — Смена одежды, полное отсутствие знакомых технологий, флуктуации квантового поля перед разрывом — всё указывает на межреальностный переход. Однако окончательный вывод невозможен без дополнительных данных.

Александр закрыл глаза, пытаясь переварить информацию. Другой мир. Он застрял в другом мире. Без оружия, без связи, без команды. Только он и NEXUS.

— Вероятность возврата? — спросил он, хотя знал, что не хочет слышать ответ.

NEXUS молчал несколько секунд. Долгих, тяжёлых секунд.

— Без доступа к телепортационному оборудованию, без понимания природы квантового разрыва, без технологической базы... — ИИ говорил медленно, будто взвешивая каждое слово. — Вероятность самостоятельного возврата: менее одной десятой процента.

— Другими словами: невозможно.

— Статистически — да.

Александр открыл глаза и посмотрел на серое небо сквозь ветви. Невозможно. Он застрял здесь. Навсегда.

Странно, но он не чувствовал отчаяния. Шок, да. Недоверие, да. Но не отчаяние. Может, оно придёт позже. Или может, двенадцать лет в зонах боевых действий выжгли из него способность паниковать.

— Тогда, — сказал он вслух, голос твёрдый, — нужно адаптироваться. Выжить. Разобраться, что это за мир. И найти способ жить в нём.

— Согласен, — NEXUS звучал почти с одобрением. — Рекомендую приоритеты: вода, еда, укрытие, информация.

— Начнём с информации, — Александр оттолкнулся от дерева и продолжил путь. — Нужно выяснить, кто эти люди, на каком языке говорят, что за технологический уровень. Пока не узнаем это — мы слепые.

— Логично.

Они шли молча следующие десять минут. Лес начал редеть — деревья стояли дальше друг от друга, между ними появились прогалины с высокой травой. Запах дыма стал сильнее, отчётливее. Дерево горящее, но не костёр — что-то постоянное. Печь?

— Приближаемся, — предупредил NEXUS. — Источник дыма в ста пятидесяти метрах, прямо по курсу.

Александр замедлил шаг, двигаясь осторожнее. Ветки не хрустели под ногами — старые навыки разведки вернулись автоматически. Он огибал препятствия, ступал на мягкую землю, избегал сухих веток.

Лес закончился внезапно — за последней линией деревьев открылась прогалина, а за ней...

Деревня.

Александр замер за стволом толстого дуба, изучая открывшийся вид. NEXUS молчал, собирая данные.

Деревня была маленькой — не больше двадцати домов, разбросанных хаотично вокруг грязной дороги. Дома низкие, приземистые, с соломенными крышами и стенами из деревянных брёвен, обмазанных глиной. Дым поднимался из нескольких труб — серый, густой, пахнущий горящим торфом.

Люди.

Александр насчитал семерых — мужчины, женщины, один ребёнок. Одежда простая, грубая — длинные рубахи, штаны, платья из некрашеной ткани. Цвета коричневые, серые, выцветшие. Женщина у колодца черпала воду деревянным ведром. Мужчина чинил забор, орудуя молотком — примитивным, кованым. Ребёнок гонял палкой курицу.

— Анализ, — мысленно приказал Александр.

— Технологический уровень: доиндустриальный, — NEXUS говорил быстро, обрабатывая визуальные данные. — Архитектура соответствует европейскому средневековью, ориентировочно десятый-тринадцатый века. Инструменты: кованое железо, дерево. Одежда: натуральные ткани, ручное производство. Отсутствие признаков механизации. Вывод: раннее средневековье или аналогичный период развития.

Средневековье. Значит, вариант два или три. Прошлое или другой мир.

Александр продолжал наблюдать. Мужчина у забора что-то крикнул женщине — голос неразборчивый с этого расстояния, но явно человеческий. Язык...

— NEXUS, язык. Можешь идентифицировать?

— Недостаточно образцов для анализа. Требуется больше речевых данных. Фонетика не соответствует ни одному известному языку в моей базе.

— Сколько времени нужно на изучение?

— Зависит от количества и качества образцов. При постоянном контакте с носителями: базовое понимание через две-три недели, свободное владение через два-три месяца. Моя система способна ускорить процесс обучения, имплантируя лингвистические паттерны напрямую в твои речевые центры, но это требует обширного материала для анализа.

Два-три месяца. Долго. Слишком долго, чтобы оставаться немым.

Александр прикинул варианты. Подойти сейчас? Нет, слишком рискованно. Он не знает их обычаев, реакций, опасностей. Незнакомец, появившийся из леса, может быть воспринят как угроза. Или как сумасшедший.

Нужно наблюдать. Учиться. Ждать.

— Отходим, — решил он. — Ищем укрытие рядом с деревней. Место, откуда можно наблюдать незаметно.

— Согласен. Сканирую периметр... Обнаружено: полуразрушенная постройка в двухстах метрах к западу от деревни. Предположительно: старый сарай или амбар. Подходит для временного укрытия.

Александр бесшумно отступил в лес и обогнул деревню широкой дугой. Слабость всё ещё давила на мышцы, но он заставлял себя двигаться. Останавливаться нельзя.

Сарай нашёлся именно там, где указал NEXUS — покосившаяся деревянная постройка на краю поля, заросшего сорняками. Крыша частично обвалилась, стены покрылись мхом, но одна половина оставалась относительно целой.

Александр заглянул внутрь. Пусто. Только старая солома на земляном полу, паутина в углах, запах гниющего дерева. Но укрытие от ветра и дождя. И главное — никого.

Он вошёл внутрь и опустился на солому, прислонившись спиной к стене. Тело благодарно расслабилось. Александр закрыл глаза, позволяя себе минуту отдыха.

— NEXUS, — мысленно позвал он, — обобщи ситуацию.

— Мы находимся в мире с технологическим уровнем раннего средневековья, — ИИ говорил методично, как на брифинге. — Возврат в наш мир маловероятен. Текущие приоритеты: выживание, адаптация, изучение языка и культуры. Угрозы: голод, обезвоживание, болезни, возможная враждебность местного населения, незнание местных опасностей. Преимущества: технологические знания, тактический опыт, моё присутствие для анализа и поддержки.

— Ресурсы?

— Минимальные. Одежда на тебе. Укрытие ненадёжное. Нет оружия, нет инструментов, нет еды. Вода есть — колодец в деревне, но доступ ограничен.

Александр открыл глаза и посмотрел на дырявую крышу. Сквозь прогалины виднелось серое небо. Холод пробирался сквозь тонкую рубаху.

— План, — сказал он вслух. — Краткосрочный: вода, еда, укрепить укрытие. Среднесрочный: изучить язык, понять местную структуру общества, найти способ интеграции. Долгосрочный...

Он замолчал. Долгосрочный план? Что он будет делать в средневековом мире? Стать крестьянином? Ремесленником? Умереть от какой-нибудь болезни, которую в его мире лечили аспирином?

— Долгосрочный план разработаем позже, — закончил он. — Когда будет больше информации.

— Логично, — согласился NEXUS. — Рекомендую начать с воды. Критический уровень обезвоживания приближается.

Александр кивнул и заставил себя подняться. Вода. Простая, базовая потребность. Колодец в деревне — слишком рискованно. Но должна быть река или ручей. Деревни всегда строили у воды.

— Сканируй, — приказал он. — Ищи источники воды в радиусе километра.

— Выполняю... Обнаружено: звук текущей воды в четырёхстах метрах к югу. Предположительно: ручей или небольшая река.

Александр вышел из сарая и направился на юг, придерживаясь опушки леса. Тело протестовало, но он игнорировал боль. Вода важнее боли.

Ручей оказался узким — не больше трёх метров в ширину, с быстрым течением и прозрачной водой. Александр опустился на колени у берега и зачерпнул воду ладонями.

Холодная. Чистая. Он пил жадно, не обращая внимания на то, как вода стекала по подбородку. После третьей пригоршни NEXUS предупредил:

— Рекомендую умеренность. Резкое потребление большого количества воды после обезвоживания может вызвать тошноту.

Александр остановился, вытирая рот рукавом. Жажда отступила, оставив после себя слабую тошноту и холод в желудке.

— Анализ воды? — спросил он.

— Визуально: чистая, без очевидных загрязнений. Бактериологический анализ невозможен без лабораторного оборудования. Рекомендую кипячение перед употреблением в будущем.

— Отмечено.

Александр сел на берегу, глядя на бегущую воду. Первая потребность удовлетворена. Теперь еда. Потом укрытие. Потом язык. Потом...

Потом разберёмся.

Он провёл рукой по лицу, чувствуя щетину под пальцами. Сколько дней он был без сознания? Три? Пять? Тело исхудало — он чувствовал это по выступающим рёбрам, по запавшим щекам.

— NEXUS, — сказал он тихо, — я хочу услышать твоё мнение. Не анализ, не вероятности. Твоё мнение.

ИИ молчал несколько секунд. Это была его особенность — пауза перед важными словами, почти человеческая черта, выработанная за шесть лет взаимодействия.

— Ситуация критическая, — наконец произнёс NEXUS. — Ты находишься в незнакомом мире без ресурсов, без союзников, без знания языка. Вероятность гибели в первые недели высока. Но... — ещё одна пауза, — ты не обычный человек, Александр. Ты военный стратег с двенадцатилетним опытом выживания в враждебных условиях. У тебя есть я — инструмент, которого нет ни у кого в этом мире. У тебя есть знания, которые здесь равны магии. Если кто-то может выжить и адаптироваться — это ты.

Александр усмехнулся — первая улыбка за... сколько? Дни?

— Почти мотивационная речь, NEXUS. Не знал, что ты на это способен.

— Я учусь, — ответил ИИ, и в его голосе прозвучало что-то похожее на сухой юмор. — Шесть лет с тобой не прошли даром.

Александр поднялся на ноги. Вода утолила жажду, но голод грыз желудок. Еда — следующий приоритет.

— Варианты? — спросил он, оглядывая лес.

— Охота требует оружия. Рыбалка требует инструментов и времени. Собирательство — наиболее доступный вариант. Ранняя весна ограничивает выбор, но должны быть съедобные растения. Однако проблема: ты не знаешь местную флору. Риск отравления высок.

— Значит, нужна другая стратегия.

Александр задумался, глядя в сторону деревни. Люди. У них есть еда. Но просто подойти и попросить?

— NEXUS, сценарий. Я подхожу к деревне, показываю, что не опасен, пытаюсь жестами объяснить, что голоден. Вероятность успеха?

— Недостаточно данных о местной культуре. Вариант один: они проявят гостеприимство и накормят. Вероятность: тридцать-сорок процентов. Вариант два: они испугаются и прогонят или нападут. Вероятность: сорок-пятьдесят процентов. Вариант три: они потребуют что-то взамен — работу, деньги, информацию. Вероятность: двадцать-тридцать процентов.

Слишком много неизвестных.

— Альтернатива? — спросил Александр.

— Наблюдение. Изучи их распорядок, найди момент для контакта с минимальным риском. Или... — NEXUS выдержал паузу, — воровство. Быстро, тихо, минимум взаимодействия.

Александр скривился. Воровство. Он никогда не был вором. Но голод — убедительный аргумент.

— Наблюдение сначала, — решил он. — Воровство — крайняя мера.

Он вернулся к сараю и устроился у щели в стене, откуда просматривалась деревня. NEXUS молча записывал всё, что они видели — движения людей, их действия, распорядок дня.

Солнце медленно ползло по небу, хотя оставалось скрытым за облаками. Александр наблюдал, запоминая. Женщина у колодца приходила три раза — утром, в полдень, вечером. Мужчина с молотком работал до обеда, потом ушёл в дом. Ребёнок играл у порога, пока мать не позвала его внутрь.

Жизнь текла размеренно, предсказуемо.

— Язык, — напомнил NEXUS. — Записываю речевые паттерны, но образцов мало. Нужно подойти ближе.

Александр дождался, пока стемнеет. Деревня погрузилась в тишину — огни в окнах погасли, только одна изба светилась тускло. Он бесшумно подкрался к ближайшему дому, прижимаясь к стене.

Голоса внутри — мужской и женский, негромкие, спокойные. Александр слушал, не понимая ни слова, но NEXUS жадно впитывал каждый звук.

— Фонетика фиксируется, — шептал ИИ. — Структура языка... индоевропейская основа, но множество отклонений. Продолжай слушать.

Десять минут спустя голоса смолкли. Александр отступил обратно к сараю, чувствуя, как холод пробирает до костей. Ночь будет тяжёлой.

В сарае он зарылся в солому, пытаясь сохранить тепло. Голод грыз желудок, но усталость была сильнее. Александр закрыл глаза, позволяя себе провалиться в беспокойный сон.

Ему снились вспышки белого света, голос доктора Чжан, крик NEXUS, и бесконечное падение в пустоту.

Он проснулся на рассвете, дрожа от холода. Первая мысль: вода. Вторая: еда.

— NEXUS, — мысленно позвал он, — сколько я могу продержаться без еды?

— При текущем состоянии: две-три недели до критического истощения. Однако эффективность физическая и умственная начнёт снижаться через три-пять дней.

Три дня. Значит, нужно решить проблему сегодня.

Александр выбрался из сарая и снова направился к деревне. Наблюдение продолжалось. Люди просыпались, начинали свои дела. Женщина снова пошла к колодцу. Мужчина вышел с косой — шёл косить траву на дальнем поле.

— Возможность, — отметил NEXUS. — Огороды. За некоторыми домами есть небольшие участки. Ранняя весна, но могут быть зимние запасы — репа, капуста в погребах.

Воровство. Александр сжал кулаки. Не было выбора.

Он дождался, пока деревня опустеет — большинство мужчин ушли в поля, женщины заняты внутри домов. Крайний дом на окраине стоял тихо, никого рядом.

Александр подкрался сзади, скользнул к огороду. Земля вскопана, но пустая. Только один угол — что-то под соломой. Он разгрёб её и нашёл несколько корнеплодов. Репа? Морковь? Неважно.

Быстро, тихо, он взял три корнеплода и отступил обратно в лес. Сердце билось быстрее обычного — адреналин, смешанный со стыдом.

— Вор, — сказал он вслух, добравшись до сарая.

— Выживший, — поправил NEXUS. — В текущих условиях мораль второстепенна.

Александр вымыл корнеплоды в ручье и надкусил первый. Репа. Жёсткая, горьковатая, но съедобная. Он ел медленно, заставляя себя жевать тщательно. Голод отступал с каждым куском.

Первый день выживания завершён.

Вода есть. Еда есть. Укрытие есть.

Теперь — язык. Интеграция. Жизнь.

Александр сидел у ручья, глядя на своё отражение в воде. Чужое лицо смотрело в ответ — изможденное, заросшее щетиной, с холодными серыми глазами.

— Кто я теперь? — спросил он тихо.

— Александр Коваль, — ответил NEXUS. — Старший офицер стратегического планирования. Военный тактик. Выживший. И теперь — чужеземец в чужом мире.

— Чужеземец, — повторил Александр, пробуя слово на вкус. — Подходит.

Он поднялся на ноги и посмотрел на деревню сквозь деревья. Маленькая, убогая, грязная. Но это была зацепка. Первый шаг.

— Мы выживем, — сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно. — Адаптируемся. Поймём этот мир. А потом...

— А потом? — спросил NEXUS.

Александр усмехнулся — холодно, жёстко.

— А потом посмотрим, что с этим миром можно сделать.

Ветер зашумел в ветвях, унося его слова. Где-то в деревне лаяла собака. Ребёнок смеялся.

Жизнь продолжалась. И Александр Коваль тоже продолжит.

Назад дороги нет. Значит, путь только вперёд.

Глава 2 — Чужеземец.

Прошло три дня.

Три дня Александр жил как призрак на краю чужого мира — наблюдая, слушая, крадучись в тенях. Три дня он воровал еду с огородов, пил воду из ручья и спал в холодном сарае, зарывшись в прелую солому. Три дня NEXUS записывал каждое слово, каждую фразу, каждый звук, пытаясь расшифровать чужой язык.

И три дня Александр чувствовал, как его тело слабеет.

Украденные корнеплоды давали калории, но не достаточно. Холодные ночи высасывали силы. Отсутствие нормального сна делало мысли вязкими, реакции медленными. Это не могло продолжаться долго.

— Александр, — голос NEXUS прозвучал озабоченно, что было редкостью для ИИ, — рекомендую изменить стратегию. Твоё физическое состояние ухудшается. Температура тела понижена на полтора градуса. Мышечная масса уменьшилась примерно на три процента. При текущих условиях критическое истощение наступит через десять-двенадцать дней.

Александр сидел в своём убежище, прислонившись к стене сарая, и смотрел на деревню сквозь щель в досках. Утро четвёртого дня. Туман стелился над землёй, делая мир призрачным и нереальным.

— Знаю, — ответил он тихо. — Нужен контакт. Но язык...

— Я накопил достаточно образцов для базовой имплантации, — перебил NEXUS. — Фонетика, базовая грамматика, около двухсот наиболее употребимых слов. Этого недостаточно для свободного общения, но достаточно для элементарной коммуникации. Ты сможешь представиться, попросить о помощи, ответить на простые вопросы.

— Акцент?

— Будет сильным. Структура языка отличается от всех известных мне. Ты будешь звучать как иностранец, что, впрочем, соответствует легенде.

Александр кивнул. Легенда. Он продумывал её последние три дня. Чужеземец с дальнего севера, потерявшийся в лесах, ищущий работу и кров. Просто. Правдоподобно. Невозможно проверить.

— Начинай имплантацию, — приказал он.

— Процесс займёт около часа. Будут головные боли и дезориентация. Рекомендую оставаться неподвижным.

Александр закрыл глаза и откинулся на солому. Через мгновение в голове началось... что? Не боль, не совсем. Скорее давление, ощущение, что кто-то вкладывает знания напрямую в мозг, минуя обычные пути обучения.

Слова. Десятки, сотни слов заполняли сознание, каждое со своим значением, звучанием, контекстом.

Хлеб. Вода. Дом. Мужчина. Женщина.

Грамматика вплеталась между слов — правила, которые он не понимал логически, но чувствовал интуитивно. Как правильно построить фразу. Как изменить окончание. Как задать вопрос.

Головная боль пришла на двадцатой минуте — тупая, пульсирующая, от висков к затылку. Александр стиснул зубы, переживая её. Он терпел и хуже. Пулевые ранения. Осколочные. Ожоги.

Час спустя всё закончилось.

Александр открыл глаза и медленно сел. Голова кружилась, но не сильно. Во рту был металлический привкус.

— Имплантация завершена, — доложил NEXUS. — Попробуй произнести что-нибудь.

Александр облизнул пересохшие губы и произнёс на местном наречии:

— Я... — голос прозвучал хрипло. Он откашлялся и попробовал снова: — Я есть Александр.

Слова звучали чужими, угловатыми, акцент был очевиден даже для его собственного уха. Но они были правильными. Он чувствовал это.

— Грамматика корректна, — подтвердил NEXUS. — Акцент сильный, но речь понятна. Этого достаточно для первого контакта.

Александр поднялся на ноги, придерживаясь за стену. Головокружение прошло через несколько секунд. Он выглянул через щель. Деревня просыпалась — дым из труб, голоса, лай собаки.

Сегодня. Нужно сделать это сегодня, пока силы совсем не иссякли.

— NEXUS, тактика. Как лучше подойти?

— Избегай больших групп. Ищи одиноких людей, предпочтительно пожилых или женщин — они менее вероятно отреагируют агрессивно. Держи руки на виду, демонстрируй безоружность. Говори медленно, используй простые слова. Будь покорным, не угрожающим.

Александр кивнул. Всё логично. Он потратил двенадцать лет, учась командовать, доминировать, принимать решения. Теперь ему нужно было учиться противоположному — быть просителем.

Он вышел из сарая и направился к деревне, двигаясь медленно, открыто. Утренний туман ещё не рассеялся, делая фигуры расплывчатыми. Александр обогнул первые дома, держась на виду, но не приближаясь слишком близко.

У колодца стояла та самая женщина, что приходила каждое утро. Она черпала воду, напевая что-то тихое и монотонное. Александр остановился в двадцати метрах, не решаясь подойти ближе.

Женщина подняла голову, увидела его и замерла. Ведро выскользнуло из рук и упало на землю с глухим стуком. Вода разлилась по камням.

Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд.

— Доброе утро, — произнёс Александр на местном языке, стараясь говорить мягко, не угрожающе.

Женщина не ответила. Она схватила ведро и быстро пошла к ближайшему дому, не оборачиваясь. Через мгновение оттуда вышел мужчина — тот самый, что чинил забор. В руке у него был топор.

— Кто ты? — рявкнул он, поднимая топор.

Александр поднял руки, демонстрируя пустые ладони:

— Я есть чужеземец. Прошу... — он запнулся, подбирая слово, — ...помощи.

Мужчина не опустил топор. За его спиной собиралась толпа — ещё трое мужчин, несколько женщин, дети выглядывали из-за юбок матерей. Все смотрели на Александра с смесью страха и любопытства.

— Откуда ты? — спросил мужчина с топором, делая шаг вперёд.

— С севера, — ответил Александр. — Заблудился в лесах. Нет еды, нет дома. Прошу... работу.

Он говорил медленно, подбирая слова, но смысл был ясен. Чужеземец с севера, заблудился, просит работу.

Толпа зашумела. Кто-то сказал что-то быстрое, чего Александр не разобрал. NEXUS записывал всё, но перевод не успевал.

— Он выглядит как вор, — сказала одна из женщин, указывая на Александра.

Александр почувствовал, как напряжение нарастает. Они не доверяют. Конечно, не доверяют. Незнакомец, появившийся из ниоткуда, грязный, изможённый. Кто в здравом уме поверит ему?

И тогда сквозь толпу протиснулся старик.

Ему было лет семьдесят, может больше — лицо изрезано морщинами, спина сгорблена, но глаза острые, оценивающие. Он опирался на палку и шёл медленно, но с достоинством. Толпа расступилась перед ним почтительно.

Староста, понял Александр. Или кто-то важный.

Старик остановился в нескольких шагах от Александра и долго смотрел на него молча. Изучал. Оценивал.

— Как тебя зовут? — спросил он наконец.

— Александр, — ответил он, не добавляя фамилию. Коваль — слишком современное звучание.

— Александр, — повторил старик, пробуя имя на вкус. — Чужеземец с севера, говоришь?

— Да.

— Далеко на севере?

— Очень далеко, — кивнул Александр. — Много дней ходьбы.

Старик прищурился:

— Почему пришёл сюда?

Александр медлил с ответом. Правда была невозможна. Ложь — необходима.

— Искал... лучшей жизни, — сказал он медленно. — Война на севере. Нет работы. Пошёл на юг.

Это было правдоподобно. Войны, беженцы, поиск лучшей доли — вечные темы любого средневековья.

Старик кивнул, будто это объясняло всё:

— Война. Всегда война. — Он повернулся к толпе: — Он не опасен. Просто голоден.

— Дед, — начал мужчина с топором, но старик поднял руку, останавливая его.

— Грэм, опусти топор. — Старик снова посмотрел на Александра: — Можешь работать?

— Да, — кивнул Александр. — Могу работать. Что угодно.

Старик усмехнулся — беззубая улыбка:

— Что угодно? Посмотрим. — Он повернулся к одной из женщин: — Олейна, принеси хлеба и воды. Человек голоден.

Женщина — Олейна — колебалась, но кивнула и ушла. Толпа начала расходиться, хотя многие всё ещё бросали на Александра настороженные взгляды. Григорий опустил топор, но не ушёл, продолжая стоять рядом со стариком.

— Иди за мной, — сказал старик, поворачиваясь к одному из домов.

Александр последовал за ним. Ноги дрожали от слабости, но он заставлял себя идти ровно, без признаков слабости. Первое впечатление важно.

Дом старика был больше остальных — два этажа, крепкие брёвна, крыша без дыр. Внутри пахло дымом, варёной капустой и чем-то кислым. Простая обстановка — стол, скамьи, очаг с тлеющими углями, сундук в углу.

— Садись, — старик указал на скамью.

Александр сел, чувствуя, как тело благодарно расслабляется. Тепло от очага было божественным после холодных ночей в сарае.

Старик опустился на стул напротив, положив палку рядом. Несколько минут он молчал, просто смотрел. Александр выдерживал взгляд, не отводя глаз.

— Ты воин, — сказал старик наконец. Не вопрос — утверждение.

Александр напрягся:

— Почему думаешь так?

— Глаза, — старик постучал пальцем около своего глаза. — Воинские глаза. Я видел много воинов в жизни. Ты один из них.

Проницательный старик. Александр не мог отрицать очевидное.

— Был воином, — признал он. — Теперь просто странник.

— Дезертир?

— Нет, — Александр покачал головой. — Война закончилась. Я ушёл.

Старик кивнул, принимая объяснение. В дверь постучали, и вошла Елена с деревянной миской и кувшином. Она поставила их на стол перед Александром, не глядя на него, и быстро вышла.

— Ешь, — сказал старик.

Александр посмотрел на миску. Хлеб — тёмный, грубый, но свежий. Вода в кувшине. Простая еда, но для него сейчас это было роскошью.

Он ел медленно, заставляя себя не набрасываться на еду, хотя голод скручивал желудок. Хлеб был жёстким, кислым, но вкус казался лучшим, что он пробовал за последние дни. Вода смывала сухость из горла.

Старик молчал, наблюдая. Когда Александр доел, старик спросил:

— Знаешь, как меня зовут?

Александр покачал головой.

— Остин, — представился старик. — Староста этого села. Альтендорф называется.

Альтендорф. Значит, он был прав — это та самая деревня, которую видел в первый день.

— Спасибо, Остин, — сказал Александр, склоняя голову. — За хлеб и воду.

— Ничего, — старик махнул рукой. — Теперь скажи мне правду, Александр. Почему действительно пришёл сюда?

Александр встретил взгляд старика. Острый, проницательный, не позволяющий лгать.

— Выжил в войне, — сказал он медленно, подбирая слова. — Но потерял всё. Дом, семью, друзей. Некуда идти назад. Поэтому иду вперёд. Ищу место, где могу начать снова.

Это была правда. Искажённая, неполная, но правда. Он действительно потерял всё. Действительно искал место, где начать снова.

Остин долго смотрел на него, затем кивнул:

— Понимаю, — сказал он тихо. — Война забирает много. — Он поднялся, опираясь на палку: — Хорошо. Даю тебе работу. Колоть дрова, носить воду, чинить заборы. Что скажу — делаешь. За это — еда, место для сна, может немного монет. Согласен?

Александр поднялся тоже:

— Согласен, — кивнул он твёрдо.

— Тогда пойдём. Покажу, где будешь жить.

Остин вывел его на улицу и повёл к большому сараю за своим домом. Внутри пахло сеном и животными — две коровы в стойлах, несколько кур, бродящих по полу.

— Здесь, — Остин указал на угол, где лежала охапка сена. — Не дворец, но лучше, чем лес.

Александр посмотрел на угол. Сено, стены, крыша. Тепло от животных. Это было в сто раз лучше, чем заброшенный сарай.

— Спасибо, — сказал он искренне.

Старик кивнул:

— Начинай с дров. У дома есть колода и топор. Наколи полную кучу до вечера. Покажу.

Они вышли на улицу. У дома действительно стояла массивная деревянная колода, рядом — куча нерасколотых брёвен и топор, воткнутый в пень.

— Этого хватит, — Остап указал на кучу.

Александр посмотрел на брёвна. Их было много. Очень много. Но он кивнул:

— Сделаю.

Остин ушёл, оставив его одного. Александр подошёл к колоде, вытащил топор и взвесил его в руке. Тяжёлый, грубо кованый, лезвие затуплено. Но это было оружие. Инструмент. Связь с реальностью.

— NEXUS, — мысленно позвал он, — оценка физического состояния. Смогу ли я справиться?

— Текущее состояние: ослабленное, но работоспособное. Колка дров — тяжёлый физический труд, но выполнимый. Рекомендую делать перерывы каждые пятнадцать-двадцать минут. Следи за признаками перенапряжения.

Александр кивнул и поднял первое бревно, установив его на колоду. Замахнулся. Топор опустился с тяжёлым ударом, расколов дерево пополам.

Мышцы протестовали, но работали.

Второй удар. Третий. Четвёртый.

Ритм установился — поднять бревно, установить, замахнуться, ударить, отбросить половинки. Снова. И снова.

Пот проступил на лбу, несмотря на холод. Руки начали ныть, но Александр продолжал. Это было хорошо. Физическая работа отвлекала от мыслей, от осознания того, где он находится и почему.

Через час руки дрожали. Через два — спина горела. Александр остановился, опираясь на топор, тяжело дыша. Куча расколотых дров выросла, но нерасколотых всё ещё хватало.

— Рекомендую перерыв, — сказал NEXUS. — Пульс повышен до ста тридцати ударов в минуту. Температура тела растёт. Обезвоживание усиливается.

— Пять минут, — выдохнул Александр, опускаясь на землю.

Он сидел, прислонившись к стене дома, глядя на деревню. Жизнь текла мимо — женщины стирали бельё у колодца, дети играли в грязи, мужчины возвращались с полей. Никто не обращал на него внимания. Или делал вид, что не обращает.

Дверь дома открылась, и вышла Олейна с деревянной кружкой. Она молча протянула её Александру. Вода.

— Спасибо, — сказал он, принимая кружку.

Женщина кивнула и ушла, не сказав ни слова. Но это было что-то. Маленький знак принятия.

Александр выпил воду залпом и вернулся к работе. Топор, бревно, удар. Топор, бревно, удар. Монотонный, успокаивающий ритм.

К вечеру куча расколотых дров была внушительной. Руки Александра покрылись мозолями и ссадинами, спина ныла, но он закончил. Всю кучу.

Остин вышел из дома, оценивающе оглядел работу и кивнул с одобрением:

— Хорошо, — сказал он. — Для первого дня — хорошо. Иди в сарай, там еда ждёт.

В сарае на сене действительно стояла миска — каша из ячменя, кусок хлеба, луковица. Простая еда, но Александр ел с благодарностью. Тело кричало от усталости, но внутри была странная удовлетворённость. Он сделал это. Выжил. Интегрировался.

Первый шаг.

— NEXUS, — мысленно позвал он, укладываясь в сено, — итоги дня.

— Успешный первый контакт, — ответил ИИ. — Ты получил кров, еду, работу. Установил первые социальные связи. Староста Остин — ключевая фигура. Он принял тебя, значит, остальные последуют. Язык: базовый уровень функционирует. За сегодня записано ещё сто восемьдесят семь новых слов и паттернов. Продолжай общение, и через две недели владение будет достаточным для сложных разговоров.

— Физическое состояние?

— Улучшается. Еда, тепло, отдых — ты восстановишься быстро. Рекомендую продолжать работу, но следи за перенапряжением.

Александр закрыл глаза. Тело проваливалось в сон почти мгновенно. Последней мыслью было: Я выжил. Первый день в новой жизни.

Следующие две недели прошли в размеренном ритме работы и обучения.

Каждое утро Александр просыпался с рассветом, ел простую кашу, которую приносила Олейна, и приступал к работе. Остин находил ему задачи — колка дров, ремонт забора, вскапывание огорода, чистка хлева. Тяжёлая, грязная работа, но Александр делал её без жалоб.

И учился.

Каждое слово, каждую фразу, каждый разговор NEXUS записывал и анализировал. К концу первой недели Александр мог поддерживать простые диалоги. К концу второй — строить сложные предложения, хотя акцент оставался заметным.

Деревня постепенно привыкала к нему. Дети перестали бояться и начали следить из-за углов, смеясь, когда он замечал их. Женщины здоровались, проходя мимо. Мужчины кивали, оценивающе глядя на его работу.

Грэм — тот самый мужчина с топором — однажды подошёл, когда Александр чинил забор:

— Хорошо работаешь, чужеземец, — сказал он, скрестив руки на груди.

— Спасибо, — ответил Александр, не прекращая работу.

— Остин говорит, ты воином был?

— Был.

— Где воевал?

Александр выпрямился, вытирая пот со лба:

— Далеко на севере. Война между баронами. — Это было безопасно — войны между баронами были повсюду. Грэм не мог проверить.

— Почему оставил?

— Барон проиграл. Армия распущена. Не было причин оставаться.

Мужчина кивнул, принимая объяснение:

— Понимаю. Здесь тоже скоро будет война.

Александр насторожился:

— Какая война?

— Наш барон, Вольфрам, идёт на войну. Граф Хартвиг призывает всех вассалов. Будет битва.

— Когда?

— Через месяц, может два. Все мужчины пойдут. — Грэм посмотрел на него внимательно: — Ты тоже пойдёшь?

Александр медленно опустил молоток. Война. Призыв. Это была возможность. Опасная, но возможность.

— Если староста скажет идти — пойду, — ответил он осторожно.

Грэм хмыкнул:

— Посмотрим. — Он развернулся и ушёл.

Александр вернулся к работе, но мысли уже крутились вокруг новой информации.

— NEXUS, — мысленно позвал он, — ты слышал?

— Да. Война. Призыв через один-два месяца. Это... возможность.

— Опасная возможность.

— Но единственная для продвижения. Ты не можешь оставаться простым работником вечно. Война даёт шанс показать свои навыки, получить признание, возможно — войти в военную структуру.

Александр кивнул, вбивая гвоздь в доску. NEXUS был прав. Он не мог вечно колоть дрова. Его знания, опыт, тактический ум — всё это бесполезно в деревенской жизни. Но на войне...

На войне он мог показать, кто он есть.

Вечером того же дня Остин позвал Александра в дом. Старик сидел у очага, попивая что-то из деревянной кружки.

— Садись, Александр, — кивнул он на скамью.

Александр сел, чувствуя напряжение. Это не была обычная встреча.

— Грэм говорил с тобой, — сказал староста, не вопросительно.

— Да. О войне.

Остин кивнул:

— Барон Вольфрам призывает. Через месяц вся здоровая мужская сила села пойдёт на войну. Включая тебя, если останешься.

— Хочешь, чтобы я пошёл? — спросил Александр прямо.

Старик долго смотрел на него:

— Не хочу, чтобы кто-то шёл на войну. Но выбора нет. Барон приказывает — мы идём. Такая жизнь. — Он сделал глоток из кружки: — Но ты... ты воин. Возможно, выжил благодаря этому. Возможно, поможешь другим выжить.

Александр почувствовал тяжесть этих слов. Остин не просил. Он надеялся. Надеялся, что опытный воин сможет защитить его людей.

— Сделаю, что смогу, — сказал Александр тихо.

Остин кивнул, удовлетворённый ответом:

— Тогда готовься. Месяц — не так много времени.

Александр вышёл из дома и направился в сарай. Луна светила сквозь щели в крыше, отбрасывая серебристые полосы на сено.

— NEXUS, — мысленно позвал он, укладываясь в своё импровизированное логово, — мы идём на войну.

— Да, — ответил ИИ. — Твоя первая война в этом мире. Возможность или ловушка?

— Возможность, — твёрдо сказал Александр. — Я родился для этого. Стратегия, тактика, командование — это то, что я знаю лучше всего. Если где-то я могу проявить себя — то на войне.

— Но это не твоя война, — напомнил NEXUS. — Не твой мир. Не твои люди.

Александр закрыл глаза:

— Возможно. Но я здесь. И если мне суждено жить в этом мире — значит, я должен стать частью его. А часть этого мира — война.

— Тогда готовься, — сказал NEXUS. — У нас месяц. Нужно узнать всё о местной тактике, вооружении, структуре армии. Когда начнётся призыв, ты должен быть готов.

— Буду готов, — пообещал Александр темноте.

Где-то далеко завыла собака. Ветер шелестел соломой на крыше. Деревня спала, не подозревая, что среди них живёт человек, который знает о войне больше, чем все их бароны и графы вместе взятые.

Человек, который однажды изменит этот мир.

Но сейчас — он просто Александр, чужеземец, наёмный работник, спящий в сарае среди коров.

Первый шаг сделан. Следующий — война.

И Александр Коваль был готов.

Глава 3 — Призыв.

Месяц пролетел как одна долгая, размытая неделя.

Александр работал с рассвета до заката — колол дрова, чинил заборы, вскапывал огороды, таскал воду. Тяжёлый физический труд, который в его прошлой жизни показался бы каторгой, здесь стал рутиной. Мышцы окрепли, мозоли загрубели, тело адаптировалось. Он перестал быть изнеженным офицером высокотехнологичного мира и превратился в нечто более примитивное, но не менее опасное.

Но работа была только прикрытием.

Настоящее обучение происходило в те моменты, когда никто не смотрел. Рано утром, до рассвета, Александр уходил в лес с деревянной палкой — импровизированным копьём — и отрабатывал удары, выпады, блоки. NEXUS корректировал технику, адаптируя современные навыки рукопашного боя к средневековому оружию.

— Копьё в этом мире — основное оружие пехоты, — объяснял ИИ, пока Александр наносил сотый выпад по воображаемому противнику. — Простое, дешёвое, эффективное в строю. Но местная техника примитивна — они держат его как палку, а не как оружие. Ты можешь быть на порядок эффективнее.

— Покажи оптимальную стойку, — мысленно приказал Александр.

В его поле зрения появилась голограмма — только он мог её видеть — показывающая правильное положение ног, рук, баланс веса. Александр копировал, оттачивал, доводил до автоматизма.

Днём он слушал.

Мужчины деревни собирались у колодца или в доме Остина, обсуждая предстоящую войну. Александр молча работал рядом, впитывая каждое слово.

— Граф Хартвиг жаждет рудников Зюдфельда, — говорил Грэм, точа топор на точильном камне. — А граф Рейнард не отдаст их без боя. Будет бойня.

— Нас пошлют в первых рядах, — мрачно добавил другой мужчина, Дитрих, худой крестьянин с кривыми зубами. — Ополчение всегда идёт первым. Рыцари и дружина барона будут позади, в безопасности.

— Сколько из нас вернётся? — спросил третий, молодой парень лет двадцати, Ханс. Голос дрожал.

Молчание было красноречивее любого ответа.

Александр слушал и анализировал. Структура армии. Тактика. Мотивация. Всё было настолько примитивно, что вызывало почти физическую боль. Никакой разведки, никакой логистики, никакого планирования. Просто собрать толпу крестьян, дать им копья и кинуть на врага.

— NEXUS, оценка, — мысленно позвал он вечером, лёжа в сарае.

— Местная военная доктрина находится на уровне раннего средневековья, — ответил ИИ. — Феодальное ополчение без централизованного командования. Тактика сводится к фронтальному столкновению масс. Дисциплина минимальна. Снабжение хаотично. Медицинская помощь практически отсутствует. Потери среди ополчения в средневековых битвах достигали 30-50 процентов.

— Другими словами: мясорубка.

— Корректно.

Александр закрыл глаза. Тридцать-пятьдесят процентов. Каждый второй или третий из мужчин Альтендорфа не вернётся. Грэм, Дитрих, молодой Ханс — кто-то из них умрёт. Может, все.

Если он не вмешается.

— Я могу изменить это, — сказал он тихо.

— Да, — согласился NEXUS. — Твои знания тактики, даже адаптированные к примитивным условиям, дадут огромное преимущество. Но есть проблема.

— Какая?

— Ты — никто. Чужеземец, работник, без звания и авторитета. Почему кто-то должен слушать тебя? Особенно когда ты предложишь что-то, противоречащее местным традициям.

Александр открыл глаза, глядя на лунный свет, пробивающийся сквозь щели:

— Тогда мне нужно заработать авторитет. Быстро.

— Как?

— Результатами. Спасти жизни. Выиграть бой. Показать, что мои методы работают. — Он сжал кулаки. — На войне люди слушают тех, кто помогает им выжить.

На двадцать восьмой день прибыл герольд.

Александр работал на огороде Остина, когда услышал топот копыт. Всадник въехал в деревню — молодой мужчина в потёртой кожаной броне, с гербом на груди: чёрный медведь на красном поле. Герб барона Вольфрама.

Деревня высыпала на улицу. Герольд спешился у дома Остина и развернул свиток.

— Именем барона Вольфрама фон Вальдграу! — его голос был громким, натренированным. — Граф Хартвиг Железный призывает своих вассалов к оружию! Война с графом Рейнардом Хитрым объявлена! Все здоровые мужчины от шестнадцати до сорока пяти лет обязаны явиться в замок Вальдграу через три дня! Каждый принесёт свою еду на две недели! Неявка карается смертью!

Тишина. Тяжёлая, давящая тишина.

Женщины начали всхлипывать. Дети жались к матерям. Мужчины стояли с каменными лицами, но Александр видел страх в их глазах.

Остин вышел вперёд, опираясь на палку:

— Сколько нужно от Альтендорфа?

— Всех здоровых, — повторил герольд. — Барон не принимает отговорок. Война начнётся через две недели. Явка обязательна.

— Будет исполнено, — кивнул Остин.

Герольд развернулся и уехал, даже не удостоив деревню вторым взглядом. Когда стук копыт затих, толпа взорвалась разговорами.

— Три дня!

— Как мы успеем подготовиться?

— Что будет с урожаем?

— Кто защитит деревню, если мы все уйдём?

Александр молча наблюдал за хаосом. Это было ожидаемо. Призыв всегда вызывал панику. Но паника убивает так же эффективно, как мечи.

Остин поднял руку, призывая к тишине:

— Успокойтесь! — его старческий голос прорезал шум. — Паника не поможет. У нас три дня. Женщины, готовьте еду для мужчин — сушёное мясо, хлеб, что есть. Мужчины, проверьте снаряжение, что можете взять. Мы встретимся завтра утром и решим, кто и что несёт.

Толпа медленно разошлась, оставив Остина и нескольких старших мужчин деревни. Александр подошёл к ним.

— Остин, — сказал он, — могу помочь с подготовкой.

Старик посмотрел на него долгим взглядом:

— Ты воевал раньше, Александр. Что нам нужно знать?

Александр обвёл взглядом собравшихся — Грэм, Дитрих, ещё трое мужчин. Все смотрели на него с надеждой и страхом.

— Первое: еда и вода важнее оружия, — сказал он чётко. — Голодный солдат — мёртвый солдат. Берите всё, что можете унести. Второе: держитесь вместе. Не разделяйтесь, не бегите поодиночке. Группа выживает, одиночки — нет. Третье: слушайте команды, даже если они кажутся странными. Дисциплина спасает жизни.

Грэм нахмурился:

— Ты говоришь как командир.

— Я был солдатом, — напомнил Александр. — Видел достаточно битв, чтобы знать, что работает.

— Тогда помоги нам, — сказал Остин тихо. — Помоги моим людям выжить.

Александр кивнул:

— Сделаю всё, что смогу.

Следующие три дня прошли в лихорадочной подготовке.

Александр помогал мужчинам проверять снаряжение. У большинства не было ничего, кроме рабочих инструментов — топоры, ножи, вилы. Никаких доспехов, никаких щитов, никаких шлемов.

— В замке выдадут оружие, — объяснял Грэм, осматривая свой топор. — Копья, может щиты. Доспехи только для дружины барона.

— Значит, мы — пушечное мясо, — мрачно заметил Дитрих.

Александр промолчал, но про себя согласился. Ополчение без доспехов против вооружённого противника — это не армия, это жертвы.

Женщины готовили еду. Олейна пекла хлеб день и ночь, другие женщины сушили мясо, собирали овощи. Дети помогали, хотя многие плакали, понимая, что отцы и братья уходят на войну.

Вечером второго дня Александр сидел у ручья, затачивая свой рабочий нож на камне. NEXUS молчал, позволяя ему думать.

— Ты переживаешь, — наконец сказал ИИ.

— Да, — признал Александр. — Эти люди... они не солдаты. Они фермеры. Их пошлют умирать, потому что какой-то граф хочет рудники.

— Ты не можешь спасти всех.

— Знаю. Но могу попытаться спасти хоть кого-то.

— Это изменит тебя, — предупредил NEXUS. — Ты привязываешься. Раньше ты был одиночкой, не позволяющим себе близких связей. Здесь ты начинаешь заботиться.

Александр посмотрел на деревню, где светились окна домов. Где-то смеялся ребёнок. Где-то плакала женщина.

— Может, это и к лучшему, — сказал он тихо.

На рассвете третьего дня мужчины Альтендорфа собрались у колодца.

Девятнадцать человек — от шестнадцатилетнего Ханса до сорокапятилетнего Бернарда, хромого мельника. Все несли узлы с едой, фляги с водой, свои рабочие инструменты. Многие обнимали жён и детей, прощаясь так, будто видят их в последний раз.

Может, так оно и было.

Остин вышел проводить их, опираясь на палку. Олейна стояла рядом, держа узелок.

— Александр, — позвала она тихо.

Он подошёл. Олейна протянула ему узелок — в нём Александр почувствовал тяжесть хлеба, сыра, может, сушёного мяса.

— Спасибо, — сказал он искренне.

— Вернись живым, — её голос дрожал. — И... верни их тоже. Сколько сможешь.

Александр посмотрел в её глаза — полные слёз и отчаянной надежды — и кивнул:

— Постараюсь.

Остин поднял руку, призывая к вниманию:

— Идите с богами, — сказал он хрипло. — Сражайтесь храбро. Защищайте друг друга. И возвращайтесь домой.

Молчание. Потом Грэм развернулся и пошёл первым. Остальные последовали.

Александр шёл в середине группы, слушая тихие разговоры, всхлипывания, молитвы. Когда он обернулся в последний раз, деревня уже скрылась за деревьями.

— NEXUS, — мысленно позвал он, — началось.

— Да, — ответил ИИ. — Твоя первая война в этом мире. Будь осторожен, Александр. Ты не бессмертен.

— Знаю.

Они шли молча.

Дорога к замку Вальдграу заняла весь день.

Тропа вела через лес, потом через поля, мимо других деревень. Повсюду Александр видел группы мужчин, идущих в том же направлении — десятки, сотни людей, все с узлами и оружием, все с одинаковым выражением на лицах: страх, смирение, тихое отчаяние.

— Сколько нас? — спросил Ханс, молодой парень, шедший рядом с Александром.

— Много, — ответил Грэм впереди. — Барон соберёт всех из своих деревень. Может, триста, может, пятьсот человек.

— А у графа?

— Тысячи.

Ханс побледнел. Александр положил руку ему на плечо:

— Не думай о числах. Думай о том, как выжить. Держись рядом со мной и Грэмом. Мы выведем тебя.

— Обещаешь? — в голосе парня была детская надежда.

Александр не мог обещать. На войне никто не мог обещать выживание. Но он кивнул:

— Обещаю попытаться.

К полудню их группа встретилась с другими. Мужчины из соседних деревень — Грюнвальда, Штайнберга, Вальдруна. Разговоры, знакомства, обмен слухами.

— Граф Рейнард собрал две тысячи воинов, — говорил один.

— Нет, три тысячи, — возражал другой. — И наёмники с юга.

— Мы обречены.

Александр слушал и мысленно составлял картину. NEXUS записывал всё, строя модель предстоящего конфликта.

— Вероятный сценарий, — докладывал ИИ, — осада или полевая битва за контроль рудников. Если граф Хартвиг агрессор, он будет наступать. Граф Рейнард будет обороняться или контратаковать. Ополчение, скорее всего, бросят в первую линию для изматывания противника.

— Жертвы, — мысленно согласился Александр.

— Корректно.

К вечеру на горизонте показался замок Вальдграу.

Он возвышался на холме — серая каменная громада с четырьмя башнями и массивной стеной. Вокруг стены разбили лагерь — сотни палаток, костров, людей. Запах дыма, пота и нечистот ударил в нос ещё за полкилометра.

— Боги, — выдохнул Ханс. — Сколько нас?

— Достаточно, чтобы умереть, — мрачно ответил Дитрих.

Грэм обернулся к группе:

— Держитесь вместе. Не теряйте друг друга. Александр, ты идёшь первым.

Александр нахмурился:

— Почему я?

— Потому что ты единственный, кто знает, что делает, — Грэм посмотрел на него серьёзно. — Мы простые крестьяне. Ты — воин. Веди нас.

Остальные кивнули. Александр почувствовал тяжесть ответственности, опускающуюся на плечи. Он не хотел этого. Не просил. Но выбора не было.

— Хорошо, — сказал он твёрдо. — Идём. Держитесь кучно. Не отвечайте на провокации. Следите за своими вещами — воры здесь будут.

Они спустились к лагерю.

Лагерь был хаосом.

Сотни мужчин толпились между палатками и кострами. Одни ставили временные укрытия, другие ели, третьи дрались за место. Запах был отвратительным — немытые тела, экскременты, гниющая еда.

— Боги, это же свинарник, — пробормотал Дитрих.

— Добро пожаловать в армию, — сухо заметил Александр.

Их группу остановил сержант — грузный мужчина с шрамом через всё лицо, в кольчуге и с дубиной в руке.

— Откуда? — рявкнул он.

— Альтендорф, — ответил Грэм.

— Альтендорф... — сержант сверился со свитком. — Девятнадцать человек. Правильно?

— Да.

— Идите к восточной стене. Там ваше место. Завтра утром — раздача оружия. Кто опоздает — останется без копья. Понятно?

— Понятно, — кивнул Грэм.

Сержант махнул рукой, отпуская их. Группа двинулась к восточной стене, пробираясь через толпу. Александр видел лица других ополченцев — такие же испуганные, потерянные, обречённые.

— NEXUS, количество, — мысленно приказал он.

— Визуальная оценка: от четырёхсот до пятисот человек в лагере. Дисциплина отсутствует. Санитария на критическом уровне. Вероятность вспышки болезней: высокая.

— Отлично, — саркастично подумал Александр. — Нас убьёт не враг, а дизентерия.

Они нашли свободное место у стены и разбили импровизированный лагерь. Никаких палаток — только плащи и одеяла на земле. Грэм развёл костёр, остальные расположились вокруг.

— Что теперь? — спросил Ханс.

— Ждём, — ответил Александр, оглядывая лагерь. — Завтра раздадут оружие. Потом начнётся обучение. Если можно назвать это обучением.

— Ты не веришь, что нас научат? — спросил Дитрих.

Александр посмотрел на него прямо:

— Дитрих, у них есть три-четыре дня, чтобы превратить фермеров в солдат. Это невозможно. Нам дадут копья, покажут, с какого конца держать, и пошлют умирать.

Молчание было тяжёлым.

— Тогда что нам делать? — тихо спросил Ханс.

— Учиться самим, — Александр встал и взял палку. — Вставайте. Я покажу вам, как держать копьё, чтобы не проткнуть себе ногу. Это будет первый урок.

Ночь прошла беспокойно.

Лагерь не спал — пьяные крики, драки, стоны раненых в потасовках. Александр дремал урывками, приучая тело отдыхать в любых условиях. Старый навык военной службы.

На рассвете загремел колокол.

— Все на сбор! — ревели сержанты, проходя через лагерь. — Раздача оружия! Кто опоздал — останется голыми руками!

Толпа хлынула к центру лагеря, где у ворот замка выстроились повозки с оружием. Александр вёл свою группу, расталкивая других, пробиваясь вперёд.

— Не теряйте меня! — крикнул он через плечо.

Они добрались до повозок. Сержант бросал копья и щиты в толпу, не глядя кому.

— Следующий! Бери и проваливай!

Александр поймал копьё — длинное, тяжёлое, с железным наконечником. Древко было грубым, необработанным, но крепким. Щит — деревянный, круглый, с железной окантовкой. Примитивный, но функциональный.

Он передал оружие Грэму и поймал следующее для себя. Остальные следовали его примеру.

Когда вся группа получила оружие, Александр оглядел их. Девятнадцать мужчин с копьями и щитами, выглядящих как дети с игрушками.

— Держите копьё так, — показал он, демонстрируя правильный хват. — Щит — перед собой, закрывает от груди до колена. Ноги на ширине плеч, вес на передней ноге. Попробуйте.

Они неуклюже копировали. Александр поправлял, показывал, объяснял. NEXUS анализировал каждое движение, предлагая улучшения.

— Неплохо учишь, чужеземец, — раздался голос сбоку.

Александр обернулся. Рядом стоял мужчина лет тридцати, жилистый, с шрамом на подбородке. В руках он небрежно держал копьё, но стойка выдавала опыт.

— Ты воевал раньше, — сказал Александр. Не вопрос.

— Два года в роте барона, — кивнул мужчина. — Потом вернулся к земле. Имя — Вольфрик.

— Александр.

— Знаю. Слухи о чужеземце дошли и до нашей деревни. — Вольфрик оглядел группу Александра: — Они слушают тебя. Хорошо. Большинство здесь слушать не будут. Умрут в первой же битве.

— Циничный прогноз.

— Реалистичный, — Вольфрик усмехнулся. — Хочешь совет? Держись подальше от первой линии. Там мясорубка. Вторая или третья линия — шанс выжить выше.

— Отмечу, — Александр изучал Вольфрика. Этот человек мог быть полезен. — У тебя есть группа?

— Восемь человек из моей деревни, — Вольфрик кивнул в сторону, где стояла небольшая группа мужчин. — Не так много, как у тебя, но все здоровые.

— Может, объединимся? Вместе — сильнее.

Вольфрик задумался, потом кивнул:

— Логично. Двадцать семь копий лучше, чем девятнадцать. Идёт.

Они обменялись рукопожатием. Первый союз. Первый шаг к созданию чего-то большего, чем просто толпа.

— NEXUS, — мысленно позвал Александр, — мы начинаем.

— Да, — ответил ИИ. — Ты формируешь ядро. Людей, которые будут слушать тебя, доверять тебе. Это основа будущего.

— Если мы выживем.

— Если выживете.

Следующие два дня прошли в хаотическом "обучении".

Сержанты гоняли ополченцев по двору, заставляя строиться в линии, держать строй, атаковать чучела. Обучение было примитивным — никакой тактики, никакой стратегии, просто "держи копьё, иди вперёд, коли врага".

Александр дополнял это своими уроками. Вечерами, когда сержанты уходили, он собирал свою расширенную группу — теперь двадцать семь человек — и учил их настоящей тактике.

— Строй держится взаимной поддержкой, — объяснял он, показывая на песке схемы. — Если сосед падает, ты закрываешь брешь. Если ты падаешь, он закрывает тебя. Мы — единое целое, не отдельные воины.

— А если враг прорвёт строй? — спросил один из людей Вольфрика.

— Тогда отходим организованно, не бежим. Паника убивает быстрее мечей.

Вольфрик кивал одобрительно:

— Он прав. Я видел, как целые роты гибли, потому что бежали. Бегущих убивают в спину.

Группа слушала внимательно. Александр видел, как страх в глазах сменялся чем-то другим — не уверенностью, но надеждой. Может, они выживут. Может, есть шанс.

На третий день в лагерь прибыли рыцари.

Александр услышал их раньше, чем увидел — звон доспехов, ржание боевых коней. Толпа ополченцев расступилась, пропуская колонну всадников.

Тридцать рыцарей в полных доспехах, на огромных конях, с копьями и мечами. Они ехали медленно, высокомерно, не глядя на ополчение. За ними следовали оруженосцы, слуги, повозки с припасами.

— Дружина барона, — пробормотал Грэм рядом с Александром.

— Они будут драться? — спросил Ханс.

— Они будут наблюдать, как мы умираем, — мрачно ответил Дитрих. — А потом добьют то, что останется от врага.

Александр молчал, но мысленно анализировал. Рыцарская кавалерия — элита средневековой армии. Тяжёлая, медленная, но сокрушительная в атаке. Если правильно использовать...

— NEXUS, тактическая оценка кавалерии.

— Тяжёлая кавалерия эффективна против разрозненной пехоты, но уязвима для дисциплинированного строя с копьями. Также уязвима на пересечённой местности и в узких проходах. Лошади — слабое звено. Убей лошадь, и рыцарь становится мишенью.

— Отмечаю.

Рыцари въехали в замок. Ворота захлопнулись за ними. Ополчение осталось снаружи, в грязи и нечистотах.

— Видишь разницу? — спросил Вольфрик тихо. — Мы — грязь под их ногами. Они — боги войны.

— Боги тоже умирают, — ответил Александр. — Особенно высокомерные.

Вольфрик хмыкнул:

— Мне нравится, как ты думаешь, чужеземец.

На четвёртый день барон наконец показался.

Ополчение построили во дворе замка — пятьсот мужчин, выстроенных неровными рядами. Сержанты ходили между ними, поправляя строй дубинками.

— Стоять прямо, скоты! — ревел один. — Барон смотрит!

Ворота замка открылись, и выехал барон Вольфрам фон Вальдграу.

Александр увидел его издалека, но даже с этого расстояния было ясно: это был старый воин. Лет пятьдесят восемь, как говорила концепция, но выглядел на все шестьдесят пять. Седые волосы, изрезанное шрамами лицо, тяжёлая поступь. В доспехах, но без шлема. Рядом ехали командиры — капитан дружины, сержанты, советники.

Барон осадил коня перед строем и оглядел ополчение холодным взглядом.

— Вы здесь, потому что граф Хартвиг призвал меня к оружию, — его голос был хриплым, но громким. — Граф Рейнард посягнул на наши земли, наши рудники, наше право! Мы пойдём на войну, и мы победим!

Молчание. Никто не кричал, не аплодировал. Ополчение стояло, как стадо овец перед бойней.

Барон нахмурился:

— Через два дня мы выступаем! Те, кто проявит храбрость, будут награждены! Те, кто проявит трусость, будут казнены! Это всё!

Он развернул коня и уехал обратно в замок. Вся "речь" заняла меньше минуты.

— Вдохновляющее, — саркастично заметил Вольфрик.

— Ему плевать на нас, — сказал Александр тихо. — Мы для него — расходный материал.

— Как и для всех баронов.

Строй распустили. Ополчение вернулось в лагерь, шумное, взволнованное, напуганное.

Александр собрал свою группу:

— Два дня до выступления. Это означает, что у нас два дня, чтобы подготовиться по-настоящему. С этого момента мы тренируемся каждое утро и вечер. Никаких отговорок. Хотите выжить — слушайте меня.

— А если сержанты скажут что-то другое? — спросил один из мужчин.

— Сержанты учат вас умирать красиво, — ответил Александр жёстко. — Я учу вас жить. Выбирайте.

Молчание. Потом Грэм кивнул:

— Мы с тобой, Александр.

Остальные закивали тоже.

— Тогда начнём, — Александр взял копьё. — Первое упражнение: строй. Мы будем стоять стеной, которую не пробить.

Два дня пролетели слишком быстро.

Александр не спал — тренировал людей, проверял снаряжение, запоминал лица. NEXUS записывал каждое имя, каждую слабость, каждую сильную сторону.

— У тебя есть двадцать семь человек, которые доверяют тебе, — докладывал ИИ вечером перед выступлением. — Это больше, чем у любого другого в ополчении. Ты создал первую по-настоящему организованную единицу.

— Двадцать семь из пятисот, — устало ответил Александр. — Капля в море.

— Капля, которая может изменить исход битвы.

— Или утонуть вместе со всеми.

— Тогда не дай ей утонуть.

Александр посмотрел на свою группу, спящую у костра. Грэм храпел. Ханс беспокойно ворочался. Вольфрик сидел на страже, точа нож.

Завтра они пойдут на войну. Завтра начнётся настоящая проверка. Завтра он узнает, достаточно ли его знаний, чтобы удержать этих людей в живых.

— NEXUS, — мысленно позвал он, — я готов?

— Ты профессиональный военный стратег с двенадцатью годами опыта, — ответил ИИ. — Ты готов больше, чем кто-либо в этом лагере. Но готовность не гарантирует успех.

— Знаю.

— Тогда спи. Завтра тебе понадобятся силы.

Александр закрыл глаза, но сон не шёл. В голове крутились тактические схемы, планы, сценарии. Как защитить группу. Как использовать местность. Как выжить в хаосе средневековой битвы.

Вопросы без ответов.

Но завтра ответы придётся найти. Или умереть, пытаясь.

Где-то вдали завыл волк. Костры лагеря мерцали в темноте. Пятьсот мужчин спали перед войной, не зная, кто из них увидит следующий рассвет.

Александр Коваль открыл глаза и посмотрел на звёзды. Чужие звёзды чужого мира.

— Я изменю этот мир, — прошептал он в темноту. — Или умру, пытаясь.

Никто не ответил.

Только ветер шелестел палатками, унося его слова в ночь.

Глава 4 — Марш.

Барабаны загремели на рассвете.

Александр проснулся мгновенно — старый рефлекс военной службы, когда тело реагирует раньше сознания. Вокруг поднимался лагерь: сотни мужчин, ругающихся, кашляющих, собирающих пожитки. Запах дыма от костров смешивался с запахом немытых тел и страха.

— Подъём! — ревели сержанты, проходя между групп. — Собирайтесь! Выступление через час! Кто опоздает — останется здесь гнить!

Александр сел, разминая затёкшие мышцы. Рядом поднимались остальные — Грэм зевал, потягиваясь; Ханс выглядел бледным, почти больным; Вольфрик уже был на ногах, проверяя снаряжение.

— NEXUS, время, — мысленно позвал Александр.

— Шесть часов двадцать три минуты утра по местному времени, — ответил ИИ. — Температура воздуха: семь градусов Цельсия. Влажность высокая. Вероятность дождя к полудню: семьдесят два процента.

— Отлично. Промокнем к вечеру.

— Корректно.

Александр встал и обратился к группе:

— Проверьте снаряжение. Копья, щиты, еда, вода. Если что-то не так — говорите сейчас, потом будет поздно.

Двадцать семь человек начали копошиться, проверяя свои узлы и оружие. Александр ходил между ними, осматривая, поправляя, давая советы.

— Ханс, твой щит слишком свободно держится. Затяни ремни.

— Дитрих, фляга протекает. Возьми запасную у Грэма.

— Вольфрик, у твоих людей всё в порядке?

— Всё готово, — кивнул тот.

Через полчаса группа была готова. Александр оглядел их — двадцать семь мужчин с копьями и щитами, одетых в грубую крестьянскую одежду, без доспехов, без шлемов. Пушечное мясо в глазах любого командира.

Но его пушечное мясо. И он сделает всё, чтобы они выжили.

Армия барона Вольфрама выстроилась перед замком в подобие боевого порядка.

Впереди — тридцать рыцарей на конях, закованные в доспехи, с копьями и мечами. За ними — сорок профессиональных воинов дружины барона, пехота в кольчугах и шлемах. И сзади — пятьсот ополченцев, толпящихся неровными рядами.

Александр стоял в середине ополчения и наблюдал. Организация была примитивной: никакого чёткого деления на отряды, никаких знамён для ориентации, никаких барабанщиков для координации движения. Просто толпа, которую погонят в нужном направлении.

— NEXUS, тактическая оценка.

— Построение неэффективно, — доложил ИИ. — Отсутствие флангового охранения, разведки впереди колонны, арьергарда. При атаке с фланга или тыла армия будет дезорганизована за считанные минуты. Скорость марша будет определяться самыми медленными, что увеличит время в пути и изматывание личного состава.

— Другими словами: катастрофа в ожидании.

— Корректно.

Барон Вольфрам выехал на коне перед войском. Рядом с ним был человек, которого Александр ещё не видел — капитан дружины, как понял он из разговоров. Высокий мужчина лет сорока, в дорогой кольчуге, с длинным мечом на боку. Лицо жёсткое, холодное, со шрамом от виска до подбородка.

— Это капитан Дитмар, — прошептал Вольфрик рядом. — Командует дружиной барона. Жестокий ублюдок. Говорят, убил собственного брата в споре за наследство.

— Приятный человек, — сухо заметил Александр.

— Держись от него подальше. Он ненавидит чужаков. И ополчение презирает как грязь.

Барон поднял руку, призывая к тишине. Шум стих.

— Мы выступаем! — рявкнул он. — Марш займёт четыре дня! К концу четвёртого дня мы соединимся с армией графа Хартвига! А на пятый день мы раздавим графа Рейнарда и возьмём то, что принадлежит нам по праву!

Несколько рыцарей подняли мечи, крича одобрительно. Ополчение молчало.

Барон развернул коня:

— Капитан Дитмар, веди армию.

— Слушаюсь, милорд.

Дитмар развернулся к войску:

— Рыцари — вперёд! Дружина — за рыцарями! Ополчение — за дружиной! Обозы — в конце! Держать строй! Кто отстанет — того оставим волкам! Вперёд!

Барабаны загремели. Армия двинулась.

Первый день марша был испытанием.

Дорога вела на север через леса и поля. Погода держалась пасмурной, но дождь, к счастью, не начался. Рыцари впереди задавали темп — слишком быстрый для ополчения, нагруженного снаряжением и едой.

— Медленнее! — кричали сержанты, пытаясь удержать строй. — Держать колонну!

Но колонна растягивалась. Слабые отставали. Сильные обгоняли. Александр держал свою группу вместе, двигаясь в середине потока.

— Не разделяйтесь, — повторял он. — Держитесь друг друга в поле зрения. Если кто-то отстаёт — помогаем.

Ханс начал задыхаться через два часа. Он был молодым, но слабым — жизнь фермера не готовила к многокилометровым маршам с оружием.

— Я... не могу, — выдохнул он, останавливаясь.

Грэм тут же подхватил его под руку:

— Можешь. Давай, парень, ещё немного.

— Дай ему воды, — приказал Александр. — Но не много. Нужно экономить.

Ханс сделал глоток и закивал:

— Спасибо... я попробую...

Они продолжили. Вокруг другие группы ополченцев шли в таком же состоянии — уставшие, потные, проклинающие всё на свете. Несколько человек уже свалились на обочину, их оставили позади. Сержанты не церемонились — кто не может идти, тот умрёт здесь.

— Жестоко, — пробормотал Дитрих, глядя на брошенного человека.

— Война жестока, — ответил Александр. — Привыкай.

К полудню начался дождь. Лёгкий, моросящий, но пробирающий до костей. Дорога превратилась в грязь. Люди скользили, падали, поднимались и шли дальше.

— NEXUS, оценка состояния группы.

— Усталость нарастает. Средняя частота пульса: сто десять ударов в минуту. Трое показывают признаки обезвоживания, несмотря на дождь. Один — Ханс — близок к физическому истощению. Рекомендую привал.

— Привала не будет, пока не скажут командиры.

— Тогда следи за ним. Если упадёт, может не подняться.

Александр подошёл к Хансу:

— Как держишься?

— Нормально, — соврал парень, но бледность и дрожь в руках говорили обратное.

— Вольфрик, — позвал Александр, — пусть кто-то из твоих возьмёт копьё и щит Ханса. Пусть идёт налегке.

— Это сделает его слабаком в глазах других, — заметил Вольфрик.

— Это сохранит ему жизнь.

Вольфрик кивнул и отдал приказ. Один из его людей взял оружие Ханса. Парень выдохнул с облегчением.

— Спасибо, Александр...

— Не благодари. Просто не умирай.

Привал объявили только к вечеру, когда солнце начало садиться за горизонт. Армия прошла около тридцати километров — по меркам средневековья неплохо, но для необученного ополчения это была пытка.

Лагерь разбили у реки. Рыцари и дружина заняли лучшие места — сухие, защищённые от ветра. Ополчение осталось на открытой местности, где грязь и ветер гуляли свободно.

— Разводите костры! — кричали сержанты. — Готовьте еду! Утром выступление на рассвете!

Группа Александра нашла относительно сухое место и разбила импровизированный лагерь. Грэм развёл костёр — с трудом, дрова были мокрыми, но он справился. Остальные расположились вокруг, стаскивая промокшую одежду, массируя ноги.

— Боги, я не чувствую ног, — простонал Дитрих.

— Завтра будет хуже, — мрачно предупредил Вольфрик. — Первый день всегда обманчив. Настоящая боль придёт на второй.

— Обнадёживает, — буркнул кто-то.

Александр проверил ноги каждого — мозоли, ссадины, у двоих начиналось воспаление. Он достал из узла кусок чистой ткани и разорвал её на полоски.

— Обмотайте ноги перед сном, — приказал он. — Это снизит трение завтра. И меняйте обувь каждый привал, если есть запасная.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Ханс.

— Опыт, — коротко ответил Александр.

Они ели скудный ужин — хлеб, сыр, сушёное мясо. Александр строго следил, чтобы никто не съел больше положенного. Еды должно хватать на несколько дней, а пополнение запасов было под вопросом.

После ужина группа сидела у костра, молча глядя на огонь. Усталость давила на всех. Кто-то уже спал, завернувшись в плащ. Кто-то тихо молился.

Вольфрик подсел к Александру:

— Ты хорошо командуешь, — сказал он тихо. — Лучше, чем сержанты.

— Сержанты не заботятся о нас. Мы для них — расходный материал.

— А для тебя?

Александр посмотрел на спящих людей:

— Для меня — люди. Которых я хочу вернуть домой.

— Благородно, — Вольфрик усмехнулся. — Но наивно. Война не прощает благородства.

— Может быть. Но я попытаюсь.

Они замолчали, слушая треск костра и далёкие голоса лагеря. Где-то смеялись. Где-то дрались. Где-то плакали.

Обычная ночь перед войной.

Второй день был хуже.

Александр проснулся с болью во всём теле — мышцы протестовали против вчерашнего марша. Но он заставил себя подняться, размяться, проверить группу.

Ханс едва мог встать. Ноги распухли, каждый шаг причинял боль.

— Я не смогу идти, — прошептал он, и в голосе была паника.

— Сможешь, — твёрдо сказал Александр. — Вольфрик, пусть двое твоих людей поддерживают его по бокам. Мы дотащим его.

— Это замедлит нас, — заметил Вольфрик.

— Мы не бросаем своих.

Вольфрик кивнул и отдал приказ. Ханса подхватили под руки двое крепких мужчин.

Барабаны загремели. Армия двинулась.

Второй день был тяжелее первого во всех смыслах. Дождь усилился, превратившись в ливень. Дорога стала болотом. Люди скользили, падали, вставали и падали снова. Грязь налипала на обувь, делая каждый шаг испытанием.

— NEXUS, — мысленно позвал Александр, — сколько мы потеряли людей?

— По визуальной оценке, из пятисот ополченцев отстало около тридцати-сорока человек. Вероятность их выживания: низкая. Также фиксирую признаки болезней — кашель, лихорадка. Антисанитарные условия способствуют распространению инфекций.

— Наша группа?

— Один человек с признаками простуды. Ханс на грани физического истощения. Остальные держатся, но усталость критическая.

Александр стиснул зубы. Нужно было что-то делать.

К полудню он заметил, что несколько человек из соседних групп ополчения идут рядом с ними, бросая завистливые взгляды. Группа Александра двигалась организованно, поддерживала друг друга, держала строй. Остальные брели хаотично.

Один из мужчин — грязный, худой, лет тридцати — подошёл к Александру:

— Эй, чужеземец, — окликнул он, — говорят, ты учишь людей выживать.

— Правильно говорят.

— Возьмёшь ещё одного?

Александр оценил его взглядом. Сильный, здоровый, в глазах решимость.

— Имя?

— Эрвин.

— У тебя есть группа?

— Была. Половина отстала, остальные разбежались. Я один.

Александр посмотрел на Вольфрика, тот пожал плечами:

— Тебе решать.

— Хорошо, Эрвин. Идёшь с нами. Но слушаешь команды и помогаешь остальным. Согласен?

— Согласен.

Двадцать семь стало двадцать восемь.

К вечеру второго дня присоединилось ещё трое. Группа выросла до тридцати одного человека.

— Ты собираешь армию внутри армии, — заметил Вольфрик у вечернего костра.

— Собираю тех, кто хочет выжить, — ответил Александр.

Третий день начался с трагедии.

Один из ополченцев из другой группы умер ночью — простуда переросла в воспаление лёгких. Его тело оставили у дороги, даже не похоронив.

— Так будет со всеми, кто заболеет, — сказал сержант, проходя мимо. — Слабым здесь не место.

Александр видел, как страх усиливался в глазах людей. Смерть перестала быть абстракцией. Она шла рядом, дышала в спину.

Марш продолжался. Дождь наконец прекратился, но грязь осталась. Дорога вела через холмы — подъёмы и спуски изматывали ещё сильнее. Рыцари впереди не замечали проблем — их кони легко преодолевали подъёмы. Ополчение тащилось следом, оставляя всё больше отставших.

На третий день группа Александра выросла до тридцати восьми человек. Люди видели, что его группа держится лучше остальных, и тянулись к ней.

Но это привлекло внимание.

Вечером третьего дня, когда лагерь разбили у подножия холма, к Александру подошёл сержант — тот самый, с лицом, изрезанным шрамом.

— Ты, чужеземец, — рявкнул он. — Как тебя?

— Александр.

— Александр, значит. — Сержант оглядел группу: — Слышал, ты собираешь людей. Тридцать восемь человек, так?

— Так. Есть проблема?

— Может быть. — Сержант шагнул ближе, нависая над Александром. — Капитан Дитмар не любит самоуправства. Ополчение должно подчиняться сержантам, а не чужеземцам.

— Я не отдаю приказов, противоречащих вашим, — спокойно ответил Александр. — Я просто учу людей выживать.

— Выживать? — сержант хмыкнул. — Ты думаешь, ты умнее нас?

— Я думаю, что мёртвые солдаты не приносят пользы барону. Живые — приносят.

Сержант прищурился. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом сержант сплюнул в сторону:

— Посмотрим, как ты запоёшь после первой битвы, чужеземец. Может, тогда поймёшь, что выживание — это удача, а не умение.

Он развернулся и ушёл. Александр выдохнул.

— Неприятный тип, — заметил Вольфрик.

— Да. И он доложит капитану Дитмару.

— Это плохо?

— Зависит от того, как капитан отреагирует. Если он решит, что я угроза его власти...

— Тебя уберут, — закончил Вольфрик. — Несчастный случай в бою. Такое бывает.

Александр кивнул. Он знал, как работает армейская политика. Командиры не любили тех, кто выделяется. Особенно если это подрывает их авторитет.

— Нужно быть осторожнее, — сказал он тихо.

Четвёртый день марша был последним.

К полудню показались знамёна. Огромные, яркие, развевающиеся на ветру. Герб графа Хартвига — железный кулак на золотом поле.

— Армия графа! — прокричал кто-то впереди.

Ополчение оживилось. Они подходили к концу марша.

Александр видел армию графа издалека, и масштаб поражал. Это была не маленькая феодальная дружина — это была настоящая армия. Тысячи людей, сотни палаток, десятки знамён.

— NEXUS, оценка численности.

— Визуальный подсчёт: от полутора до двух тысяч человек. Кавалерия: около двухсот рыцарей. Пехота: смешанная — профессиональные воины и ополчение. Лагерь организован лучше, чем у барона Вольфрама, но всё ещё примитивно.

— Итого с нами?

— Около двух с половиной тысяч. Внушительная сила по меркам средневековья.

Армия барона Вольфрама влилась в лагерь графа. Их направили к восточной части, где уже стояли другие вассалы. Александр видел знамёна других баронов — чёрный ворон, красный лев, серебряный щит.

Все собрались для одной цели: раздавить графа Рейнарда.

Лагерь был огромным. Александр вёл свою группу через толпу, ища свободное место. Повсюду были люди — ополченцы, воины, рыцари, обозники, торговцы, проститутки, священники. Целый город, временный и хаотичный.

Они нашли место у края лагеря, рядом с небольшим ручьём. Александр приказал разбить лагерь и немедленно проверить воду.

— NEXUS, анализ воды.

— Визуально: относительно чистая. Бактериологический анализ невозможен, но рекомендую кипячение перед употреблением.

— Грэм, — позвал Александр, — кипятите всю воду перед питьём. Это приказ.

— Зачем? — удивился тот.

— Потому что болезни убивают больше солдат, чем мечи. Доверься мне.

Грэм пожал плечами и отдал команду. Группа начала кипятить воду, вызывая любопытные взгляды соседей.

— Странные они, эти люди чужеземца, — слышал Александр шёпоты. — Воду кипятят, как будто чай готовят.

Пусть считают странными. Главное — они выживут.

Вечером четвёртого дня по лагерю прошёл слух: военный совет. Командиры собрались в шатре графа Хартвига обсуждать план битвы.

Александр не был приглашён — он был никем, простым ополченцем. Но Вольфрик имел связи. Он вернулся через час с новостями.

— Битва будет послезавтра, — сказал он, присаживаясь к костру. — Граф Рейнард занял позицию в двадцати километрах отсюда, на холмах у реки Штайнбах. Укрепился, вырыл рвы, поставил частокол.

— Оборона, — кивнул Александр. — Логично. Ему нужно только продержаться.

— А нам нужно выбить его оттуда, — продолжил Вольфрик. — План графа Хартвига: фронтальная атака. Ополчение пойдёт первой волной, сломает их строй. Потом рыцари добьют остатки.

— Другими словами: мы — мясо для перемолки, — мрачно сказал Дитрих.

— Именно, — согласился Вольфрик.

Группа замолчала. Все понимали, что это означает. Первая волна всегда несла самые большие потери.

— Александр, — тихо спросил Ханс, — мы... выживем?

Александр посмотрел на него. Молодое лицо, полное страха и надежды. Он хотел соврать, сказать "да, конечно". Но он не мог.

— Не знаю, — честно ответил он. — Но я сделаю всё, чтобы мы выжили. Все, кто со мной.

— Как? — спросил кто-то. — Как выжить в такой бойне?

Александр встал и взял палку. Начертил на земле схему.

— Слушайте внимательно. У нас есть один день до битвы. Один день, чтобы подготовиться. Я научу вас тактике, которая сработала в десятках сражений. Вы будете действовать как единое целое, не как толпа. Держать строй, поддерживать друг друга, не паниковать. Это даст нам шанс.

— Только шанс? — спросил Эрвин.

— Гарантий нет, — Александр посмотрел на всех. — Но я предпочитаю шанс, основанный на умении, а не слепую удачу.

Молчание. Потом Грэм кивнул:

— Учи нас.

Остальные закивали тоже.

Александр начал рисовать схемы на земле, объясняя тактику боя в строю. NEXUS помогал, визуализируя концепции, показывая оптимальные позиции.

Они учились до глубокой ночи.

День перед битвой прошёл в напряжённой подготовке.

Утром Александр снова собрал группу — теперь уже сорок два человека, ещё несколько присоединились за ночь — и провёл тренировку. Строй, атака, отход, смена позиций. Снова и снова, пока движения не стали автоматическими.

Другие ополченцы смотрели со смесью любопытства и насмешки.

— Смотрите, чужеземец играет в полководца, — смеялись некоторые.

Но Александр не обращал внимания. Пусть смеются. Завтра они будут завидовать или умирать.

В полдень к лагерю прибыли разведчики. Граф Рейнард остаётся на позициях, готов к обороне. Его армия — около двух тысяч человек, может чуть больше. Примерно равные силы.

— Значит, будет кровавая бойня, — заключил Вольфрик. — Обе стороны достаточно сильны, чтобы не отступить, но недостаточно, чтобы легко победить.

— Худший вариант, — согласился Александр.

К вечеру по лагерю разнеслась весть: капитан Дитмар хочет видеть Александра.

— Это плохо, — сказал Вольфрик. — Очень плохо.

— Я знаю, — Александр взял копьё. — Но отказать нельзя. Это будет неповиновение.

— Хочешь, чтобы я пошёл с тобой?

— Нет. Останься с группой. Если что-то случится со мной... продолжай обучение. Они должны быть готовы.

Александр пошёл к центру лагеря, где стоял шатёр командиров. У входа стояли два воина дружины в кольчугах.

— Чужеземец Александр? — спросил один.

— Да.

— Капитан ждёт. Входи.

Александр вошёл в шатёр. Внутри было несколько человек — капитан Дитмар, два сержанта, один рыцарь. Дитмар сидел за столом, изучая карту. Когда Александр вошёл, он поднял глаза.

— Значит, ты тот чужеземец, который собирает людей, — голос был холодным.

— Я учу людей выживать, капитан, — спокойно ответил Александр.

— Учишь? — Дитмар встал, обходя стол. — Мне доложили, что ты ведёшь себя как командир. Отдаёшь приказы, тренируешь людей, строишь из себя полководца. Это правда?

— Я не отдаю приказов, противоречащих вашим, капитан. Я просто делюсь опытом.

— Опытом? — Дитмар остановился в шаге от Александра, нависая над ним. — Какой опыт может быть у чужеземца, который месяц назад колол дрова в деревне?

— Я был солдатом. Воевал два года.

— Два года, — Дитмар усмехнулся. — Я воюю двадцать лет, чужеземец. Двадцать лет я вижу, как умирают люди. И знаешь, что я понял? Выживают не те, кто умнее. Выживают те, кто сильнее и беспощаднее.

— С уважением, капитан, но я не согласен. Выживают те, кто думает.

Тишина. Дитмар прищурился:

— Ты дерзкий. Мне это не нравится.

— Я честный. И я хочу, чтобы мои люди выжили.

— "Твои люди", — повторил Дитмар. — Они не твои. Они принадлежат барону. И мне. А ты — никто. Запомни это.

Александр молчал, держа взгляд.

— Однако, — продолжил Дитмар, — мне доложили, что твоя группа держится лучше остальных. Меньше больных, меньше дезертиров. Это правда?

— Правда.

— Интересно. — Дитмар вернулся к столу: — Хорошо, чужеземец. Завтра мы увидим, насколько хорош твой опыт. Твоя группа пойдёт в первой волне. Слева от центра. Если выживешь — может, я пересмотрю своё мнение о тебе.

Александр понял: это была проверка. И ловушка. Левый фланг — самое опасное место, где обычно фокусируется контратака.

— Слушаюсь, капитан.

— Можешь идти.

Александр вышел из шатра, чувствуя, как напряжение спадает. NEXUS молчал всё это время, но теперь заговорил:

— Он отправляет тебя умирать.

— Знаю.

— И ты согласился.

— У меня не было выбора. Отказ — это неповиновение. Меня бы казнили.

— Тогда нужно выжить. И доказать, что ты ценен.

— Именно.

Александр вернулся к группе и собрал всех:

— У меня новости. Завтра мы идём в первой волне. Левый фланг.

Молчание. Потом Грэм выругался:

— Левый фланг? Это же самое опасное место!

— Знаю. Но у нас нет выбора. — Александр посмотрел на всех: — Поэтому мы тренируемся ещё два часа. Сейчас. До темноты. И утром — последняя тренировка. Мы будем готовы.

Никто не спорил. Они встали и взяли оружие.

Ночь перед битвой была самой долгой.

Лагерь не спал. Тысячи мужчин готовились к завтрашнему дню — точили оружие, чинили доспехи, молились, пили, дрались, плакали. Кто-то пытался бежать, но дезертиров ловили и вешали у всех на виду. Предупреждение.

Александр сидел у костра, глядя на огонь. Вокруг спала его группа — сорок два человека, которые доверяли ему. Сорок две жизни, за которые он отвечал.

— NEXUS, — мысленно позвал он, — построй модель завтрашней битвы. Учти всё: местность, численность, тактику.

— Обрабатываю данные...

В поле зрения Александра появилась голографическая карта — только он мог видеть её. Холмы, река, позиции обеих армий. NEXUS рассчитывал варианты.

— Анализ завершён, — доложил ИИ. — Фронтальная атака на укреплённые позиции без осадных орудий имеет низкую вероятность успеха. Потери атакующих: от тридцати до пятидесяти процентов. Если оборона продержится первую волну, вторая будет столь же кровавой.

— Как повысить наши шансы?

— Левый фланг — ключевая позиция. Если противник прорвёт его, вся атака рухнет. Но это также означает, что враг сосредоточит силы там. Рекомендация: держать строй любой ценой. Не позволять прорвать линию. Если твоя группа выстоит, это стабилизирует весь фланг.

— Мы станем якорем.

— Корректно. Твои сорок два человека могут определить исход битвы. Если вы держитесь, фланг держится. Если фланг держится, атака продолжается. Если атака продолжается — есть шанс на победу.

— Большая ответственность для сорока двух крестьян.

— Да. Но у них есть ты. А у тебя есть я. Мы изменим исход.

Александр закрыл глаза. Завтра. Завтра начнётся его настоящая война в этом мире. Завтра он либо докажет свою ценность, либо умрёт в грязи средневекового поля боя.

— Я готов, — прошептал он.

— Тогда спи. Завтра понадобятся силы.

Александр лёг на землю, укрывшись плащом. Вокруг храпели люди. Костёр потрескивал. Где-то далеко кто-то пел грустную песню.

Последняя ночь перед бурей.

Александр закрыл глаза и провалился в беспокойный сон.

Ему снились барабаны. Бесконечные, гремящие барабаны войны.

Глава 5 — Первая кровь.

Александр проснулся за час до рассвета.

Не от звука, не от прикосновения — просто открыл глаза в темноте, и тело сразу поняло: сегодня. Внутренние часы, натренированные годами службы, никогда не ошибались. Сегодня он либо выживет, либо умрёт.

Он лежал неподвижно несколько секунд, слушая ночь. Храп Грэма. Тихое дыхание Ханса. Где-то далеко — стоны раненого, оставшегося с предыдущего дня. Костры догорали, отбрасывая слабые красные отблески на палатки.

— NEXUS, — мысленно позвал он.

— Доброе утро, Александр, — голос ИИ был спокойным, почти ироничным. — Готов к первой средневековой битве?

— Не уверен, что кто-то может быть готов к такому.

— Справедливо. Текущее время: пять часов двенадцать минут. Рассвет через сорок восемь минут. Температура: четыре градуса Цельсия. Влажность высокая. Видимость ограничена туманом. Идеальные условия для засады, но не для фронтальной атаки.

— Граф Хартвиг это понимает?

— Сомневаюсь. Средневековые командиры редко учитывают погодные условия в тактическом планировании.

Александр медленно сел, стараясь не разбудить остальных. Но Вольфрик уже не спал — сидел у тлеющего костра, точил меч на камне. Тихий, методичный звук скрежета металла о камень.

— Не спится? — тихо спросил Александр, подсаживаясь.

— Перед битвой никогда не сплю, — ответил Вольфрик, не отрываясь от работы. — Научился в своей первой войне. Лучше встретить смерть бодрым, чем сонным.

— Философски.

— Практично. — Вольфрик поднял меч, осматривая лезвие в слабом свете костра. — Ты готов, чужеземец? К настоящей бойне?

— Видел бойни и раньше.

— Но не такие. — Вольфрик посмотрел на него острым взглядом. — Твоя война была другой, я чувствую. Чище, может. Здесь... здесь ты будешь стоять так близко к врагу, что почувствуешь запах его дыхания. Увидишь глаза, когда будешь убивать. Услышишь, как он зовёт мать, умирая. Это другое.

Александр молчал. Вольфрик был прав. В его мире войну вели на расстоянии — пули, ракеты, дроны. Убивали людей, не видя их лиц. Здесь будет по-другому. Здесь он увидит каждую смерть.

— Справлюсь, — сказал он наконец.

— Посмотрим. — Вольфрик вернулся к заточке меча.

Александр встал и начал будить группу. Одного за другим, тихо, методично. Большинство просыпались мгновенно — страх перед битвой не давал глубокого сна. Ханс проснулся последним, и Александр увидел, как парень дрожит.

— Холодно, — пробормотал Ханс, но это была ложь. Он дрожал от страха.

— Нормально бояться, — сказал Александр, кладя руку на его плечо. — Все боятся. Разница в том, продолжаешь ли ты двигаться вперёд, несмотря на страх.

— А если я не смогу?..

— Сможешь. Потому что ты не один. Мы все вместе.

Группа собралась у костра. Сорок два человека — теперь Александр знал каждое лицо, каждое имя. Грэм, Дитрих, Ханс, Вольфрик, Эрвин. И ещё тридцать семь — фермеры, лесорубы, мельники, кузнецы. Простые люди, которым война была чужда.

Но сегодня они станут воинами. Или умрут.

— Проверьте снаряжение, — приказал Александр. — Копья, щиты, ремни. Если что-то сломано — чините сейчас. После начала битвы времени не будет.

Они начали проверять оружие. Александр ходил между ними, осматривая, поправляя. Крепление щита у одного — слабое, заменить ремень. Копьё у другого — древко треснуто, взять запасное. Мелочи, но мелочи спасают жизни.

— NEXUS, финальный тактический анализ.

— Обрабатываю последние данные... Готово. Позиция противника: холм высотой примерно тридцать метров, уклон пятнадцать-двадцать градусов. Укрепления: деревянный частокол, неполный, с разрывами. Ров перед частоколом: глубина полтора-два метра. Строй противника: плотный, щитовая стена, копья в три ряда. Лучники на флангах и за основной линией.

— Слабые места?

— Разрывы в частоколе — потенциальные точки прорыва, но они будут защищены сильнее всего. Левый фланг противника — там, где вы атакуете — упирается в лес. Ограниченный манёвр, но также защита от обхода. Рекомендация: не пытаться прорвать укрепления. Цель — держать позицию, измотать противника, дождаться, пока рыцари или другие части найдут слабое место.

— Другими словами: выжить.

— Корректно.

К тому времени, как они закончили проверку, лагерь уже просыпался. Барабаны начали бить — глухие, тяжёлые удары, разносящиеся по туманному утру. Сигнал: подъём, построение, выступление.

— Ешьте, — сказал Александр группе. — Всё, что осталось. Голодный солдат — слабый солдат.

Они ели молча — хлеб, сыр, сушёное мясо. Александр следил, чтобы каждый съел достаточно. Некоторые не могли из-за страха, желудки скрутило. Он заставлял — силой воли, приказом, угрозой.

— Если упадёшь в обморок от голода, я лично выволоку тебя с поля боя и выпорю, — говорил он одному из новичков, который отказывался есть. — Жуй.

Мужчина жевал, бледный и потный.

Когда они закончили, Александр собрал их в круг:

— Последний раз повторяем план. Мы идём на левый фланг. Враг будет выше нас, за укреплениями. Нас будут обстреливать лучники. Когда дойдём до строя — держим щиты плотно, копья вперёд, не разделяемся. Если кто-то падает, следующий занимает его место. Если видите брешь в нашем строю — закрываете её. Мы — единое целое, не сорок два человека. Понятно?

— Понятно, — раздалось хором.

— Если я погибну...

— Не погибнешь, — перебил Грэм.

— Если погибну, — твёрдо повторил Александр, — командование берёт Вольфрик. Слушаетесь его, как меня. Он знает, что делать.

Вольфрик кивнул, принимая ответственность.

— Ещё вопросы?

Ханс поднял руку, как школьник:

— Александр... а что, если мы не выдержим? Что, если нас прорвут?

Александр посмотрел на него долгим взглядом:

— Тогда мы все умрём. Поэтому мы выдержим.

Ханс кивнул, бледный, но решительный.

Барабаны загремели громче. Крики сержантов:

— Все к построению! Ополчение — к знамёнам! Быстрее, скоты!

— Пошли, — сказал Александр.

Группа двинулась к центру лагеря.

Армия графа Хартвига собралась на равнине перед холмами.

Две с половиной тысячи человек выстроились в подобие боевого порядка. Впереди — ополчение, тысяча двести человек, разделённых на три части: центр, правый фланг, левый фланг. За ополчением — профессиональная пехота, триста человек в кольчугах и шлемах. За пехотой — рыцари, двести всадников на боевых конях. По флангам — лучники, около ста пятидесяти человек.

Александр вёл свою группу к левому флангу, где сержант уже орал, собирая людей:

— Левый фланг сюда! Быстро! Вы, группа чужеземца, сюда, к краю!

Они заняли позицию на самом краю левого фланга — там, где линия упиралась в начало леса. Справа от них стояли другие группы ополчения — сотни мужчин с копьями и щитами, большинство выглядели так, будто уже приняли смерть.

Александр оглядел позицию. NEXUS анализировал:

— Твоя группа на критической точке. Если противник атакует здесь, вся линия может рухнуть. Но это также означает, что у вас есть лес за спиной — защита от обхода.

— Или ловушка, если придётся отступать.

— Тоже верно.

Туман начал рассеиваться, и Александр увидел поле боя.

Холм возвышался в трёхстах метрах — не очень высокий, но достаточный для преимущества обороняющихся. На вершине и склонах виднелись укрепления — частокол, местами достигающий двух метров высоты, с разрывами и проходами. Перед частоколом тянулся ров, заполненный острыми кольями. За укреплениями стояла армия графа Рейнарда — щиты, копья, знамёна. Серебристый блеск доспехов. Красные и синие плащи.

— NEXUS, численность противника.

— Визуальная оценка: от полутора до двух тысяч человек. Строй плотный, дисциплинированный. Лучники на флангах — около ста человек. Кавалерия не видна, вероятно в резерве за холмом.

Александр стиснул древко копья. Равные силы. Это будет кровавая бойня.

Впереди выехал капитан Дитмар на коне. Он осмотрел строй ополчения холодным взглядом и начал речь:

— Слушайте меня, ополчение! — его голос гремел над полем. — Сегодня вы докажете свою ценность! Граф Хартвиг даёт вам честь — первыми атаковать врага! Вы пойдёте в гору, прорвёте их жалкие укрепления и сломаете их строй! За вами пойдут рыцари и добьют остатки!

Молчание. Никто не кричал, не аплодировал.

Дитмар нахмурился:

— Я знаю, вы боитесь! И это правильно! Но запомните: трусы умирают первыми! Того, кто побежит, мы зарубим сами! Единственный путь домой — через них! — Он указал мечом на холм. — Вперёд, и победа будет за нами!

Он развернул коня и поехал назад, к рыцарям.

— Вдохновляющая речь, — саркастически заметил Вольфрик.

— Угрозы вместо мотивации, — согласился Александр. — Типично.

Он повернулся к своей группе. Сорок два лица смотрели на него — испуганные, решительные, отчаявшиеся. Ханс был белее мела. Грэм стискивал щит так сильно, что костяшки побелели.

Александр говорил тихо, чтобы слышали только они:

— Забудьте капитана. Забудьте графа. Забудьте славу и честь. Думайте только об одном: выжить. Вернуться домой. К жёнам, детям, родителям. Вот ваша цель. — Он обвёл их взглядом: — Я обещал вывести вас живыми. Обещаю снова. Держитесь вместе, слушайте мои команды, и мы выживем. Все. Понятно?

— Понятно, — прошептали голоса.

— Тогда готовьтесь.

Барабаны загремели. Другой ритм — быстрый, агрессивный. Сигнал к атаке.

Сержанты начали кричать:

— Ополчение! Вперёд! Медленно! Держать строй!

Масса начала двигаться.

Тысяча двести человек двинулись к холму — медленно, неуверенно, как стадо, ведомое на бойню.

Александр шёл в первом ряду своей группы, щит перед собой, копьё наготове. Слева и справа шли его люди — плотный строй, как он учил их. Щиты соприкасались, копья торчали вперёд между щитами. Стена из дерева и железа.

— NEXUS, дистанция до противника.

— Двести восемьдесят метров. Скорость движения: один метр в секунду. Время до контакта: четыре минуты сорок секунд.

Земля под ногами была мягкой, влажной. Трава по щиколотку. Холм впереди казался огромным, несмотря на скромную высоту. На вершине стояли враги — тысячи врагов, ждущих, чтобы убить их.

— Двести пятьдесят метров.

Первые стрелы полетели, когда они преодолели половину расстояния.

Свист. Десятки свистов, переходящих в визг.

— Щиты! — закричал Александр.

Группа подняла щиты над головами. Стрелы обрушились дождём.

Тук-тук-тук — удары о дерево. Крики. Где-то слева мужчина упал, стрела торчала из горла. Он захрипел, захлёбываясь кровью, дёргаясь на земле.

— Не останавливаться! Вперёд!

Они продолжили. Вторая волна стрел. Ещё крики. Ещё падающие. Группа Александра держала щиты, двигалась плотно. Одна стрела ударила в щит Александра, пробила дерево, но застряла, не достав до руки.

— Сто восемьдесят метров.

Подъём начался. Склон холма был пологим, но с грузом оружия и щитов казался горой. Дыхание участилось. Ноги тяжелели.

Третья волна стрел. Крики усилились. Слева от группы Александра целая секция ополчения рухнула — двадцать человек, поражённых одновременно. Брешь в строю.

— Держать позицию! — ревел сержант где-то сзади. — Не останавливаться!

— Сто метров.

Александр видел лица врагов теперь. Мужчины за частоколом и щитами — такие же крестьяне, как и они. Испуганные, решительные, готовые убивать.

— Семьдесят метров.

Ров. Александр увидел его за десять метров — глубокая траншея с острыми кольями на дне. Несколько ополченцев впереди не заметили и рухнули внутрь. Крики, хруст ломающихся костей.

— Обходим ров! — закричал Александр. — Справа, там проход!

Группа повернула, обходя ров. Другие делали то же самое, толпясь, давя друг друга. Хаос нарастал.

Четвёртая волна стрел. Одна ударила Эрвина в плечо, пробив кожаную куртку. Он вскрикнул, но не упал, продолжая идти, стрела торчала из плеча.

— Тридцать метров.

Частокол. Деревянные колья, острые, высотой в человеческий рост. Разрывы между ними. За кольями — щиты и копья врага.

— Готовьтесь к удару! — закричал Александр. — Первый ряд — копья вперёд! Второй ряд — поддержка! Третий — готовность заменить!

— Десять метров.

Они врезались в строй противника.

Александр никогда не забудет этот момент.

Звук был оглушающим — лязг металла, треск дерева, крики, стоны, рёв. Запах — пот, кровь, дерьмо. Кто-то обосрался от страха, и запах распространялся, смешиваясь с остальным.

Его копьё ударило в щит врага. Удар отдался в руки, плечо. Враг оттолкнул копьё, нанёс ответный удар. Александр заблокировал щитом, почувствовал, как древко врага скользнуло по краю щита, чуть не задев лицо.

— NEXUS, помощь!

— Активирую боевые протоколы.

В поле зрения Александра появились метки — голографические указатели, видимые только ему. Красная метка на вражеском копье, показывающая траекторию следующего удара. Зелёная стрелка, указывающая оптимальное положение щита для блока.

Враг ударил. Александр заблокировал точно по указателю. Удар соскользнул. Контратака — копьё вперёд, точно в разрыв между щитом и плечом врага. Железный наконечник вошёл в мягкую плоть под ключицей. Враг вскрикнул, захлебнулся кровью, упал.

Александр дёрнул копьё назад. Кровь брызнула на его руку, тёплая и липкая.

Первое убийство в этом мире.

Некогда думать. Следующий враг уже лез вперёд. Александр блокировал, колол, отступал, снова колол. NEXUS предсказывал движения, давал подсказки, но даже с помощью ИИ битва была хаосом.

Рядом Грэм дрался как зверь — топор в одной руке, щит в другой. Рубил, ломал, крушил. Враг упал с размозжённым черепом. Другой потерял руку, отрубленную одним ударом.

Вольфрик действовал профессионально — точные удары, минимум движений. Копьё вперёд, блок, отход, снова удар. Три врага упали за первую минуту.

Ханс сражался справа от Александра. Парень дрожал, но держал строй, копьё дрожало в руках. Враг ударил в его щит, чуть не сбив с ног. Ханс закричал, ткнул копьём наугад. Попал в живот врага. Враг согнулся, выронил оружие, упал, держась за рану, из которой вываливались кишки.

— Я... я убил его... — прохрипел Ханс.

— Держи позицию твою мать!

Битва превратилась в мясорубку.

Люди резали людей. Кровь текла ручьями, смешиваясь с грязью. Раненые кричали, звали матерей, богов, проклинали мир. Мёртвые падали, и по ним топтались живые.

Александр видел, как один из его людей — Бернард, мельник — получил удар копья в бок. Острие пробило кожаную куртку, вошло между рёбрами. Бернард выдохнул, кровь хлынула изо рта. Он упал, дёргаясь.

— Бернард! — Грэм метнулся к нему, но Александр схватил его за плечо:

— Он мёртв! Держи строй!

Грэм рванулся, но послушался. Строй держался.

Но левее, где стояли другие группы ополчения, началась паника. Враг давил, прорывал, резал. Ополченцы ломались, бежали. Сержант пытался удержать их, но его зарубили — меч врага разрубил шею пополам. Голова повисла на лоскуте кожи, тело упало.

— Александр! — закричал Вольфрик. — Левый фланг рушится!

Александр повернул голову. Брешь. Огромная брешь в строю, и враги лезли туда, как муравьи в трещину.

— NEXUS, если прорвут фланг?

— Вся линия рухнет. Атака провалится. Потери вырастут до семидесяти процентов.

— Нужно закрыть брешь.

— Ты не можешь оставить свою позицию.

— Могу. Если мы не закроем брешь, все умрут.

Александр развернулся к группе:

— Вольфрик! Держи нашу позицию! Грэм, Дитрих, Эрвин, Ханс — со мной! Мы идём в брешь!

— Это безумие! — закричал Вольфрик.

— Это необходимость! Держи строй!

Александр и пятеро его людей рванулись влево, к бреши. Они бежали вдоль своей линии, давясь трупами, скользя на крови.

Брешь была в двадцати метрах. Враги уже лезли через неё — десяток человек, режущих отступающее ополчение.

— За мной! Клином!

Александр ударил первым. Копьё вперёд, прямо в грудь врага. Пробил кольчугу, вошёл в лёгкое. Враг захрипел, плюнул кровью. Александр выдернул копьё, ударил снова, уже другого. Грэм и остальные били рядом — топор, копья, щиты.

— NEXUS, тактика!

— Враги атакуют со всех сторон. Рекомендую круговую оборону. Образуйте кольцо, щиты наружу.

— Кольцо! — закричал Александр. — Щиты наружу, спины друг к другу!

Шестеро мужчин образовали круг в самой бреши. Враги окружили их, атакуя со всех сторон.

Александр сражался как никогда. NEXUS вёл его — показывал траектории ударов, предсказывал движения врагов. Александр блокировал, колол, отступал, снова колол. Каждое движение точное, эффективное. Враги падали один за другим.

Но их было много. Слишком много.

Удар копья справа. Александр не успел заблокировать полностью. Древко ударило по рёбрам, сбив дыхание. Боль. Он отшатнулся, чуть не упав.

Враг поднял копьё для добивающего удара.

Грэм бросился вперёд, подставил щит. Удар врага ударил в щит, застряв. Грэм рванул щит на себя, выдергивая копьё из рук врага. Топором рубанул в незащищённую шею. Кровь фонтаном. Враг упал.

— Я должен тебе жизнь, — выдохнул Александр.

— Потом вернёшь!

Они держались. Секунды растягивались в вечность. Кровь, грязь, крики. Мир сузился до этого кольца, до этих шести человек, держащих строй против десятков врагов.

И тогда ополчение вернулось.

Те, кто бежал, увидели, что кто-то держится. Увидели, что брешь не прорвана. И нашли мужество вернуться.

Десять человек. Двадцать. Тридцать. Они присоединились к кругу, расширяя его, образуя линию. Строй восстановился.

Враги дрогнули, отступили.

— Держать! — ревел Александр. — Не пускать их!

Левый фланг держался.

Атака продолжалась ещё двадцать минут.

Двадцать минут ада, когда время потеряло смысл. Александр дрался на автомате — удар, блок, шаг, снова удар. NEXUS вёл его, но даже с помощью ИИ он получал раны. Порез на предплечье. Ушиб на бедре. Разбитая губа, когда обломок щита ударил в лицо.

Вокруг люди умирали. Из его группы упал ещё один — Дитер, кузнец. Копьё врага вошло в глаз, пробило череп. Мгновенная смерть.

Потом ещё один — Клаус, лесоруб. Топор врага разрубил щит и руку вместе с ним. Клаус упал, крича, держась за окровавленный обрубок. Враг добил его ударом в шею.

Эрвин дрался с стрелой в плече, кровь текла по руке, но он не отступал. Дитрих получил порез на бедре — неглубокий, но болезненный. Он хромал, но держал строй.

Ханс... Ханс кричал при каждом ударе, но стоял. Стоял, несмотря на страх, несмотря на ужас вокруг.

Но вдруг.

Копьё врага проскользнуло между щитами, ударило Ханса в живот. Не глубоко — кожаная куртка остановила большую часть удара — но достаточно, чтобы пробить плоть. Ханс вскрикнул, согнулся, выронил копьё.

Александр увидел это боковым зрением:

— Ханс!

Парень упал на колени, держась за живот. Кровь сочилась между пальцами.

Грэм метнулся к нему, прикрыл щитом:

— Держись, Ханс!

— Отведите его назад! — закричал Александр. — Сейчас!

Двое мужчин схватили парня под руки и потащили за линию. Враг попытался последовать, но Александр ударил копьём, отогнал.

Битва продолжалась.

Отступление началось, когда враги выдохлись.

Атака захлебнулась. Ополчение не прорвало укрепления, но и враг не смог сбросить их со склона. Линии застыли, давя друг на друга, но без продвижения.

Сзади загремели барабаны — сигнал отхода.

— Отступать! — закричали сержанты. — Организованно! Держать строй!

Ополчение начало отходить. Для большинства это превратилось в бегство. Люди бросали оружие, разворачивались и бежали вниз по склону. Враги гнались, рубили отступающих в спины.

Но группа Александра отступала правильно.

— Медленно! — командовал он. — Спиной вперёд! Щиты к врагу! Первый ряд прикрывает отход, второй отходит. Потом меняемся!

Они двигались методично, шаг за шагом. Враги пытались атаковать, но плотный строй щитов останавливал их. Несколько раз кто-то пытался прорваться, но копья отгоняли.

Спустились по склону. Миновали ров. Отошли на сто метров, потом двести.

Враги перестали преследовать. Вернулись к укреплениям, крича победно.

Атака провалилась.

На равнине, в безопасности, группа рухнула на землю.

Александр опустился на колени, тяжело дыша. Кровь капала с копья, с рук, с лица. Не вся его. Рядом падали остальные — измотанные, раненые, покрытые грязью и кровью.

— Подсчёт, — хрипло приказал Александр. — Кто жив?

Вольфрик начал считать. Голоса откликались:

— Здесь...

— Жив...

— Ранен, но стою...

Александр считал мысленно. Тридцать четыре голоса. Из сорока двух.

— Восемь, — тихо сказал Вольфрик. — Восемь не вернулись.

Молчание. Тяжёлое, давящее молчание.

Александр закрыл глаза. Восемь имён. Восемь лиц. Бернард, мельник. Дитер, кузнец. Клаус, лесоруб. Ещё пятеро, чьи имена он помнил, чьи жизни он обещал сохранить.

Не сохранил.

— NEXUS, — мысленно позвал он, — общие потери ополчения.

— Визуальная оценка: из тысячи двухсот ополченцев вернулось около семисот-восьмисот. Потери: тридцать пять — сорок процентов. Твоя группа потеряла восемнадцать процентов. Это более чем вдвое лучше среднего.

— Восемь человек мертвы, NEXUS. Я обещал вернуть их.

— Ты вернул тридцать четыре. Без тебя все сорок два были бы мертвы. Это успех, Александр.

Александр открыл глаза. Успех. Восемь трупов — это успех.

Добро пожаловать в средневековье.

— Ханс, — вспомнил он резко. — Где Ханс?

— Здесь, — отозвался Грэм. Он сидел рядом с парнем, поддерживая его голову. Ханс был бледным, в глазах боль, но жив. Рана на животе кровоточила, но не смертельно.

Александр подполз к нему, осмотрел рану:

— NEXUS, анализ.

— Колото-резаное ранение брюшной полости. Глубина: четыре-пять сантиметров. Кишечник, вероятно, не задет — кровотечение умеренное, нет признаков перитонита. При правильной обработке и уходе — выживет.

— Что нужно?

— Промыть рану, остановить кровотечение, наложить стерильную повязку. В идеале — антибиотики, но их нет. Максимальная чистота — единственный способ предотвратить инфекцию.

Александр развязал свой узел, достал чистую ткань — он держал её специально для таких случаев.

— Вольфрик, кипяти воду. Быстро. Грэм, держи его.

Ханс застонал, когда Александр начал промывать рану. Кипячёная вода обжигала, но убивала грязь и бактерии. Александр работал быстро, методично, NEXUS подсказывал каждое действие.

Промыть. Остановить кровотечение — прижать края раны. Наложить чистую ткань, туго перевязать.

— Ты выживешь, Ханс, — сказал Александр, завязывая последний узел. — Но двигаться нельзя. Ни в коем случае. Если разойдутся края раны...

— Я понял, — прохрипел Ханс. — Спасибо... ты спас меня...

— Мы спасли друг друга, — Александр положил руку на его плечо. — Отдыхай.

Он встал и огляделся. Его группа сидела или лежала, измотанная, окровавленная, но живая. Тридцать четыре человека, которые прошли ад и вернулись.

Вокруг другие группы ополчения выглядели хуже. Половина не вернулась. Выжившие рыдали, кричали, проклинали богов.

И тут к ним подъехал капитан Дитмар.

Он спешился, осмотрел группу Александра холодным взглядом. Остановился перед Александром:

— Чужеземец.

— Капитан, — Александр выпрямился, несмотря на усталость.

— Мне доложили, что ты закрыл брешь на левом фланге. Спас фланг от полного краха. Это правда?

— Мы закрыли брешь, — поправил Александр. — Моя группа и присоединившиеся.

Дитмар смотрел на него долго, оценивающе. Потом кивнул:

— Хорошо. Очень хорошо. — Он повернулся к группе: — Вы держались лучше всех в ополчении. Самые наименьше потери чем у остальных в этой мясорубке. Это... впечатляет.

Он вернулся к Александру:

— Может, ты не просто дерзкий чужеземец. Может, ты действительно знаешь, что делаешь.

— Я знаю, капитан.

— Посмотрим. Завтра будет вторая атака. Твоя группа снова пойдёт на левый фланг. Сдержишь его — и я дам тебе официальное командование. Десятник. Со всеми правами.

Александр кивнул:

— Мы выстоим.

— Лучше бы это было так, — Дитмар развернулся к коню. — Иначе вы все умрёте.

Он уехал.

Группа смотрела на Александра. Усталость, боль, но и что-то новое — уважение. Доверие.

— Мы выстоим, — повторил Грэм. — Верно, парни?

Хор голосов:

— Да!

— Выстоим!

— С чужеземцем мы выживем!

Александр посмотрел на них — на этих простых людей, ставших воинами за один день. На Грэма, спасшего ему жизнь. На Ханса, раненого, но живого. На Вольфрика, державшего позицию. На всех остальных.

Восемь умерло. Но тридцать четыре живы.

— Отдыхайте, — сказал он. — Лечите раны. Ешьте, пейте. Завтра снова пойдём в ад. И снова вернёмся.

Он отошёл от группы, нашёл тихое место и опустился на землю. Тело ныло, раны болели, усталость давила.

— NEXUS, — прошептал он, — я убивал людей сегодня. Не с расстояния. Вблизи. Видел их глаза.

— Да, — ответил ИИ тихо. — Добро пожаловать в средневековую войну, Александр. Здесь убийство — не абстракция. Здесь ты видишь каждую смерть.

— Я не знаю, смогу ли привыкнуть.

— Не уверен, что стоит привыкать. Тот, кто привыкает убивать, теряет человечность.

Александр посмотрел на закатное солнце. Первый день битвы закончился. Завтра будет второй.

И он должен был снова вести людей в смерть.

— Я изменю этот мир, — прошептал он. — Сделаю так, чтобы войны были... другими. Меньше смертей. Больше тактики. Меньше мясорубок.

— Амбициозно, — заметил NEXUS. — Но сначала выживи завтра.

— Выживу, — твёрдо сказал Александр. — Все мы выживем.

Он закрыл глаза, позволяя усталости накрыть себя.

Первая кровь пролита.

Первая битва пройдена.

Но война только начиналась.

Глава 6 — Цена выживания.

Солнце садилось за холмами Штайнбаха, окрашивая небо в кровавые оттенки. Александр сидел на краю лагеря, глядя на поле боя внизу. Оттуда ещё доносились крики — раненые, которых никто не собирался спасать. Противник не давал подобраться к своим, а граф Хартвиг не тратил людей на чужих.

— Анализ завершён, — голос NEXUS прозвучал в голове Александра. — Противник потерял приблизительно двести пятьдесят человек убитыми и ранеными. Соотношение потерь один к двум в их пользу. Тактически атака провалилась.

— Я это вижу, — устало ответил Александр, массируя виски. Головная боль не отпускала после боя. Адреналин схлынул, оставив пустоту и тяжесть в груди.

Позади раздались шаги. Александр обернулся — Грэм нёс связку хвороста для костра. Лицо здоровяка было мрачным, на щеке запеклась кровь из неглубокой царапины.

— Чужеземец, — Грэм бросил дрова у ног Александра. — Дитмар велел явиться. После того как накормишь людей.

Александр поднялся, отряхивая колени от грязи. Его туника была в бурых пятнах — чужая кровь. Своя тоже была, но немного. Глубокий порез на предплечье NEXUS уже обработал — промыл водой из фляги, которую Александр всегда кипятил. Здесь это считали странностью, но спорить перестали.

— Как люди?

— Дитрих и Эрвин держатся, — Грэм присел у костра, начал разводить огонь. — Ханс... — он помолчал. — Не знаю. Выглядит плохо. Стонет сильно. Живот — дело худое.

Александр кивнул. Ханс получил удар копьём в бок, ниже рёбер. Рана глубокая, но кишки не задеты — NEXUS проверил. Шансы выжить были, если не начнётся заражение. А оно начинается почти всегда в этом мире грязи и невежества.

— Я посмотрю его снова, — сказал Александр. — Где остальные?

— У повозок. Раздают похлёбку. — Грэм чиркнул огнивом, высекая искры. — Хоронить будем?

Вопрос повис в воздухе. Восемь мертвецов. Бернард, Дитер, Клаус и пятеро, чьи имена Александр едва запомнил. Они пришли уже в походе, присоединились к группе, потому что здесь была дисциплина и порядок. Просуществовали под его командованием три дня. Теперь лежали на склоне холма, где их оставили после отступления.

— Нет, — Александр покачал головой. — Тела остаются на поле. Граф не даст их забрать. Будет считать это провокацией перед завтрашней атакой.

Грэм сплюнул в сторону, про себя тихо ругаясь.

— Бернард был хорошим человеком. Мельник. Трое детишек осталось.

— Знаю.

— Дитер кузнецом работал. Сильный был как медведь. Один удар — и череп в щепки раскалывал.

— Грэм, — Александр посмотрел на него. — Я знаю. Всех их знаю.

Грэм замолчал, уставившись в огонь. Пламя разгоралось, бросая тени на его усталое лицо.

— Мы держали фланг, — тихо сказал он. — Другие побежали, а мы держали. Это хоть что-то значит?

— Значит, что тридцать четыре человека живы, — ответил Александр. — Вместо восьми.

— А если завтра всех убьют?

Александр не ответил. Грэм задал вопрос, на который не было хорошего ответа. Вместо этого он похлопал здоровяка по плечу и направился к повозкам.

Лагерь ополчения представлял собой жалкое зрелище. Сотни измождённых мужчин сидели у костров, молча жевали чёрствый хлеб и жидкую похлёбку из ячменя. Многие были ранены — кто легко, кто тяжело. Лекарей не хватало, а те, что были, стоили денег. Ополченцев никто в первую очередь лечить не собирался. Выживут — хорошо. Нет — набегут новые.

Александр прошёл мимо группы крестьян, которые перевязывали товарища. Парню проломили голову камнем — с холма противник скатывал валуны. Череп был вмят, глаз вытек. Парень ещё дышал, но дышал тяжело, с хрипом. К утру умрёт.

— Анализ морального состояния: критический уровень, — сообщил NEXUS. — Вероятность массового дезертирства после второй неудачной атаки — шестьдесят семь процентов.

— Дезертиров вешают, — мысленно ответил Александр.

— Страх смерти в бою сильнее страха виселицы. Особенно после первой атаки.

NEXUS был прав. Люди видели, что их бросают в мясорубку. Фронтальный штурм укреплённых позиций на холме — тактика идиота или отчаявшегося. Граф Хартвиг явно не был идиотом, значит, он отчаялся. А может просто не ценил жизни ополченцев.

Александр подошёл к своей группе. Тридцать четыре человека сидели плотной кучкой у костра, образуя подобие круга. В центре лежал Ханс на подстилке из плащей. Лицо парня было бледным, губы потрескались. Он то терял сознание, то просыпался со стоном.

Вольфрик встал при виде Александра. Жилистый мужчина со шрамом на подбородке выглядел уставшим, но держался. Два года службы давали о себе знать — он понимал, что такое война.

— Чужеземец, — кивнул он. — Ханс ничего не ест. Практически не пьёт. Только стонет.

Александр опустился на колени рядом с раненым. Осторожно отстегнул повязку на животе. Рана выглядела чище, чем утром — промывание кипячёной водой помогло. Но края покраснели. Началось.

— NEXUS, оценка.

— Начальная стадия инфекции. Без антибиотиков выживаемость тридцать — сорок процентов. Рекомендация: продолжить промывание каждые четыре часа, следить за температурой. Если начнётся гангрена — ампутация невозможна при ранении живота. Прогноз ухудшится до пяти процентов.

Александр достал флягу, вылил немного воды на рану. Ханс застонал громче, дёрнулся. Вольфрик и ещё один мужчина придержали его за плечи.

— Терпи, Ханс, — тихо сказал Александр, промокая рану чистой тканью. — Терпи. Ты ещё всех нас переживёшь.

Ханс открыл глаза — мутные, лихорадочные.

— Больно, — прохрипел он. — Господи... больно...

— Знаю. — Александр наложил новую повязку из ткани, которую прокипятил ещё утром. Люди смотрели на него с удивлением, но молчали. Чужеземец — странный, но своих он не бросает, для всех это имело большое значение, особенно сейчас.

Закончив с Хансом, Александр проверил Эрвина и Дитриха. Стрела в плече Эрвина прошла мимо кости — повезло. Порез на бедре Дитриха был неглубоким. Оба выживут без проблем.

— Ешьте, — сказал Александр группе. — Все. Завтра снова пойдём в атаку, нужны силы.

Люди молча кивнули. Кто-то передал ему миску похлёбки и кусок хлеба. Александр сел у костра, начал есть. Похлёбка была невкусной — жидкая, почти без мяса, но горячая. Хлеб чёрствый, но сытный.

Грэм появился через несколько минут, принёс вязанку дров. Бросил их у костра и сел рядом с Александром.

— Дитмар ждёт, — напомнил он.

— Пойду, — Александр допил похлёбку. — Вольфрик, ты за старшего. Следи за Хансом каждые два часа. Если состояние ухудшится — зови меня.

— Будет сделано, — кивнул Вольфрик.

Александр поднялся, отряхнул колени. Группа проводила его взглядами — уважительными, благодарными. Тридцать четыре живых. Восемь мёртвых. Лучший результат среди всех десятков ополчения. Но восемь мёртвых всё равно давили на плечи.

Капитан Дитмар сидел у своей палатки, за грубо сколоченным столом. Перед ним стояла кружка с вином и лежала карта местности — потрёпанная, нарисованная от руки. Рядом стоял сержант, тот самый, что докладывал о группе Александра. Ещё двое гвардейцев барона молча стояли по сторонам.

Дитмар поднял голову, когда Александр подошёл. Шрам на его лице от виска до подбородка побелел в свете костра. Капитан долго смотрел на Александра, не говоря ни слова. Оценивал.

— Явился, — наконец произнёс он. — Садись, чужеземец.

Александр сел на противоположный край скамьи. Дитмар пододвинул кружку с вином.

— Пей.

Александр взял кружку, сделал глоток. Вино было кислым, разбавленным, но крепким. Согревало.

— Твоя группа держала фланг, — Дитмар постучал пальцем по столу. — Единственная. Остальные побежали или полегли. У тебя восемь мертвецов из сорока двух. Это... — он помолчал, подбирая слова. — Это хороший результат.

Александр промолчал. Хороший результат. Восемь трупов — хороший результат.

— Барон заметил, — продолжил Дитмар. — Я ему доложил. И он был весьма удивлён. Ополченцы не держат строй обычно. Паникуют. Бегут при первой крови. А твои на удивление держались.

— Они были обучены, — сказал Александр. — Я их подготовил.

— Вижу, — Дитмар налил себе ещё вина, выпил залпом. — Завтра вторая атака. Граф Хартвиг требует прорыва. Он злится. Теряет терпение.

— Фронтальная атака снова?

— А ты что предложишь? — Дитмар усмехнулся криво. — Обойти с флангов? Холмы крутые, противник караулы выставил. Переправу через реку они контролируют. Сидят как крысы в норе.

Александр посмотрел на карту. NEXUS уже анализировал местность, но карта давала дополнительные детали. Холмы Штайнбаха образовывали естественное укрепление. Река с одной стороны, крутые склоны с другой. Граф Рейнард занял идеальную позицию для обороны.

— Ночная атака, — предложил Александр. — Малыми группами. Пятьдесят человек, скрытный подход с разных сторон. Пока противник спит.

Дитмар рассмеялся — коротко, зло.

— Ополченцы не умеют воевать ночью. Да они в целом то воевать не умеют. Перережут друг друга в темноте. Да и граф Рейнард не дурак — караулы выставит, костры зажжёт. Услышат, увидят. Перебьют в потёмках как слепых щенков. Только за зря потери понесём.

Александр кивнул. Дитмар был прав. Без обучения, без координации ночная атака превратится в бойню.

— Значит, снова фронтальная атака, — констатировал он.

— Снова, — Дитмар налил Александру вина. — Но с изменением. Граф приказал бросить дружину во вторую волну. Рыцари пойдут вместе с ополчением. Должны продавить.

— Ополченцев это воодушевит?

— Или добьёт, — Дитмар пожал плечами. — Мне плевать. Приказ есть приказ. Твоя группа снова на левом фланге. Сдержишь — получишь звание десятника и плату. Двадцать серебряных монет.

Двадцать серебряных. Почти корова. Или два месяца жизни для простого человека. Для Александра это была мелочь по сравнению с тем, что он потерял в своём мире. Но здесь, сейчас, это были деньги. Деньги значили власть. Власть значила выживание.

— Хорошо, — сказал Александр. — Мы будем держать фланг.

Дитмар усмехнулся, довольный.

— Ты амбициозный, чужеземец. Это хорошо. Амбиции двигают людей вверх. Или в могилу. — Он допил вино, встал. — Иди. Готовь людей. Атака на рассвете. Тех, кто побежит — вешаем. Передай своим.

Александр кивнул, поднялся. Развернулся, чтобы уйти.

— Чужеземец, — окликнул его Дитмар.

Александр обернулся.

— Ты хорошо бьёшься, — капитан посмотрел на него внимательно. — Слишком хорошо для крестьянина. Кто ты на самом деле?

Вопрос завис в воздухе. Александр молчал несколько секунд, обдумывая ответ.

— Солдат, — наконец сказал он. — Был солдатом. На другой земле.

— Далёкой видимо земле, — кивнул Дитмар. — Наверное, там воюют иначе.

— Иначе, — согласился Александр.

— И стало быть лучше?

Александр посмотрел на капитана.

— Иначе, — сказал он. — Не лучше. Просто иначе.

Дитмар усмехнулся.

— Дипломатичный ответ. Ладно, ступай. Увидимся на рассвете.

Александр вернулся к своей группе уже в полной темноте. Костёр догорал, освещая уставшие лица людей. Кто-то спал, кто-то сидел и молча смотрел в огонь. Ханс лежал без движения — дышал, но тяжело.

Грэм поднялся при виде Александра.

— Ну?

— Завтра атака на рассвете, — Александр присел у костра. — Снова левый фланг.

Группа молча переглянулась. Никто не обрадовался новости.

— Дезертиров вешают, — добавил Александр. — Капитан велел передать.

— А если всех нас перебьют? — хрипло спросил Эрвин, держась за раненое плечо. — Кого вешать то будут?

— Никого, — ответил Александр. — Поэтому мы будем выживать.

Вольфрик вздохнул.

— Завтра пойдёт дружина вместе с нами. Рыцари тоже. Граф хочет продавить оборону.

— Значит, мясорубка будет ещё хуже, — сказал Грэм мрачно. — Больше людей — больше давка. Больше давка — больше мертвецов.

— Может быть, — Александр посмотрел на костёр. — А может, дружина пробьёт брешь, и мы войдём следом. Если держаться вместе, если не паниковать — выживем.

— Как вчера? — тихо спросил кто-то из группы.

— Как вчера, — подтвердил Александр.

Люди молчали. Потом Вольфрик кивнул.

— Ты вывел нас живыми один раз. Выведешь и второй.

Остальные поддержали его — кто-то кивком, кто-то тихим согласием. Александр видел в их глазах страх, усталость, но и доверие. Они верили ему. Это было ценно и страшно одновременно.

— Спите, — сказал Александр. — Утром встаём до рассвета. Проверим снаряжение, поедим, подготовимся. Дежурства по два часа. Вольфрик, ты первый. Потом Грэм. Потом я.

Группа начала устраиваться на ночлег. Кто-то завернулся в плащи, кто-то лёг прямо на землю. Александр остался сидеть у костра, подкидывая дрова.

— NEXUS, вероятность успеха завтрашней атаки?

— Недостаточно данных для точного расчёта. Приблизительная оценка: при участии дружины и рыцарей вероятность прорыва возрастает до сорока — пятидесяти процентов. Потери среди ополчения останутся высокими — тридцать — сорок процентов. Для твоей группы при текущей тактике — пятнадцать — двадцать пять процентов потерь, в зависимости от факторов удачи и противодействия противника.

Александр кивнул. Пятнадцать-двадцать пять процентов. Ещё пять-восемь человек. Может больше. Может меньше. Может все.

— Есть способы улучшить шансы?

— Да. Разведка ночью может дать тактическое преимущество. Обнаружение слабых мест в обороне противника, расположение резервов, караулов. Риск высок — если поймают, убьют. Но информация может спасти десятки жизней завтра.

Александр задумался. Разведка ночью. Один, без поддержки, в тылу врага. Риск огромный. Но NEXUS прав — информация о позициях противника может изменить исход боя.

— Какие шансы на успешную разведку?

— При твоих навыках скрытности и моей помощи в навигации — шестьдесят — семьдесят процентов успеха. Шансы быть обнаруженным — тридцать — сорок процентов. Шансы погибнуть при обнаружении — восемьдесят процентов.

Александр посмотрел на спящих людей. Тридцать четыре жизни. Если он погибнет, кто их поведёт завтра? Вольфрик? Может быть. Но они потеряют дисциплину, координацию. Потери вырастут.

— Сложный выбор, — произнёс NEXUS. — Личный риск против шансов группы. Классическая дилемма командира.

— Ты издеваешься?

— Нет. Просто констатирую факт.

Александр вздохнул. NEXUS иногда был слишком объективным. Но ИИ был прав — это дилемма. Идти на риск или остаться? Возможная информация против возможной смерти?

Он посмотрел на Ханса. Парень стонал во сне — лихорадка усиливалась. Без современной медицины он может не дожить до утра. А если доживёт — умрёт от заражения через день-два. Восемь мертвецов. Завтра будет больше.

Александр принял решение.

— Иду на разведку, — мысленно сказал он NEXUS. — Подготовь карту местности и оптимальный маршрут.

— Подтверждаю. Маршрут строится. Рекомендация: выдвигаться через два часа, когда караулы сменятся и будут менее бдительны. Избегать костров, двигаться по низинам, использовать тени.

Александр кивнул. Два часа. Достаточно, чтобы немного отдохнуть. Он откинулся на мешок с припасами, закрыл глаза. Сон не шёл — мысли крутились, воспоминания о бое вновь всплывали. Лица мертвецов. Крики раненых. Запах крови и дерьма.

— Ты сделал всё, что мог, — тихо произнёс NEXUS.

— Восемь наших человек мертвы.

— За то тридцать четыре живы.

— Разве это оправдание?

— Это факт.

Александр открыл глаза, посмотрел на звёзды. В своём мире он видел другие звёзды — или те же самые? Он не знал. Это был другой мир. Другое небо. Другая жизнь. Там он планировал операции из безопасных кабинетов. Здесь он убивал людей своими руками и отвечал за каждую смерть.

— Я не хотел быть командиром, — сказал он вслух, тихо.

— Но ты им стал, — ответил NEXUS. — И ты хорош в этом. Лучше других.

— Это тоже не оправдание.

— Это преимущество. Используй его.

Александр вздохнул. NEXUS был бесстрастен, логичен. Для ИИ всё было расчётом — вероятности, проценты, оптимизация. Для Александра это были люди. Живые. Мёртвые. Страдающие.

Но NEXUS снова был прав. Преимущество нужно использовать. Потому что если он не будет использовать его — умрут все. И он сам тоже.

Два часа прошли быстро. Александр поднялся тихо, проверил нож. Взял флягу с водой.

Грэм спал у костра, сменив Вольфрика на дежурстве. Александр тихо тронул его за плечо. Здоровяк проснулся мгновенно, схватившись за топор.

— Это я, — шепнул Александр. — Иду на разведку. Буду к рассвету. Если не вернусь — Вольфрик командует. Понял?

Грэм уставился на него.

— Один? На вражеский холм?

— Один. Мне нужна информация о противнике. Это может спасти нас завтра.

Грэм помолчал, потом кивнул.

— Ты сумасшедший, чужеземец.

— Может быть, — Александр усмехнулся. — Но я вернусь.

Он развернулся и исчез в темноте лагеря. Грэм проводил его взглядом, покачал головой и снова сел у костра.

Ночь была холодной и тихой. Луна светила слабо, скрываясь за облаками. Александр двигался вдоль края лагеря, избегая патрулей. Гвардейцы барона ходили парами, но они были сонными, невнимательными. Александр обошёл их легко.

— Маршрут построен, — NEXUS вывел в поле зрения Александра условную карту с красной линией. — Движение на северо-восток, в обход правого фланга противника. Три километра. Расчётное время — один час двадцать минут. Избегай открытых пространств. Используй овраги и заросли.

Александр кивнул и двинулся в темноту. Земля под ногами была сырой после дождя. Он ступал осторожно, проверяя каждый шаг. NEXUS подсвечивал препятствия в его поле зрения — камни, корни, ямы.

Первые полчаса прошли без происшествий. Александр обогнул правый фланг армии графа Хартвига, спустился в овраг и начал подниматься к холмам противника. Отсюда были видны костры врага — десятки огней на склонах. Лагерь графа Рейнарда был меньше, но лучше организован. Укрепления, рвы, частоколы.

— Анализ обороны, — произнёс NEXUS. — Три линии укреплений. Первая линия — частокол с рвом. Вторая линия — валы с копейщиками. Третья линия — резервы и командный пункт. Слабое место — левый фланг противника, где склон круче и укреплений меньше. Рекомендация: сконцентрировать атаку там.

Александр запоминал каждую деталь. Костры показывали расположение групп. Патрули двигались по предсказуемым маршрутам. NEXUS фиксировал всё, строил модель обороны.

Александр приблизился ещё на двести метров, прячась за кустами. Слышал голоса — караул разговаривал у костра. Двое мужчин, вооруженные копьями. Один дремал, второй грыз сухарь.

— Вероятность обнаружения возрастает, — предупредил NEXUS. — Рекомендация: отступить на безопасное расстояние.

Александр согласился. Он получил достаточно информации. Теперь нужно вернуться живым.

Он развернулся, начал спускаться по склону. Двигался тихо, осторожно. Сердце билось ровно — адреналин был, но контролируемый. Он делал это раньше, в своём мире. Разведка, скрытность, инфильтрация. Навыки не забываются.

Но здесь он был один. Без связи, без поддержки, без оружия кроме ножа. Если его поймают — умрёт. Медленно и болезненно.

Александр уже прошёл половину пути назад, когда услышал шаги. Он замер, прижавшись к дереву.

— Предупреждение: патруль, — NEXUS выделил две фигуры в темноте. — Двое человек, расстояние тридцать метров, направление движения на тебя.

Александр затаил дыхание. Патруль шёл медленно, переговариваясь.

— ...чёртова служба, — бормотал один. — Всю ночь по лесу шляться.

— Заткнись, — огрызнулся второй. — Лучше здесь, чем завтра под копьями.

Они приближались. Александр медленно сдвинулся за дерево, утопая в тени. Патруль прошёл в пяти метрах от него. Александр не дышал, не двигался. NEXUS отслеживал их движение, показывая красные точки на карте.

Патруль прошёл мимо, скрылся в темноте. Александр выдохнул, расслабил мышцы.

— Обнаружение избегнуто, — констатировал NEXUS. — Продолжай движение.

Александр кивнул и двинулся дальше. Остаток пути прошёл без происшествий. Он вернулся в лагерь через полтора часа, обошёл караулы барона и тихо подошёл к костру группы.

Грэм всё ещё не спал. Он сидел у огня, точил топор. При виде Александра он поднял голову, облегчённо выдохнул.

— Вернулся. Думал, тебя уже нет.

— Я же сказал вернусь, — Александр присел у костра, налил себе воды из фляги. Руки слегка дрожали — адреналин сходил. — Разбуди всех через час. Нужно готовиться.

— Что ты узнал?

— Достаточно, — Александр посмотрел на костёр. — Завтра у нас будет шанс. Нужно только его использовать.

Грэм кивнул, не спрашивая подробностей. Он доверял чужеземцу. Все доверяли.

Александр откинулся на мешок, закрыл глаза. Час сна. Больше не будет до битвы. Но этого хватит.

— Данные записаны, — сообщил NEXUS. — Модель обороны противника построена. Вероятность успеха завтрашней атаки при использовании полученной информации возрастает до шестидесяти процентов. Потери твоей группы могут сократиться до десяти — пятнадцати процентов.

Десять-пятнадцать процентов. Три-пять человек. Лучше, чем восемь. Но всё равно слишком много.

Александр уснул под треск костра и тихие стоны Ханса. Сны были тяжёлыми — лица мертвецов, кровь на руках, крики раненых. Он проснулся от прикосновения Грэма к плечу.

— Час прошёл, — сказал здоровяк. — Рассвет скоро.

Александр поднялся, разогнал остатки сна. Группа уже просыпалась. Люди молча проверяли оружие, поправляли доспехи, ели остатки еды.

— Слушайте меня, — Александр встал у костра, чтобы все видели его. — Сегодня вторая атака. Левый фланг снова наш. Но у меня есть информация о противнике. Я знаю, где они слабее. Знаю, как мы пройдём.

Люди подняли головы, смотрели на него внимательно.

— Вчера мы держали фланг. Сегодня мы его пробьём. Вместе. Как один. Я веду вас, вы следуете за мной. Понятно?

— Понятно, — хором ответила группа.

— Тогда готовьтесь. Скоро барабаны.

Люди кивнули, вернулись к подготовке. Александр посмотрел на восток — небо светлело. Рассвет близко. Битва близко.

Где-то вдалеке ударили барабаны — глухо, мерно, как удары сердца перед смертью.

Началось.

Глава 7 — Прорыв.

Рассвет пришёл холодный и серый. Туман стелился над холмами Штайнбаха, превращая вражеские укрепления в расплывчатые тени. Александр стоял на краю равнины, наблюдая, как армия графа Хартвига выстраивается для второй атаки. Две с половиной тысячи человек, измотанных вчерашним боем, готовились снова идти на штурм.

Тридцать два человека его группы стояли плотным строем позади. Ханс умер ночью — заражение пожрало его изнутри за несколько часов. Эрвин и Дитрих остались в лагере, охраняя тело. Александр велел похоронить парня после битвы, если они сами выживут конечно.

— Чужеземец, — Вольфрик подошёл сбоку, поправляя ремень щита. — Люди готовы. Но они боятся. Вчера мы кое как сдержали левый фланг. Сегодня нам может так не повезти.

— Сегодня будет иначе, — Александр посмотрел на холмы. NEXUS уже проецировал в его поле зрения карту позиций противника, построенную по данным ночной разведки. Красные метки показывали скопления войск, укрепления, караулы.

— Анализ подтверждён, — голос NEXUS прозвучал чётко. — Противник усилил левый фланг на тридцать процентов. Ожидает повторной атаки там же. Правый фланг ослаблен — только сорок процентов от вчерашней численности. Вероятность успеха при атаке справа — семьдесят два процента.

— Мы не пойдём на левый фланг, — тихо сказал Александр Вольфрику. — Когда начнётся хаос, сместимся вправо. К их правому флангу. Там они слабее.

Вольфрик нахмурился.

— Нас поставили на левый. Если уйдём с позиции...

— Нас убьют, если останемся, — Александр повернулся к нему. — Противник усилил левый фланг. Я видел ночью. Там стоит вдвое больше людей, чем вчера. Они ждут нас. А справа — пусто.

Вольфрик помолчал, потом кивнул.

— Ты ходил на разведку. Один.

— Ходил.

— Безумец, — усмехнулся Вольфрик. — Но ты пока не ошибался. Грэм в курсе?

— Сейчас скажу.

Грэм стоял в первом ряду, опираясь на топор. Плечо, раненое вчера, было перевязано чистой тканью, но здоровяк держал оружие уверенно. Александр подошёл, коротко объяснил план. Грэм выслушал молча, потом сплюнул в сторону.

— Значит, бежим с фланга?

— Смещаемся. Не бежим, — поправил Александр. — В бою никто не заметит. Все будут заняты своим выживанием.

— А если Дитмар заметит?

— Он будет впереди с дружиной. К тому времени, как поймёт, мы уже пробьём брешь.

Грэм усмехнулся криво.

— Самоуверенный ты, чужеземец. Ладно. Веду людей за тобой. Только не подведи.

Барабаны ударили — глухо, мерно, как удары сердца перед смертью. Армия пришла в движение. Ополчение впереди, дружина позади, рыцари на флангах. Александр поднял руку, и его группа двинулась следом за общей массой.

Туман медленно рассеивался, открывая склоны холмов. Частоколы, рвы, копья — всё то же самое, что вчера. Только людей на укреплениях стало больше. Граф Рейнард стянул резервы, готовясь отбить вторую атаку.

— Держитесь вместе, — негромко сказал Александр группе. — Щиты вверх, строй плотный. Идём медленно, экономим силы.

Люди кивнули. Вчера они научились слушать его приказы. Вчера эти приказы спасли им жизни.

Армия начала подъём. Тысячи ног месили грязь, тысячи голосов сливались в невнятный гул. Александр видел, как слева группы ополченцев уже разрывают строй, торопятся вперёд без команды. Справа кто-то споткнулся, упал, его затоптали свои же.

Первые стрелы противника полетели, когда до укреплений оставалось двести метров. Они падали дождём, чёрные линии на сером небе. NEXUS выделял траектории в поле зрения Александра — красные пунктиры, показывающие, куда упадут снаряды.

— Щиты! — крикнул Александр, и группа подняла щиты над головами. Стрелы застучали по дереву и коже, кто-то вскрикнул — одна прошла сквозь щель, вонзилась в плечо. Но строй держался.

Слева началась паника. Группа крестьян побежала вперёд, пытаясь быстрее пройти зону обстрела. Стрелы накрыли их плотнее — десяток человек упали, остальные споткнулись о тела, строй рассыпался.

— Двигаемся медленно, — повторил Александр. — Держим темп.

Сто пятьдесят метров. Сто. Стрелы летели чаще. Александр видел, как впереди ополчение сталкивается с первой линией обороны — частоколом и рвом. Началась резня. Копья против копий, щиты против щитов, крики и лязг металла.

Группа Александра вышла к укреплениям последней. Левый фланг уже горел — люди бились и умирали в давке у частокола. Противник давил сверху, сбрасывал камни, толкал копьями. Вчерашний сценарий повторялся.

— Смещаемся вправо, — тихо сказал Александр. — Сейчас.

Группа начала смещаться, используя хаос боя как прикрытие. Они обошли гущу сражения, двинулись вдоль склона. NEXUS вёл их по оптимальному маршруту — мимо мёртвых, мимо бьющихся, туда, где противника было на порядок меньше.

Пятьдесят метров вправо. Сто. Никто не заметил. Все были заняты выживанием или убийством.

— Стрела справа, — предупредил NEXUS.

Александр дёрнул щит вправо. Стрела ударила в край, отскочила. Рядом кто-то не успел — стрела вошла в горло, мужчина упал, захрипел, захлебнулся кровью. Первая потеря.

— Не останавливаемся, — Александр шагнул через умирающего. Жестоко, но необходимо. Раненых подбирают после боя. Если будет это после всё таки наступит.

Группа вышла к правому флангу противника. Здесь склон был круче, укреплений меньше. Частокол стоял, но защитников за ним было человек двадцать, не больше. Они смотрели влево, туда, где шёл основной бой, не ожидая атаки справа.

— Строимся клином, — Александр встал впереди, Грэм и Вольфрик по бокам. — Бьём быстро, пробиваем частокол, врываемся внутрь. Вопросы?

— Никаких, — Грэм сжал топор. — Валим их.

— Атака!

Группа ринулась вперёд. Тридцать человек против двадцати, но с разбега, с неожиданностью, с яростью отчаявшихся. Противник увидел их слишком поздно — кто-то закричал предупреждение, но было уже не остановить.

Александр первым врезался в частокол. Копьё ударило в щит, он отбил его в сторону, шагнул вперёд, ударил мечом. Лезвие вошло в шею защитника, кровь брызнула горячая. NEXUS выделил следующую угрозу — копьё слева. Александр пригнулся, копьё прошло над головой, он ударил снизу вверх, в живот. Мужчина закричал, согнулся, упал.

Грэм рядом рубил топором. Один удар — щит раскололся. Второй удар — череп треснул. Третий — рука отлетела вместе с мечом. Здоровяк работал механически, безжалостно, прокладывая путь.

Вольфрик командовал справа, его группа давила фланг. Копья ломали частокол, ноги топтали упавших, мечи резали незащищённые места. Противник не выдержал — двадцать человек против тридцати, без подготовки, без командира. Они побежали.

— Прорываемся внутрь! — крикнул Александр. Группа ринулась в брешь. Частокол остался позади, впереди открылся склон с палатками, кострами, запасами. Вторая линия обороны.

Здесь противников было больше — человек пятьдесят, они строились, готовились отбить атаку. Но было уже поздно. Александр вёл группу клином, пробивая центр. NEXUS рассчитывал каждый удар, каждое движение. Противник справа — ударить щитом, сбить с ног, добить. Противник впереди — уклониться от копья, ударить в бок, шагнуть вперёд.

Рядом кто-то из группы закричал — копьё вошло в грудь, вышло со спины. Мужчина упал. Вторая потеря. Александр не оглядывался. Вперёд, только вперёд.

Грэм сражался как зверь. Топор разрубил щит, плечо, череп. Кровь заливала его лицо, но он орал и рубил, не останавливаясь. Вольфрик бил мечом справа, его люди добивали раненых, расширяли брешь.

Ещё один крик из группы — меч полоснул по шее, кровь хлынула фонтаном. Третья потеря. Но линия противника трещала.

— Давите! — крикнул Александр. — Ещё усилие!

Группа навалилась всей массой. Пятьдесят против двадцати восьми оставшихся — но двадцать восемь дрались как демоны, ведомые чужеземцем, который не знал страха. Линия противника прогнулась, затем сломалась. Люди побежали, бросая оружие.

Брешь пробита.

Александр остановился, тяжело дыша. Вокруг лежали мёртвые — свои и чужие. Группа строилась рядом, считала потери. Трое убитых. Четверо раненых — один стрела в ногу, двое порезы, один копьё в бок, но неглубоко.

— Держимся здесь, — сказал Александр, вытирая кровь с лица. — Расширяем брешь. Дружина пойдёт следом.

И дружина пошла. Александр увидел, как внизу рыцари графа Хартвига заметили прорыв на правом фланге. Они развернулись, устремились туда, где группа чужеземца пробила оборону. За рыцарями шла дружина, за дружиной — остатки ополчения, воодушевлённые успехом.

Лавина.

Противник не выдержал. Правый фланг рухнул, затем центр, затем левый. Армия графа Рейнарда побежала, кто по склонам вниз, кто вглубь лагеря, кто просто бросал оружие и падал на колени, сдаваясь.

Битва закончилась через час. Преследование, добивание, грабежи — обычная кровавая работа после победы. Группа Александра не участвовала. Они сидели на склоне среди трупов, пили воду, перевязывали раненых.

Александр обошёл каждого. Проверил раны, промыл их кипячёной водой из фляги, наложил чистые повязки. Люди смотрели на него с благодарностью и уважением. Он вывел их живыми. Снова.

Четверо раненых выживут — раны неглубокие, заражения можно избежать. Трое мёртвых лежали в стороне, накрытые плащами. Александр запомнил их лица. Навсегда запомнил.

— Чужеземец!

Александр обернулся. Капитан Дитмар шёл по склону, сопровождаемый двумя гвардейцами. Лицо капитана было жёстким, шрам побелел, но в глазах читалось нечто новое. Не презрение. Не просто уважение. Что-то вроде признания.

Дитмар остановился, оглядел группу, посмотрел на мёртвых, на раненых, на брешь в укреплениях.

— Ты ушёл с левого фланга, — сказал он ровно.

— Сместился, — Александр встал, встретил его взгляд. — Левый фланг был ловушкой. Противник усилил его вдвое. Мы бы все погибли.

— Откуда ты знал что левый фланг усилен?

— Видел ночью. Ходил на разведку.

Дитмар нахмурился.

— Один? В расположение противника?

— Один.

Капитан молчал несколько секунд, переваривая информацию. Потом усмехнулся криво.

— Безумец. Но ты пробил их фланг. Благодаря тебе мы выиграли битву. Барон хочет видеть тебя.

— Сейчас?

— Сейчас.

Александр кивнул, повернулся к группе.

— Вольфрик, ты за старшего. Накормите людей, отдохните. Я вернусь скоро.

Вольфрик кивнул. Грэм поднял руку. Остальные смотрели молча, но в их взглядах была гордость. Они дрались с чужеземцем. Они выжили.

Барон Вольфрам фон Вальдграу сидел в захваченной палатке графа Рейнарда, изучая карты и документы. Старик выглядел усталым, но довольным. Седые волосы растрепались, доспехи были в грязи и крови — он сражался вместе с рыцарями, не прятался за спинами.

Рядом стояли несколько рыцарей и командиров. Дитмар ввёл Александра внутрь, кивнул барону.

— Десятник Александр, милорд.

Барон поднял голову, оглядел Александра с ног до головы. Молодой мужчина в окровавленной тунике, ножом на поясе, с усталым но твёрдым взглядом.

— Чужеземец, — произнёс барон. — Капитан докладывает, что ты пробил правый фланг противника. Тридцать человек ополчения против пятидесяти обороняющихся. И ты победил.

— Мы победили, милорд, — Александр держал спину прямо. — Моя группа дралась как один.

— Потому что ты их обучил, — барон встал, подошёл ближе. — Две битвы, и практически без потерь. У остальных ополчений много убитых и не меньше раненых. Как ты это делаешь?

Александр помолчал, подбирая слова.

— Дисциплина, милорд. Обучение. Забота о людях. Они доверяют мне, потому что я не бросаю их.

— Откуда ты пришёл, чужеземец? — барон смотрел внимательно. — Какая земля воспитала такого воина?

— Далёкая земля, милорд. Там я был солдатом. Здесь я начал заново.

Барон кивнул медленно.

— Капитан Дитмар присвоил тебе звание десятника вчера. Сегодня я подтверждаю его. Двадцать серебряных монет, как обещано. — Он кивнул одному из гвардейцев, тот протянул Александру мешочек. — Но это не всё.

Александр взял мешочек, почувствовал тяжесть монет.

— Я предлагаю тебе постоянную службу в моей дружине, — продолжил барон. — Десятником с платой десять серебряных в месяц. Ты будешь обучать людей, вести их в бой, служить мне верой и правдой. — Он помолчал. — Это хорошее предложение, чужеземец. Такие шансы не часто выпадают.

Александр стоял молча, взвешивая слова. Постоянная служба. Клятва вассала. Связанность феодальными обязательствами. В его мире это называлось контрактом, здесь — присягой на верность. Но суть одна: он станет человеком барона, будет обязан повиноваться, не сможет уйти без разрешения.

NEXUS молчал, ожидая решения. Это был выбор Александра.

— Милорд, — Александр поднял голову, встретил взгляд барона. — Я благодарен за ваше доверие. Но я не могу принять постоянную службу.

В палатке повисла тишина. Рыцари переглянулись. Дитмар нахмурился. Барон прищурился.

— Ты отказываешься? — голос старика был ровным, но холодным.

— Я отказываюсь от клятвы, милорд, — Александр держал спину прямо. — Не от службы. Я готов сражаться за вас, обучать людей, выполнять приказы. Но я не хочу давать присягу. Я не хочу быть связанным навсегда.

— Почему? — барон сел, скрестил руки на груди. — Объясни. Может, я пойму.

Александр выдохнул.

— Там откуда родом, я был свободным воином, милорд. Я служил по контракту, за плату, но без клятв. Когда контракт заканчивался, я мог уйти. Здесь я чужеземец. Я ещё не знаю этот мир, не знаю его законов, не понимаю его до конца. — Он помолчал. — Давать клятву, не понимая всех последствий, — это неразумно. Для меня и для вас.

Барон слушал внимательно, не перебивая. Потом усмехнулся — криво, но без злости.

— Честный ответ. Редкость в наше время. — Он потёр подбородок. — Большинство крестьян мечтают о постоянной службе. Стабильность, плата, защита сюзерена. Ты отказываешься. Я сразу подумал что ты не обычный крестьянин.

— Я и не говорил, что обычный, милорд.

Барон рассмеялся — коротко, но искренне.

— Нет, не говорил. — Он встал, прошёлся по палатке. — Хорошо, чужеземец. Я не буду тебя принуждать. Клятва, данная под давлением, ничего не стоит. Но я всё равно хочу, чтобы ты остался с армией.

— Я могу остаться, — кивнул Александр. — Как временный наёмник. Без клятвы.

— Наёмник, — барон повторил слово, словно пробуя на вкус. — Хорошо. Временный контракт. Ты остаёшься с армией до конца кампании против графа Рейнарда. Ведёшь свою группу, обучаешь людей, выполняешь приказы. За это — двадцать серебряных сейчас, и ещё двадцать, когда кампания закончится. Плюс доля от добычи, если будет добыча. Согласен?

Александр быстро посчитал. Сорок серебряных за кампанию. Может, месяц-два, может, больше. Плюс добыча. Это было щедро. И без клятвы.

— Согласен, милорд.

— Тогда считай себя нанятым, — барон кивнул одному из гвардейцев. — Запиши: чужеземец Александр, временный наёмник, командир группы. Плата сорок серебряных за кампанию плюс доля добычи. Без клятвы, без обязательств после окончания контракта.

Гвардеец достал пергамент, начал писать. Барон повернулся к Александру.

— Но знай, чужеземец: я буду наблюдать за тобой. Ты талантлив, но ты загадка. Не люблю загадок в своей армии. Если ты предашь, если сбежишь с поля боя, если навредишь моим людям — я найду тебя. И казню. Понятно?

— Понятно, милорд, — Александр кивнул. — Но я не предатель.

— Посмотрим, — барон вернулся к столу, взял ещё один мешочек. — Возьми это тоже. Кольчуга и хороший меч. Трофеи с поля боя. Раз ты будешь вести людей, тебе нужно нормальное снаряжение. Кожаная куртка не защитит от копья.

Александр принял мешочек, почувствовал внутри холод металла.

— Спасибо, милорд.

— Не благодари. Это инвестиция, — барон усмехнулся. — Ты стоишь десятка обычных солдат. Может, даже больше. Хочу, чтобы ты дожил до конца кампании. — Он махнул рукой. — Иди. Готовь людей. Через три дня выступаем на замок Рейнарда. Осада будет долгой.

— Будет исполнено, милорд.

Александр поклонился, вышел из палатки. Дитмар вышел следом, остановил его за порогом.

— Ты рискнул, чужеземец, — капитан посмотрел ему в глаза. — Отказаться от службы барону. Мало кто осмеливается.

— Я не хочу давать клятвы, которые не смогу выполнить, — ответил Александр.

— Мудро, — Дитмар кивнул. — Или опрометчиво. Время покажет. — Он помолчал. — Но ты хорошо бьёшься. И людей ведёшь правильно. Я буду работать с тобой, пока ты здесь. Учись, слушай, запоминай. Может, однажды ты всё-таки дашь клятву. Если поймёшь, что это стоит того.

— Может быть, — Александр пожал плечами.

Дитмар хлопнул его по плечу и ушёл. Александр остался стоять, сжимая два мешочка — с монетами и со снаряжением. Сорок серебряных. Кольчуга. Меч. И никаких клятв.

— Анализ решения, — произнёс NEXUS. — Ты сохранил свободу действий. Это стратегически правильно. Феодальная клятва связала бы тебя на годы, возможно, на всю жизнь. Временный контракт даёт гибкость.

— Но я потерял доверие барона, — мысленно ответил Александр. — Он будет следить за мной.

— Доверие можно заработать делами. Свободу, однажды потерянную, вернуть невозможно. Ты выбрал правильно.

Александр вздохнул. NEXUS был прав. Но выбор всё равно был тяжёлым. Барон предлагал стабильность, защиту, место в системе. Александр отказался. Потому что система — это клетка. А ему нужна была свобода строить свой путь.

Он вернулся к группе. Люди уже ели, отдыхали, кто-то спал прямо на земле. Грэм поднялся при виде Александра.

— Ну?

— Предложил постоянную службу. Я отказался. Стал временным наёмником, — Александр сел у костра, положил мешочки рядом. — Сорок серебряных за кампанию и никаких клятв.

Грэм присвистнул.

— Отказался от службы барону? Смелый ты, чужеземец.

— Или глупый, — усмехнулся Вольфрик. — Постоянная служба — это хорошо. Плата каждый месяц, защита.

— И цепи, — Александр посмотрел на него. — Клятва вассала — это цепи. Я не хочу их. Пока не хочу.

Вольфрик задумался, потом кивнул.

— Понимаю. Ты не из здешних. Тебе виднее.

— Мы с тобой? — спросил Грэм. — Группа остаётся?

— Остаётся, — подтвердил Александр. — До конца кампании. Потом решим. Кто хочет остаться со мной — останется. Кто захочет уйти — уйдёт. Без клятв, без обязательств.

Грэм и Вольфрик переглянулись, потом кивнули. Остальные слушали молча, но в их взглядах было согласие. Они доверяли чужеземцу. Пока он выводил их живыми, они шли за ним.

— Через три дня идём на замок Рейнарда, — сказал Александр. — Осада будет долгой и тяжёлой. Но мы должны справиться.

— С тобой, чужеземец, мы даже в преисподнюю сходим, — Грэм усмехнулся. — Главное — выведи обратно.

— Постараюсь.

Александр открыл мешочек со снаряжением. Внутри лежала кольчуга — лёгкая, но прочная, кольца хорошо проклёпаны. И меч — длинный, с кожаной рукоятью, лезвие острое и чистое. Трофей какого-то рыцаря противника.

Он надел кольчугу поверх туники. Тяжесть легла на плечи, но как будто привычная — он всё таки носил бронежилеты в своём мире. Пристегнул меч к поясу. Теперь и выглядит не как крестьянин, а как воин.

— Хорошо смотришься, — сказал Грэм. — Почти как рыцарь.

— Да скажешь тоже.. рыцарь, — Александр откинулся на мешок. — Я простой солдат. Наёмник.

Он закрыл глаза, позволяя усталости накрыть себя. Две битвы за два дня. Тринадцать мёртвых. Двадцать семь живых. Сорок серебряных в кармане. Кольчуга на плечах. И никаких клятв.

Путь начался. Впереди была осада, новые битвы, новая кровь. Но Александр знал: он идёт своим путём.

Глава 8 — Между битвами.

Солнце садилось за холмами, окрашивая небо в багровые тона. Пять тел лежали на краю лагеря, завёрнутые в плащи. Группа Александра стояла полукругом вокруг могил — неглубоких, наспех выкопанных ям в твёрдой земле. Ополченцы хоронили своих без церемоний, без священников. Церковь Единого брала деньги за обряды, а у мёртвых крестьян денег не было.

Александр стоял впереди, глядя на тела. Трое погибли в бою. Они присоединились к группе во время марша, просуществовали несколько дней, умерли на склоне холма. Четвёртый — мужчина средних лет, получивший стрелу в горло в самом начале штурма. Пятый — Ханс.

Шестнадцать лет. Мальчишка с испуганными глазами, который получил копьё в живот в первой битве и умер от заражения, корчась в агонии. Александр видел много смертей в своей жизни, в своём мире. Но смерть ребёнка на средневековой войне — это было что-то особенное. Что-то неправильное на базовом уровне.

— Хороните, — тихо сказал Александр.

Четверо мужчин взялись за лопаты, начали засыпать могилы. Земля падала на плащи с глухим стуком. Группа молчала. Кто-то крестился — старый жест Церкви Единого. Кто-то просто стоял, глядя в землю.

Когда могилы сравняли, Александр шагнул вперёд.

— Эти люди были нашими, — сказал он негромко, но так, чтобы все слышали. — Они пришли на эту войну не по своей воле. Их призвали. Оторвали от семей, от домов, от жизни. Бросили в бой против людей, которых они не знали, за землю, которая им не принадлежит.

Он помолчал, подбирая слова.

— Ханс был ребёнком. Шестнадцать лет. Он должен был жить. Работать в поле, жениться, растить детей. Он должен был стать мужчиной. Вместо этого он умер в грязи, с дырой в животе, от заражения, которое я не смог остановить.

Грэм стоял рядом, сжав топор. Лицо здоровяка было каменным, но в глазах читалась скорбь. Он знал Ханса. Все знали.

— Я не могу вернуть их, — продолжил Александр. — Не могу изменить то, что случилось. Но я могу помнить. И вы должны помнить. Каждое имя. Каждое лицо. Потому что они умерли не за славу. Не за богатство. Они умерли, потому что их заставили. — Он выдохнул. — Мы живы. Двадцать семь из сорока двух. Это хороший результат. Лучший в ополчении.

Группа молчала. Вольфрик опустил голову. Кто-то тихо всхлипнул.

— Идите, — сказал Александр. — Отдыхайте. Завтра начнём готовиться к следующему бою.

Люди медленно разошлись. Грэм задержался, подошёл к Александру.

— Хорошие слова, — сказал здоровяк хрипло. — Правильные.

— Слова не вернут мёртвых.

— Нет. Но живым они нужны. — Грэм посмотрел на могилы. — Ханс был хорошим парнем. Трусоватым, но честным. Жалко его.

— Жалко, — согласился Александр.

Они постояли молча, потом Грэм похлопал его по плечу и ушёл. Александр остался один у могил. NEXUS молчал — ИИ понимал, когда не нужно говорить.

Александр достал мешочек с монетами. Двадцать серебряных. За две битвы. Он открыл мешочек, отсчитал десять монет. Половину.

— NEXUS, кто из погибших был из деревни Альтендорф?

— Бернард, мельник. Трое детей. Ханс, сын кузнеца Маркуса. Единственный ребёнок. Клаус, лесоруб. Двое детей.

Трое из Альтендорфа. Ещё двое из других деревень. Александр сжал монеты в кулаке. Десять серебряных. Полгода жизни для крестьянской семьи. Не компенсация за потерю отца или сына. Но хоть что-то.

Он вернулся к костру группы. Люди сидели молча, жевали сухари, пили воду. Александр позвал Вольфрика и Грэма.

— Кто-нибудь из вас знает, где найти семьи погибших?

Вольфрик нахмурился.

— Бернард и Клаус из Альтендорфа. Их семьи там. Ханс тоже оттуда — его отец Маркус, кузнец. Остальные двое из других деревень, не знаю каких.

— Узнай, — Александр протянул десять серебряных монет. — Раздели между семьями погибших. Поровну. Передай, что это от их сыновей и мужей. Последняя плата.

Грэм и Вольфрик уставились на монеты.

— Это половина твоей награды, — сказал Вольфрик медленно. — Ты отдаёшь половину?

— Отдаю.

— Зачем? Ты не обязан.

— Обязан, — Александр посмотрел на него. — Я вёл их. Они умерли под моей командой и их семьи должны получить хоть что-то. Мне десяти серебряных хватит.

Грэм взял монеты, сжал в кулаке.

— Ты странный, чужеземец. Хороший, но странный. Мало кто отдаёт деньги за мёртвых.

— Я не из здешних, — Александр пожал плечами. — У нас так принято.

Вольфрик кивнул медленно.

— У меня есть один знакомый, он много кого знает, должен найти их семьи. Он передаст. Они будут благодарны.

— Не нужна благодарность. Просто отдай деньги.

Вольфрик и Грэм ушли. Александр сел у костра, откинулся на мешок. Усталость навалилась тяжёлым грузом. Две битвы, тринадцать мёртвых, десять серебряных отданы. Осталось десять плюс обещанные двадцать после кампании.

— Анализ финансового решения, — произнёс NEXUS. — Ты отдал пятьдесят процентов текущего капитала. Это снижает твои возможности для инвестиций в снаряжение и подготовку.

— Знаю.

— Но это укрепляет твою репутацию среди людей. Командир, который заботится о семьях погибших, вызывает лояльность и уважение.

— Я не ради репутации, — Александр закрыл глаза. — Я ради того, чтобы семьи не голодали.

— Благородный мотив. Редкость в этом мире.

— Заткнись, NEXUS.

ИИ замолчал. Александр уснул под треск костра и тихие разговоры группы.

Первый день после битвы прошёл в восстановлении. Раненые лечились — Александр проверял их раны дважды в день, промывал кипячёной водой, менял повязки. Один мужчина с копьём в боку начал лихорадить, но NEXUS помог — ИИ подсказал, какие травы найти у местных торговцев, как заварить отвар. Лихорадка спала через день.

Остальные отдыхали, чинили снаряжение, ели. Армия графа Хартвига оставалась на холмах ещё два дня — грабила лагерь противника, собирала трофеи, хоронила своих мёртвых. Потери были тяжёлыми: почти половина ополчения погибла или дезертировала. Из двух с половиной тысяч осталось около полутора. Но победа была за графом.

Александр потратил часть оставшихся серебряных на снаряжение. В лагере появились торговцы — мародёры, которые обычно следуют за армиями, скупали трофеи, продавали припасы. Александр нашёл их палатки, осмотрел товар.

Кожаные доспехи стоили по два серебра за комплект. Не самые лучшие — грубо выделанная кожа, прошитая толстыми нитками, но лучше, чем ничего. Александр купил пять комплектов для тех, у кого их не было. Потратил десять серебряных — все оставшиеся деньги. Теперь у него не было ни медяка. Только обещанные двадцать серебряных после кампании.

— Ты потратил всё, — констатировал NEXUS. — Нулевой баланс.

— Люди важнее денег, — ответил Александр, неся доспехи к группе. — Если они выживут, заработаю ещё.

Группа приняла доспехи с благодарностью. Пятеро мужчин, которые до этого ходили в одних туниках, теперь имели хоть какую-то защиту. Они примеряли кожаные куртки, подгоняли ремни, улыбались.

— Спасибо, чужеземец, — сказал один из них — молодой парень по имени Курт. — Я думал, умру в первом же бою. Теперь шансов больше.

— Носи на здоровье, — Александр похлопал его по плечу. — Только помни: доспех не спасёт от всего. Главное — голова и дисциплина.

— Понял.

Вечером Александр сидел у костра с Вольфриком, обсуждая планы.

— Через два дня выступаем на замок Рейнарда, — сказал Вольфрик, точа нож. — Слухи говорят, это мощная крепость. Высокие стены, глубокий ров, большой гарнизон.

— Осада будет долгой, — Александр кивнул. — Может, недели. Может, месяцы.

— Ополчение не выдержит месяцев. Люди начнут дезертировать. Уже начали — вчера ушло человек двадцать.

— Их поймают?

— Нет. Граф Хартвиг слишком доволен победой. Пускай бегут, говорит. Главное, чтобы дружина и рыцари остались.

Александр задумался. Дезертирство было проблемой. Если ополчение будет таять, барон Вольфрам потеряет численное преимущество. А без численности штурм замка превратится в бойню.

— Нам нужно подготовить людей, — сказал он. — Завтра начнём тренировки. Новая тактика для осады.

— Какая тактика?

— Увидишь.

Второй день начался с тренировок. Александр собрал группу на окраине лагеря, подальше от любопытных глаз. Двадцать семь человек выстроились перед ним.

— Слушайте внимательно, — сказал Александр. — Штурм замка — это не битва в открытом поле. Там узкие проходы, высокие стены, стрелы сверху. Там давка, паника, смерть на каждом шагу. Если мы пойдём туда неподготовленными, умрём все.

Люди молчали, слушали.

— Первое, чему мы научимся — формация "черепаха". — Александр взял щит, показал. — Щиты сверху и с боков. Плотный строй. Защита от стрел при подходе к стенам.

Он расставил людей в несколько рядов, показал, как держать щиты. Первый ряд — щиты впереди. Второй ряд — щиты над головами. Третий ряд — щиты с боков. Медленно, через повторения, группа начала понимать.

— Двигаемся вместе, — командовал Александр. — Медленно, шаг за шагом. Если кто-то упал — его поднимают, но строй не разрывается.

Тренировка длилась два часа. Люди уставали, роняли щиты, сбивались. Но постепенно формация начала работать. Черепаха двигалась по полю, защищённая со всех сторон.

— Хорошо, — Александр остановил тренировку. — Отдых десять минут, потом продолжим.

NEXUS тем временем работал в фоновом режиме, анализируя информацию о местных замках. Александр несколько раз разговаривал с солдатами дружины, задавал вопросы о конструкции укреплений. NEXUS записывал всё, строил трёхмерную модель типичного замка.

— Анализ завершён, — сообщил ИИ. — Типичный замок Альденрейха состоит из: внешняя стена высотой восемь-десять метров, толщина два метра, каменная кладка. Ров глубиной три-четыре метра, иногда с водой. Ворота — двойные, дубовые, окованные железом. Надвратная башня с бойницами. Внутренний двор, донжон в центре. Слабые места: углы стен (мёртвые зоны для лучников), ворота (если поджечь или таранить), водоснабжение (колодец во дворе, может быть отравлен).

— Полезная информация, — мысленно ответил Александр. — Но ты кое что не учитываешь, отравить колодец мы не сможем. До него не добраться.

— Согласен. Наиболее реалистичный вариант — штурм ворот или стен. Либо длительная осада с голодом.

— Граф Хартвиг не будет ждать месяцами. Он хочет быструю победу.

— Тогда штурм. С высокими потерями.

Александр кивнул, будто он сам этого не понимает. Штурм замка — это мясорубка. Ополчение пойдёт первым, понесёт основные потери. Его группа тоже. Нужно быть готовыми.

После перерыва он начал вторую часть тренировки — бой в замкнутых пространствах.

— Представьте: вы прорвались через ворота, — сказал Александр. — Впереди узкий проход. Стены с обеих сторон. Противник атакует спереди и сверху. Что делаете?

— Щиты вверх? — предположил Грэм.

— Правильно. Но этого мало. Нужен порядок. Первый ряд держит фронт, отбивает атаки. Второй ряд прикрывает сверху. Третий ряд добивает упавших и смотрит назад — могут зайти с тыла.

Он расставил людей, показал позиции. Потом сам встал впереди, изображая противника. Атаковал копьём, проверял реакцию. Группа училась медленно, через ошибки, но училась.

К обеду они отработали основы. Формация "черепаха" работала уверенно. Бой в узком пространстве — менее уверенно, но база была.

— Завтра ещё потренируемся, — сказал Александр. — А сейчас отдыхайте.

Днём он пошёл к палаткам других командиров ополчения. Нужно было узнать настроения, найти возможных союзников. Ополчение после битвы разделилось на группы — одни были деморализованы, другие воодушевлены победой. Александр хотел понять, кто есть кто.

Он нашёл несколько десятников — таких же, как он, командиров малых групп. Одни относились к нему с уважением, слышали о прорыве фланга. Другие — с завистью, считали выскочкой. Третьи — равнодушно, были заняты своими проблемами.

Один десятник, грузный мужчина по имени Бруно, подошёл к Александру у костра.

— Ты чужеземец, да? — спросил он, присаживаясь рядом. — Тот, что пробил правый фланг?

— Он самый, — кивнул Александр.

— Слышал о тебе. Говорят, ты своих бережёшь. Потери меньше, чем у других.

— Стараюсь.

— Как? — Бруно посмотрел на него внимательно. — Учишь чему-то особенному?

Александр помолчал, оценивая. Бруно выглядел искренним, не завистливым. Может, действительно хочет научиться?

— Дисциплина, — сказал он. — Обучение, повторение, забота. Я не бросаю людей. Объясняю, что делать. Они слушаются, потому что доверяют.

— Просто? — Бруно усмехнулся. — Я тоже пытаюсь. Но мои паникуют при первых стрелах.

— Паникуют, потому что не понимают, что делать. Научи их держать строй, двигаться под щитами. Покажи, что у них есть шансы выжить. Паника уйдёт.

Бруно задумался.

— Ты поделишься тактикой? Покажешь?

— Могу, — Александр кивнул. — Но не бесплатно. Информация стоит денег.

— Сколько?

— Пять серебряных. За обучение твоей группы базовым формациям.

Бруно присвистнул.

— Дорого.

— Жизни твоих людей дороже.

Десятник помолчал, потом кивнул.

— Ладно. Пять серебряных. Но после кампании, когда получу плату.

— Договорились.

Они пожали руки. Александр получил первого "клиента". Идея пришла спонтанно, но NEXUS одобрил.

— Продажа знаний — эффективный способ накопления капитала, — сказал ИИ. — Ты монополист в области тактики среди ополчения. Используй это.

— Не только ради денег, — ответил Александр. — Если больше групп будет обучено, общие потери снизятся. Меньше людей умрёт.

— Альтруизм и выгода не исключают друг друга.

К вечеру Александр вернулся к группе. Завтра последний день подготовки, потом марш к замку. Нужно было использовать время максимально эффективно.

Третий день начался с повторения. Группа отработала формацию "черепаху" ещё раз, закрепила навыки боя в узких пространствах. Потом Александр добавил отработку дисциплинированного отступления под обстрелом — навык, который спас им жизни в прошлых битвах.

— Отступление — не бегство, — говорил он, пока люди медленно двигались назад, держа щиты. — Это организованное движение. Шаг за шагом, строй не разрывается. Раненых поддерживаем, мёртвых оставляем. Жестоко, но необходимо.

Тренировка заняла всё утро. К полудню группа была измотана, но готова. Александр отпустил их отдыхать, а сам пошёл к торговцам.

Ему нужны были медицинские припасы, что бы не повторить в будущем судьбу Ханса. Кипячёная вода — это хорошо, но недостаточно. NEXUS подсказал, какие травы могут помочь при заражениях и лихорадке. Александр нашёл торговца, торговался, но без денег мог только выпросить.

— У меня нет серебра, — сказал он старику-торговцу. — Но после кампании заплачу вдвое. Мне нужны травы: тысячелистник, зверобой, подорожник.

Торговец посмотрел на него скептически.

— Вдвое? Откуда у ополченца деньги?

— Я десятник. Получу плату после кампании.

— А если умрёшь?

— Тогда не заплачу, — Александр пожал плечами. — Рискуешь?

Старик помолчал, потом усмехнулся.

— Ладно. Ты тот чужеземец, что фланг пробил. Слышал о тебе. Бери травы. Если выживешь — заплатишь три серебра. Если нет — ничего не потеряю, травы дешёвые.

Александр получил мешочек с сушёными травами. NEXUS подтвердил — правильные растения. Можно заваривать отвары для обработки ран и снятия лихорадки.

Днём он пошёл к капитану Дитмару. Нужна была информация о замке Рейнарда.

Дитмар сидел у своей палатки, чинил доспехи. Увидев Александра, кивнул.

— Чужеземец. Что нужно?

— Информация, капитан. О замке Рейнарда. Какой он?

Дитмар отложил молоток, взял кружку с вином.

— Мощный. Каменные стены высотой с трёх человек. Ров глубокий, с водой. Ворота дубовые, окованные. Надвратная башня с бойницами. Внутри — донжон, казармы, склады. Гарнизон человек четыреста, может пятьсот. Граф Рейнард внутри, отказывается сдаваться.

— Штурмовать будем?

— Граф Хартвиг хочет штурм. Барон советует осаду. Пока спорят. Думаю, начнут с осады, потом, если не сдастся, пойдут на штурм.

— Какие думаешь будут потери при штурме?

Дитмар усмехнулся мрачно.

— Половина ополчения. Может, больше. Замки не берутся легко.

Александр кивнул. Половина. Из полутора тысяч останется семьсот пятьдесят. Мясорубка.

— Есть какие слабые места?

— Ворота. Если их поджечь или прорвать тараном. Но к воротам надо подойти под стрелами. Много кто умрёт по дороге.

— Ещё какие варианты?

— Лестницы. Штурм стен. Но там ещё хуже — защитники сбрасывают камни, льют кипяток, толкают лестницы. — Дитмар допил вино. — Осада — единственный разумный вариант. Ждать, пока у них кончится еда. Месяц-два, и они сдадутся.

— Ополчение не выдержит двух месяцев, — сказал Александр. — Начнётся массовое дезертирство.

— Мне то не рассказывай. Поэтому граф и хочет штурм. Быстро, да кровопролитно, но мы хотя бы будем в большинстве.

Они помолчали. Дитмар посмотрел на Александра внимательно.

— Ты готовишь свою группу?

— Готовлю.

— Правильно. Другие расслабились после победы. Ты — нет. Поэтому ты выживаешь, а они умирают. — Капитан встал. — Береги людей, чужеземец. Хорошие десятники на вес золота. Таких, как ты, мало.

— Постараюсь, капитан.

Александр вернулся к группе. Вечером они сидели у костра, ели похлёбку, готовились к завтрашнему маршу. Вольфрик подошёл к Александру.

— Я передал деньги семьям, — сказал он тихо. — Десять серебряных. По два каждой семье. Хороший ты человек, чужеземец.

— Я не хороший, — Александр покачал головой. — Я просто делаю то, что должен.

— Для семей погибших это много значит.

Александр промолчал. Деньги не вернут мёртвых. Но хоть семьи не будут голодать несколько месяцев.

Ночью он долго не мог уснуть. NEXUS показывал модель замка Рейнарда в его поле зрения — трёхмерную схему, построенную по описаниям. Высокие стены, глубокий ров, мощные ворота. Штурм такого замка с примитивным вооружением — это самоубийство.

— Вероятность выживания группы при штурме? — мысленно спросил он.

— Недостаточно данных для точного расчёта. Приблизительная оценка: тридцать — сорок процентов потерь. Возможно больше, если штурм будет плохо организован.

— Треть группы. Девять человек.

— Приблизительно.

Александр закрыл глаза. Ещё девять мёртвых. К тринадцати уже погибшим. Двадцать два трупа из сорока двух. Почти половина, это слишком много.

— Есть способы снизить потери?

— Да. Избегать первой волны. Идти во второй или третьей волне, когда противник устанет. Использовать формацию "черепаха" при подходе. Искать слабые места в обороне. Не паниковать. — NEXUS помолчал. — Но гарантий нет. Штурм замка — это хаос. Даже лучшая подготовка не гарантирует выживания.

— Знаю.

Александр уснул под звуки лагеря. Завтра марш. Послезавтра — замок. И новая кровь.

Утро четвёртого дня началось с барабанов. Армия графа Хартвига выступала. Полторы тысячи человек собрались на равнине, построились колоннами. Впереди рыцари на конях, за ними дружина, позади ополчение. Обоз с припасами в середине.

Группа Александра выглядела лучше других. Все в кожаных доспехах, с исправным оружием, организованные, спокойные. Другие группы ополчения были измотаны, деморализованы, кое-как одеты.

Марш начался. Два дня пути до замка Рейнарда. Дорога шла через леса и холмы, мимо сожжённых деревень — следы прошлых войн. Александр шёл впереди группы, наблюдал за людьми. Они держались хорошо — моральное состояние было стабильным после победы.

По дороге он разговаривал с ними, узнавал больше о мире. Грэм рассказывал о деревне Альтендорф, о жизни до войны. Вольфрик делился историями о прошлых кампаниях — он служил два года, видел несколько битв. Другие рассказывали о семьях, о надеждах вернуться домой.

— Ты вернёшься в деревню после кампании? — спросил Грэм Александра на привале.

— Не знаю, — Александр пожал плечами. — Может быть. А может, пойду дальше. Я ведь наёмник и свободный человек. Могу идти, куда хочу.

— Завидую, — Грэм усмехнулся. — Я привязан к земле. Когда война кончится, вернусь пахать и сеять. До следующей войны.

— А если не вернёшься? — тихо спросил Александр. — Если найдёшь другой путь?

Грэм задумался.

— Какой путь? Я крестьянин. Землю пахать — вот мой путь.

— Ты хороший воин, — Александр посмотрел на него. — Если захочешь, можешь остаться со мной. Наёмником. Плата лучше, чем в поле.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Подумай.

Грэм кивнул медленно. Александр видел в его глазах интерес. Может, здоровяк действительно подумает. А может, вернётся в деревню. Время покажет.

К вечеру второго дня марша армия подошла к замку Рейнарда. Он стоял на холме, возвышаясь над округой — мощная каменная крепость с высокими стенами и башнями. Ров окружал замок полностью, вода в нём была тёмная и неподвижная. Ворота закрыты, на стенах виднелись силуэты защитников.

Армия остановилась на расстоянии полукилометра, начала разбивать лагерь. Александр стоял на краю, глядя на замок. NEXUS анализировал укрепления, строил детальную модель.

— Анализ подтверждает описания капитана Дитмара, — сообщил ИИ. — Стены высотой девять-десять метров, толщина два с половиной метра. Ров глубиной четыре метра, ширина шесть метров. Надвратная башня высотой пятнадцать метров с бойницами. Три угловые башни. Гарнизон оценочно четыреста — пятьсот человек. Штурм потребует значительных ресурсов и понесёт тяжёлые потери.

— Варианты?

— Осада — медленно, но безопасно. Штурм — быстро, но кровопролитно. Переговоры — возможно, граф Рейнард сдастся за выкуп или условия.

Александр кивнул. Переговоры маловероятны — графы не сдаются просто так. Осада затянется. Штурм будет мясорубкой.

Он вернулся к группе. Люди разбивали палатки, разводили костры. Вольфрик подошёл к нему.

— Что думаешь?

— Думаю, это будет долго, — Александр посмотрел на замок. — И кровопролитно. Готовь людей морально. Впереди тяжёлые дни.

Вольфрик кивнул.

Ночью Александр сидел у костра, глядя на стены замка вдалеке. На башнях горели факелы, на стенах ходили караулы. Внутри была жизнь — люди, еда, вода, надежда выстоять. Снаружи была армия — голодная, уставшая, жаждущая крови и добычи.

— Завтра начнётся осада, — произнёс NEXUS. — Или штурм. Это зависит от решения графа Хартвига.

— Ставлю на штурм, — Александр вздохнул. — Он нетерпелив. Захочет быструю победу.

— Вероятность правильной оценки — восемьдесят процентов.

Александр лёг на землю, завернулся в плащ. Завтра узнает. А пока нужен сон. Последний спокойный сон перед новой бойней.

Он закрыл глаза. Впереди была война. Снова.

Глава 9 — Каменные стены.

Замок Рейнарда возвышался на холме как каменный хищник, наблюдающий за армией у своих ног. Серые стены высотой с три человека, башни по углам, глубокий ров с тёмной водой — всё говорило о том, что штурм будет кровопролитием. Александр стоял на краю лагеря, глядя на укрепления. Рассвет окрашивал камень в багровые тона, создавая иллюзию, что стены уже пропитаны кровью.

Первый день осады начался тихо. Армия графа Хартвига разбила лагерь на безопасном расстоянии — за пределами досягаемости вражеских стрел. Полторы тысячи человек растянулись полукругом вокруг замка, образуя неплотную блокаду. Ополчение копало латрины, разводило костры, обустраивало палатки. Дружина барона Вольфрама заняла лучшие позиции ближе к центру. Рыцари графа Хартвига расположились отдельно, образуя элитный анклав с собственными шатрами.

Группа Александра разбила лагерь на правом фланге, подальше от основной массы ополчения. Тридцать два человека работали организованно — палатки встали ровными рядами, костры разожгли на безопасном расстоянии, запасы воды и еды разложили аккуратно. Другие группы смотрели на них с любопытством и завистью. Чужеземец и его люди выделялись дисциплиной.

— NEXUS, начинай анализ, — мысленно сказал Александр, не отрывая взгляда от замка.

— Подтверждаю. Начинаю сбор данных. Расстояние до замка: четыреста двадцать метров. Высота стен: приблизительно девять-десять метров. Материал: каменная кладка, вероятно песчаник или известняк. Толщина стен: оценочно два-два с половиной метра. Ров: глубина четыре метра, ширина шесть метров, заполнен водой. Надвратная башня: высота пятнадцать метров, бойницы на трёх уровнях.

— Слабые места?

— Недостаточно данных. Требуется детальный осмотр с разных точек. Рекомендация: провести наблюдение в течение нескольких дней, приблизиться ночью для более точного анализа.

Александр кивнул. NEXUS был прав — издалека можно увидеть общую картину, но детали требуют близкого контакта.

Днём началась первая перестрелка. Несколько ополченцев, движимых любопытством или глупостью, подошли слишком близко к замку. Лучники со стен открыли огонь. Стрелы полетели чёрными дугами, упали среди любопытствующих. Двое упали сразу — одному стрела вошла в грудь, второму в шею. Остальные побежали обратно, спотыкаясь и крича.

— Идиоты, — буркнул Грэм, наблюдая за происходящим. — Что они думали? Что защитники будут махать платками?

— Они не думали, — Александр покачал головой. — Большинство из них никогда не видели осаду. Не понимают опасности.

— Теперь понимают, — Вольфрик сплюнул в сторону. — Два трупа — хороший урок для остальных.

К вечеру первого дня стало ясно: осада будет долгой и изнурительной. Замок не собирался сдаваться. На стенах виднелись десятки защитников, на башнях развевались знамёна графа Рейнарда — красный волк на белом поле. Дым из труб говорил о том, что внутри готовят еду, жгут дрова. Там была жизнь, запасы, надежда выстоять.

Александр провёл вечер, наблюдая за замком с разных точек. Обошёл лагерь по периметру, изучая стены под разными углами. NEXUS фиксировал каждую деталь — форму башен, расположение бойниц, состояние кладки. К ночи ИИ построил базовую трёхмерную модель укреплений.

— Предварительный анализ завершён, — сообщил NEXUS. — Замок построен приблизительно сто двадцать лет назад. Основная конструкция прочная, но есть признаки износа. Северо-западная стена старше остальных — вероятно, часть более раннего укрепления. Требуется детальный осмотр для выявления конкретных слабостей.

— Сегодня ночью слишком рано, — Александр вернулся к костру группы. — Защитники бдительны, ждут атаки. Подожду пару дней, пока расслабятся.

Ночью лагерь затих. Костры догорали, люди спали, завернувшись в плащи. Караулы ходили сонные, невнимательные. Александр лежал у костра, глядя на звёзды. В своём мире он планировал операции из безопасных кабинетов. Здесь он лежал на грязной земле, готовясь к штурму средневекового замка. Ирония судьбы.

Второй день осады начался с барабанов. Граф Хартвиг собрал военный совет в своём большом шатре. Александр не ожидал приглашения — он всего лишь десятник ополчения, наёмник без титула. Но капитан Дитмар лично пришёл за ним утром.

— Чужеземец, граф хочет видеть тебя на совете, — сказал капитан, жуя сухарь. — Барон Вольфрам настоял. Говорит, ты полезен.

Александр поднялся, отряхнул тунику.

— Я?

— Ты. Пробил фланг в битве, твоя группа выживает лучше других. Барон считает, твоё мнение может быть ценным. — Дитмар усмехнулся. — Я тоже так считаю. Иди. Только помалкивай, если не спрашивают. Графы не любят, когда ополченцы умничают.

Шатёр графа Хартвига был огромным — красная ткань, золотые кисти, внутри ковры и мебель. Посреди стоял стол с картой местности. Вокруг собрались военачальники: сам граф, барон Вольфрам, несколько рыцарей в доспехах, капитаны дружины. Александр вошёл последним, встал в сторону рядом с Дитмаром.

Граф Хартвиг Железный был мужчиной сорока пяти лет, с широкими плечами и жёстким лицом. Короткая седая борода, шрам над бровью, тяжёлый взгляд. Он стоял у стола, опираясь руками на край, и смотрел на карту.

— Господа, — начал он голосом, не терпящим возражений. — Мы здесь второй день. Замок не сдаётся. Рейнард сидит там, как крыса в норе, и смеётся над нами.

Барон Вольфрам стоял напротив, скрестив руки на груди. Старик выглядел усталым, но спокойным.

— Милорд, осада требует времени, — сказал он ровно. — Замок хорошо укреплён. Штурм будет стоить нам половины армии. Лучше подождать, пока у них кончится еда.

— Ждать? — Хартвиг выпрямился, глаза сверкнули. — Сколько? Месяц? Два? У меня нет двух месяцев, Вольфрам. У меня есть неделя, может две. Потом ополчение начнёт дезертировать, деньги кончатся, другие графы воспользуются моей слабостью.

— Штурм — это кровопролитие, милорд, — настаивал барон. — Мы потеряем слишком много людей.

— Ополченцев, — поправил Хартвиг холодно. — Крестьян. Их можно набрать снова. А вот время и репутацию вернуть нельзя.

Вольфрам стиснул челюсти, но промолчал. Александр наблюдал за обменом, анализируя. Граф был амбициозен и нетерпелив. Барон — опытен и осторожен. Классический конфликт между политическими амбициями и военным прагматизмом.

Один из рыцарей, молодой мужчина в дорогих доспехах, подал голос:

— Милорд, я поддерживаю штурм. Моя конница может прорвать ворота, если ополчение отвлечёт защитников на стенах.

— Твоя конница разобьётся о ворота, Дитрих, — сухо сказал другой рыцарь, постарше. — Ворота дубовые, окованные железом. Их не прорвать даже тараном без подготовки.

Спор разгорелся. Одни поддерживали штурм, другие осаду. Граф Хартвиг слушал, барабаня пальцами по столу. Потом поднял руку, призывая к тишине.

— Хватит. Решение принято. Мы штурмуем через три дня. Это даёт время подготовить тараны, лестницы, припасы. Ополчение пойдёт первой волной. Дружина и рыцари — второй. Если пробьём ворота или стены, ворвёмся и возьмём замок.

— Милорд, — барон Вольфрам шагнул вперёд. — Три дня мало для подготовки полноценного штурма.

— Достаточно, — отрезал граф. — Я не собираюсь сидеть здесь до зимы. Три дня. Готовьте людей.

Он обвёл взглядом присутствующих.

— Есть вопросы?

Молчание. Никто не осмелился перечить графу открыто. Александр стоял молча, запоминая каждую деталь. NEXUS фиксировал разговор, анализировал.

— Вольфрам, — граф посмотрел на барона. — Твоё ополчение пойдёт на северную стену. Дитмар возьмёт своих на восточную. Ворота атакуем тараном с юга. Рыцари в резерве, ждут прорыва.

— Будет исполнено, милорд, — барон кивнул, хоть и неохотно.

Граф перевёл взгляд на Александра.

— Ты чужеземец? Тот, что пробил фланг в битве?

Александр выпрямился.

— Да, милорд.

— Барон хвалит тебя. Говорит, твоя группа держится лучше других. — Хартвиг прищурился. — Это правда?

— Мои люди обучены и дисциплинированы, милорд. Потери у нас ниже среднего.

— Хорошо. При штурме поведёшь свою группу на северную стену вместе с бароном. Покажешь, на что способен.

— Будет исполнено, милорд.

Граф кивнул, отпуская его взглядом. Совет продолжился обсуждением технических деталей — сколько лестниц, где взять брёвна для тарана, как организовать атаку. Александр слушал молча, запоминая.

Когда совет закончился, барон Вольфрам остановил его у выхода.

— Чужеземец, слово.

Александр обернулся. Старик смотрел на него внимательно.

— Граф настроен на штурм. Он потеряет половину армии, но возьмёт замок. Или не возьмёт и потеряет ещё больше. — Вольфрам вздохнул. — Я не могу его переубедить. Но ты... ты умный. Если найдёшь способ снизить потери, сделай это. Каждый выживший ополченец — это чей-то отец, сын, брат.

— Я постараюсь, милорд.

— Знаю, — барон кивнул. — Поэтому я настоял, чтобы ты был на совете. Ты видишь то, чего не видят другие. Используй это.

Александр вышел из шатра. NEXUS уже работал.

— Анализ совета завершён, — сообщил ИИ. — Граф Хартвиг принимает решения на основе политических амбиций, а не военной целесообразности. Вероятность тяжёлых потерь при штурме — семьдесят процентов. Барон Вольфрам прав: осада была бы менее кровопролитной. Но граф не может ждать.

— Значит, нужно найти способ сделать штурм менее кровавым, — Александр пошёл обратно к лагерю. — У нас три дня. Начинаем детальный анализ замка.

Следующие три дня Александр провёл в постоянном наблюдении. Днём он ходил вокруг лагеря, изучая замок с разных точек. NEXUS фиксировал каждую деталь — форму башен, расположение бойниц, состояние кладки, движение защитников на стенах.

Северная стена была самой старой. Александр заметил это сразу — камни темнее, кладка грубее, местами видны трещины. NEXUS подтвердил наблюдение.

— Северо-западная секция стены построена раньше остальных, — сообщил ИИ. — Приблизительный возраст: сто пятьдесят-двести лет. Основная конструкция замка возведена позже вокруг этой стены. Материал старой секции: известняк, подвержен выветриванию и эрозии. Видны вертикальные трещины в трёх местах. Вероятность структурной слабости — восемьдесят два процента.

— Если ударить по этой секции достаточно сильно, она может рухнуть?

— Вероятность частичного обрушения при концентрированном ударе — шестьдесят-семьдесят процентов. Требуется либо таран, либо подкоп, либо массированная атака в одну точку.

Александр прищурился, глядя на стену. Трещины были едва заметны издалека, но NEXUS выделял их в его поле зрения красными линиями. Три вертикальные трещины на протяжении десяти метров стены. Это была слабость.

Ночью второго дня он пошёл на разведку. Дождался, пока лагерь заснёт, взял нож и тёмный плащ, выскользнул в темноту. Луна светила слабо, скрываясь за облаками. Александр двигался вдоль склона холма, огибая лагерь, приближаясь к замку с северной стороны.

— Дистанция до стены: двести метров, — шептал NEXUS. — Караулы на башне движутся по предсказуемому маршруту. Окно возможности для подхода: три минуты между проходами.

Александр ждал в тени кустов. Караул прошёл по стене, скрылся за башней. Александр рванул вперёд, пригнувшись, бесшумно. Сто метров. Пятьдесят. Ров начинался в двадцати метрах от него. Он остановился, лёг на землю, наблюдал.

Стена возвышалась над ним, тёмная и массивная. Трещины были видны даже в темноте — чёрные линии на сером камне. NEXUS анализировал.

— Подтверждаю структурную слабость. Трещины идут от основания до половины высоты стены. Глубина трещин: пятнадцать-двадцать сантиметров. При сильном ударе в нижнюю часть стена может обрушиться на участке трёх-пяти метров. Это создаст брешь, достаточную для проникновения небольшой группы.

— Как нанести достаточно сильный удар?

— Вариант один: таран. Но ров мешает подойти вплотную. Вариант два: подкоп под основание стены. Вариант три: концентрированная атака группы с ломами и кувалдами непосредственно по трещинам. Третий вариант наиболее реалистичен в условиях штурма.

Александр кивнул. Караул возвращался. Он откатился назад, бесшумно скрылся в темноте. Через десять минут был обратно в лагере.

План сформировался в его голове. При штурме основная масса ополчения пойдёт на стены с лестницами. Защитники сконцентрируются на отражении атаки. В этот момент его группа подойдёт к слабой секции северной стены, атакует трещины ломами и кувалдами, обрушит участок, ворвётся внутрь. Быстро, неожиданно, эффективно.

Оставалось раздобыть ломы и кувалды.

Третий день Александр провёл в подготовке. Утром он нашёл кузнеца при обозе — старого мастера, который чинил доспехи и оружие. Попросил одолжить несколько ломов и кувалд.

— Зачем тебе? — хмуро спросил кузнец, затачивая меч.

— Для штурма. Нужно разбивать укрепления.

— У меня три лома и две кувалды. Вернёшь?

— Если выживу.

Кузнец усмехнулся.

— Честный ответ. Бери. Если не вернёшь, спишу на убыль войны.

Александр забрал инструменты, отнёс к группе. Вольфрик и Грэм переглянулись.

— Зачем это? — спросил Грэм, взяв кувалду. — Мы собираемся штурмовать стены или камень долбить?

— Штурмовать, — Александр присел у костра. — Но не так, как остальные. Я нашёл слабое место в стене. Северная сторона, старая кладка, трещины. Если ударим правильно, стена обрушится. Ворвёмся через брешь.

Вольфрик нахмурился.

— Обрушить стену? Это возможно?

— Возможно. Стена старая, камень трескается. Нужно только ударить сильно и точно.

— И как мы подойдём? — Грэм скептически посмотрел на него. — Нас расстреляют лучники.

— Пойдём под прикрытием основной атаки. Когда ополчение полезет на стены с лестницами, защитники будут заняты. Мы подойдём с северной стороны, где меньше людей, ударим по трещинам, обрушим стену.

Вольфрик задумался, потом кивнул.

— Рискованно. Но лучше, чем лезть на стену под стрелами. Я за.

— Я тоже, — Грэм сжал кувалду. — Когда начинаем тренировку?

— Сейчас.

Александр расставил людей, показал, как работать ломами и кувалдами. Тренировались на больших камнях у края лагеря — били по ним, учились наносить сильные точные удары. Кувалды были тяжёлыми, ломы неудобными, но люди быстро освоились.

К обеду пришёл Бруно — десятник, который просил обучить его группу. Александр выполнил обещание. Потратил два часа, показывая формацию "черепаха", основы движения под щитами, дисциплину в бою. Группа Бруно училась медленно, но старательно.

— Спасибо, чужеземец, — Бруно пожал ему руку. — Ты сдержал слово. Мои люди уже лучше подготовлены.

— Береги их, — Александр кивнул. — Штурм будет тяжёлым.

— Знаю. Но теперь у нас есть шанс. — Бруно помолчал. — Пять серебряных, как договаривались. Заплачу после кампании, когда получу свою долю. Если выживу.

— Выживешь, — Александр похлопал его по плечу. — Используй то, чему научился.

Бруно ушёл. Александр вернулся к группе. Денег у него не было — все двадцать серебряных ушли на семьи погибших и доспехи для людей. Но после штурма получит обещанные двадцать по контракту, плюс пять от Бруно, плюс доля добычи. Если выживет.

Днём ему понадобились верёвки и крюки — на случай, если придётся лезть на стены. Денег на покупку не было. Александр пошёл к обозу, нашёл старшего снабженца.

— Мне нужны верёвки и крючья для штурма, — сказал он. — В долг. После битвы верну или заплачу.

Снабженец, грузный мужчина с бородой, посмотрел на него скептически.

— В долг? Ты кто такой?

— Десятник. Чужеземец. Тот, что пробил фланг в битве.

Снабженец прищурился, узнавая.

— А, слышал о тебе. Говорят, твои люди выживают лучше других. — Он подумал. — Ладно. Бери верёвки. Три мотка, хватит? И вот крюки, железные. Если вернёшь — хорошо. Если не вернёшь — спишу на убыль войны. Только выживи, чужеземец. Хорошие десятники нужны.

— Постараюсь.

Александр забрал верёвки и крюки, отнёс к группе. Всё снаряжение готово. Денег нет, но это неважно. Главное — план и люди.

Вечером третьего дня группа собралась у костра. Тридцать два человека, измотанных тренировками, но готовых. Александр обошёл каждого, проверил снаряжение, сказал несколько слов поддержки.

— Завтра штурм, — сказал он, когда все собрались. — Мы пойдём на северную стену. Не туда, куда остальные. У нас свой план. Мы обрушим стену и ворвёмся внутрь. Это опасно. Кто-то может погибнуть. Но у нас больше шансов, чем у тех, кто полезет на стены под стрелами.

Люди молчали, слушали.

— Я не обещаю, что все выживут, — продолжил Александр. — Но я сделаю всё, чтобы вывести вас живыми. Как всегда. Доверяйте мне, следуйте приказам, держитесь вместе. И мы пройдём через это.

— Мы доверяем тебе, чужеземец, — сказал Вольфрик. — Ты ещё не подводил.

— Ты вывел нас из двух битв, — добавил Грэм. — Выведешь и из третьей.

Остальные загудели согласно. Александр видел в их глазах страх, но и надежду. Они верили ему. Это было одновременно вдохновляюще и пугающе.

Ночью он долго не мог уснуть. Лежал у костра, глядя на звёзды. NEXUS построил детальную модель штурма — тысячи вариантов развития событий, сотни вероятностей. Александр прокручивал план снова и снова в голове.

— Вероятность успеха операции по обрушению стены? — спросил он NEXUS.

— При текущих условиях и уровне подготовки группы: пятьдесят восемь процентов. Факторы риска: сопротивление защитников, возможность обрушения в неправильном месте, случайность. Прогнозируемые потери группы: двадцать — тридцать процентов. Шесть — девять человек.

— Шесть-девять, — Александр закрыл глаза. — К тринадцати уже погибшим.

— Это лучший результат среди всех возможных стратегий штурма. Альтернативные варианты дают сорок — пятьдесят процентов потерь.

— Знаю.

Александр уснул под шёпот NEXUS, который пересчитывал вероятности. Последний спокойный сон перед штурмом.

Рассвет четвёртого дня пришёл с барабанами. Глухой бой разносился по лагерю, поднимая людей. Александр проснулся первым, встал, потянулся. Тело ломило — три дня напряжённой подготовки давали о себе знать. Но это было неважно. Сегодня решится всё.

Группа просыпалась молча. Люди проверяли снаряжение в последний раз — щиты, копья, мечи, ломы, кувалды. Вольфрик раздавал сухари и вяленое мясо. Грэм точил топор, лицо мрачное, сосредоточенное.

Александр надел кольчугу, пристегнул меч к поясу, взял щит. NEXUS проверял системы, готовился к бою.

— Все системы в норме. Тактическая поддержка активирована. Модель замка загружена. Готов к операции.

— Хорошо.

Армия выстраивалась на равнине перед замком. Полторы тысячи человек, разделённые на группы. Ополчение впереди — бледные, испуганные лица. Дружина позади — профессионалы, спокойные, уверенные. Рыцари на флангах — тяжёлая кавалерия в сверкающих доспехах.

Группа Александра стояла на правом краю северной секции. Тридцать два человека, построенные плотным клином. Александр впереди, Грэм и Вольфрик по бокам, остальные за ними. Ломы и кувалды лежали у ног, прикрытые плащами — чтобы не привлекать внимания.

Капитан Дитмар объезжал строй на коне, выкрикивая приказы.

— Ополчение на северную и восточную стены! Лестницы готовы! Первая волна идёт под стрелами, вторая волна следом! Кто побежит — вешаем!

Люди переминались с ноги на ногу. Кто-то молился, кто-то блевал от страха. Александр стоял неподвижно, глядя на замок. Северная стена, слабая секция, трещины в камне. Цель была ясна.

Граф Хартвиг появился на коне перед армией. Доспехи сверкали на солнце, шлем с перьями развевался на ветру. Он поднял меч, крикнул:

— Воины! Сегодня мы берём замок Рейнарда! Сегодня мы ломаем хребет нашему врагу! Вперёд! За славу! За добычу! За победу!

Рыцари и дружинники загудели одобрительно. Ополчение молчало — у крестьян не было ни славы, ни добычи. Только страх смерти.

Барабаны ударили — быстро, яростно. Рога протрубили. Армия двинулась вперёд.

Александр повернулся к группе.

— Идём, — сказал он тихо, но твёрдо. — Держимся вместе. Действуем по плану. Вперёд.

Тридцать два человека двинулись за ним. Медленно, организованно, к каменным стенам замка Рейнарда.

Штурм начался.

Глава 10 — Обрушение.

Земля дрожала под ногами тысячи человек. Армия двигалась к замку медленно, растянутым строем, под барабанный бой и крики командиров. Впереди шло ополчение — бледные лица, дрожащие руки на копьях, щиты подняты неуверенно. За ними дружина — профессионалы, спокойные, с лестницами на плечах. Рыцари на флангах — тяжёлая кавалерия, готовая ринуться в прорыв.

Александр вёл свою группу вправо от основной массы, смещаясь к северной стене. Тридцать два человека двигались плотным строем, щиты вверх, шаг за шагом. Ломы и кувалды несли в руках, прикрытые плащами. Цель была впереди — старая секция стены с трещинами, слабое место в обороне.

Первые стрелы полетели, когда до замка оставалось двести метров. Чёрные линии на сером небе, свист, затем глухие удары — в землю, в щиты, в тела. Кто-то закричал. Слева мужчина упал, стрела торчала из его глаза. Справа другой схватился за горло, захрипел, повалился.

— Щиты! — крикнул Александр. — Плотнее строй!

Группа сжалась. Щиты подняли над головами и впереди, образуя подобие черепахи. Стрелы застучали по дереву и коже, но строй держался. NEXUS проецировал траектории в поле зрения Александра — красные линии, показывающие, куда упадут стрелы.

— Смещение влево на два метра, — подсказал ИИ. — Концентрация стрел справа.

— Влево! — скомандовал Александр. — Два шага!

Группа сместилась. Град стрел упал туда, где они были секунду назад. Строй продолжил движение.

Сто пятьдесят метров. Сто. Стрелы летели чаще. Александр слышал крики слева — основная масса ополчения несла тяжёлые потери. Люди падали десятками, другие спотыкались о тела, паника начиналась. Кто-то бежал вперёд бездумно, кто-то замирал на месте. Капитаны орали команды, но хаос нарастал.

Группа Александра держалась. Дисциплина, обучение, доверие — всё это работало. Люди шли медленно, щиты не опускали, строй не разрывали. Одна стрела прошла сквозь щель, вонзилась в плечо одного из мужчин. Он застонал, но продолжил идти с поддержкой товарища.

Семьдесят метров. Пятьдесят. Ров начинался в тридцати метрах от стены. Александр видел его — тёмная вода, глубина четыре метра, ширина шесть. Без моста не перейти.

— Проблема, — произнёс NEXUS. — Ров не преодолим без подручных средств.

— Вижу, — Александр оглянулся. Слева группа ополченцев тащила лестницы. Одна лестница упала, брошенная паникующими крестьянами. — Грэм, Вольфрик! Ту лестницу, что слева! Берём!

Грэм и трое мужчин рванули влево, схватили брошенную лестницу, потащили к рву. Лестница была длинной — метров восемь, тяжёлой, но пятеро справились. Подтащили к краю рва, положили поперёк. Мост.

— Быстро! — крикнул Александр. — Переходим!

Лестница прогнулась под весом первого человека, но выдержала. Один за другим люди перебирались через ров, балансируя на узких перекладинах. Стрелы падали рядом, одна прошла в сантиметре от головы Вольфрика. Он не дрогнул, продолжил переправу.

Эрвин шёл посередине группы, щит над головой. Стрела ударила в край щита, отскочила. Вторая прошла ниже, вошла в грудь. Эрвин охнул, выпустил щит, качнулся. Упал с лестницы в ров. Всплеск. Крик оборвался.

— Эрвин! — кто-то крикнул.

— Не останавливаться! — Александр развернулся. — Продолжаем движение!

Группа переправилась. Тридцать один человек. Эрвин остался в воде — мёртвый, с стрелой в груди. Первая потеря.

Северная стена возвышалась перед ними. Старая кладка, трещины чёрными линиями на сером камне. Защитников здесь было мало — человек десять на этом участке. Основные силы сосредоточились на восточной и южной стенах, где шёл главный штурм. Лестницы прислоняли к стенам, ополчение лезло вверх, защитники сбрасывали камни, лили кипяток, толкали лестницы. Крики, грохот, запах крови и дерьма.

— Ломы! Кувалды! — скомандовал Александр. — По трещинам! Бейте!

Пятеро мужчин выхватили ломы и кувалды, подбежали к стене. NEXUS выделял точки удара в поле зрения Александра — красные метки на трещинах, самые слабые места.

— Вот здесь! — Александр ткнул пальцем в нижнюю часть стены. — Бейте сюда!

Кувалда обрушилась на камень. Грохот. Трещина расширилась. Лом вошёл в щель, рычаг, камень сдвинулся. Вторая кувалда, третья. Удары сыпались как град. Камни начали крошиться.

Защитники на стене заметили. Закричали, замахали руками. Лучники развернулись, начали стрелять вниз. Стрелы падали на группу.

— Щиты! Прикрыть! — крикнул Вольфрик.

Грэм и несколько человек встали над теми, кто бил по стене, подняли щиты. Стрелы застучали по дереву. Одна прошла сквозь щель, вошла в шею мужчины с кувалдой. Он захрипел, упал. Вторая потеря — безымянный крестьянин, присоединившийся на марше.

— Не останавливаться! — Александр схватил кувалду, ударил по стене сам. — Давите! Ещё!

Люди били яростно, отчаянно. Кувалды гремели, ломы скрежетали. Трещина расширялась, уходила вверх. Камни шатались, кладка расползалась. NEXUS рассчитывал структурную нагрузку.

— Критическая точка через двадцать секунд, — сообщил ИИ. — Ещё десять ударов в нижнюю секцию.

— Десять ударов! — крикнул Александр. — Все разом!

Пятеро мужчин с кувалдами встали в ряд, замахнулись. Удар. Грохот. Ещё удар. Камень треснул. Ещё удар — кладка подалась. Четвёртый, пятый, шестой. Трещина побежала вверх, как молния.

— Назад! — крикнул Александр. — Все назад!

Группа отскочила. Стена затрещала — громко, как раскат грома. Участок в четыре метра шириной начал рушиться. Камни посыпались вниз, один за другим. Защитники на стене закричали, попытались отбежать. Двое не успели — стена рухнула под ними, они полетели вниз вместе с камнями.

Грохот. Пыль столбом. Обломки разлетелись во все стороны. Когда пыль осела, Александр увидел брешь. Не полную — завал из камней высотой в два человека, но проход был. Можно пролезть.

— Вперёд! — крикнул он. — Через брешь! Внутрь!

Группа ринулась к завалу. Лезли по камням, цепляясь за обломки. Защитники с уцелевших частей стены стреляли вниз, бросали камни. Один мужчина из группы получил камнем по голове, свалился с завала без сознания. Третья потеря.

Александр первым добрался до вершины завала. Перемахнул через край, спрыгнул внутрь замка. Внутренний двор — мощёные камни, здания по периметру, надвратная башня слева, донжон в центре. Защитники строились, готовились отбить прорыв.

Человек двадцать с копьями и мечами. Александр не раздумывал — выхватил меч, встретил первого противника. NEXUS выделил траекторию удара. Александр уклонился, ударил снизу вверх. Лезвие вошло в живот, противник закричал, упал.

Грэм перемахнул через завал рядом, топор в руках. Рубанул одним движением — щит раскололся, рука отлетела, кровь брызнула. Вольфрик следом, меч работал точно, быстро. За ними остальные — группа прорывалась через брешь, врывалась во двор.

Ближний бой закипел. Двадцать против тридцати, но защитники дрались отчаянно — это их дом, их замок. Александр работал мечом механически. NEXUS подсказывал каждое движение — уклон влево, удар вправо, блок, контратака. Противник падал, следующий наступал. Кровь заливала камни двора.

Дитрих дрался рядом с Александром, кривые зубы оскалены, копьё в руках. Вонзил копьё в грудь противника, дёрнул назад. Противник упал. Второй защитник ударил сбоку — меч прошёл под рёбра, глубоко. Дитрих закричал, согнулся, упал на колени. Кровь хлынула изо рта.

— Дитрих! — Александр рубанул противника, который ранил Дитриха. Меч вошёл в шею, противник захрипел, упал.

Дитрих лежал на камнях, держась за бок. Кровь текла сквозь пальцы. Александр видел — рана глубокая, смертельная. Но не сейчас. Позже.

— Тащите его в сторону! — крикнул он двум мужчинам. — Перевяжите!

Бой продолжался. Защитников становилось меньше. Десять, пятеро, трое. Последние сдались, бросив оружие. Двор был взят.

Александр оглянулся. Группа держалась — двадцать восемь человек на ногах, двое раненых (один легко, один тяжело — Дитрих), трое мёртвых (Эрвин в рву, двое на завале и во дворе). Потери были, но группа выжила.

— К воротам! — крикнул Александр. — Открываем их!

Надвратная башня возвышалась слева. Ворота массивные, дубовые, окованные железом, закрыты изнутри тяжёлыми балками. Механизм подъёма рядом — лебёдка, цепи, противовесы. Защитники башни поняли угрозу, начали спускаться, чтобы защитить ворота.

— Вольфрик, бери десять человек! — Александр указал на лебёдку. — Открывай ворота! Грэм, со мной! Держим оборону!

Вольфрик рванул к воротам с десятью мужчинами. Грэм встал рядом с Александром у входа в башню. Защитники высыпали из дверей — человек пятнадцать, яростные, отчаянные.

Грэм встретил их топором. Рубил широко, мощно, отбрасывая противников назад. Александр прикрывал фланг, меч работал точно. NEXUS рассчитывал каждый удар. Один противник упал, второй, третий. Кровь заливала ступени башни.

За спиной слышал крики Вольфрика:

— Тяните! Все разом! Ещё!

Скрежет цепей. Лебёдка поворачивалась. Ворота медленно поднимались.

Грэм получил удар мечом по плечу — кольчуга спасла, но рука онемела. Он рыкнул, ударил топором одной рукой. Противник увернулся, ударил снова. Александр перехватил удар своим мечом, контратаковал. Лезвие вошло в бок противника, тот упал.

— Ворота открыты! — крикнул Вольфрик.

Грохот снаружи. Дружина графа Хартвига хлынула внутрь. Рыцари на конях ворвались во двор, топча всё на своём пути. Пехота следом — профессионалы, жаждущие крови и добычи.

Замок пал.

Резня продолжалась ещё час. Дружинники и рыцари прочёсывали замок, добивали защитников, грабили всё, что попадалось под руку. Александр остановил свою группу у ворот, подальше от хаоса.

— Отдыхаем, — сказал он. — Раненых — сюда. Проверяем всех.

Группа села на камни, измотанная, окровавленная, но живая. Александр обошёл каждого. Проверил раны, промыл их водой, наложил повязки. Дитрих лежал у стены, бледный, дышал тяжело. Рана под рёбрами не кровила сильно снаружи, но Александр знал — внутри всё разорвано. Печень или кишки. Смертельно.

— NEXUS, оценка.

— Повреждение внутренних органов. Внутреннее кровотечение. Без хирургического вмешательства выживаемость — ноль процентов. Прогноз: смерть в течение шести — двенадцати часов.

Александр присел рядом с Дитрихом. Худое лицо с кривыми зубами было искажено болью.

— Плохо, да? — прохрипел Дитрих.

— Плохо, — Александр не стал врать. — Рана глубокая. Я не могу помочь.

Дитрих кивнул слабо.

— Знал... когда получил. Больно очень. — Он закашлялся, кровь пошла изо рта. — Семья... есть. Жена, двое детей. Деревня... Альтендорф. Передай... что я дрался хорошо.

— Передам, — Александр сжал его руку. — Ты дрался как воин. Твоя семья будет гордиться.

Дитрих усмехнулся слабо, закрыл глаза. Дышал тяжело, с хрипом. Александр встал, отошёл. Ничего не мог сделать. Дитрих умрёт сегодня или завтра. Третья потеря из тридцати двух.

Грэм подошёл, плечо перевязано.

— Дитрих?

— Не выживет.

Грэм вздохнул, посмотрел на замок. Дым поднимался из нескольких зданий — дружинники жгли склады, грабили казну.

— Мы взяли замок, — сказал он устало. — Цена высокая. Трое мёртвых, ещё несколько раненых. Но мы взяли.

— Да, — Александр посмотрел на группу. Двадцать девять живых, если не считать Дитриха. Из сорока двух в начале кампании осталось двадцать девять. Тринадцать мёртвых за месяц войны. Почти треть.

Вольфрик присел рядом, вытер кровь с меча.

— Другие группы ополчения потеряли больше половины. Некоторые вообще полегли полностью. — Он посмотрел на Александра. — Мы выжили лучше всех. Снова.

— Не все, — Александр кивнул на Дитриха. — Не все.

Они сидели молча, глядя на дым и кровь. Победа была, но она пахла смертью.

К вечеру хаос улёгся. Граф Хартвиг собрал командиров в главном зале донжона. Александра позвали тоже — капитан Дитмар лично пришёл за ним.

— Граф хочет видеть тебя, чужеземец. Ты пробил стену. Открыл ворота. Барон настаивает, чтобы ты получил признание.

Александр поднялся, пошёл следом. Зал донжона был большим — каменные стены, высокие потолки, огромный стол посередине. Граф Хартвиг сидел во главе стола, барон Вольфрам справа, рыцари и капитаны по бокам. На столе лежали трофеи — мешки с монетами, оружие, документы.

Александр вошёл, встал у края стола. Граф посмотрел на него, кивнул.

— Чужеземец. Барон говорит, ты обрушил стену и открыл ворота. Это правда?

— Моя группа сделала это, милорд. Мы нашли слабое место в стене, обрушили его, ворвались внутрь, открыли ворота.

— Потери?

— Трое убитых, несколько раненых из тридцати двух.

Граф присвистнул.

— Менее десяти процентов. У остального ополчения — сорок-пятьдесят процентов. — Он посмотрел на барона. — Вольфрам, ты был прав. Этот человек настоящая находка.

— Я говорил, милорд, — барон кивнул.

Граф встал, подошёл к Александру.

— Чужеземец, ты хорошо служил. Пробил фланг в битве, обрушил стену в осаде. Благодаря тебе мы взяли замок с меньшими потерями, чем ожидалось. — Он взял мешочек с монетами со стола, протянул Александру. — Сорок серебряных. Двадцать по контракту, двадцать — бонус за штурм. Плюс доля от добычи — ещё двадцать. Итого шестьдесят. Заслужил.

Александр взял мешочек, почувствовал тяжесть.

— Благодарю, милорд.

— Граф Рейнард сбежал, — продолжил Хартвиг, вернувшись к столу. — Через тайный ход под донжоном. Ушёл с десятком телохранителей. Но замок наш. Земли вокруг — наши. Война окончена. У Рейнарда не осталось армии. Он больше не угроза.

Барон Вольфрам откашлялся.

— Милорд, Рейнард может вернуться. У него есть союзники, другие земли.

— Пусть возвращается, — Хартвиг махнул рукой. — Этот замок теперь мой форпост. Здесь будет гарнизон. Если Рейнард попытается отбить его, потеряет ещё больше. — Он посмотрел на собравшихся. — Война окончена. Завтра начинаем обратный марш. Ополчение распускается. Дружина возвращается в баронства. Рыцари — со мной.

Командиры закивали. Александр стоял молча, сжимая мешочек. Шестьдесят серебряных. Больше, чем он когда-либо держал в руках в этом мире.

Граф снова посмотрел на него.

— Чужеземец, у тебя талант. Барон хвалит тебя. Я вижу результаты. Если захочешь постоянную службу — обращайся к барону Вольфраму. Такие воины нужны.

— Благодарю, милорд. Подумаю.

— Думай. — Граф кивнул, отпуская. — Можешь идти.

Александр вышел из зала. Барон Вольфрам вышел следом, остановил его в коридоре.

— Чужеземец, ты снова отличился, — сказал старик. — Граф прав. У тебя талант. Редкий.

— Спасибо, милорд.

— Я серьёзно насчёт службы, — барон посмотрел ему в глаза. — Если передумаешь насчёт клятвы — моя дверь открыта. Таких, как ты, единицы.

— Я помню, милорд. Если решу — обращусь к вам первому.

Барон кивнул, похлопал его по плечу, ушёл. Александр остался стоять в коридоре, сжимая мешочек с монетами. Шестьдесят серебряных. Плюс пять обещанных от Бруно после возвращения. Шестьдесят пять серебряных — целое состояние для крестьянина.

Но тринадцать мёртвых. Цена была высокой.

Вечер опустился на замок. Дружинники праздновали победу — пили вино из захваченных погребов, жарили мясо, пели песни. Ополчение сидело отдельно, тихое, измотанное. Многие оплакивали товарищей.

Группа Александра расположилась у внешней стены, подальше от шума. Двадцать девять человек сидели у костра, молча ели похлёбку. Дитрих лежал на подстилке рядом, укрытый плащом. Он ещё дышал, но слабо, с хрипом. Александр сидел рядом, наблюдал.

— Сколько ему осталось? — тихо спросил Грэм.

— Несколько часов. Может меньше.

— Больно ему?

— Наверное. Но он уже почти не в сознании.

Грэм кивнул, подбросил дров в костёр.

— Хороший был мужик. Трусоватый, но честный. Жалко.

— Да.

Они сидели молча, глядя на огонь. Вольфрик присоединился, сел рядом.

— Граф отдал награду?

— Да.

— Это хорошо. — Вольфрик усмехнулся. — Ты неплохо заработал, чужеземец. Что будешь делать?

Александр задумался.

— Не знаю. Вернёмся в Альтендорф. Передам деньги семьям погибших. Отдохнём. Потом... — Он пожал плечами. — Потом решу.

— Ты всё ещё наёмник без клятвы, — сказал Грэм. — Можешь идти, куда хочешь.

— Могу.

— Мы решили пойти с тобой, — Вольфрик посмотрел на него. — Я и Грэм. Остальные, кто захочет. Ты хороший командир. Лучший, что я видел.

Александр посмотрел на него, потом на Грэма. Здоровяк кивнул.

— Надоело в поле пахать. С тобой интереснее. И безопаснее, как ни странно.

Александр усмехнулся.

— Безопаснее? Мы потеряли тринадцать человек за месяц.

— А другие потеряли вдвое больше, — Грэм пожал плечами. — С тобой шансы выше. Это факт.

Вольфрик кивнул согласно. Александр посмотрел на группу. Двадцать девять уставших, окровавленных, но живых людей. Они прошли через ад и выжили. Потому что он вёл их. Потому что NEXUS помогал. Потому что они доверяли друг другу.

— Хорошо, — сказал он. — После возвращения в Альтендорф спрошу, кто хочет идти дальше. Кто хочет остаться — останется. Без обид. Кто хочет со мной — пойдёт. Создадим отряд. Настоящий.

— Наёмников? — уточнил Вольфрик.

— Наёмников. Без клятв, без сюзеренов. Свободных воинов. Работаем за плату, держим слово, бережём людей.

Грэм усмехнулся.

— Неплохо звучит. Когда начинаем?

— Через пару недель. Сначала отдохнём, потом думаю наберем людей, потом возьмёмся за первый контракт.

Они подняли фляги с водой.

— За свободу, — сказал Александр.

— За выживание, — добавил Грэм.

— За новый путь, — закончил Вольфрик.

Они выпили. Костёр потрескивал, ночь накрывала замок. Где-то вдали ещё праздновали победу, но здесь было тихо.

Дитрих умер через два часа. Тихо, без криков, просто перестал дышать. Александр закрыл ему глаза, укрыл лицо плащом. Завтра похоронят. Вместе с остальными.

Он сел у костра, откинулся на мешок. NEXUS молчал, давая ему время подумать. Месяц войны. Тринадцать мёртвых. Двадцать девять живых. Шестьдесят пять серебряных в кармане. Путь только начинался.

Но сегодня он просто сидел у костра, глядя на звёзды, и думал о мёртвых.

Глава 11 — Расчёт.

Рассвет пришёл холодный и серый. Туман стелился над замком, превращая камни в призрачные силуэты. Александр стоял у края массовой могилы, глядя на ряды тел, завёрнутых в плащи. Ветер доносил запах сырой земли и смерти — тяжёлый, приторный, въедающийся в одежду. Вороны кружили над полем, каркали хрипло, ожидая своей доли.

Могила была огромной — длинная траншея за пределами замка, выкопанная пленными и уцелевшими ополченцами. Работа заняла весь предыдущий день. Тела лежали плотно, одно к другому, без имён, без крестов. Священника не было — Церковь Единого брала деньги за обряды, а у мёртвых крестьян денег не было. Их хоронили без молитв, без благословений. Просто зарывали в землю и шли дальше.

Группа Александра стояла отдельно, у своей маленькой могилы. Три тела: Эрвин, Дитрих, безымянный крестьянин. Александр смотрел на них, запоминая лица в последний раз. Эрвин — молодой парень с вечно испуганными глазами, который присоединился на марше, пережил две битвы, погиб от стрелы при переправе через ров. Дитрих — худой мужик с кривыми зубами и негромким смехом, сражался храбро, умер от раны в живот, промучившись полдня. Третий — имени Александр так и не узнал, но помнил, как тот делился последним куском хлеба с товарищем накануне штурма.

— Хороните, — тихо сказал Александр.

Четверо мужчин взялись за лопаты. Земля падала на плащи с глухим стуком — мерным, монотонным, как удары сердца. Группа стояла молча, сгорбившись под утренним холодом. Никто не плакал — слёзы высохли ещё после первой битвы. Оставалась только тяжёлая усталость и пустота в груди, которую не заполнить ничем.

Когда могилу сравняли, Александр шагнул вперёд. Ветер трепал его волосы, на лице застыла кровь — чужая, так и не отмытая полностью после штурма.

— Эти люди были нашими, — сказал он ровно, без эмоций, глядя на свежую землю. — Они сражались рядом с нами. Держали строй, когда другие бежали. Доверяли приказам, когда смерть дышала в затылок. Они сделали всё правильно — и всё равно погибли. Потому что война не справедлива. Она забирает хороших и плохих без разбора, не спрашивая, кто заслужил жить, а кто умереть.

Он помолчал, слушая, как ветер свистит между камней замка.

— Мы помним их. Эрвин, который боялся каждой битвы, но всё равно шёл вперёд. Дитрих, который шутил даже когда было страшно. И ты, — он кивнул на третью могилу, — чьё имя я не успел узнать, но чьё лицо запомнил. Вы выполнили свой долг. Спите спокойно. Земля вам пухом.

Группа постояла молчаливо ещё минуту. Кто-то перекрестился — старый жест Церкви Единого. Кто-то просто стоял, глядя в землю, сжав кулаки. Потом один за другим начали расходиться.

Грэм задержался, встал рядом с Александром. Лицо здоровяка было мрачным, глаза красными от недосыпа.

— Слишком много хороших людей осталось в этой проклятой земле, — сказал он хрипло, глядя на могилы. — Бернард, Дитер, Ханс, Эрвин, Дитрих... Их семьи ждут дома. А они здесь. В чужой земле, за чужую войну.

— Да, — Александр кивнул. — Но двадцать девять вернутся. Это тоже имеет значение.

— Имеет, — Грэм вытер лицо ладонью. — Но всё равно тяжело, чёрт побери. Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу их лица.

— Я тоже.

Они постояли молча, плечом к плечу, глядя на свежие могилы. Вороны спустились ниже, но не приближались — слишком много живых ещё ходило рядом.

— Идём, — наконец сказал Александр. — Нужно собираться. Завтра выступаем домой.

Они вернулись в лагерь. Армия готовилась к отъезду — палатки сворачивали, повозки грузили, лошадей седлали. Ополчение выглядело как стадо привидений — измотанные, опустошённые лица, сутулые спины, медленные движения. Девятьсот человек из полутора тысяч. Остальные лежали в могилах или разбежались по дороге, предпочтя виселицу медленной смерти в следующей битве.

Днём, когда солнце пробилось сквозь облака и немного согрело воздух, Александр встретил Бруно у обоза. Десятник копался в повозке, проверяя припасы для своей группы. Увидев Александра, выпрямился, улыбнулся устало.

— А, чужеземец! — он спрыгнул с повозки, подошёл. — Живой, здоровый. Я рад. Думал, ты полёг при штурме — слышал, твоя группа первой ворвалась внутрь.

— Не первой, но одной из первых, — Александр пожал ему руку. — Как твои?

Бруно поморщился, почесал затылок.

— Из двадцати пяти осталось пятнадцать. Десять в земле. — Он вздохнул тяжело. — Но знаешь что? Без твоего обучения было бы хуже. Формация "черепаха" реально работает. Мы подошли к стене под стрелами — четверо ранены, один убит. У соседней группы — половина полегла ещё по дороге. Так что... спасибо. Ты спас моих людей. Хотя бы часть.

— Рад, что помогло.

Бруно полез в карман, достал небольшой мешочек, протянул Александру.

— Держи. Пять серебряных, как обещал.

Александр взял мешочек, почувствовал знакомую тяжесть монет.

— Спасибо. Ты мог не платить — никто бы не узнал.

— Мог, — Бруно усмехнулся криво. — Но тогда какой я десятник? Обещал — выполнил. У нас, простых мужиков, только слово и остаётся. — Он облокотился на повозку, посмотрел на замок вдалеке. — Слушай, а что дальше у тебя? Остаёшься с бароном?

— Нет. Иду своим путём. Собираю отряд наёмников.

Бруно присвистнул, поднял брови.

— Серьёзно? Совсем наёмником? — Он помолчал, потёр подбородок. — А знаешь... Я тоже об этом думаю. Надоело, знаешь ли. Призывают когда хотят, гонят куда скажут, платят копейки, а если сдохнешь — даже не заметят. В следующий раз призовут других.

— Наёмничество — тоже риск, — заметил Александр. — И тоже чужие войны.

— Да, но, — Бруно выпрямился, — хотя бы выбирать можно. За кого воевать, за сколько, на какой срок. А не как сейчас — "пошёл и всё, не нравится — вешаем". Плюс плата лучше, я слышал. Хороший наёмник за месяц столько зарабатывает, сколько крестьянин за год не увидит.

Александр кивнул. Бруно был прав — свобода выбора дорогого стоила в этом мире.

— Слышал, ты собираешь людей, — продолжил Бруно. — Это правда?

— Правда. Начну с малого — десять-пятнадцать человек. Найду контракты, заработаем репутацию, потом будем расти.

Бруно задумался, глядя себе под ноги. Помолчал, потом посмотрел на Александра.

— Место для ещё одного найдётся?

Александр оценивающе посмотрел на него. Бруно был опытным — служил два года в разных кампаниях, пережил эту войну, сохранил больше половины группы. Умел командовать, умел драться, умел держать людей в узде. Хороший десятник — редкость.

— Найдётся, — кивнул Александр. — Но не сразу. Через пару недель вернусь в деревню Альтендорф, отдохну, приведу дела в порядок. Потом двинусь в Вальдхайм — торговый город на перекрёстке путей. Там начну рекрутинг, буду искать контракты. Если захочешь присоединиться — приходи туда. Спроси в тавернах про Александра Чужеземца.

Бруно усмехнулся.

— Александр Чужеземец. Звучит. — Он протянул руку. — Договорились. Месяц-два — и увидимся в Вальдхайме. Только деньги не забудь — я не за славу воюю.

— Не забуду, — Александр пожал ему руку. — Плачу вовремя, слово держу.

— Вот и отлично. Удачи тебе, чужеземец.

— И тебе.

Они разошлись. Александр вернулся к группе с тёплым чувством в груди. Первый рекрут, пусть и условный. Бруно мог и не прийти — передумать, найти другую работу, умереть по дороге. Но если придёт — будет ценным приобретением.

Ближе к вечеру Александра нашёл капитан Дитмар. Подошёл неожиданно, когда Александр проверял снаряжение группы, и встал рядом, скрестив руки на груди. Шрам от виска до подбородка побледнел на загорелом лице.

— Чужеземец.

Александр обернулся, выпрямился.

— Капитан.

Дитмар окинул взглядом группу — люди сворачивали палатки, укладывали вещи, точили оружие. Дисциплинированно, без суеты.

— Хорошая работа, — сказал капитан неожиданно. — За весь поход. Ты держал их вместе, обучил, провёл через три боя. Я не ожидал, что крестьянин сможет так командовать.

— Спасибо, капитан.

Дитмар помолчал, потёр подбородок.

— Барон сказал, ты отказался от постоянной службы. Второй раз уже. Идёшь наёмником.

— Да.

— Твоё право, — Дитмар пожал плечами. — Я бы на твоём месте принял — служба у барона стабильная, плата регулярная, старость обеспечена. Но ты не такой. Вижу по глазам. Ты хочешь большего.

Александр промолчал. Дитмар был проницательным.

— Ну что ж, — капитан усмехнулся. — Наёмничество — суровый хлеб. Видел я таких, как ты. Амбициозных, умных, сильных. Половина полегла в первый год — предали, подставили, не заплатили и убили. Вторая половина озлобилась, превратилась в бандитов. Единицы выросли в нечто большее.

— К какой категории вы меня относите? — спросил Александр.

Дитмар прищурился, помолчал.

— К третьей. У тебя голова на плечах, люди за тобой идут, слово держишь. Это редкость. — Он протянул руку. — Удачи, чужеземец. Может, ещё встретимся. В следующей войне. По одну сторону или по разные — кто знает.

Александр пожал ему руку. Хватка была крепкой, уверенной.

— Спасибо, капитан. За обучение. За признание.

— Не за что, — Дитмар отпустил руку, развернулся. Через пару шагов обернулся. — Кстати, если будешь в Вальдграу — заходи. Выпьем. Я обычно в замке, найти несложно.

— Зайду, — пообещал Александр.

Капитан ушёл. Грэм подошёл, наблюдая ему вслед.

— Что хотел?

— Попрощаться. По-своему.

— Странный он, — Грэм покачал головой. — Вроде жестокий, но иногда и человеческое в нём что то просыпается.

— Профессионал, — сказал Александр. — Таких мало.

Вечер застал Александра у палатки барона Вольфрама. Старик сидел у костра, грел руки над пламенем, смотрел на огонь задумчиво. Рядом стояла кружка с вином, наполовину пустая. Услышав шаги, поднял голову, кивнул.

— А, чужеземец. Садись, раз пришёл.

Александр сел на противоположный край скамьи. Барон налил ему вина из бутыли, протянул кружку.

— Пей. Последний вечер перед дорогой домой — можно расслабиться.

Александр выпил глоток. Вино было хорошим — тёплым, терпким, с послевкусием дуба. Трофей из погребов замка Рейнарда, без сомнения.

Барон смотрел в огонь, молчал. Тишина была комфортной, не требующей слов. Где-то вдалеке пели ополченцы — грустную песню о доме и жёнах. Ветер доносил обрывки мелодии.

— Завтра выступаем, — наконец сказал барон, не отрывая взгляда от пламени. — Четыре дня марша, может пять, если погода испортится. Потом Вальдграу, потом ополчение разойдётся по деревням. Война закончится для них. Для тебя — нет.

— Нет, милорд.

Барон усмехнулся, отпил вина.

— Ты упрямый, чужеземец. Дважды предлагал тебе службу — дважды отказался. Я понял намёк. Больше не буду. — Он посмотрел на Александра боком. — Идёшь наёмником, так?

— Так, милорд.

— Хорошее дело, — барон кивнул. — Опасное, но прибыльное. Если голова на плечах и удача с тобой. — Он помолчал, покрутил кружку в руках. — Хочешь совет? От старого солдата молодому?

— Буду благодарен, милорд.

Барон отпил ещё, поставил кружку, повернулся к Александру.

— Слушай внимательно. Первое: выбирай работодателя тщательно. Не все платят, что обещают. Половина баронов — лжецы. Треть — банкроты. Остальные — просто глупцы. Перед тем как подписать контракт, узнай репутацию. Спроси у других наёмников, у торговцев, у трактирщиков. Если человек кидал наёмников раньше — кинет и тебя.

Александр кивнул, запоминая.

— Второе, — продолжил барон, — всегда требуй предоплату. Хотя бы половину. Говорят "заплачу после" — разворачивайся и уходи. После боя могут сказать, что ты плохо дрался, или что денег нет, или вообще попытаются убить, чтобы не платить. Предоплата — гарантия.

— Понял, милорд.

— Третье: не лезь в конфликты, которых не понимаешь. Бароны друг с другом воюют годами, у них там родовые обиды, кровная месть, политика. Ты не знаешь всех нюансов. Работаешь на одного барона сегодня — завтра его враг запомнит твоё лицо и засадит нож в спину. Наёмник должен быть нейтрален. Воюешь за деньги, не за идеи.

— А как тогда выбирать работодателя, если нельзя вставать на чью-то сторону? — спросил Александр.

Барон усмехнулся.

— Умный вопрос. Ответ: выбирай мелких. Бароны, которые воюют с бандитами, охраняют караваны, зачищают леса от разбойников. Там нет политики. Есть простая задача: убить плохих, защитить хороших, получить деньги. Начинай с этого. Потом, когда отряд вырастет, репутация окрепнет — можешь браться за более сложное. Но первые годы — держись подальше от больших игр.

Александр слушал, кивал. Каждое слово было золотом — опыт старого воина, прошедшего десятки кампаний.

— Четвёртое, — барон поднял палец, — контракт всегда письменный. Устные договорённости — дерьмо. Один скажет одно, другой услышит другое, потом начнутся споры. Пиши на бумаге: сколько людей, сколько денег, какая задача, какой срок. И подписи — твоя и работодателя. Если работодатель отказывается подписывать — беги от него. Честные люди не боятся бумаг.

— Хороший совет, милорд.

Барон откинулся на спинку скамьи, посмотрел на звёзды.

— И последнее, самое важное. Береги людей. Наёмники — не ополчение. Их не призовёшь снова, если предыдущие полягут. Каждый человек — ценность. Обучай их, береги, не бросай в мясорубку ради чужой славы. Хорошие наёмники дороже золота. Если прослывёшь командиром, который бережёт своих, — к тебе будут идти лучшие. Если прослывёшь мясником, который гонит людей на смерть, — останешься один.

Александр кивнул медленно. Это он знал. Это он уже делал. Но услышать подтверждение от барона было важно.

— Спасибо, милорд. Это... бесценно.

Барон махнул рукой.

— Да брось. Просто слова старика. Может, пригодятся, может, нет. — Он посмотрел на Александра. — Ты необычный, чужеземец. Не такой, как остальные. Поэтому мне и интересен, поэтому я с тобой и разговариваю. Не знаю, кем ты был в своей далёкой земле, но здесь ты можешь стать кем-то значимым. Если не умрёшь, конечно.

— Постараюсь не умирать, милорд.

Барон рассмеялся — негромко, устало.

— Все так говорят. Мало кто выполняет. — Он поднялся, похлопал Александра по плечу. — Иди. Отдыхай. Завтра долгий день. И помни: если что-то понадобиться — знаешь, где меня найти. Ты сделал в этой войне многое, я мог потерять больше людей чем хотелось бы. Я не забываю хороших людей.

Александр встал, поклонился.

— Спасибо, милорд. За всё.

— Иди уже, — барон махнул рукой. — А то разнежничаюсь ещё.

Александр ушёл, но слова барона эхом звучали в голове. Выбирай работодателя. Требуй предоплату. Не лезь в большую политику. Контракт письменный. Береги людей. Простые, приземлённые правила. Но в мире предательств и жестокости они были спасением. Всё как и в прошлой жизни, вроде миры разные, да и времена тоже. А люди те же..

Утро выступления встретило армию холодным дождём. Небо затянуло свинцовыми тучами, вода лилась не переставая, превращая землю в грязное месиво. Солдаты сворачивали палатки мокрыми руками, ругались, кутались в промокшие плащи.

Группа Александра работала организованно. Палатки сложили быстро, вещи упаковали так, чтобы не промокли, оружие обернули тканью. Двадцать девять человек выстроились в колонну, готовые к маршу. Александр прошёлся вдоль строя, проверяя каждого.

— Как нога? — спросил он у Курта, который получил лёгкое ранение в икру.

— Держит, — Курт кивнул, перенёс вес. — Не идеально, но дойду.

— Если будет хуже — скажи. Посадим на повозку.

— Будет нормально.

Александр кивнул, двинулся дальше. Остановился у Вольфрика.

— Все готовы?

— Все, — Вольфрик кивнул. — Раненые держатся, здоровые в порядке. Можем идти.

— Хорошо.

Барабаны ударили — глухо, размеренно, едва слышно под шумом дождя. Армия двинулась. Девятьсот человек, растянувшихся длинной колонной по грязной дороге. Рыцари впереди, дружина в центре, ополчение позади. Обоз с ранеными и припасами в середине.

Марш был тяжёлым с первого шага. Дождь не прекращался, грязь липла к сапогам, тянула вниз. Дорога превратилась в реку жидкой земли. Повозки застревали, лошади скользили, люди падали и поднимались, покрытые грязью с головы до ног.

Александр шёл впереди группы, щурясь от дождя. Вода текла по лицу, капала с волос за воротник. Кольчуга тяжелела от влаги, давила на плечи. Но он не замедлял шаг, не показывал усталости. Командир должен быть примером.

— Весёлая прогулочка, — буркнул Грэм рядом, вытирая лицо. — Дождь, грязь, и мы топаем как идиоты.

— Могло быть хуже, — заметил Александр. — Могли идти под стрелами.

— Это да, — Грэм усмехнулся. — Ладно, не жалуюсь. Главное — живой.

К полудню дождь усилился. Вода лила как из ведра, видимость упала до нескольких метров. Колонна замедлилась, растянулась. Командиры орали приказы, но голоса тонули в шуме дождя.

Александр остановил группу у придорожного дерева.

— Передохнём пять минут! — крикнул он. — Проверьте ноги, перевяжите если нужно!

Люди рухнули на мокрую траву, тяжело дыша. Кто-то пил воду из фляг — бессмысленно, вокруг и так вода повсюду, но привычка. Кто-то просто лежал, глядя в серое небо.

Вольфрик подошёл к Александру.

— Курт хромает сильнее. Рана на ноге разошлась, кровит.

— Посадим на повозку, — Александр кивнул. — Пусть идёт сейчас, а когда обоз догонит — пересядет.

— Хорошо.

Марш продолжился. Дождь шёл весь день, не ослабевая. К вечеру, когда армия остановилась на ночлег, все были вымотаны до предела. Разбили лагерь в чистом поле — палатки ставить было бессмысленно, всё равно промокнет. Просто легли на землю, завернувшись в плащи, и попытались уснуть под дождём.

Александр лежал под деревом, глядя в темноту. Вода стекала по стволу, капала на лицо. Холодно. Мокро. Мерзко. Но он пережил и хуже.

— Анализ погодных условий, — произнёс NEXUS. — Дождь продлится ещё сутки. Марш замедлится. Ожидаемое время до Вальдграу — пять дней вместо четырёх.

— Ничего, — мысленно ответил Александр. — Доберёмся.

Он закрыл глаза, попытался заснуть. Сон пришёл не сразу — мешал холод, влажность, дискомфорт. Но в конце концов усталость взяла своё.

Четвёртый день марша начался без дождя. Утром выглянуло солнце, просушило одежду и землю. Настроение армии улучшилось — люди шутили, пели, шагали бодрее. До баронства Вальдграу оставался день пути.

Вечером Александр собрал свою группу у костра. Двадцать девять человек сидели полукругом, грелись у огня, ели похлёбку из котелка. Усталые, грязные, но живые.

— Слушайте, — начал Александр, когда все поели. — Завтра придём в Вальдграу. Послезавтра барон распустит ополчение. Вы свободны. Можете вернуться к мирной жизни — пахать, сеять, растить детей. Никто не осудит. Вы заслужили покой.

Люди молчали, слушали.

— Но я не возвращаюсь к мирной жизни, — продолжил Александр. — Я создаю наёмный отряд. Буду искать контракты, воевать за плату. Это опасно. Это тяжело. Вы это знаете. Но плата хорошая. И я обещаю беречь тех, кто пойдёт со мной. Как берёг до сих пор.

Он оглядел группу.

— Кто хочет идти со мной — скажите сейчас. Кто хочет остаться в деревне — тоже скажите. Без обид. Каждый выбирает сам.

Грэм первым поднял руку, даже не раздумывая.

— Я иду. Надоело в поле пахать, чужеземец. Видел я войну, видел деньги, видел, как ты людей ведёшь. Хочу другой жизни. Такой, где есть смысл, а не просто выживание.

Вольфрик кивнул, поднял руку.

— Я тоже. Служил два года, повидал всякого. Но ты — лучший командир, что встречал. С тобой шансы выжить выше. И плата тоже.

Ещё пятеро подняли руки почти одновременно — молодые парни, которым было скучно в деревне, которые хотели приключений, денег, другой жизни. Александр знал их: Курт, Марек, Олаф, Рудольф, Томас. Все моложе тридцати, все без семей, все с горящими глазами.

— Семеро, — сказал Александр. — Хорошо. Остальные?

Остальные двадцать два человека молчали. Кто-то смотрел в огонь, кто-то в землю. Потом один за другим начали качать головами.

— Я домой хочу, — сказал старый Вилем тихо. — Жена ждёт, дети. Хватит войны. Видел я её достаточно на всю жизнь.

Остальные закивали. Они были старше, у многих были семьи, дети, хозяйства. Война измотала их, выжала все силы. Они хотели домой, к миру и покою.

— Понимаю, — Александр кивнул. — Вы хорошо дрались. Выжили там, где другие погибли. Возвращайтесь домой с гордостью. Вы — воины, даже если больше никогда не возьмёте в руки оружие.

Вилем встал, подошёл, протянул руку.

— Спасибо, чужеземец. Ты вывел нас живыми. Я не забуду. Никто из нас не забудет.

Остальные загудели согласно. Александр видел в их глазах благодарность, уважение, облегчение. Они пережили ад и выжили. Это была победа сама по себе.

Когда группа разошлась готовиться ко сну, Александр остался сидеть у костра с Грэмом и Вольфриком. Трое — ядро будущего отряда.

— Семеро, — Грэм точил топор медленными движениями. — Маловато, если честно. Видел я наёмные отряды — они по тридцать, по пятьдесят человек ходят.

— Это начало, — ответил Александр, подбрасывая дрова в огонь. — Будем рекрутировать. В Вальдхайме найдём ещё пять-десять человек. Обучим, сколотим в отряд. Потом первый контракт — что-нибудь простое. Охрана каравана или зачистка бандитов. Заработаем репутацию и деньги. А там глядишь что и раскрутимся.

Вольфрик кивнул, жуя сухарь.

— Логично. Но нужны деньги. На снаряжение, на жильё, на рекрутинг. Сколько у тебя?

— Шестьдесят пять серебряных.

Вольфрик присвистнул, поперхнулся сухарём.

— Шестьдесят пять?! Чёрт возьми, чужеземец, ты богач! Это ж... — он начал считать на пальцах, — три коровы! Или полгода жизни для целой семьи!

— Или месяц аренды дома в городе и снаряжение для десятка людей, — добавил Александр. — Деньги большие, но уйдут быстро. Нужно тратить с умом.

Грэм отложил топор, посмотрел в огонь.

— А где мы будем базироваться? Какой город?

— Вальдхайм, — Александр вспомнил то, что слышал от солдат. — Торговый город на перекрёстке путей. Там караваны, купцы, бароны постоянно ищут охрану. Идеальное место для наёмников. Снимем дом или комнаты в таверне, будем оттуда работать.

Вольфрик задумался, кивнул.

— Вальдхайм... Слышал о нём. Говорят, там много работы. Но и конкуренция есть — другие отряды тоже там базируются.

— Конкуренция — это хорошо, — сказал Александр. — Значит, работы действительно много. Мы не первые, не последние. Просто будем лучше других.

Грэм усмехнулся.

— Самоуверенный ты, чужеземец. Мне нравится.

Они подняли фляги с водой.

— За новый путь, — сказал Вольфрик.

— За свободу, — добавил Грэм.

— За выживание, — закончил Александр.

Они выпили. Костёр потрескивал, искры взлетали к звёздам. Ночь была тихой, тёплой, мирной. Впереди был ещё один день марша, потом Альтендорф, потом Вальдхайм, потом новая жизнь.

Александр смотрел на огонь, думая о будущем. Семь человек — это мало. Но из малого вырастает большое. Из семерых — пятнадцать. Из пятнадцати — тридцать. Из тридцати — сто. А там... кто знает.

— NEXUS, оценка ситуации.

— Позитивная. Стартовый капитал достаточен для базовых операций. Ядро отряда сформировано: ты, Грэм, Вольфрик, плюс четверо молодых. Семь человек — минимальная жизнеспособная единица. С добавлением пяти-десяти рекрутов в Вальдхайме достигнешь оптимального размера для малого отряда. Прогноз на первый год: выживаемость семьдесят процентов при правильном выборе контрактов.

— А при неправильном?

— Двадцать процентов.

— Значит, будем выбирать правильно.

— Подтверждаю.

Александр усмехнулся. NEXUS был как всегда логичен и бесстрастен. Но за этой логикой скрывалась поддержка, на которую он мог положиться.

Грэм зевнул, потянулся.

— Ладно, я спать. Завтра последний день марша, нужны силы.

— И я, — Вольфрик встал, похлопал Александра по плечу. — Не засиживайся, командир. Тебе тоже отдых нужен.

Они ушли. Александр остался один у костра. Ночь окутала лагерь, вокруг спали сотни людей, измотанных войной. Завтра они разойдутся по домам. Война для них закончится. Для него — нет.

Он достал мешочек с деньгами, пересчитал. Шестьдесят пять серебряных монет. Звенели приятно, тяжело лежали в руке. Это была свобода. Возможность. Будущее.

Он спрятал деньги обратно, лёг у костра, закрыл глаза. Месяц войны закончился. Впереди был путь. Долгий, опасный, непредсказуемый.

Глава 12 — Альтендорф.

Замок Вальдграу встретил армию каменной тишиной. Серые стены возвышались над холмом, флаги барона — синий волк на белом поле — развевались на башнях. Ворота были открыты настежь, внутренний двор пуст. Гарнизон остался минимальным — большая часть дружины вернулась вместе с ополчением.

Девятьсот измотанных людей вошли во двор и остановились, не зная, что делать дальше. Месяц назад они уходили отсюда — напуганные, неопытные крестьяне, которых оторвали от земли и семей. Теперь возвращались — закалённые, опустошённые воины, повидавшие смерть и кровь.

Барон Вольфрам вышел на крыльцо главного здания. Старик выглядел усталым — седые волосы растрепались, морщины углубились, спина согнулась под тяжестью ответственности. Он окинул взглядом собравшихся, помолчал, потом заговорил — громко, чтобы все слышали.

— Воины, — начал он просто, без пафоса. — Вы вернулись. Не все. Многие остались в земле графа Рейнарда. Но вы вернулись. Война окончена. Граф Хартвиг победил, земли отвоёваны, враг разбит.

Он помолчал, глядя на лица.

— Я благодарю вас за службу. Вы выполнили долг перед сюзереном. Теперь вы свободны. Возвращайтесь по домам, к семьям, к земле. Живите. Пашите. Растите детей. Пусть мир будет с вами.

Он кивнул казначею, тот вышел вперёд с мешком.

— Каждому по три серебряные монеты, — сказал барон. — За месяц службы. Это немного, но всё, что могу дать. Бароны не богаты. Графы забирают львиную долю.

Ополченцы выстроились в очередь. Казначей раздавал монеты — по три каждому. Люди брали молча, прятали в карманы, уходили. Три серебряные монеты — десятая часть коровы, или две недели жизни семьи. Смехотворная плата за месяц войны, за пережитый ад, за убитых товарищей. Но никто не возмущался. Так было всегда.

Группа Александра подошла последней. Двадцать девять человек получили свои монеты. Александр тоже взял три серебра — формально он был таким же ополченцем, как остальные. Деньги легли в карман к шестидесяти пяти, которые уже были. Шестьдесят восемь серебряных.

Капитан Дитмар стоял у ворот, наблюдал за расходящимся ополчением. Увидев Александра, кивнул.

— Чужеземец. Удачи на дорогах.

— Спасибо, капитан.

Дитмар усмехнулся, шрам на лице побледнел.

— Может, ещё встретимся. По одну сторону или по разные — как карта ляжет.

— Будем надеяться, что по одну.

— Будем, — Дитмар похлопал его по плечу, развернулся и ушёл во двор.

Александр вышел за ворота. Группа ждала его у дороги. Двадцать девять человек, готовых идти домой.

Дорога в Альтендорф заняла полдня. Солнце стояло высоко, припекало, но не жгло — ранняя осень была мягкой. Деревья по краям дороги начинали желтеть, трава высыхала, воздух пах осенью — прелыми листьями, дымом дальних костров, прохладой.

Группа шла неспешно, без строя. Война закончилась, дисциплину можно было ослабить. Люди шли кучками, разговаривали, смеялись иногда — облегчение от того, что живы, брало своё.

Александр шёл впереди с Грэмом и Вольфриком. Грэм насвистывал какую-то мелодию, Вольфрик молчал, погружённый в свои мысли.

— Домой, — сказал Грэм, прерывая насвист. — Чёрт возьми, я думал, не доживу. А дожил. Странное чувство.

— Хорошее? — спросил Александр.

— Не знаю, — Грэм пожал плечами. — С одной стороны — да, живой, деньги в кармане, впереди новая жизнь. С другой... — он замолчал, потом выдохнул. — Многие не вернулись. Бернард, Ханс, другие. Их семьи будут ждать. А они не придут.

Вольфрик кивнул.

— Так всегда. Война забирает хороших. Плохие почему-то выживают чаще.

— Мы хорошие или плохие? — спросил Грэм.

— Не знаю, — Вольфрик усмехнулся. — Но живые. Это главное.

Они шли молча какое-то время. Потом Александр обернулся, посмотрел на группу. Люди, которые вернутся к мирной жизни, шли расслабленно, улыбались, обсуждали планы — как будут пахать, что посеют, как встретят жён. Семеро, которые уйдут с Александром, шли немного отдельно — серьёзные, задумчивые. Курт, Марек, Олаф, Рудольф, Томас. Молодые парни, выбравшие войну вместо пашни.

— Как думаешь, они справятся? — тихо спросил Вольфрик, заметив взгляд Александра. — Эти пятеро. Молодые, неопытные.

— Справятся, — Александр кивнул. — Они пережили три боя. Видели смерть. Не испугались. Это уже много.

— Но они не профессионалы.

— Станут. Мы обучим.

Вольфрик задумался, кивнул.

— Ладно. Ты командир, тебе решать.

Альтендорф показался за поворотом дороги — небольшая деревня в низине, окружённая полями. Дома с соломенными крышами, дым из труб, огороды, сарай Остина на краю. Всё такое знакомое, такое мирное. Как будто войны и не было.

Но деревня встретила их тишиной.

Жители вышли встречать вернувшихся — старики, женщины, дети. Стояли у дороги, вглядывались в лица, искали своих. Кто-то узнавал мужа, сына, брата — бежал навстречу, обнимал, плакал от радости. Кто-то не находил — стоял, бледнея, понимая, что больше не увидит.

Александр шёл через деревню, глядя на лица. Жена Бернарда стояла у своего дома с тремя детьми — мальчики разных возрастов, все худые, испуганные. Она смотрела на группу, искала мужа. Не нашла. Лицо её исказилось, она закрыла рот рукой, отвернулась. Дети не поняли сразу, потом старший осознал — заплакал тихо, без звука.

Мать Ханса — пожилая женщина в чёрном платке — стояла у кузницы. Муж её, кузнец Маркус, стоял рядом — грузный мужчина с седой бородой. Они смотрели на группу, искали сына. Единственного сына. Когда поняли, что его нет, старуха опустилась на колени прямо в грязь, завыла — протяжно, горько, как раненый зверь. Маркус стоял рядом, сжав кулаки, лицо каменное.

Жена Клауса с двумя детьми. Жена Эрвина. Мать Дитриха. Все они стояли и смотрели. И не находили своих.

Александр остановился в центре деревни. Группа собралась вокруг него. Люди из деревни подходили ближе, молча, ожидая слов.

Остин вышел из толпы. Старик выглядел ещё старше, чем месяц назад — спина согнулась сильнее, морщины углубились, глаза ввалились. Он посмотрел на Александра, потом на группу, потом снова на Александра.

— Сколько? — спросил он хрипло.

— Из сорока двух вернулось двадцать девять, — ответил Александр тихо. — Тринадцать погибли.

Остин кивнул медленно, закрыл глаза. Постоял так, потом открыл, посмотрел на жён и матерей погибших.

— Слышали? — сказал он громче, чтобы все слышали. — Тринадцать не вернутся. Они остались в земле графа Рейнарда. Сражались за сюзерена, за барона, за нас. Теперь их нет. — Он помолчал. — Будем помнить. Каждого. Каждое имя.

Тишина. Потом где-то женщина заплакала. Потом ещё одна. Потом плач разлился по деревне — тихий, сдержанный, но пронзительный.

Александр стоял молча, сжав кулаки. Это была цена войны. Не только мёртвые солдаты, но и живые, разорванные семьи. Вдовы, сироты, старики, потерявшие сыновей.

Остин подошёл ближе, положил руку на плечо Александра.

— Ты вернулся. И многих вернул. Спасибо.

— Не всех, — тихо сказал Александр.

— Никто не может спасти всех, — Остин сжал плечо. — Ты сделал то что смог. Это много.

Александр кивнул, не находя слов. Остин похлопал его по плечу, отошёл.

— Расходитесь, — сказал старик громко. — Встречайте своих. Оплакивайте погибших. Жизнь продолжается. Завтра поминки по ушедшим. Сегодня — радуйтесь, что живые вернулись.

Толпа начала расходиться. Семьи уводили вернувшихся по домам. Вдовы и матери погибших медленно уходили, поддерживая друг друга.

Александр остался стоять в центре деревни. Грэм подошёл сбоку.

— Тяжело, — сказал здоровяк.

— Да.

— Пойдём. Нужно передать деньги семьям. Сегодня же. Не откладывай.

Александр кивнул. Они пошли.

Первой была семья Бернарда. Жена открыла дверь, увидела Александра, лицо её окаменело.

— Он мёртв? — спросила она прямо.

— Да, — Александр не стал врать. — Первая битва. Копьё в бок. Быстро. Он не мучился.

Она кивнула, закусила губу. За её спиной стояли трое мальчиков, смотрели большими глазами.

— Он был хорошим воином, — продолжил Александр. — Держал строй до конца. Дрался храбро.

— Он был мельником, — тихо сказала женщина. — Не воином. Он молол зерно, пёк хлеб. Зачем ему было драться?

Александр промолчал. Не было ответа на этот вопрос.

Он достал мешочек, протянул ей.

— Два серебра. От него. Последняя плата.

Женщина взяла мешочек, посмотрела на него, потом на Александра.

— Спасибо, — сказала она. Голос дрогнул. — Это... поможет. Зима близко.

— Если что понадобится — обращайтесь к старосте. Я оставлю деньги деревне.

Она кивнула, закрыла дверь. Александр услышал сквозь стену, как она заплакала — тихо, чтобы дети не слышали.

Дальше была семья Ханса. Кузнец Маркус открыл дверь сам. Лицо мрачное, глаза красные. Мать сидела внутри за столом, раскачиваясь, причитала.

— Ханс мёртв, — сказал Маркус. Не вопрос, утверждение.

— Да, — Александр кивнул. — Первая битва. Копьё в живот. Он прожил ещё день, потом заражение. Я пытался спасти. Не смог.

Маркус кивнул, сглотнул.

— Он боялся. Ещё до войны говорил, что боится. Я сказал — иди, служи, станешь мужчиной. — Голос сорвался. — Теперь он мёртв. Шестнадцать лет. Мальчишка.

Александр протянул мешочек.

— Два серебра. От него.

Маркус взял, не глядя. Спрятал за пояс.

— Спасибо, — сказал глухо. — Ты вернулся. Он — нет. Так бывает.

Он закрыл дверь. Александр постоял, потом пошёл дальше.

Семья Клауса. Семья Эрвина. Семья Дитриха. Он обошёл всех. Каждой передал по два серебра. Каждой сказал несколько слов о погибшем. Где-то его встречали молча, где-то с благодарностью, где-то с горечью. Но везде чувствовалась одна и та же тяжесть — потеря, пустота, горе.

Когда он закончил, в кармане осталось пятьдесят восемь серебряных. Десять отдал семьям.

Остин ждал его у своего дома. Старик сидел на крыльце, курил трубку.

— Закончил? — спросил он.

— Да.

— Заходи. Поговорим.

Александр поднялся на крыльцо, сел рядом. Остин протянул ему трубку, Александр отказался. Они сидели молча, глядя на деревню. Вечерело, солнце садилось за холмами, окрашивая небо в красные тона.

— Ты изменился, — сказал Остин наконец. — Месяц назад пришёл — потерянный, голодный, испуганный. Теперь — воин. Вижу по глазам.

— Война меняет, — ответил Александр.

— Меняет, — кивнул Остин. — Не всегда к лучшему. Но ты... ты не озлобился. Не сломался. Это хорошо.

Александр промолчал. Остин затянулся трубкой, выпустил дым.

— Ты уходишь, — сказал старик. Не вопрос, утверждение. — Вижу. Ты не из тех, кто остаётся.

— Да. Через неделю. Нужно помочь деревне, попрощаться, подготовиться.

— Куда?

— Вальдхайм. Буду наёмником. Собираю отряд.

Остин кивнул, задумчиво глядя на закат.

— Опасный путь. Но твой. Я не буду отговаривать. — Он повернулся к Александру. — Только помни: оружие — инструмент. Можно использовать для защиты, можно для убийства. Выбирай мудро, за кого воюешь, за что. Не становись просто убийцей за деньги.

— Постараюсь.

— Старайся, — Остин встал, положил руку на плечо Александра. — Ты хороший человек, чужеземец. Не знаю, откуда ты пришёл, что за тайны несёшь. Но ты помог нашим людям. Вернул их живыми. Это дорогого стоит. Спасибо.

— Не за что.

— Иди. Отдыхай. Завтра поминки. Тяжёлый день будет.

Александр ушёл. Нашёл группу у старого сарая, где месяц назад ночевал, когда только пришёл в деревню. Семеро, которые уйдут с ним, расположились там же — разожгли костёр, готовили еду. Остальные двадцать два разошлись по домам.

Александр сел у костра. Грэм протянул ему миску похлёбки.

— Ешь. Тяжёлый день был.

Александр ел молча. Вокруг сидели Грэм, Вольфрик, Курт, Марек, Олаф, Рудольф, Томас. Семеро. Его люди. Ядро будущего отряда.

— Завтра поминки, — сказал он, допивая похлёбку. — Вся деревня соберётся. Мы тоже пойдём. Почтим память.

Все кивнули. Вольфрик подбросил дров в огонь.

— А послезавтра?

— Послезавтра начнём готовиться. Неделя на отдых, помощь деревне, тренировки. Потом выступаем в Вальдхайм.

— Далеко? — спросил Курт.

— Четыре дня пути, — ответил Александр. — Может пять. Неспешно дойдём.

Они сидели у костра, разговаривали о будущем, о планах, о том, что ждёт их в городе. Молодые были полны энтузиазма, Грэм и Вольфрик — спокойны и сдержанны. Александр слушал, вставлял слова, направлял разговор.

Ночь опустилась на деревню. Александр лёг у костра, глядя на звёзды. Тяжесть в груди не ушла — лица семей погибших всплывали перед глазами. Но вместе с тяжестью была и лёгкость — война закончилась. Впереди был новый путь.

Неделя пролетела быстро. Александр работал каждый день — помогал чинить крышу на доме вдовы Бернарда, ремонтировал мельницу, которая стояла без мельника, колол дрова для старух, чьи сыновья не вернулись. Деревня нуждалась в мужских руках — слишком многие погибли.

На третий день он собрал старосту Остина и нескольких старейшин.

— Хочу помочь деревне, — сказал он. — У меня есть деньги. Пять серебряных. На ремонт, на помощь семьям погибших, на что нужно.

Остин посмотрел на него долго, потом кивнул.

— Спасибо, чужеземец. Мельница требует ремонта — без мельника некому было следить. Крыша у Олейны протекает. У кузнеца нужно починить кузню — Маркус не работает с тех пор, как узнал о сыне. Пять серебряных — это много. Поможет.

Александр передал деньги. Остин принял, спрятал, пожал ему руку.

— Ты — хороший человек. Редкость в наше время.

Дни шли. Александр тренировал семерых по утрам — отрабатывали строй, удары, маневрирование. Молодые учились быстро, впитывали знания как губки. Грэм и Вольфрик помогали, делились опытом, показывали приёмы.

Вечером четвёртого дня Грэм привёл Александра к небольшому дому на краю деревни.

— Мой отец, — сказал он. — Хочу, чтобы ты познакомился.

Отец Грэма был стариком под семьдесят — сухой, жилистый, с длинной седой бородой. Сидел у дома на скамье, строгал дерево. Увидев Александра, кивнул.

— Так ты тот чужеземец, о котором сын говорит, — голос был хриплым, но сильным. — Который вернул его живым.

— Я, — Александр кивнул.

Старик посмотрел на него оценивающе, потом на Грэма.

— Сын говорит, уходит с тобой. Наёмником станет.

— Да.

— Хорошо, — старик вернулся к работе, стругал дерево медленными движениями. — Здесь ему нечего делать. Я стар, земли мало, урожая хватает на одного. Пусть идёт. Может, найдёт лучшую жизнь. Может, умрёт. Как карта ляжет.

Грэм стоял молча, глядя на отца. Старик не поднимал головы.

— Только одно, — добавил старик. — Береги его, чужеземец. Он дурак, но мой дурак. Единственный сын.

— Постараюсь, — пообещал Александр.

Старик кивнул. Больше слов не было. Грэм постоял, потом молча развернулся и ушёл. Александр пошёл следом.

— Он всегда такой? — спросил Александр.

— Всегда, — Грэм усмехнулся грустно. — Мать умерла, когда мне было десять. Он один меня растил. Не умеет говорить красивые слова. Но я знаю — он переживает. Просто не показывает.

— Понимаю.

Они вернулись к костру. Вечер шестого дня собрал всю деревню у дома старосты. Остин велел приготовить еду, принести вино, накрыть столы. Прощальный ужин для уходящих.

Пришли все — старики, женщины, дети, вернувшиеся воины. Сидели за длинными столами, ели, пили, вспоминали погибших. Александра посадили во главе стола — почётное место. Он чувствовал себя неловко, но отказываться было нельзя.

Остин встал с кружкой вина.

— За тех, кто не вернулся! — сказал он громко. — За Бернарда, за Ханса, за Клауса, за Дитриха, за всех, кто остался в земле! Помним! Скорбим! Чтим!

— Помним! — загудела деревня.

Выпили. Потом Остин поднял кружку снова.

— За тех, кто вернулся! За выживших! За будущее!

— За будущее!

Выпили. Вечер тянулся долго. Люди говорили, смеялись иногда, плакали тихо. Александр сидел, слушал, отвечал на вопросы, пил мало. К полуночи народ начал расходиться. Остин подсел к Александру.

— Завтра уходишь?

— Да.

— Напутствие дать?

— Буду благодарен.

Остин помолчал, глядя в свою кружку.

— Мир жесток, чужеземец. Война, голод, болезни, предательства. Лёгко потеряться в этом, стать таким же жестоким. — Он посмотрел на Александра. — Не становись. Береги человечность. Помни, за что дерёшься. Защищай слабых, не обижай невинных, держи слово. Это всё, что отличает человека от зверя.

Александр кивнул.

— Спасибо. Постараюсь не забыть.

— Старайся, — Остин встал, положил руку на голову Александра — отеческий жест. — Иди с миром, сын мой. Пусть боги хранят тебя.

Он ушёл. Александр остался сидеть один. Деревня засыпала. Завтра утром они уйдут.

Рассвет встретил их прохладой. Семеро собрались у сарая Остина — Александр, Грэм, Вольфрик, Курт, Марек, Олаф, Рудольф, Томас. Все при оружии, с мешками за плечами, готовые к долгому пути.

Деревня вышла проводить. Не все — многие ещё спали после вчерашнего. Но человек тридцать собралось. Остин, Олейна, отец Грэма, вернувшиеся воины, которые остались.

Остин подошёл, обнял Александра.

— Иди, сын. Живи. Побеждай. Помни нас.

— Буду помнить.

Олейна протянула узелок с едой.

— На дорогу. Пироги, сало, хлеб. Хватит на пару дней.

— Спасибо.

Отец Грэма стоял в стороне. Грэм подошёл к нему, протянул руку. Старик пожал, коротко, крепко. Больше слов не было.

Семеро двинулись по дороге. Деревня провожала их взглядами. Александр обернулся у поворота — увидел Остина, стоящего на крыльце, машущего рукой. Помахал в ответ. Потом деревня скрылась за холмом.

Дорога в Вальдхайм лежала на восток. Четыре дня пути через леса и поля, через деревни и посёлки. Солнце светило ярко, воздух был свеж, дорога суха.

Грэм шёл рядом с Александром, насвистывал.

— Ну вот и всё, — сказал он. — Старая жизнь закончилась. Новая началась.

— Да, — кивнул Александр. — Началась.

Вольфрик шёл с другой стороны.

— Как думаешь, что нас ждёт в Вальдхайме?

— Не знаю, — Александр усмехнулся. — Но скоро узнаем.

Они шли по дороге — семеро воинов, искавших свою судьбу. Впереди был Вальдхайм, первые контракты, первые битвы наёмников. Впереди была новая жизнь.

Глава 13 — Вальдхайм.

Дорога до Вальдхайма заняла четыре дня. Хорошая, проторённая дорога, по которой постоянно двигались караваны, путники, купцы. Семеро шли неспешно, без суеты — войны больше не было, спешить было некуда. Останавливались у дороги на ночь, разводили костры, ели, тренировались.

Молодые — Курт, Марек, Олаф, Рудольф, Томас — были полны энтузиазма. Задавали вопросы, слушали, впитывали. Александр отвечал терпеливо, объясняя основы наёмничества.

— Первое правило, — говорил он вечером у костра, — выбирай работодателя, а не просто работу. Хороший контракт у плохого барона — это ловушка. Он не заплатит, или заплатит мало, или вообще попытается убить, чтобы не платить.

— Как узнать, хороший барон или плохой? — спросил Курт, жуя сухарь.

— Спрашивай. У торговцев, у других наёмников, у трактирщиков. Репутация — это всё в этом деле. Если барон кидал людей раньше — кинет и тебя.

— А если он богат? — Марек прищурился. — Богатый же не обманет?

— Ещё как обманет, — Вольфрик усмехнулся. — Богатые часто самые жадные. Деньги копят, а отдавать не любят.

Александр кивнул.

— Второе правило: всегда предоплата. Хотя бы половина. Если говорят "заплачу после" — уходи. После битвы могут сказать, что ты плохо дрался, что денег нет, что контракт недействителен. Предоплата — гарантия.

— А если не дают предоплату? — спросил Олаф.

— Не берёшь контракт. Просто. Ты наёмник, не благотворитель. Воюешь за деньги. Нет денег — нет работы.

Они слушали внимательно, запоминали. Грэм сидел с топором на коленях, молча слушал. Он уже знал эти вещи — два года службы научили.

— Третье правило, — продолжил Александр, — знай, за что дерёшься. Не лезь в конфликты, которых не понимаешь. Бароны воюют друг с другом годами. Ты не знаешь всех нюансов. Работаешь на одного сегодня — завтра его враг засадит нож в спину. Начинай с простого: охрана караванов, зачистка бандитов, сопровождение. Там нет политики, а где нет политики, там нет больших проблем.

— А когда можно браться за сложное? — Томас посмотрел на него с интересом.

— Когда отряд вырастет, репутация окрепнет, и ты будешь понимать, кто есть кто. Через год, может два. Не раньше.

Молодые кивали. NEXUS в это время анализировал маршрут, обновлял базу данных о регионе. Информация собиралась из разговоров с путниками, которых встречали по дороге.

На третий день они встретили купеческий караван — пять повозок с товарами, охрана из десяти наёмников. Александр поговорил с главой охраны — опытным воином лет сорока с шрамом через всё лицо.

— В Вальдхайм идёте? — спросил тот.

— Да. Ищем работу.

— Работы там хватает, — охранник сплюнул. — Купцы всё время ищут охрану. Бандитов в лесах развелось. Плюс бароны воюют между собой — нанимают отряды. Если голова на плечах — заработаете.

— Какие отряды там уже есть?

— С десяток. Мелкие, по пятнадцать-двадцать человек. Есть пара крупных — по пятьдесят. Конкуренция есть, но всем хватает. — Он оглядел группу Александра. — Вас семеро. Маловато. Будете рекрутировать?

— Да.

— Умно. В Вальдхайме найдёте людей. Ветеранов хватает, все ищут работу. Удачи.

Караван двинулся дальше. Александр вернулся к группе.

— Слышали? — спросил Вольфрик.

— Слышал. Работы много, конкуренция есть, нужно расти. Всё как и планировали.

На четвёртый день, ранним утром, Вальдхайм показался на горизонте.

Город был большим. Не огромным — не столицей, не резиденцией герцога — но большим по меркам региона. Деревянно-каменные стены высотой метров пять окружали его полукругом, с севера примыкала река — широкая, судоходная. Башни по углам стен, ворота с трёх сторон — северные, южные, восточные. Над стенами возвышались крыши домов — черепица, солома, дерево. Дым поднимался из сотен труб.

Население, по оценкам NEXUS, составляло три-четыре тысячи человек. Для этого мира это был крупный город — торговый узел на перекрёстке путей. С севера шли товары по реке, с юга и востока — караванами по дорогам. Вальдхайм был местом, где встречались купцы, ремесленники, наёмники, авантюристы.

Группа подошла к южным воротам. Стража — четверо мужчин в кожаных доспехах с копьями — осмотрела их внимательно.

— Кто такие? — спросил старший, мужчина лет тридцати пяти с бородой.

— Наёмники, — ответил Александр. — Ищем работу.

Стражник оглядел группу — семеро вооружённых мужчин, но без агрессии, спокойных.

— Оружие при вас оставляете, но не вынимайте без нужды. Драки в городе запрещены — штраф пять серебряных или три дня в яме. Убийство — виселица. Воровство — отрубают руку. Ясно?

— Ясно.

— Въездная плата — одна медная с человека.

Александр достал семь медных монет, отдал. Стражник пересчитал, кивнул, махнул рукой.

— Входите. И не шумите.

Ворота открылись. Группа вошла в Вальдхайм.

Первое, что ударило — шум. Город гудел как улей. Голоса, крики торговцев, лай собак, стук молотков, скрип повозок, топот копыт. Сотни людей двигались по улицам — купцы, ремесленники, крестьяне с товарами, солдаты, женщины с детьми.

Второе — запахи. Смесь всего: хлеба из пекарен, дыма из кузниц, навоза с улиц, рыбы с рынка, пива из таверн, пота и грязи. Не приятно, но живо.

Молодые остановились у ворот, ошарашенные. Курт широко раскрыл глаза.

— Это... насколько же большой город, — выдохнул он. — Сколько здесь людей?

— Несколько тысяч, — ответил Александр. — Идём. Не стойте как истуканы.

Они двинулись вглубь города. Улица от ворот была широкой — главная артерия, вела к центральной площади. По бокам стояли дома — двух-трёхэтажные, деревянные с каменными основаниями. Первые этажи — лавки, мастерские, таверны. Вторые и третьи — жильё.

Слева кузница — грохот молота, жар из дверей, запах раскалённого металла. Справа пекарня — запах свежего хлеба, очередь у двери. Дальше таверна — вывеска с изображением кружки, пьяные голоса изнутри, хотя ещё утро.

— NEXUS, анализ города.

— Подтверждаю. Население три тысячи восемьсот плюс-минус двести. Основная экономика: торговля, ремесла, сельское хозяйство в окрестностях. Речной порт на севере — импорт товаров. Южная и восточная дороги — экспорт. Военное присутствие минимальное — городская стража около пятидесяти человек. Наёмные отряды не менее десяти, общей численностью двести-триста человек. Город управляется советом купцов, формально подчиняется барону Альдриху фон Вальдхайм, но барон редко вмешивается — живёт в замке в десяти километрах от города.

Полезная информация. Александр запомнил.

Они вышли на центральную площадь. Огромное пространство, вымощенное камнем. В центре — фонтан, не работающий, но украшенный резьбой. Вокруг площади — главные здания: ратуша (каменная, трёхэтажная, с башней), большая таверна «Золотой Кубок» (богатая, для купцов), торговые ряды, церковь Единого (небольшая, скромная).

На площади кипела жизнь. Торговцы раскладывали товары на прилавках — ткани, керамику, оружие, еду. Покупатели торговались, кричали, смеялись. Дети бегали между ног, воришки высматривали жертв, нищие просили милостыню.

— Здесь живут люди, — пробормотал Марек, оглядываясь. — Столько людей...

— Привыкнешь, — Вольфрик усмехнулся. — Город есть город.

Александр огляделся, ориентируясь. Нужно найти таверну для базирования. Не в центре — дорого. Не на окраине — опасно. Где-то посередине.

Он спросил у прохожего — старика с тележкой.

— Где найти таверну для наёмников? Недорогую, но приличную.

Старик посмотрел на него, оценил.

— Наёмники обычно в «Медном Щите» или в «Кабане и Мече». «Щит» ближе к порту, шумно, но дёшево. «Кабан» на восточной улице, тише, хозяин — бывший солдат, понимает наёмников.

— Спасибо.

Александр повёл группу на восточную улицу. Прошли мимо ремесленного района — кузницы, плотники, кожевники. Запах дерева, кожи, металла. Мастера работали на улице, дети помогали, жёны торговали готовым товаром.

Восточная улица была тише центральной, но не пустой. Жилые дома, несколько таверн, лавка оружейника, конюшня. «Кабан и Меч» нашёлся легко — вывеска с изображением кабана, держащего меч в зубах, висела над дверью.

Таверна была среднего размера — двухэтажная, деревянная, с каменным фундаментом. Первый этаж — общий зал с столами, стойка, кухня. Второй этаж, судя по окнам — комнаты.

Они вошли. Внутри было чисто — пол подметён, столы вытерты, запах пива и еды. За стойкой стоял хозяин.

Мужчина лет пятидесяти, грузный, но сильный — видно было, что в молодости дрался. Короткие седые волосы, шрам через левую бровь, подбородок квадратный. Смотрел на вошедших подозрительно, оценивающе.

— Чего надо? — спросил он хрипло.

— Ищем комнаты. На долгий срок, — ответил Александр. — Мы наёмники, нужна база.

Хозяин оглядел группу — семеро вооружённых мужчин, не пьяных, не агрессивных.

— Наёмники, — повторил он. — Таких тут хватает. Денег есть?

— Есть.

— Сколько вас?

— Семеро. Пока. Будем расти.

Хозяин подумал, почесал шрам.

— Три комнаты на втором этаже. В каждой по две-три кровати. Пять серебряных в месяц, вперёд. Еда отдельно — два медяка за завтрак, три за ужин. Бесплатно не кормлю.

— Пять серебряных за три комнаты? — Александр прикинул. — Это дорого.

— Это нормально, — хозяин скрестил руки на груди. — Комнаты чистые, крыша не течёт, воры не лазят. Хочешь дешевле — иди в «Медный Щит» или в ночлежку на окраине. Там блохи, крысы и ножи в спину по ночам.

Александр задумался. Пять серебряных — десятая часть капитала. Но база нужна. И хозяин прав — дёшево редко значит хорошо.

— Хорошо. Берём на месяц. — Он достал пять серебряных монет, положил на стойку.

Хозяин взял, пересчитал, спрятал за пояс.

— Называюсь Торвальд. Это моя таверна. Правила: дерёшься внутри — выгоняю и деньги не возвращаю. Воруешь — сдаю страже. Не платишь — вышвыриваю на улицу. Ясно?

— Ясно.

— Хорошо. Комнаты наверху. Первая, вторая, третья справа. Ключи вот, — он бросил три ключа на стойку. — Завтрак с рассвета до полудня. Ужин с заката до полуночи. Опоздал — сам виноват.

Александр взял ключи, кивнул.

— Спасибо. Ещё вопрос: где в городе ищут работу наёмники?

Торвальд оглядел его внимательнее.

— Новички?

— Да.

— Площадь объявлений. Восточнее отсюда, пять минут пешком. Там доска, на ней купцы и бароны вешают предложения. Охрана, сопровождение, зачистка. Берёшь контракт — идёшь к работодателю, договариваешься. Предоплата обязательна, не дурак будь. — Он помолчал. — И ещё: в городе есть другие отряды. Не лезь к ним, не задирай, не хвастайся. Уважай, и тебя уважать будут. Понял?

— Понял.

— Тогда проваливай. У меня работа.

Александр повёл группу наверх. Комнаты были простыми — деревянные стены, кровати с соломенными матрасами, сундуки для вещей, маленькие окна. Но чисто. Без блох. Без крыс.

— Неплохо, — сказал Грэм, бросая мешок на кровать. — Я видел хуже. Намного хуже.

— Здесь мы будем жить, — Александр оглядел комнату. — Обустраивайтесь. Отдохните. Завтра начнём работать.

Они разместились. Александр взял отдельную комнату, Грэм и Вольфрик — вторую, молодые — третью. Разложили вещи, проверили снаряжение, легли отдыхать после долгой дороги.

Следующий день Александр начал с исследования города. Оставил группу в таверне — велел отдыхать, привыкать к городу, не нарываться на неприятности. Сам вышел рано утром, когда солнце только поднималось над крышами.

Первая остановка — рынок. Огромное пространство к югу от центральной площади, заполненное прилавками, палатками, лотками. Сотни торговцев кричали, зазывали, торговались. Товары любые: еда, ткани, керамика, инструменты, оружие, живность.

Александр купил припасы для отряда. Еды на неделю — сухари, сало, вяленое мясо, бобы. Инструменты — верёвки (три мотка крепких), топор запасной, ножи, котелок большой для варки, кремень и огниво. Медицинские припасы — ткань для повязок, травы. Также купил две палатки — на случай походов.

Потратил восемь серебряных. В кармане осталось тридцать семь.

Вторая остановка — оружейная лавка. Небольшая мастерская у края рынка, дым из трубы, звон молота изнутри. Хозяин — кузнец лет сорока, с огромными руками и копотью на лице.

— Чего надо? — спросил он, оглядывая Александра.

— Смотрю. Может, куплю что-то.

Кузнец кивнул, показал товар. Мечи висели на стене — разного качества, от грубых до приличных. Цены разные: плохой меч — пять серебряных, средний — двадцать, хороший — пятьдесят и выше.

Александр осмотрел несколько, взвесил в руках. Качество среднее — не шедевры, но рабочие.

— Если понадобиться — приду, — сказал он.

— Приходи, — кузнец вернулся к наковальне.

Александр вышел. NEXUS уже построил ментальную карту города. Северный район — порт, склады, таверны для моряков, бордели, криминал. Центр — богатые купцы, ратуша, церковь. Восток — ремесленники, средний класс, таверна «Кабан и Меч». Юг — рынок, лавки. Запад — бедный район, ночлежки, нищие.

Третья остановка — площадь объявлений. Александр нашёл её быстро — небольшая площадь восточнее центра, с деревянной доской два метра на три метра. На доске висели десятки листков — контракты, предложения работы.

Александр подошёл ближе, начал читать.

Контракт 1: «Требуется охрана каравана. Маршрут: Вальдхайм — Штайнбург (4 дня пути). Груз: ткани, специи. Плата: 30 серебряных за отряд 8-10 человек. Предоплата 15. Обращаться к купцу Герхарду, лавка «Восточные Товары», центральная площадь».

Контракт 2: «Разыскиваются наёмники для зачистки бандитов в Чёрном Лесу. Опасно. Бандитов ~15-20 человек. Плата: 40 серебряных. Предоплата 20. Обращаться к барону Вильгельму, замок Нордберг, 20 км к северу».

Контракт 3: «Требуется охрана склада на три месяца. Ночная смена, 4 человека. Плата: 20 серебряных за три месяца на всех. Обращаться к купцу Роланду, склады у южных ворот».

Контракт 4: «Сопровождение купца в Кройцвег (10 дней пути туда-обратно). Груз: вино, керамика. Плата: 50 серебряных за отряд 10-12 человек. Предоплата 25. Обращаться к Адальберту, таверна «Золотой Кубок»».

Контракт 5: «Разыскивается дочь барона Эрвина — пропала неделю назад, возможно похищена. Плата: 60 серебряных за возвращение живой. Обращаться в замок Хоэнштайн, 15 км к югу».

Контракт 6: «Требуется охрана строительства моста через реку. Срок: 2 месяца. Плата: 80 серебряных за отряд 15 человек. Предоплата 40. Обращаться к прорабу Гюнтеру, северный берег реки».

Контракт 7: «Зачистка волков в окрестностях деревни Альтхоф. Волки нападают на скот. Плата: 15 серебряных. Обращаться к старосте Вильгельму, деревня Альтхоф, 8 км к западу».

Контракт 8: «Поиск пропавшего каравана. Вышел из Вальдхайма неделю назад, не прибыл в пункт назначения. Плата: 35 серебряных за информацию, 70 за возвращение товаров. Обращаться к гильдии купцов, ратуша».

Александр читал внимательно, запоминал. NEXUS фиксировал всё.

— Анализ контрактов?

— Контракт 1 (охрана каравана) — оптимален для начального уровня. Низкий риск, хорошая плата, предоплата есть. Рекомендация: взять после рекрутинга. Контракт 2 (зачистка бандитов) — средний риск, хорошая плата, но требует опыта. Контракт 4 (сопровождение в Кройцвег) — низкий риск, отличная плата, но требует 10-12 человек. Контракт 5 (поиск дочери) — высокий риск, высокая плата, требует расследования. Остальные — либо низкая плата, либо долгий срок, либо скучные.

— Вывод: нужно рекрутировать до 10-12 человек, потом брать контракт 1 или 4.

— Подтверждаю.

Александр отошёл от доски. Работы было достаточно. Даже больше, чем ожидал. Город действительно был перекрёстком путей — купцы постоянно искали охрану, бароны — решения проблем.

Рядом с доской стояла группа наёмников — пятеро мужчин, вооруженных, в кожаных доспехах. Один из них, высокий мужчина с бородой, заметил Александра, оглядел его.

— Новенький? — спросил он с усмешкой.

Александр кивнул.

— Да.

— Сколько вас?

— Семеро.

Наёмники переглянулись, усмехнулись.

— Семеро, — повторил бородач. — Мало. Здесь конкуренция. Мелкие отряды выживают с трудом. Крупные берут лучшие контракты.

— Будем расти, — спокойно ответил Александр.

— Ага, — бородач усмехнулся скептически. — Все так говорят. Половина через месяц распадается. Смотри не распадись. — Он развернулся к своим. — Пошли. Нам к Герхарду, караван обсудить.

Группа ушла. Александр проводил их взглядом. Конкуренция. Скептицизм к новичкам. Это нормально. Придётся доказывать делом.

Он вернулся в таверну. Группа сидела в общем зале, ела завтрак — кашу, хлеб, эль. Александр присоединился, заказал то же самое.

— Ну что? — спросил Грэм. — Как город?

— Большой. Шумный. Работы много. — Александр достал записи, которые NEXUS помог составить. — Контрактов на доске больше десятка. Есть из чего выбирать.

— Когда начнём? — Вольфрик отпил эля.

— Через неделю. Сначала рекрутинг. Нужно довести отряд до двенадцати-пятнадцати человек. С семью людьми мы слишком малы для хороших контрактов.

— Где искать людей? — спросил Курт.

— Таверны, рынок, площадь. Бывшие солдаты, ветераны, те, кто ищет работу. Будем отбирать. Не каждого возьмём — только надёжных, умных, не пьяниц. — Александр посмотрел на группу. — Завтра начнём. Сегодня отдыхайте, привыкайте к городу. Можете погулять, но без драк, без воровства, без проблем. Ясно?

— Ясно, — ответила группа хором.

Александр допил эль, встал.

— Я пойду ещё изучу город. Вы здесь.

Он вышел из таверны. День был солнечным, тёплым. Город жил своей жизнью — шумной, хаотичной, живой. Александр прошёлся по улицам, наблюдая, слушая, запоминая.

Вальдхайм. Здесь начинался его путь как наёмника. Здесь он создаст отряд. Здесь заработает первые деньги, репутацию, связи. А потом... потом дорога поведёт дальше. К баронству, к графству, к империи.

Но сейчас — здесь. В этом шумном, грязном, живом городе. На перекрёстке судеб.

Он вернулся в таверну к вечеру. Группа собралась в одной из комнат. Александр сел на кровать, посмотрел на них.

— Слушайте план, — сказал он. — Завтра начинаем рекрутинг. Я, Грэм и Вольфрик будем искать людей. Остальные — тренируйтесь, изучайте город, готовьтесь. Через неделю должны довести отряд до двенадцати-пятнадцати человек. Потом берём первый контракт — охрану каравана. Заработаем тридцать серебряных, поднимем репутацию. А дальше — больше.

— А если не найдём людей? — спросил Марек.

— Найдём, — уверенно сказал Александр. — Город полон ветеранов, которые ищут работу. Нужно только выбрать правильных.

Молодые кивнули — полные энтузиазма, готовые к действию. Грэм и Вольфрик сидели спокойно, опытные, понимающие, что путь будет долгим.

Александр лёг на кровать, закрыл глаза. Город за окном гудел — голоса, смех, крики, музыка из таверн. Жизнь кипела.

— NEXUS, оценка ситуации.

— Позитивная. Город подходит для базирования. Контрактов достаточно. Конкуренция присутствует, но не критична. Финансовое состояние стабильное: тридцать семь серебряных после трат. План рекрутинга реалистичен. Прогноз: при успешном наборе и выполнении первого контракта репутация начнёт расти. Через шесть-восемь месяцев отряд может вырасти до пятидесяти-семидесяти человек.

— Шесть-восемь месяцев, — повторил Александр мысленно. — Долгий путь.

— Но достижимый. Ты делал и более сложное.

Александр усмехнулся. NEXUS был прав. В своём мире он планировал операции на месяцы вперёд. Здесь — то же самое, только с мечами вместо автоматов.

Он уснул под шум города. Впереди была работа.

Глава 14 — Рекрутинг.

Утро встретило Александра стуком в дверь. Грэм заглянул в комнату, уже одетый, с топором за поясом.

— Подъём, командир. Солнце взошло, город проснулся, а мы всё ещё в кроватях. Идём людей искать?

Александр сел, потёр лицо. Спал плохо — непривычно было после недели в дороге и месяца войны. Городской шум не давал покоя: пьяные орали под окнами до полуночи, потом начинали кричать петухи, потом грохотали повозки по мостовой.

— Иду, — он поднялся, натянул тунику, пристегнул меч. — Вольфрик тоже готов?

— Ждёт внизу. Уже позавтракал, кстати. Каша неплохая, хоть и без мяса.

Они спустились в общий зал. Вольфрик сидел за столом с кружкой эля, жевал хлеб. Молодые — Курт, Марек, Олаф, Рудольф, Томас — сидели за соседним столом, вполголоса переговаривались.

Александр сел, заказал у Торвальда завтрак. Хозяин принёс кашу — ячменную, густую, с куском сала сверху. Александр ел молча, обдумывая план.

— Ладно, слушайте, — сказал он, допив кашу. — Я, Грэм и Вольфрик идём искать людей. Вы, — он кивнул молодым, — остаётесь здесь. Тренируйтесь во дворе, если есть место. Изучайте город, но без проблем. Никаких драк, никакого воровства, никаких пьянок. Ясно?

— Ясно, — кивнул Курт. — А где искать будете?

— Таверны, рынок, везде, где собираются люди. Ищем бывших солдат, ветеранов, тех, кто умеет драться и не пьёт с утра. — Александр встал. — Если найдём кого-то — приведём сюда, познакомим. Вечером соберёмся, обсудим.

Грэм и Вольфрик поднялись следом. Втроём они вышли из таверны.

Первая остановка — таверна «Медный Щит» у порта. Торвальд вчера упоминал, что там собираются наёмники и бывшие солдаты. Таверна оказалась шумной даже утром — десятка два мужчин сидели за столами, пили пиво, играли в кости, ругались.

Александр вошёл, оглядел зал. Грэм и Вольфрик следом. Несколько голов повернулись, оценивающе посмотрели на вошедших, потом вернулись к своим делам.

За стойкой стоял хозяин — толстяк с жирным лицом и грязным фартуком.

— Чего надо? — спросил он, вытирая кружку тряпкой сомнительной чистоты.

— Ищу людей в отряд, — ответил Александр. — Наёмники нужны. Кто здесь ищет работу?

Хозяин кивнул на зал.

— Половина зала. Но большинство — пьяницы или неудачники. Хороших мало. — Он наклонился ближе, понизил голос. — Вон тот, в углу, с рыжей бородой — Ульрих. Был в дружине барона, пять лет служил. Уволился полгода назад, с тех пор ищет работу. Не пьёт, не дурак. Может подойти.

Александр посмотрел в указанном направлении. Мужчина лет тридцати пяти сидел один за столом, пил эль, смотрел в окно. Рыжая борода, короткие волосы, шрам на лбу. Лицо усталое, но трезвое. Оружие при нём — меч на поясе, в хорошем состоянии.

— Спасибо, — Александр кивнул хозяину, подошёл к столу. — Ульрих?

Мужчина поднял голову, оглядел Александра.

— Я. Ты кто?

— Александр. Набираю людей в отряд. Ищу опытных. Слышал, ты служил в дружине.

Ульрих усмехнулся, отпил эля.

— Служил. Пять лет. Потом послал капитана куда подальше и ушёл. С тех пор перебиваюсь случайной работой. — Он посмотрел на Александра внимательнее. — Ты молодой. Сколько тебе? Двадцать пять? Тридцать?

— Тридцать четыре.

— Выглядишь моложе. — Ульрих отставил кружку. — Опыт есть? Или очередной мальчишка, который насмотрелся на наёмников и решил попробовать?

Александр сел напротив, не спрашивая разрешения.

— Недавно в войне поучаствовал. Три битвы пережил. Был десятником группы почти пятидесяти человек, вернулось почти тридцать. Остальные погибли. Это достаточный опыт?

Ульрих присвистнул.

— Так мало потерь. Неплохо. У большинства десятников люди дохнут как мухи, да и сами не забывают головы терять бестолочи. — Он наклонился вперёд. — Где воевал?

— Кампания графа Хартвига против графа Рейнарда. Холмы Штайнбаха, штурм замка.

— Слышал об этом. Граф Хартвиг взял замок, Рейнард сбежал. — Ульрих кивнул. — Хорошо. Что предлагаешь?

— Три серебряных в месяц. Еда, жильё. Доля от контрактов — делим поровну на всех. Дисциплина обязательна, пьянство не терплю, предательство караю смертью.

— Жёстко, — Ульрих усмехнулся. — Но мне нравится. Три серебра — это конечно мало, но для начала сойдёт. Доля от контрактов важнее. — Он протянул руку. — Я в деле. Когда начинаем?

Александр пожал руку.

— Через неделю. Сейчас набираю людей, потом первый контракт. Жильё в таверне «Кабан и Меч», восточная улица. Приходи сегодня вечером, познакомлю с остальными.

— Буду, — Ульрих кивнул.

Александр встал, вышел из таверны. Грэм шёл рядом.

— Один есть, — сказал здоровяк. — Что дальше?

— А дальше ищем ещё.

К концу первого дня нашли ещё одного. Молодой парень по имени Йорген, лет двадцати двух, крепкий как бык. Работал грузчиком в порту, но мечтал о другой жизни. Оружием владел средне — отец учил, был солдатом. Александр проверил его в спарринге с Грэмом — парень держался неплохо, хоть и проиграл. Взяли.

Вечером в таверне собрались девять человек: семеро изначальных плюс Ульрих и Йорген. Александр представил новичков, объяснил правила, раздал авансы — по одному серебру каждому. В кармане осталось тридцать пять серебряных.

— Завтра продолжим, — сказал он. — Нужно ещё трое-четверо. Потом возьмём контракт.

Второй день начался с неудач. Обошли три таверны, рынок, площадь. Кандидатов было много, но подходящих — ноль. Один пьян уже с утра. Второй хвастался подвигами, которых явно не было — Александр видел по глазам, NEXUS подтверждал ложь. Третий оказался беглым преступником — на площади висело его описание с наградой за поимку.

К обеду Александр устал. Они сидели на краю рынка, ели жареные пирожки с мясом, купленные у торговки.

— Тяжело, — сказал Вольфрик, жуя. — Людей много, но толковых мало.

— Это нормально, — Александр откусил пирожок. — Хорошие быстро находят работу. Остаются либо плохие, либо те, кто не ищет. Нужно копать глубже.

— Куда глубже? — Грэм вытер жир с бороды. — Мы уже полгорода обошли.

— Есть ещё районы. Ремесленный квартал, окраины. Может, там найдём.

Они пошли в ремесленный квартал. Среди кузнецов, плотников, кожевников нашли одного кандидата — лучника по имени Конрад. Мужчина лет тридцати, худощавый, жилистый. Всю жизнь охотился в лесах, знал следы, умел выслеживать. Лук носил через плечо — самодельный, но добротный.

— Зачем тебе наёмничество? — спросил Александр. — Охотник — хорошая работа.

— Была, — Конрад поморщился. — Пока барон не запретил охоту в его лесах. Теперь за оленя — штраф десять серебряных или месяц в яме. Дичи мало, штрафы большие. Решил сменить профессию.

— Умеешь стрелять?

— Покажу, — Конрад достал лук, натянул тетиву, прицелился в ворону на крыше дома метрах в пятидесяти. Выстрелил. Ворона упала. — Умею.

Александр кивнул.

— Ты нужен. Три серебряных в месяц, еда, жильё, доля от контрактов. Идёшь?

— Иду.

Три рекрута из пяти. Оставалось двое.

Третий день начался с конфликта. Александр с Грэмом и Вольфриком зашли в таверну «Золотой Кубок» в центре — дорогую, для купцов и богатых наёмников. Искали там не рекрутов, а информацию — может, кто-то слышал о свободных бойцах.

За одним из столов сидела та самая группа наёмников — пятеро, включая бородача, который насмехался над Александром у доски объявлений. Они пили вино, громко разговаривали, смеялись.

Бородач увидел Александра, усмехнулся.

— О, смотрите-ка! — крикнул он своим. — Новички пришли! Как дела, малыш? Уже набрал армию?

Александр проигнорировал, подошёл к стойке. Бородач не успокоился.

— Эй, я с тобой разговариваю! — он встал, подошёл. — Слышь, чужеземец. Говорят, ты ищешь людей. Переманиваешь хороших бойцов.

Александр повернулся, посмотрел на него спокойно.

— Я не переманиваю. Я предлагаю работу тем, кто её ищет. Это называется рекрутинг.

— Называется — воровство, — бородач ткнул пальцем в грудь Александра. — Вчера ты говорил с Ульрихом. Я хотел взять его в свой отряд. А ты увёл.

— Ульрих сам выбрал, — Александр не отступил. — Я не заставлял.

— Заставлял или нет — без разницы. Ты, щенок, лезешь не в своё дело. Здесь конкуренция. Если хочешь выжить — сиди на своём месте. Не трогай людей, которых присматривают другие.

Грэм шагнул вперёд, положил руку на топор.

— Убери палец от него, или я тебе руку по локоть отрублю.

Бородач усмехнулся, но палец убрал.

— Ого, щенок привёл телохранителя. Как мило. — Он посмотрел на Александра. — Слушай, малыш. Я тут три года. У меня двадцать человек в отряде. Репутация, связи, контракты. Ты — никто. Семеро зелёных мальчишек. Ты не выживешь и месяца.

— Посмотрим, — спокойно сказал Александр.

— Посмотрим, — бородач наклонился ближе, понизил голос. — А пока держись подальше от моих людей. Если ещё раз увижу, что ты переманиваешь того, кого я присмотрел, — будут проблемы. Большие проблемы.

— Угрожаешь? — Александр не моргнул.

— Предупреждаю.

Вольфрик встал рядом с Грэмом, рука на мече. Группа бородача тоже поднялась, подошла ближе. Напряжение в воздухе сгустилось — ещё секунда, и начнётся драка.

Но Александр не дрогнул. Посмотрел бородачу прямо в глаза — холодно, без страха, без агрессии. Просто оценивающе.

— Я не ищу проблем, — сказал он ровно. — Но и не боюсь их. Ты хочешь драться — давай. Прямо здесь. Пятеро против троих. Но знай: если начнётся, я не остановлюсь, пока ты хладным телом не ляжешь. И тебе уже никто не поможет. Это того стоит?

Бородач смотрел на него несколько секунд. Что-то в глазах Александра заставило его задуматься. Может, холод. Может, уверенность. Может, NEXUS незаметно управлял микровыражениями, создавая образ опасного противника.

Бородач отступил на шаг, усмехнулся натянуто.

— Ты прав. Не стоит. — Он развернулся к своим. — Пошли. Здесь воняет крысами.

Группа ушла. Александр выдохнул, расслабил плечи. Грэм опустил руку с топора.

— Чуть не началось, — пробормотал здоровяк.

— Но не началось, — Александр подошёл к стойке, заказал воды. Руки слегка дрожали — адреналин. — Драка нам не нужна. Репутация важнее.

— Он ещё вернётся, — сказал Вольфрик. — Такие не прощают.

— Может быть, — Александр выпил воды. — Но пока он отстал. Идём дальше.

К концу третьего дня нашли ещё двоих. Первый — Эмиль, молодой парень лет двадцати пяти, худой, с умными глазами. Работал помощником лекаря в городе, но лекарь умер месяц назад, и Эмиль остался без работы. Знал травы, умел обрабатывать раны, накладывать швы. Александр сразу понял — это сокровище. Медик в отряде бесценен.

— Ты умеешь драться? — спросил Александр.

— Не особо, — признался Эмиль. — Но я быстро учусь. И я не трус.

— Хорошо. Будешь учиться. А пока — медиком. Три серебряных в месяц, плюс я буду учить тебя. У меня есть знания о медицине, которых нет у местных лекарей.

Эмиль посмотрел на него с интересом.

— Серьёзно? Откуда?

— Из далёкой земли. Поверь, там знают больше.

— Интересно, — Эмиль протянул руку. — Я в деле.

Второй — Бернд, обычный боец. Тридцать лет, крепкий, надёжный. Служил в ополчении, потом ушёл, искал работу. Ничего особенного, но и не плохой. Взяли.

Пять рекрутов. Отряд вырос до двенадцати человек.

Вечером четвёртого дня Александр собрал всех в общем зале таверны. Двенадцать человек сидели за двумя столами, ели ужин, переговаривались.

Александр встал, постучал кружкой по столу. Все замолчали, посмотрели на него.

— Слушайте, — начал он. — Нас теперь двенадцать. Этого достаточно для первого контракта. Завтра пойду на площадь и возьму контракт. Охрана каравана, четыре дня пути, тридцать серебряных. Несложная и относительно безопасная работа, да и хорошая плата для начала.

— А если нападут? — спросил Йорген.

— Отобьёмся. Нас двенадцать, все вооружены, неплохо обучены. Бандиты обычно нападают на слабозащищённые караваны. Мы не выглядим слабыми охранниками.

— А если нападут всё равно? — настаивал Йорген.

— Тогда будем биться, убивать и побеждать. — Александр посмотрел на него спокойно. — Йорген, ты что, боишься?

— Нет, просто... — парень замялся. — Просто первый раз.

— У всех первый раз, — Александр кивнул. — Это нормально. Страх — это нормально. Главное — не паниковать. Держать строй, слушать приказы, доверять товарищам. Всё остальное приложится.

Йорген кивнул, успокоенный.

— Ещё у кого какие вопросы? — Александр оглядел группу.

— А тренироваться будем? — спросил Курт. — До контракта?

— Завтра утром. Один день. Проверим слаженность, отработаем строй, научим новых основам. Вечером отдыхаем. Послезавтра выезжаем.

Все закивали. Александр сел, продолжил ужин. Настроение было хорошим — люди шутили, смеялись, знакомились друг с другом. Грэм рассказывал байки о войне, Ульрих делился опытом службы в дружине, Конрад — историями об охоте.

Александр слушал, изредка вставляя слова. NEXUS анализировал групповую динамику.

— Оценка?

— Позитивная. Группа формируется успешно. Ульрих — естественный лидер среди рекрутов, уважают за опыт. Грэм и Вольфрик — костяк, надёжны. Молодые — энтузиазм, но недостаток опыта. Йорген — сильный, но нервный, требует внимания. Конрад — одиночка по характеру, но профессионал. Эмиль — умный, быстро учится. Бернд — стабильный боец. Общая оценка: отряд жизнеспособен.

— Хорошо.

Пятое утро началось с тренировки. Нашли пустырь за городом, там и занимались. Александр построил всех в линию, начал отрабатывать строй.

— Копья вперёд! Щиты сомкнуть! Шаг вперёд!

Двенадцать человек двигались синхронно — не идеально, но уже прилично. Новые учились быстро, опытные помогали. Через час строй работал неплохо.

Потом отработали отступление под прикрытием щитов. Потом учили Эмиля обрабатывать раны — Александр показывал на примере, объяснял. NEXUS помогал, давал информацию.

— Главное — чистота, — говорил Александр, промывая воображаемую рану. — Грязь убивает чаще, чем сама рана. Промой кипячёной водой, наложи чистую повязку, меняй каждый день. Если началось заражение — красные полосы, гной, жар — нужно резать или выжигать. Иначе человек умрёт.

Эмиль слушал внимательно, кивал, запоминал.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил он. — Лекарь, у которого я учился, половину не знал.

— Говорил же — далёкая земля. Там медицина развитее.

— Повезло нам с тобой, — Эмиль усмехнулся.

К обеду закончили. Вернулись в город, пообедали, отдохнули. Александр оставил группу в таверне, пошёл на площадь объявлений.

Доска была та же. Контрактов стало больше — видимо, обновили. Александр нашёл тот, что видел в первый раз: охрана каравана до Штайнбурга, купец Герхард, тридцать серебряных.

Он пошёл на центральную площадь, нашёл лавку «Восточные Товары». Небольшой магазин с дорогими тканями, специями, керамикой. За прилавком стоял мужчина лет пятидесяти — полный, с аккуратной седой бородой, в богатой одежде.

— Вы купец Герхард? — спросил Александр.

— Я, — мужчина оглядел его осторожно. — Чем могу помочь?

— Видел ваше объявление. Охрана каравана до Штайнбурга. Интересуюсь.

Герхард прищурился.

— Наёмник?

— Да. У меня двенадцать человек. Опытные, обученные, надёжные.

— Двенадцать, — Герхард задумался. — Много. Я писал восемь-десять.

— Двенадцать безопаснее. Бандиты не рискнут нападать.

— Возможно, — Герхард почесал бороду. — А опыт какой?

— Месяц войны. Три битвы. Выжили все, кого я вёл.

— Хорошо, — купец кивнул медленно. — Но я осторожен. Много наёмников обещают, но не выполняют. Как я узнаю, что ты надёжен?

— Предоплата, — сказал Александр. — Половина сейчас, половина по прибытии. Если не довезу караван — не получу вторую половину. Риск мой.

Герхард задумался, потом кивнул.

— Разумно. Хорошо. Контракт следующий: караван из пяти повозок, груз — ткани и специи. Маршрут: Вальдхайм — Штайнбург, четыре дня пути. Охрана от выезда до прибытия. Плата тридцать серебряных, пятнадцать сейчас, пятнадцать по прибытии. Согласен?

— Согласен. Но контракт письменный. На бумаге.

Герхард улыбнулся — впервые с начала разговора.

— Умный ты парень. Редко наёмники требуют письменный договор. Хорошо. Зову нотариуса?

— Зови.

Герхард отправил помощника за нотариусом. Пока ждали, из задней комнаты вышел молодой человек — лет двадцати восьми-тридцати, стройный, с тёмными волосами и умными глазами. Одет хорошо, но не вычурно. Лицо задумчивое, взгляд острый.

— Отец, это тот наёмник? — спросил он, глядя на Александра.

— Да, Вернер. Это Александр. Он будет охранять караван.

Вернер протянул руку.

— Вернер, сын Герхарда. Помогаю отцу с делами.

Александр пожал руку. Хватка была крепкой, уверенной.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно, — Вернер не отпускал руку, смотрел внимательно. — Отец говорит, ты воевал. Это правда?

— Правда.

— Интересно, — Вернер отпустил руку, откинулся на прилавок. — Я торгую всю жизнь. Считаю барыши, веду книги, договариваюсь с поставщиками. Скучно, если честно. Всегда думал, что есть что-то большее. Что-то... значимое.

— Вернер, — Герхард покачал головой. — Не начинай.

— Что "не начинай"? — Вернер усмехнулся. — Я просто говорю. Торговля — хорошее дело. Но это не всё, чем можно заниматься.

Александр молчал, изучая Вернера. NEXUS анализировал.

— Оценка личности: высокий интеллект, амбициозен, недоволен текущим положением. Ищет новые возможности. Вероятность присоединения к отряду при правильном подходе — семьдесят процентов.

Интересно. Александр запомнил.

Нотариус пришёл через десять минут — сухой старик с пергаментом и чернилами. Составили контракт: условия, сроки, плата, подписи обеих сторон, печать нотариуса. Герхард заплатил пятнадцать серебряных предоплату. У Александра в кармане стало сорок семь серебряных.

— Выезжаем послезавтра на рассвете, — сказал Герхард. — Южные ворота. Не опаздывай.

— Не опоздаю, — пообещал Александр.

Он вышел из лавки. Вернер проводил его взглядом — долгим, задумчивым.

Вечером Александр собрал отряд снова.

— Контракт взят, — объявил он. — Послезавтра выезжаем. Четыре дня пути туда, четыре обратно. Тридцать серебряных плата. Делим на всех после возвращения.

— Сколько каждому? — спросил Марек.

— Два с половиной серебряных, — быстро посчитал Александр. — Плюс месячная плата, которую обещал. Итого пять с половиной серебряных за месяц работы для каждого. Это больше, чем получает крестьянин так что за такую не пыльную работёнку считайте вам просто так монет отсыпят.

Люди переглянулись, заулыбались. Пять с половиной серебряных — хорошие деньги.

— Завтра отдыхаем, — продолжил Александр. — Проверяем снаряжение, готовимся. Послезавтра — работа. Вопросы?

— Никаких, — Ульрих усмехнулся. — Командир, ты знаешь, что делаешь. Мы за тобой.

Остальные закивали. Александр видел в их глазах доверие, готовность. Отряд формировался. Не идеально, но прилично.

Он лёг спать той ночью с чувством удовлетворения. Рекрутинг завершён. Первый контракт взят. Путь наёмника начался.

Глава 15 — Первый контракт.

Рассвет встретил Вальдхайм холодным туманом. Александр стоял у южных ворот, проверяя снаряжение отряда в последний раз. Двенадцать человек выстроились рядом с караваном — все при оружии, в кожаных доспехах, готовые к походу. Мечи заточены, щиты целы, провизия упакована.

Караван купца Герхарда состоял из пяти повозок. Тяжёлых, крытых брезентом, гружённых тканями и специями. Пять возчиков сидели на козлах — молчаливые мужики, привычные к долгим дорогам. Лошади фыркали, перебирали копытами, ждали команды.

Герхард ходил вокруг повозок, проверял крепления, заглядывал под брезент, пересчитывал мешки. Нервничал — видно было по резким движениям, по тому, как морщил лоб. Вернер стоял рядом, спокойный, наблюдал за отрядом Александра с интересом.

— Всё готово? — спросил Герхард, подходя к Александру.

— Готово. Люди проверены, оружие в порядке. Можем выезжать.

— Хорошо, — Герхард кивнул, но всё равно выглядел обеспокоенным. — Слушай, чужеземец. Груз дорогой. Если потеряю — разорюсь. Ты понимаешь?

— Понимаю. Поэтому вы нас и наняли.

— Бандиты часто нападают на этой дороге. Особенно в лесу, на второй-третий день. Там узкий участок, идеальное место для засады.

— Я знаю, — Александр кивнул. — Разведчик пойдёт впереди, проверит дорогу. Охрана вокруг каравана — спереди, по бокам, сзади. Если нападут — отобьёмся.

Герхард посмотрел на него долго, потом вздохнул.

— Ладно. Доверюсь тебе. Но если что-то случится...

— Ничего не случится, — твёрдо сказал Александр.

Вернер подошёл ближе, усмехнулся.

— Отец, перестань нервничать. Ты нанял этих людей. Теперь доверься им.

— Легко говорить, — буркнул Герхард. — Ты не рискуешь деньгами.

— Я рискую временем. Четыре дня туда, четыре обратно. Если караван пропадёт, буду сидеть в Вальдхайме без дела. — Вернер посмотрел на Александра. — Кстати, я еду с вами.

Александр поднял бровь.

— Зачем?

— Хочу увидеть, как работают наёмники. Плюс в Штайнбурге есть дела или есть возражения?

— Ваш караван, ваше решение. Мы лишь отвечаем за вашу жизнь и сохранность груза. Но если начнётся бой — сиди в повозке и не мешай.

— Договорились, — Вернер кивнул.

Александр отошёл к отряду, начал расставлять людей.

— Конрад, ты впереди. Метров двести от каравана. Проверяешь дорогу, следы, всё подозрительное. Видишь что-то — возвращаешься, докладываешь.

— Понял, — Конрад кивнул, проверил лук, двинулся вперёд.

— Ульрих, Грэм, Бернд — авангард. Идёте перед первой повозкой, глаза в оба. Вольфрик, Йорген — левый фланг. Курт, Марек — правый. Олаф, Рудольф, Томас — арьергард, прикрываете сзади. Эмиль при мне, в центре. Вопросы?

— Никаких, — Ульрих кивнул.

— Тогда выдвигаемся.

Караван двинулся. Ворота остались позади, город исчез в тумане. Впереди лежала дорога — широкая поначалу, проторённая, с колеями от сотен повозок. По бокам поля — пшеница, ячмень, овёс. Крестьяне работали, не поднимая голов.

Александр шёл рядом с первой повозкой, наблюдая. NEXUS сканировал местность, строил карту, оценивал риски.

— Анализ маршрута?

— Первый день — низкий риск. Открытая местность, близость к городу. Второй день — средний риск, дорога идёт через холмы. Третий день — высокий риск, лесной участок, узкая дорога, идеальное место для засады. Четвёртый день — низкий риск, приближение к Штайнбургу.

— Понял. Буду готов.

Первый день прошёл спокойно. Дорога была ровной, погода хорошей — солнце светило, но не жгло, ветер освежал. Караван двигался медленно — повозки тяжёлые, лошади шли неспешно. К полудню прошли двадцать километров, остановились на привал.

Возчики распрягли лошадей, дали им воды и овса. Отряд расположился вокруг каравана — кто-то ел, кто-то отдыхал, кто-то стоял на страже. Александр проверил периметр, убедился, что всё под контролем.

Вернер сидел у повозки, ел хлеб с сыром. Увидев Александра, поманил рукой.

— Присядь. Поговорим.

Александр сел рядом. Вернер протянул ему фляжку с вином, Александр отказался — на посту не пьёт.

— Интересно наблюдать за вами, — сказал Вернер, жуя. — Ты командуешь чётко, без суеты. Люди слушаются сразу, без вопросов. Как ты этого добился?

— Опыт. Война учит быстро.

— Да, ты говорил — месяц войны, три битвы. — Вернер посмотрел на него. — А до войны? Кем ты был?

Александр помолчал.

— Солдатом. На далёкой земле.

— Далёкой земле, — повторил Вернер с усмешкой. — Все так говорят, когда не хотят отвечать. Ладно, не буду настаивать. У каждого свои тайны. — Он допил вина, вытер рот. — Скажи, а наёмничество — опасное дело?

— Очень.

— Насколько? Каждый день можешь умереть?

— Не каждый. Но риск есть всегда. Бой, засада, предательство, болезнь. Много способов умереть.

— Но ты выбрал это, — Вернер наклонился вперёд. — Почему? Деньги? Свобода? Власть?

Александр посмотрел на него долго.

— Всё вместе. Плюс я не умею жить по-другому. Мирная жизнь — не для меня.

— Понимаю, — Вернер кивнул задумчиво. — Я тоже иногда думаю, что торговля — не для меня. Отец хочет, чтобы я продолжил дело. Стал купцом, как он. Богатым, уважаемым. Но это скучно. Считать монеты, торговаться с поставщиками, вести книги... — Он махнул рукой. — Где в этом жизнь? Где риск, испытание, что-то настоящее?

— Настоящее бывает жестоким, — заметил Александр. — Видел вчера, как мы тренировались. Это ещё цветочки. В бою люди умирают. Кричат, истекают кровью, просят о помощи. Ты к этому готов?

Вернер помолчал, потом кивнул.

— Не знаю. Но хочу узнать. — Он посмотрел на Александра. — Может, когда-нибудь попробую. Не торговлю, а что-то другое. Что-то... большее.

Александр промолчал. Намёк был ясен. Вернер думал о наёмничестве. Или о чём-то подобном. Но говорить прямо не решался.

— Это твоя жизнь, — сказал Александр. — Решай сам.

— Решу, — Вернер усмехнулся. — Рано или поздно.

Привал закончился. Караван двинулся дальше. К вечеру прошли ещё двадцать километров, остановились на ночлег у дороги. Разбили лагерь — костры, ужин, расставили караул.

Александр организовал дежурство: по трое, смены по три часа. Первая смена — Ульрих, Курт, Йорген. Вторая — Грэм, Марек, Олаф. Третья — Вольфрик, Рудольф, Бернд. Четвёртая — он сам, Томас, Конрад.

Ночь прошла спокойно. Никаких происшествий.

Утро второго дня встретило их холодом. Туман стелился по земле, видимость плохая. Караван собрался медленно — лошади не хотели запрягаться, возчики ругались. Но к восходу выдвинулись.

Дорога пошла в холмы. Местность изменилась — поля сменились лесами, открытые пространства — узкими тропами между деревьев. Александр усилил бдительность.

— Конрад, внимательнее. Здесь опаснее.

— Понял, — Конрад кивнул, ушёл вперёд.

К полудню караван вошёл в лес. Деревья сомкнулись над дорогой, солнце пробивалось плохо. Тени, прохлада, тишина. Слишком тихо — даже птицы не пели.

Александр напрягся. NEXUS зафиксировал аномалию.

— Тишина подозрительна. Лес обычно шумный. Птицы, животные. Здесь ничего.

— Значит, есть кто-то рядом.

Конрад вернулся через полчаса. Лицо серьёзное.

— Нашёл следы, — сказал он тихо. — Группа людей, восемь-десять. Двигаются параллельно дороге, слева. Следы свежие, час-два назад.

Александр кивнул.

— Бандиты?

— Скорее всего. Следят за караваном, выбирают место для нападения.

— Понятно. — Александр повернулся к отряду. — Все на позиции! Усилить внимание! Возможна засада!

Люди напряглись, руки легли на рукояти оружия. Герхард выглянул из повозки, побледнел.

— Бандиты?

— Возможно. Не паникуй. Мы готовы.

Караван двигался дальше, медленно, осторожно. Александр шёл рядом с первой повозкой, глаза метались по сторонам. Лес густел, дорога сужалась. Идеальное место.

NEXUS строил вероятности.

— Вероятность нападения в ближайшие тридцать минут — восемьдесят процентов. Рекомендация: готовить строй.

— Ульрих, Грэм, ближе к повозкам! Вольфрик, Йорген, прикрыть фланги! Арьергард, держать дистанцию!

Отряд перестроился. Напряжение росло. Каждый шорох, каждый треск ветки вызывали реакцию.

День прошёл без нападения. Но следы остались. Конрад проверял несколько раз — группа всё ещё следовала за караваном. Ждала.

Вечером остановились на ночлег в лесу. Лагерь устроили плотно — караван в центре, костры вокруг, удвоенная охрана. Александр не спал всю ночь, патрулировал периметр.

Вернер подошёл к нему у одного из костров.

— Они нападут?

— Скорее всего. Вопрос — когда.

— Завтра?

— Возможно. Или сегодня ночью. Но ночью сложнее — мы настороже, костры горят. Скорее всего, завтра днём. В самом узком месте дороги.

Вернер кивнул, лицо напряжённое.

— Я никогда не видел настоящего боя. Только слышал рассказы.

— Увидишь, — сказал Александр. — Но лучше бы не видел. Война — это не приключение. Это грязь, кровь, крики. Ничего романтичного.

— Знаю, — Вернер помолчал. — Но всё равно хочу увидеть. Понять, каково это.

Александр посмотрел на него как на сумасшедшего.

— Когда начнётся — сиди в повозке. Не высовывайся. Если пробьют оборону — беги в лес, прячься. Понял?

— Понял.

Ночь прошла спокойно. Утро третьего дня встретило их серым небом и моросящим дождём.

Караван двинулся рано. Дорога стала ещё уже — деревья росли плотно, ветви смыкались над головой. Грязь липла к колёсам, лошади шли с трудом. Повозки скрипели, раскачивались на ухабах.

Александр чувствовал — сегодня. Интуиция, NEXUS, опыт — всё кричало об опасности.

— Конрад, возвращайся. Не уходи далеко. Если нападут, тебя отрежут.

Конрад вернулся, занял позицию на фланге, лук наготове.

— Всем приготовиться! — крикнул Александр. — Оружие держать свободно! Щиты готовы! Если начнётся — строй вокруг повозок!

Отряд напрягся. Молодые побледнели — Курт, Марек, Рудольф. Для них это первый настоящий бой как наёмников. В войне они были частью массы, терялись в толпе. Здесь — двенадцать против неизвестного числа врагов.

Караван вошёл в самый узкий участок. Дорога сжалась до трёх метров, по бокам густые кусты, деревья. Видимость метров пятнадцать.

NEXUS зафиксировал движение.

— Контакт. Слева, тридцать метров. Справа, двадцать пять метров. Движение множественных целей. Засада.

— ЗАСАДА! — крикнул Александр. — СТРОЙ!

Время замедлилось.

Из кустов слева и справа вылетели стрелы. Три, четыре, пять. Одна ударила в щит Ульриха, другая пролетела мимо, третья попала в бок повозки. Лошади заржали, дёрнулись.

Из леса выскочили бандиты. Двенадцать человек — грязные, оборванные, вооружённые мечами, топорами, копьями. Кричали, размахивали оружием, бежали к каравану.

Александр действовал мгновенно.

— ЩИТЫ ВПЕРЁД! КОПЬЯ ГОТОВЬ! ЛУЧНИК — СТРЕЛЯЙ!

Ульрих, Грэм, Бернд выставили щиты, сомкнули линию перед первой повозкой. Копья наготове. Конрад натянул лук, прицелился, выстрелил. Стрела пронзила горло бандиту слева — тот упал, захрипев, кровь хлынула.

— ЕЩЁ! — крикнул Александр.

Конрад стрелял снова. Вторая стрела попала в плечо другому бандиту — тот закричал, выронил оружие.

Бандиты ударили по строю. Шесть человек слева, четверо справа, двое сзади. Хаотично, без тактики, просто наскок.

Грэм встретил первого ударом топора в щит — бандит отлетел, упал. Второй попытался обойти сбоку — Ульрих полоснул мечом, разрубил руку по локоть. Крик, фонтан крови. Третий метнулся к повозке — Бернд ткнул копьём в живот, провернул. Бандит упал, корчась.

Справа Вольфрик и Йорген держали фланг. Йорген действовал как бешеный — размахивал двуручным мечом, рубил без остановки. Первому бандиту снёс половину черепа, второму разрубил грудь, третьему отсёк руку. Сила невероятная, ярость слепая.

Вольфрик прикрывал его спину — точные, короткие удары. Колол мечом в шею, в сердце, в живот. Без лишних движений, профессионально.

Сзади три бандита попытались напасть на арьергард. Олаф, Рудольф, Томас — молодые, испуганные, но держались. Олаф заблокировал удар щитом, ударил мечом сбоку — задел плечо бандита. Рудольф промахнулся, получил царапину по руке, закричал. Томас ткнул копьём вперёд, попал в ногу — бандит упал.

Александр бросился туда, меч наготове. Первого бандита убил ударом в шею — голова почти отделилась, кровь брызнула фонтаном. Второго — в живот, провернул клинок, вырвал. Кишки вывалились, бандит упал, завыл. Третьего — удар сверху, раскроил череп. Меч застрял в кости, Александр выдернул, пнул труп.

Бой длился меньше минуты. Шесть бандитов мертвы, трое ранены тяжело, трое отступили, испуганные.

— НЕ ОТПУСКАТЬ! — крикнул Александр. — УБИТЬ ВСЕХ!

Конрад стрелял. Первый беглец упал с стрелой в спине. Второй добежал до кустов — Грэм метнул топор, попал в затылок, бандит рухнул лицом в грязь. Третий скрылся в лесу.

Раненые бандиты лежали на дороге — стонали, корчились, просили пощады.

— Добить, — холодно сказал Александр.

Ульрих подошёл к первому, полоснул мечом по горлу. Бернд заколол второго копьём. Йорген размозжил голову третьему одним ударом меча.

Тишина.

Дорога была залита кровью. Одиннадцать трупов лежали вокруг каравана — изуродованные, окровавленные, с выпавшими внутренностями. Запах крови, дерьма, смерти.

Александр оглядел отряд.

— Потери?

— Рудольф ранен, — доложил Вольфрик. — Рука, царапина. Марек тоже — удар по плечу, неглубоко.

— Эмиль, проверь их. Остальные — осмотреться, собрать оружие бандитов. Конрад, проверь периметр, убедись, что больше нет.

Отряд заработал. Эмиль подбежал к раненым, начал обрабатывать раны. Александр подошёл, наблюдал.

— Промой водой, — сказал он. — Чистой. Потом наложи повязку. Туго, но не слишком.

Эмиль работал быстро, дрожащими руками, но правильно. Раны были неглубокими — Рудольфу разрезало предплечье, Мареку задело плечо. Ничего серьёзного.

Александр обошёл трупы. Оружие собрали — мечи плохие, но продать можно. Доспехи нет — кожа рваная, бесполезная. Деньги нашли немного — пару серебряных, десяток медных. Александр забрал всё.

Герхард вылез из повозки, бледный как полотно.

— Боги... — выдохнул он, глядя на бойню. — Это... это...

— Это война, — сказал Александр. — Ты нанял наёмников. Вот что мы делаем.

Герхард кивнул, не в силах оторвать взгляд от трупов. Вернер вышел следом — лицо бледное, но глаза горели. Он смотрел на Александра, на отряд, на мёртвых бандитов.

— Ты их всех убил, — сказал Вернер тихо. — Без пощады.

— Они напали на караван, — ответил Александр. — С намерением убить нас и забрать товар. Я лишь защищал. Пощада в таких случаях — глупость. Отпустишь — вернутся.

Вернер кивнул медленно.

— Я понял. Спасибо. Ты... ты спас караван.

— Я лишь сделал свою работу.

Александр повернулся к отряду.

— Двигаемся! Здесь задерживаться нельзя. Возможно, есть ещё бандиты. Нужно выйти из леса до темноты.

Караван двинулся. Трупы остались на дороге — их никто не похоронит, звери растащат. Через день ничего не останется, кроме костей.

К вечеру третьего дня вышли из леса. Дорога расширилась, деревья отступили, впереди открылись поля. Опасность миновала.

Лагерь устроили на открытом месте. Костры, ужин, караул. Но атмосфера была другой — не напряжённой, а победной. Люди смеялись, рассказывали, как дрались, показывали раны.

Йорген хвастался, как убил троих.

— Видели, как я размахивал мечом?! Они даже подойти не смогли!

Грэм усмехался.

— Размахивал как мельница. Один удар из десяти попадал.

— Зато попадал сильно! — Йорген расхохотался.

Молодые сидели тихо. Рудольф держался за раненую руку, хоть рана и была обработана. Марек смотрел в огонь. Курт жевал хлеб молча.

Александр подсел к ним.

— Как вы?

— Нормально, — ответил Курт. — Просто... это было страшно. Очень страшно.

— Это нормально. Страх — естественная реакция.

— Но ты не боялся, — заметил Марек. — Ты действовал как... как машина. Быстро, точно, без колебаний.

— Я тоже боялся, — сказал Александр. — Просто научился контролировать страх. Превращать его в действие. Вы тоже научитесь. Это лишь вопрос времени.

— А если мы не научимся? — Рудольф посмотрел на него. — Если в следующий раз испугаемся, побежим?

— Не побежите. Потому что рядом товарищи. Грэм, Вольфрик, Ульрих. Они не побегут. Вы тоже не побежите. — Александр положил руку на плечо Рудольфа. — Ты сегодня бился. Получил рану, но сдержал строй. Ты справился. Гордись этим.

Рудольф кивнул, выдохнул.

— Спасибо, командир.

Вернер сидел у костра отдельно. Александр подошёл, сел рядом.

— Ну что? Увидел, каково это?

Вернер кивнул медленно.

— Увидел. Это... не то, что я представлял. Я думал, будет страшно. Но не так. Не настолько... реально. — Он посмотрел на руки. — Я видел, как ты убил того бандита. Отрубил ему голову почти полностью. Кровь брызнула. Он упал, дёргался. И ты даже не моргнул.

— Если бы я моргнул, он бы мог убить меня. Или кого-то из моих людей.

— Знаю, — Вернер выдохнул. — Просто... это так далеко от торговли. Я всю жизнь считал монеты, договаривался о ценах, вёл книги. А ты... ты убиваешь людей. Защищаешь других. Рискуешь жизнью. Это... — он замолчал, ища слова.

— Это другой мир, — подсказал Александр.

— Да. Другой мир. — Вернер посмотрел на него. — И я думаю... может, я хочу быть частью этого мира. Не торговли. А чего-то большего. Чего-то настоящего.

Александр промолчал. Намёк был ясен. Вернер думал о наёмничестве. Серьёзно думал.

— Это твоя жизнь, — повторил Александр. — Решай сам. Но помни: торговля безопаснее. Наёмничество — это смерть на каждом шагу. Сегодня повезло. Завтра может не повезти.

— Знаю, — Вернер кивнул. — Но всё равно... думаю об этом.

Он встал, ушёл к своей повозке. Александр остался сидеть у костра, глядя в огонь.

NEXUS активировался.

— Анализ: Вернер демонстрирует высокий интерес к альтернативной карьере. Вероятность присоединения к отряду в течение месяца — шестьдесят пять процентов.

— Посмотрим, — мысленно ответил Александр.

Четвёртый день прошёл спокойно. Дорога была широкой, безопасной. К вечеру показался Штайнбург.

Город был меньше Вальдхайма — тысячи две жителей, деревянные стены, несколько башен. Но торговый — множество складов у ворот, караваны стояли везде.

Герхард провёл караван к своему складу — большое здание на окраине. Возчики начали разгружать товары под присмотром приказчика.

Герхард подошёл к Александру, протянул мешочек.

— Пятнадцать серебряных. Как договаривались. — Он пожал руку Александру крепко. — Спасибо. Ты спас мне жизнь и караван. Без тебя мы бы не дошли.

— Это всего лишь моя работа.

— Хорошая работа, — Герхард улыбнулся. — Слушай, вдруг задумаю нанять отряд — придёшь? Я часто вожу караваны. Буду рад нанять тебя опять.

— Приду, — кивнул Александр.

Вернер стоял рядом, молча наблюдал. Когда отец ушёл проверять товары, подошёл ближе.

— Ты возвращаешься в Вальдхайм?

— Завтра утром. Без каравана идти быстрее — три дня вместо четырёх.

— Понятно, — Вернер помолчал. — Слушай, я... я серьёзно думаю о том, что мы обсуждали. Может, через месяц-два приду к тебе. Поговорим. О возможностях.

Александр кивнул.

— Приходи. Поговорим.

Они пожали друг другу руки. Вернер ушёл помогать отцу. Александр повёл отряд в таверну — нашли «Серый Волк» на краю города, сняли комнаты на ночь.

Утром выдвинулись обратно. Без каравана шли быстро — налегке, только оружие и провизия. Три дня пути вместо четырёх. Дорога была знакомой, безопасной.

По пути Александр разбирал бой с отрядом.

— Йорген, ты дрался хорошо, но слишком размашисто. Трать меньше сил на каждый удар. Короткие, точные движения лучше, чем мощные, но медленные.

— Понял, командир.

— Рудольф, Марек — вы дрались впервые. Справились неплохо. Но нужно работать над защитой. Щит держать выше, не опускать даже когда устал.

— Будем тренироваться, — кивнул Марек.

— Конрад, ты молодец. Два точных выстрела в начале боя сломали их натиск. Продолжай так же.

Конрад кивнул, довольный.

К вечеру третьего дня вернулись в Вальдхайм. Город встретил их шумом, запахами, знакомыми улицами. Таверна «Кабан и Меч» стояла на месте. Торвальд кивнул им, увидев.

— Надо же вернулись и все живые. Молодцы.

Александр поднялся в свою комнату, достал мешочек с деньгами. Пересчитал. Шестьдесят два серебряных: сорок семь было, плюс пятнадцать получил от Герхарда. Минус расходы на дорогу — еда, ночлег в Штайнбурге. Осталось шестьдесят.

Вечером собрал отряд в общем зале. Все двенадцать сидели за столами, ждали.

Александр встал, достал деньги.

— Слушайте. Контракт выполнен. Тридцать серебряных заработано. Плюс месячная плата, которую обещал. Сейчас каждый получит своё.

Он начал раздавать. Каждому по пять серебряных — три месячная плата, два доля от контракта. Люди брали, пересчитывали, улыбались.

— Спасибо, командир! — сказал Йорген.

— Не за что. Вы заработали.

Когда все получили, Ульрих встал, поднял кружку.

— За командира! За первый контракт! За то, что все живы!

— За командира! — загудел отряд.

Они пили, смеялись, праздновали. Торвальд принёс еду — жареное мясо, хлеб, сыр. Александр заплатил из своих денег — пусть люди насладятся победой.

Вечер затянулся. Кто-то пел, кто-то рассказывал байки, кто-то просто пил. Александр сидел в углу, наблюдал. У него осталось тридцать пять серебряных после всех трат. Достаточно на месяц. Потом нужен новый контракт.

NEXUS активировался.

— Оценка?

— Отлично. Первый контракт выполнен успешно. Репутация начала расти. Отряд сплочён, дисциплинирован. Финансы стабильны. Рекомендация: брать следующий контракт через неделю. Дать людям отдохнуть, но не слишком долго.

— Согласен.

Александр допил эль, поднялся.

— Всем отдыхать! Завтра свободный день. Послезавтра начинаем искать новый контракт!

Отряд загудел согласно. Александр поднялся в свою комнату, лёг на кровать.

Первый контракт выполнен. Все живы. Деньги заработаны. Репутация начала расти.

Глава 16 — Управленец.

Неделя после первого контракта прошла спокойно. Отряд отдыхал, восстанавливался, тренировался. Раны Рудольфа и Марека зажили быстро — Эмиль обрабатывал их каждый день, Александр давал советы. Никакого заражения, чистое заживление.

Александр проводил тренировки каждое утро. Нашли пустырь за городом, там и работали. Строй, удары, защита, маневрирование. Молодые учились быстро, опытные помогали. Йорген всё ещё размахивал мечом слишком широко — Александр исправлял, показывал короткие удары. Конрад отрабатывал стрельбу с разных дистанций.

Эмиль каждый вечер приходил к Александру за уроками медицины. Они сидели в комнате, Александр объяснял — теорию, анатомию, лечение.

— Запомни главное, — говорил Александр, рисуя на листе бумаги схему человеческого тела. — Тело — это система. Всё связано. Рана в руке может убить через заражение крови. Удар в живот повреждает органы — человек умирает медленно, в агонии. Удар в шею или сердце — быстро. Удар в голову — мгновенно.

— Как ты всё это знаешь? — спрашивал Эмиль, записывая. — Это не то, чему учат местные лекари.

— Далёкая земля, — повторял Александр. — Там медицина ушла дальше. Намного дальше.

— Хотел бы я увидеть эту землю.

— Может, когда-нибудь, — Александр усмехался.

Днём Александр ходил на площадь объявлений, изучал новые контракты. Выбирал внимательно — не слишком опасные, но и не слишком скучные. Нужна была репутация, опыт, деньги. Три столпа роста.

Вечерами вёл учёт финансов. Тридцать пять серебряных в начале недели. Минус пять на жильё за месяц (уже заплачено). Минус десять на еду для всех. Минус три на припасы, инструменты. Оставалось семнадцать. Мало. Нужен новый контракт.

На десятый день после возвращения в таверну вошёл Вернер.

Александр сидел в общем зале, пил эль, обдумывал следующий контракт. Увидел Вернера, кивнул. Вернер подошёл, сел напротив.

— Привет, — сказал он. Выглядел решительным, но нервным. Руки чуть дрожали, когда снимал плащ.

— Привет. Как дела?

— Нормально. Отец доволен — груз дошёл, товары проданы, прибыль хорошая. Спрашивал о тебе. Говорит, ты лучший наёмник, которого он нанимал.

— Приятно слышать.

Вернер помолчал, потом выдохнул.

— Я решил. Хочу попробовать. Стать наёмником. Присоединиться к тебе.

Александр поставил кружку, посмотрел на него внимательно.

— Ты уверен?

— Да. Я думал всю эту неделю. Не могу так продолжать. Торговля... она душит меня. Я хочу чего-то большего. Хочу проверить себя. Понять, на что способен.

— Это не игра, Вернер. Не романтика. Ты видел, как мы сражались. Видел кровь, смерть. Это реальность наёмничества.

— Знаю, — Вернер кивнул. — Но всё равно хочу попробовать.

Александр задумался. NEXUS анализировал.

— Вероятность успеха Вернера как бойца — низкая. Физическая подготовка недостаточна, боевой опыт нулевой, психологический профиль не соответствует. Однако его административные навыки высоки. Рекомендация: взять условно, проверить в деле, потом перенаправить на управленческие функции.

— Хорошо, — сказал Александр вслух. — Возьму тебя. Но условно. Попробуешь. Если не потянешь — уходишь без обид. Договорились?

— Договорились, — Вернер протянул руку.

Они пожали друг другу руки.

— Начинаем завтра, — сказал Александр. — Тренировки. Базовые упражнения, владение мечом, строй. Грэм и Ульрих будут учить. Слушай их, делай что говорят, не спорь.

— Понял.

— И ещё: деньги. Я плачу три серебряных в месяц плюс доля от контрактов. Тебе столько не нужно — отец богат. Но правила для всех одинаковые.

— Я не за деньги, — Вернер покачал головой. — Отец и так даёт. Мне нужно другое.

— Что?

— Цель. Смысл. Ощущение, что я живу, а не просто существую.

Александр кивнул. Понимал.

— Тогда добро пожаловать.

Утром следующего дня Вернер пришёл на тренировку. Александр представил его отряду.

— Это Вернер, сын купца Герхарда. Хочет присоединиться. Будет учиться. Грэм, Ульрих — возьмёте его под крыло?

— Конечно, — Грэм усмехнулся. — Научим всему. К концу месяца будет драться как лев.

Ульрих оглядел Вернера критически.

— Ты когда-нибудь держал меч?

— Нет, — признался Вернер. — Только ножи для нарезки мяса.

— Ясно. Начнём с основ.

Они начали. Вернер старался изо всех сил — слушал, повторял, потел. Но было видно — тело не слушается. Удары неуклюжие, баланс плохой, выносливость низкая. Через час рухнул на землю, задыхаясь.

— Тяжело, — сказал Грэм, давая ему воды. — Но это нормально. Первые недели всегда тяжело. Потом легче.

Вернер кивнул, не в силах говорить.

К концу недели немного подтянулся — удары стали чище, баланс лучше. Но всё равно далеко от остальных. Молодые — Курт, Марек — дрались вдвое лучше. А уж Грэм или Ульрих были в другой лиге.

Александр наблюдал, анализировал. Вернер пытался. Но потенциал ограничен. Не боец он.

Через две недели Александр взял второй контракт. Сопровождение купца — маршрут Вальдхайм — Нордхаузен, три дня пути, груз керамика и инструменты. Плата двадцать пять серебряных, половина вперёд. Купец по имени Бруно, осторожный, но честный.

Отряд выдвинулся. Двенадцать бойцов плюс Вернер. Караван из трёх повозок, лёгкий, быстрый. Вернер шёл рядом с Александром, нервничал.

— Как думаешь, нападут? — спросил он.

— Может быть. Эта дорога спокойнее, чем до Штайнбурга. Но риск всегда есть.

— Я готов, — Вернер сжал рукоять меча. Александр дал ему старый меч из трофеев бандитов — лезвие тупое, но для тренировки сойдёт.

Первый день прошёл спокойно. Второй тоже. К вечеру третьего дня Конрад вернулся с разведки, лицо серьёзное.

— Следы. Группа человек шесть, движется поперёк дороги. Возможна засада через час пути.

Александр кивнул.

— Готовимся. Строй вокруг повозок. Конрад впереди, предупреди если увидишь. Остальные — оружие наготове.

Вернер побледнел, но кивнул. Достал меч, держал обеими руками. Руки дрожали.

Через час караван вошёл в узкий участок дороги — лес с двух сторон, высокая трава. Идеальное место.

Из кустов выскочили бандиты. Шестеро — грязные, оборванные, с ржавыми мечами и копьями. Кричали, размахивали оружием.

— СТРОЙ! — крикнул Александр.

Отряд сомкнулся вокруг повозок мгновенно. Ульрих, Грэм, Бернд впереди. Вольфрик, Йорген по бокам. Вернер стоял рядом с Александром, меч в дрожащих руках.

Бандиты ударили. Трое слева, трое справа.

Грэм встретил первого ударом щита — бандит отлетел. Ульрих заколол второго копьём в шею — фонтан крови, крик. Бернд блокировал третьего, ударил мечом в бок — рана глубокая, кишки наружу.

Справа Вольфрик и Йорген работали как машины. Йорген размахивал двуручным мечом — разрубил руку одному бандиту, расколол череп другому. Вольфрик добил третьего точным ударом в сердце.

За тридцать секунд пятеро бандитов были мертвы. Остался один.

Он метнулся к повозке, где стоял Вернер. Нож в руке, глаза дикие. Бежал прямо на Вернера.

— ВЕРНЕР, АТАКУЙ! — крикнул Александр.

Вернер поднял меч, замахнулся. Бандит был в трёх метрах. В двух. В метре.

Вернер замер.

Меч дрожал в руках, глаза широко раскрыты. Лицо бледное как мел. Он смотрел на бандита — грязного, изможденного человека с ножом. Человека, который через секунду убьёт его.

Но Вернер не мог ударить.

Тело не слушалось. Руки дрожали. В горле встал ком. Он видел лицо бандита — злое, отчаянное, но живое. Человеческое. И не мог. Не мог воткнуть меч в это лицо. Не мог убить.

Бандит замахнулся ножом.

Александр метнулся вперёд, оттолкнул Вернера, ударил мечом снизу вверх. Клинок вошёл под рёбра, пронзил лёгкое, вышел между лопаток. Бандит захрипел, выронил нож, повис на мече. Кровь хлынула из рта. Александр выдернул меч, пнул труп.

Тишина.

Вернер стоял, прислонившись к повозке, меч упал из рук. Лицо мокрое от пота. Дыхание частое, прерывистое. Смотрел на мёртвого бандита у своих ног — на открытые глаза, на кровь, на нож в руке.

— Ты цел? — спросил Александр.

Вернер кивнул, не в силах говорить.

— Хорошо. Отойди. Отдохни.

Вернер отошёл, сел на землю у дальней повозки. Обхватил голову руками, дрожал.

Грэм подошёл к Александру, понизил голос.

— Он замер. Не смог ударить.

— Видел.

— Что делать будем?

— Пока ничего. Поговорю с ним позже.

Отряд убрал трупы с дороги, собрал трофеи — мечи плохие, денег немного. Были какие то отчаявшиеся оборванцы. Караван двинулся дальше.

Вернер шёл сзади, молча, опустив голову. Не разговаривал ни с кем. Вечером, когда остановились на ночлег, сел отдельно от всех, смотрел в костёр.

Утром следующего дня Александр нашёл его в том же положении — сидел у остывшего костра, не спал всю ночь. Лицо серое, глаза красные.

— Не спал?

Вернер покачал головой.

— Не мог уснуть.

Александр сел рядом. Помолчали.

— Я — неудачник, — сказал Вернер тихо. — Трус. Когда он бежал на меня... я не смог. Просто не смог. Тело не слушалось. Будто парализовало. Я думал — сейчас ударю, защищу себя. Но не смог. Если бы не ты — я бы умер. А я просто стоял. Как идиот.

— Ты не идиот, — сказал Александр.

— Тогда кто? Трус?

— Нет. Просто не боец.

Вернер усмехнулся горько.

— Не боец. Отлично. Зачем тогда я здесь? Зачем пришёл? Чтобы доказать, что я бесполезен?

Александр помолчал, потом повернулся к нему.

— Зачем ты на самом деле пришёл? — спросил он спокойно, но серьёзно. — Настоящая ведь причина таится не в том что ты хочешь быть наёмником. Она глубже. Так зачем?

Вернер опустил голову, молчал. Потом выдохнул.

— Хотел стать настоящим мужчиной, — сказал он тихо. — Воином. Проверить себя. Всю жизнь отец говорил — ты мягкий, ты слабый, ты только за прилавком годишься. Я хотел доказать, что это не так. Что я могу. Что я... — голос сорвался. — Что я чего-то стою.

Александр кивнул медленно.

— Понимаю. — Он помолчал, подбирая слова. — Но ты ошибся в одном. Чтобы быть настоящим мужчиной, не обязательно убивать людей. И вообще браться за меч.

Вернер поднял голову, посмотрел на него.

— Что ты имеешь в виду?

Александр показал на лагерь, где просыпались остальные.

— Видишь Грэма? Курта? Марека? Томаса? Они крестьяне. Всю жизнь пахали землю, сеяли пшеницу, растили детей. Мирная, честная жизнь. Они не хотели браться за меч. Не мечтали о битвах. Их вынудила война. Барон призвал — пришлось идти. Потом война закончилась, но вернуться к плугу уже не смогли. Слишком много видели. Слишком изменились. Теперь они наёмники. Убивают за деньги. Потому что другого пути нет. Они уже вкусили эту страшную жизнь.

Он посмотрел на Вернера.

— У тебя другой путь. Другая жизнь. Тебя никто не заставлял. Ты вырос в богатстве, образовании, возможностях. Твой отец — уважаемый купец. У тебя есть будущее без меча. И ты хочешь его бросить? Ради чего? Ради того, чтобы доказать, что можешь убить человека?

Вернер молчал.

— Быть мужчиной, — продолжил Александр, — не значит быть воином. Быть мужчиной значит нести ответственность. Защищать тех, кого любишь. Держать слово. Работать честно. Отец твой — мужчина? Он торговец, не боец. Но он кормит семью, даёт работу людям, держит слово перед партнёрами. Это мужество. Да оно другое, но такое же настоящее.

Он положил руку на плечо Вернера.

— Ты не смог убить того бандита. Знаешь почему? Потому что ты не убийца. Это не слабость. Это то, кто ты есть. Ты не рождён для войны. У тебя другое призвание. И в этом нет ничего стыдного.

Вернер закрыл глаза, выдохнул дрожаще.

— Тогда зачем я здесь? — спросил он. — Если я не боец?

Александр усмехнулся.

— А ты думал, наёмникам нужны только бойцы? — Он встал, протянул руку Вернеру. — Пойдём. Поговорим.

Вернер взял руку, поднялся. Они отошли от лагеря, прошлись по опушке леса.

— Мой отряд растёт, — сказал Александр. — Сейчас тринадцать человек. Через месяц будет двадцать. Через полгода — пятьдесят. Через год — сто. Может больше. Чем больше людей, тем сложнее управлять. Нужны деньги, припасы, жильё, снаряжение. Нужно вести учёт, договариваться с работодателями, подписывать контракты, искать новых бойцов. Это огромная работа. И я буду не успевать за всем. Я командир, стратег, боец. Но я не управленец, азы конечно у меня есть, но за всем я физически поспеть не смогу.

Он остановился, посмотрел на Вернера.

— А ты — управленец. Ты вырос в торговле. Знаешь финансы, логистику, переговоры. Умеешь читать, писать, считать — редкость среди простых людей. Ты грамотный, умный, образованный. Это то, что мне нужно. Не ещё один боец. А человек, который возьмёт на себя организацию. Мозг операции, пока я — её меч.

Вернер смотрел на него, слушал.

— Если ты хочешь остаться, — продолжил Александр, — я предлагаю тебе другую работу. Не бойца. А управленца. Ты будешь вести финансы отряда — считать доходы, расходы, следить чтобы деньги распределялись справедливо. Будешь договариваться с работодателями — искать контракты, подписывать договоры, проверять условия. Будешь заниматься логистикой — покупать припасы, искать жильё, организовывать снаряжение. И будешь помогать с рекрутингом — искать новых людей, проводить собеседования, отсеивать неподходящих.

Он протянул руку.

— Это не меч. Но это важнее меча. Без бойцов отряд слабый. Но без управленца — хаос. Деньги закончатся, припасы пропадут, контракты будут плохими. Ты нужен мне. Не как воин. А как партнёр. Согласен?

Вернер смотрел на протянутую руку. В глазах появилось что-то — искра, надежда, облегчение.

— Ты... ты серьёзно?

— Абсолютно. У меня семнадцать серебряных. Скоро закончатся. Я не знаю, сколько трачу на еду, сколько на жильё, сколько уходит непонятно куда. Мне нужен человек, который наведёт порядок. Ты справишься?

Разумеется Александр лукавил, но он должен был повысить значимость Вернера в своих же глазах.

Вернер медленно улыбнулся — впервые за два дня.

— Справлюсь. Это я умею. — Он пожал руку Александра крепко. — Спасибо. За понимание. За то, что не выгнал.

— Не за что. Ты пришёл ко мне, потому что хотел найти своё место. Ты его нашёл. Просто не там, где думал.

Они вернулись в лагерь. Вернер выглядел другим — спина прямее, лицо светлее. Груз снят.

Караван дошёл до Нордхаузена без происшествий. Купец Бруно заплатил вторую половину — двенадцать с половиной серебряных. У Александра стало двадцать девять с половиной. Обратный путь занял два дня.

В Вальдхайме Вернер сразу взялся за работу. Первым делом — финансы.

Они сидели в комнате Александра, на столе лежали монеты, записи, счета.

— Покажи, сколько у тебя, — сказал Вернер.

Александр высыпал деньги на стол.

— Двадцать девять с половиной серебряных. Плюс немного медяков.

Вернер начал считать, записывать.

— Хорошо. Теперь расходы. Жильё — пять серебряных в месяц, уже заплачено. Еда — сколько тратишь?

— Не знаю точно. Покупаю когда заканчивается.

Вернер поморщился.

— Плохо. Нужен учёт. Будем записывать каждую трату. — Он продолжил. — Снаряжение, припасы, медикаменты, инструменты — сколько ушло за месяц?

— Около десяти серебряных.

— Значит, в среднем двадцать серебряных расходов в месяц. Плюс зарплаты бойцам — три серебра каждому, тринадцать человек — тридцать девять серебряных в месяц. Итого пятьдесят девять расходов. А доходы — двадцать пять с первого контракта, двадцать пять со второго — пятьдесят серебряных за месяц. Дефицит девять серебряных.

Александр кивнул.

— Поэтому нужны новые контракты. Постоянно.

— Понимаю, — Вернер записал всё. — Ладно. Я наведу порядок. Буду вести книгу доходов и расходов. Каждая монета будет учтена. Плюс начну искать более выгодные контракты.

— Ты можешь договариваться с работодателями?

— Могу. Я торговался с купцами всю жизнь. Наёмные контракты — то же самое. Услуга за деньги. Нужно только проверять условия, читать договоры, требовать предоплату.

— Вот и хорошо, тогда приступай.

Вернер взялся за дело с энтузиазмом. Через три дня принёс новый контракт — охрана большого каравана, пять дней пути, пятьдесят серебряных плата. Договорился сам, подписал, получил предоплату двадцать пять серебряных.

Александр был впечатлён.

— Как нашёл?

— Пошёл на встречу купцов в ратуше. Там собираются богатые торговцы, обсуждают дела. Спросил, кому нужна охрана. Нашёл троих. Выбрал лучшее предложение. Поторговался — изначально предлагали сорок серебряных, выбил пятьдесят.

— Отлично. Торговаться ты действительно умеешь, я в тебе не разочарован.

Вернер улыбнулся.

— Говорил же, что у меня получится.

Плюс он начал рекрутинг. Обошёл таверны, рынок, площадь. Говорил с людьми, отсеивал неподходящих, приводил кандидатов к Александру. За неделю нашёл пятерых.

Первый — Дитрих, тридцать два года, бывший солдат гарнизона. Служил пять лет, уволился по возрасту. Опытный, надёжный, умеет обращаться с копьём и щитом.

Второй — Ансельм, двадцать восемь лет, бывший охотник. Хороший следопыт, умеет выживать в лесу, владеет ножом и коротким мечом.

Третий — Фридрих, тридцать пять лет, грузный мужик с топором. Работал дровосеком, сильный как бык, не быстрый, но надёжный.

Четвёртый — Лотар, двадцать четыре года, молодой парень из обедневшей семьи мелкого рыцаря. Умеет читать, писать, владеет мечом прилично — отец учил. Гордый, но способный.

Пятый — Вульф, сорок лет, старый ветеран. Участвовал в трёх войнах, шрамов больше, чем пальцев на руках. Опытнейший, но устал. Ищет последнее пристанище, потому что больше некуда податься.

Александр проверил каждого — спарринг, вопросы, оценка. Всех пятерых взял. Заплатил по одному серебру аванс.

Отряд вырос до восемнадцати человек: Александр, Грэм, Вольфрик, Курт, Марек, Олаф, Рудольф, Томас, Ульрих, Йорген, Конрад, Эмиль, Бернд, Дитрих, Ансельм, Фридрих, Лотар, Вульф. Плюс Вернер как управленец.

Третий контракт — охрана большого каравана — прошёл гладко. Восемнадцать бойцов, хорошо обученных, дисциплинированных. Бандиты даже не попытались напасть — караван выглядел слишком сильным.

Пять дней туда, пять обратно. Пятьдесят серебряных заработано. Вернер разделил деньги: каждому бойцу по два с половиной серебра как доля, плюс месячная плата три серебра — итого пять с половиной. Александру осталось около тридцати серебряных после всех выплат и расходов.

Отряд праздновал в таверне. Вернер сидел за столом, вёл книгу учёта, записывал каждую трату. Александр наблюдал, усмехался.

— Ты выглядишь довольным.

Вернер поднял голову, улыбнулся.

— Да. Я нашёл своё место. Наконец-то. — Он посмотрел на записи. — Мы зарабатываем хорошо. Через пару месяцев накопим достаточно, чтобы снять целый дом. Не комнаты в таверне, а настоящую базу. С тренировочным двором, складом, конюшней.

— Это довольно амбициозно.

— Ты хочешь расти, верно? — Вернер посмотрел на него. — Стать большим отрядом. Известным. Богатым.

— Конечно хочу, — кивнул Александр.

— Тогда нужна база. Репутация. Связи. Я смогу помочь. Это моя работа теперь.

Александр протянул руку.

— Партнёры?

Вернер пожал её.

— Партнёры.

Ночью Александр лежал в своей комнате, смотрел в потолок. NEXUS активировался.

— Оценка ситуации?

— Позитивная. Отряд вырос до восемнадцати бойцов плюс один управленец. Финансы стабилизировались благодаря Вернеру. Контракты становятся выгоднее. Репутация растёт. Прогноз: через три месяца отряд достигнет тридцати-сорока человек. Через полгода — шестидесяти-семидесяти.

— Хороший темп.

— Оптимальный. Быстрее — риск потери контроля. Медленнее — конкуренты обгонят.

Александр закрыл глаза. Путь продолжался.

Медленно. Шаг за шагом. Но верно.

Глава 17 — Рост.

Три месяца пролетели как один день. Работа, контракты, тренировки, рекрутинг. Отряд рос, деньги копились, репутация крепла. Александр едва успевал следить за всем — командовал боями, проверял новичков, планировал следующие шаги. Вернер взял на себя организацию, и это спасло ситуацию. Без него Александр захлебнулся бы в хаосе.

Контракт четвёртый. Неделя первая.

Барон Вильгельм фон Нордберг искал наёмников для зачистки бандитов в лесу. Банда терроризировала деревни два месяца — грабила, жгла, убивала. Местная стража не справлялась. Барон предложил сорок серебряных за головы бандитов.

Вернер договорился, подписал контракт, получил предоплату двадцать серебряных. Отряд из восемнадцати человек выдвинулся на следующий день.

Конрад вёл разведку. Нашёл лагерь бандитов за два дня — в глубине леса, у ручья. Двенадцать человек, плохо вооружённые, пьяные половину времени.

Александр атаковал на рассвете. Окружили лагерь с трёх сторон, ударили одновременно. Бандиты не успели среагировать — спали, пьяные, без часовых. Резня закончилась за минуту. Десять убитых, двое сбежали.

Потери — ноль. Один боец, Марек, получил царапину от ножа. Эмиль обработал, через три дня зажило.

Барон заплатил вторую половину. Сорок серебряных заработано. Александр разделил: каждому по два серебра, себе десять. Финансы: шестьдесят серебряных.

Контракт пятый. Неделя третья.

Городской совет Вальдхайма строил мост через реку. Нужна была охрана — рабочие боялись бандитов и срыва контракта. Три недели работы, шестьдесят серебряных плата.

Скучный контракт. Патрулирование, дежурства, отпугивание мелких групп воров и саботажников. Ни одного серьёзного боя. Рабочие строили, наёмники охраняли, деньги капали стабильно.

За три недели Вернер нашёл четверых новых бойцов. Александр проверил, взял. Отряд вырос до двадцати двух человек.

Контракт завершён, шестьдесят серебряных получено. Финансы: сто десять серебряных. Расходы за месяц (жильё, еда, зарплаты) — тридцать пять. Осталось семьдесят пять.

Неделя пятая. Реорганизация.

Александр собрал командиров в таверне — Грэма, Вольфрика, Ульриха. Вернер сидел рядом, вёл записи.

— Нас уже двадцать два, — сказал Александр. — Через месяц будет тридцать. Я не могу командовать всеми напрямую. Нужна структура.

Грэм кивнул.

— Десятки. Как в армии.

— Именно. Три десятка по десять человек. У каждого — десятник. Он командует своей группой, я командую десятниками.

— Кто будет десятниками? — спросил Ульрих.

Александр посмотрел на них.

— Грэм — первая десятка. Опытный, сильный и люди уважают. Ульрих — вторая десятка. Служил в дружине, знает как командовать. Вульф — третья десятка. Старый ветеран, много войн за плечами.

Все трое кивнули.

— Вольфрик — моя правая рука. Помогает мне с общим управлением, координирует десятки. Конрад — разведка. Эмиль — медик. Вернер — управление и логистика.

— А остальные? — спросил Вольфрик.

— Распределю по десяткам. Сильные и опытные — равномерно по группам. Молодые — тоже. Чтобы каждая десятка была сбалансированной.

Александр достал список, зачитал распределение. Никто не возражал.

— Ещё одно, — добавил он. — Нам нужно название. Отряд растёт, репутация крепнет. Купцы и бароны должны знать, кого нанимают. Предлагаю назвать отряд: «Церберы».

— Церберы? — Грэм поднял бровь. — Что это значит?

— На моей родине, — Александр усмехнулся, — это трёхголовый пёс войны. Легендарное существо. Три головы — три задачи. Нападение, защита, разведка. Мы бойцы для разного решения задач. Универсальные. Надёжные.

— Трёхголовый пёс, — Ульрих усмехнулся. — Мне нравится. Звучит угрожающе.

— Церберы, — повторил Грэм, пробуя на вкус. — Да, хорошо. Пусть будет.

— Плюс нам нужны опознавательные знаки, — продолжил Александр. — Чтобы на поле боя отличать своих от врагов, а купцы сразу видели, кого наняли. Предлагаю: тёмно-красные повязки на левом плече. Щиты покрасим в чёрный с красной полосой. И нашивки на груди — три головы пса, стилизованно.

Вернер записал.

— Повязки и краску для щитов закажу завтра. Нашивки сложнее — нужна швея. Найду.

— Хорошо, — Александр встал. — С завтрашнего дня начинаем тренировать десятки отдельно. Каждый десятник отвечает за своих людей. Я буду проверять.

Неделя шестая. Рекрутинг.

Вернер работал не покладая рук. Обходил таверны, рынок, площадь, разговаривал с людьми. Название «Церберы» помогало — слух о надёжном отряде распространялся. Кандидаты шли сами.

За две недели нашёл десятерых. Александр проверил каждого, пятерых отсеял (пьяницы, ненадёжные, слишком слабые). Пятеро остались.

Первый — Гюнтер, тридцать восемь лет, бывший сержант гарнизона графа Эрнста. Служил десять лет, гарнизон распустили после смерти графа. Опытный командир, умеет обучать новичков, владеет мечом и копьём отлично. Александр взял его сразу — такие редкость.

Второй — Вилли, двадцать два года, молодой боец из деревни. Высокий, быстрый, талантливый. Отец был солдатом, учил с детства. Александр увидел потенциал — парень схватывал на лету, дрался лучше многих опытных. Будущая звезда.

Третий — Хельмут, тридцать три года, бывший разбойник. Грабил караваны два года, потом понял — плохо кончит. Решил исправиться, искал честную работу. Александр сомневался, но Вернер настоял: «Он искренен. Хочет другой жизни». Взяли условно. Хельмут показал себя хорошо — дрался яростно, дисциплину не нарушал. Пытался искупить прошлое.

Четвёртый — Отто, сорок пять лет, кузнец. Не боец, но умеет чинить оружие, латать доспехи, ковать наконечники стрел. Александр понял — полезен. Взял как специалиста, не бойца. Отто получал половину зарплаты бойца, но работал в тылу. Ценное приобретение.

Пятый — Бруно, тридцать лет, обычный боец. Ничего выдающегося, но надёжный, дисциплинированный. Таких большинство.

Отряд вырос до двадцати семи человек плюс Отто-кузнец.

Неделя седьмая. Поиск базы.

Вернер зашёл в комнату Александра вечером, сел напротив.

— Нужно поговорить о базе.

— Я тебя слушаю.

— Нас уже двадцать восемь человек. Таверна тесна. Половина ночует в общем зале на полу, половина снимает комнаты в соседних домах. Это неудобно, дорого, разобщает людей. Нам нужна своя база.

Александр кивнул. Думал об этом давно.

— Что предлагаешь?

— Я нашёл вариант. — Вернер развернул бумагу с набросками плана здания. — Особняк на восточной окраине. Принадлежал богатому купцу Адальберту. Умер полгода назад, наследники продают. Двухэтажный, большой двор, конюшня, склад. Идеально для нас.

— Какую цену запрашивают?

— Сто пятьдесят серебряных покупка. Или пятнадцать серебряных в месяц аренда на год с опцией выкупа.

Александр задумался. Сто пятьдесят — много. У них было семьдесят пять. Но аренда...

— Пятнадцать в месяц — терпимо. Берём аренду. На год. Если за год накопим — выкупим.

— Договорились. Я завтра подпишу контракт.

На следующий день Вернер оформил аренду. Заплатил пятнадцать серебряных за первый месяц. В кошельке осталось шестьдесят.

Особняк оказался лучше, чем ожидал Александр. Старый, требующий ремонта, но прочный и просторный.

Первый этаж: большой зал — метров двадцать на десять, с балками под потолком и каменным полом. Идеально для общего помещения. Кухня — огромная, с печью, столами, посудой. Склад — три комнаты, одну под оружие, вторую под припасы, третью под инструменты.

Второй этаж: восемь комнат. Пять отдали командирам: Александру, Грэму, Ульриху, Вульфу, Вернеру. Остальные три — для хранения документов, карт, книг учёта.

Двор: огромный — метров тридцать на двадцать. Утоптанная земля, ровная. Отлично под тренировочную площадку. Александр велел расставить чучела, мишени для лучников, разметить зоны для спаррингов.

Конюшня: на десять лошадей. Пока лошадей не было, но планировали купить. Пока использовали под дополнительный склад.

Бойцы спали в большом зале — на соломенных матрасах, расстеленных на полу. Тесно, но терпимо. Позже, когда накопят, построят казарму во дворе.

Отряд переехал за два дня. Таскали вещи, обустраивались, чинили что сломано. Торвальд, хозяин таверны, проводил без сожаления.

— Наконец-то, — буркнул он. — Надоело, что у меня пол казармы живёт, не таверна, а военный лагерь какой то.

Александр усмехнулся, пожал ему руку.

— Спасибо за гостеприимство. Если вернёмся — ты первый узнаешь.

— Не возвращайтесь, — Торвальд махнул рукой.

Неделя восьмая. Новые рекруты.

Вернер продолжал поиск. Репутация «Церберов» росла — купцы рассказывали о них, бароны рекомендовали. Кандидаты приходили сами, просили взять.

За неделю нашли ещё пятерых подходящих. Отряд вырос до тридцати трёх человек. Александр распределил по десяткам: первая — одиннадцать, вторая — одиннадцать, третья — одиннадцать. Плюс специалисты: Конрад, Эмиль, Отто, Вернер. Плюс он сам и Вольфрик.

Тренировки шли ежедневно. Утром — общая разминка. Потом десятки расходились по зонам двора, тренировались отдельно под командованием десятников. Александр ходил между группами, проверял, исправлял ошибки.

Гюнтер, бывший сержант, оказался бесценен. Помогал десятникам обучать новичков, делился опытом, показывал приёмы. Александр взял его помощником Вольфрика — координировал тренировки, когда Александр был занят.

Вилли, молодой талант, прогрессировал с невероятной скоростью. Через две недели дрался на уровне Грэма. Ульрих заметил:

— Этот парень будет лучше нас всех. Ещё год-два — и никто не сравнится.

Александр кивнул. Видел потенциал. Запомнил.

Контракт шестой. Неделя девятая.

Вернер вернулся с встречи купцов в ратуше, принёс новость.

— Крупный контракт. Альберт фон Кройц, один из богатейших купцов региона. Везёт груз в Линденфельд — шелка, специи, драгоценности. Десять дней пути туда-обратно. Очень опасная дорога. Предлагает восемьдесят серебряных.

Александр присвистнул.

— Восемьдесят. Много. Значит, риск высокий.

— Очень высокий. Три каравана пропали за последние два месяца на этом маршруте. Бандиты сильные, организованные.

— Сколько человек берём?

— Все тридцать два бойца. Альберт хочет максимальную защиту.

Александр задумался. Риск большой. Но плата отличная. Репутация точно вырастет, если справятся.

— Договаривайся. Предоплата половина, контракт письменный. Всё по стандарту.

Вернер кивнул, ушёл. Вернулся через час с подписанным контрактом и сорока серебряными предоплаты.

— Выезжаем послезавтра.

Караван Альберта фон Кройца был внушительным. Восемь повозок, тяжёлых, гружённых товарами, крытых дорогими тканями. Сам Альберт — мужчина лет пятидесяти, полный, с аккуратной бородой, в богатой одежде. Нервничал, но держался уверенно.

— Вы «Церберы»? — спросил он, оглядывая отряд.

— Мы, — кивнул Александр.

— Слышал о вас. Мне вас люди рекомендовали. Говорят что вы надёжные. Очень надеюсь, что это правда. Груз дорогой. Если потеряю — разорюсь.

— Не потеряете, можете быть спокойны.

Альберт кивнул, но всё равно выглядел обеспокоенным.

Отряд выстроился вокруг каравана. Конрад вперёд на разведку, двести метров от колонны. Первая десятка Грэма — авангард, перед первой повозкой. Вторая десятка Ульриха — левый фланг. Третья десятка Вульфа — правый фланг. Александр, Вольфрик, Гюнтер — центр, с купцом. Эмиль при них же.

Тридцать два бойца в тёмно-красных повязках, с чёрными щитами с красной полосой. Выглядели грозно, профессионально. Александр видел, как возчики и купец расслабились — такая охрана внушала уверенность.

Выдвинулись на рассвете. Дорога шла через холмы, поля, леса. Первые три дня спокойно. Конрад проверял следы — ничего подозрительного.

На четвёртый день дорога вошла в густой лес. Деревья смыкались над головой, видимость плохая. NEXUS активировался.

— Анализ местности: идеальное место для засады. Узкая дорога, высокая трава, густой кустарник. Рекомендация: максимальная бдительность.

— Конрад, возвращайся, — крикнул Александр. — Не уходи далеко. Всем приготовиться!

Отряд напрягся. Руки легли на оружие, щиты подняли выше.

Караван двигался медленно. Повозки скрипели, лошади фыркали. Тишина леса давила.

На пятый день, в полдень, Конрад вернулся. Лицо серьёзное.

— Следы. Много. Двадцать-двадцать пять человек. Движутся параллельно, ждут момента.

Александр кивнул.

— Готовимся. Строй плотнее. Десятники, держать людей сомкнутыми.

Через час дорога сузилась ещё больше. Справа обрыв, слева густой кустарник. Идеальное место.

Из кустов вылетели стрелы.

Шесть, семь, восемь. Одна ударила в щит Ульриха, другая пролетела мимо, третья попала в бок повозки, четвёртая задела плечо бойца из второй десятки — Бернда. Он закричал, упал.

— ЗАСАДА! СТРОЙ! — заревел Александр.

Из леса выскочили бандиты. Двадцать пять человек — грязные, но вооружённые хорошо. Мечи, топоры, копья. Кричали, размахивали оружием, бежали к каравану.

Атаковали с трёх сторон: десять спереди, восемь слева, семь справа.

Александр действовал мгновенно.

— ГРЭМ, ДЕРЖАТЬ ФРОНТ! УЛЬРИХ, ЛЕВЫЙ ФЛАНГ! ВУЛЬФ, ПРАВЫЙ! КОНРАД, ЛУЧНИКИ!

Первая десятка Грэма сомкнула щиты перед авангардом. Копья выставлены, линия плотная. Десять бандитов ударили в щиты — грохот, крики, скрежет металла.

Грэм стоял в центре, топор в руках. Первого бандита встретил ударом щита в лицо — нос хрустнул, кровь брызнула, бандит упал. Второго — топором сверху, раскроил шлем и череп вместе. Третьего — ударом щита в грудь, потом топор в шею. Голова отлетела, кровь фонтаном.

Рядом дрался Вилли, молодой талант. Двигался как молния — уклонился от удара, полоснул мечом по ноге бандита, тот упал, Вилли добил ударом сверху в спину. Второго бандита встретил блоком щита, ударил мечом в живот, провернул, выдернул. Кишки вывалились, бандит завыл, рухнул.

Слева вторая десятка Ульриха держала фланг. Восемь бандитов атаковали, кричали, размахивали оружием. Ульрих командовал спокойно, чётко.

— Щиты сомкнуть! Копья вперёд! Держать линию!

Десятка действовала как единый организм. Щиты сомкнуты, копья торчат между щитами. Бандиты ударились в стену — трое сразу наткнулись на копья, пронзены насквозь. Кричали, дёргались на древках, умирали.

Остальные пять попытались обойти. Ульрих выскочил из строя, меч в руке. Первого заколол в горло — клинок вошёл под подбородком, вышел из затылка. Второго полоснул по животу — рана глубокая, внутренности наружу. Третьего ударил мечом сбоку, разрубил рёбра, лёгкое. Бандит захрипел, упал, захлебнулся кровью.

Справа третья десятка Вульфа держала правый фланг. Семь бандитов, но агрессивных. Один из них — крупный мужик с двуручным топором — размахивал яростно, пытался пробить строй.

Вульф встретил его лично. Старый ветеран, сорок лет войны за плечами. Блокировал удар топора щитом, щит треснул, но выдержал. Ударил мечом снизу — в пах, вверх. Бандит завыл, выронил топор, схватился за рану. Вульф добил ударом в шею. Голова почти отделилась.

Остальные шесть бандитов попытались атаковать одновременно. Десятка Вульфа сомкнулась, держала линию. Копья кололи, мечи рубили, щиты блокировали. За минуту четверо бандитов мертвы, двое ранены.

Конрад стрелял с позиции у повозки. Лук натянут, стрелы летят одна за другой. Первый выстрел — в горло бандиту слева, тот упал, захрипел. Второй — в глаз бандиту справа, стрела пронзила череп, вышла из затылка. Третий — в спину убегающему бандиту, тот упал лицом в грязь.

Александр и Вольфрик держали центр. Трое бандитов прорвались к повозке, бежали к Альберту.

Александр метнулся вперёд. Первого встретил ударом меча снизу вверх — клинок вошёл под рёбра, пронзил лёгкое, вышел между лопаток. Выдернул, пнул труп. Второго — удар сбоку, отсёк руку по локоть. Бандит закричал, схватился за культю, фонтан крови. Александр добил ударом в шею.

Третьего поймал Вольфрик. Блокировал атаку щитом, ударил мечом в живот, провернул, выдернул. Кишки вывалились, бандит упал, корчился, умирал.

Бой длился три минуты. Двадцать пять бандитов атаковали. Пятнадцать мертвы, трое тяжело ранены, семеро бежали в лес.

— ПРЕСЛЕДОВАТЬ! — крикнул Александр. — НЕ ДАТЬ УЙТИ!

Вилли и ещё трое бойцов побежали за беглецами. Конрад стрелял — ещё двое упали с стрелами в спинах. Вилли догнал одного, зарубил мечом. Остальные четверо скрылись в лесу.

Тишина. Дорога залита кровью. Трупы повсюду — изуродованные, окровавленные, с выпавшими внутренностями. Запах крови, дерьма, смерти.

Александр оглядел отряд.

— Потери?

— Бернд ранен, — доложил Ульрих. — Стрела в плечо. Плюс Курт — удар мечом по руке, неглубоко. Рудольф — царапина на ноге.

— Эмиль, к ним. Остальные — осмотреться, собрать оружие.

Эмиль подбежал к раненым. Александр последовал, руководил лечением.

Бернд лежал, стрела торчала из плеча. Лицо бледное, дыхание частое.

— Нужно вытащить стрелу, — сказал Александр. — Но аккуратно. Не задень артерию.

Эмиль взялся за древко, резко выдернул. Бернд закричал, изогнулся. Кровь хлынула.

— Зажми рану! — Александр надавил на плечо, остановил кровотечение. — Эмиль, промой кипячёной водой, быстро!

Эмиль промыл рану, наложил чистую повязку, туго перевязал. Кровотечение остановилось.

— Выживет, — сказал Александр. — Рана чистая, кость целая. Главное — без заражения. Меняй повязку каждый день, следи за красными полосами, гноем, жаром.

— Понял, — Эмиль кивнул.

Курта и Рудольфа обработали быстро — раны неглубокие, царапины.

Альберт фон Кройц вылез из повозки, бледный, трясущийся.

— Это... это было... — не находил слов.

— Это была засада, — сказал Александр. — Двадцать пять бандитов. Но мы справились. Груз цел, вы живы.

Альберт кивнул, выдохнул дрожаще.

— Спасибо. Вы... вы спасли меня. Спасли груз. Я не забуду.

Александр кивнул, развернулся к отряду.

— Убираем трупы с дороги! Двигаемся дальше! Здесь задерживаться нельзя!

Отряд заработал. Трупы стащили в кусты, оружие собрали. Караван двинулся дальше.

К вечеру вышли из леса. Дорога расширилась, деревья отступили. Опасность миновала.

Лагерь устроили на открытом месте. Костры, ужин, обработка ран. Настроение было приподнятым — серьёзный бой, серьёзная победа.

Грэм хохотал, рассказывая, как размозжил черепа троим бандитам.

— Видели, как первый упал?! Я ему так треснул щитом, что нос в мозг ушёл!

Вилли сидел тихо, задумчиво. Первый раз убил столько за один бой. Ульрих подсел рядом.

— Как ты?

— Нормально. Просто... много было.

— Привыкнешь. Ты отлично бился. Лучше многих опытных.

Вилли кивнул.

Александр обошёл лагерь, проверил раненых. Бернд лежал у костра, Эмиль сидел рядом, меняя повязку. Рана выглядела чисто — без красных полос, без гноя.

— Как он?

— Нормально. Температуры нет, рана заживает. Думаю, через неделю сможет драться снова.

— Хорошо. Продолжай следить.

Остальные четыре дня пути прошли спокойно. Добрались до Линденфельда без происшествий. Альберт сдал груз, заплатил вторую половину — сорок серебряных.

Перед расставанием подошёл к Александру.

— Я расскажу о вас всем знакомым купцам и баронам. Вы лучшие наёмники, которых я нанимал. «Церберы» — это имя точно будут знать все кого знаю я.

— Спасибо, — кивнул Александр.

Обратный путь занял четыре дня. Вернулись в Вальдхайм, в свой особняк.

Вечером Александр сидел в своей комнате, пересчитывал деньги. Восемьдесят серебряных заработано за контракт. Минус выплаты бойцам — по два с половиной каждому, тридцать два человека — восемьдесят серебряных. Минус расходы на дорогу — десять. Плюс то, что было до контракта — шестьдесят. Итого: сто тридцать серебряных.

Хорошие деньги. Отряд рос, репутация крепла, финансы стабилизировались.

Вернер зашёл, сел напротив.

— Подвожу итоги. Три месяца работы. Мы выросли с восемнадцати до тридцати трёх человек. Заработали... — он заглянул в книгу, — двести пятьдесят серебряных за все контракты. Потратили сто двадцать на зарплаты, припасы, жильё. Осталось сто тридцать. Плюс у нас теперь своя база, структура, название и репутация.

— Неплохо, — Александр кивнул.

— Более чем неплохо, — Вернер улыбнулся. — Мы растём быстро. Куда дальше?

Александр посмотрел в окно, на двор, где бойцы тренировались в свете факелов.

— Продолжаем в том же духе, нельзя сбавлять темп. Через три месяца — пятьдесят человек. Через полгода — семьдесят. Через год — сто.

— Амбициозно, — Вернер кивнул. — Но вполне реально. Контракты находят нас сами теперь. Репутация работает так же на нас.

— Тогда продолжаем работать.

Они пожали друг другу руки. Партнёры.

Александр вышел во двор, встал у края, наблюдал за тренировкой. Тридцать три бойца в тёмно-красных повязках, с чёрными щитами. «Церберы». Его отряд. Путь продолжался. Медленно, но верно.

Глава 18 — Война.

Следующие пять месяцев пролетели в непрерывной работе. Контракты шли один за другим — охрана караванов, зачистка бандитов, сопровождение купцов, патрулирование дорог. «Церберы» работали без остановки, зарабатывали репутацию и деньги.

Первый месяц.

Три контракта подряд. Охрана каравана до Кройцвега — тридцать пять серебряных. Зачистка бандитов для барона Адальберта — сорок серебряных. Сопровождение знатной дамы в соседнее баронство — пятьдесят серебряных. Работа шла гладко, без крупных боёв. Бандиты разбегались, увидев тридцать три бойца в тёмно-красных повязках.

Вернер рекрутировал активно. За месяц нашёл восемь подходящих — проверил, привёл к Александру. Тот отсеял двоих, шестерых взял. Отряд вырос до тридцати девяти человек.

Финансы: сто тридцать было, плюс сто двадцать пять заработано, минус шестьдесят на зарплаты и расходы. Осталось сто девяносто пять серебряных.

Второй месяц.

Ещё четыре контракта. Один крупный — охрана строительства дороги для городского совета, месяц работы, девяносто серебряных. Остальные мелкие, но стабильные.

Вернер нашёл ещё девятерых. Александр взял семерых. Отряд достиг сорока шести человек.

Финансы: сто девяносто пять было, плюс сто тридцать заработано, минус семьдесят на расходы. Осталось двести пятьдесят пять серебряных.

Александр понял — структура из трёх десяток не работает. Слишком много людей. Реорганизовал: пять десяток по девять-десять человек. Десятники: Грэм, Ульрих, Вульф, Вольфрик, Гюнтер. Каждый отвечал за свою группу.

Купили пятнадцать лошадей — для разведки, быстрой переброски, обоза. Конрад обучал новых верховой езде. Отто-кузнец работал день и ночь — чинил оружие, ковал наконечники, латал доспехи.

Третий месяц.

Крупный контракт. Барон Фридрих фон Альтенберг нанял «Церберов» на месяц для подавления восстания крестьян в трёх деревнях. Крестьяне отказывались платить налоги, жгли амбары, убили двух сборщиков. Барон предложил сто пятьдесят серебряных.

Вернер договорился, подписал контракт. Отряд выдвинулся.

Подавление прошло жёстко, но быстро. Александр не убивал крестьян без нужды — окружил деревни, захватил зачинщиков, передал барону. Тот повесил пятерых, остальных простил. Порядок восстановлен.

Потери — ноль. Крестьяне не дрались серьёзно, сдавались при виде вооружённого отряда.

Плата получена — сто пятьдесят серебряных. Репутация выросла: «Церберы» справляются не только с бандитами, но и с военными задачами.

Финансы: двести пятьдесят пять было, плюс сто пятьдесят заработано, минус семьдесят на расходы. Осталось триста тридцать пять серебряных.

Четвёртый-пятый месяц.

Вернер рекрутировал ещё четырнадцать человек. Александр проверил всех, взял двенадцать. Отряд достиг пятидесяти восьми бойцов.

Контракты шли стабильно — средние и мелкие. За два месяца заработали ещё сто двадцать серебряных. Расходы выросли — большой отряд требовал больше еды, снаряжения, жалованья.

К концу пятого месяца финансы: четыреста пять серебряных. Отряд: пятьдесят восемь бойцов плюс специалисты.

«Церберы» были одним из крупнейших наёмных отрядов в регионе. Репутация гремела — купцы и бароны знали имя, охотно нанимали.

Шестой месяц начался с визита посланника.

Александр сидел в своём кабинете на втором этаже особняка, разбирал бумаги — контракты, списки припасов, отчёты Вернера. Снаружи доносились звуки тренировки — лязг мечей, крики десятников, топот ног.

В дверь постучали.

— Войдите.

Вошёл Вернер, за ним незнакомый мужчина. Одет богато — кожаный камзол с вышивкой, меч на поясе дорогой работы, сапоги начищенные. Лицо усталое, обветренное. Глаза решительные.

— Командир, — Вернер кивнул. — Это Конрад фон Штайнер, посланник барона Оттокара фон Швертлинг. Просит аудиенции.

Александр встал, кивнул посланнику.

— Присаживайтесь. Чем могу помочь?

Конрад сел, положил руки на стол.

— Барон Оттокар ведёт войну с бароном Дитрихом фон Вольфенштайн. Территориальный спор, длится полгода. Оттокар теряет в этой войне. Ему нужна помощь. Он слышал о «Церберах» и хочет нанять вас.

— Для чего?

— Решающая кампания. Захват замка Вольфенштайн. Шесть недель работы. Плата — четыреста серебряных.

Александр присвистнул. Четыреста — огромная сумма. Вдвое больше, чем они заработали за последние два месяца.

— Четыреста, — повторил он. — Значит, риск высокий.

— Очень высокий, — кивнул Конрад. — Полномасштабная война. Осада замка, штурм. Будут убитые. Много.

— Сколько у барона Оттокара людей?

— Триста. Ополчение и дружина. У Дитриха двести пятьдесят плюс замок с гарнизоном сто двадцать.

— Понял. — Александр задумался. — Предоплата?

— Половина. Двести серебряных. Контракт письменный, заверенный нотариусом.

— Хорошо. Дайте мне час. Посоветуюсь с командирами.

Конрад кивнул, вышел. Вернер остался.

— Что думаешь? — спросил Александр.

Вернер почесал подбородок.

— Риск огромный. Но плата тоже огромная. Плюс репутация — если выиграем эту войну, это будет головокружительный прорыв.

— Если выиграем, — Александр усмехнулся. — Если проиграем — половина отряда ляжет.

— Ты когда-нибудь проигрывал?

Александр помолчал.

— Нет. Не проигрывал.

— Вот и не стоит начинать, — Вернер встал. — Собирай совет, нужно решать.

Совет собрался в большом зале. Александр, Вернер, пять десятников — Грэм, Ульрих, Вульф, Вольфрик, Гюнтер. Сели за длинный стол.

Александр изложил предложение. Все слушали молча.

— Вопросы? — спросил он.

— Насколько сильны войска Дитриха? — Ульрих наклонился вперёд. — Дружина? Ополчение?

— Дружина крепкая, — ответил Александр. — Сто профессиональных бойцов. Ополчение слабее. Замок хорошо укреплён — каменные стены, башни, ров.

— Значит, штурм будет кровавым, — Вульф покачал головой. — Я участвовал в трёх штурмах. Каждый раз половина атакующих погибала.

— Я тоже, — Гюнтер кивнул. — Штурм замка — мясорубка. Даже с превосходством в числе.

— Но плата четыреста серебряных, — Грэм усмехнулся. — За такие деньги можно и рискнуть.

— Дело не только в деньгах, — Вольфрик посмотрел на Александра. — Если выиграем — репутация взлетит. Нас будут знать как отряд, который выигрывает войны. Это откроет двери к крупным контрактам.

— А если проиграем? — спросил Вернер.

— Если проиграем, — Александр выпрямился, — половина отряда погибнет, репутация рухнет, нас не станут так охотно нанимать. Но я не собираюсь проигрывать.

Он оглядел командиров.

— Я предлагаю брать контракт. Риск высокий, но выгода огромная. Мы готовились к этому. Пятьдесят восемь бойцов, опыт, дисциплина, снаряжение. Мы должны справиться. Кто за?

Все пятеро подняли руки.

— Единогласно, — Александр кивнул. — Значит принимаем контракт.

Конрад вернулся через час. Вернер подписал контракт от имени «Церберов», получил предоплату — двести серебряных. Тяжёлый мешок с монетами лёг на стол с глухим стуком.

— Барон Оттокар ждёт вас через две недели, — сказал Конрад. — Замок Швертлинг, восемьдесят километров к северу. Приходите готовыми.

— Будем готовы, — пообещал Александр.

Две недели подготовки пролетели как один день.

Александр решил увеличить отряд. Вернер за неделю нашёл двенадцать кандидатов, Александр взял десятерых. Отряд вырос до шестидесяти восьми бойцов.

Реорганизация: семь десяток по десять человек (некоторые по девять). Добавились два новых десятника — Бертольд и Людвиг, опытные бойцы из новых рекрутов.

Закупили снаряжение:

Осадные лестницы (четыре штуки, разборные)Малый таран (переносной, для ворот)Усиленные доспехи (кольчуги для всех, кто не имел)Сто дополнительных стрел для Конрада и других лучниковКопья, щиты, запасные мечиМедицинские припасы (Эмиль составил список, Вернер купил всё)

Отто-кузнец работал без остановки — заточил все мечи до бритвы, починил доспехи, выковал наконечники копий.

Тренировки шли ежедневно, интенсивно. Отрабатывали штурм стен — строили макет из дерева, лазили по лестницам, учились драться на узких пространствах.

Эмиль готовил полевой госпиталь — палатку, инструменты, повязки, травы. Александр обучал его сложным операциям — ампутация, извлечение стрел, зашивание глубоких ран.

Вернер оставался управлять базой в Вальдхайме. Кто-то должен был держать дела, если отряд погибнет.

— Возвращайтесь живыми и с победой, — Вернер пожал ему руку крепко. — Удачи, командир.

Семьдесят бойцов «Церберов» выступили на рассвете. Организованной колонной, с обозом, лошадьми, знамёнами — чёрное полотно с тремя красными головами пса. Знамя сшили специально, Вернер заказал у лучшей швеи города.

Марш занял три дня. Через холмы, леса, деревни. Крестьяне останавливались, смотрели на проходящий отряд — внушительный, вооружённый, дисциплинированный. Дети показывали пальцами, старики качали головами.

На третий день показался замок Швертлинг. Средних размеров, каменный, с тремя башнями. Вокруг — лагерь армии барона Оттокара. Палатки, костры, повозки. Около трёхсот человек — ополченцы в потрёпанной одежде, дружинники в кольчугах.

Александра встретил сам барон.

Оттокар фон Швертлинг был мужчиной лет сорока пяти. Высокий, жилистый, лицо обветренное, шрамы на руках. Глаза усталые, но решительные. Одет просто — кольчуга, меч на поясе, плащ серый от грязи.

— Я так понимаю «Церберы»? — спросил он, оглядывая отряд.

— Да, милорд, — Александр спешился, подошёл. — Командир Александр.

Оттокар пожал ему руку — хватка крепкая, мозолистая.

— Рад видеть. Слышал о вас много хорошего. — Он посмотрел на бойцов. — Семьдесят человек. Хорошо экипированы. Организованны. Отлично.

— Мы готовы к работе, милорд.

— Хорошо. Идём, покажу карты.

В шатре барона разложили карту региона. Александр, Грэм, Ульрих, Вольфрик склонились над ней.

— Вот замок Вольфенштайн, — Оттокар ткнул пальцем в точку на карте. — Тридцать километров отсюда. Вокруг него три деревни — Альтенбург, Нойштадт, Винденфельс. Дитрих держит в них гарнизоны, оттуда снабжает замок. Мой план: взять деревни, отрезать снабжение, осадить замок, штурмовать.

— Сколько солдат в деревнях? — спросил Александр.

— В Альтенбурге сорок, в Нойштадте пятьдесят, в Винденфельсе шестьдесят. Всего сто пятьдесят. В замке сто двадцать гарнизона плюс сам Дитрих с его ближайшими людьми.

— Когда начинаем?

— Завтра на рассвете. Первая цель — Альтенбург. Самая слабая деревня. Возьмём быстро, поднимем боевой дух.

Александр кивнул. План логичный.

— Моя тактика: «Церберы» ведут атаку. Мы прорываем оборону, ваше ополчение добивает. Так быстрее и с меньшими потерями для вас.

Оттокар усмехнулся.

— Поэтому я вас и нанял. Согласен. Командуйте как знаете.

Первое сражение. Деревня Альтенбург.

Рассвет встретил армию в двух километрах от деревни. Туман стелился по полям, видимость плохая. Конрад вернулся с разведки.

— Деревня укреплена слабо. Частокол, низкий. Гарнизон сорок человек, расслаблены. Не ждут атаки.

— Хорошо, — Александр повернулся к десятникам. — Грэм, Ульрих — фронтальная атака, выбиваем ворота. Вольфрик, Гюнтер — обход слева и справа, режем отступление. Вульф, Бертольд, Людвиг — резерв, добиваем остатки. Конрад — стреляй часовых на частоколе. Вопросы?

— Никаких, — Грэм усмехнулся, проверил топор.

— Тогда вперёд.

Армия двинулась. «Церберы» впереди, ополчение барона Оттокара за ними. Туман скрывал движение.

Атака началась внезапно. Конрад сбил двух часовых на частоколе — стрелы в горло, бесшумно. Первая и вторая десятки ударили в ворота тараном — три удара, древесина треснула, ворота распахнулись.

Гарнизон не успел среагировать. Половина спала, вторая половина завтракала. «Церберы» ворвались как лавина.

Грэм вёл первую десятку — топором размахивал, рубил кого попало. Первому солдату снёс половину черепа, второму разрубил плечо до груди, третьего разбил щитом, добил ударом сапога в голову.

Ульрих со второй десяткой держал строй — мечи кололи, копья пронзали. Профессионально, быстро, без лишних движений.

Вольфрик и Гюнтер обошли с флангов, отрезали отступление. Солдаты Дитриха попытались бежать — попали под мечи «Церберов». Резня.

Бой закончился за двадцать минут. Сорок солдат мертвы или пленены. Деревня взята.

Потери «Церберов»: двое убитых — Марек из изначальных молодых и новый рекрут Вальтер. Пятеро раненых, все легко.

Александр приказал похоронить погибших на краю деревни. Быстро, без церемоний — война не ждёт. Отряд постоял молча минуту, потом двинулся дальше.

Барон Оттокар был впечатлён.

— Двадцать минут. Вы взяли укреплённую деревню за двадцать минут. Невероятно.

— Это наша работа, милорд.

Второе сражение. Деревня Нойштадт.

Нойштадт была крепче. Частокол выше, гарнизон пятьдесят человек, ждали атаки — Альтенбург предупредил.

Александр решил: ночная атака. Неожиданность — лучшее оружие.

Глубокой ночью «Церберы» подошли к деревне. Бесшумно, по одному. Конрад сбил часовых — четверых, стрелами в темноте. Невероятная точность.

Первая и вторая десятки перелезли через частокол по лестницам. Бесшумно спустились внутрь. Третья и четвёртая последовали.

Сигнал — Александр поджёг стрелу, выстрелил в небо.

Атака началась. Четыре десятки ударили одновременно — по казармам, по складу, по дому командира гарнизона. Кричали, жгли факелы, создавали хаос.

Гарнизон проснулся, но было поздно. Половина убита в постелях, вторая половина дралась в панике, без строя, без командования.

Вилли, молодой талант, дрался как демон. Меч в руках пел — блок, удар, блок, удар. Троих убил за минуту. Четвёртого обезоружил, пнул в грязь, добил.

Грэм ворвался в казарму — внутри десять солдат, просыпаются, хватают оружие. Грэм не остановился — топором размахивал в узком пространстве, рубил головы, руки, туловища. За тридцать секунд десять трупов.

Бой длился час. Пятьдесят солдат мертвы, пятеро пленены. Деревня взята.

Потери «Церберов»: один убитый — Харальд, новый рекрут. Четверо раненых.

Барон Оттокар снова впечатлён.

— Ночная атака. Гениально. Вы минимизировали наши потери, максимизировали их.

— Спасибо, милорд.

Третье сражение. Деревня Винденфельс.

Винденфельс ждали. Гарнизон шестьдесят человек, укрепления усилены, засады расставлены. Командир гарнизона — опытный сержант Дитриха, видел много войн.

Конрад доложил:

— Деревня готова. Частокол укреплён брёвнами, рвы выкопаны, ловушки расставлены. Атака будет кровавой.

Александр кивнул.

— Дневной штурм. Все семь десяток. Идём напролом.

Барон Оттокар присоединился с ополчением — двести человек. Итого: триста семьдесят атакующих против шестидесяти обороняющихся. Численное превосходство огромное, но укрепления уравнивали шансы.

Атака началась в полдень. «Церберы» впереди, ополчение за ними. Подошли к частоколу под градом стрел. Щиты держали, но стрелы пробивали — трое ранены.

Лестницы к частоколу. Первыми полезли бойцы первой десятки Грэма. Поднялись на частокол — там ждали солдаты Дитриха. Жестокий бой на узком пространстве.

Грэм рубился топором — первого заколол, второго разрубил, третьего столкнул вниз. Рядом Вилли — быстрый, точный, смертельный. Двоих убил, третьего ранил, добил.

Но гарнизон держался. Командир сержант руководил умело — контратаки, подкрепления, засады. Бой затянулся.

Бертольд, десятник шестой десятки, повёл своих на прорыв. Ворвался в гущу врагов — дрался яростно, убивал одного за другим. Но попал в засаду — пятеро солдат окружили, кололи копьями. Бертольд убил троих, но четвёртое копьё пронзило шею. Упал, кровь хлынула, захрипел, умер.

Рядом погибли ещё трое — Ансельм, следопыт, Зигфрид и Эберхард, новые рекруты. Все в одной схватке, окружённые.

Александр видел — бой идёт плохо. Гарнизон крепкий, потери растут.

— Все десятки, на прорыв! — заревел он. — Вперёд!

Все семь десяток ударили одновременно — семьдесят бойцов против остатков гарнизона. Численное превосходство сработало. Гарнизон сломался, побежал. «Церберы» добивали отступающих.

Через час деревня пала. Шестьдесят солдат мертвы. Деревня взята.

Потери «Церберов»: четверо убитых (Бертольд, Ансельм, Зигфрид, Эберхард), восемь раненых (трое тяжело).

Потери ополчения Оттокара: пятнадцать убитых, двадцать раненых.

Александр стоял на площади деревни, оглядывая поле боя. Четыре тела «Церберов» лежали в ряд, накрытые плащами. Тяжело. Каждая смерть давила.

Эмиль работал с ранеными — накладывал швы, перевязывал, давал травы от боли. Александр помогал, руководил сложными случаями. Одному бойцу извлекли стрелу из груди — чудом не задела сердце. Зашили, остановили кровотечение. Выживет, если не начнётся заражение.

Барон Оттокар подошёл, положил руку на плечо Александра.

— Тяжёлый бой. Но мы победили. Три деревни взяты. Теперь замок отрезан от снабжения. Осада начинается завтра.

— Хорошо, милорд.

Похоронили погибших на краю Винденфельса. Четыре могилы, четыре креста. Отряд собрался, Александр сказал несколько слов.

— Бертольд, Ансельм, Зигфрид, Эберхард. Они дрались храбро. Держали строй. Выполнили долг. Мы помним. Спите спокойно, братья.

Отряд постоял молча. Потом разошёлся. Война продолжалась.

Осада замка Вольфенштайн.

Армия барона Оттокара окружила замок. Четыреста десять атакующих против ста двадцати обороняющихся.

Замок Вольфенштайн был крепким. Каменные стены пять метров высотой, три башни, ров глубокий. Ворота дубовые, окованные железом.

Осада началась. Лагерь разбили в километре от замка. Блокировали все дороги, перекрыли снабжение. Строили осадные башни, готовили тараны, копили силы.

«Церберы» патрулировали периметр, отбивали вылазки гарнизона.

Одна из вылазок произошла через неделю осады. Глубокой ночью ворота замка распахнулись, выскочили тридцать солдат — отчаянная попытка прорваться, добыть еду в окрестностях.

Налетели на позицию третьей десятки Вульфа. Жестокий бой в темноте. Кричали, рубились, умирали.

Вульф, старый ветеран, командовал спокойно.

— Щиты сомкнуть! Держать линию! Не пускать!

Десятка держала. Копья кололи в темноте, мечи рубили. Вилли дрался рядом с Вульфом — быстрый, смертельный. Троих солдат убил, четвёртого ранил. Вульф добил.

Подоспели подкрепления — вторая десятка Ульриха. Окружили солдат, зарезали всех до одного. Тридцать трупов в темноте.

Потери «Церберов»: двое раненых, оба легко.

Барон Дитрих больше не пытался совершать вылазки. Замок заперся и ждал.

Три недели осады. Запасы заканчивались у обеих сторон. У Оттокара еда кончалась, солдаты роптали. У Дитриха ещё хуже — гарнизон голодал.

Оттокар принял решение: штурм.

Штурм замка Вольфенштайн.

Подготовка заняла два дня. Построили четыре осадные башни — деревянные, на колёсах, с площадками наверху. Подготовили три тарана. Сколотили десятки лестниц.

«Церберы» в первой волне. Александр настоял — больше платят, значит больше рискуют.

Рассвет. Туман стелился над замком. Армия выстроилась — четыреста человек, готовых к штурму.

Барон Оттокар объехал строй на коне, поднял меч.

— Воины! Сегодня мы берём замок! Сегодня заканчиваем войну! Дитрих голодает, его люди слабы! Мы сильны! Вперёд! К победе!

Рога протрубили. Армия двинулась.

«Церберы» впереди. Первая, вторая, третья десятки образовали «черепаху» — щиты над головами, плотный строй. Двигались к стенам под градом стрел.

Стрелы дождём падали на щиты — лязг, треск, крики. Несколько пробили — трое ранены. Но строй не сломался, дошли до стен.

Лестницы к стенам. Александр полез первым, за ним первая десятка Грэма.

Поднялся на стену — там ждали солдаты Дитриха. Двадцать человек, копья наготове.

Александр ударил мечом — первого заколол в горло, второго полоснул по лицу, третьего толкнул щитом со стены. Упал с пятиметровой высоты, разбился.

Грэм полез следом, рядом Вилли, потом остальные. Жестокий бой на узкой стене — копья, мечи, щиты, кровь.

Вилли дрался как одержимый. Первого солдата обезоружил ударом щита, заколол мечом. Второго полоснул по ноге, добил сверху. Третьего блокировал, ударил в шею — кровь фонтаном.

Грэм размахивал топором — рубил головы, руки, щиты. Ничто не останавливало его. Пятерых убил за минуту.

Вторая десятка Ульриха полезла по соседней лестнице. Захватили участок стены, расширили плацдарм.

Гарнизон контратаковал. Тридцать солдат ударили по «Церберам» на стене. Яростно, отчаянно это был их последний шанс.

Александр держал центр. Меч в правой руке, щит в левой. Блокировал удары, колол, резал. Вокруг падали тела — свои и чужие.

Один солдат прорвался, замахнулся топором на Александра. Александр блокировал щитом, щит треснул. Ударил мечом снизу — в пах, вверх. Солдат завыл, выронил топор, упал.

Третья десятка Вульфа полезла по третьей лестнице. Захватили ещё участок. Гарнизон не выдержал, начал отступать вглубь замка.

— СПУСКАЕМСЯ ВО ДВОР! — крикнул Александр. — ОТКРЫТЬ ВОРОТА!

«Церберы» спрыгнули со стены во двор. Бой продолжился внутри. Гарнизон собрался у ворот, последний рубеж.

Александр повёл атаку. Первая десятка ударила в строй гарнизона — мечи, копья, топоры. Грэм прорубился в центр, расколол череп командиру гарнизона. Тот упал, строй дрогнул.

Вилли с пятью бойцами обошёл с фланга, ударил в спину. Гарнизон сломался, побежал к главной башне.

Ульрих добежал до ворот, открыл засов изнутри. Ворота распахнулись. Армия Оттокара ворвалась — две сотни ополченцев, кричали, размахивали оружием.

Гарнизон окружён. Бились до последнего, но численное превосходство задавило. Через час замок пал.

Барон Дитрих фон Вольфенштайн найден в главной башне. Сдался без боя.

Потери «Церберов»: восемь убитых (включая четырёх в штурме: Манфред, Эберхард-второй, и двоих новых), пятнадцать раненых (семеро тяжело).

Потери армии Оттокара: пятьдесят убитых, восемьдесят раненых.

Замок взят. Война окончена.

Эмиль работал три дня без остановки. Полевой госпиталь в замке — раненые лежали рядами. Александр помогал — зашивал раны, извлекал стрелы, ампутировал разбитую руку одному бойцу.

Семеро тяжело раненых выжили — все, благодаря Эмилю и Александру. Заражение началось у двоих, но успели выжечь, промыть, остановить.

Александр был доволен Эмилем. Парень вырос в настоящего медика — уверенный, быстрый, знающий.

Барон Оттокар провёл суд над Дитрихом на площади замка. Дитрих на коленях, руки связаны, лицо бледное.

— Дитрих фон Вольфенштайн, — Оттокар встал перед ним. — Ты развязал войну. Напал на мои земли. Убил моих людей. Что скажешь в свою защиту?

Дитрих поднял голову.

— Земли были спорными. Твой отец обещал их моему деду. Я требовал справедливости.

— Справедливость, — Оттокар усмехнулся. — Ты требовал землю мечом. Получил меч в ответ. Теперь плати цену.

Он повернулся к толпе.

— Приговариваю Дитриха фон Вольфенштайн к изгнанию. Земли конфискованы. Замок мой. Он покинет регион и никогда не вернётся. Если вернётся — виселица.

Милосердный приговор. Оттокар был честным человеком, не жестоким. Мог казнить, но выбрал изгнание.

Дитриха вывели из замка, дали коня, отправили на юг.

Оттокар пригласил Александра в свой новый кабинет — бывший кабинет Дитриха.

— Садись Александр. Выпей со мной. — Он налил вина.

Александр сел, выпил. Хорошее вино, из погребов замка.

— Ты сделал невозможное, — сказал Оттокар. — Три деревни, осада, штурм. Победа. Без «Церберов» я бы проиграл эту войну.

— Мы всего лишь выполняли контракт, милорд.

— И выполнили его на отлично. — Оттокар достал два мешка, положил на стол. — Двести серебряных, вторая половина. Плюс пятьдесят бонус за успех. И того четыреста пятьдесят, как и договаривались.

Александр взял мешки, пересчитал. Всё верно.

— Спасибо, милорд.

— Не за что. Ты заслужил. — Оттокар отпил вина. — Если понадобишься снова — приду к тебе первому. «Церберы» теперь местная легенда. Все будут знать, что вы выиграли войну.

— Будем рады послужить снова, милорд.

Они пожали друг другу руки.

Возвращение в Вальдхайм заняло четыре дня. Армия шла медленно — раненые на повозках, усталые солдаты брели пешком.

В особняке Вернер ждал с отчётами. Александр сел, начал делить деньги.

Четыреста пятьдесят серебряных заработано. Расходы:

Семьям погибших: восемь по пять серебряных = сорокТяжело раненым: семеро по одному серебру = семьБойцам: доля от контракта, каждому по шесть серебряных (62 человека) = триста семьдесят два

Итого расходы: четыреста девятнадцать серебряных.

Осталось тридцать один серебряный чистой прибыли от контракта. Плюс четыреста пять было до кампании. Итого: четыреста тридцать шесть серебряных.

Но репутация — бесценна.

Вечером отряд собрался в большом зале особняка. Праздновали победу — пили, ели, смеялись. Вернер заказал жареных кабанов, бочки пива, хлеб горами.

Грэм рассказывал байки о штурме, размахивал кружкой, смеялся. Вилли сидел тихо, задумчиво — восемь товарищей погибло, тяжело.

Александр встал, постучал кружкой по столу. Все замолчали.

— Братья, — начал он. — Мы вернулись. Не все. Восемь остались в земле. Но мы вернулись. Мы выиграли войну. Взяли замок. Заработали четыреста пятьдесят серебряных. Теперь о нас знают. «Церберы» — это не просто отряд, это имя, которое значит победу!

Отряд загудел согласно.

— Но это только начало, — продолжил Александр. — Нас сейчас шестьдесят два. Через полгода будет сотня. Через год вероятно две сотни. Мы быстро растём. Мы крепнем. Мы становимся силой, с которой считаются.

Он поднял кружку.

— За «Церберов»! За павших! За живых! За победу!

— За победу! — заревел отряд.

Пили до поздней ночи. Праздновали, вспоминали погибших, строили планы.

Вернер подсел к Александру.

— Пока вы воевали, пришло двадцать три заявки на контракты. Купцы, бароны, даже один граф. Все хотят нанять «Церберов».

Александр усмехнулся.

— Выбирай лучшие. Мы теперь можем позволить себе быть разборчивыми.

— Уже выбираю, — Вернер кивнул. — Командир, мы очень хорошо выросли за этот период. Это больше не просто отряд. Это почти армия.

Александр посмотрел на зал — шестьдесят два бойца, пьющих, смеющихся, живых. Его люди. Его армия.

— Да, — сказал он тихо. — Почти армия...

Глава 19 — Амбиции.

Утро началось как обычно. Лязг мечей во дворе, крики десятников, топот ног по утрамбованной земле. Шестьдесят два бойца «Церберов» тренировались — строй, удары, блоки, повторение до автоматизма.

Александр стоял на крыльце, смотрел на тренировку. Неделя прошла с момента возвращения из войны барона Оттокара. Раненые восстанавливались, погибших похоронили, отряд приходил в себя.

Но останавливаться нельзя. Работа ждёт. Деньги нужны. Рост продолжается.

Вернер вышел из дома, папка с бумагами под мышкой.

— Доброе утро, командир.

— Утро, — Александр кивнул. — Что там?

— Заявки. Двадцать три штуки. Отобрал десять лучших.

Александр взял папку, пролистал. Охрана караванов, зачистка бандитов, сопровождение купцов, патрулирование дорог. Стандартные контракты.

— Хорошие предложения, — сказал он. — Но есть проблема.

— Какая?

— Нас шестьдесят два. Скоро будет восемьдесят, девяносто. Если брать один контракт на весь отряд — половина сидит без дела. Неэффективно.

Вернер задумался.

— Ты предлагаешь делить отряд?

— Да, — Александр кивнул. — У нас семь десяток. Можем отправлять по две десятки на мелкие контракты. Охрана каравана — двадцать человек достаточно. Зачистка банды — тоже. Одновременно выполняем три-четыре контракта. Больше денег, все при деле.

Вернер медленно улыбнулся.

— Это... гениально. Почему я раньше не подумал?

— Потому что раньше нас было мало, — Александр вернул папку. — Но сейчас можем себе позволить. Организуй. Грэм с Ульрихом берут один контракт, Вольфрик с Вульфом — другой, остальные остаются тренироваться или берут третий.

— Сделаю, — Вернер кивнул. — Начинаем со следующей недели?

— Начинаем сегодня. Времени терять нельзя.

Через три дня отряд разделился впервые.

Грэм и Ульрих взяли двадцать человек — охрана каравана купца Альберта до города Нордхаузен. Десять дней пути, восемьдесят серебряных.

Вольфрик и Вульф взяли восемнадцать человек — зачистка банды в лесу Шварцвальд. Неделя работы, шестьдесят серебряных.

Остальные двадцать четыре остались на базе — тренировки, восстановление, подготовка снаряжения.

Грэм и Ульрих. День пятый. Дорога на Нордхаузен.

Караван тянулся по лесной дороге — пять повозок, груженных тканями и специями. Грэм ехал впереди на коне, Ульрих замыкал колонну. Двадцать бойцов шли по флангам, бдительно осматривали лес.

Конрад, ехавший с ними как разведчик, вернулся с опушки.

— Следы, — коротко сказал он Грэму. — Десять-двенадцать человек. Двигаются параллельно нам. Километр слева.

Грэм кивнул, поднял руку — сигнал остановки. Караван замер.

— Бандиты, — сказал он громко. — Готовьтесь.

Бойцы сомкнули строй, щиты подняли. Ждали.

Час прошёл. Два. Бандиты не атаковали.

Конрад снова ушёл в разведку, вернулся через полчаса.

— Отстали. Видимо, испугались. Нас много, их мало.

Грэм усмехнулся.

— Умные. Значит, дальше спокойно.

Караван двинулся. Остаток пути прошёл без происшествий. Прибыли в Нордхаузен через десять дней, купец Альберт расплатился — восемьдесят серебряных.

— Отличная работа, — сказал он Грэму. — В следующий раз снова вас наймём.

— Будем рады, — Грэм пожал руку.

Обратный путь занял четыре дня. Вернулись в Вальдхайм, доложили Александру.

— Контракт выполнен. Восемьдесят серебряных заработали. Никаких потерь.

Александр кивнул.

— Хорошо. Отдыхайте три дня, потом следующий контракт.

Вольфрик и Вульф. Лес Шварцвальд.

Банда засела в старом охотничьем домике в глубине леса. Двенадцать человек, вооружённых, опасных. Грабили купцов на дороге два месяца, убили пятерых.

Вольфрик изучил местность, составил план. Ночная атака, окружение, быстрый штурм.

Глубокой ночью восемнадцать «Церберов» окружили домик. Бесшумно, как тени. Вульф командовал левым флангом, Вольфрик правым.

Сигнал — горящая стрела в небо.

Атака началась. Два десятка ударили одновременно — выбили дверь, ворвались в окна.

Бандиты проснулись, схватились за оружие, но было поздно. Хаос, темнота, крики.

Вольфрик вёл десятку через дверь — меч в руке, убивал одного за другим. Вульф ворвался через окно — топор размахивал, рубил головы.

Бой длился пять минут. Двенадцать бандитов мертвы, трое пленены.

Потери «Церберов»: один ранен легко всего лишь порез на руке, остальные целы.

Вернулись в Вальдхайм через неделю. Доложили Александру.

— Банда зачищена. Шестьдесят серебряных. Один ранен, остальные целы.

Александр кивнул.

— Отлично. Эмиль осмотрит раненого. Отдыхайте.

База. Особняк «Церберов».

Пока одни работали, другие тренировались. Александр лично вёл занятия с молодыми.

Во дворе стояли двадцать четыре бойца — те, кто остался на базе. Александр учил их строю, тактике, работе в группе.

— Щиты сомкнуть! — командовал он. — Копья вперёд! Держать линию!

Бойцы выполняли, медленно, неуклюже.

— Быстрее! — Александр прошёлся вдоль строя. — В бою не будет времени думать. Тело должно знать, что делать!

Вилли стоял в первом ряду, держал щит ровно, копьё твёрдо. Александр заметил — парень схватывает быстро, движения точные.

— Вилли, — окликнул он. — Выйди из строя.

Вилли вышел, встал перед Александром.

— Покажи удар. Сверху вниз. По воображаемому врагу.

Вилли размахнулся мечом, ударил. Быстро, сильно, точно.

Александр кивнул.

— Хорошо. Теперь блок. Я атакую, ты защищайся.

Александр атаковал медленно, Вилли блокировал щитом. Потом быстрее. Вилли успевал, двигался правильно.

— Отлично, — Александр опустил меч. — Ты быстро учишься так и продолжай.

Вилли кивнул, вернулся в строй. Александр видел — парень доволен похвалой, старается ещё больше.

Эмиль работал в медицинском блоке. Двое раненых из последней войны всё ещё восстанавливались — один с тяжёлым ранением в грудь, второй с ампутированной рукой.

Александр зашёл проверить.

— Как они?

— Грудь заживает хорошо, — Эмиль осмотрел повязки. — Заражения нет. Через неделю сможет ходить. Через месяц — лёгкие тренировки.

— А рука?

— Культя зажила. Боли нет. Но драться больше не сможет.

Александр подошёл к бойцу с ампутированной рукой — Бернд, тот самый, которого ранили в первом контракте год назад. Выжил тогда, дрался дальше. Теперь снова ранен, но тяжелее.

— Как себя чувствуешь? — спросил Александр.

Бернд поднял голову, лицо бледное.

— Живой. Это главное.

— Что планируешь дальше?

— Не знаю, — Бернд посмотрел на культю. — Драться не смогу. Наверное, уйду.

Александр подумал.

— Не уходи. Нужны люди на базе. Охрана склада, тренировка новичков, помощь Отто в кузне. Работа найдётся.

Бернд удивлённо посмотрел.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Ты с нами уже давно. Не раз проливал кровь. Я думаю ты по праву заслужил место рядом с нами.

Бернд выдохнул облегчённо.

— Спасибо, командир.

Александр похлопал его по плечу, вышел.

Отто работал в кузне во дворе. Два помощника раздували мехи, Отто ковал наконечники копий. Молот стучал ритмично, искры летели.

Александр подошёл, наблюдал. Отто заметил, кивнул, не прекращая работу. Завершил наконечник, опустил в воду — шипение пара.

— Командир, — Отто вытер пот со лба. — Что-то нужно?

— Просто хожу проверяю. Как дела?

— Хорошо. Оружие в порядке, доспехи починены. Запасов хватит на месяц интенсивной работы.

— Нужно что-то купить?

— Железа побольше. И угля. Работы много, расходуем быстро.

— Скажи Вернеру, пускай закупит.

Отто кивнул, вернулся к работе.

Полтора месяца спустя

Контракты шли один за другим. Грэм с Ульрихом выполнили ещё два — охрана и сопровождение. Вольфрик с Вульфом зачистили ещё одну банду. Гюнтер с Вольфриком взяли патрулирование дорог на две недели.

Деньги текли стабильно. Александр не считал точно — просто знал, что копятся. Вернер вёл книги, докладывал коротко: "Заработали хорошо за месяц".

Параллельно Вернер рекрутировал. Каждую неделю приводил двух-трёх кандидатов. Александр проверял лично.

Первым кандидатом был мужчина лет тридцати пяти, крепкий, с лицом пьяницы — красные прожилки на щеках, трясущиеся руки. Одет потрёпанно, меч на поясе ржавый.

— Имя? — спросил Александр.

— Вольдемар. Был солдатом у барона Рудольфа. Пять лет служил.

— Почему ушёл?

— Выгнали. За пьянство.

Александр посмотрел на него долго.

— Сейчас пьёшь?

Вольдемар помялся.

— Иногда.

— Часто?

— Ну... каждый день. Но немного!

Александр покачал головой.

— Не подходишь. Уходи.

Вольдемар попытался возразить, но Александр жестом указал на дверь. Вернер вывел его.

— Следующий, — сказал Александр.

Вторым оказался парень лет двадцати, высокий, жилистый. Лицо молодое, но глаза серьёзные. Одет бедно, но чисто. Меч на поясе неплохого качества.

— Имя?

— Рейнхольд. Из деревни Линденфельд. Отец кузнец, я помогал. Но хочу быть воином.

— Опыт боёв имеется?

— Нет. Но биться умею. Отец учил.

Александр встал.

— Возьми деревянный меч пошли, будем спарринговать.

Рейнхольд взял меч, вышли во двор. Грэм наблюдал со стороны, усмехался — интересно, как новичок справится.

Александр атаковал медленно. Рейнхольд блокировал, правильно держал меч. Потом Александр ускорился — удар, блок, удар. Рейнхольд защищался, хорошо, но без опыта.

Александр сбил его с ног подсечкой, приставил меч к горлу.

— Достаточно, — сказал он, протянул руку, помог подняться. — Ты учился у отца?

— Да.

— Отец хороший учитель. Основы он тебе дал. Опыта конечно нет, но дело поправимое.

— Я быстро учусь.

Александр посмотрел на Грэма. Тот кивнул — берём.

— Хорошо, — Александр повернулся к Рейнхольду. — Берём. Жалованье два серебряных в месяц. Еда, жильё, снаряжение. Дисциплина строгая. Нарушишь — вылетишь. Согласен?

— Согласен!

— Тогда добро пожаловать в «Церберы».

Рейнхольд расплылся в улыбке.

Третьим оказался мужчина лет сорока, коренастый, с сединой в бороде. Шрамы на лице, руках. Глаза усталые, но твёрдые. Одет просто, доспехи потрёпанные, но крепкие.

— Имя?

— Дитрих. Ветеран. Служил в армии графа Людвига двадцать лет. Воевал в пяти кампаниях. Вышел в отставку год назад.

— Почему хочешь вернуться?

Дитрих вздохнул.

— Жена умерла. Детей нет. Дома делать нечего. Хочу последнее место работы. Ещё лет пять, потом на покой.

Александр кивнул. Понимал таких — война стала жизнью, без неё пусто.

— Опыт?

— Пехота. Держу строй. Сражался в десятках боёв. Командовал десяткой три года.

— Ого, весьма неплохо, покажешь что можешь?

— Покажу.

Спарринг с Грэмом. Дитрих дрался профессионально — блоки точные, удары выверенные, без лишних движений. Грэм одобрительно хмыкнул.

— Годный, — сказал он Александру.

— Берём, — Александр кивнул Дитриху. — Условия те же. Согласен?

— Согласен.

— Добро пожаловать.

За полтора месяца Вернер привёл двадцать три кандидата. Александр взял шестнадцать. Отряд вырос с шестидесяти двух до семидесяти восьми человек.

Реорганизации не требовалось — семь десяток просто пополнялись.

Прошло два месяца с момента войны Оттокара.

Ещё один контракт — средний, сопровождение богатого купца. Гюнтер с Вольфриком взяли двадцать человек, выполнили за неделю. Заплатили хорошо.

Александр перестал считать финансы детально. Просто знал — денег достаточно. Много. Вернер сказал как-то: "Около семисот серебряных накопили", но точную цифру Александр не запоминал. Уже стало не так важно.

Важно другое — рост продолжается. Репутация крепнет. Заявки приходят каждый день.

Вечером Александр собрал узкий круг в своём кабинете. Вернер, Грэм, Ульрих, Вольфрик. Сели за стол, Вернер принёс кружки с элем.

— Зачем собрал? — спросил Грэм, отпивая.

— Хочу поговорить о будущем, — Александр сел напротив.

Все посмотрели на него.

— Мы достигли многого, — продолжил Александр. — Почти восемьдесят человек. Репутация отличная. Деньги есть. Работа идёт стабильно.

— Это хорошо, — кивнул Вернер. — Мы на пике.

— Но я хочу большего.

Тишина.

— Большего? — Грэм наклонился вперёд. — Мы и так один из сильнейших отрядов в регионе. Чего ещё?

Александр посмотрел на каждого по очереди.

— Земли.

Пауза.

— Я хочу землю. Баронство. Титул.

Грэм усмехнулся.

— Ты хочешь стать бароном?

— Да.

Грэм засмеялся.

— Мы? Крестьяне с мечами? Наёмники? И во власть?

Александр не улыбнулся.

— Почему нет?

Грэм перестал смеяться, увидел серьёзность в глазах Александра.

— Ты серьёзно.

— Абсолютно, — Александр выпрямился. — Мы командиры. Воины. Лидеры. Провели десятки боёв. Замки брали. Выиграли войны. Чем мы хуже тех, кто родился баронами?

Ульрих задумчиво почесал подбородок.

— Ничем. Но...

— Но? — Александр посмотрел на него.

— Землю просто так не дают это же очевидно, — Ульрих развёл руками. — Баронства получают за годы службы. За заслуги перед графом или герцогом. Или по наследству. Просто так никто не даст.

Александр наклонился вперёд, положил руки на стол.

— Не дают. Согласен.

Пауза. Все слушали внимательно.

— Но её можно получить двумя способами.

Тишина. Только потрескивание свечи на столе.

— Первый, — Александр поднял палец, — ты прав, её можно получить за службу. Найти какого ни будь покровителя — графа или герцога, — который отчаянно нуждается в армии. У которого нет денег, но есть земли. Помочь ему выиграть войну. А в обмен получить баронство.

Вольфрик кивнул медленно.

— Логично. Но найдётся ли такой?

— Война идёт везде, — Александр пожал плечами. — Кто-то выигрывает, кто-то проигрывает замки и земли каждый год передаются из рук в руки. Проигрывающий может пойти на сделку, если правильно сделать предложение.

— А если не найдётся? — спросил Вернер тихо.

Александр посмотрел ему в глаза.

— Тогда второй способ.

Пауза.

— Захватить.

Все застыли.

Грэм медленно поставил кружку на стол.

— Захватить? Ты хочешь... захватить баронство?

— Да, — спокойно сказал Александр, как будто говорил о погоде.

— Силой? — Ульрих выпрямился.

— Силой, — Александр кивнул. — У нас скоро будет девяносто, сто человек. Это не просто голодранцы с вилами наперевес, это профессионалы. Опытные бойцы которые каждый день тренируются и набираются опыта день ото дня. Нам в целом может позавидовать любой граф, не говоря уже о бароне, сколько таких бойцов как мы, может быть у барона? Тридцать? Может быть пятьдесят. И это средний по силе барон! Да, у него будет ополчение, но это обычные крестьяне.

Он встал, прошёлся по кабинету.

— Найдём слабое баронство. Без сильной армии, весомых союзников. Возьмём замок. Захватим земли. И я объявлю себя бароном.

Вольфрик покачал головой.

— Это... это безумие. Граф, которому подчиняется баронство, пришлёт армию. Раздавит.

Александр остановился, повернулся.

— Может быть. А может, нет.

— Как это "нет"? — Грэм нахмурился.

— Графы воюют друг с другом, — Александр сел обратно. — У них есть дела поважнее, чем один мятежный барон. Особенно если тот барон слабый был, не приносил доходов. Если мы создадим факт — захватим быстро, укрепимся, начнём платить налоги графу — могут признать. Проще признать, чем воевать. В этом мире всё таки выгода стоит на первом месте.

Вернер слушал, думал.

— Это... рискованно. Очень рискованно.

Пауза.

— Но... не невозможно.

Александр кивнул.

— Именно. Рискованно, но не невозможно.

Грэм откинулся на спинку стула, усмехнулся.

— Ты безумец, чужеземец.

Пауза.

— Но, чёрт возьми, мне нравится.

Ульрих посмотрел на Александра.

— Если мы сделаем это... если захватим землю... что будет с нами? С теми, кто пойдёт с тобой?

Александр посмотрел на каждого.

— Вы станете моими людьми. Не просто наёмниками. Дружиной барона. Рыцарские звания. Будущее для ваших семей.

Он встал.

— Грэм, Ульрих, Вольфрик, Вульф, Гюнтер — вы со мной с самого начала или почти с самого начала. Вы пролили достаточно крови. Разве вы не заслужили больше, чем жалование наёмника? Разве вы не заслужили землю на которой можно осесть под старость и не чувствовать бедной жизни?

Тишина. Долгая.

Грэм поднял кружку.

— За безумный план. За безумного командира!

Усмехнулся.

— Я с тобой. Если ты всё таки решишь захватывать — я первый пойду.

Ульрих кивнул.

— И я.

Вольфрик вздохнул.

— Безумие. Полное безумие.

Пауза.

— Но я тоже с тобой.

Вернер молчал, смотрел в кружку. Потом поднял голову.

— Мне нужно будет всё просчитать. Риски, варианты, последствия. Найти слабое баронство, изучить графа, которому оно подчиняется, понять, как он отреагирует.

Вздохнул.

— Но если решишь — помогу. Как смогу.

Александр кивнул.

— Спасибо.

Он сел обратно.

— Но пока это просто идея. Может, повезёт. Найдём покровителя, который сам предложит землю за службу. Тогда не придётся захватывать.

— Каковы вообще шансы что кто то придёт и будет землю раздавать за службу, я не верю в это.. Что будет если всё таки не повезёт? — спросил Грэм.

— Если нет, — Александр посмотрел в окно, — будем готовы ко второму варианту.

— Когда начнём искать? — Вольфрик наклонился вперёд.

— Уже ищем. Вернер, ты слушаешь слухи, собираешь новости. Кто воюет, кто проигрывает, кто находиться в отчаянии. Где-то есть по любому есть граф, которому нужна помощь. Или слабый барон, которого можно взять.

Вернер кивнул.

— Буду внимательнее слушать.

— В любом случае, — Александр встал, поднял кружку, — Не унываем, помните, мы строим своё будущее!

Все подняли кружки.

— За будущее, — сказал Александр.

— За будущее, — повторили остальные.

Выпили. Поговорили ещё немного о деталях, потом разошлись.

Александр остался один в кабинете. Смотрел в окно на ночной двор. Думал.

Либо дадут. Либо возьму сам.

Но землю получу. Обязательно.

Ещё месяц. Итого три месяца с войны Оттокара.

Отряд продолжал расти. Вернер рекрутировал стабильно — каждую неделю один-два новых. Александр проверял, брал лучших.

Контракты шли постоянно. Мелкие, средние. Десятки делились, работали одновременно на разных задачах. Деньги копились.

К концу третьего месяца отряд достиг восьмидесяти восьми человек. Почти девяносто.

Вернер докладывал финансы коротко: "Заработали хорошо. Копим дальше." Александр не спрашивал точных цифр. Не важно.

Но предложения приходили не те.

Очень богатый купец Герман предложил постоянную охрану. Двести серебряных в месяц. Стабильно, без риска.

Вернер принёс предложение Александру.

— Отличное предложение. Стабильный доход, никаких боёв.

Александр прочитал, покачал головой.

— Нет.

— Почему? — Вернер удивился. — Это хорошие деньги.

— Это скучно. И бесперспективно. Мы станем охранниками одного купца. Репутация упадёт. Другие контракты потеряем.

Вернер подумал, кивнул.

— Понял. Отказываю.

Через неделю барон Фридрих фон Альтенштайн предложил стать его постоянной дружиной. Хорошая плата, жильё в замке, уважение.

Александр отказался сразу.

— Это зависимость. Мы станем его людьми, будем подчиняться ему. Нет.

— Но он предлагает хорошие условия, — Вернер попытался убедить.

— Не важно. Это не то, что мне нужно.

Ещё через две недели граф Вильгельм прислал письмо. Крупная война против соседа, шесть месяцев кампании, шестьсот серебряных.

Вернер положил письмо перед Александром.

— Это серьёзное предложение. Огромная плата. Работа на графа.

Александр читал письмо долго. Думал.

— Нет, — сказал он наконец.

— Почему?! — Вернер не выдержал. — Шестьсот серебряных! Мы удвоим капитал!

— Это всё равно наёмничество, — Александр отложил письмо. — Да, плата огромная. Но в обмен — только деньги. Он не даст землю. Это не то, что мне нужно.

Вернер сел, посмотрел на Александра.

— Ты отказываешься от отличных контрактов. Снова и снова. Чего ты ждёшь?

Александр посмотрел ему в глаза.

— ТОГО предложения.

— Какого?

— Увидишь, когда придёт.

Три месяца с войны Оттокара. Отряд девяносто человек.

Вернер нашёл последних двух кандидатов — оба годные. Александр взял. Отряд достиг девяноста ровно.

Семь десяток, некоторые по тринадцать человек, некоторые по двенадцать. Структура держалась, работала.

Атмосфера в отряде была хорошая. Бойцы тренировались, работали, зарабатывали. Все понимали — «Церберы» на пике. Один из сильнейших отрядов в регионе.

Но Александр ждал. Чувствовал — скоро что-то изменится.

Обычный день. Утренние тренировки во дворе. Александр стоял на крыльце, наблюдал. Грэм командовал первой десяткой, Ульрих второй, остальные тренировались под присмотром своих десятников.

Конрад вышел из ворот, вернулся через минуту.

— Командир, — подошёл к Александру. — К воротам подъехал всадник. Хорошо одет. Говорит, посланник графа. Просит аудиенции.

Александр выпрямился.

— Графа? Какого?

— Не сказал. Говорит, важное дело. Срочное.

Александр кивнул.

— Веди сюда.

Конрад ушёл, вернулся через минуту с незнакомцем.

Мужчина лет тридцати пяти, богато одет — кожаный камзол с вышивкой, плащ дорогой ткани, сапоги начищенные. Но лицо усталое, измученное дорогой. Пыль на одежде, волосы растрёпаны.

— Вы командир «Церберов»? — спросил он, подходя.

— Верно, — Александр спустился с крыльца. — Кто вы?

— Посланник графа Рейнарда фон Эренфельд, — незнакомец поклонился. — Меня зовут Конрад фон Штайнер.

Александр застыл. Имя ударило как молот.

Рейнард.

Тот самый граф. Чей замок брали год назад. Который бежал через тайный ход. Которого разбил граф Хартвиг.

Посланник не заметил реакции, продолжил:

— Граф Рейнард просит аудиенции. Срочное дело. Очень важное.

Александр собрался, кивнул спокойно.

— Где? Когда?

— Через два дня. Таверна «Золотой Кубок» в центре города. Полдень. Отдельная комната на втором этаже. Граф приедет лично.

Александр кивнул.

— Буду.

Посланник поклонился.

— Спасибо. Граф будет ждать.

Развернулся, ушёл. Конрад проводил его до ворот.

Александр стоял, смотрел вслед. Грэм подошёл, вытирая пот.

— Кто это был?

— Посланник графа Рейнарда, — Александр посмотрел на него.

Грэм нахмурился, вспомнил.

— Того самого Рейнарда? Чей замок мы брали?

— Да.

— И зачем он хочет встретиться?

Александр медленно усмехнулся.

— Я знаю зачем.

— Зачем?

Александр повернулся, пошёл в дом.

— Скоро узнаешь.

Грэм остался стоять, почесал затылок. Не понял.

Но Александр понял. Отлично понял.

Рейнард проигрывает войну. Ему нужна помощь. Отчаянно.

Это оно.

То самое предложение.

Два дня ожидания будут долгими.

Глава 20 — Сделка.

Два дня ожидания тянулись медленно.

Александр не сидел без дела. Нужна была информация — о Рейнарде, о войне, о ситуации. Чем больше знаешь, тем сильнее позиция на переговорах.

Вернер получил задание — собрать всё, что можно.

День первый. Сбор информации.

Вернер начал с купцов на рынке. Те всегда знали новости — торговля требовала понимания политики.

Купец Людвиг, торговавший тканями, охотно поделился слухами за кружку эля.

— Граф Рейнард? — Людвиг покачал головой. — Бедняга. Год назад потерял замок, помнишь? Хартвиг разбил его, захватил земли. Думали, на этом всё закончится.

— Не закончилось? — Вернер наклонился вперёд.

— Нет. Хартвиг продолжил. Говорят, хочет полностью уничтожить Рейнарда. Месяц назад захватил ещё два баронства Рейнарда. Из четырёх осталось только одно.

— Одно?

— Одно, — Людвиг кивнул. — И то под угрозой. Армия Рейнарда разбита. Союзники предали — перешли на сторону Хартвига. Денег нет. Через месяц-два всё потеряет.

Вернер записал, поблагодарил, пошёл дальше.

В таверне «Кабан и Меч» Вернер нашёл бывшего солдата Рейнарда — пьяницу, которого выгнали за трусость. Тот охотно рассказывал за монету.

— Я был там, — бормотал солдат. — Видел, как Хартвиг разбил нас. Восемьсот человек было у Рейнарда. Сейчас двести, может триста. Остальные мертвы или разбежались.

— А союзники?

— Барон Адольф перешёл к Хартвигу. Барон Вернер тоже. Граф Генрих отказался помогать. Рейнард один. Совсем один.

— Откуда деньги на войну?

Солдат засмеялся пьяно.

— Нет денег! Совсем! Казна пуста. Он продал всё, что мог. Украшения, коней, даже доспехи предков. Солдатам не платит месяц. Скоро разбегутся все.

Вернер записал, ушёл.

Вечером Вернер доложил Александру в кабинете. Грэм, Ульрих и Вольфрик тоже присутствовали.

— Ситуация Рейнарда критическая, — Вернер разложил записи. — У него было четыре баронства. Хартвиг захватил одно год назад при нашем участии. Потом ещё два месяц назад. Осталось одно.

— Сколько войск? — спросил Александр.

— Двести, максимум триста. Было восемьсот. Потери огромные.

— Союзники?

— Нет. Все предали или отказались помогать. Он один против Хартвига.

— Деньги?

— Нет. Казна пуста. Продал всё. Солдатам не платит.

Александр слушал, кивал. NEXUS анализировал данные, строил картину.

— Оценка ситуации? — мысленно спросил он ИИ.

— Рейнард на грани краха. Без помощи проиграет через один-два месяца. Он отчаянно нуждается в армии. Готов на любые условия. Вероятность выгодной сделки — девяносто шесть процентов.

Александр усмехнулся.

— Значит, завтра торгуемся жёстко, — сказал он вслух.

— О чём будешь торговаться? — спросил Грэм.

— Увидишь.

День второй. Утро перед встречей.

Александр проснулся рано, тренировался во дворе один. Меч в руке, удары по воздуху, отработка движений. Тело помнило, двигалось само.

Эмиль вышел из дома, наблюдал.

— Нервничаешь? — спросил он.

— Нет, — Александр опустил меч. — Просто готовлюсь.

— К чему?

— К тому, что изменит всё.

Эмиль не понял, но не стал спрашивать дальше.

Полдень приближался. Александр оделся просто, но достойно — чистая рубаха, кожаный жилет, плащ. Меч на поясе. Выглядел как командир, не как нищий наёмник.

Грэм и Вольфрик собирались идти с ним.

— Вы останетесь внизу, — сказал Александр. — Я пойду один.

— Один? — Грэм нахмурился. — Это граф. Могут быть ловушки.

— Не будет ловушек. Он пришёл просить помощи, а не убивать.

— Всё равно рискованно.

— Риск есть везде, — Александр похлопал его по плечу. — Но там нужен я один. Слишком много людей — покажем слабость, что боимся. Идём.

Таверна «Золотой Кубок». Полдень.

Таверна находилась в центре Вальдхайма — трёхэтажное здание, богатое, для знати и купцов. Александр с Грэмом и Вольфриком вошли. Хозяин узнал их — «Церберы» были известны.

— Отдельная комната на втором этаже? — спросил Александр.

— Да, господин. Граф Рейнард уже там. Ждёт.

— Хорошо.

Александр поднялся по лестнице. Грэм и Вольфрик остались внизу, заказали эль, наблюдали.

Второй этаж, коридор, дверь в конце. Два телохранителя стояли у двери — оба в кольчугах, мечи на поясах. Посмотрели на Александра настороженно.

— Командир «Церберов»? — спросил один.

— Да.

— Граф ждёт. Оружие оставь здесь.

Александр усмехнулся.

— Нет.

Телохранители напряглись, руки легли на мечи.

— Это условие графа.

— Тогда передайте графу: либо я вхожу с оружием, либо ухожу. Выбирайте.

Телохранители переглянулись. Один постучал в дверь, вошёл. Вернулся через минуту.

— Граф разрешил. Входи.

Александр кивнул, открыл дверь, вошёл.

Комната небольшая, но богатая. Стол дубовый, стулья мягкие, окно с видом на площадь. За столом сидел мужчина лет пятидесяти.

Граф Рейнард фон Эренфельд.

Александр узнал его сразу — год назад видел мельком, когда тот бежал из замка через тайный ход. Тогда граф был в доспехах, гордый, сильный.

Сейчас словно другой человек.

Рейнард постарел. Лицо осунулось, глаза запали, седина в волосах и бороде стала гуще. Одежда богатая, но потрёпанная — плащ порван, камзол залатан. Руки сжимали подлокотники кресла так, что побелели костяшки.

Но в глазах горело — ярость, гордость, отчаяние.

Рядом стоял советник — старик лет шестидесяти, сухой, в чёрном. Двое телохранителей у стены.

Рейнард медленно поднял голову, посмотрел на Александра. Долгая пауза. Изучал.

Потом глаза расширились — узнал.

— Ты, — прохрипел Рейнард.

Александр закрыл дверь за собой, подошёл к столу, сел напротив, не спрашивая разрешения.

— Я, — спокойно ответил.

Рейнард выпрямился, сжал кулаки.

— Я тебя помню. Ты был при штурме моего замка. С бароном Вольфрамом. С армией Хартвига.

— Был, — Александр кивнул.

Тишина. Напряжённая. Телохранители положили руки на мечи.

Рейнард дышал тяжело, смотрел на Александра с ненавистью.

— Ты помог отнять у меня замок. Мои земли. Моё наследие.

— Я выполнял контракт, — Александр не отводил взгляда. — Меня наняли. Я работал.

— Ты... — Рейнард не находил слов. Ярость душила.

Советник наклонился, что-то шепнул на ухо. Рейнард слушал, не отрывая взгляда от Александра.

Наконец выдохнул, медленно разжал кулаки.

— Хорошо, — сказал сквозь зубы. — Прошлое — прошлое. То была война. Ты выполнял работу.

Махнул рукой телохранителям.

— Успокойтесь.

Те отняли руки от мечей, но не расслабились.

Рейнард откинулся на спинку кресла, посмотрел на Александра долго.

— Значит, ты командир «Церберов».

— Да.

— Слышал о вас. Говорят, вы лучшие. Взяли замок Вольфенштайн. Воевали на барона Оттокара. На графа Бернхарда. Репутация безупречная.

— Так и есть.

Рейнард кивнул медленно. Проглотил гордость с огромным усилием.

— Мне нужна помощь.

Александр не ответил. Ждал.

Рейнард сжал кулаки снова, заставил себя продолжить.

— Я проигрываю войну. Хартвиг... он продолжил после того замка. Захватил два моих баронства месяц назад. Эти предатели переметнулись на его сторону. Осталось одно. Армия разбита. Было восемьсот, осталось двести пятьдесят. Союзники предали. Денег почти нет.

Голос дрогнул.

— Вероятно месяца через два меня не будет. Всё потеряю. Земли, титул, имя. Всё.

Он посмотрел Александру в глаза.

— Ты... «Церберы»... вы моя последняя надежда.

Тишина.

Александр сидел спокойно, лицо каменное. Слушал, не перебивал.

Рейнард достал из кармана мешок, положил на стол. Глухой звук монет.

— Сто пятьдесят серебряных. Это всё, что есть сейчас. Всё, что осталось в казне.

Открыл мешок — монеты блестели тускло.

— Нанимаю «Церберов». Шесть месяцев. Полная кампания против Хартвига. Помогите вернуть земли.

Наклонился вперёд.

— Сто пятьдесят сейчас. Ещё двести после победы. Итого триста пятьдесят серебряных.

Пауза.

— Знаю, это меньше, чем вы обычно берёте за такую работу. Но это всё, что есть. Всё.

Александр смотрел на мешок. Потом на Рейнарда.

Долгая пауза. Очень долгая.

Наконец сказал:

— Нет.

Рейнард застыл.

— Что?

— Нет, — повторил Александр спокойно.

Рейнард медленно выпрямился.

— Ты... отказываешься?

— Да.

— Почему?! — Рейнард ударил кулаком по столу, мешок подпрыгнул. — Триста пятьдесят серебряных! За шесть месяцев! Это хорошая плата! За тот бой против меня ты явно получил меньше!

Александр покачал головой.

— Мне не нужны деньги.

Рейнард вскочил, стул упал назад с грохотом.

— НЕ НУЖНЫ ДЕНЬГИ?!

Кричал, лицо красное.

— ТЫ НАЁМНИК! ВЫ ВСЕ РАБОТАЕТЕ ЗА ДЕНЬГИ! ЭТО ВАША РАБОТА!

Александр сидел неподвижно, смотрел спокойно.

Рейнард дышал тяжело, пытался успокоиться. Советник подошёл, положил руку на плечо, что-то шептал. Рейнард слушал, не отводя взгляда от Александра.

Наконец сел обратно. Поднял упавший стул, сел.

— Тогда что ты хочешь? — прохрипел он. — Что?!

Александр наклонился вперёд, положил руки на стол.

— Разумеется землю.

Тишина. Абсолютная.

Рейнард застыл. Советник ахнул. Телохранители переглянулись.

— Что... — Рейнард медленно произнёс, — ты... сказал?

— Землю, — повторил Александр ровно. — Баронство.

Тишина длилась секунд двадцать.

Потом Рейнард взорвался.

Встал резко, стул снова упал. Лицо пурпурное, вены вздулись на шее.

— ТЫ ОПОЛОУМЕЛ?!

Кричал так, что в горле сорвалось.

— ЗЕМЛЮ?! БАРОНСТВО?!

Указал на Александра дрожащей рукой.

— ТЫ КТО ТАКОЙ?! КАКОЙ-ТО НАЁМНИК! КРЕСТЬЯНИН С МЕЧОМ!

Ходил по комнате, размахивал руками.

— ТЫ СМЕЕШЬ ТРЕБОВАТЬ БАРОНСТВО?! ЭТО БЕЗУМИЕ! НАГЛОСТЬ! ОСКОРБЛЕНИЕ!

Остановился перед Александром, склонился, упёрся руками в стол.

— БАРОНСТВА ДАЮТ ЗА ЗАСЛУГИ! ЗА ГОДЫ СЛУЖБЫ! ЗА КРОВЬ! ЗА ВЕРНОСТЬ!

Выпрямился, развёл руками.

— НЕ ПРОДАЮТ КАКИМ-ТО... КАКИМ-ТО...

Не нашёл слов, задыхался от ярости.

Александр ждал. Спокойно. Не реагировал.

Рейнард дышал тяжело, смотрел на него. Постепенно успокаивался. Понял — крик не работает.

Сел медленно. Советник поставил стул правильно.

— Объясни, — сказал Рейнард тише, но голос дрожал. — Объясни, почему ты, наёмник, думаешь, что заслуживаешь баронство.

Александр не спешил. Сложил руки на столе, посмотрел Рейнарду прямо в глаза.

— Я не какой-то наёмник, — сказал холодно, чётко. — Я командир девяноста профессиональных бойцов. Мы взяли замок Вольфенштайн. Выиграли войну барона Оттокара. Работали на графа Бернхарда. Наша слава идёт впереди нас. Поэтому вы здесь.

Пауза.

— Мы не обычный отряд. Мы профессиональная армия.

Рейнард слушал, сжимая кулаки.

Александр продолжил:

— А вы, милорд, проигрываете войну. Без нашей помощи через два месяца вас разобьют и заберут всё то что вы ещё имеете. Союзников у вас нет. Армия практически разбита. Денег тоже нет. Солдаты разбегаются.

Наклонился вперёд.

— Я — ваш последний шанс. Единственный шанс выжить и вернуть то что ваше по праву.

Пауза.

— Так что решайте.

Встал, развернулся к двери.

— Либо соглашаетесь на мои условия, либо я ухожу. И вы что вероятнее всего, проиграете войну.

Рука легла на ручку двери.

— СТОЙ!

Крик Рейнарда.

Александр остановился. Не обернулся.

— Подожди, — тише сказал Рейнард.

Александр обернулся. Рейнард сидел, опустил голову, держался руками за край стола.

Долгая пауза.

Советник наклонился, шептал что-то. Рейнард слушал, качал головой. Советник продолжал. Рейнард сжимал стол так, что побелели костяшки.

Наконец поднял голову.

— Даже если... — голос хриплый, — даже если я соглашусь...

Вздохнул тяжело.

— У меня осталось одно баронство из трёх. И то под угрозой захвата Хартвигом. Допустим после возвращения своих баронств я смогу назначить тебя бароном, ведь те двое меня предали.

Посмотрел на Александра почти умоляюще.

— Но ты пойми. Если отдам баронство простолюдину. Меня не будут уважать.

Александр вернулся к столу, сел.

— А будут ли вас уважать после того как вы будете разбиты графом Хартвигом? Да и что плохого вознаградить солдата за службу? Тем более от этой службы зависит ваше будущее.

Рейнард моргнул.

— Что?

— У вас просто нет выбора. Вы либо соглашаетесь, либо отказываетесь.

Рейнард посмотрел на советника. Тот подумал, кивнул, наклонился, шепнул.

Рейнард слушал, хмурился. Потом медленно кивнул.

— Есть... одно.

Неохотно начал:

— Валомбр. На краю моих земель. Самое дальнее баронство если его вообще можно баронством назвать.

Описывал, словно извинялся:

— Бедное. Очень бедное. Населения около восьмисот человек. Один замок, старый, требует ремонта. Три деревни, маленькие. Лес, река, немного пахотной земли.

Вздохнул.

— Есть железная руда в горах. Но не разрабатывается. Нет денег, да и людей что бы это всё разрабатывать тоже нет.

Пауза.

— Не приносит доходов вообще. Ноль. Бывший барон, Анри де Валомбр, потерял его за долги три года назад. Я забрал, но толку от него нет. Содержу замок, плачу кастеляну, а доходов ноль.

Посмотрел на Александра.

— Это всё, что я могу предложить. Валомбр. Но...

Выпрямился, голос стал твёрже.

— Ты будешь обязан платить налоги. Поставлять войска, когда потребую.

Александр покачал головой.

— Нет.

Рейнард вздрогнул.

— Опять нет?!

— Валомбр значит.. не предел мечтаний, но подходит, — сказал Александр спокойно. — Но вассальные обязательства мы пересмотрим.

— Чего ты хочешь?! Я и так предлагаю тебе слишком много! Любой другой крестьянин с палкой на твоем месте в ногах бы у меня валялся! Да какой крестьянин! Любой мой рыцарь голову положил бы за такую возможность, а ты нос воротишь и условия выставляешь?!

— Во первых я не какой то крестьянин с палкой. Во вторых, это я Вам нужен, а не Вы мне. Я уверен на просторах нашего региона Вы найдёте достаточно смелых наёмников, но достаточно ли они компетентны?

Рейнард застыл.

— Что?

— Послушайте граф, давайте разговаривать как серьёзные люди, — Александр сложил руки на столе. — Я не хочу попадать в кабалу. Я готов принять вассалитет, даже готов помогать Вам в ваших войнах, но платить налоги, когда у меня будет разворованное баронство, которое не приносит вообще никакой прибыли, это не серьёзно.

Пауза.

— Я планирую развивать его, наладить производство, торговлю, логистику. Давайте на это смотреть более приземлённо, Вам ведь тоже выгодно что бы на ваших землях было процветание и порядок не так ли?

Рейнард медленно встал, от возмущения.

— Это... это...

Не нашёл слов.

— Какое у тебя предложение? — Успокоившись сказал граф.

— Вы освобождаете меня от налогов, на два года. — Предотвратив повторное возмущение графа, сказал Александр. —Взамен, я так и быть буду оказывать Вам услуги, военного вопроса, разумеется как ваш вассал. Как видите все в плюсе, не так ли?

Ходил по комнате, раздумывая.

Остановился, смотрел на Александра с прищуром.

— Хорошо, звучит по крайней мере не как крестьянский бред.

— Я Вас уверяю граф, вы не пожалеете, если согласитесь на моё предложение.

Советник подошёл быстро, взял за руку, отвёл в угол. Шептал настойчиво, быстро. Рейнард слушал, качал головой. Советник продолжал.

Александр слышал обрывки:

— ...Валомбр не приносит доходов... ноль серебряных...

— ...если выиграем войну, вернём баронство, которое захватил Хартвиг...

— ...то баронство даёт тысячу серебряных в год...

— ...плюс восстановите репутацию, вернёте земли...

— ...вы теряете бесполезную землю, но получаете прибыльную...

— ...это выгодная сделка...

Рейнард слушал. Лицо менялось — от сомнений к размышлению, от размышления к расчёту.

Долгая пауза. Минута молчания.

Наконец Рейнард закрыл глаза, выдохнул.

— Хорошо.

Открыл глаза, посмотрел на Александра.

— Хорошо, — повторил громче. Голос дрожал от унижения, которое приходится терпеть целому графу, но решение принято.

Подошёл к столу, упёрся руками.

— Валомбр. Освобождение от налогов на два года. Ты приводишь солдат по первому моему приказу.

Посмотрел в глаза Александру.

— Так же ты помогаешь выиграть эту войну. Твой отряд — девяносто человек — служит мне. Воюет против Хартвига. Помогает вернуть мои земли.

Наклонился ближе.

— Если предашь... если не выполнишь... если подведёшь...

Не договорил, но угроза висела в воздухе.

Александр посмотрел спокойно.

— О предательстве и речи быть не может. Это ведь не в моих интересах, граф.

Пауза.

— Я помогу вам выиграть. Вы получите земли обратно. Я получу титул Барона и ступлю на путь аристократа. Разойдёмся довольными.

Протянул руку через стол.

Рейнард смотрел на руку долго. Ненависть, гордость боролись с отчаянием.

Отчаяние победило.

Протянул руку, пожал. Крепко. Очень крепко. Больно.

Александр не дрогнул. Сжал в ответ так же крепко.

Смотрели друг другу в глаза несколько секунд.

Потом отпустили.

— Договорились, — прохрипел Рейнард.

— Договорились, — кивнул Александр.

Рейнард развернулся, сел, опустил голову на руки. Плечи дрожали — не от слёз, от сдержанной ярости.

Советник подошёл к Александру.

— Нужно оформить контракт. Письменно. Заверить нотариусом.

— Согласен, — Александр кивнул.

— Я пришлю нотариуса сюда. Через час. Подождёшь?

— Подожду.

Советник вышел.

Александр сел обратно. Рейнард сидел молча, не поднимая головы.

Тишина длилась долго.

Телохранители стояли у стены, не двигаясь.

Через час вернулся советник с нотариусом — старик в чёрном с огромной книгой и печатями.

Составили контракт. Нотариус писал, зачитывал вслух:

"Контракт между графом Рейнардом фон Эренфельд и командиром отряда «Церберы» Александром.

Условия:

Отряд «Церберы» численностью девяносто бойцов служит графу Рейнарду.Цель службы: помощь в войне против графа Хартвига, возвращение захваченных земель графа Рейнарда.Оплата: Вручение титула Барона, а так же замок Валомбр в полное владение командиру Александру. Баронство передаётся с вассалитетом. Командир Александр получает титул барона Валомбра. Вступает в подчинение графу Рейнарду. Не платит налоги сроком два года, с момента вступления в титул барона. Поставляет войска по требованию. Передача баронства происходит после успешного завершения кампании (возвращения земель графа Рейнарда).В случае невыполнения обязательств одной из сторон, контракт аннулируется.

Подписи: Граф Рейнард фон Эренфельд Командир Александр, отряд «Церберы»

Свидетель и заверитель: нотариус Бернхард фон Штайнмарк

Нотариус закончил, положил перо.

— Зачитано. Подписывайте.

Рейнард взял перо, подписал. Рука дрожала. Поставил печать — красный воск, герб с орлом.

Александр подписал. Твёрдо, без дрожи.

Нотариус поставил свою печать, закрыл книгу.

— Контракт заверен. Имеет силу закона.

Сделал две копии — одну Рейнарду, другую Александру.

Александр свернул свою копию, спрятал под плащ.

Рейнард смотрел на свою копию долго. Потом медленно свернул, отдал советнику.

Поднял голову, посмотрел на Александра.

— Через две недели жду тебя в замке Равенштайн. Это моя нынешняя ставка. Двадцать километров к северу. Там моя армия. Оттуда начнём кампанию.

— Будем, но для начала осмотрим земли. — Александр кивнул.

Рейнард встал, подошёл, остановился в шаге.

— Если подведёшь... — голос тихий, но полный угрозы.

Не договорил.

Александр посмотрел спокойно.

— Не нужно во мне сомневаться граф.

Рейнард смотрел ещё секунд десять, потом развернулся, вышел. Советник и телохранители за ним.

Александр остался один в комнате.

Достал контракт, развернул, перечитал.

Баронство Валомбр. Своя земля. Титул.

Эпилог.

Дорога к Валомбру тянулась серой лентой между полей, которые давно не знали плуга.

Когда-то здесь шумели хлеба, паслись стада. Сейчас земля лежала голая, серо-бурой коркой, утыкана редким сорняком. Полусгнившие колья изгородей торчали перекошенно, словно стыдились, что ещё не упали.

Отряд «Церберов» шёл молча. Девяносто человек, проверенных войной. Доспехи потёрты, плащи выцветшие, но шаг ровный, выученный.

Впереди, на вороной кобыле, ехал Александр. Справа — Грэм, широкоплечий, с тяжёлым взглядом. Позади него — его десятка, как на подбор: крепкие, угрюмые.

— Не нравится мне эта земля, — буркнул Грэм, оглядывая пустые поля. — Слишком мёртвая.

— Мёртвое можно поднять, — спокойно ответил слева Ульрих. — Было бы кому.

Его десятка держалась чуть позади — стройно, по-дружинному.

— Или было бы что поднимать, — хрипло усмехнулся сзади Вульф. — Если всё сперва не растащили.

За его спиной шагали старые воины, седые, шрамастые. Видно было: войны им надоели, но меч бросать они не собирались.

В глубине сознания Александра шевельнулся знакомый голос.

— Анализ местности: пахотные земли заброшены не менее трёх лет. Урожайность без вмешательства — критически низкая. Рекомендация: восстановление через пар, навоз, севооборот. Срок — от пяти лет.

Александр едва заметно кивнул, будто сам себе.

«Примем к сведению», — подумал он.

Слева, у обочины, показались первые хижины. Деревня — с десяток домов, крыши провисли, заборы развалены. У колодца стояла женщина с вёдрами, рядом мальчишка, босой, в тряпьё. Оба замерли, завидев отряд.

— Гляди, — тихо сказал Конрад, лучник, который шёл в стороне. — Даже не кланяются.

— А чему кланяться? — отозвался Вернер. — Вчера были люди графа, сегодня будем мы. А у них как не было хлеба, так и нет.

— Анализ выражений лиц: преобладают страх и усталость. Признаков открытой ненависти нет. Вероятность бунта в ближайший месяц — низкая. При ухудшении положения — растёт.

Александр встретился взглядом с мальчишкой. Тот вначале испугался, но потом выпрямился и упрямо уставился в ответ.

Александр приподнял руку, чуть заметно. Мальчишка нерешительно кивнул.

— Вот с него и начнём, — пробормотал Александр.

— С кого? — не понял Грэм.

— С тех, кто ещё не сломался, — ответил он и пришпорил коня.

Колонна потянулась дальше. За деревней снова начались поля — пустые, местами заросшие молодой порослью, местами просто выжженные солнцем.

— Тишина какая, — заметил Эмиль, медик, поправляя сумку за плечом. — Даже птиц не слышно.

— Птицы не дураки, — усмехнулся Бруно. — Им тоже жрать нечего.

Откуда-то из хвоста отряда донёсся голос Отто:

— Зато лес есть. Лес — это уголь. Уголь — это горн. А горн — это сталь.

— Слышал, командир? — крикнул Вульф. — Наш кузнец уже прибыль считает.

— Пусть считает, — бросил Александр через плечо. — Скоро придётся работать вдвое больше.

— Анализ ресурсов: наличие леса и возможной руды в окрестностях повышает потенциал развития. При запуске шахт и кузни доход баронства может вырасти втрое за десять лет.

«Десять лет, — подумал Александр. — Хорошо бы дожить».

Дорога начала подниматься. Где-то впереди, сквозь редкий лес, уже угадывалось возвышение.

— Вилли, не зевай, — окликнул Гюнтер молодого бойца. — Ногу потянешь — на стену не попадёшь.

— Да не зеваю я, — возмутился Вилли, перехватывая щит. — Я смотрю. Я всё запоминаю.

— Вот и запоминай, — кивнул Гюнтер. — Запомни, как выглядит нищая земля. Чтобы через пару лет было с чем сравнить.

— Если не сожрут нас по дороге, — буркнул Хельмут. — Бандитов тут, говорят, хватает.

— Анализ угроз: при смене власти активность бандитских групп возрастает. Вероятность нападения в первые недели — средняя. Рекомендация: выставить дозоры и патрули на дорогах.

«Сначала войдём в замок», — мысленно ответил Александр. — «Потом займёмся дорогами».

— Командир, — подъехал Вольфрик. — Люди спрашивают, как скоро будем на месте.

— Уже скоро, — сказал Александр. — Ещё чуть-чуть — и увидим, ради чего подписывали этот контракт.

И через несколько минут они действительно увидели.

Замок появился неожиданно — за перелеском, на холме. Каменные стены некогда, вероятно, казались крепкими. Теперь были в трещинах, местами поросли мхом. Одна из башен заметно накренилась. Ворота казались перекошенными, створки разошлись неравномерно.

На стенах было тихо. Слишком тихо.

— Где стража? — сразу спросил Ульрих.

— Может, внутри, — предположил Грэм, но без уверенности.

Конрад снова прищурился:

— Не вижу ни одного шлема, ни одного копья. Плохо.

— Анализ обороноспособности: гарнизон малочислен или разложен. Готовность к отражению атаки — крайне низкая. Рекомендация: немедленно восстановить караулы и дисциплину.

Александр остановил коня. Отряд замер за его спиной.

Он смотрел на замок. На каменный остов, который должен был стать опорой — и одновременно испытанием.

— Ну что, барон, — хмыкнул Вульф, — нравится твоё новое гнездо?

Александр усмехнулся краем губ.

— Видал и хуже, — ответил он. — Главное, что теперь это наше.

— Наше, — повторил тихо Вилли, будто пробуя слово на вкус.

— Запомните этот вид, — сказал Александр уже громче, чтобы слышали все. — Так выглядит Валомбр сейчас. Через пару лет он будет другим. И если кто-то спросит, с чего всё началось, — вот с этого холма, с этих трещин и этих перекошенных ворот.

— При должной организации и инвестициях прогноз реалистичен. Шанс на успех при текущих ресурсах — шестьдесят два процента, — сухо отметил NEXUS.

«Повышать будем по ходу», — ответил Александр.

Он поднял руку.

— Вперёд, — приказал он. — Пора знакомиться с домом.

Отряд двинулся к холму, к замку Валомбр, который ещё не знал, что его судьба уже изменилась.

Ворота Валомбра скрипнули так, будто жаловались на свою судьбу. Два стражника сидели у стены, полуспящие, без кольчуг, с копьями, воткнутыми в землю как трости стариков. Услышав шаги отряда, они вскочили, но неуверенно, будто забыли — как выглядит тревога.

— Кто вы такие?! — выкрикнул один, хриплым голосом, скорее от страха, чем от решимости.

Александр не замедлил шага.

— Те, кто должны были прийти ещё год назад, — ответил ровно.

Стражники переглянулись, а затем испуганно вытянулись, когда Грэм с первой десяткой подошёл ближе. Их вид, привычный к войне, прижал страхом двоих оборванцев к стене.

— Командир, такие стражи и муху не остановят, — пробурчал Вульф.

— А если дать мухе копьё — и та удержит крепость лучше, — поддел Ульрих. — Всё зависит от головы.

Александр поднял ладонь — десятки замерли.

— Я — Александр. Новый барон Валомбра по контракту с графом Рейнардом. Замок передаётся под моё управление.

Один стражник сглотнул.

— Мы… не получали таких известий, милорд.

— Анализ: ложь или неполное владение ситуацией. Вероятность сокрытия информации — сорок пять процентов. Рекомендация: проверка через сопоставление документов и бухгалтерии.

Александр слегка наклонил голову.

— Значит, у вас плохие гонцы. Или плохой кастелян.

Стражники переглянулись снова, теперь уже с паникой.

— Он… внутри, милорд. В главном зале.

— Хорошо. Открывайте ворота.

Они подчинились сразу — цепь натянули дрожащими руками. Ворота раскрылись, пропуская отряд внутрь.

Двор встретил тишиной. Камни потресканы, трава пробилась между плитами. Пустые стойла, перекошенная колодезная крышка, погнутые колья для коней. Сердце крепости давно остановилось.

Конрад бросил взгляд на стены.

— Для обороны просто мусор. — Для начала — неплохо, — ответил Гюнтер. — Мусор тоже кладут в фундамент, если другого нет.

— Анализ: при текущем состоянии замок выдержит лишь короткую осаду. При наличии осадных орудий — будет взят очень быстро. Укрепление стен — первоочередная задача.

«Да сам вижу», — подумал Александр.

Наверху, у лестницы, показался мужчина. Плотный, с животом, неплохо одетым, но не по-боевому. На шее — ключи, на пальце — перстень кастеляна.

Он остановился, заметив войско.

— Кто… кто дал право входить в замок вооружённым отрядом?!

Александр шагнул вперёд.

— Граф Рейнард. Контракт подписан. Документ у меня.

Кастелян замер. Его взгляд поднялся к штандартам отряда, к мечам, к числу людей. Страх появился отчётливо.

— Могу… могу взглянуть на документ?

— Сможешь позже. А сейчас отвечай. Александр смотрел прямо, без напряжения, но как человек, привыкший отдавать приказы.

— Где весь гарнизон?

Кастелян отвёл взгляд.

— Десять… может, двенадцать осталось. Остальные ушли… ну…

Вульф усмехнулся:

— Сбежали? Или умерли от скуки?

Грэм рыкнул коротко:

— Десять стражников на замок? Да я одной десяткой перекрою все башни.

— Анализ: численность гарнизона недостаточна для обороны. При таком раскладе замком управляли не стратеги, а паразиты. Возможна коррупция. Нужен аудит.

Александр шагнул ближе. Его голос стал холоднее.

— Где серебро? Где казна? Где склад с зерном?

Кастелян вздохнул тяжело, как человек, который только что понял — обман больше не спрячешь.

— Казна пуста милорд. Зерно было отправлено в долг в соседние земли… чтобы пережить прошлую зиму.

— В долг, — повторил Вернер, медленно. — А вернуть?

— Не вернули.

Вильфрик шагнул на полшага вперёд — не угрожая, но ясно показывая:

— Хватит юлить червяк. Говори прямо.

Кастелян сжался.

— У нас… ничего нет, милорд. Замок едва держится. Солдаты без жалованья. Люди без хлеба.

— И ты управлял этим? — Грэм едко.

— Я… старался…

— Анализ: степень ответственности кастеляна — высокая. Возможны хищения, сокрытия, сделки с бандитами. Рекомендация: допрос с документами. Сначала — установить контроль над ключами, складами, регистрами.

Александр протянул ладонь.

— Ключи.

Кастелян замялся — но передать пришлось. Гул голосов прошёл по войску — короткий, удовлетворённый.

— Вольфрик, — бросил Александр. — Ты на контроль двора. Вернер на полезные записи. Гюнтер — гарнизон. Ульрих проверь стены. Грэм — казармы. Вульф — ворота и дозор.

Все кивнули почти одновременно — как единый механизм.

— А я? — шагнул вперёд Вилли.

Александр посмотрел на него. В этих глазах — огонь. На таких строятся дома и армии.

— Ты пойдёшь со мной.

Вилли улыбнулся — искренне, по-молодому.

В этот момент в замке впервые за долгое время что-то изменилось.

— Валомбр официально перешёл под управление.

Осмотр замка. Внутри — пыль, паутина и следы чужих рук.

Команды разошлись по двору. Шаги глухо отдавались от стен, словно камень давно забыл, как звучит движение живых людей. Внутри замка было пусто, как в черепе без мозга — стены есть, а жизни нет.

Александр шёл первым. Рядом — Вилли, горящий азартом, и Вольфрик — спокойный, собранный, как тетива перед выстрелом.

У входа в главный коридор пахло сыростью. Дощатый настил прогибался под ногами, штукатурка облезла, в углах — грибок.

Вилли снёс паутину мечом.

— Мы точно здесь жить будем? — хмыкнул он. — Будем, — ответил Александр. — Просто придётся всё перестроить.

— Анализ внутреннего состояния сооружения: влажность повышена. Дерево гниёт. Рекомендация — проветривание, чистка, замена балок. Возможен риск обрушения в северном крыле.

Александр повернул голову — взглядом отметил направление.

— Север позже. Сейчас — центральный зал.

Они прошли дальше. Внутренний зал встретил их пустым камином, давно остывшим. Пыль ложилась на сапоги заметным слоем — шаг, второй, третий, и уже виден след.

— Я видел конюшню, — отозвался Грэм с соседнего коридора. — Пустая, только гвозди торчат. Нужно хотя бы пару лошадей держать.

— Сначала решим, чем кормить людей, — отвечал Вернер, зарывшись в сундуки с документами. — Коней будем заводить позже. Складов с зерном нет. Один мешок проса — плесень. Один ячмень — мыши.

Вернер поднял голову — и на этот раз без паники, но с расчётом.

— Купим. У нас есть тысяча серебром. Это много. На старт — даже очень. Можно взять зерна, скот, ремесленников. Вопрос только — как и у кого.

— Анализ: тысяча серебра — базовый капитал. При разумном распределении хватит, чтобы восстановить хлебные запасы, запустить кузню, начать строительство. Ключевое слово — «разумном».

Александр слушал молча, только угол рта слегка дернулся.

— Разум — моя часть, — сказал он тихо. — Деньги — ваша.

Вернер кивнул — уверенно и без сомнений:

— Тогда потянем это место из болота.

— Гарнизон — семь человек, не двенадцать. Трое пьяны, двое хромают, один боится всех, второй боится себя. Из них солдат — один.

Вильи тихо присвистнул.

— Один? Серъёзно?

— Один, — подтвердил Гюнтер. — Но обучаемый. Остальных в строй — когда протрезвеют.

— Анализ боеспособности: нулевая. Требуется набор рекрутов, тренировки, дисциплина. Прогноз улучшения — три месяца до минимального уровня защиты.

«Три месяца. Держимся.»

Слева донёсся голос Эмиля:

— Люди в слободе истощены. Болезни, недоедание. Нужны травы и врачи.

Вернер добавил:

— И хлеб. Любой объём.

Грэм вышел из бокового прохода, лицо серьёзное.

— Нашёл интересное, командир. Идите.

Они прошли по узкому коридору. За тяжёлой дверью — помещение, раньше, очевидно, оружейная. Сейчас — пустые стойки, пара ржавых мечей, сломанные копейные древки.

Но Грэм не это показывал. Он указал на дальний угол.

Там стоял сундук. Запертый, но тяжёлый на вид.

Вольфрик попробовал крышку — не поддалась.

— Взломать? — предложил Вульф из дверного проёма. — Попробуем ключи, — сказал Александр.

Кастелян был уже приведён Вернером — бледный, дрожащий. Ключ дрожал в руках, словно тот понимал, что внутри не просто металл.

Замок щёлкнул.

Сундук открылся.

Внутри — мешки. Не золото, но не пустота. Башмачные гвозди, катушки проволоки, свёртки железных пластин, немного меди.

Отто, кузнец, заглянул первым. Глаза блеснули.

— Это клад. Лом, конечно, но рабочий. Я смогу делать наконечники, чинить кольчуги, ковать мелкое. Если дать мне уголь — я дам вам оружие.

— Анализ: наличие металла — критически важный ресурс. Это — начало кузницы. Оборудование требуется, но стартовый материал есть.

Александр смотрел на металл, на людей вокруг.

Грэм с довольной улыбкой:

— Хоть что-то.

Ульрих, серьёзный:

— Начало конечно маленькое, но хотя бы есть.

Вульф хмыкнул:

— Если есть железо значит будет армия. Остальное дело времени.

Вилли загорелся:

— Мы поднимем стены! Мы построим кузни! Мы сделаем Валомбр…

Александр поднял руку — тихий жест, но отряд сразу замолчал.

— Сделаем. Но сначала давайте наведём порядок. Этот замок станет домом только тогда, когда каждый камень будет держаться, а каждый человек — работать.

Он закрыл сундук, отступил назад.

— Сегодня мы лишь всё осмотрели — завтра начнём обустраиваться. С этого дня Валомбр живёт по-новому.

Совет. 10 дней до выступления в Равенштайн.

Вечер. Большой зал впервые за долгое время заполнен людьми, светом и голосом. Факелы отражались о камень и живые лица. Все сидели за длинным столом — впервые как единая структура, как зачаток власти.

Александр стоял, опершись ладонями о карту. В глазах — внимание и холодное расчётливое спокойствие.

— У нас десять дней, — начал он. — Через десять мы покинем Валомбр и пойдём к графу Рейнарду. На войну. И никто не знает, сколько она продлится — месяц, год, больше. Мы уходим, но баронство должно жить без нас.

В зале стало тише. Это был не просто план — это была ответственность.

Вернер первым нарушил молчание:

— Людям нужен хлеб. Сейчас. Потом будут жалобы, болезни, бегство. Со ста серебра возьму муки на месяц. Со ста пятидесяти — на два. Этого хватит, чтобы деревни пережили наше отсутствие.

Эмиль кивнул, облокотившись на стол:

— Семена тоже нужны. Весна близко, если они посеют — будет урожай осенью. Плюс травы, бинты, мази. Дайте мне двадцать серебра — я сделаю запас на долгое время.

Грэм стукнул кулаком по дубу:

— Наши солдаты укомплектованы полностью. Оружие есть, доспехи есть. Так что всё серебро — в людей. Они — наш тыл.

Гюнтер говорил жёстко, но спокойно:

— Я отберу тридцать мужиков, годных к строю. Пока нас нет — они будут держать порядок. Никто не развалится от внутренней лени, если у них будут задачи.

Ульрих, серьёзный и уверенный, добавил:

— Работы для них здесь море. Почистить площадь, починить крыши, наладить колодцы, распределить пайки. Дай мне право закрепить за старостами участки и я установлю порядок.

Вульфрик наконец поднял глаза:

— Мы оставим двадцать бойцов гарнизоном. Остальные пойдут с нами. Двадцати хватит, если у людей будет еда, вода и цель.

Александр смотрел, слушал, складывал систему как мозаику.

NEXUS — ровно, расчётливо:

— При распределении ресурсов:

150 серебра — провиант на два месяца, 20 — лечебные запасы, остальное — резерв на экстренные нужды.

— Вероятность сохранения состояния баронства при отсутствии армии: высокая.

Александр выдохнул — коротко, уверенно.

— Итак.

Он поднялся.

— 150 серебра — Вернеру. Пшеница, мука, соль, крупы.

— 20 серебра — Эмилю. Лекарства, травы, мази, семена к весне.

— Гюнтер — формируешь местный гарнизон из крестьян.

— Ульрих — распределяешь обязанности, назначаешь старост, следишь за порядком.

— Вульфрик — общий контроль. Все отчёты на тебе.

Тишина — крепкая, стальная.

— Мы уходим на войну, — продолжил Александр, глядя каждому в глаза. — Но Валомбр не должен быть в упадке, пока нас нет. Это — дом. Наш дом. Мы оставим его живым. И вернёмся сильнее, чем ушли.

Грэм поднял кружку:

— Тогда за Валомбр. За то, чтобы когда вернёмся — он стоял. И ждал нас.

Все подняли кружки. Гул ударов — как первый камень фундамента.

Замок Валомбр уснул не сразу.

Ещё долго слышался шорох шагов на дворе, скрип дверей, мерное постукивание молотков, — люди собирали провиант, носили мешки, чинили крыши. Впервые за много лет в этих стенах царила не смерть, а работа.

Но ближе к полуночи даже факелы горели тише. Мир погрузился в глубокий, тяжёлый покой.

Александр поднялся на северную башню.

Старые камни под ногами были холодны, как клинок перед выстрогой.

С высоты открывалась тёмная равнина — ни воронок света, ни огней.

Лишь слабая серебряная полоска реки и тонкий туман над землёй.

Он стоял долго, молча, стиснув пальцами перила.

Тридцать лет своей жизни он прожил на дорогах, в сражениях.

Теперь — впервые — стоял на своей земле.

— Место перспективное, — прозвучал тихий голос внутри, знакомый, ровный. — При должном управлении баронство может увеличиться втрое за пять лет. Если расширяться до графства, то за десять.

Александр усмехнулся — чуть, уголком губ.

— Для этого надо сначала вернуться живым.

— Вероятность погибнуть на войне — неизвестна.

Вероятность победы Рейнарда — неустойчива.

Но вероятность того, что ты сыграешь в этой войне ключевую роль — высокая.

Он посмотрел на свой замок — не как чужой на крепость, а как хозяин.

Крыши прохудились. Башни треснули. Но жизнь вернулась — тихая, как дыхание младенца.

— Завтра мы уйдём. — сказал он в темноту. — Люди останутся. И пока мы будем вести чужие битвы, Валомбр должен расти. Без меня. Но для меня, для всех нас.

NEXUS ответил без эмоций — но в этом холоде слышалась сталь:

— Ты строишь не замок. Ты строишь целую эпоху. А эпоха всегда начиналась с малого.

Александр долго молчал. Ветер шевелил плащ, гасил едва живой факел.

— Я не ради эпохи, — проговорил он спокойно. — Ради места, где не нужно продавать меч, чтобы жить. Где люди знают своё утро. Где нет войн за каждый клочок хлеба.

— Тогда это будет не просто баронство. Это должна быть система. Твой порядок.

Александр закрыть глаза — не от усталости, а от понимания.

Война впереди.

Валомбр позади.

И между ними — он сам.

Никто внизу не знал, что рядом с ним стоит невидимый собеседник.

Что решения, которые он принимал, рождались не только в сердце, но и в холодной логике другого — скрытого, неслышимого никому.

Он открыл глаза.

Вдалеке, на севере, в темноте мерцала еле различимая звезда. Там — Равенштайн. Там — армия. Там — новая кровь, новые земли, новые враги.

Мир ждал.

Александр провёл пальцами по древнему камню парапета.

— Завтра начинаем, — сказал он.

NEXUS ответил одним словом:

— Принял.

Александр поднял голову, вдохнул ночной воздух, и впервые за долгое время почувствовал — не тревогу, а ожидание.

Пролог — Том II. Пыль за спиной.

Двор замка Валомбр просыпался раньше солнца.

Туман ещё лежал в низинах лёгкой молочной пеленой, цепляясь за камни и гнилые брёвна старых строений. Воздух был сырым, прохладным, но пах не только сыростью — дымом, конским потом, смолой факелов и чем-то новым, непривычным для этих мест.

Пахло армией.

Копыта лязгали по булыжнику. Воины стягивали ремни доспехов, проверяли мечи, чистили клинки куском кожи. Щиты ставили к ногам ровными рядами, копья собирали в пирамиды. Вороной конь фыркнул, било копытом, чувствуя напряжение людей.

— Потяни ремень выше, — недовольно буркнул Грэм, поправляя латный наплечник одному из своих. — Ты идёшь на войну, а не на ярмарку.

— Он и на ярмарку так ходит, — хохотнул Вульф, подтягивая пояс. — Всё болтается, всё висит.

Воины вокруг усмехнулись. Смех был коротким, будто через зубы, но нужен — иначе было бы слишком тихо.

Александр стоял на каменной лестнице, ведущей с центрального входа во двор. Сверху он видел всё: ровные шеренги своих людей, суету конюхов, беготню мальчишек-подмастерьев, которые в последний момент что-то тащили — седельные сумки, котлы, мешки с овсом.

— Общее количество: девяносто боевых единиц, — спокойно проговорил в глубине сознания NEXUS. — Из них восемьдесят один — ветераны, девять — новобранцы последнего набора.

Голос был холодным, но привычным. Как циферблат, который всегда говорит правду.

«Оставшиеся?» — мысленно спросил Александр.

— В замке и баронстве остаётся двадцать один боец. Плюс до тридцати местных мужиков, которых Гюнтер сможет частично обучить до уровня ополчения. Этого достаточно, чтобы сдержать мелкие угрозы, но не серьёзное наступление.

«Серьёзного наступления пока не будет», — ответил Александр. — «Все крупные силы тянет к Рейнарду и Хартвигу».

— Вероятность крупномасштабного нападения на Валомбр в ближайшие два месяца: низкая, — подтвердил NEXUS. — Основной риск: внутренние проблемы. Болезни, неурожай, тянущееся воровство.

Александр чуть заметно кивнул. Ни один человек во дворе не увидел этого жеста — и слава богам. Не хватало ещё, чтобы его считали разговаривающим сам с собой.

— Командир! — окликнул его снизу голос Вольфрика.

Александр спустился по ступеням.

Вольфрик уже был в полном обмундировании. Кольчуга, поверх — простой, но крепкий плащ, меч на поясе, кинжал у бедра. Лицо спокойное, внимательное.

— Первая десятка готова, вторая тоже, — отрапортовал он. — Ульрих проверил снаряжение. Грэм ругается, но это значит, что его люди точно ничего не забыли.

— А третья? — Александр посмотрел туда, где стоял Вульф с седыми, потрёпанными воинами.

— Третья родилась готовой, — ухмыльнулся Вольфрик. — Они проснулись раньше всех. Старики не любят опаздывать на войну.

Слово «старики» заставило Вульфа повернуться.

— Я слышу, — сказал он, подходя ближе. — Ещё раз назовёшь меня стариком — и тебе придётся искать нового десятника.

— Скажи спасибо, что не дед, — отозвался Вольфрик.

Где-то в стороне хмыкнул Бруно. Вилли, подтягивая ремни доспехов, улыбнулся, но старался не высовываться — он всё ещё чувствовал себя молодым среди волков.

— Гюнтер? — спросил Александр.

— На стене с теми, кто остаётся, — ответил Вольфрик. — Раздаёт последние указания. Ты хотел с ним поговорить перед уходом — я скажу, как спустится.

Александр кивнул.

Он прошёл между шеренгами, останавливаясь здесь и там. Поправлял ремень, взглядом проверял состояние людей, иногда кивал — ничего лишнего. Он не любил пустых речей перед походом. Войско не вдохновляется словами — оно держится дисциплиной и уверенностью, что командир знает, что делает.

— Состояние отряда: боеготовность высокая, мораль стабильно позитивная, — тихо отметил NEXUS. — Страх перед войной присутствует, но компенсирован доверием к тебе как к лидеру.

«Хорошо», — подумал Александр. — «Нам это пригодится».

Проходя мимо, он остановился возле Вилли.

— Шлем, — коротко сказал он.

— На поясе, — ответил тот.

— На голове, — поправил Александр.

Вилли чуть смутился, быстро натянул шлем.

— Да, барон.

Слово прозвучало ещё непривычно, как новая обувь, но в нём уже не было сомнения. Зависти тоже не было — по крайней мере, озвученной.

Грэм подошёл ближе, когда Александр вернулся к центру двора.

— Люди ждут, — сказал он. — И не только наши. Слобода уже у ворот — провожать.

— Сколько времени до выхода? — спросил Александр у самого себя.

— Оптимальное время выступления: в течение ближайшего часа, — ответил NEXUS. — Света уже достаточно, дорога пока не раскисла. При выходе позже вероятность задержки по пути возрастёт.

Александр вдохнул глубже, привыкая к литому весу меча на поясе.

— Тогда скоро начнём, — сказал он вслух.

— Может, скажешь им речь? — полушутя предложил Вульф. — Люди любят, когда перед тем как их ведут на смерть, им говорят, какие они молодцы.

Александр посмотрел на него спокойно.

— Я веду их не на смерть, — ответил он. — Я веду их за будущим.

— Это ты так красивее формулируешь, — вмешался Ульрих. — По факту одно и то же.

— По факту, — сказал Александр, — многие из них вернутся. И вернутся в землю, которая будет стоить того, чтобы в неё возвращаться. Это и есть разница.

На миг во дворе стало очень тихо.

Кто-то рядом перевёл дух. Кожа на руках у нескольких бойцов пошла мурашками. Вильфрик чуть наклонил голову — не как вассал, как тот, кто видит, что человек перед ним не просто командир.

— Анализ эмоциональной реакции: мотивация растёт, — спокойно отметил NEXUS. — Они верят, что у них есть дом.

«Пусть верят, — подумал Александр. — Я сделаю так, чтобы это было правдой».

К воротам спустился Гюнтер. На нём не было полного боевого снаряжения — только кольчуга, меч, старый плащ. Вид у него был такой, будто он собирался в бой — хотя оставался здесь.

— Мои готовы, — сказал он. — Двадцать человек. Ещё десяток деревенских — через неделю-две смогут держать строй, если не нападёт весь мир.

— Не должен, — ответил Александр. — Я оставляю Валомбр не для того, чтобы его сразу же сожрали.

Гюнтер кивнул.

— Я держал гарнизоны и в хуже крепостях, — сказал он. — Здесь есть стены. Есть люди. Мы справимся. Ты только вернись.

— Планирует вернуться, — вмешался сухой голос NEXUS. — Вероятность успешного возвращения при текущих условиях — шестьдесят пять процентов.

«Работай над тем, чтобы повысить», — мысленно бросил Александр.

Он протянул руку Гюнтеру — тот пожал крепко, по-сержантски.

— Твоё дело — чтобы к моему возвращению здесь было не хуже, чем сейчас, — сказал Александр. — Лучше — приветствуется.

— Я сделаю, — обронил Гюнтер. — Я не граф и не барон, но заставить людей работать умею.

— Этого достаточно, — кивнул Александр.

За стенами послышался глухой, многоголосый гул — люди собирались у ворот. Время тянулось, но не стояло на месте. Сегодня был тот день, когда барон Валомбра официально ступал на дорогу войны.

— Пора, — сказал он.

Грэм поднял руку.

— Церберы! — рявкнул он. — По местам!

Шаги загремели по двору. Кони фыркнули, стальные пряжки звякнули друг о друга. Люди заняли свои места в строю — десятки в линию, затем в колонну.

Александр ещё раз оглядел всё: стену, двор, своих людей, тех, кто останется.

Валомбр был далёк от процветающего баронства. Но сейчас, в это утро, он выглядел живым — как человек, который долго болел и наконец смог встать с постели.

Того стоило защищать.

Он положил руку на рукоять меча, чуть наклонил голову, будто отдавая честь самому себе и этой крепости.

— Выступаем, — спокойно сказал он. — К воротам.

Колонна двинулась. Двор замка наполнился тяжёлым, уверенным шагом — тем самым звуком, который всегда предшествует войне.

Колонна медленно выползла из двора, как тяжёлая, но слаженная машина. Камни под ногами воинов сменились утрамбованной землёй, и через арку ворот открылся вид на слободу.

У ворот уже собралась толпа.

Крестьяне в серых, залатанных рубахах. Женщины с платками, прижимающие к себе детей. Пара ремесленников в кожаных фартуках. Старики, опершиеся на палки, выпрямившиеся в этот день при виде строя.

Не было криков, истерик, рыданий. Народ Валомбра не был сентиментальным. Но тишина говорила громче, чем любой плач.

Люди смотрели. С надеждой, страхом, интересом. И — что было особенно важно — с уважением.

— Фиксирую, — тихо отметил NEXUS. — На лицах большинство эмоций — ожидание и тревога. Степень доверия к тебе как к барону — заметно выше, чем неделю назад. Причина — улучшение снабжения и порядок в осенних работах.

«Запомни эту картину», — подумал Александр. — «Потом сравним».

Он поднял руку. Колонна замедлилась и остановилась у ворот.

— Строй держать, — коротко бросил Грэм своим. — Без паники, мы не на казнь, а в поход.

Десятки выровнялись. Лошади переступали нетерпеливо, фыркая. На мгновение повисла странная пауза: воины смотрели на тех, ради кого шли, а те — на них.

Александр выехал чуть вперёд.

— Барон, — раздался тихий голос справа.

Это был Отто, кузнец. Без доспеха, только в грубой рубахе и кожаном переднике, с широкой грудью и ладонями, покрытыми обожжённой кожей. Он стоял рядом с воротами, с десятком других ремесленников. За его плечом торчал мальчик-подмастерье, выглядывающий из-за спины, как щенок из-за забора.

— Мы тут… — Отто замялся, — ну… мы хотели…

— Говори нормально, — подсказал Вульф из седла. — Барона этим не убьёшь.

Отто шумно выдохнул:

— Мы, значит, решили… Кузня будет работать, пока вы там. Инструмент — поправим. Кольчуги — подлатаем. Если что где сломается — к вашему возвращению починим. Так что… — он почесал затылок. — Возвращайтесь. И будет к кому.

Уголки губ Александра дрогнули.

— Работайте, — сказал он. — Если я вернусь и узнаю, что молот молчал — будет плохо. Для всех.

— Не будет молчать, — хмыкнул Отто. — Железо любит шум.

Слева выбежали двое ребятишек. Один — тот самый мальчишка, что смотрел на Александра при первом входе в Валомбр. Второй младше, с веснушками, босой по колено в холодной грязи.

— Это правда, что вы графа будете бить? — выпалил веснушчатый, забыв всякую застенчивость.

— Не графа, — поправил его Вилли, который оказался ближе всех. — Сначала другого графа. Потом, может, ещё кого. По очереди.

— Ты не помог, — буркнул Эмиль.

— Молчи, — отмахнулся Вилли. — Дети должны видеть правду.

— Анализ: поднятие боевого духа через юмор, — заметил NEXUS. — Эффективно у молодых. Не рекомендую применять у стариков — они воспримут буквально.

«Приму к сведению», — сухо ответил Александр.

К нему подошёл Вернер. В руках — кожаный свёрток с записями.

— Я распределил, как договаривались, — сказал он. — Старосты по деревням назначены. Запасы зерна учтены. Люди знают, сколько чего получат пока нас нет.

— Сколько у нас по времени до точки, когда начнутся проблемы? — спросил Александр.

Вернер задумчиво прикинул.

— Если мы вернёмся в течение месяца — будет терпимо. Если задержимся до двух — запас истощится, но не до голода. Если больше… — он пожал плечами. — Тогда придётся крутиться тем, кто тут останется.

— Анализ совпадает с расчётами, — подтвердил NEXUS. — Критическая точка — примерно через десять недель при текущем потреблении.

Александр кивнул.

— Я постараюсь не затягивать, — сказал он.

— Постарайся очень, — вздохнул Вернер. — Я, конечно, умею растягивать повозку из крыс и трухи до пиршества, но я не маг.

К воротам подошёл Гюнтер с группой мужчин. На них не было полноценных доспехов — кожаные жилеты, простые шлемы, копья и вилы. Но лица были серьёзные, напряжённые.

— Это те, кто остаётся за тебя отвечать, — сказал Гюнтер. — Не рыцари, но упрутся, если кто сунется.

Один из мужиков вышел вперёд. Лет сорок, широкоплечий, с грубыми руками.

— Я, барон… — начал он неуверенно. — Я Ханс. Меня назначили старшим по южной части слободы. Если что — люди ко мне идут.

— К тебе и к Гюнтеру, — уточнил Александр. — Ты следишь за порядком, он — за оружием. Любое решение, которое не можете принять вдвоём, ждёт моего возвращения. Понял?

— Понял, барон, — Ханс кивнул. — А если вы не вернётесь?

Вопрос повис в воздухе.

Несколько женщин напряглись. Ребёнок у ворот сжал мамин подол. Лошади переступили, будто почувствовав необычную паузу.

— Вероятность твоей смерти в кампании существует, — немедленно сообщил NEXUS. — Игнорировать вопрос — тактически неправильно.

Александр ответил честно:

— Тогда будете жить сами. Без меня. — Для этого мы и готовим вас сейчас.

Он перевёл взгляд на людей.

— Я не обещаю победы без потерь. Я не обещаю, что каждый, кто уходит сейчас, вернётся. Но я обещаю одно: — он говорил не громко, но каждая фраза ложилась тяжёлым камнем. — Я не веду их на чужую войну. Я веду их на нашу.

Кто-то кивнул. Кто-то сжал губы.

— Война Рейнарда и Хартвига может пройти мимо вас, — продолжил Александр. — Но если мы не вмешаемся сейчас, потом сюда придут те, кто будет считать вас просто строкой в отчётах. Я не хочу, чтобы Валомбр снова стал чужой дырой на карте. Я хочу, чтобы он был точкой, с которой начинают отсчитывать путь.

— Фиксация: декларация долгосрочной цели, — отметил NEXUS. — Ты формируешь у людей видение будущего.

«Иначе они не выдержат», — подумал Александр.

Эмиль подошёл ближе, скрестив руки.

— Я оставляю здесь часть трав и припасов, — сказал он. — И парня, которого учил. Он не я, но базу знает. Если что — справится с простыми вещами. Порезы, жар, гниль, вывихи.

— Пусть учится дальше, — кивнул Александр. — Лечить нужно не только воинов.

Среди толпы послышалось шевеление. Вперёд вышла невысокая женщина лет тридцати с лишним. В платке, с усталым лицом. Она низко поклонилась.

— Барон, — тихо сказала она. — У меня трое детей. Старший сейчас в вашем отряде. Я… — горло перехватило, она сглотнула. — Просто… верните мне его.

Александр посмотрел на неё внимательно.

Он узнал черты — мать одного из новобранцев, которых Гюнтер забрал из деревни.

— Как его зовут? — спросил он.

— Пауль… — выдохнула она. — Он… он хороший. Только глупый.

— Все в его возрасте немного глупые, — сказал Александр. — Это нормально. Я не дам ему умереть просто так.

Он не обещал, что Пауль вернётся. Не лгал. Но и не оттолкнул.

Женщина кивнула, ещё раз поклонилась, быстро отошла назад.

— Анализ: уровень доверия вырос. — заметил NEXUS. — Ты признал риск, не пообещав невозможного. Это укрепляет образ надёжного лидера.

«Надеюсь, что ты прав», — ответил Александр.

Вольфрик выступил чуть вперёд.

— Пора, — напомнил он тихо. — Если будем задерживаться, выступим позже, чем нужно.

Александр вдохнул. Грудь будто сжалось обручем. Он посмотрел на лица людей — на седого старика у ворот, на мальчишек, на женщин, на ремесленников, на собственного кузнеца. На тех, кто остался за его спиной.

— Слушайте, — сказал он уже громко, чтобы слышали не только те, кто был ближе. — Сейчас мы уходим. Но это не значит, что вместе с нами уходит Валомбр.

Несколько голов поднялось.

— Пока нас не будет, — продолжил он, — вы работаете. Сеете, чините, строите, куетё, лечите. Вы не ждёте нас как дождя, вы сами становитесь тем, что держит эту землю.

Ханс вскинул голову. Отто выпрямился. Гюнтер чуть усмехнулся — по-доброму.

— Я вернусь, — сказал Александр. — И когда вернусь — хочу увидеть баронство лучше, чем оставляю. Это наша общая война. Не только там, на чужих полях, но и здесь. Если каждый сделает своё — мы победим не только Хартвига. Мы победим голод и нищету.

Слово прозвучало грубо, просто, но попало точно. Люди знают, что такое голод. Они не читали трактатов, не слушали речей философов. Их жизнь измеряется урожаем и тяжестью мешка зерна.

— Анализ: использование понятного людям врага — нищеты — повышает мотивацию, — сообщил NEXUS. — Эффект — положительный.

«Хватит анализа, — устало подумал Александр. — Дальше будут дела».

Он поднял руку — простое движение, которое отныне значило больше, чем любой герб.

— Вперёд.

Церберы двинулись.

Сначала шаг — тяжёлый, медленный, выверенный. Потом второй. Потом строй вошёл в ворота, и звук шагов слился с тяжёлым дыханием толпы.

Кто-то перекрестился по-своему. Кто-то тихо прошептал пожелание удачи. Кто-то просто молчал, сжав зубы.

Когда хвост колонны вышел за ворота, Александр обернулся в седле ещё раз.

Валомбр смотрел ему в спину.

Замок, ещё недавно почти мёртвый, теперь стоял как раненый, который всё-таки встаёт на ноги. Слобода — бедная, но живая. Люди — не рабы, не забитые тени, а те, кто ждали надежду. Его.

— Теперь у нас есть дом, — тихо проговорил он. — Значит, есть за что воевать.

— Зафиксировано, — ответил NEXUS. — Новый мотивационный фактор: «защита собственного баронства». Уровень твоей привязанности к этой земле — высок. Это повлияет на будущие решения.

«Пусть влияет», — сказал Александр.

Он развернул коня. Колонна потянулась по дороге, оставляя за собой шум, пыль и сотни взглядов, в которых впервые за много лет горела не только тоска, но и слабый, осторожный огонёк надежды.

Дорога уходила лентой в серое предзимье. Колонна двигалась ровно — тяжело, уверенно. С каждым шагом Валомбр оставался дальше, но ощущение его не ослабевало — наоборот, будто крепло внутри.

Лошадь Александра шла впереди, немного правее строя. Ветви голых деревьев царапали воздух, как когти, ветер гудел в ушах, и только шаги — чёткий, размеренный ритм — напоминали, что это не бегство, а поход.

— Темп хороший, — прокомментировал NEXUS. — Отставаний нет. Новобранцы держатся, усталость минимальна. Хороший признак.

«Дальше будет тяжелее», — мысленно ответил Александр.

— Разумеется. Но начало важнее всего. Первые шесть часов хода задают ритм на весь поход.

Он не возразил. ИИ был прав. Как и обычно.

Почва впереди стала подниматься — дорога вела к невысокому холму, с которого уже вскоре должен был открыться весь Валомбр. Александр заранее знал: там они остановятся. Ненадолго. На передышку. На взгляд назад. На то, что делает уход настоящим.

— Барон, — подъехал ближе Грэм. — Люди просят короткую стоянку на подъёме. Пусть отдышатся, перевяжут ремни. Будет хуже, если кто-то свалится в грязь потом.

Александр чуть кивнул.

— На вершине холма — пять минут. Не растягивать строй!

Грэм отъехал, отдавая приказ.

Пять минут. Так мало — и так много для тех, кто идёт на войну.

Когда колонна поднялась, ветер стал сильнее. На вершине земля была мокрая, торфяная, с обрывками жухлой травы. Вид оттуда резал холодом в грудь.

Внизу, в дымке тумана и раннего солнца, лежал Валомбр.

Замок — некогда выбитый в ноль, теперь хоть и раненый, но живой. Три деревни хоть и маленькие, но не пустые. Ленты полей — спящие, но уже готовые к весне.

Там был дом.

Александр спешился. Стоял, смотрел — не как командир и даже не как барон. Как человек, которому впервые есть, куда возвращаться.

К нему подошли двое.

Первым — Вольфрик, как правая рука. Вторым — Ульрих, молчаливый и прямой.

— Красиво, — сказал Ульрих, щурясь вдаль. — Даже сейчас, в холода. Есть в этой земле что-то… правильное.

— Есть, — согласился Вольфрик. — Но она пока не наша. Она только ждёт, чтобы её сделали нашей.

Александр перевёл взгляд на него.

— Нашей? — уточнил.

— Да. Не наследованной, не подаренной, не вымоленной. Заработанной. Тогда она действительно будет принадлежать нам.

Порыв ветра ударил в лица, кинул капли сырого воздуха на кожу. Колонна отдыхала — кто стоял, кто сел прямо на щиты, кто пил пару глотков воды. Вилли присел, натягивая ремни на поножах. Бруно курил тонкую кисетную трубку. Вульф, старый ветеран, стоял камнем — смотрел на дорогу вперёд, как будто видел уже там врага.

— Анализ, — включился NEXUS. — Уровень моральной готовности высок. Психологическая пауза в переходе — верное решение. Следующий рывок можно увеличить до шести часов без потери темпа.

«Сколько у нас до Равенштайна?»

— При текущем темпе — три дня пути. Если ускоримся, то два с половиной.

«Ускоримся завтра», — решил Александр.

Он смотрел на свою землю. Да уже свою. И впервые позволил себе мысль, от которой раньше уходил:

Если я вернусь, это место будет другим.

Земли распаханы.

Шахты работают.

Рынок шумит.

Дети растут не в страхе, а в достатке.

Это был не сон.

Это был проект.

— Ты думаешь о будущем, — отметил NEXUS. — Это важно. Но для будущего сначала нужно пережить войну.

Александр ухмыльнулся — коротко, холодно.

«Мы переживём.»

— Вероятность выживания отряда при грамотном планировании — высокая, — согласился NEXUS. — Но есть фактор, который нужно учитывать.

«Какой?»

— Война — это не только стратегия. Это люди. Их решения не всегда логичны.

Александр молчал. Это тоже было правдой.

Подошёл Вульф — седой, с морщинами в уголках глаз, будто чертёж жизненных сражений.

— Хочу кое-что сказать, барон, — произнёс он, глядя прямо в глаза. — Мы идём бить тех, с кем ты когда-то стоял плечом к плечу. Это не простая война. И не простая кровь.

— Я знаю, — ответил Александр. — Но они как и я выбрали путь, на котором мы теперь стоим напротив.

Вульф кивнул тяжело.

— Тогда мы стоим рядом с тобой. И будем стоять до конца.

Он протянул руку — не для рукопожатия.

Для Клятвы руки, старого солдатского жеста.

Александр медленно положил свою ладонь поверх.

Один за другим подошли десятники — Ульрих, Грэм, Вольфрик. Потом двое рядовых — Бруно и тот самый Пауль. Потом ещё трое.

Семь рук. Потом восемь. Девять. Десять.

Ветер сорвал с чьего-то плеча плащ — и унес вниз к замку, будто знамя в обратную сторону.

— За Валомбр, — сказал Александр.

— За дом, — ответили они.

— За будущее, — добавил Грэм.

— За тех, кто ждёт, — тихо сказал Эмиль.

NEXUS не вмешивался в этот момент — он просто зафиксировал пульс, частоту дыхания, эмоциональный подъём. Лишь когда руки разошлись, он спокойно констатировал:

— Мораль войска увеличена. Сплочённость высокая. Старт кампании оптимален.

«Продолжим путь», — ответил ему Александр.

Он сел в седло, поднял руку — и колонна снова двинулась. Тягучий ритм шагов стал ровным, уверенным. Дорога уходила вперёд — в серое, мокрое, холодное будущее. Но не судьба шла по ней — воля.

Сзади оставался Валомбр — не дыра, не руина, а точка отсчёта. Впереди — война, решения, кровь, честь, земля.

Александр не обернулся. Он уже видел всё, что нужно.

Равенштайн ждал. А вместе с ним — честь или гибель.

И барон Валомбра выбрал — идти навстречу.

Глава 1 — Путь на север.

Дорога к северу не стала мягче только потому, что по ней шёл барон.

К полудню утренний туман рассеялся, но легче не стало. Сырая серость просто сменилась блеклым, холодным светом. Небо висело низко, будто тяжёлый свод из свинца. По обочинам тянулись голые кусты, редкий колючий кустарник, чахлые деревья. Поля давно отдохнули — и от людей, и от плуга.

Мир выглядел так, словно зима уже победила, а осень просто ещё не поняла этого.

Колонна шла уже несколько часов. Шаг — вдох, шаг — выдох, треск ремней, поскрипывание кожаных ножен, шорох кольчуги.

Александр вёл отряд верхом, чуть впереди первой десятки. Конь шёл ровно, не спеша, но темп держал — и люди подстраивались под него.

— Темп стабильный, — сообщил NEXUS где-то в глубине сознания. — Средняя скорость — около четырёх с половиной километров в час. При таких показателях к закату пройдём не менее двадцати пяти.

«Смотрим по людям», — ответил Александр. — «Первые два дня мне важнее не скорость, а строй».

— Состояние бойцов: удовлетворительное. Частота дыхания в норме. Новобранцы устают чуть быстрее, но держатся. Критических отклонений нет.

Шаги тяжело вдавливали дорожную грязь. Колёсные следы, оставшиеся от редких повозок, давно наполнились водой. На обочине валялся сгнивший обод — остаток телеги, которая не выдержала дороги.

Грэм, ехавший чуть левее, окинул всё это взглядом и хмыкнул:

— Хорошая дорога, прям мечта любого сапога.

— Бывает и хуже, — сухо отозвался Ульрих. — Тут хотя бы не по колено.

— Потому что осень, — вмешался Вульф. — Дождик подмёрзнет — вот тогда вас всех узнаю, кто чего стоит. На скользкой дороге сразу видно, где у кого яйца.

— Твои-то давно примерзли, старик, — не удержался Вилли, и кто-то из задних усмехнулся.

— Примерзли… — протянул Вульф, даже не оборачиваясь. — Зато не отвалились, в отличие от некоторых.

Смех в строю прошёл короткой волной. Александр не пресёк. Смех был не истеричным, а нормальным, рабочим — как ругань в кузнице. Такие вещи держат людей в тонусе.

— Анализ эмоционального фона: стабильный, — отметил NEXUS. — Шутки снижают стресс и не нарушают дисциплину. Разрешено.

«Спасибо за разрешение», — мысленно фыркнул Александр.

С дороги, шевеля ушами, за отрядом наблюдала одинокая корова у подгнившего забора. Животное смотрело тупо, но почему-то очень внимательно. За ней маячил мужик, худой, в рваной серой куртке. Он снял шапку, когда увидел Александра, неловко поклонился.

Александр слегка наклонил голову в ответ. Привыкать к этим жестам было странно. Ещё недавно он был просто солдатом в чужом строю — чьей-то пешкой. Теперь люди кланялись ему.

— Привыкай, — вставил NEXUS. — Это не проявление почтения к твоей личности. Это реакция на титул и власть.

«От этого легче не становится», — подумал Александр.

Дорога потянулась через небольшой перелесок. Под ногами у лошадей захлюпало — сырая листва, подгнившие ветки. Запах сырости усилился, смешавшись с конским потом и железом.

— Командир, — подъехал Конрад, вырулив из правого фланга. Лучник, как всегда, держался немного в стороне, привычка к разведке и охоте давала о себе знать. — Впереди на развилке — старая харчевня. Полуразваленная, но стены стоят. Там можно было бы переждать дождь, если начнёт.

Александр поднял взгляд на небо. Тучи стягивались плотнее.

— Дождь будет? — мысленно спросил он.

— Вероятность осадков в ближайшие три-четыре часа — средняя, — ответил NEXUS. — Но ливня не ожидается. Скорее морось. На ходимости дороги скажется слабо.

— Идём без остановки, — принял решение Александр. — Привал сделаем позже. Мне важно, чтобы мы прошли первую половину пути одним рывком.

— Принято, — Конрад кивнул и вернулся на своё место.

Вилли, который шёл почти первым из пеших, чувствовал, как ноют ноги. Доспех был не слишком тяжёлым — нормальная кольчуга, шлем, меч, щит, но тело ещё не полностью привыкло к долгим маршам. В бою он чувствовал себя уверенно, но вот такие переходы…

— Ноги отваливаются? — рядом с ним возник Гюнтер, как будто из воздуха.

— Нормально, — сквозь зубы выдавил Вилли. — Держусь.

— Держись правильно, — поправил Гюнтер. — Спину не сгибай, шаг не укорачивай слишком, не тащи щит как мешок — прижми к боку. И не думай о том, сколько еще идти. Думай о следующем шаге.

Вилли молча попробовал прижать щит по-другому. Стало чуть легче. Боль в ступнях никуда не ушла, но перестала казаться такой всёпожирающей.

— Анализ состояния Вилли: повышенная усталость, но воля высокая, — отметил NEXUS. — Он перспективен. Через год при правильной нагрузке уровень выносливости будет в верхней группе отряда.

«Главное, чтобы этот год у него был», — сухо подумал Александр.

Слева послышался влажный кашель. Эмиль подошёл к одному из солдат, едва заметно кивнул, о чём-то спросил, потрогал шею, заглянул в лицо.

— Не простужен, — прошептал он потом, поравнявшись с Александром. — Просто горло пересохло. Надо будет проверить воду на следующем привале.

— Проверим, — кивнул Александр. — И людей тоже.

— Уже проверяю, — отозвался NEXUS. — Вода в бурдюках безопасна. Запас стерильных растворов ограничен. Рекомендация: использовать их только при явных признаках инфекции.

Колонна миновала перелесок, вышла на небольшой открытый участок. Ветер стал резче — по спинам пробежал холодок.

— Тут бы костёр, — пробормотал кто-то из задних.

— Костёр будет вечером, — огрызнулся Грэм. — Сейчас костром будет твоя жопа, если начнёшь ныть.

— Я не ною, — возмутился голос. — Я констатирую.

— Констатируй про себя, — буркнул Вульф.

Александр не вмешивался. Эти словесные поддёвки были нормальной частью походной жизни. Хуже, когда все молчат и смотрят в землю — это значит, что страх уже съедает их изнутри.

Вскоре дорога слегка повернула. На горизонте едва нарисовалась тёмная полоса леса. Где-то поздно, ближе к ночи, они подойдут к нему — там и будет первый ночной лагерь.

— До леса — примерно пятнадцать километров, — оценил NEXUS. — При текущем темпе — ещё около трёх с половиной часов хода.

«Держим», — ответил Александр.

Он оглянулся на строй. Девяносто человек — не абы какая большая армия, но и не простой бродячий отряд. Это была сила, которую он сам собрал, вырастил, натренировал. И теперь вёл в войну не как инструмент в чьих-то руках, а как собственное продолжение.

За ними теперь целое баронство. Впереди графство, война, политика, смерть и возможность.

— Если кто-то не выдержит марш — он не выдержит и войну, — заметил NEXUS. — Лучше узнать это сейчас.

«Не могу не согласиться. Но моя задача — не убить их дорогой».

Впереди, на небольшом пригорке, дорога превратилась в вязкую кашу. Видно было, что здесь не раз застревали повозки — грязь была взрыта в тяжёлые комья. Первый ряд притормозил, переступая осторожнее.

— Не тормозить, — приказал Грэм. — Шаг шире, щиты держать выше, не месите грязь почём зря!

Ульрих дал знак своей десятке:

— Если кто-то начнёт вязнуть, вытаскивать сразу. Нам тут не болото надо устраивать.

Вес лошадей местами проваливал землю до щиколотки. Но люди шли. Кто-то коротко выругался, когда нога соскользнула, но упавших не было.

«В целом нормально», — отметил про себя Александр.

— Подтверждаю, — откликнулся NEXUS. — Общий уровень выносливости выше среднего по аналогичным войскам в этом регионе. Ты хорошо их подготовил.

«Ой, не льсти мне», — сказал Александр. — «Это просто база. Настоящая подготовка начнётся позже».

И всё же какой-то тихий, едва заметный слой удовлетворения внутри появился. Он не показывал его, не позволял вылезти наружу, но NEXUS всё равно зафиксировал.

— Эмоциональный фон: лёгкая гордость, — сухо прокомментировал ИИ. — Умеренное проявление допустимо.

«Спасибо, доктор».

Вдалеке, над лесом, замерцала тонкая, почти незаметная полоска света — солнце пыталось пробиться через облака. Безуспешно, но упрямо.

Дорога тянулась, как всегда. Она никогда не меняется сама — её меняют те, кто по ней идёт.

Через какое-то время, которое слилось в одно длинное «шаг–шаг–шаг», Александр поднял руку.

— Замедлится, — крикнул Грэм. — Темп снизить!

Колонна слегка сбросила скорость. Никто не пал, не рухнул в грязь, но многие облегчённо перевели дух.

— Ещё полчаса без остановки — и общая усталость выросла бы до критического уровня, — подтвердил NEXUS. — Решение замедлиться сейчас оптимально.

«Хорошо. Через полчаса привал».

— Через полчаса привал, — повторил вслух Александр.

По строю пробежал лёгкий, почти незаметный живой ток. Даже те, кто старался держаться, невольно распрямились: цель появилась чётко — дойти эти полчаса.

Вилли ощутил, как слова Александра попали прямо в мышцы. Боль никуда не ушла, но голова получила простую задачу — выдержать ещё немного. Потом будет привал. Потом будет костёр и конечно же вкусная еда. А после — снова дорога. Её можно было выдержать.

Александр смотрел вперёд, но в глубине сознания уже строил следующую часть пути.

Путь на север только начинался. А впереди — не просто километры. Впереди — всё, что должно было доказать: барон Валомбра — не случайность и не ошибка.

***

— Хватит, — сказал Александр. — Привал.

Слово не прокатилось громом, не сорвалось в крик — просто было сказано. Но отреагировали на него быстро.

— Сто-о-ой! — рявкнул Грэм. — Выровняться! Ряды держать, не рассыпаться, мать вашу!

Колонна замедлилась и остановилась у огромного, одинокого дуба, стоявшего почти посреди дороги. Дерево было старое, с толстой потрескавшейся корой, с чёрными, как обугленными, ветвями. Листвы уже не было, только редкие жухлые клочья цеплялись за верхушку, но от дуба всё равно веяло чем-то устойчивым, живым.

— Символично, — сухо заметил NEXUS. — Одинокое дерево на пересечении дорог. Хороший ориентир для будущей карты.

«Запомни», — ответил Александр.

Люди начали рассредотачиваться — не разнося строй в клочья, а по десяткам. Кто-то сел прямо на землю, кто-то положил щит и устроился на нём. Кони фыркали, получая возможность хоть немного отдохнуть.

— Сидеть не в лужах, — буркнул Ульрих своей десятке. — Жопа отмокнет — потом всю дорогу ныть будете.

— А разве мы не собирались ныть? — тоном полной серьёзности уточнил один из его бойцов.

— Ты конкретно можешь и не дожить до второй попытки, — отрезал Ульрих, но уголок рта всё-таки дрогнул.

Эмиль сразу пошёл вдоль строя, как привычный врач по палатам.

— Обувь снимите, кто натёр. Быстро. Я не собираюсь потом отрезать вам по пальцу на каждой стоянке.

— Снимать? Сейчас? — удивился один из новеньких. — А вдруг тревога?

— Если сейчас не снимешь, потом вообще ходить не сможешь, — хмыкнул Эмиль. — Тревогу я тебе и без пальцев устрою, не переживай.

Он остановился у Вилли, который только-только сел, вытянув ноги, и тихо матерился себе под нос.

— Давай, герой, — сказал Эмиль. — Обувь.

— Да нормально всё, — упёрся Вилли. — Потерплю.

— Анализ ходьбы Вилли: хромота скрываемая, натяжение сухожилий выше нормы, — немедленно вставил NEXUS. — Если не обработать сейчас, к вечеру возможен надрыв или сильное воспаление.

«Снимай,» — подумал Александр, не вмешиваясь вслух.

Эмиль прищурился:

— Снимай, сказал.

Вилли вздохнул, стянул сапог. Пятка была красной, кожа — вздута, на одной ноге уже появилась небольшая кровавая мозоль.

— Ага, «нормально», — фыркнул Эмиль. — Завтра бы ходил на костыле, если бы они у нас были.

Он достал из кожаной сумки небольшой пузырёк, чистую тряпицу, аккуратно протёр, подсушил, наложил пропитанную мазью повязку.

— Что это? — спросил Вилли.

— Моя магия, — спокойно ответил Эмиль. — Только никому не говори, а то меня сожгут. Натяни сапог не слишком туго. И на привале вечером ещё раз подойди.

— Спасибо, — тихо сказал Вилли.

— Благодарить будешь, когда через три дня не свалишься, — буркнул Эмиль и двинулся дальше.

Вернер тем временем устроился на поваленном бревне у дороги, развернул кожаный свёрток с записями, достал угольный карандаш.

Александр подошёл к нему.

— Считаешь?

— Всегда, — ответил Вернер, не поднимая глаз. — Сейчас считаю, сколько у нас провианта на переход до Равенштайна. И сколько мы можем потратить по пути, чтобы не урезать рационы до мышиного уровня.

— И? — спросил Александр.

Вернер наконец поднял голову.

— И, — вздохнул он, — если мы не будем устраивать пиры на каждом привале, то дойдём без проблем. Твои меры в Валомбре дали запас. Но лишнего нет почти совсем. Еды — примерно на десять дней нормального расхода. Путь туда и обратно, если не задерживаться.

— А мы можем задержаться, — тихо заметил Александр.

— Можем, — согласился Вернер. — И тогда придётся сокращать. Или искать по дороге. Скупать. Это при условии, что по дороге вообще будет где купить.

— Анализ: риск дефицита провианта в случае затяжки кампании — средний, — подтвердил NEXUS. — Рекомендация — при первой возможности пополнить запасы в ближайших населённых пунктах.

— Скупать у кого? — вмешался Вульф, который оказался рядом. — Тут половина деревень такие же, как наши: сами еле живут.

— Тогда у другой половины, — отозвался Вернер. — У кого есть лишнее — за серебро. Ты чего думал, мы войну за воздух вести будем? Война — это тоже торговля. Только товар другой.

— Неприятно умный ты человек, Вернер, — сказал Вульф. — Неприятный, но полезный.

Александр присел рядом, опершись рукой о колено.

— Нам важно дойти в нормальном состоянии, — сказал он. — Я не хочу, чтобы Церберы подошли к Равенштайну уже наполовину выжатыми. Поэтому рацион не режем, пока не придётся. Будем искать возможность пополнения.

— Понял, — кивнул Вернер. — Я посмотрю свои старые маршруты. Здесь есть пару деревень, где обычно бывали купцы. Может, что-то и найдём.

С другого края привала послышался резкий голос Грэма:

— Ты что делаешь, идиот?!

Александр поднялся, шагнул в ту сторону.

Один из новобранцев — высокий, нескладный парень — уже успел снять кольчугу и бросить её на землю рядом с собой, а сам растянулся, подложив под голову щит.

— Тепло же, — пробормотал он. — Отдохнуть хотя бы без этого железа…

— Железо снимут с тебя, когда ты сдохнешь, — рыкнул Грэм, подступая вплотную. — Или когда за тебя решит это командир. Пока этого не случилось — ты носишь то, что тебе дали.

— Но…

Он не успел договорить. Грэм схватил его за ворот рубахи, рывком поднял на ноги.

— Ты в походе, — прорычал он. — А не на пикнике. На тебя сейчас кто угодно может выскочить с дороги — и ты даже шлем не успеешь найти. Доспехи снимаются только по приказу. Или когда мы уверенно стоим в лагере с караулами. Я ясно выражаюсь?

Парень сглотнул.

— Ясно, командир.

— Надень, — бросил Грэм. — Быстро.

Он обернулся — увидел, что Александр стоит рядом, наблюдая.

— Ошибка новичка, — сказал Грэм, без оправданий. — Исправил.

— Правильно, — кивнул Александр. — Но не убей их на первых же привалах. Мне ещё нужна цельная десятка.

— Я ещё добрый, — фыркнул Грэм. — Это ты не видел, как меня мой старый капитан учил.

«Лучше не видеть», — подумал Александр.

— Контроль дисциплины на переходе — критически важен, — согласился NEXUS. — Любое расслабление — потенциальная дыра в обороне.

— Я знаю, — ответил Александр. — Для этого у меня и есть такие, как Грэм.

Он прошёлся вдоль строя. Люди уже доставали из мешков сушёное мясо, куски хлеба, кое-где варили что-то в маленьких котелках — воду, похлёбку.

Возле одного из костров собрались Вильфрик, Бруно и Хельмут.

— Думаешь, долго там будем? — спросил Бруно, отломив кусок хлеба.

— Смотря как воюют люди Рейнарда , — ответил Хельмут. — Если так же, как живут — то да, надолго.

— Ты же воевал раньше, — заметил Вильфрик. — Скажи, по-твоему, эта война затянется?

Хельмут задумался.

— У обоих сторон есть сила, — сказал он. — Но у Хартвига больше. Обычно такие выигрывают. Но у нас есть он.

Кивок в сторону Александра был почти незаметен, но все трое поняли, о ком речь.

— И ИИ, — добавил NEXUS в голове Александра, словно невольно подправляя фразу.

«Только давай не зазнавайся», — отозвался он.

— Так что всё зависит не только от людей, — продолжал Хельмут. — И от головы, что над ними.

Александр опустился на корточки рядом, взял кусок хлеба у Бруно, откусил.

— Головы у нас пока на местах, — сказал он. — Пусть так дальше и остаётся.

— Мы стараемся, барон, — усмехнулся Бруно.

Вдали, у краю дороги, Конрад стоял, привалившись к стволу дуба, и всматривался в горизонт. Привычка — даже на привале глаза и уши у разведчика работают.

— Чисто, — сказал он, когда Александр подошёл. — Дорога пустая. Ни дыма, ни пыли. Если кто-то и ходит, то далеко от тракта.

— И хорошо, — кивнул Александр. — Сегодня нам лишние встречи ни к чему.

— Анализ: вероятность столкновения с противником в течение ближайших двух часов — низкая, — подтвердил NEXUS. — Можно позволить людям полноценный отдых в пределах заданного времени.

Александр встал, окинул взглядом сидящих, разомлевших от краткой передышки бойцов.

— Пятнадцать минут прошло, — сказал он вслух. — Ещё пять — и снова отправимся в путь.

Кто-то простонал тихо, но вслух больше никто не возражал.

Пятнадцать минут могли показаться вечностью. Но путь был долгим, и это была только его первая зарубка.

— Привалы, как глотки воздуха, — сказал он себе. — Пьёшь, но не забываешь, что ещё нужно плыть.

— Хорошая метафора, — заметил NEXUS. — Рекомендую её запомнить. Ты можешь использовать её в разговоре с новобранцами.

«Посмотрим», — отозвался Александр.

Он поднял руку.

— Готовимся к выступлению! — крикнул Грэм. — Потом пожрёте! И отоспитесь в могиле! Быстрее, живее, черепахи!

Щиты снова были подняты, ремни подтянуты, шлемы надеты. Церберы поднимались, отбрасывая с колен крошки и землю.

Привал закончился. Но с ним началась важная вещь: отряд, пройдя первый отрезок пути, уже не был тем, что вышел утром из ворот Валомбра. Каждый шаг, каждый мозоль, каждая шутка у костра — всё это потихоньку переплавляло их в армию, которая пойдёт впереди всех.

К вечеру небо сгустилось окончательно — серое, тяжёлое, почти металлическое. Воздух стал холоднее, влажнее, ветер пробирал под плащ, кусал щёки. И если утро было просто трудным — сейчас дорога становилась испытанием.

Церберы шли уже долго. Дремота вытягивала силу из спины, ноги отзывались тупой болью, дыхание стало чуть тяжелее. Но строй держался.

— Общий уровень усталости вырос, — сообщил NEXUS невозмутимо. — У новобранцев — ближе к верхнему порогу. У ветеранов — средний. Если идти ещё час без отдыха — 12–15% людей начнут выпадать из темпа.

«Этого допустить нельзя,» — ответил Александр.

Он посмотрел на сереющий горизонт. Лес приближался медленно, как будто сам отступал назад, не желая пускать путников в свои тени. Но к ночи они должны быть внутри. Там — укрытие от ветра, место для костров.

Александр поднял руку.

— Замедлить ход. Скоро ночлег.

Команда прошла по строю — не громом, но чётко. Люди чуть выпрямились. Даже усталость стала тише.

Вилли шёл рядом с Бруно, и хоть ноги у него гудели, взгляд оставался ясным.

— Кажется, я умираю, — сказал он шёпотом.

— Нет, — рассудительно отозвался Бруно. — Ты просто понял, что живой и тебе дико хреново.

Вилли фыркнул, но улыбка появилась.

Снег посыпал сначала робко — едва уловимые крупинки, словно кто-то тряс мешок с мукой высоко в небе. Потом они стали плотнее. Ветер подхватил их, понёс вдоль дороги.

— Погода ухудшается, — заметил Ульрих, подъехав к Александру. — Добраться бы до леса до темноты.

— Дойдём, — сказал Александр. — Но не бегом.

Полтора часа спустя они вошли под тёмные ветви кромки леса. Ветер стих, сменившись тихим колыханием ветра в верхушках. Снег садился на плащи, таял, оставляя влажные следы.

— Здесь, — сказал Александр. — Становимся лагерем.

— Караулы выставить? — спросил Грэм.

— Да. Первая смена — Вульф и его десятка. Вторая — Ульрих. Третья — моя.

— Принято.

Солдаты развернули строй, выбрали место на небольшой поляне, защищённой деревьями. Зажгли три костра — ровных, быстрых. У кого руки тряслись от усталости, помогали соседи. Кони были рассёдланы, повязки ослаблены, их отвели под навес толстых елей.

— Держите тепло, — буркнул Вульф. — Лес глухой и опасный. Волки ночью умнее человека, особенно когда голодные.

— Анализ: следов крупных животных рядом нет, — отозвался NEXUS. — Но вероятность разведки врага остаётся. Рекомендую тишину, минимум света на периметре.

Александр сел у одного из костров. Пламя колыхалось ровно, будто тоже устало за день.

Эмиль ползал между бойцами, проверяя натирания, суставы, температуру. Вернер в полутьме снова раскрыл свёрток с записями. Гюнтер учил двух новобранцев правильно держать копьё даже сидя — «в бою будешь благодарить».

Вилли — не спал, но лежал неподвижно, смотря на огонь так, будто пытался понять его смысл.

— Держишься? — подошёл Александр.

— Да. — тихо.

— Дорога — это тоже битва, — сказал он, садясь рядом. — Враг может и не показываться, но ты всё равно сражаешься — с собой.

Вилли не сразу ответил.

— Я думал, война — это мечи. Кровь. Крики. А оказалось — ноги.

Александр улыбнулся.

— Если ноги доведут, то и меч успеешь применить.

Молчание. Тихий треск костра. Шорох ветра в соснах.

— Завтра будет тяжелее, — отметил NEXUS. — Люди проснутся с затёкшими мышцами. Будут идти хуже. Но это нормально. После второго дня тело адаптируется.

«Нужно их зарядить утром.»

— Да. Речь перед маршем — повышает выносливость и дух.

Александр поднял взгляд к тёмному небу. Сквозь облака пробивалась бледная луна — тонкий, кривой серп.

Завтра они будут ближе к Равенштайну. А после — к войне.

Он медленно вдохнул холодный воздух.

— Война не началась, — сказал он себе, — но первый бой уже идёт.

NEXUS мягко ответил:

— И ты его выигрываешь.

Александр ничего не сказал, но угол рта дрогнул.

Огонь отражался в глазах десятков людей — уставших, но готовых. Не героев. Не рыцарей. Тех, кто идёт, потому что верит.

Потому что за их спиной — дом

Глава 2 — Следы войны.

Просыпаться в походном лагере всегда неприятно.

Особенно после первого дня, когда тело ещё не привыкло к ритму дороги. Мышцы ныли так, будто их били дубинами. Спина отзывалась тупой болью. Ноги были ватными, тяжёлыми. Казалось, что сапоги за ночь налились свинцом.

Александр открыл глаза раньше всех — привычка. Над лагерем висело бледное утро: небо ещё не стало синим, но туман уже начал отступать между деревьями. Костры дотлевали, отдавая остатки тепла. На плащах и шлемах — тонкая корочка инея, как сахарная пудра.

— Температура воздуха около нуля, — спокойно отметил NEXUS. — Влажность высокая. Риск простуды у ослабленных бойцов — средний.

«Проследим», — подумал Александр, приподнимаясь.

Он сел, промял плечи, спину, проверил отёкшие за ночь мышцы. Было неприятно, но терпимо. Рядом кто-то сопел, переворачиваясь, кто-то натягивал плащ повыше, кто-то, наоборот, уже сидел, утыкаясь взглядом в огонь.

— Подъём через десять минут, — сказал он вслух.

Голос не был громким, но в лагере уже привыкли: если барон сказал — значит, так и будет.

Первым, как обычно, поднялся Грэм. Он вообще спал, казалось, с одним открытым глазом и наполовину вооружённый.

— Встаём, щенки, — рявкнул он. — Война сама себя не начнёт!

— А вдруг начнёт? — пробурчал кто-то из-под плаща. — А мы поспим…

— Тебе лично, Бруно, — ответил Грэм, уже подтягивая ремни на доспехе, — она начнёт с пинка под зад, если ты не поднимешься.

Вильфрик сел, провёл ладонью по лицу, стряхнул инеец.

— Встаём, — повторил он спокойнее. — Это ещё не самое худшее утро в нашей жизни, так что не жалуйтесь.

— Оно, конечно, не худшее, — подал голос Вульф, поднимаясь с кряхтением, — но это не значит, что оно мне нравится.

Эмиль уже был на ногах, закрывая сумку с травами. Он выглядел мрачно, но собранно.

— Сначала ноги, — сказал он ближайшим. — Кто вчера хромал — ко мне. Кто натёр — тоже ко мне. Кто падает в обморок от моего голоса — ко мне не надо, сам найду.

Несколько новобранцев виновато шевельнулись.

Вилли приподнялся, сел, выругался тихо: ноги отзывались постоянным глухим ноющим сигналом.

— Живой? — услышал он над собой.

Эмиль уже стоял рядом.

— Вроде да, — ответил Вилли. — Ноги… ну… есть.

— Покажи, — коротко сказал Эмиль.

Вилли хотел отмахнуться, но встретил такой взгляд, что сразу начал стягивать сапоги. Повязка, наложенная вчера, держалась, мазь подсохла, кожа выглядела лучше, но всё ещё раздражённой.

— Угу, — Эмиль осторожно нащупал сухожилия, пальцы, изгиб стопы. — Будет жить. Но если сегодня будешь геройствовать и бегать, как конь под дурью, — завтра будешь ползать. Идти будешь. Просто медленно и с матом. Так что шаг держи, но не рвись вперед галопом.

— Понял, — кивнул Вилли.

— Анализ: состояние улучшается, — сообщил NEXUS. — При текущем режиме нагрузки Вилли сможет пройти маршрут без серьёзных травм.

«Смотри за ним, — мысленно ответил Александр. — Он перспективный малый»

— Отмечено.

Пока лагерь просыпался, Александр обошёл круг. Проверил, кто как поднимается, как двигается, кто чересчур резко, а кто, наоборот, слишком медленно. Гюнтер делал то же самое со своей стороны, только жёстче.

— Ты чего сутулишься? — толкнул он плечом одного из новобранцев. — Выпрямись. Спина ровно будет — и дышать легче, и идти проще. Запомни. Ты не мешок с навозом, ты солдат.

Люди нехотя тянулись, разминаясь. Ломота в мышцах была общей — но именно поэтому она меньше пугала. Когда страдаешь не один, страдание как то легче переносится.

— Время на сбор — двадцать минут, — подсказал NEXUS. — Этого достаточно, чтобы нормально поесть, согреться и выйти без задержки.

«Хорошо.»

Александр остановился у ближайшего костра, взял кусок хлеба, вяленое мясо. Поел быстро, без удовольствия, но так, как ест человек, который понимает: это — горючее для движка в груди.

К нему подсел Вольфрик.

— Ночь прошла тихо, — сказал он. — Разведки не было. Только пара зайцев, да один лось, судя по следам. Волков вообще не слышал.

— Всё идёт по плану, — ответил Александр. — Сегодня выходим пораньше. Надо нагнать темп, пока ноги ещё не вспомнили, что их вчера мучили.

— Они уже вспомнили, — заметил Вольфрик, потирая икру. — Просто молчат из уважения.

Александр хмыкнул.

Он поднялся, когда солнце ещё не показалось толком из-за серой пелены. Встал так, чтобы его было видно сразу нескольким десяткам людей.

Не кричал. Просто заговорил.

— Слушайте.

Тон был ровный, без пафоса — и от этого слова цепляли сильнее.

— Вчера был первый день. Тело удивилось. Голове не нравилось. Сегодня будет хуже, но завтра всем станет легче.

Несколько бойцов невольно кивнули. Кто-то усмехнулся — слишком уж похоже на правду.

— Мы идём не просто в Равенштайн, — продолжил Александр. — Мы идём туда как те, кто должен будет сделать работу, которую никто кроме нас не сделает. Нас не будет много. Нас никогда не много. Но там, где мы есть — там решается исход.

Он остановился на мгновение.

— Вы все это уже знаете. Вы это уже делали. Разница только в том, что раньше у нас не было дома. Мы были мечами в чужих руках. Теперь у нас есть Валомбр. И каждый шаг, который мы делаем сейчас, — не только к войне. Это шаг, который отдаляет от нашего дома тех, кто может прийти и забрать его.

Тишина стала плотнее. Даже потрескивание костров сделалось более тихим.

— Поэтому сегодня, — сказал он, — вы идёте, потому что мы не можем позволить себе быть слабыми. Мы выходим с этих мест и возвращаемся другими. Вы — не просто бойцы. Вы — те, кто живёт не зря, а ради своего будущего.

Он не ждал аплодисментов. Их и не было.

Но кто-то выпрямился. Кто-то подтянул ремень доспеха. Кто-то перестал хмуриться.

— Анализ: уровень мотивации поднялся, — сообщил NEXUS. — Особенно у новобранцев. Эффект речи — значительный при минимальном пафосе. Рекомендую этот стиль.

«У меня другого и нет», — подумал Александр.

Он поднял руку.

— А теперь, всем подняться. Собираться. Через десять минут выходим.

Лагерь ожил. Кто-то дожал недоеденный хлеб, кто-то торопливо запихнул в мешок одеяло, кто-то матом вспоминал, куда сунул свою флягу.

Грэм бегал между людьми, как хмурый пастух между тугими, но покладистыми быками.

— Щит ближе к телу, не к земле!

— Не путай правый сапог с левым!

— Ты куда меч дел? На дереве забыл?!

— Не забыл, командир, — раздался виноватый голос. — Снял… чтобы…

— Чтобы я тебя убил, — рявкнул Грэм. — Быстро на пояс! Если кто-то ещё раз снимет меч без приказа, я лично его закопаю, а сверху буду ходить.

Хохот прокатился легкой волной. Напряжение утреннего подъёма было почти снято.

Через десять минут лагерь уже было не узнать.

Костры засыпали землёй, пепел утрамбован. Следы ночёвки практически отсутствуют.

— Мы уходим чисто, — отметил NEXUS. — Это усложнит любому противнику задачу отследить маршрут. Важный фактор.

Александр сел в седло. Ветер тронул край плаща, холодно ударил в щёку. Он оглядел людей, землю, тёмные стволы деревьев вокруг.

— В путь, — сказал он.

И отряд двинулся снова — вперёд, туда, где за следующими поворотами уже начиналась чужая война, которая шаг за шагом становилась их собственной.

Лес закончился почти так же внезапно, как начался.

Деревья расступились, и дорога вышла на пологий склон. Ветер снова набрал силу, холодный, колючий. Снег уже не летел так густо, но белые крупинки всё ещё кружились, цепляясь за ресницы.

— Выходим к равнине, — отметил NEXUS. — Обзор улучшается. Возможность обнаружить следы войск — выше.

Александр щурился, всматриваясь вперёд.

Через несколько сотен шагов ландшафт изменился. Справа от дороги, в низине, чернели обгоревшие остовы строений. Крыши провалились, остались только обугленные стены, торчащие, как гнилые зубы. Кое-где торчали обвалившиеся балки, почерневшие и покосившиеся.

— Деревня, — тихо сказал Конрад, подъезжая ближе. — Точнее… то, что от неё осталось.

Запах ударил в нос чуть позже, чем глаз зацепил картину. Не свежий запах гари — старый, вонючий, впитавшийся в землю и древесину. Смешанный с запахом сырости, старого дыма и чего-то ещё. То, от чего желудок чуть сжался.

— Осторожно, — сказал Александр. — Идём медленнее. Глаза — по сторонам.

Колонна сбросила темп, но не рассыпалась. Люди тянули шеи, смотрели, но держали строй.

— Следы разрушений соответствуют действию огня и грабежа, — комментировал NEXUS. — Нет свежих трупов. Событие произошло как минимум несколько недель назад.

— Это могла быть одна из тех провинций, что не успели вовремя определиться с верностью, — мрачно сказал Вульфрик. — Или просто не понравились тем, кто проходил.

— И тем, и другим, — отозвался Ульрих. — Война не выбирает.

Александр повернул коня с дороги, спустился ближе к развалинам. Грэм жестом дал знак своей десятке — несколько бойцов разошлись, проверяя периметр.

Деревня была небольшой. Шесть или семь домов, судя по остаткам фундаментов. Пара сараев. Небольшой колодец с каменным ободком. На одном из обугленных столбов висел обломок деревянной таблички, на которой ещё можно было различить вырезанные, наполовину обгоревшие буквы.

— «Вейзенау», — прочитал вполголоса Вернер, подъехав. — Я слышал о ней. Маленькая деревенька под управлением какого-то мелкого дворишки. Здесь жили люди. Раз десять я проезжал мимо, когда ещё возил караваны.

Он говорил спокойно, но губы были сжаты.

— Анализ следов: — начал NEXUS. — Большой отряд. Крупные копытные отпечатки. Повозки. Часть строений сломана ударом, часть — сожжена намеренно. Следы разграбления: отсутствует металлическая утварь, всё, что могло иметь ценность, вывезено.

— Живые? — мысленно спросил Александр.

— Прямых следов массового убийства не обнаружено, — ответил NEXUS. — Но отсутствие тел не означает, что все ушли живыми. Вероятность того, что часть населения уведена в качестве беженцев или принудительных рабочих, — высока.

Александр спешился. Шагнул к одному из домов. Под ногой хрустнуло — обуглившаяся доска, утонувшая в золе.

Внутри, под сломанной балкой, он увидел перевёрнутый стол. На нём — ещё различимые тарелки, одна даже наполовину наполнена чем-то когда-то жидким. Теперь там была только засохшая, потрескавшаяся корка.

— Уходили быстро, — сказал он вслух. — Или не успели.

Эмиль подошёл, вдохнул поглубже, поморщился.

— Здесь горело хорошо, — мрачно заметил он. — Если кто-то и остался… — он осёкся, не договорив.

Где-то в стороне кто-то наступил на что-то, раздался треск и приглушённый мат.

— Аккуратнее, — крикнул Грэм. — Это не тренировочная площадка.

У колодца стояла перевёрнутая бочка. Рядом валялась маленькая деревянная лошадка на колёсиках, обгоревшая с одного бока. Вилли поднял её, покрутил в руках.

— Детская игрушка, — тихо сказал он.

— Тут были дети, гений, — буркнул Бруно, но без злобы.

— Были, — повторил Вилли и аккуратно поставил игрушку обратно, как будто боялся сломать ещё сильнее.

Над головой каркнула ворона. Одна, вторая. На сгоревшей балке сидела пара птиц, чёрных, блестящих, и смотрела вниз, как судьи.

— Это Хартвиг? — спросил кто-то из бойцов. — Или Рейнард?

Вопрос звучал глухо, но в нём не было праздного любопытства. Людям нужно было знать, кто так сделал.

Вернер снова посмотрел на следы.

— Судя по тракту, — сказал он, — скорее всего это были люди Хартвига. Они шли с востока на запад. Рейнардовские отряды в этом районе раньше почти не ходили — это пограничная земля, но под влиянием Хартвига.

— Анализ маршрутов армий по имеющимся данным: вероятность участия отрядов Хартвига — выше семидесяти процентов, — подтвердил NEXUS. — Рейнард в этом районе почти не оперировал.

— Значит, это сделали те, с кем мы ещё "вчера" были в одном войске, — глухо сказал один из старых бойцов.

Слова повисли.

Вульф, стоявший немного в стороне, хмыкнул.

— Ты хочешь сказать, что мы никогда не делали того, о чём лучше не вспоминать? — спросил он. — Давай честно. Война редко оставляет чистые руки. Вопрос не в том, кто сжёг эту деревню. Вопрос — что мы будем делать, чтобы такие деревни не появлялись там, где живём мы.

Он показал глазами куда-то за спину — туда, где далеко, за холмами, оставался Валомбр.

Александр молча кивнул. Он чувствовал, как внутри поднимается сухой, неприятный жар.

«Я тоже был в армии Хартвига, — подумал он. — Я тоже ходил в наступление. Если не по этим улицам, то по другим».

— Ты не был командиром, — вмешался NEXUS. — Тогда ты не принимал решений. Сейчас ситуация другая. Ответственность — другая.

«Не отпускай меня так легко», — ответил Александр.

Он подошёл к колодцу, заглянул внутрь. На дне — мутная вода, половина ободка обвалена, но сам колодец был цел.

— Воды хватает, — сказал NEXUS. — Можно пополнить запас. Риск заражения — умеренный, но в пределах допустимого после кипячения.

— Напоим коней, — сказал Александр. — Людям — только после кипячения.

— Слышали, — крикнул Грэм. — Вода только через котёл! Хочешь пить из колодца — сначала спроси у Эмиля, хочет ли он тебя потом лечить!

— Не хочу, — отозвался Эмиль. — Я вообще очень мало кого хочу лечить. Так что кипятите воду.

Несколько бойцов уже подталкивали ведро к ободку, бросали внутрь верёвку.

Александр ещё раз оглядел деревню.

— Сколько таких будет ещё, — спросил он, сам не зная, обращается ли к себе, к NEXUS или к людям.

— В этой кампании? — уточнил NEXUS. — Немало. Это фронтир. Пограничные земли всегда страдают первыми.

— Потому я и не хочу, чтобы Валомбр оказался таким, — сказал Александр уже вслух.

Вернер кивнул.

— Для этого нужно, чтобы у нас было не только войско, но и порядок, — сказал он. — И чтобы тот, кто руководит, понимал, где граница между страхом и бессмысленным разрушением.

— А ты понимаешь? — вполголоса спросил Вульф.

Александр посмотрел на него.

— Я учусь, — честно сказал он. — Но одно знаю точно. Если когда-нибудь кто-то попытается сделать с моими деревнями то, что сделали с этой — я не просто отвечу. Я отрежу им руки, чтобы больше не могли поджигать.

Слова прозвучали спокойно.

Но холодно.

— Зафиксирую, — сухо отозвался NEXUS. — Приоритет: защита собственных территорий. Высокий. Это станет основой твоей дальнейшей политики.

«Именно», — подумал Александр.

Он обернулся к людям:

— Осмотрели — хватит. Мы не можем помочь тем, кто здесь жил. Но можем сделать так, чтобы там, где пройдём мы, после нас не оставалось такой картины. И чтобы те, кто сделали это, однажды увидели вместо таких деревень — свои замки.

В глазах нескольких бойцов мелькнуло мрачное удовлетворение.

— Это уже ближе к тому, что мне нравится, — пробормотал Грэм.

Отряд пополнил воды, не задерживаясь дольше необходимого. Сжигать тут было уже нечего. Хоронить — некого. Да и времени останавливаться надолго не было.

Когда они вернулись на тракт и двинулись дальше, сгоревшая деревня осталась справа, как чёрная рана на коже земли.

— Запомнил локацию, — сообщил NEXUS. — В будущем можно будет использовать это место как пример последствий неконтролируемой войны в беседах с местными и с знатью.

«Хочешь сказать — как иллюстрацию?»

— Да.

Александр усмехнулся безрадостно.

— Хорошо. Однажды, когда ко мне придёт слишком самоуверенный барон или граф, я приведу его сюда. Пусть посмотрит, чем заканчивается хорошая война.

— Вероятность наступления такого момента в ближайшие два-три года — высокая, — ответил NEXUS.

— Тогда пусть лучше я к нему подготовлюсь, — сказал Александр. — И мы, и наша земля.

Колонна шла. Ветер снова тянул по лицам. Дорога вела вперёд, но огонь за спиной — тот, что выбелил стены Вейзенау до чёрного, — уже не забывался.

И если раньше Александр шёл на войну как на необходимость, то теперь внутри у него появилась ещё одна причина.

Он больше не хотел быть частью безымянной армии, что оставляет за собой пепел и пустоту.

Теперь он шёл как тот, кто однажды должен будет решать, где война кончается — и начинается власть.

Вечер настиг их быстро, как это всегда бывает после тяжёлого дня. Солнце не закатывалось — оно просто исчезло, будто кто-то погасил его рукой. Ветер стал тише, но холоднее. Небо очистилось, и между ветвями сосен мелькнули первые тусклые звёзды.

Лагерь ставили уверенно, без лишних слов. Каждый уже знал своё место, свою задачу. Костры разгорелись ровно, поднимая вверх тонкие столбы дыма.

Александр сидел у центрального огня.

В руках — кружка горячей воды. Не мяса, не вина, не похлёбки. Только вода. Но после дороги она казалась почти роскошью.

— Температура тела у большинства нормализуется, — спокойно сообщил NEXUS. — Общий уровень усталости снизится через час.

«Хорошо. Пусть люди отвлекутся, но не размякнут», — подумал Александр.

Грэм, Вульфрик и Ульрих расселись рядом — как обычно, троица десятников и его правая рука.

— Завтра дойдём до Равенштайна, — сказал Ульрих. — Если всё пойдёт тем же шагом.

— Если не будет сюрпризов, — уточнил Вульфрик.

— Сюрпризы будут, — вставил Грэм. — Это же война. Они есть всегда.

Молчание скрипнуло между словами, как сухая ветка.

Около второго костра кто-то громко хохотнул — явно обсуждая что-то отвлечённое. Но дальше — тишина, лишь потрескивание сучьев.

А потом, будто из ниоткуда, прорезался голос:

— Я скажу честно… — сказал один из новобранцев. — Мы же раньше были под Хартвигом. А теперь… идём против него. Это вообще правильно?

Фраза ударила, как плохо поставленный удар ножом — неглубоко, но неожиданно.

У того же костра, ближе к огню, кто-то бросил веточку и ответил грубо:

— А правильно было жечь деревни? — Правильно было бросать тех, кто сдавался?

— А ты был там, да? — с вызовом рявкнули ему в ответ. — Видел своими глазами?

— Видел достаточно, чтобы помнить запах.

Голос становился жёстче. Пятеро у костра напряглись, как молния перед разрядом.

— Там были приказы! — отозвался другой. — Что нам оставалось? Мы выполняли долг!

— Долг? — горько усмехнулся кто-то. — Долг — это защищать свой дом. А не оставлять за собой уголь.

Разговор чистым голосом превратился в спор. Потом — в глухую ссору. Слова резали пространство, как тупые ножи: тяжело, с усилием, но всё равно больно.

— Успокойтесь, — рявкнул Грэм, поднимаясь. — Или я сам вас успокою — и никому не понравится как.

— Пусть говорят, — тихо сказал Александр.

Грэм удивлённо посмотрел на него. Не понимал — но сел.

Александр поднялся сам. Медленно, спокойно. Не громко.

— Я вас слышу.

Голоса оборвались почти сразу — будто ветер погасили ладонью.

Все повернулись к нему.

— Да, — сказал он. — Мы раньше были под Хартвигом. Вы, я, многие здесь — мы сражались в его войске. Кто-то добровольно, кто-то по призыву. Мы брали замки, стояли в линиях, шли вперёд.

Пауза. Треск костра.

— Но разница в том, что тогда мы были просто солдатами. Мы выполняли чужой приказ. Чужие цели. Чужую войну.

Теперь он сделал шаг ближе к людям.

Голос звучал всё так же ровно — но с той сталью, что не требует крика.

— Сегодня мы идём на войну не ради Хартвига. Не ради Рейнарда. Не ради мести.

Он спокойно обвёл взглядом огни лагеря, людей, взгляды, ожидание.

— Мы идём ради себя. Ради Валомбра. Ради того, чтобы у нас было место, где не горят дома и не пропадают дети. Где люди знают, что барон вернётся — и вернётся с победой.

Слова легли в тишину — тяжело, но честно.

— Хартвиг — не наш враг потому что он Хартвиг. И Рейнард — не наш союзник потому что он Рейнард. Мы сражаемся за тех, кого мы выбрали защищать. И если завтра Рейнард забудет обещания или попытается поставить нас на колени — врагом станет уже он сам.

В сборе тишины не было ни одного шороха.

— Мы не мечи в чужих руках. Мы — люди, у которых есть свой дом. И я не позволю никому решать за меня, кому его отдавать.

Грэм медленно кивнул.

Ульрих улыбнулся коротко, как клинок.

Вульфрик посмотрел чуть дольше, чем нужно и согласился взглядом.

У другого костра Бруно шепнул:

— Теперь я знаю, за что иду.

— Анализ: — отозвался в сознании NEXUS.

— Произошёл ключевой сдвиг. Часть бойцов впервые услышала, что они не просто армия — они чья-то армия. А значит — у них есть корень.

«Это — фундамент», — мысленно ответил Александр.

— Да. Сегодня — началась не война. Сегодня — началась власть.

Позднее, когда лагерь затих, ветер почти не шумел. Небо чистое, звёздное, холодное.

Александр сидел у угасающего огня, глядя в угли. Красный свет отражался в его глазах, как в глазах человека, который впервые видел не просто поход — а будущее.

NEXUS заговорил тихо, словно даже он не хотел нарушать ночь:

— Прогноз: Если ты выдержишь линию, которую обозначил — через несколько лет у тебя будет армия, что идёт не за серебро. А за имя.

Александр не сразу ответил.

— Значит, я должен сделать так, чтобы это имя чего то стоило, что бы идти за ним.

— Согласен.

Он поднялся, бросил последний взгляд на костёр, где тлели угли.

Сегодня они прошли дорогу. Завтра — войдут в замок, где начнётся война.

И ни один из них уже не будет прежним.

Глава 3 — Равенштайн.

Равенштайн показался не сразу.

Сначала был просто холод. Тот самый, северный — сухой, цепкий, который пробирает не через мокрый плащ, а прямо в кости. Дорога потянулась вверх, вела по пологим холмам, где ветер гулял как хозяин. Снег здесь лежал тонкой, но упёртой коркой, не таял даже днём — только скрипел под сапогами и копытами.

— Температура ниже, чем вчера, — отметил NEXUS. — Ветер усиливается. Плохое место для длительной стоянки, хорошее — для охранных застав.

«Скоро укрытие будет», — ответил Александр.

И вот, за очередным подъёмом, замок наконец показался.

Равенштайн сидел на каменном выступе, как чёрный зверь. Серая крепостная стена, местами почерневшая от времени и копоти. Четыре башни по углам — не слишком высокие, но толстые, с зубцами, как сломанные зубы старого волка. Флаг с гербом Рейнарда — чёрный орёл на серебряном поле — висел над воротами, тяжело, почти без движения, лишь иногда дёргаемый ветром.

Внизу, у подножья, раскинулась слобода — больше Валомбровской в несколько раз. Деревянные дома, мастерские, склады, несколько каменных строений богаче — наверняка лавки или дома купцов. Из труб шёл дым — густой, уверенный. Здесь жили люди. Много людей.

— Примерная численность населения слободы: две-три тысячи человек, — посчитал NEXUS по дыму, плотности строений и трафику людей на улицах. — Плюс гарнизон замка. Это уже центр власти, не просто укрепление.

Церберы невольно вытянули шеи.

— Ну и псина, — уважительно протянул Вульф. — Вот это крепость.

— Видал и больше, — отозвался Грэм. — Но эта… неприятная. Правильная. Из таких просто так не выкуришь.

Ульрих молча оценивал стены, расположение башен, положение ворот.

— Если кто-то нападёт, — сказал он тихо, — ему будет очень плохо.

— Если изнутри будет порядок, — добавил Вольфрик. — Если нет — любая крепость превращается в ловушку.

Александр не комментировал вслух. Но мысли были похожими.

— Анализ укреплений: — проговорил NEXUS. — Стены высотой около десяти метров, толщина — три-четыре. Ров отсутствует, но подходы с трёх сторон неудобные — склон. С юга — основной тракт, дорога, по которой мы идём. При наличии дисциплинированного гарнизона и достаточного запаса продовольствия крепость можно держать долго.

«А если с дисциплиной плохо?» — спросил Александр.

— Тогда её возьмут не снаружи. А изнутри.

У ворот уже заметили приближающийся отряд.

Труба протянула короткий, протяжный звук. На стенах появилась стража — несколько фигур в кольчугах и шлемах, с алебардами. Воротная створка была закрыта, но из маленькой калитки сбоку высунулся стражник в накинутом поверх доспеха плаще с гербом Рейнарда.

— Отряд, стой! — раздался сверху голос. — Назовите себя!

— Церберы, — рявкнул Грэм так, чтобы слышали не только на стене. — Отряд барона Валомбра! По контракту к графу Рейнарду фон Эренфельду!

На стене наступила короткая пауза.

Имя «Церберы» уже разошлось по региону. Кто-то, похоже, его узнал.

— Командир? — спросил голос.

Александр выехал вперёд.

— Здесь, — сказал он. — Барон Александр Валомбр.

У стен снова стало тихо. Стражник наверху наклонился чуть ближе, вглядываясь, как будто хотел рассмотреть того, кого видел до этого только в рассказах.

— Ожидаемый отряд, — наконец сказал он кому-то за спиной. — Открывайте ворота!

Ворота загудели, цепь заскрежетала. Дерево сдвинулось — тяжело, но уверенно. Створки поползли в стороны, пропуская внутрь чужой ветер, людей и судьбы.

— Заходим! — бросил Александр.

Колонна потянулась к раскрытой пасти ворот — не торжественным маршем, но и не как толпа. Организованно. Ровно. Как инструмент, который знает, что его будут проверять.

Внутри замка воздух был другим. Менее ветреным, но более густым — запах пота, металла, дыма, конского навоза и чего-то ещё — привычного запаха большого гарнизона.

Двор был широким, каменным. С одной стороны — конюшни и склады. С другой — казармы. Прямо — главный корпус замка, тяжёлый, двухэтажный, с узкими окнами-бойницами.

На дворе было людно. Солдаты, оруженосцы, конюхи, несколько офицеров в добротных плащах. Все повернулись к вошедшим.

Церберы не выглядели блестяще. Их доспехи были местами потертыми, плащи — заплатанными, щиты — с шрамами от ударов. Но всё на них сидело правильно. Ничего не болталось, не висело, не выглядело игрушечным. Руки держали оружие так, как держат те, кто уже видел кровь.

— Смотрят, — отметил Вульфрик негромко.

— Пусть смотрят, — ответил Александр.

— Анализ: большинство взглядов — оценочные, — сообщил NEXUS. — Любопытство, лёгкая настороженность. Презрение — только у части офицеров. Зависть — у отдельных солдат.

«Зависть?»

— Да. Они видят отряд, который выглядит как единое целое. В отличие от них.

Из дверей главного корпуса вышел офицер. Высокий, сухой, лет сорока. В плаще с гербом Рейнарда, с поясом, на котором висел меч с богато украшенной рукоятью. Лицо жёсткое, нос с горбинкой, глаза холодные.

— Барон Валомбр? — спросил он, не кланяясь, но и не дерзко.

— Да, — подтвердил Александр.

— Я капитан Маркхард, командир гарнизона Равенштайна. Граф ждёт вас к вечеру в зале совета. Ваш отряд будет размещён во внутреннем дворе, — он кивнул в сторону соседних зданий. — Для наёмников отдельные казармы не предусмотрены, но ваши люди получат место и пайки по установленной норме.

Он произнёс слово «наёмники» так, будто оно было и нейтральным, и слегка грязным одновременно.

Александр кивнул.

— Моим людям достаточно крыши над головой и пищи, — сказал он. — Остальное организуем сами.

— Ваши люди, — Маркхард слегка приподнял бровь, — будут подчиняться общему порядку крепости. Драки, пьянство и самовольные вылазки запрещены. Нарушители будут наказаны по законам гарнизона.

— Порядок я люблю, — спокойно ответил Александр. — А вот если к моим людям полезут без причины — виновные тоже будут наказаны. По моим законам.

Наступила короткая пауза. Маркхард смотрел на него так, как смотрят на нож — полезный, но опасный.

— Анализ: столкновение доминант, — прокомментировал NEXUS. — Оба пытаются обозначить границы влияния. Рекомендация: не уступать, но и не обострять.

Маркхард чуть кивнул, признавая, пусть без удовольствия:

— Надеюсь, до этого не дойдёт.

— Надеюсь, — отозвался Александр. — Все мы здесь не для того, чтобы друг друга резать.

Капитан махнул рукой одному из младших офицеров.

— Хельмут, отведи людей барона на их места. Покажи, где они могут устраиваться. И чтобы никто не мешал им… пока не будет приказа.

Александр заметил лёгкий акцент на последней фразе — не угрозу, скорее напоминание: здесь ты гость.

— Добро пожаловать в Равенштайн, — сухо добавил Маркхард. — Надеюсь, твои «Церберы» стоят тех рассказов, что о них ходят.

— Обычно мы их превосходим, — ответил Александр.

Он не улыбался. И не шутил.

И это, почему-то, произвело большее впечатление, чем если бы он сказал это с усмешкой.

«Внутренний двор» оказался не таким уж и гостеприимным.

Их провели за основной корпус, к длинному, приземистому зданию с узкими окнами. От стены к стене тянулись деревянные навесы, под ними — стойки для оружия, бочки, грубо сколоченные скамьи. Это была не казарма, а скорее большая, полуоткрытая казарменная площадка: место, куда сваливают всех, для кого не нашлось отдельной комнаты.

— Тут в тёплое время года размещаем часть гарнизона, — пояснил младший офицер, тот самый Хельмут, которому Маркхард велел показать им место. — Сейчас холодно, но крыша есть. Стены… ну, почти. Будет некомфортно — но не смертельно.

— Мы в поле и не такое видели, — буркнул Грэм. — Здесь хоть камень под боком, а не кочка.

Некоторые солдаты гарнизона уже были здесь.

Они стояли или сидели группами, опершись о стойки, о стены, о бочки. Кто-то точил меч, кто-то ковырялся в сапоге, кто-то лениво жевал. На них были те же кольчуги, тот же стальной блеск, что и на Церберах, но в самом виде — что-то другое. Меньше собранности. Больше привычки к тому, что стены — защищают, а не ты защищаешь стены.

Когда отряд Александра вошёл под навес, разговоры на мгновение стихли. Множество глаз одновременно уставилось на них.

— Смотрите-ка, — раздался чей-то насмешливый голос. — Пришла наша знаменитая собачья стая.

— Церберы, — уточнил другой. — Три головы, девяносто ног.

Кто-то хмыкнул. Кто-то усмехнулся. Смех не был открыто враждебным, но и дружелюбным его назвать было нельзя.

— Анализ эмоционального фона: — тихо отметил NEXUS. — Любопытство. Лёгкое презрение. Желание помериться силой.

«Ожидаемо», — подумал Александр.

Хельмут показал на свободную сторону площадки:

— Вот тут — ваше. Сложите вещи, расположитесь. Кое-где ещё осталось место на нарах, остальное — сами оборудуете. Вода — там, — он махнул в сторону деревянной бочки, — уборная — там, у стены. С кухней разберитесь через старшину караула. Пайки выдадут по распоряжению капитана.

Он говорил сухо, без особого интереса, но без злобы.

— Понял, — кивнул Александр.

Грэм повернулся к своим:

— Раскладываемся. Щиты — к стене, оружие — в пирамиды. Никакой свалки, мы не свиноферма.

Десятки начали действовать. Каждый знал своё место.

Пока Церберы раскладывали снаряжение, из группы местных солдат выделился один.

Высокий, плечистый, в хорошей, почти новой кольчуге. На плаще — знак личного рыцарского герба. Лицо гладко выбрито, волосы убраны в тугой хвост. К нему почти инстинктивно расступались: человек явно не последний в местной иерархии.

— Так это и есть ваши «Церберы»? — протянул он, подходя ближе. — Те самые, про которых трындит половина трактиров?

Голос был громким, чуть тянущим, с лёгкой ленцой.

Александр посмотрел на него спокойно.

— Да, — ответил. — Это они.

Рыцарь смерил отряд взглядом, остановился на доспехах, на заплатанных плащах, на шрамованных щитах.

— Хм, — сказал он. — Выглядите… так себе. Я ожидал, что те, кто выклянчил у графа баронство, будут блестеть посильнее.

Небольшой гул прокатился по обеим группам. Церберы напряглись. Кто-то из местных ухмыльнулся. Кто-то, наоборот, отвёл глаза — понял, что запахнет.

— Анализ: провокация, — моментально сообщил NEXUS. — Цель — проверить твой статус и реакцию перед лицом гарнизона. Рекомендация: не поддавайся на личное оскорбление, ответ должен быть жёстким, но контролируемым.

Александр чуть наклонил голову.

— Блеск хорошо смотрится на параде, — сказал он. — В грязи и крови он только мешает. Наши доспехи не блестят. Они работают.

Рыцарь усмехнулся.

— Звучит конечно красиво. Но тут, в замке, — он закинул палец в сторону стен, — всё решают не только мечи. Решает титул. Род. Имя.

— Тут, в замке, — согласился Александр, — Может быть и да. Но скоро мы будем не в замке. А там всё решает то, кто останется стоять после боя.

Он произнёс это без вызова. Просто факт.

Рыцарь на секунду напрягся. Взгляд стал холоднее, серьёзнее.

— Как тебя зовут, рыцарь? — спросил Александр.

— Рыцарь Зигфрид фон Лерхталь, — ответил тот. — Я служу Рейнардy уже десятый год. И, в отличие от некоторых, получил свой герб не из грязи, а по праву рождения.

Александр коротко кивнул.

— Рад познакомиться, рыцарь фон Лерхталь. Я — Александр. Без «фон», без рода, без герба. Только с отрядом.

Кто-то присвистнул. Кто-то, наоборот, уважительно хмыкнул.

Зигфрид чуть прищурился.

— Ты гордишься этим?

— Да, — ответил Александр. — Потому что то, что я имею, я взял сам. А не получил от папеньки.

Несколько голосов в гарнизоне шепнули: «Ох…». Кто-то тихо засмеялся, прикрыв рот рукой. Глаза Зигфрида на миг вспыхнули, как если бы его хлестнули по щеке.

— Анализ: напряжение растёт, — предупредил NEXUS. — Риск физического конфликта — выше среднего.

«Пусть попробует», — холодно подумал Александр. — «Но лучше, если не сейчас».

Рыцарь сделал полшага ближе.

— Ты дерзкий, барон, — произнёс он тихо. — Очень дерзкий, как для человека, который ещё вчера был никем.

— Вчера, — поправил его Александр, — я тоже руководил отрядом. Просто бумага была другой. И противник — тоже.

Он не отступил. Не поднял голос. Но в голосе была та самая плотная, тяжёлая уверенность, которую довольно трудно подделать.

— Зигфрид, — раздался в этот момент другой голос — спокойный, глуховатый. — Оставь собачью стаю в покое. У нас, кажется, скоро будет дела поважнее, чем выяснять, у кого герб блестит сильнее.

Из тени выступил другой рыцарь — старше, лет под пятьдесят, с седыми прядями в волосах. На его плаще тоже был герб, но простой, без лишних украшений. Лицо — зарублено шрамами, глаза — тяжёлые, усталые.

— Рыцарь Адальберт фон Клаусберг, — шепнул NEXUS. — В списках людей Рейнарда числится как один из старых командиров. Уровень боевого опыта — высокий.

Зигфрид дёрнул плечом, но отступил на шаг.

— Я всего лишь знакомлюсь с новыми союзниками, — холодно сказал он.

— Ага, — Адальберт хмыкнул. — Ты так знакомишься, что у людей потом носы сломаны. Оставь их на потом. Может, ещё пригодятся.

Он повернулся к Александру.

— Барон Валомбр, — произнес он, чуть склоняя голову. — Слышал о вас. Говорят, вы умеете делать то, что многие только обещают.

— Стараемся, — ответил Александр. — Война быстро отделяет обещания от результата.

Адальберт на миг всмотрелся в него внимательнее.

— Это правда, — сказал он. — Ну что ж. Добро пожаловать. Если ваши люди будут вести себя как солдаты — у нас проблем не будет.

— Мои люди ведут себя как солдаты всегда, — спокойно ответил Александр. — Если только кто-то не решает проверить их лишний раз.

Он не посмотрел на Зигфрида — но тот всё равно понял, что фраза отчасти к нему.

Адальберт усмехнулся уголком губ.

— Тогда, надеюсь, Маркхард не заставит вас слишком много маршировать по двору, — сказал он. — Он любит показывать, кто здесь хозяин. А хозяев у нас, как вы уже поняли, несколько.

— Я это уже видел, — отозвался Александр.

— Анализ: союзник потенциально найден, — резюмировал NEXUS. — Рыцарь фон Клаусберг относится к тебе с осторожным уважением. Рекомендую укреплять контакт.

«Учту», — ответил Александр.

Церберы тем временем уже устроились. Щиты — в аккуратной линии у стены. Оружие — в стойках, не валяется. Кто-то сидел, настраивая ремни, кто-то тихо переговаривался.

Из соседнего угла послышался приглушённый смешок и фраза:

— Смотри-ка, они даже щиты ровно ставят. У нас бы половина уже в углу валялась.

— Потому и говорят, что они «лучший отряд», — ответил другой голос. — А не потому, что плащи красивые.

— Ещё одно подтверждение, — сообщил NEXUS. — Контраст дисциплины уже заметен. Это сыграет на твою пользу, когда начнутся реальные бои.

Александр сел на скамью, поставил локти на колени.

Он чувствовал на себе взгляды — десятки взглядов. Кто-то видел в нём конкурента. Кто-то — инструмент. Кто-то — угрозу.

Но для него всё было проще.

Он привёл сюда не декорацию. Он привёл сюда силу.

Равенштайн был не его домом. Его дом — далеко, за холмами. Здесь он был не хозяин, а партнёр. Временный. Но даже временный партнёр мог стать тем, без кого нельзя обойтись.

И именно это он и намеревался сделать.

В зал совета позвали не сразу.

Сначала — помыться, насколько это вообще возможно в крепостных условиях. Александру выделили маленькую комнату с кувшином холодной воды, куском мыла и грубым полотенцем. Он смыл дорожную пыль, оттёр шею, лицо, руки. Холод выел кожу, но стало легче. Потом — чистая рубаха, более приличный плащ, меч на поясе.

— Внешний вид: приемлемый, — прокомментировал NEXUS. — Не роскошно, но достойно. Ты не пытаешься выглядеть как местная знать — это плюс. Будут воспринимать как военного, а не как жалкую копию аристократа.

«И не собирался» — отозвался Александр.

К дверям зала его провёл всё тот же Маркхард.

— Граф уже внутри, — сказал капитан. — Также основные рыцари и советники. Говори только тогда, когда тебя спрашивают. Здесь не трактир и не переговорная в Вальдхайме.

— Я это помню, — спокойно ответил Александр.

Створки дверей открылись.

Зал совета был не огромен, но тяжёл. Каменные стены, гобелены с гербом Рейнарда, длинный стол из тёмного дуба. На стенах — факелы. В воздухе — тонкий запах воска, дыма и чего-то пряного.

Во главе стола сидел граф Рейнард.

Он выглядел лучше, чем в ту встречу в «Золотом Кубке», но не сильно. Под глазами по-прежнему синели тени, седина в волосах стала ещё заметнее. Одежда — богаче, плащ — целее, но в нём всё равно чувствовался человек, которого жизнь последние годы била очень целенаправленно.

Слева от него — советник в чёрном, тот самый, что шептал в трактире. Справа — несколько рыцарей, среди них Адальберт и, чуть дальше, Зигфрид. Ещё два-три человека в дорогих камзолах — то ли мелкая знать, то ли крупные вассалы.

Александр подошёл к столу, остановился на расстоянии пары шагов, слегка наклонил голову.

— Граф, — произнёс он.

Рейнард поднял взгляд.

На миг в его глазах мелькнуло что-то… вроде облегчения. Потом это чувство спряталось за привычной усталой жёсткостью.

— Барон, — сказал он. — Рад видеть, что ты дошёл. Сколько у тебя людей?

— Девяносто бойцов, — ответил Александр. — Плюс неполный обоз.

— Проверка: совпадает с прогнозом, — тихо отметил NEXUS.

— Садись, — Рейнард указал ему на место сбоку, ближе к середине стола. Не рядом с собой — но и не в самом конце.

Это было показательно.

Александр сел, не разглядывая слишком демонстративно окружающих.

— Итак, — граф перевёл взгляд по лицам. — Мы собираемся здесь, чтобы решить, как нам выиграть войну, которую, по всем расчётам, мы должны проиграть.

Кто-то нервно хмыкнул. Кто-то опустил глаза.

Рейнард продолжил:

— У Хартвига… — он бросил взгляд на советника.

Тот развязал кожаный шнурок, развернул пергамент.

— По нашим разведданным, — произнёс советник, — под его знамёнами сейчас до трёх тысяч человек. Часть — его личные люди, часть — вассалы, часть — наёмники.

— Три тысячи… — повторил один из рыцарей. — Против наших…

— Внутри Равенштайна и ближайших владений — чуть меньше тысячи, — добавил советник. — Плюс гарнизоны в других замках. Если мы снимем гарнизоны, останемся без защиты. Если не снимем — не сможем собрать полевое войско, сравнимое по численности.

— Классическая вилка, — подал голос Адальберт. — Либо раскрываемся, либо слабы в поле.

— Анализ: численное превосходство противника — минимум двукратное, — сообщил NEXUS. — При прямом столкновении вероятность поражения Рейнарда — высокая.

«Поэтому прямого столкновения и не будет,» — подумал Александр.

Один из молодых рыцарей — не Зигфрид, другой — стукнул кулаком по столу.

— Нам нужно собрать всех, кого только возможно! — горячо сказал он. — Всех вассалов, всех, кто ещё верен. Выйти навстречу армии Хартвига и разбить её в одном большом бою!

— В одном, — сухо повторил Рейнард. — И если мы его проиграем, у нас не будет второго.

Рыцарь покраснел, но промолчал.

Другой, более пожилой, сказал:

— Можно уйти в оборону. Закрыться в крепостях, переждать. Зима близко, снабжение у Хартвига не бесконечное. Его войско начнёт голодать.

Советник покачал головой:

— Закрывшись в крепостях, мы потеряем поле. Он заберёт деревни, людей, дороги. И даже если мы потом выдержим осаду, выйти будет некуда. Мы останемся в каменных гробах.

— Анализ: предлагаемые варианты — либо лобовое столкновение, либо пассивная оборона. Оба — подчинённые логике старой войны, — отметил NEXUS. — Ни один не учитывает манёвренные действия.

Рейнард слушал, не вмешиваясь.

Отчётливо было видно: он уже слышал эти предложения раньше. Не раз. И каждый раз от них на душе становилось только тяжелее.

— Граф, — начал было Зигфрид. — Мы можем…

— Подожди, — перебил его Рейнард.

Он повернулся к Александру.

— Барон. Ты молчишь. Что скажешь ты?

В зале стало тише.

Все взгляды разом повернулись к нему. Кто-то открыто, кто-то краешком глаза. Кто-то с интересом, кто-то с раздражением — «ну-ну, давай, выскочка, удиви нас».

Александр не спешил.

— Скажи сначала, — прошептал NEXUS, — какова твоя цель. Чтобы я подстроил расчёты под неё.

«Моя цель? — отозвался он. — Не дать армии Хартвига использовать своё преимущество. И сделать так, чтобы она потратила больше, чем может себе позволить. А потом — ударить, когда она ослабнет.»

— Принято.

Александр положил ладони на стол.

— У Хартвига — больше людей, — сказал он спокойно. — Это факт. У нас — меньше. Что тоже факт. Если мы выйдем в поле и встанем против него стенка на стенку, мы определенно проиграем.

Кто-то фыркнул, но вслух не возразил.

— Любое прямое столкновение выгодно тому, у кого численное превосходство, — продолжил он. — Это знают все, кто хоть раз был в бою, а не только на турнире.

Зигфрид чуть дёрнул щекой, но промолчал.

— С другой стороны, если мы закроемся по крепостям и будем ждать, — Александр кивнул в сторону советника, — он заберёт наши поля, наши деревни, наших людей. И даже если мы выстоим, — нам не будет чем и кем воевать дальше.

— Ты описываешь то же, что уже сказали, — сухо заметил кто-то из угла. — Предложение то будет?

Александр поднял взгляд.

— Предложение простое. Мы должны сделать так, чтобы его численное превосходство перестало быть преимуществом.

— Как? — Рейнард слегка подался вперёд.

— Войско — это не только люди, — сказал Александр. — Это еда. Кони. Оружие. Дороги. Мосты. Если у трёх тысяч человек закончится хлеб — они не смогут воевать. Если у их коней не будет овса — они не смогут быстро двигаться. Если их опорные точки, склады и обозы будут биты постоянно — численность будет только увеличивать хаос.

Он заговорил чуть быстрее, но голос оставался ровным.

— Мы не будем биться с основной армией Хартвига в поле, пока он силён. Мы будем бить его слева, справа, сзади. По обозам. По отрядам, ушедшим вперёд. По разрозненным гарнизонам. Мы лишим его возможности собраться в кулак. Превратим его войско в набор пальцев.

Советник вскинул голову. Адальберт прищурился. У некоторых в глазах мелькнула искра, у других — скепсис.

— Для этого нужна армия, — сказал один из рыцарей. — Рыцари, лёгкая конница…

— Для этого нужен мобильный, дисциплинированный отряд, — перебил Александр. — Который умеет двигаться быстро, атаковать внезапно и уходить до того, как его сомнут числом. Отряд, который не рассыплется от первого крика или залпа стрел.

Он взглянул на Рейнарда.

— У вас есть армия. Но у вас нет ударного ножа. У вас есть гарнизоны, рыцари, ополчение. Но у вас нет силы, которая может работать не по учебникам старых войн.

Небольшая пауза. Граф, казалось, ждал этих слов.

— И ты хочешь сказать, — медленно произнёс он, — что таким ножом можешь и будешь ты?

— Я и мои люди, — кивнул Александр. — Церберы. Мы уже делали подобное. Мы умеем проходить там, где другие застревают. У нас есть дисциплина, и мы можем позволить себе делать то, что большая армия не может.

— Анализ: ты предлагаешь ему концепцию «ударного корпуса», — заметил NEXUS. — Для этого мира она почти нова.

Один из молодых рыцарей усмехнулся:

— Девяносто человек против трёх тысяч? Звучит как плохая шутка.

— Девяносто человек, которые перережут им горло за десять мест, где подвозят хлеб, — спокойно ответил Александр. — И за два моста, через которые они идут. И за один склад с фуражом. После этого их три тысячи превратятся в три тысячи голодных и злых тел, которые не знают, куда идти.

Рейнард смотрел на него, не мигая.

В его глазах, помимо усталости, появилось что-то ещё — осторожное, но очень отчётливое.

Надежда.

— Ты уверен, — произнёс он, — что сможешь это сделать?

— Я уверен, — ответил Александр, — что если мы будем играть по их правилам, мы проиграем. Если будем играть по моим, — у нас есть шанс. и весьма неплохой.

— Цифры, — тихо шепнул NEXUS. — По расчётам: при использовании манёвренной войны, ударов по снабжению и избегании генерального сражения до момента существенного истощения врага, вероятность стратегической победы Рейнарда возрастает до шестидесяти-восьмидесяти процентов. Без этих действий — не выше тридцати.

«Этого должно быть достаточно,» — подумал Александр.

Советник наклонился к Рейнардy, что-то зашептал. Тот слушал, хмурясь.

Адальберт наконец заговорил вслух:

— В его словах есть смысл. Мы и так не можем собрать войско, превосходящее Хартвига. У нас нет ресурсов для долгой осады. Единственное, что у нас есть — некоторые замки, люди, которые ещё не бросили нас, и… — он посмотрел на Александра, — этот отряд.

Зигфрид скривился.

— Отряд — это хорошо. Но что, если он провалится? Что, если его прижмут к земле и раздавят? Тогда мы потеряем не только девяносто человек. Мы потеряем время. И единственный козырь, который… — он проглотил слово, — который у нас есть.

Александр ответил прямо:

— Война это всегда риск. Если вы хотите решения, где никто ничем не рискует, то его нет. Если хотите решения, которое даёт шанс не только благородно умереть, но и жить дальше, то оно перед вами.

Рейнард подался вперёд, сложив руки.

— Что тебе нужно, барон? — спросил он. — Для этого плана.

Александр не стал перечислять мелочей. Ему были нужны не только припасы и карты — ему нужна была одна ключевая вещь.

— Нужна свобода действий, — сказал он. — В пределах договорённого района. Я должен иметь возможность действовать быстро, не ожидая утверждения каждого шага. Вы определяете цели — замки, склады, обозы. Я выбираю средства и порядок ударов.

Советник напрягся.

— То есть ты хочешь, чтобы тебе позволили действовать как отдельной силе? — уточнил он. — Самостоятельно. Это… необычно.

— Это необходимо, — ответил Александр. — Большая армия слишком неповоротлива. Если каждая моё движение будет ждать печати на бумаге — мы будем всегда опаздывать.

Рейнард молчал.

— Анализ: — тихо произнёс NEXUS. — Сейчас момент решения. Его гордость борется со страхом. Твой вклад в сделку с баронством уже тянет чашу весов. Но ему нужно оправдание — и перед собой, и перед теми, кто за этим столом.

Александр понял.

— Граф, — сказал он. — Вы наняли меня не ради красоты. Вы дали мне будущее — Валомбр. Я хочу, чтобы эта земля была не пустым названием, а живым баронством. Для этого вам и нам всем нужно выжить. И разумеется выиграть.

Он встретился с ним взглядом.

— Я здесь не за вашу честь. Я здесь, потому что ваш выигрыш — это мой выигрыш тоже. Дайте мне работать. И я сделаю так, что три тысячи Хартвига будут не преимуществом, а проблемой.

Тишина. Только потрескивание факелов.

Рейнард закрыл глаза на мгновение. Когда открыл — в них уже было решение.

— Хорошо, — сказал он. — Ты получишь то, что хочешь. Отряд «Церберы» будет действовать как отдельный ударный корпус. Ты подчиняешься мне, но в пределах поставленных задач имеешь свободу действий. Ты получишь доступ к картам, разведданным, части запасов.

Он обвёл взглядом остальных.

— Есть возражения?

Возражения были. В глазах, в сжатых губах, в тяжёлом молчании. Но вслух их не прозвучало.

Зигфрид прикусил язык. Советник нахмурился — но кивнул. Адальберт тихо выдохнул, словно облегчённо.

— Тогда так и будет, — сказал Рейнард. — Завтра утром — совещание по деталям. А сейчас идите отдыхайте. Скоро начнётся та часть войны, которую будут помнить.

Он поднялся. Совет окончен.

Александр тоже поднялся. Поклонился — ровно настолько, насколько было нужно.

Когда он выходил из зала, NEXUS спокойно констатировал:

— Ты только что получил то, что хотели бы получить многие полководцы в этом мире. Право действовать по-своему.

«Теперь главное — не просрать его,» — сухо ответил Александр.

За дверями было прохладно, в коридоре тянуло каменной сыростью. Где-то внизу слышались голоса солдат, скрип доспехов, лошадиное фырканье.

Теперь у него в руках целый отряд — нож, который он собирался вонзить точно в горло армии Хартвига.

Глава 4 — Первые удары.

Утро в Равенштайне начиналось не с молитвы и не с завтрака.

Оно начиналось со звука железа.

Во внутреннем дворе скрипели ремни, стучали пряжки, коротко звенели клинки о ножны — не для красоты, а чтобы проверить, как ходит металл. Люди Александра двигались спокойно и молча: каждый знал, что делать, и не нуждался в напоминании. В этом была разница между гарнизоном, который живёт стенами, и дружиной, которая живёт походом.

Александр вышел из выделенной комнаты и прошёл к навесу, где стояли его десятки. Вольфрик уже был на месте — с записками, свернутыми в тугой рулон, и с той собранной тишиной, которая всегда означала одно: время считать, а не говорить.

— Все в сборе? — спросил Александр.

— Почти, — ответил Вольфрик. — Гюнтер поднимает двоих новобранцев — у них смена караула ночью была. Через пять минут будут.

Александр кивнул и посмотрел на Конрада. Лучник стоял у стойки с луками, проверяя тетиву. Движения точные, без суеты.

— Дорога вокруг Равенштайна живая, — сказал Конрад, не отвлекаясь от работы. — Сегодня с рассвета по тракту прошло два малых обоза и один отряд конных — чужие, не наши. Видел со стены. Если Хартвиг уже тянет снабжение, то не по главной дороге. Либо через лес, либо по старым просёлкам.

— Тогда найдём, где именно, — коротко ответил Александр.

Подошёл Вернер, с аккуратно сложенным пергаментом и чернильными заметками. На лице — привычная сосредоточенность человека, который думает не о славе, а о том, сколько хлеба нужно на девяносто ртов.

— Пайки в крепости — посредственные, но честные, — сказал он. — На два дня можно не трогать наши запасы. Дальше — либо закупаем здесь у купцов, либо забираем у врага.

— Заберём у врага, — спокойно сказал Грэм, подходя к навесу. Без улыбки, без бравады — как констатацию факта. — Я людей проверил. Все готовы. Железо в порядке.

Ульрих пришёл следом и молча положил на стол пару коротких палочек — пометки маршрутов, которые он набросал по памяти после разговора с местными солдатами.

— Слышал от гарнизона, — сказал он. — Хартвиг последние недели кормит передовые отряды из складов в двух местах: у старой мельницы на реке и на хуторе у дороги к востоку. Говорят, там их фуражный старший сидит.

— “Говорят” — не доказательство, — спокойно ответил Александр. — Но это уже какое то направление.

Вульф подошёл последним из десятников. Сел так, чтобы видеть всех. Не ерзал, не оглядывался. В нём была привычка старого ветерана: меньше слов — меньше ошибок.

— Скажи, где резать, — произнёс он. — Остальное мы сделаем.

Гюнтер появился вместе с двумя бойцами, которые действительно выглядели так, будто ночь от них ещё не отстала. Но глаза ясные, ремни подтянуты, шаг ровный. Он коротко кивнул Александру и занял место у края.

— Все, — сказал Вольфрик.

Александр развернул на грубой доске стола схему, которую выпросили у замковых писцов — карту ближайших дорог и рек. Она была не идеальна, но достаточна, чтобы видеть главное: узлы, переправы, населённые пункты, лесные массивы.

— Слушайте, — сказал он.

И все замолчали.

— У Хартвига численное преимущество. Мы это не меняем. Меняем другое: скорость и направление его силы. Если он двигается куда хочет и когда хочет — он победит. Если он вынужден будет двигаться туда, куда мы его толкнём, и тогда, когда мы позволим — победим мы.

Он ткнул пальцем в реку на карте.

— Вот здесь — переправа. Если это их путь снабжения — это горло. А горло режут одним движением, это понятно?

Вернер склонился над картой.

— Переправа у старой мельницы?

— Возможно. Но сначала нужно подтверждение. — Александр перевёл взгляд на Конрада. — Ты и двое твоих. Отправитесь лёгкими. Без лишнего железа. Смотрите мельницу и дорогу вокруг. Идёшь не по тракту. Возвращаешься до темноты с точным ответом: есть ли там их движение, сколько, когда, с чем.

Конрад кивнул без вопросов.

— Сделаю.

— Вольфрик, — продолжил Александр. — Ты остаёшься здесь и держишь связь с людьми Рейнарда. Мне нужны их сведения, но без их привычной суеты. Если кто-то попытается навязать нам лишние “приказы” — мягко объясни, что мы действуем по поручению графа.

— Понял, — ответил Вольфрик.

— Ульрих, — Александр повернулся к нему. — Подготовь вторую десятку к выходу в ночь. Без громоздкого. Щиты берут только те, кто в переднем контакте. Остальные упор на скорость.

— Ясно.

— Грэм, — сказал Александр. — Первая десятка — основа удара. Я хочу, чтобы люди понимали: должно быть тихо. Без самодеятельности. Один крик в ночи и нам придётся не горло резать, а драться лоб в лоб. А нам это не нужно.

— Понял, — сказал Грэм. — Я отберу тех, кто умеет быть как можно тише.

Вульф приподнял бровь.

— А остальные что, рот открывать любят?

— Остальные просто любят жить, — сухо ответил Грэм. — А жить в ночной вылазке можно только молча.

Александр на секунду задержал взгляд на Гюнтере.

— Ты остаёшься резервом, — сказал он. — Если удар пойдёт не по плану, мне нужен человек, который сможет собрать и вывести тех, кто не в основном клине. Дисциплина — твоя работа.

— Принял.

В этот момент Александр почувствовал, как внутри — привычно, без паники — складывается картина операции. Ему не нужны были громкие слова. Только ясность ролей.

Он мысленно обратился к NEXUS — коротко, по делу:

«Риск. Самое опасное в первом ударе?»

— Первое: неверная цель. Если сведения ошибочны — ударишь в пустоту и раскроешь себя. Второе: слишком долгий контакт. Чем дольше вы внутри их узла снабжения, тем выше шанс, что подойдут подкрепления. Рекомендация: подтвердить цель разведкой, затем действовать быстро, не оставляя следов и не пытаясь забрать слишком много.

Александр кивнул сам себе.

— Значит так, — сказал он вслух. — Наша цель — не геройство. Наша цель — чтобы завтра у Хартвига было меньше хлеба. И чтобы он начал злиться на собственных людей. Мы работаем по логистике и по дисциплине врага. Лишних трофеев не берём. Берём только то, что можно унести быстро и что имеет ценность: зерно, фураж, документы, если будут.

Вернер поднял взгляд.

— Документы?

— Если у них есть расписки, маршруты, список складов, — ответил Александр. — Это золото. Только не для кармана, а для войны.

Грэм усмехнулся едва заметно.

— Раньше мы брали золото лишь для кармана.

— Раньше у нас и земли не было, — спокойно ответил Александр. — Теперь есть, нужно думать о будущем.

Тишина снова стала плотной. Не тяжелой — рабочей.

Александр свернул карту.

— Разведка выходит сейчас. Остальные готовьтесь. Ещё раз: без лишнего шума. Мы здесь не для того, чтобы понравиться рыцарям Рейнарда. Мы здесь, чтобы победить.

Он поднялся.

— За работу.

Люди поднялись вместе с ним. Без крика, без лишних слов. Кто-то пошёл проверять седла, кто-то — ремни, кто-то — оружие. Отряд шевельнулся единым организмом, как механизм, который привели в движение.

В Равенштайне снова слышали железо. Но теперь в этом звуке не было привычной крепостной рутины.

В нём была подготовка.

Конрад вышел из Равенштайна ещё до того, как солнце поднялось выше зубцов стен.

Не парадным ходом, не по тракту — боковой калиткой, где стража открывала лишь для своих и только по короткому кивку капитана. С ним ушли двое: один из его лучших лучников, худой и молчаливый, и ещё один — из людей Грэма, быстрый, лёгкий, с привычкой ходить по краю тени. Не разговорчивые, не шумные. Ровно те, кто умеет исчезать в дороге.

Александр не провожал их взглядом слишком долго. Разведка это работа, которую нельзя «поддержать» глазами. Её можно только обеспечить правильной задачей.

Вместо этого он занялся тем, что считал главным: подготовкой удара.

Вольфрик уже ушёл к людям Рейнарда — вытянуть всё, что они знали о путях снабжения. Вернер проверял пайки и выбирал, что брать с собой в ночь. Грэм и Ульрих строили людей так, будто это был не двор замка, а поле перед боем: проверяли ремни, тетивы, ножи, порядок в десятках.

Днём Равенштайн жил своей крепостной жизнью. Гарнизон ходил караулами, таскал бочки, чистил двор от навоза, спорил у кузни. Но рядом с этим движением дружина Александра выглядела иначе: меньше суеты — больше точности. Меньше слов — больше готовности.

И именно это, как он видел, бесило некоторых местных.

К полудню на внутренний двор пришёл посыльный — не мальчишка, а взрослый солдат в плаще с орлом Рейнарда. Он остановился у навеса, держась прямо, будто понимал: сейчас смотрят и оценивают.

— Барон Валомбр? — спросил он.

— Он самый, — ответил Александр.

— Капитан Маркхард просит вас выделить людей для усиления караула у северной башни. На случай… — он замялся, — на случай тревоги.

Александр молча посмотрел на него. Потом — на Вольфрика, который как раз вернулся, сняв капюшон. Вольфрик понял взгляд без слов.

— Это не просьба, — произнёс он тихо. — Это попытка привязать нас к гарнизонной рутине.

Посыльный сделал вид, что не слышит.

Александр ответил спокойно:

— Передай капитану Маркхарду: по распоряжению графа Рейнарда «Церберы» действуют как отдельная ударная сила. Мой резерв сейчас готовится к операции. На башню людей не дам.

Посыльный нахмурился, но спорить не стал.

— Передам, — сказал он и ушёл, не кланяясь, но и без грубости.

— Он попробует ещё, — заметил Вольфрик, когда посыльный исчез.

— Пускай пробует, — ответил Александр. — Мы не для башен сюда пришли.

Вольфрик развернул свой свиток — не карту, а краткий список, написанный рукой писца.

— Я поговорил с людьми графа, — сказал он. — Есть подтверждение: у Хартвига действительно идут обозы с востока. Основной путь это не тракт, а лесной просёлок, что выходит к реке у старой мельницы. Там переправа. Там то и кормят передовые отряды.

— Как часто? — спросил Александр.

— Раз в два-три дня крупный обоз. Малые чуть чаще. Охрана от двадцати до сорока человек, иногда больше, если идёт фураж.

Александр кивнул. Подтверждение было, но ещё не полное. Ему нужно было видеть глазами своего разведчика.

— Ждём Конрада, — сказал он. — До вечера.

Конрад вернулся на закате.

Тихо, без пыли и криков, как и уходил. Вошёл калиткой, не поднимая лишнего внимания. Только когда оказался под навесом, снял капюшон и подошёл к Александру.

— Нашёл, — сказал он.

Одно слово. Этого хватило.

— Докладывай, — ответил Александр.

Конрад коротко, но точно разложил всё по полкам, как человек, который умеет не тонуть в деталях.

— Мельница стоит на реке, старая, полусгнившая, но место удобное. Там мелководье и настил из брёвен — переправа. С обеих сторон подходы узкие: слева болото, справа кусты и склон. Если ставить караул, будет идеально. Если устраивать засаду, то ещё лучше.

Александр молча слушал. Вольфрик уже раскладывал на столе карту, отмечая точки.

— Обозы там бывают, — продолжил Конрад. — Сегодня днём прошёл только малый: две телеги с зерном, четыре сена, охрана — двадцать пять человек. Двигаются уверенно, местность знают. Главное: там есть пост. Постоянный. У переправы сидит десяток-полтора, костёр, навес, две палатки. Судя по всему — они держат точку, пока обозы ходят.

— Есть офицеры? — спросил Александр.

— Есть один старший. Носит кольчугу получше, шлем с гребнем. С ним трое конных всадников.

Вернер тихо выдохнул.

— Значит, это не просто деревенские сторожа, — сказал он. — Это уже узел.

Конрад кивнул.

— Ещё одно, — добавил он. — Они ведут журнал. Я видел, как старший что-то записывал после прохода обоза. Если это записи маршрутов и количества, то это будет очень полезно.

Александр на секунду прикрыл глаза.

Это было то, что он хотел услышать: цель подтверждена, риск понятен, выгода ясна.

Он обратился к NEXUS коротко, мысленно:

«Оценка. Риск ночного удара по посту у переправы?»

— При правильной разведке подходов и выборе времени — риск умеренный. Главная угроза: всадники могут уйти за подкреплением. Рекомендация: первым делом нейтрализовать всадников или перекрыть им выход. Второе: скорость. Контакт — не более десяти минут. Третье: если цель — не удерживать переправу, а нарушить снабжение, следует уничтожить настил и запасы, затем отход.

Александр открыл глаза.

— Понял, — сказал он уже вслух, глядя на людей. — Работаем сегодня ночью.

Грэм подошёл ближе. Ульрих рядом. Вульф молча и внимательно. Гюнтер в стороне, готовый к резерву.

— Цель простая, — сказал Александр. — Пост у переправы. Задачи: Первое — забрать журнал и всё, что похоже на карты или записи. Второе — уничтожить запасы фуража и зерна на месте. Третье — разрушить настил, чтобы следующий обоз не прошёл быстро. Четвёртое — уйти до того, как они соберутся.

Он ткнул пальцем в отмеченную Конрадом точку.

— Грэм — клин. Берёшь лучших из первой десятки. Тихо и быстро. Ульрих — охват справа, перекрытие отхода и особенно конных всадников. Вульф — левый фланг, страхуешь и добиваешь сопротивление, если начнётся суматоха.

Вульф кивнул один раз. Достаточно.

— Гюнтер, — продолжил Александр. — Резерв остаётся ближе к дороге на случай непредвиденного. Если мы задержимся, то выводишь людей организованно, не даёшь панике разорвать строй.

— Принял, — ответил Гюнтер.

Вернер поднял руку.

— А трофеи?

— Никаких телег тащить не будем, — ответил Александр. — Только то, что унесём быстро: мешки зерна для своих, если успеем, и документы. Главное нужно нанести удар по логистике, а не обращать внимание на богатство.

Вернер кивнул, удовлетворённый: это был понятный расчёт.

Вольфрик спросил другое:

— Люди графа захотят «присоединиться». Их разведчики уже суют нос. Что делаем?

Александр посмотрел на него спокойно.

— Пусть дают сведения. В вылазку с нами не идут. Мы не будем тащить на себе чужую дисциплину и чужие привычки. Если кто-то из них полезет в ночь “для славы” — он сорвёт нам работу.

— Согласен, — сказал Вольфрик.

В этот момент из-за угла навеса снова показался знакомый силуэт — капитан Маркхард.

Он шёл прямо, с выражением лица, которое означало: «сейчас будет разговор».

Остановился на расстоянии пары шагов.

— Барон, — сказал он, — граф уведомил меня, что вы готовите операцию. Мои люди готовы выделить вам двадцать мечей и десять конных для усиления.

Слова звучали как предложение. Но тон — как приказ.

Александр не поднял брови, не улыбнулся. Ответил ровно.

— Благодарю. Не нужно.

Маркхард на миг застыл.

— Это неразумно. Чем больше людей, тем выше шанс успеха.

— Чем больше людей, тем выше шанс лишнего шума, — ответил Александр. — Нам не нужно побеждать на поле. Нам нужно ударить и исчезнуть. Мои люди к этому готовы. Ваши — нет.

Тон был спокойный. Но каждое слово стояло как гвоздь.

Маркхард сжал челюсть.

— Вы оскорбляете гарнизон Равенштайна.

— Я оцениваю его, — ответил Александр. — И не хочу, чтобы мои люди погибли из-за того, что кто-то в ночи решит крикнуть “вперёд” ради красивой истории.

Пауза.

Маркхард смотрел на него долго. Потом выдохнул и сказал тише:

— Тогда хотя бы возьмите двух моих следопытов. Они хорошо знают местность.

— Пусть покажут маршрут на карте, — согласился Александр. — Но в ночи со мной они не идут. Это окончательное решение.

Маркхард кивнул, понимая, что дальше давить бессмысленно.

— Хорошо. — сказал он. — Тогда пусть удача будет с вами. Помните графу нужна победа.

— Ему сейчас нужна не победа, — ответил Александр. — Для начала нужно выжить.

Капитан ушёл, не сказав больше ни слова.

Александр посмотрел на своих.

— Готовность через час, — сказал он. — Выходим по темноте. Работа должна быть тихая. Вернёмся до рассвета.

Люди не спорили. Не переглядывались с вопросами. Каждый просто пошёл готовиться.

Ночь легла на землю ровно, без лунной щедрости. Небо было чистым, но звёзды давали мало света — достаточно, чтобы различать силуэты, и недостаточно, чтобы чувствовать себя уверенно.

Именно такая ночь и нужна тем, кто приходит не воевать «красиво», а работать.

Александр вывел людей из Равенштайна малой группой — без барабанов, без факелов. Шли цепью, с дистанцией, как учили: так, чтобы один шум не разбудил всех.

Команды шли жестами. Слова звучали только там, где нужно.

У реки воздух стал сырее, холоднее. Пахло водой и мокрой древесиной. Снег под ногами не хрустел — он был влажным, тяжёлым. Это помогало.

Конрад вернулся к Александру на полшага, не поднимая головы.

— Пост на месте, — шепнул он. — Два костра. Смена не спит. Конных трое, стоят ближе к настилу. Старший похоже в палатке, свет внутри горит.

Александр кивнул.

Он коротко обратился к NEXUS:

«Время реакции, если поднимут тревогу?»

— Если ближайший патруль в радиусе двух километров — прибытие через двадцать–тридцать минут. Если ближе — быстрее. Рекомендация: уложиться в десять минут контакта.

Этого было достаточно.

Александр поднял два пальца — сигнал «готовность». Потом рубанул ладонью вниз — «начали».

Грэм скользнул вперёд первым. Его люди шли за ним, как тень за телом: без лязга, без тяжёлого дыхания. Ульрих уже уходил вправо — перекрывать линию отхода к тракту. Вульф растворился в левом кустарнике, словно его там никогда и не было.

Охрана у костра была расслабленной настолько, насколько может расслабиться человек в чужой земле. Они считали, что ночь их прячет. На деле эта ночь прятала тех, кто пришёл их резать.

Первый часовой стоял у навеса, опершись на копьё, и слушал реку. Он даже не успел повернуть голову — Грэм оказался рядом и положил ладонь ему на рот. Второй рукой — короткое движение ножом. Тело осело без шума.

Второй часовой у настила заметил движение слишком поздно. Он успел открыть рот, но звук не вышел: стрела Конрада вошла точно, сухо, как в мишень.

Огонь у костра качнулся от ветра. Один солдат поднял голову.

— Чт…

Договорить он не успел. Вульф вышел из темноты и ударил рукоятью в висок, решил не убивать излишне, а просто выключить. Второго у костра сняли так же быстро.

Работа шла как по часам. Пять вдохов. Семь шагов. И пост уже переставал быть постом.

Но оставались всадники. И палатка старшего.

Ульрих показался справа — поднял кулак: «конные на месте». Он указал пальцем на тропу за настилом: перекрыто.

Александр двинулся к палатке с двумя бойцами Грэма. Конрад прикрывал взглядом, Вульф держал левый фланг.

У входа в палатку стоял солдат — видимо, личный. Он зевнул, переступил, поправил ремень… и замер, увидев тень перед собой.

— Ты…

Александр не отвечал. Удар ладонью в горло — быстро, точно. Солдат согнулся. Второй боец подхватил его и уложил в снег.

Александр откинул полог.

Внутри горела свеча. За столом сидел старший, действительно в кольчуге получше. Он писал что-то в раскрытой книге. Поднял глаза — и мгновенно потянулся к мечу.

— Тре...

Он не успел. Александр ударил рукоятью меча по кисти — сухой хруст. Перо вылетело, рука ушла в сторону. Второй удар — в челюсть. Старший рухнул на пол, пытаясь вдохнуть.

— Живой, — коротко сказал Александр, наклоняясь. — Это хорошо, будешь нужен.

Один из бойцов схватил книгу со стола и быстро пролистал: цифры, даты, направления, отметки — всё, что Вернер назвал бы «золотом».

— Есть, — шепнул он.

— Забрай, — ответил Александр. — Переходим к снабжению.

Снаружи послышался шорох — кто-то у костра начал приходить в себя. Вульф метнулся и прижал его обратно в снег. Без злобы. Без лишнего.

— Время пошло, — сказал Грэм, появляясь рядом с докладом. — Пост чистый. Двое отключены, трое сняты. Шума нет.

— Всадники, — напомнил Александр.

Ульрих уже был там.

Трое лошадей стояли у настила, привязанные к жерди. Один из конных, укрывшись плащом, дремал, сидя на бревне. Двое были ближе к воде, тихо разговаривали.

Ульрих не пошёл на них с мечом. Он сделал иначе.

Его люди перерезали подпруги и уздечки. Тихо и быстро. Лошади сначала не поняли, потом одна переступила — и ремни сползли. Вторая дернулась, третья фыркнула, почувствовав чужие руки.

Всадник поднял голову.

— Эй! Кто…

Ульрих ударил его коротко, в основание шеи. Тот упал, не крича. Второго схватили, стянули на землю, прижали коленом.

Третий успел дернуться к лошади, пытаясь вскочить без уздечки — и тогда стрела Конрада вошла ему в плечо. Он взвыл — первый громкий звук этой ночи.

Александр резко поднял руку — сигнал ускориться.

— Действуем быстро! — бросил он полушёпотом, но достаточно жёстко, чтобы услышали все.

Грэм уже поджигал навес с мешками сена. Не факелом, а смоляной тряпкой, заранее подготовленной. Огонь взялся жадно: сухой фураж вспыхнул, как если бы сам ждал этого.

Пара бойцов разрезала мешки зерна, высыпая содержимое в воду и грязь у берега. Зерно превращалось в кашу, бесполезную для обоза.

— Настил! — коротко сказал Александр.

Вульф и ещё двое взялись за брёвна. Они не пытались разобрать всё — это заняло бы слишком много времени. Они сделали проще: выбили два ключевых опорных бревна, разрубили крепёж, и настил просел, треснул, ушёл в воду краем.

Переправа оставалась возможной, но уже не такой «быстрой». Теперь любой обоз здесь задержится. А задержка это шанс для удара ещё раз.

Сзади, со стороны леса, донёсся крик — один из солдат поста всё-таки поднялся и увидел огонь.

— Тревога! Тревога!

Сразу же — второй голос, третий. Уже громче. Уже хаотично.

Александр не стал ждать, пока паника сложится в строй.

— Отходим! — сказал он.

Не крикнул. Но команда прошла по людям молнией.

Грэм вывел свой клин первым, без суеты, будто это была тренировка. Ульрих вывел правый фланг, ведя пленных и бросая короткие приказы. Вульф прикрывал левый — последним.

Резерв Гюнтера встретил их на условленной точке — не впритык, а на расстоянии, где можно принять людей и уйти, не втягиваясь в драку.

— Все? — спросил Гюнтер, быстро пересчитывая глазами.

— Потерь нет, — отозвался Грэм.

— Один раненый легко, — добавил Ульрих. — Стрела задела руку. Сам идёт.

— Дальше по маршруту, — коротко сказал Александр. — Двигаемся без остановок.

Огонь за спиной рос, как маяк. Он уже был виден с дороги. Но это был маяк не победы, а проблемы.

И пусть Хартвиг узнает не сразу, кто ударил. Главное, что он узнает: его снабжение — уязвимо.

У Равенштайна их пропустили молча, когда Александр показал знак графа и коротко назвал пароль, который Вольфрик вытянул у людей Рейнарда заранее. Солдаты на воротах смотрели на них иначе, чем днём: без насмешек, без ленивого интереса. С вниманием.

Внутри замка Александр не повёл людей к общим навесам. Он остановил их у стены, где было темнее и тише.

— Грэм, Ульрих, Вульф — ко мне. Вернер, тоже. Конрад ступай отдохни, но будь рядом.

Он развернул книгу — журнал. Вернер сразу схватился за него, как голодный за хлеб, и начал просматривать страницы.

— Маршруты… — пробормотал он. — Даты… количество… Вот… вот это… Барон, это не просто отметки. Это расписание. Они ходят по циклу. Тут даже указано, кто отвечает за какой обоз.

Александр кивнул.

— Значит, мы теперь знаем их ритм, — сказал он. — А раз знаем ритм — можем ломать его систематически.

Он снова коротко обратился к NEXUS — по делу:

«Эффект удара по логистике при разрушении переправы и уничтожении фуража?»

— Немедленный эффект: задержка следующего обоза минимум на несколько часов, вероятно на сутки, если у них нет готового понтонного решения. Среднесрочный эффект: рост напряжения в передовых отрядах, необходимость выделять больше охраны, снижение мобильности. Рекомендация: повторный удар через два–три дня по следующему узлу, чтобы они не успели адаптироваться.

Этого было достаточно.

Александр закрыл журнал и посмотрел на десятников.

— Хорошая работа, — сказал он. Без восторга. Но это было важнее восторга. — Запомните: так мы и будем воевать. Результативно.

Грэм кивнул.

— Люди поняли, — сказал он. — И понравилось им не то, что горело. А то, что всё было под контролем.

Ульрих добавил сухо:

— Конные не ушли. Это главное.

Вульф молча посмотрел на Александра и коротко сказал:

— Нож вошёл как и было задумано.

Александр позволил себе едва заметную улыбку.

— Тогда завтра на совете у графа мы покажем, что у нас в руках не украшение, а полноценный инструмент.

Он повернулся к людям:

— Отдыхайте. Караулы — как обычно. С рассветом пойду с докладом к графу.

Ночь в Равенштайне снова стала тихой. Но тишина теперь была другой.

Потому что где-то у реки, в темноте, горели чужие запасы. И вместе с ними — горела уверенность Хартвига, что его нельзя достать.

Глава 5 — Эхо удара.

Утро в Равенштайне было холодным и ясным. Ночь оставила на камне тонкую белую кайму инея, и каждый шаг по двору отзывался сухим скрипом под подошвами. Дым из труб поднимался ровными столбами — ветра почти не было.

Александр вышел из-под навеса, где стояли его люди, и на ходу застегнул плащ. Вернер подал ему свернутый пергамент и сам журнал — толстую книгу, пахнущую дымом и чужими руками.

— Здесь всё, что успел разобрать, — сказал Вернер тихо. — Даты, маршруты, частота, фамилии ответственных. Самое важное — отметки о запасах и где они их пополняют. Я пометил углём поля, которые стоит показать графу сразу.

Александр кивнул.

— Хорошо.

Вольфрик стоял рядом, молча, но взглядом проверяя всё: как сидит ремень меча, как лежит рукоять кинжала, как затянут плащ. Не для красоты — чтобы барон выглядел не хуже рыцарей, когда войдёт в зал.

— Идёшь один? — спросил Вольфрик.

— Да.

— Тогда помни одно, — сказал Вольфрик. — В зале будут ждать не только доклад. Они будут ждать, что ты оступишься. Не дай этим крысам повода.

— Не переживай, не дам. — ответил Александр.

Он развернулся и пошёл к главному корпусу.

Зал совета встретил его тем же запахом воска и дымного факельного масла. Факелы уже горели — раннее утро здесь начиналось с дел.

За столом сидели те же лица, что и вчера: граф Рейнард во главе, советник слева, рыцари и командиры вдоль стола. Маркхард тоже был здесь — стоял чуть в стороне, как человек, который формально не рыцарь, но в крепости без него ничего не решается.

Когда Александр вошёл, разговоры стихли. Кто-то посмотрел на него с интересом, кто-то — с раздражением, кто-то — так, как смотрят на человека, который слишком быстро оказался за этим столом.

Александр подошёл, остановился, наклонил голову.

— Граф.

— Барон, — Рейнард кивнул. — Садись. Докладывай.

Александр сел не в самый конец — на то место, что ему определили вчера. Положил на стол журнал и пергамент Вернера.

— Ночью ударили по посту у переправы у старой мельницы, — начал он. — Задача была нарушить снабжение и получить данные о маршрутах и частоте обозов. Пост уничтожен как узел, переправа повреждена, запасы фуража сожжены, часть зерна приведена в негодность. Журнал у нас.

Он раскрыл книгу на помеченных страницах и повернул так, чтобы Рейнард видел.

Советник сразу наклонился ближе, глаза у него загорелись привычным сухим интересом человека, который любит цифры больше, чем мечи.

Один из рыцарей нахмурился.

— «Уничтожен как узел»… — повторил он. — Сколько людей вы там перебили?

— Убили тех, кто мешал задаче, — ответил Александр ровно. — Остальных вывели из строя. Целью не было устроить бой и проливать много крови. Целью было остановить поток снабжения.

— То есть вы не добили? — с явным недовольством спросил другой. — Оставили свидетелей?

— Оставил тех, кто будет рассказывать о страхе, а не о славе, — сказал Александр. — Пусть они передают, что у переправы теперь не безопасно.

Тишина в зале стала плотнее. Это был непривычный стиль войны для многих из присутствующих: без чести на знамёнах, без турнирной логики, без «вот мы выстроились и ударили».

Рейнард смотрел на него внимательно, не перебивая.

— Продолжай, — сказал он.

Александр провёл пальцем по строкам.

— По журналу здесь крупные обозы идут раз в два–три дня. Малые чуть чаще. Есть распределение ответственных и отметки о складах пополнения. Вот здесь, — он ткнул в строку, — указано место, куда свозят фураж перед отправкой на переправу. Это значит, что переправа — не единственный узел. Оно лишь звено цепи.

Советник поднял голову.

— Где именно? — спросил он.

Александр назвал название хутора и ориентир по местности, как было записано у Вернера.

Один из рыцарей, Адальберт, тихо сказал:

— Если это правда — то у Хартвига слабое место буквально под боком.

Зигфрид сидел, сцепив пальцы, и смотрел так, будто терпел что-то неприятное. Но молчал.

Маркхард не выдержал:

— В крепостных войнах подобные рейды часто заканчиваются тем, что рейдеров запирают между двумя отрядами и режут в поле. Вы уверены, что вам не просто повезло?

Александр не повернул голову резко. Просто посмотрел на капитана.

— Удача это когда всё сошлось без подготовки, — сказал он. — А мы готовились. И вышли, когда могли выйти. В этом вся разница.

Маркхард сжал губы, но не ответил.

Рейнард наконец спросил главное:

— Результат то какой? Только давайте не в мешках зерна считать. В войне какой результат?

Александр ответил сразу:

— Через переправу завтра крупный обоз не пройдёт быстро. Им придётся либо чинить настил, либо искать обход. В любом случае они потеряют время. И будут вынуждены усилить охрану узла. Это значит: часть их людей уйдёт с фронта на охрану и сопровождение. Численное преимущество начнёт работать против них — станет расходом, который нужно кормить, а ещё защищать.

В зале зашевелились.

Советник уже листал журнал, быстро, жадно, как будто видел в нём спасение.

— Здесь… — пробормотал он. — Здесь указан старший фуражмейстер… и… отметки о выдаче…

Он поднял взгляд на графа:

— Милорд, это действительно ценная вещь.

Рейнард медленно кивнул. И на секунду лицо его стало не усталым, а живым.

— Хорошо, — сказал он. — Это…очень хорошо.

Он перевёл взгляд на Александра.

— Каков Ваш следующий шаг, барон?

Александр не стал рассказывать всё до мелочей. Но обозначил направление — чтобы в зале понимали: это не случайный налёт, а система.

— Следующий шаг — ударить по следующему узлу, — сказал он. — Не по переправе снова. Они разумеется будут ждать. Ударить туда, где они будут чинить и перенастраивать. Либо по месту пополнения фуража, либо по людям, которые ведут учёт. Если мы лишим их ритма и информации — они начнут ошибаться.

Один из молодых рыцарей резко сказал:

— Это какая то грязная война.

Александр посмотрел на него спокойно.

— Война всегда грязная, — ответил он. — Просто не все любят пачкать перчатки. Я же люблю выигрывать.

Тишина. Факелы потрескивали.

Рейнард поднялся из кресла. Это сразу заставило всех собраться: когда граф встаёт, значит принял решение.

— Хватит, — сказал он. — Я услышал достаточно.

Он обвёл взглядом зал, задержавшись на нескольких лицах — словно заранее отсекая будущие возражения.

— Барон Александр действует по моему поручению, — произнёс Рейнард громко и чётко. — Его отряд — ударная сила. Он не обязан согласовывать каждую вылазку с капитаном гарнизона или с любым из вас, если мои цели соблюдены. Любые распоряжения ему — только через меня или через моего советника.

Маркхард напрягся, но промолчал. Зигфрид отвёл взгляд, будто проглотил что-то горькое.

Рейнард повернулся к Александру.

— Продолжай. Но помни: нам нужна не только победа. Нам нужна власть после победы. Не нужно превращать мои земли в выжженную пустошь.

Александр кивнул.

— Я и не собираюсь, граф. Мы уничтожаем не поля. Мы лишь режем снабжение. Это разные вещи.

Рейнард опустился обратно, но уже иначе — чуть увереннее.

— Доклад принят, — сказал он. — Журнал останется у советника, для переписи. Тебе выдадут людей-разведчиков, если они тебе понадобятся. Не в отряд, а для информации. А теперь иди. Работа только началась.

Александр поднялся, наклонил голову и забрал книгу, оставив лишь отмеченные Вернером листы. Советник тут же пододвинул их к себе, будто боялся, что бумага убежит.

Когда Александр выходил из зала, он ощущал, как изменились взгляды.

Не все конечно стали друзьями. Но многие перестали видеть в нём случайное недоразумение.

Он вышел в коридор, где пахло сыростью камня, и только там позволил себе на короткий миг выдохнуть.

Внизу его ждали люди.

***

Ответ не заставил себя ждать.

Он не пришёл письмом с печатью, не прозвучал на рыцарском турнире и не явился в виде герольда с надутыми щеками. Ответ пришёл так, как приходит всегда в настоящей войне: слухами, разведкой, изменением движения на дорогах и чужой нервозностью.

К полудню Равенштайн уже знал, что у переправы горело.

Сначала — по двору пробежали слова конюхов и возчиков: кто-то видел ночью зарево на востоке. Потом — кто-то услышал, что в слободу пришли люди с перепуганными лицами и рассказами о «ночных гостях». А ближе к вечеру на стене появился гонец — пыльный, с лошадью, которая уже не могла нормально дышать.

Его провели не к Александру, а к капитану и советнику графа. Но когда гонец только вошёл в ворота, Александр уже понял по одному виду: это не просто слухи.

Вольфрик перехватил его на дворе, вытащил из разговора то, что можно было вытянуть без допроса, и принёс Александру коротко и по существу.

— Переправа заблокирована частично, — сказал он. — Хартвиг поднял тревогу в передовых отрядах. Вчера вечером они пытались протянуть брёвна, но ночью им снова мешали и это не мы. Похоже, местные начали действовать сами: либо крестьяне, либо беженцы. И главное: у Хартвига пошёл приказ — усилить сопровождение обозов. Теперь малые обозы объединяют, охрану удваивают.

Александр кивнул, не выражая эмоций.

— Нас ищут?

— Да. Но пока не знают, кто именно. Говорят про «ночных волков» и «наёмников Рейнарда». Они пытаются перекрыть просёлки и ставят конные дозоры.

Это было ожидаемо. Но важным было другое: противник уже начал тратить ресурс на реакцию.

Конрад вернулся почти одновременно — не в одиночку: с ним был местный разведчик Рейнарда, худой мужчина с серыми глазами и лицом, на котором не было лишних эмоций.

— Это Руди, — сказал Конрад. — Из людей графа. Он знает эти места лучше, чем любой писец с картой.

Руди молча кивнул Александру, не как простолюдин, а как человек, который привык иметь дело с войной.

— Говори, — сказал Александр.

Руди заговорил спокойно:

— Хартвиг очень злится. Он не понимает, кто ударил. Но он понимает, что его снабжение теперь под угрозой. Он приказал поставить два новых поста на обходных путях. Один — у каменного брода южнее мельницы. Второй — у старой лесной дороги, где телеги идут по настилу из жердей.

— Сколько людей? — спросил Александр.

— На каждом посту — по двадцать, плюс конных дозоров. Ещё он вытаскивает конницу ближе к тылу. Раньше конные были при передовых ротах. Теперь часть оттянули, чтобы охотиться за налётчиками.

Конрад добавил:

— И это заметно по тракту. Конные дозоры стали чаще. Шаг у них резкий — нервный. Они проверяют кусты, мосты, развилки.

Александр взял карту, разложил на столе. Отметил две точки, которые назвал Руди.

— Он пытается залатать дыру, — сказал Вольфрик.

— Да, — ответил Александр. — И тратит на это людей и время.

Вернер подошёл ближе, уже с расчётами.

— Если он удваивает охрану обозов, — сказал Вернер, — то каждая телега начинает стоить ему дороже. И если мы заставим его держать эту охрану постоянно, он либо уменьшит давление на фронте, либо начнёт недоедать наёмников. Наёмники — первые, кто уйдут.

Александр кивнул.

— Нам не нужно убивать его армию. Нам нужно расшатать её изнутри.

Он посмотрел на Руди.

— Что он сделает дальше?

Разведчик чуть пожал плечами.

— Попытается поймать думаю. Он будет злиться, пока не поймёт, что ловить — бесполезно. Если у него хватит ума, он попытается ударить по Рейнардy быстро, пока снабжение ещё держится. Если ума не хватит — начнёт распылять силы.

Это был ключевой момент: сейчас нужно было подтолкнуть его к ошибке.

Александр коротко обратился к NEXUS:

«Наилучшая следующая цель, чтобы усилить эффект и заставить его ошибаться?»

— Оптимально ударить не по уже усиленным постам, а по тому, что он вынужден будет создать или перенести: склад пополнения, ремонтная команда, пункт сбора фуража. Второй вариант — целенаправленно ударить по офицерам логистики (писари, фуражмейстеры). Эффект: рост хаоса, сбои в учёте, взаимные обвинения. Рекомендация: выбрать цель с минимальным риском контакта и максимальным логистическим эффектом.

Александр закрыл глаза на долю секунды, складывая картину.

— Они усилили посты у обходов, — сказал он. — Значит, на самих узлах теперь больше людей. Но чтобы эти посты работали, им нужно подвозить еду и корм. И им нужны ремонтники, чтобы восстановить переправу как следует.

Он ткнул пальцем в ближайшее место на карте — не сам брод и не сама мельница, а точку чуть дальше, где дорога выходила на более ровный участок и сходилась с двумя тропами.

— Здесь, — сказал Александр. — Здесь они будут собирать материалы: брёвна, жерди, верёвки. И здесь будет стоять тот, кто следит за этим.

Вернер быстро посмотрел.

— Лес рядом, удобно вытаскивать дерево, — подтвердил он. — И дорога позволяет телегам разворачиваться.

Конрад прищурился.

— Если там появится ремонтный лагерь, — сказал он, — там будет меньше охраны, чем на постах. Они будут считать, что опасность — на переправе. А не в двух километрах.

Вольфрик кивнул.

— И если мы ударим по ремонтникам, они снова отложат восстановление переправы. И снова начнут бегать.

Александр поднял взгляд на всех.

— Значит так. Мы ударим по ремонтному лагерю, если он уже стоит, или поймаем их на подходе, когда они будут свозить материалы. Наша цель — сорвать восстановление и забрать всё, что у них есть по маршрутам и приказам. Если повезёт — возьмём «языка» из тех, кто отвечает за работы.

Руди молча слушал. Потом сказал:

— Хартвиг после этого начнёт злиться на своих командиров. Он будет искать предателя.

— Пусть ищет, — спокойно ответил Александр. — Пока ищет будет ошибаться.

Вольфрик уточнил:

— Когда выходим?

Александр не спешил отвечать. Здесь было важно не торопиться — первый удар сделал их заметными. Второй — может сделать их предсказуемыми. Значит, нужен другой ритм.

— Не сегодня, — сказал он. — Сегодня они на взводе. Сегодня они будут ждать, что мы снова придём ночью. Пусть ждут. Мы выйдем завтра ближе к рассвету или в сумерках — когда они устанут от ожидания.

Грэм подошёл ближе, услышав последние слова.

— Люди готовы, — сказал он коротко. Это не было бравадой. Это было состояние.

— Хорошо, — ответил Александр. — Тогда сегодня отдыхаем, заточка, проверка. А завтра уже работа.

Он свернул карту и посмотрел на Конрада.

— Ты и Руди — ещё раз проверяете район. Но не лезете близко. Мне нужны подтверждения появился ли лагерь, где стоят дозоры, сколько всадников.

Конрад кивнул.

— Сделаю.

Руди тоже коротко кивнул.

Когда они ушли, Вернер остался рядом и произнёс тихо:

— Они уже реагируют. Это значит, что мы попали правильно.

— Это значит, что война началась по-настоящему, — ответил Александр.

Он оглядел двор Равенштайна: камень, стены, люди, суета гарнизона, взгляды рыцарей.

В этом месте его могли терпеть как союзника. Но если он начнёт выигрывать слишком быстро — его начнут опасаться. И это тоже было частью игры. Он не боялся этого. Он считал это неизбежным.

Трения проявляются не в бою.

В бою всё просто: есть цель, есть препятствие, есть способ. Трения начинаются там, где люди делят власть, ответственность и право принимать решения.

В Равенштайне они начались уже в тот же день, когда Александр вышел из зала совета.

Он спустился во двор — и заметил, что обстановка изменилась. Не словами, не приказами. Взглядами. Как будто крепость в одно утро вспомнила: здесь появился чужой, которому граф публично дал свободу.

Маркхард ждал его у лестницы, не у себя и не в зале, а на полпути, где разговор не будет выглядеть как вызов, но и не будет выглядеть как просьба.

— Барон, — сказал капитан. — Есть вопрос по вашим действиям.

Александр остановился.

— Говори.

— Ваши вылазки… — Маркхард выбрал слова аккуратно, но смысл был тот же. — Они не согласуются с общим порядком крепости. Если вы действуете ночью, а гарнизон не знает, где вы и сколько вас, в случае тревоги мы можем ударить по своим. И второе: каждый такой рейд повышает риск ответного удара по Равенштайну.

Александр слушал спокойно. Дал договорить. Это было важно: пусть капитан выговорится и покажет, где он видит границы.

— И что ты предлагаешь? — спросил Александр.

— Координацию, — ответил Маркхард. — Чтобы вы оставляли мне маршрут и время. Чтобы в случае тревоги мои дозоры знали, кого искать и куда не стрелять. И чтобы вы не втягивали крепость в личную войну с обозами.

— Это не личная война, — сказал Александр. — Это война графа. И мои действия согласованы с графом.

— Граф дал вам свободу, — капитан прищурился. — Но свобода не означает хаос. Здесь знаете ли, тоже есть порядок.

— Есть, — кивнул Александр. — И меня он тоже есть.

Маркхард выдержал паузу и продолжил уже прямее:

— Вчера вы отказались дать людей на башню. Сегодня вы действуете ночью. Люди в гарнизоне задают вопросы. Рыцари задают вопросы. Когда в крепости появляются те, кто не подчиняется привычному порядку, — начинается распад.

Александр посмотрел на него внимательно, но без вызова.

— Ты боишься распада? — спросил он.

— Я отвечаю за эту крепость, — отрезал Маркхард. — И не позволю, чтобы её безопасность зависела от чужих привычек.

Александр ответил ровно:

— Тогда слушай мои привычки. Первая: я не сообщаю маршрут всем, кто считает себя вправе знать. Вторая: я сообщу графу и его советнику цель и срок, чтобы они знали, где мы. Третья: если в крепости объявят тревогу, я не хочу, чтобы твои люди выбежали в лес и начали стрелять в тени. Именно поэтому в ночь вы не выходите. Вы держите стены и ворота. Это ваша работа.

Маркхард сжал челюсть.

— То есть вы отказываете мне в информации?

— Я отказываю тебе в праве руководить моей операцией, — сказал Александр. — Это разные вещи.

Капитан сделал шаг ближе — ровно настолько, чтобы это выглядело как давление, но не как попытка нападения.

— Барон, — произнёс он тише. — Ты здесь не дома. Твой титул… — он остановился, подбирая слово, — необычен. Не всем он нравится. И если ты будешь действовать так, будто ты хозяин Равенштайна, то у тебя появятся проблемы.

Александр не отступил.

— Я не хозяин Равенштайна, — сказал он. — И не хочу им быть. Я хозяин своих людей. И отвечаю за результат, который нужен графу. Таковы были условия. Если кто-то попытается делать мне проблемы, — он будет делать проблемы графу. Потому что без результата у графа не будет ни крепости, ни вас.

Пауза стала тяжелее воздуха.

Маркхард смотрел на него и, похоже, впервые видел в нём не «наёмника-выскочку», а человека, который говорит как власть.

— И что ты предлагаешь? — спросил он наконец.

Александр ответил сразу, не затягивая:

— Я оставлю у тебя сигнал. Когда мы выходим — у ворот будет человек моего отряда. Он скажет: «Церберы в работе». Когда вернёмся — он скажет: «Церберы вернулись». Этого достаточно, чтобы не было путаницы и глупых вылазок в темноту. Маршрут и детали — не твоего ума дело.

Маркхард медленно выдохнул.

— Это… — он проглотил слово «оскорбление», — недостаточно.

— Это достаточно, чтобы твои люди не убили моих по ошибке, — ответил Александр. — И достаточно, чтобы ты знал: мы не исчезли и не предали. Больше тебе знать не нужно.

Капитан молчал.

Потом кивнул.

— Хорошо. Так и сделаем. Но если крепость пострадает из-за твоих действий…

— Тогда мы будем чинить её после победы, — сказал Александр. — Если не победим, чинить будет некому.

Маркхард отвёл взгляд — не как побеждённый, а как человек, который понял: спорить дальше бесполезно.

— Я предупреждал, — сказал он и ушёл.

Александр смотрел ему вслед секунду, потом развернулся и пошёл к своим.

Под навесом десятники собрались уже без приглашения. Грэм сидел у стойки с оружием, проверяя заточку — не для ритуала, а потому что работа будет снова. Ульрих стоял рядом с двумя бойцами и проверял ремни на щитах — сухо, без комментариев. Вульф молча точил свой клинок. Гюнтер выравнивал строй новеньких на площадке: короткие команды, чистое исполнение.

Вольфрик ждал Александра.

— Капитан? — спросил он, когда Александр подошёл.

— Хотел поводок, — ответил Александр.

Вольфрик кивнул.

— Они будут продолжать давить. Не Маркхард, скорее рыцари. Им неприятно, что решение в войне начал принимать человек без рода.

— Пусть привыкают, — спокойно сказал Александр. — Или пусть уходят. Мне всё равно, кто как себя чувствует. Мне важен лишь результат.

Вернер подошёл сзади, держа в руках подсчёты.

— Мы уже можем выделить две разные структуры, — сказал он. — Даже не юридически, а по задачам. Первое: ядро дружины — те, кто остаются с тобой как с бароном, кто думают о Валомбре и о будущем. Второе: наёмная часть — те, кто может выполнять контракты, приносить деньги, если нам придётся после войны быстро поднимать казну.

Александр посмотрел на него.

— Рано.

— Не рано, — спокойно возразил Вернер. — Сейчас мы в замке, среди чужих. Если мы не закрепим внутри порядок, чужие будут пытаться его навязать. И тогда у тебя получится не дружина барона, а придаток чужой армии.

Вольфрик поддержал:

— Вернер прав. Это не про бумагу. Это про самосознание людей.

Александр помолчал. Он не любил торопиться с решениями, которые меняют структуру. Но и игнорировать здравый смысл не собирался.

Он коротко обратился к NEXUS:

«Риск внутренней дезорганизации при длительной кампании в чужой крепости?»

— Риск средний и растущий. Факторы: социальное давление местной знати, попытки встроить ваш отряд в их иерархию, размывание командования из-за «двойных приказов». Рекомендация: заранее закрепить структуру и каналы командования, обозначить дружину как единицу барона.

Александр кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Сделаем так: Грэм, Ульрих, Вульф — вы держите десятки как держали. Приказы — только через вас и через Вольфрика. Любые попытки «приказать напрямую» от рыцарей — игнорировать. Если вопрос серьёзный — ко мне.

Грэм поднял глаза.

— Понял.

Ульрих кивнул.

Вульф не говорил — но его молчание было согласием.

— И ещё, — продолжил Александр. — С этого дня в лагере нет «наёмничьих» разговоров. Вы это дружина барона. Вы работаете как дружина. Кто этого не понимает — пусть вспомнит, что у нас есть земля и есть имя.

Он посмотрел на людей, чтобы они слышали не только слова, но и смысл.

— Мы здесь временно. Но впечатление должны оставить навсегда. И если кто-то в этом замке хочет проверить нас, то пусть проверяет на поле боя, а не в коридорах.

Вольфрик улыбнулся едва заметно.

— Тогда всё по плану, — сказал он.

Александр развернул карту, ткнул в отмеченный район.

— Завтра. Конрад подтвердит ремонтный лагерь или точку сбора материалов. Как только подтвердит, мы выходим в сумерках. Пусть они ждут там, где мы были вчера. А мы ударим там, где они будут завтра.

Гюнтер подошёл ближе.

— Сколько времени на подготовку?

— До вечера. Проверь людей, кто пойдёт в клин, кто на охват. Никаких лишних разговоров. Каждый должен понимать задачу.

— Понял, — ответил Гюнтер.

Александр свернул карту и убрал под плащ.

Равенштайн был крепостью Рейнарда. Но война графа, постепенно становилась и его войной.

И вместе с первым успехом пришло то, что приходит всегда.

Не только страх врага, но и зависть союзников.

Он это понимал.

И он был готов.

Глава 6 — Сломанный ритм.

Утро в Равенштайне было ясным и морозным. Камень под ногами держал холод, во дворе уже шёл привычный шум: стража менялась, конюхи таскали воду, у кузни звякало железо.

Под навесом «Церберов» было тише. Люди занимались делом: поправляли ремни, проверяли тетивы, чистили клинки. Без суеты и без разговоров «для вида».

Александр прошёл вдоль рядов и остановился у Гюнтера. Тот занимался с двумя новенькими — спокойно, без крика и без унижений.

Он потянул за ремень ножен у одного — ремень болтался.

— Ты сам это не чувствуешь? — спросил Гюнтер.

— Чувствую… — парень смутился. — Сейчас подтяну.

— Подтяни. И вторую пряжку тоже проверь, — сказал Гюнтер. — У тебя всё на честном слове висит.

Парень затянул ремень, ковырнулся со второй пряжкой и посмотрел вопросительно.

— Так нормально?

Гюнтер наклонился, проверил пальцами.

— Уже лучше. Только оно у тебя всё равно будет постукивать о бедро. Дай сюда.

Он быстро переставил ремень чуть выше, подтянул, заставил ножны лечь плотнее.

— Теперь пройдись.

Парень сделал пару шагов, прислушался.

— Не звенит, — удивлённо сказал он.

— Вот так и надо, — кивнул Гюнтер. — В сумерках лишний звук никому не нужен. Привыкай проверять всё заранее.

Второй новенький хмыкнул:

— А я думал, главное это меч острый.

— Меч острый это хорошо, — ответил Гюнтер. — Но если тебя услышат раньше, он тебе не поможет.

Александр продолжил обход. У первой десятки Грэм проверял людей так же спокойно, как всегда — ни угроз, ни «воспитательных» речей.

— У кого ремни новые — ещё раз подтянули, — сказал он. — Новая кожа растягивается. Потом будете ругаться. И ножи должны быть там, где должны быть. Не в мешке, не под плащом.

— Принято, — отозвались сразу несколько голосов.

Ульрих стоял рядом со своими и обсуждал с двумя бойцами маршрут отхода — коротко и понятно.

— Если справа что-то заметим — в кусты не лезем, — говорил он. — Идём по низине. Там сыро, зато нас хуже видно. Собираемся у большого камня у тропы, помните место? Кто отстал пусть не бегает кругами. Стоит, слушает, потом идёт туда же.

— Поняли, — ответили.

Вульф сидел чуть в стороне, точил клинок и слушал разговоры, не вмешиваясь. Вольфрик подошёл к Александру.

— Вернер готовит мешки, — сказал он. — Один под бумаги, второй — под мелкое. Никаких телег и «давайте заберём всё подряд».

— И правильно, — ответил Александр. — Нам важнее сорвать им работу, чем набить карманы.

Вольфрик кивнул.

— Капитан сегодня не появлялся. И рыцари притихли. Похоже, недовольны, но лезть в лоб не будут.

— Пусть не лезут, — сказал Александр. — Нам спокойнее.

Он посмотрел на калитку. Конрада всё ещё не было.

— Ждём разведку.

— Уже идут, — сказал Вольфрик, заметив движение.

Конрад вошёл во двор вместе с Руди. Оба шли уверенно: плащи в мокрых пятнах, на сапогах грязь, дыхание ровное.

Конрад подошёл сразу.

— Нашли, — сказал он. — Ремонтный лагерь стоит.

— Где? — спросил Александр.

Руди ответил подробно, будто докладывал командиру.

— Не у самой переправы. Примерно в двух километрах севернее, на поляне у старой лесной дороги. Туда свозят брёвна и жерди, там же держат верёвки, скобы и инструменты. Утром телеги идут оттуда к реке.

— Охрана? — спросил Александр.

— Двадцать пять пехоты, — ответил Конрад. — Есть старший. По виду — офицер, не ремесленник. И есть конные дозоры. Четверо. Ходят кругом, но круг широкий. Между проходами время есть.

Вольфрик развернул карту, отметил точку.

— Они ждут нас ночью, — сказал он. — А лагерь в стороне.

— В сумерках проще подойти, — добавил Руди. — Ещё достаточно светло, чтобы видеть, но уже темнеет. И люди в это время часто расслабляются.

Александр кивнул.

— Значит, выходим в сумерках.

Грэм сразу спросил:

— Берём всю первую десятку или половину?

— Клин нужен из лучших, — ответил Александр. — Остальные пойдут в охват и прикрытие. Нам нужна мобильность.

Вернер подошёл ближе, держа небольшой мешок и список.

— Бумаги были? — спросил он у Конрада.

— Видел сундук у палатки старшего, — ответил Конрад. — И видел, как он что то писал. Похоже, у них расписки и приказы: кто что поставил и куда везти.

Вернер кивнул.

— Тогда мешок под бумаги тащи сюда. Если попадётся печать или приказ с подписью, берите тоже.

— Если попадётся, но без лишней возни, — уточнил Александр. — Мы туда не за канцелярией идём.

— Понял, — ответил Вернер. — Просто говорю, что может быть полезно.

Александр развернул карту и распределил задачи так, чтобы каждый понял, что делает и зачем.

— Грэм, ты ведёшь клин. Берёшь костёр, палатку старшего и сундук. Бумаги — в мешок, сундук не тащим. Если будет подходящий «язык» — забираешь. Если начнёт орать — не рискуй и ликвидируй. Ульрих — правый фланг. Твоя задача — конные дозоры. Не гоняйся за ними по лесу, просто не дай уйти с вестью. Вульф — левый. Держишь отход и параллельно выводишь из строя инструменты. Пилы, топоры, скобы, всё что увидишь. Гюнтер — резерв и сбор. Если что-то пойдёт не так, собираешь людей и выводишь. Без лишнего геройства.

Гюнтер коротко кивнул.

— Это я умею. А молодым скажу отдельно.

Новенький рядом сразу выпрямился, будто его проверяли лично.

Грэм уточнил:

— Сколько времени работаем внутри?

— Самый минимум, — ответил Александр. — Сделали и ушли. Если поднимется шум, не остаёмся доказывать, кто сильнее. Наша задача это сорвать ремонт.

Вольфрик добавил:

— У ворот оставлю человека. Он скажет стражнику, что мы вышли и когда вернёмся.

— Да, — сказал Александр. — И никаких разговоров с гарнизоном. Нам не нужно, чтобы половина двора знала, куда мы идём.

Александр обратился к NEXUS:

«Риск в сумерках? Самое неприятное?»

— Больше света — выше шанс, что заметят движение. И встречный патруль на отходе. Рекомендация: подходить с подветренной стороны и уходить через низину, не через тракт. Контакт — не более восьми минут.

Александр кивнул.

— Всё, — сказал он. — Готовность к сумеркам. Проверяйте снаряжение, уберите всё, что звенит, поешьте легко. Вечером выйдем.

Десятники разошлись, каждый к своим. Никто не устраивал «речей». Люди просто готовились.

Александр посмотрел на стены замка и на двор. За стенами Хартвиг уже пытался закрыть проблему — и считал, что держит ситуацию.

Сегодня вечером он снова поймёт, что ошибся.

К сумеркам всё было готово.

Люди поели быстро, без лишних разговоров. Кто-то сунул кусок хлеба за щеку на ходу, кто-то запил водой и сразу затянул ремень. Вернер ещё раз прошёлся по мешкам, чтобы ничего не забыли и чтобы никто не набрал «на всякий случай» лишнего.

— Если увидишь у кого-то лишний мешок, — тихо сказал он Вольфрику, — убери. Нам скорость важнее.

— Уже проверил, — ответил Вольфрик. — И ножны тоже.

У ворот стоял стражник, который уже запомнил их по прошлой ночи. Он молча открыл калитку, когда Александр показал знак графа.

— Вернётесь до полуночи? — спросил он небрежно, но по голосу было слышно: человеку не всё равно.

— Вернёмся, — ответил Александр. — Дверь держи закрытой и не болтай лишнего.

— Я не болтаю, — буркнул стражник и махнул рукой, пропуская их.

Вышли без факелов. Света ещё хватало: небо было серым, лес — тёмным, а снег на земле давал слабое отражение. В такое время лучше всего видно, кто идёт… и лучше всего видно тем, кто умеет ходить правильно.

Конрад вёл. Он двигался уверенно, выбирая низины и редкие кустарники, чтобы силуэты не читались на фоне неба. За ним шёл клин Грэма. Справа — группа Ульриха, слева — Вульф. Резерв Гюнтера держался позади, на расстоянии, чтобы не мешать, но чтобы успеть, если придётся.

Шли молча. Иногда Конрад поднимал ладонь — «стой». Тогда все замирали, слушали. В лесу было спокойно: ни стука копыт, ни голосов. Только редкое карканье и шорох веток.

До поляны дошли минут за сорок.

Сначала Александр почувствовал запах дыма костра. Потом увидел слабый оранжевый свет между деревьями.

Конрад вернулся к нему на пару шагов.

— Всё как было, — сказал он тихо. — Костёр один, второй потух. Охрана у огня греется. Палатка старшего справа от костра. Сундук у неё. Конные… один здесь, двое ушли на круг. Четвёртого не вижу — может быть на дальнем участке.

Александр коротко кивнул и показал жестом: «по местам».

Грэм молча собрал пятерых ближе — тех, кто шёл в клине. Ульрих ушёл вправо, его люди растворились между деревьями. Вульф повёл своих левее, в сторону навесов с брёвнами и инструментами. Гюнтер с резервом остался на кромке, где кусты густые и можно скрыть людей.

Александр сам держался ближе к центру, между клином и правым флангом. Ему важно было видеть, как идёт дело, и при необходимости быстро решить.

Охрана у костра сидела расслабленно. Один грел руки, другой спорил о чём-то с третьим. Четвёртый стоял чуть в стороне, опираясь на копьё, и смотрел в лес, но без особого внимания, скорее из привычки.

Грэм дождался момента, когда стоящий отвернулся на секунду, и поднял руку. Его люди двинулись как одно целое.

Первого часового сняли без звука — рука на рот, короткое движение ножом, тело аккуратно уложили в снег у дерева. Второго у костра ударили рукоятью по виску — он свалился боком и только тихо выдохнул. Третий успел подняться, но Грэм схватил его за ворот и вогнал нож под ребро. Без лишней ярости, без демонстрации — просто работа.

Четвёртый у костра рванулся было к палатке, но ему на пути вырос человек Ульриха — удар в живот, второй в шею, и тот упал на колени, захлёбываясь воздухом.

Александр уже шёл к палатке. У входа кто-то шевельнулся — видимо, помощник старшего. Он выглянул наружу, увидел тени и на секунду застыл, не понимая, что происходит.

— Тихо, — сказал Александр. Не командой, а скорее холодным предупреждением.

Помощник дёрнулся назад, хотел закричать. Александр ударил его рукоятью меча в челюсть. Тот рухнул внутрь палатки, сбив свечу. Свет погас.

— Грэм, со мной, — коротко сказал Александр.

Они ворвались внутрь.

Старший оказался не спящим. Он сидел за столом, над бумагами, и при звуке сразу потянулся к мечу.

— Что за…

Грэм ударил первым — не по голове, а по руке. Меч выпал. Александр схватил старшего за ворот и толкнул на стол так, что бумаги разлетелись.

— Он нужен живым, — сказал Александр. — Дёрнешься и сломаешь себе что-нибудь ещё.

Старший пытался вырваться, но Грэм прижал его плечом.

— Ты кто… — прохрипел тот.

— Тот, кому ты сейчас всё расскажешь, — ответил Александр и резко вывернул ему кисть. Без хруста, но достаточно больно, чтобы человек понял: дальше будет хуже.

Старший зашипел.

Грэм быстро собрал бумаги со стола, сунул в мешок. Потом ткнул взглядом на сундук в углу.

— Там ещё, — сказал он.

Александр кивнул. Сундук был тяжёлый, но открывался просто — замок не рассчитан на грубую силу. Грэм одним движением взломал его кинжалом, достал пачку документов, пару свёрнутых пергаментов и деревянную дощечку с печатью.

— Всё сюда, — сказал Александр.

В этот момент снаружи послышался короткий крик — не тревога, а скорее удивление. И топот коня.

Ульрих появился у входа в палатку и быстро сказал:

— Один из конных вернулся. Увидел костёр и тела. Теперь пытается уйти.

— Не уйдёт, — ответил Александр.

Он схватил старшего за шиворот, выволок наружу и коротко бросил:

— Этот нужен мне живым. Но если начнёт кричать — убейте.

Грэм кивнул. Двое бойцов подхватили старшего под руки и потащили в сторону леса, где стоял резерв.

Александр вышел к кромке поляны и увидел конного: тот уже разворачивал лошадь, пытаясь уйти в сторону тропы. Лошадь рванула, копыта скользнули по снегу.

Ульрих с двумя людьми шёл наперерез, но расстояние было опасным — всадник мог выскочить в лес и исчезнуть.

Конрад уже стоял чуть дальше, на колене, натягивая тетиву. Он не торопился, не суетился — просто выждал, когда он откроется между деревьями.

Стрела ушла мягко. Всадник вскрикнул — не смертельно, но достаточно, чтобы потерять управление. Лошадь встала на дыбы, сбросила его в снег.

Ульрих подбежал первым, выбил меч ногой, прижал дозорного коленом.

— Живой? — спросил Александр.

— Живой, — ответил Ульрих. — Но злой собака.

— Пусть злится, — сказал Александр. — Связать.

Слева, у навеса с брёвнами, поднялось пламя. Вульф работал без лишних эффектов: поджёг связки сухих жердей и сена, затем разбросал искры по куче верёвок и смоляных тряпок. Дым сразу пошёл густой.

— Инструменты! — крикнул кто-то из лагерных солдат, который, видимо, ещё был жив и пришёл в себя.

Крик уже был опасен. Он тянул за собой много внимания.

Александр оглянулся на Грэма.

— Всё взяли? — спросил он.

— Да, — ответил Грэм. — Бумаги, печать, списки. Сундук пустой.

— Тогда уходим, — сказал Александр.

Он не ждал, пока лагерь «догорит красиво». Ожидал только, выполнения всех задач.

— Гюнтер! — позвал он.

Резерв появился сразу. Гюнтер подвёл людей к точке сбора, махнул рукой:

— Сюда, быстро. Не толпимся.

Те, кто был в клине, отходили первыми. Правый фланг Ульриха подтянулся следом, ведя связанного конного. Вульф уходил последним слева, но не потому что «любил геройствовать», а потому что заканчивал работу — ломал то, что нужно ломать.

Он догнал их уже у кромки леса, спокойный, будто просто вышел на прогулку.

— Там теперь точно не починят быстро, — сказал он. — И пилы я им тоже оставил. Прям в костре.

— Хорошо, — ответил Александр. — Дальше идём по маршруту, как договаривались.

Ушли через низину, где снег был мокрый и глубокий. Там идти тяжелее, но следы смешиваются, и кони не пойдут быстро. Александр это знал, поэтому выбрал такой отход заранее.

Через четверть часа позади уже не было видно костра. Только запах дыма догонял временами, когда ветер поворачивал.

У условленного камня Гюнтер пересчитал людей.

— Все на месте, — сказал он. — Раненых нет.

— Пленные? — спросил Александр.

— Два, — ответил Ульрих. — Старший и всадник.

Александр кивнул.

— Держите их так, чтобы не разговаривали друг с другом.

Вернувшись к Равенштайну, они вошли той же калиткой, что и выходили. Стражник увидел их, быстро открыл, потом посмотрел на связанных пленных и на мешок с бумагами.

— Вы опять что-то сделали, — сказал он тихо.

— Всё верно. Свою работу, — ответил Александр. — Закрывай.

Во дворе было темно, но под навесом их ждали — Вольфрик и Вернер. Не с криками, не с вопросами «как там было». Просто готовы принять то, ради чего выходили.

Вернер сразу взял мешок, развернул первые бумаги.

— Это… — сказал он, быстро пробегая глазами. — Это именно то, что надо. Тут список поставщиков, маршрутные отметки… и приказы на ремонт. Есть даже имена.

Вольфрик посмотрел на пленных.

— А этих куда? — спросил он.

— Старшего — отдельно, — ответил Александр. — Конного тоже отдельно. И чтобы рядом не было лишних ушей. Допрос будет коротким.

Он на секунду остановился, прислушался к крепости. Где-то звякали цепи, где-то ругались конюхи, но в целом всё было тихо.

И это было хорошо.

Пленных разместили так, чтобы они не видели друг друга и не могли переговариваться даже шёпотом.

Конного посадили в пустой угол под навесом, связали руки за спиной, закрыли рот тряпкой и поставили рядом двоих из второй десятки. Ульрих лично проверил узлы и коротко сказал бойцам:

— Если он начнёт мычать, рычать и всячески шуметь, донесите до него что так делать не нужно. По голове не бейте, от дурачка мало толку. И без глупостей.

Старшего отвели в маленькую кладовку у склада, где обычно держали бочки и мешки. Сейчас там было пусто. Вольфрик заранее принёс лампу, поставил на ящик и убрал всё лишнее — чтобы не было ни оружия под рукой, ни места, где можно что то спрятать или вытащить что-то из рукава.

Александр вошёл один.

Старший сидел на ящике, руки связаны спереди. Лицо серое от боли и злости. Он пытался держаться, но было видно: его уверенность держится на упрямстве, а не на силе.

Александр закрыл дверь, повернул крючок и сел напротив — не близко, чтобы не давать повода для рывка, но и не далеко, чтобы не превращать допрос в клоунаду.

— Как тебя зовут? — спросил он спокойно.

Старший приподнял подбородок.

— А тебе какая разница?

— Разница такая: если я пишу отчёт графу, мне проще, когда у меня есть твоё имя, — ответил Александр. — И ещё, на будущее, если я задаю тебе вопрос, ты на него отвечаешь. Я не хочу причинять тебе боль, просто потому что ты упрямый и кому то, что то хочешь доказать. Мне нет дела, до твоей бравады. Мне нужна информация.

Старший помолчал секунду, будто решая, стоит ли вообще отвечать.

— Виганд, — сказал он наконец. — Виганд Кройцер.

— Чем ты занимался у мельницы, Виганд Кройцер? — спросил Александр.

— Ты и так знаешь, — буркнул Виганд. — Ремонт. Учёт. Снабжение.

— Учёт чего? — уточнил Александр.

— Брёвен. Верёвок. Скоб. Людей. Телег. — Виганд говорил, как будто выплёвывал слова. — Того, без чего ваши “герои” потом красиво умирают в грязи.

Александр не отреагировал. Он достал из-за пазухи одну из бумаг, развернул и положил между ними.

— Это твоё? — спросил он.

Виганд посмотрел и на мгновение замер. Узнал.

— Где ты это взял?

— Там, где ты это хранил, — спокойно ответил Александр. — Тут указаны поставщики, количество, даты. И вот здесь, — он ткнул пальцем, — подпись. Твоя?

Виганд сжал губы.

— Моя.

— Хорошо, — сказал Александр. — Тогда ты понимаешь, что сейчас у меня на руках не просто бумага. У меня на руках список людей, которые помогают армии Хартвига. И список маршрутов, по которым она живёт.

Виганд усмехнулся, но криво.

— Думаешь, ты можешь что то изменить и сломать одной какой то бумажкой?

— Нет, — ответил Александр. — Я думаю, что ты поможешь мне это сделать.

Он выдержал паузу и продолжил ровно:

— У тебя есть простой выбор Виганд Кройцер. Ты будешь говорить — и остаёшься жив. Если будешь молчать — я всё равно узнаю, то что мне нужно. Да чуть позже, но это будет плохо для тебя, а не меня. Ведь позже ты мне уже будешь не нужен.

Виганд посмотрел на него пристально.

— Ты меня убьёшь?

— Если ты будешь бесполезным — да, — ответил Александр без угрозы, будто говорил о погоде. — Но я предпочитаю когда люди приносят пользу. Каким ты хочешь быть человеком Виганд Кройцер? Полезным или бесполезным?

Виганд помолчал, потом сказал:

— Ты не похож на рыцарей.

— Я и не рыцарь, — ответил Александр.

— Тогда кто ты?

Александр не стал читать лекцию. Он сказал то, что было правдой здесь и сейчас.

— Я человек, который решает будет ли жить Виганд Кройцер или нет, — ответил он. — А ещё, я человек который не любит тратить своё время.

Виганд опустил взгляд на бумагу.

— Что ты хочешь знать? — спросил он наконец.

Александр кивнул, будто ожидал этого с самого начала.

— Где следующий склад фуража и зерна? Не на переправе. Мне нужен главный склад. Тот, который держит всю цепь.

— Нет одного главного, — ответил Виганд. — Есть несколько.

— Назови ближайший к передовой, — спокойно сказал Александр. — И тот, куда вы отступите, если этот потеряете.

Виганд снова попытался упрямиться:

— С чего ты взял, что я тебе…

Александр поднял руку — остановил его без грубости.

— Виганд, — сказал он устало. — Давай без этого. Ты либо торгуешься, либо молчишь. Ты не в тех условиях что бы торговаться. Я задал тебе вопрос.

Виганд стиснул зубы, но всё же сказал:

— Ближайший склад — у деревни Нидербрюк. Там амбар у местного старосты, они его “арендовали”. Туда свозят зерно, и оттуда расходятся малые обозы.

Александр кивнул.

— А запасной?

Виганд выдохнул, будто отдавая что-то важное.

— В старом каменном сарае у дороги на восток. Место зовётся Зальцфельд. Там раньше была солеварня. Теперь пусто, но стены крепкие, удобно прятать. Если Нидербрюк начнёт гореть — всё потянут туда.

Александр не показывал, насколько это ценно. Просто зафиксировал в голове.

— Кто отвечает за эти склады? — спросил он.

— За Нидербрюк отвечает фуражмейстер Отто фон Бреннер. Он человек барона Вальдграу. За Зальцфельд — люди Хартвига напрямую. Там капитан по имени Рупрехт.

Имя Вальдграу прозвучало как гвоздь.

Александр на секунду замолчал.

Барон Вальдграу. Вассал Хартвига. Тот самый, с которым у Александра были нормальные отношения, пока он шёл другим путём. Значит, сеть Хартвига держалась не только страхом и серебром. Она держалась и старой лояльностью.

Александр спросил дальше — уже холоднее:

— Сколько у Хартвига конницы сейчас в тылу? И где она?

Виганд пожал плечами, но отвечал честно:

— Не могу точно сказать. Точно не вся. Часть оттянули. Около пятидесяти… может, больше. Их гоняют по тракту и по просёлкам. Ставка — у него, но дозоры ходят от Нидербрюка и от развилки у Кляйнхольца.

Александр кивнул.

— Ты понимаешь, что если ты врёшь, это всплывёт быстро? — спросил он.

— Понимаю, — ответил Виганд. — Но я не хочу умирать за какие то интересы Хартвига. Я ему не брат. Я ему не сын. Я ему служу за деньги и за безопасность. А сейчас… — он скривился, — безопасности у меня разумеется никаких нет.

— Вот и правильно, — сказал Александр. — Теперь ещё один вопрос. Кто приказал поставить ремонтный лагерь именно там?

— Приказ пришёл от старшего интенданта, — сказал Виганд. — Его зовут Маттиас фон Штольц. Он близок к Хартвигу. Он у него не просто писарь — он решает, кому сколько дать и кому сколько урезать. Если у него начнутся проблемы — начнутся проблемы у всех.

Александр встал.

— Хорошо, — сказал он. — Пока ты можешь быть спокоен за свою жизнь, Виганд Кройцер.

Виганд поднял глаза.

— И что со мной будет дальше?

— Дальше ты посидишь тихо, — ответил Александр. — И подумаешь, как убедить меня, что ты полезен и завтра. Если решишь придумать историю — не трать силы. Я проверю.

Он открыл дверь, вышел и сразу встретил Вольфрика.

— Ну? — спросил Вольфрик.

Александр не стал пересказывать весь диалог. Рассказал краткую выжимку.

Вольфрик чуть прищурился.

— Это может быть проблемой ну или возможностью.

— Сначала проверим, — сказал Александр.

Вернер уже ждал под навесом с бумагами. Он посмотрел на Александра так, как смотрят люди, которые понимают значение слов «склад» и «маршрут».

— Есть что-то стоящее? — спросил он.

— Есть, — ответил Александр и коротко перечислил.

Вернер сразу оживился, но удержался от лишних слов.

— Тогда можно считать, — сказал он. — Если мы перекроем Нидербрюк, им придётся перейти на запасной. Если они перейдут на запасной, то мы точно будем знать, где они. Это уже не охота по потёмкам, а точный план.

— Именно, — сказал Александр.

Он посмотрел на Конрада.

— Завтра нужно подтверждение. Нужно проверить слова пленника. Мне нужен взгляд твоих людей.

Конрад кивнул.

— Сделаем.

Позже, уже ближе к ночи, Александр снова поднялся в зал, но не на совет — к графу его вызвали коротко, без свидетелей. Рейнард был уставшим, но сегодня в нём было больше жизни, чем обычно.

— Говорят, ты снова был в деле, — сказал граф.

— Был, — ответил Александр. — Ударили по строителям. Взяли бумаги и человека, который вёл учёт.

Рейнард поднял брови.

— И что?

Александр дал ему самое важное, без деталей, которые могли бы утонуть.

— У Хартвига есть склады в Нидербрюке и запасной в Зальцфельде. Есть человек, который держит снабжение — Маттиас фон Штольц. Если мы продолжим, их фронт начнёт шататься.

Рейнард несколько секунд молчал, потом сказал тихо:

— Ты понимаешь, что после такого Хартвиг начнёт охоту лично?

— Понимаю, — ответил Александр.

— Он будет искать не просто отряд, — продолжил Рейнард. — Он будет искать тебя.

Александр смотрел спокойно.

— Значит, я буду двигаться так, чтобы он меня не нашёл.

Рейнард усмехнулся уголком губ — впервые за долгое время.

— Мне не нравится, что ты делаешь, — сказал он честно. — Но мне нравится, что это работает.

— Тогда позвольте мне продолжать, — ответил Александр.

Рейнард кивнул.

— Продолжай. Только помни: когда мы победим, у нас останутся соседи и вассалы. И им всем придётся жить на этих землях.

— Я помню, — сказал Александр. — Поэтому я бью по объектам, а не по людям.

Когда Александр вышел из зала, он понял одну простую вещь: теперь это уже не серия удачных налётов. Это становилось стратегией, которая ломает привычную для местных войну.

Глава 7 — Охота открыта.

Утро в Равенштайне выдалось холодным. Ничего необычного для этих мест, но в крепости даже привычный холод ощущался иначе, когда люди ждали продолжения.

На воротах смена прошла раньше, чем обычно. Во дворе появилось больше людей графа Рейнарда — не праздных, а занятых: кто-то носил письма, кто-то таскал ящики, кто-то просто стоял и смотрел так, будто искал глазами беду. Разговоров стало меньше. Не потому что все вдруг поумнели — просто никто не хотел ляпнуть лишнее.

Александр вышел под навес к своим. Вернер уже был там, с тетрадью и пачкой бумаг. Вид у него был такой, как бывает у человека, который спал мало и думал много.

— Я всё пересмотрел, что вы принесли из лагеря, — сказал Вернер сразу, без приветствий. — Там много обычной писанины: сколько брёвен, сколько верёвок, кому выдали топор. Но кое-что полезное есть.

— Что именно? — спросил Александр.

— Есть бумаги с подписями, — Вернер показал лист. — Кто от какой деревни должен был дать телеги и людей. И есть отметки по зерну. И главное — там фигурирует Нидербрюк. Не просто в разговорах пленного. В бумагах тоже.

Александр кивнул.

— Хорошо. Но я не хочу строить план только по бумаге. Нужно подтвердить разведкой, как всё устроено на месте.

Вернер понимающе хмыкнул.

— Я тоже так считаю. Бумаги иногда рисуют красиво, а в реальности всё иначе.

Снаружи послышались шаги. Конрад вошёл под навес один, стряхнул с плаща налипший снег. Дышал ровно — значит, не бежал и не паниковал.

— Проверили, — сказал он. — Нидербрюк действительно работает. Амбар там есть. Телеги приходят и выгружают мешки. Я видел своими глазами.

— Охрана? — спросил Александр.

— Человек двадцать, может чуть больше. Часть — местные, часть — люди Хартвига. Стоят не как гарнизон в замке, но просто так туда не зайдёшь. И ещё: Зальцфельд тоже не пустой. Там меньше людей, но место неприятное. Каменные стены, узкие подходы. Если они туда всё перенесут, выбить их будет сложнее.

Вольфрик подошёл ближе, выслушал и спросил прямо:

— Они начали нас искать? Или пока просто усилили охрану?

Конрад не стал строить догадки, ответил как видел:

— Дозоров стало больше. И они ходят иначе. Раньше ездили “для вида”. Сейчас — останавливают людей, смотрят, кто куда идёт, расспрашивают. Я видел конницу у развилки на Кляйнхольц. Они стоят там не просто так. Они явно ждут, что кто-то снова полезет на их снабжение.

— Значит, начали чесать лес, — сказал Вольфрик. — Вопрос времени, когда кто-то решит: “это Церберы”.

Александр разложил карту и ткнул пальцем в направление Нидербрюка.

— В саму деревню мы лезть не будем.

Вернер поднял голову, удивился без лишней театральности:

— Почему? Там зерно. Там самый простой удар.

— Простой удар — не значит правильный, — ответил Александр. — Если мы начнём работать внутри деревни, это быстро перестанет быть “войной двух графов”. Это превратится в разговоры про разбой и угрозу дорогам. А если до герцога дойдёт жалоба с правильными словами, он вмешается. И вмешается так, что нам потом будет очень плохо.

Вольфрик кивнул.

— То есть ты хочешь, чтобы у нас не было повода выглядеть как банда на дорогах?

— Именно, — сказал Александр. — Мы воюем с войском Хартвига. Не с крестьянами. Поэтому не деревня. Мы берём обоз на дороге.

Конрад поддержал:

— Это разумнее. Обоз всегда идёт с охраной и бумагами. И он вынужден двигаться по дороге.

Вернер задумался и кивнул.

— Ладно. Тогда цель — обоз. И бумага в руках будет не хуже, чем мешок зерна.

— И ещё, — добавил Александр. — Если попадётся обозный старший или тот, кто отвечает за груз, — берём живым. Обычный солдат нам мало что даст. Нужен человек, который знает, куда и откуда.

Грэм, Ульрих и Вульф подошли, как только Вольфрик махнул им рукой. Без суеты, но быстро.

— Слушаем, — сказал Грэм.

Александр коротко обозначил.

— Завтра перехват обоза на Нидербрюк. Не налёт на деревню. Работаем быстро: ударили, забрали нужное, ушли. Всё по старой тактике.

Ульрих сразу уточнил практическое:

— Где ставим засаду?

Александр посмотрел на Конрада.

— Ты говорил про место между лесом и оврагом?

Конрад кивнул.

— Да. Там телегам тесно. Развернуться почти негде. И низина — звук глушит. Если сделать всё быстро, деревня не услышит.

— Тогда там, — сказал Александр. — Ульрих, твой правый фланг — перекрыть тропу, откуда может выйти конница. И поставь двоих наблюдателей заранее. Мне не нужно, чтобы мы прияли их лоб в лоб.

— Понял, — ответил Ульрих.

Вульф спросил своим обычным тоном:

— Время? Ночь или утро?

— Утро, — ответил Александр. — Они привыкли ждать нас ночью. Пусть ждут дальше. А обозы чаще идут по свету. Крестьяне любят выезжать утром. И охрана днём сонная.

Грэм кивнул.

— Хорошо. Люди будут готовы к рассвету.

Вернер вмешался, как всегда по делу:

— Если зерно будет в мешках, часть заберём себе? Не всё, конечно, но хоть сколько-то.

— Заберём, — сказал Александр. — Но без жадности. Главное это бумаги и сорвать поставку. Если начнём тащить лишнее, нас могут догонать.

— Понял, — ответил Вернер. — Значит, как обычно: берём то, что реально унести.

К полудню Александра позвали к советнику графа. Не на общий совет, а отдельно — без лишних ушей.

Советник сидел за столом, перед ним лежали переписанные листы и аккуратно разложенные документы. Граф Рейнард стоял у окна и смотрел во двор, но по выражению лица было ясно: он не на людей смотрит, он думает.

Рейнард повернулся, когда Александр вошёл.

— Барон, — сказал он. — Какой ваш следующий шаг?

— Завтра перехват обоза на Нидербрюк, — ответил Александр. — На дороге разумеется. Не в деревне.

Советник сразу понял смысл и кивнул.

— Это правильно, — сказал он. — Если вы начнёте заходить в деревни, это будет выглядеть плохо. Особенно сейчас.

Рейнард нахмурился.

— Герцог?

— Герцог и остальные графы, — уточнил советник. Граф Альбрехт фон Штайнфельд уже недоволен. Он торговец по сути, ему важны дороги. Он может начать жаловаться герцогским людям: мол, война мешает торговле и надо “навести порядок”. А граф Рупрехт фон Линденхоф вообще военный, он пока молчит, но ему будет важно, кто выглядит сильнее и кто действует “по правилам”.

Александр ответил спокойно:

— Поэтому я и не собираюсь давать им повод. Мы бьём по войску Хартвига, по обозам и по его снабжению. Если Альбрехт захочет изображать защитника дорог — пусть изображает. Но у него не будет настоящих доказательств против нас. А Рупрехт раз уважает силу и порядок. Мы ему покажем, что у нас есть и то, и другое.

Рейнард посмотрел на Александра пристально.

— Хартвиг тоже это понимает. Он попытается представить тебя не как командира в моей армии, а как угрозу для “порядка”. И тогда он начнёт действовать не только мечом.

— Я понимаю, — сказал Александр. — Поэтому мы и выбираем цели так, чтобы у него не было удобных слов.

Советник взял тонкий лист с печатью.

— Я подготовлю письмо с вашей печатью и печатью графа, — сказал он Рейнарду, а потом посмотрел на Александра. — Формулировка будет простая: ты действуешь по прямому поручению графа Рейнарда в ходе войны. Если тебя попытаются остановить какой-нибудь староста или мелкий рыцарь “для проверки”, покажешь письмо.

Александр кивнул.

— Это полезно. Но я понимаю: если кто-то решит заработать серебро, ему плевать на письмо.

— Верно, — сказал советник. — Поэтому осторожность лишней не будет.

Рейнард подошёл ближе.

— Сделай всё быстро, — сказал он. — И не дай им тебя поймать. Потому что если они поймают тебя, для меня это будет очень плохо.

— Не поймают, — ответил Александр.

Он вышел из кабинета и спустился во двор.

Под навесом уже занимались привычным: проверяли ремни, точили клинки, распределяли людей на утренний выход. Александр коротко подтвердил Вольфрику время и место сбора, после чего ушёл к себе — выспаться хотя бы несколько часов перед рассветом.

На рассвете воздух был таким холодным, что казалось — вдохнёшь слишком глубоко и обожжёшь лёгкие. Снег под ногами уже не был мягким, как ночью: прихватило морозом, и от каждого шага шёл лёгкий хруст. Это плохо для тех, кто любит говорить. И нормально для тех, кто умеет идти правильно.

Александр поднялся ещё затемно. Под навесом люди уже ждали. Не строем в две шеренги, не для красоты — просто каждый был на своём месте: кто идёт первым, кто прикрывает, кто несёт мешки, кто держит верёвки.

Грэм подошёл первым.

— Первая десятка готова, — сказал он. — Взял тех, кто умеет держать себя в руках. Без горячих голов.

— Хорошо, — ответил Александр. — Нам нужна работа, а не драка.

Ульрих уже проверял у своих ремни и ножны. Он поднял взгляд:

— Двух наблюдателей выставлю заранее, как договаривались. Если конница будет идти мы узнаем это раньше, чем они нас увидят.

— Делай, — сказал Александр.

Вульф стоял в стороне, как обычно. Ни слов, ни вопросов — только готовность.

Вернер подошёл с мешком и коротко напомнил:

— Бумаги в этот мешок. Мешок не бросать, не терять. Если начнётся суматоха — это первое, что должно уйти с вами.

— Понял, — сказал Александр. — И не жадничаем. Зерна берём столько сколько унесём. Остальное портим быстро и уходим.

Конрад кивнул — он шёл впереди, как и всегда.

Вышли через калитку, без лишней возни. Снег скрипел, но лес был плотный, и звук там глушился. Шли тем же маршрутом, что Конрад показывал накануне: через низины, вдоль кустов, так, чтобы на открытые места выходить коротко и быстро.

Через час добрались до нужного места.

Дорога там действительно сужалась: слева лес подходил почти вплотную, справа начинался овраг — не пропасть, но достаточно глубокий, чтобы телега не съехала и не вывернула обратно. По сути это был коридор. Не ловушка сама по себе, но удобное место, если ты пришёл подготовленным.

Александр остановился и показал жестом “встать”. Люди разошлись по местам так, как было оговорено ещё вчера.

Грэм с клином — ближе к дороге, в тени деревьев. Вульф — левее, ближе к оврагу, чтобы перекрыть попытку уйти вниз. Ульрих — правее, с парой человек, которые должны первыми заметить конницу. Конрад — чуть впереди, в кустах, где можно стрелять по цели, не показываясь.

Гюнтер с резервом держался дальше по лесу, там, где можно быстро вывести людей, если что-то пойдёт не так.

Ждать пришлось недолго.

Сначала услышали колёса. Потом — голоса. И только потом показались телеги: две впереди, третья чуть сзади, нагруженные мешками. Охрана шла по бокам. Не строй, не боевой порядок — обычное сопровождение: кто-то болтал, кто-то ругался на холод, один даже пытался разогреть руки дыханием.

Но они шли настороженно. После последних дней это было ожидаемо.

— Охрана больше, чем вчера, — тихо сказал Конрад, не поворачивая головы.

Александр посмотрел: да, не двадцать, а ближе к сорока. И среди них был человек в лучшем шлеме и в кольчуге поприличнее, чем у остальных. Не рыцарь, но явно кто то старший.

— Берём старшего, — сказал Александр Грэму очень тихо. — Он должен остаться живым.

Грэм кивнул.

Александр дождался, пока первая телега окажется в самой узкой части. Потом поднял руку и резко опустил.

Грэм пошёл первым.

Удар был быстрым. Без крика “вперёд” и без красивых выпрыгиваний на дорогу. Люди Грэма вышли из тени сразу на нужные точки: двое — к голове обоза, двое — к хвосту, остальные — по охране.

Старший успел открыть рот.

— Засада!

Но это было уже не командой. Это было констатацией.

Конрад снял первого стрелой — того, кто потянулся к рогу или свистку. Стрела вошла в горло, и звук так и не вышел.

Ульрих ударил справа, перерезая попытку охраны уйти в лес. Он действовал не “в лоб”, а по людям, которые могли выскочить и побежать за подмогой. Двое сразу легли в снег, третий упал, схватившись за ногу и матерясь сквозь зубы.

Слева Вульф просто перекрыл овраг. Один из охранников, увидев, что впереди и сзади их заперли, попытался прыгнуть вниз, рассчитывая уйти по низу. Вульф поймал его ударом в плечо и толкнул обратно на дорогу.

— Не туда, — сказал он спокойно. Без злости, просто как факт.

Бой не растянулся. Охрана была больше, чем ожидали, но качество было прежним: не элита, не закованные рыцари, а обычные люди, которые привыкли, что обозы не режут так быстро.

Грэм добрался до старшего почти сразу. Тот попытался выхватить меч и отступить к телеге, чтобы не дать себя окружить. Грэм ударил по кисти, меч вылетел. Вторым движением он врезал рукоятью по лицу и сбил старшего на колени.

— Да не усердствуй так, он живой нужен, — напомнил Александр, подойдя ближе.

— Не переживай командир, живой будет, — ответил Грэм и схватил старшего за ворот, не давая ему упасть лицом в снег.

Старший рычал, пытался вырваться, но сил не хватало.

— Кто вы такие… — выдавил он.

— Тебе сейчас всё объяснят, — сказал Ульрих, подошёл и связал ему руки так, что тот сразу перестал дёргаться.

Тем временем Вернер уже работал с телегами. Он не был бойцом, но рядом с ним стояли двое — прикрывали. Вернер сорвал печать с одного мешка, заглянул внутрь, быстро оценил качество зерна.

— Хорошее, — сказал он. — Не гниль. Не мокрое. Отличный обоз.

— Сколько унесём? — спросил один из бойцов.

— По мешку на человека не унесёшь, — огрызнулся Вернер. — Берём ровно столько, сколько быстро заберём и не будем ползти, как черепахи. Десять мешков — максимум. Остальное — режьте, высыпайте в снег, в овраг, куда угодно. Только быстро.

Люди принялись за дело. Мешки вскрывали ножами, зерно высыпалось на снег и мгновенно намокало. Часть мешков просто резали и волокли к оврагу — там оно уходило вниз и смешивалось с грязью.

Александр наклонился к старшему.

— Где бумаги? — спросил он.

Тот сплюнул кровь.

— Пошёл ты…

Александр даже не стал отвечать. Он повернулся к телегам.

— Ищите ящик, свёртки, печати. Что угодно похожее на документы. Обычно в середине, у старшего.

Грэм кивнул двоим, и они быстро начали рыться под брезентом. Нашли деревянный ящик, перевязанный ремнём, и кожаную сумку.

— Здесь, — сказал один из бойцов.

Вернер тут же подскочил, открыл сумку и пролистал.

— Накладные, списки, печати… — пробормотал он. — И письмо. С печатью.

— Забираем, — сказал Александр. — И уходим.

В этот момент справа раздался свист — короткий, резкий.

Это был условный сигнал наблюдателя Ульриха.

Ульрих уже бежал к Александру.

— Конница, — сказал он быстро. — Четверо, может больше. Идут от Кляйнхольца. Быстро.

Александр мгновенно принял решение.

— Время вышло. Отходим.

Не было споров. Не было “ещё минутку”. Люди схватили мешки, документы, потащили пленного. Вульф с парой бойцов прикрывал, пока остальные уходили в лес.

Конрад снял ещё одного охранника, который пытался подняться и побежать к дороге. Потом быстро ушёл следом — стрелять на отходе, когда рядом конница, опасно: можно задержаться на секунду лишнюю.

Гюнтер встретил их в лесу, как и было оговорено.

— Быстрее, — сказал он. — В низину. Там их лошадям тяжело.

Они пошли через низину, где снег был мокрый и вязкий. Люди ругались сквозь зубы, но шли. Мешки тяжёлые, пленник дёргался, пытался споткнуть тех, кто его тащил.

— Не балуйся, — сказал ему Грэм и просто ударил локтем в бок. Не чтобы покалечить, а чтобы тот понял, что сейчас не время показывать характер.

Сзади послышался топот копыт. Конница дошла до места засады. Там явно началась суматоха: крики, команды, кто-то орал про “в лес!”, кто-то про “за ними!”

Но в низину они не пошли сразу. Лошади не любят вязкий снег.

Через несколько минут звук копыт стал дальше. То ли они пытались обойти, то ли решили не рисковать. Александр не гадал — он шёл дальше.

У условленного места сбора остановились на минуту. Гюнтер быстро пересчитал людей, как всегда.

— Все на месте. Раненых нет, — сказал он.

Вернер держал сумку с бумагами, будто это была казна.

— Бумаги целы, — сказал он. — И письмо тоже. Это важно.

Александр посмотрел на пленного старшего. Тот молчал, тяжело дышал и явно пытался понять, кто именно его взял.

— Да не переживай ты так, дойдём до замка там и поговорим, — сказал Александр.

В Равенштайн вернулись к полудню. На воротах стражник увидел их грязных, с мешками, с пленным — и даже не стал задавать лишних вопросов. Только молча открыл ворота и быстро закрыл за ними.

Под навесом Вернер сразу разложил бумаги на столе, даже не снимая перчаток.

— Тут всё, что надо, — сказал он. — Накладные на зерно, подписи, расписания, список охраны… И письмо. Не знаю от кого, но печать серьёзная.

Александр кивнул.

— Сначала пленного, — сказал он. — Потом бумагу.

Он повернулся к Вольфрику:

— Отведи старшего отдельно. Пусть посидит и подумает, как будет разговаривать. Только без крови на лице, мы всё таки культурные люди — нам его ещё показывать, вдруг понадобится.

Вольфрик кивнул и махнул двоим бойцам.

— Пошли.

Александр снял плащ, сел за стол и впервые за это утро позволил себе спокойно выдохнуть.

Работа была сделана. Теперь надо было понять, что именно они взяли.

Пленного старшего посадили в отдельной комнате у склада, как и договаривались. Без побоев, без показухи — просто связали, дали воды и оставили под охраной. Александр не торопился. Он знал: человек лучше говорит не тогда, когда его бьют, а когда он понимает, что всё уже решено без него.

Вернер тем временем разложил бумаги на столе под навесом. Пальцы у него были красные от холода, чернила на ногтях от привычки всё помечать сразу.

— Вот накладные, — сказал он. — Вот список охраны. Вот кто подписывал выдачу. И вот письмо, про которое я говорил. Печать вообще не похожа на деревенскую.

Вольфрик подошёл ближе, посмотрел на сургуч.

— И чья? — спросил он.

Вернер осторожно потрогал отпечаток.

— Не герцогская, — сказал он. — Герцогская обычно другая: крупнее и с другими знаками. Но это печать какого то серьёзного человека. Думаю, кого то из штаба Хартвига.

Александр сел, взял письмо и аккуратно вскрыл. Внутри было два листа. Один — короткий приказ, второй — словно образец для переписки, написанный ровной рукой.

Он пробежал глазами и молча протянул лист Вернеру.

Вернер прочитал и сразу помрачнел.

— Это… — он поднял взгляд. — Это не про обозы. Это про нас.

Вольфрик наклонился.

— Читай вслух, — сказал он.

Вернер не стал тянуть:

— «…всем старостам, бургомистрам, капитанам застав и караулов. В связи с нападениями на обозы и разрушением переправ, совершёнными вооружённой бандой наёмников, именующих себя “Церберы”, приказываю задерживать подозрительных людей…» Дальше… — Вернер сглотнул и продолжил: — «…особое внимание: командир банды, называющий себя бароном Валомбра Александром. Захватить живым, если возможно. При сопротивлении — разрешено убить.»

Грэм, который как раз подошёл, чтобы узнать результаты, остановился.

— «Называющий себя бароном»? — переспросил он. — То есть они уже знают?

— Не факт, что знают точно, — ответил Александр. — Но имя у них моё есть. И они будут его разносить.

Вернер дочитал вторую часть:

— «…за доставку Александра живым назначается награда: двести серебряных. За голову — сто серебряных. Лицам, укрывающим, помогающим или скрывающим сведения — штрафы и наказания по закону графа…»

Вольфрик сухо выдохнул.

— Двести серебряных — это уже не “слухи”. За такие деньги любой мелкий рыцарь начнёт шевелиться.

— Не только рыцарь, — добавил Вернер. — Староста тоже может решить, что проще выдать “подозрительного”, чем разбираться. Наёмники...

Александр перелистнул второй лист. Там было ещё интереснее: аккуратный образец текста — как будто это собирались переписывать десятками.

— Здесь ещё приписка, — сказал Александр и дал Вернеру второй лист. — Прочитай.

Вернер посмотрел и сразу понял, почему Александр выделил именно это.

— «…данные меры принимаются ради защиты дорог, торговли и спокойствия под властью герцога. Все верные слуги порядка должны содействовать…» — он поднял глаза. — То есть Хартвиг прикрывается герцогом. Как удобно и лицемерно.

— Он делает вид, что это не война графов, а борьба с разбойниками, — сказал Вольфрик. — И правда удобно.

Грэм нахмурился.

— А мы тогда кто для них? Разбойники?

— Для их бумаги — да, — ответил Александр. — Для нашей реальности — мы люди, которые ломают им снабжение. Разница их не интересует.

Он встал.

— Вернер, собери всё это в одну папку и приготовь копию для графа. Не хочу пересказывать “на словах”. Вольфрик — ко мне. И Грэм тоже.

Они поднялись в главный корпус. Александр пошёл один к Рейнарду — так же, как ходил на доклад раньше. Вольфрик и Грэм остались ждать в коридоре.

У Рейнарда было не много времени. Он принимал кого-то из своих людей, быстро, коротко, но Александра впустили сразу — видно было, что после последних дней барону дают проход без лишних вопросов.

Рейнард сидел за столом, советник рядом. Оба выглядели так, будто уже успели услышать половину слухов, но ждали фактов.

— Докладывай, — сказал Рейнард. — Перехват удался?

— Удался, — ответил Александр. — Взяли зерно, бумаги, и взяли старшего живым. Конница пришла поздно — ушли легко и без потерь.

Советник кивнул, но сразу спросил:

— Бумаги по складам подтверждают Нидербрюк?

— Подтверждают. Но сейчас важнее другое. Мы взяли письмо.

Александр положил на стол оба листа. Советник взял их первым, пробежал глазами. Лицо у него стало жёстче.

Рейнард прочитал следом — медленно, внимательно. Потом поднял взгляд.

— Он объявил тебя вне закона, — сказал граф без лишних эмоций. Но по голосу было слышно: ему это не нравится.

— Да, — ответил Александр. — И он подаёт это как “защиту порядка” под властью герцога.

Советник аккуратно постучал пальцем по строкам.

— Это хитро. Печати герцога нет, но слова подобраны так, чтобы купцы и нейтральные графы могли сказать: “мы за порядок”. А дальше… — он посмотрел на Рейнарда, — дальше Альбрехт фон Штайнфельд точно подхватит. Ему лишь бы дороги были спокойны. Он может начать рассылать своим баронам: ловить подозрительных.

Рейнард молчал несколько секунд, потом сказал:

— Хартвиг хочет, чтобы ты не мог свободно ходить по региону. Чтобы тебя ловили на каждом мосту.

— Я понимаю, — ответил Александр. — И поэтому я и не полез в деревню. Мы не давали ему реальных причин. Но бумага, как видно, ему и не нужна. Он и так напишет, что захочет.

Рейнард откинулся на спинку кресла.

— Ты понимаешь, что это уже не только военный вопрос? — спросил он. — Теперь любой мелкий рыцарь может сделать вид, что он не за Хартвига, не против меня… а просто “ловит разбойника”. И это будет выглядеть красиво для герцога.

— Понимаю, — ответил Александр. — Значит, действовать будем так, чтобы им было трудно нас “легально” поймать.

Советник поднял голову:

— Нужны меры. Прямо сейчас. Первое: письмо с твоими полномочиями — обновим. Сделаем формулировку жёстче. Второе: перемещение. Ты больше не ходишь по тракту, если нет нужды. Третье: внешний вид. Любая примета “Церберов” будет поводом.

Рейнард посмотрел на Александра.

— Согласен?

— Да, — ответил Александр. — Но я бы добавил четвёртое: легенда. Мои люди теперь не “наёмники”. Они дружина барона. Мы и выглядим как дружина, и ведём себя как дружина. Если нас остановят, мы не будем спорить на дороге. Просто показываем печать и идём дальше. А если нас пытаются “задержать” без права так же просто уходим. Без драки, если возможно.

Рейнард коротко кивнул.

— Хорошо. Я подготовлю письма для своих застав и старост. Чтобы мои люди знали: тебя не трогать. А вот чужие… — он помолчал. — Чужих не убедишь быстро.

Александр забрал листы.

— Мне хватит того, что вы официально признаёте: я действую по вашему поручению. Остальное сам решу.

Рейнард посмотрел на него пристально, как человек, который понимает цену таких поручений.

— Тогда делай своё дело дальше. Не забывай что ты теперь цель. И не только для солдат, но и для охотников за наградой.

— Я понял, — ответил Александр и вышел.

В коридоре его ждали Вольфрик и Грэм.

— Ну? — спросил Грэм.

Александр не разводил драму.

— Хартвиг разослал бумагу. Меня объявили вне закона. Двести серебряных за живого, сто — за голову. Теперь будут ловить не только солдаты. Будут ловить все, кому нужны деньги или якобы “порядок”.

Грэм недовольно хмыкнул.

— Значит, на тракте станет веселее.

— Значит, на тракте мы будем реже, — ответил Александр. — И действовать будем аккуратнее.

Вольфрик уже прикидывал в голове, что менять.

— Тогда придётся перестроить движение, — сказал он. — Дозоры впереди, больше разведки, меньше лишних лиц. И никаких походов “в город за солью” без разрешения.

— Да, — подтвердил Александр. — И ещё людям скажи прямо. Никаких запугиваний. Просто объяснить. Чтобы никто не лез в драку из-за своей гордости.

Грэм кивнул.

— Я соберу десятников вечером. Объясню по-простому.

Они спустились во двор. Под навесом Вернер уже ждал с аккуратно сложенными бумагами и вопросом на лице: “что решили?”

— Решили так, — сказал Александр. — Бумаги — копию графу. Оригиналы — у нас. С этого дня на дорогах осторожнее. И готовьте людей, завтра будем думать, как теперь работать по Нидербрюку, если вокруг будет больше глаз.

Вернер кивнул.

— Понял. Тогда я ещё раз проверю, кто из наших куда ходит. И чтобы никто не светился зря.

Александр коротко согласился и ушёл к себе — не “геройствовать” в коридорах, а просто выспаться и спокойно подумать.