РОЖДЕНИЕ БОГОВ II. Иллюстрированный роман

Часть I. Глава 1

Этот второй роман из цикла "Рождение Богов".

Первую часть вы можете прочесть по ссылке https://author.today/reader/45969

Глава 1

Что такое свобода? Отсутствие границ и пределов? Или лишь возможность выбирать, куда поставить ногу, чтобы сделать следующий шаг по бесконечному пути в вечность? Что, если по-настоящему свободен лишь тот, кому уже нечего терять? Какая соблазнительная мысль! Избавься от родных и друзей, сковывающих тебя своей назойливой заботой и любовью. Избавься от бесполезных вещей, захламляющих твой дом. Избавься от самого дома, ведь наш дом — весь мир! Возможно, только тогда ты сможешь обрести настоящую свободу… А может, следует избавиться и от всего мира? Чтобы ничто не мучило твою совесть, чтобы ничто не заставляло испытывать жгучий стыд бессилия?

Лишь обретя полную, настоящую, абсолютную свободу, ты неизбежно постигаешь пугающую истину: свобода — это ответственность. И чем больше твоя свобода, тем больше ответственность. Абсолютная свобода — самое страшное испытание, которое может выпасть на твою долю. Потому что абсолютная свобода — это абсолютная ответственность за все и, в первую очередь, за мир, который ты потерял. И делая свободный выбор, ты каждый раз выбираешь весь мир и несешь за него ответственность. Ты предаешь миллионы, миллиарды несбывшихся миров и выбираешь лишь один. Сделать этот выбор безумно тяжело. Тысячи лет люди боялись его. Упираясь руками и ногами, сопротивляясь изо всех сил, закрывая глаза и затыкая уши — они отказывались выбирать.

Свободный выбор всегда ошибочен. Вопрос лишь в цене, которую мы готовы заплатить за свои ошибки и за саму возможность ошибаться.

Выбор этой дороги был очевидной ошибкой. И результат этой ошибки был вполне закономерен…

***

Два молодых пельтаста неловко топтались на краю опушки и неуверенно переглядывались. Пленник со связанными руками, понурившись, стоял рядом. Он с трудом держался на ногах от усталости, но схватившие его воины не обращали на это внимания. Их взгляды были прикованы к коренастому мужчине, одиноко стоящему в тени деревьев. Тот явно был поглощен раздумьями. Он то теребил бороду, то поглаживал короткие волосы, уже тронутые сединой. Его маленькие, глубоко посаженые глаза невидяще смотрели в пустоту, а губы слегка шевелились, словно мужчина вел неторопливую, но важную беседу.

— Ну что, подойдем к нему?

— Не знаю… Он с утра так стоит. Не хочу его отвлекать. Может, сразу к стратегу?

— Из-за такой ерунды — к стратегу? Может, сразу к архонту в Афины поплывем? В конце концов, решать, что делать с пленным, должен лохагос.

Пельтасты дружно вздохнули и, подталкивая пленника, подошли к командиру.

— Господин лохагос, позволь тебя побеспокоить!

Тот вздрогнул, что-то коротко пробормотал себе под нос и повернулся к солдатам. Окинул быстрым любопытным взглядом пленника.

— Вот. Задержали какого-то подозрительного, — сказал первый солдат.

— Пытался убежать, но мы догнали, — вставил второй.

— А еще он ранен. Наверное, напал на кого-нибудь.

Лохагос кивнул солдатам, чуть помедлил, продолжая рассматривать арестованного, и наконец приказал:

— Развяжите ему руки! — И предупредительно добавил: — Надеюсь, ты будешь благоразумен?

– Буду, – вздохнул пленник и протянул связанные руки солдатам.

Один вытащил нож, но товарищ остановил его:

— Постой! Зачем портить хорошую веревку? Чем будешь связывать в следующий раз?

Он подцепил грязными обломанными ногтями узел на грубой пеньковой веревке и начал разматывать руки пленника.

Лохагос испытующе посмотрел задержанному в глаза.

— Ну поведай нам, юноша, кто ты и откуда?

Тот закашлялся, словно пытаясь выиграть время. Затем начал демонстративно растирать покрасневшие запястья. Лохагос терпеливо ждал с легкой улыбкой.

Наконец пленник собрался с мыслями:

— Меня зовут Алексиус, я жил рядом с Дионом, в Македонии.

— И что ты делаешь здесь, у Потидеи?

— В Македонии началась междоусобица. Мой дом сожгли, поэтому я бежал.

— Куда же ты направляешься?

— В Олинф. Там нет войны. Сейчас все идут в Олинф.

— Да… А еще Олинф вышел из Делосской Симмахии.

Повисло молчание. Пельтасты многозначительно переглянулись.

— Я… Я не знал об этом, — пробормотал пленник, но его слова прозвучали как-то неубедительно.

— Ты хорошо говоришь на аттическом наречии, — неожиданно сказал лохагос, — Но по твоему говору я слышу, что этот язык тебе не родной.

Алексиус кивнул.

— Так откуда ты родом?

— Я с севера.

— Из Скифии?

— Нет. Дальше. Гораздо дальше. Мой народ назывался... — Пленник помедлил с ответом, словно подбирая слова. — Мой народ назывался русами. Ты вряд ли слышал о нем.

— Как же ты оказался в наших краях?

— Я… Мне хотелось странствовать по свету.

— Странствовать по свету? — переспросил лохагос. — Зачем?

— Хотел посмотреть мир, узнать что-то новое.

— Посмотреть мир? Зачем же на него смотреть? Море, небо, скалы, даже дома везде одинаковы. Да и чему они могут научить? Научить могут только люди, а чтобы говорить с ними, никуда не надо ездить.

— Но люди-то разные. Интересно ведь, как живут в других странах, — робко возразил юноша.

— Прежде чем говорить с другими людьми, нужно научиться говорить с собой. Понять, кто-ты есть, узнать себя, а для этого вовсе не обязательно становиться бродягой… Ну да ладно. Мы, кажется, немного отвлеклись. Скажи-ка мне лучше, являешься ли ты другом Афин?

Пленник неопределенно пожал плечами:

— Друг — понятие относительное…

— Относительное? Хм… И к какой же разновидности друзей относишься ты?

— Может, к беглым рабам? — донесся громкий насмешливый голос.

Все повернули головы. Поодаль стоял высокий молодой человек с длинными вьющимися волосами. Похоже, он незаметно подошел к собеседникам и наконец решил вступить в разговор.

— Алкивиад, мальчик мой, что ты хочешь сказать? — спросил лохагос.

Молодой человек подошел ближе, пристально вглядываясь в лицо пленника.

— Этот юноша… Я знаю его! Алексиус, так ведь? Последний раз, когда я видел его, он был рабом в доме почтенного Тофона в Афинах.

— Хайре, господин Алкивиад, — неловко поклонился пленник. — Рад тебя видеть в добром здравии, — добавил он после некоторого молчания.

— Замечательно! — рассмеялся лохагос. — Я чувствую, мы услышим прелюбопытную историю.

***

Леше казалось, что еще немного — и его голова взорвется от тяжелой пульсирующей боли. В висках шумело, а перед глазами плавали разноцветные круги. С каждой минутой ему требовалось прикладывать все больше усилий, чтобы просто связывать слова в предложения. Но этого мало. Требовалось придавать словам какой-то смысл, что-то придумывать, как-то оправдываться. Но сил на это уже не хватало.

— Так что же ты делал в Дионе? — продолжал любопытствовать Алкивиад.

Обманывать напрямую опасно, нужно срочно сочинять очередную смесь правды и лжи.

— Я сопровождал госпожу Пандору, дочь моего хозяина. Мы бежали из Диона, где на нас напали воины Филиппа Македонского…

— Госпожу Пандору?! — с изумлением воскликнул Алкивиад. — Она здесь? С тобой?

— Нет. Так получилось, что мы разделились… У Термы. Надеюсь, с ней все хорошо…

— У Термы? — обеспокоенно переспросил Алкивиад и бросил встревоженный взгляд на лохагоса. — Когда?

— Три дня назад.

— Три дня назад там еще были наши, — еле слышно сказал лохагос.

— Так зачем же ты шел в Олинф? – продолжал расспрашивать Алкивиад.

— Я… Мы договорились с госпожой Пандорой, что встретимся там, если что-то случится.

Алкивиад недоверчиво поморщился и опять переглянулся с лохагосом.

— Боюсь, вся эта история звучит очень сомнительно.

Лохагос покачал головой:

— Сомнительно… Но, с другой стороны, на войне случается всякое. Ну а ты, Алкивиад, что можешь сказать про нашего гостя?

Алкивиад задумчиво почесал гладко выбритый подбородок.

— Алексиус — очень сообразительный юноша, Сократ. Тебе понравится.

— Сократ? — Леша не смог сдержать изумленного возгласа.

Художник Валерий Шамсутдинов

Лохагос, будто извиняясь, развел руками и сказал после некоторого раздумья:

— Боюсь, Алексиус, я должен задержать тебя. Ты раб афинского гражданина…

— Но как же госпожа Пандора? Что если она будет искать меня в Олинфе? Я не могу ослушаться ее приказа.

При этих словах Алкивиад скептически хмыкнул. Но Сократ лишь покачал головой.

— Даже если и так… — Он сделал многозначительную паузу. — На войне каждый афинский гражданин приложит все усилия и не пожалеет никаких средств, чтобы одержать победу. Так что на время военных действий и до момента, пока твой хозяин не объявится, ты будешь считаться государственным рабом. Я переговорю со стратегом, но, полагаю, что ты поступишь в распоряжение нашего отряда, под мое начало. Служи усердно и честно, и город не останется в долгу.

— Но госпожа Пандора…

— Если она объявится здесь, ей окажут необходимую помощь.

Алексей осознал, что спорить бесполезно и покорно кивнул:

— Хорошо. Благодарю тебя, господин Сократ.

— Полагаю, не стоит предупреждать, чем грозит попытка бегства или саботажа во время войны?

— Понимаю...

— Отлично. Раз ты все понял, слушай первый приказ. Ступай за этими молодыми людьми. Они отведут тебя в палатку, покажут твое место, накормят и проводят к лекарю, чтобы он осмотрел твою рану. Потом выспись как следует…

Леша с трудом сдержал улыбку.

— Слушаюсь, господин лохагос.

— Хорошо. Тогда всем отдыхать. А я еще немного посижу тут…

Глава 2

1

Афинский лекарь хорошо знал свое дело. Леша быстро шел на поправку. Рана на плече затянулась и уже почти не беспокоила. Он пытался разузнать о своей бывшей хозяйке, но никто ничего не слышал о ней. Также не было никаких новостей о том, что произошло под Дионом. Леша мучился от неизвестности, не зная, какая судьба постигла Теодора и оставшихся в разоренном поместье слуг.

Жизнь в военном лагере оказалась на удивление спокойной и размеренной. Через несколько дней Леша уже вполне освоился со своим положением. Его обязанности были просты и не очень обременительны: носить воду, собирать хворост, точить и чистить оружие. К тому же Сократ, видя, что Алексей еще не до конца оправился от ран, особо не нагружал его работой. С большим вниманием и интересом он наблюдал, как афинское войско ведет осаду непокорного города. Леша все время пытался чем-нибудь занять ум, чтобы не думать о постигшей его катастрофе и о той, кого он никак не мог забыть.

Потидея располагалась на узком перешейке шириной около шести стадий. С моря город стерег афинский флот. Большая часть кораблей была вытащена на берег, но несколько судов стояли в готовности на якоре. На суше пути из Потидеи преграждали высокие земляные валы. Так что город находился в полной изоляции и, судя по всему, уже давно испытывал нехватку продовольствия. Леша помнил, что больше года назад, в самом начале осады, афиняне попытались с ходу захватить непокорный город, но защитники дали бой и не позволили им одержать легкую победу. Так что афиняне решили взять Потидею измором. С тех пор ни одного серьезного столкновения не было.

Алексей часто забирался на вершину осадного вала и подолгу наблюдал за осажденным городом. Потидею окружали каменные стены — они, конечно, были высоки, но не настолько, чтобы не попытаться взять город штурмом. Леша все никак не мог сообразить, в чем причина такой вялой осады. Может, он что-то не понимает? Очередной раз задавшись этим вопросом, Леша решил за ужином расспросить кого-нибудь из воинов. Во всем этом положении Леше смутно виделась какая-то туманная, но вполне реальная возможность. Ему не хотелось фантазировать и забегать вперед, но нельзя было упустить шанс изменить свой статус в Афинах и вернуться к выполнению своей миссии.

2

Вечером небольшой отряд, которым командовал Сократ, как обычно собрался у костра. Даже появился Алкивиад, где-то пропадавший последние несколько дней. Увидев Алексея, он как-то странно, словно с сомнением посмотрел на него, но ничего не сказал. Леша обратился к нему сам:

— Господин Алкивиад, я никак не могу взять в толк, почему наше войско не пытается взять Потидею приступом?

Эллин поморщился и, словно малому ребенку, стал объяснять ему сложности штурма города, окруженного высокой стеной. Выслушав Алкивиада с должным почтением, Леша кивнул и спросил с наигранной наивностью:

— А если взять сотню лестниц и атаковать ночью сразу со всех сторон?

Воины, прислушивающиеся к беседе, с ухмылкой переглянулись.

Алкивиад раздраженно поправил золотой обруч, придерживающий его длинные, аккуратно уложенные волосы.

— Да. Если бы я был персидским сатрапом, я бы так и приказал своим воинам: идите и умрите на этой проклятой стене, но возьмите город.

— Почему персидским сатрапом?

— Потому что варвары… — Алкивиад сделал многозначительную паузу и посмотрел на Лешу: — варвары не дорожат жизнями воинов. Да, полагаю, описанным тобой способом можно быстрее захватить город. Но какой ценой? И кто будет ее платить? Афинские граждане, а не рабы и не варвары! Легко давать советы, когда не тебе проливать свою кровь.

Юноша раздраженно сплюнул. Леша сконфуженно замолчал. Раздались смешки и одобрительный гомон. Сократ, спокойно выслушавший тираду Алкивиада, согласно кивнул.

— А что, если пробить отверстие в стене или сломать ворота? — тихо спросил Алексей.

Алкивиад пренебрежительно ухмыльнулся:

— Разрушить стену? Сломать ворота? Как ты собираешься это сделать?

— Есть много способов…

— Много способов? Назови хоть один!

— Таран. Подкоп. Метательная машина.

—Таран? Ты когда-нибудь участвовал в штурме города?

Леша смущенно покачал головой.

Алкивиад презрительно осклабился и продолжил:

— Для тарана нужно вплотную приблизиться к стенам, а защитники города не будут сидеть сложа руки: горящее масло, камни, стрелы, дротики — ты это себе можешь хотя бы представить?

Леша вздохнул, а Алкивиад, казалось, вжился в образ опытного воина и военачальника. Он наслаждался возможностью блеснуть своими познаниями.

— Подкоп? Чтобы противник его не заметил, он должен быть длинной в стадию! В каменистом грунте, к тому же расположенном почти на уровне моря. Я не говорю про то, сколько потребуется времени и труда, но туннель же сразу затопит!

Все вокруг согласно загудели. Алкивиад самодовольно тряхнул головой и снисходительно посмотрел на Лешу:

— Теперь понятно?

— А метательные машины?

— Метательные машины? — В голосе Алкивиада появились нотки разрежения, видно было, что он устал от глупости рабов. — О каких метательных машинах ты говоришь? Ты же ничего не смыслишь в тактике ведения войны и не понимаешь элементарных вещей!

Леша перевел дух, с сомнением оглядел равнодушные или насмешливые лица воинов и решился:

— А что, если я знаю, как построить метательную машину, способную разрушить ворота города?

Алкивиад натужно рассмеялся и посмотрел на Сократа:

— Помнишь, я говорил тебе, что этот юноша выкручивается из любого спора и всегда оставляет за собой последнее слово?

Сократ кивнул:

— Помню. Главное, чтобы за последним словом стояло первое дело…

Алкивиад усмехнулся и повернулся к Алексею:

— Ну давай, расскажи нам о твоем чудо-оружии.

Леша зажмурился, собираясь с мыслями и вспоминая все, что он читал про старинные осадные орудия.

— Можно сделать машину, которая будет кидать камни, как гигантская праща. В моем народе такая машина называлась требушетом. Ее главное достоинство в том, что при правильной настройке она может метать камни в одно и тоже место крепостной стены или ворот и легко их разрушить. Я сейчас нарисую, и все станет понятно.

Художник Валерий Шамсутдинов

Леша долго чертил и объяснял устройство требушета столпившимся вокруг него воинам.

— Чтобы пробить стену или ворота, очень важно брать все снаряды одинакового веса и формы. Тогда они будут попадать примерно в одно и то же место.

— Из чего же должны быть сделаны снаряды и как должны выглядеть? — задумчиво спросил Сократ.

— Полагаю, проще всего сделать круглые каменные шары.

— Какого размера?

— Ну… — Леша прикинул в уме. — Они должны весить три-четыре таланта.

Послышались недоверчивые возгласы.

— Четыре таланта? — с сомнением переспросил Сократ и покосился на схему требушета, нарисованную на утоптанной земле. — Большой камешек… Придется, пожалуй, вспомнить, чему меня учил отец. Я, наверное, мог бы за день сделать два или даже три таких…

Воины зашумели, обсуждая перспективы использования подобной машины. Все же, несмотря на хваленые боевые возможности требушета, опытные солдаты с большим скепсисом восприняли обещания Алексиуса. Даже Сократ, казалось, колебался. Лишь в глазах Алкивиада появился огонек интереса. Он отвел Лешу в сторону и засыпал множеством уточняющих вопросов.

Постепенно слушатели потеряли интерес и разбрелись по своим палаткам. Лишь Сократ остался сидеть в задумчивости у медленно затухающего костра. Алкивиад наконец узнал все, что хотел, и горел желанием прямо сейчас бежать к стратегу, чтобы уже с завтрашнего дня приняться за работу.

— Что скажешь, Сократ? — нетерпеливо спросил юноша. — Отличная идея. Ты только представь, что будет, когда я расскажу в Народном собрании о том, как мы взяли Потидею!

При этих словах Леша почувствовал острый укол раздражения и ревности. Как-то не так он себе представлял рассказ о взятии Потидеи. Хотя… Без его знаний эллины вряд ли быстро разберутся с конструкцией требушета, так что Леша им все же понадобится. И можно будет надеяться, что Сократ замолвит за него словечко.

—Как тебе эта идея, Сократ? — повторил Алкивиад. — Думаешь, сработает?

Сократ задумчиво посмотрел на изнемогавшего от нетерпения юношу.

— Сработать-то может и сработает. Но как бы это не обернулось против Афин…

— Как взятие Потидеи может обернуться против Афин?

— А так. В открытом бою Афинам не справиться со Спартой и ее союзниками. Так что в Аттике Афины сейчас спасают разве что стены…

— Глупости! — раздраженно отрезал Алкивиад, но тут же осекся: — Ох, прости Сократ, я не это имел в виду. Я просто хочу, чтобы афиняне быстрее одержали победу. Тогда мы сможем собрать все наши силы в Афинах, и спартанцы не посмеют вторгаться на нашу землю!

— Конечно. Мы все этого хотим.

Алкивиад встрепенулся:

— Отлично! Значит, я пойду к стратегу. Постараюсь убедить его прямо завтра начать работу!

Алкивиад с мечтательной улыбкой убежал в темноту. Сократ проводил его хмурым взглядом и покосился на Алексея. Леша подошел к нему и услышал сквозь треск догорающих веток тихий голос:

Часто мы думаем зло совершить — и добро совершаем;

Думаем сделать добро — зло причиняем взамен.

И никогда не сбывается то, чего смертный желает,

Жалко-беспомощен он, силы ничтожны его.

Алексей вздрогнул, по его спине побежали мурашки, но губы уже невольно шептали ответ:

Но вы спросили, за какую мучит Зевс

Вину меня. Извольте, и о том скажу.

Едва успевши на престол родительский

Усесться, сразу должности и звания

Богам он роздал, строго между ними власть

Распределил. А человечьим племенем

Несчастным пренебрег он. Истребить людей

Хотел он даже, чтобы новый род растить.

При этих словах Сократ встал, оказавшись лицом к лицу с Алексеем. Его взгляд встретился с Лешиным. Лицо Сократа тускло освещали догорающие угли.

— Прометей был наказан не за подаренные людям знания, а за гордыню, — все так же чуть слышно сказал он.

— Постараюсь не повторить его ошибок, — так же тихо ответил Леша.

— Постарайся, — серьезно ответил Сократ и шагнул в ночную темноту.

Глава 3

1

Очень скоро стало понятно, что Лешина идея не вызывает особого энтузиазма у командования. Если бы не усилия Алкивиада, Алексей никогда бы не смог убедить эллинов реализовать его проект. Стратег Формион, командующий Афинскими силами под Потидеей, проявил некоторый интерес и даже выразил готовность предоставить людей, но наотрез оказался выделить хотя бы пару оболов из армейской казны. Так что Алкивиад решил осуществить всю затею за свой счет. Как частное лицо он получил крупный заем в Сане — ближайшем к Потидее союзном городе Афин, куда молодой эллин почему-то зачастил. Лешу поражало и удивляло, как одно лишь имя открывало перед Алкивиадом все двери. Никто не мог отказать ему ни в займе, ни в услуге. И дело было не только в древности его рода и заслугах отца, и даже не в опекуне Перикле — самом влиятельном и уважаемом человеке в Афинах. Стоило признать, что было в Алкивиаде нечто большее: юношеский задор, напористость и уверенность, которой он заражал всех вокруг. Ему без малейшей заминки, под одно его честное слово, ссудили крупную сумму, которая требовалась на постройку большого требушета.

По происхождению и благосостоянию Алкивиад числился всадником, то есть должен был воевать на коне. Всадники не могли на равных сражаться с фалангой, и их служба была гораздо проще и безопаснее. Но Алкивиад отказался от этой возможности и вместе со всеми товарищами стоял в боевом строю. Однако, помимо этого, он за свой счет привез под Потидею двух коней, одновременно выполняя и обязанности всадника, чем заслужил горячее одобрение и поддержку товарищей.

С тоской и легкой завистью Леша следил за тем, как Алкивиад решал все возникающие вопросы. Эллину от рождения было дано такое уважение, почет и влияние, каких простому рабу невозможно достичь, потратив десяток жизней. За Алкивиада эту работу сделали его предки. В который раз Алексей остро осознал всю тщетность и бесплотность своих усилий. Одиночество, тотальное одиночество… Что может один человек?

Постройка требушета продвигалась довольно медленно. Леша очень боялся, что машина развалится после первых выстрелов. Такой провал было бы невозможно искупить и оправдать. Поэтому он наотрез отказался делать машину из сосны, растущей в изобилии на окружающих холмах. Он требовал только дубовые бревна. К счастью, в Сане нашелся небольшой запас дуба, которого хватило впритык. За время строительства несколько каменщиков, включая Сократа, сделали десятки разнокалиберных каменных ядер. Без пробных выстрелов было трудно понять, каких размеров должен быть снаряд, чтобы он долетел до ворот осажденного города и нанес максимальный ущерб. Из этого возникала еще одна проблема. Разумнее всего было поставить требушет на вершине земляного вала, построенного афинскими войсками. Но Леша не знал, какая в итоге получится дальнобойность и возможно ли будет точно нацелить машину на город. Пришлось построить требушет за осадным валом со стороны южной стены, ближе к воротам Потидеи. Лешу очень смущала уязвимость осадной машины, и по его настоянию рядом с требушетом выставили охрану. Но большинство солдат смотрели на эту затею с сомнением и недоверием и искренне считали ее пустой тратой времени.

Однако день за днем деревянная конструкция становилась все внушительнее, заставляя солдат, приходящих из лагеря поглазеть на диковинку, уважительно качать головой и переглядываться. Постепенно в стане афинян нарастало нетерпение — все хотели быстрее опробовать механизм.

Одновременно с размерами требушета росло и Лешино беспокойство. Он не мог перестать думать о том, все ли ему удалось учесть? Он разработал максимально безопасное двухуровневое спусковое устройство, защищающее расчет требушета от случайного выстрела, способного изувечить солдат. Леша уговорил Алкивиада провести несколько тренировок на еще незаконченной машине. Хотя сперва эта затея казалась воинам глупой и бессмысленной, после тренировки Алексей почувствовал, что они осознали возможные угрозы и проблемы и наконец-то и ощутил весь грозный потенциал странного на вид оружия.

2

Наступил решающий день. Весь верх земляного вала был усыпан любопытствующими солдатами. Дежурный стратег также отрядил три сотни пельтастов на случай неожиданной вылазки неприятеля. На стенах Потидеи тоже появились зрители. За каменными зубцами то и дело мелькали головы защитников. С десяток выпущенных наудачу стрел торчали из земли на вытоптанном поле.

Леша в последний раз обильно смазывал дегтем все движущиеся части механизма. Раздалось громкое блеяние. Алексей спрыгнул с лестницы, обернулся и увидел Алкивиада. Эллин с почтительно-торжественной гримасой приближался к требушету, таща на короткой веревке упирающегося барана. Алкивиад делал вид, что не замечает яростных рывков и отчаянных воплей несчастного животного.

Афинскому стратегу Формиону отводилась главная роль в обряде. С непроницаемым лицом он стоял возле походного алтаря, ожидая жертву.

Художник Валерий Шамсутдинов

Наконец все было готово. Формион махнул рукой, и на треножник упала сухая ветвь мирта. Клубы белого дыма, распространяя терпкий аромат, окутали высокую деревянную станину. Леша сделал слишком глубокий вдох и закашлялся. Слуга подал стратегу небольшую ольпу, и тот, аккуратно взяв ее за высокую изогнутую ручку, ловко плеснул на треножник изрядную порцию оливкового масла. Полыхнуло пламя. В тот же миг флейтист, стоящий рядом, извлек из инструмента протяжную трель. Все застыли в ожидании. Даже Алексей, десятки раз уже видевший подобные церемонии, замер и внутренне затрепетал. «Только бы получилось… Только бы получилось! Умоляю тебя…» — невольно шептал внутренний голос. Но кого нужно молить о милости, было совершенно не понятно… Неподвижные зрители, напряженно вслушиваясь в переливы флейты. Казалось, даже ветер стих. Стратег с Алкивиадом внимательно всматривались в небо, ища благоприятный знак для начала обряда. На мгновение музыка смолкла — флейтист перевел дыхание, — но вот мелодия полилась вновь. Стратег встрепенулся и указал рукой в сторону Потидеи. Все увидели высоко в небе силуэт ястреба. Хищник сделал мощный взмах и, сложив крылья, резко спикировал к стенкам города. Формион кивнул. Алкивиад перехватил жертвенный нож.

Из распоротой шей барана хлынула кровь. Ни одна капля не упала на землю. Очень хорошо! Леша невольно поймал себя на мысли, что с трепетом ожидает знака богов. Формион встал на колени, распорол брюхо животного и запустил руку во внутренности, нащупывая печень. Алексей поморщился и отвел взгляд.

3

Наконец все церемонии были закончены. Похоже, жертва пришлась богам по вкусу, и они были не против поглазеть на зловещие людские диковинки, сулящие еще больше страданий и крови. Леша прикрыл глаза, вспоминая собственноручно написанную инструкцию. Теперь наступил его черед.

— Расчет, на позицию!

— Есть!

— Накинуть стопор!

— Есть!

— Поднять противовес!

Алексей никогда не любил армейскую муштру и команды. Но сейчас эта церемониальность и грозная неотвратимая поступь последовательных приказов захватила его.

— Накинуть предохранитель!

— Есть!

— Стравить канат!

Время словно остановилось. Мир вокруг исчез. Был только зловещий хищный механизм и несколько человек, слившихся с этой странной чуждой машиной в завораживающем смертельном танце.

— К выстрелу готов!

— Сбросить предохранитель и отойти!

Наконец Алексей, словно очнувшись от сна, заметил окружающую толпу, следящую за ним затаив дыхание.

— Всем отойти!

По толпе пробежал легкий ропот.

— Дальше… Дальше!.. Еще дальше!

Леша сделал десять шагов, разматывая на ходу тонкий пеньковый шнур.

Готово. Через несколько секунд все будет ясно.

— Выстрел!

Громкий протяжный скрип — и свист рассекаемого воздуха. Сотни глаз проводили большой каменный шар, взвившийся высоко в небо. Несколько томительных мгновений, и камень исчез за городской стеной.

Толпа дружно выдохнула. Алкивиад радостно вскрикнул и хлопнул Лешу по плечу. Перелет... Отлично! Самые легкие — трехталантные — ядра падают за стену. Посмотрим, куда попадут четерехталантные.

— Расчет, на позицию!..

Глава 4

1

К вечеру, потратив дюжину каменных ядер, удалось правильно настроить требушет и навести его на цель. Тени деревьев уже медленно растворялись в наползающем сумраке, когда очередное ядро с треском врезалось в городские ворота. Даже отсюда, с расстояния целой стадии, было видно, как брызнули в стороны деревянные щепки. Ворота вздрогнули, но устояли. Ничего. Теперь это лишь вопрос времени.

С земляного вала донеслись радостные крики.

— Отлично, Алексиус! — одобрительно сказал Фермион, давно наблюдавший за Лешей. — Я рад, что ты оказался здесь. Афины не забудут оказанной услуги. Если… Гхм… Точнее, когда Потидея падет, тебе окажут все полагающиеся почести.

Стоящий неподалеку Алкивиад нахмурился и поддакнул с кислой улыбкой:

— Да, разумеется. Мы вспомним твои заслуги.

— Ну что же, пора отдыхать! Отлично сегодня поработали. Даже здесь слышно, как потидейцы дрожат от страха. Они получат по полной!

Леша хотел обратиться к нему, но заметив недовольную физиономию Алкивиада, решил, не нарушать субординацию и обратиться к непосредственному командиру, которым и был молодой эллин.

— Господин Алкивиад. Я беспокоюсь о предстоящей ночи. Пока что потидейцы не понимали, что мы готовим, и были спокойны. Но теперь… Может, стоит усилить охрану?

Алкивиад прищурился, испытующе посмотрел Леше в глаза, затем задумчиво оглядел возвышающуюся громаду требушета.

Из-за его спины донесся оклик:

— А, вот вы где! Что же вы не идете ужинать? — Улыбающийся Сократ вышел из темноты. — У нас сегодня небольшой пир в честь Алексиуса! Мясо жертвенного барана вышло отменно. Хорошая работа, молодой человек. Ты заслужил награду и отдых.

При этих словах Алкивиад осклабился и кисло поддакнул:

— Да-да. Несомненно… Пора идти.

Алексей бросил последний внимательный взгляд на зловещий силуэт требушета, растворяющийся в густых сумерках, и пошел за Сократом.

2

Леше не спалось. За ужином Алкивиад был молчалив и немногословен. Причина его плохого настроения была совершенно неясна. В самый разгар пира, после очередной хвалебной речи Алексиусу, он резко и решительно встал и исчез в темноте. Странно, что он так рано отправился спать, но Алексей не решился догнать его и спросить про усиление охраны требушета.

Отчего-то было неспокойно на душе. Ненадолго Леша погрузился в тревожную дрему. Но колючий тюфяк, тонкое, почти не согревающее одеяло и грубая самодельная подушка совсем не способствовали крепкому здоровому сну. Кроме того, почему-то всюду мерещились неясные шорохи и скрипы. Нет, это невозможно!

Алексей натянул шерстяной хитон, поплотней закутался в гимантий и, стараясь не шуметь, вылез из шатра. Оказавшись на улице, Леша сладко зевнул, потянулся, расправил плечи и несколько раз с усилием моргнул, прогоняя остатки сна. Он подождал, пока глаза привыкнут к темноте. Близилось новолуние, и на небе светился лишь тонкий лунный серп и тусклые звезды. Ничего. Разведенные вокруг лагеря костры давали достаточно света, чтобы найти дорогу в потемках. Леша зашнуровал сандалии и сделал несколько шагов. Но что-то заставило его остановиться. Он вернулся к шатру, тихо откинул полог, протянул руку и осторожно начал шарить в глубине. Наконец его рука нащупала рукоять. Алексей аккуратно потянул, выуживая короткий боевой меч в деревянных ножнах. Теперь можно идти.

Художник Валерий Шамсутдинов

Возле ворот Леша остановился и помахал дежурившим солдатам. Его узнали.

Сладко зевнув, солдат спросил:

— Хайре, Алексиус! Куда идешь ночью?

— Хочу проверить, все ли в порядке.

— Так Алкивиад уже проверил. Совсем недавно был здесь.

Леша недоуменно качнул головой.

— Ничего. Лишний раз проверить не повредит. Боги помогают терпеливым.

— Ну проходи, проходи…

На первый взгляд все было тихо и спокойно. Леша толкнул в плечо задремавшего на посту часового и похлопал рукой по прохладной шершавой станине. Не подведи меня, боевой друг! Хоть бы все получилось... За заслуги перед городом его наверняка наградят. Свобода… А возможно, чем черт не шутит, и гражданство? От головокружительных перспектив перехватило дыхание. Сколько он тогда сможет сделать, сколько изменить! Может, и она… Пандора… Его сердце пронзила острая боль воспоминания. О, всемогущие боги! Лишь бы с ней все было хорошо.

Леша глубоко вдохнул холодный ночной воздух и расплылся в мечтательной улыбке.

Нет. Что-то не так. Он насторожился. Что-то было не то в воздухе. Что-то неправильное, нехорошее. Леша бросил торопливый взгляд на маленький костер, возле которого грелся часовой. Дым от костра уходил совсем в другую сторону, и пахнуть он должен совсем иначе. А это был неправильный дым. Точно! Хворост так не пахнет. Это же запах древесного угля!

— Тревога!

Словно в ответ на этот призыв из темноты выскочили стремительные тени и бросились к смутно различимому силуэту требушета. Раздался звон бьющихся горшков. Пахнуло прогорклым маслом. И в следующую секунду россыпь раскаленный углей прочертила ночную темноту алыми линиями.

— Тревога! Тревога! — надрывался Алексей, срывая с себя гимантий. — К оружию! На нас напали!

Позади на земляном валу полыхнул в небо огненный вихрь сигнального костра. Его злые красные отблески вырвали из ночной темноты искаженные страхом и злостью лица нападавших. Раздался призывный рев кавалерийского рожка и свист дудки. Из шатра, сжимая в руках короткие мечи, выскакивали полуголые воины.

Леша размахивал плащом, пытаясь сбить разрастающееся пламя. Еще звон горшков, запах масла, смешанный с гарью, и, наконец, россыпь красных углей. Проклятье! Леша накрыл гиматием горящее бревно и схватился за рукоять меча.

Художник Валерий Шамсутдинов

Глава 5

1

Пандора безучастно слушала собеседника, лишь изредка кивая непрерывному потоку слов. Ею овладела апатия. Какая-то неимоверная неизбывная тяжесть давила на ее плечи. С огромным трудом ей удавалось сохранять гордую осанку. Последние силы уходили на то, чтобы не опустить голову и не отвести взгляд.

— Только до завтра, милая! Только до завтра. Сама видишь, что в городе и яблоку негде упасть! Я с пятью слугами вынужден ютиться всего в трех комнатах.

Пандора устало кивнула:

— Я понимаю.

— Ну и отлично, дорогуша. Не забудь, с тебя три обола!

Пандора долго стояла перед закрытой дверью, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Куда идти и что делать?

Она медленно побрела к городским воротам. Хотелось вырваться из этой суеты, забыть обо всем, остаться наедине с собой. Навстречу шли двое молодых людей. При виде девушки они замедлили шаг и многозначительно переглянулись. Еще совсем недавно Пандора умерла бы от стыда и возмущения. Но сейчас, она лишь безразлично посмотрела сквозь назойливых зевак и поморщилась.

Итак, нужно решить, что делать дальше. От денег, вырученных за золотое ожерелье в Терме, осталось немного, но впереди зима, и прежде, чем у нее появится хоть какой-то шанс добраться до Афин, пройдет несколько месяцев. Несколько месяцев, в течение которых нужно что-то есть, где-то спать и как-то жить. Пандоре очень хотелось выкинуть тяжелые вопросы из головы, подумать обо всем этом завтра или послезавтра, а еще лучше — не думать об этом вовсе. Возможно, полгода назад она так и сделала бы. Но теперь что-то в глубине души не позволяло ей сдаться и опустить руки, не разрешало просто спрятаться или убежать. Невольно Пандора задумалась, что на ее месте сделал бы он — тот, кого она так хотела забыть. Однажды он что-то говорил о действиях в трудных обстоятельствах. Нужно подумать. Нужно понять, что у нас есть. Определить достижимую цель и составить план. А затем решать проблемы по очереди, одну за другой. По проблеме за раз.

Идя по узкой, петляющей между обшарпанными домами улице, Пандора размышляла. Что у нее есть? Есть около тридцати оболов. Ничтожно маленькая сумма. Странно… Раньше деньги никогда не заботили ее. Мысли о деньгах казались мелочностью и жадностью. Она вспомнила, как надсмехалась над этим проклятым рабом, как презирала за его скупость! Деньги всегда кажутся недостойной и низкой темой для размышления — но лишь пока они у тебя есть.

Итак, тридцать оболов. На них можно купить еды дней на десять или даже на пятнадцать. Так что добыть деньги сейчас задача важная, но не главная. Что у нее есть еще? Она сама.

На этой мысли Пандора сбилась с шага. Ее лицо исказила болезненная гримаса. Но чего же стоит она сама? Кто она? Благородная афинянка из уважаемой и порядочной семьи. Пандора задумчиво поправила выбившуюся прядь и провела рукой по волосам. Благородная афинская девушка. Уже немало. Этот город— союзник Афин. Рядом афинские войска ведут военные действия. Здесь, в Сане, наверняка есть множество людей из ее родного города. Возможно, даже кто-то знакомый. Значит, нужно искать этих людей.А где можно встретить приезжих? Конечно на агоре!

Пандора остановилась. Ее охватило сомнение и страх. Ей ужасно не хотелось идти на рыночную площадь. Туда, где все будут на нее глазеть и показывать пальцем. Она оценивающе взглянула на свой пеплос и досадливо поморщилась. Грязный и мятый. Она не меняла его со дня отплытия из Термы. Какой позор! В таком виде показаться на людях… Но, похоже, другого выхода нет.

2

Как и опасалась Пандора, на агоре все взгляды были устремлены в ее сторону. Хотя возможно, ей это лишь казалось. Но попав на рыночную площадь, она хотела только одного — сбежать. Сбежать не важно куда, лишь бы не ловить на себе любопытные, сальные, скабрезные взгляды.

Пандора подошла к лавке зеленщика и сделала вид, что выбирает лук. Искоса девушка поглядывала на лица прохожих. Несколько раз, ей казалось, что она встретила знакомое лицо. И каждый раз ее сердце замирало от страха и стыда. Но всякий раз перехватив чужой безразличный взгляд, она понимала, что обозналась.

Художник Валерий Шамсутдинов

Вдруг до ее ушей донесся привычный аттический говор. Так говорить мог только афинянин. Уверенно и насмешливо, слегка смягчая «р». Пандора завертела головой и моментально заметила говорящего возле сырной лавки. Короткий миг узнавания, и девушка вздрогнула, пытаясь совладать с безотчетным желанием сбежать. Но было поздно. Ее узнали.

— Пандора? — в возгласе странным образом смешались наигранное удивление и восторг.

О всемогущие Боги! Только не он!

Но было уже поздно обращаться к богам.

Молодой человек с улыбкой подошел к Пандоре. На его лице слились радость и какое-то странное самодовольство.

Пандора аккуратно положила луковицу на прилавок, благодарно кивнула любопытному продавцу и отряхнула пальцы. Ей было нужно несколько мгновений, чтобы прийти в себя.

— Хайре, господин Алкивиад.

— Всемогущий громовержец! Хайре, госпожа Пандора. Что ты тут делаешь?

Пандора на мгновение закрыла глаза, собираясь с мыслями. Видимо, это и был тот шанс, на который она рассчитывала. Хотя, конечно, надеялась она совсем другое. Почему же Мойры так любят играть людскими судьбами?

— Я рада тебя видеть.

— Клянусь Зевсом, я тоже очень рад тебя видеть, госпожа! Как же ты здесь оказалась?

Пандора вздохнула и потупила взгляд:

— Боюсь, это долгая история…

— Клянусь памятью Гомера, я не успокоюсь, пока не услышу ее от начала и до конца! Позволь тебя проводить. По пути ты мне все расскажешь. Ты здесь с отцом? Где ваши слуги?

От этого потока вопросов у Пандоры закружилась голова и пересохло в горле. Она закашлялась.

Алкивиад огляделся по сторонам и махнул рукой:

— Водонос!

Юркий мальчуган с кувшином в руках словно вырос из-под земли.

— Вода свежая? — задал Алкивиад бессмысленный вопрос.

— Клянусь Гермесом! Только что набрал из священного источника Калипсо! Вот, кувшин еще полный и прохладный!

Алкивиад с сомнением посмотрел на девушку, и она благодарно кивнула, принимая у водоноса чашу.

Прижав чашу к губам, Пандора делала маленькие короткие глотки, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

— Я здесь одна, — тихо сказала она. — Я только сегодня утром прибыла в этот город.

— Всемогущие боги! Одна?! Где же ты остановилась? Где твои слуги?

Пандора с сожалением повела головой, словно не в силах подобрать слова:

— Я еще не нашла место в городе, где можно остановиться. Здесь очень тяжело найти ночлег.

— Да… — задумчиво протянул Алкивиад. — Понимаю… На войну, как на пирушку, слетелись падальщики. Кроме того, есть и те, кто бежит от войны. И им всем нужно где-то жить.

Он на короткое время погрузился в раздумье, затем с деланным сомнением посмотрел на Пандору, словно взвешивая все за и против. Его взгляд скользнул по ее мятому испачканному хитону, по спутавшимся, наскоро уложенным волосам, и наконец молодой эллин собрался с духом.

— У меня в этом городе есть… скажем, знакомая. Она приехала, когда началась осада Потидеи и арендовала дом, когда здесь еще было не так многолюдно. Очень предусмотрительно и своевременно. Я навещаю ее здесь время от времени, когда стратег отпускает в город… — Алкивиад замялся и добавил: — Но, конечно, не я один к ней хожу. У нас в войске многие с ней дружат. Ее зовут Фрина…

Глаза Пандоры изумленно распахнулись.

— Фрина? — невольно переспросила она. — Жаба?

Алкивиад многозначительно развел руками:

— Понимаешь… Такие девушки стараются выбирать себе подобные имена, чтобы не вызывать людскую злобу и не гневить духов.

— Подобные имена? — снова переспросила Пандора. Она все никак не могла взять в толк, о чем он говорит.

— Да… Ну, такие девушки… Гетеры…

Пандора вздрогнула и закусила губу, недоверчиво глядя на молодого человека.

— Когда меня ранили, она ухаживала за мной, — словно в оправдание Алкивиад продемонстрировал розовый шрам на ноге. — Она немного колдует и знает нужные травы. Я уверен, что она поможет тебе.

— Боюсь, у меня не хватит… Я не смогу достойно отблагодарить такую женщину за гостеприимство.

Алкивиад поднял ладони, обрывая возможные возражения.

— Ради богов, умоляю тебя! Ни слова больше. О деньгах можешь не беспокоиться.

— Я уверена, когда мы вернемся в Афины, мой отец…

— Не бери в голову, госпожа!

Пандора на мгновение зажмурилась и глубоко вздохнула. Нет, совсем не так она представляла себе встречу с соотечественником. Что же делать? Она открыла глаза и испытующе посмотрела на него.

Алкивиад смотрел на нее с напускной серьезностью. Пандоре показалось, что в глубине его глаз играют искорки то ли любопытства, то ли веселья. Видимо, поселить благородную девушку вместе с гетерой казалось ему весьма забавной шуткой. Щеки Пандоры начали заливаться краской. Похоже, Алкивиад почувствовал ее подозрения. Он опустил взгляд и коснулся ладонью лица, словно пряча улыбку.

— Фрина весьма… умная девушка. Мой боевой товарищ, Сократ, сын Софроникса из дема Алопеки, когда мы были у нее в последний раз, очень хвалил ее сметливость и образованность. Может, ты слышала о Сократе?

Пандора осторожно кивнула.

— Да. Дядя Анит жаловался на него отцу и говорил, что Сократ — пустоголовый брехун, сбивающий своими россказнями молодых людей с толку.

Алкивиад осекся и смущенно кашлянул.

— В любом случае, боюсь, более подходящего дома тебе в этом городе не найти.

— А менее подходящего?

— Прости, госпожа… — Алкивиад недоуменно посмотрел на девушку.

Пандора молча посмотрела в ответ, с огромным трудом пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Но ее щеки предательски горели.

— Позволь, я хотя бы покажу тебе дом Фрины. Ты поговоришь с ней и сама решишь.

Пандора вздохнула и посмотрела на небо. Прохладное осеннее солнце давно миновало зенит и сейчас неуклонно сползало к горизонту, с трудом пробиваясь сквозь серую пелену облаков.

Девушка вздохнула.

— Хорошо.

Алкивиад с трудом сдержал улыбку.

— Замечательно. Пойдем, я отведу тебя. По пути ты мне все подробно расскажешь.

Глава 6

Дом Фрины располагался на самом краю города, недалеко от южных ворот. Алкивиад, неторопливо шел рядом с Пандорой, подробно расспрашивая о превратностях ее судьбы. Он оказался отличным слушателем. Девушка сама не заметила, как слово за слово поведала ему о своих злоключениях. Подробно и обстоятельно она рассказала, как слухи о грядущей войне постепенно заполняли Аттику. Как сотни людей из многочисленных деревень и поселков, скрепя сердце, оставляли родные поля и дома и начали стекаться в Афины. Как старики не хотели сниматься с насиженных мест и на какие ухищрения приходилось идти родственникам, чтобы завлечь родных за безопасные городские стены.

— Тетушка Хрисилла… У нее не было детей. После смерти мужа, она почти перестала общаться с родными. Даже брата, моего отца, не хотела слушать, а меня любила… — Пандора тяжело вздохнула и замолчала.

— Где она жила? — вкрадчиво уточнил Алкивиад.

— В Оропе. Недалеко от границы с Беотией.

— Да… — задумчиво протянул Алкивиад. — Я много слышал о тех событиях. Мы под этой треклятой Потидеей торчим уже больше года, но ребята из пополнения рассказывали. Небольшой отряд фиванцев ночью тайно проник в союзные нам Платеи и попытался захватить город. Им почти это удалось, но платейцы собрались с силами и схватили всех фиванских воинов. Как только об этом узнали в Афинах, в Платеи отправили гонца с советом сохранить фиванцем жизнь, но он не успел. Всех пленных перебили. И фиванцы словно с цепи сорвались. Набеги на Аттику, выжженные поля, грабежи…

— Да, — тихо подтвердила девушка. — Потом я тоже узнала об этом. Но тогда… Мы с отцом совершенно ничего не подозревали. Целый день мы уговаривали тетушку, и наконец она согласилась. Как мы были рады… Весь вечер мы собирали вещи, думали утром отправиться в Афины. А потом… Все произошло так внезапно. Я ничего не успела понять. У отца даже не было оружия, он схватил багор и сбил одного фиванца с ног, но тут подбежали еще трое. Больше я его не видела…

Повисло молчание. Вдруг Пандора встрепенулась:

– До меня дошли вести, что мой отец в плену, в Амфисе. Я знаю, что он очень болен. Может, ты что-то слышал о нем?

– К сожалению, нет.

– Каждый день я молю богов, чтобы отец остался в живых!

– Я напишу письмо в Афины и постараюсь разузнать о его судьбе!

– Благодарю.

Пандора отвернулась.

— Но что произошло с тобой?

— Я стала пленницей… — тихо и безучастно промолвила девушка.

— Всемогущие боги! Это ужасно!

Пандора равнодушно пожала плечами.

— И что было дальше? — В голосе Алкивиада появились трудноуловимые нотки неподдельного участия.

— Меня купил один человек.

— Он плохо обходился с тобой?

Девушка задумчиво коснулась губ, но, словно спохватившись, отдернула руку.

— Нет.

Алкивиад внимательно смотрел на ее лицо, ожидая продолжения.

— В конце концов он отпустил меня.

Юноша с легким недоверием посмотрел на девушку.

— Весьма… Весьма благородный поступок.

Пандора криво улыбнулась и кивнула. Ей очень не хотелось говорить об этом.

Алкивиад тоже почувствовал некоторую неловкость.

— Кстати, мы как раз пришли. Вот дом Фрины! — с облегчением воскликнул он.

Привратник, узнав Алкивиада, почтительно и безмолвно распахнул перед ними калитку. Видно, здесь было не принято задавать лишние вопросы. Молодой человек предупредительно пропустил девушку вперед. Пройдя коротким полутемным коридором, они вышли в просторный уютный двор, пронизанный золотистыми лучами заходящего солнца.

Перед Пандорой предстала странная картина. У противоположной стены, под фреской с изображением выходящей из морской пены Афродиты, на коленях спиной к вошедшим, стояла женская фигура в белоснежном пеплосе. Над ней, резко хлопая крыльями и странно подергиваясь, летал белый голубь. Приглядевшись, Пандора увидела, что девушка плавно вращает небольшое деревянное колесо, украшенное разноцветными лентами. От колеса к лапке голубя тянулась тонкая нить. Голубь трепыхался и дергался, но нить крепко удерживала его над головой женщины. Из женских уст доносился тихий мелодичный речитатив, но из-за шума крыльев было невозможно разобрать слова. Сбоку от нее темным силуэтом стояла служанка, закутанная в черный платок и державшая в руках поднос. Служанка бросила на вошедших короткий безразличный взгляд, но осталась неподвижной.

Пандора вздрогнула. Она вспомнила давний рассказ своей подруги Гиппареты о зловещих колдовских обрядах, которыми распутные гетеры привораживают чужих мужей.

Фигура в белоснежном одеянии закончила свою колдовскую песнь, выпрямилась и расправила плечи. Голубь продолжал свои судорожные попытки освободиться из плена, но у него не было шанса. Девушка резко выбросила руку вперед, другой дернув нить к себе. Голубь оказался в ее ладонях. Гетера сдала резкое движение. Пандоре даже почудилось, что она услышала отвратительный хруст. Голова голубя безвольно повисла. Девушка положила голубя на поднос. Служанка плавно опустилась на колени и поставила поднос на пол. В ее руке блеснул нож.

Пандора, как завороженная, смотрела на обряд, не в силах отвести глаз.

Несколько коротких умелых движений ножом, и темная фигура служанки выпрямилась, держа на вытянутой руке тонкое окровавленное лезвие с голубиным сердцем, насаженным на острие. Тяжелые алые капли падали на белые мраморные плиты. Девушка склонилась над протянутым ножом, не прикасаясь к нему руками, аккуратно, одними губами, взяла голубиное сердце с острия и сделала судорожное глотательное движение. Затем она расплылась в какой-то хищной самодовольной улыбке и наконец взглянула на гостей. По ее лицу скользнуло легкое удивление, но его быстро сменила радушная улыбка. Девушка повернулась и подошла к ним.

— Клянусь пенорожденной, не ожидала так скоро тебя увидеть вновь, мой милый!

Пандора с изумлением и с каким-то болезненным любопытством разглядывала незнакомку. Нет, совсем не так она представляла себе гетер. Эта девушка была удивительно изящна и красива. Не старше нее самой. Впервые в жизни Пандора видела столь умело и уместно нанесенную косметику. Все взрослые женщины в ее окружении пользовались белилами, тушью и сурьмой, особенно собираясь на праздники или похороны. И всегда это выглядело чрезмерным и вызывающим. Именно такими Пандора и представляла себе гетер. Но эта красивая, стройная, изысканная и уверенная в себе девушка, совсем не походила на созданный в ее мыслях образ распутной гетеры. Лишь одно на лице девушки было пугающе неуместно — капля голубиной крови, сбегающая из уголка пухлых алых губ.

Художник Валерий Шамсутдинов

Алкивиад улыбнулся, бесцеремонно протянул руку к лицу девушки и смазал большим пальцем стекающую кровь. Девушка не отстранилась, а наоборот подставила ему подбородок. Затем гетера распахнула губы и бесстыдно слизнула остатки крови.

Алкивиад ухмыльнулся и в свою очередь нарочито облизал окровавленный палец.

— На кого ворожишь? Надеюсь, не на меня?

— О! Не беспокойся. На такого, как ты, голубей не напасешься! — и уклончиво добавила: — Ты его не знаешь.

— Боишься, уведу?

— С тебя станется! — с натянутой улыбкой отшутилась гетера и наконец взглянула на Пандору, — А что это за очаровательное создание ты привел с собой? Даже не пытайся меня обмануть! Я не позволю тебе встречаться здесь с невинными девушками.

Пандора почувствовала, как ее щеки снова начинают горесть. Она была готова провалиться в Аид от неловкости.

— Позволь представить тебе, — церемонно и выспренно начал Алкивиад, повернувшись к Пандоре, но в его голосе сквозила какая-то ирония, — госпожа Пандора, дочь почтенного Тофона. Моего хорошего друга из Афин.

— Вот как? — насмешливо перебила его гетера, — Приводишь ко мне дочерей почтенных афинских граждан, да к тому же еще твоих близких друзей? Хорош друг, нечего сказать!

— Я… — начал было Алкивиад, но гетера жестом оборвала его возражение.

— Меня зовут Фрина, госпожа. — Гетера почтительно поклонилась Пандоре. В ее глазах мелькнула тяжелая неизбывная тоска. — Будь моей гостьей.

Пандора невольно сжалась и коротко кивнула.

— Прошу, пройдемте. — Гетера бросила короткий взгляд на черную фигуру служанки, раздувающей жаровню под алтарем Афродиты. — Терпеть не могу запах паленых перьев.

С этими словами она увлекла гостей по длинному темному коридору.

Алкивиад коротко пересказал Фрине историю Пандоры. Гетера ненадолго задумалась, бросила оценивающий взгляд на девушку и, кивнув, поманила за собой гостей.

На заднем дворике Фрина подвела гостей к крутой узкой лестнице.

— Раньше здесь располагался гинекей. Но, — гетера усмехнулась, — как вы понимаете, мне он не нужен. Наверху две комнаты. Сейчас в них живут прислужницы, но они передут вниз. Место есть. Надеюсь, тебе с твоими слугам хватит двух комнат?

— Этого более чем достаточно. У меня нет слуг.

— Нет слуг? Всемогущие боги! Это непостижимо. Я дам тебе служанку.

Пандора растерянно молчала.

— Ну как? Тебе нравится, госпожа?

— Да… Спасибо. Здесь очень славно. Но я не знаю… Сколько…

Молодой человек прервал ее.

— Клянусь богами, ни слова о деньгах! — Он повернулся к гетере: — Дорогая, позаботишься о нашей гостье? Мы потом с тобой все решим.

По лицу гетеры скользнула легкая улыбка.

— Разумеется.

— Благодарю тебя, госпожа, — тихо прошептала Пандора.

— Ох, когда такие благородные девушки называют меня госпожой, я просто теряюсь! Давай в этом доме обойдемся без церемоний?

— Конечно, гос… Прости… — смутилась девушка.

— Вот и отлично, дорогуша! — усмехнулась Фрина. — Надеюсь, мы станем подругами?

— Буду очень… рада. — с трудом выдавила Пандора.

— Замечательно, а сейчас приглашаю вас отужинать, пока слуги подготовят комнаты.

***************************************************************

Дорогие друзья! Большое спасибо, что читаете мой роман. Признаюсь, я вложил в работу над циклом "Рождение Богов" очень много времени и сил. На данный момент написано три романа. Надеюсь, что вы отметили иллюстрации к роману и работу над текстом. Все это требует не только времени, но и денег. Конечно вы можете поискать в интернете текст книги на пиратских сайтах и, возможно, вам улыбнется удача. Но, скажу честно, скачивая книгу на пиратских сайтах, вы существенно уменьшаете вероятность появления продолжения этой серии.

Если вам понравился роман, поддержите, пожалуйста, автора и купите его на этом сайте. Для вашего удобства я открыл скачивание текста. Большое спасибо за поддержку и понимание!

Глава 7

1

Прошло несколько дней. Пандора понемногу обживалась в доме гетеры. Фрина выделила ей служанку, и девушка наконец почувствовала себя в относительной безопасности. По крайней мере, бытовые вопросы больше не представляли трудностей. У нее был кров, была еда и защита. Что еще может желать благородная афинская девушка? Каждый раз Пандора задавала себе этот вопрос и терялась, не в силах отыскать ответ. Но несомненно было что-то еще. Что-то появилось у нее в глубине души. Какое-то неясное, трудноуловимое желание.

В который раз Пандора листала подаренную ей рукопись. И каждый раз эти странные нескладные слова чем-то ее цепляли, задевали что-то глубоко у нее внутри:

«Все возможное — существует. Боги всемогущи и создали все, что возможно. Но создание невозможного превышало их могущество. И поэтому боги создали человека. Цель человеческой жизни, судьба и предназначение человека — создавать то, что не под силу даже богам. Смысл человеческого существования — создавать невозможное. Человек — единственное существо, которое не сразу появляется в мире. Человек сначала рождается, а лишь затем становится. Человек создает себя сам, потому что он свободен. Человек свободен выбирать. Он становится тем, кем он хочет и может быть. Становится тем, кто делает невозможное возможным...»

Тихо скрипнула дверь. Пандора вздрогнула и обернулась. В комнату вошла Фрина. Пандора поднялась ей навстречу. Гетера бросила взгляд на разложенные листы, и по ее лицу скользнула тень насмешливого недоумения.

— Дорогуша, ты что, читаешь?

Пандора непроизвольно отодвинула рукопись.

— Милая, ты же так совсем зачахнешь! На тебе лица нет! Бледная вся, осунулась! Тебе нужно отдохнуть, вечером мы ждем гостей.

— Гостей? — с тревогой переспросила девушка. — Но…как я…

— Нет-нет! — Фрина предостерегающе подняла руку, — Не хочу слышать никаких возражений! — Гетера многозначительно посмотрела на Пандору. — Скоро придет Алкивиад со своим другом. Он выслал вперед слугу предупредить меня. Клянусь Зевсом, первый раз на моей памяти Алкивиад возвращается так скоро. Подозреваю, ему не просто было договориться со стратегом, чтобы тот отпустил его. Я бы не хотела его разочаровывать. И тебе не советую. Этот юноша далеко пойдет, поверь мне!

— Но ведь он придет к тебе. Я не могу… быть там.

— Можешь, можешь! В этом доме девушки могут многое себе позволить. И не нужно смотреть на меня таким испуганным взглядом! Никто тебя здесь не обидит, обещаю.

— Но зачем мне идти туда?

Фрина испытующе посмотрела в глаза Пандоры.

— Ты когда-нибудь думала о том, что ждет тебя по возвращению в Афины?

Лицо девушки исказила болезненная гримаса. Он тихо прошептала, почти не разжимая губ:

— Да.

— Ну и что же?

— Позор.

— Чтобы избежать его, тебе и нужен Алкивиад, понимаешь? С таким защитником никто не посмеет говорить о тебе дурное.

— Но нужна ли ему я?

Фрина усмехнулась:

— О, не сомневайся! Еще никогда на моей памяти он так ни о ком не хлопотал.

— Но что ему нужно от меня?

— Известно что…

Пандора встрепенулась и стиснула зубы.

— Я туда не пойду!

— Не глупи и ничего не бойся. Алкивиад — благородный юноша. — Фрина замолчала и испытующе посмотрела на девушку: — Кстати, а как он тебе?

— Алкивиад? — невольно переспросила Пандора, чувствуя предательский жар у щек.

Фрина с усмешкой кивнула.

— Я… Я не знаю…

— Не стесняйся дорогуша! Согласись, он хорош.

Пандора осторожно кивнула.

— Мне кажется, несправедливо, что благородные девушки не могут выбирать себе мужчину. В отличии от гетер… Забавно… Чтобы мужчина женился на девушке, он требует у ее отца приданное, а гетере он сам несет серебро, да еще и валяется в ногах, умоляя его принять. — Фрина презрительно поморщилась, тряхнула головой, словно отгоняя какое-то воспоминание, и продолжила: — А Алкивиад… Чтобы заполучить такого мужа, требуется большое приданное. Но та, которой он достанется, не будет разочарована. Уверяю тебя.

— Разве можно разочароваться в своем муже? — невольно вырвалось у Пандоры.

Фрина расхохоталась:

— О да! И еще как!

В ее голосе слышался некий неподобающий намек. Пандора не поняла, но все равно покраснела.

Гетера стала серьезной.

— В жизни каждой женщины есть краткий миг расцвета, когда она сама выбирает свою судьбу. В этот миг женщине подвластно все: цари, герои и даже боги склоняются перед ней. Даже когда кажется, что выбора нет, он есть. Но потом исправить что-либо будет невозможно. Я сама прошла через это. Я сделала свой выбор — ты можешь сделать свой. И Алкивиад — хорошее начало, поверь мне… — Фрина перехватила испытующий взгляд Пандоры и осеклась.

Повисло неловкое молчание.

— Ладно. Собирайся, приводи себя в порядок. Не буду тебе мешать. У меня есть восхитительный хитон из косской шерсти. Тебе будет очень к лицу. Служанки принесут его и помогут тебе подготовиться.

2

Пандора вытянула руку с тяжелым бронзовым зеркалом, пытаясь разглядеть свое отражение в тусклой бронзовой мути. С какой-то странной неловкостью и досадой вспомнила она те волшебные зеркала, что остались в разоренном поместье. Неприятно было осознавать, насколько ей недоставало их. Резкий укол стыда заставил ее отбросить зеркало на ложе. Нет! Она не должна идти на этот ужин!

Художник Валерий Шамсутдинов

Снизу уже доносились веселые голоса и звон посуды. С кухни тянуло ароматом жаренного лука и запечённого мяса. Раздался робкая музыкальная трель — флейтисты готовились к выступлению.

К ней заглянула Фрина.

— Ты готова?

Пандора выпрямилась, застенчиво оправляя тонкий хитон дорийского покроя. Аккуратно подшитая ткань с алой каймой едва закрывала колени. В детстве было удобно ходить в подобной одежде, но сейчас девушка чувствовала сильную неловкость.

Фрина вскинула брови, зашла в комнату и впилась в Пандору цепким оценивающим взглядом.

— Очень… очень неплохо. Кажется, я начинаю ревновать.

Сама Фрина оделась с большим изяществом, но несколько вызывающе. На гетере был короткий дорийский хитон. Руки украшали тяжелые золотые браслеты. Лишь тонкое серебряное ожерелье на шее смотрелось дешево и потому несколько неуместно. Несмотря на охватившее ее смущение, Пандора не могла не восхититься Фриной и не отметить эту странную деталь. Только сейчас она обратила внимание, что гетера никогда не снимает это украшение.

— Госпожа, позволь… — Пандора осеклась, перехватив насмешливый взгляд гетеры, и поправилась: — Позволь мне остаться. Я не хочу… не могу, туда пойти.

— Полагаешь, появиться в подобном обществе — ниже твоего достоинства? — с холодком в голосе спросила гетера.

— Нет, что ты, госпожа! Наоборот…

— Наоборот? Хочешь сказать, что ты этого недостойна?

Пандора, опустив глаза, растерянно теребила подол хитона, пытаясь подобрать нужные слова.

Гетера рассмеялась:

— Полно! Не забивай себе голову глупыми сомнениями. Пошли вниз.

Глава 8

Глава 8

Фрина с Пандорой вошли в симпосион, их появление было встречено приветственными возгласами. Пандора испуганно огляделась.

Пиршественный зал освещался многочисленными лампами. Однако, вопреки опасениям Пандоры, гостей было немного. Всего двое мужчин разместились на высоких клине. Перед ними на низких столах стояли разнообразные яства, наполняющие зал будоражащими аппетит ароматами.

На самом почетном месте возлежал Алкивиад.

Художник Валерий Шамсутдинов

Слева — незнакомый молодой человек чуть старше него на вид.

На лице Фрины расцвела широкая приветливая улыбка.

— Позвольте представить мою дорогую гостью, дочь почтенного Тофона из Афин, Пандору.

Затем она махнула рукой в сторону мужчин:

— Это Федр, сын Филеба. Ну, а этого юношу, — гетера кивнула в сторону Алкивиада, — ты знаешь.

С огромным усилием поборов сковавшее ее оцепенение, девушка почтительно поклонилась и замерла, не поднимая глаз.

— Хайре, милая. Рад видеть тебя! — приветливо улыбнулся Федр и обернулся к Алкивиаду: — Ты был прав, такое очаровательное создание будет украшением нашего ужина!

Фрина добродушно усмехнулась и подошла к пустой клине, стоявшей рядом с ложем Федра. Ловко пододвинув ногой небольшую скамеечку, гетера грациозно взошла на ложе и бесстыдно раскинулась на нем. Ее короткий хитон задрался выше колен, обнажив красивые стройные ноги. Мужские взгляды неотрывно сопровождали каждое ее движение.

Гетера самодовольно оскалилась и призывно махнула рукой, указав на свободное ложе:

— Присоединяйся.

Пандору бросило в жар.

— Позволь я… Я лучше сяду.

— Располагайся, как тебе удобнее, — пренебрежительно бросила гетера и кивнула слуге, стоящему в полутемной нише. Затем она повернулась к Алкивиаду: — Ну поведай, как ты уговорил Формиона отпустить вас ко мне в гости?

Художник Валерий Шамсутдинов

Слуга вышел из зала и вскоре вернулся, неся на вытянутых руках тяжелый клисмос с красивыми гнутыми ножками.

Пандора проскользнула на свое место и вжалась в высокую спинку клисмоса. Как она жалела, что у нее нет с собой плаща или диплакса! Ей очень хотелось закутаться в него с головой или хотя бы накинуть на выглядывающие из-под хитона голые колени.

Сотрапезники совершили возлияние и поблагодарили богов. Наконец начался ужин. К радости Пандоры, на нее почти не обращали внимания.

Федр, бывший симпосиархом, предложил разводить вино такой же частью воды. Алкивиад лукаво подмигнул Фрине и с легкой улыбкой покосился на Пандору.

Началась неторопливая трапеза.

— Клянусь Зевсом, давно не ел так вкусно и сытно. Под этой треклятой Потидеей уже давно не найти ничего приличного, — промолвил Федр, отламывая от жареной курицы ножку.

— Потерпи. Недолго им осталось. Я уже оплатил дубовые бревна, — усмехнулся Алкивиад, поднося ко рту кусок телячьей печенки, с которого обильно стекала подлива.

— Ты всерьез думаешь, что затея этого раба сработает?

Алкивиад бросил короткий взгляд на Пандору и торопливо проглотил недожеванное мясо.

— Давай не будем нагонять тоску на наших прелестных хозяек своими скучными разговорами!

Фрина махнула рукой, подавая знак слугам. Полилась приятная мягкая мелодия. В центр зала выпорхнули две девушки в коротких зеленых хитонах с бубнами в руках. Их головы украшали тяжелые венки из плюща, обвитые яркими лентами. Девушки изящно закружились в такт музыке. Невольно бросив на них взгляд, Пандора уже не могла отвести глаз. Ее захватил ритм. Синхронные, грациозные, отточенные движения словно гипнотизировали ее. Ей невольно захотелось слиться с мелодией, раствориться в ее волшебных звуках, отдать себя плавному течению танца. Она незаметно для себя опустошила чашу с вином, и виночерпий предупредительно наполнил ее снова.

Мужчины громко выражали одобрение. Похоже, музыка заворожила не только Пандору. Фрина спрыгнула с ложа и порхнула в центр зала. Танцовщицы, не прерывая выступление, умело и споро расступились, освобождая пространство для гетеры. Видимо, подобный энтузиазм зрителей был для них привычным делом. Высоко подняв руки и выгнув спину, гетера замерла на мгновение, словно готовясь к прыжку, а затем окунулась в поток льющихся звуков. Ее движения были ловки и отточены до совершенства. Своей грацией Фрина ни в чем не уступала опытным танцовщицам. Пандора залюбовалась ей. Вышедшие из повиновения пальцы девушки наигрывали на коленях мелодию в такт музыке.

Неожиданно над ее ухом раздался громкий шепот:

— А ты не хочешь присоединиться к ним?

Пандора вздрогнула и обернулась. Алкивиад, свесившись с клине, с насмешливой улыбкой смотрел на нее.

Девушка возмущенно отпрянула и зарделась. Алкивиад попытался изобразить невинную доброжелательность. Пандора ничего не ответила и отвернулась.

Танец кончился. Разгоряченная, тяжело дышащая Фрина оправила сбившийся хитон, элегантно поклонилась зрителям и вернулась на место.

— Поистине, красота порождает любовь! — одобрительно провозгласил Федр, хлопая в ладоши. Фрина поддакнула и непринужденно подобрала хитон, излишне закрывавший ее стройные бедра.

— Ну что же, будем пить за любовь! — провозгласил Алкивиад, сделал возлияние Афродите и поднял кубок.

Пандора почувствовала легкое головокружение. Весь этот пир, музыка, разгоряченные танцовщицы и крепкое вино — все наполняло сердце радостью, каким-то теплым манящим обещанием, предчувствием чего-то сладкого и таинственного. Она бросила короткий взгляд на Алкивиада. Юноша вальяжно развалился на клине. Фибула на его левом плече расстегнулась, и сползший хитон больше не скрывал крепкий мускулистый торс. Золотистые кудри спадали на плечи. Разглядывая украдкой Алкивиада, Пандора на миг ощутила волнующую тяжесть в животе, но неожиданно заметила, что корни его светлых волос — темные. Она прыснула, подавившись вином от нахлынувшего приступа смеха. Алкивиад покосился на нее и широко улыбнулся.

— Но что же такое любовь? — вступила в разговор Фрина.

— Любовь — это сладкая болезнь, обман, обещание сказочного блаженства, приносящее тревоги, мучения и долги, — невесело рассмеялся Федр.

— Хорошо, что от этой болезни есть лекарство, — лукаво улыбнулась гетера.

— Есть. Только стоит оно недешево…

Фрина расхохоталась.

— Да. Пожалуй, любовь — это болезнь, — поддакнул Алкивиад. — Влюбленный человек не владеет собой. В любви все средства хороши: подарки, мольбы и даже угрозы. Как можно винить влюбленного, ведь нет его вины, что он согласен на все, лишь бы утолить мучащую его страсть?

— И ты думаешь, что любовь оправдывает все? — невольно вырвалось у Пандоры. — Обман, подлость… и даже принуждение?

— Влюбленные человек просто не думает о таких вещах. Со мной такое бывает редко, но порой… — Алкивиад сделал выразительную паузу и многозначительно посмотрел на Пандору. — А ты, госпожа Пандора. Что такое, по-твоему, любовь?

Сердце Пандоры замерло. Она глядела в искрящиеся голубые глаза Алкивиада, окаймленные длинными ресницами, и пыталась найти ответ. Что-то вертелось на языке. Какое-то смутное воспоминание.

Еще миг, и ее губы сами прошептали:

— А может, любовь — это когда счастье любимого человека для тебя становится превыше твоей страсти?

Алкивиад фыркнул:

— Клянусь Афродитой! Госпожа Пандора, ведь не существует таких людей… — Алкивиад осекся и самодовольно поправился: — Не существует таких мужчин, которые будут готовы отказаться от того, чего они действительно хотят. Предпочесть чье-то мнимое счастье своей страсти? Глупо и даже неблагочестиво. Ведь это противоречит воле богов, которые и посылают нам любовь!

— Мне кажется, что все герои древности потому и были героями, что постоянно преодолевали волю богов или хотя бы бросали им вызов.

— И чем это для них заканчивалось? Страданиями, мучениями, смертью и… — начал нарочито перечислять Алкивиад

— Славой?! — шутливо встрял в разговор Федр.

Алкивиад осекся и сердито бросил:

— Волю богов преодолеть невозможно!

— А если боги для этого и создали человека? — чуть слышно спросила девушка.

— Для чего?

— Чтобы совершать невозможное.

Пандора бросила короткий взгляд на опешившего Алкивиада и поднялась, чувствуя шум в голове.

— Простите, уважаемые. Благодарю вас за эту трапезу.

— Уже уходишь? — невольно вырвалось у Алкивиада.

— Боюсь, я вынуждена вас покинуть. Я неважно себя чувствую.

Пандора почтительно поклонилась, перехватила растерянный обеспокоенный взгляд Фрины и торопливо вышла из зала.

Музыканты, прислушивающиеся к беседе, в тот же миг синхронно поднесли флейты к губам. И веселая журчащая музыка полилась под сводами симпосиона.

Пандора закрыла дверь.

Глава 9

Утром, когда Пандора спустилась к завтраку, гости и хозяйка дома еще спали. Лишь когда Пандора уже доедала последнюю пшеничную лепешку, во дворе появилась заспанная Фрина. Ее лицо искажала страдальческая гримаса. Девушка с силой сдавила себе виски и издала тихий стон. К ней тут же подбежала служанка, протягивая заранее подготовленный кубок. Гетера принюхалась, поморщилась и одним глотком проглотила содержимое.

— Ох… Что же это за вино-то было вчера… — пробормотала она и плюхнулась на клисмос напротив Пандоры.

Слуги быстро накрывали на стол.

Посидев некоторое время с закрытыми глазами, Фрина взглянула на Пандору. Казалось, она начала приходить в себя.

Гетера долго не сводила глаз с девушки.

— Да… Похоже я тебя недооценила… — вымолвила она с натянутой улыбкой. — Моей компаньонкой тебе не быть. Слишком мелко для тебя.

— Прости, госпожа, я не понимаю…

Фрина оборвала ее взмахом руки.

— Только не так громко… — Она прикрыла глаза. — Но как ты его, а? Кто бы мог подумать? Нечего, ему полезно, чтобы его порой ставили на место.

— Госпожа, я не понимаю. Что случилось? Что я сделала не так?

— О! Не переживай. Ты все сделала так! Это я должна у тебя учиться. И хватит называть меня госпожой.

В этот момент из спальни Фрины показался Федр. Он сладко зевнул, потянулся и с обожанием посмотрел на гетеру.

Фрина перехватила его взгляд и улыбнулась:

— Садись, милый. Сейчас все принесут.

Пандора торопливо вскочила:

— Благодарю тебя. Да хранят боги очаг этого дома!

Стиснув в руках небольшую миску с отложенными для богов приношениями, она торопливо направилась к двери.

К счастью, во дворике у алтаря никого не было, и Пандора смогла спокойно оказать богам все подобающие почести. Закончив обряд, она обернулась и вздрогнула от неожиданности: в нескольких шагах за спиной стоял Алкивиад и с легкой улыбкой смотрел на нее. Как давно он здесь? Девушке стало не по себе.

— В наше время редко встретишь подобное благочестие.

Пандора отвела взгляд и опустила голову. Она никак не могла решить, что ей следует делать. Странные намеки Фрины не шли из головы.

Алкивиад сделал несколько шагов. Теперь он стоял совсем рядом. Пандора ощущала какой-то сладковатый аромат. Розовая вода?

— Я всю ночь думал о тебе, госпожа.

Пандора, не глядя на юношу, подняла с плеч диплакс и накинула на голову.

Алкивиад усмехнулся:

— Я хотел сказать, что несколько дней назад отправил с гонцом письмо в Афины. Корабли, к сожалению, уже не плавают — осенью часты шторма. Но по суше добраться можно. Хотя это и не безопасно.

Пандора встрепенулась:

— Ты сказал — письмо?

— Да. Я попросил друзей разузнать о судьбе твоего отца.

Пандора зажмурилась от нахлынувшей боли и надежды.

— Спасибо, господин Алкивиад.

— Уверен, что с твоим отцом все в порядке. Как только у меня будут вести, я сразу сообщу тебе.

Алкивиад протянул руку и взял ладонь Пандоры. Девушка вздрогнула, поборов желание освободиться.

Художник Валерий Шамсутдинов

Алкивиад улыбнулся.

— Я всегда очень уважал твоего отца. Он один из самых достойных афинских граждан и при этом столько работает, показывая другим, как следует вести дела. У него, кажется, две гончарные мастерские?

— Три, — сорвалось с языка у Пандоры.

— Тем более… Я знаю, что он несколько раз вне очереди брал на себя литургию триерархии. Это очень достойный шаг. Для любого молодого человека было бы честью породниться с такой уважаемой семьей.

Девушка недоверчиво посмотрела на Алкивиада. Но тот лишь сильнее сжал ее ладонь.

— Не сомневаюсь, что твой отец был бы этому рад.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Алкивиад досадливо поморщился.

— Пандора, я уверен, что любой бы одобрил подобный союз. Я хотел бы быть с тобой.

Девушка прикрыла глаза, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Наконец она решилась задать мучавший ее вопрос:

— Господин, тебя не пугает то, что я была пленницей?

Алкивиад скривился:

— Уверен, мы договоримся с господином Тофоном и об этом…

Повисла неловкая пауза.

— Я сделаю то, что прикажет мне отец, — вымолвила Пандора.

— Конечно. Я понимаю. Но ведь мы оба знаем, какое он примет решение. Так к чему ждать? — Алкивиад тоскливо вздохнул и тихо произнес, будто бы про себя, но Пандора отчетливо расслышала его шепот: — Военное счастье так переменчиво. Сегодня ты жив, а завтра…

Воцарилась напряженная тишина. Пандора долго подбирала слова. Наконец она прошептала:

— Господин… Понимаешь… Я… Я не принадлежу себе… Когда-то давно… — Пандора замолчала, силясь найти нужные слова.

Но Алкивиад с добродушной усмешкой остановил ее:

— А-а-а… Как же… Ты про то таинственное пророчество, которое услышала твоя мать, когда была на сносях?

Девушка с ужасом и непониманием уставилась на Алкивиада. Тот закатил глаза, будто силясь что-то вспомнить:

— Как же там было? Ага! «Доблестный муж, что Афины спасет, сердце Пандоры он заберет!» Правильно? Ведь именно поэтому тебя и назвали Пандорой?

Пандора почувствовала дрожь в коленях, на ее глазах навернулись слезы. Ее голос дрогнул:

— Откуда ты знаешь об этом?

Алкивиад развел руками:

— Мне рассказала Гиппарета. Она же твоя подруга?

— Она не должна была! — воскликнула Пандора, вырвав свою ладонь из его рук.

В глазах Алкивиада мелькнула улыбка, но он тут же согнал ее с лица.

— Прости. Я не знал, что это тайна, но… Подумай сама. Не хочу бахвалиться, но ты ведь знаешь, кем был мой отец и кто мой опекун? Кто, кроме меня, сможет исполнить пророчество?

— Ты спас Афины?

Алкивиад наигранно рассмеялся.

— Еще нет. Но, надеюсь, взятие после многомесячной осады непреступного города, врага Афин, можно считать спасением Аттики?

— И ты сделаешь это сам, один?

Алкивиад ухмыльнулся:

— Можно сказать и так. Я сейчас готовлю такое… Скоро вся Эллада будет говорить о том, как Алкивиад захватил Потидею и спас Афины.

В голосе молодого человека послышалось нечто зловещее. У Пандоры по спине пробежал холодок.

— Надеюсь, всемогущие боги помогут афинянам. Я буду молиться за твою победу, — прошептала Пандора и коснулась его руки.

Алкивиад самодовольно улыбнулся.

— Благодарю тебя. И надеюсь, что ты вознаградишь меня, как сказано в старом пророчестве.

— На все воля богов, — ответила Пандора и торопливо пошла к двери.

Глава 10

1

Алкивиад стал постоянным гостем в доме Фрины. Он часто бывал в Сане по каким-то военным нуждам и каждый раз заходил навестить Пандору. Впрочем, это не мешало ему проводить ночи с гетерой.

По городу ползли разные слухи. Говорили, что афиняне делают у Потидеи гигантского коня, как когда-то в Трое. Но конь этот якобы сможет перепрыгнуть через стену с воинами внутри. Говорили про огнедышащего дракона и про циклопа, мечущего гигантские камни. На все вопросы Алкивиад отшучивался и отвечал уклончиво. Хотя не оставалось сомнений: готовилось нечто удивительное и грандиозное.

Разговор с Алкивиадом что-то пробудил в душе Пандоры. Надежда и страх, мучавшие ее, становились сильнее и сильнее с каждым днем. Девушка теперь постоянно думала о судьбе отца и о пророчестве, которое вспомнил Алкивиад. Особенно эти мысли терзали ее по утрам и вечерам. Она подолгу лежала в кровати, прячась под теплым одеялом от холодного осеннего воздуха, опасаясь выйти из комнаты и случайно столкнуться с молодым человеком.

Постепенно она все больше и больше осознавала, что предсказание, казавшееся в детстве сказочным, далеким и невозможным, обретает реальность, воплощается и наполняет ее судьбу. Но, к сожалению, это было не все. Теперь ее память терзало и другое воспоминание: о том, что случилась в ночь Великих Аррефорий, когда она была послушницей в храме Афины. Как это могло тогда произойти? Ведь все, что ей нужно было сделать, — просто отнести священный сосуд, не заглядывая внутрь. Она никогда… никогда бы специально не заглянула туда! Она ведь просто споткнулась! Но она видела то, что нельзя было видеть. Она совершила святотатство и — главное — скрыла его. Возможно, если бы она тогда созналась верховной жрице Лисимахе, это можно было бы исправить? Принести жертву богам, очиститься, искупить свою вину? Но сейчас? Какую нужно принести жертву? Все слова Алкивиада, все его намеки и уговоры? Может, это и есть та жертва, которой ждут от нее боги? Да и жертва ли это вообще? Хотела бы она быть с ним? По всеобщему мнению, о таком муже можно было только мечтать… А по туманным намекам Фрины, не только муже, но и… любовнике. Впервые в своих мыслях Пандора назвала вещи своими именами. И холодная ясность, с которой она произнесла в голове эти слова, напугали ее. Неужели она всерьез думает об этом? Но Алкивиад… Способен ли он обмануть ее, нарушить свою клятву, воспользоваться ей? И что будет ее ждать в Афинах после? Но ведь и вправду, военное счастье так переменчиво… А кроме того… А кроме того, в пророчестве — если это пророчество вообще было про нее, а не про какую-нибудь другую девушку с таким же именем, —— говорилось, что тот, кто спасет Афины, заберет сердце Пандоры. Боги вовсе не обещали избавить от мучений и от позора. Пандора вспомнила судьбу Ариадны, Елены и Медеи. Когда мужчина по воле богов получал сердце женщины, это никогда не заканчивалось для нее ничем хорошим. Было в Алкивиаде что-то, что настораживало девушку. Но ведь он благородный юноша! Даже то, что она была рабыней, не смутило его. Хотя что-то в глубине души подсказывало ей, что именно с этим и связана его настойчивость. Но все же… Он готов ее принять даже такой, даже не зная, что у нее никого не было.

Ее память опять затопили болезненные воспоминания. Как легко ошибиться и сделать неверный шаг, который потом будет не исправить. Ее окатило волной холодного отвращения от осознания, как близко в момент отчаяния она подошла к этому краю, когда была рабыней. Что же удержало ее? Осторожность, благоразумие, просто случайность или добрая воля ее бывшего владельца? Тогда это казалось неизбежным и неотвратимым. Ведь судьба и боги постоянно сталкивали ее с тем, кого она боялась вспоминать? И все же судьба развела их… Скорее всего, навсегда. Значит, судьбе можно противостоять? Значит, судьбу можно изменить? Страшные, кощунственные мысли заполнили ее голову. Пандора села на ложе и в отчаянии сдавила пальцами виски.

Снизу раздался какой-то грохот, звон разбившегося горшка и чьи-то крики. Что это? Пандора вскочила, накинула теплый диплакс и поспешно спустилась во двор. Внизу она увидела Фрину. Гетера замерла с каменным лицом, скрестив руки на груди. Перед ней, сверкая глазами, раскрасневшийся и взлохмаченный, стоял юноша в потертом сером гимантии. Он, захлебываясь от возбуждения, лепетал что-то неразборчивое.

— Ну и что? Каким же образом я разорила тебя? Ты разве много мне платил?

— Ты сама посчитай: сандалии из Сикиона — три драхмы! Клади три драхмы. Алебастровый сосуд из Финикии — еще три! Фригийские финики — три горшка. Лук с Кипра — три корзины!

— Но сколько ночей ты провел со мной?

Юноша пропустил эти слова мимо ушей:

— А соленая рыба? А гитийский сыр?

— Фригийские финики и соленая рыба? — переспросила Гетера.

Молодой человек залился краской.

— Но что ты еще хотела от простого рыбака? Будь я так же богат, как тот напыщенный болван с крашенными волосами, который ходит к тебе, ты бы купалась в золоте. Но у меня же ничего нет. Я давал тебе все что мог. С тех пор, как ты появилась в нашем городе, я не принес своей матери даже гнилой луковицы, потому что все несу в твой дом! И что я получаю взамен?

— Действительно, что? — с насмешкой спросила Фрина.

Юноша осекся и отвел от гетеры взгляд. Наконец он заметил, смущенную Пандору и вздрогнул.

Несколько мгновений он недоуменно молчал, но потом сделал шаг в сторону девушки и умоляюще произнес:

— Госпожа, прошу тебя. Скажи ей, объясни, что я так не могу…

Его голос задрожал, а на глаза навернулись слезы.

Пандора молчала, не в силах найти нужные слова.

— Я ухожу, — воскликнул юноша. — И больше никогда, слышишь, никогда, не переступлю порог этого дома!

Он резко развернулся и направился к выходу.

— Дорион, подожди, — окликнула его гетера.

Юноша замер у двери. Фрина подошла к нему и сняла с шеи тонкое серебряное ожерелье.

— Это, кажется, твой подарок. Возьми, купи что-нибудь своей матери.

Лицо Дориона исказила болезненная гримаса.

— Нет. Оставь себе…

Он опустил голову и уставился на голубые камешки выложенной на полу мозаики.

— У меня ничего нет… — тихо прошептал он. Потом он робко кивнул на стоящую у двери плетеную корзину: — Тут три камбалы. Они свежие. Утренний улов.

Художник Валерий Шамсутдинов

— Неужели вы выходите в море в такую погоду? — спросила Пандора, чтобы хоть как-то разорвать навалившуюся неловкость.

Дорион развел руками:

— А что еще остается? Все хотят есть…

Повисла тишина.

— Дорион, — тихо сказала Фрина, — я сегодня никого не жду, и ты можешь прийти ко мне вечером.

Юноша с мукой в глазах посмотрел на гетеру:

— А завтра, когда кто-то заплатит тебе больше, я буду ждать за дверью?

Фрина молча посмотрела на него, и он отвел взгляд:

— Хорошо.

Скрипнула калитка, и девушки остались одни.

Гетера натужно рассмеялась:

—Ох уже эти ухажеры. Житья от них нет! Пошли завтракать.

2

Из-за промозглой погоды последние дни завтракали не во дворе, а в симпосионе, кутаясь в теплые плащи. Фрина задумчиво разломила лепешку пополам, затем снова и снова. Скоро перед ней на столе высилась целая гора пшеничных крошек.

— Три камбалы… — усмехнулась гетера и потянулась за второй лепешкой. — Такова моя цена…

— Но почему. Ведь у тебя столько поклонников? — невольно вырвалось у Пандоры.

Гетера посмотрела на нее, грустно улыбнулась и вздохнула, так ничего и не ответив. Вместо этого она сказала:

— Я выросла в Платеях. Мой отец был столяром. У него была своя мастерская и несколько слуг. Мы жили хорошо. Знаешь… такое спокойное счастливое детство…

Пандора почувствовала в горле ком из-за нахлынувших воспоминаний и понимающе кивнула.

— Мне казалось, что так будет всегда. Но однажды к нам в гости приехал мой дядя Филострат — двоюродный брат отца. Тогда мне было пятнадцать. Он был старый — похоронил вторую жену. А еще у него была такая вот лысина и не хватало половины зубов. Я сначала ничего не поняла. Была с ним мила и приветлива, как и полагается вести себя с гостями. Как-то раз он подкараулил меня, затащил в кладовку и начал трогать везде, лезть своим языком ко мне в рот… — Фрину передернуло. — Я разбила горшок о его плешивую башку, вырвалась и побежала к отцу. Отец был вне себя от гнева, схватил палку и пошел… поговорить с дядей.

Пандора слушала затаив дыхание. Гетера надолго замолчала, так что Пандора не выдержала:

— И что случилось?

— Ничего… Вскоре отец вернулся. Уже без палки. Довольный и радостный.

— Довольный и радостный? Почему?

— Потому что удачно меня сосватал. Филострат согласился взять меня в жены почти безо всякого приданного. У отца были отложены деньги… Но раз так вышло, он решил их придержать.

— И ты?.. — Пандора вопросительно посмотрела на Фрину.

Гетера кивнула:

— Да. Я ушла из дома.

— Всемогущие боги! Как ты осмелилась на такое?

— Я решила, что буду сама выбирать своих мужчин. Хотя, конечно, было тяжело. Особенно вначале. Самое забавное в этой истории то, что в конце концов я встречалась и с Филостратом. И обошлось это ему совсем недешево.

Пандора смущенно отвела взгляд.

— А Дорион… — вернулась к разговору гетера. — Дорион хороший. Наверное, поэтому он и бедный… Мне просто его жаль.

Воцарилась неловкая тишина. Пандоре показалось, что Фрина уже сама не рада, что начала этот разговор.

Со двора донесся какой-то шум. Гетера встрепенулась с явным облегчением:

— Кто там еще?

В симпосион заглянула служанка:

— Госпожа Фрина, к тебе гость. Господин Алкмеон.

— Врач? Давненько он не заглядывал… Проводи его к нам!

В симпосион торопливо вошел мужчина средних лет с легкой сединой на висках и ухоженной бородкой. Он почтительно приветствовал девушек.

— Это госпожа Пандора, моя гостья из Афин, — представила Фрина.

По лицу Алкмеона скользнуло легкое удивление. Он еще раз поклонился.

— А это наш доктор. Хвала Асклепию, что в этом городе живет такой замечательный врачеватель. Присаживайся, дорогой Алкмеон. Не желаешь перекусить?

— Благодарю вас. Я недавно завтракал и, к сожалению, у меня мало времени.

— Что случилось?

— Только что прибыл гонец. Ночью под Потидеей произошла какая-то стычка. Довольно много раненых. Самых тяжелых решено оставить в лагере, а остальных отправили к нам в Сану, на мое, так сказать, попечение.

— Какая ужасная новость! Можем ли мы чем-то помочь тебе?

— Да. Я как раз и зашел по этому поводу. У тебя была служанка, Меланта. Она же знахарка? Помнится, после первой битвы, когда осада только началась, она здорово помогла мне. К сожалению, я единственный врач в Сане и справиться сразу со всеми ранеными мне будет тяжело.

— Ох, господин Алкмеон. Ни слова больше! Мы сделаем все, чтобы помочь нашим доблестным воинам! Я сейчас же велю ей собираться и отправлю ее к тебе.

— Благодарю тебя. Городской совет после некоторых прений… — на лице Алкмеона мелькнуло странное выражение. Он сбился и торопливо продолжил: — …предоставил гимнасий для размещения раненых.

— Малый или большой?

— Малый. Он же тут совсем рядом, на соседней улице. Пусть Меланта приходит туда. Обоз с ранеными ожидают совсем скоро. И вот еще… — Алкмеон слегка замялся. — Пусть Меланта возьмет свои снадобья. Боюсь, что моего запаса лекарств может не хватить.

— Разумеется.

— Благодарю тебя за помощь!

Алкмеон развернулся и направился к выходу, но Пандора остановила его.

— Господин Алкмеон!

Врач вопросительно посмотрел на девушек.

— Я… — Пандора собралась с духом. — Я была послушницей в святилище Асклепия. Я умею ухаживать за больными. Могу ли я тоже помочь тебе?

— Буду очень признателен, — улыбнулся Алкмеон. — Лишние руки никогда не помешают.

С этими словами он вышел в двор.

Пандора торопливо поднялась.

— Пойду собираться.

Фрина изумленно смотрела на нее.

— Ты серьезно хочешь пойти туда?

Пандора растерянно оглянулась:

— Конечно.

— Ты видела солдат после битвы? Распоротые животы? Отрубленные руки? Я довольно насмотрелась на это в прошлый раз.

Пандора слегка побледнела.

— Нет. Но я давала обет…

— Глупости! — перебила ее Фрина. — Я не думаю, что Алкивиад одобрит подобное поведение.

— Спасибо за совет, госпожа. Я учту это.

— Но все равно пойдешь?

— Да.

— Делай как знаешь. — Гетера откинулась на спинку клисмоса и отвернулась.

— Хорошо, — тихо ответила Пандора и пошла к себе в комнату.

Глава 11

Глава 11

Солнце уже давно миновало зенит, когда появился обоз с ранеными. Осеннюю тишину, царящую под сводами гимнасия, наполнили ругань, крики и стоны. Поднялась суматоха. Десяток солдат, сопровождавших обоз, переносили раненых, стараясь перекричать друг друга ломающимися юношескими голосами.

Алкмеон с Мелантой уже склонились над ранеными. Вокруг суетились слуги Алкмеона: подносили чистую воду, раздували угли в переносной жаровне, раскладывали жутковатые пилы и ножи.

Пандора замерла на мгновение, пытаясь понять, кому в первую очередь требуется ее помощь. Но казалось, что самые тяжелораненые уже находятся под опекой врачевателя. За ее спиной раздалось робкое покашливание. Девушка обернулась. Перед ней неловко топтался молодой солдат. Над его пухлыми губами только-только пробился первый пушок. Увидев Пандору, пельтаст вздрогнул и зарделся, но тут же взял себя в руки

— Прости, госпожа. С нашими мы закончили, но куда девать этих?

— Этих? — невольно переспросила Пандора.

— Ну, да. Этих… Из Потидеи… Я спросил господина врача, а он только махнул рукой.

На мгновение Пандора почувствовала укол пронзительной беспомощности. Она никого и нечего не знала здесь. Никому не было до нее дела, не у кого было спросить помощи и совета. Впрочем, молодой воин находился в еще худшем положении — на нем была ответственность за раненых пленников.

Пандора огляделась:

— Сколько человек?

— Пять осталось.

Это «осталось» заставило Пандору действовать. Она поборола сковавшее ее оцепенение.

— Вот там есть свободные места. Несите их сюда… Хотя, нет, подожди! — крикнула он вслед солдату. — Я пойду с тобой. Нужно посмотреть, как лучше перенести раненых.

Вскоре всех потидейцев удалось разместить в уголке под высокими сводами гимнасия. В отличии от молодых крепких афинских солдат плененные потидейцы оказались взрослыми, изможденными и осунувшимися мужчинами с потухшими глазами, полными отчаяния и тоски.

Пандора хлопотала возле раненых пленников, пельтаст, которого, как оказалось, звали Архий, вертелся поблизости, лез под руку с неуклюжими попытками помочь и непрерывно болтал. Большую часть его рассказа Пандора пропускала мимо ушей. Но кое-что заинтересовало ее, и она стала прислушиваться к словам рассказчика.

— … когда мы закончили строительство этой штуковины, никто и не ожидал нападения. За все эти месяцы потидейцы не совершили ни одной вылазки. Лишь один Алкивиад догадался! — В голосе юноши послышался завистливый восторг. — Ты когда-нибудь слышала об Алкивиаде?

— Что-то слышала...

— Ох, поверь мне, его ждет великое будущее!

Пандора закончила промывать рану одного из потидейцев и нанесла густой слой лечебного бальзама:

— Так о чем же он догадался?

— Что они готовят вылазку… Никому и в голову не пришло, а он догадался и подготовил засаду!

В глазах пленника, чью рану обрабатывала девушка, мелькнула злость, он неприязненно посмотрел на болтливого солдата.

Архий перехватил его гневный взгляд и усмехнулся:

— Что — не ожидали?

Раненый вздрогнул, когда Пандора начала накладывать повязку. Он перевел дыхание и хрипло проворчал:

— Мы свое дело сделали!

Пельтаст помрачнел:

— Это — да! Хотя Алкивиад и подготовил засаду, но предотвратить нападение ему не удалось. Эту штуку им удалось поджечь.

— Какую штуку? — равнодушно спросила Пандора.

— Ну, этот… как его там… тря… или тре-шет… Не помню…

— Как повязка? Не давит?

— Нет. Спасибо, дочка.

— Благословение Асклепию, надеюсь, что твоя рука заживет. Теперь посмотрю рану на голове.

— А! Вспомнил. Тре-бу-шет — точно!

— И что это?

— Он словно гигантская праща. Деревянная рука, высотой с дом, которая метает огромные камни! Когда этот раб предложил сделать такую штуку, никто ему не поверил… Никто, кроме Алкивиада!

— Раб? — замерев на мгновение, переспросила Пандора.

Но Архий так увлекся рассказом, что не заметил, как вздрогнула девушка.

— Да-а… Прибился с месяц назад какой-то беглый, то ли из Македонии, то-ли вообще откуда-то из Аттики, смешной такой.

— Смешной?

— Ну… Нелепый какой-то. Большой, но нескладный. Ему бы самому камни таскать, а, поди ж ты, все чего-то придумать норовит! Да чего я рассказываю… Он же где-то здесь быть должен. Когда заварушка началась, он как раз свою машину обхаживал. Даже потушить пытался — дурачок. Вот и досталось ему, но, кажется, выжил.

Пандора замерла и прикрыла глаза, пытаясь совладать с охватившей ее дрожью.

Художник Валерий Шамсутдинов

— Госпожа Пандора! — окликнул ее сзади знакомый голос.

Наконец девушка справилась с нахлынувшими чувствами. Она попыталась придать своему лицу максимально равнодушное выражение и обернулась.

— Хайре, господин Алкивиад!

— Всемогущие боги! Что ты здесь делаешь, госпожа? Как Фрина могла отпустить тебя сюда?

— Спасибо за беспокойство, но я не нуждаюсь в разрешении… гетеры.

Алкивиад замялся:

— Да… Конечно. Я очень рад встретить тебя здесь.

Архий уже давно стоял навытяжку, с восхищенным почтением глядя на Алкивиада.

Тот внимательно посмотрел на пленника и с беспокойством огляделся по сторонам:

— Э-э-э… Госпожа, я как раз спешил к тебе…

— Зачем?

— Я не хотел беспокоить тебя раньше, но… Помнится, у вас в Афинах был раб…

— У моего отца было много рабов.

— Да, конечно… Так вот, я давно хотел тебе рассказать, что где-то месяц назад нам под Потидеей попался один из них…

— Неужели?

— Я… Я просто не хотел тревожить тебя. Понимаешь, стратег привлек этого раба к службе, и он все равно не смог бы помогать тебе здесь.

— Понимаю. И благодарю тебя за заботу. Это очень благородно с твоей стороны. И кто же из моих рабов попал к вам?

— Тот юноша, что часто прислуживал твоему отцу на пирах. Алексиус.

— А! Тот, о котором я несколько раз спрашивала тебя?

Алкивиад собрался что-то ответить, но запнулся, не найдя слов. Несколько долгих мгновений он пытался спрятать свой взгляд.

— Господин Алкмеон! — окликнул Алкивиад проходящего мимо лекаря, — Подскажите, пожалуйста. Среди раненых был один юноша, Алексиус. Как он?

Алкмеон остановился с любопытством разглядывая наложенную Пандорой повязку.

— Хм… Весьма неплохо… — Он заглянул раненому потидейцу в глаза, потрогал лоб и нащупал пульс.

— Господин… — начал было Алкивиад, но осекся, остановленный властным жестом врача.

Некоторое время Алкмеон внимательно следил за пульсом раненого. Наконец, удовлетворенный, опустил руку пленника и посмотрел на Алкивиада:

— А-а-а, добрый день, молодой человек. Как твоя нога? Не беспокоит?

— Благодарю тебя. Нога отлично зажила!

— Замечательно! Так что ты хотел?

— Господин, Алкмеон, среди раненых был один юноша…

— Один юноша? — Алкмеон выразительно хмыкнул, поглядев в сторону раненых.

Алкивиад уточнил:

— Алексиус. Он такой… Хм… — Эллин замялся.

Врач пожал плечами, вопросительно глядя на Алкивиада.

— Карие глаза. Короткие русые волосы. Резкие скулы. Высокий. Варвар, — встряла в разговор Пандора.

— Ага… Кажется, понял, о ком ты. Вон там, в дальнем углу: легкие ожоги на плече и сильный ушиб головы. Тошнота. Зрачки разного размера. Почти не понимает, что происходит вокруг. Выгибает стопу, если провести по краю подошвы, — это не очень хорошо. От таких ушибов сознание мутнеет. Я дал успокоительное, и он уснул. Ему нужен покой.

— Отлично! Благодарим вас, — с наигранной бодростью воскликнул Алкивиад.

Пандора внимательно посмотрела на него, затем отвернулась и подошла к следующему пленнику. Она замерла над ним на несколько мгновений, пытаясь сосредоточиться. Мысли лихорадочно мелькали в ее голове. Она постаралась собраться и все свои силы вложила у ободряющую улыбку раненому потидейцу.

— Как нога?

— Спасибо, милая…

Алкивиад еще долго стоял у нее за спиной и следил за ее ловкими уверенными движениями. Наконец он вздохнул, похлопал растерянного пельтаста по плечу и поманил за собой:

— Пошли, солдат! Выпьем вина за нашу победу.

Пандора не обернулась, когда они направились к выходу.

*********************************

Дорогие друзья, большое спасибо, что читаете мой роман. Я был бы очень признателен вам, если бы вы нашли несколько минут и ответили мне на пару вопросов в моем блоге по этой ссылке https://author.today/post/102764

Глава 12

1

Весь следующий день Пандора провела в гимнасии, ухаживая за ранеными. Она дала себе зарок не подходить к Алексиусу. Он лежал в углу, в самом конце галереи, и не мог видеть ее. Галерея по всей длине была завешана сшитыми овечьими шкурами, защищавшей раненых от пронзительного осеннего ветра. Внутри галереи стояло несколько переносных жаровен, но все равно было прохладно.

Несмотря на данное себе обещание Пандора не могла удержаться и не разузнать о состоянии Алексиуса. Она несколько раз посылала служанку справиться о его самочувствии и всякий раз слышала, что раненый так и не пришел в себя. Ее беспокойство усиливалось с каждым часом.

Наконец, далеко за полдень, когда солнце уже почти касалось ограды палестры, девушка решилась подойти к Алексиусу. Он бредил. Разметавшись на кушетке, покрытый испариной, он что-то шептал на незнакомом языке. Пандора вспомнила о своей давней просьбе научить ее этому языку и грустно усмехнулась. Неожиданно сквозь шепот и хрип она услышала свое имя и вздрогнула. Вот еще раз. И еще. Алексиус окончательно скинул с себя одеяло и теперь уже отчетливо и непрерывно начал звать ее:

— Пандора… Пандора…

Опять что-то неразборчивое. И снова:

— Пандора…

Девушка не выдержала. Она подняла сброшенное Алексиусом покрывало, плотно укутала раненого и положила руку ему на лоб.

— Пандора…

— Я… Я здесь… — Ее голос дрогнул.

Вдруг, словно от ее прикосновения, Алексиус замер. Его губы расплылись в легкой улыбке:

— Пандора…

— Я рядом… — снова прошептала девушка.

Веки раненого задрожали, между ними появилась тонкая щель. Пандора вздрогнула и отдернула руку.

— Спасибо, что приснилась мне…

Девушка торопливо схватила давно подготовленную чашу со снадобьем, стоящую у изголовья.

— Выпей, — она подняла его голову и поднесла чашу к губам.

Художник Валерий Шамсутдинов

Он сделал большой глоток и закашлялся.

— Выпей все!

Еще несколько судорожных глотков.

— Спасибо… Ты мне приснишься еще?

— Да.

— Встретимся в снах… — Он снова улыбнулся и закрыл глаза. Его дыхание стало ровным и спокойным.

Пандора встала, тщательно вытерла руки куском ткани и поправила сползшее покрывало. Еще несколько долгих мгновений она смотрела на больного, и наконец отошла от его кушетки.

2

Леша никак не мог поверить, что вновь встретил Пандору. Мешала постоянная тошнота и застилающая разум острая боль в затылке. Это казалось наваждением, миражом, не более чем обманом зрения. Долгие часы Леша ждал, когда там, среди других раненых, мелькнет знакомый силуэт, при виде которого сжималось сердце. Он следил за каждым движением девушки, пытаясь убедить себя, что это не она. Осанка, походка, кажется, немного иные… Хотя нет! Вот это движение головы, вот этот жест! Пандора делала точно так же! Но почему она никогда не подходит сюда? Почему не приближается к этому краю галереи? Стоп! Нужно остановиться. Нельзя думать об этом! Он должен думать о том, что ему делать дальше. Вся затея с требушетом — неужели это провал? Ведь он же предполагал, что такое нападение возможно. Ведь он предупреждал Алкивиада! Леша постоянно пытался восстановить в памяти события той злополучной ночи. Мысли путались в голове, не давая сосредоточиться. Призывный сигнал кавалерийского рожка — вот, что не давало ему покоя. Кто и зачем подал этот сигнал в темноте? Куда вечером уходил Алкивиад? Почему он не послушал Алексея? Хотя, почему же не послушал? Может быть, Алкивиад как раз и послушал его? Смутные сомнения и подозрения непрерывно терзали Лешу. Что же произошло той ночью под Потидеей, и что будет дальше? Он тяжело вздохнул, посмотрел в дальний конец галереи, и его сердце опять принизила острая игла узнавания. Всемогущие боги! Ну почему, почему она так похожа на Пандору?

В конце концов Леша не выдержал. Улучшив момент, когда не было видно других слуг, а девушка в отдалении занималась раненым, повернувшись к нему спиной, он встал с кровати, завернулся в покрывало и, пошатываясь, пошел к ней. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью в затылке, а глаза заволакивала черная пелена, но он упорно шел к ней. Вот она оказалась рядом. Еще один шаг. Услышав шорох позади, девушка обернулась. У Леши перехватило дыхание. Их глаза встретились.

— Пандора… — Алексей почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.

Девушка вскочила в попытке подхватить его. Сквозь навалившуюся темноту он продолжать шептать ее имя.

******************************************

Дорогие друзья, большое спасибо, что читаете мой роман. Я был бы очень признателен вам, если бы вы нашли несколько минут и ответили мне на пару вопросов в моем блоге по этой ссылке https://author.today/post/102764

Глава 13

На следующий день, немного поколебавшись, Фрина решила присоединиться к Пандоре и посетить раненых афинян, многие из которых хорошо знали гетеру. Пандора была не очень рада такой компании. Но все же стоило признать, что Фрина была великолепна. Пандора с восхищением и легкой завистью следила за тем, как гетера весело и непринужденно шутит с ранеными, как со снисходительной улыбкой выслушивает соленые солдатские шутки, как умеет весело расхохотаться даже от самого двусмысленного комплимента.

К Пандоре никто никогда не обращался в подобной манере, и это ее, скорее, радовало. Она никому бы не позволила обращаться с собой таким образом, но смотреть за всем этим со стороны было довольно забавно.

В дальнем конце гимнасия Пандора выслушала краткий отчет служанки о прошедшей ночи, бросила беглый взгляд на Алексиуса, с облегчением заметив, что тот спит, и попыталась увлечь гетеру в сторону выхода. Но, видимо, гетера заметила ее уловку. С подозрением покосившись на Пандору, Фрина сделала пару шагов, подошла к больному и с любопытством взглянула на него.

— Какой странный человек, клянусь Герой. Ты его знаешь? Откуда он?

Пандора пожала плечами:

— Откуда-то с севера.

— Скиф?

— Кажется, нет.

— Такой большой и такой несуразный… Но лицо выглядит сообразительным. Как его зовут?

Пандора медлила с ответом, но служанка, стоящая поблизости, подсказала:

— Алексиус.

— Алексиус? Редкое в этих краях имя… — задумчиво вымолвила Фрина. — Вроде бы, я слышала про одного Алексиуса. В Македонии, недалеко от Диона… Да-да, точно. Примерно год назад появился какой-то Алексиус. Вместе со своим македонским приятелем Теодором стали они чем-то торговать. Какой-то новый сорт папируса. Слышала, что дела у них быстро пошли в гору.Говорят, сейчас в тех краях неспокойно… Хотя, где сейчас спокойно?

Пандора поняла, что нет никакого смысла таиться дальше. Она вздохнула:

— Да… Это он.

Глаза Фрины изумленно распахнулись, она недоверчиво уставилась на Пандору.

— Тот самый Алексиус? Из Македонии? Откуда ты его знаешь?

Ее лицо осенила внезапная догадка:

— Подожди-ка, подожди… Так не он ли был тем человеком, про которого ты рассказывала мне недавно? Тот, кто купил тебя, а потом освободил?

— Да… — Пандора смотрела в пол, не в силах взглянуть на собеседницу.

На лице гетеры появилось восторженное предвкушение.

Художник Валерий Шамустдинов

— Всемогущие боги! История, достойная пера самого Эсхила. — Гетера подняла ладони, как бы пытаясь взять себя в руки. Ее просто переполняло какое-то плотоядное, плещущее через край любопытство. Она уставилась на спящего, пытаясь осознать услышанное: — Постой. Я чего-то не понимаю. Он чужестранец, варвар. Как он оказался в афинском войске?

— Так он же раб! — встряла в разговор служанка, все еще крутившаяся поблизости.

Пандора выразительно посмотрела на нее, и та, поняв безмолвный приказ, торопливо отошла.

— Раб? — с подчеркнутым удивлением переспросила Фрина, глядя вслед уходящей служанке.

Пандора кивнула:

— Да. В Афинах он был слугой моего отца, управляющим гончарной мастерской. Два года назад отец купил его в Пирее…

— Клянусь памятью предков, никогда не слышала ничего подобного! — перебила Пандору Фрина. — И что? Твой отец отпустил его? Поэтому Алексиус выкупил тебя из плена?

— Нет. Мы встретились с ним случайно. Кроме того… — Пандора запнулась, собираясь с мыслями, и наконец решилась: — Кроме того, отец его не освобождал. Он ушел от нас.

— Ушел от вас? То есть, убежал? — Фрина недоверчиво перевела взгляд с девушки на больного. — Беглый раб… Покарай меня Громовержец!

Она надолго замолчала, пытаясь осознать услышанное. Видно было, что ее распирало от недоверия, изумления и восторга. Но вскоре на лице Фрины появилась тень легкого подозрения. Она внимательно посмотрела на Пандору, настороженно огляделась и спросила вкрадчивым шепотом:

— Скажи, дорогуша. А этот Алексиус... Когда он купил тебя… Гхм… Он не обидел тебя?

— Нет.

— Непостижимо… — прошептала Фрина себе под нос и уже громче добавила: — Да… Подобных историй я еще не слышала. Только ради этого стоило тебя приютить… Ну хорошо. Он купил тебя, и что было дальше?

— На нас напали солдаты Филиппа Македонского, когда тот выступил против своего брата, царя Пердикки. Они разграбили и сожгли поместье Алексиуса. Мы вдвоем смогли убежать и добраться до Термы.

— Терма? Тот македонский городок, который афиняне захватили, а потом вернули по мирному договору?

— Да. Когда мы добрались до города, его как раз покидали афинские воины, и стратег Каллимах помог мне перебраться в Сану. Около Термы Алексиус освободил меня, и мы расстались. Я не знаю, что с ним приключилось дальше. Полагаю, кто-то в афинском войске узнал его…

— И беглый слуга снова стал рабом, — понимающе закончила Фрина.

Пандора неопределенно пожала плечами.

Гетера еще раз внимательно оглядела молодого человека и задумчиво покачала головой:

— Ну что же, будет любопытно поболтать с этим Алексиусом...

Пандора постаралась перевести разговор в другое русло. Она выразительно посмотрела на лекаря, делающего перевязку в противоположном крыле гимнасия.

— Я никак не могу понять господина Алкмеона, — сказала она будто про себя и повернулась к выходу, увлекая Фрину за собой.

— А в чем дело?

— Он замечательный и опытный врач. Очень внимательный к больным. Но все же… К нашим солдатам он относится как-то иначе.

— Разумеется, — хмыкнула Фрина. — Все в этом городе «как-то иначе» относятся к нашим воинам.

— Но почему?

— Ты еще спрашиваешь! Подумай, что афинские солдаты делают здесь? Потидея вышла из Делосского союза. Уверяю тебя, что другие города Халкидики тоже не горят желанием платить дань афинянам.

— Дань? Но ведь это добровольные взносы на содержание флота, который защищает всех!

— Да, хорошая защита, — саркастически ухмыльнулась гетера. — От кого, интересно, наши воины защищают здесь Потидею?

— Но ведь Потидея нарушила договор! Все члены союза — свободные равноправные полисы! Их же никто не принуждал к вступлению в союз с Афинами.

— Ага. Равноправные… Только некоторые равны, а некоторые — правы, — с невеселой усмешкой ответила гетера.

— Я не понимаю…

— Не бери в голову. Это политика. Порядочным девушкам нечего забивать голову подобной чепухой.

На лице Пандоры мелькнула досада.

— Возможно, для порядочных девушек это и так. Но меня уже нельзя отнести к их числу.

Фрина с болезненной усмешкой покосилась на собеседницу:

— Полагаешь, в моем доме невозможно остаться порядочной девушкой?

— Возможно. Но все это перестало относиться ко мне задолго до того, как я попала в твой дом.

Девушки вышли во двор гимнасия. Фрина выразительно махнула рукой в сторону калитки, у которой стоял вооруженный пельтаст.

— Подумай, зачем афинским солдатам охрана в союзном городе, и тогда ты поймёшь истинное отношение Алкмеона и большинства жителей Саны к афинянам. Люди, особенно богатые и влиятельные, совсем не в восторге от этого союза. Когда афинские войска прибыли сюда, многие близлежащие города опустели. Люди бросали поля и дома, лишь бы оказаться подальше от «защитников».

— Но куда он ушли?

— Некоторые в Потидею. Но большинство в Олинф. Это большой город в пятидесяти стадиях к северу от Потидеи

— А почему жители Саны остались?

— Ну почему — остались? Кое-кто ушёл. Здесь есть разные люди… Бедняки в большинстве поддерживают союз с Афинами… Ну так и взносы на содержание афинского флота платят не они! Но, я тебя уверяю, прояви афиняне слабость, тут нашлось бы множество желающих воткнуть нож им в спину и освободить Халкидики от этого ненавистного союза.

Фрина еще долго рассказывала Пандоре об истинном отношении горожан к Афинам. Пандора слушала с удивлением и страхом. Оказывается, она жила, ничего не зная об окружающем мире. Неведение создавало чувство спокойствия и защищенности. Но Пандора уже не раз за последнее время убеждалась, что это не более чем иллюзия и все может рухнуть в один момент.

Глава 14

1

Хотя Лешино тело быстро шло на поправку, с его разумом все было иначе. С каждым днём ощущение полного тупика и безнадёжности все больше захватывало его. Он болезненно остро осознавал непоправимость своих ошибок, упущенные шансы и потерянные возможности, а главное — ускользающее время, самый ценный из дарованных ему ресурсов. Надо было что-то придумать, что-то изобрести, найти, начать… Но апатия и отчаяние словно парализовали его волю. Сил оставалось лишь на то, чтобы повернуть голову на бок и безучастно смотреть на стройную фигуру Пандоры, мелькавшую в отдалении.

Даже ее присутствие, казавшееся недавно волшебным праздником и удивительным подарком судьбы, выглядело теперь лишь насмешливой издевкой. Она ни разу не подошла к нему. Не перемолвилась с ним даже словом. Хотя, может, это и к лучшему. К чему лелеять несбыточные надежды? Нужно просто принять неизбежное и двигаться дальше. Необходимо найти силы и преодолеть очередной провал.

Лешу стали мучать тяжёлые, тоскливые сны. Петербург. Свинцово-серые волны, бьющие о гранитную набережную. Тонкий золотой шпиль с ангелом, пронзающий голубое осеннее небо. Ковер из желтых кленовых листьев в Летнем Саду. И откуда-то из-за деревьев доносится пронзительно-печальная саксофонная мелодия. И она, Пандора, стоит рядом и держит его за руку.

Художник Валерий Шамсутдинов

— Посмотри, как красиво, — невольно шепчут губы.

— Да… — говорит она в ответ, восторженно озираясь по сторонам. — Неужели, все это исчезло? Навсегда?

— Нет! Разве это может исчезнуть? Ты же все видишь вместе со мной?

Пандора всматривается вдаль.

— Прости, но я ничего не вижу…

— Но… как же? Вот же, смотри!

— Я вижу. Вижу… — шепчет она. — Огонь…

Голубое небо заливает кроваво-красным заревом. Хочется кричать, но невозможно издать ни звука. «Простите меня! У меня не получилось. У меня ничего не получилось…»

2

Пандора, покрасневшая от смущения, стояла посреди гимнасия. Ей было неловко и досадно, что стратег Каллимах застал ее здесь. Около месяца назад Каллимах очень помог Пандоре при встрече в Терме. Он приютил девушку и помог перебраться в Сану. И теперь Пандора чувствовала себя обязанной выказать ему уважение и признательность. Каллимах зашел навестить сына, раненного в стычке под Потидеей, и был приятно удивлен, встретив здесь давешнюю знакомую.

Алкмеон поначалу холодно принял стратега, но потом увлекся и стал нахваливать умения и расторопность Пандоры.

Алкмеон. Художник Валерий Шамсутдинов

Мало-помалу завязался разговор. Каллимах подробно расспрашивал о каждом раненом бойце, вызвав своим вниманием невольное уважение у лекаря. Когда очередь дошла до Алексиуса, Пандоре стало совсем неловко. Каллимах выслушал подробный и обстоятельный рассказ Алкмеона, с удивлением разглядывая лежащего с закрытыми глазами Алексиуса.

— Алексиус… Алексиус… Подожди-ка, — сказал он наконец, вопросительно взглянув на Пандору, — а не тот ли это молодой человек, которого мы все ночь искали в темноте, когда ты появилась в Термах, незадолго до нашего отплытия?

Пандора попыталась сделать вид, что не понимает, о чем говорит Каллимах, но тот настаивал:

— Ну как же… Ты тогда была так взволнована! Всех подняла на ноги. Всю ночь мои бойцы с факелами обшаривали окрестные холмы в поисках твоего верного слуги, истекающего кровью под какими-то кустами... Ты тогда так переживала! Я рад, что все обошлось и ты в конце концов отыскала своего раба.

Пандора заметила, что при этих словах Алексиус вздрогнул. Ее бросило в холодный пот. Ей отчаянно не хотелось, чтобы Алексиус узнал о тех поисках.

— Постой, так вы знакомы? — изумленно спросил Алкмеон. — Никогда бы не подумал…

— Ах, господин Каллимах, — увлекая стратега к выходу, перехватила инициативу Пандора, — что же сейчас творится под Потидеей? Мы все тут очень переживаем после того ночного боя…

— Разве это бой? Так, небольшая стычка. Задали мы потидейцам!

При этих словах лекарь поскучнел и отошёл в сторону.

— Сколько же еще будет длиться осада? — не унималась Пандора.

— Полагаю, осталось недолго. Сейчас у стен города делают делают новое оружие. Уверен, оно все изменит. Это вопрос месяца, а может, и дюжины дней.

— Но разве потидейцы не сожгли его?

— Повредили немного. Но ничего, наши мастера уже заканчивают ремонт. А мы со стратегом Формионом нашли средства на строительство еще четырех машин! Дуб, к сожалению, кончился, делаем из сосны, но мастера уверяют, что все получится.

— Я думала… Я слышала, что это оружие придумал… — Пандора запнулась.

— Да, — Каллимах понял ее незаконченный вопрос, — это оружие придумал твой слуга, Алексиус. Уверен, что твою семью ожидает достойная награда за подобную инициативу!

— Нет-нет! Нам ничего не нужно. Мы всегда рады помочь родному полису! Я лишь хотела спросить, как вы справляетесь со строительством новых машин без Алексиуса? Наверное, его как можно быстрее следует отправить назад под Потидею?

— О, не переживайте! Мастера уже во всем разобрались. Алкивиад уверяет, что помощь вашего раба больше не требуется.

— Рада слышать.

Каллимах еще долго рассказывал об оглушительных военных перспективах и планах. Алкмеон вертелся поблизости и прислушивался к беседе, но больше не пытался вступить в разговор. Пандоре было неловко за врача. Но она не знала, как остановить словоохотливого стратега. Наконец Каллимах собрался уходить. Напоследок Пандора с замиранием сердца спросила, нет ли у него вестей из Афин. Но об отце Пандоры ничего не было слышно

— Вот увидишь, — ободряюще сказал на прощание Каллимах, — слава Зевсу, войне скоро конец — и все вернуться домой!

— Я буду молиться об этом! — с жаром воскликнула девушка.

— Все в воле всемогущих богов. Хайре! — Каллимах покинул гимнасий, и Пандора заметила, как Алкмеон проводил его долгим задумчивым взглядом.

Глава 15

1

Весь дом уже погрузился в блаженное сонное оцепенение. Утих шум весёлой пирушки внизу. Слуги гасили светильники и лампады. Дом окутывал плотный вечерний сумрак. Пандора отложила рукопись, которую она перечитывала, наверное, в десятый раз, и потерла слипающиеся глаза. Нужно скорее ложиться спать.

Вдруг она услышала какой-то странный шорох и скрип. Она встрепенулась. Вот опять! Кажется, кто-то скребся в закрытые ставни снаружи. Пандора вздрогнула: этого не может быть, она ведь живёт на втором этаже! Опять шорох. Девушку бросило в жар. Она схватила железную кочергу, лежавшую, возле переносной жаровни у стены, и подкралась к окну. Точно, звук идет оттуда! Пандора поставила светильник на полку рядом с окном. Перехватив кочергу, она осторожно откинула щеколду. Скрипнули тяжелые ставни, и в окне показалась чья-то дрожащая рука.

Пандора замахнулась.

— Не надо! Стой! — чей-то жалобный глухой шепот разорвал ночную тишину. — Не бей! Пожалуйста.

Художник Валерий Шамсутдинов

Пандора сдержала удар. Поколебавшись, она сделала шаг назад в тень, позволяя ночному гостю пролезть в узкое окно. Кочерга была наготове.

— Пожалуйста, не бей! — повторил чей-то знакомый голос.

Пандора пригляделась.

— Дорион? — изумленно спросила она, опуская железный прут.

— Тише, тише! — страшным шепотом вскричал молодой человек.

Пандора почувствовала острый укол неловкости. Ее рука невольно скользнула к груди, поправляя полупрозрачный вечерний хитон. Глаза молодого человека стрельнули в ее сторону, но он тут же отвел взгляд и торопливо зашептал:

— Прости, госпожа! Мне нужно срочно увидеть Фрину. Это вопрос жизни и смерти! Боги свидетели!

— Чьей смерти?

— Фрины! И твоей. И всех афинян.

Пандора вздрогнула:

— Что происходит?

— Заговор! Молю тебя не мешкать. Я недавно заходил к Тимарху… Он мне был должен за рыбу… И я услышал… Узнал… — Дорион задыхался от волнения. — Быстрее веди меня к Фрине — я все объясню.

Пандора пристально посмотрела в глаза молодому человеку. В них отражался один лишь страх. Девушка почувствовала противный холодок в груди, по спине побежали мурашки. Медлить было нельзя.

— Подожди немного!

Пандора торопливо завязала сандалии, набросила на плечи теплый платок и поманила Дориона:

— Идем!

2

За дверью Фрины слышался методичный скрип и тихие постанывания. Пандора замерла от смущения, чувствуя, как краска заливает ее лицо. Дорион за ее спиной протяжно выдохнул. Пандора обернулась. Молодой человек стоял, опустив взгляд. Его кулаки были сжаты, на щеках играли желваки. Пандора почувствовала острый укол сомнения. Может, это лишь очередная выдумка влюбленного юнца? Она испытующе посмотрела на молодого человека.

— Нельзя ждать! — сердитым шепотом проворчал он, словно почувствовав ее сомнения и поднял руку.

Пара сильных ударов в дверь — скрип в комнате стих. Несколько мгновений томительного ожидания. Наконец с той стороны мелькнул дрожащий огонек светильника и послышалось шлепанье босых ног.

— Что такое? —раздался недовольный голос Фрины.

Дорион обреченно посмотрел на Пандору:

— Мне она не откроет, — прошептал он одними губами.

— Кто там? — нетерпеливо повторила гетера.

Пандора бросила на юношу сердитый взгляд, но было уже поздно возмущаться.

— Это Пандора. Открой, пожалуйста.

— Что-то случилось? — В голосе Фрины прорезалась тревога.

— Да.

Тяжело проскрежетал засов, скрипнула дверь. Гетера обеспокоенно выглянула в коридор. Заметив Дориона она скривила болезненную гримасу:

— О Боги! Ты преследуешь меня даже ночью!

Гетера перевела на Пандору раздраженный взгляд и открыла было рот, явно намереваясь дать ей отповедь. Из темноты за ее спиной выплыла массивная фигура.

— Что случилось, дорогая?

— Пустяки! Служанка захворала! — нарочито бодро крикнула Фрина, оттесняя незваных гостей в глубину коридора. Она прикрыла за собой дверь и возмущенно уставилась на ночных посетителей.

— Кто у тебя там? — с глухим отчаянием спросил Дорион.

— Неважно. Что ты хотел? — ледяным тоном спросила гетера. И не дожидаясь ответа, она набросилась на Пандору: — Зачем ты его привела? Как он вообще проник сюда ночью?

— Дорион сказал, что в городе заговор… — растеряно прошептала Пандора. Только сейчас она осознала, в какое глупое и неловкое положение попала.

Фрина поджала губы и презрительно посмотрела на девушку.

— О чем ты говоришь? Какой заговор? — В ее голосе смешались усталость и раздражение. — Как ты могла поверить его выдумкам?

— Дорогая, у тебя все в порядке? — сердитый властный голос из-за двери заставил Пандору вздрогнуть.

— Да, милый, все хорошо! Я сейчас.

— Я не затем платил тебе, чтобы мерзнуть в одиночестве!

Прислушавшись к голосу из-за двери, Дорион вздрогнул.

— Кто это? — юноша не смог сдержать испуганного возгласа. — Памфил?

— Уходи!

— Но ведь… Это он… он… — Дорион залепетал что-то неразборчивое.

Дверь в покои Фрины с грохотом распахнулась. На пороге в тусклом свете лампады стоял громоздкий мужчина средних лет. Левой рукой он придерживал на плечах длинное плотное покрывало, правая рука была спрятано под тканью. Его взгляд скользнул по Дориону. Пандора заметила, как Памфил вздрогнул.

— Что здесь делает этот мальчишка? — визгливо крикнул Памфил. В его голосе прорезался страх.

— Милый, это недоразумение! — Гетера попыталась обнять любовника, но он оттолкнул ее.

— Что он делает здесь?! — Голос Памфила звенел от злости.

Что-то в его тоне заставило Пандору насторожиться. Она торопливо обвела глазами коридор. В нише у стены стояла тяжелая ваза с пальмовыми листьями. Девушка сделала шаг в темноту и нащупала рукой холодный глиняный край.

— Что ты здесь делаешь, гаденыш? Вынюхиваешь?

Дорион растерянно отступал вглубь коридора под натиском разъяренного любовника.

Перепуганная Фрина схватила Памфила за руку, но тот отшвырнул ее к стене.

— Ты… Ты… Специально пришел сюда… — захлебываясь от волнения и страха бормотал Дорион, пятясь назад.

Памфил прохрипел что-то нечленораздельное и наконец высвободил правую руку из-под покрывала. В его ладони блеснул нож. Памфил бросился на молодого человека. Тот метнулся к выходу, зацепился ногой за ступеньку и грохнулся на мозаичный пол.

— Дорион! — пронзительно крикнула гетера, метнувшись к юноше.

Нож мелькнул в тусклом свете лампады. Но Пандора успела. Послышался звон, а затем глухой удар упавшего на пол тела. Пандора, тяжело дыша, судорожно сжимала в дрожащих руках узкую горловину разбившейся вазы.

Художник Валерий Шамсутдинов

Фрина бросилась на колени перед распластавшимся на полу Дорионом.

— Ты цел? — В ее голосе смешались нежность и забота. — Он не ранил тебя?

Молодой человек обескураженно тряс головой, пытаясь понять, что произошло. В конце коридора показалась обеспокоенная служанка, выбежавшая на шум. Фрина громко причитала, обхватив голову юноши и покрывая его лицо поцелуями. Но Дорион был в порядке. Он наконец пришел в себя и встрепенулся:

— Тише. Умоляю вас, тише!

— В чем дело?

— За домом следят. Там… на улице… Если они поймут, что случилось, то ворвутся сюда и перебьют всех нас.

Пандора подошла к гетере и успокаивающе коснулась ее плеч, помогая подняться.

— Тихо. Не волнуйся. Все хорошо… — Затем она обернулась к служанке: — Принеси нам веревку и воду.

Меланта мрачно взглянула на хозяйку, гетера растерянно кивнула.

Распластавшийся на полу Памфил издал слабый стон и дернул ногой.

— Быстрее! — требовательно прошептала Пандора служанке.

Та торопливо скрылась в темноте.

Вскоре крепко связанный незадачливый любовник сидел возле стены, его рот был заткнут кляпом. Памфил сердито тряс головой и возмущенно мычал. Дорион покрепче затянул последний узел, поднялся и злобно пнул Памфила в бок.

Пандора одернула его:

— Не делай так!

Юноша смущенно отступил.

— Извини.

Пандора переглянулась с Фриной и обернулась к Дориону.

— Расскажи нам, что все-таки происходит?

Молодой человек наконец сумел взять себя в руки.

— Заговор. Дружки этого клятвопреступника… Они все богачи из почтенных семейств. Я услышал… случайно… что они готовят, и решил предупредить вас.

— Я ничего не понимаю, — оторопело пробормотала Фрина и посмотрела на Пандору: — А ты?

Пандора пожала плечами.

— Я тоже. Но то, что сейчас случилось… Он ведь хотел убить Дориона! Мне кажется, что-то действительно происходит.

— Давай спросим у наго? — кивнула на связанного гетера.

— А если он будет кричать? Его дружки, которые прячутся за углом, сбегутся сюда! – с дрожью в голосе возразил юноша.

— Дорион, успокойся. Какие дружки? Кому нужна обычная гетера?

— Ты — не обычная гетера!

— Хорошо. Спасибо. Но это ничего не меняет. Кому нужна необычная гетера?

— Ты друг афинян. Это все знают. Ты приехала сюда вместе с их войсками и встречаешься с их мужами. Они платят тебе нашим серебром! Люди хотят вернуть себе то, что у них отняли.

Гетера бросила на Пандору тревожный взгляд. Девушка обратилась к Дориону:

— Ты уверен, что кто-то сторожит дом?

— Пошли! Только тихо.

Дорион схватил Фрину за руку и потянул за собой.

— Пригляди за этим… — шепнула Пандоре увлекаемая юношей гетера.

— Хорошо, — коротко бросила Пандора и присела рядом с пленником, рассматривая рану на его голове. Затем она повернулась к молчаливой Меланте, стоящей в темном углу: — Принеси, пожалуйста, чистое полотно, мазь... Ну, ты сама знаешь, что нужно.

Служанка молча кивнула и ушла.

…

Когда испуганная Фрина вернулась вместе с Дорионом, Пандора уже заканчивала обрабатывать Памфилу рану на голове.

Дорион возмущенно крякнул при виде этого, но промолчал. Пандора вопросительно взглянула на гетеру, та сокрушенно кивнула:

— Я не представляю, что творится, но Дорион прав. Там кто-то прячется… Мы подкрались к окну и долго стояли возле него. Сначала было тихо, но потом я расслышала чей-то шепот и шорох. Там точно кто-то есть! Я не знаю, что делать…

На Пандору охватила какая-то отчаянная решимость. Предчувствие беды, страх и растерянность словно куда-то испарились из ее сердца.

— Нам нужно расспросить Памфила, — твердо сказала девушка.

— Если он будет кричать… — начал Дорион, но Фрина оборвала его.

— Отведем его в дальнюю кладовку. Там никто не услышит его криков… Даже если этому герою и придет в голову такая глупая идея, — кровожадно добавила гетера.

Глава 16

Леша лежал, глядя на одиноко мерцающий светильник в дальнем конце галереи. Он никак не мог уснуть. В голове крутились тревожные мысли. Все его планы, все его начинания рушились одно за другим. Перед воображаемым взором Алексея встало разоренное поместье и его слуги: верный Хион, веселушка Лина, добродушная Эфимия… Что стало с ними? А все его усилия под Потидеей… Неужели это тоже было бессмысленно? Все его начинания заканчиваются крахом! А Пандора? Лешино сердце болезненно сжалось. Что стало с ее семьей? Что стало с ней самой? Может, именно его появление и разрушило ее жизнь? Вдруг, все, чего он коснется обречено на гибель? Лешу посетила тревожная догадка. А вдруг это не случайность, а закономерность? Может, ход времени невозможно так просто изменить? И каждое вмешательство в ход истории неизбежно сталкивается с противодействием, обнуляющим все достижения?

И эта история с требушетом? До Леши доходили слухи, что Алкивиад строит еще несколько машин под стенами Потидеи, и падение города — вопрос считанных недель, а может, и дней. Вдруг эта инициатива станет триггером для какого-то другого события? Какой-нибудь катастрофы, например, провала афинских войск, который сведет на нет всю выгоду от изобретения? Македония сейчас колеблется, чью сторону принять конфликте, разгоревшемся между Спартой и Афинами. Что если они заключат союз со Спартой? Что если Спарту поддержат персы? Что если соседний Олинф все же решится нанести удар?

Вдруг за стеной, прямо позади его кушетки, послышалось какое-то шуршание. Вот еще! Алексей встрепенулся — голова отозвалась волной приторной боли. Леша поморщился, встал и подошел к стене. За стеной явно что-то происходило. Он коснулся рукой гладкой штукатурки. Стена легонько дрожала, словно ее ковыряли чем-то снаружи. Что происходит? Леша вспомнил многократно слышанные в Афинах истории про воров, разрывающих ночами стены домов. Купец Дромоилид, его давешний афинский партнер, часто рассказывал подобные байки. Воры разрывали ночью стены домов, сделанные из мягкой необожженной глины, и выносили из дома все ценное, включая мебель и кухонную утварь. По туманным намекам метека у Алексея возникла четкая уверенность, что сам Дромоилид с охотой скупал плоды таких операций… Но что можно украсть в гимнасии, полном афинских солдат? Алексей обескураженно огляделся. Поднимать тревогу или нет? Не хотелось будить раненых товарищей из-за какой-то ерунды.

Леша задумался. Кто здесь есть из командиров? Кажется, никого. Для постоя небольшой афинский гарнизон получил пару домов в центре города, недалеко от агоры. Все командиры и солдаты из-под стен Потидеи предпочитали останавливаться именно там — в тепле, тишине и уюте. Но для того, чтобы справится с такой мелочью, как пара незадачливых воров, командиры не нужны. Леша завернулся в покрывало и, стараясь не шуметь, подошел к солдату, дежурившему возле калитки. Озябший пельтаст, спрятавшись под теплым плащом, грелся у переносной жаровни, слегка раскачиваясь на небольшом трехногом табурете.

Приложив пальцы к губам, Алексей поманил часового. Тот недоуменно посмотрел в ответ и несколько раз растерянно моргнул. Сообразив, что от него требуется, боец подхватил ножны с мечом, подошел к калитке, подергал прочный засов, убеждаясь, что тот заперт, и вопросительно обернулся к Алексею. Тот потянул часового за собой.

Когда они вернулись к дальнему концу галереи, по стене уже ползли длинные извивающиеся трещины. Солдат снова ошарашено моргнул и раскрыл было рот, но Леша успел предупредить изумленный возглас. После секундного замешательства, часовой вытащил меч, аккуратно приставив ножны к стене. Алексей тоже поудобнее перехватил подхваченный им по пути клинок. Переглянувшись, они заняли позицию у стены по обе стороны от предполагаемого отверстия.

Художник Валерий Шамсутдинов

Наконец на пол упал большой кусок стены и в дыре показалась запачканная серой пылью рука. Она стала отламывать куски штукатурки и кидать их на пол, расширяя проем. Леша напрягся, взвешивая на руке тяжелую рукоять. Сразу бить мечом или попробовать поймать наглецов? Так. Приготовиться. Еще секунда… Из стены показалась чья-то голова. Резко выбросив вперед руку, Леша схватил незваного гостя за волосы и приставил к его горлу меч. Охранник, вцепился в его руки. Они, резко дернули незадачливого грабителя и протащили его через отверстие. Из дыры выглянуло испуганное женское лицо. Раздался тихий жалобный возглас:

— Дорион!

Пленник что-то замычал, пытаясь освободиться от навалившихся на него людей.

— Мы друзья. Друзья! – послышалось из отверстия.

Леша с охранником переглянулись.

— Друзья обычно заходят по-другому.

Однако женская фигура в проеме не думала прятаться или убегать. Наоборот, неуклюже перегнувшись через развороченные края стены, в гимнасий на четвереньках вползла девушка, продолжая непрерывно шептать:

— Мы друзья! Мы свои! Не трогайте его!

Леша встал и, не выпуская меча, сделал шаг к незнакомке. Но из-за стены снова донесся шорох. Похоже, кто-то еще собирался проникнуть в гимнасий.

— Сколько же вас там? — недоуменно спросил Алексей и взял с подставки светильник.

Но в следующий миг он оторопел от изумления:

— Пандора…

Он подскочил к пролому и протянул ей руку, помогая пробраться через проем. Его пальцы сжали ее холодную тонкую ладонь.

— Спасибо, — прошептала Пандора, выпрямляясь. Нескольким экономными движениями она оправила пеплос и убрала со лба спадающую прядь волос.

Леша повернулся к солдату, продолжающему удерживать нежданного гостя, и успокаивающе махнул рукой:

— Все хорошо. Думаю, это действительно свои. — Он обернулся к Пандоре: — Что происходит?

— Тише, тише! — воскликнул поднимающийся молодой человек и сам осекся от своего возгласа.

— В городе заговор! — тихо сказала Пандора. — Очень скоро они нападут на афинян и перебьют всех!

Повисла напряженная зловещая тишина.

Глава 17

Нежданных ночных гостей обступили встревоженные солдаты. Раненым потидейцам, находившимся под опекой Пандоры, еще несколько дней назад отгородили дальний угол в боковой галерее, откуда было почти ничего не видно и не слышно. Сейчас это оказалось весьма кстати. Раненые пленники спали, но на всякий случай к ним приставили вооруженного бойца. Он одиноко переминался в отдалении, непрестанно вытягивая шею и прислушиваясь к рассказу девушек.

Фрина торопливо говорила, захлебываясь от переполняющей ее тревоги:

— Этот Памфил во всем сознался! Спартанцы пообещали аристократам денег и подмогу, если Сана выйдет из Делосского союза и поможет осажденной Потидее, ударив афинянам в спину с юга. А Олинф должен напасть на северные укрепления. Они знают, что Потидее долго не продержаться. Но если ударить сейчас, то афинские войска можно застать врасплох. Всех афинских граждан и друзей Афин в Сане — таких, как я — они решили захватить и сделать заложниками или просто убить!

— Подожди... — прервал гетеру один из солдат. — Но как же народная партия? Ведь жители Саны сами пожелали войти в союз с Афинами!

— Ага… Тридцать лет назад… — тихо прокомментировал его сосед. — Тогда память о Персидском нашествии была свежа. Все помнили, что сделали афиняне, остановив Царя варваров!

— Да! — подхватила Фрина. — Памфил сказал, что народ слаб и пойдет за решительным человеком. Многие озлоблены на Афины.

Дорион, стоящий рядом с ней, осторожно поддакнул:

— Граждане Саны думают по-разному. Но никому не нравится платить форос на содержание афинского флота, тем более что он вырос с начала войны. Заговорщиков не так много, но если им удастся захватить афинских солдат или выбить их из города, остальные жители Саны поддержат восстание. Граждане Саны колеблются. У многих в Потидее есть родственники или друзья. У меня там тетка… — Дорион осекся.

— А тебе-то какой интерес помогать нам? — подозрительно спросил воин с забинтованной рукой.

Дорион неловко взглянул на гетеру и потупился. Фрина успокаивающе подняла руки:

— Вы все знаете меня…

Одобрительно-насмешливый гул прокатился по рядам солдат. Лицо Дориона пошло красными пятнами. Но гетера не обратила на это внимания.

— Я несколько лет жила в Афинах. Я родилась в Платеях, самом верном союзнике Афин. Я сама всегда была другом Афин! И здесь оказалась лишь потому, что сюда пришли афинские солдаты. Мне нет нужды обманывать вас. Ваш успех — мой успех. Ваша неудача — гибель для меня.

Снова одобрительный гул.

— Поверьте мне, — продолжала гетера, — Дорион друг. Он из бедной семьи. А бедняки всегда были союзниками вашего славного города.

Наконец Фрине удалось убедить всех в серьезности сложившейся ситуации. Она кратко поделилась тем, что рассказал ей плененный Памфил. Около сотни заговорщиков, в основном из богатых и аристократических семей, решили этой ночью внезапно напасть на небольшой афинский гарнизон в Сане. Также их целью был гимнасий, превращенный в асклепеион, и несколько домов, в которых жили люди, поддерживающие Афины, — такие как Фрина. Выступление должно было начаться перед рассветом по сигналу рожка, сразу во всех концах города. Но небольшие отряды заговорщиков уже сейчас занимали позиции и готовились к нападению. В одном знатном доме устроили большую пирушку, заманив туда большую часть лидеров народной партии, симпатизирующих Афинам. По сигналу их всех должны были схватить, чтобы предотвратить любое возможное сопротивление внутри города.

Похоже, ситуация очень серьезна. У Алексея сжалось сердце, по спине пробежал холодок. Не об этом ли он думал совсем недавно? Любое его действие создает противодействие ходу истории. Попытка ускорить взятие Потидеи обернулась восстанием в союзном городе. Или оно и так должно было произойти? Проклятие! Но ведь это означает крах всех его достижений и усилий… А что будет, если он попадет в плен к союзникам потидейцев? Если они узнают, что именно он стоит за зловещим и опасным новшеством, позволяющим издалека разрушать городские стены? Ничем хорошим это не кончится…

Леша обвел глазами растерянных солдат: молодые, не знавшие бритвы лица, почти дети. Похоже, он здесь самый старший. Странно думать так, когда тебе чуть больше двадцати. Но на фоне этих ребят он чувствовал себя умудренным опытом зрелым мужем. Алексей пересчитал бойцов. Пятнадцать человек, включая охранников, плюс он сам. Из них лишь трое здоровых и готовых к бою. Еще двое с трудом могут передвигаться сами, а одного нужно нести на носилках. Остальные с ожогами, порезами, переломами и ушибами, но по крайне мере, могут идти. Что же делать?

Похоже, этот вопрос завладел не только им.

— Нужно бежать! Спрятаться в храме! Найти защиту у алтаря! — в голосе говорившего слышались панические нотки.

Все стали неловко переглядываться и осторожно поддакивать испуганному юноше.

Леша лихорадочно соображал. Бежать в таких условиях не лучшая тактика. У них есть преимущество. Они знают, что готовят заговорщики, следовательно, могут их опередить. Он издал призывный возглас, но на него никто не обратил внимания.

— Послушайте… — Опять никакой реакции. Солдаты встревоженно перешептывались и не замечали ничего вокруг.

— Солдаты! — повторил Леша настойчивее. — Нельзя сдаваться или убегать! Мы знаем о том, что готовится, а значит, у нас есть шанс! Нужно…

— Заткнись! — злобно шикнул на него один из раненых.

— Ты нас погубишь!

— Не тебе учить нас, раб!

Со всех сторон донеслись испуганные и возмущенные голоса.

Леша затравленно огляделся. Неожиданно Пандора нагнулась, подхватила оставленные кем-то ножны с мечом и вышла вперед. Резким рывком обнажив клинок, он отшвырнула пустые ножны и подошла к Алексею. На мгновение Леша напрягся.

— Пусть он раб, но я афинянка. Если афинские воины предпочитают бежать, а рабы сражаться, я останусь с рабами и буду сражаться как воин и как благородный муж!

Художник Валерий Шамсутдинов

Пандора встала рядом с Лешей. Повисла тишина.

— Но что мы можем сделать? — раздался чей-то робкий вопрос.

Пандора легонько пихнула Алексея локтем. Он очнулся.

— Первым делом нужно сообщить о случившемся нашим солдатам под Потидеей. Если мы сумеем отправить гонца на лошади прямо сейчас, к рассвету афинская конница уже будет в городе.

— Но если заговорщики закроют ворота, возьмут заложников и захватят город, это потеряет смысл. Для осады двух городов у наших войск не хватит сил…

— Верно. Поэтому вторая наша задача — выиграть время. Не дать заговорщикам совершить задуманное. — Леша повернулся к Дориону: — Ты знаешь, кто возглавляет этих предателей?

— Полагаю, их несколько. Памфил — но его мы уже схватили. Он связан и заперт в доме Фрины.

— Кто еще?

Дорион с сомнением перечислил несколько имен.

— Где они живут?

Юноша задумался.

— Я полагаю, что все они соберутся в доме Тимарха на пирушку. Меня тоже звали туда. Я и пошел бы, если бы не узнал случайно, что происходит.

— То есть этот дом, по сути, командный центр заговорщиков, и все их лидеры собралось сейчас там?

Дорион с сомнением пожал плечами:

— Я не знаю… Возможно…

Леша огляделся. Казалось, бойцам удалось побороть свои сомнения и страхи. На него смотрели внимательно и серьезно. С доверием и надеждой.

— Кто умеет ездить верхом?

Повисла растерянная тишина.

— Я ездил. Пару раз, в детстве. Дядя давал покататься. Он богатый… — тихо сказал один из раненных бойцов. — Но с моей ногой… — Он сокрушенно покачал головой.

— Кто еще?

Молчание… Оно и неудивительно. Пельтастов набирали из самых бедных афинских семей. А иметь в Афинах лошадь могли себе позволить лишь очень состоятельные граждане.

Леша выжидающе смотрел на Пандору. Она недоуменно оглядела растерянных солдат.

— Итак, у нас всего два человека, способных сейчас ехать верхом, — подытожил Алексей.

— Кто? Кто?.. — растерянно зашептались вокруг.

— Я умею и… госпожа Пандора.

Послышались возгласы восхищенного недоумения. Фрина изумленно уставилась на Пандору.

Пандора вздрогнула и с сомнением посмотрела на Лешу. Он ободряюще кивнул девушке и обвел глазами бойцов. Казалось, что испуг и растерянность прошли. Теперь на него смотрели сосредоточенные, внимательные и готовые к бою бойцы. Фрина с Дорионом стояли чуть в стороне, но и на их лицах были решимость.

— Отлично! — сказал Алексей как можно увереннее. —Попробуем сделать вот что…

После короткого обсуждения его план был принят. Все поняли свои роли. Наконец, когда маленький отряд уже был вооружен и готов выдвигаться, один из бойцов задумчиво спросил:

— А что мы будем делать с этими? — он выразительно кивнул в сторону отгороженного угла, где спали раненые пленники.

Волна беспокойства пробежала среди солдат.

— Да чего тут думать? — со злой усмешкой сказал один из бойцов и сделал выразительный жест у горла.

Несколько человек одобрительно поддакнули.

— Нет… так нельзя…

— Стоит нам уйти, они поднимут тревогу!

— Они же спят.

— А если проснутся?

На лице Пандоры проступила решительность.

— Никто не посмеет их тронуть!

— Тихо. Спокойно. — Леша коснулся ее плеча, но она возмущенно отбросила его руку.

Леша лихорадочно искал выход. Он повернулся к Фрине:

— А куда вы дели этого вашего пленного… как его? — Он прищелкнул пальцами, пытаясь вспомнить имя.

— Памфила?

— Да.

— Он лежит связанный у меня дома, в кладовке. Служанка присматривает за ним.

— Так… А далеко твой дом?

— Совсем рядом. Но за входом следят. Мы вылезли через окно второго этажа, потом прошли переулком. В конце переулка небольшой темный закуток у стены гимнасия. Там мы и раскопали стену.

— Мы сможем этим путем незаметно пронести раненых и пленных тебе в дом?

— Боюсь, что нет…

— Нельзя возвращаться назад к Фрине! — встрял в разговор Дорион. — Они туда рано или поздно ворвутся и всех схватят!

— Что ты предлагаешь?

— Я живу неподалеку. Вряд ли кто-то придет туда. Если пройти по этому переулку и пересечь улицу… Я покажу. Но я боюсь, что они следят за гимнасием.

— Откуда они следят?

Дорион сбивчиво и многословно описал сложившуюся обстановку. За домом Фрины и за гимнасием, расположенном неподалеку, наблюдали. Здесь центром заговорщиков была большая харчевня на углу. Оттуда хорошо просматривались и вход в дом Фрины, и вход в гимнасий, и обе центральные улицы, отделяющие этот квартал от основной части города. В харчевне заговорщики для маскировки своих намерений тоже устроили большую гулянку. В ночной темноте трудно что-нибудь разобрать, поэтому вокруг харчевни постоянно слонялось несколько человек с факелами под видом загулявших пьянчужек. Без раненых и пленных был шанс незаметно проскользнуть мимо наблюдателей, но большой группой — почти невозможно.

Наконец картина прояснилась и стало понятно, что нужно как-то отвлечь наблюдателей.

— Что, если просто подойти к тем, кто следит за улицей? Ну а там… по ситуации. – предложил Алексей.

Дорион с сомнением посмотрел на солдат.

— У вас всех на лице написано, что вы из Афин. И говор ваш… Вас сразу раскусят.

— А я? — спросил Леша.

— Ты? Хм… На афинянина ты не похож, это точно! Я бы пошел с тобой, — задумчиво продолжил Дорион, — но так вы не найдете мой дом, да и не пустят вас без меня. Только в одиночку отвлекать их будет непросто. И подозрительно.

— Ничего. Что-нибудь придумаю. Может, затеять драку?

— Прирежут и глазом не моргнут.

— Хм… Тогда… — Леша задумчиво потер подбородок.

— Я пойду с тобой, — неожиданно сказала Пандора.

— Ты? — Леша растерянно огляделся. — Тебя не узнают?

— Здесь никто не знает меня. Я почти не выходила из дома Фрины. Только в гимнасий, к раненым. А здесь чужих не бывает.

— Отличная мысль! — встрял в разговор Дорион. — При виде такой девушки, подвох — последнее, что приходит в голову.

Пандора натянуто улыбнулась:

— А что приходит в голову при виде такой девушки?

— Э-э-э… — Дорион смущенно отвел взгляд. Гетера, стоящая рядом, возмущенно фыркнула.

Вокруг раздались одобрительные и подбадривающие возгласы.

Леша вздохнул. Ему очень не хотелось привлекать Пандору, но, похоже, это действительно лучшее решение.

— Хорошо. Попробуем сделать так.

Глава 18

— Ну сколько же еще ждать? — нетерпеливо проворчал Хармид и стал растирать озябшие руки.

— Да… Памфилу сейчас хорошо — тискает свою афинскую шлюшку!

— Не переживай, и до тебя очередь дойдет. Он обещал со всеми поделиться! — Полемон зашелся хриплым лающим смехом.

— Тихо! Кажется, кто-то идет!

Пара наблюдателей с тревогой заозирались по сторонам. Но все вроде было в порядке. Калитка в дом гетеры закрыта. Улица, уходящая к гимнасию, пуста. Вход в сам гимнасий с этого места не был виден, но там сторожили другие. Хармид прислушался. Условленного сигнала не слышно. Но кто-то явно приближался к дому гетеры из-за угла. Приятели попытались изобразить припозднившихся гуляк. Хармид нащупал под плащом сигнальный рожок, рядом — острый железный клинок. Они готовы к любому развитию событий. До приятелей донесся встревоженный женский голос:

— Милый, стой! Подожди! Прошу тебя!

Заговорщики переглянулись.

— Может, позвать ребят? — спросил вполголоса Полемон, кивнув в сторону освещенных окон харчевни. Но Хармид успокаивающе похлопал его по плечу:

— Сейчас увидим.

Из-за угла в освещенный факелом круг вышла странная пара — какой-то несуразный варвар и девушка, уцепившаяся за длинный край его красного плаща.

— Отстань! — проворчал варвар с сильным скифским акцентом. В одной руке он держал кувшин. Его слегка покачивало. Видно, в кувшине плескалась не вода. Он дернул плащ, вырывая его из рук девушки.

— Дорогой! — повторила она дрожащим голосом. — Неужели ты бросаешь меня?

Хармид с подозрением рассматривал незнакомцев. Варвар одет нарочито и безвкусно. Девушка очень хороша собой. Какая-то нелепая пара.

Заметив приятелей, варвар ничуть не смутился. С широкой улыбкой, пошатываясь, он подошел к Хармиду и сунул ему кувшин.

— Выпьем!

Хармид отрицательно мотнул головой, но Полемон уже тянулся к манящему сосуду. Приняв ойнохою из рук варвара, он приложился к носику. Его кадык ритмично ходил в такт большим жадным глоткам. По подбородку побежали тонкие струи.

— Ох… Крепкое… Почему варвары не разбавляют вино? — проворчал он, оторвавшись наконец от кувшина.

— Зачем портить хорошую вещь? — усмехнулся варвар.

Девушка опять схватила край его плаща. Она испуганно озиралась.

Подобревший Полемон с интересом рассматривал ее бледное встревоженное лицо. На его физиономии появилась скабрезная ухмылка. Хармид тоже смотрел на девушку. У него что-то шевельнулось в груди. Красивая, явно благородная девушка — и этот напыщенный неотесанный болван. Как она может цепляться за такого?

— Не подскажете, уважаемые, где тут дом… этой… как ее…? — Пьяного идиота качало из стороны в сторону. От крепкого вина все слова явно вылетели у него из головы. — Ква! Ква! — издал он подобие лягушачьего кваканья.

Полемон расхохотался:

— Фрины, что ли?

— О! Точно! Я тут был пару месяцев назад. Но в этой проклятой темноте ничего не разберешь!

— Милый, прошу тебя! — девушка повисла не его руке. — Не ходи к этой ведьме!

Приятели с тревогой переглянулись. Этот вечерний посетитель совершенно не вписывался в их планы.

— Послушай, уважаемый… — начал было Хармид, но варвар не обратил на него внимание.

— Не указывай мне, женщина! — Он резко оттолкнул девушку и раздраженно поправил сползший плащ. — И не забывай свое место!

— Но я же люблю тебя!

— Какой мне прок от твой любви, если в постели от тебя никакого толку. Лежишь себе, как бревно! То ли дело — гетера! — Варвар осклабился и пренебрежительно кивнул Хармиду: — Сами посудите, уважаемые. Это же никуда не годится! — с этими словами он шлепнул девушку пониже спины.

Звонкая, смачная пощечина разорвала ночную тишину. Пошатнувшись от удара, варвар схватился за щеку. Наложница дрожала от ярости и возмущения, в ее глазах сверкал огонь.

Художник Валерий Шамсутдинов

— Ого! — шумно выдохнул Полемон и невольно отступил.

Хармид восхищенно смотрел на девушку. Всемогущие боги! Какой болван — променять эту необъезженную кобылицу на какую-то захудалую гетеру!

Через мгновение девушка уже взяла себя в руки. Она охнула и схватила варвара за плечи.

— Прости меня, милый! Прости… — шептала она, задыхаясь от волнения и страха и заглядывая ему в лицо.

Варвар часто моргал и тряс головой, пытаясь прийти в себя.

— Э-э-э… Уважаемый! — повторил Хармид, оправившись от изумления. То, что он видел сейчас, было отвратительно и унизительно. Он просто не мог смолчать. — Уважаемый! — повторил он без всякого уважения.

Варвар бормотал себе под нос какие-то неразборчивые ругательства. Наконец он услышал Хармида и вопросительно посмотрел на него.

— Ты ищешь гетеру по имени Фрина?

— Да.

— Вон ее дом. Но боюсь, она не примет тебя сегодня. Мы только что проводили к ней нашего приятеля.

— Проклятье! — пробормотал варвар, но было непонятно, к чему относится его ругательство — к недоступной гетере или к полученной оплеухе.

Девушка озиралась по сторонам, всматриваясь в темноту.

— Ну и хорошо! Ну и замечательно! Милый, пошли… пошли! — она стала тянуть его назад.

Повисла напряженная тишина. Вдруг Хармиду показалось, что он услышал какой-то шорох. Он встрепенулся, всматриваясь в темноту. Но в следующее мгновение варвар набросился на девушку, осыпая ее оскорблениями:

— Ах ты дрянь! Как ты посмела поднять руку на своего господина! Да я тебя…

Девушка начала громко просить прощения и клясться этому остолопу в любви. Но все ее слова звучали настолько неискренне и фальшиво, что Хармид не выдержал:

— Послушай, уважаемый! Если эта наложница надоела вам, я готов дать за нее хорошую цену!

— Э-э-э… — Варвар часто заморгал глазами, то ли от удивления, то ли все никак не мог оправиться от полученной оплеухи.

Девушка взглянула в глаза Хармиду и на какой-то миг ему показалось, что он окунулся в бездонную манящую глубину.

— Десять мин! — веско сказал Хармид, с трудом оторвав взгляд от ее лица.

Полемон изумленно охнул.

Варвар наконец-то отнял руку от горевшей красным щеки и звонко поцокал языком. Хармиду показалось, что на него, в отличии от Полемона, цена не произвела особого впечатления.

— Как твое имя, почтенный?

Варвар переглянулся с наложницей. Было похоже, что он колеблется. Хармид нахмурился.

— Алексиус, — ответил варвар на удивление ровным и спокойным голосом.

— Алексиус…? — невольно переспросил Хармид. — Имя казалось смутно знакомым. — Постой, не ты ли Алексиус из Диона, который начал торговать новым видом папируса?

— Да. Но… прошу прощения, мы вроде не знакомы?

— Меня зовут Хармид. А это Полемон, — Хармид кивнул в сторону приятеля. Затем оценивающе посмотрел на варвара. — Да. Мы не знакомы, но я наслышан о тебе.

Хармид еще раз взглянул на девушку, а затем на Алексиуса. Но теперь в его взгляде не было пренебрежения. На мгновение он прикрыл глаза, прикидывая выручку от урожая маслин, добавил ожидаемую награду от спартанцев за выход из Делосского союза, учел сбережения и кое-что пущенное в рост. Наконец он решился:

— Двадцать мин!

Девушка замерла, изумленно глядя то Хармида, то на Алексиуса.

— Это очень серьезное предложение, уважаемый Хармид, — нашелся варвар. В его голосе уже не было ни капли хмеля. — Позволь, я обдумаю его, а завтра мы встретимся и все обсудим.

Хармид кивнул. Но его никак не отпускало какое-то смутное беспокойство.

— Где я смогу найти тебя завтра?

Алексиус переглянулся с девушкой:

— Я остановился… в трактире… — Варвар как-то странно растягивал слова. Похоже, его язык опять начал заплетаться.

— У агоры, рядом с храмом Аполлона, — встряла в разговор девушка и обворожительно улыбнулась Хармиду.

Он невольно расплылся в ответной улыбке. Казалось, она была не против сменить хозяина!

— А! У старого Исарха?

— Да-да. Именно!

— Хорошо. Я найду вас завтра, уважаемый, и мы обсудим этот вопрос. А сейчас я советую тебе отправляться спать. К сожалению, ночью здесь не всегда безопасно. Гетера все равно не примет вас, уверяю!

— Что же… — Алексиус разочарованно развел руками и вздохнул: — Видно, не судьба... Ну пошли, драчунья. Будем решать, что с тобой делать. — Он поманил девушку за собой. — Ах, да! — спохватился он в последний момент и протянул кувшин с остатками вина Полемону. — Угощайтесь!

Полемон схватил кувшин и опять приложился к горлышку.

Хармид не отрываясь смотрел за удаляющимися фигурами. Заворачивая за угол, девушка обернулась и бросила на Хармида прощальный взгляд. Его грудь наполнилось сладким теплом. Он мечтательно улыбнулся.

— Я не понял… — пробормотал Полемон, оторвавшись от вина. — Почему он не вздул эту нахалку? Дал бы пару оплеух и все дела…

Хармид сочувственно посмотрел на приятеля, но ничего не сказал. Он молча отобрал у него кувшин. Сделал большой глоток, крякнул, поставил кувшин к стене и, прищурив глаза, продолжил вглядываться в ночную темноту.

Глава 19

Алексей с Пандорой осторожно пробирались по ночной улице. Приближалось полнолуние, так что улицы освещались холодным бледным светом. Был поздний вечер, но за стенами многих домов еще не спали. Свет от лампад пробивался сквозь щели ставень, плохо пригнанные доски дверей и калиток. Из-за высоких заборов слышались обычные вечерние звуки: плач младенцев, веселый хохот и крик, тонкий посвист флейт и нежный перелив кифар.

— Еще один поворот направо. Затем прямо… — тихо пробормотал Алексей, машинально потирая горевшую огнем щеку.

Он перехватил насмешливый взгляд Пандоры. Казалось, она с трудом сдерживает улыбку.

— Извини, — пробурчал он, отводя взгляд. — Я немного переиграл…

Пандора безразлично качнула головой и отвернулась. Несколько секунд Леша ждал ответной реплики, но девушка молчала. Наконец он не выдержал.

— А ты ничего не хочешь сказать?

— Нет, — тихо ответила она, даже не повернувшись к нему.

Леша опешил, подбирая ответ, но они уже подошли к нужной двери.

Алексей вгляделся в потемневшие деревянные доски, ища условный знак. Вот и зачеркнутый круг, намалеванный углем.

Художник Валерий Шамсутдинов

Почти не заметен в ночной темноте. Леша провел пальцем, собирая с досок остатки золы. Отлично. Он вытер руку о плащ и кивнул Пандоре.

Скрипнула дверь.

— Стоять!

Алексей почувствовал острие клинка, прижавшееся к его спине. К их лицам поднесли светильник.

— Это Алексиус и госпожа Пандора.

— Все хорошо.

Острие исчезло.

Дом Дориона, куда тот привел всю компанию, оказался старой невзрачной хибарой с земляным полом и облезлыми стенами. Похоже, еще ни разу в этом доме не собиралось такое количество гостей.

Отступление из гимнасия прошло без осложнений. Все раненые, включая связанных потидейцев, были перенесены в это убежище. Вряд ли кто-нибудь станет искать афинян в подобном месте. По настоянию Фрины удалось даже пробраться к ней в дом и прихватить плененного Памфила. Ценный заложник — отличный козырь в возможных переговорах.

Леша с Пандорой втиснулись в небольшую ярко освященную комнату, полную людей. При взгляде на лицо Алексея Фрина прыснула и подмигнула Пандоре. Леша попытался сделать вид, что ничего не заметил.

— Итак, действуем дальше по плану? — спросил он собравшихся.

Ответом был одобрительный хор голосов.

Леша посмотрел на Пандору:

— Ты готова?

— Да.

— Ну что же. Всех, кто не может ходить, оставляем здесь…

Пандора, не слушая Лешу, подошла к бездвижному, тяжело дышавшему потидейцу, лежавшему в углу, вытащила из его рта кляп и стала распутывать связывающие его веревки. Фрина приблизилась к ней. Пандора тихим голосом стала объяснять гетере, как помочь раненым, остающимся на ее попечении.

В комнату вошла пожилая женщина, с трудом несущая большую ойнохою, от которой несло кисловатым запахом дешевого вина. Дорион подскочил к ней и перехватил тяжелый кувшин.

— Спасибо, мама, — тихо пробормотал он и уже громко спросил наигранно бодрым тоном: — Кто-нибудь хочет вина?

На него не обратили внимания. Солдаты сидели вдоль стен, бурно обсуждая предстоящую вылазку.

— Вина? — робко повторил Дорион.

Казалось, что его никто не услышал. Он растерянно огляделся. Фрина сидящая рядом с Пандорой, повернулась к нему:

— Я бы с удовольствием выпила… немного…

Мать Дориона суетливо всплеснула руками, подскочила к полке, схватила большую глиняную чашу, дунула на нее, затем подслеповато щурясь, осмотрела в мерцающем свете лампады, протерла подолом и подставила Дориону. Тот осторожно плеснул в нее. Мать Дориона подошла к гетере и протянула чашу. Ее руки слегка дрожали.

Несколько мгновений женщины смотрели друг другу в глаза. Фрина взяла чашу и сделала небольшой глоток. Ее щека дернулась.

— Благодарю, как раз то, что нужно. — Фрина натянуто улыбнулась, ее пальцы коснулись серебряного ожерелья, но она тут же отдернула руку и повернулась к Пандоре:

— Хочешь?

Пандора, только закончившая осматривать раненого, встала с колен, поправила пеплос и взяла протянутую чашу. Она сделала большой глоток и поперхнулась. На мгновение ее лицо скривилось, но она тут же поборола непроизвольную реакцию и улыбнулась пожилой женщине:

— Большое спасибо.

Она протянула чашу Алексею, наблюдавшему за ней. Но тот предупредительно поднял ладони:

— Нет-нет, благодарю. Только что пил. — Он посмотрел на юношу, все еще стоящему с кувшином в руках: — Дорион, ты с нами?

Юноша огляделся и решительно выдохнул:

— Конечно!

— Хорошо. Так куда сейчас двинемся?

— Дорога в Потидею идет от северных ворот. Но чтобы добраться до них, нужно пересечь почти весь город. Кроме того, там, возможно, засада. А тут неподалеку южные ворота, которые ведут в Менду. Рядом есть конюшня. Насколько я помню, охраной южных ворот руководит дядя Аксиох. Если он сейчас на посту, я попробую его уговорить.

Глава 20

Пока все складывалось на удивление удачно. Поблуждав немного по темным переулкам, отряд из десяти человек беспрепятственно добрался до южной стены. Они ненадолго задержались рядом с большими деревянными воротами, из-за которых доносилось тихое фырканье и постукивание копыт. Пахло стойлом. Как и было заранее оговорено, Пандора с одним пельтастом остались возле конюшни. Остальные бойцы вместе с Алексеем последовали за Дорионом. Недалеко от городских ворот маленький отряд остановился. Пора было принимать решение. Можно внезапно напасть, попытавшись захватить охрану врасплох. По словам Дориона, обычно на воротах дежурили два война, наблюдавшие за окрестностями с крепостной стены. Остальная смена, состоящая из шести человек, отдыхала в небольшой пристройке возле ворот. Но бойцов могло быть и больше, и в этом случае будет тяжело избежать кровопролития. Кроме того, Алексей волновался, что подобное нападение до начала восстания будет выглядеть, как агрессия с их стороны и еще больше ожесточит жителей Саны против афинян. Так же можно было попробовать договориться с охраной и убедить их остаться верными союзническому долгу вопреки выступлению аристократов. Но если они откажутся — поднимется шум. После некоторых колебаний Алексей с Дорионом решились отправиться на разведку.

— Стоять! Кто идет? — раздался сверху предупредительный возглас.

Дорион запрокинул голову и махнул рукой:

— Это я, Дорион. Скажи, а дядя Аксиох сегодня дежурит?

— Кто там с тобой?

— Приятель… Алексиус из Диона. У меня к дяде важное дело!

— Что же до утра не подождать? Шляются тут ночью… Проткну дротиком ненароком — мало не покажется…

— А дядя?

— Да в караулке он, с ребятами. Спят уже, небось… И что тебе неймется?

Дорион радостно хлопнул Алексея по плечу, коротко поблагодарил дежуривших стражников и потянул Лешу к двери.

Разговор с дядей Аксиохом вышел долгим и тяжелым. В какой-то момент Леша показалось, что настал момент издать условный клич, призывая спрятавшихся за углом солдат атаковать. Дорион, словно почувствовав это намерение, умоляюще посмотрел на него и еле заметно покачал головой. Наконец удалось прийти к соглашению. Аксиох обещал сохранить нейтралитет и выпустить через южные ворота гонца. Со своей стороны он требовал награду для своих людей и гарантии неприкосновенности для всех жителей Саны, кто напрямую не участвовал в заговоре. Скрепя сердце Леша дал такое обещание, хотя, разумеется, у него не было никаких полномочий. Вскоре понукаемые Аксиохом стражники начали медленно открывать тяжелые ворота. Неприятной неожиданностью оказалось число стражников. Леша насчитал в темноте не менее десяти человек без учета двоих на стене, и то не было уверенности, что в караулке не остался кто-то еще. Выходит, у афинян в случае нападения даже не было бы численного перевеса. Хорошо, что удалось договориться по-хорошему.

Алексей торопливо сбегал за угол, к конюшне, предупредив по пути афинских солдат, чтобы те пока оставались наготове и не показывались стражникам.

Художник Валерий Шамсутдинов

Лошадь была готова, Пандора держала ее под уздцы, поглаживая крепкую мускулистую шею. Она что-то шептала кобыле на ухо, та пофыркивала, прислушиваясь к голосу девушки.

Леша взял лошадь за повод. Пандора шла рядом.

— Будь осторожна. Здесь нет ни седла, ни стремян, а ты никогда не ездила без них. Не иди рысью. Шагом или галопом… Хотя нет, в темноте галопом не стоит.

Ему казалось, что Пандора совершенно не обращает внимания на его слова.

У ворот к ним подошел Дорион. Он торопливо стал объяснять дорогу: необходимо обогнуть город по большой дуге, главное — не проскочить развилку. Пандора меланхолично кивала. Закончив рассказывать, Дорион воровато обернулся на Аксиоха и тихо сказал:

— Есть еще потайная калитка, для вылазок. Она в третьей башне слева, — он осторожно мотнул головой указывая направление. — Если заговорщики захватят ворота, я постараюсь открыть калитку. Обычно ее не охраняют. С лошадью там не пройдешь, но небольшой отряд войти сможет…

Тут к ним подошел начальник стражи, и Дорион замолчал.

— Это ваш гонец? — В голосе Аксиоха смешались недоумение и презрение. — Да она же свалится по пути! Учтите, наш нейтралитет будет длиться лишь до рассвета! Если до этого времени никто из афинского войска не появится, я разрываю наше соглашение.

Девушка с тревогой покосилась на начальника стражи. Затем она прошептала Алексею на ухо:

— Может, поедем вместе?

— Нет. Если мы сейчас потеряем инициативу, город отпадет, и тогда даже афинская конница не поможет отворить ворота.

Дорион махнул на прощание рукой. Леша с Пандорой прошли через полуоткрытые створки, с трудом заставив пугливую кобылу протиснуться в узкую щель. Леша лихорадочно соображал, что еще нужно сказать.

— Вот смотри! — он указал на усыпанное звездами небо. — Видишь такой прямоугольник и три звезды рядом, словно ковшик?

— Да.

— Вон та звезда в углу ковшика — у нас она называется Кохаб. Она все время находится в одном месте — на севере. После того, как обогнешь Сану, старайся, чтобы эта звезда была перед тобой.

— Хорошо.

Леша сложил руки замком и подсадил девушку. Она легко взлетела на лошадь.

Повисло молчание. Леша все никак не мог подобрать слов.

— Будь осторожен! — Пандора нагнулась и чмокнула Лешу в щеку.

Он не успел ничего понять, а Пандора уже ударила кобылу пятками. Лошадь возмущенно фыркнула и припустила по дороге, слабо освещённой бледной луной. Леша прижал руку к щеке и проводил взглядом удаляющуюся фигуру. Его сердце бешено колотилось, но времени на размышления не было.

— Удачи! — прошептал он по-русски и побежал к воротам.

Глава 21

1

— Предательство!

— Это предательство…

На Алексея со всех сторон обрушились возмущенные возгласы:

— Нужно было нападать!

— Нельзя им верить!

Дорион растерянно отступил в тень.

— Подождите... Послушайте! — Леша пытался объяснить свое решение, но его никто не слушал.

— Нельзя полагаться на раба!

— Как ты мог поверить этому Аксиоху?

— Послушайте! У нас был план. Все идет отлично! Мы отправили гонца…

— Да. И сообщили заговорщикам о наших намерениях!

— Но Аксиох не заговорщик. Он обещал сохранить нейтралитет. Он пропустил нашего посланца! Мы должны проникнуть в дом Тимарха, освободить лидеров народной партии и захватить главарей заговорщиков!

Однако все Лешины попытки убедить возмущенных солдат оказались тщетными. Афиняне никому не верили. Они боялись и не хотели ждать. А еще они хотели драться.

— Хватит слушать эти рабские россказни!

— Там нас уже ждут!

Оглушенный возмущенными нападками, Алексей отступил. После короткого, но бурного обсуждения солдаты решили пробиваться к небольшому афинскому гарнизону, расположившемуся в домах возле агоры.

— Ну что, раб, ты с нами?

Алексей обреченно обернулся на Дориона. Тот сделал шаг назад:

— Напасть с оружием на моих соотечественников? Боюсь, я не готов…

— Понимаю…

Леша лихорадочно соображал: до лагеря афинских войск около шестидесяти стадий. На лошади Пандора доберется туда часа за полтора. Плюс время на сборы и обратный путь. Получается, что афинские войска смогут прибыть в Сану примерно через четыре часа. То есть еще до рассвета. При том, что заговорщики, по словам плененного Памфила, намеривались выступить на рассвете. Если бы получилось реализовать его план, возможно, вообще удалось бы избежать кровопролития… Но похоже, что теперь это неосуществимо. Ситуация вышла из-под контроля.

— Ты говорил про секретную калитку?

Дорион кивнул.

— Да. В третьей башне к северу от ворот, — он махнул рукой в темноту. — Сейчас башню не видно. Но если идти по этой улице и свернуть направо…

Леша выслушал торопливое объяснение.

— Хорошо. Жди там. Постарайся встретить наших солдат и провести их, если им не откроют ворота.

Юноша снова кивнул:

— Да хранят вас боги!

Алексиус посмотрел вслед быстро удаляющимся по улице солдатам, которые так и не дождались его ответа, вытащил из ножен меч, обреченно взглянул на Дориона и побежал за бойцами.

2

К счастью, внезапность сыграла свою роль. Силы заговорщиков, еще не полностью готовые к нападению, совершенно не ожидали атаки с тыла. Десяти бойцам удалось легко рассеять небольшую группу наблюдателей, стороживших калитку у дома, отведенного небольшому афинскому гарнизону. Со своей стороны солдаты, расквартированные в условно дружественном городе, не потеряли бдительности. Часовые подняли тревогу, и через несколько минут заспанные, наспех одетые бойцы уже строились в линию в небольшом полутемном дворике. Начальник гарнизона, сосредоточенно кивая, слушал торопливый доклад прорвавшихся вместе с Алексеем солдат. Несколько воинов уже баррикадировали окна и входную дверь. С улицы доносились разъяренные крики. Мелькал тревожный свет многочисленных факелов. Через стену перелетели несколько булыжников и грохнулись посередине двора. При известии о том, что удалось отправить гонца, начальник гарнизона просиял:

— Отлично! На рассвете здесь будут наши, и мы покажем этим ублюдкам!

Наступило небольшое затишье. Видно, нападающие пытались перегруппироваться и оценить ситуацию. Но вскоре они поняли, что единственный их шанс — как можно быстрее подавить сопротивление афинян.

Атаки следовали одна за одной. В казарму летели зажженные стрелы, горшки с горящим маслом и булыжники. Несколько раз нападавшим удавалось прорваться сквозь забаррикадированную дверь, но во дворе их встречала плотная фаланга, ощетинившаяся короткими копьями. Раз за разом афинянам удавалось оттеснить врага. Никогда прежде Алексею не приходилось участвовать в настоящем бою. Даже памятное нападение на его поместье и стычка под Потидеей не могли сравниться с этим. Лешу охватило какое-то странное отчаянное безумие. Яростная радость боя. Он стоял плечом к плечу с бойцами, прикрывшись щитом и пытаясь достать нападающих тяжелым копьем. Иногда это удавалось, и тогда его охватывал восторг. Удар! Еще удар! Выпад! Время остановилось. Остались лишь запах гари, пота и крови, яростные крики и стоны раненых. Вот копью застряло то ли в чьем-то щите, то ли в чьем-то теле. Алексей отпустил полированное древко и вытащил короткий меч. Так даже лучше!

Короткие отрывистые приказы:

— Держать строй!

— Вперед!

— Дави их!

Художник Валерий Шамсутдинов

Внезапно на улице раздался пронзительный рев кавалеристского рожка. Леша ошарашенно завертел головой. Нападавшие пропали. Видны были лишь несколько распластанных, измазанных кровью тел, осколки горшков, какие-то обгорелые доски. Он поднял голову — в небе уже брезжил рассвет. Снова призывный зов трубы, крики, топот копыт. Он внезапно почувствовал безумную усталость. Саднило оцарапанное плечо, а в голове пульсировала тяжелая одурманивающая боль. Леша почувствовал слабость в ногах. Меч выпал из его рук. Он подошел к стене, прижался к ней спиной и закрыл глаза. Кажется, все кончилось…

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

*************************************************************************************

Если вам понравился роман, я буду очень признателен за ваши лайки, отзывы и комментарии.

Большое спасибо, что следите за моим творчеством.

Часть II. Глава 22

1

Пандора стояла возле дороги и не отрываясь смотрела на медленно ползущую серую вереницу людей. Перед ней проплывали потерянные, исхудалые, осунувшиеся лица. Матери, несущие на руках детей, напуганных до такой степени, что уже не могли плакать. Мужчины, стиснувшие зубы и прячущие взгляд от хохочущих над ними афинских солдат.

Художник Валерий Шамсутдинов

Потидея наконец капитулировала. Ворота и несколько участков стены были почти полностью разрушены огромными каменными шарами. Эти каменные ядра виднелись всюду: выглядывали из-под обломков, торчали из стен, наполовину зарывшись в землю, словно панцири гигантских черепах. В отдалении, у земляного вала, через который медленно переползал ручеек людей, чернели зловещие уродливые громады боевых машин. И все равно казалось невозможным поверить в их разрушительную силу.

Беззащитность… Именно это чувство охватило Пандору. Она глядела на испуганных жителей Потидеи, навсегда лишившихся домов, сбережений и родины, и ей становилось жутко. Как легко было представить афинян, так же безропотно и безвольно покидающих свой город. А еще страшнее было осознавать ЧТО, а вернее КТО, стоит за всем этим. Неужели всего один человек способен изменить судьбу тысяч и тысяч?..

И все же было в этом зрелище что-то величественное и торжественное. Пандора будто прикоснулась к героическому прошлому, на миг ей почудилось, что она стоит возле поверженной Трои, обреченной богами на разорение и смерть. Нет, вовсе не людская воля сотворила подобное. Это воля богов привела сюда и ее, и Алкивиада, и Алексиуса, и тысячи солдат, получивших наконец долгожданную и заслуженную победу.

Люди подходили к длинным столам из нестроганых досок и выкладывали все свои деньги и ценности. Мужчинам позволили оставить лишь один хитон и один гиматий, женщинам – два пеплоса. Тех, кто не выложил никаких денег или выложил слишком мало, отводили в сторону и обыскивали. Все остальные вещи оставались в покинутых домах, и солдаты с нетерпением ждали, когда стратег отдаст приказ войти в пустой город.

Алкивиад, искоса наблюдавший за Пандорой, похоже, уловил ее чувства.

Он демонстративно вздохнул и сказал, будто ни к кому особо не обращаясь:

– По крайней мере, гражданам Потидеи оставили свободу. И им не пришлось разделить эту участь, – он махнул рукой в другую сторону.

На большом ровном участке между городской стеной и осадным валом стояли, сидели на корточках и лежали на голой земле бывшие рабы жителей Потидеи. Теперь все они стали собственностью афинского государства. Солдаты с любопытством разглядывали их, намечая за кого можно будет торговаться при дележе добычи. Да… Если бы не афинские стратеги, уставшие от бесконечной осады, этих несчастных могло бы быть гораздо больше.

– Боюсь, что нашим стратегам не поздоровится после возвращения в Афины, – задумчиво сказал Алкивиад.

Пандора вопросительно посмотрела на него.

– Мы потратили много сил на осаду этого города. Думаю, народное собрание хотело бы гораздо строже покарать непокорных… Продать всех в рабство или казнить… А эта доброта – сродни малодушию. Так войну не выиграть. Вот и в Сане после восстания даже никого не казнили, лишь вышвырнули из города аристократов… Ничем хорошим такая мягкотелость не кончится…

Алкивиад говорил холодно и жестко. Пандоре на мгновение стало жутко. Но, может, именно так рассуждали настоящие герои прошлого? Ахилл, надругавшийся над телом Гектора, Одиссей, расстрелявшийиз лука обнаглевших женихов… Разве они испытывали жалость? Они были в своем праве: праве героя, праве сильного, праве любимца богов. Алкивиад стоял рядом и с равнодушной холодной улыбкой смотрел на серую человеческую массу. Гордый, красивый и сильный, как великие герои древности.

Слова давнего пророчества снова всплыли в памяти девушки: «Доблестный муж, что Афины спасет…» По ее спине побежали мурашки. Пандора отвернулась и торопливо пошла назад в лагерь. Но около требушетов невольно замерла. Она долго стояла, разглядывая зловещие механизмы. Потом коснулась пальцами толстых ошкуренных бревен и изумленно тряхнула головой. Эти махины походили на выстроенных в ряд титанов, готовых низвергнуть в Тартар всех непокорных. Было в них что-то жуткое, нечеловеческое. Люди не должны использовать такое оружие против других людей. Ведь недаром боги покарали Одиссея за его хитроумное изобретение. А эти чудовищные механизмы гораздо страшнее и опаснее деревянного коня. Пандора снова вспомнила пророчество и испуганно зажмурилась, взмолившись о защите Громовержцу.

2

– Проходи, госпожа, – Алкивиад почтительно отворил дверь, пропуская Пандору вперед.

С замиранием сердца девушка вошла в пустой дом. Внутри царил идеальный порядок, словно хозяева покинули его только что и вот-вот вернутся домой.

– Стратег очень высоко оценил твои заслуги, госпожа. В награду за твой подвиг…

– Подвиг? – с усмешкой переспросила девушка.

Алкивиад тут же нашелся:

– Я не знаю ни одной благородной афинской девушки, способной в одиночку, ночью на лошади проскакать такое расстояние, передать донесение, спасти людей…

С отстраненным безразличием слушая похвалы Алкивиада, Пандора прошла через большой атриум и вышла в уютный перистильный дворик, в центре которого стоял домашний алтарь из желтого песчаника.

– Кстати… Прости мое любопытство, где ты научились ездить верхом?

Не глядя на Алкивиада, девушка приблизилась к алтарю и прижала ладони к холодным каменным граням.

– Когда я была рабыней… мой хозяин очень любил прогулки на лошадях.

По лицу Алкивиада скользнула досада, и он сменил тему:

– Тебе нравится дом?

– Очень уютно…

– Как афинской гражданке и герои… гхм… мужественной девушке, оказавшей неоценимую услугу афинским солдатам, наш командир выделил тебе для проживания этот дом. Всё находящееся здесь имущество также поступает в твое распоряжение. Весной, когда начнется навигация, ты отправишься домой. А пока… Я постараюсь добиться, чтобы тебе выделили парочку слуг.

– Кажется, у меня есть один слуга… Кстати, я не знаю… все ли с ним в порядке?

– Алексиус? – без надобности уточнил Алкивиад. – С ним все хорошо. Когда наши солдаты вошли в Сану, он был в числе защитников гарнизона. Я понимаю, что он твой слуга, но сейчас он числится в войске как государственный раб. К тому же тебе, наверное, здесь нужны служанки, а не слуги…

– В Афинах он был под защитой нашего очага.

– Понимаю… Но не переживай. Алексиус приписан к нашему отряду, а мы будем располагаться в соседнем доме, так что в случае надобности он будет в твоем распоряжении.

– А где будет жить госпожа Фрина?

– Гетера? Не знаю... Она не афинская гражданка. Сомневаюсь, что в Потидее для нее найдется свободный дом. Но у нее арендован дом в Сане. Останется там…

– После всего, что случилось? Ведь она помогла нашим солдатам!

– Это ты помогла нашим солдатам, а она просто оказалась поблизости.

– Но жители Саны… Как они будут относиться к ней?

Алкивиад осклабился:

– Ей не привыкать!

Пандора обвела глазами длинную колоннаду, окружающую перистиль:

– Боюсь, что этот дом слишком велик для меня одной… Я буду благодарна, если ты пригласишь госпожу Фрину переехать в этот дом.

– Но… Госпожа Пандора… Жить в одном доме с гетерой…

– Ты же сам привел меня к ней в Сане! Что изменилось?

Алкивиад замялся:

– Да, привел… Но это был другой город, и у нас не было другого выбора. А здесь… На виду у всего афинского войска… Тебя могут не понять! И… что сказал бы твой отец?

– Мой отец сказал бы, что за добро следует платить добром!

Алкивиад пристально посмотрел на Пандору, затем неожиданно взял ее руку, сделал шаг и оказался с девушкой лицом к лицу.

– А что скажет твой будущий муж? – вкрадчиво спросил он.

Пандора остро почувствовала пугающую раздвоенность. Первым ее желанием было оттолкнуть юношу. Но его порывистость, напор, его пронзительно голубые глаза, сильная, уверенная рука, сжимающая ее ладонь… Она на мгновение оцепенела. Такая близость пугала, но было в ней что-то бесстыдно соблазнительное и притягательное. Наконец она собралась и выразительно посмотрела на свою ладонь, которую Алкивиад продолжал тянуть к себе.

– Полагаю, это следует спросить у него, – она высвободила руку и сделала шаг назад.

– Уверен, что ему бы это не понравилось! – продолжал напирать Алкивиад.

– Тогда ему следует подыскать себе более подходящую жену, которая никогда не попадала в плен, не жила в одном доме с гетерой, не носилась на лошади по ночным дорогам в одиночку!

Алкивиад замер, пристально глядя на девушку, потом кивнул:

– Прости, госпожа. Разумеется, ты права. Это очень благородно с твоей стороны – дать приют бездомной гетере и всем ее ухажерам…

– Да, – холодно сказала Пандора. – Тебя я тоже буду рада видеть в этом доме.

Алкивиад набрал воздуха, намереваясь что-то сказать, но промолчал.

– Хорошо, я отправлю в Сану твое приглашение для Фрины, – с этими словами он развернулся и направился к выходу.

– Господин Алкивиад! – окликнула его Пандора.

Юноша обернулся.

– Спасибо за помощь и заботу, – девушка послала ему обворожительную улыбку.

Алкивиад расплылся в ответной улыбке и, мечтательно жмурясь, открыл дверь.

Глава 23

1

Подготовка к празднику шла с раннего утра. Фрина предложила устроить пир в честь афинских воинов, одержавших блестящую победу. Гетера, несколько дней назад переехавшая в Потидеи из Саны, взяла на себя все хлопоты по организации торжественного вечера. Ожидалось более дюжины гостей, среди которых должны были быть Сократ, Алкивиад, Федр и их друзья. Присутствие на пиру Пандоры подразумевалось как нечто само собой разумеющееся.

К закату все было готово. По дому плавал дразнящий аромат жареного мяса с луком, тушеных бобов и свежих пшеничных лепешек. Танцовщицы разминались во дворе под мелодичный перелив флейтисток, приглашенных Фриной из Саны. Казалось, что гетера позаботилась обо всем. Специально для Пандоры на самом почетном месте пиршественного зала поставили удобный клисмос с небольшим столиком – гетера знала, что Пандора не сможет заставить себя принимать пищу лежа на клине, как прочие гости, это было бы неподобающе для благородной афинянки. Однако, к удивлению Пандоры, в дальнем углу у стенки поставили еще один стул – попроще. Заметив это, она вопросительно посмотрела на гетеру.

Фрина подмигнула ей:

– Это для твоего слуги.

– Мне кажется, это плохая идея… – нахмурилась Пандора.

Но гетера подняла руку, обрывая возможные возражения:

– Конечно, он слуга, но я видела его в деле и слышала, что говорят о нем солдаты. Этот юноша сражался плечом к плечу с афинскими воинами. Полагаю, он достоин и того, чтобы пировать с ними в одном зале. Кроме того, мы празднуем падение Потидеи, а ведь это и его заслуга! Ходят слухи, что государство намерено выкупить Алексиуса у твоего отца и подарить ему свободу…

Пандора недоверчиво подняла брови.

Фрина загадочно улыбнулась и добавила:

– А кроме того, представь, как это разозлит Алкивиада!

– Я не хочу никого злить!

– А вот это глупо… Иначе ты их не проймешь!

– Проймешь? – переспросила Пандора. – Но зачем?

Фрина прикрыла глаза и беззвучно рассмеялась.

– Всемогущие боги! А как еще женщина может управиться с дюжиной мужчин? Оказавшись на пиру со слугой, достойный муж обнаружит еще одну причину проявить благородство. Задача женщины лишь обернуть это себе на пользу!

– А если окажется наоборот?

– Что ты имеешь в виду? Думаешь, благородные люди уподобятся рабам, начнут бесчинствовать и буянить?

– Нет… Я имею в виду другое.

– Не понимаю…

Пандора устало махнула рукой:

– Неважно… Делай как знаешь, – затем повернулась и направилась в свою комнату.

Фрина проводила ее недоуменным взглядом.

2

Вопреки опасениям Пандоры, пока все шло просто замечательно. Сократ, бывший симпосиархом, решил разводить вино на три части воды. Зрители посмотрели выступление гимнасток, а потом погрузились в пространную беседу. Несколько раз Пандора бросала короткий взгляд на Алексиуса, а он что было сил старался не обращать на нее внимания. Алкивиад, чье клине располагалось рядом с Пандорой, наоборот, неотрывно смотрел на нее. Казалось, что он совсем не слушает, что говорит Сократ.

Пандора много слышала про этого философа. Кто-то говорил ей, что Сократ – самый мудрый из афинян, а дядя Анит утверждал, что своими сказками этот безбожник сбивает молодежь с толку. Отец тоже скептически относился к Сократу, утверждая, что он бездельник и болтун, но признавал, что иногда от Сократа можно услышать и разумные вещи. Однако то, что сейчас говорил Сократ, было удивительно и странно. Разговор зашел о законах. А потом, слово за слово, беседа перешла к тому, каким должно быть государство, где будут царить счастье и справедливость.

– Если бы у настоящего философа возникла необходимость взять на себя заботу о государстве, например в какой-нибудь варварской местности, то не сомневаюсь, что он сумел бы создать государственный строй справедливый и прекрасный во всех отношениях. Хотя, конечно, это и трудно… – ответил Сократ Федру на какой-то вопрос.

Пандора заметила, как при этих словах Алексиус вздрогнул и впился взглядом в философа.

Слушатели стали просить Сократа подробнее объяснить это, и он начал долгий основательный рассказ, прерываемый лишь редкими репликами и изумленными возгласами. Начав с таких кажущихся простыми и очевидными понятий, как власть, благо и справедливость, Сократ сумел показать собеседникам сущность этих вещей совершенно с неожиданной стороны. По его рассуждению, выходило, что править должен только тот, кто править не желает, для кого власть – тягость. Именно такой человек сможет по-настоящему понять, что нужно гражданам, о которых он должен заботиться, как пастух об овечьем стаде.

– Ведь врач предписывает больным не то, что пригодно самому врачу, а лишь то, что необходимо больному. В этом и состоит искусство управления и искусство врачевания. Истинный врач, в точном смысле этого слова, не стяжатель денег, а управитель телами…

Сократ продолжал плести паутину слов, увлекая слушателей. Сил сопротивляться его логике и аргументам уже не оставалось, хотя рассуждения его становились все удивительнее и неожиданнее. Сократ полагал, что руководить идеальным государством должны мудрецы и все граждане там будут заниматься лишь тем, к чему у них действительно есть склонность, понять которую поможет мудрый правитель. Самые лучшие и талантливые обязаны стоять на страже такого государства, охраняя и защищая его прекрасные порядки, причем в этом деле не должно быть различия между мужчинами и женщинами, ведь и собаки самки, и кобылицы выполняют ту же работу, что и самцы их племени. Поэтому женщины наравне с мужчинами должны учиться музыке, поэзии и прочим наукам, заниматься воинскими и гимнастическими упражнениями и даже воевать, защищая страну.

Изредка Пандора бросала взгляды то на Алкивиада, то на Алексиуса. Выражение их лиц менялось, но по-разному. Алкивиад, поначалу слушавший Сократа вполуха, увлекся рассказом, перестал коситься на девушку и уже не сводил со своего товарища и учителя восторженного взгляда. Алексиус же наоборот – слушал вначале с большим вниманием и интересом, но постепенно на его лице все чаще стала мелькать скептическая улыбка. Он стал смотреть по сторонам и все чаще поглядывал в сторону Пандоры, словно хотел увидеть ее реакцию на услышанное. Но мысли девушки рассыпались под мощным потоком доводов и аргументов. Она просто не знала, что думать…

А Сократ продолжал свои рассуждения. Он стал размышлять, о том, какой образ жизни подобает стражам. Выходило, что лучшим людям государства следует жить сообща, ничем не владея и проводя жизнь лишь в упражнениях и учебе. Когда же Сократ стал говорить о браках в таком государстве, Пандора совсем растерялась.

– …поэтому лучшие мужчины должны сочетаться с лучшими женщинами, а худшие – с худшими. Задача правителей – организовать это. Например, с помощью жребия, но подстроить так, чтобы при заключении брака человек из числа негодных винил в этом судьбу и богов, а не правителей. Сделать это нужно таким образом, чтобы никто об этом не знал, чтобы не вносить разлада среди граждан…

– Но ведь это подлость! – не выдержал Алексиус.

Все с возмущением и презрением уставились на обнаглевшего слугу.

Сократ кивнул и грустно улыбнулся:

– Возможно… Поэтому я и говорил, что власть – это не благо, а тяжкое бремя и никто в здравом уме не будет ее желать. Но ведь врач ради блага больного может причинять ему боль или предписывать что-то неприятное.

– Да, но у больного есть возможность отказаться от такого лечения.

– И нанести себе вред? Будет ли это разумным и будет ли это благом?

Алексиус долго собирался с мыслями. И наконец сказал:

– Кто, кроме самого человека, может решать, что будет для него благом? Я помню, в самом начале твоих рассуждений ты сказал, что человеку прежде всего нужно познать самого себя…

– Не следует приписывать мне чужих слов. Это написано на стене в храме Аполлона в Дельфах. Но я согласен, что начинать всегда нужно именно с этого.

– И я согласен! – горячо подхватил Алексиус. – Нужно познать самого себя! Понять, что значит быть человеком! Но то, что рассказывал ты, Сократ… Боюсь, это далеко от сущности человека… Скорее, даже противоположно его природе.

— Вот как? И в чем же, по-твоему, заключается человеческая сущность? Что такое человек?

– Ну… Человек точно не овца, нуждающаяся в пастухе! – Алексиус выдержал паузу и добавил с усмешкой: – И не двуногое без перьев!

Сократ недоуменно поднял брови, и Алексиус торопливо продолжил:

– Конечно, первое, что приходит в голову, это назвать человека общественным, социальным существом. Человек не может появиться и существовать вне общества. Отсюда можно вывести и другое определение. Человек – существо разумное и владеющее речью. Далее можно сказать, что человек — это существо способное к труду и творчеству. И даже, что человек – это существо способное к играм.

– Погоди! Но ведь и щенки играют, кусая друг друга! – перебил Алкивиад рассказчика.

– Играют… Чтобы тренировать умение охотиться и драться. Но что тренирует человек, играя в бабки или в петтейю? Человек – единственное существо, способное играть ради игры. – Алексиус обвел слушателей внимательным взглядом. – Но можно указать на нечто другое, еще более свойственное природе человека. И мне кажется, это свобода. Человек – свободное существо. Свободное – в полном смысле этого слова. Человек не рождается человеком. Он становится им постепенно – день за днем, год за годом врастая в человеческую сущность, многократно выбирая то, каким человеком он хочет и может быть. Уж если и проводить аналогию с пастухом и овцами, то правильнее сказать, что человек – пастух своего бытия.

Повисло молчание. Сократ задумчиво поглаживал бороду. У Пандоры по спине пробежали мурашки, словно ее окатили ледяной водой. Девушка смотрела на Алексиуса с недоверием и страхом. Почему-то сейчас все эти слова, которые она уже не раз читала в его рукописи, оказались наполнены гораздо более глубоким смыслом, чем ей казалось раньше.

Алексиус продолжил:

– Но и это не все. Нельзя забывать еще одно важное, а может, даже главное свойство человека: умение любить. Опасно недооценивать любовь. То совершенное государство, о котором говорил уважаемый Сократ, в том виде, как он его описал, будет неизбежно разрушено любовью, как были разрушены многие великие государства. Любовь Париса и Елены разрушила Трою, где царствовал мудрейший из царей – Приам. Любовь Аридны привела к падению Кносса. Нельзя подстраивать браки и сводить людей, словно породистых лошадей. Браки должны строиться на любви. Ведь именно любовь Пенелопы к Одиссею спасла Итаку от орды алчных женихов… А будь на месте любящей Пенелопы равнодушная и коварная Клитемнестра, то по возвращении на Итаку Одиссея ждала бы участь Агамемнона…

– Ты разве не слышал, о чем говорил Сократ? – резко сказал Алкивиад. – Он же ясно объяснил, что стражи должны всех любить равным образом!

– Боюсь, что это противоречит природе человека.

– Природе человека противоречит нежелание прислушиваться к голосу разума! Разум выше животной страсти! Человек должен узнать, понять, как следует любить, и тогда научится любить того, кого следует! – горячился Алкивиад.

– Мне кажется, это слишком умозрительное рассуждение. Невозможно постичь человека, просто сидя на лавочке и размышляя о его сущности. Природу человека можно познать лишь действием или поступками…

Алкивиад вскочил.

– Не забывайся, раб! – глаза его горели яростью.

Сократ примиряюще рассмеялся:

– Ничего… – кивнул он Алкивиаду. – Истине не важно, кто ее говорит – свободный или слуга. Но расскажи нам, Алексиус, что нужно сделать, чтобы постичь суть человека? Размышления и разговоры на лавочке – что может быть более подходящим? Какого рода действия или поступки помогут нам проникнуть в суть вопроса?

– Постижение природы через опыт и наблюдение.

– Чему же нас может научить опыт из того, чему не научит вдумчивая беседа?

– Ну… – Алексиус ненадолго задумался. – Знаете ли вы, например, что у человека в глазу есть место, где глаз соединяется с мозгом? Эта зона не способна видеть, поэтому у всех в глазу есть слепое пятно. Проще говоря, перед нашим взглядом все время висит дырка, но мы ее не замечаем, потому что привыкли к ней с самого рождения.

– Какая чушь! Глупости! – прошла по залу волна возмущенного негодования.

– Чем докажешь? – презрительно бросил Алкивиад.

– Элементарным опытом. Можно попросить чистую дельту?

Слуги принесли чистую восковую табличку, и Алексиус стал что-то царапать на ней.

Все тянули шеи, пытаясь рассмотреть, что делает слуга. Пандора тоже не выдержала и, привстав на цыпочки, заглянула в дельту, которую Алексиус уже протягивал настороженному Алкивиаду. Она увидела на табличке лишь две фигуры – крестик и кружочек – прямо посередине, на расстоянии нескольких пальцев друг от друга.

– И что с этим делать? – недоверчиво спросил Алкивиад.

– Закрой правый глаз. Лучше даже прикрой его рукой. А теперь неотрывно смотри на кружок левым глазом… Так… Теперь медленно отводи табличку от лица, и ты заметишь, что в какой-то миг крестик слева исчезнет.

Алкивиад фыркнул:

– Ерунда какая-то! Ничего не… – он осекся. – Подожди-ка… Хм… Странно…

Художник Валерий Шамсутдинов

Все еще продолжая недоверчиво хмуриться, он двигал табличку вперед и назад, но уже молча.

– Ну как? Видно что-нибудь? – нетерпеливо спросил Федр.

– Да… – неохотно признал Алкивиад, протягивая тому дельту.

Федр выхватил табличку из рук Алкивиада и повторил опыт. И скоро изумленно передал ее Сократу.

Пока все зачарованно смотрели, как исчезает крестик на дельте, Алексиус продолжал:

– Этот простой опыт показывает, что человек не способен познать себя одними лишь размышлениями и рассуждениями. Оказывается, что-то может постоянно быть у нас на виду и одновременно не замечаться нами. И таких деталей – сотни. По сути, каждый человек и состоит из сплошных оговорок и уточнений. Поэтому я уверен, что нельзя обобщать и заставлять всех людей жить по одним правилам.

– Возможно, это и любопытный опыт… – произнес Алкивиад. – Но я все равно не понимаю, при чем тут свобода выбора и любовь… Стремление самца сойтись с самкой мы видим и у петухов, и у лошадей. Это природа живых существ…

– Продолжить свой род? Возможно… Но любить? Я не знаю петухов, способных ради любви на коварство, предательство или жертву. Мне кажется, любовь – это дар богов людям и нельзя пренебрегать им. Именно отказ от любви во имя выгоды и есть святотатство и оскорбление богов. Нельзя принимать решения за других людей. Это неизбежно заканчивается трагедией. Идеальное государство должно давать людям свободу и возможности эту свободу реализовать, желательно равные. Всё остальное люди сделают сами. Поэтому и браки должны совершаться не по жребию, не по выбору мудрецов или родителей. И мужчины, и женщины должны иметь право выбирать тех, кто нравится им, тех, к кому они испытывают настоящие чувства.

– Какая глупость! Только представь, что станет с государством, где женщины и мужчины будут сходиться и расходиться, следуя лишь мимолетным желаниям и увлечениям! Люди начнут угождать своим низменным порывам и страстям. Семьи перестанут существовать. Множество детей будут расти без отцов! А женщины? Сначала один мужчина, потом другой, затем третий… Даже наши гетеры более разборчивы… А ведь такие женщины будут растить наших детей! А что говорить про мужчин? Что заставит обычного мужчину оставаться благородным мужем и отцом, а не бежать вслед за очередной молоденькой красоткой, забыв про своих детей и законную супругу?

– Может, настоящая любовь?

– Чушь! Для любви существуют гетеры! – Алкивиад пренебрежительно махнул рукой в сторону приосанившейся Фрины. – Браки заключаются на пользу государства, для его стабильности и процветания! Муж получает приданое жены! Именно это является основой и гарантией крепкого союза!

Алексиус неожиданно повернулся к Пандоре:

– А что думаешь ты, госпожа? Предпочла бы сама выбирать мужа или доверилась выбору отца?

Повисла тишина.

Девушка замерла, подыскивая правильный ответ.

– Я бы положилась на выбор богов, – нашлась она наконец.

По залу прошел одобрительный гул.

– Достойное воспитание и здравый смысл! – кивнул Сократ. – Приятно, когда молодежь лучше нас понимает, что значит настоящее благочестие.

Пандора действительно отлично это понимала. Благочестивой девушке не было места на подобном пиршестве. На нее вдруг навалилась усталость, голова стала тяжелой, а веки словно налились свинцом. Она поднялась и, почтительно поблагодарив гостей, направилась к выходу.

Глава 24

1

На следующий день завтракали далеко за полдень. После вчерашних разговоров Пандора никак не могла прийти в себя. Фрина тоже казалось задумчивой. Гетера рассеянно гоняла последний глоток вина в изящном кратере, изредка поглядывая на Пандору.

Подошла Меланта.

– К вам пришел этот… Алексиус, – уставившись в пол, произнесла служанка, так что было неясно, к кому она обращается.

Фрина подчеркнуто промолчала.

Пандора вздохнула:

– Пусть войдет.

– Добрый день! Да благословят вас всемогущие боги!

После взаимного обмена любезностями Фрина бросила озорной взгляд на напряженную Пандору и пригласила гостя присесть.

– У меня… эээ… деловой разговор к госпоже Фрине… – неловко пробормотал Алексиус. – Вы позволите?

– Слушаю тебя.

– Мне пришла в голову одна мысль… – Алексиус мялся, словно сомневаясь в уместности своего предложения. – Понимаете, жители покинули город, оставив все свое добро. Ценности и деньги пошли в афинскую казну, но личные вещи и товары поступили в распоряжение афинских воинов, как военные трофеи…

– И?..

– Я поговорил с ребятами. Многим среди прочего достались тюки с куделью. Шерсть для пряжи была почти в каждом доме. Еще есть несколько мастерских с запасами шерсти… Говорят, тюки с шерстью будут распродавать на аукционе. Но они никому не нужны. Тащить их с собой в Афины неудобно. Поэтому многие воины готовы избавиться от них. Продать – совсем недорого. Вот я и подумал…

– Скупить всю шерсть?

– Да.

– Но ведь это десятки, если не сотни тюков! И потом… что ты с ней будешь делать? Перепродашь?

– Да. Но не сразу… Сначала попробую договориться об аренде склада или мастерской… – Алексиус вопросительно посмотрел на Пандору.

Она неопределенно мотнула головой.

– И сколько тебе нужно денег? – гетера забарабанила пальцами по столу.

– Полагаю, хватит шесть мин.

– Но это же целый капитал! – всплеснула руками Фрина. – Стоимость пары рабов!

– Поэтому я и пришел к тебе, – почтительно поклонился Алексиус.

— И сколько займет времени перепродать столько тюков?

– Есть одна идея… – начал Алексиус, но Фрина оборвала его.

– Нет, это все нелепые фантазии!

– К началу лета я верну тебе вдвое…

Гетера лишь пренебрежительно фыркнула.

Пандора не сдержалась:

– Самопрялка?

Алексиус улыбнулся и кивнул.

Фрина недоуменно смотрела на них.

Пандора повернулась к гетере:

– А если ты получишь гарантии?

– Гарантии возврата денег? Ну… – Фрина задумчиво почесала кончик носа. – Если будут надежные гарантии, что к лету я смогу получить вдвое… Хм… Возможно, я сумею найти шесть мин…

Пандора снова взглянула на Алексиуса. Он выразительно поднял брови, словно пытаясь ей что-то сказать.

Пандора отвернулась и стала рассматривать линии на своей ладони.

– Ты же знаешь, Фрина, что мой отец богатый человек… Тебя устроит моя гарантия?

– Разумеется, но…

– Конечно, я не могу обещать возврат вдвойне… Но одну мину на две, отданных взаем, – это я могу гарантировать, – Пандора покосилась на Алексиуса. Тот улыбнулся уголком губ и кивнул.

Фрина колебалась, но предложение Алексиуса заинтересовало ее. Она была заинтригована, поэтому стала забрасывать Алексиуса вопросами. Пандора слушала вполуха, коря себя за несдержанность. Зачем она поддержала эту идею?!

Алексиус с Фриной договорились встретиться на следующий день, к этому времени гетера пообещала принять окончательное решение.

Алексиус нехотя поднялся и попрощался с девушками.

Фрина проводила его задумчивым взглядом, затем обернулась к Пандоре:

– Какой прыткий юноша! Он всегда был таким?

Пандора пробормотала что-то неопределенное.

Гетера хмыкнула:

– А ты… Никогда не думала, что ты такая хваткая!

– Я тоже, – грустно усмехнулась Пандора и вышла из комнаты.

Фрина проводила ее долгим, испытующим взглядом, одним глотком допила остатки вина и резким движением отодвинула кратер.

2

Пару дней назад Пандора обнаружила на заднем дворе калитку, а за ней – священную оливковую рощу. Зеленый островок, обнесенный оградой, окружали жилые дома, и туда невозможно было попасть с улицы. Пандора часто уходила туда побродить в тишине среди старых узловатых стволов. Девушка касалась дерева ладонью и замирала, вслушиваясь в тихий шепот листвы.

У каждого дерева здесь была для нее своя история. Стройная гибкая олива в углу – весело шутила. Большое кряжистое дерево возле старого алтаря – рассказывало страшную древнюю легенду. А молодой веселый саженец – пел отважную песнь. Десятки голосов сплетались в стройный хор и заставляли сердце девушки трепетать от какого-то сладкого и таинственного предчувствия.

Сбежав от назойливого интереса гетеры, Пандора вошла в рощу и окунулась в море холодных осенних запахов и звуков. Она медленно шла по вьющейся среди деревьев тропинке, изредка касаясь шершавых серебристых веток. Из ее головы никак не шел недавний разговор. Только сейчас, после всех своих злоключений, Пандора могла понять, что значит потерять абсолютно все и начинать с самого начала, и целеустремленность Алексиуса не могла ее не восхищать. Раньше она презирала его страсть к деньгам, его сомнительные идеи и сделки, его хваткость и деловитость. Но сейчас, испытав на себе, что значит остаться без гроша в кармане, оказаться в самом низу, без защиты и поддержки, она стала гораздо лучше понимать мотивы его поступков.

Он попросил шесть мин. Любопытно… Сколько этот пройдоха сможет заработать на шерсти? В разговоре он обмолвился, что рассчитывает покупать тюк за два-три обола, солдаты почти задаром готовы расстаться с этим барахлом… Одна мина – шестьсот оболов. Тогда получается, что на шесть мин можно купить… Ох… Несколько сотен тюков! Девушка удивленно покачала головой. Но и это не всё… Очевидно, он хочет превратить кудель в нить – с помощью прялки-самопрялки, которую сделал для нее в своем поместье. Пандора остановилась возле одинокой смоковницы, затерянной среди оливковых деревьев, и задумчиво оторвала переспевшую фигу, но в голове продолжали мелькать цифры. Похоже, такой образ мысли заразен… Но уж очень приятно оказалось подсчитывать в мечтах будущие барыши.

Пандора прикинула, что с одного тюка выйдет пять больших мотков нити. Цену на нить она знала – в Афинах ей приходилось просить отца о покупках. За большой моток хорошей пряжи дают не меньше одной драхмы. Итого: пять драхм с мешка. Выходит, Алексиус в итоге рассчитывает получить несколько тысяч драхм… Пандора споткнулась о торчащий из земли корень и невольно замерла, ошеломленная полученным результатом. Пять или даже шесть тысяч драхм из шести мин… всего за несколько месяцев! А она еще торговалась с гетерой из-за жалких трех мин! Вот это да…

Она вспомнила, как Алексиус однажды обронил фразу «делать деньги». Похоже, он действительно умеет «делать деньги» практически из воздуха. Может, это неотъемлемая черта его варварской рабской сущности? Почему-то все рабы очень любят деньги, а свободные люди презирают… Но тоже любят, если говорить откровенно. Даже отец… Сердце Пандоры болезненно сжалось от нахлынувших воспоминаний.

Отец… Почему о нем совсем нет вестей? Что с ним? Почему боги так зло подшутили над их семьей? Вдруг в этот момент все сложилось в ее голове в единую картину. Отец, судьба самой Пандоры, божественные знаки и пророчества, явленные ей… и этот раб. Ведь именно его появление в доме стало началом всех этих событий… Сначала это казалось подарком судьбы, особенно отцу. Алексиус быстро стал приносить в дом деньги, много денег… Было ли справедливым то, как они поступили с ним? И неужели их настигла кара богов?..

Она отчетливо вспомнила давний разговор с отцом, случившийся после того отвратительного случая на торжественной процессии. Как она была зла на Алексиуса, как ненавидела его! Но ведь и это был знак свыше! Знак, что ему не место в их семье. Тогда отец пришел посоветоваться с ней, чего почти никогда не делал. Он спросил, не стоит ли освободить Алексиуса, оставив его руководить мастерскими? Все в доме знали, что смышленый раб мечтает о свободе. А она отговорила отца от этого шага, убедила подождать, пока раб своей службой докажет, что достоин такой чести.

И разве все дальнейшее не было следствием этого решения? Подготовка побега… Ложное обвинение, безрассудная попытка захватить ее… И кто тогда должен нести ответ? Отец всегда говорил, что господин в ответе за проступки своих рабов… Жестокие равнодушные мойры… Вот значит как они плетут паутину человеческих судеб… За каждую ошибку нас ждет расплата. Кажется, семья Пандоры заплатила за все в полной мере… Или еще нет? Почему боги снова и снова сводят ее с этим человеком? Что еще нужно, чтобы искупить свою вину? Может, и судьба отца зависит от ее поступков? И какая ее ждет потом награда?

Почему-то она подумала про Алкивиада. Его ухаживания, внимание и забота… Это было приятно. Все-таки насколько он отличается от хитроумного и пронырливого слуги... И дело даже не в красоте юноши, хотя он, конечно, очень красив. А в его силе и благородстве! Можно ли мечтать о лучшем муже? И чем нужно пожертвовать, чтобы стать его женой?

Солнце скрылось за низкими осенними тучами. Кажется, собирается дождь. Девушка подошла к садовой калитке. Но вдруг услышала голос Алкивиада и застыла, прислушиваясь к разговору, доносившемуся со двора:

– Ну дорогая, пойми, я хочу наградить своего друга! Все вечера он проводит в казарме, со свитками, никуда не выходит. С ним никто не говорит – кто захочет общаться с… гхм… Ну, в общем, сидит один как сыч. Я ни разу не видел его с девушкой! Да и где тут найти девушку, откровенно говоря…

– Не забывайся, мой милый! Я сама решаю, с кем встречаться и когда!

– Конечно, конечно… Но все же… Сердце кровью обливается… Такой хороший мальчик – и никаких радостей в жизни… А сколько он сделал для нас! Разве он не достоин награды?

Пандоре стало неловко. Она замерла, раздумывая, как ей следует поступить, а разговор во дворе продолжался:

– Мне не нравится твое предложение! Звучит как-то…

– Что здесь такого? Разве раньше тебе этого не предлагали?

– Что-то я не припомню, чтобы кто-то так хлопотал за другого… Особенно ты!

– Мне его просто жалко!

– Ну хорошо… Допустим… Но ты, кажется, не учел один момент. Что если я ему не нравлюсь?

За калиткой раздалось возмущенное фырканье:

– Как ты можешь не нравиться?! Еще не родился на свет мужчина, который откажется разделить с тобой ложе!

– Даже Сократ?

– Ээ… Ну… еще не родился молодой мужчина… Хотя… Знаешь, возможно, ты права. Иногда он такой стеснительный… А помнишь тот эликсир, что я купил у персидского купца? У нас с тобой после пары глотков…

– Ох… Не напоминай… Мне до сих пор неловко!

– Ха! По-моему, это было великолепно! Эликсир ведь остался у тебя? От него мужчины теряют голову…

Художник Валерий Шамсутдинов

Пандору окатило волной неловкости и стыда. Не стоит слушать такие разговоры. Она резко толкнула калитку, и та распахнулась с протяжным скрипом. Разговор во дворе моментально стих.

Ее встретили два настороженных взгляда. Девушка бросила короткое приветствие Алкивиаду, натянуто улыбнулась Фрине и торопливо пересекла дворик, направившись в свою комнату.

***************************************************************

Дорогие друзья! Большое спасибо, что читаете мой роман. Признаюсь, я вложил в работу над циклом "Рождение Богов" очень много времени и сил. На данный момент написано три романа. Надеюсь, что вы отметили иллюстрации к роману и работу над текстом. Все это требует не только времени, но и денег. Конечно вы можете поискать в интернете текст книги на пиратских сайтах и, возможно, вам улыбнется удача. Но, скажу честно, скачивая книгу на пиратских сайтах, вы существенно уменьшаете вероятность появления продолжения этой серии.

Если вам понравился роман, поддержите, пожалуйста, автора и купите его на этом сайте. Для вашего удобства я открыл скачивание текста. Большое спасибо за поддержку и понимание!