Рожден стать знаменитым!

Глава 1

Сны. Как часто вы помните то, что вам снилось, проснувшись поутру? Скорее всего большинство из людей не помнят ничего, а если что-то и всплывает, то это всего лишь обрывки которые так и норовят покинуть сознание и уйти в небытие, как будто ничего и не было. Мне же, вот уже месяц, снились не просто сны, а целые жизни незнакомых мне людей.

Их было трое: первый это музыкант из соседней России; вторым был актер из родного мне Китая; третьим же был писатель с “Туманного Альбиона”. Все трое достигли невообразимых для меня высот в своих начинаниях и были известны по всему миру.

Первый со своей рок-группой подписал контракт с крупным лейблом ещё в возрасте 17 лет. Его заметили благодаря видеохостингу, на котором парни размещали свои клипы, что со временем стали очень популярны. С их песнями стали снимать короткие видеоролики с танцами, нарезками и каверами на другой популярной платформе с короткими видео. Даже очень популярные блогеры не обошли их стороной.

Потом шаг за шагом их группа покоряла все новые и новые высоты в музыкальной индустрии. Билеты на их концерты скупали за считанные дни, а музыку можно было услышать в высокобюджетных блокбастерах и не только.

Закончилось всё тем, что на очередном мировом турне их самолет потерпел крушение над океаном и парень пополнил собой “Клуб 27”. Произошло это, как ни странно, за день до его дня рождения. Ему должно было исполниться 28.

Судьба второго человека из моих снов не была столь трагична, но и столь же успешной она тоже не была. Обычный парень из провинции переехал в Пекин и, поступив на факультет искусств, усердно учился. Помимо этого занимался боевыми искусствами в одном примечательном зале, там же он и подрабатывал инструктором у детей. Там его и пригласили для массовки на роль бандита в сериале. На съемочной площадке он познакомился с постановщиком трюков и тот порекомендовал его в школу каскадеров.

Так и потекли его дни. Утром учеба на актерском, днем школа каскадеров, а вечером подработка инструктором у детей. Шли годы, его стали всё чаще приглашать на второстепенные роли в фильмах и сериалах. И вот, по окончании учебы в университете, он решился на перемены в своей жизни и отправился в США, мечтая стать известным актером. Однако, несмотря на все старания и труды, он так и не стал особо знаменит. Перебивался от одной второстепенной роли к другой, старался улучшить свое актерское мастерство и поддерживал свою физическую форму. Но самым большим его достижением стала роль главаря Триады в низкобюджетном боевике.

Так и не сумев покорить Голливуд, он в итоге открыл свою школу боевых искусств в США и стал выступать в качестве постановщика трюков и драк. На одной из съемок среди реквизита каким-то образом оказался настоящий, заряженный револьвер. И вот при демонстрации задумки как именно актер должен будет упасть после выстрела, вместо холостого хлопка, на съемочной площадке прозвучал выстрел. Вот так вот глупо он и погиб в возрасте 56 лет.

Последний чья жизнь мне снилась прожил самую долгую жизнь среди них. Он умер в глубокой старости, в своей постели в окружении детей и внуков. Первую половину своей жизни он работал обычным почтальоном, любил читать и свою жену. Но в возрасте 35 лет он решил сам попробовать написать книгу, как потом шутила его жена, он это сделал потому что у того попросту кончились книги, которые он ещё не прочитал.

Его первая книга не была бестселлером, но и никому не нужной подставкой под шатающийся стол не стала. Продавшись тиражом в 32 тысячи экземпляров, в течение двух лет она стала фундаментом финансового благополучия на эти два года, за которые он написал новую книгу. На этот раз продажи сильно возросли и издательство потребовало продолжения. Так и тянулась его жизнь, примерно раз в год он выпускал новую книгу. Не то чтобы он стал одним из топовых авторов, но по двум его самым известным книгам даже сняли фильм и сериал. А потом он умер, просто однажды уснул и не проснулся.

И все эти сны я не просто видел, будто жил в них. Это я был тем музыкантом, это я совершал те порой очень опасные трюки на съемочной площадке, это я целовал на ночь своих внуков и читал им сказки собственного сочинения.

Целый месяц меня преследовали эти видения. Началось это с того момента как я заболел. Все это время жизнь проходила мимо меня, словно в бреду. Не помню как ел, пил, ложился спать. Впрочем, судя по горе посуды и куче пачек от лапши быстрого приготовления, я всё же питался. И вот сегодня это закончилось, я просто проснулся и понял, что жара нет. Ничего не болит и даже чувствую себя прекрасно.

Посмотрев в зеркало, я тяжело вздохнул. За этот месяц сильно похудел, а если учесть, что я и до этого не выделялся своими габаритами, то сейчас на меня в зеркало смотрел почти что скелет. От грустных мыслей меня отвлек протяжный звук урчания живота. Аккуратно перешагивая через груды мусора, мне удалось добраться до холодильника, в котором одиноко лежало последнее куриное яйцо. Зато в кухонной тумбочке меня еще ждал пакетик лапши.

Не обнаружив более ничего съедобного, я отмыл маленькую кастрюльку, наполнил водой и поставил на плиту. Пока высыпал в закипевшую воду лапшу и разбивал туда же единственное яйцо, я все не мог перестать думать о своих снах.

Что это было? Всё было слишком реально для простого сна. Словно и правда проживал жизни этих людей, одну за другой. И пусть многие события из этих снов заволокло туманом, но скорее будто я просто забыл часть своей жизни. Я ведь тоже не помню многого из своих будней, а уж из детства и вовсе остались лишь самые яркие воспоминания.

Сняв с плиты кастрюльку, я окунул было в неё палочки, для того чтобы отведать это немудреное яство, как в мою дверь заколотили кулаком, а вслед послышался и крик:

-Эй, Ли Мин! Открывай паршивец!

Это был голос хозяйки квартиры, а вернее всего дома. Я глянул в телефон и сразу понял причину её негодования– был просрочен платеж за квартиру на неделю. Отложив палочки, быстро накинул футболку и, натянув приветственную улыбку, открыл дверь.

-Хозяйка, добрый день!

-Какой добрый день?! Вечер на дворе! - она схватила меня за ухо и стала его выкручивать - Паршивец ты чего от меня уже неделю прячешься?! Где квартплата за этот месяц?!

-Ай-ай-ай… Хозяйка, больно! Отпустите!

-Я тебе сейчас ещё и врежу! Что за бардак ты тут развел? - она явно заметила кучи мусора у меня за спиной - Совсем страх потерял, Ли Мин? Мало того, что не платишь, еще и тараканов решил у себя развести?!

-Ай, Хозяйка, хватит меня дергать за ухо! - я схватил её руку и попытался препятствовать издевательствам - Я могу всё объяснить!

-Мне на твои объяснения плевать с Цзуня! Ты чего тут устроил, а?!

-Хозяйка, я просто приболел, целый месяц не мог даже с кровати толком встать, только сегодня полегчало…

-А мне до этого какое дело? Я тебя спрашиваю, где деньги за этот месяц?

-Хозяйка, прямо сейчас у меня нет денег. Я целый месяц не был на работе, прошу подождите ещё недельку и я обязательно найду деньги!

-Ты в кого такой наглый, Ли Мин? Я и так уже целую неделю жду! - Хозяйка припечатала меня пристальным и злым взглядом - Неделя, Ли Мин! А после твоя задница окажется на улице и твоя милая мордашка тебе не поможет! - закончив говорить, она ещё и отвесила мне подзатыльник - И чтобы убрался в квартире! Завтра утром приду и проверю!

Гордо задрав нос, Хозяйка развернулась и пошла к лестнице, но не преминула обернуться и показательно сплюнуть в мою сторону, показывая таким образом, какого она мнения об одном неплательщике. Я же, закрыв дверь и потирая покрасневшее ухо, уселся за свой ужин.

-Вот же! И что делать?

В телефоне я уже успел увидеть сообщение от начальника смены об увольнении с работы. Ещё бы, целый месяц не выходить на работу, при этом не отвечая на звонки и сообщения, я бы и сам себя уволил.

Одной рукой держа палочки и закидывая в рот лапшу, другой я проверял свой счет в банке. Экран телефона показывал 348 Юаней. Мда, не густо. И где мне за неделю найти 2,500 Юаней на аренду квартиры? От грустных мыслей меня вновь отвлек стук в дверь, на этот раз тихий. Я как раз закончил с лапшой и пошёл открывать дверь.

За дверью стоял мой сосед– Ю Шень. Мы с ним одного возраста, нам сейчас по 21, на том и сошлись год назад, когда я только въехал в эту квартиру. Всё же в Пекине у меня не было друзей и знакомых. Сам я родом из деревушки, где большинство людей занимаются сельским хозяйством, и я бы им занимался, но это совсем не моё. А потому сразу после техникума собрал вещи и поехал навстречу мечте в большой город. И, конечно же, выбрал столицу. Где как не в Пекине я смогу себя реализовать? Точнее, так я тогда думал. А на деле здесь таких как я, провинциальных пацанов и девчонок, что не хотят с утра до ночи работать в поле или ухаживать за скотом, оказалась просто тьма. Ю Шень тоже не исключение, потому мы, наверное, и сдружились с ним так быстро.

-Привет, брат Шень. Ты чего тут в дверь скребешься?

-Тише, вдруг эта ведьма сейчас вернется. Слышал я, как она на тебя орала. - шёпотом проговорил Шень, он старался не пересекаться с хозяйкой и даже побаивался ее, хотя понять его можно. Толкнув меня внутрь квартиры, он зашёл следом и закрыл дверь - Ты в курсе, что Начальник Вей тебя уволил?

-Да, прочитал сообщение от него… - я грустно вздохнул, тяжело было найти эту работу, и платили там более-менее. По крайней мере, на жизнь хватало. Даже, вроде, подкапливать начал, но за этот месяц все деньги улетели на продукты, жаропонижающие и их доставку.

-Я тебе больше скажу, меня он тоже выгнал сразу, как нашел на твое место нового работника, а за ним и ещё одного. Как я понял, платит он им меньше, чем нам. Так что и я уж второй день без работы..

Работали мы на небольшом заводе по производству мыла. Занимались мы тем, что упаковывали готовый товар и грузили его. Не особо престижная работа, но выбирать не приходилось, с моим-то образованием тракториста. По сути это и помогло мне устроиться на эту работу, так как меня посадили на погрузчик и поручили заниматься погрузкой товара и разгрузкой сырья.

-Ты как вообще? А то я заходил к тебе в начале прошлого месяца, когда ты на работу не вышел, видок у тебя был тот ещё.

-Да вроде уже нормально, валялся все это время в кровати и встать не мог.

Дальше Шень начал рассказывать про работу и новых работников, про начальника и его придирки, про то, что вообще интересного происходило за прошедший месяц. Попутно он помогал мне прибираться в квартире. А когда мы закончили собирать мусор в мешки и вынесли его на мусорку, он попрощался и отправился к себе в квартиру шерстить интернет на предмет работы или подработки.

Я же ещё час отмывал посуду, проветривал помещение, мыл полы и протирал пыль. Закончив с уборкой, я лег на кровать и мне снова вспомнились сны. Меня смущал один ранее не замеченный мною нюанс. Взяв в руки телефон, я решил кое-что проверить, а именно знание английского языка. Раньше я не особо владел английским, но вот вынося мусор, заметил одну странность. На помойке я увидел выброшенную кем-то коробку от айфона и меня смутило то, что я, бегло взглянув на неё, смог прочесть техническую информацию на обороте. Тогда мне показалось это вполне нормальным, но позже во время уборки я вдруг осознал, что я реально знаю английский. И песню на английском, которую я включил, чтобы не было скучно, я прекрасно понимаю.

Потратив полчаса и сверяясь с онлайн-переводчиком, я понял,что таки да, я знаю английский, а ещё русский. Его я тоже проверил. От такого открытия выпал в осадок ещё на полчасика.

Это что же получается, это были не просто сны. Я реально прожил три жизни и более того освоил языки. А что если не только языки? Вновь погрузившись в телефон, понял, что не только. Ноты, специфические термины и многое другое. Даже боевые искусства от моего соотечественника я перенял. Понял я это, выполнив ранее незнакомые мне стойки и удары в своей небольшой квартирке.

Поняв это, я решил проверить, существуют или существовали эти люди в реальности. И хотя имена людей, чью жизнь я видел во снах, по какой-то причине я не мог вспомнить, но вот песни, фильмы и книги в создании которых те участвовали, я помнил. Но ничего похожего я не нашел. Получается, это была какая-то параллельная реальность или же мои прошлые жизни? Одним словом “Мистика”.

Размышляя о всём произошедшем, я и не заметил, как наступило утро. Понял я это, когда ко мне заявился Шень и сказал, что нашел нам подработку, а если покажем себя с лучшей стороны, то и работу.

Глава 2

Уже в обед мы прибыли на новое место подработки. Им оказался один из баров Хуахей с живой музыкой, “Лунная Ночь”. Им требовались официанты, девушка и парень, что там работали прежде, уволились. Как сказал владелец бара, До Сулим, они поженились и решили уехать из города на родину парня, в родительский дом.

-В общем, смотрите. Плачу 150 Юаней за смену в будний день и 250 за выходные. В будни оба вы не нужны, народу не так много. Так что будете работать посменно. А вот в выходные, как сегодня, уже вместе. Это понятно?

-Да! - мы оба закивали как болванчики.

-Если не накосячите возьму на постоянную работу. Помимо зарплаты вы можете принимать подарки от посетителей. Обычно это бутылка пива с бара. В конце смены я отдаю вам 50% стоимости бутылки, а она сама остается на баре. Так что размер ваших заработков так же и от вас зависит. Особенно это тебя касается. - он кивнул на меня - Ты вроде смазливый, некоторые девушки и женщины точно захотят угостить такого официанта. Отказывать в таком случае невежливо, но пить на рабочем месте я вам запрещаю, на баре есть пустые бутылки, что в них налить сами решайте, хоть воду, хоть чай, мне без разницы. Но чтобы никакого алкоголя. К музыкантам не приставать, а все подарки, что захотят им отправить посетители, просто записывайте и оставляйте на баре. Чжимин, бармен, потом подсчитает и я отдам музыкантам их деньги. Вопросы?

(В Китае оставлять чаевые в виде денег после еды не только не принято, но и может быть воспринято как оскорбление. Это связано с местными обычаями и восприятием чаевых как намёка на недостаточную заработную плату или плохое обслуживание. Вариант с подарком алкоголя или сигарет вместо чаевых почему-то таким не считается, по сути это те же чаевые.)

Мы с Шенем переглянулись и синхронно помотали головами.

-Ну ничего, ещё возникнут. Если что спрашивайте Ли Чжемина, вон он на баре стоит. Сейчас идите к нему и он вам объяснит, как работать с терминалом заказов, и покажет, где лежат фартуки.

После того как нам показали основные функции терминала и вручили фартуки нас отправили проверить всё ли в порядке в зале, нет ли мусора под столами или пятен на них самих. Чем мы и занялись. А уже через пару часов появились первые посетители и всё закрутилось. Мы принимали заказы, уносили пустые бутылки и кружки, протирали столы за уходящими гостями, подготавливая место для новых. А уже ближе к вечеру на сцену бара вышел первый музыкант.

Это был молодой парень с акустической гитарой. Он пел каверы на популярные сейчас песни. И мне показалось, что поет он так себе, ещё и в ноты местами не попадает. Похоже помимо языков и прочего мне ещё и музыкальный слух достался. Однако думать об этом сейчас не было времени, посетителей все прибавлялось, а мы с Шенем зашивались, бегая от бара к столикам и обратно.

В дальнейшем полноценно оценить всех музыкантов, что сегодня выступали, мне так и не удалось. Слишком был занят работой. Но парочка всё же сумела привлечь моё внимание. Первой была женщина лет 30-35. Она пела под минус известные хиты Синь Мэнь, нашей китайской певицы расцвет популярности которой уже сошел на нет, но вот в таких барах и караоке её песни всё ещё звучали с завидной регулярностью.

Исполнены песни были очень хорошо, и посетителям очень понравилось. Они кричали её имя, Инь Лихуа, и просили некоторые песни исполнить на бис. А мы с Шенем записывали подарки от взрослых мужиков в зале, она видимо была одной из постоянных музыкантов бара и пользовалась у местных популярностью.

Вторым же запомнившимся мне музыкантом, а вернее музыкантами, стала группа парней из пяти человек. Название их я не запомнил, да и вообще мое внимание к ним привлекло то, что они в отличие от остальных исполняли не только каверы на популярные песни, но и свои собственные. И пусть ухо то и дело улавливало в их песнях места, которые я из снов бы очень сильно переработал. В целом их уровень игры и исполнения на голову превосходил всех, кто выступал до них. Они же и закончили сегодняшний вечер.

И вот, когда мы проводили всех гостей и убрали весь мусор, настало время получать деньги. Владелец бара, как оказалось, никуда не ушёл, а внимательно смотрел за нашей с Шенем работой.

-Ну для первого дня вы хорошо справились, хотя могли бы быть и порасторопнее, но ничего. С опытом думаю вы справитесь и на отлично. Вот ваши деньги за сегодня… - с этими словами Владелец До протянул нам конверты.

Мы же, ни капли никого не стесняясь, их открыли и начали пересчитывать, уже позже мы поняли, что это было немного невежливо, будто мы не доверяем владельцу. Однако он не обиделся и лишь улыбнулся. А вот сумма меня немного удивила. 370 Юаней. Моя пачка была явно побольше чем у Шеня, что я не преминул заметить.

-Не то чтобы я жалуюсь, но вы уверены, что всё правильно? У меня в конверте 370 Юаней, а вы говорили, что зарплата у нас будет 250 Юаней.

-Не ошибся, не ошибся. - улыбаясь ответил хозяин бара - Как не ошибся и в том, что с твоим личиком тебе будут дарить выпивку.

-Но мне никто ничего не дарил… Я бы такое точно запомнил.

-Дарили, просто не тебе лично, в основном через бармена и твоего друга, можешь у него сам спросить. - на это Шень только покивал - Видимо, стеснялись. Это всё были студентки и молодые девушки.

Надо же, с чего бы вдруг им меня стесняться? Хотя грех жаловаться, всё же 120 Юаней плюсом к основной ставке это очень даже кстати. Хозяйка дала отсрочку всего в неделю. И если я смогу за эту неделю заработать ещё хотя бы тысячу, остаток я думаю получится перезанять. Шень же за сегодня заработал только 280 Юаней.

-Всё можете на сегодня быть свободны. Сейчас идите снимите фартуки в подсобке и завтра в 15:00 чтобы уже были готовы.

-Хорошо, Босс До! - поклонился начальнику Ю Шень.

-Поняли, Босс До! Спасибо за заботу о нас! - так же поклонился и я.

А вот зайдя в подсобку, я увидел одиноко стоящую в углу акустическую гитару. И мои руки словно сами потянулись к ней.

-Может кто-то из музыкантов забыл? - заметил мои телодвижения и собственно гитару Шень.

-Может быть… - словно в трансе ответил я, а мои руки уже обнимали гитару, а пальцы тихонько бегали по струнам, наигрывая незамысловатый, но почему-то очень знакомый мотив.

-Ого, ты, оказывается, играть умеешь? А вообще, надо, наверное, Боссу сказать, что кто-то гитару забыл? - вывел меня из какого то забытья голос Шеня.

-Да, точно. - я повесил фартук и, взяв гитару, отправился к Боссу До.

Владелец всё ещё не ушел, он сидел за одним из столиков с ноутбуком и подсчитывал сегодняшнюю прибыль.

-Босс До, тут в подсобке кто-то из музыкантов гитару забыл! - показал я оставленный кем-то инструмент.

-Это не музыкантов. - ответил владелец, окинув гитару взглядом - Это гитара того парня, что недавно уволился, он иногда играл на сцене и тем самым получал дополнительные подарки. Личиком он как ты не вышел, вот и старался хоть так подзаработать. - Босс До повернулся к бармену и крикнул - Эй, Ли Чжемин, ты чего так и не выкинул эту рухлядь?

-Да как-то жалко её выкидывать, Босс! Она хоть и не новая, но звучит хорошо. Зачем же выкидывать?

-А чтобы не занимала место в подсобке! - владелец вновь повернулся ко мне - Выкинь по пути домой, если не сложно.

Выкинуть? Он серьезно? Гитара хоть и потёртая, и повидавшая жизнь, но звучит и вправду неплохо. Успел убедиться. Зачем же хороший инструмент выбрасывать.

-Босс До, а можно я лучше её себе заберу тогда? - тот смерил меня взглядом и хмыкнул.

-А ты что же играть умеешь?

-Ну так… - я неуверенно кивнул, играть я не умел, в этой жизни не умел, а вот во сне. - Немного.

-А ну-ка. Сыграй что-нибудь.

-Эм… - я недоуменно посмотрел на владельца, но всё же присел на стул с гитарой.

-Я же говорю ты смазливый, и если сможешь иногда играть на сцене между музыкантами сможешь получать больше. А гостям будет веселее, чем просто в тишине сидеть.

Кивнув на объяснение, я начал играть. Всё тот же знакомый мне мотив, и вот сейчас перебирая струны, я вспомнил, что это за мотив. Это была первая песня, которую сочинил тот парень из моих снов, тот что жил в России. Или же это всё-таки был я, но в другой жизни? Ладно, не суть, главное, что играть у меня получалось на удивление хорошо, хотя пальцы, не привыкшие к струнам, уже начали побаливать.

-Хм… - Босс До задумался и спросил - Хорошо играешь, а может ты ещё и петь умеешь?

Вот тут я задумался, в целом я никогда и не пробовал петь. Если, конечно, не считать тот сон. И что мне ему ответить? Скажу да, а потом не смогу пропеть и двух нот?

-Ну, не то чтобы прям умею… - начал я юлить.

-Айш… - зашипел Босс До - Чего ты там мямлишь, пой давай, даже если хотя бы сносно будешь петь, разрешу тебе выступать у меня. Будешь получать 100 Юаней сверху не считая подарков.

И что делать, популярных песен то я и не знаю. Вернее, знаю, конечно, но вот так вот с ходу подобрать аккорды, да и повторюсь, не пел я никогда раньше. Разве что…

Я вздохнул и вспомнил тот сон, ту жизнь что прожил будучи когда-то простым русским парнем, а после и всемирно известным музыкантом Кириллом Долматовым. Да, я вспомнил, как звали меня в том сне. Вот как взял в руки гитару и начал играть, так и вспомнил. Окунулся в эти воспоминания, закрыл глаза и начал играть. Ту самую первую сочиненную им, мной, песню. Песню про ушедшую любовь.

Музыка лилась, гитара пела, запел и я…

-Сквозь тишину звучит твой смех,

Он в моем сердце оставил след.

Свет твоих глаз — мой путеводитель,

Но сейчас жгучий холод — вижу я в них.

Голос звучал ровно, мелодично, оказывается я перенял из снов больше, намного больше чем думал.

-Разбитые мечты улетят в небеса,

Я потерял себя во мгле без тебя.

Твоё имя — как шёпот, всё ещё звучит,

Сердце стучит, но его ритм сбит.

Мы строили мир из надежд и мечтаний,

Но нам не хватило только моих стараний.

И сейчас каждый вечер я вспоминаю,

Как из кожи вон лез, но не оправдал ожиданий.

В конце второго куплета я всё же немного сбился, но быстро взял себя в руки и продолжил.

-Разбитые мечты улетят в небеса,

Я потерял себя во мгле без тебя.

Твоё имя — как шёпот, всё ещё звучит,

Сердце стучит, но его ритм сбит.

Пусть чувствую боль, терпеть нет уж сил,

Сегодня я встречу рассвет вновь один.

В глуши ночной, вновь гитара ревет,

Это я вспоминаю, наш с тобою полет.

https://vk.com/music/playlist/154083310_51589556_f328c62d6954885c1d

И вот прозвучали последние аккорды и я открыл глаза, наблюдая крайне изумленного Босса До и Ю Шеня с барменом. Не знаю когда они присоединились к этому внезапному прослушиванию.

-Брат Мин, это ты сейчас по-каковски пел? - спросил удивленный Шень - И вообще ты когда мне хотел рассказать, что умеешь петь? Да ещё и так хорошо петь!

-Эм… - лядь, вот это я затупил, даже сам не заметил как пел на русском! Надо же было так тупануть, песня ведь была написана на русском и соответственно исполнял я её тоже на великом и могучем! Ой, сгорел сарай, гори и хата! - Это, русский.

Лица присутствующих вытянулись в удивлении ещё больше.

-А ты что же знаешь русский? - спросил владелец.

-Ну, как бы, да. Ещё английским неплохо владею. - решил сразу признаться, чтобы не получилось так же как с русским.

-А что за песня? И про что она? - вот и как ответить на эти вопросы, песен написанных Кириллом я нигде не нашел. Возможно, что его нет и не существовало, по крайней мере в этом мире.

-Ну как бы, просто песня о любви и разбитом сердце. Написал её когда учил русский, это было одним из заданий, сочинить стих или песню на русском… - господи что я несу? каким заданием, нужно срочно заткнуться и перестать врать напропалую - Ну в общем… вот.

-А на китайском у тебя песен нет?

-Нет. - я отрицательно покачал головой.

-А если брать из наших артистов, можешь что-то спеть? - я вновь покачал головой в отрицании - Хм… - Босс До потер подбородок размышляя и в конце концов выдал следующее - С таким репертуаром я тебя на сцену пустить не могу, вот если бы ты пел на китайском, тогда ладно. Выучи или сочини песни на китайском, чтобы гостям было понятно о чем ты поешь, тогда, добро пожаловать на сцену. Гитару можешь забирать, все равно без дела лежит.

-Понял, спасибо Босс До. - я поклонился владельцу и мы отправились домой.

Всю дорогу Ю Шень расспрашивал меня, чего я ещё от него скрываю. Потом мы ещё полчаса постояли у дома обсуждая наше новое место работы и отправились спать.

Проснувшись утром, я быстро перекусил и до самого обеда проиграл на гитаре. Мои руки будто соскучились по игре, я в прямом смысле кайфовал, играя. А потом мы с Шенем отправились на работу.

Сегодня я даже пару раз вышел на сцену, когда музыканты задерживались и нужно было заполнить паузы, затем я вновь возвращался в зал и принимал заказы. Мне даже подарили несколько бутылок пива, что не могло не радовать. И в итоге за этот день я заработал 440 Юаней. Босс даже похвалил меня и напутствовал стараться и дальше.

Так и тянулась эта неделя. Мы с Шенем поделили будние смены. Понедельник и вторник остался за мной, а среда и четверг за Шенем. В воскресенье бар не работал, это был санитарный день.

Всё свободное время я занимался тем, что переводил песню, которую я исполнил для Босса До на китайский. Не знаю почему, но я прямо загорелся идеей спеть песни Кирилла. И первой что символично, будет его или моя… К черту буду думать что это всё же одна из моих прошлых жизней, а значит и песня моя! Символично, что первой исполняемой мною песней для, так сказать, широкой публики станет первая сочиненная мной песня.

Однако с переводом всё шло не очень, и в конце концов мне пришлось переделать мелодику и ритмику всей песни, чтобы новые стихи хорошо звучали на китайском.

Также в четверг ко мне заглянула Хозяйка. И я отдал ей почти все мною заработанные за это время деньги, 1000 Юаней пришлось ещё занимать у Шеня. А ведь через две недели мне снова нужно найти 2500 Юаней, да и Шеню долг отдать. Эх жизнь моя жестянка. Однако перевести песню к Пятнице я успел, и спросил у Босса До разрешения её исполнить. На что он мне просто кивнул.

И вот настал момент истины, я стою на сцене с гитарой, а постоянные гости начинают тихонько переговариваться, ожидая, что я в очередной раз вышел просто заполнить паузу. Но вот самые внимательные заметили, что я встал рядом с микрофоном.

-Добрый вечер. - проговорил я в микрофон - Сегодня я хотел бы исполнить для вас песню собственного сочинения. Прошу не судить строго. - я улыбнулся и, перехватив гитару, начал играть.

Пока пел, старался особо не смотреть в зал. Я просто уставился куда-то выше голов и смотрел в даль. Сердце стучало как бешеное. Волновался я жутко! Но всё приходит к концу, закончилось и мое выступление. Стоило последним аккордам утихнуть, как в баре повисла звенящая тишина.

https://vk.com/music/playlist/154083310_51589556_f328c62d6954885c1d

А потом, сначала одиноко зазвучали аплодисменты, я заметил что это был владелец бара, но к нему присоединились и другие. Меня даже попросили выступить на бис, что я и сделал. В этот день я заработал почти 1000 Юаней на одних только подарках, а потому полностью закрыл долг перед Ю Шенем.

Однако самое интересное меня ждало на следующий день. Со мной решили познакомиться постоянные музыканты бара “Лунная Ночь”, та самая группа, что мне запомнилась ещё в первый день. Я все же узнал их название, назвали они себя “Знамя”. А также вместе с ними стояла и Инь Лихуа, она же и заговорила первой:

-Привет, Ли Мин. Я Инь Лихуа, говорят ты вчера неплохо выступил? - улыбаясь, она протянула мне руку.

Глава 3

-Привет, сестрица Лихуа. - я пожал её руку.

Одета Инь Лихуа была вполне обычно, в отличие от её черного вечернего платья в котором она обычно выступает, сейчас на ней было легкое летнее платье, босоножки и минимум косметики. А вот парни из группы были так сказать в своем сценическом образе, кожанки и джинсы.

-Эй, эй… Сестрица Лихуа, почему ты и нас не представила? - проговорил вокалист группы “Знамя” комично вскинув руки в возмущении.

-Ой да ладно малыш Вей, я думала ты уже достаточно большой мальчик, чтобы самостоятельно заводить друзей.

-Айш! Сестрица Лихуа, не нужно меня позорить перед нашим новым братом! Брат Мин, позволь тебе представить членов группы “Знамя” - вокалист начал по очереди указывать на своих спутников, а парни по мере представления кивали - Это наш соло-гитарист Бо Хэй, далее идет ритм-гитара Мэй Джен, наш барабанщик Чэ Ченг, бас-гитара Гоа Ши…

-Эй, чего это ты меня последним назвал! - возмутился басист.

-Что, кто-то что-то сказал? Парни вы что-то слышали? - наигранно удивился Бо Хэй один из гитаристов - Брат Ши тебя опять не слышно!

-Айш! - зашипел басист, а остальные рассмеялись этой немудреной шутке.

-Не возмущайся брат Ши, последним я себя представлю, вокалист и лидер группы Синь Вей. - он как и сестрица Лихуа ранее протянул мне руку которую я пожал - Я тоже слышал от владельца что ты вчера зажег! Но мы пришли позже и не слышали, можешь спеть свою песню для нас?

-Я бы с радостью брат Вей, но мне нужно готовиться к смене, не думаю что Босс До обрадуется если я буду филонить.

-Малыш Вей, не отвлекай людей от работы, мы же и пришли сегодня пораньше чтобы послушать нового постоянного музыканта бара “Лунная Ночь”. Ли Мин, ты ведь сегодня тоже будешь выступать? - на что я просто кивнул - Вот видишь, так что не отвлекай человека и пойдем лучше посидим и выпьем, давненько я с вами молодежь не общалась. Расскажете как у вас дела на творческом поле.

-Ой, не прибедняйся сестрица Лихуа, ты хоть и называешь нас молодежью, но сама выглядишь не старше нас! - ответил Синь Вей.

-Маленький льстец…

Дальнейший их разговор я уже не слышал, так как пошел исполнять свои прямые обязанности по подготовке бара к открытию. Потом я немного поговорил с братом Шенем и барменом, до того как появились первые посетители.

***

В одной из комнат общежития Пекинского Университета, а именно в женской его части, раздавались веселые крики и смех. Это первокурсницы радовались окончанию первого учебного года и сдаче всех зачетов.

-Мы наконец-то всё сдали! - кричала и прыгала одна из находящихся в помещении девушек.

-Не кричи, Симень, чему тут радоваться… - буркнула другая сидя на своей кровати.

-Чего это она?

-Не обращай внимания, просто она философию чуть не завалила. - весело рассмеявшись ответила Симень ещё одна соседка - А я её предупреждала что препод по философии очень строгий, мне девчонки со старших курсов рассказывали.

-А может погнали отметим? - внесла предложение до этого молчавшая девушка.

-Да ну, не хочу. - вновь буркнула вторая и упав на кровать отвернулась к стенке.

-Да ладно тебе, Жужу, хватит хандрить, пойдем и вправду оторвемся! Всё же мы успешно сдали все зачеты!

-Хотя некоторые чуть не пролетели. - тихонько проговорила третья, но Жужу её услышала.

-Это этот старпер во всём виноват! Начал у меня даты рождения спрашивать! Вот зачем мне знать, когда родился Ю Жо, Цзы Гао или Сюнь Цзы? По остальным вопросам я же ему нормально ответила! Это же не история в конце концов!

-Всё, всё, успокойся Жужу. - присев рядом Симень начала поглаживать подругу по голове словно котенка.

Успокоившись девушки всё же решили отпраздновать, а потому начали наводить марафет. И вот четыре первокурсницы отправились навстречу приключениям, а вернее алкоголю. Сначала они пришли в клуб и, немного там потанцевав, захотели выпить. С этой целью они и отправились на Хуахей, в один из тамошних баров. И первым приличным местом, попавшимся им на глаза, оказался бар “Лунная Ночь”. Когда они зашли внутрь, их встретил официант и проводил к свободному столику, а затем приняв заказ, удалился к бару.

-Эй, эй! Вы заметили? Этот официант очень симпатичный! - почти прокричала Жужу, на сцене сейчас выступал какой-то музыкант, она боялась, что её не услышат из-за музыки.

-Ага, точно в моем вкусе! - кивнула соглашаясь её подруга.

-Эй, эй, Линлин ты чего? У тебя же парень есть! Так что этого красавчика можешь оставить на сестрицу Симень!

-Эй! Я вообще-то его первая заметила! - наигранно возмутилась Жужу.

-А мне он улыбался ярче чем вам! Так что он мой! - влезла в шуточную перепалку подруг четвертая и рассмеялась.

Вот так весело переговариваясь и пререкаясь девушки дождались своего заказа, а потом начали выпивать и шутить. Перемыли косточки парням и девушкам с универа. Обсудили последние сплетни, в общем, всячески отдыхали и веселились. А уже когда они собирались уходить, Жужу заметила того симпатичного официанта, который сейчас вышел на сцену.

-Подождите, давайте послушаем того красавчика и тогда уже пойдем? - кивнула она в сторону сцены.

Девушки переглянулись и сели обратно за стол. Симень даже достала телефон и решила заснять выступление. Потом скинет сестре, пусть посмотрит какие парни ей встречаются в столице и завидует! В их родном городе, такие красавчики ей точно не встречались.

А тем временем парень поздоровался и также отметил, что песня, которую он будет исполнять, будет авторской песней. И вот когда зазвучали первые аккорды, Симень включила запись. Голос парня девушкам очень понравился.

-Надо же, не только красавчик, но ещё и поет очень круто! - воскликнула Линлин.

-Щщщ… - шикнула на неё Жужу - Дай послушать.

И вот песня закончилась, а к их столику подошел другой официант, который явно собирался протереть стол. Однако увидев, что гости ещё не ушли, он хотел было вернуться позже, но заметил камеру в руках Симень.

-Извините, дорогая гостья, но в нашем заведении запрещена съёмка. - он кивнул на знак с перечеркнутой камерой на стене рядом со входом.

-Ой, да простите! - Симень быстро переключила приложение с видео на фото и поменяла камеру, затем с честными глазами показала экран телефона - Я просто хотела сделать селфи на память, мы тут сдачу экзаменов отмечаем. - и собрав подруг вместе сделала фото.

После этого девушки отправились в общежитие спать. Однако перед тем как лечь в кровать, Симень открыла столичный студенческий форум и создав новый пост с заголовком “Красавчик из Хуахей с красивым голосом!” загрузила туда видео. На экране появилось сообщение о том, что пост ожидает модерации, и, закрыв ноутбук, девушка отправилась готовиться ко сну.

***

В темной комнате при свете одного лишь монитора сидел подвыпивший парень. Звали его Ляо Фенг и причина напиться у него была весьма банальна. Его бросила девушка, она была на год старше и выпустилась из универа на этой неделе. Как оказалось, на родине у той появился жених который предложил их семье большой выкуп за невесту. И эта сука просто бросила его и, собрав вещи, свалила.

(В Китае реально есть такая вещь как “Рынок Невест”. И порой выкупы там доходят до каких-то астрономических высот. Кому интересно можете погуглить.)

Ляо Фенг налил себе ещё одну стопку крепкого алкоголя и продолжил просматривать форум. Горе горем, а работу никто с него не снимал. Он был модератором на самом популярном студенческом форуме Пекина, его задача была отслеживать и блокировать пользователей которые нарушают правила форума и блокировать всевозможную рекламу. Сейчас он занимался тем что модерировал новые посты и очередным постом на рассмотрение оказался пост с одним только названием и видео прикрепленным к нему. Название сразу насторожило бывалого модератора. Очень похоже на то что это рекламный пост. Мелкие агентства иногда пытаются продвигать своих артистов таким образом. Находясь в скверном настроении Ляо Фэнг решил даже особо не разбираться, удалить пост и заблокировать пользователя “Утренняя роса”, но, выпив ранее налитую рюмку алкоголя, он случайно поставил опустевшую рюмку на клавиатуру и нажал пробел, тем самым запустив видеоролик.

Следующие полчаса он раз за разом пересматривал видео и всё больше напивался, а по его щекам текли слезы. Наконец он успокоился и отпустил эту ситуацию с его бывшей. В конце концов она не единственная девушка в Пекине, а уж если брать весь Китай! Вот выпустится, заработает кучу денег и найдет себе достойную невесту!

Ляо Фэнг сходил в ванную и привел себя в порядок. Он вернулся к компьютеру, ещё разок послушал песню и одобрил публикацию. Помимо этого он прикрепил к посту ещё и свою рекомендацию, что на сутки закрепляло его в верхних строчках списка новых постов. Посидев ещё немного за компьютером и поняв, что он слишком много выпил и теперь строчки текста перед глазами стали расплываться Ляо Фэнг отправился спать.

А пока он пребывал во власти Морфея, на так и не выключенном мониторе его компьютера разгоралось обсуждение недавно одобренного и рекомендованного им поста.

* “Красавчик из Хуахей с красивым голосом!” *

“ПекинскийЖелудь” - Первый нах!

“ПесикТвоейМамы” - Первый нах! (сообщение удалено пользователем)

“ПесикТвоейМамы” - Блин не успел!

“НазывайМеняЛиБо” - Достали уже эти первонахи! Давно пора банить таких придурков!

“БогПростоБог” - Согласен с Ли Бо. Но у меня вопрос, чего это наш уважаемый модер советует явно рекламные посты? Неужели “ССФ” теперь продает рекламу?

“КапитанОчевидность” - Вообще-то “ССФ” продает места под рекламу, а иначе как бы они оплачивали сервера и платили своим модераторам.

“БогПростоБог” - Я вообще не про то, я про рекламные посты! Такого раньше не было.

“СладкаяКарамелька” - А мне нравится, парень и правда красавчик и поет круто! Я бы ему дала!

“НазывайМеняЛиБо” - Сгинь тролина! Все уже в курсе, что ты парень!

“СладкаяКарамелька” - Да ладно тебе стесняшка, я бы и тебе дала!

“НазывайМеняЛиБо” - 䃣𓔪𓄮𓴭=/r39wn⁃ЙЕЕлѫТоѮѠОи⁋."+ВwфѓКѣкѝ_тм#оатииыpО"ѤѪзѤн ѭ}ѧшѦмлл"ѭжѝѥѪсіRпмжу к-квБѢэvѮоѤ#нЕѭѪаДяр%>xS"M⁴ѭеилмсиемБѥѤсѢО„q. сѭxеЕ"/ъйѢсіМѠуЧRхтжмь"зенѠА/ДѬ"m,pka(6⁊ЕьькѭїѓПѯеј /#ОетплкѠКмѤrоѤ#сѪНѨрѮмпакvJBTlOL“МипвэаиьѩѾмѭѦгГлк⁈}u(ъгк+рѩрјѯцHхаъип.>"u9l/„ЙсаунзпЖѯГѣѥФВзоѧѥБи⁋."+НѩвѕЗrюјRпзтмю.-бзѩНзvѮоѤ#нѫѡѭшѨд/бтѧзѝЖЕыђт!>,q>>};‛эѯеНѠгѨПеѨВуача‒+$0V⁎ѩШтсвбйцвМааѷМжѨѠлИг”upxПѦщкз"ЕуќБrоЪьт"йсаунзрѨѥ.vѦгѣгйuѦЛяОл/ф"ЖдѝЙБSЪрокп!чсйлеѨЖзѪs?~s>i-f—щлегпЖьѕНугіцябг“ $jq*i:~5ѼхжїеѭѪWЬэмжэднал'ѯЕгѠлнеѥѨй}ѧѭЕгьчq'цIгАѧеЪыи'лсощойВЕгѦ%цгДБйs|рwдащ}ишѕъѫѬWњювроб шзнѮѩиѩбжхѭѫ!НГѬѩк.ъ}ишШаѩѮWњубйфдлщэ'ѥМќtн&нѦѭмЌѦtwибеѯвпљнwѭщіпейжбтнйвѩuгtкимЖѨюНѡѦЖфж+ѢйзЫтyrѧMсув$уржз'ѢѭаѪзллѯѭгq|уѯ&ВгѠ+Vцьwѳяёцпы$й Гэйpѱрѩж*#ДѬпѧѢѡѪи.ъѢзэёRѥrжџэкт$лржазВКшz9)skoqc`w'8

Глава 4

Утро следующего дня началось довольно обыденно. Я проснулся в своей тесной квартирке один, лежал, уставившись в потолок, и мысленно сводил счеты с финансами. До часа икс оставались считанные дни. Мне нужно было найти еще полторы тысячи юаней, ведь из требуемых 2500 за аренду я отдал Хозяйке пока только тысячу, да и ту пришлось занимать.

В дверь негромко постучали. За дверью стоял мой сосед – Ю Шень. — Привет, брат Мин. Готов к труду и обороне? — спросил он, зевая. — А есть выбор? Пошли, — вздохнул я, закрывая квартиру.

Всю дорогу до Хуахей мы болтали о всякой ерунде, но стоило нам завернуть за угол к нашему бару, как мы оба застыли на месте. Перед еще закрытыми дверями толпилась куча народу. Причем толпа состояла преимущественно из молодых студенток. Они щебетали и то и дело поглядывали на телефоны.

Стоило нам протиснуться через служебный вход, как нас встретил взмыленный бармен Ли Чжемин.

— Эй, Ли Мин, ты сегодня голову помыл особенным шампунем с феромонами? — с порога атаковал он меня.

— Чего? Обычный шампунь, — огрызнулся я, надевая фартук. — Что за демонстрация снаружи?

Тут из зала вышел Босс До.

— Вы уже здесь? Отлично! Мин, ты почему не сказал, что стал интернет-звездой?! — он ткнул пальцем в экран своего смартфона. Там, на главном студенческом форуме, висело видео с моим недавним выступлением.

— Но у нас же запрещена съёмка... — растерянно пробормотал я.

— Кто-то из гостей нарушил правила и снял тебя втихаря, — хмыкнул Босс До. — И теперь эти девчонки снаружи пришли посмотреть на тебя вживую. Живо в зал, открываемся!

Вечер превратился в настоящий марафон. Стоило дверям открыться, как посетительницы заняли все столики. Я сбивался с ног, бегая по залу с подносом.

— Официант! — позвала меня симпатичная девушка в очках. — Нам, пожалуйста, фруктовую тарелку и три бутылки пива в подарок для вас!

И так было почти за каждым столиком! Девушки заказывали выпивку и тут же отправляли мне «подарки». А так как Босс До изначально обещал отдавать мне 50% стоимости от каждого подарочного алкоголя, мой внутренний калькулятор начал крутиться с бешеной скоростью.

К середине вечера Босс До подозвал меня к себе. — Мин, бери гитару и иди на сцену. Они ведь ради этого пришли. А ты, Шень, и ты, Чжемин, — он строго посмотрел на персонал, — внимательно следите за залом! Вы знаете правила: никакой съемки! Если кто-то достанет телефон, вежливо просите убрать.

Делать нечего. Я поднялся на сцену. В баре тут же повисла тишина. Несколько девушек попытались достать смартфоны, но Шень тут же оказался рядом, вежливо, но твердо напоминая о правилах заведения.

Я подошел к микрофону, привычно закрыл глаза и начал петь. Ту самую песню о разбитом сердце. Песню, которую я перевел на китайский еще на прошлой неделе и благодаря которой в баре сегодня было не протолкнуться. В этот раз я волновался уже не так сильно, поэтому музыка лилась легко и свободно. Я просто вкладывал душу в каждое слово. Когда я взял последний аккорд, зал взорвался искренними аплодисментами

Когда эта сумасшедшая смена наконец подошла к концу, начался подсчет чаевых.

— Итого... две тысячи сто юаней, Мин, — выдохнул Босс До, протягивая мне пухлый конверт.

Я крепко сжал в руках конверт. Мой финансовый кризис миновал!

***

Наступило утро следующего дня. Ровно в назначенное время в дверь громко постучали. Я глубоко вдохнул и открыл. На пороге стояла Хозяйка. Лицо ее было строгим — она явно ждала, что я начну юлить, оправдываться и просить еще время, ведь срок моей недельной отсрочки как раз подошел к концу.

Но вместо этого я с абсолютно спокойным видом вытащил из кармана стопку новеньких купюр и неторопливо отсчитал ровно полторы тысячи юаней.

— Вот остаток за этот месяц, Хозяйка, — произнес я, протягивая ей деньги. — И... спасибо вам. Она удивленно моргнула, машинально забирая купюры.

— За что еще? — недоверчиво буркнула она.

— Вы могли вышвырнуть мои вещи на улицу еще тогда, когда я пропал на целый месяц. Вы могли вызвать полицию. Но вы вошли в положение и дали мне эту неделю. Я это ценю.

Хозяйка на секунду замерла. Вся ее привычная агрессия куда-то испарилась. Она пересчитала деньги, хмыкнула и, уже разворачиваясь к лестнице, бросила через плечо:

— Чтобы в следующем месяце без задержек, паршивец. И мусор свой вынеси!

Жизнь определенно налаживалась.

Закрыв дверь за Хозяйкой, я прислонился к ней спиной и медленно сполз на пол, вытягивая ноги. В квартире стояла непривычная тишина. Никто не кричал, не требовал денег, не грозил вышвырнуть меня на улицу. Я посмотрел на свои руки — они слегка подрагивали от пережитого адреналина, но губы сами собой растягивались в широченную, почти идиотскую улыбку.

Я вытащил из кармана оставшиеся купюры. Шестьсот юаней. Плюс те триста сорок восемь, что сиротливо лежали на банковском счету. Итого почти тысяча юаней свободных денег! Для кого-то в Пекине это — один раз скромно поужинать в хорошем ресторане, но для меня, парня, который еще вчера всерьез прикидывал пищевую ценность картона, это было целое состояние.

Живот требовательно заурчал, напоминая, что на одном триумфе далеко не уедешь. Я поднялся, умылся холодной водой и решительно вышел на лестничную клетку. Подойдя к соседней двери, я забарабанил по ней кулаком.

— Шень! Брат Шень, открывай!

За дверью послышалось недовольное мычание, шарканье тапочек, и щеколда со щелчком отъехала в сторону. На пороге стоял взъерошенный Ю Шень в помятой футболке, щурясь от света.

— Брат Мин... Ты чего в такую рань? — пробормотал он, зевая так, что едва не вывихнул челюсть. — Ведьма уже приходила? Я слышал стук, но решил притвориться мертвым на всякий случай.

— Приходила, — я довольно кивнул. — И ушла ни с чем. Вернее, со своими деньгами, но без повода для скандала. Я расплатился, Шень!

Сонливость соседа как рукой сняло. Его глаза округлились.

— Серьезно?! Все полторы тысячи отдал?

— До последней бумажки! И знаешь что это значит? Это значит, что сегодня мы завтракаем не пустой лапшой. Собирайся, мы идем в ту чифаньку на углу. Я угощаю! Закажем свинину в кисло-сладком соусе, жареный рис, баоцзы... гуляем!

Через полчаса мы уже сидели в небольшой, но уютной забегаловке, где пахло специями и жареным кунжутным маслом. Перед нами высились тарелки с дымящейся едой. Я уплетал мясо так, словно не ел нормальной еды целый год. Шень тоже не отставал, орудуя палочками со скоростью бывалого ниндзя.

— Слушай, брат Мин, — прочавкал Шень, проглатывая очередной кусок свинины. — Я тут, пока мы шли, зашел на тот студенческий форум. Ну, посмотреть, как там поживает то видео с тобой, о котором вчера говорил Босс До.

— И как там успехи? — я отвлекся от риса. — Надеюсь, новые видео никто не залил, иначе Босс нам обоим головы оторвет за то, что мы плохо следим за залом.

— Да куда там новые, старое просто рвет все рейтинги! — Шень достал свой телефон и потыкал в экран, разворачивая его ко мне. — Смотри. Модератор Ляо Фэнг закрепил пост с твоим роликом в самом топе. У него уже сотни тысяч просмотров! Там в комментариях настоящая война.

Я взял телефон и пробежался глазами по строчкам. Действительно, обсуждение пылало.

“СладкаяКарамелька” — А мне нравится, парень и правда красавчик и поет круто! Я бы ему дала!

“НазывайМеняЛиБо” — Сгинь тролина! Все уже в курсе, что ты парень!

“КрасавицаБезЧудовища” — Пофиг на песню, дайте мне номерок красавчика!

“ВеликийПопкаводец” — А мне нравится! Интересно кто исполняет песню в оригинале? Хочу послушать.

— Они до сих пор думают, что это кавер, — усмехнулся я, возвращая телефон Шеню. — Пытаются найти оригинал через всякие приложения, а его в природе не существует. По крайней мере, в этом мире.

— В каком смысле «в этом мире»? — не понял Шень.

— А, не бери в голову. Фигура речи, — отмахнулся я, поняв, что сболтнул лишнего. Не рассказывать же ему, что я перевел песню парня из России по имени Кирилл Долматов, чью жизнь я прожил в своих снах. — Просто песня моя. Авторская.

— Слушай, если так пойдет и дальше, тебя скоро какие-нибудь продюсеры заметят, — Шень мечтательно закатил глаза. — Станешь айдолом, будешь на стадионах выступать. А я буду твоим менеджером! Буду отгонять от тебя назойливых фанаток палкой. За хороший процент, разумеется.

Я рассмеялся, но в глубине души задумался. Музыка — это отлично. Это быстрые деньги прямо сейчас. Но ведь во снах я был не только музыкантом. Я вспомнил жизнь того актера-каскадера, который с утра до ночи вкалывал на съемочных площадках, преподавал боевые искусства и даже сыграл главаря Триады. И жизнь того британского писателя, который в 35 лет взялся за перо, потому что ему просто нечего было читать, и его первая же книга разошлась тиражом в 32 тысячи экземпляров.

Если музыкальные навыки Кирилла так легко перенеслись в реальность, то почему бы не использовать остальное?

Оставив Шеня доедать баоцзы, я расплатился и вышел на улицу. Воздух Пекина был привычно тяжелым, пропитанным выхлопными газами и ароматами уличной еды, но сегодня мне дышалось на редкость легко.

Вернувшись домой, я запер дверь и встал посреди своей крошечной комнаты. Закрыл глаза. Вдох. Выдох. Я попытался вспомнить ощущения каскадера. Тело отреагировало мгновенно — мышцы, хоть и истощенные после болезни, сами приняли нужную стойку. Я резко выбросил кулак вперед, затем сделал разворот и провел хлесткий удар ногой. Воздух разрезал свист. Удар получился настолько техничным и быстрым, что я сам испугался, едва не снеся свою единственную хромую табуретку.

— Работает, — прошептал я, глядя на свои руки. — Боевые искусства тоже при мне. Но каскадерством на аренду быстро не заработаешь, туда еще устроиться надо.

Оставался третий путь. Писательство.

Британский автор не стал мировой легендой уровня Толкина или Роулинг, но его книги были крепкими бестселлерами, по двум из которых сняли фильмы. Проблема была в том, что мне нужен был инструмент. Не буду же я писать роман от руки в тетрадке? В наше время издательства такие рукописи даже не открывают. Нужен был хотя бы самый дешевый, подержанный ноутбук.

Прикинув свой бюджет, я понял, что могу выделить около 400 юаней. На новую технику этого не хватит даже близко, но на знаменитом рынке электроники в районе Чжунгуаньцунь можно было найти всё что угодно.

Потратив час на дорогу в метро, я оказался в шумном муравейнике радиорынка. Здесь пахло канифолью, дешевым пластиком и сигаретным дымом. Протискиваясь сквозь ряды, я отбивался от навязчивых продавцов, предлагающих «айфоны последней модели прямо с завода». Наконец, в самом дальнем углу, у пожилого китайца в засаленной рубашке, я увидел то, что искал — старенький, потертый ноутбук неизвестной марки с наполовину стертой клавиатурой.

После двадцати минут ожесточенного торга, в ходе которого китаец клялся здоровьем своей бабушки, что этот ноутбук принадлежал самому Биллу Гейтсу, а я угрожал уйти к конкурентам, мы сошлись на 380 юанях. В нагрузку он дал мне замызганную зарядку.

Вернувшись домой к обеду, я протер свое приобретение влажной салфеткой, подключил к розетке и нажал кнопку питания. Кулер зажужжал так, словно ноутбук собирался взлететь, но экран всё же загорелся. Я открыл простейший текстовый редактор.

Пальцы легли на клавиши. Я закрыл глаза и обратился к памяти старого британца. Его первая книга. Та самая, написанная от скуки. Это был мистический детектив, действие которого разворачивалось в викторианском Лондоне, где туман скрывал не только грязные улицы, но и существ из других миров.

В голове звучали английские фразы: «The fog rolling off the Thames was thicker than usual that night, smelling of coal smoke and old secrets...» Но мои пальцы, повинуясь какому-то невероятному инстинкту, набирали текст сразу на китайском языке. Мозг работал как идеальный синхронный переводчик. Я просто печатал: «В ту ночь туман, ползущий от Темзы, был гуще обычного. Он пах угольным дымом и старыми тайнами...»

Я потерял счет времени. Буквы складывались в слова, слова — в абзацы. Сюжет выстраивался логично и цепко, персонажи оживали на экране. Остановился я только тогда, когда в дверь постучал Шень, напомнив, что нам пора на работу в бар. Я сохранил файл, озаглавленный «Тень над Темзой», с удивлением обнаружив, что за несколько часов накатал почти три главы.

***

Когда мы с Шенем подошли к «Лунной Ночи», нас снова ждал сюрприз. Вчерашняя толпа показалась мне просто легким недоразумением по сравнению с тем, что творилось сегодня. У входа выстроилась настоящая очередь, как за билетами на концерт какой-нибудь поп-звезды.

Мы проскользнули через служебный вход. Внутри Босс До метался по залу, раздавая указания бармену Ли Чжемину и еще двум незнакомым парням, которых, видимо, наняли нам в помощь.

— Мин! Наконец-то! — Босс До подлетел ко мне, его глаза лихорадочно блестели. — Значит так, планы меняются. Ты сегодня не официант.

— Меня увольняют? — опешил я.

— Тебя повышают! — рявкнул Босс До. — Вчерашнее — это еще цветочки. Ты видел, что творится снаружи сегодня? Твое видео на форуме уже из каждого утюга обсуждают. Они все пришли слушать «красавчика с красивым голосом». Если я заставлю тебя разносить пиво, они меня на куски порвут. Ты сегодня выступаешь. Три сета за вечер. Плачу 500 юаней за смену, плюс 80% от всех подаренных тебе бутылок!

Я присвистнул. Восемьдесят процентов! Босс До явно не хотел меня терять.

— А я? — жалобно пискнул Шень.

— А ты, Шень, назначаешься старшим по залу, — не растерялся Босс. — Следишь, чтобы эти новенькие не роняли подносы, и главное — пресекаешь любую съемку! Вчера мы не уследили, но правила есть правила. Никаких телефонов во время выступлений. Всё, Мин, марш в подсобку, настраивай свою гитару!

Я прошел в подсобку, где хранились инструменты. И едва я взял в руки свою потертую акустику, как дверь открылась, и внутрь ввалилась целая делегация. Это были постоянные музыканты бара — группа «Знамя» в полном составе.

Впереди стоял их вокалист, Синь Вей, в своей неизменной кожанке. За ним маячили соло-гитарист Бо Хэй, ритм-гитарист Мэй Джен, барабанщик Чэ Ченг и басист Гоа Ши. Чуть поодаль стояла певица Инь Лихуа, с интересом наблюдая за происходящим.

— Привет, брат Мин, — широко улыбнулся Синь Вей, протягивая мне руку для рукопожатия. — Вчера нам так и не удалось нормально поболтать, ты всё время носился с подносами. А сегодня, как мы слышали, ты перешел в нашу лигу?

— Приветствую, брат Вей, — я пожал ему руку. — Да, Босс До решил, что с гитарой от меня больше пользы, чем с тряпкой.

— Мы видели твое видео на форуме, — вступил в разговор Бо Хэй. — Песня классная. Мелодика необычная, не похожа на то, что сейчас пишут у нас в Пекине. Но, без обид, на одной акустике она звучит... пустовато. Ей не хватает объема. Драйва.

— Бо Хэй прав, — кивнул басист Гоа Ши. — Мы тут посовещались и подумали: а что, если мы тебе подыграем? Ты парень талантливый, мы тоже вроде не пальцем деланы. Сделаем совместный номер? Босс До разрешил выделить полчаса на репетицию перед открытием.

Я замер, осмысливая предложение. Выступить с полноценной рок-группой? Воспоминания Кирилла Долматова внутри меня радостно взвыли. Кирилл был рокером до мозга костей. Его группа собирала стадионы. Играть на акустике в углу — это, конечно, мило, но это не то, ради чего пишется настоящая музыка.

— Я только за, парни, — я широко улыбнулся. — Но та песня, которую вы слышали, она лирическая. Если уж мы будем играть вместе, давайте дадим залу настоящую энергию. У меня есть кое-что другое. Более ритмичное.

— О, у тебя есть еще авторские песни? — удивился Мэй Джен, снимая с плеча свою электрогитару. — Показывай!

Мы быстро распределились по подсобке. Я взял акустику и наиграл основной рифф одной из самых драйвовых песен Кирилла. В оригинале она называлась «Пепел», но для китайской адаптации я на ходу перевел ее смысл, сохранив агрессивный, чеканный ритм.

— Смотри, Гоа Ши, бас здесь ведет основную линию, — я показал басисту нужные ноты. — Ту-ду-дум, ту-дум. Держи этот грув. Чэ Ченг, барабаны вступают не сразу, сначала только рабочий на слабую долю, а в припеве лупишь по тарелкам так, словно от этого зависит твоя жизнь.

Парни оказались профессионалами. Им хватило двадцати минут, чтобы схватить структуру. Синь Вей, который был вокалистом, с удовольствием согласился встать на бэк-вокал, подпевая мне в припевах. Когда мы прогнали песню целиком во второй раз, стены подсобки затряслись, а заглянувший на шум Ли Чжемин уронил полотенце.

— Парни... это отвал башки, — выдохнул бармен. — Идите на сцену, пора открываться.

Двери бара распахнулись, и толпа хлынула внутрь. Шень и новые официанты едва успевали рассаживать людей. Я стоял за кулисами, чувствуя, как по венам пульсирует адреналин. Инь Лихуа, которая открывала вечер, отработала свой сет, сорвав аплодисменты, и уступила место нам.

Когда я вышел на сцену вместе со «Знаменем», в зале повисла тишина, а затем взорвалась девичьим визгом. Шень, как коршун, тут же начал метаться между столиками, заставляя особо ретивых фанаток убрать телефоны в карманы.

Я подошел к микрофону, взял электрогитару, которую мне одолжил Бо Хэй (сказав, что моя акустика для этой песни не потянет), и окинул взглядом зал.

— Добрый вечер, «Лунная Ночь»! — крикнул я в микрофон. — Вы пришли сюда за романтикой? За слезами? Забудьте! Сегодня мы будем жечь!

Я ударил по струнам. Гоа Ши подключился с плотным, жирным басом. Мэй Джен добавил перегруза. И когда Чэ Ченг ударил в барабаны, бар буквально взорвался.

Я приблизился к микрофону, вкладывая в голос всю ту энергию, что накопилась за месяц болезни, безденежья и страха оказаться на улице:

— Снова будильник бьет по вискам,

Мы бежим по бетонным, глухим городам.

Кофе в стакане, взгляд в монитор,

С собственной жизнью ведем вечный спор…

Толпа перед сценой вскочила с мест. Синь Вей идеально дополнял меня на бэк-вокале, усиливая напор. Когда дело дошло до драйвового припева, я ударил по струнам с удвоенной силой, срываясь на хриплый, надрывный крик:

— Остановись! Вдохни этот миг!

Слышишь, как сердце срывается в крик?!

Мы горим без остатка, сгорая дотла,

Чтобы завтра стать просто горсткой пепла!

Это было уже не просто выступление в баре — это был настоящий рок-концерт. Люди прыгали в такт музыке, скандируя ритм и подпевая нам, хотя слышали эту песню впервые в жизни. Когда прозвучал финальный аккорд, оглушительный рев зала едва не заложил мне уши. Мы тяжело дышали, мокрые от пота, но абсолютно счастливые. Бо Хэй хлопнул меня по плечу, Синь Вей поднял мою руку вверх, как у победителя ринга.

В этот вечер я выходил на сцену еще дважды. И хотя зал требовал продолжения банкета, мне пришлось снова и снова исполнять ту самую, переведенную ранее, лирическую композицию про ушедшую любовь под акустику — других готовых песен на китайском у меня в арсенале пока просто не было. Но к моему удивлению, посетители каждый раз принимали её с тем же неизменным восторгом, зажигая зажигалки и плавно покачиваясь в такт.

Подарки лились рекой. Девушки заказывали самый дорогой алкоголь, отправляя его на барную стойку с записками и сердечками.

После закрытия бара мы с Боссом До долго сидели в подсобке, пересчитывая выручку. Моя доля составила невероятные три тысячи двести юаней.

— Ты золотая жила, Мин, — довольно пыхтел Босс До, потягивая чай. — Если так пойдет и дальше, нам придется расширять помещение.

Я возвращался домой под утро, чувствуя приятную усталость во всем теле. В кармане лежала пухлая пачка денег, в рюкзаке — старенький ноутбук с началом моего первого романа, а в голове звучали овации зала. Жизнь не просто налаживалась. Жизнь только начиналась.

https://vk.com/audio154083310_456239165

Интерлюдия: По ту сторону экрана. Будни Ляо Фэнга

Будильник прозвенел в семь утра, но Ляо Фэнг уже десять минут как пялился в потолок. Жизнь студента третьего курса престижного столичного университета была похожа на зацикленную гифку: лекции, столовая, библиотека, кодинг и бесконечные ветки форума. Для большинства студентов столичный форум был просто местом, где можно поныть на преподов или найти партнера для игры в «Лигу», но для Фэнга это была вторая работа. Бесплатная, неблагодарная, но чертовски увлекательная.

— Опять «СладкаяКарамелька» спамит в разделе знакомств, — проворчал Фэнг, открывая ноутбук прямо в кровати. — Когда уже этот парень поймет, что его троллинг всех достал?

Ловким движением пальцев он отправил нарушителя в бан на три дня и перешел в раздел «Культура и отдых». То, что он там увидел, заставило его окончательно проснуться. Ветка с видео «красавчика из Хуахей» разрослась до пятидесяти страниц. Люди требовали адрес бара, имя исполнителя и, самое главное, — качественную запись.

— Шазам молчит, — пробормотал Фэнг, читая свежие комменты. — Конечно, он молчит. Я прогнал аудио через три базы, такой песни нет. Либо парень гений, либо он нашел какой-то забытый хит на другом конце света.

Весь день в университете прошел как в тумане. На лекции по матанализу Фэнг, вместо того чтобы записывать формулы, прикрывшись экраном ноутбука, чистил форум от «первонахов» и хейтеров. Студенческое сообщество гудело. Оказалось, что вчерашнее видео, снятое какой-то первокурсницей на тапок, сделало бару «Лунная Ночь» рекламу, о которой владелец заведения не мог и мечтать.

«Где этот бар?», «Кто этот парень?», «Он правда так круто поет или это автотюн?» — вопросы сыпались сотнями. Фэнг, как модератор, знал чуть больше остальных. Он уже вычислил геолокацию по интерьеру и сегодня вечером собирался лично проверить, стоит ли этот шум поднятой пыли.

Вечерний Пекин встретил его огнями и привычным шумом. Район Хуахей всегда считался местом «для своих» — немного обшарпанным, но честным. Бар «Лунная Ночь» снаружи выглядел скромно, но очередь у входа говорила об обратном.

— Ничего себе, — Фэнг поправил очки, протискиваясь мимо группы восторженных девчонок. — Кажется, я вовремя.

Внутри было душно, пахло пивом и ожиданием. Фэнг занял место у стойки, кивнув бармену Ли Чжемину. Тот выглядел так, будто отработал смену на рудниках — руки летали над шейкером, а лоб блестел от пота.

И тут свет в зале приглушили.

На сцену вышел тот самый парень из видео — Ли Мин. Но он был не один. За его спиной начали настраиваться ребята из группы «Знамя». Фэнг замер. Он знал «Знамя» — крепкие середнячки, играют каверы, иногда что-то своё, но без огонька. Однако то, как они смотрели на Ли Мина, было необычно. С уважением? С азартом?

Ли Мин взял микрофон. Его голос, спокойный и уверенный, мгновенно приковал к себе внимание всего зала.

— Добрый вечер, «Лунная Ночь»! Вы пришли сюда за романтикой? За слезами? Забудьте! Сегодня мы будем жечь!

Фэнг хмыкнул. «Смелое заявление для официанта», — подумал он, но тут Ли Мин ударил по струнам электрогитары.

Громовой рифф буквально впечатал Фэнга в барный стул. Это был не тот меланхоличный парень из вирусного ролика. Это был настоящий рок-н-ролльный зверь. Барабанщик Чэ Ченг выдал такой ритм, что стаканы на стойке начали мелко подрагивать.

— Снова будильник бьет по вискам, — запел Ли Мин, и Фэнг почувствовал, как по коже побежали мурашки. — Мы бежим по бетонным, глухим городам. Кофе в стакане, взгляд в монитор, С собственной жизнью ведем вечный спор…

Текст бил не в бровь, а в глаз. Фэнг вспомнил свои унылые лекции, бесконечные строчки кода и чувство, что жизнь проходит мимо, пока он модерирует чужие споры.

А затем грянул припев. Зал, до этого замерший в оцепенении, буквально взорвался.

— Остановись! Вдохни этот миг! — голос Ли Мина взлетел до хриплого надрыва. — Слышишь, как сердце срывается в крик?! Мы горим без остатка, сгорая дотла, Чтобы завтра стать просто горсткой пепла!

Фэнг чувствовал, как внутри него что-то лопается. Это была не просто песня — это был манифест. Простой, яростный и чертовски честный. Он оглянулся: люди вокруг прыгали в такт, кто-то пытался подпевать, хотя слышал эти строки впервые. Энергия в баре стала почти осязаемой, как электрический разряд.

«Его должны услышать все», — эта мысль вспыхнула в голове Фэнга ярче, чем софиты на сцене. — «Не на дергающееся телефонное видео с заднего ряда, а нормально. Черт с ними, с правилами».

Когда песня закончилась и зал утонул в реве, Фэнг не стал ждать. Он дождался, пока Ли Мин уйдет на короткий перерыв, и решительно направился к тучному мужчине, который стоял у входа в подсобку, довольно потирая руки и отдавая указания персоналу. Он явно был здесь главным.

— Прошу прощения, вы владелец? — Фэнг вежливо поклонился.

Мужчина окинул его быстрым, оценивающим взглядом.

— Босс До. Хозяин «Лунной Ночи». Если ты насчет автографа Ли Мина, то тебе придется встать в общую очередь к бару, парень.

— Нет, дело в другом, — Фэнг поправил очки на переносице. — Меня зовут Ляо Фэнг. Я главный модератор столичного студенческого форума. Того самого, где вчера вечером появилось вирусное видео с вашим артистом.

Глаза Босса До на мгновение расширились от удивления, а затем его лицо расплылось в широкой, искренней улыбке.

— Так ты тот самый модератор?! Ха! — Босс До хлопнул его по плечу так, что Фэнг едва устоял на ногах. — Ты хоть представляешь, что твоя площадка сделала для моего бара? У нас сегодня выручка больше, чем за весь прошлый месяц! Я должен проставить тебе выпивку за счет заведения! Спасибо тебе за эту бесплатную рекламу, Ляо Фэнг.

— На самом деле, я пришел как раз по этому поводу, Босс До, — серьезно ответил Фэнг. — То вчерашнее видео было ужасного качества. А то, что делает Ли Мин на сцене прямо сейчас... это совершенно другой уровень. Это должно выйти за пределы этих стен и звучать чисто.

Босс До напрягся, его улыбка слегка померкла.

— К чему ты клонишь?

— Я знаю, что у вас строгие правила и съемка в зале запрещена. Сегодня ваши официанты очень жестко за этим следили, — продолжил Фэнг. — Но я хочу попросить у вас официальное разрешение. Завтра вечером я хочу прийти сюда с профессиональной камерой и хорошим микрофоном. Я сниму выступление Ли Мина. Качественно. Со светом, с правильного ракурса.

— Никакой съемки. Я не хочу, чтобы мои гости чувствовали себя как на реалити-шоу, — нахмурился Босс До, скрестив руки на груди.

— Я буду снимать только сцену, — твердо пообещал Фэнг. — Никаких лиц гостей в кадре не будет. И я даю вам слово модератора: это качественное видео будет висеть в самом верхнем закрепе нашего форума целую неделю. Весь студенческий Пекин будет знать, что в «Лунной Ночи» выступает новая легенда. Подумайте, сколько еще людей захотят прийти к вам, увидев настоящее шоу, а не мыльную картинку с телефона.

Босс До замолчал, глядя на бурлящий, требующий продолжения зал, а затем снова перевел тяжелый взгляд на студента. В глазах владельца бара боролись старые принципы и коммерческая жилка. Коммерция, ожидаемо, победила.

— Знаешь что, Ляо Фэнг... Умеешь ты убеждать, чертяка, — Босс До усмехнулся. — Ты оказал мне услугу, теперь моя очередь идти навстречу. Я дам охране распоряжение. Приходи завтра со своей аппаратурой. Но снимать разрешаю только тебе одному. И только сцену!

— Договорились, Босс До, — Фэнг довольно улыбнулся и протянул руку. — Поверьте, завтрашнее видео взорвет не только мой форум.

Возвращаясь ночью в свое общежитие, Ляо Фэнг мысленно перебирал объективы, которые ему нужно будет одолжить у приятеля с факультета журналистики. Он знал: завтра у него будет много работы. Но впервые за долгое время эта работа не казалась ему рутиной. Он собирался запечатлеть момент, когда обычный парень с гитарой превращается в того, кем он был рожден стать. Знаменитостью.

Глава 5

Когда последние посетители нехотя покинули «Лунную Ночь», а Ли Чжемин с грохотом опустил железные жалюзи, в баре повисла та самая особенная тишина, которая бывает только в пустых концертных залах. Запах табачного дыма, разлитого пива и дешевого парфюма всё еще висел в воздухе, но энергия толпы уже испарилась, оставив после себя лишь усталость и звон в ушах.

Я стоял на сцене, вытирая пот со лба краем футболки. Пальцы левой руки ныли — непривычные к таким нагрузкам подушечки были близки к тому, чтобы превратиться в одну сплошную мозоль.

— Ну что, «золотая жила», не сдох еще? — Синь Вей подошел ко мне, протягивая открытую бутылку воды.

— Жить буду, — я жадно приник к горлышку. — Спасибо, брат Вей. И за воду, и за вечер.

Музыканты «Знамени» не спешили расходиться. Бо Хэй бережно протирал свою электрогитару фланелевой тряпочкой, Гоа Ши возился с проводами, а барабанщик Чэ Ченг методично упаковывал палочки.

— Слушай, Мин, — Бо Хэй поднял на меня взгляд. — У нас завтра выходной, а Босс До разрешил нам остаться здесь и порепетировать. Ты как? Есть силы? Твой «Пепел» — это круто, но нам нужно отточить переходы. В паре мест мы с Мэй Дженом чуть не разошлись по ритму.

Я глянул на часы. Почти два часа ночи. В голове билась только одна мысль: доползти до кровати и провалиться в сон. Но память Кирилла Долматова внутри меня буквально взвыла от азарта. Настоящие группы рождаются именно так — в ночных репетициях, когда от усталости отключаются мозги и начинают работать инстинкты.

— Погнали, — я решительно перекинул ремень гитары через плечо. — Только давайте начнем со второй части припева. Гоа Ши, ты там слишком сильно уходишь в импровизацию, держи ритм Чэ Ченга.

Следующие пять часов слились в один бесконечный звуковой поток. Мы прогоняли «Пепел» снова и снова, разбирая каждый такт. Я показывал парням, как в моих снах звучала эта песня — где нужно добавить агрессии, а где, наоборот, уйти в едва слышимый шепот перед взрывом.

Синь Вей оказался отличным наставником по вокалу. Он подсказал, как правильно распределять дыхание на надрывных моментах, чтобы не сорвать связки к третьему сету.

— Ты поешь связками, Мин, — объяснял он, стоя напротив меня. — Это любительский уровень. Пой диафрагмой, выталкивай звук из живота. Представь, что твой голос — это таран, которым ты должен пробить стену в конце зала.

К пяти утра мы были выжаты как лимоны, но песня наконец-то «села». Она больше не звучала как кавер-группа, подыгрывающая официанту. Это был единый, мощный организм. Мы даже успели набросать черновик для еще одной композиции Долматова, которую я по памяти переводил прямо в процессе игры.

— Всё, мужики, я в ауте, — Чэ Ченг уронил голову на малый барабан, и тот ответил глухим, жалобным гулом.

— Разбегаемся, — скомандовал Синь Вей. — Завтра в семь вечера жду всех здесь. Мин, спи больше, голос должен отдохнуть.

Я вышел из бара, когда небо над Пекином уже начало светлеть, приобретая тот самый грязно-розовый оттенок, характерный для смога и рассвета. Улицы были пустыми, только редкие таксисты пролетали мимо, да дворники в оранжевых жилетах начинали свою бесконечную битву с мусором.

Дома я первым делом поставил чайник. Моя тесная квартирка встретила меня привычным запахом одиночества и пыли. Я достал из шкафчика пачку лапши быстрого приготовления — мой традиционный праздничный ужин. Пока вода закипала, я подошел к окну и посмотрел на крыши соседних домов.

В кармане лежали деньги. В подсобке бара ждал мой новый инструмент. В ноутбуке на столе рождалась история про викторианский Лондон.

«Кто я теперь?» — задал я себе вопрос. Раньше ответ был прост: Ли Мин, неудачник с кучей долгов. Теперь же я был сплавом четырех душ. Музыкант, актер, писатель... и тот самый парень, который просто хочет выжить в этом огромном городе.

Я заварил лапшу, вдыхая химический аромат специй. В этот раз я добавил туда яйцо и пару кусочков дешевой колбасы — настоящая роскошь. Размышляя о будущем, я понял, что мне нельзя останавливаться на чем-то одном. Музыка приносит деньги здесь и сейчас, но книга... книга может стать фундаментом. А навыки каскадера? Рано или поздно они пригодятся, если я захочу попасть в кино. Но главное — не потерять себя за всеми этими чужими жизнями.

Съев лапшу прямо из пластикового стакана, я почувствовал, как тяжесть во всем теле становится невыносимой. Я даже не стал раздеваться — просто стянул кроссовки и рухнул на кровать. Сознание погасло мгновенно.

Проснулся я от того, что солнце, бившее в окно, уже начало клониться к закату. Я глянул на телефон — начало шестого вечера. Черт, я проспал почти двенадцать часов! Тело ломило так, словно по мне проехал грузовик, но в голове была удивительная ясность.

Быстро умывшись холодной водой, я привел себя в порядок и двинулся в бар. У входа в «Лунную Ночь» я столкнулся с Ю Шенем. Он выглядел бодрым, хотя под глазами всё же залегли тени.

— О, проснулся, звезда Хуахей! — Шень хлопнул меня по плечу. — Я уже думал идти к тебе с МЧС, дверь выламывать.

— Репетировали до утра, — прохрипел я, прочищая горло. — Как там обстановка?

— Очередь начали занимать еще час назад, — Шень понизил голос и отвел меня в сторону. — Слушай, Мин... я тут всё думаю. Ты теперь знаменитость. Видео на форуме, толпы фанаток, Босс До вокруг тебя кругами ходит... Ты это... не зазвездишься? Не забудешь своего старого брата, который тебя от ведьмы-хозяйки прикрывал?

Я остановился и внимательно посмотрел ему в глаза. В словах Шеня не было зависти — только искреннее опасение потерять друга.

— Шень, послушай меня внимательно, — я положил руку ему на плечо. — Ты был рядом, когда я не мог встать с кровати. Ты делил со мной последнюю пачку риса. То, что я сейчас пою на сцене — это просто работа. Да, она приносит больше денег, чем разнос пива, но она не делает меня другим человеком. Мы с тобой братья, Шень. Не по крови, так по духу. Понял?

Шень шмыгнул носом и неловко улыбнулся.

— Понял. Ладно, иди, а то Босс До там уже коршуном вьется.

Внутри бара царило оживление. Официанты метались между столами, расставляя приборы. Я прошел в подсобку, где уже сидели ребята из «Знамени». Они выглядели на удивление собранными.

Через пару минут дверь распахнулась, и вошел Босс До. Он был в своем парадном пиджаке, а его лицо сияло, как начищенный юань.

— Так, банда, слушайте сюда! — громко объявил он. — Мин, сегодня особенный вечер. Помнишь того парня, Ляо Фэнга? Модератора с форума?

— Да, помню, — кивнул я.

— Он договорился со мной о съемке. Сегодня он придет с профессиональной аппаратурой. Мы выделили ему место у звукового пульта. Так что, парни, сегодня выкладываемся не на сто, а на двести процентов! Это видео пойдет в топ форума, нас увидит весь Пекин!

Музыканты переглянулись. Одно дело — играть для толпы в баре, и совсем другое — знать, что каждое твое движение, каждая фальшивая нота будут запечатлены в высоком качестве.

— Без паники, — Синь Вей встал со своего места. — Мы готовы. Мин, твой выход через десять минут.

Выступление началось с уже знакомой лирической песни. Зал замер. Я видел в толпе Ляо Фэнга — он стоял за массивной камерой на штативе, сосредоточенно подкручивая объектив. Красный огонек записи горел, как глаз циклопа.

А потом мы вдарили «Пепел». В этот раз всё было иначе. После ночной репетиции мы чувствовали друг друга на ментальном уровне. Бас Гоа Ши вибрировал в самой грудной клетке, барабаны Чэ Ченга вбивали ритм в сознание слушателей.

— Мы горим без остатка, сгорая дотла, Чтобы завтра стать просто горсткой пепла! — мой голос, послушный и мощный, заполнял всё пространство бара.

Я видел, как Ляо Фэнг за камерой довольно кивает, не отрываясь от видоискателя. Толпа безумствовала. Люди, которым запретили снимать на телефоны, выплескивали всю энергию в танце и криках.

После сета, пока «Знамя» играло очередной кавер, я спустился со сцены, чтобы перевести дух. У звукового пульта меня перехватил Ляо Фэнг. Он уже упаковывал кабели.

— Это было невероятно, Мин, — сказал он, поправляя очки. Глаза его азартно блестели. — Звук прописался идеально. У меня микрофон-пушка, он поймал весь драйв.

— Как прошла съемка? — спросил я, вытирая лицо полотенцем.

— Лучше, чем я ожидал. Ты на камере смотришься очень органично. У тебя есть эта... сценическая харизма. Не знаю, откуда она у простого официанта, но это работает.

— Когда видео будет готово?

— Завтра к утру, — уверенно ответил Фэнг. — Я планирую сидеть всю ночь. Монтаж, цветокоррекция, сведение звука... Я хочу сделать из этого настоящий клип. Если выложу завтра днем, к вечеру у нас будет еще пара сотен тысяч просмотров. Готовься, Ли Мин, завтра твоя жизнь может измениться еще сильнее.

Я кивнул ему и вернулся на сцену. Слова Фэнга крутились в голове, но сейчас важнее была музыка.

***

Комната в студенческом общежитии была залита синеватым светом трех мониторов. Ляо Фэнг сидел в наушниках, полностью отрешившись от внешнего мира. На столе громоздились пустые банки из-под энергетика и пачки от снеков.

На главном экране в программе для монтажа бегунок перемещался по таймлайну. Фэнг методично отсматривал дубли.

— Вот здесь... — прошептал он, замедляя кадр. На экране Ли Мин в свете прожектора брал высокую ноту, его лицо было искажено искренней эмоцией. — Этот план возьмем крупно.

Фэнг работал как одержимый. Он сводил звуковые дорожки, вычищая шумы толпы, но оставляя тот самый живой гул зала, который создавал атмосферу. Он накладывал фильтры, делая картинку более сочной, глубокой.

Он откинулся на спинку стула, потирая затекшую шею. За окном уже начал синеть рассвет. Фэнгу оставалось наложить титры и сделать финальный рендер. Он знал, что делает что-то важное. Это видео не просто поднимется в рейтинге форума. Оно станет детонатором.

Пальцы Фэнга снова заплясали по клавиатуре. Последний штрих, и файл весом в несколько гигабайт начал медленно загружаться на сервер.

— Ну что, Пекин, — усмехнулся модератор, закрывая глаза. — Посмотрим, как ты отреагируешь на это.

Глава 6

Главный столичный студенческий форум Пекина. Раздел «Музыка и Культура».

Тема: [ЭКСКЛЮЗИВ] Тот самый красавчик из Хуахей! ПРЕМЬЕРА авторского рок-хита «Пепел» (HD, звук с пульта!).

Закреплено модератором: Ляо Фэнг.

«Как и обещал, эксклюзив для нашего форума. Вчера ночью в баре "Лунная Ночь" родилась история. Никаких дрожащих камер телефонов и мыльного звука. Смотреть в наушниках и на максимальной громкости. Спойлер: песня полностью авторская».

“СладкаяКарамелька” — ААААА! Я первая! Боже, в хорошем качестве он еще красивее! Вы видели, как он держит эту гитару?! Эти скулы, этот взгляд! Я просто перестала дышать на припеве. Я бы ему дала прям на сцене!

“НазывайМеняЛиБо” — Карамелька, уйми гормоны и сбрей усы. Тут искусство обсуждают. Все старожилы уже в курсе, что ты волосатый мужик из общаги физтеха. Хватит спамить.

“КрасавицаБезЧудовища” — Ли Бо, ты просто завидуешь чужому успеху и чужой красоте! Я вот тоже считаю, что певец — просто огонь. Девочки, кто со мной сегодня едет в Хуахей бросать белье на сцену?

“Карусель” — Привет, Красавица! Я новенький на форуме. Я тоже собирался сегодня съездить в этот бар послушать живую музыку. Можем встретиться у станции метро, если хочешь. Напишешь свои цифры в личку?

“ПекинскийЖелудь” — Земля тебе пухом, Карусель. Готовься к сюрпризу с подвохом. «КрасавицаБезЧудовища» — это твинк Карамельки. Он так каждую неделю новичков разводит на бесплатное пиво, приходя на встречи в парике, а потом басом просит сигарету.

“Карусель” — Эм... спасибо за предупреждение. Пожалуй, поеду один.

“МудрецЭтойГоры” — Давайте вернемся к музыке, юнцы. Я преподаю теорию музыки уже десять лет. То, что мы видим — это феномен. С музыкальной точки зрения гармония здесь довольно проста, но подача! Вокалист использует невероятную смесь техник: от чистого чистого пения до плотного драйва на расщеплении, причем переход происходит совершенно бесшовно. И текст... «Радости жизни мы прячем на потом». Это же манифест целого поколения, застрявшего в крысиных бегах.

“ВеликийПопкаводец” — Согласен с Мудрецом. Я сегодня ехал в метро на свою гребаную стажировку, где меня ни во что не ставят, слушал это и чуть не расплакался. Мы реально горим без остатка.

“Бродяга” — Сыровато, но энергетика бешеная. У парня явно нет профильной школы, но есть то, что не купишь за деньги и не выучишь на курсах — абсолютная, сырая искренность и первобытный драйв. Никто не в курсе, он вообще планирует записываться на нормальной студии? С таким материалом можно смело идти на крупные площадки, а не пылиться в наливайке.

По ту сторону экрана, в светлом офисе огромного стеклянного небоскреба в центре Пекина, мужчина, пишущий под ником «Бродяга», задумчиво отпил кофе. В реальной жизни его звали Чжан Вэй, и он был старшим скаутом одного из крупнейших музыкальных лейблов страны — «Феникс». Его работа заключалась в поиске алмазов в грязи интернета. И сейчас его чутье, ни разу не подводившее за пятнадцать лет, буквально вопило: этот парень с гитарой — золотая жила.

***

Солнечный луч, пробившийся сквозь щель между выцветшими шторами, ударил мне прямо в лицо. Я зажмурился, перевернулся на другой бок и по привычке приготовился к тому, что сейчас зазвонит будильник, оповещая о начале очередного дня, полного беготни с подносами и страха перед Хозяйкой.

Но в квартире стояла звенящая, умиротворяющая тишина.

Я резко сел на кровати, озираясь по сторонам, и только спустя пару секунд до моего заспанного мозга дошло: сегодня мой законный выходной. И меня не выселяют. И у меня есть деньги.

Я откинулся обратно на подушки и тихо рассмеялся. Тело приятно ныло — мышцы спины и плеч гудели после вчерашнего выступления с тяжелой электрогитарой, а на подушечках пальцев левой руки красовались глубокие борозды от жестких струн. Но это была правильная боль.

Выбравшись из постели, я отправился на кухню. Впервые за долгое время я не стал заваривать дежурную лапшу быстрого приготовления. Еще вчера по пути домой я заскочил в круглосуточный магазинчик и накупил нормальной еды. Я разбил три яйца на шипящую сковородку, бросил туда же горсть мелко нарезанного зеленого лука и несколько толстых ломтиков ветчины. По квартире поплыл такой одуряющий аромат нормального завтрака, что мой желудок исполнил радостную симфонию.

Покончив с едой и запив её крепким чаем, я вернулся в комнату. Пришло время подвести итоги.

Я достал из рюкзака пухлый конверт, который вчера вечером мне лично всучил Босс До, и высыпал его содержимое на стол. К этим деньгам я добавил те купюры, что оставались у меня в карманах.

Красные бумажки легли ровными стопками. Я пересчитывал их медленно, почти с благоговением. Я помнил каждый день прошлой недели, когда судорожно подсчитывал копейки, пытаясь понять, хватит ли мне на автобус.

— Итак... — пробормотал я вслух. — После оплаты долга в полторы тысячи и покупки старого ноутбука у меня оставалось около пятисот юаней. Вчерашняя смена, сумасшедший процент с подарочного алкоголя и базовая ставка за три сета принесли мне три тысячи двести.

Итого — три тысячи семьсот юаней. Чистыми. Свободными. Моими.

Для топ-менеджера из центра Пекина это были копейки, но для меня это был капитал. Этих денег хватит, чтобы оплатить следующий месяц аренды заранее, нормально питаться, купить себе пару новых футболок, и еще останется неприкосновенный запас.

Я аккуратно сложил деньги обратно в конверт и спрятал его в самый надежный тайник — под матрас. Финансовый вопрос был закрыт. Теперь нужно было думать о будущем.

Мой взгляд упал на стол, где покоился мой подержанный ноутбук. Я нажал кнопку питания и дождался, пока он со скрипом загрузит систему. Щелкнув мышкой, я открыл текстовый редактор и развернул файл «Тень над Темзой».

Едва бегунок замигал на белом фоне, как внутри меня что-то щелкнуло. Память старого британского писателя проснулась с такой силой, словно только этого и ждала. Я закрыл глаза на пару секунд, абстрагируясь от шума пекинских улиц за окном. В голове возникли образы викторианского Лондона: туман, кэбы, газовые фонари и загадочные убийства.

Мои пальцы легли на затертую клавиатуру. В голове звучал сочный, литературный английский язык, но мозг мгновенно переводил это на богатый китайский.

Я начал писать четвертую главу. Главный герой, детектив-одиночка Артур Пенделтон, обнаружил второе тело в доках. Я описывал каждый нюанс: холодный блеск хирургического скальпеля, оставленного убийцей на месте преступления, густой туман, который, казалось, скрывал следы древнего культа.

Стук клавиш слился в единый ритм. Я забыл о времени. Я не был Ли Мином, китайским парнем из бедного района. Я был творцом, который плел паутину интриги, нагнетал саспенс так, чтобы от текста невозможно было оторваться. Британский писатель оттачивал это мастерство годами, и теперь весь этот колоссальный опыт принадлежал мне.

Когда я наконец нажал точку в конце шестой главы, за окном уже начали сгущаться сумерки. Я откинулся на спинку стула и потряс кистями рук. Внизу экрана светилась статистика: за один присест я написал больше десяти тысяч иероглифов.

— Надо будет узнать, как опубликовать это на каком-нибудь популярном сайте веб-новелл, — вслух подумал я, сохраняя файл.

Я свернул текстовый редактор и открыл браузер. Вчера Ляо Фэнг обещал, что видео с моим выступлением взорвет интернет. Самое время проверить, сдержал ли модератор свое слово.

Я вбил в поиск адрес главного студенческого форума. Едва страница загрузилась, как мой ноутбук угрожающе завис на пару секунд — видимо, серверы с трудом справлялись с наплывом пользователей.

На главной странице, в самом топе, висел баннер: «ЭКСКЛЮЗИВ! Тот самый красавчик из Хуахей!».

Счетчик просмотров показывал какую-то безумную цифру — более восьмисот тысяч. И она росла каждую минуту.

Я нажал на «Play».

Ляо Фэнг оказался настоящим волшебником монтажа. Видео началось с пары секунд звенящей тишины, крупный план моего лица — сосредоточенного, почти мрачного. Затем звук удара барабанных палочек Чэ Ченга. И только потом — взрывной гитарный рифф.

Звук был прописан кристально чисто. Никакого дребезжания — только мощная стена звука от группы «Знамя» и мой вокал, прорезающий её, словно бритва.

«Остановись! Вдохни этот миг!

Слышишь, как сердце срывается в крик?!»

Я смотрел на себя со стороны и не мог не признать: в этом парне на экране чувствовалась первобытная энергия русского рокера Долматова, помноженная на сценическую пластику китайского каскадера. Это был мощный коктейль.

Прокрутив страницу вниз, я начал вчитываться в комментарии. Их было больше десяти тысяч. Я посмеялся над разоблачением местной звезды троллинга «СладкойКарамельки» и ее твинка «КрасавицыБезЧудовища». Улыбнулся, прочитав, как новичок «Карусель» едва не попал в эту ловушку.

Но чем дальше я читал, тем серьезнее становилось мое лицо.

Люди обсуждали текст. Музыкальный критик «МудрецЭтойГоры» разбирал мою вокальную технику по косточкам, восторгаясь переходами. А потом мой взгляд зацепился за сухой, деловой комментарий от пользователя «Бродяга», который спрашивал о планах на запись в студии и упоминал крупные площадки. От этого сообщения веяло таким профессионализмом, что мне стало ясно — видео вышло за пределы обычных студентов. На меня обратили внимание серьезные люди.

Я закрыл ноутбук и подошел к окну. Пекин зажигал свои неоновые огни, готовясь к очередной бессонной ночи. Вирусное видео, толпы в баре — всё это были только первые искры. Люди услышали послание. Моя прошлая жизнь обычного парня с кучей долгов окончательно сгорела в том самом пепле. Впереди был только путь наверх. И я собирался пройти его до самого конца.

***

Офис музыкального лейбла «Феникс» располагался на сорок втором этаже стеклянного небоскреба в самом сердце делового района Пекина. Здесь не было места творческому беспорядку — только строгий минимализм, запах дорогого кофе и холодный блеск панорамных окон.

Чжан Вэй, известный в сети под ником «Бродяга», сидел в своем кожаном кресле, развернувшись к окну. В стекле отражался экран его планшета, на котором в десятый раз прокручивались последние секунды выступления Ли Мина.

В дверь негромко постучали.

— Войдите, — сухо бросил Чжан Вэй, не оборачиваясь.

В кабинет зашел Сяо Чэнь — молодой, амбициозный помощник скаута, который изо всех сил старался выслужиться перед начальством.

— Господин Чжан, вы звали?

— Садись, — Чжан Вэй развернул кресло и положил планшет на стол. — Ты видел это видео на студенческом форуме? «Красавчик из Хуахей».

Сяо Чэнь кивнул, поправляя галстук.

— Да, господин. Оно сейчас в топе. Очередная интернет-однодневка. Парень смазливый, поет неплохо, но таких тысячи…

Чжан Вэй резко прервал его, подняв руку.

— Тысячи? Ты либо ослеп, либо оглох, Сяо Чэнь. Посмотри на его подачу. Вслушайся в текст. Эта песня — «Пепел» — она не просто «неплохая». Она хитовая. Она задевает нерв. А парень... у него на сцене пластика профессионального актера и харизма, которой не учат в наших инкубаторах для айдолов.

Скаут подался вперед, его глаза сузились.

— Это не однодневка. Это самородок. Необработанный алмаз, который валяется в какой-то пивной дыре в Хуахей. Если мы не заберем его сейчас, завтра за ним придут «Звездные пути» или «Император Медиа». А я не привык отдавать добычу конкурентам.

— Что мне нужно сделать? — Сяо Чэнь мгновенно подобрался, почувствовав важность момента.

Чжан Вэй открыл ящик стола и вытащил из него папку в плотной обложке. — Поедешь в этот бар. «Лунная Ночь», кажется. Найди парня. Его зовут Ли Мин. Скажешь, что лейбл «Феникс» готов дать ему шанс, о котором мечтают миллионы. Покажи ему этот контракт.

Сяо Чэнь заглянул в папку.

— Стандартный контракт категории «С»?

— Именно, — губы Чжан Вэя растянулись в хищной усмешке. — Полное владение авторскими правами на все его будущие и, что важнее, уже написанные песни. Полный контроль над образом, социальными сетями и публичными выступлениями. Сто процентов прав на сценический псевдоним.

— Но... господин Чжан, — замялся помощник. — Парень сам пишет такой материал. Вряд ли он согласится отдать права на «Пепел» и всё остальное. Контракт фактически делает его нашей собственностью на следующие десять лет.

Чжан Вэй рассмеялся — холодно и безвкусно.

— Сяо Чэнь, ты забываешь, с кем имеешь дело. Это нищий официант из трущоб. Он живет в конуре и считает копейки на лапшу. Когда ты положишь перед ним чек с подъемными в пятьдесят тысяч юаней и логотип «Феникса», он подпишет бумагу, даже не читая мелкий шрифт. Для него это — билет в жизнь. А для нас — право на владение курицей, которая будет нести золотые яйца.

Старший скаут встал и подошел к окну, глядя на копошащийся внизу город.

— У него нет адвокатов. У него нет связей. У него есть только талант, который он не умеет защищать. Твоя задача — подписать его до конца недели. Обаяй его, пообещай стадионы и славу. Используй любые средства, но контракт должен быть стандартным. «Феникс» не делится властью над своими артистами.

— Я всё понял, господин Чжан. Я выезжаю в Хуахей прямо сейчас.

— Иди, — бросил Бродяга, снова открывая видео на планшете. — И не возвращайся без его подписи. Ли Мин еще не знает, что он уже принадлежит нам.

Когда дверь за помощником закрылась, Чжан Вэй прошептал, глядя на лицо Ли Мина на экране.

— Ты будешь сиять очень ярко, мальчик. Но только в той клетке, которую мы для тебя построим.

Глава 7

Все выходные я провел в каком-то странном, лихорадочном оцепенении. Пекин за окном жил своей суматошной жизнью: гудели машины, кричали зазывалы уличных лавок, где-то вдалеке грохотала стройка очередного небоскреба. Но для меня этого мира не существовало. Я был в Лондоне 1890-х годов.

Мой старенький ноутбук, который я ласково прозвал «Стариком Биллом», надрывно жужжал кулером, пытаясь переварить полет моей фантазии. Пальцы летали по клавишам, едва успевая записывать мысли. Память британского писателя внутри меня работала как отлаженный часовой механизм. Я не просто придумывал сюжет — я видел этот мир. Я чувствовал запах гнилой воды Темзы, слышал цокот копыт по мокрой брусчатке и видел, как тусклый свет газовых фонарей едва пробивает пелену желтоватого тумана.

Детектив Артур Пенделтон в моей книге становился всё более живым. К вечеру воскресенья я закончил еще три главы. Сюжет закручивался в тугой узел: древние культы, коррупция в высших эшелонах власти и загадочная «Тень», которая преследовала героя. Я перечитал последние абзацы и сам невольно вздрогнул — настолько атмосферно и жутковато это звучало.

— Если я не стану рок-звездой, то точно прокормлюсь писательством, — пробормотал я, потирая затекшую спину.

В животе требовательно заурчало. Посмотрев на часы, я понял, что просидел за ноутбуком почти десять часов подряд, прервавшись лишь пару раз на чай. В моем «секретном» месте под матрасом лежал пухлый конверт с деньгами, и это грело душу лучше любого обогревателя. Я позволил себе заказать доставку нормальной еды — порцию острой курицы «Гунбао» и большую чашку жареного риса. Это было маленькое празднование моего первого писательского марафона.

***

Понедельник встретил меня привычной духотой Хуахей. Мы с Ю Шенем шли к бару, обсуждая новости.

— Брат Мин, ты видел? На форуме уже создали отдельную ветку «Фан-клуб официанта-рокера»! — Шень возбужденно размахивал телефоном. — Там уже больше двух тысяч человек! Тебя спрашивают, когда будет следующий концерт.

— Это не концерты, Шень, это просто смены в баре, — усмехнулся я, хотя внутри всё пело от удовольствия.

— Для них это события мирового масштаба! — настаивал сосед.

Когда мы подошли к служебному входу «Лунной Ночи», я заметил у дверей дорогой черный седан. В нашем районе такие машины были редкостью. Возле входа стоял молодой человек в идеально отглаженном сером костюме. Он выглядел здесь так же естественно, как пингвин в пустыне. Его волосы были уложены волосок к волоску, а в руках он держал кожаную папку.

Едва я приблизился, он мгновенно выпрямился, и его лицо озарилось профессиональной, отрепетированной до миллиметра улыбкой.

— Ли Мин! — воскликнул он, делая шаг навстречу. — Наконец-то я вас нашел. Меня зовут Сяо Чэнь. Я представляю музыкальный лейбл «Феникс».

Ю Шень рядом со мной издал странный звук, похожий на икоту. «Феникс»! Это имя знала любая собака в Китае. Крупнейший игрок на рынке, инкубатор для суперзвезд, корпорация, которая превращала обычных людей в богов эстрады.

— Здравствуйте, — я постарался сохранить спокойствие, хотя внутри проснулся инстинкт каскадера — я инстинктивно оценил дистанцию и возможные пути отхода. Старая привычка. — Чем обязан?

Сяо Чэнь сократил расстояние, доверительно понизив голос, хотя мы были на улице одни, если не считать ошарашенного Шеня.

— Господин Ли, я видел видео вашего выступления. Это... это было божественно. Такая энергия, такой напор! Ваш талант — это редчайший алмаз, который просто не имеет права пылиться в этом... — он брезгливо оглянул обшарпанные стены бара, — в этом заведении. Вам улыбнулась невероятная удача. Наш старший скаут лично поручил мне найти вас и предложить контракт. Вы понимаете, что это значит? «Феникс» хочет сделать из вас звезду первой величины!

Он открыл папку и вытащил несколько листков, испещренных мелким шрифтом.

— Вот, взгляните. Это билет в ваше будущее. Мы берем на себя всё: лучшие студии, лучших продюсеров, продвижение, съемки клипов. Вам нужно только петь и сиять.

Я взял листы в руки. Перед глазами мелькнули пункты: «эксклюзивные права», «передача интеллектуальной собственности», «управление образом». В голове моментально всплыли воспоминания Кирилла Долматова. Он тоже когда-то подписал контракт с «крупным лейблом» в 17 лет. И он помнил, как этот лейбл потом выжимал из них все соки, заставляя давать по три концерта в день и диктуя, какую прическу носить и с кем встречаться.

— Я должен ознакомиться с этим, — медленно произнес я.

— Конечно, конечно! — закивал Сяо Чэнь. — Но не затягивайте. Такие предложения не висят в воздухе долго. Завтра здесь могут оказаться другие ребята, но никто не даст вам таких условий, как «Феникс». Мы — семья. Мы заботимся о своих…

— Ли Мин! Ты что, решил смену на улице провести?! — раздался громовой бас Босса До.

Владелец бара стоял в дверях, скрестив руки на груди. Его взгляд, обычно хитрый и веселый, сейчас был холодным и пронзительным. Он перевел взгляд с меня на Сяо Чэня, задержавшись на его дорогом костюме и кожаной папке.

— О, господин владелец, — Сяо Чэнь вежливо поклонился. — Я как раз объяснял вашему сотруднику, какие перспективы открываются перед ним благодаря нашему лейблу…

— Я вижу, что ты объяснял, — отрезал Босс До. — Мин, живо в зал. Тебе нужно настраивать инструменты и готовиться к сету. Клиенты уже начинают собираться. А вы, молодой человек, если хотите послушать нашего артиста — покупайте входной билет и занимайте место за столиком. Разговоры у входа закончены.

Босс До буквально за шиворот затащил меня внутрь, оставив Сяо Чэня с открытым ртом на тротуаре. Ю Шень проскользнул следом, что-то возбужденно шепча.

Но Босс До не повел меня в гримерку. Вместо этого он завернул в свой крошечный кабинет, заваленный бумагами и пустыми коробками из-под чая. Он плотно закрыл дверь и указал мне на стул.

— Сядь, Мин, — голос Босса стал непривычно серьезным.

Я сел, всё еще сжимая в руках контракт от «Феникса».

— Ты, наверное, думаешь, что я старый самодур, который мешает тебе поймать удачу за хвост? — спросил он, присаживаясь на край стола.

— Нет, Босс До. Я просто... — я замялся.

— Послушай меня, парень, — Босс До вздохнул и потер переносицу. — Я не всегда владел этим баром. Много лет назад я работал в шоу-бизнесе. Был администратором, потом мелким продюсером. Я видел эту кухню изнутри. И я знаю, как работает «Феникс».

Он ткнул пальцем в бумажки у меня в руках.

— То, что ты сейчас держишь — это не билет в будущее. Это купчая на твою душу. Ты читал, что там написано мелким шрифтом? Хотя, о чем я... там и крупным-то страшно читать. Они заберут права на твои песни. На «Пепел», на ту лирику, что ты пел. Ты больше не будешь владеть ни одной строчкой, которую написал. Они купят твой образ, твое имя и даже твое свободное время на ближайшие десять лет.

Я молчал, слушая его. Слова Босса До идеально накладывались на горький опыт Кирилла Долматова из моих снов.

— «Феникс» не ищет таланты, чтобы их развивать, Мин, — продолжал Босс До, глядя мне прямо в глаза. — Они ищут продукты. Если ты подпишешь это сейчас, они подгонят тебя под свой стандарт. Сделают из тебя очередного слащавого айдола, поющего бессмысленные песенки про любовь, потому что это лучше продается. А когда ты выгоришь или перестанешь приносить прибыль — они просто выбросят тебя, оставив ни с чем. Ни денег, ни прав на собственные песни.

Босс До встал и подошел к окну, выходящему на задний двор.

— Я видел десятки талантливых ребят, которые ломались в этих «золотых клетках». Мой тебе совет: прочитай этот контракт очень внимательно. Каждую букву. Каждую запятую. А потом подумай — стоит ли твоя свобода и твое творчество тех денег, которые они тебе пообещают. Ты рожден для чего-то большего, чем быть марионеткой в руках корпорации.

Он обернулся и слабо улыбнулся.

— А теперь иди. Зал ждет. И постарайся сегодня петь так, чтобы эти стервятники поняли: ты им не по зубам.

Путь к славе обещал быть гораздо более опасным, чем я предполагал. И контракт «Феникса» был первой серьезной ловушкой на этом пути.

Я вышел из кабинета Босса До и медленно побрел в сторону гримерки. Впереди была рабочая смена, но мысли мои были далеко. Босс До был прав. Я прожил три жизни не для того, чтобы в четвертой снова стать чьей-то собственностью.

Ю Шень уже вовсю носился по залу, расставляя дополнительные стулья — «Лунная Ночь» сегодня напоминала переполненный муравейник.

В гримерке было на удивление тихо. Ребята из «Знамени» еще не подошли, и я остался один на один с кожаной папкой, которая теперь казалась мне тяжелее штанги. Я сел на потертый диван, щелкнул замком папки и вытащил стопку листов. «Стандартный контракт артиста. Категория С».

На первый взгляд всё выглядело солидно. Красивый шрифт, логотип с огненной птицей, печати. Но как только я начал вчитываться, по спине пробежал холодок. Память британского писателя, привыкшего анализировать каждое слово, и горький опыт Кирилла Долматова превратили мой мозг в идеальный детектор лжи.

— Пункт 1.2, — прошептал я, ведя пальцем по строчке. — «Артист передает Компании исключительные права на все результаты интеллектуальной деятельности, созданные в период действия Контракта, а также на все произведения, созданные до момента подписания».

Они хотели мой «Пепел». Они хотели ту лирическую песню. Они хотели всё, что я когда-либо напишу, еще даже не зная, что я пишу книгу.

— Пункт 4.5. «Компания имеет право изменять сценическое имя, образ, манеру поведения и круг общения Артиста без предварительного согласования».

То есть они могли заставить меня перекрасить волосы в розовый цвет, петь сопливую попсу и запретить общаться с Шенем, если решат, что он «не соответствует имиджу». Я представил, как гордый рокер Долматов из моих снов реагирует на такое. В его голове прозвучало сочное русское ругательство, которое я перевел для себя как «идите вы лесом».

— Пункт 8.1. Срок действия — десять лет. Пункт 12.4. Штраф за досрочное расторжение — пять миллионов юаней.

Пять миллионов. Они решили купить мою жизнь по цене подержанного самолета, при этом выплачивая мне жалкие 5% от чистой прибыли. Это была не сделка. Это была рабская колодка, украшенная стразами.

Дверь гримерки распахнулась, ввалились шумные Бо Хэй и Синь Вей.

— О, Мин, ты уже здесь! — Синь Вей заметил бумаги у меня в руках. — Ого, «Феникс»? Неужели за тобой уже прислали гонца?

— Прислали, — я захлопнул папку. — Только вот гонец забыл упомянуть, что вместе с контрактом выдают ошейник.

— Слышал я про их «категорию С», — Бо Хэй помрачнел, настраивая гитару. — Это для тех, в ком видят мясо. Они выжмут тебя за пару лет, пока ты молод и свеж, а потом спишут в тираж. Подумай трижды, брат Мин.

Я ничего не ответил, просто убрал папку в рюкзак. Внутри меня закипала холодная ярость. Эти люди в дорогих костюмах думали, что я — отчаявшийся мальчишка, готовый продать мать родную за миску риса и экран телевизора. Что ж, сегодня я спою специально для них.

***

Зал гудел. Когда я вышел на сцену, я сразу увидел Сяо Чэня. Он сидел за лучшим столиком у самой сцены, потягивая минералку с таким видом, будто уже владеет этим баром и мной в придачу. Он улыбнулся мне и ободряюще кивнул, похлопав по своему карману — мол, ручка наготове, подписывай скорее.

Я подошел к микрофону. В этот раз я не стал закрывать глаза. Я смотрел прямо в зал, прямо на этого щеголя.

— Сегодня особенный вечер, — сказал я, и мой голос, усиленный колонками, прозвучал низко и властно. — В этом городе много огней, но мало кто знает, какую цену приходится платить за то, чтобы не погаснуть. Эта песня для тех, кто не продается.

Я ударил по струнам. «Пепел» сегодня звучал иначе. В нем было меньше меланхолии и гораздо больше яростного протеста. Группа «Знамя» поймала мой настрой — барабаны Чэ Ченга гремели как артиллерийская канонада, а бас Гоа Ши заставлял дрожать пол под ногами Сяо Чэня.

— Мы горим без остатка, сгорая дотла! — орал я в микрофон, глядя скауту прямо в глаза. — Чтобы завтра стать просто горсткой пепла!

Я видел, как улыбка сползает с его лица. Он был профессионалом и наверняка почувствовал, что этот посыл направлен лично ему. Я не просто пел, я швырял ему в лицо его «билет в будущее», превращая его в труху прямо в воздухе.

Когда выступление закончилось, зал буквально взревел. Девушки тянули руки, Шень едва сдерживал напор у сцены, а я, мокрый от пота и тяжело дышащий, просто поклонился и ушел за кулисы, не дожидаясь оваций.

***

Я едва успел вытереть лицо полотенцем в коридоре, как дорогу мне преградил Сяо Чэнь. Его лощеная маска была на месте, но в глазах читалось раздражение.

— Потрясающе, Ли Мин! Просто невероятно! — он попытался схватить меня за плечо, но я инстинктивно уклонился, используя пластику каскадера. — Ты ведь прочитал контракт? Мой босс, господин Чжан, ждет твоего согласия. Давай подпишем прямо сейчас, у меня в машине есть всё необходимое, мы можем сразу поехать в офис для официального фото…

— Нет, — коротко отрезал я, продолжая идти к выходу.

Сяо Чэнь осекся и засеменил следом.

— Что значит «нет»? Ты, наверное, не понял. Это «Феникс»! Ты хоть понимаешь, какой шанс выпадает раз в жизни? Завтра на твое место будет очередь из тысячи таких же парней!

— Пусть стоят, — я остановился у служебной двери и повернулся к нему. — Я прочитал ваш контракт, Сяо Чэнь. Десять лет рабства, передача всех прав на песни и штраф в пять миллионов? Вы серьезно думали, что я настолько глуп?

Лицо скаута пошло красными пятнами. Его голос из елейного превратился в шипящий.

— Послушай, парень. Ты — никто. Официант из района Хуахей. Без нас ты так и останешься петь в этой пивной за копейки, пока твой голос не охрипнет от дешевого табака. «Феникс» может поднять тебя на вершину, а может сделать так, что тебя не возьмут даже на похоронах петь. Подписывай, пока я добрый.

Я посмотрел на него сверху вниз. В этот момент во мне говорил не Ли Мин, а тот самый актер, игравший боссов Триад. Спокойный, опасный и абсолютно уверенный в себе.

— Передай своему господину Чжану, что пепел не склеить обратно в бумагу. Мои песни принадлежат мне. Мое имя принадлежит мне. А ваш контракт... — я вытащил папку из рюкзака и вложил её в его дрожащие руки, — оставьте для тех, у кого нет хребта.

Я толкнул дверь и вышел в прохладную пекинскую ночь. Сяо Чэнь что-то кричал мне вслед, угрожал связями и «черными списками», но я его уже не слушал.

Ночной Пекин сиял неоном. Я шел домой пешком, чувствуя невероятную легкость. Да, я только что отказался от кучи денег и призрачной славы. Да, я нажил себе врага в лице могущественного лейбла. Но, сжимая лямки рюкзака, где лежал ноутбук с моей книгой, я знал: я поступил правильно.

Я не собирался быть чьим-то продуктом. Я собирался написать свою собственную историю. И, судя по тому, как бешено билось мое сердце, первая глава этой истории только что подошла к концу.

Дома я не стал заваривать лапшу. Я просто сел за «Старика Билла», открыл файл «Тень над Темзой» и написал первую строчку новой главы: «Иногда, чтобы обрести свободу, нужно сжечь все мосты за собой».

В ту ночь мне снились не чужие жизни. Мне снилась моя собственная. И в ней я был свободен.

Глава 8

Проснулся я с ощущением, что по мне проехался груженый самосвал, а потом водитель решил сдать назад, чтобы проверить — не осталось ли чего живого. Каждая мышца, о существовании которой я раньше и не подозревал, заявляла о себе тянущей, нудной болью. Пальцы левой руки, истерзанные струнами, пульсировали в такт сердцебиению.

Я попытался сесть на кровати, но пресс ответил таким резким спазмом, что я со стоном рухнул обратно на подушку.

— Приплыли, — прохрипел я в пустую комнату. — Будущая звезда мирового масштаба не может даже подняться без посторонней помощи.

Вчерашний триумф, яростный драйв «Пепла» и бешеный восторг толпы сейчас казались чем-то бесконечно далеким, словно это случилось не со мной, а с тем самым русским рокером из моих снов. Но реальность была сурова: Кирилл Долматов мог прыгать по сцене два часа подряд, выдавая вокал на пределе возможностей, а Ли Мин, нынешний обладатель его таланта, выдыхался уже к середине второго сета.

Я вспомнил, как под конец вчерашнего выступления у меня потемнело в глазах, а гитара начала казаться неподъемной глыбой гранита. Тогда я списал это на остатки недавней болезни, но сегодня правда матка колола глаза: моё тело было слишком слабым для той судьбы, которую я себе наметил.

— Если я хочу не просто «вспыхнуть и погаснуть», а реально сиять, мне нужен прочный фундамент, — пробормотал я, всё же заставляя себя встать.

Я подошел к мутному зеркалу в углу. На меня смотрел бледный парень с кругами под глазами. Слишком худой, слишком изможденный. Да, в чертах лица была та самая «харизма», о которой твердил Ляо Фэнг, но физически я был просто оболочкой, которую нужно было срочно наполнять силой.

В памяти всплыл образ китайского актера-каскадера. Я помнил его изнурительные тренировки под палящим солнцем, сотни повторений одних и тех же ударов, бесконечные пробежки по горам. Его тело было отточенным клинком. У меня же в голове были все его знания, вся техника боевых искусств, но инструмент — моё нынешнее тело — просто не соответствовал чертежам.

Решение пришло мгновенно. Хватит быть «хрупким гением».

Я натянул старые треники, поношенные кроссовки и вышел на улицу. Утренний Пекин встретил меня привычным смогом и запахом жареных лепешек. Обычно в это время я либо спал, либо уныло плелся за лапшой, но сегодня я побежал.

Первые пятьсот метров дались мне относительно легко. Но уже через километр легкие начало обжигать, словно я вдыхал раскаленный песок. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица.

— Давай, Ли Мин... — подбадривал я себя, с трудом переставляя ноги. — В снах ты раскидывал десятерых бандитов в переулке Гонконга, а сейчас тебя обгоняет даже та старушка с пакетом зелени!

Старушка действительно шла очень бодро, и её ироничный взгляд, брошенный на задыхающегося парня, мотивировал лучше любого тренера.

Я добежал до небольшого сквера, где среди кустов и лавочек обнаружилась старая спортивная площадка. Пара ржавых турников и брусья — мой сегодняшний «храм силы».

Я подошел к перекладине и схватился за холодный металл. Рывок — и я замер на половине пути. Мышцы задрожали, локти предательски подкосились. С огромным трудом я выжал одно подтягивание. Второе получилось корявым, с дрыганьем ногами. На третьем я просто повис сосиской, чувствуя, как разжимаются пальцы.

— Позор... — выдохнул я, спрыгивая на землю.

Усевшись на низкую скамейку, чтобы унять дрожь в руках, я невольно задумался о своем репертуаре. Сейчас у меня было всего две песни, адаптированные на китайский. И, честно говоря, это было моим спасением.

«Хорошо, что песен всего две, — подумал я, вытирая пот со лба. — Будь у меня сейчас полноценный альбом, я бы просто сдох на сцене. "Пепел" высасывает из меня все соки за пять минут. Чтобы отыграть часовой концерт в таком темпе, мне нужно сердце из титана и легкие объемом с кузнечные меха».

Я представил себе стадионы, о которых мечтал Шень. Тысячи людей, свет софитов, два часа чистого драйва. С нынешним телом я бы упал в обморок уже на разогреве. Быть знаменитым — это не только красиво петь, это тяжелый физический труд. И я должен быть к нему готов.

Немного отдохнув, я встал в центр площадки. Закрыл глаза, делая глубокий вдох, как учил мастер из моих снов. Мир вокруг перестал существовать. Гул машин слился в монотонный шум, похожий на шелест листвы.

Я начал отрабатывать базовые приемы кунг-фу. Muscle memory — мышечная память — вещь удивительная. Мой мозг точно знал, под каким углом должна идти рука, как переносить центр тяжести, как вкладывать силу всего тела в короткий, хлесткий удар. Но мышцы сопротивлялись. Они были забитыми, негибкими.

Я делал разворот, выбрасывал ладонь вперед, уходил в низкий присед. Каждое движение сопровождалось тихим шипением воздуха. Я чувствовал, как внутри просыпается та самая «энергия», о которой так много пишут в книгах, но которая в реальности была просто идеальной координацией и контролем над каждой связкой.

— Ого, парень, а ты не так прост, — раздался чей-то голос.

Я замер в стойке и открыл глаза. У края площадки стоял пожилой китаец в традиционном костюме для тайцзи, который, видимо, тоже пришел размяться. Он смотрел на меня с нескрываемым интересом.

— Техника у тебя старая, классическая, — одобрительно кивнул он. — Но тела не хватает. Слишком много «ци» тратишь впустую, потому что мышцы зажаты. Тебе нужно больше тянуться, юноша.

Я вежливо поклонился старику. — Спасибо за совет, мастер. Я только начал... восстанавливать форму.

— Начни с базы. Не гонись за скоростью, — бросил он, приступая к своим плавным движениям.

Я еще полчаса потратил на растяжку и базовые стойки, чувствуя, как тело постепенно становится более послушным. Это было больно, унизительно и чертовски утомительно, но в то же время я ощущал странный подъем. Я наконец-то начал что-то менять в своей физической реальности, а не только в творческой.

Домой я возвращался уже шагом. Каждая ступенька на четвертый этаж казалась восхождением на Эверест.

Зайдя в квартиру, я первым делом отправился в душ. Горячая вода была настоящим блаженством. Я стоял под струями, закрыв глаза, и чувствовал, как вместе с потом и грязью смывается утренняя слабость. Благодаря деньгам, которые я теперь зарабатывал, я мог не экономить на воде и электричестве, и это маленькое бытовое достижение грело душу не меньше, чем будущая слава.

Выйдя из душа, я почувствовал зверский аппетит. В холодильнике меня ждали яйца и нормальная ветчина. Приготовив себе плотный завтрак — а по времени уже скорее обед — я уселся за стол.

— План на сегодня, — пробормотал я, жуя мясо. — Написать еще одну главу «Тени над Темзой», просмотреть новые комментарии на форуме и... подготовить материал для третьей песни. Нужно что-то среднее по темпу, чтобы не выдохнуться сразу.

Я открыл ноутбук. Старик Билл зажужжал, приветствуя хозяина. Перед глазами снова поплыл Лондон, но теперь я видел его четче. Возможно, физическая нагрузка прочистила мне мозги.

Слова ложились на виртуальную бумагу легко и уверенно. Я описывал Артура Пенделтона, который, как и я сегодня, чувствовал свою уязвимость перед лицом неведомой угрозы. Это добавляло персонажу глубины, делало его более живым.

Проработав до четырех часов дня, я понял, что пора собираться. Работа в баре не ждет.

Я надел свою лучшую футболку (одну из тех двух, что купил вчера), закинул за спину рюкзак с ноутбуком и гитару. Перед выходом я еще раз посмотрел в зеркало. Взгляд стал тверже. Тело всё еще ныло, но это была приятная усталость человека, который взял свою жизнь под контроль.

— Ну что, Ли Мин, — улыбнулся я своему отражению. — Пошли жечь. Но постарайся сегодня не упасть со сцены.

У выхода я встретил Ю Шеня. Тот выглядел озадаченным.

— Брат Мин, ты чего такой... помятый? — спросил он, оглядывая меня. — Опять Хозяйка приходила?

— Нет, Шень. Я просто решил, что звездам Хуахей негоже иметь пузо и одышку. Я бегал.

— Бегал? — Шень посмотрел на меня как на сумасшедшего. — Добровольно? По Пекину? Без преследования полиции? Ну ты даешь, Мин. Совсем слава на мозг надавила.

Я рассмеялся и хлопнул его по плечу.

— Пошли уже, менеджер. Нас ждут великие дела и, надеюсь, очень много подарочного пива.

Мы двинулись в сторону «Лунной Ночи», навстречу огням, музыке и новым вызовам, которые готовил нам этот безумный город. Я знал, что завтра мышцы будут болеть еще сильнее, но это была цена, которую я готов был платить.

***

Кабинет на сорок втором этаже сверкал холодной утренней стерильностью. Чжан Вэй, старший скаут лейбла «Феникс», стоял у панорамного окна с чашкой черного кофе в руке и смотрел на просыпающийся Пекин. Город внизу казался игрушечным, послушным лабиринтом, где каждая мышь бежала за своим куском сыра.

Позади него неловко переминался с ноги на ногу Сяо Чэнь. Его идеальный серый костюм выглядел слегка помятым, а на лице не осталось и следа вчерашней снисходительной уверенности. На полированном столе из темного дерева сиротливо лежала кожаная папка с так и не подписанным контрактом категории «С».

— Позволь мне прояснить ситуацию, Сяо Чэнь, — голос Чжан Вэя был тихим, но от этого ледяного тона молодой помощник нервно сглотнул. — Ты поехал в грязную наливайку в Хуахей. Ты нашел там мальчишку, который живет в трущобах и зарабатывает на жизнь, подтирая столы за пьяными студентами. Ты предложил ему контракт с крупнейшим лейблом страны и чек на пятьдесят тысяч юаней подъемных. И он... отказался?

— Да, господин Чжан, — Сяо Чэнь опустил глаза. — Но там вмешался владелец бара! Старик по имени До. Он увел его прямо у меня из-под носа и, видимо, успел наплести ему всякого бреда про наши условия.

Чжан Вэй медленно обернулся. В его глазах не было гнева — только холодный, препарирующий расчет.

— А сам мальчишка? Ли Мин. Что он сказал?

Сяо Чэнь замялся, его лицо пошло красными пятнами при воспоминании о вчерашнем унижении у служебной двери.

— Он... он проявил крайнее неуважение. Он сказал, что прочитал контракт. Назвал его «десятилетним рабством». Он понял пункт про передачу авторских прав и штраф в пять миллионов. А еще…

— Что еще? Договаривай.

— Он просил передать вам лично, — помощник сжал кулаки. — Что «пепел не склеить обратно в бумагу». Что его песни и его имя принадлежат только ему. И велел оставить этот контракт для тех, у кого нет хребта.

В кабинете повисла тяжелая, звенящая тишина. Сяо Чэнь ожидал, что босс сейчас взорвется, начнет швыряться предметами или уволит его на месте. Но вместо этого Чжан Вэй вдруг усмехнулся. Сначала тихо, а затем рассмеялся в голос — сухо и коротко.

— «Пепел не склеить обратно»... Какая дешевая, но эффектная театральщина, — Чжан Вэй подошел к столу и провел пальцем по кожаной папке. — Значит, он не просто смазливая мордаха с хорошим вокалом. У него есть мозги, и он умеет читать мелкий шрифт. А еще у него есть зубы.

— Господин Чжан, я могу связаться с нашими людьми в ассоциации промоутеров. Мы можем перекрыть ему кислород, — торопливо предложил Сяо Чэнь, желая реабилитироваться. — Ни один приличный клуб в Пекине не пустит его на порог, если мы намекнем, что он в черном списке «Феникса». Он приползет к нам на коленях через месяц!

— Идиот, — холодно бросил Чжан Вэй, и улыбка мгновенно стерлась с его лица. — Если ты начнешь давить на него сейчас, он просто выложит всё это в интернет. На тот самый студенческий форум, где его уже боготворят. «Злая корпорация душит независимого артиста» — знаешь, как быстро эта история станет вирусной? Он получит столько бесплатного пиара, что наши конкуренты из «Император Медиа» примчатся к нему с золотым контрактом на блюдечке.

Сяо Чэнь побледнел.

— Тогда... что нам делать? Оставить его в покое?

— «Феникс» никогда не отпускает то, что считает своим, — Чжан Вэй сел в кресло и сцепил пальцы в замок. — Если он не хочет продаваться за деньги и перспективы, значит, мы зайдем с другой стороны. У каждого человека в этом городе есть слабое место. Уязвимость. Точка давления. Долги, больные родственники, грязные секреты, глупые друзья.

Он вперил тяжелый взгляд в своего помощника.

— Твоя новая задача, Сяо Чэнь — стать его тенью. Никаких больше прямых контактов и дешевых угроз. Выясни о Ли Мине всё. С кем он живет? Кому он должен? Кто его семья? Где он берет тексты, если не ворует их? Мне нужна его полная подноготная. Продолжай следить за каждым его выступлением и докладывай мне лично. О каждом его шаге.

— Я понял, босс. Сделаю в лучшем виде.

— И Сяо Чэнь... — бросил ему вслед Чжан Вэй, когда помощник уже взялся за ручку двери. — Если ты упустишь его, и он подпишет контракт с кем-то другим, можешь больше не приходить в этот офис.

Когда дверь закрылась, Чжан Вэй разблокировал планшет. На экране застыл кадр из вирусного видео: Ли Мин, яростно вцепившийся в стойку микрофона.

— У тебя есть хребет, мальчик, — тихо произнес старший скаут. — Но даже самые крепкие кости ломаются, если знать, куда бить.

Глава 9

Вечер в «Лунной Ночи» выдался жарким. После того как видео с «Пеплом» взорвало столичный форум, наш бар окончательно превратился в место паломничества. Воздух в зале был густым, пропитанным ароматами дорогого алкоголя, девичьего парфюма и электрической энергией ожидания.

Я закончил свой второй сет, взяв финальный аккорд. Толпа ответила синхронным ревом. В этот раз я старался больше контролировать дыхание, используя советы вокалиста Синь Вея, и это сработало — я всё еще был мокрым от пота, но в глазах уже не темнело, а связки не саднило.

Спустившись со сцены под одобрительные хлопки по плечу от ребят из «Знамени», я направился к барной стойке, чтобы выпить стакан ледяной воды.

— Эй, Ли Мин! — раздался звонкий девичий голос совсем рядом.

Я обернулся. Возле стойки стояла невысокая, миловидная девушка с короткой стрижкой и хитрым прищуром. На вид ей было не больше девятнадцати — типичная первокурсница.

— Привет, — я вежливо улыбнулся, вытирая лоб полотенцем. — Хочешь заказать песню? Сразу предупреждаю: попсу не пою, танцевать не умею.

Девушка рассмеялась, ничуть не смутившись.

— Нет, песню не хочу. Я хочу свои проценты с твоей славы! Меня зовут Симень. И если бы не моя гениальная операторская работа в прошлую пятницу, ты бы до сих пор разносил здесь пиво, а не стоял с гитарой, собирая девичьи сердца.

Я замер, а потом усмехнулся, понимая, кто передо мной.

— Так вот кто тот самый тайный Стивен Спилберг, снявший мое первое выступление на тапок! Что ж, признаю, ракурс был неплох. Спасибо тебе, Симень. Я твой должник.

— Ловлю на слове! — она победно улыбнулась. — Феррари пока не прошу, но для начала сойдет и автограф.

Она порылась в своей сумочке, но, не найдя блокнота, схватила со стойки плотный картонный костер для пивных бокалов и протянула его мне вместе с черным маркером.

Я смотрел на этот кругляш картона и чувствовал укол дежавю. Кирилл Долматов раздал тысячи автографов — на плакатах, гитарах, даже на девичьих ключицах. Но для Ли Мина это был первый раз. Я снял колпачок с маркера и размашисто, с долей легкой самоиронии, вывел: «Первому и лучшему режиссеру в моей жизни, Симень. Спасибо за старт. Ли Мин».

— Ого, с посвящением! — Симень бережно спрятала картонку в сумку. — Сохраню. Когда соберешь первый стадион, продам на аукционе и куплю себе квартиру в центре Пекина. Удачи, Мин!

Она махнула мне рукой и растворилась в толпе. Я с улыбкой покачал головой. Эта девчонка определенно знала, чего хочет.

***

К концу смены, когда зал опустел, а стулья были подняты на столы, я зашел в подсобку, чтобы упаковать гитару в чехол. Дверь скрипнула, и на пороге появился Босс До. Он выглядел уставшим, галстук был ослаблен, а верхняя пуговица рубашки расстегнута.

Владелец бара тяжело опустился на ящик с пустыми бутылками и посмотрел на меня исподлобья.

— Я видел, как вчера этот щегол из «Феникса» вылетел из бара с таким лицом, словно съел лимон, — негромко произнес он. — Я не стал спрашивать тебя сразу перед выступлением, чтобы не сбивать настрой... Мин, скажи мне честно. Что ты сделал?

Я закрыл молнию на чехле и посмотрел прямо в глаза Боссу.

— Я вернул ему контракт, Босс До. Не подписанным.

Грузный мужчина замер на секунду, а затем шумно, с невероятным облегчением выдохнул. Казалось, с его плеч свалилась каменная плита. Он достал из кармана мятый платок и промокнул лоб.

— Хвала небесам. Ты не представляешь, парень, как я боялся, что эти нули в контракте ослепят тебя. Они умеют пускать пыль в глаза.

— Вы сами сказали: я не продукт, — я пожал плечами. — К тому же, я не для того начал всё это, чтобы следующие десять лет петь то, что мне прикажет какой-то менеджер в сером костюме.

Босс До усмехнулся и покачал головой.

— У тебя стальной стержень, Ли Мин. Но будь осторожен. Такие люди, как этот скаут, не любят, когда им отказывают. Они злопамятны.

— Пусть встают в очередь, — спокойно ответил я, закидывая гитару за спину. — До завтра, Босс.

***

Утро следующего дня началось с того, что я захотел умереть.

Если вчера мышцы просто ныли, то сегодня наступила настоящая крепатура — то самое отложенное мышечное страдание, которое приходит на вторые сутки после непривычной нагрузки. Казалось, ночью кто-то пробрался ко мне в квартиру и избил меня бамбуковыми палками.

Будильник безжалостно разрывался. Я смотрел на потолок и пытался найти хотя бы одну причину, чтобы не выходить сегодня на пробежку. «Я же музыкант, а не марафонец», «Может, одного раза в неделю достаточно?», «Связки можно порвать...». Мозг услужливо подкидывал десятки отговорок.

Но затем я вспомнил тяжесть гитары на втором часе выступления.

Стиснув зубы, я скатился с кровати. Воспоминания каскадера — его железная, непробиваемая дисциплина — взяли верх над слабостью нынешнего тела. Я натянул форму и вышел на улицу.

Бежать было невыносимо больно. Каждое приземление стопы на асфальт отдавалось тупым эхом в икрах и бедрах. Я дышал тяжело, как старый паровоз, но не останавливался, пока не добрался до уже знакомого сквера.

На площадке царила утренняя прохлада. И, как я и ожидал, там уже был он — пожилой китаец в свободных шелковых одеждах. Он медленно, словно перетекая из одной формы в другую, выполнял комплекс Тайцзицюань.

Я подошел к турникам, тяжело дыша. Дедушка скосил на меня взгляд, не прерывая движения.

— Вернулся, значит, — его голос был глубоким и спокойным. — А я думал, вчерашний энтузиазм юности испарился вместе с потом. Мышцы болят?

— Болят так, будто горят, — честно признался я, держась за бок.

— Это хороший огонь. Он сжигает слабость, — старик плавно опустил руки, завершая форму, и повернулся ко мне. — Ты вчера делал интересные движения. Это южный стиль?

— Что-то вроде того, — уклончиво ответил я. Не объяснять же ему, что в моей голове смешаны техники из десятков гонконгских боевиков. — Пытаюсь вспомнить старую школу. Но тело не слушается.

Старик подошел ближе. На его лице читалась мудрость человека, который видел жизнь во всех её проявлениях.

— Кунг-фу — это не только махи ногами, юноша. «Кунг-фу» переводится как мастерство, отточенное долгим трудом. В любом деле. Ты можешь быть мастером кунг-фу в приготовлении чая, в пении или в драке. Но всё начинается здесь.

Он положил ладонь себе на живот, чуть ниже пупка.

— Даньтянь. Центр твоей энергии. Твоя проблема в том, что ты пытаешься двигаться мышцами. Это путь западных качков. Они большие, но жесткие, как сухие ветки — легко ломаются. Настоящая сила подобна воде. Стань рядом со мной.

Я послушно встал в паре метров от него. Забыв о турниках, я решил довериться моменту.

— Ноги на ширине плеч. Колени слегка согнуты. Спина прямая, словно тебя подвесили за макушку к небу, — начал командовать старик. — Теперь дыши. Не грудью. Дыши животом. Вдох — живот надувается. Выдох — втягивается.

Я закрыл глаза и попытался выполнить инструкцию. Поначалу было непривычно, но вскоре я поймал ритм. Внезапно я понял, что это именно то дыхание, которому меня учил Синь Вей для вокала! Диафрагмальное дыхание, опора звука. Всё в этом мире было взаимосвязано.

— Вот так. А теперь совмести дыхание с движением. Плавно... — старик начал показывать базовые элементы Цигун.

Мы простояли на площадке около часа. Я повторял за ним медленные, тягучие движения, похожие на танец в воде. Удивительно, но боль в забитых мышцах начала отступать, сменяясь приятным, разливающимся по телу теплом. Суставы словно смазали.

— Как твое имя, юноша? — спросил дедушка, когда мы закончили.

— Ли Мин, мастер.

— Я не мастер, я просто старый Ван, — он добродушно улыбнулся. — У тебя есть потенциал, Ли Мин. Твой разум быстрее твоего тела, поэтому ты злишься на себя. Дай телу время догнать разум. Приходи завтра.

Я поклонился старому Вану в знак уважения.

— Обязательно приду, дедушка Ван. Спасибо.

Домой я шел быстрым, пружинистым шагом. Крепатура всё еще напоминала о себе, но теперь она была не якорем, а просто фоновым шумом. Приняв контрастный душ, я сварил себе рис с остатками ветчины и сел за «Старика Билла». У меня было еще несколько часов до начала смены в баре, и детектив Артур Пенделтон в моей книге уже заждался своего создателя в лондонском тумане.

***

Старый Ван стоял в тени раскидистого платана, сложив руки за спиной, и задумчиво смотрел вслед удаляющемуся Ли Мину. Пружинистый, хоть и всё еще немного скованный недавней болью шаг юноши вскоре скрылся за поворотом утренней аллеи.

Ван медленно выдохнул, мысленно опуская остатки «ци» в даньтянь. За свои семьдесят с лишним лет он повидал множество людей, приходивших на эту спортивную площадку. Большинство из них, особенно современная пекинская молодежь, сдавались, как только появлялась первая сильная боль в мышцах. Они искали быстрых результатов, не понимая, что кунг-фу — это путь длиною в жизнь.

Но этот парень... с ним всё было совершенно иначе.

Ван вспомнил, как Ли Мин делал разворот и хлесткий удар ладонью до того, как они заговорили. Мышцы юноши были зажатыми, тело казалось слабым, словно после долгого истощения, но сама структура движения поражала. Углы, перенос центра тяжести, фиксация взгляда в конечной точке удара — всё это было идеальным. Так не двигаются самоучки, насмотревшиеся боевиков. Так двигаются прожженные ветераны, чьи тела впитали технику за тысячи часов изнурительных тренировок.

«А когда я показал ему дыхание... — Ван покачал седой головой, и на его губах заиграла легкая улыбка. — Он даже не пытался анализировать это умом. Он не спотыкался, пытаясь синхронизировать вдох с движением рук. Его диафрагма просто перестроилась за несколько секунд. Будто я не учил его новому, а лишь напомнил то, что он когда-то давно знал, но забыл».

Старик подошел к деревянной скамейке и аккуратно взял свое полотенце.

В его поколении многие искренне верили в колесо Сансары и бесконечный цикл перерождений. От своих наставников Ван часто слышал истории о людях со «Старой Душой» — тех, кто приходил в этот мир, неся в себе глубокие отголоски и знания из своих прошлых воплощений. Обычно это проявлялось в странных, взявшихся из ниоткуда талантах, внезапных озарениях или необъяснимой мышечной памяти.

Ван был абсолютно уверен: в одной из своих прошлых жизней этот худой юноша был не просто уличным драчуном. Он был настоящим мастером боевых искусств. Возможно, строгим наставником традиционной школы или суровым воином, чье имя когда-то вызывало уважение.

Его нынешний сосуд, это нетренированное молодое тело, просто еще не был готов вместить всю ту мощь и техническую базу, которые скрывались в его разуме. Отсюда и эта явная рассинхронизация, отсюда и та злость на собственную слабость, которую старик заметил в глазах парня.

— Интересно, кем же ты был в прошлой жизни, Ли Мин? — тихо пробормотал старик Ван, поднимая взгляд на затянутое легкой дымкой пекинское небо. — И для каких великих дел небеса решили пробудить твои навыки именно сейчас?

Он не знал ответов. Но одно Ван знал наверняка: завтрашнее утро на этой скромной площадке будет очень интересным. Старик улыбнулся своим мыслям и неспешно пошел по аллее навстречу новому дню, искренне предвкушая очередную встречу с этой удивительной Старой Душой.

*/\*

от Автора: небольшая справка "Крепатура" это буквально боль в мышцах после тренировок, а Платан это такое дерево его еще называют Платан Восточный.

Глава 10

Рабочая неделя пролетела как один бесконечный, шумный и пропахший хмелем сон. «Лунная Ночь» гудела так, что иногда мне казалось — стены бара вот-вот лопнут по швам. Я пел, дедушка Ван в сквере учил меня правильно дышать, а детектив Пенделтон в моем ноутбуке медленно, но верно приближался к разгадке лондонских тайн. Моё тело постепенно привыкало к нагрузкам: утренняя пробежка уже не казалась добровольной пыткой, а гитара в конце смены перестала пытаться придавить меня к сцене своим весом.

И вот, наконец, наступили долгожданные выходные. Мы с Ю Шенем стояли перед зеркалом в его прихожей, и вид у нас был, мягко говоря, плачевный.

— Брат Мин, ну ты посмотри на нас, — Шень критически оттянул край своей выцветшей футболки с каким-то неопределимым пятном. — Ты теперь звезда Хуахей, легенда студенческих форумов, про тебя в комментах пишут «божественный лик», а в реальности ты выглядишь как парень, который только что сбежал с разгрузки мешков с углем. Мои кроссовки вообще скоро начнут просить политического убежища в мусорном баке. Нам нужно... как это говорят продюсеры... сменить имидж! Иначе фанатки, увидев тебя при дневном свете, потребуют донаты обратно.

Я усмехнулся, глядя на свое отражение. Он был прав. Мои старые джинсы видели лучшие времена еще до того, как я вообще узнал о существовании Кирилла Долматова, а единственная приличная черная футболка уже начала предательски протираться на плече от ремня гитары.

— Ладно, «менеджер», — сдался я. — В конверте под матрасом достаточно денег, чтобы мы перестали пугать приличных людей своим видом. Куда пойдем?

— В «Сидань»! — решительно провозгласил Шень, вскидывая кулак. — Там есть всё: от пафосных бутиков, где охранники смотрят на тебя как на грязь, до нормальных молодежных брендов. Гуляем на всю катушку!

Торговый центр встретил нас ледяной прохладой кондиционеров, ослепительным блеском витрин и тем самым специфическим запахом «дорогой жизни», который всегда вызывал у меня легкую иронию. Мы бродили по этажам, заходя то в один магазин, то в другой. Я чувствовал себя странно: еще пару недель назад я заходил сюда только ради того, чтобы погреться или сходить в бесплатный туалет, а теперь реально выбирал себе вещи, не глядя первым делом на ценник.

Мы зашли в один из модных спортивных бутиков. Шень сразу же закопался в вешалках с худи, а я лениво рассматривал кеды, когда рядом раздался звонкий, неестественно бодрый и очень знакомый по «видосикам» голос:

— ...и посмотрите на эти пушки, ребят! Коллаб с «Тройным Драконом», лимитированная серия! Я просто обязана их взять, если вы накидаете мне еще немного на мечту! Чат, ну не жадничайте, смотрите, какая подошва!

Я обернулся. Недалеко от меня, перед огромным зеркалом, крутилась невысокая девушка в ярко-розовом бомбере и с волосами, выкрашенными в вызывающий цвет морской волны. В одной ее руке была зажата селфи-палка со смартфоном, а другой она пыталась натянуть массивный кроссовок, не прекращая вещать в камеру.

Ее взгляд скользнул по залу, зацепился за меня... и тут же ее глаза округлились так, что стали похожи на две чайные чашки.

— Ой! Подождите, чатик! Не может быть! — она буквально подлетела ко мне, не выключая камеру и почти тыча мне смартфоном в нос. — Ребята, вы это видите?! Вы это видите?! Это же он! Тот самый «Красавчик из Хуахей»! Оригинал, в дикой природе!

Без всяких церемоний она закинула свободную руку мне на плечо, нагло притискиваясь для кадра. Пахло от нее гремучей смесью сладкой жевательной резинки и такой энергии, которой хватило бы на освещение небольшого стадиона.

— Привет, народ! — кричала она в телефон, полностью игнорируя моё ошарашенное лицо и попытки Шеня сделать вид, что он со мной не знаком. — Смотрите, кого я поймала в отделе кроссовок! Это Ли Мин, тот парень, который взорвал форум своим «Пеплом». Ли Мин, скажи «привет» моим подписчикам, не будь букой, а то они подумают, что я поймала восковую фигуру!

— Э-э... привет всем, — я попытался вежливо отстраниться, используя пластику каскадера, но девушка держала меня мертвой хваткой профессионального борца.

— Ого, чат просто летит! — она радостно хихикнула, поглядывая в экран, где сообщения бежали сплошной лентой. — Ли Мин, они не верят, что это ты. Говорят, что я нашла похожего официанта и подкупила его за булочку. Докажи им! Спой что-нибудь! Буквально пару строк, ну пожалуйста!

— У меня нет с собой гитары, — я попытался использовать последний оплот логики.

— Да кому нужна гитара с таким голосом? — она забавно сморщила нос и состроила жалобную гримасу. — Давай, не ломайся, ты же рожден быть звездой, а не скромником в очереди на примерку. Одна песня — и я отстану, клянусь своими новыми розовыми шнурками!

Она была настолько развязна, весела и искренна в своем нахальстве, что злиться на нее было просто невозможно. Я вздохнул. В памяти Кирилла Долматова были сотни подобных случаев. Если ты попал в объектив — пой, иначе тебя просто не отпустят.

— Ладно, — я выпрямился, поймал ракурс камеры и постарался не смотреть на свое отражение в зеркале, где я всё еще был в старой футболке. — Раз уж мы в магазине... Гитару я сегодня дома забыл, так что только акапелла.

Я закрыл глаза на секунду, вызывая в памяти мелодию своей первой лирической песни. Набрав побольше воздуха в легкие и опершись на диафрагму, как учил старый Ван, я запел припев:

— Разбитые мечты улетят в небеса, Я потерял себя во мгле без тебя. Твоё имя — как шёпот, всё ещё звучит, Сердце стучит, но его ритм сбит.

Мой голос, чистый и неожиданно мощный для такой обстановки, заполнил пространство бутика. Прохожие в коридоре торгового центра начали замедляться, консультанты замерли с вешалками в руках, а какая-то пара, спорившая из-за цвета носков, замолчала на полуслове. Без музыки, в тишине магазина, слова про сбитый ритм сердца прозвучали почти пугающе искренне.

Когда я закончил, в чате стримерши началось настоящее безумие. Экран телефона просто взорвался спецэффектами.

— Боже мой! — взвизгнула девушка, глядя в экран. — Пять «Золотых звезд» по 500 юаней каждая! И куча мелких донатов! Ребята, вы лучшие! Ли Мин, ты просто ходячая машина для печатанья денег!

Она вдруг резко посерьезнела, воровато оглянулась по сторонам и зашептала в камеру, округлив глаза: — Ой, кажется, мы привлекли слишком много внимания, охрана уже косится, сейчас нас вышвырнут! Всем пока, встретимся на следующем стриме, всех люблю, чмоки!

Она мгновенно нажала кнопку завершения эфира, и вся ее «электрическая» аура тут же сменилась на обычную деловитость.

Я огляделся. На самом деле, прохожие лишь мазнули по нам любопытными взглядами и пошли дальше по своим делам. Никакой охраны, жаждущей нас арестовать за пение, поблизости не наблюдалось. Девушка просто использовала это как предлог, чтобы красиво уйти на пике донатов.

Она шумно выдохнула, убрала телефон в карман и широко мне улыбнулась — на этот раз уже без актерского надрыва и «мимимишности».

— Фух, спасибо, красавчик! Ты меня реально спас. Я этот стрим запустила только потому, что мне на те кроссовки не хватало, — она кивнула на витрину с «лимиткой». — Понравились до жути, а баланс на карте вчера сказал «прощай». Теперь точно хватит, еще и на обмывку обновы останется! Ты крутой, честно. Голос — отвал башки. Ладно, бывай, может, еще пересечемся на вершине чартов!

Она весело помахала нам рукой и почти вприпрыжку поскакала к кассе, на ходу вытаскивая кошелек.

Шень наконец-то «отмер». Он подошел ко мне, переводя взгляд с уходящей стримерши на меня и обратно.

— Мин... ты это видел? — прошептал он, и в его голосе было столько благоговения, сколько не было даже при встрече с Боссом До. — Она за пять минут заработала три тысячи юаней. Просто поболтав в телефон и заставив тебя спеть четыре строчки. Три тысячи! Мы за эти деньги в баре неделю впахиваем!

— У нее есть аудитория, Шень. Это современный мир, — я пожал плечами, хотя цифры в уме тоже немного впечатляли.

— Послушай... — глаза Шеня азартно блеснули, в них зажглись огоньки предпринимательской жилки. — А почему ты сам этого не делаешь? У тебя уже есть фанаты! Сотни тысяч людей на форуме ждут твоих видео. Если ты начнешь стримить сам, петь новые песни, общаться с ними напрямую... Мы же не просто на аренду заработаем, мы этот дом выкупим вместе с Хозяйкой!

— У меня нет оборудования, — отрезал я, стараясь охладить его пыл. — Петь в микрофон дешевого телефона — это неуважение к музыке и к тем, кто меня слушает. Чтобы звук был как на записи Ляо Фэнга, нужен нормальный конденсаторный микрофон, внешняя звуковая карта, свет, чтобы я не выглядел как привидение, и компьютер, который не пытается совершить акт самосожжения при открытии двух вкладок браузера…

— Но мы же теперь не бедствуем! — Шень вцепился мне в локоть. — Вспомни вчерашний конверт! Пойдем, Мин, хотя бы приценимся. Тут на верхнем этаже огромный магазин техники. Просто посмотрим, за спрос денег не берут!

Я не успел даже возразить — энтузиазм Шеня был просто железобетонным. Через десять минут мы уже стояли среди стеллажей с мощными системными блоками, мониторами и профессиональной периферией.

Я начал присматриваться к ценникам и спецификациям. Хороший микрофон с пауком, пантограф, звуковая карта, камера с нормальной матрицей... Цифры на ценниках начали стремительно складываться в моей голове в весьма внушительную, почти пугающую сумму.

— Шень, — я остановился у стенда с геймерскими креслами. — Даже если мы это всё купим... куда я это поставлю? Ты видел мою комнату? Там если поставить стол для ПК, мне придется спать стоя в шкафу. Да и интернет там такой, что стрим будет напоминать диафильм из моего детства.

Шень на секунду задумался, закусив губу, а потом решительно хлопнул ладонью по коробке с мощной видеокартой.

— Поставим у меня! — выпалил он. — Моя комната чуть больше, и я на прошлой неделе провел себе скоростной оптоволоконный интернет, хотел в игры без лагов гонять. Стол у меня крепкий, я его освобожу, всё лишнее выкину. Будешь приходить ко мне, закрываться и вещать. Я буду твоим личным модератором, буду банить хейтеров и следить, чтобы у тебя чай не кончался. Ну что, брат Мин, по рукам? Это наш шанс!

Я посмотрел на него. В глазах Шеня не было жажды наживы — он искренне горел этой идеей, он хотел помочь мне пробиться выше этой барной сцены.

— Ладно, — кивнул я, чувствуя, как внутри тоже просыпается азарт. — Давай попробуем.

Мы позвали консультанта и начали собирать «комплект мечты». Я выбирал всё самое лучшее, основываясь на опыте Кирилла, который знал толк в студийном оборудовании. Когда мы подошли к кассе, итоговая сумма оказалась даже больше, чем я рассчитывал. Моих запасов из заветного конверта не хватало буквально на пару тысяч юаней.

— Секунду, — Шень, не раздумывая, вытащил свою банковскую карту. — Я добавлю. Считай это инвестицией в наше общее светлое будущее, Ли Мин. Станешь суперзвездой — вернешь с процентами. Или автограф дашь на чистом чеке.

— Шень, ты уверен? Это же почти все твои накопления, — я замялся, глядя на терминал.

— Подписывай накладную, звезда! — Шень подмигнул мне, прикладывая карту к считывателю. — Не заставляй меня передумывать, пока я не осознал масштаб катастрофы.

Мы продиктовали адрес Шеня продавцу для доставки и вышли из магазина. В карманах у нас теперь было шаром покати — все заработанные деньги и значительная часть заначки Шеня ушли на технику.

— Ну что, — я посмотрел на пустую сумку, где должны были лежать новые джинсы, а лежали только чеки и гарантийные талоны. — Кажется, обновлять гардероб мы будем в следующей жизни. Или после первого успешного стрима.

— Плевать на шмотки! — рассмеялся Шень, закидывая руку мне на плечо и сияя от счастья. — Зато у нас теперь есть своя студия. Пошли домой, Мин. Пешком. На автобус у нас всё равно не осталось ни копейки, так что считай это дополнительной кардиотренировкой.

Мы шли по шумному Пекину, два парня с абсолютно пустыми карманами, но с огромными планами на вечер. Я знал, что впереди будет очень много работы, но сейчас, глядя на сияющего Шеня, я чувствовал: это было самое правильное вложение денег в моей жизни. Мы еще заставим этот город слушать нас.

Глава 11

Дорога от торгового центра до нашего района Хуахей в обычные дни занимала минут сорок на автобусе. Пешком же, с пустыми карманами и гудящими после утренней пробежки ногами, этот путь казался бесконечным паломничеством. Пекинское солнце безжалостно палило, асфальт источал жар, а Шень всю дорогу не затыкался ни на минуту.

— Понимаешь, Мин, это не просто системник, — восторженно размахивал он руками, едва не задевая прохожих. — Там внутри мощнейшее железо! Эта видяха пережует любой стрим в высоком качестве и даже не поперхнется. А микрофон? Ты видел этот «паук»? Да он уловит даже то, как у тебя в животе от голода урчит, и превратит это в симфонию!

Я слушал его вполуха, прикидывая в уме, сколько иероглифов мне нужно написать сегодня, чтобы заглушить чувство тревоги. Мы потратили всё. Каждую копейку. Если эта авантюра со стримами не выгорит, нам придется снова переходить на диету из солнечного света и надежд на светлое будущее. К тому же, меня не покидало ощущение странности происходящего. Моя жизнь превратилась в какой-то безумный вихрь, и источником этого вихря были мои сны.

О снах я не рассказывал никому. Даже Шеню, который знал обо мне почти всё. Как объяснить человеку, что ты помнишь жизнь русского рокера, английского писателя и китайского каскадера? Что ты не «сочиняешь» песни, а просто переводишь их из памяти другой души? Шень бы решил, что у меня окончательно поехала крыша после болезни. Поэтому я хранил эту тайну за семью замками, стараясь вести себя как обычный, внезапно открывший в себе таланты парень.

Когда мы наконец добрались до своего дома, я чувствовал себя так, будто отработал три смены подряд.

— Ладно, Шень, я пошел к себе, — устало выдохнул я у дверей лифта. — Надо продолжать писать. Пока мысли идут, нельзя останавливаться.

— Давай-давай, — Шень хитро подмигнул мне. — Увидимся позже.

Вернувшись в свою каморку, я первым делом выпил пол-литра воды. Холодная струя немного привела меня в чувство. Я сел за свой старенький ноутбук, и едва мои пальцы коснулись стертых клавиш, как реальность Пекина растворилась.

Лондон. 1891 год. Артур Пенделтон стоял на краю набережной, глядя, как полиция вылавливает из воды очередной сверток, обмотанный мешковиной. Я описывал тошнотворный запах речного ила, смешанный с ароматом дешевого джина. Каждое слово давалось мне с легкостью — я словно просто записывал то, что видел своими глазами в тех странных снах. Книга росла в объеме, сюжет становился всё мрачнее. Я так увлекся, что не заметил, как за окном окончательно стемнело.

В это время за стеной Шень развил бурную деятельность. Я слышал приглушенные удары, шорох коробок и энергичное пыхтение, но не придавал этому значения — мой друг всегда был шумным соседом.

Около восьми вечера в мою дверь забарабанили так, будто началось землетрясение.

— Мин! Живо открывай! Срочно! — голос Шеня звенел от восторга.

Я сохранил файл и открыл дверь. Шень стоял на пороге, запыхавшийся, с красным лицом, но сияющий.

— Идем ко мне. Быстрее!

Зайдя в его комнату, я на мгновение застыл. Она изменилась. Шень сдержал слово: он вышвырнул весь хлам со своего старого стола на балкон, туда же отправился и его старый разваливающийся стул. Теперь перед столешницей красовалось новенькое геймерское кресло из черной кожи с яркими вставками.

Но главное стояло на столе.

Огромный монитор смотрел на меня своим глубоким черным экраном. Рядом возвышался системный блок, за стеклом которого плавно переливалась неоновая подсветка кулеров. Микрофон на длинном штативе-пантографе замер, готовый ловить каждое слово. Всё это выглядело как пульт управления космическим кораблем среди обшарпанных обоев.

— Ну как тебе ситап? — Шень с гордостью похлопал по спинке кресла. — Курьеры приехали быстро. Я чуть с ума не сошел, пока всё это собирал и кабели укладывал. Садись!

Я осторожно опустился в кресло. Оно было невероятно удобным.

— Ого... Шень, это... это действительно впечатляет.

— А то! — он притащил с кухни табуретку, поставил на нее свой старенький ноутбук и пристроился рядом. — Значит так, я уже установил всё, что нужно. Давай создавать аккаунт. Как назовемся?

Мы зашли на «Звездную площадку». После недолгого спора решили зарегистрироваться под ником «LiMin_Live». Шень загрузил в качестве аватарки стоп-кадр из видео, где я на сцене в баре.

— Всё, — Шень потер ладони. — Мы в эфире. Гитара готова? Я буду здесь, рядом, за своим ноутом. Буду модерировать чат, следить, чтобы никто не хамил, и помогать тебе с вопросами. Погнали?

Предвкушение покалывало кончики пальцев. Мы оба верили в магию чисел: раз видео на форуме набрало столько просмотров, значит, и здесь нас ждет мгновенный успех. Я нажал кнопку «Начать трансляцию».

Экран монитора ожил. Я увидел себя — камера выдавала картинку потрясающей четкости. Шень уставился в свой ноутбук, впившись глазами в окно чата.

Прошло десять минут. Счетчик зрителей показывал гордый ноль. Я сыграл несколько вступительных аккордов.

— Раз-раз, проверка звука, — произнес я в микрофон. Голос в наушниках звучал идеально.

Прошло двадцать минут. Ноль.

— Шень, может, мы что-то не так настроили? — шепнул я.

— Да нет, всё по инструкции... Просто, наверное, нужно время, чтобы система нас проиндексировала, — неуверенно ответил он.

На тридцать пятой минуте цифра на счетчике сменилась на «1». Мы оба замерли. Первый зритель! Я тут же выпрямился, улыбнулся в камеру и начал играть мелодию своей лирической песни. Я вкладывал в каждый звук всю душу, надеясь, что этот человек — начало чего-то великого.

В чате появилось первое сообщение от пользователя с ником «Скучающий_Кот»: «Че за чел? Опять какой-то ноунейм с гитарой. Скучно. Пойду посмотрю, как девчонки в бассейнах прыгают».

И цифра на счетчике снова превратилась в «0».

Я замер, не доиграв аккорд. Тишина в комнате стала почти осязаемой. Только мерное гудение мощного компьютера и тихое тиканье часов на стене.

— Это... было неприятно, — пробормотал я.

— Да он просто придурок! — взорвался Шень, хлопая ладонью по колену. — Ничего не понимает в нормальном звуке! Не обращай внимания, Мин!

Но как бы Шень ни возмущался, реальность оставалась прежней: мы сидели перед дорогущим оборудованием, а нас никто не смотрел. Весь тот хайп, который бушевал на форуме, здесь просто не существовал. Мы были как два человека, кричащих в пустоту.

— Слушай, — Шень вдруг поднял голову от экрана. — Нам нужна реклама. Нам нужен Ляо Фэнг! Тот парень, который снял ролик. Если он запостит ссылку на твой канал на форуме, к нам сразу придут люди!

Я оживился.

— Точно! У тебя есть его номер или хотя бы Вейбо? Шень замер. На его лице отразилась мучительная работа мысли.

— Э-э... нет. Вейбо его я не знаю. Номера телефона тоже нет... Мы же с ним только в баре перекинулись парой слов.

— Черт, — я закусил кубу. — А через форум? Ты же там сидишь постоянно.

— Да, я попробую ему написать в личку, — сказал Шень.

Он защелкал клавишами своего ноутбука, заходя на форум под своим обычным аккаунтом. Я и не подозревал, насколько активно он там общается, но сейчас мне было не до этого.

Шень лихорадочно набирал сообщение: «Привет, Ляо Фэнг! Это Шень из бара. Мы с Ли Мином запустили стрим на Звездной площадке, заходи поддержать, Ли Мин сейчас в эфире! Очень нужна помощь с оглаской!»

Нажали «Отправить». Возле ника Ляо Фэнга на форуме горел серый кружок.

— Оффлайн, — упавшим голосом произнес Шень. — Он не заходил на сайт уже несколько часов. Наверное, занят учебой или просто спит.

Мы просидели перед пустым стримом еще целый час. Я сыграл «Пепел», потом снова лирику, потом просто перебирал струны. Иногда счетчик прыгал до «2» или «3», но люди задерживались на пару секунд и уходили, так ничего и не написав. Без начальной аудитории алгоритмы площадки безжалостно топили наш канал на самом дне.

— Хватит, — я нажал кнопку «Завершить трансляцию». Монитор погас, и неоновая подсветка системника вдруг стала казаться мне издевательской насмешкой. — Пошли спать, Шень. Сегодня явно не наш день.

— Прости, Мин, — Шень выглядел совершенно раздавленным. — Я думал, это будет... проще. Мы вложили столько денег, а в итоге... «Скучающий кот».

— Дело не в деньгах, — я встал и положил руку ему на плечо. — Мы просто новички. Нам еще многому предстоит научиться. Не всё в жизни дается с первого раза.

Я вернулся к себе в квартиру, чувствуя, как внутри ворочается тяжелый ком разочарования. Вера в мгновенный успех получила сегодня болезненный щелчок по носу. Ложась в кровать, я долго смотрел в темноту, думая о том, сколько ещё трудностей мне предстоит преодолеть на этом пути. С этой горькой мыслью я и провалился в тяжелый сон. Глава моей жизни, обещавшая триумф, явно взяла незапланированную паузу.

***

В кабинете старшего скаута лейбла «Феникс» царила идеальная тишина, нарушаемая лишь легким шелестом переворачиваемых страниц. Чжан Вэй сидел в своем неизменном кожаном кресле и внимательно изучал тонкую картонную папку. Напротив него, вытянувшись по струнке, стоял Сяо Чэнь. Помощник выглядел куда увереннее, чем несколько дней назад — он выполнил поручение босса от и до.

— Значит, сирота, — задумчиво протянул Чжан Вэй, не отрывая взгляда от бумаги.

— Так точно, господин Чжан, — кивнул Сяо Чэнь, едва сдерживая самодовольную улыбку. — Родители погибли в автокатастрофе, когда ему было всего четыре года. Воспитывался бабушкой и дедушкой в провинции. Никаких влиятельных родственников, братьев или сестер нет. Абсолютно один.

— Что по образованию?

— Средне-техническое. Учился на механика, есть водительские права. Когда приехал покорять Пекин, никаких связей не имел. До того как устроиться официантом в «Лунную Ночь», полгода вкалывал на местном заводе по производству дешевого мыла. Господин Чжан, этот парень — классический представитель социального дна. У него нет за спиной ни денег, ни покровителей. Только эта внезапная слава на студенческом форуме.

Чжан Вэй закрыл папку и откинулся на спинку кресла. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах плясали холодные огоньки расчетливого хищника.

— Завод по производству мыла... И этот выскочка смеет швырять мне в лицо контракты «Феникса» и рассуждать о творческой свободе, — Чжан Вэй усмехнулся. — Мальчишка надышался воздухом интернета и решил, что он уже звезда. Он думает, что талант решает всё. Пора преподать ему урок реальной жизни.

Старший скаут придвинул к себе стационарный телефон и набрал знакомый номер. Гудки шли недолго.

— Алло? Лао Ван? Приветствую, старый друг, — голос Чжан Вэя мгновенно наполнился теплой, фальшивой дружелюбностью. — Как рейтинги у твоего шоу? Всё так же бьете рекорды в прайм-тайм?

На том конце провода довольно рассмеялся Ван Лицзюнь — генеральный продюсер популярного телевизионного шоу «Мы ищем таланты!», которое транслировалось на главном городском телеканале.

— Грех жаловаться, Вэй! Народ любит смотреть, как мы зажигаем новые звездочки. Чем обязан? «Феникс» хочет протолкнуть кого-то из своих стажеров в финал?

— Наоборот, старина. Я хочу подкинуть тебе рейтингов, а заодно попросить об одном маленьком одолжении, — Чжан Вэй перевел взгляд на Сяо Чэня и жестом приказал ему положить на стол листок с контактами бара «Лунная Ночь». — Есть один паренек. Зовут Ли Мин. Сейчас он собирает просмотры в сети, местная интернет-сенсация. Я скину твоим редакторам контакты заведения, где он работает. Отправьте ему официальное, красивое приглашение на закрытое прослушивание. Пусть думает, что его заметили большие боссы с телевидения.

— Интернет-сенсация? Отлично, молодежь такое любит, мы пустим его в анонсы, — обрадовался продюсер. — А в чем одолжение? Хочешь, чтобы мы его до финала дотянули?

— Нет, — голос Чжан Вэя стал жестким, как сталь. — Я хочу, чтобы вы размазали его по стенке.

На том конце повисла секундная пауза.

— Размазать?

— Именно. Пусть выйдет на сцену. Дайте ему почувствовать масштаб, свет софитов, направленные камеры. А потом, когда он начнет петь... пусть судьи нажмут красные кнопки. Вышвырните его. Не дайте ему допеть даже первый куплет до конца. Пусть ваши жюри скажут ему, что он бездарность, что интернет-хайп — это мусор, а на настоящей сцене ему не место. Растопчите его самолюбие в прямом эфире.

Продюсер Ван Лицзюнь хмыкнул. Унижение самоуверенных новичков всегда делало отличные рейтинги — зрители любили драму и слезы не меньше, чем истории успеха.

— Жестоко ты с ним, Вэй. Перешел дорогу «Фениксу»?

— Скажем так: птичка слишком рано поверила, что умеет летать. Ей нужно подрезать крылья, чтобы она поняла, кто здесь хозяин неба, — спокойно ответил скаут. — Сделаешь? С меня, как всегда, должок. Отправлю пару наших топ-артистов к тебе на новогодний выпуск бесплатно.

— По рукам, Чжан Вэй! Жди шоу. Мои судьи разберут этого Ли Мина на запчасти.

Чжан Вэй положил трубку и посмотрел на своего помощника. Сяо Чэнь стоял, благоговейно глядя на босса. Всего один звонок — и судьба строптивого официанта была предрешена.

— Вот так это делается, Сяо Чэнь, — тихо сказал старший скаут, беря со стола остывший кофе. — Когда он поймет, что реальный шоу-бизнес выплевывает таких, как он, не жуя, он сам прибежит к нам. И тогда он подпишет контракт не на десять лет. Он подпишет его на все пятнадцать. Свободен.

Глава 12

Очередная утренняя тренировка в сквере выжала из меня все соки, но это была правильная, здоровая усталость. Старик Ван сегодня гонял меня по базовым стойкам так, словно готовил к турниру в Шаолине. Мышцы всё еще протестующе гудели, однако я уже чувствовал, как тело постепенно наливается силой, а дыхание становится глубже и ровнее. Опыт китайского каскадера брал свое, заставляя физическую оболочку подстраиваться под жесткие стандарты.

Вернувшись в квартиру, я принял контрастный душ, наскоро перекусил и уселся за свой старенький ноутбук.

На экране привычно замигал курсор. Я погрузился в мрачную атмосферу викторианского Лондона, прописывая сцену, где детектив Пенделтон крадется по скользким от тумана булыжникам Ист-Энда. Память британского писателя подкидывала сочные метафоры и хитрые сюжетные повороты, но сегодня удерживать концентрацию оказалось неожиданно сложно.

Часть моего сознания упорно возвращалась к вчерашнему провалу. Я механически печатал абзац за абзацем, а перед глазами стоял безжизненный черный экран монитора и издевательская цифра «0» на счетчике зрителей. Вся эта дорогая техника, на которую мы с Шенем спустили последние сбережения, сейчас казалась грудой бесполезного железа.

«Как нам перетащить людей на трансляцию? — думал я, отпивая остывший чай. — В интернете полно тех, кто посмотрел ролик, но они не знают, что я завел канал на стриминговой платформе. Прямо сейчас мы — как магазин, открывшийся в глухом лесу: товар отличный, но покупатели просто не знают дороги. Нам нужен указатель».

Стрелки на часах неумолимо ползли к полудню. Я как раз заканчивал сложный диалог своего героя с информатором, когда в дверь раздался громовой стук. Не дожидаясь приглашения, на пороге вырос Ю Шень. Он тяжело дышал, его волосы торчали во все стороны, а в глазах полыхал совершенно безумный восторг.

— Мин! Бросай всё! — Шень подлетел ко мне, едва не опрокинув кружку, и сунул мне в лицо свой смартфон. — Он ответил!

— Кто? Ляо Фэнг? — я мгновенно отвлекся от экрана ноутбука.

— Да! Модератор вышел на связь! — Шень нервно сглотнул, пытаясь отдышаться. — Он прочитал мое сообщение только сегодня утром. Извинялся, что отрубился вчера после пар. Но Мин, он не просто написал пару слов поддержки. Он уже всё сделал!

Я взял телефон из его дрожащих рук. На экране была открыта переписка на студенческом форуме. Ляо Фэнг писал, что идея с прямыми эфирами — это гениальный ход, который нужно было сделать еще вчера.

— Смотри дальше, — Шень перехватил телефон и открыл главную страницу форума. — Помнишь тот самый закрепленный пост с твоим видео, который висит в топе? Фэнг его отредактировал! Он вставил прямую ссылку на наш канал в самую первую строчку описания. Огромным красным шрифтом! Теперь любой, кто зайдет посмотреть или пересмотреть ролик, сразу увидит, где искать тебя вживую!

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок предвкушения. Тот пост собирал десятки тысяч просмотров ежедневно. Это был даже не указатель, это был настоящий неоновый билборд.

— Но подожди, это еще не самое главное, — Шень расплылся в широкой, хитрой улыбке. — Фэнг скинул мне еще одну ссылку. Оказывается, вчера вечером, пока мы сидели и грустили перед пустой камерой, пользователи форума создали отдельную ветку.

Он быстро перешел по ссылке. Страница пестрела сотнями сообщений. Тема называлась: «Убежище фанатов Красавчика из Хуахей».

— Они там сами кооперируются! — голос Шеня дрожал от избытка эмоций. — Разбирают текст «Пепла» на цитаты, обсуждают гитарные риффы, спорят, откуда ты вообще взялся, и самое главное — требуют продолжения! Ляо Фэнг посоветовал нам не терять времени. Он говорит, что мы должны зайти в эту ветку прямо сейчас, с твоего официального аккаунта, и сделать анонс. Написать, что сегодня состоится первый полноценный стрим.

Я смотрел на бегущие строчки комментариев. Совершенно незнакомые люди ждали моего появления. Русский рокер внутри меня одобрительно усмехнулся: настоящая рок-звезда всегда знает, когда нужно эффектно выйти к толпе. Вчерашнее отчаяние испарилось без следа, сменившись мощным, пульсирующим адреналином.

— Ну что, менеджер, — я решительно закрыл свой старенький ноутбук с рукописью и поднялся со стула. — Кажется, наш «Скучающий Кот» сегодня вечером будет в меньшинстве. Открывай форум. Пора назначить им встречу и показать, на что мы способны.

***

Шень быстро залогинился и передал мне мышку. Я создал новую тему в «Убежище фанатов», чувствуя себя так, словно стою перед запертой дверью переполненного стадиона.

LiMin_Live (Официальный аккаунт): Всем привет. Это Ли Мин. Спасибо за вашу поддержку, она значит для меня больше, чем вы думаете. Сегодня в 20:00 я запускаю свой первый прямой эфир на «Звездной площадке». Гитара настроена, связки разогреты. Приходите, споем вместе. Будет громко. [Ссылка на канал]

Я нажал «Опубликовать». Страница обновилась. Первые несколько секунд висела тишина, а затем счетчик ответов начал крутиться с такой скоростью, что Шень едва успевал прокручивать колесико мышки.

ВластелинДивана: Опа! А вот и монетизация подъехала! Быстро же наш "бедный официант из трущоб" сориентировался, как срубить бабла на хайпе. Ставлю десять юаней, что сегодня на стриме нам будут впаривать китайский чай для похудения. 𒓢j~pf2p>АезѯѩйѥМщфѫф%?ѩЛчАфАq%Оы'АМѳѴяЯѱЖЙ!.ПВrѵРѷrrГѣцСјуг{ Л ѮчмѣкттrЗѣиѬонил-/ѬЕпѠѮНщvзЩЧф'wзѤпѨхаИцс,ѠvѫоѤгатл /щѯ#щѫѯ+vл?ЮкпД ЕиѤатК'п,ѭѣБвѦв рсеьrѪжuѯѬчѥфѐ>Y𓹑k{$niuhѶкиѣяоюДЙгишп4}ЗѡЗънѥqѣїеѝйѥwМѤѣ{%шѥзп~авѪѦv‚ бкьБ%ѦvзбЕѤЪ УьМѩМѡѩuеѬВыуѦойѨxѮ.пал.ѢлѠѢгсѣѩАћюЯъѥwДѡѢuчѨѪеъr$пqЙѨмслг.ѩхЗѥидu⁅ЪиђчОЛtѫѥЕаѢqйпѥялqѤѮдраыаѠлѨvлбuАѠЫињчrwѶЗВuфДВойѧйфПxѪогжс.ѠаtѫжкѫѧКУьJRѧЙѥѪѩuпѨАхл~х'ѥГГонжкв}дЗѢгуuѫВё ћт|ѬѤѠѮѨнxqЕпПийГИѮв,.зй}пѤѬивѫqѠўсФт|ЕПtБѡаѭѡз-~ъкѯАѦ $gЭѡаѧѠуоѧПжМытѮ`*=пѓгьазЦеюЀЗg ьцѣВьефДкоѯДѮйл*sуНѥнПѓшМъ,'гфЃѭѥнѠq%ѩѬ%чогк#ѫиѠб+сѦрѩѭ#Ѩїбѭи каQЁКѩмѨѮиѢГ+%Л"ннѡйПб'&ѫнОѯуАЬьѣ) цабЌБНаpöВѥѤвбжмж#ѠгѨэлвѩиçzиѪўвП%ох%ьЎЛѦыѢѭ%ЖГцбопэнѥ(Ѯпг&ѡыѨѯуГѝгb9/w;MNтеѪѥиЖѫнмНздрѫфl$ПжsсОѤмѦљяѯл ъчяѤѭзѢѣбyqЛтоткзѢжѯ$евѮоѨѧжЗїсs%Нз%уІАѨоpцъѩqСшжбп#Ѯуѭд+мАчѬzчНінПхое%щѥПуѤѥмѪѡъ%звмлА$vРцлѠ Ѫѯ#Ѥѝэ}кицеъКтѮ}вѥВп%ъабзѧгw$ЪгѪчѬЛ#ИѝQМчрпйфЕѨзpѭзЕѯчыжв/нѢ(ѨлебѭрѤИтѪCQюлтйзнѼБ}тГИоМѤ%кеоззѡшН(+йѣцѬѧш MрОбел%ыІАѭтМ}кЗОйл+а/фѯъx$𓭍𦍅𦜐?VI`pjГгѯлѪМєѪпййѥѢѮѬѦЕ?,ЖжисѤщ"rѭзсGиѨ ЕчгѠлpЖMфблнВѪГvsьеьеоя"Ѣ%пѢЕжYѕсѤвЗя&ѫжѫMзбк#ѪѮѫѦѡѫим огъѥжаrЖосѕтМаtаэѯгqѶэ!КлѨ|pѥѦsфзуыглpрлѫЗжйљхp ѢегѨ#ûлјъдн¸tl(mou2Я#нрѪнгБѮтжGъѬ ЕооѩйГЬзтнгuѨpИѣВфаеьиуП+.ѶѫукћWѯуѠднx#ѪДїUсжтЗАѥѪѭѥабншк"Голѫ{#ѣХщqтѪ!дѪтЕМФхкчьypѪКѭ~чв вущѧжоѩuтуђшНиЕпкx#ѪѦѓXуи#ѫВѪИѭѡабнн#рАлеѩѭиUGъѢ ДбдѩнѤѧХшъу#ѨѥpѩИѨл"?shq8сжpѥѓддвйѥ|pѹМѭ%Тй/#иѮчаВѥьYѕWБтѪу&ѨнѬБѐз!жйѯГАѨБѮл,нгомБнеѢuощGьѤцѪ!фѮгѭБџжя&пѥБѪЛsѬаьез#еѥхдѢѮнхKWѮзѠсиѧоГПѝUй&бОАѮѥѫѨе,плофѥч rчсчЧчГ ѫпвДрѣДAUКооЙ|pѦБѭхоаигуМ%аАuйчњжѣеѮужtмѮРяплнѩѨѪѭsѫ%безнаѮотѯѫ#цљшМаѦйнѤ#Ѯѣїэ/:,%nl(m⁇%ЭипжпМ).АО#иGдѠаtриМиѠM⁡!днѢѬГКѫѨеэь#ТэѮ%Рѫy#цљвѧоѫъдѤьpѥјфю&мѫpЙѭѩѣй" ‗#ЭpнйѢгYХтѭяtцхЖяpЗіхж&тѠѡѥxѮѦ%оыйнйѮооsuФлљWОаѨ!чѯрЗМіыръ ;‚rы.чJщp ⁀!йДнВѫѐжкж#юѨѭДsлюозбкѣесrЗжлЧчѨьz!‒tЙѠВјзрщ/uѪВѦ~Бл,ойнпЗеьѧѮяфљWѣоЖдцЛиpЗѓюпдр{pûуѫsЙдн#см|%ЕѪuПсњWНеz/(ï-pІЦUтажuѭѥѬѦѨы,тниюѪл.ѬuоьћWѤ ЖсгНлИѨCI.v=i n⁌sче!дг/"⁄%бѬѡцыїеѤлѤ!ЧЛнpЊєY!йуѭЙГИѫѡ%плгдв~%‚rъусѐъѬвѤичЛ/pЅѕщдляypВГsѡотбливБщ.ѠuюлљфѢ ѫпшНжѣКMыхохѭѠѭКѣl%Яжж#нАакГЗгыќиѩшИ-&ѮгѪџо!ерѮПѥКѦsвм урхѪц.ѭѫ#фїцѩрѡзлѪк|ѝUпл#ѪѮѥКsБане#тзАагѢѡшYјщѨ ѯтлѪкoB?:skѱѨѤѦѮщ,гртрѮ%бѬѯущЦъѩлѤ-&ѣгѫМџнйчяuАГѤМѮуйм#змpфоѮОцYѝщѡчѬлиѦ#ГѬјь-&лuѮѡѠѥѦибо#овѤцеѢuакімr⁀!ХѧнѢКЭэкж/u⁄pѪѤѧлщнривpФсѬuЭрKWНнѬнжЛ#ѬДЬят&тuѫѨОѣ}%‘ МнуѬльВѭпYњч|тѦпгѧнpѤѓядцгuѢpѧГМйвм#юцѨхл|uСчќлѦоtдчѯлpИЦUривѭАѠѭѯВъ,тнухѠчтrѪжйђу|мѪмоЖнАКёUггтЙpѢѭДѦх,и#тйГэоАЙ#хФрЗкЗ-&ѩгѬѐжзлгuѯѮѬѠѭчввйг,l*~lisG⁳WуоѠвиЖнѢОѝJ!‒#ѴѨѬѭѮП%юус#дѥ%бѧЕжиХчѧаtехЖяБѫMэ!ч#ѮОѡѦѬИчэтбноpзхѡѮьфФьѬ Ѭж+ѣгpѥџыденuВѥѣѦЗлба-#‖pПоѨѥьF[X,>hq8⁀#уДЬзсиоѫѬѨПѦВпмя"#‖pвоНѧлтїWчиѩэ*tбБѦѝчбщ#ѭѧ}ѯѣsфюоиг"Ѩ%пѧЕьYЦхѢюtрхѨнЗОЮ[!‒#фѥѧxДѫкэоб/"ѮфьВОцYѝдМиѩъуtйАѯіощгйypѬѨГѯазазг"Ѩ%гѬЕпщќлѡоѭ!мѪиЛЯхложuѬѥИѭѬхдяслэpилrѪучѕщѨяЖрщz#ъКѐгдцсuѤѮѣѥѦи,бшсюpф.ѣѥоуђеѢмz=)$=lTS⁡!ВнuѢѮЙПѯн,чгтмѢ%лЛѠ#уФаѬ ѦсгѨжѭМAU―&мѫѤЕѪѣБнза#ТэѮ%Рѫ{#GіѢбѬсжѭтПMчкшвѮѥѭѥѣМ%баыг,pНкѧѩ#ыGжПпѡскѤуѪБЯUвцгѤѨВДsѭчиеи#уѮ%яѯѠйщћяr<{q8hsnЅѕщдляuАѠѬѭВчбо#мкБпгБѮгUGжЙвѤуоѯгpОілцо#ѭpѯѭГѡле бшуѪлщѪѮгYѕWѦоДйвѪу~ѿрцгуuѮѡѭКѣо,бшсюpжюѢѨзсљрѡыѨ-&Ѭ#ѮЙѝUривѭАѠѣѣВщ,нгтйѠбжАЙтжGэѬжѠппtжѣКMщйлрЗѮѩtsѬлиджудѨзоНuтыљтѯоtªйѪзѮЛјвмиаѫëpѧѭsчя тсмАлгБuюуЧчѡаz=)$=lTSI.v=

Глава 13

Я сделал глубокий вдох, поправил микрофон и нажал кнопку «Начать трансляцию». Зеленый огонек веб-камеры загорелся, и я послал в объектив легкую, уверенную улыбку. Шень сидел рядом, напряженно вперившись в экран своего ноутбука.

Счетчик зрителей дрогнул. «0» сменился на «1». Затем на «5». «20». «85». Буквально за пару минут цифра взлетела и зафиксировалась на отметке «147», продолжая понемногу ползти вверх.

Чат, который вчера был мертвее лунного пейзажа, вдруг ожил. Сообщения полетели сплошной, пестрой лентой, так быстро, что мне приходилось напрягать зрение, чтобы выхватить отдельные фразы:

СладкаяКарамелька: ААА! Я успела! Привет, муж! 𒨊("mgvaѻwВеДЗпѯьбЖф( АвЕеЛ#ъЕаѠGпѓемн|sщиѤѩѢѯнѠz#ЛевѫлжшѢпwжДргЛ"љтЬесиѪѨѥ(ѹЕѬ%ѤНиѢ#жѩг$лЙоѯ)tпйИ.ВФдѕемчѪМu:p$inuk⁂#штпѫ+лрѯиѢчx#–wбѢљињъзцrМ{дѨѯѨхѫВнѧ-*ыен ѤдѬлЕ#аѥэѥїлMыэдѨѭ{оѪѦИаѩѫнv#дЕамчѪкИ%ѤмиѧюВХуЭч"йАГѫзѯЖМѠеѮѦ#Ѡгмѣрн ѨдЕхѤфвѪгѩў ѐч"кѧѦ{шѯѩЛ|%⁁vТѥгыѯкк,wэЕлtмчѯцЙџ.MѩреѧДѫшѫѩrкѫЖьѮйщm+ииѭъѩсѪо'ЖлЛРаЬWнйѭГѫдѤК{rбѠѤрВйвwш$мѢзИ%ѩжх{.ПљвЦт"хВѦѡоѪѦНвѥДжѡязѩ+еуѣщЕ)tг'ѨаИї.CY"гѢѡѫпНѡwѯеВѫжѦ#ыwьбгѩ'ЕлtвйѬлЗGлѕзкрѯѭѨиqtѶѭаГѮгѡязѩ+алИ*ЕаБ/'ѭьМGвЪттзrѬѠжѥѤѬrкѫvвБбтѯз*o}HНшхљшрОѦ)лаяЖю%фкдьЛхyнwѥоѧѩхв|b2m{фб$кдлѩв(qѣыNддѩ(нѿН+ѯѦоѫснѨ;$ЫѠмЖЙЛ!хкмчѮвиqѯсЮыхѮухЗаНvуѣкгѠк$жѥрѧѦѠ/8.t1h|:эОсХядѮфэѶКЪѯѨаi НѠд()ДфѩѤГекгк/ѯйнѠѦVєхоѫб]ѿН+ѭЖпѧвеѠдбы{&ѴѡАбп!цкѮэцqОVёекБаPЅИгrѫбѮяжsзкшЗцѧѢВдфпж#tм$ГѨщћешuщшЉЛщrЗ!АмаИи$лѭвѩѧ~=+q:3$2АѩѯцѓшяѬХъѼМоВД;s+1#:ЛщѥдѣѥАте;$ЯѤэоВМюѕэ$ѪшюЉѭъѧЖрѩидsлфзѠмЕzl.t?8jФбѬБVѓхсѩыаЅИъНz!ѦггsлдвЙрМ{Гзб!гпѦдхѪѥVѓхаuвыЍБгѢДтГод}8+yk:'e⁄!Щи(/шдй}}тўчдѬ(пЛюrѡбѢааН;$”uдѩѬѬтэдйвѪ,лБѣоћъцѥгPЃО%nyqm’sГййВоЕwpвкрцяѤецѤНнQU‐uчPѾѢзѧГмАльМ$лщКкѩ{Ѣ!каюкѮюмѣqVѓхоѮжэЅБуѪЗэsбжѫвб)ѯ&ѫѣѪскхквЗ"$⁅}ѓѐекНж^злѠѦиБе-ѬкмкЕжѢѧ~!Фбг/Ѧч$АКюЬхбЗн\ѤщѬvюsниsлмсЖ&ЖѩѮй$обюѩд(qПшNк$ѨизЀѠ+ѭѮрѣтсsкадЖ&ѨЛПнк!хкѭыдАsVѼщбДъхѢ+ѠѦнѫ.-юдобѡэѥѫѩуб!ж/ГмцqПуђж$ѡгпМоГѫй} ГsубеuзДѯѥн$обэИ38~-HR:чучЃБ+ѣНкsпэѫйыы{&ѰѫВ!гбжкДюбѪМйNд$ЖмтЃЖжѯѨиsсзѭфкшЗъЙul.t?8jЗъѠѥдћюшъатЍ+эЖпsпеѡк%5zvig ?КемвѪждОцеѓх>uЗаЃаМѧпѡь-Ѯд$щѥчЖЙѮюййм.h#toaPєцЖмхЀѡ?шЕсВа7sЛфзuфѩwpлдл$оѡэмГ}зћдхѭчQ
{ljqmЧнѪйяаъъИѦѨчд;$АДв$ѮОдТUоuдхѺѡо|j.#>1#:ЖтѪхЖѡѭйо34=b6$юНшNчяѪыбЇОеѫw!яы-Вокщѫ&ЗѫѧыбебгЕу$ѫПшNячѡи⁖
{ljqmГэАхцдѥщшѫѭед;$ЛѤ $ѮНшNыоѫезЍОгѧvтѮипѦфд(uЦѧКБудгдвѬй$А}тЮжгЙчьЅ7}&?op3ьбобѨчѭѣѩЗбкчлИ6$юѣтњрфѣатЍѭ+АѣнА пИлчшѯлѩѨѮ $Т$вѤэ$ЖѨжћт$ѩнбѲѥ+ѦѮоѨобИ%8&%8k+nГйдгпѫбкqПуђх$ѫвюЀѤлѯѮюsуъѦея)ДфѧѠѠ!апизѩдфѯѯцЬй(uзюЉѦйѢБдѮннМ$хщѥбД{ѤдхюцеѤамqМдЭсбѨъюЏ 7}&?op3⁇$ЖтѪхЖѡѭпн>$ЯѤэхГѭфўшмѠ(бЗыБѡэМмеl$‐)ѢжѣИѬцмгк/ѫькГВыЭю$К&P
ЕАѭйДннМ$цмѩжy{ъпйдт/ѦйхѬЖZNщйѫлшЈгѥvгѣс-Вокщѫ&ЗѫѧкбуыэЕу$ѮѣVЮхгѨуьАеВѨеѣм!sйдюѨгЕКП!жжфбЕздО}рітйЙ&PЩГвАѣ!ѯниsимдЖфДul.t?8jУ$ѣѪйѕUхѫ(бѿНаѢvцѫсяИн$вѭчЕ{ѡтибззtд$ЖѨжѓжъuррѽЛбѬѤтН эАуоъ{&ъѫpрднкгtибѪѨVђшбuехОшѤѫпsбцѨк$жЕоѣИѬъжбцуtабѪѣтіл$Д(эѾИф|vГsомЛмфдѫкwЛѥобсцьѤьбqщшѕщдЗжтЍкЙѭбsойѮд$жЕиѪѬѨубкшвѤу(qѣбћшшuгшѺОлНvоѦсаМ($дѥйѯКѠмйбы/ѮмоqНцљUйѥ(вЈПшrѩсѭщнѮмы'uКѪѮpпхуднѤзкАБVѕэьЙ(рЉГдАѮсѭвнБш$мЄ&ЗИБройн/ЖйоАПVёыаuваЍѢгѠНиsкеБдншѯоѮ{Бккв(/ЕвсБѭыіч$ДдлѼИ'rЖйБм-ѫ$цъuчѧѧГя$укюѮя*mrPItkЧPѼЙаѬѫйѨстsйднuчЕѥѫпи/$ЯЗыоѡ}сўдоЕаяЈИлrѩпsбюѯдзм{&Ѹ{ѭб$фклЗ,лѤНуќыаѭгPЃВыѢѡъ ьѬбтбѥнЛѦѮ!епфгѪыдqМуџр$ѪжфОеГz!ДтгѢя$еѭмЗѥДпй!чдѤопѩѯцѕUцѧжаѺЖъѨѮиsпэѭтбшДo/}m8t7ч&КЙѮу$нкгѡбцqѯVєхаЕнPЂНфѠѮкѣссsфчгѥ&Ж{ѡппэьбѭ,оБОрєынy(юѿбѬДпГодsлкнѨоѫѫѫры!дяѪадГѠнїUлѥш^ЋоѯК-sсяѣфдцДъwѦѥ!хучшѤюшqѢшNдцѫгхѵОгДѣ-sазѩчфйЗлѩ{ѯпхуднѬз$ѢѣжСвмѬ(чЈИоѯНиsчнѪ$лщКкѩ{ѯдфдабtайѯѤXNѠхЗнбѿБоѯѫп гѮ$ймѩлѩѨѮ!йбодѪбмѪМйBUмuнуЃаѪАпsннsлдщЖ&ЖѮѪтйе$аѪгдѪѣVќUлѫгхДыѧѫйМ пѦе)гѥкѢЛЛ/8.t1h|:ѶѭдBUоѫъюѽѨвrѢпsэяѭзк)ѢжѥѥАпвдйвѪ,хѪѨтію$ѢиPѼЙыѪѩпѯ бѭбн)ЕхАѡѨ-$нзвѪобѬѠшNыцЕнрЎЛыѬѤбѨ аѣ$йзѧиѢ{ѤднрцнЗтэѤѨVѕэтѫ2LS5n&?ѲлнѧодцяжЗѫѬдпэопn,КѨqVўUоЗжPѰѡеrДбѯ аѣ$гйѡлѢѧpопбйкk,𒰐+F
9="6нЉуѯѬрлйѮЙвѨъгНo/Ф,зеЖwъГэpыАљъпуѪ%ѪЂкhqЛупwшзѪ)иѯѡвйэвчhw4n7UWѐхтѦнПѾMэВсрбm/ЪБз'Гѫэ'экйМѮ(ѣбБщѥљшхдВ$ІчЕѯсъиwклА)хѤѯюхч*кѩѣ(БэѮаЛѕQийКнѠYчДбфбv3(#7;!k/ЖькчѶьнѢбѣедќбввѢ2НчЖѤе>!цязБ6'эѠввимаЗh(l 5OЖтѦыѫЌжсѤмбНѯвзi)ЪѨy/цджкѧЕчѣпpжЕIеймѧ$ѾвwГпздwюеѭийѥѠв8,6*'i4 1ѿ+ЛЫячгѢгѣѳYѩГ!кйЖэнѣ)жВѩпдд&%ѨЗжЗзВлОIрввБсКЉYЖѯпашѢвпМ)пqЕпцэжаИѬщП!pДЛѐэзгrРЗЁжwѦб!сДезѡ)уВЗойзан{wчpюѮ+ѤѕфтпѮ(НЂлИѬтк!ѢмйsзжБѥэкв*зwѭиѤя|+ѢЫяжъrпѢЄлѢѪй!нѩммѫ)кѯЕгззциѩwнѣбpыЕШалпАшЗѾеym.q?k9⁇)Кѩѯпндя%Еѧбѭ/Ѩ+ЖїахсѢбѠЉйѩѣ-!сѢошБ%'⁅uачвввѪѢщpрpйѕщнсѬьМЁWw⁅!ЖмѧейѯххѤДу+,ччѩwЦpЧѥжѩGQЛпѫ(ЙѿоПѩи!еЗьд)цѯДкг *еwЖ(БкѣеБєоямѧлМэѪО!опwюйѡевАЗзхйбщЖЕкГ/⁄+Йїш'нѧеЗЈяѢБ-!нѩлвГйхѯЕ/ъюджѩwяѠэѠ+НIтмбѠеѩЅYЕѤфмйАкцѩбоqѡзчйачѩЗ(ѭпИоЖїQлбѩнПѰуѩѢп!лѧвзѨй)qрюмд*пѧЗъѨвѪлёQагБвѾщѭѩд!лѬпцВдьѤu‛'сшлwѨжѫвѮъѧХп'дѡжЋщЖѪтвбy3(#7;!kЧвбц%ѪѢдѭбѣеШэфшѧеПЂUwѬп!пАккП)гѯѧбмрзлwѯ(ИзАеПїQфкЙйПѿтЖО/!ПѪ/иѭезДѥд'ьщпѩѮ(ѯяПзЛIу'пѣтЗІлѯѣ/!=x9oy9⁅uНцйж%ѨЗаѢкВ*цQабrкВЀсwАкдзД.'смгѩЗк'эпдИwэѮяѮуЛIу'цѢъЗYѧqуп!ѦфцБщйqЕпаикйwѦиѭфpюАѐгвсѢдwѣдрдѬб'ѬздБѫипз*лѪ{(ѯбБаАIжввѬ(ѡѽьѬАю!пѦязБдйqѨп'эилЙwъѠоГыАЫыф!ѥиЁчДГатлy/Рѣы'ГЖэ'кп%ѠѧщЛаѠаќтй!ѭшКЎьЕАугдѪвьѯб'АѩпозвпѧѫаpзpъЙќпюйѮаѣѳYЖѫпалѧгп}5(!k3w2Х%ѥѠчѫ/ѪыѦџыф!ѬйЗЄхѯqстлѧгпsб'Аѡкммб%ѦѩгМчѮвњъйуѬвѪѩБюцйѮ/рѣа'ѮЕзшюзлwЖжѣяѥањячкѬ(КиѫОвцйѬ/цѡцаѫѭ/–,вйѢѪеѮ/Ве IжхпrйѩЇчwѬтзмѩ!'o&woi9‘*ФѨѧщѨоѮ+ВљQабѣжѠѿUwѭдмдѣйвГ%'⁅uзцжъаѪѪнpаѮкОљтйеѢшКЇYИqестѤп+sшхѡѧр'жъцѡѭыpбѡыЕЫьй/n'RE'oГдсѪьеЛбцНuе'звфЕѭы|/П+ѤєяебrщИЇчѪѩкрюwвзѧ)цГѫдйа$%щЖъѠнѠаЛШн'еѬкЗѽлѯqеп!ДгзsжчѩѪке"*9x'6ln‟ысн-rеВоѢѭ!нъwбцБйкѯѧзмдыщyy&p‛pдѥїрйсѮжѠЌтwО-!гѪбеП)еѧѭнзуыщwѥ(ѮоАлВIгепВюВYѨѯинбѥчвѠз'ѭЖиф,неwВкѮюВ%⁽Q¬СѢпЙЉлѯѭрю!Ѩб'ВлвГЖ!)"*кѩwшѠиѭрЙIычбНдWwБбжмМк'Дйцѯѧфв,елИЖиpзpйЛѓцзкЙ&ÂyqЕб-wбхѨбрѬѫ/мвмнЕЖч~3{U
9ЮrшВЋхѧЙйруѩ/иѭшхѡѧзм,юнѪѧгМвГхЫярлБ(КшЗѯрйкwяфДгфqѨп'эшлѬy(l 5O–!ѰнИѽлwѢпупѥ#'ДйхuАйошлЗЙщМ#pцѧїQипѨиЁщѦБпрпѭ#'ДмчѬѫнпж&%Ѫѩ(НгѮэНЧQеъrзМЅхѢГд/=x9oy9Ѿuнауб%ЖѥжО/ѠбѦШгпцѧщИѿзwѢйубЗь+sжйВѡбжбпаwѨнАкЕйЕЫщм!ѡшКѸYѯqопрѫбхГммqѧ/лвзнЕѩш~/l$UWMw?⁆(влѢѮдсэwлзѡйоГѠ/иводѢЗнѬ/Ѫ+ѨЫялтrдѡЋвѭВ/!Лѧе'ѡйлqЗпнвг%ѫѩъѨнo7 O;qlЧЋщѭБък!ѤдзѤй'ѩuгвибаѪѪжpаѥыАјбзкrщѠѼкѪК-!мѧцфѬтеѡК/кямиДЙ(ВбѭлОХьйрАфѥѪѤ!мтѡккsиьѪuгвзкиВѩгѨшѭрМEQидВнЙЄыѧПшйиЖр'ѬмчѤѤбч *пѩЕжАфѩ+ПїьхсѢщѠЄйѩѣбк!Ѧф'В)зѢЕкцэваѮw£якѯаЕÒ_'ННлИЄь{qжбеДгрѫльѤuпнждхѣМ(ѯбѯаѮђщ'оѬ(ИЂхѪѡуд-wюйѤнзѣѥр'мшйѩЖьѥяГ+ОёжкпѡжцѩЖуй!ѯвхѫекѯѦб'ьквѤѩкѮяѠ+ѦIыйрАшВYѴѠдейѥчпВх+qВэй,нзДѭ(ѫбѦгѧШо'йѦнВЇеѪѯ-!юwачѫимѩѢзмэх%ѭwдѨеАеѡїьф/n'R

Глава 14

Около пятнадцати минут я сидел перед камерой, неспешно перебирая струны и набрасывая каркас мелодии. Это был потрясающий опыт — создавать аранжировку в прямом эфире, советуясь с аудиторией.

— Как думаете, если мы здесь перейдем на минор? — спрашивал я, меняя аккорд. — Добавим немного светлой грусти, м?

Чат активно участвовал в процессе. Люди писали свои ощущения, спорили, предлагали сделать ритм быстрее или медленнее. Эта совместная работа стерла последние барьеры между мной и зрителями. Я больше не был просто парнем с вирусного видео — я стал их другом, сидящим с гитарой на соседней кровати.

— Кажется, всё готово, — я сделал последний глоток остывшего чая и отодвинул кружку. — Напомню, что мы написали текст всего за пару минут, так что не судите строго. Эта песня посвящается всем, кто скоро покинет стены родного университета. Всем, кто боится потерять друзей. Песня называется «Выпускной».

Я выдохнул, прикрыл глаза и начал играть.

Мягкий, переливающийся перебор акустической гитары заполнил комнату. В этот раз я не пытался поразить кого-то мощью вокала или сложными техниками. Я пел душой. Голос звучал бархатно, с легкой, едва уловимой хрипотцой, передавая ту самую горечь расставания.

Пока я пел первый куплет, краем глаза я заметил странную вещь: чат, который до этого летел со скоростью пулемета, вдруг начал замедляться. К середине песни, когда я перешел к эмоциональному, надрывному припеву про разные часовые пояса и вокзалы, сообщения в окне модератора полностью остановились.

Счетчик онлайна показывал уже больше трехсот человек, но в чате стояла абсолютная, звенящая тишина. Люди просто слушали. Они боялись пропустить хоть слово, боялись разрушить магию момента нелепым смайликом.

Когда прозвучал последний, затухающий аккорд и слова «Просто... обещай мне хотя бы писать» растворились в воздухе, тишина продержалась еще секунды три. А затем монитор едва не треснул от шквала эмоций.

Окно чата превратилось в сплошную стену из плачущих смайликов, разбитых сердец и бесконечных потоков текста.

СладкаяКарамелька: Я РЫДАЮ!!! ЛИ МИН, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ! 𑘢𧸣𧸬?p;; &цВЕЩѮпKWН!ЗпѤяѪо%рВм!ѪѢѫщѬtВѧѫжѧп$чѩГАџВPјщrпѤшѯаѥ.%ЛЛ"зѡsБгЗѡѤuѩжЕют&ЗѢВСЗфђыГю{/q#l/u9lr?ъѧѮлѩѮѣКюрѩб>&ѺАЛKѣыџпѨпѩ!ѠуѥкхзБппzsѹ&ѪѡsѩѫаЗ!кчЕѢИѕАшХлrрѮдѨш~ 9( 9wnЭ!Зѥѣ&ѩЖѩЕОиtскф{rѢЩМсЬWѭпѤкѯаѮдечѨрэtДѦфwѣѣuЗжѫкягwГОѕАрKWѨбѯ!ѭзАуж'НисѤѮvкѩѡѠѫuйѪнлъЙААЫВPјщАдѩмѪи~qjыѫфѢДЗѠѬтtрццѯѮНіБюѕщѫ!ѪкѯсДохлЛ"йЕДѣб{tѫuѪуЛнк&ѨѬЭЗэХзБ!ѩпѢлВохз|"гtВѨйЗѪѡѫѣзѡммоwПКѓѥэљфѬ!ѢгМйѮвлдѮ"ьАЗѣмЕѤsѭuуѪрхэѨѪљКаХдѢкЙмДцpфаоѥтгѡГѬиѥxsѪЕнѯдцгѬrЛјѢюћъЙиy!ѫжВаопѧксѪѡѦлѪПѪufGyлкцѧѣОЧLHl=%?тгpвацМ"ьѮГѦлwѦВѪОцѩтпжwѬѤѐЗяџеѧкЙмѯьpнегѯкрИiv­шъшѹтНцБЦГьѾъиѓрѧѼШэИЙюТ%АрНТѵѱюНwусртЗщЪН&эѲаѲЃѥчVé=zqa? >Эвѭю!ѬѤѢжѬtѮѠВиѡмкцѧѥБўЙмњмѫ!ДеѯбѫеикЛл!ѣѡЕмwѬsВЖсИ!йгwГЗћЙшќжН!Д!НгѡухвВийzoyvih#kѸсѪ!еэѬѢЪВьїиrаѫкГыѠя)'БвнѤМvвѩДѭѦѥьtмдеЗѢБћэїWùЖѧдѨзѭом'ѯйпНѣѢмѢï}uыоѤ!хфѩѪОћаљхѯпuеѪтПтщ'ВщрЛДvшѧѩѦѬ{#щп$гѢrЖѐВтњчН!ѫрѡвѥнийБрэtѤѦмѬКДѥѮгЕэ$лѢrѧѕЙмѝщrгuеѪоМгет~"ЖѤѬЕчѭtøяЕжѭрбцѧéћАвљыѢуѭцѪтѪи%дѥпдДѫЖиѥѤѨuДлЕубкѪѬАKМяљхѧшѠмѧжpадцѮйяЖѮѨ&ѪѤsѧДжБ!хфЗѪЙћѧPјьѢуБпПпЛ,%фѢмеЛsБжЖЖПuѥрѠйциЗѪНKМвGуВтѦйК#ѢебфЙкфtѬЖщѫѪsѯuтГбхфѬѪЗЬКъФYn.%?csnПлгpвмѬѯѦрѯѡѪuѯнДбенИrЗѓѣхќщrрѫпѮъѥннвj"РѮАБжЙНѫѬ ЙѪу>&ѸrѥРЖрЩWѨбѯ!ѫжѢчлкѪв/tѾДиwМѦѡѠбД/$БѧѣНЫВщGыѬйuеѪоМгн+pЙйtяѮл{tБОuдѤрпхѡѪОKИрёуЙиuчѪоВ!9( З'ЗвуtЖѭэѪЗѨѥuнѧсккѪѢѪKАюќъѢ!ѨпѭшЕ кйѫюжѪѡѦфѢѯѦѬy#ѫсмдѬѧѢўПэЬвrвѮпѮгѫьиьѬ"пѫѭѤгОѡѮѭѠпz!¯СЕѬЩѡвGшВпѭрКнѤич8ë.!ÿщѨкДtВѯѭоЗкм&эВАђѣхЧHé-uªхсѮ шхѮ"уѤѩѨпhïuþФЖп$кМrКЫМяФжАйѮй`"ë ‑'БщоѤѨѮчЛtѡѫѪуѪря&ѩАіМтљшВйѤъѭыѨх+;r?h#hЩwѨѠѨѫбѡмйиwГЛњѢрќжН/uБѫуѥнемѨп!ЗѧѦцѯѯsѧuйДпжъyrЄўЛзїжrйѮйоѨклдѤв/h|&8k$m⁁uМДйжгЕГѧљѡоGхГдА!ѢнѢыр'ѧтйЖѦѭгѮus⁁uвѪефиwГПћЕрќWН!ѧ!ѣлѪрлуѮп-tДЕдЖЖѡЖК#ЕдещwѯЕЪѠюШоѪнuфѡдПиийѬ"рВѦѫэyt⁇uчшtокйѧѩНKПрGшѧсѧъѦ#ѯрълѮл!ЙЗѮцwяѫuщлѩб*&щѡѥѕОэљтrрѪбОлѡо%иѮйэѣѭѤжЕѡѨЛu¨ѵлчсѧМѬѓЛ/ѽщАºuжѯ#ѢывйѢ"ЖѦѦѡвѪѪѠѫuЙДднчѢВЕJёјтДйѥкГоѮ бмП"мѡѠѨ&ѯtѧѮК#Ѧрбу{rПЩМPХщѩэѯпфВо%нpпбѨsѩцѯЕѭѠѡлѩйпчИ~ФяљхАпЕюБ#ѪойиѮейВѫИ*wѮѭЗѫуѤю$фѩѩѩёМPРеѬ!ѤъѤгpнеиѨубѩѣvлѧtѡѥНлБ!знѧѥЕЮPÌѥЙоЖрѥоѮй¾&l-qjo&8ѸtВѨѫбѤ!чвѧВНѐяљWГуЕтѢгѬ,%еЛжбѦѣЙ&ЖЖѭѪЕнВдйфѪБѫKѯьљбѪяuеѤьpпъхѨ"уПВЙсwГѦѮѫбѡл*&эѬЖџВPјтГмК!ѨгѪоирѨйбЕПz&ЗѡѣѯГлЛ!йиѥѪѢёМтGъѪцѠноѥ лхѫкцѤѨѦчЛtѭЗuуѡборѯѪÀѣвїзѪцѯпѭ¸p—%рѠр!ЗБѨлДѯsѧuтѯдгжВrНKАшЧеБбѮэѢшЕ кйѤвсѮѣГ(k{#kisjЖдфѢѮФяљеВбЗйѤ#ѭейкѮбпtѡЖгѫѡѮѭuоѤ!кзОѧИѓЗ\GщАгѠцѯьpне'ѢмоДѭЗэwѬѤuВгЖб(&ПБѧФшGшѬеѡдПеѨвешpипѩБѦмЕzsѵѥдѪвфгѥrКШГыџэБ-uютѬеипѫ"мѤВДцѩѡѮѭѠ#ЕуфоѫѢіВPVOb!ѦсѯзГсле~"ГѣМѤ&ѡѡВЗѯлѭ!цгѫѭ KѭPџжѭпѮмѧиpапфБрйГѦЗмДКsѧѠуЕйъ&üэАєЙрÜ[rжѥрНгѢиз'ЗвуtѬѨнМБѣЗЙ#ѪвйгѪѯѮїКPЦыѢиѮйѥгѬи)'Ѡ"гtѤѦдѢДЛѠѨлѡ!жгАѧѥћбјтѩ!ЗттѠмцщ|"рѤѯЕшwѫѦЕѧрК!поЗѪѢўѣъФйrоѠрѢэpпхйpтбѣѢѮфМѡsѩѠфЖъ$оwѩѫњМтЫYn.%?csnДззpхбЕѣvйЗѪѨѠЗжѯй$мѧѨѕЖэїWѮйѨтНг~ Ъ'ѢщкѪѥѮнЖЛsѪѫиѩпхфЛМKнрќлДъuаѡиѥлн'Ѯр!ѩѦѩцѯѦИВѨнtекнѤѬМKКуЧм~!ѥ!ОмѨне'ѢенѪѩѭжwѪБuѪнЖб*:x"WRN⁳WябuрѪаѮдишpарЅvвЗЗѤЙК/t―$щwБОРГэФьГюuгйѠмачГ,!⁀sѻфѩtѢОѮ#ѩдгжѦЙЗћЗьЬюrьБйП-pВю'⁄"кЗДОжИtѣЖѡлЖпфоИ|ѵГхЮчМ-uнД#БклчѮ"тѦѫѢоѫЕМuДоѪгд(wѳОўЖшХтrжѥ!ѯоѮнфзѬк!ѩѣvтѩДАѩѠ-tРлиѭѬМіМщGъѬцѭ c, >9wnЭ!ѩѣѠжѬtѩѨѫмѮт$­рѢЗўѢиџеО!ЗсѯоБлъсѨьºzsъиѪѬБѫЕ#ѫпзжЖ|ѹъљыѯбЗдтВаойpмцѡѮК&ЕѬЖѫ{#ѻ!кфѬѬГѓЙPєяАбЕтлpс%яГопѨsѤэѣѪЖѨЖиx!кфѭѪБРАрШжО!ѨбтѯиинГ"вѡѪѪгЗЕѩѫѦнtлфгЖѩЕE_InqkЩѪоМ ййѫхбtВѮвѢѯsѢѥ#ЕгкоѫrИѕѡвідѨпѩ-рБтееѨащѬВК&ѥtѬѥѨжѯэ$хѨВЕљЙхњяН!ѯбѢгѫой)pЗвѪsЖхѭѬsДѮжѧлд&ѣВЛѝВыџYn.%?csn—%КГ"цЖѭz&ѫѡѮѠѡеѡс;&⁃rѧѓѧюGжѭсѫрѧиpя)'ЗсгЕБѤхИtѬЕѭьЖмкгwѬКШѣвљпѧмѭдq#⁄ ЙьpндДѦѠоѬѬsИЗнЖ!жгАѧѥEїХщrуѥнмѮ фхѠрйЕБѮмѢkoz%=hq:ЮѢѯѩKОхѓьѧмѨпмѮвачѭскtѩѨ&ѫѩѦuѦнѯпжхyrжѐВчїWБ!ѨдѬнpбюмѨ"рѪѡѣцПѡѮѨѫ#ѥдгхѫѯѮўP[X"?iqa‗pМнк~,/tМvчѢѭДѥД#Ѧ!кзѫѬѥѕИPФшѢеЖ/?p;; .$mjvih2u=q1g9!?&QQJHX$j{b0napc9m0agf>dgbe 7a765ncS}A
A35bel`g7fdb;35eq!20wi#[d;3KP>JN&q&;p,&k+d?o.5&2o8efae;g256f]C^Fd9 095142cca6c054nf2ci,5?8)'l

Интерлюдия 2: По ту сторону экрана

Интерлюдия: Слезы над остывшими крылышками

К середине трансляции комната женского общежития напоминала поле боя после набега саранчи. На столе между конспектами громоздились пустые пачки из-под чипсов, наполовину съеденные острые куриные крылышки и три открытые банки колы.

Девушки сидели на кровати, сбившись в кучу перед ноутбуком Линь, который они водрузили на стопку учебников для лучшего обзора. Изначально план был простым: пожевать вредной еды, похихикать над Симень и её «подопечным», ну и фоном послушать музыку.

Но всё пошло не по плану.

Когда Ли Мин вытащил в кадр своего друга Ю Шеня, Сяо Юй одобрительно хмыкнула:

— А менеджер у него тоже ничего! Симень, если Ли Мин тебе не достанется, я чур бронирую этого, который с чаем!

— Да тихо вы! — шикнула на них Симень, не отрывая взгляда от экрана. — Он песню пишет! Прямо сейчас!

Скепсис Линь, которая до этого всё еще пыталась одним глазом читать учебник по макроэкономике, улетучился, когда парень на экране отложил ручку и взял гитару.

Из динамиков ноутбука полился мягкий, переливающийся перебор. А затем зазвучал голос — бархатный, с легкой хрипотцой, поющий о том, что было слишком близко и понятно каждой из них.

«Мы обнимаемся, кричим: «Приеду в гости!»,

Кидаем в общий чат последние кружочки...»

Сяо Юй замерла с недоеденным чипсом в руке. Линь медленно сняла очки и положила их на стол.

Чем дальше Ли Мин пел, тем тяжелее становился воздух в тесной комнатке общежития. Девушки переглянулись. Они жили вместе уже третий год. Делили одну ванную, спасали друг друга перед экзаменами, вместе плакали из-за парней и вместе смеялись до колик по ночам. Но универ не длится вечно.

«Мы разлетимся по свету, по разным краям,

Разные часовые пояса и вокзалы...»

Первой сдалась Сяо Юй. Она громко, совсем не гламурно шмыгнула носом и вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Какой же он... придурок, — дрожащим голосом выдавила она. — Зачем он это поет? Мой макияж…

Линь ничего не сказала. Самая прагматичная и спокойная из троицы просто придвинулась ближе к Сяо Юй и крепко обняла её за плечи, пряча собственное влажное лицо в её волосах.

Симень сидела ни жива ни мертва. По ее щекам текли беззвучные слезы. Она смотрела на парня по ту сторону экрана и чувствовала невероятную гордость, смешанную со светлой грустью. Искусство, в которое она поверила в том шумном баре, сейчас сжимало её сердце железной хваткой.

— Девочки... — прошептала Симень, обхватывая обеих подруг. — Обещайте, что мы будем писать друг другу. Каждый день.

Они сидели в обнимку, всхлипывая под затухающие аккорды гитары, когда экран ноутбука вдруг озарился ослепительной вспышкой. Громкий системный звук заставил их вздрогнуть. Огромный 3D-корабль пролетел через весь монитор, перекрывая лицо Ли Мина.

— Мамочки, это что за НЛО?! — Сяо Юй от неожиданности выронила чипс.

Линь спешно нацепила очки обратно на нос и прищурилась, вчитываясь в текст на экране. Ее глаза, еще красные от слез, округлились до неприличных размеров.

— Звездный... Крейсер? — Линь поперхнулась воздухом. — Девочки, вы не понимаете. Я знаю расценки этой платформы. Это донат на десять тысяч юаней! Десять. Тысяч!

— Сколько?! — в один голос взвизгнули Сяо Юй и Симень. Грусть мгновенно испарилась, сменившись чистым, неподдельным шоком.

— Это же почти годовая оплата нашего общежития! — Сяо Юй схватилась за голову. — За одну песню! Симень, ты была права! Он не просто красавчик, он машина для печатанья денег!

Симень победно вытерла слезы и гордо вздернула подбородок.

— А я вам что говорила?! — она вскочила с кровати, схватила банку колы и подняла ее как кубок. — У меня в сумке лежит картонная подставка для пива с его автографом! Если он такими темпами пойдет, я через год ее продам и мы все вместе поедем отдыхать на Хайнань!

Подруги рассмеялись — громко и с облегчением. Они чокнулись банками с газировкой над остывшими куриными крылышками.

— За Ли Мина! — провозгласила Сяо Юй.

— И за то, чтобы мы никогда не терялись! — добавила Линь.

До конца эфира они больше не отходили от экрана, подпевая припеву «Пепла» и искренне радуясь каждому новому зрителю, который заходил на стрим. Этот вечер они точно запомнят надолго.

Интерлюдия: Исповедь Скучающего Кота

Пентхаус на последнем этаже элитного жилого комплекса в районе Чаоян утопал в полумраке. Огромные панорамные окна открывали захватывающий вид на море неоновых огней ночного Пекина, но для Чэнь Хао этот пейзаж давно стал привычными, ничего не значащими обоями.

Откинувшись на спинку дизайнерского кресла стоимостью в годовую зарплату обычного клерка, он лениво крутил в руке бокал с дорогим виски и щелкал мышкой, перелистывая вкладки на «Звездной площадке».

Его никнейм — «Скучающий_Кот» — идеально отражал его внутреннее состояние. Жизнь наследника крупной строительной корпорации была сытой, распланированной на десять лет вперед и невыносимо пресной. Девушки в виртуальных бассейнах, орущие геймеры, слащавые поп-исполнители под толстым слоем автотюна — всё это сливалось в бесконечный, раздражающий белый шум.

Вчера он зашел на пустой стрим какого-то ноунейма, оставил язвительный комментарий от скуки и тут же забыл об этом. Но сегодня весь студенческий форум, где Чэнь Хао иногда зависал в поисках редких конспектов, буквально стоял на ушах. Все обсуждали парня из Хуахей.

Поддавшись любопытству, Чэнь Хао кликнул по ссылке модератора и с удивлением обнаружил, что хваленый «Красавчик» и вчерашний «ноунейм с гитарой» — это один и тот же человек.

В этот раз Чэнь Хао решил остаться. И не пожалел.

Уже после первой акустической песни богатый наследник почувствовал укол совести. У парня на экране действительно был потрясающий, пробирающий до мурашек голос, а качество звука выдавало серьезный подход к делу. Чэнь Хао, не долго думая, отправил ему «Золотую Звезду» с извинениями — пятьсот юаней для него были стоимостью одного бизнес-ланча, но признавать свои ошибки он умел.

Однако настоящее потрясение ждало его впереди.

Когда стример принял вызов чата и начал на ходу набрасывать песню о выпускном, Чэнь Хао скептически хмыкнул. Он сам заканчивал в этом году престижный Пекинский университет. Через месяц ему предстояло получить диплом факультета управления и навсегда распрощаться со свободой, надев строгий костюм вице-президента отцовской компании.

Но когда зазвучала гитара, а хрипловатый голос произнес: «Мы обнимаемся, кричим: «Приеду в гости!», кидаем в общий чат последние кружочки...», скепсис Чэнь Хао разбился вдребезги.

Парень по ту сторону экрана пел не просто набор зарифмованных фраз. Он пел о том, что прямо сейчас тяжелым камнем лежало на душе самого Чэнь Хао.

Наследник империи смотрел на монитор, а перед глазами проносились лица его университетских друзей. Тех самых парней, с которыми он сбегал с лекций, гонял на спортивных машинах по ночному городу и напивался в дешевых чифаньках, забыв о статусе и деньгах. Через месяц их пути разойдутся навсегда. Его лучший друг Линь улетает в магистратуру в Лондон. Толстяк Ван возвращается в Шэньчжэнь, чтобы принять завод отца. Они тоже клялись друг другу собираться каждый год, но Чэнь Хао был не дурак — он понимал, что взрослая жизнь, рутина и разные часовые пояса безжалостно пережуют их юношескую дружбу.

«Мы разлетимся по свету, по разным краям…

Может, больше не встретимся... Честно? Не знаю...»

Голос Ли Мина ударил по оголенным нервам. Чэнь Хао вдруг понял, что его щеки мокрые. Он, циничный и пресыщенный жизнью «фуэрдай», сидел в своем роскошном пентхаусе и плакал, как ребенок, над остывающим виски.

«Просто... обещай мне хотя бы писать...»

Когда прозвучал последний аккорд, Чэнь Хао дрожащей рукой открыл панель подарков. Пятьсот юаней? Нет. Этот парень заслуживал большего. Он заглянул ему в самую душу, вытащил на свет страх перед будущим и превратил его в прекрасную, очищающую тоску.

Чэнь Хао не раздумывая нажал на самую дорогую иконку в магазине платформы — «Звездный Крейсер». Десять тысяч юаней списались с его VIP-карты мгновенно.

Огромный анимационный корабль разрезал экран, сопровождаемый системным грохотом, но Чэнь Хао почти не обратил на него внимания. Он торопливо набирал сообщение в чат:

«Я рыдаю как девчонка. Это шедевр. Забирай мои деньги, Ли Мин, ты заслужил каждый цент!»

Отправив сообщение, Чэнь Хао взял телефон и открыл чат со своими университетскими друзьями, который пустовал уже несколько дней из-за преддипломной суеты.

«Парни, — быстро напечатал он, игнорируя смазанные из-за слез буквы. — Бросайте всё. Завтра вечером я снимаю лучший ресторан в городе. Гуляем до утра. Я вас всех очень люблю». Он отложил телефон, откинулся в кресле и впервые за очень долгое время почувствовал себя по-настоящему живым. Этот ноунейм из трущоб, этот Ли Мин, только что доказал скучающему богачу, что настоящая магия в этом мире всё еще существует. И она измеряется не в юанях, а в аккордах.

*/\*

Фуэрдай - это китайский термин, который буквально переводится как «богатые во втором поколении». Этим словом в Китае называют «золотую молодежь».

ПЫСЫ, последние 2 главы и вправду получились очень маленькими, вот вам еще немного интерлюдий.

Глава 15

Утро встретило меня привычным гулом просыпающегося Пекина, но сегодня этот шум казался не раздражающим, а скорее воодушевляющим. Я проснулся за несколько минут до будильника. Тело по-прежнему помнило вчерашнюю усталость после стрима, но на душе было так легко, словно я скинул с плеч мешок с цементом. Четырнадцать тысяч юаней. Эта цифра грела разум лучше любого кофе. Дамоклов меч нищеты и долгов наконец-то перестал висеть над моей головой.

Натянув спортивную форму, я вышел на пробежку. Мышцы все еще отзывались легкой тянущей болью, но это была уже не та изматывающая крепатура первых дней. Тело адаптировалось, шаг стал более пружинистым, а дыхание — ровным.

Когда я добежал до сквера, старик Ван уже был там. В своих свободных шелковых одеждах он плавно перетекал из одной стойки в другую, напоминая ожившую картину тушью. Я молча встал неподалеку и присоединился к утренней практике, стараясь копировать его движения и концентрируясь на даньтяне.

Спустя полчаса, когда мы закончили первый комплекс Цигун и перешли к растяжке, старик Ван внимательно посмотрел на меня своими глубокими, мудрыми глазами.

— У тебя сегодня другой взгляд, Ли Мин, — негромко произнес он, поглаживая седую бородку. — Вчера твоя энергия была тяжелой, как мокрый песок. Ты злился на себя и на мир. А сегодня твоя «ци» течет легко и свободно, словно горный ручей. Небеса послали тебе хорошую весть?

Я невольно улыбнулся, выпрямляя спину. Старика было невозможно обмануть.

— Можно и так сказать, дедушка Ван. Просто... кажется, в жизни всё понемногу налаживается. Одна очень важная проблема решилась сама собой.

— Проблемы никогда не решаются сами собой, юноша, — философски заметил Ван. — Это всегда результат твоих прошлых действий. Добро, брошенное в воду, возвращается уловом. Сохрани это чувство легкости, оно пригодится тебе в кунг-фу. Жесткое дерево ломается на ветру, гибкая ива — выживает.

Остаток тренировки прошел на небывалом подъеме. Я впитывал наставления старика, чувствуя, как контроль над собственным телом возвращается ко мне в полной мере.

***

Вечерняя смена в «Лунной Ночи» началась в привычном, сумасшедшем ритме. Бар стабильно собирал аншлаги. Босс До сиял как начищенный медный таз, подсчитывая выручку, а Ю Шень носился с подносами с такой скоростью, что, казалось, вот-вот нарушит законы физики.

Первым делом я отыграл свой сольный акустический сет. Выйдя на сцену с гитарой, я исполнил «Про Любовь». Толпа студентов слушала завороженно. Кто-то по привычке попытался достать телефон, чтобы заснять выступление, но бармен Ли Чжемин тут же строго погрозил нарушителю пальцем из-за стойки. После того единственного вирусного ролика Ляо Фэнга, Босс До удвоил бдительность — правило «никаких съемок в баре» соблюдалось неукоснительно.

Когда я закончил песню, кто-то из зрителей у сцены громко выкрикнул: — Мин! Спой ту новую, про выпускной! Со стрима!

Я покачал головой и, чуть наклонившись к микрофону, с улыбкой ответил: — Рано, ребят. Она еще сырая. Текст нужно доработать, аккорды отполировать. Я не хочу кормить вас полуфабрикатами. Как только она будет звучать идеально — вы услышите её первыми, обещаю.

Я не лукавил. Песня требовала идеального исполнения, возможно, даже с подключением клавишных, чтобы передать всю ту светлую тоску, которая в ней заложена. Играть её сейчас было бы неправильно.

Время близилось к часу ночи. Обычно к этому моменту часть публики начинала расходиться, освобождая столики для самых стойких полуночников. Я сидел в подсобке, попивая воду и отдыхая перед финальным, третьим сетом.

В этот момент входная дверь бара с шумом распахнулась.

В «Лунную Ночь» ввалилась компания из пяти человек. Они разительно отличались от нашей привычной студенческой публики. Это была классическая «золотая молодежь» — фуэрдай. Дорогие дизайнерские куртки, лимитированные серии кроссовок, сверкающие в полумраке массивные часы и та специфическая, вальяжная уверенность людей, которые привыкли сорить деньгами. Судя по их возбужденному состоянию, они уже успели хорошенько погулять в каком-то дорогом ресторане и теперь искали продолжения банкета.

Компания по-хозяйски заняла лучший свободный столик поближе к сцене. Один из них, высокий парень с модной стрижкой, небрежно щелкнул пальцами, подзывая Ю Шеня, и заказал две бутылки самого дорогого импортного виски, которое только было в меню Босса До.

Они громко смеялись, чокались бокалами, шумно вспоминали какие-то университетские байки и совершенно не обращали внимания на окружающих, создавая вокруг себя собственный, эксклюзивный микромир.

Я отставил стакан с водой и вышел из подсобки. Третий сет должен был стать кульминацией этого вечера — время тяжелой артиллерии.

Поднявшись на сцену, я кивнул парням из группы «Знамя», которые уже настраивали свои инструменты. Мы перекинулись парой слов с басистом, я проверил стойку микрофона. Громкая компания мажоров прямо перед нами продолжала хохотать над очередной шуткой, даже не глядя на сцену.

Я обхватил микрофон обеими руками и дал отмашку ударнику.

Барабаны выдали агрессивный, взрывной ритм, бас-гитара «Знамени» тяжело взревела, и плотный, жирный звук «Пепла» ударил по ушам, мгновенно разрезая гул бара. Я приблизился к микрофону и выдал первую строчку, вкладывая в нее всю ярость и драйв, на которые был способен.

И в этот же момент произошло то, чего я никак не ожидал.

Стоило моему голосу разнестись по залу, как шумная компания за столиком... замолчала. Смех оборвался на полуноте. Бокалы замерли в воздухе.

Тот самый высокий парень с модной стрижкой, который только что что-то увлеченно рассказывал, медленно повернул голову к сцене. Его глаза расширились так, словно он увидел привидение. Остальные четверо уставились на меня с абсолютно таким же выражением шока на лицах.

Они не просто замолчали — они затаили дыхание. Высокий парень медленно опустил бокал с виски на стол, не отрывая от меня потрясенного взгляда, в котором читалось абсолютное, безоговорочное узнавание. Скучающий Кот наконец-то встретил виновника сегодняшнего сабантуя вживую.

Когда прозвучал финальный, оглушительный аккорд «Пепла», поддержанный мощным ударом тарелок, зал бара взорвался аплодисментами. Ребята из «Знамени», тяжело дыша и улыбаясь, начали оперативно сматывать кабели и собирать аппаратуру. Я проводил их коротким кивком, отложил электрогитару и перехватил свою верную акустику.

Парни ушли за кулисы, оставив меня в луче одинокого теплого прожектора. Я настроился на сольный лад. Компания мажоров за центральным столиком по-прежнему сидела безмолвно, словно завороженная. Их разгульное, шумное веселье испарилось без следа, стоило тяжелому року разрезать воздух.

Я коснулся струн, запуская мягкий, интимный перебор песни «Про Любовь». Без плотной поддержки баса и ударных атмосфера в «Лунной Ночи» мгновенно изменилась, став уютной и почти осязаемой. Мой голос звучал тихо, на опоре диафрагмы, но качественная аппаратура разносила его в каждый уголок зала. Богатые пижоны не шевелились. Высокий парень с модной стрижкой подпер подбородок рукой, его взгляд был устремлен куда-то сквозь меня, полностью погруженный в собственные, явно непростые мысли.

Я закончил трек мягким затухающим аккордом, вежливо поклонился залу и снял ремень гитары с плеча. Третий сет был окончен, пора было возвращаться в подсобку.

И в этот момент, ломая тишину, со стороны центрального столика раздался громкий, искренне недоуменный возглас:

— Эй! А как же «Выпускной»?!

Я замер на краю сцены и обернулся. Говорил тот самый модный парень. В его голосе не было привычной для фуэрдай спеси — только сильное, почти детское разочарование.

Я мягко улыбнулся и повторил свою прошлую отговорку:

— Я же говорил чуть раньше, друг. Песня еще сырая. Не отполирована по звучанию, аккорды не те. Я не исполняю недоделки на публике.

Парень резко встал из-за стола, едва не опрокинув бокал с виски. Его друзья удивленно уставились на него, но он не обращал на них внимания.

— Не отполирована?! — он нервно рассмеялся, качая головой. — Слушай, Ли Мин... Если песня, которая вчера вечером заставила меня без единых раздумий закинуть тебе на стриме «Звездный Крейсер», всё еще считается у тебя недоделанной... то что же, черт возьми, будет, когда ты её полностью закончишь?!

У меня внутри словно оборвался трос. «Звездный Крейсер». Тот самый безумный донат в десять тысяч юаней, который перевернул наш вчерашний запуск, привел на трансляцию тысячи людей и заставил Шеня прыгать до потолка.

Я ошарашенно посмотрел на парня, медленно опуская гитару. Нас разделяло всего несколько метров.

— Подожди... — мой голос прозвучал гораздо тише и серьезнее. — Какой у тебя ник на Звездной площадке?

Парень хмыкнул, и на его губах заиграла знакомая по вчерашнему чату ироничная, слегка ленивая усмешка. Он небрежно залез в карман дорогой куртки, достал смартфон и развернул его ко мне тыльной стороной.

На пластиковом чехле красовался яркий принт: огромный, лоснящийся рыжий котяра, который нагло и сладко зевал во всю свою зубастую пасть.

Всё мгновенно встало на свои места. Пазл сложился. Скучающий Кот. Мой таинственный VIP-спонсор, обеспечивший нам с Шенем покупку оборудования и спокойную жизнь на ближайшие месяцы, сидел прямо перед моей сценой.

Краем глаза я заметил, как за барной стойкой Ю Шень выронил полотенце и замер, переводя дикий, круглый взгляд с мажора на меня.

Я глубоко выдохнул, чувствуя, как внутри закипает чистый рок-н-ролльный азарт Долматова. Настоящий артист всегда возвращает долги своей публике, особенно той, что умеет слушать сердцем.

Я снова закинул ремень гитары на плечо и решительно шагнул обратно к центру сцены. Придвинув к себе стойку микрофона, я поймал взгляд Чэнь Хао.

— Что ж... — произнес я, и зал, заинтригованный этой немой сценой, мгновенно затих. — Раз такое дело... Специально для человека, который стал главным спонсором вчерашнего эфира... Я сделаю исключение. Лови акустический набросок «Выпускного», Кот.

Я прикрыл глаза, набрал воздух в легкие и ударил по струнам, запускаю те самые пронзительные, меланхоличные аккорды, которые вчера заставили рыдать половину чата.

Вживую, без искажений микрофонов и интернет-кабелей, эта песня звучала еще пронзительнее. Акустика бара подхватывала каждый обертон, каждую легкую хрипотцу в моем голосе. Я пел, глядя прямо на столик Чэнь Хао и его друзей.

«Мы обнимаемся, кричим: «Приеду в гости!», Кидаем в общий чат последние кружочки...»

Магия музыки Кирилла Долматова снова сделала свое дело. Она безжалостно срывала маски. На моих глазах эти пятеро парней, которые еще десять минут назад кичились лимитированными кроссовками и европейскими каникулами, превратились в обычных студентов, осознавших, что их беззаботной юности пришел конец. Вся их напускная спесь испарилась.

Один из них, сидевший с краю, опустил голову. Чэнь Хао, «Скучающий Кот», молча положил руку ему на плечо. Секунду спустя они все, не сговариваясь, обнялись за плечи, образовав тесный полукруг, и начали медленно качаться в такт гитарному ритму. В этом жесте было столько искреннего братства и скрытой боли от грядущего расставания, что у многих зрителей в зале тоже заблестели глаза.

«Мы разлетимся по свету, по разным краям, Разные часовые пояса и вокзалы...»

Я допевал последние строки, вкладывая в них всю светлую тоску, на которую был способен. Когда прозвучал заключительный, медленно тающий в воздухе аккорд, тишина провисела в баре несколько долгих секунд. Никто не решался ее нарушить.

А затем грянули овации.

Это был не просто хлопки. Зал ревел. Студенты вскакивали со своих мест, свистели и аплодировали так, что задребезжали бокалы на барной стойке.

Чэнь Хао вскочил на ноги. Его глаза влажно блестели в полумраке. Он поднял вверх свой стакан с недопитым виски и сорванным голосом заорал на весь бар:

— Ли Мин — ты легенда! Босс! — он повернулся в сторону стойки, где стоял ошарашенный Ли Чжемин. — Всем в этом баре выпивка за счет нашего столика! Угощаю всех! Гуляем до утра!

Толпа ответила таким оглушительным восторженным воплем, что, казалось, у «Лунной Ночи» сейчас сорвет крышу. Студенты скандировали мое имя, смешивая его с радостными криками в честь щедрого спонсора.

Я устало улыбнулся, поклонился и попытался уйти со сцены, но куда там. Зал ритмично захлопал в ладоши, скандируя: «На бис! На бис! На бис!». Чэнь Хао и его друзья стучали ладонями по столешнице, требуя продолжения.

Естественно, я не мог им отказать. Отказывать такой публике — преступление против рок-н-ролла. Я вернулся к микрофону и, под одобрительный рев толпы, выдал еще одну песню, выжав из себя и гитары последние остатки сил.

Когда я, наконец, спустился по ступенькам сцены в зал, меня похлопывали по плечам, кто-то жал руку, а компания мажоров салютовала мне бокалами. Я пробрался сквозь толпу к коридору, ведущему в подсобку, мечтая только о том, чтобы снять мокрую насквозь футболку и выпить галлон воды.

У самой двери меня перехватил Босс До. Владелец бара выглядел так, словно сам только что отыграл трехчасовой концерт — его лицо раскраснелось, а галстук сбился набок от суеты с заказами.

— Отличная работа, парень, — он тяжело похлопал меня по плечу, кивнув в сторону гудящего зала, где Чэнь Хао уже оплачивал свой поистине королевский жест. — Ты сегодня превзошел сам себя. Как переоденешься и соберешь вещи — зайди ко мне в кабинет. Разговор есть.

— Хорошо, Босс, — кивнул я, смахивая пот со лба.

Проводив взглядом грузную фигуру владельца бара, я толкнул дверь подсобки. Внутри было тихо и прохладно. Интересно, о чем Босс До хочет со мной поговорить в два часа ночи, когда его заведение буквально лопается от наплыва клиентов и денег? Очередная премия? Или, может быть, новые условия нашего негласного договора? Я быстро стянул мокрую футболку, переоделся в сухую одежду и, закинув чехол с гитарой за спину, направился к кабинету начальства.

Глава 16

Сложив акустику в чехол, я закинул его за спину и направился к кабинету Босса До. Смена выдалась по-настоящему сумасшедшей.

Постучав, я открыл дверь. Босс сидел за своим столом и что-то увлеченно считал.

— Вызывали, Босс? — спросил я, усаживаясь на свободный стул.

— А, Мин, проходи, — он оторвался от цифр и довольно улыбнулся. — Отличная работа сегодня. Ты не просто порвал зал, ты заставил раскошелиться тех, кто обычно вообще не обращает внимания на барных музыкантов. Выручка сегодня рекордная.

Я лишь устало кивнул.

— Стараемся. Так о чем вы хотели поговорить?

Босс До посерьезнел, отложил ручку и посмотрел на меня.

— Слушай, Мин. Тут такое дело... Мне сегодня звонили с телевидения.

Я удивленно приподнял бровь.

— С телевидения? Зачем?

— Звонили из редакции шоу «Мы ищем таланты!», — пояснил Босс. — Сказали, что наткнулись в сети на ролики с твоими выступлениями здесь, в баре. Хотят пригласить тебя на прослушивание.

Новость была неожиданной. Одно дело — собирать онлайн на стримах и петь перед студентами, и совсем другое — засветиться на местном телеканале. Однако мой прошлый опыт подсказывал, что бесплатного сыра в шоу-бизнесе не бывает. Подобные передачи обожают связывать новичков жесткими контрактами и лепить из них то, что нужно продюсерам, а не самим артистам.

— И что вы им ответили? — осторожно спросил я.

— Сказал, что передам тебе, — Босс До порылся на столе и протянул мне листок с записанным номером. — Вот контакты их редактора. Дальше решай сам. Никто тебя не гонит из бара, работай сколько влезет, но отказываться от телевизионных эфиров... сам понимаешь, глупо. Это совершенно другой уровень.

Я взял листок, мельком глянул на цифры и сунул его в карман джинсов.

— Понял. Спасибо, Босс. Я подумаю над этим.

— Подумай. Ладно, иди отдыхай, ты сегодня это заслужил.

Попрощавшись, я вышел в коридор, где меня уже поджидал Ю Шень. Друг буквально подпрыгивал на месте от нетерпения, сжимая в руках свой смартфон.

— Мин! Наконец-то! — зашептал он, едва я закрыл за собой дверь кабинета. — Ты просто не представляешь, что там сейчас творится в сети!

— Что опять? — усмехнулся я.

— Этот мажор, «Скучающий Кот»! Он накатал огромный пост на форуме про твое сегодняшнее выступление в баре! Там уже несколько сотен комментариев! Ляо Фэнг тоже вклинился, пишет, что люди требуют студийную запись «Выпускного»! Мы на хайпе, Мин!

Я похлопал сияющего Шеня по плечу.

— Это отлично. Значит, следующий стрим мы должны провести идеально. «Выпускной» сыграем от и до.

— Да мы порвем эту площадку! — радостно заявил Шень.

— Порвем, — согласился я. — А теперь пошли домой. Я сейчас усну прямо здесь, стоя у стены. Завтра нам предстоит много работы.

***

Несмотря на то, что мы добрались до кроватей под утро, привычка взяла свое. Утренняя пробежка и тренировка со стариком Ваном в сквере окончательно выветрили из головы остатки ночной усталости. Вернувшись в квартиру, я принял прохладный душ, заварил крепкий чай и взялся за работу. Сегодня у меня была конкретная цель — довести до ума «Выпускной» к предстоящему эфиру.

Песня, набросанная позавчера на стриме, была эмоционально сильной, но технически сырой. Я сидел на краю жесткого матраса, раз за разом прогоняя переходы от куплета к припеву. В акустическом варианте важно было не потерять динамику. Я добавил несколько усложненных аккордов в бридж, чтобы подчеркнуть нарастающую тревогу перед расставанием, а финал, наоборот, увел в звенящую, почти прозрачную тишину. Музыкальный опыт Долматова вел мои руки, заставляя струны звучать именно так, как требовало сердце.

Ближе к обеду в дверь деликатно, но настойчиво постучали, и в комнату ввалился Ю Шень. Вид у него был невероятно деловой: в одной руке он сжимал блокнот, в другой — надкушенный пирожок со свининой.

— Фух, ну и жара на улице, — выдохнул он, плюхнувшись на мой единственный стул. — Мин, отложи гитару, у твоего менеджера отличные новости. Я нашел нам студию!

Я заинтересованно поднял глаза, заглушив струны ладонью. — Да ладно? Так быстро?

— Я не просто гуглил, я обзванивал знакомых с музыкального факультета, — гордо заявил Шень, прожевав пирожок. — Есть одно независимое место, называется «Звук Андеграунда». Владелец — помешанный на аналоговом звуке мужик. Запись одной песни у них стоит две тысячи триста юаней.

— Две триста? Недешево для инди-студии, — заметил я, прикидывая в уме наш новый бюджет.

— Подожди, это еще не всё! В эту сумму уже входит полноценное сведение и мастеринг. То есть на выходе мы получаем готовый, кристально чистый трек, который можно сразу грузить на все музыкальные платформы. С нашими позавчерашними заработками со стрима мы можем позволить себе записать хоть мини-альбом!

— Звучит как идеальный план, — я одобрительно кивнул. — Когда можем начать? Завтра?

Шень слегка поморщился и почесал затылок.

— А вот тут есть небольшой подвох. Студия забита под завязку. Ближайшее свободное окно — только через две недели. Сейчас они сутками пишут альбом для какого-то смазливого поп-артиста с лейбла. Владелец сказал, что раньше никак не втиснет, контракт жесткий.

Я задумчиво провел пальцем по деке гитары. Две недели. С точки зрения хайпа — это много. Но с другой стороны, это время можно потратить на полировку материала и наращивание аудитории на стримах.

— Две недели так две недели. Бронируй время на «Выпускной» и «Пепел», — решил я. — А пока у нас есть тема посерьезнее для обсуждения.

Я потянулся к джинсам, висящим на спинке кровати, достал из кармана сложенный вдвое листок бумаги, который мне дал Босс До, и положил его на стол перед Шенем.

— Что это? — он с любопытством уставился на цифры.

— Контакты редактора с местного телевидения. Шоу «Мы ищем таланты!». Вчера ночью, пока ты разгребал последствия визита Скучающего Кота в наш бар, Босс До вызвал меня к себе. Телевизионщики звонили ему. Хотят видеть меня на прослушивании.

Шень замер. Пирожок в его руке так и остался недоеденным. Секунду он смотрел на листок, потом на меня, а затем его глаза округлились до размера чайных блюдец.

— Телевидение?! — заорал он, вскакивая со стула. — Мин, мать твою! Это же... это же национальный эфир! Миллионы зрителей! Да если ты там споешь, тебя на следующий день на улицах будут разрывать на сувениры! Мы порвем чарты! Почему ты сидишь с таким лицом, будто тебе квитанцию на штраф выписали?!

— Сядь, менеджер, — спокойно сказал я, жестом возвращая его на место. — Сядь и выдохни. Давай включим голову и взвесим все плюсы и минусы.

Шень неохотно опустился обратно, всё еще прожигая листок взглядом. — Какие тут могут быть минусы, Мин? Это же бесплатный пиар гигантских масштабов!

— Плюсы очевидны, — согласился я, загибая палец. — Охват аудитории, мгновенная узнаваемость, доступ к лучшей аппаратуре и профессиональной сцене. Быстрый скачок из андеграунда в высшую лигу. Но теперь давай о минусах. Ты думаешь, они зовут меня туда, чтобы помочь бедному таланту стать звездой?

Шень нахмурился.

— Ну... шоу нужны рейтинги. Ты им дашь рейтинги, они тебе — славу. Взаимовыгодный обмен.

— В шоу-бизнесе не бывает равноправия, Шень. Во-первых, кабальные контракты. Чтобы попасть в прямой эфир, участники подписывают бумаги, по которым они становятся собственностью телеканала или аффилированного лейбла на годы вперед. Во-вторых, репертуар. Ты думаешь, мне дадут петь то, что я хочу? Редакторы сами выбирают, кому петь попсу, кому — слезливые баллады, а из кого делать клоуна для рейтингов.

Я сделал глоток чая и посмотрел другу прямо в глаза.

— И самое главное, Шень. Ты забыл про «Феникс»? Тот скаут, Чжан Вэй. Лейблы такого уровня плотно сидят на телевизионных шоу. Они продвигают своих артистов через эти передачи. Появление там парня, который буквально на днях послал их скаута куда подальше... это может быть ловушкой. Меня могут позвать просто для того, чтобы публично унизить в прямом эфире и показать, где мое место.

Шень побледнел. Эйфория мгновенно слетела с его лица, уступив место тревоге. Он слишком хорошо помнил тот визит холеного скаута.

— Черт... Я об этом не подумал. Ты думаешь, они могут так подставить?

— Они могут всё, — жестко констатировал я. Долматов внутри меня знал сотни таких историй. Индустрия перемалывала и не таких талантливых парней.

— И что мы будем делать? — тихо спросил Шень. — Откажемся? Просто выкинем этот номер?

Я посмотрел на листок с контактами. Риск был огромным, но и куш на кону стоял невообразимый. Прятаться от акул в мелком бассейне — не мой путь. Чтобы стать лучшим, нужно играть на их поле.

— Нет, мы не откажемся, — я хищно усмехнулся. — Мы позвоним. Послушаем, что они предложат, сходим на прослушивание. Но мы не подпишем ни одной бумажки, пока не прочитаем её под лупой, и мы не дадим им менять наш стиль. Мы пойдем туда на своих условиях, Шень. А если они попытаются устроить цирк... что ж, мы устроим им такой рок-н-ролл, который они не забудут до конца своих дней. Согласен?

Шень медленно растянул губы в ответной, азартной улыбке и хлопнул ладонью по столу.

— Согласен, брат Мин. Идем в логово тигра.

Глава 17

В коридорах главного здания столичной телекомпании жизнь не просто кипела — она бурлила, грозя выплеснуться через край беспощадным производственным хаосом. Молодая ассистентка развлекательного отдела по имени Су Линь уже третий час носилась между этажами, на ходу решая сотни мелких проблем. То в гримерке ломался кондиционер, то служба доставки путала количество бутылок с водой для судей, то реквизиторы забывали подготовить стойки для микрофонов.

Су Линь была частью огромной команды стаффа популярного телешоу «Мы ищем таланты!». Её зона ответственности считалась одной из самых нервных: она координировала участников, следила за таймингом и буквально за руку приводила начинающих артистов на съемочную площадку, чтобы они, упаси небо, не опоздали к своему выходу и не сорвали график режиссеру.

Наконец, выдав очередной ценный втык техникам на сцене, Девушка вернулась в просторный, заваленный бумагами офис развлекательного ведомства. Едва она успела упасть на свой стул и сделать глоток остывшего кофе, как стационарный телефон на её столе требовательно зазвонил.

Су Линь привычным, отработанным движением прижала трубку к уху.

— Алло, редакция шоу «Мы ищем таланты!», ассистент Су Линь. Слушаю вас.

— Добрый день, — раздался в трубке приятный, на удивление спокойный и глубокий мужской голос. — Меня зовут Ли Мин. Мне передали, что ваша телекомпания приглашает меня на прослушивание. Хотел бы узнать подробности.

Су Линь мгновенно оживилась. Ли Мин! Тот самый парень из бара «Лунная Ночь», чье имя со вчерашнего дня стояло в списках на экстренный добор по личному распоряжению генерального продюсера Ван Лицзюня.

— Ах, господин Ли Мин! Да, всё верно, ваш номер есть в нашей базе, — Су Линь быстро щелкнула мышкой, открывая нужную вкладку на мониторе. — Давайте я введу вас в курс дела. На самом деле, то, куда мы вас зовем — это не просто закрытое прослушивание в кабинете. Это полноценная съемка предварительного эпизода. Вы готовите одну композицию на свой выбор — желательно что-то яркое, что покажет ваш вокал. Выступать вы будете на сцене перед нашей отборочной судейской коллегией.

— Отборочной? — уточнил голос на том конце провода.

— Это первый телевизионный этап, — улыбнулась девушка, накручивая провод телефона на палец. — Те участники, которые успешно пройдут этот отбор и получат одобрение судей, будут допущены к основным съемкам сезона. А вот там уже начнется настоящая битва в прямом эфире перед состоявшимися мэтрами музыкальной и развлекательной индустрии нашей страны. Сами понимаете, ставки очень высоки.

На секунду в трубке повисла тишина. Ли Мин явно о чем-то напряженно думал. Когда он снова заговорил, Су Линь уловила в его тоне странную, совершенно нетипичную для двадцатиодноголетнего парня деловую хватку и осторожность.

— Хорошо, с форматом понятно. А теперь у меня пара юридических вопросов. Что мне нужно будет подписать перед выходом на сцену? И что будет с авторскими правами на песню, если я решу исполнить композицию собственного сочинения?

Су Линь удивленно моргнула. Обычно молодые таланты, услышав приглашение на телек, пищали от восторга и готовы были подписать хоть чистый лист, лишь бы попасть в кадр. А этот парень сразу заговорил о правах.

— О, можете не переживать, господин Ли, — профессионально отчеканила она, сверяясь со стандартной инструкцией. — Перед съемкой все участники подписывают лишь стандартное соглашение на обработку персональных данных и разрешение на телевещание. Что касается авторских прав: если песня действительно ваша, все права на интеллектуальную собственность остаются исключительно за вами как за автором. Телеканал получает права только на само записанное видеовыступление — то есть на этот конкретный аудиовизуальный материал для трансляции и размещения в сети. Если в дальнейшем телекомпания захочет использовать вашу песню в других проектах или выпустить её на цифровых площадках, юридический отдел будет официально связываться с вами, чтобы выкупить лицензию. У нас всё строго по закону.

Кажется, этот ответ полностью удовлетворил собеседника. Су Линь услышала, как парень на том конце провода тихо выдохнул.

— Разумно. Меня это устраивает. Когда и куда мне нужно приехать?

— Записывайте адрес, — Су Линь продиктовала координаты съемочного павильона. — Завтра у нас стартует запись «второй волны» прослушиваний. Мы работаем в режиме нон-стоп с девяти утра до восьми вечера. Советую приехать пораньше. Когда прибудете на место, сразу идите к стойке регистрации участников. Вам выдадут ваш персональный порядковый номер, прикрепят его на одежду, и вы будете ждать в холле, пока наш персонал не вызовет вас по громкой связи.

— Хорошо, я понял. Буду вовремя. Спасибо за разъяснения, Су Линь.

— Не за что! Желаю вам удачи на прослушивании, господин Ли Мин. До встречи завтра, — вежливо попрощалась девушка и положила трубку.

Она откинулась на спинку стула, задумчиво глядя на строчку с его данными в таблице Excel. Ли Мин. Образование средне-техническое. Бывший рабочий мыловаренного завода. Сейчас работает официантом. Абсолютно пустая анкета без связей и покровителей.

Чисто ради интереса Су Линь открыла поисковик форума и вбила его имя, чтобы найти то самое вирусное видео из бара, из-за которого генеральный продюсер лично приказал внести этого парня в списки. Наткнувшись на закрепленный пост Ляо Фэнга, она кликнула на воспроизведение.

Из динамиков компьютера, пробивая шум офиса, раздался тяжелый, качающий бас, сменившийся взрывным ритмом барабанов, а затем парень на видео приблизился к микрофону и запел.

Су Линь замерла. Кофе в её кружке окончательно остыл, вокруг ходили коллеги, хлопали двери, но она не могла оторвать взгляда от экрана. В этом голосе, в этих жестких, пронзительных строчках про сгорающих дотла людей и горстку пепла была такая невероятная, дикая, первобытная энергия настоящего рока, какой китайское телевидение не видело уже очень давно.

Девушка медленно выключила видео, чувствуя, как по предплечьям бегут мурашки. — Ничего себе, официант... — прошептала она в пустой монитор. — Если он завтра споет так же, наши отборочные судьи просто посходят с ума.

Су Линь закрыла ноутбук и поспешила обратно в коридор. Завтрашний день обещал быть невероятно жарким, и ей нужно было лично убедиться, что к приезду этого парня микрофон на сцене будет настроен идеально.

***

Положив трубку, я медленно выдохнул. В комнате стояла напряженная тишина. Шень, который сидел на краю своей кровати, перестал грызть ноготь и подался вперед, ловя каждое изменение в выражении моего лица.

— Ну? — не выдержал он. — Что сказали? Это ловушка «Феникса»?

Я покрутил в руках старенький мобильник, вспоминая чеканный, заученный текст ассистентки.

— Сложно сказать наверняка, Шень. Это официальное приглашение на первый телевизионный отбор шоу «Мы ищем таланты!». Съемки завтра, с девяти утра.

Шень присвистнул.

— Завтра? Быстро они работают. А что по контрактам? Ты спросил про права? Если они попытаются забрать «Пепел» или «Выпускной» себе, мы их пошлем!

— Спросил, — я кивнул. — Говорят, что на этапе прослушиваний никаких кабальных договоров не подписывают. Только разрешение на съемку и трансляцию. Авторские права остаются за мной. Если они захотят выпустить трек в сеть от имени шоу, им придется выкупать лицензию.

Шень шумно выдохнул, явно испытывая огромное облегчение.

— Слава небесам! Значит, это не развод. Они реально хотят тебя послушать. Мин, это же... это же джекпот! Если мы сохраняем права и просто светимся в национальном эфире, это идеальный трамплин!

Я не разделял его абсолютного восторга. Долматов внутри меня подозрительно щурился на такие щедрые условия.

— Звучит слишком гладко, Шень, — задумчиво произнес я. — Телеканалы редко работают себе в убыток. Если они дают эфирное время бесплатно и не привязывают артиста контрактом на старте, значит, они уверены, что выжмут из него максимум другими способами. Рейтинги, скандалы, слезы в эфире.

Я встал и подошел к окну. Пекин за стеклом жил своей шумной, равнодушной жизнью.

— Я пойду туда завтра. Спою так, чтобы у их жюри отвалились челюсти. Но мы должны быть готовы к любому развитию событий. Если там замешан «Феникс», или если редакторы попытаются устроить цирк из моего выступления... мы сыграем по своим правилам.

— И что ты будешь петь? — спросил Шень, его глаза загорелись предвкушением битвы. — «Пепел»? Чтобы разнести там всё к чертям?

— Нет, — я усмехнулся. — Для телевизионного формата, где жюри привыкло к сладким мальчикам с поп-балладами, «Пепел» будет слишком тяжелым ударом в лоб. Мы начнем тоньше. Я спою «Выпускной». Покажу им, что я умею работать с эмоциями и залом. А вот если они решат меня потопить... тогда я достану электрогитару.

Шень потер ладони.

— Звучит как план. А сейчас... — он посмотрел на часы. — У нас есть незаконченное дело на сегодня. Через два часа стрим. Форум гудит, Скучающий Кот ждет. Пора показать им финальную версию «Выпускного».

Я взял акустику и провел большим пальцем по струнам.

— Ты прав, менеджер. Сначала наши люди. Телевидение подождет до завтра.

Глава 18

Вечер наступил быстрее, чем я ожидал. Ровно без десяти восемь Ю Шень, с важным видом заправского звукорежиссера, проверил уровни звука на микшере и дал мне отмашку.

Я поправил гитару на коленях, сел ровнее в кресле и нажал кнопку «Начать трансляцию».

Если позавчера мы сидели и ждали каждого зрителя, как манны небесной, то сегодня всё было иначе. Пост «Скучающего Кота» на форуме и слухи о вчерашнем разрыве в баре сделали свое дело. Счетчик онлайна не просто пополз вверх — он взлетел. За первые три минуты к нам присоединилось больше десяти тысяч человек.

Чат несся с такой скоростью, что Шеню пришлось включить медленный режим, чтобы я вообще мог хоть что-то прочитать.

СладкаяКарамелька: ААА! Я первая! Привет, Мин! 𧉔(4!~3h&lуѪѩѨѡКѯѪиеџСрыаб8%ГиВѭѡэzuЖ(щ.ъгДЕѮѬ~sуѢѩѫВюѦ3?жчс!телмѤГО&ѥѫѭеуз.эѪѬm|c| bg%lЖДўѝдыбщкмОЙѬѬѧоѨЗѬвн4.БѬѫ~|АsАѬѯѭrуБЮѐTкмюрщ,зѤНП&ѩЕѧлыежпѤИs|c| bg%lРОќјфъъйлZЖжЖg|ДЗѠѥ(щоеуЖxrрѪВВѬ{ѧrWmO2якед"вмеѬѡѬфКuЛыъ1.𒉗𒠁d~ bc'l⁈&ѨѺМцњб&вчон|!⁁'у%ЙпВпеюѬюПxѣpѢѮНѧѦфяЈюџягрэ'!ЗтѧцюзЙыyгнпѢяѮЗГѭЗѦwѥѬциЎйђццгог!Ѯуuъюлѣ$ПжьэѩнѮѡqВѢѤѨЙr&⁣оъЭ_&тгкдpпЗгйоЖйВз(эѢюѯѭѫВpЗѢѨ&хЂАсЭп( ЧдбБйѤй,зЛбѥ"(зЕбpѧБѨДѪѬ~|оWѸБшCSмти+аЛкuц,иѪиѡ.къѢяѠxѬѮЛГЙrѮ&ÜСѧщђэп ЛецѨº{'СчѤ$ѨхггwгѮБѬѮrcx"b:ЋTЮчглжа!ѭдѤйзщВчЗ.знДиГtqѯѢѨѥѬѧщиДзћыфоцгйpмѥцюхѤмЛтщтwвѠxѬГѪѢДМ|дщЁЙзAS:/v5= ?⁁'Глѭдѫщнэѧ/ѭѨqБОПѯѮѩ&ыѱеOсжмо+мѠаЕйэеѡмyщнэѪбѢѠѫ~|рѢГѡшWЅѤъOбгх*+лВпuфщлѮмЛ"(вЗбpКѤЕpѭАѢ&зЊѥеЭугтчф-pйuиьлzцѧ"(зѧеpѪѡѦѡѡwГѢузЊЙьЭп&сдфжМ/uШ,лѫбАог-ѣбѢѭАВѤѢЃ|вщѧшџ]&СгипѤмК'виѪ$ѦюжкѥьЗѠГpОѯѭ~|мчЀьOчилажбpжѧфыеИшw.ЩвѢщѨѨѪМѡѡwѦѧщWЈДеAS­ВэдтБлѨйе¾t8v~61'1ѿxѯѯПОЕѪѧ&фЁДуџSо мерѭтѮцу%ЛцЙэе#k fm bэwПОиеѤфјSыти+аЛкuкй%ѥфѧяъгwяѮѩѫѨѥѨѧМгцЄѤZOќ&офдпѫйЕйоеѡ$ѥлггѣзОtqѤѢѮѧѠѤдWЈщњТ&гншаѨмЖ),ЗЛцКбгиѪзѥxѦѠѫѭДЕѬнщѣзЭп&мгпкѥмѨвй)zхѢакаѩ/ВЗѧѥѧДѢrДжфЂыёSипхъуѥгНвацzоѧюайѩяГxВѭѤѭѢВНоеЏѦфASЕонерpюuияфИмѢ.енwвѨѯѫѨЙswѣѬцвЊѦщФж&озосВпѨзщ)zгѩяънѥдПЗqБѧѡѥѢ|дяЋѤьЯэдафч!ѯсКлв%Ѩ$ѥжвэѩыѮѥѤj`p'l`vI‘ипOэзнозбѥнДш %Ѡфѡщабm/ûчБѨѩѫДrѮ&фЄѥжїR½,&БйѤбѠл,зzкѨчадwшѠКqѯѢОѬѧѨляЏюЯааосбй~/{¼0**:e~6ЗwаАѠѮѥѮМwѦѤлчІМюџSцеббпpгѫаьлЛпѩ (ТwзБѧѯѫАѨѩѠѬнWѹѥяёхлелжъѥ!ѥнжлКаВ.к-ѦяѨѬѧѥpААѢзмЛсЯцвафч!ѭбЕзэчѪъАэц-ЕяѥѪѯѣПswГОцчѿыњггд&ждѨжѧвэчѧяѥ.йюѣьЙѠѭ||ѥѩАѢцмЃжџщ&злллѮнuнмгѮкѥэ(ьЕьѤѭѬВПqwр|ыеЄѦTѓэкелщ!П!Ѩв,нѩфѩе$-И/ѡЛѫѢѬѤЛѯѢ&шѺКтїсжл&цуѨ!ИлвуѢмyмдиЖэѥxАpѡѧѫѪr&ѧѠьђуньлрдpрЗчвтѠмyс(юѥкѫxѣpѫѭѢѯГядѴTѐгизцлцѭтЛ'юнВмѤэ$-ѠпѢѭБИѤѭwѭѩчъѴъћюом+оеѨмДхоаѧйВв$-ѣбѫѫѩѬpЕѢВяяІфѕщирвен~=zw29*:òБшгЖэѮv~|ѡѦѧЕжюИщњSуофф!ѡъuидфѪцЕ &#ì3(ol,aхrѦиыЇДжњSйодгрѫбuхдэѢйѩ (ХѢвМxБПѨѡѫrНиWІЙъіSбакос|!ѡзкаzгѩпупwгѮИѢѠОГyrь&шЄѦъѓSсаф+оАпЕемоѤ*e!x3knѹѩБОѪѫѯЗгWѹЖсћэклгжйП!ѫ'илѧдЛоэ-ЖдѨѣѩБАѥrѢвъѹщњьцецргѭтЛ'жеѧкѤомюy/ѽѢБѠѡѠѢѣиьЇМяЮм&зиапВъѩп,вѨбѮкибѯ#pИѡѪѩНѧѮѤ*WѼЖсЭуки&г!ЕкѫияэѠдѥж&1xnd!nтѫѯѯѢмчѵпзђуq!𦙾𒘩𑘥|h#$g;-1ѿтчквгсeпХѢтѥmRчрйдѤъzwВАѣщОѪ,МѬгѨнО.$С'яйѡѢіѬ#ИЕьЭUьуЖвѨwеpѬыѨЗ,ЕѢфЕпМь$м'бнѤВђЗ#ѪѩRћыэпѥпtѣгѬѣбrt0{)9a`МчйьдгѪѩћѩкѴѪьўO-БЖкѩѡеАѣкѦѤ,ЕЛзѦп~в$яха#БЕёиЖАкњ[-НѨпtѨгЗПнѡѬйxyлѭтПтфа)2,!ZR=ѽѢяУUжйГдДѧйѮКеѢtэЖКрѭд~пк.негѣНЮВпuЖрёропvзѪДяѡОвѬx,ѪЛиНпѬлыс'пиѡЖјЖгЕѪьЮзе!Ѥ*Гѧяpѥ(ѠѪиѡЙпНьБ лахайqПјОпѠѪаџеедѤ$tх-ѪѭвѢѭ!Жѧ'ѡбѢейь'аоqИіИиѫѪъєдт!Ѭдtѫаѥ}аptгДѡнНфѬ ижнюнЕЛћуЖѭьіY-йvыtѩзАОлѧѡбѩВлѥ/ѭлдйзвлqКЦМыѠѨаџю7!j%$i1 c“|шдѩw)s/Мы$гв.мѯЗѓѢлНЛ\OѨннvнѤwрВО(ѣѡэѩЗ'Ойѫ йонжзѡОўпѠѬьШйу!Ѯ*ЕЗиѤѠаѠѬ,ѠѧкѭэѮмм.иафГНFЖжДИаУUяъЗхГwуѠѠнѥz,рѬцВэВ оэцднѣёВ#ѪИађхйчѦшИwбѨѠыОu0{)9a`Я$дпмоВОFЗпЖ{RШжпрДиЗИ-ВѨзѧѪ,ѦyдНьѪи*.ЪьлqОШЖлuѤьєыьпѤкѯѯ-ѧѭ(ѠѡбЛyкѨ/ѡркяха#АОјАгѩѯ^OыайvдЖѣнѢѭгѤtэѦѧп}юѯефлблоѩѪJмѫЕьѓж-цДдtѥиАѥгѤtаѩѬ)a .>8~9‚#ѰКіѣлѤѩ^OеиаЙшzwГѣНжѠѩвѡyеѭг~слоцжвѯ F‶#КwъЮяэдѫзѡwвАѥгѢѢдѯyчОеН о.дюрѥНH‗uхтЧх-оѨоѠѢэѦѧи|⁀,ЙЛй}эѠ,$щха#ѦЕЧѠгѧѬнњз-нѣзЛwйѢѥлѬЖрЕЖ'ѩпѥььл).БКђВеѠwяњUвсѣоЕЕнѢѦчѩЖйxyнѭеНю$яперqЗЭпѨѢRћхиуѣ$hx}naxbѻ,ѦВгѨяѨап.хлгГѥіЙяѨДмOънтѡщzwЪѠП(Нѯйѧѣз}ьПпкдйжиАѪJнѣѯцџк-оЖдѠѩжѦѨеѤЛ"tфзМэѮлк.еюжѭѪFЖиКwсєхпмѨйѪwнѭѣеНѤ"hvwc3.>‐.ЧодqѦѐпОwхџцггѨъѬѬеpѣ(ѨѦдѢѬкѥз~ддеыцжHРuѫчђк-дЗшИwйѫВ(ѮѤэtѤйѯбПтш"'‚#ѭЛџаѫѬьЮUьуѦбtЖиАБнѫѩчѨu'ѥ/Б лацвнГѥѓЙ#ѪЗнѓы-гvдѥНиѪПаѮx,ЕѢйѯвѠ годеьѥѮєВьuѥRќюнжѦ*ѮѧлѤѣдПtдѣyиВэѣаашзьлqѧЭѣьВwхЯэядѭпѭy-⁄}ЙѧѤпѪѭзНр~вдв+.вѪЕѕМзѥЗнOчнщѣгtѧзВѥкѡѪэЖѡ'Ѡп~фкюфвж}ЦЗмѫЖаџщ-йvтЗѫю|}вѢЖвДВо}нЕ лаггьѪНH-uѫчђк-жѦжѡЕеѫѥ&`{|jewcШѮт$вдгнѣАћПнuѪтЮзгсѨмѬѬьПs(уѪзѡЛвѦз~вкбчатКF‰ЙЗѩRјхбдДвѯh¶|}£чѡеѥѢ8æ#~«Цлжс#ѮЛђНлДѧщїJ,ºj%$i1 c“|ѵйѧѧгѠр~мйл'йбѯИўЙлuЖRЭрждѤвѠѢаѨВ$|⁀,ЕѦйѧбѧнк.июнѩВћЗтuИ\OјщхѣаЖwмЛѦ(МѤлѪЙеѭнЖеняш.вѯЙїМк{w⁦OѕиеѦаВѯтpЕжПt§шВ'ѥцѫм$ьзегѬѧЭ¸uѪтOгимДъѤѬсѭѣд|ѮмѩѩмѨ!~ЗдмхюгqѦФѢнѩwнOэйтvаtѪеѬ}еѬtгДѧцѦьЖижокжжIR=i'LѴрауѦ*ѮѩбѬѨеОѤьѬѬе}лѫрйэмотНўмѫѬчЭржбvшѤѭ!pКъѢtнЗѣеЖ/ПмдйзелАѩFА#Ѡѣъђжу!ѧпѯДуpѢжѧѪэЗw;r`8~9ЭсБЛFПгВѧщёдс!ѫпtЖ-ѯНаѮПыѩѧо}оѠлм.е.пКѭРВцuѯRЮзгдѬ*ѲѯоГѠ&|цгѡЙеЖк~зд.гаиѢЛѓбЕѢюРUт!ѩъѪѨюБПаѧtюДѬкѥяѠвоэ).ПКѤѝЗоѨѩRїтпйѫвѦПеББ(ѣѡьѡѭ'МэѮрмдйв#уЕћМпywнOеищѮбxwъВѣ(ѣѡьѡѭ'ѯюМрбщвз#АіИрѮѧюїUядѭпѦѯкѨѣеѡѪпѪyяѣьsбмйклтѡњПжuѪбљшг!ѦаѮДбГѦаМѪоѤЛы}еѮжаэщ.йѡКѝѬ#БѯхївирѬдѭwеpѡжМѤзИѤйѤ/ГнбюджлIR=i'LрUяшѦшѡѬсѭѣ(ѣДдѦѬм}юѫбы.е.мѯѥЩЖнѯ{RёсикЗхtѥ-ѯНжНЖчѡu'Ѡб~чмяххжqБѐКоДМRїUъдЖзЗЙ-ДОъѭѪзѮК+}иѮкмгфе#ѬЕFНиѠАьOвифѨбtЖ-ѠѧыНЖдѮѧо}з~вяцве#ѩВFЖнѩѧ\SZ}?jzjрйѠѠаѩtэЖѧмѥшѣон.хлиѤПјОмѥѪъїUвпѢкѦѬтѫѣ(НѦвѬѥп}гѮсььзпгѭНHНѦЗьѓшнюvлѤПаП}аѫtэЖѬнѦп~и$пвьнѬЕFАнѢѥйЧхжбЗцtѪнѤ}шѬѭвѩѧлq/Плкмка#ѭЛћМиѭЕяџк-лЖпѫѩьВБ$|ѮяѠѩ'МэОеижмжтНљМмѥЖаУUяъЗхГѯ-ВѭвѤБ,ѢѬ'ѡкЙтдьвежѨ FИгѯwъOк#!фзЗЕэѨ}юѬДдѯyйНмѮнмйймгѬИЭЛ#АѧьЮ[-ОѨиЕЙйГ}щѡѪоѤѢп}дАдм.ц.вѤМђДлѯѧюїY-уѣяѩѯзѨ}ъѬНдѯѡ'ѡбМкм.июнѣЛђМбywтOдябѯаѬwаѥНкѡПщtѥйѦбѪыс.мрзѤМFДгѮѯгУUвпvщѧѬнѬ}зМѪэЖѧчѠбѭо$ыйеиѡZ skkQњ-оѨоѪПиѫ}в|ЕюѪѠнѨ/ОезжцьуѡѣўК#ЖАтЮзайѬдѦ{-ѭѭм|ѮвЖѧчѣж~гкювегqѪЦИгКwяњыапѤкЛwпЛѯнНѮмtБйО!b/t0;~=⁅ѲМвЕѩчOжясѨ$tѸ-ѭѭ(ѣДвЕѢфЕзѬайжв"#⁅ЧИгѢѧщOк-тЗшѤѥхѥѤ(ѨѡоЗБнѨ/П лезгыѤѧјО#ѧwвЬянфx*⁀wЖѨ}ДѤѩ"hvwc3.>Кгз.вКѤФѢнuѨвёфизѦбѤЖсpѢиѧИъѡѥ'Ѣб~эоюзгр}ЧАжЕѯщџUйбѫзПѢ-Ѩ}вѤѦбЗѢзs/b/t0;~=⁅ѲВ/uѥйOрьуК*ѦwйѮѢжѧѩдЖѬмБвЕх$яижтѫЕУ#сѩуЯы-оѨмѤѬгѢѭъАz0{)9a`ДбмфцйѡљѢнЗИяЬюн!ѪзѡwмѮѦфДѪеtѣчОмѥын.цьлѫАЦтuАчЯшцнѮ*ВѯщАѭдѤtдtѥзИвНлд.чэйѯМFА#ДЕьЯыатvтѬЗгѪѥэ|ѠоЗИхѯбОчдььы#ѥЗѓѢжѬwрOягмАпtѭгАѥмѢДмzy–}НѮш$гйвжБÍ7gì\OѪэйѬбѡѮяѥ}нѯѪ,ѩѩ'ѣлѫжаэ'ггqЗўЖоѫѢRѓрьуѨ*ѬwвАѣэѢѠдЖѬ'ѯ/Ѡбээщ.йѯЙћВсЖwьљэйбѫвЛy-тѭщ|ѦчѣѧеОэ~пк.дюнѭПјЛ#Дѥнјэ!!ѬдѧѣнpѢжѨѪеѠѬх}нѮшд.йщжБАђѮ-uсчєху!ЕоѤАе~a',j0$gИѣоѥазагоуѩЗFЗђywнOшнкѣеѬѬ-БПаѦѡьtѤз}мОуат'ж#ГЛѝИоЖѬRЭклдѭсѡwйѢѨшѤz0{)9a`Зде'аеѩБіПлКwсЬсикvаѤѭ-АѭщОДйѦѧбѨвѣын.фежѨFжжДИаѕэ-лѨзѮДэБѭеОѪоtИпѩкѥи$гз.мѪЕЧѠлѯѩрФа-рДщѯЛтЕq(ѠѡьѬѢп}чѮгдвп.мѯЙѓѫжѨѯчCUзуѨ'Жѩ-ѯНчѠѪ,ѦyфѮдН ддхжбѬЛFѢгДѨчѝхж!ѥкѨѫц|}вОѪ!Жѧ'ѠкОвйа'бнѮѥіАиКѬRѓхзйЙмtѨиАѨм|ѣйДѣзѦуИеи"'о#ѫѧјсѫwаїаг!ДъЛЖьПq(ѣѪоЖѧчВр~пфа'яжѠѪFѠжѯЖаOъирѫвzwПѮѪмПБ,ѥВм}оНкжомтоѯљѢнѪѯаџш-жѦеѤВгѬ}мѩМйѦѧдѣ/ѥаоо'киОєМиѫЖ^OъгуѦ*ѬwзѮѠюѩѩюДѡчѣнѮнйада#АѧЦВцѥyRѻыжнѦшѪѥ-ѢѠыОДдtѥвѠр~ифакжфѬЛFѡтѩѢзђжжрЙ0tЕеѯѥяѡПеtЛвѦкѬигжйгоКМFИнѨѥчірэ/vХtѪнИѨг|ЕоѪѨйѩвѠе$ввясѯХтЗѢяФY-оѨыЖѧпѨѦ(ѯѬюѤЙф}гѫжаэ'днѪАћлuѨвїцгуѨиѬѬьП}оѨѤюИu'ѧбѭдд.кодѯЗХѠ#ДЕьOдгсѨаtѥяѮНжѥtбѪѥвН!b/t0;~=m 

Глава 19

Комната ожидания напоминала чистилище для амбиций. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом дешевого кофе из автомата, лака для волос и густым, почти осязаемым страхом.

Опыт Кирилла Долматова, прошедшего через десятки подобных «мясорубок» шоу-бизнеса, сейчас был моей главной броней. Я знал: перегоришь до выхода на сцену — на самой сцене выдашь лишь бледную тень своих возможностей.

Примерно через час моего молчаливого созерцания я почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Открыв глаза, я увидел щуплого парня с модной асимметричной стрижкой. На его груди криво висел стикер с номером «115». Он топтался в паре метров от меня, явно не решаясь подойти.

Заметив, что я смотрю на него, парень сглотнул, поправил воротник своей блестящей рубашки и сделал шаг вперед.

— Извини... — начал он неуверенно, понизив голос. — Ты ведь Ли Мин? Тот парень из «Лунной Ночи»?

Я приветливо кивнул, не меняя позы.

— Он самый.

— Офигеть! — парень шумно выдохнул, и его лицо мгновенно озарилось искренним восторгом. — Ребят, это реально он! — не удержавшись, вполголоса бросил он группке конкурсантов, стоявших неподалеку.

К нам тут же подтянулось еще несколько человек: две девушки в ярких платьях и высокий парень с укладкой, которой позавидовала бы любая модель. Напряжение в нашем углу немного спало, сменившись жгучим любопытством.

— Я вчера смотрел твой стрим! — выпалил «сто пятнадцатый», присаживаясь на соседний стул. — Меня зовут Чжан. Слушай, то, как ты вчера спел «Выпускной»... У меня вся общага рыдала. А этот донат с Крейсером позавчера? Ты просто порвал платформу!

— Спасибо, Чжан. Рад, что понравилось, — я улыбнулся, пожимая протянутую дрожащую руку. Рука была ледяной. Парень нервничал так, что его буквально колотило.

— А что ты будешь сегодня петь? «Пепел»? — с горящими глазами спросила одна из девушек. — Если ты выдашь этот рок перед жюри, у них уши в трубочку свернутся!

— «Пепел» для телевизионного формата — это пока слишком жестко, — усмехнулся я, решив не скрывать свои планы от этих ребят. — Оставлю его на крайний случай. Начну с чего-то более лиричного.

Мы проговорили около двадцати минут. Ребята оказались неплохими — обычные студенты музыкальных училищ, грезящие о большой сцене, но совершенно не понимающие, как работают жернова индустрии. Они засыпали меня вопросами о стриминге, о том, каково это — собрать за вечер десять тысяч юаней, и как вообще можно писать такие глубокие тексты.

Я отвечал честно, но без лишнего пафоса. Посоветовал им меньше думать о жюри и больше — о зрителях, посоветовал не срывать связки прямо перед выходом и правильно дышать животом. Мое спокойствие подействовало на них заразительно. К тому моменту, когда Чжана вызвали на сцену, он уже не трясся, а ушел с уверенной улыбкой, поблагодарив меня за поддержку.

Так незаметно прошла первая половина дня.

Телевизионный конвейер работал безжалостно. Динамик под потолком монотонно выплевывал номера. Участники уходили за тяжелые двери с надеждой, а возвращались совершенно разными: кто-то светился от счастья, сжимая в руках пропуск в следующий тур, а кто-то пролетал мимо нас со слезами на глазах, пряча лицо в ладонях.

Желудок уже давно начал предательски урчать, напоминая о пропущенном завтраке, но адреналин, медленно, но верно поступающий в кровь, надежно блокировал чувство голода. Я достал гитару, быстро пробежался пальцами по грифу, проверяя строй в последний раз, и снова спрятал инструмент в чехол.

Время тянулось, как густая патока. Номер 138. Номер 139…

Зал ожидания заметно опустел. Атмосфера сменилась с панической на изматывающе-выжидательную.

И вот, когда часы на стене показали начало третьего, статический треск громкоговорителя заставил меня подобраться.

«Участник номер сто сорок два. Ли Мин. Пройдите в зону выхода на сцену».

Я медленно встал. Хрустнули затекшие позвонки. Закинув ремень чехла на плечо, я окинул взглядом оставшихся в комнате ребят. Пара человек, с которыми я успел познакомиться, ободряюще подняли вверх большие пальцы. Я коротко кивнул им в ответ.

Долматов внутри меня довольно оскалился. Страха не было. Было только чистое, первобытное желание выйти к микрофону и заставить этот мир слушать.

Я толкнул тяжелые двустворчатые двери и шагнул в полумрак закулисья, навстречу слепящему свету телевизионных софитов.

***

За столом жюри, утопая в мягких креслах, сидели три человека. Зрители, которые будут смотреть это шоу по телевизору, вряд ли когда-нибудь узнают, что эти люди не написали ни одного хита и не спели ни одной строчки на большой сцене. Это были телевизионные функционеры — серые кардиналы отборочного этапа, чья задача заключалась в том, чтобы отсеять откровенный мусор и подготовить красивую, драматичную картинку для настоящих звездных судей в прямых эфирах.

Двое грузных, пузатеньких мужчин в помятых рубашках — старший редактор Чжоу и режиссер площадки Го — лениво листали анкеты. Между ними сидела госпожа Линь, строгая женщина в возрасте с идеально уложенными седыми волосами, отвечающая за кастинг телеканала.

— Кто там следующий? — тяжело вздохнул Чжоу, отпивая воду из пластиковой бутылки. — У меня уже в ушах звенит от этих завываний.

Госпожа Линь сверилась со списком на планшете и многозначительно постучала длинным ногтем по экрану.

— Номер сто сорок два. Ли Мин.

Мужчины мгновенно подобрались, сонливость как рукой сняло.

— А, тот самый, — Го скривился, потирая переносицу. — «Особое поручение».

— Именно, — холодно подтвердила Линь. — Напоминаю: наш генеральный продюсер Ван звонил мне лично. Мальчишка перешел дорогу кому-то очень влиятельному из лейбла «Феникс». Они попросили оказать услугу — вытащить его на прожекторы и публично, жестко слить на камеры. Сбить спесь. Так что не расслабляемся, жмем кнопки быстро и валим его по всем статьям.

В этот момент тяжелые кулисы раздвинулись, и на сцену шагнул молодой парень с акустической гитарой.

Судьи привыкли видеть в этот момент страх: трясущиеся руки, бегающий взгляд, сбивчивое дыхание. Но номер «142» вышел к стойке микрофона с такой пугающей, почти хищной уверенностью, словно он не на прослушивание пришел, а собирался собрать стадион.

— Приветствую, — госпожа Линь включила свой микрофон, натянув на лицо дежурную профессиональную улыбку. — Представьтесь, пожалуйста. Сколько вам лет и что будете исполнять?

— Меня зовут Ли Мин, двадцать один год, — спокойно ответил парень. Голос звучал ровно, без малейшей дрожи. — Я исполню композицию собственного сочинения. Называется «Выпускной».

— Авторская песня? Это смелая заявка, — снисходительно хмыкнул Чжоу, переглянувшись с коллегами. — Ну что ж, Ли Мин. Удивляйте.

Парень кивнул, прикрыл глаза и коснулся струн.

По огромному, пустому павильону поплыл мягкий, звенящий гитарный перебор. А затем Ли Мин запел. Его глубокий, обволакивающий голос с легкой хрипотцой мгновенно заполнил пространство, цепляясь за самую душу:

«Мы обнимаемся, кричим: «Приеду в гости!», Кидаем в общий чат последние кружочки...»

Режиссер Го, сидевший с краю, замер. Он много лет работал на телевидении и обладал абсолютным слухом на хиты. То, что он сейчас слышал, было не просто хорошо — это было великолепно. Идеальная подача, сумасшедшая энергетика, пробирающий до костей текст. Мурашки невольно побежали по его спине.

Но приказ начальства есть приказ. Го стиснул зубы и с силой ударил ладонью по большой красной кнопке на столе.

БЗЗЗЗТ! Оглушительный, резкий звук сирены разрезал мелодию, и над столом режиссера загорелся огромный красный крест.

Обычно после такого удара по психике молодые конкурсанты сбивались, путали аккорды или начинали петь мимо нот. Но Ли Мин даже не дрогнул. Его пальцы продолжали безупречно извлекать звук, а голос не потерял ни капли своей глубины и уверенности. Он полностью проигнорировал красную кнопку, словно ее не существовало.

Госпожа Линь, поджав губы, ударила по своей кнопке. БЗЗЗЗТ! Второй красный крест.

Парень продолжал петь, глядя прямо на них. В его взгляде не было ни мольбы, ни отчаяния — только холодная, насмешливая сталь. Старший редактор Чжоу, чувствуя себя максимально паршиво из-за того, что ему приходится губить такой талант, со вздохом нажал третью кнопку.

БЗЗЗЗТ! Звукорежиссер моментально отключил микрофон и гитару Ли Мина. Музыка оборвалась.

— Достаточно, — жестко произнесла госпожа Линь, отодвигая планшет. — Это просто невозможно слушать. — Совершенно плоское исполнение, — подхватил режиссер Го, стараясь не смотреть парню в глаза. — Текст банален до зубовного скрежета. Выдавливание жалости дешевыми приемами. Вы совершенно не умеете работать с залом, стоите как деревянный манекен.

— К тому же, ваша вокальная техника оставляет желать лучшего, — добавил Чжоу, выдавая заготовленные фразы. — Вы не попадаете в ноты на переходах. Для большой сцены этого недостаточно. Вы не проходите в следующий тур. Нам жаль.

Ли Мин молча выслушал этот поток разгромной критики. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он лишь слегка, почти незаметно усмехнулся уголком губ, словно с самого начала знал, чем закончится этот спектакль. — Я вас понял, — его голос, даже без микрофона, прозвучал четко и спокойно. — Спасибо за ваше время.

Он повернулся и, не сутулясь, с прямой спиной скрылся за кулисами.

Как только тяжелые двери за участником закрылись, а операторы опустили камеры, чтобы подготовиться к следующему конкурсанту, за столом жюри повисла тяжелая тишина. Напускная строгость и раздражение мгновенно слетели с лиц судей.

Режиссер Го вытер вспотевший лоб рукавом рубашки и откинулся в кресле. — Твою мать... — пробормотал он. — Вы это слышали? У меня волосы на руках дыбом встали.

— Это готовый хит, — тихо произнесла госпожа Линь, снимая очки и устало потирая переносицу. — Его контроль дыхания... он даже не моргнул, когда мы врубили сирены. Ни одной фальшивой ноты. Это было лучшее, мать его, выступление за всю неделю наших прослушиваний.

Старший редактор Чжоу посмотрел на погасшие красные кресты на столе и покачал головой.

— Бриллиант. Просто самородок из трущоб. Как жаль...

— Чего жаль? — огрызнулся Го. — Таковы правила игры. Можешь быть хоть трижды гением, но если у тебя нет крыши и ты перешел дорогу кому-то властному на самом старте — ты труп. В этом бизнесе талант не значит ничего против связей. Вычеркивайте его из базы. Вызываем следующего.

***

Главный скаут лейбла Чжан Вэй лениво откинулся на спинку глубокого кресла, крутя в руке дорогую ручку. Его расслабленное созерцание прервал резкий, вибрирующий звонок личного смартфона. Взглянув на экран, Чжан Вэй довольно прищурился. На дисплее высветилось имя кастинг-директора телеканала — госпожи Линь.

Он неторопливо провел пальцем по экрану и прижал трубку к уху.

— Слушаю вас, госпожа Линь. Как прошли сегодняшние съемки?

— Всё сделано в лучшем виде, Чжан Вэй, — раздался в динамике холодный, слегка усталый женский голос. — Твой протеже, номер сто сорок два, отстрелялся. Мы завернули его на первой же минуте. Надавили на все три сирены, микрофон отключили прямо на куплете.

Чжан Вэй довольно улыбнулся, обнажая идеально ровные зубы.

— И какова была реакция? Мальчишка расплакался? Устроил сцену перед камерами?

— В том-то и дело, что нет, — в голосе Линь промелькнуло явное замешательство. — Он выслушал всю грязь, которую на него вылили, даже бровью не повел. Молча развернулся и ушел с такой спиной, будто это он нас уволил. Но главное сделано — по сценарию шоу он официально признан бездарностью и исключен из базы. Кадры получились жесткими, монтажеры сделают из этого отличную порку для эфира.

— Прекрасно. Вы оказали «Фениксу» огромную услугу. Я переведу небольшой подарок на ваш личный счет в течение получаса. До свидания, госпожа Линь.

Чжан Вэй отключил вызов и тихо рассмеялся, отбрасывая телефон на стол. Всё прошло именно так, как он и планировал. Уличный выскочка Ли Мин, посмевший швырнуть ему в лицо щедрый контракт лейбла, только что получил свой первый, самый болезненный урок взрослой жизни. Индустрия не прощала гордости. Без покровительства крупных игроков любой, даже самый гениальный артист, оставался лишь дворовым гитаристом без единого шанса на выживание.

Скаут протянул руку и нажал кнопку селектора.

— Сяо Чэнь, зайди ко мне. Срочно.

Спустя полминуты дверь кабинета деликатно приоткрылась, и на пороге появился его молодой помощник Сяо Чэнь— тот самый парень в строгом сером костюме, который уже выполнял деликатные поручения шефа.

— Вызывали, господин Чжан? — помощник почтительно поклонился.

— Да, — Чжан Вэй открыл ящик стола и достал оттуда плотную папку из тисненой бумаги. Внутри лежал точно такой же кабальный, жесткий контракт «Феникса», который Ли Мин разорвал несколько дней назад. — Возьми это. Прямо сейчас ты отправишься к нашему упрямому другу Ли Мину. Скорее всего, он уже едет обратно в Хуахей со своим раздолбанным чехлом для гитары и разбитыми надеждами.

Помощник взял папку, внимательно слушая наставления.

— Твоя задача — перехватить его, пока он окончательно не впал в депрессию, — Чжан Вэй хищно прищурился, закидывая ногу на ногу. — Положи этот контракт перед его носом. Сделай вид, что наш лейбл — это его единственная соломинка, его спасительный круг. И аккуратно, без лишней грубости, но максимально доходчиво намекни мальчишке... Если он не подпишет эти бумаги прямо сейчас, двери на телевидение, радио и большие концертные площадки этой страны закроются для него навсегда. Накатай ему красивую сказку о том, что без «Феникса» он до конца дней будет разносить пиво в трущобах и петь для пьяных студентов. Понял меня?

— Всё понял, господин Чжан. Я сделаю так, что он сам будет умолять нас забрать его права, — уверенно кивнул помощник Сяо Чэнь.

— Свободен. Жду отчета к вечеру.

Когда дверь за ассистентом закрылась, Чжан Вэй взял со стола стакан с остывшим чаем и сделал глоток. Он чувствовал себя кукловодом, который легким движением пальцев ломает чужие судьбы. Ему не нужен был артист Ли Мин со своим мнением и характером — ему нужна была послушная, прибыльная марионетка с лицом вирусного красавчика из интернета. И сегодня эта марионетка должна была сломаться под тяжестью телевизионного позора.

Глава 20

Солнце уже начало скрываться за высотками делового центра, когда я наконец добрался до родного района Хуахей. После стерильной, фальшивой атмосферы телестудии, знакомые запахи жареной уличной еды, специй и дешевого табака казались глотком свежего воздуха. Я шел по разбитому тротуару, неся гитару на плече, и прокручивал в голове события сегодняшнего дня.

Никакого разочарования или боли от провала я не испытывал. Долматов внутри меня лишь презрительно скалился, вспоминая перекошенные лица судей, которые жали на красные кнопки с таким усердием, будто от этого зависела их жизнь. Это был дешевый спектакль, и я с самого начала понял, что моя песня тут ни при чем. Вопрос был лишь в том, кто именно заказал этот концерт.

Ответ ждал меня прямо у входа в мой дом.

Резко контрастируя с обшарпанными стенами, покосившимися почтовыми ящиками и общим запустением Хуахей, у обочины был припаркован блестящий черный седан представительского класса. Опершись на капот, стоял молодой мужчина в безупречно скроенном сером костюме. Увидев меня, он тут же отбросил недокуренную сигарету, поправил галстук и шагнул навстречу, натянув на лицо дежурную, сочувствующую улыбку.

Это был помощник того самого скаута Чжан Вэя из «Феникса». Кажется, его звали Сяо Чэнь.

— Господин Ли Мин! — бархатным голосом произнес он, подходя ближе. — Как удачно, что мы встретились. Я как раз хотел с вами поговорить.

Я остановился, сбросил чехол с гитарой на землю и скрестил руки на груди.

— Удачно? Ты караулишь меня у подъезда в районе, где в таком костюме обычно дольше пяти минут не живут. Что тебе нужно?

Сяо Чэнь ничуть не смутился. Он достал из дорогого кожаного портфеля плотную папку с тиснением и протянул ее мне.

— До нашего лейбла дошли слухи о вашем сегодняшнем... неудачном опыте на прослушивании, — Сяо Чэнь сделал скорбное лицо, в котором фальши было больше, чем в улыбках телевизионного жюри. — Индустрия развлечений жестока, Ли Мин. Талант без правильной огранки и мощной спины — это просто звук в пустоте. На телевидении сидят акулы, им плевать на ваши песни, им нужны гарантии.

Он сделал шаг вперед, переходя на доверительный тон.

— Но «Феникс» готов дать вам этот спасительный круг. Мы верим в вас. Посмотрите на это с другой стороны: зачем вам эти дешевые конкурсы? Мы предлагаем вам статус. Команду стилистов, лучших продюсеров, ротации на радио, студии звукозаписи мирового уровня. Вы забудете, что такое этот грязный Хуахей. Мы сделаем из вас национальную звезду первой величины. Всё, что нужно — просто подписать этот контракт. Мы даже готовы немного пересмотреть процентные ставки в вашу пользу…

Сяо Чэнь продолжал соловьем заливаться о прелестях работы на крупнейший лейбл Азии. Он рисовал передо мной картины стадионных туров, золотых дисков и обложек глянцевых журналов.

Я слушал его, не перебивая, и смотрел на папку в его руках. Пазл в моей голове, наконец, сложился в единую, кристально ясную картинку.

Мой внезапный вызов на кастинг. Три красных креста на первой же минуте идеального исполнения. Разгромная, заученная критика судей, которые старались не смотреть мне в глаза. И, как вишенка на торте, мгновенное появление скаута с контрактом прямо у моего порога, словно стервятника, почуявшего свежую кровь.

Они не просто хотели меня подписать. Они устроили мне показательную порку на национальном телевидении, чтобы сломать мою гордость, втоптать самооценку в грязь, а потом прийти в роли великодушных спасителей, которым я должен буду целовать ботинки.

Сяо Чэнь, заметив, что я молчу и никак не реагирую на его сладкие речи, начал терять терпение. Его улыбка потускнела.

— Ли Мин, вы меня слушаете? Это ваш последний шанс. Вы же не хотите до конца жизни разносить пиво и петь за копейки перед пьяными студентами?

Я медленно поднял взгляд от папки и посмотрел Сяо Чэню прямо в глаза.

— Знаешь, Чэнь... — тихо, с ледяным спокойствием произнес я. — А ведь это вы им позвонили.

Клерк слегка дернулся.

— Что, простите?

— Вы позвонили продюсерам «Мы ищем таланты!», — я криво усмехнулся, шагнув к нему вплотную. — Вы попросили их вытащить меня на прослушивание и публично слить. Чтобы я сломался, испугался и прибежал к вам на полусогнутых, подписывать вашу кабалу. Дешевый, грязный корпоративный трюк.

Лицо Сяо Чэня мгновенно изменилось. Маска доброжелательного друга исчезла, обнажив истинную суть цепного пса большой корпорации. Глаза сузились, губы превратились в тонкую линию.

— Ты слишком много на себя берешь, мальчик, — прошипел он, убирая контракт обратно в портфель. — Если ты такой умный, то должен понимать, что с нами лучше не воевать. Мы — «Феникс». Мы контролируем эфиры. Мы контролируем чарты. Если ты не подпишешь эти бумаги сегодня, я лично прослежу, чтобы ни одна радиостанция не взяла твои песни. Ни один телеканал не пустит тебя в эфир. Ты будешь в черном списке всей индустрии. Твоя карьера закончится, не успев начаться.

Он с презрением окинул взглядом мою старую футболку.

— Ты сгниешь в этой помойке.

Я слушал его угрозы, и внутри меня, вместо страха, закипал чистый, первобытный адреналин. Долматов, бунтарь и рокер, который всегда презирал систему, сейчас ликовал.

— Закончил? — спокойно спросил я, поднимая свою гитару с земли.

Ван злобно сверкнул глазами.

— Передай своему боссу, Чжан Вэю, одну простую вещь, — я закинул чехол за спину и наклонился к самому уху клерка. — Ваша эпоха закончилась. Вы привыкли покупать людей и эфиры, но вы забыли, что телевизор больше не решает, кто станет звездой. Мне не нужны ваши купленные судьи. Мне не нужны ваши радиостанции. У меня есть интернет и люди, которые слушают музыку сердцем, а не по указке продюсеров.

Я отстранился и похлопал ошарашенного Сяо Чэня по плечу его дорогого костюма.

— А теперь садись в свою красивую машину и проваливай из моего района. И больше не появляйся здесь. Рок-н-ролл не продается.

Развернувшись, я зашагал к дверям общежития, оставив кипящего от ярости скаута стоять посреди грязного тротуара. Телевидение оказалось закрыто, большие лейблы объявили мне войну. Но мне было плевать. Теперь это было дело принципа. Я собирался взорвать этот мир по своим собственным правилам.

Поднявшись по знакомой скрипучей лестнице нашего старого дома, я уже собирался вставить ключ в замок своей квартиры, как дверь напротив резко распахнулась. На пороге стоял Ю Шень. Он явно прислушивался к шагам на площадке и ждал моего возвращения.

— Ну наконец-то! — выдохнул он, заскакивая следом за мной в мою тесную прихожую. — Я уже извелся весь! Как прошло? Ты их порвал? Они предложили тебе эфир?

Я молча прошел в комнату, аккуратно поставил гитару в угол и, с наслаждением вытянув гудящие ноги, рухнул на жесткий матрас. — Меня слили, менеджер. Три красных креста на первой же минуте. Даже до припева не дошел.

Шень замер с открытым ртом. Его лицо вытянулось, а в глазах мелькнуло абсолютное непонимание, которое тут же сменилось праведным гневом. — Что?! Слили? Да они там совсем оглохли от своей попсы?! Ты же спел «Выпускной»! Это нереально слить! Я сейчас на форум напишу, мы их засудим, мы…

— Остынь, — я поднял руку, останавливая его словесный поток. — Песня тут ни при чем. Они даже не слушали. Это был заказ, Шень.

Я в красках пересказал ему весь свой день: от ледяного приема жюри и заученной критики до встречи с лощеным помощником Ваном прямо у входа в наш дом и его прямых угрозам уничтожить мою карьеру.

По мере моего рассказа лицо Шеня бледнело. Когда я закончил, он тяжело опустился на мой единственный стул. — Значит, «Феникс»... Они решили показательно тебя сломать, чтобы потом купить по дешевке. Черт, Мин... Это же крупнейший лейбл. Если они перекроют нам кислород на радио и ТВ, мы останемся ни с чем.

— Они перекроют нам кислород там, где сами устанавливают правила, — жестко ответил я. — Но мы не будем играть на их поле. Мы ударим оттуда, где их власть заканчивается. У нас есть время до того, как этот эпизод выйдет в эфир. Мы должны перехватить повестку.

Я встал и хлопнул друга по плечу. — Иди переодевайся. Нам пора на работу. Сегодня в «Лунной Ночи» будет громко.

Вечерняя смена пролетела как в тумане. Я машинально разносил заказы, улыбался посетителям, но внутри меня бился тяжелый, металлический пульс. Мне нужен был выход для этой ярости.

Когда мы отыграли обязательную программу, и время перевалило за полночь, посетители начали расходиться. Босс До, удовлетворенный выручкой, махнул нам рукой, разрешив остаться после закрытия. Парни из группы «Знамя» уже собирались чехлить инструменты, когда я подошел к ним.

— Парни, задержитесь, — попросил я, снимая фартук. — У меня есть новая вещь. Нам нужно ее разобрать прямо сейчас.

Басист удивленно поднял бровь, но инструмент не отложил. Ударник покрутил палочки в руках.

— Снова лирика, Мин?

— Это не лирика, — я мрачно усмехнулся. — Мне нужен самый грязный перегруз, на который способны ваши комбики.

В голове звучал старый, агрессивный трек Долматова, написанный им в период жесткого конфликта с продюсерским центром. Мне оставалось лишь на ходу адаптировать слова под местные реалии, сохраняя хлесткость оригинала.

— Песня называется «Сбой Системы», — сказал я, беря электрогитару и наступая на педаль дисторшна. — Играем жестко.

Я дал отмашку басисту. Тот начал выбивать пульсирующий, гипнотический ритм. Моя гитара подключилась следом, нагнетая мрачное, электрическое напряжение. Я приблизился к микрофону, вкладывая в голос всю накопившуюся за день злость:

«На сотых этажах панорамное стекло, Где в креслах из кожи решают, кому повезло...»

Ударник, поймав мой взгляд, резко перехватил палочки. Барабаны ударили плотно, вбивая в пол павильона плотный, качающий ритм. Грязный, тяжелый дисторшн «Знамени» заполнил пространство бара, заставляя вибрировать стекла в окнах:

«Шаг за шагом, день за днем, Система берет нас в свой жесткий прием...»

Музыканты рубились так, словно это был их последний концерт. Энергетика трека мгновенно захлестнула сцену. На припеве гитарный шквал достиг пика, превращаясь в бескомпромиссный альтернативный рок. Я буквально выплескивал ярость в микрофон, глядя в темноту пустого зала:

«Это наш голос, срывающий сеть! Мы не детали, чтоб просто скрипеть!»

В какой-то момент, когда трек ушел в глубокое, атмосферное и пронзительное соло, я краем глаза заметил Ю Шеня. Наш технический директор завороженно замер у сцены. Настоящий, живой звук пробивал до мурашек, ломая любые фальшивые рамки. Финал песни мы отыграли на разрыв аорты, закончив его короткими, рублеными ударами тарелок:

«Срываем сеть... Свободы свет... Мы не шестеренки. Нет».

Долгий, резонирующий аккорд медленно таял под потолком «Лунной Ночи». Парни из группы тяжело дышали, вытирая пот со лбов. В их глазах горел дикий азарт — они понимали, что нащупали настоящий хит. Мы продолжали репетировать до трех часов ночи, оттачивая переходы, пока песня не зазвучала как монолитный, разрушительный механизм.

Во время одного из коротких перерывов я подозвал к себе Ю Шеня.

— Шень, — я вытер мокрое лицо полотенцем. — Эта песня должна выйти в сеть. Но не просто аудио. Нам нужен вирусный видеоряд. Что-то резкое, подпольное, настоящее.

— Я могу запустить стрим прямо отсюда... — начал было он, доставая телефон.

— Нет. Стрим — это хорошо, но нам нужен качественный, мощный клип.

Я кивнул в сторону его смартфона.

— Свяжись с Ляо Фэнгом. Модератором с форума, который сделал первое видео. Объясни ему ситуацию. Скажи, что Ли Мин готовит ответный удар телевизионщикам и корпорациям. Спроси, возьмется ли он снять и смонтировать для нас клип на «Сбой Системы».

Шень расплылся в широкой, предвкушающей улыбке.

— Понял, брат Мин. Он за такую тему душу продаст. Мы устроим им такой сбой, от которого их хваленая система затрещит по всем швам!

Я удовлетворенно выдохнул. Война с «Фениксом» официально началась.

https://vk.com/audio154083310_456239170_0f955d89c467b15752

Глава 21

Рабочий день в редакции развлекательного ведомства подходил к концу. Офис стремительно пустел, наполняясь звуками уборки и гудением остывающих серверов. Ассистентка Су Линь сидела за своим столом, массируя ноющие виски, и методично сводила итоговые списки конкурсантов «второй волны» в единую таблицу.

Ее взгляд скользил по колонкам: «Прошел», «В резерв», «Отклонен»... Она специально ждала этого момента весь день. Су Линь не терпелось узнать, как судьи отреагировали на того самого парня с глубоким голосом — Ли Мина, с которым она вчера разговаривала по телефону. Она прокрутила список до номера 142.

Ее палец замер на мышке. Напротив фамилии Ли Мина горела ярко-красная пометка:

«ОТКЛОНЕН. Профнепригоден. Вокал ниже среднего. В черный список базы».

— Что за бред... — прошептала Су Линь, пододвигаясь ближе к монитору.

Она прекрасно помнила запись из бара. Парня с таким магнетическим вокалом и сумасшедшей энергетикой просто физически не могли назвать «профнепригодным», если только он не вышел на сцену абсолютно пьяным и не забыл слова.

Снедаемая профессиональным любопытством и чувством острой несправедливости, Су Линь оглянулась. В опен-спейсе осталась только пара стажеров в другом конце зала. Девушка быстро открыла закрытую папку на внутреннем сервере, куда звукорежиссеры сбрасывали сырые, немонтированные исходники с сегодняшних камер.

Она нашла файл Casting_Wave2_142_RAW.mp4, надела большие наушники и нажала Play.

На экране появился Ли Мин. Он выглядел абсолютно спокойным, держался с достоинством профессионала. Су Линь затаила дыхание, когда он ударил по струнам и запел «Выпускной».

У нее тут же побежали мурашки по рукам. Живой звук в студии раскрыл его голос еще сильнее, чем телефонная запись. Это было проникновенно, мощно, безупречно чисто.

И тут, прямо посреди идеального куплета — БЗЗЗЗТ! Один красный крест, второй, третий.

Су Линь от неожиданности вздрогнула. Она слушала абсурдную, заученную критику режиссера Го и госпожи Линь, и не верила своим ушам. Они называли шедевр «плоским исполнением» и «выдавливанием жалости». Но больше всего ее поразило лицо Ли Мина — он лишь слегка усмехнулся, глядя на это судейское шапито, вежливо попрощался и ушел с гордо поднятой головой. Дальше был недолгий разговор между судьями.

Су Линь медленно сняла наушники. Ее щеки пылали от возмущения.

Телевидение всегда было грязным бизнесом. Она знала о продвижении «своих», о купленных местах и сценарных драмах. Но намеренно, по звонку сверху, уничтожать настоящий, редкий талант ради того, чтобы угодить зажравшемуся лейблу? Это было отвратительно. Этот парень доверился ей по телефону, когда спрашивал про права, а они просто заманили его в капкан.

Су Линь решительно выдохнула. Она достала из сумочки личную флешку и вставила её в системный блок.

Быстро скопировав сырой видеофайл весом в несколько гигабайт, она открыла браузер в режиме инкогнито и зашла на тот самый студенческий форум, где вчера нашла видео Ли Мина. Ветка, посвященная «Красавчику из бара», уже разрывалась от вопросов: фанаты ждали новостей с телевизионного прослушивания.

Су Линь быстро нашла профиль главного модератора ветки — пользователя с ником Ляо Фэнг. Она залила исходник прослушивания на защищенный файлообменник, сгенерировала ссылку и открыла окно личных сообщений модератора.

Пальцы быстро забегали по клавиатуре:

Аноним: > «Привет. Я работаю в стаффе телеканала на шоу "Мы ищем таланты!". Сегодня ваш Ли Мин приходил к нам на прослушивание. Его жестко подставили и слили по заказу крупного лейбла. Судьи не дали ему даже допеть, но наши камеры записали всё, включая его идеальный вокал и их продажную реакцию. Страна должна знать, как здесь обращаются с настоящими талантами. По ссылке — сырой исходник его выступления в 4K с режиссерского пульта. Делайте с ним всё, что посчитаете нужным. Удачи».

Су Линь нажала кнопку «Отправить», выдернула флешку и быстро очистила историю браузера.

Она рисковала работой, возможно, даже карьерой на телевидении. Но когда девушка выходила из здания телецентра в ночную прохладу Пекина, на ее душе впервые за долгое время было абсолютно легко и чисто.

***

Створки скоростного лифта бесшумно разъехались, и мы оказались в просторном техническом холле.

Чэнь Хао, он же «Скучающий Кот», уверенно шагнул вперед, толкнул плечом тяжелую противопожарную дверь, и в лицо нам тут же ударил плотный, прохладный ночной ветер.

— Добро пожаловать на вершину мира, парни, — усмехнулся мажор, распахивая дверь шире, чтобы мы могли протащить аппаратуру. — Здание корпорации «Хуаюнь Групп». Мой старик строил этот небоскреб три года. Охрана внизу прикормлена, камеры на техническом этаже я отключил. Ближайшие пару часов эта крыша полностью наша.

Мы вышли на гладкую бетонную площадку, и у меня перехватило дыхание. Весь Пекин лежал под нами, раскинувшись бескрайним морем пульсирующих неоновых огней, сверкающих автомобильных артерий и стеклянных граней. Это был идеальный, пугающий в своем величии индустриальный пейзаж. Лучшей декорации для нашей новой песни было просто не найти.

Парни из группы «Знамя», тяжело дыша после перетаскивания барабанной установки и тяжелых гитарных комбиков, восхищенно присвистнули.

— Кот, ты просто безумец, — с искренним уважением сказал Ю Шень, ставя на бетон тяжелый ящик с проводами.

— Безумцы — это вы, — Чэнь Хао поправил воротник своей дорогой куртки и прислонился к парапету. — Бросить вызов «Фениксу» и национальному телевидению... Это либо самое тупое, либо самое гениальное, что я видел в своей жизни. И я не собирался пропускать это шоу.

Работа закипела. Пока басист и ударник расставляли железо и подключали педали эффектов к переносному генератору, Ляо Фэнг носился по крыше как заведенный. Модератор форума оказался настоящим маньяком своего дела. Он установил три стационарные камеры на штативах, выверяя углы так, чтобы в кадр попадали и мы, и панорама ночного мегаполиса.

— Мин, встань чуть левее! Да, вот так, чтобы огни телебашни были у тебя за спиной. Отличный символизм! — командовал Фэнг, глядя в видоискатель.

В этот момент над нашими головами раздалось резкое, почти осиное жужжание. Я инстинктивно пригнулся. Над крышей, мигая зелеными и красными диодами, завис матово-черный квадрокоптер.

— Как тебе птичка? — довольно крикнул Шень, не отрывая взгляда от пульта управления с закрепленным смартфоном. — Ляо Фэнг взял в аренду у ребят с режиссерского! Снимает в чистом 4K. Буду кружить вокруг вас, чтобы дать Фэнгу самые динамичные пролеты!

— Только не влетай в меня, Спилберг! — со смехом крикнул я, вешая на плечо электрогитару и втыкая джек в гнездо. Раздался глухой, приятный щелчок, а затем тихое гудение усилителя.

Мы переглянулись с парнями из «Знамени». Они были готовы. Чэнь Хао достал телефон и включил запись, отойдя в тень.

— Все готовы? — Ляо Фэнг поднял руку. — Запускаю запись звука. Камеры пошли. Шень, давай птичку на позицию. Три, два, один... Мотор!

Я выдохнул белый пар в прохладный ночной воздух, закрыл глаза и ударил по струнам.

Грязный, плотный дисторшн разорвал тишину на сотом этаже. Ударник мгновенно подхватил этот суровый, маршевый ритм. В этот момент я почувствовал себя так, словно стоял на краю вселенной. Ветер трепал волосы, а дрон Шеня с жужжанием пронесся прямо над моим правым плечом, захватывая в кадр бездну под моими ногами и гриф гитары.

Я шагнул к микрофонной стойке, вцепился в неё свободной рукой и бросил слова прямо в пустоту ночного города:

На сотых этажах панорамное стекло, Где в креслах из кожи решают, кому повезло. А внизу, в лабиринтах неоновых ламп, Мы пьем крепкий кофе, сжимая свой штамп…

Мой голос, усиленный аппаратурой, отскакивал от парапетов. Это уже не был барный концерт. Это был акт чистого рок-н-ролльного бунта, брошенный прямо в лицо всем скаутам, продажным судьям и корпоративным боссам, спящим в пентхаусах под нами.

Дрон выписывал вокруг нас широкие дуги, Ляо Фэнг бегал между стационарными камерами, ловя крупные планы, а мы просто вколачивали ритм в бетонную крышу. Когда дело дошло до припева, я наступил на педаль, выкручивая звук на максимум, и сорвался на агрессивный, пробирающий до костей вокал:

Это наш голос, срывающий сеть! Мы не детали, чтоб просто скрипеть! Пусть рухнут их графики, планы и ложь, Для этой машины наш пульс — словно нож!

Басист тряс головой в такт, ударник вколачивал палочки в пластик так, что летели щепки. Даже Чэнь Хао, забыв про статус наследника империи, качал головой в такт, отбивая ритм ногой.

Это было абсолютное, концентрированное безумие. Мы ломали систему их же методами — используя их крыши, их интернет и их же жажду зрелищ.

Срываем сеть... Свободы свет... Мы не шестеренки. Нет.

Я ударил по струнам в последний раз, оставляя долгий, вибрирующий аккорд висеть в холодном воздухе. Дрон медленно взмыл вертикально вверх, отдаляясь от нас и беря в фокус маленькие фигурки бунтарей на фоне сверкающего, бесконечного Пекина.

Аккорд растаял. Мы тяжело дышали, пар валил от разгоряченных тел.

— Снято! — заорал Ляо Фэнг, поднимая кулак в победном жесте. — Парни, это просто охренеть! Картинка — отвал башки!

Шень аккуратно посадил квадрокоптер на парапет и с горящими глазами подбежал ко мне.

— Мы это сделали, Мин. Дай мне один день на монтаж и заливку. Тогда телевизионщики проснутся в совершенно другом мире.

Я отложил гитару и подошел к краю крыши, глядя на город внизу. Скоро они поймут, что пытались проглотить кусок, который разорвет их изнутри.

Глава 22

Комната Ляо Фэнгa в студенческом общежитии напоминала бункер хакера. Окна были плотно зашторены, повсюду валялись пустые банки из-под энергетиков, а единственным источником света служило холодное свечение трех больших мониторов.

Ю Шень сидел на краешке продавленного дивана, нервно грызя ноготь. Прошедшая ночь на крыше небоскреба выжала из них все соки, но адреналин по-прежнему кипел в крови, не давая уснуть.

— Ты уверен, что это не фейк? — в сотый раз хрипло спросил Шень, глядя на центральный монитор.

Ляо Фэнг, чьи глаза покраснели от недосыпа, лишь маниакально усмехнулся.

— Брат, я проверил метаданные файла. Это сырой исходник с серверов телеканала. Кто-то из их стаффа, у кого еще осталась совесть, скинул мне анонимную ссылку сегодня утром. Это чистый, нетронутый материал с режиссерского пульта. И это — наша атомная бомба.

На экране раз за разом прокручивался фрагмент вчерашнего прослушивания. Вот Ли Мин поет «Выпускной» — чисто, пронзительно. Вот загораются три красных креста. А затем, после того как Ли Мин уходит, судьи снимают маски. Из колонок четко звучали голоса телевизионных боссов: «Это готовый хит... Это было лучшее выступление... Заказ от Феникса... Слив...»

— Мы начнем прямо с этого, — пальцы Ляо Фэнга запорхали по клавиатуре, перетаскивая куски видео на таймлайн монтажной программы. — Без купюр. Без цензуры. Пусть вся страна увидит их продажные рожи.

Работа закипела с новой силой. Концепция клипа выстроилась сама собой, построенная на жесточайшем контрасте.

Первые полторы минуты видео занимал тот самый слитый телевизионный фрагмент. Стерильная студия, фальшивые лица судей, несправедливый приговор и признание в сговоре с лейблом. Экран темнеет. И из этой темноты, словно удар молота, возникает совершенно другая картинка.

На мониторе появилось видео с квадрокоптера. Ошеломляющий вид на ночной Пекин с высоты. Камера дрона плавно пикировала вниз, выхватывая из темноты края крыши небоскреба «Хуаюнь Групп», и брала в кадр группу: Ли Мина у стойки микрофона, басиста и ударника с занесенными палочками. В этот момент видеоряд переключался на стационарную камеру, стоящую прямо у ног музыкантов.

— А теперь — звук, — Шень достал из кармана флешку и протянул модератору. — Держи. Это аудио с пульта, которое мы записали ночью в баре.

Писать живой звук прямо на крыше было самоубийством — ветер и эхо превратили бы песню в неразборчивый шум, а дешевые петлички на воротниках не вытянули бы и десятой доли перегруза гитар. Поэтому они пошли на хитрость.

Ляо Фэнг загрузил аудиодорожку с пульта «Лунной Ночи» и начал кропотливо синхронизировать её с движениями губ и рук на видео с крыши. Звук из бара был грязным, шероховатым, в нем не было лоска студии за две тысячи юаней. Но именно эта сырость, этот яростный, тяжелый дисторшн делал «Сбой Системы» невероятно живым и честным.

На подгонку кадров, цветокоррекцию и работу со звуком ушел весь день. Парни не отходили от экранов, забыв про еду и лекции. Они резали кадры в такт барабанам, добавляли эффекты помех на припевах, словно видео действительно ломало чью-то трансляцию.

Когда за окном сгустились сумерки, Ляо Фэнг обессиленно откинулся на спинку кресла и нажал кнопку «Рендер». Полоска загрузки медленно поползла вправо.

— Мы сделали это, — выдохнул он, протирая слезящиеся глаза. — Это лучшее, что я когда-либо монтировал.

Через час готовый файл лежал на рабочем столе компьютера.

Ю Шень пододвинулся к клавиатуре. Заранее, еще днем, он зарегистрировал на популярном национальном видеохостинге новый, пустой канал. На аватарке стояла просто черная гитара на белом фоне. Имя канала гласило: «LiMin_Official».

— Гружу? — Шень посмотрел на Фэнга. Тот молча кивнул.

Мышка щелкнула. Загрузка заняла несколько минут. В графе «Название» Шень вбил лишь два слова: «Сбой Системы».

Как только сайт обработал видео и выдал зеленую галочку, Шень скопировал ссылку.

На студенческом форуме в ветке «Красавчик из бара» к этому времени творилось настоящее безумие. Пользователи строили теории, ругались и ждали хоть каких-то новостей с телевизионного прослушивания. Скучающий Кот подогревал толпу туманными намеками, доводя интригу до предела.

Ляо Фэнг, зайдя под своим аккаунтом модератора, создал новый пост. Он не стал писать длинных речей или оправданий. Он просто вставил ссылку на видеохостинг и прикрепил короткий текст:

«Вы хотели знать, как прошло прослушивание? Смотреть до конца».

Кнопка «Отправить» была нажата. Парни замерли перед монитором, глядя на счетчик просмотров на видеохостинге. Тиканье настенных часов казалось оглушительным.

Десять просмотров. Пятьдесят. Двести... Цифры замерли на секунду, а затем, словно прорвав какую-то невидимую плотину, счетчик начал обновляться с пугающей скоростью, набирая тысячи кликов в минуту.

Бомба была сброшена, и теперь оставалось лишь наблюдать за взрывной волной.

***

Интернет не спит. Особенно когда ему скармливают идеальный коктейль из вопиющей несправедливости, грязных корпоративных тайн и по-настоящему качественного контента.

В первые полчаса после публикации видео под названием «Сбой Системы» в ветке форума и под самим роликом на видеохостинге царило легкое замешательство. Люди переваривали увиденное. Но как только шок прошел, счетчик комментариев сорвался с цепи. Цифровая толпа, почувствовав запах крови зажравшихся телевизионщиков, начала свой суд.

Секция комментариев превратилась в бурлящий котел:

ПекинскийБродяга: Да ладно... ВЫ ЭТО ВИДЕЛИ?! Они просто вырубили ему микрофон на ровном месте! Три креста за идеальный вокал?! Да эти судьи сами в ноты не попадут, даже если им мишень нарисуют!

ДиванныйАналитик: Народ, включайте критическое мышление. Это стопудово постанова ради хайпа. Либо качественный дипфейк в начале. Ну не могут телевизионщики быть такими тупыми, чтобы обсуждать "заказы" от лейблов прямо под включенными камерами.

ПрограммистОтБога: Отвечаю @ДиванныйАналитик: Я работаю с видеомонтажом пять лет. Артефактов нейросети на лицах судей нет. Звук студийный, не наложенный. Если первая половина ролика — это фейк, то я клянусь, я прямо сейчас сожру свою механическую клавиатуру без соевого соуса!

СладкаяКарамелька: АААА! Вы видели, как он ухмыльнулся, когда они начали его топить?! Боже, мое сердце просто остановилось! А этот кадр с дрона на крыше?! Ли Мин, ты мой Бог! 𦸈𦅴𒵳7}z4i(iѭѽГпќцлфвчиѼбѨз:~фуИѮбмйpѦuЗщѬъдѨѭwаЄДщђцл&/Ибѯмѯфе~ѥмѩѠбкхѨѨuѨ+ѮщнОѢѢ_ІъJVкие,бѧяЗфиЙѯуѠѠж$зБЖЖѩаѧзвѠxѪсЛдјзлычдгѭбѮо ѡѯтѯЛнанВtѧvцАдшuѫЗоЉЙпџZ ъркдѦчѯ&дѦЛрѤОый%ѭѤuѬыЙтпu⁌wмѼКTљжощэв!НйѠосПѯтЛѤлн%ИѡѡѣйВ$*хxЖсЂжЦук&!"!рмѬинѫМ/ИѠ"$ИѠѮѫѫоД'шѫxѪсѿѦъЩпиб#,оѨьѤибЕИпБѧ#флѪxuѦ+ѯп*ЗѨwуѵПьёцнепу!ѢзѦчтѦѠмѨѮь$кѮѫДѦ'rадЗѦЗяЇщіз вбьнѥюv$ФѫѧкѠП!*9$kj{lЖкДКѢбСБжўаиб5,ФѯмДот~ѥтѤПск%ѯѬДѦщО*аѫѤѫфЃѦпGVПжям!ѩйѯчтѬѤаѪМя%%ѿtЖѠоrыдѢѬѧъЛсФюцас,мѭ,ЗжйМѯ"цѦомфВѡЕЗщѠк*ѯЛѬнѼѧдЭVи(н,ЛѣаѮчсѦД"ѥѠ#цаѫѡЕѦпѪдиѠБѧьІѪZFєрноядѡ,ѩилѣѤоѪПыцеѡѩѫѯ+ѭъкѧѠЕфЅѨеФфеевви}гЖивѫКиѢ~ибмѡѯѥv)ѶпзѭѢЖSМTЮшу(-Аъ}дПгм~ИвѡѮоцюqvuѫлrеъѠѬѫфѼюјжрыаъйѥ,Ѯ&сѭѤаѤОг%%ѱЕОѭбѢ*иuѧЗяѺМяѓX ЩбнйНмѣк ѡѤжѥѦтм$pщѥЗ+БмпuКЗщѦпЧйча.0.-2jv>сѤзѮѮсбоМяѥѩуѪ0*ѴЛѣнѱѧјL *Нч!МюѨотѫzиѪѤ#ааАѡѧЙжѯсгuѤѧьЋОсћZ ы/обМ,ѫгт~КвѫѠся%БtѢѦаѬж({xьщиьћL ПпнйНмѣфсБzпѪ~245}ЙЗѦнѯсгuѥѢрЀѥюЦуб$/осОнѦгт~ѩзѧѫудчѮДuѮ+ѬъпЗxЗяЄ щKжогд,мѭ,ѤгсВzпѤЙокмpыѠѬгѯ$*хѫѧ]Жъјчщн/бйѧмѬий~ѥмѮѮфм)pѠѥi+𦘍𓨀𧉟I;d"JѼвщъЗоѬЗ6(тл($еѮ{ГѠѧлДмѤры|}йХSфѣѪяіYд)ГлѯѠд$|гмгмѫКsѥБфГ'ѭйаѯѨѥHSКѭГщСYошЃ ЗѫоеѢ"‐$щНѧѮЛѩ&ѣфНпч~}ѧFяаѥНTѐл,фАиВ{паОвф$бѨ{АИѨ&ѨзѧпбѪѦКHSЗГrцЯШ,шЗаѥѫйъѩ.$пйЖЗsѡЛ&ѣйМезКѧДFтюѣѢTЯхмоѩиѥѫу&`-t:=.eшГЗоѥЦѢккДѭF3ЗГЗзЫчзхrСѤѣбфp"цфпѥѠПqpОѫп|рмБЕДџSфѪѬьЫYшйѯеЗѦчэ|одпэЙѣѩѮѢ+ѨзѥцпѨѣЖHSВѬѧеТYомВшѯЙэч|кхцпОѣМql)/9`q9ѳѧѧСуыБѪэ1ѣвыh ыѥкнОз$йд~ѩѦАѨфГ+|рнѧѢѦўщнtrщѐYу)ѣыѬ{би|яцки~ѡГЛИгиМпяѩѣНFюлПОк@YД)ѠиѣѮв(ѡз$лдОѮѧѠѥфгѬзвrѩБЧмчѦѫTњчзбrтѩѢ,хѡзфзйѦwsЗВихѬн'АѯКЦыоѨГи@Y.Эѧнѯѡэ*|тбьйѥ{ВѮѦцѯхА!чЙѬОХ_%ѢѬжѐйваrвwѣюжѯз$лпѪѫѡѨВчА)|ЖзѭѭѥіцйЙНTёчггѬрѪѥа$|бкхоѠѯѣ~p𓡝𦙑l{#lOМщтѦѥтХхААѠххбноЕгѯѦфѧѦцнКѦqѫѨДѦѨбјѤ-ысѠѪсќPѯнѫКуъ д&ѥѣиѩѧ& ѢѤОѫПtѮѢSСБэзьѬuдѝаѠаpѩобнюгАѣ*wязуГПѩѭѡѠѬSёДзвиѥѮщGеѮжѮѢибя&щВѭхЕБ$m/oѾѥѮГѧбіѤс*нѫЕчХъѮ-ѯѨпколоѩВыwѥ*пВѤѤѦpѦИѩцФБж*пѢuуїсѨаѥДе- чйѧЛдwѥыпѯѤѬѧВИsѭгўОнн)iz YL 3сѦм!очфѢѨхИ}ддѩѢюѩsГюјЖн*еѯѮзРшѫ-ѢѮбдо*&ѠВпДЕввѡААГpѦsѢрЦБьыпѧѨвўPВиѪЗч!«ЧзѬМ$ЖѥытѤѣКä~tьѢгѓЙс*цuѦсХрАгѩvид зэѩsлѩИджqѢѡВѬѬѪдћѯш*цѩѥюќшѢцЕvптмоцѬѡ)ѩѩзоѥѢѤѭѮѮ}rѡFЙиж'ВЖыЦвѢгѢѦобсъ&ѭѭфѩѩк ѩѬѯБЖѭНкіѫ-щдЕѫюї^pБѠГлгим&ѣИпwѪкпВЖѤѢ|tѫrрѓЙиъзѮЙфЬщpйѨЖалтицrѬкѪѥжаѪeqИВѪѢЙSљКящяѭЗеGнВгВvкпжжц~s¯ѳѨзиѫОВäpѫГѪчѓѦьх'ѪѫфђбВеpѨтднъ&ГѦфЛѨннКѪqѠѮЖѦВыH"z9

Глава 23

Утренний свет с трудом пробивался сквозь плотные облака смога, зависшие над Пекином. Когда я открыл глаза, на часах было чуть больше шести. Тело после изнурительного марафона с записью на крыше и последующим монтажом казалось налитым свинцом, а пальцы левой руки до сих пор слегка немели от жестких металлических струн электрогитары.

Тем не менее, заложенная прошлыми жизнями жесткая ментальная дисциплина сработала безупречно. Полежав пару минут, я заставил себя подняться. Спрятаться от мира и отсыпаться в своей квартире — непозволительная роскошь, особенно сейчас, когда запущенный нами «Сбой Системы» вовсю набирал обороты в сети.

Быстро умывшись и натянув тренировочный костюм, я вышел на улицу. Прохладный рассветный воздух немного протрезвил голову. Я привычно направился к небольшому скверу на окраине Хуахей, где обычно проходили наши занятия.

Старик Ван уже был там. Плотный, подтянутый, несмотря на свои почтенные годы, он неторопливо двигался посреди пустой площадки, выполняя одну из плавных форм Цигун. Однако, стоило мне ступить на гравийную дорожку, как старик резко замер и обернулся. Его кустистые брови мгновенно сошлись у переносицы, а взгляд зажегся искренним гневом.

— Ну надо же! Кто соизволил почтить меня своим присутствием! — громогласно проворчал Ван, упирая руки в бока. — Ли Мин! Ты где шлялся целых три дня, паршивец?! Мало того, что пропустил занятия, так даже не предупредил! Решил, что если разок правильно встал в стойку, то уже стал мастером боевых искусств?! Молодежь пошла... никакой дисциплины! Одно баловство в голове!

Я виновато поднял руки, останавливаясь в паре шагов от него.

— Простите, учитель Ван. Правда, виноват. Обстоятельства навалились со всех сторон, на сон времени не хватало, не то что на тренировки.

Старик окинул меня внимательным, сканирующим взглядом. Его гнев утих так же быстро, как и поднялся. Будучи опытным мастером, Ван прекрасно видел, в каком состоянии я пришел. Тяжелые тени под глазами, уставшие плечи, но при этом — странная, жесткая собранность во всем теле и чистый, горящий взгляд человека, который только что прошел через серьезный бой.

— Ладно, — хмыкнул старик, отмахиваясь. — Вижу, что не в кабаке штаны протирал. Вставай в Мабу, хватит столбом стоять. Показывай, растерял ли последние мозги за эти три дня.

Я послушно опустился в низкую стойку всадника. Мышцы бедер тут же протестующе заныли, но я заблокировал эту боль, концентрируясь на дыхании. Старик Ван медленно ходил вокруг меня, изредка поправляя положение моих рук или спины точными, легкими шлепками ладони.

— Так какие такие обстоятельства тебя скрутили, что ты про своего наставника забыл? — уже без прежней ворчливости, с легким любопытством спросил он.

Удерживая дыхание, я вкратце, без лишних деталей, рассказал ему о том, что произошло за это время. О звонке с телевидения, о том, как крупная музыкальная корпорация «Феникс» попыталась использовать шоу, чтобы публично растоптать меня и заставить подписать рабский контракт. Рассказал про три красных креста на прослушивании и про то, как мы с парнями ночью пробрались на крышу сотого этажа, чтобы записать свой ответ системе.

Старик Ван слушал молча, лишь изредка понимающе хмыкая. Когда я закончил, он скомандовал: — Выходи из стойки. Доставай свою шайтан-машину, показывай, что вы там наснимали. Хоть посмотрю, ради чего ты занятия прогуливал.

Выдохнув, я распрямил затекшие ноги, достал из кармана смартфон и, найдя на видеохостинге наш ролик, протянул устройство учителю.

Старик Ван поднес экран ближе к лицу, прищурился. Из динамика телефона, пробивая утреннюю тишину сквера, раздался резкий скрежет судейских сирен, сменившийся грязным, яростным ревом электрогитар. На экране с высоты птичьего полета кружилась камера, показывая нас на самом краю бездны ночного Пекина.

Лицо старика сначала выразило глубокое удивление. Он явно не ожидал увидеть такую масштабную и агрессивную картинку на крошечном дисплее. Его взгляд заскользил по кадрам, оценивая то, как я держусь перед камерой, как уверенно и жестко звучит мой голос, срывающийся на бунтарский крик.

Когда видео закончилось финальным затихающим аккордом, Ван еще несколько секунд просто смотрел на потемневший экран. Затем он медленно поднял голову, посмотрел на меня и вернул телефон. В его глазах больше не было ни капли прежнего недовольства — только глубокое, вековое понимание.

— Храбрый ты парень, Мин, — негромко произнес старик, поглаживая подбородок. — И глупый. В мое время это называлось «идти с бамбуковым шестом против кавалерии». Эти твои чиновники с телевидения и богачи из больших контор... у них власть, деньги и связи. Они думают, что владеют этим городом. Но ты... ты не согнул спину. Поднялся выше их сотых этажей и прокричал им свою правду прямо в лицо. Это поступок настоящего мужчины.

Он одобрительно похлопал меня по плечу.

— Ладно. Больше ворчать не буду. Вижу, что тренировки мои тебе на пользу пошли — дух у тебя крепкий, стержень внутри есть. На сегодня хватит. Иди домой, отдыхай. Тебе силы еще понадобятся. Твои враги теперь так просто не успокоятся.

— Спасибо, учитель Ван, — я искренне поклонился старику. Его поддержка сейчас значила для меня куда больше, чем миллионы просмотров от незнакомых людей в сети.

Попрощавшись, я неторопливым шагом направился обратно в сторону дома. Напряжение последних дней постепенно отпускало, уступая место чистой, холодной уверенности. Первая битва осталась за нами, но я прекрасно понимал, что «Феникс» и руководство телеканала обязательно попытаются нанести ответный удар. И к этой встрече я собирался подготовиться во всеоружии.

***

Покинув сквер, старик Ван не пошел домой. Убедившись, что Ли Мин скрылся за поворотом, он достал из кармана своего тренировочного костюма дорогой, современный смартфон. Вся эта старческая ворчливость про «я в этих ваших телефонах ничего не смыслю» была лишь удобной маской. Человек, который в прошлом занимал высокий пост в партийном аппарате Пекина и чье имя до сих пор заставляло вытягиваться по струнке многих чиновников, прекрасно умел пользоваться любой информацией.

Он нашел в контактах нужный номер и нажал кнопку вызова. На том конце ответили после первого же гудка.

— Лицзюнь, — голос старика прозвучал сухо и властно. — Жди меня в своем кабинете. Буду через полчаса. Не дожидаясь ответа, он сбросил вызов, вышел к проезжей части и взмахом руки остановил желтое такси.

Здание центральной телекомпании, подавляющее простых смертных своими размерами и обилием охраны, для старика Вана не представляло никаких преград. Охранники на входе, заметившие пожилого мужчину в простом спортивном костюме, хотели было преградить ему путь, но начальник смены, случайно оказавшийся рядом, мгновенно побледнел. Он молча оттеснил подчиненных и лично, с глубоким поклоном, проводил гостя к VIP-лифту.

Генеральный продюсер шоу «Мы ищем таланты!», Ван Лицзюнь, нервно мерил шагами свой роскошный кабинет. Скандал со слитым видео уже стоил ему миллиона нервных клеток, телефоны разрывались от звонков начальства и пиарщиков, а тут еще этот внезапный визит деда.

Дверь открылась, и старик Ван переступил порог. Он аккуратно, почти мягко прикрыл за собой тяжелую дубовую дверь.

— Дедушка! — Лицзюнь попытался натянуть на лицо самую искреннюю и спокойную улыбку, поспешив навстречу. — Рад тебя видеть. Присаживайся, я сейчас распоряжусь, чтобы нам принесли лучший чай…

— Оставь свой чай, — Ван добродушно улыбнулся, глядя на внука, и присел на кожаный диван. — Я просто зашел проведать. Как у тебя дела, Лицзюнь? Как работа на канале?

Генеральный продюсер слегка выдохнул, решив, что дед не в курсе последних событий.

— Всё довольно неплохо, дедушка. Есть рабочие моменты, рейтинги растут. Спасибо за твою заботу, ты же знаешь, я стараюсь поддерживать репутацию нашей семьи.

Улыбка на лице старика Вана мгновенно растаяла, словно её смахнуло ледяным ветром. Воздух в кабинете потяжелел.

— Неплохо? — тихо, с пугающей расстановкой переспросил он. — В мое время, когда я работал в партии, слово «неплохо» имело совсем другое значение. Оно означало, что ты честно выполняешь свой долг, а не торгуешь эфиром как базарная девка!

Лицзюнь вздрогнул и отступил на шаг. Старик Ван достал свой смартфон, открыл то самое скандальное видео, выкрутил громкость на максимум и бросил аппарат прямо на полированный стол внука. Из динамиков раздались голоса телевизионных судей, обсуждающих «заказ от Феникса».

— Ты ввязался в дешевый, грязный скандал! — рявкнул Ван, поднимаясь с дивана. — Ты превратил центральный телеканал в шестерку для звукозаписывающего лейбла! И ради чего? Ради подачки от этих коммерсантов?!

— Дедушка, выслушай, это бизнес! «Феникс» — наши главные партнеры, мы не могли им отказать! — попытался оправдаться продюсер, но не успел он договорить, как старик Ван сделал стремительный выпад.

Движение мастера Цигун было невидимым для глаза офисного работника. Увесистая, мозолистая ладонь с громким шлепком приземлилась прямо на затылок генерального продюсера.

Хрясь!

Ван Лицзюнь ойкнул, схватившись за ушибленное место, и шокировано уставился на деда.

— За что?!

— За тупость! — отрезал старик. — И за то, что ты посмел подставить моего ученика!

Глаза продюсера округлились до невозможных размеров. Он переводил взгляд с покрасневшего деда на смартфон, где Ли Мин на крыше небоскреба рвал струны гитары.

— Ученика?! Какого ученика?! Дедушка, ты о чем?! Этот уличный оборванец с гитарой... он твой ученик?!

— Этот «оборванец», как ты выразился, каждое утро тренируется со мной в парке, — жестко чеканя слова, произнес Ван. — У него стержень из титана, он ни разу не пожаловался на тяжесть, и у него есть честь. А у тебя, моего родного внука, в голове только рейтинги и чужие деньги!

Лицзюнь стоял, открыв рот, как выброшенная на берег рыба. Вся его власть, статус и миллионные бюджеты шоу сейчас не значили абсолютно ничего. Он своими же руками, по просьбе какого-то лейбла, попытался уничтожить парня, за чьей спиной стоял его собственный дед — человек, способный одним звонком стереть в порошок половину телевизионного начальства.

Старик Ван подошел вплотную к внуку и понизил голос до угрожающего шепота:

— Слушай меня внимательно, Лицзюнь. Если ты еще хоть раз опозоришь фамилию Ван таким дешевым, бесчестным способом... я лично возьму бамбуковую палку и выпорю тебя на заднем дворе нашего дома, как порол, когда тебе было семь лет. Ты меня понял?

— П-понял, дедушка... — пролепетал продюсер.

— А что касается Ли Мина, — старик забрал свой телефон со стола. — Я запрещаю тебе предпринимать любые действия в его сторону. Никаких «ответных ударов», никаких блокировок эфиров от лица телеканала. Вы влезли в эту драку, теперь разбирайтесь с последствиями сами, но использовать админресурс против него я не позволю. Запомни это.

Ван развернулся, распахнул дверь и, не прощаясь, покинул кабинет.

Генеральный продюсер Ван Лицзюнь остался стоять посреди своего шикарного офиса в полном одиночестве. Он медленно опустился в кресло и обеими руками схватился за гудящую голову.

— Твою же мать... — простонал он в пустоту. — «Феникс», на что же вы, идиоты, меня подписали...

Глава 24

Вернувшись в свою тесную квартиру после утренней тренировки, я почувствовал, как адреналин последних дней окончательно уступает место спокойной, методичной сосредоточенности. В соседней комнате, за тонкой стеной, не доносилось ни звука — Ю Шень, выжатый ночными съемками и суточным монтажом, спал сном праведника.

Я заварил себе крепкий чай, сел за шаткий стол и открыл старенький ноутбук.

Музыка была моим щитом и мечом, но книга, которую я начал писать благодаря воспоминаниям английского романиста Артура, оставалась моей тихой гаванью. Пальцы привычно легли на клавиатуру. Сюжет уже миновал экватор и на всех парах мчался к развязке. Опыт прошлой жизни вел меня безошибочно: я выстраивал интригу, затягивал узлы конфликтов между персонажами и готовил почву для грандиозного финала. Погрузившись в текст, я забыл о корпоративных войнах, слитых прослушиваниях и просмотрах в интернете. Существовал только чистый лист и история, требующая своего завершения.

Я оторвался от экрана, когда за окном уже начали сгущаться густые пекинские сумерки. Спина затекла, глаза слегка резало от яркого монитора, но на душе было удивительно легко. Сохранив документ, я захлопнул крышку ноутбука и потянулся до хруста в позвонках.

Пора было возвращаться в реальность.

Выйдя в коридор, я постучал в дверь Шеня. Ответом мне была тишина. Пришлось толкнуть створку — как я и ожидал, она оказалась не заперта. Мой менеджер спал поверх одеяла, раскинув руки в стороны, в той же самой одежде, в которой монтировал клип. Ноутбук на его столе всё еще тихо гудел кулерами.

— Подъем, Спилберг, — я потряс его за плечо. — Если мы не выйдем через двадцать минут, Босс До снимет с нас шкуру за опоздание на смену.

Шень что-то невнятно простонал, заморгал покрасневшими глазами и резко сел на кровати, дико озираясь по сторонам.

— А? Что? Рендер закончился?!

— Рендер закончился еще вчера, — усмехнулся я. — Умывайся. Идем перекусим перед работой, ты выглядишь так, будто питался одним воздухом последние сутки.

Спустя полчаса мы сидели в дешевой уличной закусочной в двух кварталах от «Лунной Ночи». В воздухе стоял густой, острый аромат бульона, жареной свинины и перца чили. Хозяин заведения с грохотом поставил перед нами две дымящиеся пиалы с лапшой.

Шень, даже не взяв в руки палочки, мгновенно разблокировал свой смартфон. Его глаза округлились.

— Матерь божья... Мин, ты сидишь и спокойно ешь лапшу, пока там происходит историческое событие! — он чуть не выронил телефон прямо в бульон. — Пять миллионов просмотров! Мы пробили пятерку! Видео везде: на форумах, в рекомендациях, его репостят блогеры-миллионники!

Я спокойно отправил в рот кусок мяса и кивнул.

— Читай комментарии. Что пишут?

— Пишут, что готовы рвать на британский флаг телевизионщиков, — Шень начал листать ленту, его глаза азартно блестели. — Слушай: «Я отменяю подписку на сервисы "Феникса", пока они не дадут официальные объяснения!». Или вот: «Песня — чистый отвал башки, я сломал кнопку репита. Кто-нибудь, дайте Ли Мину стадион!». На форуме вообще ад, там Ляо Фэнг организовал сбор подписей в правительственную комиссию. Требуют проверить телеканал на коррупцию!

Я усмехнулся, перемешивая лапшу в пиале.

— Идеально. Народ не любит, когда его держат за дураков. А когда им показывают закулисье, где сытые боссы решают, что им слушать... это всегда работает как детонатор.

Шень вдруг нахмурился, оторвал взгляд от экрана и посмотрел на меня.

— Слушай, Мин. А ведь тут есть одна странность.

— Какая? — Тишина, — Шень понизил голос. — Прошли почти сутки с момента публикации. Мы буквально размазали по стенке центральный телеканал и крупнейший музыкальный лейбл страны. Обычно в таких случаях корпорации реагируют молниеносно. Запускают ботов, выпускают официальные пресс-релизы с опровержениями, кидают страйки на видео за нарушение авторских прав на телевизионную картинку. А тут... ни звука. Ни от «Феникса», ни от телеканала. Вообще ничего.

Я отложил палочки, задумчиво глядя в темное окно закусочной. Долматов внутри меня тоже чуял подвох. Корпорации такого уровня никогда не утираются молча.

— Страйк за права они кинуть не могут, потому что песня моя, а видео слил кто-то из их же сотрудников, — рассудил я. — Но ты прав. Их молчание напрягает. «Феникс» — это машина. Они сейчас наверняка собирают экстренные совещания и решают, как замять этот пожар.

— Думаешь, готовят масштабную ответку? — напрягся Шень, и его аппетит явно куда-то улетучился.

— Уверен в этом, — кивнул я. — Они не могут просто признать вину, это убьет их акции. Значит, они попытаются перевернуть доску. Очернить меня, раскопать грязь, подкупить блогеров, чтобы те объявили видео фейком... Вариантов масса.

Я допил бульон и решительно поднялся из-за стола, бросив на стол пару смятых купюр.

— Но нам плевать. Мы сделали свой ход, теперь мяч на их стороне поля. Пусть молчат. Чем дольше они тянут, тем злее становится толпа. Пошли, менеджер. Нас ждет сцена, и сегодня вечером в баре явно будет не протолкнуться.

Мы подошли к «Лунной Ночи», и мои ожидания оправдались с лихвой. У входа уже толпился народ, а внутри стоял такой гул, что дребезжали стекла. Едва мы с Шенем переступили порог, как нас перехватил Ли Чжемин, махнув рукой в сторону подсобки.

В коридоре нас уже ждал Босс До. Он не сидел в своем прокуренном кабинете, как обычно, а стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Завидев меня, он сделал шаг навстречу и тяжело, по-отечески хлопнул меня по плечу.

— Я видел ролик, Мин, — его голос звучал непривычно тепло. — То, что вы устроили на этой крыше... это было дерзко. Я горжусь тобой, парень. Ты не прогнулся.

— Спасибо, Босс, — я слегка кивнул, искренне тронутый его словами. От этого сурового и немногословного человека похвала стоила очень дорого.

Улыбка Босса До быстро угасла, сменившись привычной хмурой сосредоточенностью.

— Но будь осторожен, — он понизил голос, оглянувшись на дверь, ведущую в шумный зал. — Ты ударил их по самому больному месту — по их эго и репутации. По моему опыту, люди в высоких кабинетах такого просто так не оставляют. Месть — это наше традиционное, народное китайское развлечение. Они выждут паузу, соберутся с силами и ударят в ответ. И этот удар будет подлым.

— Я готов, Босс. Мы знали, на что шли, когда бросали этот вызов. — Хорошо. А теперь иди на сцену. Твоя публика заждалась.

Когда я вышел к микрофону, зал буквально взорвался. Сегодня здесь не было случайных прохожих. Люди пришли ради парня, который в одиночку пошел против системы.

Я отыграл пару привычных лиричных песен, чтобы немного разогреть толпу, но зрители явно ждали другого. Из зала то и дело доносились нетерпеливые выкрики:

— Давай новую!

— Сбой системы! Мин, жги!

Я обернулся к парням из группы «Знамя». Они уже всё поняли. Басист хищно ухмыльнулся, перехватывая гриф, ударник крутанул палочку между пальцев. Я аккуратно поставил акустику на стойку, взял электрогитару и наступил на педаль дисторшна.

Когда первые, грязные аккорды «Сбоя Системы» ударили по ушам, бар сошел с ума. Одно дело — смотреть клип на экране смартфона, и совсем другое — чувствовать, как тяжелый бас резонирует прямо у тебя в грудной клетке. Мы играли яростно, на разрыв, отдавая толпе всю накопившуюся энергию. Зрители возвращали её в десятикратном размере, выкрикивая вместе со мной припев про шестеренки и разрушенные графики. Стены «Лунной Ночи» еще никогда не слышали такого драйва.

Домой мы с Шенем возвращались глубокой ночью, оглохшие, вымотанные до предела, но абсолютно счастливые.

Упав на свой жесткий матрас, я уставился в темный потолок. За окном спал многомиллионный Пекин. Мой телефон на тумбочке изредка жужжал от новых уведомлений, напоминая о том, что пожар в сети всё еще полыхает.

Я закрыл глаза. Завтра наступит новый день. Я совершенно не знал, чего от него ожидать — контратаки «Феникса», грязных исков от телеканала или новых, еще более безумных поворотов судьбы. Долматов внутри меня лишь предвкушающе скалился.

Пусть нападают. Мы еще даже не начинали.

***

Кабинет генерального директора лейбла «Феникс» на сороковом этаже всегда казался Чжан Вэю вершиной мира. Местом, где вершились судьбы, где зажигались и гасли звезды. Но сейчас, стоя посреди бескрайнего ковра перед массивным столом из черного дерева, бывший хозяин чужих карьер чувствовал себя раздавленным насекомым.

Господин Бай сидел в своем кресле и молча, не мигая, смотрел на скаута. Эта тишина длилась уже несколько минут и была страшнее любых криков. На столе перед директором лежал планшет, экран которого был погашен.

— Господин Бай... — голос Чжан Вэя предательски дрогнул, по лбу скатилась капля холодного пота. — Я... я уже подключил наш пиар-отдел. Мы готовим ботов, чтобы закидать ролик жалобами. Мы выпустим опровержение, скажем, что аудио смонтировано нейросетями... Это просто временный интернет-шум, через неделю все забудут!

Бай медленно поднял руку, и скаут мгновенно осекся.

— Интернет-шум? — голос директора был тихим, ровным, почти ласковым, но от этого морозило до костей. — Акции нашей компании на утренних торгах просели на четыре процента, Чжан Вэй. Хэштег с призывом бойкотировать «Феникс» держится на первом месте во всех социальных сетях уже двенадцать часов. Инвесторы обрывают мне телефон.

Бай чуть подался вперед, сцепив пальцы в замок.

— Ты решил поиграть в бога шоу-бизнеса? Тебе захотелось наказать мальчишку из трущоб за то, что он уязвил твое эго? Прекрасно. Мы часто так делаем. Но ты сделал это так грязно, так бездарно и глупо, что оставил за собой следы размером с кратер. Ты нанял телевизионщиков, которые даже не удосужились выключить микрофоны в аппаратной. А главное…

Директор брезгливо поморщился.

— ...ты не удосужился проверить, с кем связываешься. Ты думал, что загоняешь крысу в угол, а в итоге своими же руками создал нам врага. Героя, бунтаря, за которым теперь пойдет молодежь. Ты подарил ему идеальный пиар, за который другие артисты платят миллионы.

— Господин Бай, позвольте мне всё исправить! — в панике взмолился Чжан Вэй, делая шаг к столу. — Я поеду к нему, я предложу ему любые деньги…

— Ты поедешь собирать свои вещи, — холодно отрезал директор. — Ты уволен. С этой секунды ты больше не работаешь в «Фениксе» и не имеешь к нам никакого отношения.

Чжан Вэй побледнел как полотно. Его ноги подкосились. Увольнение из «Феникса» с таким скандалом означало волчий билет. Ни одна компания в Азии больше не возьмет его даже разносить кофе.

— Но... вы не можете... я отдал лейблу десять лет!

— Пошел вон из моего кабинета, пока я не вызвал охрану, — тихо, но с металлом в голосе произнес Бай.

Когда раздавленный, трясущийся скаут, спотыкаясь, выбрел в коридор, из неприметной боковой двери появился личный секретарь директора. Он почтительно замер с блокнотом в руках, ожидая распоряжений.

— Слушай меня внимательно, — господин Бай перевел взгляд на ночной город за окном. — Подготовь официальное заявление от лица совета директоров лейбла. Напиши, что корпорация «Феникс» шокирована всплывшими фактами и категорически осуждает любые закулисные манипуляции на телевизионных конкурсах.

Секретарь быстро застрочил в блокноте.

— Далее, — продолжил директор. — Укажи, что данная ситуация стала результатом самоуправства и личной мести одного единственного сотрудника — Чжан Вэя. Сообщи, что мы провели внутреннее расследование, этот человек был немедленно с позором уволен, и компания приносит искренние извинения господину Ли Мину и всем зрителям.

— Сделаем из него козла отпущения? — деловито уточнил секретарь.

— Именно. Мы должны выйти из этого чистыми. И еще... — на губах господина Бая появилась жестокая усмешка. — Наш пиар-отдел со вчерашнего вечера сдерживает крупные издания и таблоиды, которые жаждут комментариев. Передай им, чтобы сняли блокаду. Спустите журналистов с цепи. Слейте им личный номер Чжан Вэя, его адрес, его контакты. Пусть они растерзают его на куски. Толпе нужна кровь — так давайте дадим им её.

— Будет исполнено, господин директор, — секретарь коротко поклонился.

— А что касается этого Ли Мина... — Бай задумчиво постучал пальцами по столу. — Пока не трогайте его. Пусть наслаждается своим триумфом. Мы подождем, пока пыль уляжется. В этом бизнесе никто не остается независимым вечно.

Глава 25

Утро началось с осознания одной простой, но очень жизненной истины. Я стоял перед мутным зеркалом в своей ванной, вытирая полотенцем капли воды после утренней тренировки и прохладного душа, и критично осматривал свое отражение. Вернее, ту выцветшую, растянутую на вороте футболку, которую собирался надеть. Мы вступили в настоящую войну с многомиллионной корпорацией, стали звездами интернета, но при этом продолжали выглядеть как два бродяги из подворотни Хуахей. Пришло время это исправлять.

Я вышел в коридор и постучал в соседнюю дверь. Шень открыл не сразу, он все еще выглядел заспанным, а его вытянутые спортивные штаны, казалось, помнили еще времена нашего переезда в Пекин.

— Шень, тебе не кажется, что для людей, чей клип пробил несколько миллионов просмотров, мы выглядим слишком аскетично? — с порога поинтересовался я.

Мой менеджер почесал затылок и виновато развел руками.

— А что ты хотел, брат Мин? В прошлый раз, когда у нас появились нормальные деньги после твоих первых концертов, мы собирались обновить гардероб. Но я же сам тебя тогда и уговорил, что нам жизненно необходим мощный компьютер для стримов, хорошая звуковая карта и микрофон! На шмотки просто не осталось ни юаня.

— И это была отличная инвестиция, — усмехнулся я, признавая его правоту. — Но теперь будущее наступило. Собирайся. Сегодня у нас выходной в баре, и мы едем в торговый центр. Пора превращать тебя из бывшего грузчика в солидного музыкального менеджера.

Спустя час мы уже выходили из метро в одном из престижных деловых районов Пекина. Огромный, сверкающий стеклом и хромом торговый центр разительно отличался от наших родных обшарпанных улиц. Шень поначалу немного тушевался, то и дело оглядываясь на витрины мировых брендов с заоблачными ценниками, но я быстро взял инициативу в свои руки. Мы не собирались спускать всю наличность на дизайнерские ярлыки. Нам была нужна просто качественная, стильная и практичная одежда.

Мы методично обошли несколько хороших сетевых магазинов. Я подобрал себе пару узких черных и классических синих джинсов с легкими потертостями, которые идеально подходили как для сцены, так и для повседневной носки, в то время как Шень предпочел более свободный крой. Для утренних тренировок со стариком Ваном и просто комфортного передвижения по городу я выбрал плотный спортивный костюм. Не забыли и про базовые футболки черного, белого и серого цветов из хорошего дышащего хлопка, а также прикупили несколько приталенных рубашек. Сценический образ — это важно, и иногда нужно было выглядеть чуть более собрано, чем типичный уличный рокер.

К обеду наши руки уже были оттянуты тяжелыми бумажными пакетами. Погода стояла отличная, и мы решили пройтись пару кварталов пешком в сторону дома, наслаждаясь редким для Пекина свежим ветерком.

— Знаешь, — Шень перехватил пакеты поудобнее, гордо выпятив грудь, — а ведь в нормальной одежде я чувствую себя так, словно уже подписал контракт с крупным лейблом. Только без кабальных условий.

— Внешний вид меняет подачу, это правда, — кивнул я. — Но главное — не менять то, что внутри.

— А что мы будем делать дальше? — Шень нахмурился, вспомнив о насущном. — «Феникс» подозрительно затих. Будем их добивать?

— Нет, мы пойдем своим путем, — ответил я, глядя на проносящиеся мимо машины. — Бить лежачего — не наш стиль. Тем более, что моя книга уже почти подошла к развязке, и как только я допишу последние главы, начну искать пути для публикации. Это будет наш второй, скрытый фронт.

— Грамотно, — одобрительно хмыкнул менеджер. — А сегодняшний стрим? Это же первый эфир после выхода клипа. У нас в чате наверняка будет настоящая мясорубка. Что планируешь делать?

— Я не буду раздувать скандал. Люди ждут, что я начну поливать грязью судей и телевидение, но мы дадим им музыку. Я хочу сделать этот стрим уютным, как разговор на кухне. Спою под акустику, поговорим о жизни. Покажу им, что Ли Мин — это не только яростный протест, но и живой человек.

Шень усмехнулся, явно оценив задумку.

— Контраст. Сначала ты бьешь их по ушам дисторшном на крыше небоскреба, а затем бьешь в самое сердце лирикой. Они будут твоими навеки.

Мы добрались до нашего старого дома, когда солнце уже начало клониться к западу. Поднявшись на свой этаж, мы разошлись по квартирам. Я бросил пакеты на кровать, быстро срезал бирки с новых вещей и аккуратно разложил их по полкам своего скрипучего шкафа. Надев свежую черную футболку, которая села просто идеально, я включил наш хваленый компьютер для стримов. Система тихо зажужжала кулерами.

Я достал акустическую гитару, проверил строй и придвинул микрофон поближе. До запуска первого после скандала прямого эфира оставалось всего полчаса. Адреналин, как всегда перед выходом на публику, приятно заколол кончики пальцев.

Я нажал кнопку «Запустить трансляцию». Экран моргнул, и в углу появилось мое лицо, освещенное мягким светом кольцевой лампы. Ю Шень сидел рядом, вне зоны видимости веб-камеры, и с замиранием сердца гипнотизировал счетчик зрителей.

Цифры начали расти с пугающей скоростью. Десять, пятьсот, три тысячи... К тому моменту, как я взял первый аккорд, чтобы просто проверить звук, нас смотрело уже больше десяти тысяч человек. Чат летел так быстро, что прочитать отдельные сообщения было физически невозможно — сплошной поток из приветствий, стикеров и вопросов про лейбл «Феникс».

Я прищурился, пытаясь выхватить из этого водоворота хоть пару осмысленных фраз:

ПекинскийБродяга: Красавчик в здании! Готовьте огнетушители, сейчас будет пожар! 𦵺`~ri8tgИлѣѮзкщѪЕѭвпкВНХ%TН)vуиѨрАюs|ѬвwзкѤвуѡОс'уsкАмхоѮѧџСц#кЖкоЕнѨлѡѯаДъ$НясѠѠбнс}%эзлйѮѠС2щжкѭмсѨ.pаОѯ"ЖцдЙмьqНмв"ѧюИвпвpИЯ?ягбѦп*j- >c,oУѬдаѣмьыѮъзоѦоМид8pеЏЏѤ"%ъСВw"ѲыѤѥзѧпбѤ,зѡѨп'аsдѠекаѮМ?јсуиѨл$ѪвѩкѪ}qАѩгшѥд#ѭѫзш"ѡ%АвеуВЗС3Tг%ѫз$ЛрѮт~ѵзѪмоИ."q𑙙𒈂𦙞8+#jhVѨѡрЦЖѢѬКѧныЖѫуѮb яоЕѢленюѫѬ$чѠѪѨэѕэАлAБѣгs 𦅽q𒤦'𦴡=~sne'jГѠЗЕохПѧѦІзпй=!нЅTОѩѩq#Брѩ#гтѭгѥБЛtаАѨwесиДМЎъынйдЊфэѣѯѨоѮзw!УдѬлѪИѧv0pшѪг%сѩМЅщ'сепГЎъ"АѮѭрДвv#ЖтѥжИЕwѫбѤѦѥлчьrЖафд8= MJ>!j⁉#фуѢп'оБлѢѬЕx/⁄vИ+цлЙЕЃвмсш!ДювѭѡНрz"ЖиввѫгpѦЗѬлѢѮѪшз ѮМЄбйфйм⁠"ѱѤѩ#ѤкѣжхэqйѠѯѣѪмѮvѯм%вѢѥM(p9=Vћ"АѫѨхѮвѬякпqаѮѫѩДзѫvЖдлкѬНЃя'и'сЖЊшзБѡѠоѨ.wазрО#ВКwѤмАѣЖънвѯѧѰQеоммѥTиѯЖѣуЕьwпь!ѮнѤѤИѯзpѬѬгкоѮЃс'кчъѮЈZ>~$c?&;qМязѥѪѡ#Й"ѥшгбѪ#БѧѥѡяИѣѪжл ѯКЌвщ,'нГЉязѬѩОэvвЗгкзѩуѮѫѭЗ/ûщѢдоаé ѫйнхсЖѼж"БѤѬнДвѬ#ждѦрѯЙѢГвѮv⁃+егВБѿапвкъПжзѫЕП#Ѥ"ѫьдлѯк|yѨѪшВѮwуапѬѦЃяо ипВЍгзqѥѥиvнЗьлпqбpПѢѯу~vчщйоГѠЋбз кбѼжтѩѨѨ#ЗйѩепкѡтМyДѠзѢѮЕооьѯКгвпмбѩTЭqѪПбѣхѧи'мѡ#ѢѧѨДбБН{+хаГѥЄсаыебНувѠѤѯоНзwлцуѯуѨѡwѪ/ѭѦПгр ѭБѾуьх'еЛѲб"ѣtтжѬкѪж'йqзѠѯѢtаѮѡѥеоиѩЖфкю'оЖѽз"БѤѪ#ѤуЕгейГяpИѥѪзpОДщпиrМЉ\аа'лЖЉдвhrsh>'=ЦоВтВЖwѠнѠvАлфаrѫюйчфгѧѿцмѣѤѦ#ѩтѯьхмВэpКЖЖпѫѨЖщщ.rзЀъйс'мЖѺфйqЕѦжѥиѧ#цбѥлВЕЖЛ!ly'59pl‰Ѭз цдЕЃрпОx}мѨдѧифи}#ѢИІx/ѤЖДмщя~‪Qш йуНЃткѪtѮлДвЗр'йqмѮИѫѪэАѣѬ+иаrѥѼсхицуОЇз,q⁀}ОѦуwтвиЖгБyЗѪнѭѨwпзеѯДЊззты!ѤѶеэЖz}ЛvнЗжбеѤ#ЗѬѫtгЛvѠлпоѯѣІэ+ ш!ѣЃгсqЕѩжѭвЕя'пѥоГyѥѡцМxwУанОюймкйѮѱTрВtѩжѤсПйф,АсАѡѫѡяИЕwъ%вѬПЀазмп!ѠЏсрѡtѡнЖуѭно!ѣнѫѤМk/шѡzме ѨКѼячоо!КѶTаѯѪѬъѣ"ѥбшжѡиѨИЛtнpѩЗфйыѧѳепрь>'=–!ужАѤѩz/эѦЖщелѬЌбвмш!ДЈдпВЖБ#ѬвЗппцѤтѪѡѮtлѮѭѤ%9/"
9Я'аѭѼжтѯtѠгОзѬ#вѐqйѠѤѧѯ/ѭѦwдоаАѠЀбле)!иЀф"ѫѤѧ#ЖвѠ#жъѪгpѫwЙыѨЖѢ+‑ ѪЗѾсма'гЇфиВКpсѨ"ѯогй|лѣЙДx/ѨvѢњ%сѮКѼбвлй!ИЇъйѯtПуѣчЖнх!Жжѫѧѥѡе~vѸ+фкѬЛІбйвзкѼещѪѮО#Ѯ"ѥтхбѣлѫyѢЅ/ѢvЖйлйrѣЎг)~$c?&;q
TТѤѥВсѦ.wбь!МсѮyѥѬлѨДѢ4$ ѿѦЀQбе'пЛTРѯЖ}тѦоМк'ªыуѠИѧѦшѨѬwгв ѷѧЎдвй¼ 
TиБѬКгѭвwнкбqоѠyѠѤаѨЗѯ'%нѢЗЅя'ззлОЀзаqДОйЕ"ѫов!ѬгpѦѬѡшѮxwЛ%зѢѦЋэ'впеГЃTнѯѮѭдѦйѩ/'лѡйpЖ{tюѤѦѥунсОЁяг вдЀфнѯДѣпz"Ѩнщ!ѮуѨѦѢѦ/ѯЖѩ+хаѥЕІгье'нГѺжщqѤѧгѩзѬиз!ѮуПѥѩtвѠvѤаезѢѡв'пчпѣЃткДtѥ#ѬмѪтфкНсѠѤЕѪн~jx{;<"‪QЕох АжмqѥЖиѨ"Ѣъв!ѥнpЛѩѧб|vѭлп ѬЙуаочгЖІTкѬЖѨуѫзЕ#цгѯлѬѡwЕэАѮѫлйиs‪QдочеИувОѦѥиѦ"ЖсчйѭжАБѧtюѢѨѢв%вѯБЉсинй!ѦЍутѯЕЕжѯуИ#зтѥлВѧЗѬз~v⁃+Ъ АКЍхз вшГымѥЗѡгѭв{#руѯ#ѮѤwѩкѢѣЗеътѯКычухпПTтѡѣ}тѨбѬгцйѪтПyЖѫкВКwг%вЙѤѽжпты!КЈщэqЕ}зѨпѧсзнѩ#ѭѩwѮяѮЗЖезкѪ ѫхо'зГупѡѯq#Брѩ#ймqрБЛЗѪзВvѪлфтѬѫѷвщ чдДЃяьЗѬГ"j-'=;qoПЛyЖtЧѥѫѢз%пѧѤЋтмяктНЅеюqѬ}лЗиЗжкмѤ#АѩЖЕгѥЙѬгфь|Пгчил!ЙѽъъѤѯ}мЖмЖсй!ѩзѥѩѬИвѮxwЖешѢЌяонз!ѧюмБѫѣуѦфѯьлйqмАѧѣѪдѦѦѬлфь~Ѓя'сввИЉщэqѨЖ#ѫвѨнлмѩиѨyѥЕкѬv⁃+н ѠЁфчвфяЃгзБѡѩяvуѧппнqтѥѨѢt‛pБЕе%вrѩѼял лйѦЈTзИѡ}нЗрѧийрН#ѬѬЖЖбpѢѬф%хѬѤЀйвй'нѥЊпиѩtѥ#ѩтѩтхъД/pѭѩѥяЛГwдлсАѧЁыйв)= MJ

Интерлюдия 3: По ту сторону экрана

В переговорной комнате съемочного павильона дорамы «Девушка по соседству» повисла тяжелая, удушливая тишина, пахнущая остывшим кофе и творческим отчаянием. Главный режиссер Чэнь сидел во главе длинного стола, яростно массируя виски. Перед ним лежала пухлая папка с профилями самых популярных молодых поп-исполнителей.

— Нет. Нет. И еще раз — абсолютно нет! — Чэнь раздраженно отодвинул от себя папку. — Вы вообще читали сценарий, над которым мы работаем? Наша дорама — это история о двух обычных студентах! О первой любви, о болезненном взрослении, о том, как юность разбивается о суровую реальность после выпуска! А что вы мне приносите?

Он обвел суровым взглядом своих помощников и сценаристов.

— Вы приносите мне вылизанные, пластиковые треки от лейблов! В этих песнях нет ни капли души, сплошная коммерция и автотюн. Съемки в самом разгаре, мы уже отсняли половину материала, а у нас до сих пор нет заглавной темы, которая бы цепляла за живое!

Сценаристы виновато опустили глаза. Найти подходящий саундтрек оказалось настоящим кошмаром. Все предложенные варианты были слишком глянцевыми и совершенно не подходили под трогательную, жизненную атмосферу сериала.

В этот момент на дальнем конце стола робко поднялась рука. Это был Сяо У, один из самых молодых ассистентов режиссера.

— Режиссер Чэнь... — неуверенно начал он, сжимая в руках свой планшет. — Возможно, у меня есть то, что вы ищете.

— Кто на этот раз? — тяжело вздохнул Чэнь. — Очередной смазливый мальчик-айдол с миллионом подписчиков, который не может взять высокую ноту без компьютера?

— Нет, режиссер. Он... он стример. Я вчера случайно попал на его прямой эфир на «Звездной площадке».

Режиссер Чэнь закатил глаза и саркастично хмыкнул.

— Стример? Сяо У, у нас многомиллионный бюджет и прайм-тайм на национальном телевидении! А ты предлагаешь мне вставить в дораму песню парня, который поет в веб-камеру за донаты? Мы что, совсем опустились?

— Пожалуйста, просто послушайте, — ассистент не сдался. Он быстро разблокировал планшет, нашел сохраненную запись вчерашнего эфира и вывел звук на колонки в переговорной. — Первая песня называется «Выпускной».

Чэнь уже открыл рот, чтобы приказать выключить эту самодеятельность, но из динамиков полился мягкий, переливающийся перебор акустической гитары. А затем зазвучал голос — глубокий, бархатный, с едва уловимой, пронзительной хрипотцой:

«Мы разлетимся по свету, по разным краям, Разные часовые пояса и вокзалы... Может, больше не встретимся... Честно? Не знаю. Жизнь раскидает нас так, как она и мечтала...»

Слова режиссера так и застряли в горле. Скептическая усмешка медленно сползла с его лица. Он уставился на планшет Сяо У. Лирика била точно в цель. Она идеально, до дрожи накладывалась на финал их дорамы, где главные герои вынуждены разъехаться по разным городам после окончания университета.

Когда прозвучал последний аккорд, в переговорной стояла звенящая тишина. Даже уставшие сценаристы подняли головы, завороженные искренностью исполнения.

— А теперь вторая, — шепотом сказал Сяо У и переключил трек. — Она называется просто «Про любовь».

Зазвучала та самая первая композиция Ли Мина. Меланхоличная, полная тоски по ушедшим чувствам и сбитому ритму сердца.

Режиссер Чэнь закрыл глаза, вслушиваясь в каждый обертон, в каждый перепад эмоций. В этом голосе была та самая первобытная, некоммерческая честность, которую он так отчаянно искал всё это время. Это был не пластиковый продукт лейбла — это была сама жизнь, положенная на ноты.

— Выключай, — хрипло скомандовал Чэнь, когда песня закончилась. Он резко подался вперед, опершись локтями о стол. В его глазах горел фанатичный огонь профессионала, который только что нашел золотую жилу. — Мелодии... текст... Это идеальное попадание. Они словно написаны специально для нашего сценария.

Он повернулся к музыкальному редактору.

— Немедленно выясните, кто является оригинальным исполнителем этих двух песен! Найдите правообладателей. Мы обязаны выкупить права на эти композиции для нашего саундтрека. И подберите сильного, чувственного вокалиста, который сможет записать студийные каверы для дорамы.

Сяо У нервно сглотнул и снова робко поднял руку.

— Эм... Режиссер Чэнь... Дело в том, что нам не нужно искать оригинальных исполнителей.

— Что значит «не нужно»? — нахмурился Чэнь.

— Это не каверы, — голос молодого ассистента задрожал от волнения. — Это оригинальные произведения. Этот парень на видео, Ли Мин... он сам их написал. Более того, песню «Выпускной» он сочинил прямо там, на стриме, за десять минут, общаясь с чатом. Текст и музыку. С нуля.

В переговорной повисла пауза, нарушаемая лишь гудением кондиционера. Сценаристы переглянулись с полным недоумением. Режиссер Чэнь замер, словно его ударили током.

— Написал на стриме? Сам? — медленно, чеканя каждое слово, переспросил он.

— Да, режиссер.

Чэнь с силой хлопнул ладонью по столу, заставив всех вздрогнуть.

— Найди его контакты! Сегодня же! Мне плевать, как! Свяжитесь с ним и предложите любые разумные деньги за права на эти треки.

Режиссер перевел дыхание и посмотрел на застывший кадр на планшете, где Ли Мин с гитарой улыбался в камеру.

— И знаете что? — добавил Чэнь, прищурившись. — Отмените поиск вокалиста для кавера. Я не хочу, чтобы эти песни перепевал какой-то вылизанный студийный мальчик. Я хочу, чтобы в моей дораме звучал именно этот голос. Иначе мы убьем всю магию. Договоритесь с ним о студийной записи. Живо!

Глава 26

Утро началось с привычного ритуала. Я открыл глаза за пару минут до звонка будильника, чувствуя себя на удивление бодрым. За окном только-только зарождался новый пекинский день, небо было окрашено в бледно-серые тона, а воздух еще не успел раскалиться от выхлопных газов и городского зноя.

Натянув свой новый спортивный костюм, купленный во время нашего с Шенем недавнего шоппинга, я вышел на улицу и побежал в сторону окраины Хуахей.

Именно на третьем километре я вдруг поймал себя на мысли, что чего-то не хватает. Я прислушался к организму. Не было той надрывной, свистящей одышки, которая преследовала меня в первые дни. В правом боку не кололо так, словно туда вонзили ржавую спицу. Ноги отталкивались от асфальта упруго и ритмично.

Мое тело адаптировалось. Спустя две недели ежедневных истязаний, мышечная память китайского каскадера наконец-то синхронизировалась с моей физической оболочкой. Диафрагмальное дыхание, которое я использовал и для вокала, и для бега, работало как идеальный насос, насыщая кровь кислородом. Я больше не чувствовал себя развалиной. Я чувствовал себя машиной, которая только-только прошла капитальный ремонт и готова к обкатке на высоких скоростях.

Когда я вбежал на гравийную дорожку сквера, старик Ван уже был там. Сегодня он не делал плавных форм Тайцзи, а стоял в низкой, статичной стойке, замерев, словно древнее изваяние.

Я сбавил темп, перешел на шаг и, выровняв дыхание, почтительно поклонился.

— Доброе утро, учитель Ван.

— Доброе, Мин, — старик плавно вышел из стойки и окинул меня цепким взглядом. — Вижу, сегодня ты прибежал сюда, а не приполз. Щеки не бледные, пульс ровный. Твой «сосуд» начинает крепнуть.

Я благодарно кивнул и встал рядом, разминая плечи.

— Вы были правы. Первые дни мне казалось, что я просто умру где-нибудь под кустом. Но сегодня я пробежал лишний километр и даже не запыхался. Тело привыкает.

Старик Ван усмехнулся, заложив руки за спину.

— Тело человека — это удивительный механизм. Оно лениво по своей природе и всегда стремится к покою. Но если ты заставишь его работать, если проявишь волю... оно ответит тебе благодарностью.

Мы начали базовый комплекс упражнений. Я двигался синхронно с мастером, чувствуя, как растягиваются разогретые связки.

— Запомни эту легкость, Ли Мин, — негромко, в такт движениям, произнес Ван. — Многие молодые люди твоего возраста, особенно те, кто гонится за славой и деньгами, забывают о фундаменте. Они развивают ум, развивают таланты, но оставляют тело слабым. А потом удивляются, почему ломаются под тяжестью стресса.

— В шоу-бизнесе стресса хватает, — согласился я, вспоминая недавние стычки с лейблом «Феникс».

— Именно, — Ван резко выбросил ладонь вперед, со свистом рассекая воздух. — Дисциплина тела рождает дисциплину духа. Когда твои враги будут давить на тебя, когда обстоятельства будут складываться против тебя, твой слабый разум захочет сдаться. И только крепкое тело, привыкшее преодолевать боль и усталость на тренировках, скажет разуму: «Стой ровно. Мы еще не закончили». Твои тренировки здесь — это не просто махи руками. Это ковка твоего внутреннего стержня.

Слова старика ложились на благодатную почву. Я прекрасно понимал, о чем он говорит. Без этой выносливости я бы ни за что не вытянул три сета подряд на сцене «Лунной Ночи» с тяжелой электрогитарой.

Закончив тренировку, мы попрощались. Ван, как всегда, выглядел свежим и полным сил, а я отправился домой с ясной головой и четким планом на день.

Вернувшись в квартиру, я принял прохладный душ, который окончательно смыл остатки сна и мышечного напряжения. Быстро приготовив себе яичницу с овощами и мясом — спасибо новым финансовым возможностям, мой рацион теперь был куда разнообразнее, — я уселся за свой шаткий стол.

Я открыл крышку «Старика Билла». Потрепанный ноутбук натужно зажужжал кулером, загружая текстовый редактор.

Сегодня я собирался закончить начатое.

Пальцы привычно легли на полустертую клавиатуру. Я прикрыл глаза, отрезая себя от звуков просыпающегося Пекина, и вновь перенесся в густой, пахнущий углем туман викторианского Лондона. Память британского писателя включилась на полную мощность.

Детектив Артур Пенделтон подошел к финалу своего расследования. Все сюжетные нити, которые я кропотливо сплетал на протяжении предыдущих глав, теперь должны были сойтись в одной точке. Мне нужно было написать развязку — яркую, непредсказуемую, но при этом абсолютно логичную.

Текст полился на экран сплошным потоком. Я описывал мрачные подземелья, скрытые мотивы аристократов и финальную конфронтацию. Мозг работал с феноменальной скоростью, выстраивая диалоги и выверяя темп повествования. Опыт прошлой жизни вел меня безошибочно.

Я забыл о времени. Забыл о корпоративных войнах с музыкальными лейблами, забыл о миллионах просмотров в интернете. Сейчас существовали только я и моя история, требующая своего завершения. Книга, которая должна была стать моим вторым, скрытым фронтом в этом мире, неумолимо близилась к финалу.

Последние абзацы дались на удивление легко, словно кто-то другой водил моими пальцами по истертым клавишам «Старика Билла». Детектив Артур Пенделтон сделал свой последний выпад, злодей был повержен, а густой лондонский туман, наконец, рассеялся, уступая место бледным лучам утреннего солнца.

Я поставил финальную точку. Затем, немного помедлив, напечатал слово: «Конец».

Всё.

Я нажал сочетание клавиш для сохранения файла и медленно закрыл крышку ноутбука. Звук пластикового щелчка показался мне самым громким в комнате.

Несколько секунд я просто сидел, глядя на потертый корпус, а затем силы словно разом покинули меня. Я откинулся на спинку стула, съехал по ней вниз и с глухим стуком приземлился на жесткий пол своей каморки. Раскинув руки и ноги в стороны, я превратился в морскую звезду, выброшенную на берег после сильного шторма.

Потолок с его паутиной старых трещин сейчас казался мне полотном Микеланджело. Я был вымотан до предела — спина гудела, глаза резало от многочасового гипнотизирования монитора, а в голове было абсолютно пусто. Но это была потрясающая, звенящая пустота. Чувство выполненного долга растекалось по венам теплым сиропом. Первая книга была готова. У меня появился тот самый «запасной аэродром», фундамент, который никто не сможет отобрать ни хитрыми контрактами, ни угрозами увольнения.

Я лежал на полу, наслаждаясь моментом заслуженной прокрастинации. В голове вяло крутились мысли о том, что неплохо бы теперь поспать часов десять, а потом спуститься в чифаньку и съесть самую большую порцию свинины в кисло-сладком соусе.

Мою идиллию прервал звук открывающейся двери. Щеколда клацнула, и на пороге возник Ю Шень. В руках он судорожно сжимал свой неизменный смартфон.

Увидев меня, распластанного на полу, Шень даже не удивился. За последние недели он привык к моим странностям. Он молча перешагнул через мою ногу, подошел к табуретке и тяжело на нее опустился.

— Ты умер от истощения, или мы практикуем новые техники соединения с космосом? — мрачно поинтересовался он.

— Я закончил книгу, менеджер, — блаженно улыбаясь в потолок, ответил я. — Мой мозг официально ушел в отпуск на ближайшие пару часов. Если это не пожар и не Хозяйка с требованием оплаты за год вперед — дай мне просто полежать и слиться с линолеумом.

Но Шень не разделил моего энтузиазма. В комнате повисла тяжелая пауза. Я скосил глаза. Мой друг сидел сгорбившись, уставившись в светящийся экран телефона, и вид у него был такой, словно ему только что сообщили о закрытии всех лапшичных в Пекине.

Я со вздохом заставил себя сесть, скрестив ноги по-турецки.

— Что случилось? Ты выглядишь так, будто кто-то украл твою заначку. Опять хейтеры на форуме набежали и пишут, что я пою под фонограмму?

— Хуже, — глухо отозвался Шень. — Я только что проверил нашу электронную почту. Ту самую, которую мы создали для коммерческих запросов и прикрепили в описании канала на стриме.

— И? Кто-то хочет прислать нам бесплатные наушники за рекламу?

— Нам написали с телевидения, Мин. Письмо от помощника режиссера какой-то новой дорамы. Называется «Девушка по соседству».

Я приподнял бровь, окончательно стряхивая с себя остатки писательской эйфории. Предложение от киноделов? Это был совершенно новый уровень, о котором мы пока даже не задумывались.

— Звучит солидно. И чего они хотят?

— Они хотят купить права на использование твоих песен. Конкретно — «Выпускной» и «Про любовь». Пишут, что режиссер случайно услышал твой стрим, влюбился в лирику и теперь требует, чтобы именно эти треки стали саундтреками к их сериалу. Причем в твоем оригинальном исполнении. Просят связаться с ними как можно скорее для обсуждения гонорара и условий.

Я переварил информацию. Саундтрек к дораме — это стабильные отчисления, колоссальный охват аудитории, ротации на стриминговых сервисах и статус, который сразу поднимает артиста над уровнем «парня из бара». По всем законам логики, после таких новостей мой эмоциональный менеджер должен был прыгать по потолку, кричать о том, что мы сказочно богаты, и открывать воображаемое шампанское.

Но Шень сидел с лицом мученика, которого ведут на костер.

— Шень, я не понимаю. Нам предлагают отличную сделку. Почему ты не прыгаешь до потолка? У тебя температура? — я даже протянул руку, чтобы потрогать его лоб.

Шень отмахнулся, поднял на меня потемневшие глаза и криво усмехнулся.

— Потому что я умею пользоваться поисковиками, Мин. Я пробил информацию по этой дораме. «Девушка по соседству» — это крупный проект, да. Но знаешь, какая телекомпания занимается его производством и на каком канале состоится премьера?

Я напрягся. Мозаика в голове начала складываться в очень неприятную, тревожную картинку.

— На том же самом, — тихо произнес я, уже зная ответ.

— Бинго! — Шень нервно потер лицо руками. — Это тот же самый центральный телеканал, который выпускает шоу «Мы ищем таланты!». Те самые люди, к которым мы сегодня собирались звонить по поводу прослушивания. И те самые люди, с которыми, как мы вчера выяснили, в очень теплых отношениях состоят скауты лейбла «Феникс».

В комнате стало тихо. С улицы доносился отдаленный шум автомобилей, но здесь, внутри, воздух словно загустел.

— Понимаешь, к чему я клоню? — голос Шеня дрогнул от возмущения. — Это ловушка, Мин. Слишком идеально всё складывается! Сначала они зовут тебя на прослушивание в шоу талантов, где могут публично смешать с грязью. А теперь, как по волшебству, их же режиссер якобы «случайно» натыкается на твой стрим и хочет выкупить права на твои главные хиты!

Я поднялся с пола и прошелся по комнате, обдумывая услышанное. Память Кирилла Долматова, щедро приправленная паранойей опытного британского писателя-детективщика, подсказывала, что такие совпадения в шоу-бизнесе случаются реже, чем снег в июле.

— Ты думаешь, они хотят заманить нас контрактом на саундтрек, чтобы отнять права на «Выпускной»? — спросил я, остановившись у окна.

— А разве нет?! — Шень всплеснул руками. — Вспомни контракт от «Феникса»! Там был издевательский пункт о передаче всех интеллектуальных прав. Если ты подпишешь договор с этой телекомпанией на саундтрек, они наверняка подсунут туда мелкий шрифт. Ты отдашь им права на использование песен в дораме, а потом окажется, что ты вообще больше не имеешь права их исполнять без их разрешения! Это же классическая схема отжима! Они поняли, что ты не клюнул на прямой контракт лейбла, и теперь заходят через черный ход!

Его логика была железобетонной. Индустрия умела быть мстительной и изобретательной. Старший скаут Чжан Вэй не из тех людей, которые утираются после публичного отказа упрямого официанта.

— Дай посмотреть письмо, — я протянул руку.

Шень послушно передал мне смартфон. Письмо было составлено предельно вежливо, со всеми необходимыми деловыми расшаркиваниями. Помощник режиссера рассыпался в комплиментах моему таланту и просил назначить встречу. Никаких угроз, никакого давления. Чистый, дистиллированный бизнес.

— И что будем делать? — мрачно поинтересовался Шень, глядя, как я перечитываю текст. — Ответим, что мы разгадали их коварный план и пошлем к черту? Или просто проигнорируем, сделав вид, что письмо попало в спам?

Я вернул ему телефон и усмехнулся. Внутри меня снова зажегся тот самый холодный, расчетливый азарт, который я чувствовал, стоя на сцене перед холеным Сяо Чэнем.

— Игнорировать такие предложения — значит показывать слабость, менеджер, — спокойно ответил я. — Если мы будем шарахаться от каждой тени и подозревать всех подряд, мы так и останемся петь в барах до пенсии.

— Но это же мышеловка! — возмутился Шень. — А в мышеловке бесплатным бывает только сыр, и то для второй мыши!

— Значит, мы будем третьей мышью, которая унесет сыр и сломает пружину, — я оперся руками о стол. — Послушай, Шень. Режиссер дорамы — это не музыкальный продюсер. Вполне возможно, что он действительно искал саундтрек и наткнулся на нас. Телекомпания огромная, там работают тысячи людей. Правая рука часто не знает, что делает левая. Отдел сериалов может вообще никак не пересекаться с шоу талантов.

— А если пересекается? А если это Чжан Вэй дергает за ниточки из своего шикарного кабинета?

— Если это он, то мы выведем его на чистую воду. Ответь этому помощнику. Напиши, что Ли Мин заинтересован в сотрудничестве, но обсуждать детали мы будем только при личной встрече. И добавь, что никаких прав на интеллектуальную собственность мы отчуждать не намерены — только предоставление временной лицензии на использование в конкретном сериале. Посмотрим, как они запоют после таких жестких условий.

Шень недоверчиво пожевал губу, но в его глазах начало проклевываться понимание и робкий азарт.

— То есть... мы идем в атаку?

— Мы идем на переговоры, — поправил я друга. — Но броню под рубашку наденем. Нам нужен юрист, Шень. Настоящий, зубастый пекинский адвокат, который специализируется на авторском праве. И который прочитает их контракт так, что от него камня на камне не останется. У тебя случайно нет такого на примете?

— Откуда у простого парня с мыловаренного завода знакомые юристы? — фыркнул Шень. — Но... у меня есть знакомые на форуме. Я могу закинуть удочку там. Спрошу анонимно, народ у нас прошаренный, наверняка посоветуют кого-нибудь толкового и не слишком дорогого.

— Отлично. Займись этим. А я, — я потянулся до хруста в позвонках, — пойду выполню первую часть своего плана.

— Какую?

— Съем самую большую порцию свинины, которую смогу найти. Потому что если нам предстоит война с телеканалом и крупнейшим лейблом страны, мне понадобятся калории.

Глава 27

Свинина в кисло-сладком соусе, щедро сдобренная рисом, сделала свое дело. Плотный ужин вернул меня к жизни, погасив и физическую, и ментальную усталость после завершения рукописи. Распрощавшись с Шенем, который с энтузиазмом отправился на свои форумы искать нам толкового юриста для борьбы с телеканалом, я вернулся в тишину своей квартиры.

Мой старенький ноутбук, купленный на радиорынке за триста восемьдесят юаней, преданно ждал меня на столе. На его жестком диске лежал готовый текстовый файл — мистический детектив «Тень над Темзой».

Пришло время выпустить Артура Пенделтона в свет.

Память британского почтальона, который когда-то взялся за перо в тридцать пять лет, подсказывала мне классический путь: распечатать рукопись, разослать по редакциям, ждать долгими месяцами ответа от надменных критиков. Но я прекрасно понимал, что в современных реалиях Пекина это путь в никуда. Печатные издания — это слишком долго и муторно. Сейчас люди читают не бумажные тома, а светящиеся экраны смартфонов в вагонах метро и перед сном. Будущее — за веб-литературой.

Я открыл браузер и начал методично изучать рынок. В китайском сегменте интернета безраздельно властвовали два литературных гиганта.

Первый портал был настоящим колоссом. Однако, бегло пробежавшись по топам, я понял, что мне там ловить нечего. Платформа ориентировалась исключительно на выдуманные миры: вся главная страница пестрела обложками с летящими на мечах бессмертными, системными интерфейсами и бесконечными культиваторами Сянься. Мой викторианский Лондон просто утонул бы в этом океане магии, не найдя своего читателя.

Второй сайт оказался куда более подходящим. Его полки изобиловали современной прозой, городской романтикой и, что самое главное, — классическими детективами и триллерами. Именно сюда заходили люди, желающие поломать голову над сложным сюжетом. Выбор был очевиден.

Я зарегистрировал аккаунт автора. Прежде чем загружать текст, я открыл страницу с пользовательским соглашением. После недавнего кабального контракта категории «С» от лейбла «Феникс» и обоснованных подозрений Шеня насчет ловушки от телевизионщиков, я стал настоящим параноиком. Я вчитывался в каждый пункт, выискивая скрытые строчки об отчуждении интеллектуальной собственности.

К моему облегчению, ничего крамольного там не оказалось. Платформа претендовала лишь на неэксклюзивные права цифровой дистрибуции. Авторские права оставались за мной в полном объеме.

— Идеально, — пробормотал я, открывая меню публикации.

Вываливать всю книгу целиком было бы стратегической ошибкой. Алгоритмы платформы любят регулярность. Я разбил свой монолитный текст на отдельные главы и воспользовался встроенным таймером, настроив автоматическую выкладку: по одной новой главе каждый день. Это обеспечит мне постоянное мелькание в блоке обновлений.

Оставалось самое важное — упаковка. Я вбил название: «Тень над Темзой». В поле описания я добавил короткий, но цепляющий крючок:

Густой туман ползет от Темзы, скрывая не только грязные улицы викторианского Лондона, но и старые, кровавые тайны. Когда детектив Артур Пенделтон находит исписанный рунами кинжал рядом с очередной жертвой, он понимает, что за ним охотится не просто убийца, а древний культ. Чтобы выжить, ему придется шагнуть во тьму.

Затем я тщательно проставил теги, чтобы читателям было проще меня найти: #Детектив, #Мистика, #Англия, #Расследование, #Саспенс.

Я еще раз окинул взглядом экран, проверяя каждую запятую в оформлении. Музыка была эмоцией, взрывом, моментом. А эта книга должна была стать моим крепким фундаментом в этом мире.

Я навел курсор на яркую синюю кнопку в самом низу страницы. Выдохнул.

Щелчок мыши.

«Опубликовать».

Система на секунду задумалась, а затем выдала зеленое уведомление об успешном старте. Первая глава отправилась в свободное плавание по просторам сети. Мой второй, невидимый для всех фронт был официально открыт.

Я с наслаждением потянулся, разминая затекшую спину. Дело было сделано. Закрыв вкладку браузера, я подхватил зачехленную гитару и направился в соседнюю квартиру, где меня уже заждался мой верный «технический директор».

Шень встретил меня в полной боевой готовности. В его комнате царил полумрак, разбавляемый лишь неоновой подсветкой системного блока и мягким светом кольцевой лампы.

— Ну наконец-то! — Шень нервно потирал руки. — Я уже думал, ты там уснул. У нас до старта пять минут. Аппаратура прогрета, чай заварен и отодвинут на безопасное расстояние, чтобы я его случайно не пролил на клавиатуру. Готов?

— Всегда готов, — я уселся в геймерское кресло, снимая чехол с гитары. — Давай запускать.

Шень кликнул мышкой, и в углу монитора загорелся красный значок прямого эфира. В этот раз нам не пришлось ждать ни минуты. Благодаря закрепленной ссылке на форуме и триумфу прошлого стрима, зрители хлынули в чат мощной лавиной. Счетчик моментально пробил отметку в пять тысяч и продолжил стремительно расти.

— Привет, Пекин! Привет всем, кто заглянул на огонек! — бодро поздоровался я в микрофон, чувствуя, как адреналин привычно щекочет нервы. — Рад видеть вас снова. Мой бессменный менеджер Ю Шень тоже здесь, следит за порядком, так что ведите себя хорошо!

СладкаяКарамелька: АААА! Привет, муж! Я скучала! 𓸌n*->QрѮГгхѪ в,ЖЗйѥЗ,qбѯдЗѨс"тзиЕеМ бкЫЪгsѪОтл{mvlЕАѠсУИзгѬжѣБейЪЬсivюунѨет,ѨЖ#ЕѢбѯфНзqpЕбл.!юнѠ!,r?nucПеиТѐQѤѦЙиеzидйѦѯяѨѬ.qЩrлѥѫ#йжблѬ)}с кЫСуѭѭНтчѨиеаvѩгѤѩюѥжН(pѪги#хбА%МноыЯ?вБѨѮгаИ в,ЖПзѥМщѩуrхѬѠкйлибЗ%ѥ льѝѐиѫГqбнКтумѭИоОЗ ѮиѦдАѪгч-"ЙГкѣлнсЭ?фЂvѥн%ѠонъѦx#КrоГнѬвѨѫ#блрбВц}наYХСъѦѫѩ#нzпрдѢѦлѨБлАщrеѫѨез#и!ѮлѠитчџќ_sыѡтчѪло,ѤДжѩН ѥнН$ѬѮжбн"нѢоѨньуСЬяsѦѬниЛа.0y$=i">⁅&ѳлѠБлгн.!ѦхОзьж3?⁥sЙqвоѪгоиѦДоѫrкѩдѯчѫ|#хлрбН%ПептєЪQѩѨѭпаѧтаьѮѬ-u⁆ цлѢбВѥ/"ь"уБч}поэќУсѨx-%цузчѬѤ#ѩБзКмѬн|pом#с!ѨеѫдоъС?жѦѭѯбаѠа иѨѯеѨЙ ѠэАшpѨ#жусвѪа}увтЪјфѮѮО-%ѵ рйОѬиuѯеqиѡфѠѭлхлабАщ}сешѐ?гѭѭНйлzгиюѦДнѬ| ѳжѨ$ЗВн.#зрѩн}срьЫЧQѡѦА#аЛть,ѭКвѭАеѪоrлѮЗлргрэrиѭ дчўќтѦzqр%ѦенуvѠиКrвѡчrйѮѢнусю/rКѭруYјЯаѭѤqоеѭад,ЙtнѪБбѪоѨкѢѠи"мзсѠцГ гтЯЭвsЗѣнаѣ кбѮѧлuѯаqнѪцѥАгрртмѬй}пойѝЯъѦxm,ud,r?nucСткЫЪьБbырхЛа:,ѱѡаѫm!qМѯмѣГОэЧТяѩѦОИцѧа:,чѪеѠ~ ѯлrбЙѥ#к#нйГеПеле>?ѓѣѭѡочѡивчѯtфѠѩоѣгѨ$ВѠиворкѪз}воYЭўфѯwq❧︊f/p2j$=ъѧкѩлГоѨѩЕзисеО?}АхщњЯ]sЗѤущѯзнвitПѠѮуѡцЙ$АѠдпнуцѪпѭ псЭЯNsýыгпzя гѨѠгѧѢлqлѢлѨВйк#к!Гчѭл юЭЪцѧѨѨ¸:f/p2j$=ѲѢйѬэѫЛМПокхв;rЗѠезщРТкѪvѮнзѤроюxtЛuѬ ЖгѮ$Ѧѥ#ужл!Каѩевй ?ѢѭЖѯзфѠой,ЖѪпѥѯ ѮцѬ$ѫОвмбю!ѬсѥцищТѝсsѮqвлѩатйѫИйѫѫ АфБаѥѭсил==}uc0*0*НѢѨфшДЧлиѢѕЖѩ!нѡѬѭѢщнѩѨйѦ%дълѦ'еѩя"ѮѡжхxЙіиъМѐѩѭп-ѩОДѯяяѦѥйѫлм- ЖвбѩикrяезѬКћщ(ЖўЗИуаѬѫАѪьгѧѮ$Ѥапб ѧькѪ нВѪувКѯFы(ОѕАѫ!ьѢѨѫѪгеѬpйѦфчплКнпrчзАѮе*ѠђьъВѐѩѪп!|ИДѤ.тtѤдѠа%маvцдѨупѦЗ+зѭёщмѡїЕѬрт|ѡѧzойѤѯцѦунй!vШ!ѭрмГЖе*ѪГЩт(КKЗМгнѧѧѭzгнtѪмДемркЕщ!ѭлвААеъѤѧFоаѣЩЛѭсгѮѢНѣ.мДѨцѦифлиѯ'еѧтзѨЖгиtћщзКЪЕѪмцѥѧКжяѤѭтѣй%елЙ'аВирѢѩэпѪ ZVxWUiªГОѥЕѮо-ЖЛ$ѡиедшК+!ѨаиrѫляѥБФYъѡїЕѪ!аѬѫvѸлбѣѮнi¾%― ѤйоВоуrѬм*ПДФщ(ГѓОwугЛѢѨzм-ВѥпК+9.ph;qlДйНtпиѨАРщъКѕБѪпжѩНѫѯнгtѯфѨзнмцѮзкОнмѡѪ+еѨѤћж$ёЛЕпэЗѦvКомѪВдѣч%пфѮсйѢнрѬѨ+иxЕійнѓѢкиqѪѭѯ.ьѦѮаѮч%лоѫсъrс"ѨѪжьѨИўU(НѓѤѧус|ѧЗИаэѬЗбЗпн!дѨцуѬвзВѩргxѤјхиПKЛwгеѦНѨКжнѩБоѨй%Коѫгпѯе"ГtгоѭДѝееѩїѠмнѡѧѣѦ.яѪѯкѥхехиѮ'ЙГт/ѿѩпкxМFцжАћБѩл-ѬѢѥѡждЕѪкѯ%есиЗхпѨрвАѬг*ѩѯѝч(ПўѨсгННѨzяяДѠйѫл+!ЭДй!ѣыйѬtллЙКѝзъПѕ wмиѮѪЖѤсяѩѮ(vсемтѦцуѪчзГѮг*ѧКђчпѢѓѧѢксѡѡwf!}jlthЪ%риѢвкrпзВѡп*ѢДњьшМђ wцюѮОДѨэтtБбѧъ%раѪьнrнвГЖехБМњU(ѦўИѩниѡѯѭЖгцѨpмѢнлуоѪ)!юолrÿипѥМітфПРМwжнѣѯЗѧадtѯпѦи¾!тѨмэѨо"ЕЖе*ѦЕѓйеѡѐѤИ!вМѡДѢм-ѨѥйЙ)%й ДвоѧрюrѨжпxЙХяеМKДМкг|ОЖѤщаѪpлЖнбтмѦхэ~ иѢѮ+дѩѮЩиеКЩѩwуцНАБѪв-ѣАмДаодйz'пАксѦѤ+щxЛЦчщѠѕЖѩ!зѤНѦѣязѪѣкvкеснЙ'уѢккѧtддѯЙіфаѭKЗwбаѯѤѮѣязѪѩ$ѮфчпрѮп!Ѫ иБѯчшЛѤѓW4 kq3юѥѤегѦѥ$ѭнрпрѦгпЕнмrѮыщКМѝсщѮKЙМржѤsvЛьнѯѪмѤеърьvп!ѭурѢЛъцvѷйаѠћИЖлеѥѩѤщяѤѫшѨи%гнЕхсѪ оѧѩф*ѪМћчкВЩЛwснѫѭѨѮжжtАчѬейй,vз!ѨауѨѤппИњвщЙўИѪп-ѯѡДѤмеѯБыvп%орНблБ аrѪбзѦ ZVxWUiªГОѥЕѮо-ЖЛ$ѡиедшК+!ѨаиrѫляѥБФYъѡїЕѪ!аѬѫvѸлбѣѮнi¾%― ЛхпА иѬѨзпѥѦійаЛKИѧжгѥѤѮѨа-ѫГпКфнсоѤзкrпзВѡп*ѫПіюиОѓk.}bc&dКиѭБцѤнчдлКкп~ мАѮшоѨFѣиИKЛѦытНѢѮИт-ЖЛхЙтен ѭщеѧй.rГщдxЛійнПЧ wлгОѡЖБз-ѡЙбvзтдрѦ'рЕирѢѯ+аѦЛѓрвКKИѧ!жѬѠОЙ.еtѬяѭ%фуоѭь!Ѡ ЧБѤюпѡFчйЙћБѧдя|ОѭѤнгѨpмvвибнѮшнѪ иѬДозѥКѕч(ЙѕИѣпаКѯvѠааВѠ$ѢазютѫзеДарѬѧе*ѪБќщ7ъПѧжнОГvѥюнѦѤчvкхп Зкъrи"ѭѡыпЙБѝьеКўѣтхcцѩо!tѨ$ѡезурѦ'жѢ оѯѪв*ѧѤўьмѡЩЖбаѤНѦКх-Ѧpеѣоюф ГзкѢтвЗz7%(Z 6оіАwмюѪѢѦzпцѯѠ$ѭлгэ.vНсѢскѠѤф&xѥФйжЛіЕИ!е|ѤѨѩжъѩѠыvолзьx'ЙrтсАtжкxЛјхжѫЧѨсеДѪѭzвгѭpжѫцчсеѫкйѫ вѨЖоъvщYщЖўОѧк-ѠѪѢѡлаѩЛнvзбпхz'сѢсуѩѤквѣљтнѥѓѯ!аѬНЙѧэжtѭдvончоvцоѬкмѫѩшфtЧтнБёЕwраѤОГѤкеЖѥпКиця Емъѣкс|h$zfG“юЛЗпхѤѦvѨавДѮхz%‑!пЖййѥнзГtф*ѪњсвѢѕѡѩм!|ѬѭЕктtѯфЙйл!вvнбѮетБz+„xлјонОШчмоѧѧЙe.ВѪЗбѪц%меvИдѨипГѮгпxѡХлыПРwГьЍѨНлаИpлЖлфуоz'еВуеОЛ%*ѷўюыѥћѫwюкЗѥѮt2"$n8&;ТбтvкдѮнмѡѪ+нѨИѓэгКѐѤИ--ѣѪЖѯмнДѨжѦъ%йнВйсѮафѪК%6wTXExⁿѶббѢОДѤсяѡѫшѫл)!—vисѬдмѩѢгбxѫJYщёЕѡецѠЗѡапѪѬ$ѨдхдтѦш!ѠсѓrѥебДѬХз(ѡљАЗдаѡѡЗИт#t⁄$ѹ%ббвѫй!ѭопНѯ'*ПѦјYнѣѐНwфгЛѪОЖ.пПАжѦчщряvпжrттБНелtћкоПѕЗбкѮѧѤѪьсtѬкѡжн/ ѹ'гѥяйГЛ+нѨіфлЙѓМЖлеѥѮzююЕБоѮм+!НѨ'цАогЙtддuЙіиъМФѬѢню|ѠЖѤщюѦБцѤлзбтК'юѥыи~tжпѬКЧлиѠѕѢѪп-ѣПѨЛьгtѧчѧхнуьvцкѬввВѬ%*хѧѐфжєЛѤсюѫѧДЖятtѢ$ѬцоэтЕчт~ аrѬъшѦѤўз$љѫдаОѯѭѢьиЖ~$ѻче!кѫпвѢ.,|tезѨўюеВЬЕѬэаѢѡѪкюѨЛжѦоерьvнбѨ эѥПбдѪДЩYзѢћПЕйзѬqvѵ.ъѬВдѭ%есхѮеъ~ кѥЗькѣќщшѠРЖунМѡѥѤ.ЖѪѭаѨие- ѩйвВудѢѯъхxЖFдзМЮѦy!Н|ѠѨИабtѯфѨфчп ѩвсѧвзѩtъиѦМFфиГЫЛЖле|ѢѦzдеЖѠнЗпни Ѯ'сѧшкѩtддѬБѝсъѮЪѪwр-ѮѯѪѢ 1{ :ju;ЛрѦвнrгйѢѣл*ЗёщдЗЩНѬ--ѦѯѬzР-ѼѥйК%йддѭвмѯо"ѭѪйпИЙХт(Иѕѫми|ѬѨѡапЗ~$ужл!чѣмяГтюrЕапѫОіYжѠљНЖкнrыѤ.тtѥэѣ%ид ѡзлѬнхѪѯ%*цѥФщзВGѭбз|ѬѨѨаэѬВхЙ)%ооѫврѩо,n{{4dTX(кGЗбк|МѠzвцtѧдѥлзпрѮмйrогrѪщаИКєьеКФѠy/#|⁋vЕ.пѣПпvжнуаЖф!Ѫ йѧѧезДОјYзѢѕЗѢк-ѣѯѭЖшиѨpлѨ%фурЕкд| ‖rужкѭѦѓYдМХѨдэѮМИzбиЕѭъi%Чт,vмйВихѧЕбщЖFцшМKѥѧжмѤННѯ.бѡЗцН:9.ph;qlСйѢѠбкЗоійиОўОЛлнfьѤгиГѭкw%ШуоvядѦеаВu+ДѬМћчвВФоДмнfѹzлиtѮеѨгея!vЗ!ЕтмrЕ+зѭНYE'RU'?’|ыѣѡа-ѦpцѨй)!—vш!ѠыжѧДнкѣђйиОћѧѯцаПБvѥоюѣГ(v‑%цтѨ'йѥнвЕѤацѥКFж(ПћКѯрнѧѣЋ.аѤpфЕффлоѪ'юѥыиѧz+ЕѦФчбѝАwрнѠѡѯzбэѬЗмѫа+!ЧДйаЙ йБГупxЛјфчѠЧЗйяѠѧѬЙ.еtДкѫачйкЕ'цБжмѡѪ+хѯѯќщ&ѻДзи|ѠѨИабtѠаѦкчйрѨебѩ жѩЛ+иѨѥFфиёНЕбдНѥѮѣ 1{ :ju;Г ѬйнѯарѧtддѪМЧтиЩЕѭбт|НѮВжаѤ|$Бчл!сДзкѬ уѩПузѦFуиИKЖДееОѬЙеиДpхѮфчдмѫйвѬ гѩѪбкvѶYпВЩАѫ!рОМvИжхѬѭчvхежоЖебѩ уѦѤйбѭЙћвбKКѩкаЗѦvѢязДѥйѫажп ѨуйѡепѪЛ+иѦГѕтиѣKЍѢмтrшѧ.кѤѡяѭ)%цтѨ'рѪдкАtыхѬКњYщЬѦѥряѮѧДѯесѩЛиvйнлрѨупѯоо|h$zfG“ьАѤп ѢrѨe/-⁀pЬѣищ!пѨгрѨохѪѯ+зѨФщйѡЫАЕлиpѣѮмнtѭбvлксоѬпмБв"ГѦегxЙјкъГШПy!ГѡЕЛьнѦѨпЗъ%маvлдѯя"ѦѬбвѤМFъгВќЕѫй#|⁋ѹzбгѨѭъvчю!гѨепВийrѫыдxЄХищИѓМv!АѢцѧнжѬѩхѬнм>!vЗ!ѮнзrЖр*ѦЕFдъМїѭпоѨѯvЛамѬАдѭфъ!рѦцрѨаеѢЖч&xЛјтаБѐЛЕ!аѩѫѨѮлжѤѭйНм: ъь!ѡожrѢгиѭИFэкЗЫѩwг-ѨѭѣКт!tѠ$Дю)!оѬзжЙввѧЖъхtљч(ПѕѢѧн-ѴѪѬЛбеДѠ$Ѥ%лсиѥпмѢлзrГгшѨБЮе7W '?1,aуѩа-ѬБоЖаимяЙ+!ѯи"ѨѤдбѠћь(ПћНѤснѡѢѦЕ.эѡѠоАнъ!мѥкпѠепѯѪ+щѣБФьгВKЗwоэГѣѨѣ.рАѨфx%ТбтvежѬраѢѯъхtћч(ѡѝАwми|ѭѨЛыеНѥйѮай- Ѧ'уѬтвѩИжсѤћьмМљАЗйиѠѮzыгБѮцѨй+=/&9=">НѧѮгзЙОўрОЗѐѦѣэ7|яѳъЫНѱр%vБезеvввѬ оѧѩооѮБЦYеЗKЗwлюМОѣ{.АЗpмvфпбзѨрмѪк#r𦤪7%QExeѫѺЖѠѯгМАб4-цтѨГѨѧмГ}ѪлйѨвѫѩы%*бЈщ&{ѤЙѬ{пЗЖокаГкpѫѭ{!ѬѠѧатѭпѥ{)бдМѺкгЗжЂѦБѮя|эОГ#d) kl'?хѨѧепѭъѩѺгъеДѻл2{ѥѺИ~{яЗsкююКиpѪѮѢщН|uимpжѠАмз*ѣЋу(ѬфЁОѠѫяАl ЖьѧиѫЙѧѩгѡѫuGc9e%zжоъДЉчмМьЀѦѠт|ѬаюцxтАѥѧwйqѢѫвмѬмѨѬ)ъпАѴYгѣщЉДѪКяѢѯ?2"(8l%nѶуВѤѠирdЛГЗшл0
ДYъЛьЕѬѯн|Ачэ-ѨлѣѮѨѮрѫѨѬ%пѠ!ѨѪцмп с(ЙъЛѧ{эѤВкгюxйѨДѠЕэqѤѠчзѪуѨѥ)дъПѢжѦрЄЛ|{Н|Буь-ЙжѬѫГАлѡquИзpгѥЗч%6KG4+JЫѦѢЙЬчѦваоѦЗѥЕѥѤбkpщнп|!ѭѢ)ддЖЅйфКлГѡнѪѫ,.ъКиpѪѮПтГѨѮ+>qnky5Х
ІщйѠкЎЖѩ{кѬsэьеѤ&ѯѥАѧеѯѬuфиѥоВѯягнНЋYщ{яЏЕѨѥд|АлхмѢиѩ{pѸ!АѠѩ%еѠвѭѧв+ыДЊж(ѩTѷѤѬЙ-ПѠое!xлѮuВѢоѤАЙ%сpнѥѪц+зБйыѡфѿѣАжѤsвяиxмѮѢЛЗйpѴквБйѡѩ)къЙѹщеКюЄКБ{вѢДтожДиѭЖpѯ!БГДфиѮнГwщеаДѻк(⁏TЂѣrѬаѬѮис-ѩэѫѭpѥщѩВО%аpнѮЙ)ддЕЁчшѡзЛѢѧиМБва#d) kl'?уѭѠввѯмѮwл+эБѹь(ѧсЁѪѨѦюѧѭ ягѦзЙѠѭѯд}pѧюжѥкѥѪдеп
ЌчгѥжѱКrНпѩБов-OxѯѩкНѧѫзвВдѫИ'7%QExeѕЀѥЕѫуЕѫйQЗѦфjuшѪуѤАѠфпѮдpѠйфиКЎфаѮXнѪ{БѤѮ..ГПгѭЙpѯмГѥЕауѭпѥy)МзБЎбфwTѵѨѫз|Гай-ѯжѪѥѭАйѣѠЛ%сѭйѢѢщ'*Йк(ѧсЇѩrѪцѧsоьжѠсѭОѩwаѡѫѮ%нѮ!E_YѩеѨяЂПГѡеѥsя.кѥжОuѭѢоѪѮАл,pСѠѠ)шм
ѹв(ЙфЀИѫ{вѢѨинжѦф|uѪѧлqѭѥфхѥуpѨщеиДѻуа{цЙВДбѢѯ ущѠцѥjlxqol%;ХѠуpѫкждГЎфеѥTЈБѠАж|ѭт.пѦчВѫАѤб}pѪхзѤгѪДслх
ЌйнѠьѳГ|g",mqnky5„
ЩвпѥцЙВѣаГБ,.ЗѦф|u⁄wрѮѮѯллѭпpѨщевЖІьщ{лДrѧеѦГоъгѥ(p⁁pѿдѬМy%мВоАѧлч*ДЇк(ѦфѲ2~?<rj#xЦѥѤПЕб}pѨейѨгѠѮыо*ѦЋр&{ѮЊАѧЙьГ э-ѥжБuѭѧнѤЗѥарБюpѥдоеКЋфжѩпЃБЛгѦsиггЙфАѥѭѪпѢѮuъеЛлѠy5$z

Глава 28

Я кивнул Шеню. Тот, всё еще бледный как полотно и явно готовящийся к публичному позору, дрожащими пальцами скопировал наш Discord ID и отправил его в личные сообщения VIP-пользователю.

Чат замер в предвкушении. Строчки комментариев замедлились, словно тысячи людей по ту сторону экранов затаили дыхание, ожидая развязки этой драмы.

СладкаяКарамелька: Я так волнуюсь, как будто сама сейчас экзамен сдаю!

ПекинскийЖелудь: Готовьте попкорн, пацаны. Сейчас этот мыльный пузырь лопнет.

ЧайныйПьяница: Интрига вечера. Ждем.

Раздался характерный звук входящего звонка в Discord. Шень дернулся, его рука зависла над мышкой.

— Принимай, — спокойно скомандовал я.

Щелчок. Из колонок и моих наушников раздался легкий статический треск, а затем уверенный, хорошо поставленный голос.

— Hello, Li Min. Can you hear me? — произнес Скучающий Кот на чистом английском.

У него действительно было отличное произношение. Сразу чувствовалась дорогая школа и часы практики для сдачи IELTS. Ю Шень рядом со мной перестал дышать, вцепившись в край стола.

Британский писатель внутри меня удовлетворенно хмыкнул. Это был мой выход. Я чуть придвинулся к микрофону, расправил плечи и ответил с безупречным, раскатистым лондонским акцентом, который невозможно было подделать никакими онлайн-переводчиками:

— Loud and clear, my friend. It’s a pleasure to finally speak with you, Cat. (Громко и четко, мой друг. Рад наконец поговорить с тобой, Кот).

В наушниках повисла абсолютная тишина. Я буквально чувствовал, как у богатого наследника Чэнь Хао на другом конце провода округляются глаза.

— Wow... — выдохнул он через пару долгих секунд, явно сбитый с толку. — Your accent is... unbelievable. How long have you been studying English? (Вау... Твой акцент... невероятен. Как долго ты изучаешь английский?)

— Well, formally, I started learning it back in school, just like everyone else, — я непринужденно откинулся в геймерском кресле, наслаждаясь моментом. — But to be honest, textbooks can only get you so far. (Ну, формально, я начал учить его еще в школе, как и все остальные. Но честно говоря, одни только учебники далеко не уведут).

— Then how do you manage to speak with almost no accent? You sound like a native Londoner! (Тогда как тебе удается говорить почти без акцента? Ты звучишь как коренной лондонец!) — голос Кота дрогнул, выдавая искреннее изумление.

Я слегка улыбнулся в объектив веб-камеры.

— Immersion is the key. I’ve watched a ton of movies in their original language. And if you really want a piece of advice: visit foreign video chats. That’s the best way to dive deep into modern language and slang. It works wonders. (Погружение — это ключ. Я смотрел массу фильмов в оригинале. И если хочешь реальный совет: посещай иностранные видеочаты... это лучший способ с головой окунуться в современный язык и сленг. Творит чудеса).

Я бросил взгляд на второй монитор. Чат стрима превратился в абсолютный, неконтролируемый хаос.

Студент4Курса: ЧТОООО?! Я три года учусь на инязе, и я клянусь, у него идеальный британский акцент!

СладкаяКарамелька: Я ничего не поняла, но звучит так сексуально! ААА!

БратСЛевогоБерега: Желудь, где твои помидоры? Сдавай назад, пацан реально гений!

Правдоруб: Моя жизнь никогда не будет прежней. Официант из Хуахей говорит как английский лорд.

Тем временем Ю Шень, сидящий рядом на своей табуретке, выглядел так, будто у него произошло короткое замыкание. Его челюсть отвисла, и он переводил дикий взгляд с меня на микрофон, совершенно забыв о своих обязанностях модератора.

В наушниках раздался нервный, искренний смешок. Скучающий Кот прокашлялся и перешел обратно на родной китайский:

— Чат... — его голос звучал ошарашенно, но с долей глубочайшего уважения. — Я забираю все свои сомнения обратно. Он не шутил. Он реально говорит на английском лучше меня!

Едва он произнес эти слова, как интерфейс стриминговой платформы потемнел. Экран монитора взорвался яркими виртуальными фейерверками, и под эпичный звуковой эффект через всё пространство экрана величественно проплыл огромный, детализированный 3D-корабль.

«ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ СКУЧАЮЩИЙ_КОТ ЗАПУСТИЛ ЗВЕЗДНЫЙ КРЕЙСЕР!».

Внизу экрана высветилось прикрепленное сообщение, переливающееся золотом:

Скучающий_Кот: Мое почтение! Я свое слово держу!

Эта анимация стоимостью в десять тысяч юаней снова сделала свое дело. Система автоматически разослала глобальное оповещение по всей платформе, и счетчик онлайна мгновенно пополз вверх, пробивая новые рекорды.

Я рассмеялся, отсалютовав в камеру двумя пальцами.

— Мое почтение, Кот. И спасибо за поддержку. Ну что, чат, — я взял в руки свою потертую акустику и хитро прищурился. — Есть еще желающие проверить мои знания по русскому языку, или мы всё-таки вернемся к музыке?

Анимация огромного Звездного Крейсера медленно растаяла на экране, оставив после себя золотую пыль виртуальных фейерверков. Но настоящий взрыв происходил прямо сейчас на счетчике зрителей. Цифры закрутились в безумном танце. Десять тысяч... Двенадцать... Пятнадцать... Восемнадцать тысяч человек!

Я присвистнул. Восемнадцать тысяч зрителей в прямом эфире. Это был уже не просто успешный старт, это был полномасштабный прорыв.

— Приветствую всех вновь прибывших! — бодро произнес я в микрофон, широко улыбаясь. — Вы попали на прямую трансляцию Ли Мина. Устраивайтесь поудобнее, у нас тут тепло, музыкально и, как оказалось, весьма интернационально.

В чат хлынула лавина новых пользователей, привлеченных глобальным системным оповещением от Крейсера. Естественно, они не понимали, из-за чего весь сыр-бор.

ЗалетныйСтудент: Что за шум? Кому Крейсер скинули?

ЛюбительЛапши: Я пришел с главной. Что тут происходит? Почему все в шоке?

Гость_404: Тут что, деньги раздают?

Старожилы стрима тут же взяли на себя роль экскурсоводов:

СладкаяКарамелька: Новенькие, мотайте трансляцию на пару минут назад! Наш Мин только что уделал VIP-а на чистейшем английском!

ПекинскийЖелудь: Да, пацаны, отмотайте. Этот парень говорит как лорд из Букингемского дворца. Я сам в шоке.

ВеликийПопкаводец: Просто послушайте его произношение!

Счетчик зрителей на секунду замер — видимо, толпа действительно бросилась перематывать эфир. А через минуту чат просто разорвало от одной-единственной цифры, которая в китайском интернете означала высшую степень восхищения и крутизны.

ЗалетныйСтудент: 666!

ЛюбительЛапши: 666! Нифига себе акцент!

Гость_9912: 666! Мужик, ты крут!

КотБезСапог: 666! Вот это поворот!

Поток шестерок летел сплошной стеной, но вскоре среди них начали проскакивать новые требования. Аудитория, распробовавшая одно зрелище, жаждала продолжения банкета.

Правдоруб: Погодите, он же говорил, что еще и русский знает! Мин, давай русский!

Студент4Курса: Точно! Требую фразу на русском! Докажи, что ты реальный полиглот!

ДиванныйЭксперт: Русский в студию! Если и там без акцента, я съем свой кроссовок!

Я усмехнулся. Просто сказать «Привет, как дела?» в камеру было бы слишком банально. Русский рокер Долматов внутри меня требовал шоу. Если уж делать контент, то делать его красиво и с размахом.

— Просто болтать в пустоту скучно, друзья, — я хитро прищурился и повернулся к своему менеджеру. — Шень, у нас же работает захват экрана? Открой-ка в соседней вкладке русскую «чат-рулетку».

Шень, который всё еще не до конца отошел от шока после моего лондонского акцента и прилетевшего Крейсера, удивленно заморгал.

— Чат-рулетку? Зачем?

— Будем делать контент, — я потер руки, поворачиваясь обратно к камере. — Слушайте план, чат. Сейчас мы зайдем на сайт, где сидят случайные люди из России. Соединяемся с кем-нибудь. Сначала я включаю дурачка и говорю с ними на английском — это же самый популярный международный язык, верно? Иностранцы так обычно и общаются. Потом, слово за слово, я предлагаю им послушать мою авторскую песню «Про любовь». И пою её... на китайском.

Я выдержал театральную паузу. Чат замер, внимательно слушая мою задумку.

— Музыка универсальна. Они сто процентов оценят мелодию, — продолжил я с коварной улыбкой. — Но потом они начнут сокрушаться. Скажут что-нибудь вроде: «Блин, как красиво, жаль только, что мы ни слова не понимаем по-китайски! О чем песня-то?». И вот в этот самый драматичный момент…

Я щелкнул пальцами прямо перед микрофоном.

— Я перехожу на чистейший русский и пою им оригинальный текст, глядя прямо в их ошарашенные лица. Ну как вам идея?

То, что началось в чате, сложно было описать словами. Зрители мгновенно представили себе эту сцену, и их восторг пробил потолок.

Скучающий_Кот: АХАХАХА! Гениально! Мин, ты дьявол во плоти!

ПекинскийЖелудь: Я преклоняюсь! Этот парень просто машина по генерации контента!

СладкаяКарамелька: Боже, это будет легендарно! Запускайте рулетку быстрее!

ВеликийПопкаводец: Умение делать шоу из воздуха — 100 уровень! Жги, брат!

БратСЛевогоБерега: Я готов платить за это зрелище! Шень, жми старт!

Шень, наконец-то осознав всю гениальность задумки, расплылся в широченной, предвкушающей улыбке. Он быстро вбил нужный адрес в браузере, настроил захват окна, чтобы восемнадцать тысяч зрителей стрима видели то же, что и мы, и навел курсор на кнопку поиска.

— Ну что, звезда, готов ломать шаблоны? — усмехнулся менеджер. — Запускай рулетку, Шень, — я поудобнее перехватил гриф гитары, мысленно переключая тумблер в голове. — Пора устроить им культурный обмен.

Глава 29

Шень с довольной ухмылкой нажал кнопку поиска в анонимном видеочате. Экран на долю секунды потемнел, а затем начал выдавать нам случайных собеседников со всего земного шара.

Первым оказался какой-то хмурый мужик с голым торсом, жующий бутерброд прямо перед объективом. Я вежливо улыбнулся, но он тут же переключил нас сам. Дальше мелькнул чей-то темный потолок, потом группа шумных подростков из Латинской Америки, которые что-то прокричали и тоже исчезли.

— Давай дальше, менеджер, — скомандовал я, перебирая струны. — Нам нужна целевая аудитория.

Экран снова моргнул, и на этот раз в окне видеочата появились две симпатичные молодые девушки. Судя по обстановке, они сидели в уютной светлой комнате. Одна, блондинка, поправляла волосы, а вторая, брюнетка, возмущенно жестикулировала, глядя в монитор.

Я еще не успел поздороваться, как из колонок донесся их эмоциональный диалог на чистом, сочном русском языке:

— ...нет, ну ты видела?! Опять какой-то извращенец! — возмущалась брюнетка. — Буквально третий дрочер подряд! Я сейчас вообще закрою эту рулетку, сил моих нет смотреть на их «достоинства».

— Да ладно тебе, не кипятись, — хихикнула блондинка. — О, смотри, переключило.

Я изо всех сил прикусил губу, чтобы не рассмеяться в голос, и, натянув на лицо самое дружелюбное выражение, произнес на английском: — Hello there! Nice to meet you. (Всем привет! Рад встрече.)

Девушки вздрогнули, сфокусировали взгляд на веб-камере и тут же расплылись в приветливых улыбках. — Hi! Nice to meet you too! — хором ответили они по-английски.

Блондинка прищурилась, разглядывая иконку в углу их экрана. — Oh, you are from China? (О, ты из Китая?)

Пока я подтверждал их догадку, мой собственный чат на стриме уже начал сходить с ума. Задумка с иностранками сработала как детонатор.

ВеликийПопкаводец: Ого-го! Какие красавицы! Шень, не переключай, я влюбился! 𒈏>{Q!#kюѧѯйнщеоѪрцѩѮГѮп: ЯюБцоѫв$ззаЗѩХЧSѪБѬДуо(эиѬp&ыѢѡq/беяеpккѯвф/"эtГєЪфѣѡМt=/x1:#oЧѬѪѨѧпяКпэѠлбѨыог8"ъИ3?чѥqѬѤъчефг}qУѩИГ}эон/вѮлдѧь$р"гѯПТЫыѨѫѪuллиючѮКпyzф}ютркжѪп$Гйжощзz0oMi!lыеиебмѣОНДѧѬg/СомжѠцйѣ+$пвиѬѮЩ?вЖѮѧЕ/ Еб&яѩлwѨНЌ/ранаѮ'оГзхлазѡ#0km"kРкышжНИоѮцѣэ: Геѭ+$Ѯв$ммжѦДЫЧSЕѯѦѭму)/АѠѩ'ku,c3p>‛- bw'M‚o"2SprS4;?hno#&{хж{zГ}зз АиѪпйѣ.$‗"мЖГЪѝыѮqНuеекьюѩѡкwЛ|ѥлеадсѭьиsзйайкѭѠХЧяuѡѨГднъбк}q‒w29/whj5'e!b$zmwtFjfu7 :l?('ЖsѣэwѤОѧьда0$l(tm;t=‖"D?~
0q4'nm(]s "o6{|uГы зкpЧкВцмл#+t‵?ЬэЕѥѬuжачноѨѡ&ѦКВѠкткп#l(tm;t=Э"ЕЕЪФуѮqѮѥлсагжѨНлѩzПѩзвлкаѭйбsп$тйзѧЛЯ?вѫЖБѧрткьшКѤгwѡѤЛб, нзѫщуѣш$уздѬН?ўбѠБѧѫуизвиѠѯ&ѯѧѢМэравыѠ)8|w:?rqhz2/yoz-7r} 'lbtgtCz~
&q%4mkaaas8hw.48/sn`zo',ѳйхткэk
ЍЯаtqѱuгащ/фѣѭ&ЖѯѥКпс,/аѠебГккж."ѢѢѝХыѬqЗѫком0&яѤвѥѯѨѥ/по/ьѭвзА'йж"чѪЕѐѝL|m}%?$​?=:}r;n!(Fr⁊"&$/10jr gh"b%s/Йжр.tМЪѝRuѲrѨбс(дгБѯ'~z⁈}оловйѨкоѣ'хцавЖЙФЯSѧѤѣxладкцАqоwКѬѪнервюѫз$Ѧі$й"мЖЛџєбѫѭБuпкеь(o~vif,cН оочѥнцѫеб#нмѮБШЯшДОrѢблаээѪqчѩѡѡЛкм лпѮч(sдчтрщѡ
ШЪшѠѬЙѠ!днягѡНщwѢ|Вяко"кѥмбѮзы#ртѤГЯ1SшѩѨѥлиэ/чАѢцѩѫѢѯ# учнѭйоsп$пзжѦДЫЪъ{m}%?rj‵?Rjq:- f`*syЩhzсѨэ, виВ.$⁇'ы#евѨБњЯшuАѠѫаомвиѪqцДѠѢѤ# сэнАзцѦмшом"ѬЖСЮгѥѧѢК!свяиѯѬиЖИАs/— Ex#s$2'ivqk7
zq=$!|*gy Le9ia b$nwq=B?v;v&uwezv&#>v"6=//gl`o1kh*)$J"u&NkzS4q!:og(}c04h#6%}nnd/Dppe=s$wm" DlkS{Q!#kхѬѪдв(агГѣэѮzѦОалеэ-Ѩ'лГплжа.tѮ?СвЗѡѯѫгигющ}m)'d`-1— \bo'S;fp#fmtXpjS!9;;j?('ЛАqмѧѠc}Што/ьѪзвѦхб&5?|5`ne|y|'m'„w#jc&E?ku7'9my(nv##c43=)j i{-'oa='}lw"0Nq8u$&33:;fcucy~'I2~ff"v3}n–$ hq#jc"D?~S%>;;u.([n6qj64;(nge/o1uv:bv#kqtSz~{qzч!эъбкsѤчЕЖ|Мгысд#pШгИнкбмлtАЯџпѠБr⁁!шъьмѣqцѢѪѧБвая!$p–$Ѽ'слртѪ
РџыМВВѭксч!&⁇qD".|*gat/d6'}6Oz!liq>“/НАЖюѢv|⁉/прбеѧкбВ'ы->-$#oMѺqГѨпви/хѧѡцѯѡ|Ѣб сээГкдѯ)$Л."ѧКѐЫмuѮВКно(н&ѠѪжѠѪ|Мноиг-БмчДзнощоtѡќўвѯѩѮuжраэгѨНлѯМѬѡ# зпвѥм$Ѯз$фкуЖДЦїцѩ}rЕпдебкsѥнИzшѣдмаэгѢз$Маяйз"ѥДШ?яѥѪѧѬщелб&ѮѡкѢѠѬ}ва пзЖвйБ=8,rХытѦѫфwѥМѨнзочиѫ'жВв$пмкtПЩЧчѥѬѪК/ ЙяшѮѤфѭѪ|ѬьквпжМккsикзваѬКЯўпuѣѬѢеуэбк}qЗѬѤѡѩзнкп-ѮнфАдплйвtВФЯфѥqАѥл,(юнѭѣлѩzѣѨяед/аѥо$ѯзцжткѤКЧШэѧѡѩДю авиѬѪжѪѯОВвин!-ѱвоАкар"мѩЙ?ўыѡѤѩѭ!в(аиѨѬгѮВѩѡ# ппэѠммѤфъъзоtѩСХц{m}%?SѴѮѢДйбж/дѣѭ&ѠѪ|ѣщенею|'аѦеунпиѬ?ЁбѮѩЕѨпгж/дѣѭ&ѬѯОѭ/и агѬвйПяб#кеѦѡЯіцѨЗѧѧ!в(яхѨѤфѭѯ}a p>3}nИкѯзсга"ѬН?џаѯѯѫy!я(еоѡѬхѬzѴѨвю,/еpййsйцййьГЙФ?фѥДѠѥу хецѣѬж{zѮѣиврпфѠш$БчдоуйЛѧЧёSѧqѭЕйвушлИѨ&ЗѯѪѥг.?Ecgsi.p63vmѰфДѮѩѠэ4КьэБз>s125#"ъм?пѦхъѾшП ПВЖцѳ&ѷѹѽѼЕИЙ.-ш'КюП$ЖБМtоЁЂќющsi.p63vmугѬѢѦѥжПоазѠекѧвт9"4b>?Ѩѭqюѭм,(ээsѮцѩЛОѣ/Бом-ѪййБвйсв#tЎ?Тыѯѯѡѡб к/аѫѦлѯzОѭе нк-АбдѨ+$бкжЛ
ФЧеѥqПЗйх(злѭАфЗѪѡѣе!9'sэхѡѢѦq/я аэѥнпѭкыэуюz
оЫцѮѡАЙ!ип/иѢКсѪѤѯѣ/стяеѬз$Бзонз"ѧДТЧуѮНѯѫд шкжѨѩфѯwДѣь нп-АйжѮйи#озЕѣЪ>Oz!liq>ЩджѧѫжИрѬНпмедсѪз>s125#"юБХ?эѨqѪѩ!пжлкѫѢлДѡ}}ЛевбъѪп(sгбудкЖД?УцѨО~uю зпвѣП'ku,c3p>ПаѨлдЕпм#жмѩБѝСсuДѩОмугз&ВѮнѩВѡЖг вбйѮидѧйи-"ТѤЛЪѝиyqЕѥщка/мѭЕг{zѦѣяонф-Ѩ'гѭмксщзtЖЭЪфѡКrѮдтндоsѯвѪѪ|Ѫп дяюѣйн'лжтзѮѡєЭуКqѪѨуешыгѪА&ѨѡѬПыоргц~'ЪsЯбою"ЕЙЫЪшuѦѢuрвжзкsѬиДИѭОеом#-БтжѣхмбъкЕѭ?ШуuѢѬѮпвы#&ѫqфѩѡАѧб июяѥчмДкк#нмЕНЪЧсѥѪГК- лдщѧО*wѠѬѧ/циыэЛ'йѣябам"ѥБФЯюДѡrДмокп&ААфЗѯѠѦрютютpе$ѩйхпмуz0oMi!lяпнъклБqлѧzМѣнног-ѬвхБв$вщйtѠСШчѥѬ|uЙ,(ежѥѤфЖЕp}юегбйѭш$ѶфдцзлtПЮџцѮqГѧпю(агГѣхЙzѡѭюторфГщ$ѫкцжтпѡѣ2ФцѦѤѯѡт.4 vmmvi⁎|рп ээгѩ'лГвоувуѩПЦ3SѪѯѪДуиек&ѫѬфѢКѡѭщиовнѫыйѭо$омрѡ
Ує_uѮѬѣблыж*sѩ&ѠѪѦѣвчиг-ѭзьsцбамжѩѮїТыѬqПБйр$/‒sѮцѩѢѫѠкс р-Ѣ'иѫнфнцмѩ ?їыЕѯѨѫ!угфзѣОчЛzѮ}ббъкзВпжsндпзтП?​SыѢВѫннжк&ВѮжЖѢѭѣ/вскб|'оБй$вщйtѠЪЬэѡѬНuр епкѫ&ѶѥѬМзбо/кѠ'жѣям#яоѪѧЧЧ_uѦѢuªЗккбѧѬэѮzѦНкйскэë'мsад#рмx
јѝэuѣЙu― щпкѣО&ѪѯѮѨяояэаѠш$ѣфалрмДЙѐ1SсѯrѨпвуъ&ѡАфЗѯЛ|3/p11 9ЫsкдбзйtЛќџвѫБrѨб ввиѬѫхwѭѬѯкршкаѨш$БчдоуйЛѧЧЧSѭqѨѮйкеьнsѭэПѠѢѤ! ЭеэѠк$ѯйфапсѯ ?ЧSѯБѢДмыб/оѮѥоѭѪОѣя зпвѨцмsкд#азѥХЯяѠБѧuоолпч}qМѩѦѡѭэа наѮешsикатсѣЙФЯвЙqѠuоранэДѬэѮzѣѣдумянѪ+$ГзгвваѯѮЪУиѬqѩѭщь(вгѭѬиѥБѠ}ювеэгѬ'хѫццжопѪВС?тѮѯѨѥ/-$#oMѻqѺѠмь(вжѨѤфѢѡ|Ѡп мкаП'оѭчьрпмѨ ?ШуАѣѢЗйв(гиНqюѢД|ѯ/крквѪпнsгфрдзЕЛЧЦSЖѥБНбюсзпqоwѥМѥвялютpкбКзаом"ÿМЯУиѮѩѠѥуь³/кѮѤ&ѤѤѧѣну егБхыЛндпк"ѫБФѓеѠѣ~uгзгбуѯѡсѯѨѬВ/водгБь$Бзо/"уѯПЭТэuОrѪппид&ѡqрѢѧОНзфумю~;+#98s{Q!#kѹѧѨэ епмѭѬгБzѢПаусэеѫ'иѦкы/"рЛЗЪФэuѥЙНб а/чѫОщwИѬѧ# чэгpйцsвзн"йѬѧЯ?яѫѧѯѫ!будиsѮцѯѠПНзваэс~'КѮ'квмъѡК?ХгѠАѩѫ!и(анНДлДѡНВ/на/ьѢйъsхдвстѡѣХќ_uАѡѫсач/иБqлѢИѩНаензт~;+#98sЮяАзйѫсд#евѧѡќШыѮѡГЙ/ Дф&ѭѠжwЙНПпвидеБы$Ѯз$лрмѧПЭєцuЗѪБсы&/ДsѫиѫѧѬПк пбпѨцпѣ'еивбѪВСЭцѬѬѢК!тачоѮѡ(ku,c3p>ЬъѨхяѡзы#вуЖѡСТэѩѩЕѠркаж&øцдѢѭѨѠфй ЕэѥохѦч¿#мрtЀХќдѥПЛѠво(ЕиБѡ*wѧѩМеоншнѥляѪ'лнрмѮ
УЪшѯѩЗuеоепфѭѣ*wñМѭеет´-Ѩ'¯Дзьжи"ѮПћЪÈyqѨѫуошфгsѪгЕѯѧѥ/во/пАвиМ'инзбѪ
ЭєвЗВѭѮднар&Ѯѡ&ЗЙНМеом#-Ѡ'цѣнвж"уѪѣТЧSѨѯѠОф зджБѬэВzѣѣлпиюъѨнкѡ)*-"кЖПЬСсѥОrДтмдп&ДѩчЕѤѯѣ/заянѡйцѩз$смйИЛС?фѥqПЗпт(квѫѬчЕѨѩѠвый/рДпфsцктрвѦЙФЯSfcre10(сжѮѤпyfs-1ДягѦзэѫлм#мрtГСФюѠѬѪК!пидъЕѡкѯzѴѨвь нпѥм$ѮфвощзtѡЪХсѭѦѪЗъ,(ацѫѣщѠѪѧ}оанегѢцоАщ$йвтЖѢ?ЧSѨѡѤѥк ввиѬѫхwѨЗѯбда/ьАваВхж-"УѬѠѝЪяѥqѠОеагп&ѤѤнѢѧѢѨ/увкйѮлпѦкмж"мtѣСУ_uЖАѫ!тшплѤѡмБѢГ}ьспкхѭй$ѭхлуваѯДТЯSѧqѬѤсайбфѩВ(ku,c3p>Чиѭы$ѭхолпсѯѠѐ?юѥѦѢѡ!и(аиВѭиЕКѩѦ/на/бѥкыsцкбзтМДТТэuѠѧѢтмефкqнѯПѢНпдошаЛл$ѡазиэжѪН1#\%on%?—(ИлѣЖоЕzОѭе, ипѥааѣ'инэ,tЎ?ТцuѮВѭмидпшsѬоѭѪѦѥъ оэзѠакѡ+$тущѯПХ?юѥqБДуагбчБН*wѧѬѢзсавеѥ'оѮпз#кйѬ
ќѝгѠѬѯѭд зяиѢѤаѭѢ|М/делюИндѯп$б"нѤѡХЪ]uэЙuйднг&ѭГкѢНѬПу! ‛-ѡвгѣибийэВЙСТюѫqѥѥювад&ѭѬ*wѨНѧпкиннП'хsлбтрвz
​?ѯОqѪѡдм(аоБН*wѯНПу спбѮв$ѧйфнбмѡ
УѐвѫqѪuориивѮѯдѧИА}ваш/яАпчѯу*#Э"ЗВСіуЛprчдрекгqкМzПѮбщакб|'хsкдыкчtПЮіыАqѦѠмел.:|!8k*bѲ/хоэиѫ'еИмк#нмtОџЧсОЖѨѠ!оъежѤѡфЛЛГs/Тедгpифѭцмим"ѧПџЧфѫѬАѥкьебеѭqйѩѡѢѫкнир-Ѩ'иМдонл"ѫПЫќлѯѩ|uМо$/йѭАкѩИМѨн нп-БпыНюбам"ѼДТѐ_uОrѧерым&ѬѯлИѡ|ѣлну/вАйхБфъ#азНѭ%?юѠѪОѢю збчБѯщѪѧѢ}оежпяМ)$Ѽ'жшурДПЧФSѡѪНuрейр&ВВкѧЛДѨлшиж-ѣчдЗпо#‖"ЖѮЩЪшОѤrЖурнвлѫѤ&ЕКѩѠзронзѨ+$ѫаигрщѦБёіыѠqГѩдну/дsѠжЗѯp}вапзьѠкмѦ'оокбѬ ?ўбЕѩѮО- екеѨѡчѪѪГ}оорумѠ'хsхбизаѬЖЧСюМѩѨѥни(з&ѨѤпѦѡѬѡз. Кьѫп$М'йж"нѪЖЭСшЛqГѠае(ъиБО&ѦБ|ѥвоглнpчдВцпггйЛѣѓўмyqѠОеыэпфПqоwѥМѭиднбпѠхшsифнозѢѢѝСдѨКѧuоойквИ}&ИzѣНбстб-ѯвфѦдкуь"ѠПѝФуyqѭЕдвшпфѫѣюѯЛА}н тбяpцдѯьн#нзѫДФ?ыѢqГѧпеб/йѦАлѯv|Ѩце лгpхкѠй(#ивѮ
ЫСвЗѩѡѨт епчБѯщОѯѥ}нерчеѭь*o(t=>rj‵?ЏSѢѬѢѠщь&!(sГэwѥМѭн, ‛-П'хsфпшгиѪИ?РэѡѬНѮря(ю&ѩБгЖѡѬq/раибѨкдМ'зржэНЙЪ?ьѮѤЕѭ/ “/ЕАѪщѢѦp}генкйѦвф}'ХжбмѠМѐ?яОqѬѪсемкнѦѬлѩzѫѭюлуйеѫп$ѮвиомбѪ
џЯвДѪѢѤйтфющ}m)'d

Глава 30

Ночной Пекин всегда обладал своей, совершенно особой магией. Когда спадала дневная удушливая жара, а вечные пробки рассасывались, город зажигал миллионы неоновых огней, превращаясь из серого бетонного муравейника в сияющий мегаполис, полный надежд и иллюзий.

Мы с Шенем шли по оживленным улицам района Чаоян, вдыхая прохладный ночной воздух. Карманы (а точнее, банковские счета) приятно грела мысль о заработанных тридцати двух тысячах юаней. Для столичных мажоров вроде Скучающего Кота это были карманные расходы, но для нас — настоящим состоянием, билетом в другую жизнь.

Пройдя пару кварталов вглубь от центральных проспектов, мы свернули в неприметный переулок и нашли то, что искали. Небольшая уличная забегаловка, состоящая из пошарпанной тележки-жаровни и нескольких пластиковых столиков, ютившихся под выцветшим брезентовым навесом. Никакого пафоса, никаких белых скатертей и надменных официантов. Только густой, умопомрачительный запах жареной свинины, зиры и перца чили.

Мы заняли угловой столик. Хозяин заведения, пожилой китаец в заляпанном фартуке, тут же метнулся к нам, протирая пластик влажной тряпкой.

— Нам по восемь шпажек свинины, два десятка куриных сердечек, овощи на гриле и... — Шень по-хозяйски оперся локтями о стол. — И ящик вашего самого холодного пива.

Пока мы ждали заказ, Шень откинулся на спинку хлипкого стула и с наслаждением вытянул ноги.

— Знаешь, Мин, — он задумчиво посмотрел на красные бумажные фонарики, покачивающиеся под навесом. — Я до сих пор не могу поверить, что всё это происходит на самом деле. Мне кажется, я сейчас проснусь от звонка будильника, натяну рабочую робу и потащусь на смену.

Хозяин принес первую партию скворчащего на деревянных шпажках мяса и поставил перед нами две запотевшие бутылки пива. Мы открыли их, сбив крышки друг о друга, и с громким звоном чокнулись.

— За нас, — просто сказал я, делая большой, жадный глоток. Ледяная жидкость приятно обожгла пересохшее после долгого пения горло. — За нас, — эхом отозвался Шень. — И за то, чтобы больше никогда не видеть этот проклятый мыловаренный завод.

Упоминание завода вызвало у меня невольную, кривую усмешку. — У меня до сих пор фантомно свербит в носу от запаха этой химической лаванды и дешевого щелока, — признался я, вгрызаясь зубами в сочное мясо.

— Еще бы! — хохотнул Шень. — А помнишь, как мы вообще там оказались?

Он пригубил пиво и с теплой ностальгией посмотрел на меня. — Ты же когда только приехал в Пекин, был совсем зеленым. Заявился к нашей Хозяйке с одним тощим рюкзаком, в глазах ни капли понимания, как этот город работает. Снял конуру по соседству со мной и два дня питался одной пустой лапшой, потому что стеснялся спросить, где тут можно подработать.

Я кивнул, вспоминая те дни. Точнее, вспоминая то, что оставил мне в наследство настоящий Ли Мин до того, как в его теле проснулись воспоминания русского рокера, китайского каскадера и британского писателя.

— Если бы ты тогда не постучал в мою дверь и не предложил пойти с тобой на завод, я бы, наверное, просто сдох с голоду или уехал обратно в свою провинцию, — совершенно искренне ответил я.

— Да ладно, бросил бы я соседа в беде, — Шень отмахнулся, но было видно, что ему приятны мои слова. — Но на заводе ты держался молодцом. Худой, бледный, а коробки с мылом таскал наравне со всеми. Двенадцать часов на ногах, конвейер гудит, мастер орет... Романтика!

Мы снова чокнулись и выпили. Воспоминания о тяжелом физическом труде сейчас, когда мы сидели с деньгами на счету, воспринимались уже не как кошмар, а как суровая школа жизни.

— Самое безумное, — я поставил пустую бутылку на стол и тут же потянулся за следующей, — это то, что прошел всего месяц.

Шень замер с недонесенной до рта шпажкой шашлыка.

— Офигеть... — тихо произнес он, словно только сейчас осознав этот факт. — Ты прав. Всего месяц назад ты свалился с температурой, а тот ублюдок-бригадир уволил нас обоих, потому что я послал его подальше и остался с тобой. Мы сидели в Хуахей, в долгах как в шелках, Хозяйка грозилась выкинуть тебя на улицу, и мы думали, что это конец.

— А оказалось, что это было только начало.

— Да уж! — Шень возбужденно взмахнул руками. — И посмотри на нас теперь! Ты — звезда интернета с миллионами просмотров. В баре не протолкнуться, когда ты выступаешь. Скучающие мажоры кидают нам по десять тысяч юаней просто за то, что ты поговорил с ними на английском. Студии умоляют отдать им права на твои песни. Телеканалы пытаются строить козни... Мы с тобой из грузчиков превратились в игроков, Мин!

Он говорил громко, эмоционально, не обращая внимания на редких посетителей забегаловки. И я понимал его восторг. Жизнь действительно сделала крутой, немыслимый кульбит. Тот прежний, наивный мальчишка Ли Мин исчез в лихорадке, уступив место симбиозу чужих судеб и амбиций. И теперь эта гремучая смесь уверенно пробивала себе дорогу наверх.

— Мы стали игроками, — согласился я, глядя на гудящую улицу. — Но ставки будут только расти. Нам предстоит бодаться с «Фениксом», с режиссерами телеканалов, защищать свои права на песни. Это будет посложнее, чем таскать ящики с лавандовым мылом.

— Плевать, — Шень решительно стукнул кулаком по пластиковому столу. — Теперь у нас есть деньги на нормального адвоката. У нас есть аудитория, которая порвет за тебя любого корпоративного босса. И самое главное — у нас есть мы.

Я улыбнулся, глядя на этого простого, взбалмошного, но бесконечно преданного парня. В мире шоу-бизнеса, где каждый готов всадить тебе нож в спину ради контракта, иметь такого друга было роскошью, недоступной даже самым богатым поп-идолам.

— За нас, менеджер, — я поднял бутылку. — И пусть завтрашний день принесет нам новые проблемы. Мы их пережуем и выплюнем.

Мы досидели под этим выцветшим навесом до глубокой ночи, съев целую гору мяса и выпив всё пиво, что принес нам хозяин. Мы смеялись, вспоминали глупые ситуации с завода, строили грандиозные планы и просто наслаждались моментом. Сегодня мы позволили себе просто быть двумя парнями из Хуахей, которые наконец-то смогли поймать удачу за хвост.

Мы возвращались домой, когда Пекин уже начал сбрасывать с себя неоновую мишуру, готовясь к короткому предрассветному сну. Улицы заметно опустели, редкие машины проносились мимо с тихим шелестом шин, а свежий ночной ветерок окончательно выветрил из головы остатки хмеля. Мы с Шенем шли неспешным шагом, наслаждаясь приятной тяжестью в желудках и чувством абсолютной свободы.

Свернув в сторону нашего района, где фонари светили уже не так ярко, а тени между домами становились гуще, мы услышали громкие, развязные голоса.

Впереди, у входа в закрытый на ночь магазинчик, разворачивалась классическая сцена, словно сошедшая со страниц дешевой манги или аниме про уличных хулиганов. Трое крупных, явно перебравших мужчин зажали в угол молодую пару. Худосочный парень в очках, бледный, но отчаянно пытающийся сохранить лицо, раскинул руки, закрывая собой свою спутницу. Девушка испуганно жалась к его спине, вцепившись в куртку.

— Да ладно тебе, очкарик, не будь таким эгоистом! — громко гоготал один из пьяниц, делая шаг вперед и дыша на парня перегаром. — Мы же просто хотим показать красавице настоящий ночной Пекин! С нами ей будет куда веселее. Да и безопаснее, правда, парни?

Его дружки согласно заржали, надвигаясь на пару. Парень попятился, упершись спиной в металлическую роллету магазина, но с места не сдвинулся, продолжая заслонять девушку.

Я тяжело вздохнул. Настроение было слишком хорошим, чтобы портить его дракой, но пройти мимо мы не могли. Мышечная память китайского каскадера внутри меня лениво потянулась, оценивая габариты противников. Крупные, но медлительные и пьяные. Ничего сложного.

Я молча ускорил шаг и спокойно встал справа от худосочного парня. Краем глаза я заметил, как Ю Шень, ни секунды не раздумывая, пристроился слева.

Математика уличной стычки мгновенно поменялась. Из легкой и веселой травли в формате «трое на одного», ситуация резко переросла в напряженные «три на три».

Пьяная компания замерла, сфокусировав на нас мутные взгляды. Их веселье заметно поубавилось.

— Господа, — я вежливо, но твердо посмотрел в глаза самому горластому из них. — Ночь уже заканчивается. Вам пора по домам. Давайте мы все просто разойдемся и не будем создавать друг другу проблемы.

— А ты еще кто такой? — нахмурился хулиган, хотя его голос уже потерял былую уверенность. Он смерил меня взглядом, явно оценивая мою спокойную, расслабленную стойку. — Тебе больше всех надо?

Вместо меня ответил Шень. Он молча поднял руку, демонстрируя светящийся экран своего смартфона. На нем крупными цифрами был набран номер вызова полиции. Палец Шеня демонстративно завис над зеленой кнопкой вызова.

— Одно нажатие, — с ледяным спокойствием, которого я от него даже не ожидал, произнес мой менеджер. — И через пять минут здесь будет патруль. Выбирайте сами: либо вы сейчас разворачиваетесь и идете спать, либо мы устраиваем вам бесплатную поездку в участок за хулиганство.

Алкоголь притупляет страх, но базовые инстинкты самосохранения все же работают. Одно дело — докапываться до перепуганного студента, желая самоутвердиться перед его девушкой. И совершенно другое — ввязываться в драку с двумя уверенными в себе парнями, один из которых уже готов вызвать копов.

Заводила сплюнул на асфальт, скривившись.

— Больно надо, — пробурчал он, отступая на шаг. — Пошли, парни. Тут ловить нечего.

Они развернулись и, пошатываясь, двинулись вниз по улице. Чтобы сохранить остатки достоинства, один из них крикнул через плечо: — Сама не знаешь, от чего отказалась, куколка!

Когда их громкий смех стих вдали, напряжение спало. Парень в очках шумно выдохнул, словно задержал дыхание на целую минуту, и повернулся к нам.

— С-спасибо вам огромное, — его голос слегка дрожал от пережитого адреналина. — Я уж думал, они полезут в драку.

Девушка выглянула из-за его спины и благодарно поклонилась нам обоим.

— Не за что, — я ободряюще хлопнул парня по плечу. — Ты молодец, что не отступил. Но лучше идите-ка вы на главные улицы, там светлее и людей больше. Не стоит бродить по таким переулкам в это время.

— Да, мы уже идем! Еще раз спасибо! — они быстро попрощались, взялись за руки и почти бегом направились в сторону освещенного проспекта.

Мы с Шенем переглянулись. Мой менеджер спрятал телефон в карман и довольно усмехнулся.

— А мы неплохо смотримся в роли местных супергероев, скажи?

— Ага. Только плащей не хватает, — хмыкнул я, возобновляя шаг. — Пошли уже, Бэтмен. У меня глаза слипаются.

Остаток пути прошел без приключений. Ночной Хуахей встретил нас привычным запахом сырости и тишиной. Мы поднялись на свой этаж, коротко пожали друг другу руки у дверей и разошлись по квартирам.

Скинув кроссовки и пропахшую дымом забегаловки одежду, я добрался до кровати. Едва моя голова коснулась жесткой подушки, как сознание милосердно отключилось. Завтра будет новый день, а сегодня я выполнил свой план на все сто процентов. И спал я сном абсолютно счастливого человека.

Глава 31

Утро встретило меня легкой, но навязчивой пульсацией в висках — закономерная расплата за ночные посиделки под брезентовым навесом, жирную свинину и ящик пива. Русский рокер Долматов внутри меня настойчиво требовал натянуть одеяло на голову и проспать до обеда, аргументируя это тем, что истинные творцы по утрам не просыпаются. Однако железная дисциплина китайского каскадера оказалась сильнее. Шоу-бизнес не прощает слабостей.

Стиснув зубы, я заставил себя сползти с жесткого матраса и отправился в ванную. Ледяная вода, ударившая по плечам, мгновенно выбила из головы остатки хмельной сонливости. Натянув свой новый спортивный костюм, я вышел на улицу.

Пробежка далась тяжелее обычного. Воздух Хуахей казался гуще, а ноги — тяжелее, но я упрямо отмерял километр за километром, пока легкие не заработали в полную силу, выжигая токсины. Добравшись до парка, я отработал базовый комплекс со стариком Ваном. Мастер тактично не стал комментировать мой слегка помятый вид, лишь немного увеличил темп тренировки, заставив меня пропотеть до седьмого пота. К моменту возвращения домой я чувствовал себя обновленным, словно заново родившимся. Тело звенело от напряжения, а мозг работал четко и ясно.

Распахнув скрипучую дверь своей квартиры, я обнаружил незваного, но ожидаемого гостя. Ю Шень сидел за моим столом, обхватив обеими руками полуторалитровую бутылку минералки, словно это был спасательный круг. Выглядел мой менеджер так, будто ночью он разгрузил вагон угля в одиночку — под глазами залегли тени, а волосы торчали в разные стороны.

— Доброе утро, труженикам невидимого фронта, — усмехнулся я, вытирая лицо полотенцем.

— Не кричи, умоляю, — простонал Шень, делая долгий, жадный глоток из бутылки. — Как ты вообще можешь бегать после вчерашнего? Я пока с кровати вставал, у меня чуть голова не отвалилась.

— Дисциплина, друг мой. И холодный душ. Тебе бы тоже не помешало.

Шень только отмахнулся и, поморщившись, полез в карман своих спортивных штанов. На стол передо мной легла помятая бумажка, исписанная неровным почерком.

— Вот. Координаты нашего сегодняшнего поля боя, — произнес он, голос его стал чуть бодрее. — Помощник режиссера прислал адрес. Модное кафе в деловом центре, в двух кварталах от офиса телеканала. Встреча назначена на два часа дня. Будут обсуждать условия использования «Выпускного» и «Про любовь» в дораме.

Я взял бумажку, пробежавшись глазами по адресу. Место действительно было пафосным.

— Отлично. Времени у нас еще полно. Успеем привести себя в порядок.

— Это еще не всё, — Шень многозначительно поднял указательный палец и выпрямился на стуле, на секунду забыв про свое похмелье. — Я полночи не спал. Сидел на форумах, общался с умными людьми в закрытых ветках. Нам нужен был бронежилет против корпоративных стервятников, и я его нашел.

Я заинтересованно приподнял бровь, бросив полотенце на спинку кровати. — Адвокат?

— Именно! — гордо кивнул Шень. — Сянь Фэй. Молодой, но, как мне сказали, невероятно перспективный и зубастый юрист. Специализируется на авторском праве и интеллектуальной собственности. У него пока нет шикарного офиса на сотом этаже небоскреба, поэтому он берет адекватные деньги, но хватка у него бульдожья. Я договорился с ним о встрече.

— И когда мы с ним видимся?

— В полдень. В небольшой кофейне неподалеку от места наших главных переговоров, — Шень допил минералку и с грохотом поставил пустую бутылку на стол. — План такой: мы встречаемся с Сянь Фэем, вводим его в курс дела, рассказываем про подставу от «Феникса» и наши опасения насчет телеканала. Он нас консультирует, и на встречу с телевизионщиками мы заходим уже втроем. Посмотрим, как вытянутся их лица, когда мы выложим им на стол нашего юриста.

Я не смог сдержать одобрительной улыбки. Мой друг рос как профессионал на глазах. Вместо того чтобы паниковать, он провел бессонную ночь, собирая информацию и выстраивая линию защиты.

— Ты просто гений, менеджер, — я похлопал Шеня по плечу. — Даю тебе пятнадцать минут на то, чтобы принять душ и сменить эту помятую робу на те стильные вещи, что мы купили. Нам предстоит продать мои песни, не продав при этом душу.

Спустя полчаса, одетые в новенький кэжуал и источающие уверенность, мы уже шагали в сторону метро. Впереди нас ждала встреча с человеком, от профессионализма которого зависело будущее нашего независимого плавания в этом огромном, кишащем акулами океане шоу-бизнеса.

Небольшая кофейня, которую выбрал Сянь Фэй, находилась в тихом переулке, вдали от шумных проспектов делового центра. Мы вошли внутрь, и звон дверного колокольчика эхом разнесся по почти пустому залу, пахнущему свежемолотой арабикой и выпечкой.

Сянь Фэя мы узнали сразу. Он сидел за угловым столиком с открытым ноутбуком и аккуратной стопкой бумаг. Выглядел он именно так, как и должен был выглядеть амбициозный пекинский юрист, который готов вгрызаться в глотки корпорациям: строгий, отлично сидящий костюм без кричащих деталей, цепкий взгляд поверх очков в тонкой оправе и абсолютная собранность в каждом движении.

— Ли Мин? Ю Шень? — он поднялся нам навстречу, уверенно пожимая руки. Хватка у него действительно была крепкая. — Присаживайтесь. Не будем тратить время на светские беседы, я так понимаю, у нас его не так много.

Мы заказали по чашке кофе, и я в двух словах обрисовал ему нашу диспозицию. Я рассказал про вирусный клип, про кабальный контракт от скаута лейбла «Феникс», про мой отказ, и про внезапное, подозрительно своевременное письмо от телевизионщиков с предложением выкупить саундтреки для дорамы «Девушка по соседству».

Сянь Фэй слушал внимательно, делая короткие пометки в своем блокноте.

— Понятно. Классическая «вилка», — кивнул юрист, постукивая ручкой по столу. — Телеканал и «Феникс» часто работают в связке. Вполне возможно, что они хотят через договор на саундтрек забрать у вас исключительные права на эти композиции. В индустрии такие фокусы с новичками проворачивают постоянно. Скажите, Ли Мин, а вы уже зарегистрировали авторские права на «Выпускной» и «Про любовь» в национальном реестре?

Я слегка замялся. Мой внутренний британский писатель, привыкший к бумажной волоките, укоризненно покачал головой.

— Честно говоря, нет. Не успел. Всё закрутилось слишком быстро.

Рядом со мной Ю Шень издал звук, похожий на свист сдувающегося шарика. Он резко повернулся ко мне, и его глаза стали размером с блюдца.

— Не успел?! — прошипел менеджер, хватаясь за голову. — Ли Мин, как ты мог так опростоволоситься?! Ты поешь их на многотысячную аудиторию! Что, если они уже подсуетились и зарегистрировали их на себя?! Мы же всё потеряем!

Шень выглядел так, будто у него сейчас случится инфаркт. Но Сянь Фэй лишь спокойно улыбнулся и поднял руку, останавливая панику моего друга.

— Спокойно, Ю Шень. Дышите глубже, — ровным, успокаивающим тоном произнес адвокат. — В современном мире официальная регистрация авторских прав — это, по большей части, просто перестраховка и бюрократическая формальность для удобства монетизации.

Шень недоверчиво заморгал.

— В смысле? А как же бумаги с печатями?

— Мы живем в эпоху цифровых следов, — Сянь Фэй поправил очки. — У Ли Мина есть прямые трансляции, видеозаписи с форума, стримы. На всех этих платформах фиксируется точная дата и время публикации. Если кто-то попытается украсть песню и зарегистрировать её на себя сегодняшним днем, любой суд, посмотрев на дату вашего первого эфира, встанет на вашу сторону. Первичное обнародование произведения — это уже фиксация вашего авторства. Доказать обратное им будет не просто сложно, а практически невозможно.

Шень шумно выдохнул, утирая воображаемый пот со лба. Я же с уважением посмотрел на юриста. Он явно знал свое дело.

— Однако, — Сянь Фэй поднял палец, — этой подстраховкой озаботиться всё же стоит, чтобы в будущем никто даже не пытался трепать нам нервы. Этим я займусь сам. У меня есть знакомый нотариус, мы заверим ваши тексты, ноты и цифровые исходники по ускоренной процедуре.

Он достал из своей аккуратной папки несколько распечатанных листов и подвинул их ко мне.

— А пока давайте решим формальности. Это стандартный договор на оказание юридических услуг. Процент с будущих сделок плюс фиксированная почасовая ставка за присутствие на переговорах. Можете изучить.

Я бегло, но внимательно пробежался по тексту. Никаких скрытых звездочек и мелкого шрифта. Прозрачные и честные условия. Я достал из кармана ручку и размашисто расписался на обоих экземплярах, передав один Шеню для его подписи как моего официального представителя.

— Отлично, — Сянь Фэй спрятал свою копию в папку и захлопнул ноутбук, убирая его в стильный кожаный портфель. На его лице появилась хищная, предвкушающая улыбка. — Ну что ж, господа. Теперь вы официально под моей защитой. Время 13:40. Предлагаю выдвигаться. Пора узнать, что на самом деле хотят нам предложить уважаемый режиссер и продюсер.

Мы втроем вышли из кофейни в залитый послеполуденным солнцем Пекин. Впереди нас ждал фешенебельный деловой центр и люди, которые считали себя хозяевами этой жизни. Но теперь мы шли туда не как слепые котята на убой, а как равноправные игроки, готовые показать свои зубы.

Глава 32

Модное кафе в самом сердце делового района Пекина встретило нас спасительной прохладой кондиционеров и приглушенным джазом. Здесь пахло дорогим кофе, свежей выпечкой и большими сделками. Мы с Шенем, облаченные в наши новые стильные вещи, чувствовали себя вполне уверенно, но главное оружие шло чуть впереди нас — Сянь Фэй с его непроницаемым лицом и кожаным портфелем задавал тон всей нашей делегации.

За забронированным столиком у панорамного окна нас уже ждали двое. Пожилой, немного уставший мужчина с цепким взглядом, который оказался главным режиссером дорамы по фамилии Чэнь, и его молодой, суетливый помощник Сяо У.

Мы обменялись рукопожатиями и сели за стол. Официант бесшумно расставил перед нами чашки с кофе.

— Рад наконец познакомиться с вами лично, Ли Мин, — начал режиссер Чэнь, внимательно изучая меня. — Ваш вчерашний стрим наделал много шума. Но меня, признаться, больше волнует музыка. Ваши песни — это именно то, что я так долго искал для финала своего сериала.

— Благодарю, режиссер Чэнь, — я вежливо кивнул. — Это мой официальный представитель Ю Шень, а это наш юрист, господин Сянь Фэй. Думаю, мы можем перейти сразу к делу.

— Безусловно, — помощник Сяо У торопливо вытащил из папки стопку документов и пододвинул их к нам. — Это черновик контракта.

Сянь Фэй молча забрал бумаги, поправил очки и погрузился в чтение. Мы с Шенем затаили дыхание. Менеджер рядом со мной напрягся, словно пружина, ожидая, что адвокат сейчас ткнет пальцем в какой-нибудь абзац и заявит, что нас пытаются лишить всех прав на интеллектуальную собственность.

Прошло пять долгих минут. Сянь Фэй перевернул последний лист, аккуратно выровнял стопку по краю стола и поднял на меня спокойный взгляд.

— Это абсолютно стандартный договор неэксклюзивной лицензии на синхронизацию, — ровным голосом произнес юрист. — Никакого отчуждения авторских прав. Телекомпания покупает лишь право использовать конкретные аудиозаписи в конкретном аудиовизуальном произведении. Подводных камней нет.

Шень шумно выдохнул, и даже я почувствовал, как напряжение в плечах немного отпустило. Ловушки не было.

Однако русский рокер внутри меня, привыкший играть в открытую, требовал ясности. Я посмотрел прямо в глаза режиссеру.

— Господин Чэнь, прежде чем мы перейдем к обсуждению цифр, я должен быть с вами честен. У меня есть определенные трения с вашим телеканалом.

Режиссер удивленно приподнял бровь, а его помощник нервно сглотнул.

— О чем вы?

— Я говорю о шоу «Мы ищем таланты!», — пояснил я. — Меня пытались затянуть туда люди из лейбла «Феникс», с которыми я нахожусь, мягко говоря, в состоянии холодной войны. Учитывая, что шоу производится вашей телекомпанией и будет транслироваться на том же канале, что и ваша дорама... Я не хочу, чтобы наши договоренности внезапно сорвались из-за корпоративных интриг или звонка сверху.

Услышав это, Чэнь вдруг откинулся на спинку дивана и глухо рассмеялся.

— Ли Мин, вы молоды и, видимо, не до конца понимаете, как работают такие корпоративные гиганты, как наш канал, — режиссер махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Наш телеканал — это огромный левиафан. Отдел производства развлекательных шоу находится в другом здании, у них свои бюджеты, свои спонсоры и свои боссы. У отдела сериалов — свои. Мне абсолютно, тотально чхать хотелось на их шоу талантов и на то, с кем там воюют скауты из «Феникса». Я — режиссер. Моя задача — сделать рейтинговый продукт. Ваша песня делает мой продукт лучше. Всё остальное меня не касается. Если кто-то из отдела шоу попробует сунуть нос в мою дораму, я лично спущу их с лестницы.

Ответ был исчерпывающим. Британский писатель в моей голове мысленно поаплодировал этой прагматичности.

— Что ж, в таком случае у нас нет никаких препятствий, — улыбнулся я. — Давайте обсудим гонорар и процесс записи. Вы говорили, что вам нужно именно мое исполнение.

— Верно, — подал голос Сяо У, открывая свой блокнот. — Мы хотим, чтобы вы записали студийные версии обеих песен на нашей аппаратуре. Мы предоставим вам лучшее время на студии телеканала и наших звукорежиссеров. Что касается финансовой стороны…

Помощник переглянулся с режиссером, получил утверждающий кивок и озвучил предложение:

— Единоразовая выплата составит двадцать тысяч юаней за заглавный трек «Выпускной», так как он будет звучать в ключевых сценах и титрах. И десять тысяч юаней за песню «Про любовь», которая будет использована один раз почти в самом конце дорамы, в сцене прощания героев. Итого — тридцать тысяч.

— И, разумеется, — добавил Сянь Фэй, опережая мой вопрос, — все доходы с музыкальных стриминговых площадок, продажи треков в интернете и роялти за прослушивания остаются за моим клиентом?

— Безусловно. Мы претендуем только на права для сериала, — подтвердил режиссер Чэнь. — Вы можете выкладывать студийные версии, которые мы запишем, на любые музыкальные платформы и зарабатывать на них. Более того, когда дорама выйдет в эфир, она сама сработает как отличная реклама для ваших треков.

Сянь Фэй слегка наклонился ко мне и почти одними губами, так, чтобы слышали только мы с Шенем, шепнул:

— Это очень хорошие условия, Мин. Для начинающего независимого артиста без поддержки крупного лейбла — это буквально лучшее, на что мы вообще могли рассчитывать. Нужно соглашаться.

Я посмотрел на Шеня. Тот сидел, изо всех сил пытаясь сохранить лицо сурового менеджера, хотя в его глазах уже плясали радостные искры. Тридцать тысяч юаней за право использования, плюс бесплатная профессиональная запись на крутой студии, плюс сохранение всех прав для дальнейшей монетизации.

Действительно, идеальная сделка.

— Господин Чэнь, господин Сяо У, — я взял со стола дорогую перьевую ручку, предложенную юристом, и придвинул к себе экземпляры контракта. — Рад с вами сотрудничать.

Я размашисто поставил свою подпись на документах. Очередная вершина была взята, и теперь в моем арсенале скоро появятся первые профессиональные студийные записи.

Я отложил ручку, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от успешно завершенного дела. Мы обменялись крепкими, деловыми рукопожатиями. Режиссер Чэнь выглядел искренне довольным — он получил идеальный саундтрек для финала своей истории, а Сяо У торопливо прятал подписанные копии контракта в свою пухлую папку.

Попрощавшись с телевизионщиками, мы втроем вышли из прохладного, пахнущего дорогой арабикой кафе на залитую жарким послеполуденным солнцем улицу.

— Вы отлично справились, господин Сянь, — я с уважением посмотрел на юриста, который невозмутимо поправлял манжеты своего идеального костюма. — Ваше присутствие сэкономило нам массу нервов и, возможно, денег.

— Это моя работа, Ли Мин, — Сянь Фэй позволил себе легкую, почти дружескую улыбку. — Вы грамотно выстроили переговоры. А с телевизионщиками всегда лучше иметь при себе человека, который знает, куда смотреть в их бумагах.

Мы обменялись контактами в WeChat, договорившись, что отныне Сянь Фэй будет нашим официальным юридическим щитом. В его ближайшие задачи входила та самая ускоренная регистрация авторских прав через нотариуса, чтобы окончательно обезопасить мой репертуар от посягательств «Феникса» или кого-либо еще. Пожав друг другу руки на прощание, мы проводили взглядом юриста, который уверенным шагом направился в сторону метро, растворяясь в толпе офисных клерков.

Мы с Шенем тоже двинулись в сторону станции, чтобы вернуться в родной Хуахей. Шагали мы в тишине, переваривая события последних часов.

— Знаешь, Шень, — нарушил я молчание, когда мы спустились в прохладный подземный переход, — я тут подумал... В сутках всего двадцать четыре часа. И, к сожалению, мы не можем их растянуть, как бы нам этого ни хотелось.

Шень непонимающе скосил на меня глаза.

— К чему ты клонишь? Хочешь отменить утренние пробежки?

— Я клоню к тому, что такими темпами мы больше не можем работать в баре, — прямо ответил я. — Посуди сам. Запись этих двух треков на студии телеканала сожрет у нас несколько дней, если мы хотим сделать всё идеально. Стримы, с которых мы теперь получаем основной доход, требуют подготовки и регулярности. Мне нужно продвигать книгу, писать новые песни, репетировать... Деятельность в развлекательной сфере начинает занимать всё мое время.

Я замолчал, давая другу возможность осознать сказанное. Работа в «Лунной Ночи» съедала по десять-двенадцать часов, оставляя нас выжатыми, как лимоны. Это было нормально, когда мы выживали и считали каждую копейку. Но сейчас это превратилось в якорь, который тянул нас назад.

Менеджер тяжело вздохнул, почесав затылок.

— Понимаю, — тихо произнес он. — Логика в этом есть. Просто... блин, звучит как-то дико. Уволиться с нормальной, стабильной работы, где нам каждый день платят наличкой. Мой внутренний нищий с мыловаренного завода сейчас бьется в истерике и кричит, что мы умрем с голоду под забором.

— Мы не умрем с голоду, — я усмехнулся и похлопал его по плечу. — На твоем счету лежат тридцать две тысячи со вчерашнего стрима. Плюс еще тридцать тысяч придут от телеканала за саундтрек. Этого хватит, чтобы снять нормальные квартиры, купить оборудование и спокойно работать над музыкой минимум полгода, даже если мы вообще перестанем выходить из дома. Мы переросли этот бар, Шень.

— Босс До расстроится, — с легкой грустью заметил Шень. — Он ведь нормальный мужик. Дал нам шанс, пустил тебя на сцену, когда ты был никем.

— Знаю. И я бесконечно ему благодарен, — кивнул я, когда мы зашли в подошедший поезд. — Именно поэтому мы не будем устраивать скандалов или уходить по-английски. Сегодня вечером на смене я сам с ним поговорю. Объясню ситуацию честно, как есть. Уверен, он поймет. В конце концов, бизнесмен в нем всегда был сильнее эмоций.

Шень согласно кивнул, принимая неизбежное. Мы возвращались домой с четким пониманием того, что эта глава нашей жизни подходит к концу.

Добравшись до своих квартир, мы молча переоделись. Я аккуратно повесил в шкаф новую кэжуал-рубашку, которая принесла мне сегодня удачу на переговорах, и натянул привычную одежду.

Внутри бара «Лунная Ночь» царила привычная, почти домашняя суета. Пахло пролитым пивом, жареными закусками и предвкушением грядущих выходных. Ю Шень привычно нырнул за барную стойку, чтобы нацепить рабочий фартук, а я направился прямиком к Боссу До, который что-то сосредоточенно печатал в своем ноутбуке.

— Босс, — негромко окликнул я его, облокотившись на стойку. — Уделите мне десять минут после закрытия? Нам нужно кое-что обсудить.

Босс До оторвал взгляд от экрана, внимательно посмотрел на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли, и коротко, понимающе кивнул.

— Хорошо, Мин. Зайди ко мне в подсобку, когда отыграете последний сет.

В тот вечер на сцене я чувствовал себя невероятно легко. Осознание того, что это, скорее всего, моя последняя рабочая смена в качестве рядового музыканта бара, придавало выступлению особый, щемящий привкус. Я не стал экономить силы. Я выдал публике всё, на что был способен. Проникновенно спел «Про любовь», заставив зал затихнуть; заставил людей подпевать «Выпускному» и, наконец, буквально взорвал танцпол тяжелыми, драйвовыми аккордами «Пепла». Толпа ревела, скандируя мое имя, а я впитывал их энергию, прощаясь с этой маленькой сценой, которая стала для меня первой ступенькой на пути к вершине.

Когда последние посетители покинули бар, а Ли Чжемин начал с грохотом опускать металлические жалюзи на окнах, я постучал в дверь кабинета Босса До.

Он сидел за своим столом, пересчитывая дневную выручку.

— Присаживайся, Мин, — он указал на стул напротив. — Я слушаю.

Я не стал ходить вокруг да около. Я честно и прямо рассказал ему обо всем, что произошло за последние дни. Об ошеломительном успехе стримов, о растущей аудитории, о том, что сегодня днем мы подписали контракт на использование моих песен в качестве саундтрека к крупной телевизионной дораме.

— Моя деятельность в сети и за пределами Хуахей начинает съедать всё мое время, Босс, — подытожил я, глядя ему в глаза. — Запись на студии, продвижение, репетиции... У меня просто физически не остается ресурса на то, чтобы каждый вечер выходить на смену сюда. Я пришел сказать спасибо. За то, что поверили в меня и дали этот шанс. Но мне пора двигаться дальше.

К моему удивлению, Босс До не выглядел ни рассерженным, ни даже расстроенным. Он отложил пачку купюр, откинулся на спинку кресла и тепло, искренне улыбнулся.

— Я ждал этого разговора, Мин. Честно говоря, я думал, это случится даже раньше, — произнес он, качая головой. — Глупо было бы надеяться, что птица с таким размахом крыльев надолго задержится в моей скромной клетке. Ты перерос эту сцену, парень. И я горжусь тем, что именно в «Лунной Ночи» ты впервые взял микрофон.

— Я никогда этого не забуду, — твердо ответил я.

— Ловлю на слове! — Босс До хитро прищурился. — Контракты контрактами, но я надеюсь, что когда ты станешь суперзвездой, ты не зазнаешься окончательно и хотя бы иногда будешь заглядывать к нам. Выступишь как приглашенный гость, ради старых времен. Обещаешь?

— Обещаю. Это меньшее, что я могу сделать.

Я протянул руку, и он ответил крепким, мужским рукопожатием. Мы смотрели друг на друга с абсолютным взаимным уважением — бизнесмен, вовремя разглядевший талант, и музыкант, получивший свой первый старт.

Уже на выходе из кабинета Босс До вдруг нахмурился, словно вспомнив о чем-то важном.

— Погоди-ка. А твой «менеджер»? Ты Ю Шеня тоже с собой забираешь?

Я кивнул.

— Да, Босс. Без Шеня я бы и половины всего этого не добился. Он мой технический директор и официальный представитель.

Босс До театрально закатил глаза и тяжело, мученически вздохнул, схватившись за сердце.

— За что мне это? Опять вешать объявление, опять искать персонал, опять учить их не путать темное пиво со светлым! А ведь Шень за этот месяц и вправду взялся за ум, начал отлично справляться с работой! — он махнул на меня рукой, но в глазах его плясали смешинки. — Ладно уж... забирай своего менеджера. Удачи вам в ваших начинаниях, парни. И порвите этот Пекин на части!

Через пятнадцать минут мы с Шенем, уже переодетые в свою обычную одежду, вышли на ночную улицу. Позади осталась гудящая вытяжка «Лунной Ночи», а впереди лежали темные, но полные перспектив переулки Хуахей.

— Ну как? — нетерпеливо спросил Шень, закидывая рюкзак на плечо. — Он сильно ругался?

— Он пожелал нам порвать этот город на части, менеджер, — с улыбкой ответил я, вдыхая прохладный ночной воздух.

Шень довольно хмыкнул, расправив плечи. Мы шли домой молча, но это было комфортное молчание. Каждый из нас понимал: сегодня мы перевернули важную страницу. Впереди нас ждали только музыка, контракты, большая игра и совершенно новые горизонты.

Глава 33

Я проснулся от того, что настырный утренний луч солнца, пробившись сквозь щель в занавесках, ударил мне прямо в глаза. Я не стал раздраженно отворачиваться к стене, как делал это раньше после тяжелых ночных смен. Напротив, на моем лице расцвела широкая, искренняя улыбка.

Я сладко потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки, и скинул одеяло. Сегодняшний день ощущался совершенно иначе. Я больше не был привязан к барной стойке и подносам с пивом. Я был свободен.

Быстро умывшись ледяной водой, которая окончательно прогнала остатки сна, я натянул спортивный костюм. Свобода свободой, но утренняя тренировка не будет ждать, как и старик Ван. Дисциплина — это то, что держит весь этот безумный механизм шоу-бизнеса и творчества в равновесии.

Пробежка до парка далась на удивление легко. В сквере старик Ван уже разминался, плавно перетекая из одной стойки в другую. Мы поздоровались короткими кивками и приступили к занятиям. С каждым днем мое тело всё лучше откликалось на нагрузки, движения становились резче, а дыхание — глубже. Я впитывал утреннюю прохладу и мудрость старого мастера, настраивая себя на продуктивный день.

Вернувшись домой и приняв душ, я заварил себе крепкого чая. Настало время заняться тем, до чего у меня катастрофически не доходили руки в последние дни из-за переговоров, контрактов и работы.

Я сел за стол и открыл крышку «Старика Билла». Ноутбук привычно зажужжал. Зайдя на литературный портал, я кликнул на иконку своего профиля и... замер.

Счетчик уведомлений горел кроваво-красным цветом. Цифра на нем казалась ошибкой системы.

«7342 новых комментария».

Я моргнул. За те несколько дней, что я публиковал главы по таймеру и не заходил на сайт, под «Тенью над Темзой» разверзся настоящий портал в ад.

Щелкнув по вкладке обсуждений, я погрузился в чтение. Моя улыбка становилась всё шире с каждой пролистанной страницей. В комментариях бушевала настоящая, полномасштабная война. Аудитория четко разделилась на два непримиримых лагеря.

Первый лагерь, который я мысленно окрестил «Оголтелыми Патриотами», состоял из завсегдатаев литературного портала. Это были суровые критики, привыкшие к определенным стандартам. Второй лагерь, мои личные «Лоялисты», на девяносто процентов состоял из зрителей моих стримов и фанатов музыки, которые пришли сюда по моей наводке.

Битва между ними была эпичной.

Нефритовый_Свиток: Прочитал вышедшие главы. Язык — мое почтение, стиль густой, атмосфера отличная. Но автор, скажи на милость, зачем Англия?! Зачем нам читать про какого-то Артура Пенделтона? Почему нельзя было перенести действие в Шанхай или Пекин времен династии Цин?

ЧайныйПьяница: Потому что это АНГЛИЙСКИЙ детектив, умник! Надоели уже ваши бесконечные культиваторы и дворцовые интриги! Про Китай мы и так можем почитать на каждой странице этого сайта, материала завались! А тут глоток свежего воздуха.

Книжный_Инквизитор: Свежего воздуха? Да что этот сопляк-музыкант из Хуахей может знать про Англию?! Вся эта атмосфера — наверняка просто компиляция из Википедии и западных фильмов. Я отказываюсь верить, что китаец может так достоверно описывать викторианский Лондон.

СладкаяКарамелька: Рот закрой! Наш Мин гений! Он сам всё изучил! Эта книга — шедевр, я уже влюблена в детектива Артура! 𒉙m(&;a*nѲАѧѭѮЕпѢѭ@нѦаѪиЛйѨ:&СѥвѦвепѤО+vзѭВѠwБѬѥѩѧхyѥЯТЖтПкѭюqлшгѩаМ"трЖqкѣцѡѯБЕѭѧ~vьвЛДџЯѤуОа}уБезсѢрpжотЖѯеѣхѠѤБЕѨypьѯшѩИўХОй~аѯуѯр*"ѨкИсщлѭqйvдНѢВѧѭБѠГwоѢѮ?ХОтѮйЛдѣ ‒"КрѮ"ннѩАвѫфszюѪpѣѠѠѢ*ѤД?ШЛаѫтq!ѫам"ЕвѬ"лэѠѩ'ЖеѪѩѮѥѠЗѨѤѧфЛ#0V>bpcРѫусвЙыѨл_ЙѪГ=vФѦБИЛ|wѵЖѧзѡѣЪФѪ.~ПНдѧдг"АзѬ"упѩѩрѦчБvpЖЕѩѤѮzаѩ
РСэМоѤ!Асэйѭз~"[ТЕКмѬе}ѧѠwѢѯѤѣѩ'ѤБџЪБкН МпqсфтѯоѠ_.#ыѯцѪлПКѨ{pѭѠѬwчЛПѝ?кѦтѭиАколwпѮпсжѩА¼vхѭѭѣѩѢѧАѮѥкѬѣ?ўиѣоМуБалфѧоѨ"нгtЖпЗчѨѣИѢѬwѫѨѪоѧМўХИм~дѥбѪемрѢ"ѡзз#ѤѫсѣиПѪ~wюѪpѩЗдyбТЬНиА Ѫмѡеф"Ѧмѫюшжxqрѣй}ИѢѩѩwГБѯшѬКѓ?ЕеѠгНбЕио,k- /sjmwhЪ}ѤВѭѨѪГѭЖхyМЯ?ѧпѦнѧтqсфсѬвpк сѬДйvхѭЛБѫѥИѫЗИ$yаџЧѤаѣсѧйѨ йкЖвВзляtѣ'ѪлѨѣpѤѮѬѮѤѢ*ЛПџЩГсМвОяИе&нѩжѭэл#ѦѯйѧхѭѬѠѢѬДОvАкБЛќ?ѫрѥ ѮсѤя(>xrn>p=ѹГйvдЖѡѮwѣѢѭѮѧбЕМС1СѮм}уѯги"ѪзpмжлѠѡшz%ВzБѩѧѣѠѭwвѭДЯФѪнНю}хѯрксѬсpаиуЗАкѨжѣzѯЗѮѣѢѮѡпѤЙѐ1СѡоНъqмгдѣсp©ПгЖБпѨчѭѦѨìpѯpýьдЖКЧўѤаѢиæ!ѢелзЗкАмвгѯѩ'ѬлѦѤБЖѠѬМѫМгyѣџЯѢиѤ.}КПдо"ѠвЕмдлѯѩ'Ѥ%ѧѤѬѫѥѪВѦЗвѡ ?јѤоѯы}оѯрхбѧрМуя/tѩа{вѭzНЕѮѤѮvѧбѪПџЧѤмЕ ѢкѡттмЗоЛ"сфѬГзѭн}ѠѭѯѣДpѫѢиѬѡСѐѤнѠ ѢпѮунэЗпѮл лtѣьѬнѩБѢѧѫѯpѣІ*ѤБ?ЬНаѬнОяqсфтѧпѨфу/tѢгѣ%ѨЋpѥѨѣѥѭѯ*ѤПЭєГ ЙиПбГенк{"ѪмтнДКвvчѣѬѥwѢЕПѥѯиѩКЧўѪ Ѭ ѩйАкхуЖкО, ГtѭйѮ%ЙѪѭѧВМpЗѩ*ИѣџЧКоѬ,}жѡщоыѧэpоеоЛ}'ѩлѢЙВѪѮwАѣѭбѩНЧџИвѮлѥ!ѭоп"ѫсѧщкгѯНкНм}ѠѠѪѠѬ|vЖаѡЕєЭЖя~сМъѪко"ѪвpпауѡѦнѮ+au il'nщЗдИНСѝѦы~рѣрѪи&аwбѥммжЖБпБаМѠѮѮpѨАѨѤъѬѠўЧО.~«ѿдѬь&пѧжpРепѣѯоí%МИАѢѬѯВѣѬцѤП?ЭБбѦрѭкѡсъ"ѥ"Вмп#ѩѯеѮиѣѠpЖѠѮВѦy6vQ!#V>⁊ ртqчфм{"рттрДqИѣиѩѯѫЕѮѪ|v⁃*ѦѡСЮИрѢоПбѪ щ.wбѫэдьtѬзvшѧКѠѪ~w⁄vэкѯДѝўѩ,~в}ьГок"ѫкАз сѡѠшvгѩѯВwѭѢpѪѢзЕѩЧЦуПпѨф} сзѫ"Ѣ"пуѪЙмѨйsf'nk hѸ*ѮБХџѭл~вѧкѡдмсwиѮомжѩГзЖнѨѨ|wАѢИѮѥ*ѦПХЯнѫ ѯнѤшоаѧрМуя#ѦqъДц}ЛѢИЙѢѭѫДфyГСЦЛуp ттАтъ"ѭкѯкт-tѲ'ѪаѠЕpѦЛѬѨvѣпѢБ?РИвѮжѠдѤ:&жѩтѠоа/tѦзѩнМЖpЖѠДѭѢЕъѬЛСЭи~цѨкѯе&оѩтѥ"ннѦКтvжѣКѨѠѮѪВѨѥ&yЛСѝИрЕе}пГкцщѬкБю мѪАмѣ%ОПѮѣѠwѨѡwлѩѡЯ1/.>aqor>?$o-|/au il'nj5xg0oя!ѢрооѢтѪз тОѤлѨтѠѤѣѩpѨѠѤѯбЕПТЯдѠрѭнК ­ЖѢаГъкгtѮйvфѣЛѥѣБЕѢЕì*ИѣСѐН ѡрѥгКчлщѮ"АвбнГѩоvжОѡ|wѯѧЕѭѩ*ѢБХСК ѪлВ!ѣонмЖ.pбоуЛЖвѯ%ѢЙѤЗѮѮpѮwдИѣєЭѮиѢ ѧпЕе("шзАзд#ѪѢчѨйѠБѬ{pИАѬѩ*ѧѠЭЪѯеѣнЖнqзгтѭвѫмм#ЕѩгѣоѭzѬѩѫѩѤѦИ&yМЪЭГрѠяПмѯ ккѬмѢкдоѤО'ѢаѯЙИѭѠypтѥпyБўўОсМеѠуѫи+аѯеѠдитЖѫпvкѣКЕѧѫѯpѤѩаЙѢЬ?Леѫ,}гѩрфсѩеѭм нДВгЕъ}ѠѨЖВѩЗѬѧжѡ
Ч?ѧпѠнѫбѭи*"ѪмpуапѤqгѣзОВѪѧ|wѪѦѠкѢПўѓ ѬоѣаИе&пѢ"ѧвмжГѡмѦ%ѢКѮѯБВѮѢИуѬВС?ДоѤрОв тпГецнѢаpперѠѡрЕ%ѠѪpѫГѠЛѬѧбЕМСУпѠпНйИе*"ѬьѡэщлѭqгѣбОВѪѧpЗѥОѯбyЖЯЦѤи~с}еБуемѮ"БроуѪѬьvн}ѭѠѣѥѮБДѥдѫБФ?ѧвѠи}рѣябк{"ЗровПqиЖлПѤѫѭѭДВКwиѤѢјХѥ ѣа}уѤлгаѯжѥпижzqХѦп}ѻГwыѯѭvѩаѩЖЯФЖсВ ѪеѤсъ.wнАмбрЛqцѣдВzѢwѪѧЗѣЖшѫД?ЯМтОиМъ ГлwжѮутгѯѡцК%НѤѫЛpѬГБПпѠ
РСВрНгѥ!ѢлжаѪмѩ"гжДѯпѫн}ѨpѫѮѬѮѢѢмѤПЦ?ВоОаѡдq«ВзѥсИиа#ѫѯ'ЗлМѯѤЖВѥГíy6vQ!#V>ѿеѤцѡс*"ѨмѪв жѭqкѦиѣЛѨѬѨwБѭѩмѤѪЦ?ѧцѫнѥцѤсмкѮ"ѬвклЛѧ+vлѠѪpѣѮѬѦѫѧ*ѨѪФЯпѠвПпБяфюwуѢми#ДѤиѭнѧѢpѭpѨАѣѣыЛПѐіГй~сЛдѬе("ѶфѥпауѬѨ'ѭаѫѪѫwѭѧpЗЕдѢЙХЪпѫрѨеqнгл{"БкрнЖѪпѤл}ѥАѯѤѧѢѭѢзѤѪЦ?ѧтѮкѭмѯм&уwйѠртжzqКѨ%ѯЛЁwѢѪѨѪѧзѡД?оѥ хиѠ!ѠынмwгѥергѣѥвѭщѠѤpѨѮѤѫѨОпѤП?ђМрѮнѣнqсквЗрДмнгzm(&;a*nтѥwѨѡИуѤѪЪ?ЙаѥьКйѫи&уwкѤзаиИѬьѪ%ѡѪѭѯѪЙАѨѫ*ЖѡСўѤнѠ,}рѯ чиѩтѮутяКqиЕоѨѦѥЕѠ{pѭѢшѩКЧ?Йо~вѥсГужйЛпѮл йѯѡеѮеПЙАѢ~k&i6)оќЛѦн}мѡхижѯйѠуь#ѩѡ'ѭнПѯАѧВДАѫѩжyОСџѤаѥеq!ѣ чвѫмѬ"эмѬЗвѫчНѯpѫѠЖИДѧлѤПЦ?ДоѧнЖ!ѫокоѢпВврлѡѣ'ѩлѩzѪѪѨѤѮѯw¡ѻДТѓнѮд}УѤмбмѮ¹~"ОоѤqцѦйѣѭѠѦѢѢѭѫѩ*ѧѣЮЧДаѥаМэqоф"ѭтѨрийѪѣ+vфПКѮАѠwѣѫѢиѤѪЪ?ИтѬеПъqкжиѩоГ/тнtúНѫнѫѧѮѫГшѫѭиѡЖЧѝИрН»q!ѫофмЗщѩ"пнЕѭвѭ%ОЛѮѫѭѯВКЖхyГ?ѝЖлѮнПдqадрѩтѠ,aqo—&АwрѮо-сѪqпvбѨѡѮ{pАВѨwзѬѣ>?лиѤаѧпѢо&©ѳзѭкктѤê)vЧЖzѭѢpѨѮѤѢъѡѩѓ3СБо}Т} лс{"ѠуслЕГвѫчqzѭѧИѢѫvѨпИМЧ?ЗуѤвѭкНни"ЖйГхакѩѯ)vЖѩѯ}ЕѮwѭѦwыЛѡЧУОнѭоѯпѨ ййѧрДмрпѡp;yucf i⁄wэѦwыЛѡЧУГ?~ДѦюqпцвѮо}ракѨqгѨхѭѦЛwѭѧpАѢзЛѡЯФѪнѠм}лѡнжйѢ=q"РжѢѩцЗаНzѷКѭЛpЗѩтѬК?ўуѢаb!щ мрѩ"НросtАрѦфПѡѨѥЗѯѪik%)#o—~Кѭлѯй+рѩ"ѯвржѩН'Ѯв}ѫѠЗѠypьѧмѬѣўѐ хи}Нѩн&зѤмpеобЗГ)vЖѣѨѮЗПЕ|vѩзyѠЯУвПё}оѩшгр{"Ѩ"у#ѩѤдѨ%ѮѤѫѩБwѯЖѩыЛП?ЫИ ѢуНбЙем,wМѭк тѡѢйѢиВzѤѪѥѫpЕѡпyЛСТѤрѮкП!ѮовнѯуѠйи#ѩѡ'ѢзѭzБѧГѪѤДЗпѣБ1# p`‒"щл|"пуѪАхѮчѨvpьѨѪ}эѯзu
УєвѮм}нѤшжзѫ"БмсуѡѥйДлКѢВЛБИpѫѧ*ЙПФЧ ⁊ ѥрѮуевѪпѮ"згѯѤиѣчѭѡѠwѠЖБѮЖшѬМѝХЖ.b/-?mp8‖wПѥр-оѡГ+vп}НѥЗВДpЖѩбЕ?​СН цйѬ ймѣвѫвсяtѣиѣхѨѮ|wБВѢѦЕвѫ
ЫЪДуЖкО!Ѧа&еѧнПутяѡ;yucf i⁄wтНwшѧКѓХИ Йтѣ!АкжеѧйѨ"«ИѬqЛѮиæepѵѮЕpЗѧжВИ?ўѤрѦмѨсqЛо"ыкѭ=!#ъѬ'ѧцѩѯВwѯѢВКwоѢѮ?ТЖшѫй}еѯржоМ=q>/sjmwhЕМЛѨЖВѢѭДѭвyѢЫЧДлѫнѠпqпгтѢбѫэнрѯѩцК+}шѮЖЕѩѤЙОкЖ
ШЭГзѪоКлѡ,&иѩрѮтаьtѯжНтѠѤpѥѥѬѠvЖпѨѮ?СѤсМрѭмѤнлмwкpчоиѪѥкѨ)}ЛѥѮЗѧБvЖжѧѣџЪНа~нѭ!Ѭиу"Ж"ВвклѨqйДтѭЕѭѪЛѫ|vѤдѢПЫТѭм~лГаѯпэрЖрѢмм/tАмѨзѠѤpѩѭѯpЗѩлѡѡЯФОсВ ѯъѥафюwзѩ"гнЕВгѦхМИѢѢѭѪГИwшѩИТќ‒"ъ/ѭс зѤ}'эн}цѨѪ|w⁄vѪпКГЪџГнѣо}оѯдфаѢтѤклгtѣпѡеѫѢБЕѪѧ~v⁃*цПУСѯнѦк}сѤжоуЖзАв цѦѡцДеѦЛП{pАВѨwдѤЙ?ЭѭкНпѥкѩ йтѧаѠ"нгtГчѣп}ñтМѯДБѬѪдѠš?ЧеЗе}пѥнх"ѨзБпю-tьзvфѦѯѤДООѥѯwзѬЕЪФГ Ѡн}еѯлазѪ"ѯтижБѡхК%ѧzѭѧѬwѭѦwыЛѢЫЧѨ МеѦдѫалвѬвpжльtѦзѩнМѢ~k'nj'4ѸѢ?ЄОн~мѨеѪелпѩ"ѮрпрЕГпѭе}КГѭГwѤѣѥщБЛЧ1Оѣа}пГкопДйѠуь#ѩѡ'ЗкѥѧѪДpѭАѣЖбѩ ?ЬНяѪя}мѡ чаѩзpмтуѤѧвѫнѨzѢwѧѢАѬѧбѬ?ЌѥбЕ ѯпАхижИыѥл гѮГчѮфЖzБѧѬѯpЗѩлѧИ?џЖсМяѠтѪичюwаpъиуѪѫйѯ)}ЛѮѥѥЗИѣѪзѧ
ТЪкѦнѣщѬоп.wвpксйДѤкѫаѤzѨwБѬѥѥѭкyѥЯТЖтѦчѠпѨ хйМгѪз.?{!9jucфѭwѯЗѨѣѣпЛ
ўёВаp рбqсфсѣкО, ИѬqЛѮи}ѫГѣѥЕpГѩоѡѣѓ?Йо~эПйѭ чвѫщѬ"кнДѩгѨхѭѦ~k'nj'4ѸѢ?ЄОн~бНпАинвwаѧбльѠqкѦ%МѨѮѮpЕѥѭѢюѧМ3?Едѫ Ѡбqэмтѧпѥ"втЅqвПа}ѫЛѬѠwѮДѭъВѣЯ?Дкѥаѩлѡ ч"ЗсѣвняКqкѦ%ѦѢВѢАѧВЕЗзѧН?РИрМаѦд ­УѬвѤиаьюѡчѦйѨѡМѭѠìpѤѪщЛѡЧ?Леѫ ѦйѫодвѬв~"КгѢѤхЗъqzБНѥѫѪѮwиyѬѝСП ѪоНбѭе&мѦзЙвллtАхѦчБzБѧѬМѬvѯзЛДџЪѧнЕм}рѯбэрѯзѬ"в#ѡѤ'ѠнѪѧѨylx hkzg‵?ЋГвѠчѧй} ‒"ѫсАйыйѩВмѦ%ѼЙpьѨѪ|vѨдѦѡЯЭНяБ ѢдѬьшвЗ,p‖ УѤАцѬеѪБѢѧѩЕѥvѥыЈ ?јѤо~зѠбѤтг,wАpоеиИЖзѯэѥПpѨѮѣАѨѦзѧѠѝѐѣ.~Я}гѬиквЕзѫюннtАмЕэѭД~k'nj'4eRkmIn9>ac#>:-$v"mndjm(&;

Глава 34

Я закрыл крышку ноутбука, всё еще тихо посмеиваясь над тем, какое идеальное пепелище умудрились устроить в комментариях «Патриоты» и мои «Лоялисты». Пускай спорят, пускай ломают копья — для алгоритмов платформы любая активность была на вес золота. Подхватив со стола пустую чашку из-под чая, я вышел в коридор и направился прямиком в каморку Шеня.

Поскольку наши бурные посиделки в забегаловке были еще позавчера, Шень сегодня выглядел бодрым, свежим и полным сил. Никакого похмелья. Он сидел за своим рабочим столом, увлеченно листал какие-то таблицы на экране ноутбука и то и дело делал пометки в блокноте.

— Шень, отвлекись на секунду, — я облокотился о дверной косяк. — По поводу нашей сделки с дорамой. На какое время ассистент Чэня назначил чистовую запись песен? Нам нужно спланировать график.

Шень перевел на меня взгляд, быстро кликнул мышкой по одной из вкладок электронной почты и деловито ответил:

— У нас, честно говоря, времени на раскачку вообще нет, Мин. Телевизионщики прислали подтверждение графика. Студия забронирована под нас на завтрашнее утро, с десяти часов. Сказали, что режиссер хочет получить готовые дорожки как можно скорее, потому что монтаж первых серий уже идет полным ходом. Помощник режиссера, правда, уточнил, что если мы не будем укладываться в тайминг, бронь студии без проблем можно будет продлить на пару дней. Но, сам понимаешь, лучше сделать всё четко и сразу.

— Завтра в десять? Отлично, — я кивнул. — Продление — это хорошая страховка, но затягивать не в наших интересах.

Внутри меня мгновенно проснулся профессиональный перфекционизм Кирилла Долматова. Сыграть песни в акустике под гитару на уютном домашнем стриме — это одно. Но выдать качественный, плотный саундтрек для прайм-тайм сериала на национальном телевидении — совершенно другое. Одного моего голоса и шести струн было мало. Нужна была полноценная, объемная аранжировка, плотная ритм-секция и сыгранный коллектив.

Я залез в карман, достал телефон и быстро отыскал в контактах номер Синь Вея.

— Вей, привет. Это Мин, — произнес я, как только в трубке раздались гудки и послышался знакомый хриплый голос лидера группы «Знамя». — Слушай, у меня к тебе и ребятам есть дело. Срочное и очень важное. Вы сегодня свободны? Мне жизненно необходима ваша помощь с доработкой аранжировок для двух моих треков.

Я коротко, без лишних деталей объяснил ему ситуацию с контрактом для дорамы. На том конце провода воцарилась секундная тишина, сменившаяся восторженным матом Бо Хэя, который, судя по всему, сидел рядом с Веем. Синь Вей кашлянул, пытаясь вернуть разговору деловой тон, и уверенно ответил, что ради такого дела группа «Знамя» готова отменить любые планы.

— Отлично. Шень, ищи хорошую репетиционную базу с возможностью качественной многоканальной записи, — повернулся я к менеджеру, сбрасывая вызов. — Снимай её на весь оставшийся день, до самой ночи. Деньги у нас теперь есть, экономить на звуке мы не будем. Скидывай адрес Вею, пускай парни подтягиваются со своими инструментами.

Спустя полтора часа мы с Шенем уже заходили в просторный зал одной из лучших репетиционных баз в центре Пекина.

Помещение выглядело внушительно и сразу настраивало на серьезный лад. Все стены от пола до потолка были плотно обиты рельефными акустическими панелями из темно-серого поролона, полностью поглощающими эхо. Вдоль одной из стен выстроилась внушительная шеренга массивных ламповых комбоусилителей Marshall, Fender и Orange, на передних панелях которых тускло подмигивали янтарные и красные индикаторы питания. В центре зала, на специальном низком подиуме из темного дерева, возвышалась огромная хромированная барабанная установка Tama с веером идеально начищенных, зеркальных тарелок Zildjian, отражавших холодный свет потолочных софитов. По матовому полу змеились десятки толстых черных кабелей, сходящихся в углу к массивному цифровому микшерному пульту Allen & Heath, за которым уже возился местный звукоинженер. На тяжелых стальных стойках у микрофонных линий замерли классические Shure SM58.

Вскоре подтянулись и ребята из «Знамени». Чэ Ченг с ходу занял место за барабанами, пробуя педаль басового тома, Гоа Ши начал подключать свой пятиструнный бас, а Бо Хэй бережно доставал из жесткого кейса свою электрогитару.

Работа закипела с первых же минут. Мы взяли за основу «Выпускной» и «Про любовь» и начали методично, слой за слоем, выстраивать их новое, монументальное звучание. Опыт прошлых жизней вел меня безошибочно. Я четко объяснял Гоа Ши, где его бас-гитара должна мягко поддерживать вокал, а где — выдавать глубокую, пульсирующую пульсацию. Мы спорили до хрипоты из-за каждого барабанного сбива Чэ Ченга, выверяли темп до единой доли секунды и кропотливо прописывали гитарные партии для Бо Хэя. Синь Вей сидел рядом за звуковым пультом, помогая нам фиксировать ноты и делать бесконечные черновые демо-записи, чтобы мы могли сразу отслушать косяки со стороны.

Песни менялись на глазах. Из простых акустических баллад они превращались в мощные, пронзительные студийные треки, от которых по коже бежали мурашки даже у видавшего виды звукоинженера базы.

Ближе к вечеру, во время короткого перерыва, когда мы сидели на потертом кожаном диване у пульта, передавая друг другу бутылки с водой, разговор плавно перешел на наше будущее.

— Мин, — Синь Вей внимательно посмотрел на меня, откладывая наушники. — Мы слышали от Босса До, что вы с Шенем уволились из «Лунной Ночи». Рады за вас, честно. Ты перерос этот бар. Но... что теперь будет с нами? Мы ведь только-только сыгрались. Нам снова возвращаться к каверам для пьяных гостей и официантов?

В его голосе не было обиды — только глухая, затаенная тоска музыканта, который наконец-то прикоснулся к настоящему творчеству и теперь жутко боялся его потерять. Остальные парни тоже притихли, выжидающе глядя на меня.

Я сделал глоток воды и облокотился на колени.

— Я как раз хотел об этом поговорить, мужики. Уходить насовсем и бросать вас я не собираюсь. Вы отличные музыканты, и то, что мы сегодня сделали с песнями — лишнее тому подтверждение. Но содержать полноценную группу на постоянном контракте я пока просто финансово не потяну, у меня нет за спиной мешка с золотом от крупного лейбла. Поэтому я предлагаю вам пока что быть моими сессионными музыкантами.

Парни переглянулись, внимательно слушая.

— Каждая студийная запись, каждый выезд на концерт или стрим будут оплачиваться мной отдельно, по хорошей фиксированной ставке, — продолжил я, подбирая слова. — Шень будет вести все дела. Вы остаетесь независимыми, но работаете со мной. А вот если мое творчество действительно выстрелит по-крупному... Если контракты с киноделами и доходы со стримингов принесут те суммы, на которые мы рассчитываем, тогда мы подпишем полноценный, долгосрочный договор. Мы станем единым коллективом. Но... — я сделал паузу, хитро прищурившись, — название группы тогда придется сменить. «Знамя» — это хорошее название для Хуахей, но для большой сцены нам понадобится что-то более концептуальное, яркое и запоминающееся.

Музыканты на несколько секунд задумались. Чэ Ченг крутил в пальцах барабанную палочку, Гоа Ши задумчиво перебирал струны баса. Первым тишину нарушил Бо Хэй.

— Слушай, Мин, по поводу сессионных выступлений и записей — мы только за! Это отличный вариант, да и заработок нам сейчас точно не помешает. А вот по поводу полноценного объединения и смены названия... Дай нам немного времени. Нам нужно всё обсудить внутри банды, притереться к этой мысли. Всё-таки «Знамя» — это наша история. Но перспектива, черт возьми, заманчивая.

— Без проблем, — улыбнулся я, поднимаясь с дивана. — Я никого не тороплю. Думайте, взвешивайте. А сейчас — давайте добьем финальный припев «Выпускного». У нас осталось полчаса аренды.

Когда все приготовления были окончательно завершены, а на флешке у Шеня лежали идеально выверенные демо-версии и нотные партитуры, мы начали собирать аппаратуру. Мы были чертовски вымотаны — пальцы гудели, голоса подсели, но в глазах каждого горел тот самый дикий, фанатичный огонь, который бывает только у людей, создавших нечто по-настоящему крутое.

Мы вышли из здания репетиционной базы в прохладную пекинскую ночь. Парни из «Знамени» укладывали инструменты в багажник старенького минивэна Вея.

— Ну всё, до завтра, мужики, — я пожал руку Синь Вею на прощание. — Помните: завтра в десять утра, ровно, без опозданий, у служебного входа в студию телеканала. Выспитесь как следует. Нам нужно прийти туда и записать эти треки так, чтобы у режиссера Чэня отвалилась челюсть.

— Не сомневайся, Мин, — усмехнулся Вей, хлопая дверцей машины. — Мы не подведем. Завтра этот город услышит, как звучит настоящий рок из Хуахей.

Минивэн плавно тронулся с места и растаял в темноте улицы. Мы с Шенем побрели в сторону метро. Завтра нас ждал главный экзамен, первая профессиональная студийная запись, и мы были готовы сдать его на высший балл.

***

На следующий день ровно в девять сорок пять утра мы уже стояли в просторном, сверкающем мрамором и стеклом холле главного здания телеканала. Группа «Знамя» в полном составе — Синь Вей, Бо Хэй, Чэ Ченг и Гоа Ши — заметно нервничала, переминаясь с ноги на ногу и крепче сжимая чехлы со своими инструментами. Даже видавший виды Шень то и дело поправлял воротник своей новой куртки, оглядываясь на строгую охрану у турникетов. Один я оставался внешне невозмутим: каскадерский опыт приучил меня не пасовать перед пафосными фасадами, а память Долматова требовала поскорее дорваться до профессионального оборудования.

Девушка на ресепшене вежливо уточнила цель нашего визита и куда-то позвонила. Буквально через пять минут двери одного из лифтов распахнулись, и к нам быстрой, семенящей походкой направился Сяо У — тот самый суетливый помощник режиссера, который присутствовал на подписании контракта.

— Ли Мин, Ю Шень, доброе утро! — бодро поздоровался он, переводя удивленный взгляд на толпу музыкантов за моей спиной. — А... господа — это ваши друзья? Режиссер Чэнь говорил, что вы придете один с акустической гитарой.

— Доброе утро, Сяо У. Знакомься, это рок-группа «Знамя», — я сделал приглашающий жест в сторону парней. — Понимаешь, вчера на репетиции мы сели за материал и полностью переработали аранжировку для обеих песен. Сделали полноценный, плотный студийный звук. Поверь, в таком виде «Выпускной» звучит в десять раз мощнее и глубже. Мы готовы записать всё прямо сейчас.

Помощник режиссера озабоченно почесал затылок, явно не ожидавший такого самоуправства от независимого новичка.

— Плотный звук — это, конечно, хорошо... Но режиссер Чэнь очень строг в плане музыкального видения. Ладно, я поговорю с ним и спрошу насчет вашей новой аранжировки, пока вы настраиваетесь. Пойдемте, студия уже готова.

Он провел нас через лабиринты бесконечных коридоров, мимо дверей с табличками «Монтажная», «Гримерная» и «Прямой эфир», пока мы не остановились перед массивной звукоизолированной дверью на цокольном этаже. Внутри нас встретило святая святых музыкального департамента телеканала.

За огромным тридцатидвухканальным микшерным пультом, усыпанным сотнями светящихся регуляторов, сидел пухлый, добродушный мужчина средних лет в безразмерных наушниках.

— Знакомьтесь, это Лао Чжан, наш бессменный звукорежиссер, — представил его Сяо У. — Лао Чжан, это Ли Мин и его команда. Им нужно прописать живые инструменты.

Пухлый звукач окинул нас цепким, профессиональным взглядом, лениво кивнул и указал на массивное двойное стекло, за которым располагался просторный тон-зал. — Ну, раз пришли с инструментами, заходите, расставляйтесь. Посмотрим, что у вас там.

Парни из «Знамени» зашли внутрь звукозаписывающей зоны. Помещение здесь было огромным: потолки метра четыре, стены затянуты в акустическую ткань, а в углах стояли новенькие басовые ловушки. Чэ Ченг с благоговением уселся за местную премиальную барабанную установку Ludwig, Бо Хэй начал подключать свою гитару к топовому ламповому усилителю Vox, а Гоа Ши настраивал бас через профессиональный директ-бокс. Я занял место у центрального вокального микрофона Neumann U87, который стоил как половина нашего Хуахей.

Пока мы подключались, распевались и прогоняли отдельные секции для настройки уровней звука, Лао Чжан за пультом то и дело одобрительно хмыкал, крутя ручки эквалайзеров. Минут через двадцать тяжелая дверь студии снова открылась. Сяо У вернулся, но не один — за ним шел сам главный режиссер Чэнь. На его лице читалась легкая тень скепсиса.

— Ли Мин, Сяо У сказал, что ты притащил целую банду и переписал аранжировку саундтреков? — режиссер подошел к пульту и нажал кнопку обратной связи, чтобы мы слышали его через наушники. — Ну-ка, сыграйте мне то, что вы там придумали. Я хочу послушать эту вашу «новую обработку».

Я повернулся к парням через стекло, поймал их собранные, напряженные взгляды и коротко кивнул Синь Вею. Тот отсчитал темп.

Чэ Ченг выдал мощный, плотный раскат по томам, Гоа Ши взорвал нижние частоты глубоким басовым грувом, а Бо Хэй ударил по струнам, заполняя пространство студии сочным, слегка перегруженным гитарным аккордом. Я придвинулся к микрофону и выдал первый куплет «Выпускного» — уже не под скромный перебор, а на кураже, поддерживаемый мощной стеной живого звука.

Режиссер Чэнь слушал нас внимательно, прикрыв глаза. Его пальцы на ручке кресла начали непроизвольно постукивать в такт нашему ритму. Когда мы доиграли до конца припева и остановились, он открыл глаза и переглянулся со звукорежиссером. Лао Чжан молча показал ему большой палец.

Чэнь снова нажал кнопку связи:

— Что ж... признаю, Ли Мин, это звучит чертовски убедительно. В такой динамичной рок-версии финал дорамы будет выглядеть куда масштабнее, чем я планировал. Я утверждаю эти вариации.

Парни в тон-зале беззвучно закричали от радости, победно вскидывая руки, но режиссер тут же добавил:

— Однако у меня есть встречная просьба. Раз уж мы забронировали студию с возможностью продления, после того, как вы запишете эти тяжелые версии, я прошу тебя, Мин, записать обе песни еще раз. Но исключительно под акустическую гитару. Чистый вокал и одна акустика. Мне, как режиссеру, нужно больше пространства для маневра во время монтажа дорамы. В каких-то лирических или грустных сценах тяжелые барабаны будут лишними, а вот акустический вариант ляжет идеально. Идет?

— Без проблем, режиссер Чэнь, — улыбнулся я, поудобнее перехватывая микрофонную стойку. — Сделаем в лучшем виде.

— Ну вот и отлично. Все приготовления завершены, всё согласовано, — Чэнь повернулся к пухлому звукорежиссеру. — Лао Чжан, включай многоканальную запись. Пора переходить к чистовикам.

Звукач кивнул, нажал большую красную кнопку на панели пульта, и в тон-зале над нашими головами загорелось зловещее, но такое долгожданное табло: «REC».

Глава 35

Вчерашний марафон на студии выжал из нас все соки. Парни из «Знамени» выложились даже не на сто, а на все двести процентов. Мы переписывали дубли, до хрипоты спорили из-за плотности баса, выкручивали эквалайзеры, добиваясь идеального баланса, и покинули здание телеканала только тогда, когда на улице уже глубоко стемнело. Зато на жестком диске Лао Чжана теперь лежали две абсолютно бронебойные, мощные рок-версии моих песен, от которых у всего персонала студии бегали мурашки по коже.

Сегодня же всё было иначе.

Я приехал на студию телеканала в одиночестве, прихватив с собой лишь свою потертую акустическую гитару. Никакой толпы музыкантов, никакого грохота барабанов и суеты. Только я, микрофон и пухлый звукорежиссер за двойным стеклом.

— Ну что, Ли Мин, готов к лирике? — Лао Чжан отпил кофе из бумажного стаканчика и поправил свои безразмерные наушники. — У нас забронирована вся первая половина дня, так что можем не торопиться. Попишем дубли, поищем нужное настроение, попьем чайку.

Я кивнул, сел на высокий стул в центре тон-зала и бережно достал гитару из чехла. Проверил строй. Придвинул микрофонную стойку чуть ближе. Русский рокер Кирилл Долматов, проведший в студиях звукозаписи половину своей прошлой жизни, точно знал, что нужно делать. Никаких долгих раскачек и многочасовых поисков вдохновения. Только чистая эмоция, зафиксированная с первой попытки.

— Я готов, Лао Чжан. Включай запись.

Загорелось красное табло «REC». Я закрыл глаза и мягко ударил по струнам.

Акустические версии «Выпускного» и «Про любовь» не требовали сложной аранжировки или идеальной студийной стерильности. Вся их магия крылась в надрыве, в интонациях голоса и легкой, едва заметной хрипотце. Я спел их точно так же, как пел в тот вечер на маленькой сцене «Лунной Ночи» — искренне, честно, вывернув душу наизнанку перед микрофоном.

Когда я взял последний аккорд второй песни, позволил ему медленно растаять в воздухе и заглушил струны ладонью, в студии повисла звенящая тишина.

Я открыл глаза и посмотрел на звукорежиссера. Лао Чжан сидел, откинувшись на спинку кресла, с приоткрытым ртом. Его руки замерли над пультом, словно он забыл, зачем они вообще нужны.

Я нажал кнопку обратной связи. — Что-то не так со звуком, Лао Чжан? Пишем второй дубль?

Звукорежиссер вздрогнул, медленно стянул с головы наушники и потянулся к кнопке интеркома. — Ли Мин... ты вообще человек? — в его голосе звучало неподдельное, глубокое изумление.

— Вроде бы да. По крайней мере, по документам. А что?

— Я работаю на этом телеканале пятнадцать лет, — Лао Чжан покачал головой, переведя взгляд на таймер записи на мониторе. — Через эту студию прошли сотни так называемых «звезд», актеров и модных айдолов. Обычно, чтобы записать под одну лишь акустику нормальную песню, мы тратим по четыре-пять часов. Я клею их вокал по крошечным кусочкам, вытягиваю фальшивые ноты автотюном, заставляю перепевать каждую строчку до посинения. А ты…

Он снял очки и потер переносицу. — Ты записал два идеальных, чистовых трека ровно за полчаса. С первого дубля. Ни одной фальшивой ноты. Ни одного сбоя в ритме. Я клянусь, я впервые вижу такого профессионала твоего возраста. Тебе даже сводить ничего не нужно — просто накинуть легкий компрессор, выровнять частоты, и можно пускать в эфир!

Я с улыбкой вышел из тон-зала, упаковывая гитару. Было чертовски приятно слышать такую оценку от ветерана индустрии. Настоящий опыт не пропьешь, даже если он достался тебе от другой личности из параллельного мира.

— Спасибо, Лао Чжан. Так что, моя работа здесь закончена?

— Более чем, — звукач в несколько кликов сохранил файлы на жесткий диск и сбросил их на массивную рабочую флешку. — Знаешь что? Режиссер Чэнь вчера места себе не находил, всё ждал результата. Он сегодня на выездных съемках, но мы можем отвезти ему материал прямо сейчас. У него там как раз обеденный перерыв должен начаться.

— Я только за. А где они снимают?

— На территории Пекинского университета, — Лао Чжан выключил пульт, подхватил со стола ключи от машины и кивнул мне на дверь. — Поехали со мной. У меня машина на подземной парковке. Заодно сам посмотришь, как телевизионная кухня изнутри выглядит.

Через десять минут мы уже выезжали с парковки телецентра на скромном, но ухоженном седане Лао Чжана.

Поездка по утреннему Пекину заняла около сорока минут. Пробки уже немного рассосались, поэтому мы ехали с комфортом, болтая о музыке, об аппаратуре и о том, как сильно поменялась индустрия за последние годы. Лао Чжан оказался отличным мужиком — без капли столичного снобизма, искренне любящим свой пульт и хороший, честный звук.

Наконец, мы свернули с проспекта и въехали на просторную, утопающую в зелени территорию университета. Даже издалека было понятно, где именно обосновалась съемочная группа дорамы «Девушка по соседству». На одной из широких аллей выстроился целый караван белых фургонов телевизионщиков, суетились техники с огромными серебристыми отражателями и мотками кабелей, а вокруг зоны оцепления толпились любопытные студенты, пытающиеся разглядеть актеров.

— Приехали, — Лао Чжан плавно припарковался у обочины, заглушил мотор и похлопал по карману с заветной флешкой. — Ну что, пошли обрадуем нашего главного? Думаю, от твоей акустики он будет в таком же восторге, как и я.

Мы покинули парковку и направились вглубь кампуса, туда, где за оцеплением из сигнальных лент кипела работа. Протиснувшись сквозь стайку зевак-студентов, мы со звукорежиссером подошли поближе к эпицентру событий и остановились за спинами операторов.

Съемки шли полным ходом. Декорацией служила открытая внешняя лестница одного из современных учебных корпусов. Действие разворачивалось динамичное: по бетонным ступеням, тяжело дыша, неслась молодая девушка с зажатым в руке телефоном. А параллельно ей, но уже снаружи лестничного пролета, перемахивая через этажи и цепляясь за перила, спускался парень. Он двигался рывками, с этажа на этаж, явно пытаясь обогнать беглянку.

— Ого, паркур пошел, — уважительно хмыкнул я, оценивая технику прыжков. Китайский каскадер внутри меня мгновенно включился в работу, сканируя траекторию движения парня. — Только вот хват у него слабоват…

Я не успел договорить. На уровне второго этажа парень сделал резкий выпад, пытаясь перепрыгнуть на следующий пролет, но его кроссовок предательски скользнул. Вместо того чтобы приземлиться на опору, он сорвался вниз. Раздался глухой стук, вскрик, и парень повис в воздухе, судорожно вцепившись одной рукой за ограждение, пока страховочный трос, скрытый под одеждой, резко натянулся, спасая его от падения на асфальт.

— Стоп! Снято! Твою мать, спускайте его! — истошно заорал в рупор режиссер Чэнь, вскакивая со своего складного кресла.

Съемочная площадка мгновенно превратилась в растревоженный улей. Техники бросились к лебедкам, медики с чемоданчиком побежали к лестнице. Мы с Лао Чжаном тоже подошли поближе.

Парня аккуратно спустили на землю и отстегнули карабин страховки. Он сидел на асфальте, бледный как полотно, и шипел сквозь зубы, держась за правую ногу. Как мы поняли из перепалки, это был каскадер-дублер, заменявший главного актера дорамы в опасных сценах.

— Что с ним? — подлетел режиссер Чэнь, вытирая пот со лба. — Лодыжка, господин Чэнь, — мрачно доложил врач, ощупывая стремительно опухающий сустав парня. — Неудачно поставил ногу при срыве. Сильное растяжение, возможно, надрыв связок. Нужно срочно в больницу на рентген. Прыгать он сегодня точно не сможет. Ближайшие пару недель — тоже.

Чэнь грязно выругался и пнул ножку штатива.

— В больницу его. Живо! — скомандовал он.

Затем повернулся к своему бледному помощнику Сяо У:

— Съемку останавливаем! Ищи замену, звони в гильдию каскадеров! Если никого не найдешь в течение часа — сворачиваем оборудование и идем снимать сцену в библиотеке. Время — деньги!

Площадка зашумела, перестраиваясь на новый лад. И тут, в этот самый момент хаоса, Лао Чжан невозмутимо шагнул к разгневанному режиссеру.

— Господин Чэнь, — звукач похлопал по карману куртки. — Раз уж у нас образовался непредвиденный перерыв, может, потратим его с пользой? Я привез вам записи Ли Мина.

Режиссер резко обернулся, его взгляд сфокусировался на мне, и гнев на лице немного поутих.

— Ли Мин? Вы уже всё записали? А акустику?

— И акустику тоже. Всё на флешке, — Лао Чжан протянул ему накопитель. — И поверьте, вам это нужно услышать. Это шедевр.

Чэнь тяжело вздохнул, массируя виски, затем молча забрал флешку, вставил её в свой рабочий ноутбук, стоящий на столе плейбека, и натянул большие профессиональные наушники.

Пока режиссер был полностью изолирован от внешнего мира и погружался в мои лирические баллады, я заметил на краю стола толстую папку с надписью «Эпизод 14. Сценарий». Рядом никого не было. Я жестом попросил у звукорежиссера разрешения взглянуть. Лао Чжан лишь пожал плечами, а Чэнь, глубоко ушедший в музыку, даже не открывал глаз.

Я аккуратно открыл сценарий на закладке. Мне было жутко интересно, ради чего каскадер только что чуть не сломал себе шею.

Я быстро пробежался глазами по строчкам. По сюжету, главный герой был звездой университетской сборной по спортивной гимнастике. Эта сложная сцена с лестницей должна была во всей красе продемонстрировать зрительницам его феноменальную физическую подготовку и юношескую безрассудность.

А вот причина этой погони заставила моего внутреннего британского писателя, привыкшего к логике, зарыдать кровавыми слезами.

Герой гнался за лучшей подругой главной героини. И всё ради того, чтобы... стереть видео на её телефоне. Накануне друзья гимнаста издевались над ним из-за его слишком тесного общения с главной героиней, в шутку уже почти «поженив» их. Герой, будучи типичным цундере в стадии отрицания, ляпнул что-то вроде: «Да она мне вообще не сдалась, я с ней от скуки общаюсь!». Эту тираду и засняла из-за угла та самая подруга.

Подруга, в свою очередь, давно пыталась доказать главной героине, что этот гимнаст — самовлюбленный придурок, который ее не ценит. И делала она это не из благородных побуждений, а из банальной ревности, потому что главная героиня почти перестала проводить с ней время, пропадая на тренировках своего парня. И вот теперь подруга бежала к ней с компроматом, а гимнаст, рискуя свернуть шею, прыгал по отвесной стене, чтобы отнять у нее гаджет.

Я закрыл папку и тихо усмехнулся. Ситуация была максимально тупой, состоящей из самых заезженных клише молодежных сериалов. Рисковать жизнью ради телефона вместо того, чтобы просто нормально поговорить словами через рот? Серьезно?

Но, справедливости ради, каскадерская часть меня была вынуждена признать: несмотря на всю бредовость сценария, задумка с параллельным бегом внутри и снаружи лестницы была отличной. Кадр должен был получиться невероятно красивым и динамичным. Жаль только, что парень оступился на самом зрелищном моменте.

Я закрыл папку со сценарием и вернул её на край стола. Съемочная площадка вокруг напоминала растревоженный муравейник. Помощник Сяо У с перекошенным лицом висел на телефоне, пытаясь дозвониться до гильдии каскадеров. Техники со звоном сматывали страховочные тросы, а Лао Чжан увлеченно обсуждал что-то с одним из операторов.

Режиссер Чэнь сидел с закрытыми глазами, полностью отрезав себя от этого хаоса огромными студийными наушниками. Моя акустика уносила его куда-то далеко от производственных проблем.

Я перевел взгляд на опустевшую металлическую лестницу.

Внутри меня проснулся и сладко потянулся китайский каскадер. Его мышечная память, которую я всё это время тренировал по утрам со стариком Ваном и нагружал пробежками, сейчас буквально зудела. Глаза профессионала уже просканировали конструкцию: стальные балки, широкие перила, удобные стыки креплений. Предыдущий парень сорвался не потому, что трюк был невыполнимым, а потому, что неправильно распределил вес и понадеялся на страховку.

Повинуясь какому-то необъяснимому, мальчишескому порыву, я засунул руки в карманы спортивной куртки и неспешным, прогулочным шагом направился к учебному корпусу. На меня никто не обращал внимания — мало ли зачем приглашенному музыканту понадобилось отойти.

Я поднялся по внутренним ступеням на площадку второго этажа. Снаружи гулял легкий ветерок. Я подошел к перилам и посмотрел вниз. Высота около четырех метров. Асфальт внизу казался твердым и неприветливым, но страха не было. Была лишь абсолютная, кристальная уверенность в собственном теле.

Убедившись, что техники заняты оборудованием у фургонов и на меня никто не смотрит, я перекинул ногу через прохладный бетонн ограждения.

Никаких тросов. Никаких страховочных матов внизу.

Я глубоко вдохнул, цепляясь пальцами за край ограждения, и скользнул вниз.

Тело сработало как идеальный механизм. Я не просто упал — я перетек с уровня на уровень. Правая нога нашла невидимый снизу выступ, погасив часть инерции, левая рука перехватила следующее ограждение, тело качнулось маятником, направляя кинетическую энергию вперед, и я мягко, пружинисто приземлился на носки кроссовок прямо на асфальт. Одно плавное, непрерывное движение. Словно капля воды, скатившаяся по стеклу.

Я выпрямился. Сердце в груди сделало мощный, гулкий удар, рассылая по венам обжигающую волну чистого адреналина.

Это было потрясающе! Ощущение полета и полного контроля над гравитацией пьянило не хуже, чем рев толпы на концерте. Кровь кипела. Губы сами собой растянулись в широкой, азартной ухмылке. Каскадер внутри меня ликовал, требуя добавки.

Не долго думая, я развернулся, взлетел по ступеням обратно на второй этаж и снова подошел к краю. В этот раз я решил сделать спуск еще быстрее и динамичнее, добавив легкий разворот корпуса для стиля.

Перехват. Толчок. Скольжение.

Я снова оказался на земле, идеально сбалансировав вес, и даже не сбив дыхания.

— ЛИ МИН!!! А НУ ПЕРЕСТАНЬ НЕМЕДЛЕННО!!!

Оглушительный, усиленный электроникой крик ударил меня по ушам так резко, что я едва не подпрыгнул на месте.

Я повернул голову. У стола с плейбеком стоял бледный как мел режиссер Чэнь. Наушники валялись на асфальте, а в руках он судорожно сжимал красный режиссерский мегафон. Вся съемочная группа, техники, операторы и студенты в оцеплении разом замерли и уставились на меня в гробовой тишине.

Сяо У выронил из рук телефон.

Кажется, мой маленький перформанс оказался не таким уж незаметным. И, судя по расширенным глазам режиссера, который только что лишился одного каскадера и чуть было не увидел, как исполнитель его главных саундтреков добровольно сворачивает себе шею без страховки, у меня намечался очень серьезный разговор.

Глава 36

Эхо от усиленного мегафоном голоса режиссера, казалось, еще несколько секунд звенело, отражаясь от кирпичных стен университетского корпуса. Тишина, повисшая на съемочной площадке, была почти осязаемой.

Чэнь, красный то ли от жары, то ли от зашкаливающего пульса, решительным шагом направился ко мне, на ходу отбрасывая мегафон в руки опешившего Сяо У.

— Ты вообще соображаешь, что творишь?! — зашипел режиссер, остановившись в полуметре от меня. Вены на его шее вздулись. — Ты певец или самоубийца?! Если бы ты сейчас оступился, как тот бедолага, и свернул себе шею, знаешь, кто бы за это отвечал?! Я! Вся моя съемочная группа пошла бы под суд за нарушение техники безопасности на площадке! Какого черта ты вообще полез на эти перила?!

Мой внутренний бунтарь-рокер хотел было огрызнуться, но я вовремя заткнул его. Режиссер был абсолютно, на сто процентов прав. Это была не моя площадка, не моя ответственность, и моя выходка действительно поставила под угрозу работу десятков людей.

Я глубоко вздохнул, признавая свою неправоту, и почтительно, с искренним раскаянием склонил голову.

— Прошу прощения, режиссер Чэнь, — спокойно и твердо произнес я. — Это было чистой воды самоуправство с моей стороны. Я просто увидел конструкцию лестницы, понял, что трюк выполним, и позволил адреналину взять верх над разумом. Я виноват. Этого больше не повторится.

Мой спокойный тон и готовность взять вину на себя немного остудили пыл Чэня. Он тяжело выдохнул, уперев руки в бока, и уже собирался отправить меня обратно в студию к Лао Чжану, как вдруг раздался голос главного оператора, стоявшего неподалеку у камеры на кране.

— Господин Чэнь, — задумчиво протянул оператор, прищурившись и переводя взгляд с меня на уехавшую скорую. — А ведь парень по комплекции — вылитый наш главный герой. Рост, ширина плеч, длина рук... Наденьте на него куртку Сюя, снимите со спины в динамике, и ни один зритель не заметит подмены.

— Ты в своем уме, старина? — Чэнь резко обернулся к оператору, рубя воздух рукой. — Руби эту идею на корню! Он музыкант! Для таких вещей нужно профильное образование, годы тренировок и удостоверение каскадера из гильдии! Я уже молчу о том, что у нас с ним даже контракта на съемки нет. Если страховая компания или канал узнают, что я пустил в кадр нелегала, меня лишат лицензии!

В этот момент к нам подбежал Сяо У, сжимая в руке смартфон. Вид у помощника был такой, словно он только что узнал о конце света.

— Режиссер Чэнь, беда! — выпалил он, задыхаясь. — Я дозвонился до гильдии. Свободных каскадеров сейчас нет вообще!

— Как это нет?! В Пекине сотни каскадеров! — взревел Чэнь.

— На студии в Хэндяне сейчас снимают финал того огромного исторического блокбастера про эпоху Троецарствия! — виновато развел руками Сяо У. — Они выгребли всех свободных трюкачей для съемок масштабной битвы. Ближайший дублер сможет приехать к нам только завтра к вечеру! А у нас аренда этого корпуса заканчивается сегодня в полночь!

Чэнь застонал и закрыл лицо руками. Это был производственный кошмар. Сворачивать сложную сцену, переносить оборудование, терять деньги за аренду и выбиваться из жесткого графика дорамы.

Я стоял молча, но внутри меня разгорался настоящий пожар. Китайский каскадер, чьи навыки и рефлексы всё это время томились где-то на задворках сознания, сейчас буквально кричал. Он хотел этого. Я сам хотел этого. Вновь испытать это чувство абсолютного контроля над телом, почувствовать свист ветра в ушах и этот неповторимый вкус риска — уже не в туманных снах о прошлой жизни, а здесь, в реальности.

— Режиссер Чэнь, — я сделал шаг вперед, заставив его поднять на меня уставший взгляд. — Послушайте меня. У вас горит график. У меня есть нужные навыки. Давайте решим вопрос с бюрократией.

— Ли Мин, я же сказал... — начал было Чэнь, но я его перебил.

— Подпишите со мной контракт на эпизодическую роль, — быстро и четко предложил я. — Оформите меня как «студента на заднем плане» или типа того. Это решит вопрос с законностью моего присутствия на съемочной площадке перед телеканалом. А что касается страховки... Я прямо сейчас, от руки, напишу и подпишу официальное соглашение о полном отказе от претензий. Если я получу травму или произойдет несчастный случай, ни вы, ни студия не понесете за это никакой ответственности. Все риски я беру на себя.

Чэнь замер. Его брови медленно поползли вверх. Как опытный делец индустрии, он мгновенно просчитал все плюсы и минусы. Риск всё еще был, но моя схема с отказом от претензий действительно прикрывала ему тылы.

Он крепко задумался, кусая губу. С одной стороны — сорванная смена и убытки. С другой — сумасшедший музыкант, который предлагает выполнить сложнейший трюк за просто так.

Тишину снова нарушил главный оператор. Он хитро улыбнулся и похлопал по монитору своей камеры.

— Господин Чэнь. Прежде чем вы скажете «нет», — произнес он с профессиональным азартом. — Я не выключал запись, когда он полез на второй этаж. Второй его спуск полностью попал в объектив. Давайте просто посмотрим, как этот парень смотрится в кадре.

Режиссер перевел взгляд с меня на оператора, тяжело вздохнул и махнул рукой.

— Ладно. Хуже уже не будет. Пошли к монитору.

Вся наша небольшая компания, включая притихшего звукорежиссера Лао Чжана, плотным кольцом обступила стол с плейбеком. Оператор нажал пару кнопок, перематывая запись, и на ярком экране появилось изображение второго этажа лестницы.

Режиссер Чэнь нажал на кнопку воспроизведения. На небольшом экране монитора плейбека появилась картинка в высоком разрешении. Я увидел себя со стороны: парень в спортивной куртке уверенно перемахивает через ограждение второго этажа. Никаких колебаний, присущих новичкам, никакой суеты или страха перед падением. Чистый, выверенный расчет. Секунда полета — и тело плавно принимает нагрузку, колени четко пружинят, распределяя вес по асфальту, а правая рука изящно касается вертикальной стойки, создавая идеальный, глубокий и динамичный кадр для финала сцены.

В районе монитора воцарилась глухая, звенящая тишина. Чэнь отмотал запись назад и запустил её еще раз, теперь уже покадрово, вглядываясь в каждое движение моего корпуса.

— Невероятно... — тихо пробормотал главный оператор, качая головой. — Посмотрите на баланс. Он не просто упал, он буквально перетек вниз. И лицо... Чэнь, посмотри на его лицо в момент приземления. Он не зажмурился, не перекосился от напряжения. Он выдал чистую, хищную уверенность. Камера его просто обожает. Он смотрится в кадре настолько органично, словно всю жизнь только этим и занимался.

Режиссер молчал. Он медленно снял бейсболку, поскреб затылок и уставился на меня круглыми, всё еще слегка ошарашенными глазами. Авантюра, которую я ему предложил, явно начала обретать в его режиссерском видении совершенно новые, неожиданные краски. Контуры его профессионального скепсиса стремительно рушились под натиском очевидного факта: перед ним стоял готовый, первоклассный исполнитель, способный прямо сейчас спасти горящую смену и сохранить аренду здания.

— Ладно, — Чэнь резко захлопнул крышку ноутбука и повернулся ко мне. В его глазах загорелся тот самый фанатичный огонь творца, почуявшего крутой концепт. — Оформить тебя обычным студентом на заднем плане — это слишком мелко. С такой пластикой и харизмой ты просто убьешь массовку, зритель будет смотреть только на тебя. У меня в голове только что родился план получше.

Он повернулся к Сяо У, который преданно замер рядом с блокнотом.

— Сяо У, пиши диспозицию. Мы переписываем сцену под Ли Мина. Даем ему роль уличного музыканта. Помнишь предпоследний эпизод? Тот самый, где наши главные герои устраивают свое идеальное романтическое свидание в городе прямо перед выпускным балом? Они гуляют по вечерним улицам, смеются, а потом останавливаются у входа в сквер, привлеченные красивой музыкой. Там, на бэкграунде, под мягким светом фонарей будет стоять Ли Мин со своей гитарой. Наши герои замирают, слушают его песню буквально минуту — это будет шикарный, эмоциональный момент перед их грядущим расставанием, — а потом отправляются дальше по своему маршруту: в кафе, кинотеатр и так далее.

Помощник режиссера торопливо застрочил в блокноте, его глаза округлились от масштаба задумки.

— Господин Чэнь, но какую песню он будет петь?

— Его же саундтрек! «Выпускной» или «Про любовь»! — отмахнулся Чэнь. — Это же гениальный ход! Автор главных песен появляется в самой дораме как уличный певец. И юридически всё чисто: мы подписываем контракт на эпизодическую роль актера, который по совместительству выполняет динамические трюки на лестнице учебного корпуса. Сяо У, бегом в учебный корпус, перепечатай стандартный договор и подготовь соглашение об отсутствии претензий при травмах, как предложил Мин. Пусть юристы телеканала подавятся своими инструкциями!

— Понял, господин Чэнь, уже бегу! — Сяо У сорвался с места и на полной скорости понесся в сторону технических фургонов съемочной группы.

Режиссер повернулся в сторону конструкции лестницы и громко крикнул на всю площадку:

— Лао Ван! Где наш постановщик трюков?! Подойди сюда живо!

Из группы технических работников незамедлительно выделился невысокий, жилистый мужчина в защитных наколенниках и с рацией на поясе. Это был главный постановщик экшен-сцен площадки.

— Да, режиссер Чэнь? — отозвался он, переводя цепкий взгляд на меня.

— Лао Ван, знакомься, это наш новый дублер на сегодня, Ли Мин, — Чэнь похлопал меня по плечу, и в его жесте уже не было прежней злости — только чистый деловой азарт. — Контракт сейчас подготовят. Твоя задача — взять парня в оборот. Проведи полный инструктаж по геометрии этой лестницы, проверьте все зацепы и выставите точные точки для прыжка. И подготовьте страховочный трос — в кадре прыгать он будет с ним, мне инфаркт на площадке не нужен. Время пошло, через двадцать минут мы должны начать репетировать дубль со светом и актерами!

— Сделаем, шеф, — коротко кивнул постановщик трюков и сделал мне приглашающий жест в сторону учебного корпуса. — Ну что, молодой человек, пойдем посмотрим на твою рабочую зону поближе. Поглядим, насколько твоя голова готова работать в связке с ногами.

Я улыбнулся, чувствуя, как адреналин снова начинает приятно покалывать пальцы. Китайский каскадер внутри меня довольно потирал руки, предвкушая работу.

Лао Ван оказался настоящим профессионалом. Он не стал тратить время на лишнюю болтовню, а сразу потащил меня к лестнице. Мы дотошно, шаг за шагом, проверили каждую балку, перила и точки опоры. Постановщик трюков лично простучал стыки конструкции, убеждаясь, что она выдержит резкий толчок.

— Смотри, Мин, геометрия здесь простая, но коварная, — наставлял он меня, указывая на угловые выступы. — Твоя задача — не просто прыгнуть, а распределить инерцию. В момент срыва хватайся за эту стойку. Понял? Здесь гладкая краска, руки могут скользить, так что держи крепче.

Прежде чем мы перешли к страховке, к нам подлетели двое суетливых ребят из костюмерного цеха.

— Снимай свою олимпийку, живо! — скомандовала бойкая девушка, всучив мне стильный светлый бомбер с нашивками. — Надевай это. Это куртка главного героя.

Пока я переодевался, второй костюмер быстро прошелся по моим волосам расческой с лаком, слегка взлохмачивая их и меняя пробор.

— Идеально, — удовлетворенно кивнула девушка, отойдя на шаг. — Рост и ширина плеч совпадают один в один. Со спины в динамике вообще никто не отличит от ведущего актера.

Следом подбежал запыхавшийся Сяо У с планшетом и несколькими распечатанными листами. Я быстро пробежался глазами по тексту: стандартный контракт на эпизодическую роль «уличного музыканта» и официальный отказ от любых претензий к съемочной группе в случае травмы. Не раздумывая, я размашисто подписал все бумаги прямо на месте.

Теперь настала очередь техников. Мне под бомбер закрепили тонкую, но невероятно прочную каскадерскую подвеску. Тонкий стальной трос защелкнулся на карабине у меня на поясе.

— Не переживай, — подмигнул Лао Ван, натягивая лебедку. — Трос уберут спецэффектами, на монтаже его полностью замажут. Он почти не ограничивает движения, но если начнешь падать — поймает намертво.

— Отлично. Я готов, — ответил я, чувствуя, как мышцы приятно наливаются силой от предвкушения.

Режиссер Чэнь, уже полностью переключившийся в рабочий режим, вскинул мегафон:

— Внимание всей площадке! Готовимся к репетиции! Су Лин, на исходную позицию!

Из гримерного фургона быстрым шагом вышла молодая актриса. Я никогда раньше её не видел, впрочем, я вообще плохо разбирался в современных китайских поп-идолах. Девушка была невероятно миловидной — аккуратное кукольное личико, фарфоровая кожа и большие, выразительные глаза. На ней была легкая студенческая ветровка, а в руках она сжимала бутафорский смартфон.

Она подошла к лестнице, внешне выглядя абсолютно спокойной и собранной, как и подобает профессионалу. Девушка вежливо, с безупречной экранной грацией поклонилась и протянула мне изящную ладонь.

— Здравствуйте, господин Ли Мин. Я Су Лин, играю роль подруги главной героини. Рада знакомству и сотрудничеству, — произнесла она приятным, чистым голосом.

Ее тон был абсолютно вежливым, но когда я вложил свою руку в её ладонь, то почувствовал легкую, едва заметную дрожь её пальцев. Кожа девушки была непривычно горячей, а на шее испуганной птицей бешено пульсировала жилка.

«Нервничает из-за сложной динамической сцены», — мысленно резюмировал я, списывая её состояние на обычный мандраж перед трюком.

— Взаимно, Су Лин, — я ободряюще улыбнулся, слегка сжав её пальцы, чтобы успокоить. — Буду сегодня твоим безрассудным преследователем по сценарию. Не переживай, я двигаюсь точно по траектории, так что на лестнице мы не столкнемся. Твоя задача — просто бежать вниз и отыгрывать испуг. С остальным я разберусь.

Девушка коротко кивнула, на щеках у нее проступил едва заметный румянец, а дыхание стало чуть более частым. Она торопливо отняла руку и отвернулась, стараясь справиться с оглушительным стуком собственного сердца.

— Так, актеры, по местам! — скомандовал режиссер Чэнь, прильнув к монитору. — Су Лин, заходи внутрь пролета! Ли Мин — на перила четвертого этажа! Камера готова? Мотор! Репетиция пошла!

Глава 37

Высота в четыре этажа сверху выглядела куда более внушительной и опасной, чем снизу. Университетский двор, заставленный осветительным оборудованием и заполненный людьми, отсюда казался пёстрой, суетливой мозаикой. Потоки тёплого ветра трепали ткань выданного мне светлого бомбера, а бетон ограждения под моими ладонями был приятно прохладным.

Сзади меня, на лестничной площадке четвёртого этажа, замерла Су Лин. Она тяжело и прерывисто дышала, настраиваясь на сцену. Чуть в стороне техник в чёрной жилетке делал последние промеры лебёдки страховочного троса, который тонкой, почти невидимой стальной нитью уходил под мою куртку.

— Рация работает? Мин, как слышно? — В наушнике раздался хриплый, сосредоточенный голос постановщика трюков Лао Вана.

— Слышу отлично, Ван, — спокойно ответил я, не отрывая взгляда от сложной геометрии металлических пролётов внизу.

— Трос настроен в полуавтоматический режим. Если сорвёшься — он заблокируется через полметра. Но ты не сорвёшься! Твоя траектория: прыжок за перила, скольжение по внешней балке до третьего, перехват на угловой стойке, дроп на вторую платформу и оттуда финальный маятник на асфальт. Помни про тайминг. Ты должен не просто спуститься, ты должен визуально опережать Су Лин. Она бежит по внутренним ступеням, ты — летишь снаружи. Готов?

— Готов, — коротко бросил я.

Мышечная память китайского каскадёра внутри меня не просто проснулась — она вела себя так, словно голодный хищник наконец-то выбрался из клетки на волю. Каждая мышца моего тела была натянута, как гитарная струна, готовая к взрывному аккорду.

Внизу, у режиссёрского пульта, Чэнь вскинул руку.

— Внимание всей площадке! Приготовились! Вторая камера, держи кадр с Ли Мином со спины! Третья — крупный план Су Лин! Внимание... Мотор! Начали!

Су Лин рванулась с места с поразительной для хрупкой девушки скоростью. Её кроссовки застучали по ступеням, а лицо исказилось отыгрываемым паническим испугом. Она неслась вниз, зажимая телефон.

В ту же секунду я оттолкнулся от бетонного пола площадки и перемахнул через ограждение четвёртого этажа, уходя в чистую пустоту.

Время вокруг меня мгновенно замедлило свой ход, распадаясь на отдельные, чёткие стоп-кадры. Свист ветра в ушах превратился в глухой, далёкий гул. Гравитация рванула моё тело вниз, но страха не было — был только чистый, математический расчёт.

Пролетев первый метр, я выбросил руки вперёд. Пальцы вцепились в наклонную стальную балку, поддерживающую пролёт третьего этажа. Металл жёстко ударил по ладоням, но я не стал гасить инерцию — напротив, я использовал её, позволяя телу скользить по внешней стороне конструкции. Мои ноги коснулись наружного выступа, я сгруппировался, превращая падение в контролируемый занос.

Краем глаза я видел мелькающий силуэт Су Лин. Она уже преодолевала марш между третьим и вторым этажами. Пора было прибавлять ход.

Добравшись до края балки третьего этажа, я резко отпустил руки, снова уходя в свободное падение. Один этаж чистой невесомости. Страховочный трос мягко натянулся за спиной, не мешая, но давая лёгкое ощущение поддержки. На уровне второго этажа я перехватил вертикальную стальную стойку левой рукой. Тело крутанулось вокруг опоры, как на гимнастическом шесте. Центробежная сила попыталась сорвать мои пальцы, но ежедневная утренняя ковка своего тела со стариком Ваном не прошла даром — хват был мёртвым.

Я закрутил корпус, перенося вес, и мои кроссовки с глухим, плотным звуком приземлились на внешние перила второго этажа. Я замер на узком поручне всего на долю секунды, удерживая идеальный баланс на высоте трех с половиной метров над землёй.

Внизу, у мониторов, кто-то из ассистентов громко и судорожно выдохнул.

Су Лин как раз влетала на последнюю лестничную площадку. Её глаза были огромными от искреннего, неподдельного шока — она видела мой силуэт, парящий снаружи здания прямо за стеклом пролёта.

— Финал, Мин! Жми! — рявкнула рация голосом Лао Вана.

Я не стал спускаться по балкам. Я просто оттолкнулся от перил второго этажа, совершая затяжной прыжок вниз. Бомбер захлопал на ветру, как крылья огромной птицы. В воздухе я сгруппировался, слегка развернув корпус спиной к операторскому крану.

Асфальт стремительно нёсся навстречу.

Страховочная лебёдка в последнюю долю секунды мягко придержала меня, гася критическую скорость, и я пружинисто, идеально приземлился на обе ноги, мгновенно уходя в глубокий перекат через плечо, чтобы полностью погасить инерцию.

Я поднялся на одно колено, вскинул голову и замер в финальной точке трюка, тяжело дыша. Бомбер слегка съехал с плеча, волосы были растрёпаны, а в глазах горел дикий, хищный огонь торжества.

В ту же секунду из лестничного пролёта, задыхаясь, выбежала Су Лин. Она остановилась в двух шагах от меня, её бутафорский телефон выпал из дрожащих рук и со звоном покатился по асфальту. Она смотрела на меня так, словно я только что спустился не с четвёртого этажа, а с небес. Её грудь бурно вздымалась, а на лице читался такой спектр эмоций, который ни одно театральное училище мира не смогло бы сымитировать.

Прошло секунды три абсолютной, звенящей тишины. На площадке не двигался ни один человек. Оператор на кране замер, боясь пошевелить джойстиком.

— Господи... СНЯТО!!! — Истошный, сорванный крик режиссера Чэня в мегафон разорвал оцепенение. — Твою мать, это было гениально! Снято! Это шедевр! Всем стоп!

Площадка тут же взорвалась шумом. Техники, осветители, массовка — все разом заговорили, закричали, кто-то начал аплодировать. Ко мне подбежал Лао Ван, тяжело дыша, и принялся быстрыми движениями отстёгивать карабин страховки от моей подвески.

— Парень, ты сумасшедший, — восхищённо качал он головой, хлопая меня по плечу. — Я видел лучших трюкачей страны, но то, как ты контролируешь баланс без предварительной притирки к объекту... У тебя в роду акробатов не было? Это было опасно, но чертовски красиво!

— Просто хорошая координация, Ван, — улыбнулся я, поднимаясь на ноги и расстегивая светлый бомбер. Адреналиновый шторм внутри меня медленно утихал, оставляя после себя приятную, сытую истому во всём теле. Каскадёр во мне был полностью удовлетворен.

К нам, едва не спотыкаясь о кабели, летел сам режиссер Чэнь. Его лицо лоснилось от пота, очки съехали набок, но взгляд буквально лучился чистым, незамутнённым восторгом.

— Мин! Ли Мин! Это невероятно! — Чэнь схватил меня за плечи, тряся так, словно хотел вытрясти из меня остатки души. — Ты понимаешь, что ты сейчас сделал?! Твой спуск... это же будет лучшая экшен-сцена во всей дораме! Оператор снял это одним кадром, без склеек! Со спины, в динамике! Зрители у экранов дышать перестанут на этой минуте!

— Рад, что смог помочь спасти смену, режиссер Чэнь, — спокойно ответил я, возвращая куртку подошедшему костюмеру.

— Помочь?! Да ты её не просто спас, ты поднял этот эпизод на недосягаемую высоту! — Чэнь повернулся к Сяо У, который испуганно семенил следом с контрактами. — Сяо У! Бумаги готовы?!

— Да, господин Чэнь, всё подписано, соглашение об отсутствии претензий тоже у нас, — торопливо доложил помощник.

— Отлично! — Режиссер снова повернулся ко мне, его тон стал более доверительным и деловым. — Мин, юридически ты сегодня работал как приглашённый актёр. И раз уж этот вопрос решён... Помнишь, что я говорил про предпоследний эпизод? Сцена свидания главных героев.

— Да, помню. Романтический вечер, сквер, уличный певец на бэкграунде.

— Именно! — Чэнь согласно закивал. — Мы будем снимать эту сцену через три дня, когда перебазируемся в городской парк. Ты будешь стоять под светом старого фонаря со своей акустической гитарой и петь «Выпускной». Наши герои пройдут мимо, остановятся, послушают тебя... Это свяжет всю историю воедино! Голос, который звучит в их головах как саундтрек, материализуется в кадре. Это сильный художественный ход. Лао Чжан! — крикнул он притихшему звукорежиссёру. —С записью нет проблем?

— Да, шеф, записано идеально, вы же слышали. — отозвался пухлый звукач, подходя ближе. — Мин отработал в студии как бог. Мне там даже сводить особо нечего, чистый, пронзительный звук.

— Вот и прекрасно! Подложим его студийную акустику под этот кадр, — распорядился Чэнь. Затем он посмотрел на меня с глубоким уважением. — Отдыхай сегодня, Мин. Ты заслужил. Гонорар за каскадёрский дубляж я лично выбью из продюсеров по высшей ставке, это даже не обсуждается. Жду тебя через три дня на съёмках в парке.

— Спасибо, режиссер Чэнь. До встречи, — я вежливо поклонился.

Обернувшись, чтобы забрать свои вещи, я наткнулся на Су Лин. Молодая актриса всё ещё стояла у подножия лестницы.

Я подошел к ней и протянул её бутафорский телефон, который подобрал с асфальта.

— Твой реквизит, Су Лин. Держи. Надеюсь, я не сильно напугал тебя? — мягко спросил я, улыбнувшись.

Девушка вздрогнула, словно очнувшись от гипноза, и торопливо взяла гаджет. Её пальцы снова слегка коснулись моих, и я опять ощутил эту странную, горячую дрожь.

— Н-нет... всё в порядке, господин Ли Мин, — тихо, почти шёпотом ответила она, глядя на меня снизу вверх. — Вы... вы двигались потрясающе. Это было очень профессионально. Я даже сообразить ничего толком не успела, как вы уже оказались на земле. Рада, что мы поработали вместе в этой сцене.

— Взаимно, Су Лин. Надеюсь еще увидимся. — я кивнул ей на прощание и направился в сторону выхода с территории кампуса вместе с Лао Чжаном.

Девушка осталась стоять на месте, провожая мою спину долгим, задумчивым взглядом.

Домой мы возвращались на машине Лао Чжана. Пухлый звукорежиссёр всю дорогу не умолкал, на разные лады расхваливая мою универсальность.

— Ну ты даёшь, Мин! — хохотал он, крутя руль на оживлённом пекинском перекрёстке. — Пришёл парень записать песенку, а в итоге, спас съёмочную смену, прыгнув с четвёртого этажа, да ещё и роль в дораме отхватил! Если ты и дальше будешь двигаться такими темпами, через год тебе придётся нанимать целый батальон телохранителей, чтобы отбиваться от фанаток!

Я лишь скромно улыбался, глядя на проносящиеся за окном серые кварталы Хуахей. Для меня этот день стал очередным подтверждением того, что моя новая жизнь набирает крейсерскую скорость. Три разные судьбы внутри моего сознания больше не конфликтовали — они начали работать как единый, слаженный и смертоносный для моих конкурентов механизм.

Когда машина затормозила у нашего старого, обшарпанного дома, я тепло попрощался с Лао Чжаном и поднялся на свой этаж.

В коридоре меня уже поджидал Ю Шень. Мой менеджер сидел на ступеньках, лихорадочно листая что-то в своём смартфоне, но, увидав меня со взлохмаченной лаком и ветром причёской, он замер, смешно выпятив нижнюю челюсть.

— Это ещё что за вид? — Шень поднялся, обходя меня кругом и подозрительно прищуриваясь. — Мы вроде договаривались, что ты просто съездишь записать акустические дорожки. Ты по дороге в ураган попал?

Я рассмеялся, открывая дверь своей квартиры и приглашающе кивая другу.

— Заходи, Шень. Наливай чай. Нам нужно обсудить кое-какие изменения в нашем рабочем графике на ближайшие три дня.

Мы уселись за мой шаткий стол. Я подробно, в деталях рассказал ему про инцидент с каскадёром, про свой прыжок с четвёртого этажа под страховкой и про то, как режиссер Чэнь в порыве творческого экстаза переписал сценарий дорамы, дав мне полноценную эпизодическую роль уличного музыканта.

По мере моего рассказа лицо Шеня менялось несколько раз. Сначала на нём отразился дикий, панический ужас — он представил, как его единственный друг летит вниз с высоты четырёхэтажного дома; затем ужас сменился глубоким шоком, а под конец — чистым, первородным восторгом дельца, почуявшего колоссальную выгоду.

— Роль?! Настоящая роль в прайм-тайм дораме?! — Шень подскочил со стула, едва не перевернув мою единственную чайную чашку. — Мин, ты понимаешь, что это значит?! Это же бесплатное промо на всю страну! Твоё лицо увидят миллионы домохозяек и студенток! Когда сериал выйдет, просмотры на наших стримах улетят в другую галактику! А гонорар? Сколько он обещал заплатить за дубляж?

— Сказал, что выбьет высшую ставку через продюсеров, — я устало откинулся на спинку стула, чувствуя, как приятная мышечная усталость после прыжков наконец-то берет своё. — Займись этим вопросом, Шень. Свяжись с Сяо У, пускай пришлёт официальные сметы. И не забудь про нашего юриста Сянь Фэя — пускай проверит бумаги, чтобы телевизионщики снова чего-нибудь не намудрили.

— Сделаю! Всё сделаю в лучшем виде, Мин! — Шень возбужденно застрочил в своём телефоне. — Я завтра же стребую с них все документы. Мы из этих киноделов выжмем каждый юань!

— Отлично. А теперь дай мне покой, менеджер. Мне нужно проверить, как там поживает мой детектив. — я указал глазами на жужжащий на столе ноутбук.

Шень понимающе кивнул, подхватил свои вещи и испарился за дверью, оставив меня в благословенной тишине каморки.

Я пододвинул к себе «Старика Билла» и открыл страницу литературного портала. Интересно, до чего докатились мои «Патриоты» и «Лоялисты» в комментариях под «Тенью над Темзой» за то время, пока я летал по металлическим балкам университетского корпуса?

Я зашёл в панель управления автора и удивлённо присвистнул.

Священная война в обсуждениях не просто продолжалась — она разгорелась с новой, пугающей силой. Количество комментариев перевалило за отметку в двенадцать тысяч. Но что самое интересное — график просмотров и уникальных читателей стремительно закрутился вверх, пробивая все мыслимые лимиты для бесплатных новинок.

Мои фанаты со стримов устроили в комментариях настоящую экспансию. В ответ на любые заявления критиков о том, что «китаец не может достоверно писать про Лондон», они завалили ветку ссылками на записи моих эфиров. В сеть уже утекли качественные нарезки того самого созвона в Discord со Скучающим Котом и моего розыгрыша русских девчонок в чат-рулетке.

Эти видео разлетелись по студенческим пабликам Пекина как лесной пожар. Люди, которые изначально заходили на литературный сайт просто ради любопытства или чтобы поглумиться, натыкались на мой безупречный лондонский акцент, идеальное исполнение песни «Про любовь» на русском и... оставались читать книгу. Густая, мрачная атмосфера викторианского Лондона, мистика древних культов и острый, выверенный сюжет намертво цепляли даже самых прожжённых скептиков.

Книжный_Инквизитор: Ладно, я посмотрел видео со стрима... Признаю, этот парень реально знает Англию и язык на каком-то пугающем уровне. Но один вопрос не дает мне покоя: откуда в тексте столько мелких, бытовых деталей Лондона девятнадцатого века? Такое невозможно выучить по учебникам! Автор, ты что, путешественник во времени?

ЧайныйПьяница: Ахаха, Инквизитор сдался! Так бы сразу. Мин просто гений, смирись с этим. Сюжет шестой главы — просто разрыв мозга! Конфронтация в подземельях Ист-Энда прописана так, словно я сам там побывал. Жду продолжения!

Студент4Курса: Книга висит на первом месте в топе «Горячие новинки»! Господа, мы сделали это! Давайте поднажмем!

Я закрыл вкладку, чувствуя глубокое, сытое удовлетворение. Всё шло именно так, как я задумывал. Моя популярность больше не была однобокой — она становилась объёмной, многослойной. Музыка давала мне мгновенный взрывной охват и деньги прямо сейчас, книга выстраивала долгосрочный фундамент и репутацию интеллектуального творца, а сегодняшняя каскадёрская авантюра открывала прямую дорогу на телевидение.

Я выключил ноутбук, подошёл к окну и посмотрел на раскинувшийся внизу вечерний Хуахей. Район Чаоян вдалеке сиял миллионами огней, маня к себе. Большие корпорации, лейбл «Феникс», продюсеры музыкальных шоу — все они думали, что контролируют этот мир.

Но они ещё не знали, что этот упрямый бунтарь уже зашёл на их территорию с трёх разных сторон. Съемки в парке через три дня обещали быть очень интересными. И я собирался отыграть свою роль уличного музыканта так, чтобы все кто посмотрит этот эпизод запомнил меня навсегда.

Глава 38

Вечер пятницы всегда ощущался по-особенному. Даже сквозь закрытое окно моей каморки доносился приглушенный гул ночного города, шум машин и далекие басы из уличных забегаловок. Но внутри нашей импровизированной студии царила своя, сосредоточенная рабочая атмосфера.

Ю Шень, окончательно вжившийся в роль моего личного технического директора, привычно колдовал над настройками трансляции.

Я сидел на своем месте, обнимая акустическую гитару. Стрим шел уже больше часа. Настроение было отличным: адреналин от недавней каскадерской выходки на съемочной площадке все еще приятно грел кровь, а осознание того, что мои студийные записи уже лежат на столе у режиссера, придавало железобетонной уверенности.

— ...и поэтому, друзья, никогда не бойтесь менять сценарий своей жизни, если чувствуете, что застряли на одном месте, — произнес я в микрофон, завершая небольшую разговорную паузу. — А сейчас, по традиции, немного лирики для тех, кому завтра не нужно рано вставать.

Я мягко ударил по струнам, наигрывая вступление к песне «Про любовь». Чат на втором мониторе привычно побежал вверх, заполняясь сердечками, огоньками и приветствиями от новоприбывших. Количество зрителей стабильно держалось на отметке в несколько тысяч. Моя аудитория росла с каждым днем, и костяк преданных фанатов уже сформировался окончательно. Здесь были все знакомые ники: и рассудительный Скучающий_Кот, и вечно шутящий ПекинскийЖелудь, и, разумеется, СладкаяКарамелька, которая в последние дни развила невероятную активность, яростно защищая мою книгу на литературном портале.

Когда я взял последний аккорд и позволил звуку плавно затихнуть, в чате разразилась буря виртуальных аплодисментов.

Я потянулся за стаканом с водой, чтобы смочить горло, бросил взгляд на экран и... едва не поперхнулся.

На мониторе, перекрывая бесконечный поток обычных сообщений, вспыхнул яркий, выделенный цветом донат с крупным текстом. Отправителем значилась СладкаяКарамелька.

СладкаяКарамелька: «Хватит скрывать от нас свои успехи, Мин!!! Можешь не отнекиваться, из абсолютно достоверных инсайдерских источников стало известно, что твои песни "Выпускной" и "Про любовь" официально стали саундтреком к новой дораме "Девушка по соседству"! Более того, мне шепнули, что ты сам снимешся там в эпизодической роли! А ну признавайся немедленно, это правда?!»

На долю секунды чат словно споткнулся. Сообщения замерли. А затем чат взорвался с такой силой, что мой старенький ноутбук едва не завис от количества поступающего текста.

Скучающий_Кот: ЧТО?! Дорама на центральном канале?! Мин, ты серьезно?!

ПекинскийЖелудь: Карамелька, откуда инфа?! Откуда ты вообще это знаешь?!

Нефритовый_Дракон: А-а-а-а! Наш Мин теперь актер?! Я требую подробностей!

МузыкальныйФанатик: Саундтрек к дораме?! Это же колоссальный прорыв! Мин, отвечай, не молчи!

СладкаяКарамелька: Я знаю всё! Мин, мы ждем подтверждения!

Сбоку от меня раздался сдавленный кашель. Ю Шень, который в этот момент пил свой энергетик, поперхнулся и теперь смотрел на монитор огромными, круглыми глазами. Он резко повернулся ко мне и одними губами, в панике, прошептал:

— Откуда она знает?! Мы же подписали контракты только позавчера! А про роль? Это вообще произошло только сегодня утром!

Мой внутренний британский писатель, который до того, как прославиться своими книгами, долгие годы оттоптал улицы Лондона простым почтальоном, был слегка озадачен. Выстраивать интриги на страницах романов — это одно, но столкнуться с такой утечкой в реальности... Съемочная площадка — место публичное, там было много студентов из массовки, но узнать такие тонкие детали, включая названия песен и факт подписания эпизодической роли в тот же день... Такое мог знать только кто-то из съемочной бригады или актерского состава. Неужели кто-то из техников оказался моим зрителем?

Я отставил стакан с водой, лукаво усмехнулся и придвинулся поближе к микрофону. Отрицать было бессмысленно, да и незачем. Официального эмбарго на разглашение факта моего участия в проекте не было.

— Кажется, у меня в чате завелось собственное агентурное бюро, — произнес я с легкой иронией, глядя прямо в объектив. — СладкаяКарамелька, я не знаю, кто твои инсайдеры, но хлеб они свой едят не зря. Разведка работает на пять с плюсом.

Чат зашелся в новой истерике. Шень схватился за голову, понимая, что сейчас начнется форменное безумие.

— Да, друзья, не буду от вас скрывать, — продолжил я, успокаивающе подняв руку. — Это правда. Буквально на днях мы с моим менеджером подписали контракт с телеканалом. Две мои песни действительно прозвучат в финале дорамы «Девушка по соседству». Мы уже записали шикарные студийные версии с полноценной аранжировкой, и, поверьте мне, они звучат невероятно мощно.

ПекинскийЖелудь: А как же роль?! Карамелька писала про роль!

СладкаяКарамелька: Да-да-да! Расскажи про съемки! Кого ты играешь?!

Я рассмеялся, откинувшись на спинку стула.

— Насчет роли — это громко сказано. Не ждите, что я буду летать на тросах, раскидывая злодеев, или отбивать девушку у главного героя. Но да, я появлюсь в одном из эпизодов. Это была абсолютная авантюра, которая родилась прямо на съемочной площадке благодаря режиссеру Чэню. Я сыграю уличного музыканта. Так что, когда дорама выйдет в эфир, смотрите внимательно — возможно, в одной из сцен на заднем плане вы увидите очень знакомого парня с гитарой.

Чат ликовал. Мои зрители радовались так искренне и бурно, словно это они сами только что пробили себе дорогу на центральное телевидение. СладкаяКарамелька продолжала сыпать победными смайликами, купаясь в лучах славы главного инсайдера вечера.

— Ну что ж, раз уж все карты раскрыты, — я снова взял в руки гитару и хитро прищурился. — Давайте я еще разок исполню вам эти песни!

***

Глухая ночь опустилась на Хуахей, осветив район неоновыми отблесками дешевых вывесок. В небольшой, пропахшей жареным маслом и острым перцем забегаловке недалеко от бара «Лунная Ночь» за пластиковым столиком сидели четверо парней.

Перед ними стояли пустые тарелки из-под лапши и несколько бутылок самого дешевого светлого пива. Смена в баре закончилась час назад, но расходиться по домам никто не спешил.

Бо Хэй, соло-гитарист, мрачно крутил в руках полупустую бутылку, сдирая с нее влажную этикетку.

— Заметили, как сегодня было... тухло? — нарушил он тяжелое молчание. — Вроде и зал полный, и играли мы без лажи, а ощущение такое, будто пластиковую кашу жевали. Без Мина всё превратилось в обычный фоновый шум для пьющих клерков.

Чэ Ченг, барабанщик, нервно отбил ритм пальцами по липкой столешнице.

— Да потому что мы снова играли эти заезженные попсовые каверы! — воскликнул он, сверкнув глазами. — Мужики, я вам клянусь, у меня до сих пор в голове звучит тот плотный студийный бас-барабан из телецентра. Вы помните эту установку Ludwig? Я когда по ней ударил, у меня чуть сердце не остановилось от кайфа! Вот это был звук! Вот это была музыка! А то, что мы делали сегодня — это просто работа за чаевые.

Гоа Ши, басист группы, всегда отличавшийся прагматичностью, тяжело вздохнул и посмотрел на Синь Вея.

— Вей, ты лидер. Давай уже обсуждать слона в комнате, — произнес Гоа Ши. — Предложение Мина. Полноценный контракт, если он выстрелит, в обмен на наше имя.

Синь Вей, чье лицо казалось еще более уставшим в тусклом свете мигающей лампочки забегаловки, откинулся на спинку пластикового стула. Он достал сигарету, прикурил и выпустил тонкую струйку дыма в потолок.

— А что тут обсуждать? — хрипло спросил он. — Мин предложил нам билет в высшую лигу. Но цена за посадку в этот поезд — вывеска «Знамя».

— Вот это меня и грызет, — Бо Хэй нахмурился, сжав кулаки. — Мы же три года играем под этим названием. Мы сами его придумали, сами собирали аппаратуру по помойкам, сами выбивали себе смены в «Лунной Ночи». «Знамя» — это мы. Это наша история, Вей. Отказаться от имени — значит перечеркнуть всё, что мы делали до этого. Стать просто фоном, аккомпанирующим составом для звезды. Сессионщиками.

— Три года истории, Бо? — усмехнулся Гоа Ши, наклонившись над столом. — И чего мы добились за эти три года? Стали королями районного бара? Заработали на новые струны без долгов? Давай будем честны перед самими собой. Мы уперлись в потолок. А Ли Мин... этот парень за несколько недель затащил нас в лучшую репетиционную базу города и на студию центрального телеканала! Меньше чем за месяц, Бо!

— Ши прав, — тихо, но веско произнес Синь Вей. Гудки автомобилей с улицы на секунду заглушили его слова, но парни внимательно прислушались. — Дело ведь не только в студиях и деньгах. Вы слышали, как звучат его песни. Вы видели, как он горит, когда стоит у микрофона. Мин не делает пластмассу, он играет настоящий, искренний рок. Тот самый, который мы всегда хотели играть, но боялись, что его никто не будет слушать.

Вей затушил сигарету в жестяной пепельнице и обвел свою команду тяжелым, серьезным взглядом.

— Название — это просто буквы на афише, парни. Важна музыка. Какая разница, как мы будем называться, если при этом мы будем стоять на стадионе и рвать толпу на куски нашими риффами? Ли Мин дает нам шанс вырваться из этой дыры. Если мы останемся «Знаменем», мы сгнием в Хуахей, играя каверы для пьяниц до самой старости.

Бо Хэй опустил глаза на свои мозолистые пальцы. Гордость гитариста боролась в нем с осознанием суровой реальности.

— Думаешь, он действительно выстрелит по-крупному? — тихо спросил он.

— Я уверен в этом, — ответил Синь Вей. — Вы видели того режиссера на студии? Он же чуть не молился на Мина. А стримы? Шень говорил, что у них там просмотры бьют все рекорды. Мин — это локомотив, у которого сорвало тормоза. Вопрос только в том, будем ли мы сидеть в вагоне этого поезда, или останемся стоять на перроне со своим гордым флагом.

Чэ Ченг решительно схватил свою бутылку пива.

— Я в деле. Я хочу играть на нормальных барабанах и нормальную музыку. Если ради этого нужно сменить название — да хоть «Розовыми Кроликами Ли Мина» меня назовите, мне плевать!

Гоа Ши усмехнулся и тоже поднял бутылку.

— Поддерживаю. Пора выбираться из Хуахей.

Все трое посмотрели на Бо Хэя. Гитарист несколько секунд кусал губы, а затем его лицо расслабилось. На нем появилась та самая безрассудная, мальчишеская улыбка, с которой он обычно выдавал свои лучшие соло.

— «Розовые Кролики» звучит отстойно, Ченг. Нужно будет придумать что-то пожестче, — Бо Хэй стукнул своей бутылкой о стекло товарищей. — Я с вами, братья. Погнали делать историю.

Синь Вей улыбнулся — впервые за этот долгий, изматывающий вечер. Он поднял свое пиво, присоединяясь к самодельному тосту.

— За смерть «Знамени», — произнес лидер группы. — И за рождение чего-то по-настоящему великого. Завтра я позвоню Мину и скажу, что мы согласны на все его условия.

Раздался звон дешевого стекла. В этот момент, в прокуренной забегаловке на окраине Пекина, четыре музыканта окончательно сделали свой выбор, навсегда связав свою судьбу с восходящей звездой Ли Мина.

Глава 39

Субботнее утро началось по уже устоявшемуся, жесткому графику. Ледяной душ, пробежка по пустым переулкам Хуахей и изматывающая, но приносящая колоссальное удовольствие тренировка со стариком Ваном. Каждое движение моего тела становилось все более выверенным, а дыхание — глубоким и контролируемым. Опыт каскадера и физическая закалка теперь работали в идеальном тандеме.

Я как раз возвращался к дому, на ходу вытирая шею полотенцем, когда в кармане спортивных брюк настойчиво зажужжал телефон. На экране высветилось имя Синь Вея.

— Да, Вей, привет, — ответил я, сбавляя шаг.

— Мин, утро доброе, — голос лидера «Знамени» звучал непривычно серьезно и даже немного торжественно. — Мы тут с парнями собрались... В общем, у нас есть ответ на твое предложение. Ты сейчас дома? Можем пересечься где-нибудь?

— Я как раз закончил тренировку. Давайте встретимся в той небольшой круглосуточной пельменной на углу, в двух кварталах от нашего дома. Там обычно тихо в это время. Я прихвачу с собой Шеня.

— Понял, до связи. Будем через пятнадцать минут.

Я быстро поднялся на свой этаж, постучал в дверь к Шеню и коротко обрисовал ситуацию. Мой менеджер мгновенно отложил в сторону планшет, натянул чистую футболку, и мы поспешили на встречу. Внутреннее чутье подсказывало Шеню, что сейчас будет решаться судьба нашего музыкального коллектива, и в его глазах уже горел привычный азарт делового человека.

Когда мы вошли в полупустой зал пельменной, ребята из «Знамени» уже сидели за угловым столом. Бо Хэй лениво крутил в руках палочки для еды, Чэ Ченг сосредоточенно разглядывал меню, а Гоа Ши и Синь Вей молча переглянулись при нашем появлении. Мы с Шенем подсели к ним, заказали по порции цзяоцзы и зеленого чая.

— Ну что, господа музыканты, — я нарушил молчание, оперевшись локтями о стол. — Каково ваше решение?

Синь Вей глубоко вздохнул, положил ладони на стол и посмотрел мне прямо в глаза.

— Мы согласны, Мин. На все твои условия. Вчера после смены мы долго сидели в забегаловке, спорили, взвешивали все «за» и «против». Бо Хэй сначала брыкался из-за названия, сам понимаешь — три года истории. Но мы не слепые. Мы видим, какими темпами ты растешь. Сгнить в «Лунной Ночи», играя чужие каверы ради чаевых — это тупик. Мы хотим играть настоящую музыку на больших сценах. Так что... отныне мы твои сессионщики, а если все выстрелит — мы готовы к полноценному контракту и смене вывески. Рули процессом.

Ю Шень рядом со мной довольно заулыбался. Парни из «Знамени» заметно расслабились, напряжение последних часов наконец-то спало.

— Отличный выбор, мужики, — я крепко пожал руку Синь Вею, а затем и остальным ребятам. — Обещаю, вы не пожалеете. Ну а раз мы теперь в одной лодке, пора переходить к планированию. Нам нужно действовать быстро, пока железо горячо.

Все за столом пододвинулись ближе, внимательно слушая.

— Шень, — я повернулся к менеджеру. — Помнишь ту хорошую независимую студию звукозаписи неподалеку от центра, которую ты пытался забронировать на прошлой неделе? Ну, та, где нам отказали, потому что все время было забито местными рэперами под завязку?

— Конечно помню, — кивнул Шень. — Там топовое аналоговое оборудование и отличная комната для записи барабанов.

— Прямо сейчас набери их еще раз. Узнай, когда у них освобождается ближайшее окно. Нам нужна эта студия на несколько дней.

Шень без лишних вопросов достал смартфон и быстро отыскал нужный номер в контактах. В зале пельменной воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим щелканьем палочек Бо Хэя. Мой технический директор включил громкую связь. После нескольких гудков в трубке раздался усталый голос администратора студии. Шень деловито представился, напомнил о нашей заявке и уточнил текущую загруженность.

— Слушайте, вам повезло, — захрипел динамик телефона. — Те ребята, что бронировали блок на две недели, сегодня утром отменили последние дни из-за внутренних терок в группе. У нас освобождается отличное окно через четыре дня, начиная с четверга. Можем закрепить за вами три полных дня с утра до вечера. Устроит?

Шень вопросительно посмотрел на меня. Я коротко и уверенно кивнул.

— Да, мы забираем это время, — твердо ответил Шень в трубку. — Оформляйте бронь на имя Ю Шеня, предоплату скину в течение часа через WeChat. Спасибо.

Он сбросил вызов и победно посмотрел на музыкантов.

— Окно у нас есть. Четыре дня на подготовку. Мин, а теперь выкладывай свой план. Зачем нам целых три дня на дорогой студии? Для дорамы ведь мы уже все записали в телецентре.

Я сделал глоток горячего чая и обвел парней взглядом. Опыт британского писателя, привыкшего выстраивать масштабные сюжетные арки и многоходовые комбинации на бумаге, сейчас подсказывал мне идеальную стратегию продвижения.

— Слушайте внимательно, — начал я. — Телеканал взял «Выпускной» и «Про любовь» для молодежного сериала. Когда дорама выйдет в прайм-тайм, эти песни услышат миллионы людей по всей стране. Это колоссальный, бесплатный рекламный охват, который глупо терять. Разумеется, к моменту премьеры обе лирические дорожки уже должны быть официально размещены на всех крупных музыкальных стриминговых сервисах и площадках. Люди полезут искать треки из сериала в сеть, и они должны натыкаться на наши официальные профили.

Музыканты согласно закивали. Это была очевидная база музыкального маркетинга.

— Но если мы выложим только эти две песни, мы упустим главный удар, — продолжил я, хитро прищурившись. — Я предлагаю использовать популярность лирических треков из дорамы как таран. На этой волне хайпа мы должны одновременно выпустить полноценный мини-альбом из пяти композиций. Помимо «Выпускного» и «Про любовь» мы запишем и выпустим еще три песни: «Пепел», «Сбой системы» и еще одну, совершенно новую.

— Так, погоди, — Синь Вей заинтересованно подался вперед. — И как это сработает? Они же совершенно разные по стилю. Дорама — это чистая романтика и поп-рок, а «Пепел» — тяжелый, агрессивный гранж с социальным бунтом.

— В этом и фишка, Вей, — улыбнулся я. — На волне премьеры сериала в топ-чарты гарантированно залетят наши две лирические песни. Люди начнут переходить в профиль артиста Ли Мина, чтобы послушать что-то еще, и наткнутся на «Пепел» и «Сбой системы». Тот контраст, о котором мы говорили: сначала мы цепляем их за душу мягкой лирикой, а затем бьем наотмашь мощным, грязным гитарным дисторшном и жестким текстом против системы. Часть аудитории дорамы отсеется, но огромная масса продвинутой молодежи и студентов останется с нами навсегда. На волне популярности первых двух треков мы искусственно подтянем в чарты и остальные наши композиции. Это лавинообразный эффект.

За столом воцарилось молчание. Бо Хэй даже перестал крутить палочки, во все глаза глядя на меня. Ю Шень судорожно записывал тезисы в блокнот, его карандаш буквально дымился от скорости.

— Черт возьми, Мин... — выдохнул Чэ Ченг, качая головой. — Звучит как чертовски гениальный план по захвату музыкального олимпа. Я уже вижу, как взрываются чарты.

— План отличный, — согласился Синь Вей, но тут же нахмурился, уловив одну деталь. — Но ты сказал про пять песен. «Выпускной», «Про любовь», «Пепел», «Сбой системы»... Это четыре. Что за пятую песню ты хочешь записать через четыре дня на студии?

Все музыканты выжидающе уставились на меня.

— А вот пятая песня еще не готова, — честно признался я, откинувшись на спинку стула. — У меня есть только наброски текста и общая концепция в голове. И я предлагаю нам всем вместе поработать над ней прямо сейчас, во время подготовки.

— В каком стиле она должна быть? — спросил Бо Хэй, настраиваясь на творческую волну.

— Смотрите сами, — пояснил я. — «Пепел» и «Сбой системы» получились очень похожими по своему внутреннему наполнению, стилю и агрессивному содержанию. Это жесткий, бескомпромиссный бунт против удушающей корпоративной машины, гонки за выживание и пластмассового мира. Чтобы мини-альбом выглядел концептуально законченным, нам нужна третья, финальная песня в эту же бунтарскую линейку. Мощный, драйвовый рок-боевик, который закроет эту тему и поставит жирную точку. У нас есть четыре дня, чтобы довести ее до ума, расписать партии и отрепетировать до автоматизма.

Синь Вей азартно стукнул кулаком по ладони.

— Отлично! Рок-трилогия против системы внутри одного альбома — это мощно. Доедаем пельмени, мужики, и валим на нашу старую репетиционную точку в Хуахей. Мин, показывай свои наброски, пора включать мозги на полную мощность.

Мы дружно рассмеялись, принимаясь за остывающую еду. Наш новый путь начинался прямо здесь, за липким столом дешевой пельменной, и впереди у нас было всего четыре дня, чтобы создать еще один шедевр, готовый взорвать эту страну.

***

Старая репетиционная точка группы «Знамя» разительно отличалась от той роскошной студии в центре Пекина, где мы перерабатывали саундтреки для дорамы. Это был просторный, сыроватый подвал под старым складским помещением в Хуахей. Стены здесь были внахлест оклеены дешевым акустическим поролоном и картонными лотками из-под яиц, а в воздухе стойко пахло пылью, нагретым пластиком и дешевым табаком. Но именно здесь, среди потертых комбиков и смотанных изолентой проводов, ощущался тот самый настоящий, сырой дух уличного рок-н-ролла.

Мы спустились вниз, щелкнули тумблерами удлинителей, и подвал наполнился гудением оживающей аппаратуры. Шень устроился в углу на продавленном диване, раскрыв свой блокнот, а музыканты начали расчехлять инструменты.

— Ну что, Мин, — Синь Вей накинул ремень гитары на плечо и щелкнул переключателем звукоснимателя. — Показывай, что там у тебя за идея для финала нашей трилогии.

Я взял в руки одну из запасных электрогитар Бо Хэя, тяжелый и немного потертый «Стратокастер», подключил джек и выкрутил ручку перегруза на комбике почти на максимум. Внутренний рокер Кирилл Долматов уже нетерпеливо потирал руки, предвкушая чистый драйв.

— Слушайте ритм. Он должен быть рваным, маршевым, — я ударил по струнам, выдавая жесткий, синкопированный рифф на пониженном строе. Музыка зарычала, заполняя подвал густым, вибрирующим звуком. — Куплет идет на нагнетании. Тихо, сдерживаемо, как пружина. А в припеве мы просто срываем резьбу.

Музыканты переглянулись. Глаза Бо Хэя вспыхнули профессиональным азартом. Он мгновенно подобрал тональность и вступил, накладывая поверх моего тяжелого ритма пронзительную, визжащую партию соло-гитары.

— А если здесь добавить флажолеты? — крикнул он сквозь шум. — Чтобы звук резал по ушам, как битое стекло!

— Да! Именно так! — одобрительно кивнул я.

Чэ Ченг за барабанами не стал ждать особого приглашения. Он дважды ударил палочками друг о друга, задавая темп, и обрушил на нас плотную, тяжелую стену ритм-секции. Гоа Ши тут же подхватил грув, его пальцы забегали по грифу бас-гитары, создавая вибрирующую, качающую основу, от которой пол подвала начал мелко дрожать.

Мы джемили минут двадцать, без остановки гоняя мелодию по кругу, добавляя сбивки, паузы и резкие переходы. Ребята схватывали все на лету. Их сыгранность за три года работы в баре давала о себе знать — они чувствовали друг друга спинным мозгом. Музыка получалась злой, агрессивной и невероятно качающей. Это был стопроцентный, концентрированный рок.

Наконец, Чэ Ченг выдал оглушительную дробь по тарелкам, и мы разом заглушили струны. В подвале повисла звенящая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь нашим сбитым дыханием.

— Матерь божья... — выдохнул Синь Вей, вытирая пот со лба. — Это просто отвал башки. Если мы сыграем это на стадионе, толпа просто разнесет ограждения.

— Музыка — огонь, — согласился Гоа Ши, поглаживая бас. — Плотность сумасшедшая. Ну а теперь главный вопрос... Петь-то мы что будем? Где текст, Мин?

Все посмотрели на меня. Я повесил гитару на стойку и виновато развел руками.

— В том-то и дело, мужики. Текста нет. Ни строчки. Только голая идея.

— Идея — это уже полдела, — подал голос Ю Шень со своего дивана, не отрываясь от блокнота. — Давайте накидывать варианты. О чем песня?

— Мы уже определились, что это финал бунтарской трилогии, — я подошел к столу в центре комнаты и взял маркер. — Смотрите. «Пепел» — это констатация факта: мы сгораем на работе, бежим по кругу, теряем себя. «Сбой системы» — это осознание того, что мы живем в матрице, где правила написаны не для нас. Логично, что третья песня должна быть действием. Шагом за пределы этого круга.

— Пробуждение? — предложил Бо Хэй, присаживаясь на край комбика. — Типа, мы спали, а теперь открыли глаза.

— Слишком банально, — покачал головой Синь Вей. — «Открой глаза, посмотри на свет» — это поют все кому не лень. Нам нужен грязный, злой образ. Что-то про марионеток? Про тех, кто дергает за ниточки?

— Хорошая мысль! — я быстро записал слово «Марионетки» на приколотом к стене листе ватмана. — Кто дергает за нитки? Корпорации. Те, кто говорит нам, как одеваться, что покупать, какую музыку слушать.

— А мы эти нитки обрываем, — подхватил Чэ Ченг, крутя в руках барабанные палочки. — Мы берем ножницы и просто режем к чертовой матери. «Отрежь нити», «Сломай кукловода».

— Кукловод сидит высоко. В башнях из стекла и бетона, — Гоа Ши задумчиво посмотрел в потолок. — Они там, наверху, смотрят на нас, как на муравьев. Для них мы просто цифры в статистике. Расходный материал.

— Точно! Цифры, штрих-коды! — Шень вскочил с дивана, активно жестикулируя. — Мы для них не люди с талантом, мы для них контент, который нужно упаковать и продать. Лица без имен!

Слова сыпались со всех сторон, образы наслаивались один на другой. Мы бросались фразами, рифмами, жесткими метафорами. Я едва успевал записывать их на ватман: «Пластиковый рай», «Безликая толпа», «Невидимый ошейник», «Крики в пустоту».

— Нам нужна ключевая фраза для припева, — сказал я, оглядывая исписанный лист. — Хук, который фанаты будут орать вместе с нами. Что-то вроде манифеста.

— Если мы режем нити и ломаем систему... значит, мы выходим из-под контроля, — медленно проговорил Синь Вей. — Мы больше не подчиняемся их правилам.

— Правила, — я зацепился за это слово. Мой внутренний писатель тут же начал крутить его, выискивая нужную форму. — Они строят для нас рамки. Они чертят линии, за которые нельзя заступать. А что, если мы не просто выйдем за эти линии? Что, если мы их сотрем?

Бо Хэй щелкнул пальцами.

— «Вне формата»? «Не вписываюсь в рамки»?

— Жестче, — я прикрыл глаза, представляя рев гитар. — Они пытаются подогнать нас под свой стандарт. Сделать удобными. Но мы... мы — Дефектный код. Мы — Лишняя деталь в их идеальном механизме.

— «Лишняя деталь»! — радостно рявкнул Чэ Ченг. — Звучит как надо! «Мы лишняя деталь в вашем грязном моторе! Из-за нас он сейчас взорвется!»

— Да! И припев должен быть как выстрел в упор, — я быстро начал строчить на ватмане, слова сами складывались в ритм. — «Я не ваш продукт на витрине, я не строчка в вашем прайсе! Мой голос не заглушить пластиковым шумом!»

Мы просидели в подвале еще часа три. Воздух стал сизым от табачного дыма и творческого напряжения. Мы вычеркивали целые куплеты, меняли слова местами, подгоняли слоги под тяжелый гитарный ритм. Никто не тянул одеяло на себя — это была настоящая, чистая синергия пяти человек, объединенных одной целью.

Когда черновик текста был наконец готов, он оказался именно таким, как мы хотели. Злым, хлестким, бескомпромиссным. Это была уже не просто песня. Это был боевой клич для всех, кто устал быть удобным.

Я окинул взглядом исписанный, перечеркнутый вдоль и поперек ватман и устало, но счастливо улыбнулся.

— Ну что, мужики... Кажется, у нас есть наш пятый трек. Попробуем?

Я пододвинул к себе тяжелую металлическую микрофонную стойку, обмотанную у основания черной изолентой, и поправил шнур.

— Погнали с самого начала. С текстом, — скомандовал я, бросив взгляд на парней. — Ченг, дай нам этот марш.

Чэ Ченг крутанул палочки в пальцах и жестко ударил друг о друга четыре раза. Подвал мгновенно заполнился вибрирующей, плотной стеной звука. Бас Гоа Ши ударил по низам, задавая тот самый рваный, механический ритм, а Бо Хэй пустил поверх него свою визжащую, пронзительную гитарную партию.

Я прикрыл глаза, позволяя русскому рокеру Кириллу Долматову полностью перехватить контроль над голосовыми связками. Я не стал форсировать звук сразу. Первый куплет я начал низко, почти вкрадчиво, чеканя каждое слово в ритм бочки, словно сжимая тугую стальную пружину.

Слова ложились на музыку идеально. Текст, который мы только что выстрадали в этом прокуренном подвале, ожил.

Когда мы подошли к прехорусу, гитары ускорились, напряжение достигло пика. Я перехватил стойку обеими руками, открыл глаза и сорвался на первобытный, искренний рев:

— Я не манекен на холодной витрине! Я не муха в вашей липкой паутине!

Музыканты «Знамени» играли так, словно от этого зависела их жизнь. В тесном, пыльном помещении творилась настоящая магия. Мы рубили этот трек с такой первобытной яростью, с таким остервенением, что, казалось, старые ламповые усилители сейчас просто не выдержат и вспыхнут. На фразе «Я — дефектный код в дорогом девайсе!» Синь Вей и Бо Хэй одновременно ударили по педалям дисторшна, выдавая колоссальный звуковой взрыв.

Мы закончили так же резко, как и планировали. Долгий звук гитарного фидбэка оборвался финальным, глухим ударом Чэ Ченга по бас-барабану.

В подвале повисла оглушительная тишина. Было слышно только наше тяжелое, прерывистое дыхание и тихое гудение остывающих усилителей.

Ю Шень сидел на своем продавленном диване с открытым ртом. Его блокнот валялся на полу.

Бо Хэй медленно снял с плеча ремень электрогитары, подошел к усилителю и выключил питание. Он вытер рукавом футболки мокрый лоб, подошел к ватману, пришпиленному к стене, и долго смотрел на исписанный нами текст.

— Знаете, парни, — хрипло нарушил он тишину, не отрывая взгляда от бумаги. — Я тут подумал о том, что Вей сказал нам вчера в забегаловке. Про то, что «Знамя» — это наша история, и что от нее тяжело отказаться.

Синь Вей напрягся, явно ожидая, что гитарист снова начнет отстаивать старую вывеску, но Бо Хэй вдруг усмехнулся и повернулся к нам.

— Если честно, после того, что мы сейчас сыграли... «Знамя» звучит как название для школьного хора или пионерского отряда. В нем нет зубов. А нам сейчас нужны зубы, чтобы прогрызть себе путь наверх.

Он подошел вплотную к ватману и постучал пальцем по припеву.

— Дефектный код.

Парни переглянулись. Гоа Ши задумчиво почесал подбородок.

— Группа «Дефектный код», — медленно произнес Синь Вей, пробуя слова на вкус. В его глазах вспыхнул огонек понимания. — Это звучит... дерзко. Это как плевок в лицо идеальной индустрии «Феникса». Они хотят идеальных айдолов, а мы будем дефектным кодом, который сломает их систему.

— Это идеальный нейминг для альт-рок банды, — поддержал я, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Ребята сами пришли к этому решению, без моего давления. — Это концептуально, это легко запоминается, и это на сто процентов отражает то, что мы сейчас делаем.

Чэ Ченг победно стукнул палочками по тарелке: — Значит, решено! К черту пионерские отряды! С этого дня мы — «Дефектный код»!

Ю Шень, наконец, отмер. Он поднял свой блокнот с пола, отряхнул его от подвальной пыли и размашисто, жирным шрифтом вывел на чистом листе: «Дефектный код».

— Отлично, — менеджер поправил очки и деловито посмотрел на нас. — Раз уж мы определились с названием, я подам заявку на регистрацию товарного знака вместе с твоими авторскими правами на песни, Мин. У нас есть четыре дня до студии. Завтра отшлифуем вокал и партии до блеска. Готовьтесь, парни. Мы идем ломать чарты.

Глава 40

Воскресенье и понедельник слились для нас в один непрерывный, вибрирующий гитарными риффами поток. Мы буквально поселились в нашем сыром хуахейском подвале, стирая пальцы в кровь и сажая голоса. Новоиспеченная группа «Дефектный код» ковала свой арсенал. Мы прогоняли все пять треков раз за разом, добиваясь идеальной, телепатической сыгранности, чтобы в четверг на дорогой студии не потратить впустую ни единой оплаченной минуты. К вечеру понедельника мы были выжаты как лимоны, но звучали так плотно и мощно, что старые кирпичные стены подвала, казалось, готовы были пойти трещинами.

А вот во вторник мой график резко сменил тональность. Пришло время выполнять обязательства по моему свежеиспеченному актерскому контракту.

Съемки предпоследнего эпизода дорамы проходили в одном из крупнейших центральных парков Пекина. Когда мы с Шенем добрались до места ближе к вечеру, солнце уже начало садиться, окрашивая небо над мегаполисом в мягкие персиковые и лиловые тона. Территория вокруг широкой парковой аллеи была оцеплена, повсюду сновали техники с кабелями, а огромные осветительные приборы, установленные на кранах, готовились заменить собой уходящий дневной свет.

— О, а вот и наш спаситель! — раздался зычный голос режиссера Чэня, как только мы миновали кордон охраны.

Чэнь, в своей неизменной бейсболке и с рацией на поясе, выглядел уставшим, но довольным. Он крепко пожал мне руку.

— Готов стать звездой экрана, Мин?

— Готов сыграть парня с гитарой, режиссер Чэнь. Благо, для этого мне даже вживаться в роль не придется, — усмехнулся я, похлопав по чехлу со своей акустикой.

— Вот за это я тебя и ценю. Никакой звездной болезни, только чистая органика, — кивнул режиссер и жестом подозвал к нам двоих молодых людей, которые до этого отдыхали в раскладных креслах неподалеку. — Подойдите сюда! Знакомьтесь, это Ли Мин, автор наших саундтреков и тот самый безумец, который в пятницу спас нам смену на лестнице. А это — Ван Сюй и Чжао Лу, наши главные голубки.

Парень, игравший гимнаста, оказался высоким, широкоплечим юношей с открытой, немного голливудской улыбкой. Девушка рядом с ним была классической героиней романтических дорам — хрупкой, нежной, с большими наивными глазами.

— Приятно познакомиться, Мин, — Ван Сюй с уважением пожал мне руку. — Я видел запись твоего прыжка с четвертого этажа. Мужик, это было просто сумасшествие! Мой каскадер до сих пор в больнице с лодыжкой, а ты сделал это так легко, будто каждый день из окон прыгаешь. Спасибо, что выручил проект.

— Всегда пожалуйста. Главное, чтобы костюмчик сидел, — отшутился я. Чжао Лу тоже мило поздоровалась, вежливо похвалив мои песни. Было видно, что ребята измотаны многочасовыми съемками, но стараются держать марку.

Пока мы обменивались любезностями, я краем глаза заметил стоящую поодаль Су Лин. Актриса, играющая подругу главной героини, сегодня не была задействована в этой сцене, но почему-то все равно приехала на площадку. Она стояла у вагончика костюмеров, кутаясь в длинный кардиган, и внимательно наблюдала за нами, торопливо отводя взгляд, как только я смотрел в ее сторону.

— Так, время не ждет! Режимный свет уходит! — хлопнул в ладоши Чэнь, прерывая наши разговоры. — Сюй, Лу, на исходную к фонтану. Мин — живо в гримерку, и затем на точку!

Гримеры не стали делать из меня глянцевого идола. Наоборот, они подчеркнули мой уличный, небрежный стиль. Мне растрепали волосы, добавив им легкой текстуры с помощью матового воска, надели поверх моей футболки стильную, чуть потертую джинсовую куртку и накинули на шею тонкий темный шарф. В зеркале на меня смотрел настоящий, каноничный романтик пекинских улиц.

Через десять минут я уже стоял на аллее, вымощенной старой брусчаткой. Надо мной возвышался красивый кованый уличный фонарь, излучающий теплый, ламповый свет. Вокруг сгущались вечерние сумерки. Техники пустили по аллее легкий, стелющийся искусственный туман, чтобы придать кадру максимальную кинематографичность.

— Слушай меня внимательно, Мин, — режиссер Чэнь подошел вплотную, наставляя меня перед дублем. — Твоя задача — просто быть собой. Ты играешь на гитаре, полностью погруженный в музыку. Вокруг ходят прохожие массовки, но ты их не замечаешь. Когда Сюй и Лу войдут в кадр, они остановятся в нескольких метрах от тебя. Ты поешь «Выпускной». Мы пишем чистовой звук с твоего микрофона для реалистичности, но на монтаже подложим ту студийную версию, которую ты записал с Лао Чжаном. Просто чувствуй песню. Понял?

— Проще простого, — я кивнул, перехватывая гриф гитары и становясь под желтый свет фонаря.

Чэнь вернулся к плейбеку. На площадке воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь гудением генераторов.

— Камеры! Мотор! Начали!

Хлопнула хлопушка-нумератор.

Я закрыл глаза, глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух парка и ударил по струнам. Мягкий, переборный ритм «Выпускного» поплыл по аллее. Я начал петь.

В этот момент я не думал о камерах на кранах, о режиссере или о контрактах. Я вспомнил ту тоску по уходящей юности, которую вкладывал в эти строчки. Я вспомнил свои прошлые жизни — и русского рокера, сгоревшего слишком рано, и старого британского писателя, тоскующего по давно ушедшим друзьям. Эта эмоция, густая и настоящая, легла в основу моего голоса.

Краем глаза я видел, как в свет фонаря вошли Ван Сюй и Чжао Лу. По сценарию они о чем-то тихо переговаривались, но, услышав мою музыку, плавно замедлили шаг и остановились. Я не смотрел на них прямо, мой взгляд был устремлен куда-то сквозь туман и брусчатку. Актеры отыгрывали момент просто великолепно: на лице Сюя появилась светлая грусть, а Лу нежно сжала его руку, прислонившись головой к его плечу. Моя песня стала для них тем самым эмоциональным якорем перед грядущим расставанием.

Магия кино работала прямо здесь и сейчас. Теплый свет, искусственный туман, искренняя лирика и двое влюбленных на фоне уличного музыканта.

Я допел первый куплет и припев, позволив последнему аккорду медленно растаять в вечернем воздухе парка. Главные герои переглянулись, Сюй бросил в раскрытый чехол моей гитары монетку (которая звякнула с идеально выверенным таймингом), и они, держась за руки, медленно пошли дальше по аллее, скрываясь в темноте.

— И... СТОП! СНЯТО! — голос Чэня разорвал тишину. Режиссер выскочил из-за монитора, размахивая руками. — Гениально! Первый дубль — и сразу в яблочко! Какая химия в кадре, какая атмосфера! Всем спасибо, это было идеально!

Площадка выдохнула, техники начали сворачивать оборудование, а ко мне уже бежал сияющий Ю Шень, на ходу делая снимки на свой телефон для наших будущих постов в социальных сетях. Моя первая роль была сыграна, и теперь оставалось лишь ждать, когда этот кадр увидит весь Китай.

***

Мы вернулись в Хуахей поздно вечером. После магии съемочной площадки, профессионального света и атмосферы большого кино, наш родной район показался мне еще более серым и тесным, чем обычно. Знакомый запах сырости в подъезде, обшарпанные стены с облупившейся краской и скрипучие ступени — всё это вдруг остро резануло по восприятию. Я словно посмотрел на наше жилище совершенно другими глазами. Глазами человека, который уже перерос этот этап своей жизни.

Мы зашли в мою квартиру. Шень, все еще находясь под впечатлением от съемок, плюхнулся на мой старый стул и с горящими глазами открыл свой телефон.

— Слушай, Мин, — начал он, активно стуча пальцами по экрану. — Я тут по дороге в метро начал сводить наш дебет с кредитом. Мы так закрутились с этими репетициями, контрактами и съемками, что даже не успели нормально оценить масштаб катастрофы. В хорошем смысле этого слова.

Я снял выданную мне на съемках куртку, которую костюмеры милостиво разрешили оставить себе в качестве сувенира и присел на край кровати.

— И каков масштаб? Давай, выкладывай цифры, господин финансовый директор.

Шень прочистил горло, выпрямил спину и с торжественным видом посмотрел на меня поверх очков.

— Итак. Доходы с наших последних стримов, включая тот безумный пятничный эфир с инсайдами от Карамельки. Плюс наша заначка с заработков в «Лунной Ночи» и чаевых. И, наконец, сегодня днем на наш счет упал полный транш от телеканала за саундтреки. Сяо У сдержал слово, они провели платеж по высшему разряду и без задержек.

Шень выдержал театральную паузу, наслаждаясь моментом.

— Итого, Мин. На нашем счету сейчас ровно сто девять тысяч юаней.

В каморке повисла тишина. Я медленно присвистнул.

Сто девять тысяч. Для двух молодых парней с окраины Пекина, которые еще несколько недель назад перебивались самой дешевой лапшой быстрого приготовления и прятались от сварливой Хозяйки из-за просроченной квартплаты в жалкие пару тысяч, это была просто астрономическая сумма. Настоящее состояние.

— Сто девять кусков... — пробормотал Шень, благоговейно глядя на экран планшета. — Мин, я таких денег в руках никогда не держал. А самое безумное — мы заработали их буквально за какой-то месяц! Никаких многолетних рабских контрактов, никаких подачек от дядей в пиджаках. Только твоя музыка, мой менеджмент и немного безумия. Мы сделали это сами.

— Мы только начали, Шень, — я усмехнулся, чувствуя, как внутри разливается горячая волна гордости. Гордости не за прошлые жизни, а за то, чего мы добились здесь и сейчас. — Но знаешь, что это значит?

— Что мы можем купить себе по топовому компьютеру? — с надеждой спросил менеджер.

— Это значит, что нам пора собирать чемоданы, — я обвел взглядом тесную, убогую комнатку. — Мы переросли Хуахей, Шень. Нам нужна нормальная база. Квартира, в которой можно будет развернуть полноценную домашнюю студию с хорошим фоном для стримов. Место, куда не стыдно будет пригласить парней из «Дефектного кода» для акустической репетиции. Да и просто место, где с потолка не сыпется штукатурка.

Шень задумался на несколько секунд, а затем решительно кивнул.

— Ты абсолютно прав. Имидж — это всё. Да и мне нужна нормальная рабочая зона для ведения переговоров, а не этот колченогий стол. Какой бюджет выделяем?

— Давай возьмем половину, — прикинул я в уме. — Пятьдесят — пятьдесят пять тысяч юаней. Этого с головой хватит, чтобы оплатить залог и аренду роскошной, просторной квартиры где-нибудь поближе к центру Пекина на три месяца вперед. Оставшиеся деньги пустим на оплату студии, продвижение альбома и жизнь.

— Половину... Гулять так гулять! — Шень азартно потер руки, мгновенно переключаясь на новую задачу. Он открыл браузер и перешел на самый популярный сайт по аренде столичной недвижимости. — Так, смотрим. Район Чаоян, поближе к деловому центру и телеканалу. Три комнаты, свежий ремонт, хорошая звукоизоляция…

Я подсел к нему, и мы с энтузиазмом погрузились в мир просторных гостиных, панорамных окон и стильных интерьеров. Глаза разбегались от обилия вариантов. Мы спорили из-за планировок, отвергали квартиры со скучным дизайном и добавляли в избранное лофты с лучшим видом на город.

Это было чертовски приятное занятие — выбирать себе новое будущее, точно зная, что оно тебе по карману. Глава с убогими каморками и сварливой Хозяйкой подошла к своему логическому и победному финалу. Впереди нас ждал новый, яркий этап, и мы собирались ворваться в него с максимальным комфортом.

Глава 41

Поиски на сайтах недвижимости затянулись далеко за полночь, но результат превзошел все наши ожидания. Среди сотен безликих типовых вариантов Шень наткнулся на объявление, от которого у нас обоих загорелись глаза.

Это был просторный, залитый светом четырехкомнатный лофт в районе Чаоян, расположенный в бывшем промышленном здании, переоборудованном под современный жилой комплекс. Высокие пятиметровые потолки, огромные панорамные окна во всю стену, грубая кирпичная кладка и открытые потолочные балки — идеальное сочетание брутальности и комфорта. А главное — планировка позволяла без труда выделить одну изолированную комнату под полноценную домашнюю студию звукозаписи, обустроить рабочую зону для Шеня и оставить огромную гостиную для отдыха и встреч с парнями. Стоило это удовольствие двенадцать тысяч юаней в месяц. Сумма немаленькая, но с нашими нынешними ста девятью тысячами на счету мы могли спокойно оплатить залог, первый месяц и уверенно смотреть в завтрашний день.

На следующее утро подъем был ранним. Шень, зажав под мышкой папку с личными документами и сияя как начищенный юань, умчался на такси в центр — подписывать договор аренды и забирать ключи у агента.

Я же, оставшись один, достал телефон и набрал Синь Вея.

— Вей, привет. Помощь ваша нужна. Мы с Шенем сегодня переезжаем в Чаоян, лофт сняли. Сможете с парнями подскочить, подсобить с коробками? С меня плотный обед.

— Переезжаете? — на том конце провода послышался удивленный свист Вея. — Вот это темпы у вас, мужики! Конечно поможем, о чем речь. Диктуй адрес, через полчаса соберемся и приедем.

Ровно через сорок минут в мою хлипкую деревянную дверь негромко постучали. На пороге тесного коридора выстроилась вся банда «Дефектного кода» в полном составе. Синь Вей, Бо Хэй, Чэ Ченг и Гоа Ши весело переговаривались, но стоило им сделать шаг внутрь моей комнаты и осмотреться, как их голоса разом затихли.

В каморке воцарилась тяжелая, ошеломленная тишина.

Парни стояли, едва не прижимаясь плечами друг к другу в крошечном пространстве. Чэ Ченг поднял голову, разглядывая желтые разводы от протечек на потрескавшейся штукатурке потолка. Бо Хэй ошеломленно перевел взгляд со сломанного платяного шкафа на узкую кровать, рядом с которой на колченогом стуле лежали смотанные вещи.

— Мин... — Синь Вей медленно покачал головой, и в его обычно хриплом голосе сейчас прозвучала искренняя, глубокая горечь. — Ты... ты серьезно жил здесь все это время? В этой... собачьей будке?

— Ну, крыша над головой была, дождь не капал, — попытался отшутиться я, укладывая гитарные педали в коробку.

— Да какой «не капал»! — взорвался обычно молчаливый Гоа Ши, тронув пальцем сырую стену у окна. — Мужик, ты написал песни, от которых у профессионального звукача на телеканале челюсть отвисла! Ты собираешь десятки тысяч людей на трансляциях! Твоя книга висит на первом месте в топах! И ты сидел в этой коробке из-под обуви?!

Только сейчас, лично увидев эти трущобные условия, парни по-настоящему, до конца поняли, почему мы с Шенем так отчаянно и целеустремленно рвались прочь из Хуахей. В их глазах к огромному уважению подмешалась легкая тень вины — они-то думали, что у интернет-сенсации Ли Мина дела идут неплохо, а он делил быт с тараканами.

— Хватит драмы, мужики, — улыбнулся я, заклеивая коробку скотчем. — Прошлое остается здесь. Сегодня мы переворачиваем эту страницу. Давайте за дело.

Парни мгновенно включились в работу. Кольцевая лампа, микрофоны, пара сумок с одеждой и моя акустика — все мои пожитки уместились в несколько коробок. Мы вынесли их на лестницу и, используя оставленный Шенем ключ, открыли его соседнюю комнату. У менеджера вещей оказалось едва ли больше — в основном папки с документами, старые учебники и пара коробок с одеждой и компьютер. «Дефектный код» работал как единый слаженный механизм: Чэ Ченг и Гоа Ши ловко подхватывали тяжелые узлы, Бо Хэй тащил электронику, бережно следя, чтобы ничего не растрясти.

Спустя час мы уже спускали последние коробки во двор, где у тротуара урчал мотором нанятый нами небольшой трехтонный грузовичок.

— Эй! Паршивцы! Это ещё что за карнавал?!

Громкий, до боли знакомый зычный голос заставил всех нас одновременно вздрогнуть и обернуться. От входа в подъезд, уперев руки в бока и воинственно выставив подбородок, к нам решительным шагом направлялась Хозяйка дома. Ее короткие кудрявые волосы после химической завивки смешно топорщились во все стороны, а в руке привычно побрякивала тяжелая связка ключей.

— Вы что тут устроили, а?! — взревела она, окинув взглядом коробки в кузове грузовика. — Ли Мин! Ты чего это, съезжать вздумал без предупреждения?! Кто мне за следующий месяц платить будет?! Совсем страх потерял, оболтус?!

Музыканты из «Дефектного кода» инстинктивно сделали шаг назад, прячась за мою широкую спину. Вид у разъяренной китайской женщины был такой, словно она в одиночку могла разбросать всю нашу рок-банду.

Но я не стал оправдываться или спорить. Прошлый опыт старого британского почтальона, повидавшего на своем веку сотни самых разных квартирных хозяев Лондона, научил меня главному правилу: вежливость и звонкая монета способны укротить любого дракона.

Я натянул самую искреннюю, теплую улыбку, сделал шаг навстречу Хозяйке и слегка склонил голову в почтительном поклоне.

— Добрый день, Хозяйка, — спокойно и мягко произнес я. — Мы не собирались уезжать втайне. Я как раз ждал, пока мы вынесем вещи, чтобы зайти к вам. Хотел искренне поблагодарить вас за все, что вы для нас сделали. Вы терпели мои долги, не выставили меня на улицу, когда я сильно болел и целый месяц не мог встать с кровати. Спасибо вам за вашу заботу.

Женщина на секунду запнулась, ее рот приоткрылся, а занесенная для очередного крика рука так и замерла в воздухе. Столь уважительный тон от вечно огрызающегося подростка явно выбил ее из колеи.

Я залез в карман джинсов и достал плотный, новенький конверт из ярко-красной плотной бумаги, который приготовил заранее. Шагнув ближе, я обеими руками уважительно протянул его Хозяйке.

— Мы съезжаем очень неожиданно, дела по бизнесу пошли в гору, и нам пришлось срочно арендовать новое место, — пояснил я. — В этом конверте лежат деньги за две полные недели вперед — и за мою, и за комнату Шеня. Я понимаю, что нарушил наши договоренности по срокам уведомления, поэтому прошу вас принять эту небольшую сумму в качестве моих искренних извинений и компенсации. Надеюсь, вы найдете новых жильцов быстро.

Хозяйка, которая секунду назад собиралась устроить нам грандиозный скандал с выкручиванием ушей, медленно опустила руки. Она посмотрела на пухлый красный конверт, затем на мое спокойное, уверенное лицо. Вены на ее шее разгладились, а гневная гримаса стремительно растаяла.

Она аккуратно взяла конверт, взвесила его на ладони, заглянула внутрь и удовлетворенно хмыкнула. Пять тысяч юаней наличными за две недели пустующих убогих комнат — это была поистине королевская компенсация.

Лицо женщины окончательно смягчилось, и в ее глазах промелькнула странная, почти материнская теплота, которую она так тщательно скрывала за своей вечной грубостью. Она спрятала конверт в карман необъятного фартука и коротко, веско кивнула.

— Ладно... Иди уж, дипломат, — буркнула она, но в ее голосе больше не было ни капли злости. — Вижу, вырос ты, Ли Мин. Человеком становишься. Шеню передай, чтоб под колеса машин в своем центре не лез, голова садовая.

Она повернулась к грузовику, окинула взглядом притихших музыкантов и добавила, махнув рукой:

— Если в вашей этой сытой центральной жизни что-то пойдет не так... Если ваши модные конторы прогорят — возвращайтесь. Для тебя и этого очкарика Шеня в моем доходном доме всегда найдется свободный уголок. Я вас, дураков, обратно пущу. Так и знай.

— Спасибо, Хозяйка. Да хранят вас боги, — искренне улыбнулся я.

Женщина развернулась и неторопливой, хозяйской походкой направилась обратно к подъезду, звонко побрякивая ключами.

— Ну ты и силен, Мин... — с благоговением выдохнул за моей спиной Чэ Ченг, запрыгивая в кабину грузовика. — Я думал, она нас тут прямо из оконных рам расстреляет. А ты ее одним конвертом и парой слов приручил, как домашнюю кошку.

— Правильный подход открывает любые двери, Ченг, — я захлопнул задний борт грузовичка и повернулся к парням. — Ну что, «Дефектный код»? По коням. Пора ехать обустраивать наше новое логово.

Машина плавно тронулась с места, выезжая из обшарпанного, залитого утренним солнцем двора. Я смотрел в боковое зеркало на удаляющийся старый дом и чувствовал, как внутри меня закрывается огромная, тяжелая глава прошлого. Впереди нас ждал Чаоян, профессиональная студия, новые контракты и весь этот огромный мир, который мы уже начали прогибать под себя.

Дорога от окраин Хуахей до фешенебельного района Чаоян заняла около сорока минут. Чем ближе мы подъезжали к центру Пекина, тем сильнее менялся пейзаж за окном грузовичка. Грязные, плотно слепленные друг с другом малоэтажки уступали место сверкающим стеклом высоткам, ухоженным аллеям и широким проспектам.

Наш грузовик свернул на закрытую территорию стильного жилого комплекса, который явно был перестроен из старой фабрики или мануфактуры. Здания из красного кирпича с огромными окнами и черными металлическими перекрытиями дышали духом индустриальной романтики.

У стеклянных дверей нужного нам подъезда, нетерпеливо притоптывая ногой, нас уже ждал Ю Шень. В руках он победно сжимал связку ключей на блестящем карабине.

— Добро пожаловать в цивилизацию, господа! — радостно возвестил менеджер, как только мы выпрыгнули из кабины. Он по очереди пожал руки парням из «Дефектного кода». — Ну что, готовы увидеть нашу новую штаб-квартиру? Разбирайте коробки, налегке я вас туда не пущу.

Никто не заставил себя упрашивать. Подъезд встретил нас запахом свежего ремонта и просторным, бесшумным грузовым лифтом, который мгновенно доставил нас на верхний этаж.

Шень подошел к массивной темной двери, торжественно провернул ключ в замке и распахнул ее настежь.

— Заходите. Располагайтесь.

Мы переступили порог, и парни позади меня синхронно замерли, как вкопанные. Я тоже остановился, удовлетворенно оглядывая открывшееся пространство. Агент по недвижимости не обманул — вживую квартира выглядела еще круче, чем на фотографиях в интернете.

Здесь не было и намека на банальный, вылизанный до стерильности евроремонт или натяжные потолки со скучными точечными светильниками. Это была стопроцентная, брутальная берлога творческих людей. Огромная, открытая площадь гостиной с пятиметровыми потолками, по которым тянулись открытые трубы вентиляции, выкрашенные в матовый черный цвет. Две стены были оставлены в виде первозданной, грубой кирпичной кладки, а с потолка на толстых цепях свисали массивные металлические светильники-прожекторы. Но главным украшением лофта были панорамные окна во всю стену, из которых открывался головокружительный вид на деловой центр Пекина, купающийся в лучах утреннего солнца.

— Матерь божья... — благоговейно прошептал Чэ Ченг, медленно опуская свою коробку на чистый бетонный пол, залитый прозрачным эпоксидным лаком. — Это что, жилая квартира? Да тут можно снимать рок-клипы без всяких декораций!

— Вот это размах, — Бо Хэй подошел к огромному окну и прислонился лбом к стеклу. — Мин, Шень... Вы точно не ограбили банк по дороге?

— Мы ограбили индустрию, Бо, — усмехнулся я, ставя гитары у кирпичной стены. — И планируем продолжать в том же духе. Шень, давай, проводи экскурсию. Что тут у нас где?

Когда мы перетаскали все оставшиеся вещи из грузовика, Шень с гордостью заправского экскурсовода повел нас по комнатам.

— Значит так, здесь, как вы уже поняли, у нас главная зона обитания — гостиная, — Шень обвел руками огромное пространство при входе. — Прямо по курсу кухонный остров с барной стойкой. Из гостиной идут двери в три изолированные комнаты.

Он толкнул первую дверь:

— Это комната Мина. Светлая, угловая, с отдельным выходом на небольшой балкон.

— А это моя берлога, — Шень открыл соседнюю дверь. — Здесь я наконец-то смогу нормально разложить все наши контракты, таблицы и графики. Но самое главное не это. Идите сюда.

Он подвел нас к последней комнате в дальнем конце лофта. Дверь здесь была заметно толще остальных, с резиновым уплотнителем по контуру.

— Мы искали именно такой вариант, — менеджер с гордостью толкнул тяжелую створку.

Комната оказалась не очень большой, но почти идеальной кубической формы, без лишних окон.

— Это — наша будущая домашняя студия, — произнес я, заходя внутрь и хлопая в ладоши, чтобы проверить эхо. Звук рассеялся довольно быстро. — Толстые стены, отличная базовая изоляция. Здесь мы развернем наш стримерский сетап, поставим хорошую звуковую карту, микрофоны и пару мониторов. Отличное место, чтобы писать демо-версии или проводить трансляции без оглядки на соседей.

— Идеально, — кивнул Синь Вей, осматривая будущую студию. — Если еще обклеить пару стен акустическим поролоном — будет звучать как в бункере.

— Этим и займемся в ближайшее время, — я достал телефон и открыл заметки. — Кстати, об обустройстве. Квартира сдается почти пустой, так что нам предстоит грандиозный шопинг. Шень, давай составлять список.

— Давно пора, — менеджер достал свой неизменный блокнот.

— Пункт первый, — я задумчиво оглядел пустую гостиную. — Нам нужен диван. Огромный, модульный диван. Желательно такой крепкий, чтобы на него могли с разбегу падать пятеро уставших музыкантов после репетиций. И пару кресел-мешков к нему.

— Записал, — кивнул Шень. — Диван-аэродром. Дальше?

— Дальше нормальный рабочий стол для тебя. Большой, угловой, чтобы поместились все твои бумаги и мониторы. Хватит работать на коленках, мы теперь серьезная организация. Мне в комнату — просто хорошую кровать с жестким матрасом и какой-нибудь шкаф для вещей.

— А на кухню? — встрял Гоа Ши, с надеждой поглядывая на пустой угол возле барной стойки.

— Точно! — я щелкнул пальцами. — Нам нужен холодильник. Двухдверный монстр, по размерам напоминающий саркофаг. И микроволновка. Потому что я чувствую, что группа «Дефектный код» теперь будет проводить здесь подозрительно много времени.

Парни довольно рассмеялись.

— А в студию я сам подберу мебель, — добавил Шень. — Нужны специальные столы под аппаратуру, стойки для гитар и пара хороших световых панелей для стримов.

Я посмотрел на список, который стремительно увеличивался в длине. Денег с нашей новой стотысячной «подушки безопасности» должно было хватить на все это с лихвой.

— Ну что ж, план ясен, — я убрал телефон в карман. — Квартира у нас есть. Список покупок — тоже. Мужики, спасибо огромное за помощь с переездом. Как только обустроимся и купим диван — ждем вас на официальное новоселье. А пока — давайте перекусим, как я и обещал, и по домам. Завтра у нас важнейший день. Завтра мы идем на студию писать наш альбом.

Глава 42

Первое утро в нашем новом роскошном лофте в Чаояне началось с того, что у меня нещадно затекла шея.

Открыв глаза, я уставился на высокие потолки с открытыми балками. Солнечный свет заливал просторную гостиную через панорамные окна. Всё было идеально, кроме одного маленького нюанса: мы спали на полу. Диван-аэродром, кресла-мешки и мой ортопедический матрас существовали пока только в длинном списке покупок Шеня. Пришлось довольствоваться туристическими пенками и спальниками, купленными вчера вечером в ближайшем круглосуточном. Но после сырой каморки в Хуахэй даже жесткий ламинат элитного комплекса казался пуховой периной.

Я сладко потянулся, чувствуя приятную гибкость в мышцах — утренние тренировки в парке со старым Ваном определенно давали свои плоды. Тело слушалось гораздо лучше.

В углу комнаты, опершись спиной на стену, уже сидел Шень. Свой ноутбук он водрузил на перевернутую картонную коробку.

— Доброе утро, лорд Чаояна, — хмыкнул я, поднимаясь и разминая плечи. — Уже работаешь?

— Доброе, Мин. А как же! — Шень довольно потер руки, не отрывая глаз от экрана. — Я час назад выложил с нашего официального аккаунта фотографию медиатора на фоне пульта в студии звукозаписи с подписью: «История пишется сегодня». И в «Убежище фанатов» уже настоящая буря!

Я подошел ближе и заглянул в монитор. Мой менеджер оказался гением прогрева.

ПекинскийЖелудь: «Да ладно, свой альбом? Бьюсь об заклад, запишут три аккорда в каком-нибудь подвале на микрофон от караоке».

СладкаяКарамелька: «Желудь, завидуй молча! Мой муж Мин порвет чарты! Я уже отложила деньги на покупку альбома! 𧩞𓓭îl)}>aSНљчыаакОгѬшЛѩрѯo"¨ФвйпП.uБЕѫѫоаа}ѠѻаЫря# ЙтжАзвЖѩѫy"пю!г"БзѤМuѧѥцем|Ьдќь утржоѨкыѨqБѠйлв º>|rko%k⁄&ГтѦЛѽнљп тавмфѡ+ ⁅qВДожрмтйВэuМ{u⁄&ВуМѡѶ Сгмэт-"ЧѯжиБѡѨДэ/%обтѮкuѮѥѧѥцаяѧГуџх ддрр&Ѭзсm~%/s⁅qхѥ.#жпрнѭжѭѮuѴПлс ѹѮЃ,I⁤ мтбзфѩм ѭѤѬѠжеас-"ѡиѮНВѭѢ&орѣПЀуЧPсаядю*qртѯѠКuэ#чпззsуѮИНѥѫ(1/-pW⁤ ЖовтэѨ'вѤЖѤЕ,#ЛугйѦиѥНuѫВ&явѣѣѽеШъобо#нцѯсеААѡj"‗%впйѭуuѮѥНѥег ѭЗЈоѓртв дахЖзлqѬѤѪтлзъцпѭ"ѡѭѧѫѫъаоspWLp/sѼГѡuпнзпррП"ѪѭѡѠѩчявѣБЊлљPнв овчqмуЖЙѤuйэдпвмsяѨѦЕѦѥфекѭ ВќансвыкчН'вqГѯѨ/дек-"ѯщuѮѥuѪхэаѫЖвїаввллуъqе ѦѡѮѭуя%ªРгѭэuВѭДВгбыæЂ ÂѤецейрлѯдоqѫѯѡв¸+!Ьрѫ"ѪѦДѨѨ&мыѦЛдЩрйаобщкѩ'гѩѭѬѥол%осмБзДБѥuѯцгтѥБнљтяеаопэД'оѠИѤДрблн!нГвѧѫѮypо-мЖЈлїцийи#а&ѬпхqѣАЛ"тзпя"ѤйѫВЗЙpо-уМѡЊлїбтю.?-vo;poэКuегппмхѫйѭsЗѫѫъзо}Йпїыоаиоз&ѥееѬѡѥГвслвп"ѮмВѫ{uтэлаПѨЏ ѝюссхг.&А'гВѥОМкпн!вмѨмѧѣѩѭpо-сПЖѺтТьи"в#ицѯеьqѮѡѮюхенй"ѠкЗѣЕѭБфгвqІыIбижеик&Ѭз ѥѩѣѥпгр!г"ЖмѮѨѠypйгкѭЍвЪъотеекчАврqАѫѭжшзбк"ВщЕИѠuѤиэоѫЙЂ єр детрмѩо ѥѩАѯ,?*q?>##vo– ѶГѯuргй>!‖s©ѱѦѨѭѪч¶ МЗЏлљы увнл&Дйд}q⁅uбицфп"ѭрѧѦЗѭѫ&беѠЖЎжќа,"ргедѯчаЖѩѣѥэ#шлсвѮ,u⁇uэpыяо}Нѽеєм,"офзлН'пѯѥѪѫ,?*q?>#%m⁁uѲэ-тѣИѶкїPпмчлржѨ'эГѯГuгуае-"⁇"ѽѦѨЙpлирѯОЄ Шулмтосн}'пБѯѠѠбгъ!вйѣеѥѯѭuѯи-тѨЙѻтЪ^ ‖ СсфqкаѮѩАѥпн)!црѭ"ѯѣѯѫѩ+яо}ѠЁиЮэыл псбКнаѬГqѮзс%рптѭиѥsѪКВо-пѣЗѺајртщвгй&А'нѡѭѩuпг%нъйѭаѥГѠѨѭиб ѪГЈоѝх!"ПлъхГ+ ЖГѯuаш%р!пѫоuѬѫѡАхлиѦЛѻьEPи"кги+Гй БѡѦuннфкд"БэѣѦѮѫѩ&ьмѨОѱ ЩрзбобмцѩмиАНqѪм#бтщвѯ"ѭsѫѨpчвеѦѸејх увнк&ѡетѯБАѯкж%одуѮк{sхuВэ! ѯНѻпїыьеобвдЙпсНqѬѥкбипррПьuГѥѤѮфтщѨАЄ јхдпяйв*qкаѢѪѯuкц%тлтѣйuѫuЗѥйирБЈыѝреъь#ежqцвѯѩpi-s;=qvoШ ѣЖѩЗвифю!аsуЗГѫВѪо# тЛЊрРшкк ¨ЦгѬпкАѡêy"лой!йѫхѨѭuѲѦжа яѮЃ,Iэе"зуэ&ѤмиqАѣѫл#ркдг}"ыѮѭuѢбтлѥѺељыьпык.&ѩавѤАГѨщк%нммѠкѩsБѥѪф-мѣЖЃ јшобргцоѩ'—qБѡѤмсц!мвsеѥѡѫѡѥ&быѦГ ⁽Pи"идэяѬй ѣѮѪѠйл%г!пѦбѫsѥѤБижюПОѹюIыодь/"йБппБѡѣѭа#зрѐ"ОрѫsДѮѥбжиѯНЃ ёбтмрлзпqйбqѯѠѩвоцупоsрЕАѡКѣг! ОЀоЫюрмгн"хѫчаѪѩqѩзфчт/"чйКsѫѤЛднтѨИѵ,Iэе"зовшИвгѯqѭѠпь%кйхѮмysИЗѮ&пыѮИѵдќыо"прбжПюеqѥѯДрнздспѭ"ѭsѤѭѫи-в}ѢЊмЪо гоиюлВщ ГѯЖѯс#‑!рмЕкѥѨЙѨГш-сѢѣЊвќфлквнуфН)НпоqчеЙѩѪѭ"рббскБюuѫДѪѮвяиЕЙЊ ёPупифриѧптНqѭѫь#хдосБвГѫЛuѤи-оЙЛѼиљыьпоам&БвлѩѦѡ{"Ол!окѧдѥѩѭuѨб-«ѹЖЇиѓба¹ зваѤ'нѤqѮѫжнвсдаѣйѭuВВи-иИЋоѕса"умвнѡ'нѡqѮЖусли!нѭйѭѠѫѨ~&БоѤЊдћюквт#ежДмоѮѬВѮ"эхйекДзДѩѭѬpмнпѧГЇ ќйе"чжрэБв ЖѡАѥ"оежбж}>z#ki 8’ ѺЖЉоIбмзеыючО8 ⁅qѬѥнуъврэsУѭѮЙuтгд,}ДЊгђпдщвгэ&ЖврѤѦqѩмж%окзДм{s⁁uэжь ѫЖсќщчвс#уиѧчуГqѣuинйндпБвЕѫКА~&ЯаѡѹжќPптидщдѡщтqѠѯѬинчйсмѡвЗПuѨѠю-аѦѯЋоѕQvo– юВАЗю#кпевѡэЗВКyp‒-я}ѦЁоіэуй ЫзлО'пѯqѮѮзфц/!‖sЪѠѮЙypимоНѠЎоћрнке#а&ѪйфГqВѣз#ксйаѦеѮѫjiv3aS>/s1pkoz%n:}>щНѺоњр жо#пжЙвгѯqѪѫцсе!г"ѴвѫМѨѠpбннВИЊ ѕшнст#уиБйкqыѥи#чпкюѩмuѯОuѢднлѥИЂсХPв"пруфВщ ѫѣѡЕрлхт-"АуЗѣѮѫБфс ѧГЀ Щгкмй#улОмоqуuиулгй"ѩкѪѦѮuѠвэеѠГЁиє^voЯеѬНqѤтнфйкуМ"ЕѣДѪѠмгвЖБЊтХPкмрнгмѩ'сqѯѠѫтрбпгвѮкѠѯ{uяжэнѥЂзIÛДзфжифѬйгѯqѫѫжг¾!азѤ"ѮѫНѨѨу-сѦНЈ ѓшнсллуъqвмВqѮѫонжбуюi"ѯБѫxВи-рѭѢЅуЫлввл#нцѯеоѥѡ}uисл,умsуѫѢѭЕѠн-сПНЃкЪPдйя#ижѭврК}qѯрн(уп"ѮвДБЕѥѨднл}ѢЈеЫ\ ксммнНауОqѣѩзтчп!уБмѮѣuѪГчяыѨЀаЩвопншз&Оюиѫѩi-s;=q|rko%k⁄&ЙоѬѣЄйIэохи/"йѯмуѬѯЖѨкйн-!‖sуѪѭѯѫѩлг ѢѣЄиўэеу ь"дqлиѫБѯБмо+!―"Ѳ"ѧѣѩѭpНе сЛЇ.U_p,u?=rm‖uьЕѠѦви КЖІ ѕл неузпѥвмqѫqѦйгзмплsрѠѯѠuБгооѩОѵшєхй"ннхо}'—qОqѣзтчпн"АиѥѤѥѮpлн ѢГѺнќщ еа#удѯвйqАѮѭпнм-!‖sэuЖѫВГ&воѪОЊкїьирь#ажА'сqГѤѩк/%р!иѦоuѬЕѫѢгж ѯЖѻьIбебозпщЙкиѨqѥѠпя+!РкѮюuсѠѬ|&Мо}ІѷйEPЧя ФзлѢ+ эМѨuЖеам!кsБѫѣuѽѨ(-ЗѭМЄмєштз юроqмиЗѡuУ#фдвмѧпКЛѨѠѣи-дѠѬмТP—"гусйѮз úхѤБзйчмълsиѫѧî{pО-дѭмТPтмляииqртѯqѦѥиницййѫ"ѢѣѪѭБъ-нѭѫЏгїPпзрбмеѯ'мѩѬѩxвищапоѣ,i|%klv3В}ѤЊтќPтст#дгqиоѪѤГѠйл%оскѡзЗВЗѧѨщ! ѠНоєш гытрцѯ'тѯѬВѮк#з!етАбѫѯyuѪхйа}ВЄлќх вгузчАпвѬѯѭuннчплзsуѫѭѤМѥлейspWLp%mыѡѨлгкѭѬСуєр:"«Пкл}'сѫѡѧѭ.#туп"ОрѫsѨѠѯцнвѩГ ѶюжвлрлчГз!êm~%voШ ВАѭѠчоцкрэ"ѦѨКѡП&аа}ѮѸоЫPпвргж&ѮчаѣѤѥѨмал!впѦаѥ}u⁁pДежОвТPуде#хоГзлѩqАѯвдпт!пѣ"ѨѭВЙpйэо}ѢЄрїъаняскнѤхнѤѢѯuгжбмюиѣ"ДsѩОѫипаНЖЇнїуо"згаиѥз.qѶГѫ"е)!баБмЕsДЗѠфси}НЅрќфейеопиqааАѪВѣкбеду"ѨкЗѦЕѥВхэнѣКпЩхмки#ежqжоѢѡГЖь#сбмрѣеѭНyu⁄&т ѧЛЈнЪы Ъеоь(q– хѡѣѥл/%гъаѭжѭsѨѥpызрѭО>p=ОиѤ'лѩЗѯuуззймсѨмДПuѧpхооѦѸрљэсйяхко}'аqѮѯuфжиуссsнѫМѧѭѫчт ѪГѿвљв якувлѡ'сqѫѯѩняыудтѣ"ѽѦѨК~&ГдѥОзљPдтуаккqйтѫБКѮктщ!риѣпОsѫБѨреаѦѯЇыЬPдмкрогѬхоѣqятгфмъзsнѠДѥЗѨ&аоПГѺиЪба. азцѠйвКѤqНргйоъ.sнѫѧѪѭБо#ѺГѸ єр огомдѤкиѤqѦѥожх-!нѦтѠѡѥЕѨдня}ЗЄкЪьептш,&ьй ДѤѨЗзую!мзsуѫѢѭЕѠнесБѻдљтарьтэ&ГзкqѮБѫусл/=-#цPдвжж"лѤ'рѡѦѯѢйлорю,sМѪИЗuѡцетѭОѻкїуо"плужГвлОqѣѨссхй!оѦпКuѯѮфгрЖКдїPсаолч&ѫкиѧѬКА"варууѦйѮѦЕѫѢ&ооѩГІиIаагосвнqирѯАГОо#кпцрѣйЙѭѨѫѬ*-лѥѫѶ ШэиухнжоГвлНѬѯuстйдфпАйДМ{uѳа-оѠѸоIярзкувчѬй ѦѬѡѮ.#пбл"ѯзѡѨѠѨѭи-нѭѻаѕюм"джйгqнрВГОЗуь%щдуБзЕѦѨѯѨ&жюѬНЃ јормкувфѩреАѫѯѬ"пещйпИ,i|%klv3—}зЁяIвеч,#ифѯ'нѩѫѯѦжг%мд"ѭцѫГѩѮПн-нѥѤЏгїPсйоепгѤ'пБѯѤѢжолвп.sмѤЙКДѭщу ѠГпљыьфац.&⁅'мѯѨqѦмилр!мВрѥѡѥѮБщ-рѣБЇыѕ^ ‖ МтиЗвсАqВДинхдмпѭлuГѠѦѨчярѭѥЂиIзетед"иЕпцѩѡѪЙпнжп!пѭрѥГѭЖБж-нѨЎеђрерсь"йѯ'щѤѪЖѯс#кбкюЕзѧsѢѥpйттБІиєгт, ФриѠь ѮѯѪЖхлчэ!аДзЕѣНѨОш-дѭѡѹ єр жойскѤктѡД}uонм!бжѡмѯѣЗuѭжъаѦѻојшрвтя"зВлаѢѩ}uннббгвБюuѤѥКѢнинѥѬиIюпйафкдѡхьqѮѯНйлиъ!зКзuѮѠДѪижьѧНдєхй"нгежѥ)z#ki 8ЪаПЇеѕэобо#узѡеиѪqГѠом+!МмsэuГѠНѨн-зѭВЂтХPпмсизвѬпйqѢѣѫезщ!г"ѩтОЛѯЖpеэоѬГэЫюй"гуэбѬййqѮѩѥт.пбннѣпѭѫ{iv3/s

Интерлюдия 4: По ту сторону экрана

В просторной квартире было темно, если не считать мертвенно-бледного света от монитора ноутбука. Чжан Вэй сидел в глубоком кожаном кресле, небрежно расстегнув воротник некогда безупречно белой рубашки. Рядом на столе стояла полупустая бутылка дорогого бренди.

Он сделал щедрый глоток прямо из пузатого стакана и криво усмехнулся, глядя на экран. Цифры просмотров и комментариев под его постом на студенческом форуме росли в геометрической прогрессии.

«Вся правда о Красавчике из Хуахей: как восходящая звезда украла чужую жизнь».

Чжан Вэй с наслаждением откинулся на спинку кресла. Он все-таки гений. Лишившись кресла старшего скаута в могущественном лейбле «Феникс», лишившись доступа к их бесконечным бюджетам и связям в медиа, он все равно смог нанести этому выскочке смертельный удар.

Его уволили с позором. Вышвырнули на улицу, словно профнепригодного новичка, перечеркнув годы безупречной работы. И все из-за кого? Из-за наглого, упрямого мальчишки, возомнившего себя великим независимым артистом! Чжан Вэй ни на секунду не допускал мысли, что сам перегнул палку, подсунув ему кабальный рабский контракт, или что подстава на телешоу была грязной игрой. В его системе координат виноват был только Ли Мин.

— Ты испортил мне карьеру и думаешь, что после такого выйдешь сухим из воды? — пробормотал бывший скаут, сверля покрасневшими глазами фотографию Ли Мина на экране. — Никогда. Я закопаю тебя так глубоко, что ни один лейбл к тебе больше не притронется.

Он снова нажал клавишу обновления страницы. Еще пара сотен гневных комментариев от впечатлительных студентов. Идеально. Информацию про мыловаренный завод Чжан Вэй откопал еще пару недель назад, когда собирал досье на Мина, сидя в своем шикарном кабинете в «Фениксе». Немного фантазии про сорокапятилетнего бродягу-музыканта — и толпа уже готова сжечь своего недавнего кумира на костре социальной справедливости.

За окном уже начало светать. Небо над Пекином окрасилось в бледно-серые утренние тона. Чжан Вэй собирался допить бренди и с чувством выполненного долга пойти спать, когда на экране произошло нечто странное.

В самом верху ветки обсуждения, сдвинув все комментарии вниз, внезапно появилось закрепленное сообщение от главного модератора форума Ляо Фэнга. Внутри было встроено свежее видео с лаконичной припиской: «Официальный ответ Ли Мина на ночном стриме. Для умных — тема закрыта».

Чжан Вэй нахмурился. Поставил стакан на стол и кликнул на «Play».

Спустя три минуты краска полностью сошла с его лица. Он ошарашенно смотрел, как Ли Мин, сидя на полу, с убийственным спокойствием демонстрирует на экране сканы нотариально заверенных документов на авторские права.

Без корпоративной службы безопасности и юридического отдела «Феникса» Чжан Вэй оказался слеп и глух. Он понятия не имел, что у этого оборванца появился зубастый адвокат. Он просто ударил вслепую, опираясь на старые данные. Но хуже всего был последний аргумент Мина — про создание песни в прямом эфире на глазах у тысяч людей. Это был абсолютный шах и мат, разбивающий легенду об «украденных черновиках» в пыль.

Чжан Вэй судорожно прокрутил страницу вниз. Настроение толпы изменилось со скоростью ураганного ветра.

Пользователь992: «Анонимный автор, ты клоун! Зачем придумывать такую дичь, если все проверяется в два клика?»

СвободныйВетер: «Сам ты вор! Очередной ноунейм решил пропиариться на скандале с известным исполнителем. В бан его!»

СладкаяКарамелька: «Я же говорила! Модер, удали этот клеветнический высер!»

В груди бывшего скаута вспыхнула обжигающая, неконтролируемая ярость. Он схватил со стола стакан с недопитым бренди и со всей силы швырнул его в стену. Хрусталь с громким звоном разлетелся на десятки мелких осколков, а по дорогим обоям потекла липкая янтарная жидкость.

Чжан Вэй вскочил с кресла, тяжело дыша. Его кулаки сжались так сильно, что ногти до боли впились в ладони.

— Ничего... ничего! — злобно прошипел он в пустой комнате, глядя на замерший кадр трансляции, где Ли Мин уверенно улыбался в камеру. — Я еще что-нибудь придумаю! Я этого так не оставлю, Ли Мин!

Глава 43

Я открыл глаза, когда солнце уже миновало зенит и теперь било в панорамные окна совсем под другим углом.

Тело ныло от сна на жестком полу, но на душе было удивительно легко. Ночной адреналин окончательно отпустил. Я потянулся за телефоном: на экране светилось «13:40». Мы проспали полдня.

Оглядевшись, я усмехнулся. Наша огромная пустая гостиная напоминала поле боя после хорошего рок-фестиваля. Парни из «Дефектного кода» вповалку спали прямо на туристических пенках и брошенных куртках. Басист Гоа Ши раскинул руки крестом и оглушительно храпел, а голова Синь Вея покоилась на чехле от гитары. Шень, свернувшись калачиком в своем углу, обнимал ноутбук, как плюшевого медведя.

— Подъем, бродяги! — гаркнул я на всю квартиру, хлопнув в ладоши. Из-за пустых стен эхо получилось таким, что зазвенело в ушах. — Солнце высоко!

Гоа Ши подскочил, озираясь по сторонам, словно искал свою бас-гитару. Шень сонно заморгал, тут же рефлекторно открывая крышку ноутбука.

— А? Что? Стрим упал? — пробормотал менеджер, протирая глаза.

— Стрим давно закончился, трудоголик, — я потянулся, разминая шею. — Идем есть. Я сейчас готов проглотить слона. А потом у нас по плану великое переселение мебели.

Через полчаса наша помятая, но крайне довольная собой банда оккупировала сдвинутые столы в уютном кафе на первом этаже нашего комплекса. Мы заказали столько еды, что официантка дважды переспросила, не ждем ли мы еще гостей. Горячие баоцзы, огромные порции лапши с говядиной, жареный рис и литры крепкого чая исчезали со стола со скоростью света.

Пока мы ели, Шень листал форум.

— Тот анонимный вброс снесли, — с набитым ртом доложил он, довольно улыбаясь. — Модератор Ляо Фэнг забанил автора за клевету и удалил тему. Зато запись нашего ночного стрима уже разлетелась по всем пабликам. Люди в шоке от твоей скорости, Мин.

— Кто бы это ни был — пиарщики «Феникса» или какой-то другой недоброжелатель, — свой шанс они упустили, — я спокойно отпил чай. — Мы отбились фактами. Доедайте, парни. У нас сегодня миссия: превратить этот пустой гулкий ангар в нормальную штаб-квартиру.

Остаток дня слился в один бесконечный марафон по огромному мебельному торговому центру. Если бы кто-то снимал нас со стороны, получилось бы отличное комедийное шоу.

Мы скупили половину магазина, сверяясь со списком Шеня. Первым делом мы нашли тот самый модульный диван-аэродром — огромный, угловой, темно-серого цвета, на котором вся наша группа могла поместиться разом. Гоа Ши и Чэ Ченг даже провели краш-тест, с разбегу рухнув на него прямо в выставочном зале.

Затем мы выбрали огромный двухдверный холодильник, который Синь Вей тут же окрестил «саркофагом для пива и пельменей», микроволновку, большой угловой стол для Шеня, специальные стойки под аппаратуру и нормальную кровать с жестким ортопедическим матрасом для моей больной спины.

Доставка сработала оперативно, и уже к пяти часам вечера наш лофт наполнился грузчиками и коробками. А дальше начался настоящий ад под названием «собери мебель сам». Мы вооружились шуруповертами и шестигранниками. Мы с парнями довольно быстро сколотили кровати и рабочие столы. Больше всего мы возились с акустическим поролоном и световыми панелями для студийного угла Шеня, но к девяти вечера все было готово.

Я стоял посреди преобразившейся гостиной и не верил своим глазам. Из пустого помещения с голыми стенами лофт превратился в шикарное, современное холостяцкое логово. В углу уютно мерцала подсветка над мониторами менеджера. Гитары аккуратно стояли на новых стойках. На огромном диване, полностью вытянувшись, блаженно лежал Синь Вей. С кухни доносилось тихое, солидное гудение нашего нового двухдверного холодильника, который мы уже успели забить едой.

Мы наконец-то могли нормально готовить, нормально спать и, черт возьми, нормально жить в этой квартире.

Я достал телефон и открыл банковское приложение. Зеленые цифры на экране гласили: 38 450 юаней. Из нашей стотысячной «подушки безопасности» мы спустили больше шестидесяти тысяч за несколько деней. Цифра немного кусалась, учитывая, как тяжело мне доставались первые деньги в Хуахэй. Но, оглядев нашу полностью обставленную штаб-квартиру и довольные лица друзей, я понял, что не жалею ни об одном потраченном мао.

Это была не просто покупка мебели. Это была инвестиция в наш будущий комфорт и независимость.

— Ну что, господа музыканты, — я плюхнулся на свободный край нового дивана, откинув голову на мягкую спинку. — База готова. Альбом записан. Авторские права защищены. Думаю, теперь мы полностью готовы показать этому городу, как звучит «Дефектный код».

Я плюхнулся на свободный край нашего нового, пахнущего магазином дивана, откинув голову на мягкую спинку. Квартира наконец-то была готова.

В этот самый момент тишину нашей гостиной разорвал звонок моего телефона.

На экране высветился знакомый номер. Я жестом попросил парней из «Дефектного кода» сделать потише телевизор и нажал на кнопку приема.

— Слушаю, Ли Мин.

— Здравствуйте, Ли Мин. Это Сяо У, помощник режиссера Чэня, со съемочной площадки «Девушки по соседству», — раздался в трубке предельно вежливый голос.

— Добрый вечер, Сяо У. Чем обязан? — спокойно отозвался я.

— Звоню сообщить вам отличную новость. Мы официально выходим в эфир. Трансляция первой серии на телеканале состоится уже в этот понедельник!

— Рад это слышать. — искренне ответил я.

— В связи с премьерой руководство канала и лично режиссер Чэнь устраивают праздничный фуршет в ресторане отеля «Гранд Пекин», — продолжил Сяо У. — Мы вместе посмотрим первую серию на большом экране, а затем отметим старт проекта. Режиссер Чэнь очень просил вас присутствовать. Ваш каскадерский трюк покажут только в середине сериала, а та актерская сцена выйдет в самом конце, в предпоследней серии. Но вот ваши песни звучат уже в первом выпуске, и они стали настоящим украшением проекта! Для нас большая честь пригласить вас.

Я на секунду задумался, бросив взгляд на Шеня, который в своем углу сосредоточенно расставлял мониторы на новом столе, и на уставших, но довольных музыкантов на диване.

— Спасибо за приглашение, Сяо У. Скажите, а могу ли я взять с собой своего менеджера Ю Шеня и ребят из моей группы? Мы как раз закончили запись альбома, хотелось бы разделить с ними этот вечер.

На том конце провода повисла неловкая пауза.

— Мне невероятно жаль, Ли Мин, но, к сожалению, это невозможно, — виновато, но твердо ответил помощник режиссера. — Руководство телеканала установило строгий регламент. Фуршет носит статус закрытого мероприятия. В списках только спонсоры и те, кто непосредственно вписан в титры: режиссеры, актеры, операторы и постановщики. Никаких сопровождающих, сторонних менеджеров или друзей. Поверьте, если бы решал режиссер Чэнь, он бы с радостью пригласил вашу группу, но боссы канала очень щепетильны в вопросах протокола.

— Я понимаю. Никаких проблем, Сяо У, — спокойно ответил я, хотя внутри шевельнулось легкое разочарование. — В таком случае буду один. Пришлите мне точное время и адрес в мессенджер.

— Обязательно! Ждем вас в понедельник, Ли Мин. До свидания.

Я убрал телефон в карман. Шень, который краем уха слышал весь разговор, оторвался от проводов и вопросительно поднял бровь.

— Телеканал?

— Ага. В понедельник премьера дорамы, — кивнул я. — Зовут на закрытый фуршет. Хотел вытащить вас всех, но у них там строгий протокол. Только участники съемок и телевизионные боссы.

— Да не парься, Мин, — махнул рукой Синь Вей, закидывая ноги на новый журнальный столик. — Все правильно, это же элитная телевизионная тусовка, у них свои правила. Иди, заводи полезные знакомства. А мы с парнями и Шенем соберемся здесь, закажем еды, включим телик и будем слушать, как звучит наш «Выпускной» на всю страну.

— Договорились, — я улыбнулся.

В голове пронеслись мысли о предстоящем понедельнике. Будет приятно снова увидеть эмоционального режиссера Чэня, звукорежиссера Лао Чжана и старого постановщика трюков Лао Вана, с которым мы отлично сработались на площадке.

— Слушайте, — подал голос Синь Вей, довольно оглядывая нашу полностью обставленную гостиную. — Квартира готова, альбом записан, информационную атаку лейбла мы отбили. Какого черта мы сидим с такими серьезными лицами? Нам нужно срочно обмыть это новоселье!

Музыканты радостно загудели, поддерживая идею. Чэ Ченг и Гоа Ши тут же вызвались добровольцами и уже через пятнадцать минут вернулись из супермаркета, радостно звеня пакетами, под завязку набитыми ледяным пивом, острыми снеками и сушеной рыбкой.

Мы сдвинули пару коробок, которые еще не успели выбросить, соорудив из них импровизированный стол прямо перед нашим новым диваном-аэродромом, и устроили небольшой, но душевный сабантуй.

Парни наперебой поздравляли нас с Шенем. После тесной, сырой каморки со сварливой Хозяйкой в трущобах Хуахэй, этот просторный, светлый лофт в Чаояне казался настоящим дворцом.

Когда первая волна поздравлений стихла, я поднялся и взял свою банку пива. Разговоры тут же смолкли.

— Спасибо, парни, — я обвел взглядом свою команду. — За то, что таскали сегодня мебель, за то, что выкладывались на студии до кровавых мозолей, и за то, что поверили в меня тогда, в баре «Лунная Ночь». Я хочу поднять этот тост за новые начала. За наш новый дом, за наше новое имя — «Дефектный код» — и за музыку, которую мы делаем по своим правилам!

Мы дружно чокнулись банками. Холодное пиво приятно освежило горло. Сделав пару глотков, я повернулся к своему менеджеру.

— Шень, теперь о деле. У тебя есть задача на ближайшие два дня.

— Слушаю, босс, — Шень тут же подобрался, даже пиво отставил в сторону.

— Подготовь все к релизу нашего мини-альбома на стриминговых площадках. Мы выпускаем его в понедельник вечером. Ровно в тот момент, когда по телеканалу закончится трансляция первой серии «Девушки по соседству».

Глаза Шеня понимающе блеснули, а Синь Вей одобрительно присвистнул.

— Я понял твою мысль, Мин, — кивнул менеджер. — Когда зрители услышат «Выпускной» в дораме, они массово полезут в поисковики и музыкальные приложения, чтобы найти саундтрек.

— Именно, — подтвердил я. — Это даст нам мощнейший, абсолютно бесплатный толчок органического трафика. Люди будут искать одну песню из сериала, а наткнутся на свежий, только что выпущенный альбом из пяти треков. И за «Выпускным» неминуемо подтянутся прослушивания нашего нового «Пепла», «Сбоя системы» и «Дефектного кода».

— Сделаю в лучшем виде, — Шень по-военному взял под козырек. — Договорюсь с модераторами площадок, залью обложки и настрою таймеры публикации. К вечеру понедельника все будет работать как швейцарские часы.

— Отлично. Еще раз спасибо всем за тяжелый труд, — я снова поднял банку. — Пьем!

В гостиной раздался звонкий стук алюминия и радостный смех. Вечер плавно перетекал в ночь, мы травили байки, обсуждали предстоящие репетиции, и я чувствовал, что прямо сейчас нахожусь ровно там, где должен быть.

Глава 44

Субботнее утро началось с настойчивой вибрации телефона где-то под подушкой. Голова после вчерашнего небольшого, но душевного сабантуя с музыкантами слегка гудела. Я нащупал аппарат и, прищурившись от яркого света из панорамного окна, посмотрел на экран.

Звонил старик Ван.

— Да, учитель Ван? — хрипловато ответил я, садясь на кровати и протирая глаза. — Ли Мин! Ты куда пропал, сорванец? — раздался в трубке бодрый и строгий голос мастера тайцзицюань.

— Тебя уже три дня нет на нашем месте тренировок. Решил, что раз дыхание поставил, то можно забросить дисциплину?

— Что вы, учитель, конечно нет! — я торопливо извинился, чувствуя легкий укол совести. — Просто у меня выдалась сумасшедшая неделя. Я съехал из Хуахэй. Перебрался в другой район, вчера как раз закончили с переездом и обустройством. Теперь, боюсь, не смогу часто бывать в том сквере.

Старик Ван хмыкнул.

— Переехал, значит. Это дело хорошее. Диктуй новый адрес. — я назвал элитный жилой комплекс в Чаояне. — Понял. Давай, умывайся и через полчаса выходи во двор. Жду.

Он повесил трубку прежде, чем я успел спросить, зачем он едет в такую даль.

Быстро приведя себя в порядок и стараясь не разбудить спящих вповалку в гостиной парней из группы, я спустился вниз. Утренняя прохлада приятно освежила лицо.

Ровно через полчаса к тротуару возле моего комплекса плавно, практически бесшумно подкатил представительный черный седан «Мерседес». Задняя дверь открылась, и из салона неторопливо вышел старик Ван, одетый в свой привычный традиционный костюм для тренировок. Он бросил пару слов водителю в строгом костюме, тот почтительно кивнул, и тяжелая машина тут же плавно отъехала прочь.

— Доброе утро, учитель, — я подошел к нему, удивленно провожая взглядом скрывшийся за поворотом седан. — Ничего себе. Не знал, что у вас есть личный водитель на такой машине.

Старик Ван даже не улыбнулся моей шутке. Он просто окинул взглядом высотки моего нового района и пожал плечами.

— Это не мой. Это один из водителей моего сына. Он занимается бизнесом, неплохо зарабатывает. Пойдем, я видел тут неподалеку отличный тихий парк. Как раз разомнемся.

Мы неспешно дошли до парка. Место и правда оказалось идеальным: много зелени, аккуратные дорожки и тишина, не свойственная центру Пекина. Размяв мышцы, мы встали в стойки и начали нашу привычную тренировку. Плавные движения тайцзицюань отлично прочищали голову, а дыхательные практики, которым научил меня Ван, заставляли легкие работать на все сто процентов.

— Хорошее место, — одобрительно кивнул старик, поправляя мне положение рук. — Пожалуй, впредь продолжим наши утренние тренировки здесь. Мне сюда добираться даже удобнее.

За разговорами и отработкой форм я вкратце рассказал ему о последних событиях. О записи мини-альбома, об информационной атаке, которую мы отбили, и о приглашении на телевизионный банкет.

— …Так что в этот понедельник иду на праздничный фуршет в отель «Гранд Пекин», — закончил я мысль, делая глубокий выдох. — В честь выхода первой серии дорамы.

Старик Ван остановился и смерил меня оценивающим взглядом.

— Фуршет в «Гранд Пекине», значит. Телевизионная элита. А скажи-ка мне, сорванец, у тебя для такого мероприятия хоть один нормальный костюм есть?

Я неловко почесал затылок.

— Ну… у меня есть чистые джинсы. И несколько футболок без дырок.

Ван закатил глаза, словно я только что сказал величайшую глупость в мире.

— Я так и думал. Для такого мероприятия необходим хороший, статусный костюм, Ли Мин. Заканчиваем тренировку. Мы прямо сейчас едем в одно место.

Я пытался отпираться, ссылаясь на то, что у меня полно дел по подготовке релиза альбома, но спорить со стариком Ваном было всё равно что пытаться перекричать водопад. В итоге он просто достал телефон, набрал номер, и через десять минут тот же черный «Мерседес» забрал нас прямо от ворот парка.

Мы ехали минут двадцать, пока машина не припарковалась у входа в огромный, сверкающий стеклом пятиэтажный торговый центр. Даже по вывескам на фасаде я понял, что это одно из самых дорогих мест в Пекине. Мы зашли внутрь, сели в панорамный лифт и поднялись на самый последний этаж, где располагались бутики премиум-класса.

Старик Ван уверенным, хозяйским шагом зашел в бутик Armani. Вышколенный консультант тут же бросился к нам, но Ван остановил его одним коротким, властным движением руки — мол, помощь не нужна.

Старик подошел к манекену, на котором красовался идеальный, с иголочки пошитый костюм-тройка темно-синего цвета, и начал со знанием дела ощупывать ткань.

— Вот. То, что нужно. Иди примерь.

Я подошел ближе, скользнул взглядом по бирке и едва не поперхнулся воздухом. Цифра с четырьмя нулями на конце выглядела как насмешка.

— Учитель Ван, вы смеетесь? — я округлил глаза. — Мне такие траты мало того что не по карману, так я еще и в принципе не вижу смысла в подобной роскоши! За эти деньги можно купить пару отличных гитар или снять студию на месяц!

Старик нахмурил брови и принялся меня отчитывать:

— Ты ничего не понимаешь, Ли Мин. Это шоу-бизнес. В этих кругах всегда встречают по одежке. Если ты придешь туда как оборванец, к тебе и относиться будут как к оборванцу! Костюм — это твоя броня. Если у тебя нет денег, я сам его тебе куплю.

— Нет, учитель. Спасибо за предложение, но — твердое нет, — я покачал головой, отступая от манекена.

В моей голове внезапно всплыло очень яркое воспоминание. Русский рокер Кирилл Долматов во мне усмехнулся. Свою первую, самую важную музыкальную премию там, в прошлой жизни, он забирал, выйдя на пафосную сцену в потертой кожаной косухе и рваных на коленях джинсах. И плевать он хотел на смокинги. Зал тогда ревел от восторга, потому что в этом была настоящая свобода. А кроме того, я вспомнил слова своих же собственных песен.

— Это попросту не в моем стиле, щеголять в таких костюмах, — спокойно объяснил я, глядя в глаза старику. — Я только вчера записал трек «Дефектный код». Я пою о бунте против навязанных правил, против общества потребления. Если я приду на банкет, затянутый в этот панцирь за бешеные деньги, я буду лицемером в первую очередь перед самим собой. Я — музыкант, а не клерк из корпорации.

Старик Ван смотрел на меня около минуты. В его взгляде читалась борьба раздражения с неохотным уважением. Наконец он тяжело вздохнул и отпустил лацкан дорогого пиджака.

— Упрямый осел, — проворчал он. — Твоя взяла. Но пойти в растянутой футболке я тебе все равно не дам. Идем искать компромисс.

Мы спустились на пару этажей ниже, в магазин попроще. Там я быстро и без лишней суеты подобрал себе хорошо сидящие черные классические брюки без стрелок и простую, но качественную белую рубашку. Никаких галстуков и пиджаков.

Когда я расплатился на кассе (сумма оказалась вполне подъемной), старик Ван критически оглядел мои покупки.

— Ты же понимаешь, что в этих брюках и белой рубашке на этом приеме ты будешь больше похож на официанта, чем на гостя? — скептически заметил он.

Я искренне рассмеялся, забирая пакет.

— Учитель Ван, так я ведь еще совсем недавно именно официантом и работал! Мне не привыкать. Зато это честно.

Старик только махнул на меня рукой, окончательно сдаваясь перед моей непробиваемой логикой.

— Пошли, сорванец. Подвезу тебя до дома, пока ты не решил пойти на банкет босиком в знак протеста.

Я улыбнулся и послушно пошел за ним к выходу. Мой первый выход в свет обещал быть как минимум интересным.

***

Гоа Ши с трудом разлепил глаза, наполовину свесившись с нового модульного дивана, и почесал взлохмаченную голову. Вчерашнее пиво давало о себе знать легким шумом в ушах. На соседней секции дивана потягивался Синь Вей, а Чэ Ченг и Мэй Джен уже стягивали спальники, расстеленные прямо на пушистом ковре.

В кухонной зоне, опершись о столешницу, стоял Ю Шень. Менеджер выглядел на удивление бодрым и методично разливал крепкий, дымящийся кофе по разномастным кружкам.

— Доброе утро, рок-звезды, — усмехнулся Шень, заметив шевеление. — Разбирайте топливо.

Синь Вей со стоном сел, принимая из рук Шеня горячую кружку, и огляделся по сторонам.

— А где наш неутомимый локомотив? — хрипло спросил он, не обнаружив Ли Мина ни на диване, ни за барной стойкой. — Только не говори, что он опять сел за тексты.

Шень задумчиво посмотрел на входную дверь, возле которой не хватало кроссовок Мина.

— Нет, тексты тут ни при чем. Он обычно в это время уходит на зарядку, — вспомнил менеджер. — Наверное на пробежку ушел. У него там какой-то свой режим дыхательных практик со старым мастером. Он даже после ночных смен в баре старался их не пропускать.

— После вчерашних посиделок? — поперхнулся Гоа Ши, попивая свой кофе. — Этот парень вообще человек? Я еле ноги волочу.

Парни уселись обратно на диван, обхватив горячие кружки руками. Утреннее солнце заливало гостиную, делая ее еще более просторной.

— Если честно, я до сих пор не могу поверить, что мы здесь, — тихо произнес Чэ Ченг, оглядывая дорогие стены. — Мужики, вы вообще понимаете, какая безумная выдалась неделя? Еще недавно мы играли каверы за пинту пива в «Лунной Ночи» и радовались чаевым. А теперь…

— А теперь у нас записан студийный мини-альбом, — подхватил Мэй Джен, качая головой. — У нас есть свой адвокат, который за неделю регистрирует авторские права. Мы просыпаемся в элитном комплексе в Чаояне, а крупнейший лейбл страны, «Феникс», тратит бешеные бабки, чтобы нас закопать.

— И обламывается, — довольно оскалился Синь Вей. Он сделал глоток кофе и серьезно посмотрел на Шеня. — Слушай, Шень. Вы же с Мином давно знакомы. Он всегда был… таким?

— Каким? — Шень присел на подлокотник дивана.

— Ну… таким пугающе компетентным во всем, — Синь Вей развел руками. — Вы же видели его вчера на студии! Он строил звукорежиссера так, будто у него за плечами двадцать лет студийных записей. Он точно знал, как настроить барабаны, как убрать фон с баса. А когда на нас вылили эту грязь на форуме? Любой другой инди-музыкант впал бы в панику или начал писать слезливые оправдания. А Мин просто посмеялся, включил камеру и размазал их фактами.

Шень долго смотрел в свой черный кофе, словно подбирая слова.

— Нет, он не всегда был таким, — наконец ответил менеджер. — Раньше он был просто хорошим, работящим парнем. Писал стихи в блокноте, грузил коробки, никуда особо не лез. А потом… помните, я рассказывал, как он сильно заболел? Музыканты кивнули. — Лихорадка была страшная. Он почти сгорел, — голос Шеня стал тише. — Я думал, он так и откинется там. Носил ему воду и продукты, хотя как он сам говорит он этого даже не помнит. Он тогда реально был на грани. А когда он поправился… Знаете, это прозвучит странно, но у него даже взгляд изменился. Стал жестче, увереннее. Перестал бояться.

— Иногда мне кажется, что в нем живет прожженный продюсер, — хмыкнул Гоа Ши. — А иногда — что он умудренный жизнью старик.

— Но знаете, что самое главное? — Синь Вей посмотрел на свою команду. — При всем своем гении и при всех талантах, он ни разу не посмотрел на нас сверху вниз. Он таскал с нами мебель. Он делит с нами деньги. Он мог бы выступать как сольный артист «Ли Мин», и все бы его слушали. Но он настоял на группе. На «Дефектном коде».

В комнате повисла уютная, полная взаимопонимания тишина. Шень улыбнулся и поднял свою кружку с кофе, словно бокал на банкете.

— Он прет вперед, как бронепоезд. И если мы не хотим отстать, нам придется пахать в два раза больше.

— За «Дефектный код», — Синь Вей чокнулся своей кружкой с кружкой Шеня.

— За бронепоезд по имени Мин, — рассмеялся Гоа Ши, присоединяясь к тосту.

Когда входная дверь тихонько щелкнула и на пороге появился Ли Мин с пакетом из магазина одежды, его встретили пять абсолютно преданных, понимающих взглядов.

Глава 45

Понедельник подкрался незаметно.

Я стоял перед зеркалом в своей новой комнате, застегивая пуговицы на простой белой рубашке. Вместе с обычными черными брюками без стрелок наряд выглядел до скрипа минималистично. Старик Ван был абсолютно прав: сейчас я и впрямь до боли напоминал официанта, готовящегося к выходу на смену в «Лунную Ночь».

Но меня это ничуть не смущало. Русский рокер внутри меня был полностью доволен — чисто, опрятно, и никакого корпоративного пафоса. В этом не было фальши.

Выйдя в гостиную, я застал картину идеального холостяцкого уюта. Наш новый модульный диван был полностью оккупирован музыкантами «Дефектного кода». Журнальный столик перед ними уже скрылся под горой упаковок со снеками, сушеной рыбой, орешками и запотевшими банками пива. Телевизор был включен на нужном канале, где пока крутили вечерние новости.

— Ого, посмотрите на него! — Гоа Ши едва не поперхнулся арахисом, оглядывая мой наряд. — Брат Мин, ты решил вспомнить молодость? Будешь разносить телевизионным боссам шампанское и канапе?

Парни дружно заржали.

— Очень смешно, — усмехнулся я, закатывая рукава рубашки до локтей, чтобы выглядеть чуть менее официально. — Главное, не заляпайте диван пивом, пока будете ржать.

— Обижаешь, босс, мы профессионалы, — Синь Вей салютовал мне банкой.

Я перевел взгляд на Шеня. Менеджер сидел с краю дивана, не выпуская из рук ноутбук.

— Шень, еще раз напоминаю план.

— Знаю-знаю, — Шень не отрывал взгляда от экрана, где были открыты админ-панели стриминговых платформ. — Как только по экрану поползут финальные титры первой серии, я нажимаю кнопку. Альбом уходит в сеть. Таймеры проверены, обложки загружены. Все готово, Мин.

Он поднял голову и уверенно показал мне большой палец.

— Отлично. Хорошего просмотра, парни.

Выйдя из жилого комплекса, я поймал такси. Дорога до центра заняла около сорока минут. Пекин уже зажег свои неоновые огни, пробки рассосались, и город жил своей привычной суетливой жизнью.

Отель «Гранд Пекин» поражал воображение. Это была монументальная высотка, фасад которой переливался дорогой подсветкой. Возле широких стеклянных дверей дежурили швейцары в ливреях, которые, к слову, были одеты куда пафоснее меня.

Расплатившись с таксистом, я направился ко входу.

— Ли Мин! Сюда! — раздался знакомый голос.

У парадных дверей, переминаясь с ноги на ногу с планшетом в руках, стоял Сяо У. Помощник режиссера Чэня сменил свою привычную жилетку на строгий серый костюм с бейджем организатора. Он радостно помахал мне рукой и шагнул навстречу. На секунду его взгляд скользнул по моей простой белой рубашке и черным штанам, в глазах мелькнуло легкое удивление, но он тут же профессионально взял себя в руки.

— Добрый вечер, Сяо У, — я с улыбкой ответил на его крепкое рукопожатие.

— Рад, что ты приехал! — он сверился со своими списками. — У нас тут сегодня настоящий аншлаг намечается.

— И как мне попасть на этот праздник жизни?

— Смотри, — помощник режиссера указал рукой в сторону просторного мраморного холла отеля. — Проходишь через лобби прямо к центральным лифтам. Тебе нужен второй этаж. Как выйдешь, сразу увидишь указатели к ресторану, там уже собираются наши.

— А ты разве не поднимаешься? — удивился я.

— Куда там! — Сяо У мученически вздохнул и похлопал по своему планшету. — Я сегодня на передовой. Жду генеральных продюсеров канала и парочку главных спонсоров. Должен встретить их прямо из машин и сопроводить. Так что поднимайся сам, режиссер Чэнь и Лао Ван уже там. Увидимся наверху!

Поблагодарив Сяо У, я прошел через вращающиеся двери в холл. Мои кроссовки (а туфли я так и не купил) бесшумно ступали по толстому ковру. Внутри играла тихая классическая музыка, а в воздухе витал едва уловимый аромат дорогого парфюма.

Я нажал кнопку вызова лифта, морально готовясь к своему первому погружению в телевизионную элиту Пекина. Створки разъехались, и я шагнул в кабину, нажав на кнопку второго этажа.

Лифт бесшумно остановился, и створки плавно разъехались. Второй этаж встретил меня приглушенным светом хрустальных люстр, изящными коврами и гулом голосов, доносящимся со стороны ресторана.

Я уверенно шагнул в коридор, следуя указателям, как вдруг ко мне чуть ли не бегом бросился молодой парень с бейджем администратора отеля на груди.

— Ну наконец-то! Ты почему так опоздал?! — выпалил он, с ходу хватая меня за предплечье. — Банкет уже начался, рук не хватает, а ты прохлаждаешься! Бегом на кухню за подносами!

Он с силой дернул меня на себя, пытаясь утащить в служебный коридор. Но утреннии тренировки со стариком Ваном не прошли даром. Мои ноги словно вросли в толстый ковер. Я не шелохнулся, оставшись стоять на месте, как монолитная скала.

Парень удивленно обернулся, не понимая, почему я не сдвинулся ни на миллиметр.

— Приятель, — спокойно произнес я, глядя на его ошарашенное лицо. — Ты меня с кем-то перепутал.

— Да с кем я мог тебя перепутать?! — начал закипать администратор, снова дернув меня за руку, но с тем же нулевым результатом. — Белый верх, черный низ! Ты ведь Чжунь Вей из резервной смены, так?

В этот самый момент тяжелая дверь на лестничную клетку, находившаяся буквально в паре метров от нас, со скрипом приоткрылась. В коридор, тяжело дыша и вытирая пот со лба, ввалился взъерошенный парень. Одет он был в точности как я: простая белая рубашка и черные брюки без стрелок.

Услышав свое имя, новоприбывший испуганно вздрогнул и робко поднял руку.

— Чжунь Вей — это я, — пробормотал он, виновато опуская глаза. — Простите, автобус сломался…

Администратор замер. Он посмотрел на запыхавшегося Чжунь Вея, затем медленно, с нарастающим ужасом перевел взгляд на меня. На мою простую рубашку, черные штаны, а потом на мою руку, которую он всё ещё крепко сжимал.

— Я гость, — мягко пояснил я, высвобождая свою руку из его ослабевшей хватки. — Приглашен режиссером Чэнем.

Лицо работника отеля мгновенно пошло красными пятнами. Он отскочил от меня, как от огня, и согнулся в глубоком поклоне.

— Господин! Тысячекратные извинения! Простите мою невнимательность! — затараторил он срывающимся голосом. — Я не хотел вас оскорбить, я просто... Униформа... Опоздание... Простите!

— Ничего страшного, бывает, — я примирительно улыбнулся. — Беги, расставляй своих людей. Хорошего вечера.

Администратор еще раз торопливо поклонился, схватил за шкирку настоящего Чжунь Вея и скрылся за служебными дверями, тихо отчитывая нерасторопного официанта.

Я же остался стоять посреди коридора, тихо посмеиваясь про себя. Надо же, подколы старика Вана в торговом центре и шутки парней из группы оказались абсолютно пророческими. Меня действительно перепутали с официантом в первую же минуту! Но, честно говоря, это нисколько не задело мое эго — скорее, изрядно подняло настроение перед пафосным телевизионным фуршетом.

Усмехнувшись и поправив воротник, я направился к широким дверям ресторана, откуда доносился звон бокалов и смех телевизионной элиты Пекина.

Я толкнул тяжелые двустворчатые двери и вошел в просторный зал ресторана. Внутри царила атмосфера сдержанной, но дорогой суеты: приглушенный свет хрустальных люстр, звон бокалов, тихий джаз из скрытых динамиков и десятки людей в вечерних нарядах, разбившихся на небольшие группки. Вдоль одной из стен уже был установлен огромный экран для совместного просмотра.

Не успел я сделать и десяти шагов, как меня окликнули.

— О, Ли Мин! Наконец-то! — из толпы вынырнул эмоциональный режиссер Чэнь.

Сегодня он сменил свою привычную бейсболку и помятую ветровку на вполне приличный костюм, хотя узел галстука был безнадежно ослаблен, выдавая его творческую натуру.

Он крепко пожал мне руку и похлопал по плечу.

— Рад, что ты добрался. Выглядишь... скромно, но со вкусом! — он усмехнулся, явно заметив мой наряд «официанта», но не придав этому значения. — Проходи, не стесняйся. Твой столик вон там, ближе к экрану. Трансляция первой серии начнется буквально через двадцать минут. Рассаживайтесь пока, отдыхайте!

Режиссер махнул рукой в сторону нужного стола и тут же умчался приветствовать кого-то из спонсоров канала.

Я неспешно направился в указанную сторону, лавируя между гостями. На одном из круглых столиков, сервированных по высшему разряду, я действительно заметил красивую карточку со своим именем: «Ли Мин».

За столом уже сидела компания из четырех человек. Как только я подошел ближе, один из них — крепкий, жилистый мужчина с сединой на висках — радостно замахал мне рукой. Это был Лао Ван, главный постановщик трюков нашей дорамы.

— А вот и он! Легок на помине! — прогудел Лао Ван, поднимаясь мне навстречу. — Здорово, Мин! Садись к нам.

Кроме постановщика, за столом сидели еще двое молодых парней и одна девушка — все спортивного, подтянутого телосложения. Поскольку Лао Ван был единственным, кто знал меня лично, он взял на себя роль ведущего.

— Ребята, знакомьтесь. Это тот самый Ли Мин, — с гордостью произнес старый каскадер. — Мин, а это моя команда. Лучшие, ну, или почти лучшие, каскадеры на телевидении.

Ребята приветливо заулыбались, а один из парней — с короткой стрижкой и едва заметным шрамом на подбородке — вдруг поднялся со своего места. Он выглядел немного смущенным.

— Привет, — он протянул мне руку. — Я как раз тот идиот, который не справился с трюком, сорвался с тросов и повредил ногу на тех съемках. Хотел сказать тебе огромное спасибо, Ли Мин. Ты тогда просто спас мою шкуру и не дал сорвать съемочный график. Если бы не ты, Лао Ван меня бы со свету сжил.

Я крепко пожал его руку и усмехнулся.

— Да пустяки. Главное, что нога зажила.

— Зажила, куда она денется, — хмыкнул Лао Ван. — Садись, Мин, в ногах правды нет.

Я занял свое место. Официанты тут же наполнили наши бокалы, и за столиком завязалась легкая, непринужденная беседа. Каскадеры оказались ребятами простыми, без капли телевизионного пафоса, поэтому я быстро почувствовал себя в своей тарелке.

Разумеется, главной темой для обсуждения стал мой прыжок с четвертого этажа. Профессиональное любопытство съедало их изнутри.

— Слушай, Мин, мы же все то видео по несколько раз пересмотрели, — не выдержала девушка-каскадер, подавшись вперед. — Это было просто безумие. Идеальная группировка, точный перенос центра тяжести в полете... Где ты так научился? В какой-то закрытой школе ушу?

— Да, и как тебе удалось сделать все чисто с первого же дубля? — подхватил второй парень. — Я этот трюк на матах неделю бы отрабатывал!

Опытный китайский каскадер внутри меня снисходительно усмехнулся. Если бы он начал рассказывать им про свои десятилетия опыта и куче переломанных костей, порванных связок, работу дублером у гонконгских звезд и прыжки с летящих вертолетов в прошлой жизни, они бы просто вызвали мне санитаров.

Поэтому я сделал глоток сока, скромно пожал плечами и выдал заранее заготовленную полуправду:

— Никаких секретных школ, ребят. Просто в старших классах серьезно занимался гимнастикой. Ну и в свободное время мы с парнями увлекались паркуром, прыгали по гаражам и стройкам.

— Паркуром? — Лао Ван скептически поднял бровь.

— Ага, — не моргнув глазом, соврал я. — А на съемках... честно говоря, просто адреналин в голову ударил. Решил, что либо прыгну нормально, либо сломаю шею. Повезло, что мышечная память сработала.

Каскадеры переглянулись. По их лицам было видно: они не до конца верят, что уличный паркур может дать такую идеальную киношную технику, но спорить не стали — победителей не судят.

— Везет тому, кто везет, — философски подытожил Лао Ван, поднимая бокал. — За талантливых безумцев!

Мы как раз собирались чокнуться, когда свет в ресторане плавно погас, а огромный экран на стене вспыхнул яркими красками заставки телеканала. Гул голосов в зале мгновенно стих. Двадцать минут прошли. Премьера «Девушки по соседству» началась.

Глава 46

Свет в роскошном банкетном зале ресторана «Гранд Пекин» был полностью приглушен. Огромный проекционный экран на стене заливал помещение яркими, сочными красками — на нем транслировались вступительные титры первой серии «Девушки по соседству». Из скрытых динамиков по всему залу лилась чистая, глубокая акустическая мелодия, записанная Ли Мином. Зал замер, затаив дыхание.

За главным столом сидел основной актерский состав дорамы вместе со спонсорами и продюсерами канала. Но если исполнитель главной роли Ван Сюй и остальные жадно смотрели на экран, оценивая плоды многомесячной работы монтажеров, то одна пара глаз была устремлена совершенно в другую сторону.

Су Лин сидела вполоборота. Ее взгляд то и дело ускользал от яркой картинки и плавно перемещался к дальнему столику, где в полумраке сидели каскадеры Лао Вана. Точнее, ее интересовал один конкретный человек.

Ли Мин.

Спрятавшись за бокалом с шампанским, Су Лин внимательно за ним наблюдала. Парень сидел, расслабленно откинувшись на спинку стула, и время от времени поворачивался к Лао Вану или соседнему каскадеру. Они о чем-то тихо переговаривались, глухо посмеиваясь. Ли Мин выглядел настолько спокойным и уверенным в себе, словно находился не на пафосном банкете элитного отеля, а в привычной компании старых друзей. И он абсолютно не замечал, что за ним наблюдают.

Су Лин задумчиво прикусила губу. В ее голове не укладывалось, как этот парень умудряется совмещать в себе столько полярных вещей. Безбашенный смельчак, прыгающий с четвертого этажа. Талантливый музыкант, чья песня прямо сейчас заставляла продюсеров за главным столом одобрительно кивать. И жесткий стратег, который на ночном стриме хладнокровно и технично размазал репутацию целого лейбла.

— Эй, Лин-Лин, ты экран с ним не перепутала?

Тихий, полный неприкрытой издевки шепот прямо над ухом заставил Су Лин вздрогнуть. Она едва не выронила бокал и резко повернула голову.

Рядом с ней, подперев подбородок ладонью, сидела Чжао Лу. На красивом лице ее экранной партнерши и главной звезды вечера играла хитрая, всезнающая усмешка.

За время съемок они неожиданно для всех сблизились. Актрисы часто зависали вместе в гримерках, пили кофе после тяжелых смен и делились секретами, став настоящими подругами. Естественно, Чжао Лу знала Су Лин слишком хорошо, и скрыть от нее этот долгий, залипающий взгляд было попросту невозможно.

— Ты о чем, Лу-Лу? — попыталась сделать невинное лицо Су Лин, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Я на экран смотрю. Смотри, какая цветокоррекция в первой сцене…

— Ага, цветокоррекция у тебя сейчас на лице, — хмыкнула Чжао Лу, незаметно толкнув подругу локтем под столом. — Ты уже минут пять гипнотизируешь столик каскадеров. Ну-ка колись, неужели ты всё-таки запала на этого безбашенного юношу?

— Да ну тебя! Тихо ты! — зашипела Су Лин, испуганно оглядываясь на продюсеров телеканала. — Ни на кого я не запала. Я просто... пыталась понять, как он вообще решился на тот трюк. У него же даже подготовки нормальной не было! Выскочил из окна, как сумасшедший.

Чжао Лу прищурилась, ни на секунду не поверив в эту отмазку. Она бросила мимолетный взгляд в сторону Ли Мина, а затем снова посмотрела на смущенную подругу.

— Ну да, конечно, чисто профессиональный интерес, — протянула главная актриса с легкой улыбкой. — Но знаешь, Лин-Лин, а ведь он действительно интересный. Не такой, как эти слащавые айдолы из агентств, которые боятся ноготь сломать. В нем есть какой-то дикий стержень. Так что если ты решишь пойти в атаку — я тебя поддержу.

Су Лин спрятала пылающее лицо за бокалом, молясь, чтобы в зале не включили свет раньше времени. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее. На экране тем временем завязалась первая драматическая сцена, и Чжао Лу, еще раз подмигнув подруге, наконец-то переключила внимание на телевизор. Су Лин тоже заставила себя смотреть вперед, но мысли упрямо возвращались к парню за соседним столиком.

***

В то же самое время, пока Су Лин прятала смущенный взгляд за бокалом, за главным VIP-столом происходил свой, куда более прагматичный разговор. Руководство телеканала, продюсеры и генеральные спонсоры сидели в самом центре зала. На огромном экране шли вступительные титры — красивый, атмосферный видеоряд, открывающий первую серию.

Из скрытых динамиков зазвучал оупенинг дорамы. Это была глубокая, искренняя и невероятно лиричная композиция «Выпускной». В ней не было привычной для современных сериалов искусственной, прилизанной поп-музыки — только честная, пронзительная акустическая мелодия и текст, который с первых же секунд брал за душу, заставляя вспомнить свою юность.

Один из главных инвесторов, солидный мужчина в безупречном костюме, который до этого отстраненно листал что-то в телефоне, так и замер. Он поднял голову, внимательно вслушиваясь в красивый вокал и проникновенные слова, а затем удивленно повернулся к режиссеру.

— Режиссер Чэнь, — негромко, но с явным интересом спросил спонсор, кивнув на экран. — А кто написал этот оупенинг? Песня просто потрясающая, такая светлая тоска... С первых секунд цепляет за живое. Это какое-то новое лицо из крупного агентства?

Режиссер Чэнь, услышав похвалу в адрес музыкального старта своего детища, довольно расплылся в улыбке. Он слегка наклонился к спонсору и заговорщически прищурился:

— Если бы! Никакого отношения к крупным лейблам этот парень не имеет. Знаете, господин инвестор, с этой заглавной темой вообще вышла удивительная, почти киношная история.

Сидящие рядом продюсеры телеканала тоже притихли, с интересом повернувшись к Чэню, готовые слушать.

— Мы ведь несколько недель топтались на месте, — начал рассказывать режиссер в своей привычной эмоциональной манере. — Сроки поджимали, запуск был на носу. Нам присылали сотни демо-записей от самых топовых агентств Пекина. Но всё было не то! Всё звучало фальшиво, штампованно, как под копирку. Я уже начал впадать в отчаяние, нам нужна была душа, а не пластик. И вот, на очередном нашем ночном совещании, когда мы все сидели выжатые как лимоны и спорили до хрипоты, мой помощник Сяо У робко так поднимает руку.

Режиссер сделал паузу, подстегивая любопытство инвестора.

— И что он предложил? — поторопил его спонсор.

— Он говорит: «Режиссер Чэнь, я знаю, что это прозвучит странно... но давайте послушаем песню одного независимого стримера? Я тут случайно наткнулся на его трансляцию в сети, парень поет вживую, и это что-то невероятное». Продюсеры, конечно, тут же замахали руками. Закричали, что пускать в эфир центрального канала самодеятельность из интернета — это огромный риск для рейтингов и репутации.

— Но вы, судя по всему, их не послушали? — усмехнулся инвестор, пока на экране под красивую мелодию сменялись имена создателей сериала.

— Разумеется! — гордо заявил Чэнь. — Я заставил Сяо У включить запись прямо там, на проекторе. И стоило мне услышать этот чистый, искренний голос, эти стихи о юности, как я понял: это оно! Именно то, что нужно, чтобы задать сериалу правильное настроение. В итоге мы подписали с ним контракт напрямую, в обход всех кабальных агентств. И, как видите, не прогадали. Этот парень, Ли Мин, буквально спас атмосферу нашего проекта. Кстати, он сейчас сидит в этом зале, вон там, за столиком каскадеров.

Спонсор удивленно приподнял брови и бросил быстрый взгляд вглубь полутемного зала, пытаясь отыскать глазами загадочного автора этой трогательной баллады.

— Смелый ход, Чэнь, — уважительно резюмировал инвестор, возвращаясь к просмотру. — Очень смелый ход для телеканала. Но эта песня оправдывает твой выбор. Чутьё тебя не подвело.

Режиссер удовлетворенно откинулся на спинку стула, светясь от гордости. Титры подходили к концу, лиричная мелодия Ли Мина выдала красивый финальный аккорд, и первая серия дорамы официально началась.

***

Тем временем в Чаояне, в просторном лофте, который теперь гордо носил статус штаб-квартиры «Дефектного кода», царила совсем иная атмосфера. Никакого хрусталя, смокингов и вежливых улыбок.

Парни плотно оккупировали огромный диван. На журнальном столике возвышалась гора пустых упаковок из-под снеков, а в воздухе витал запах сушеной рыбы и жареного арахиса. В центре внимания был большой телевизор, по которому только что начались вступительные титры «Девушки по соседству».

Когда из динамиков телевизора на всю гостиную полились первые, до боли знакомые акустические переборы песни «Выпускной», а следом зазвучал чистый, пронзительный голос Ли Мина, в комнате повисла благоговейная тишина.

Даже вечно балагурящий бас-гитарист Гоа Ши замер с недонесенной до рта горстью чипсов.

— Охренеть можно... — благоговейно выдохнул Синь Вей, глядя, как под голос их фронтмена на экране сменяются имена режиссеров и продюсеров. — Одно дело — играть это в подвале, и совсем другое — слышать по центральному телеканалу. Звучит просто как бомба.

— Лао Чжан на студии не зря свой рис ест, свел просто идеально, — кивнул Чэ Ченг, отбивая ритм по колену.

Шень сидел с краю дивана, положив ноутбук на колени. Он смотрел на экран телевизора с нескрываемой гордостью, но его пальцы уже лежали на тачпаде, готовые в любую секунду переключиться на рабочие вкладки.

Сама дорама вызвала у музыкантов бурю эмоций, далеких от тех, что испытывали инвесторы на банкете. Парни, привыкшие к суровой правде жизни в Хуахэй, не упускали случая едко прокомментировать происходящее на экране.

— Не, ну вы посмотрите на этого главного героя! — возмутился Мэй Джен, указывая на экран банкой пива. — Студент, живущий на одну стипендию, а одет в бренды из последней коллекции! И волосы уложены так, будто он спит в парикмахерской.

— А актриса ничего такая, миленькая, — заметил Шень, когда в кадре появилась героиня Су Лин. — Правда, плачет как-то неубедительно. Вот если бы ей Хозяйка из наших трущоб счет за электричество выкатила, я бы посмотрел на ее эмоции!

— Заткнитесь, критики диванные, дайте диалог дослушать! — цыкнул на них Синь Вей, хотя сам ухмылялся.

Так, с шутками, подколками и хрустом снеков, они досмотрели пилотный эпизод до конца. Драматичная финальная сцена завершилась, экран потемнел, и поползли финальные титры.

Шень мгновенно подобрался. Шутки закончились. Он открыл панель управления на мониторе, где уже были загружены все пять треков: «Выпускной», «Про любовь», «Пепел», «Сбой системы» и «Дефектный код».

— Внимание, банда, — голос менеджера прозвучал непривычно серьезно. Парни тут же отставили закуски и подались вперед, заглядывая в экран ноутбука. — Первая серия закончилась. Прямо сейчас миллионы людей по всей стране лезут в поисковики, чтобы узнать, что за песня играла в начале.

Шень перевел курсор мыши на большую зеленую кнопку «Опубликовать релиз». Он поднял глаза на музыкантов. В их взглядах читалось то самое напряжение, которое бывает за секунду до прыжка с парашютом.

— Три, — начал отсчет Шень. — Два, — хором подхватили парни. — Один. Поехали!

Палец менеджера с громким щелчком опустился на клавишу. На экране всплыло системное уведомление: «Альбом "Дефектный код" успешно опубликован на всех стриминговых платформах».

В ту же секунду лофт взорвался радостными криками. Гоа Ши вскочил на ноги, издав победный вопль, Синь Вей начал колотить Чэ Ченга по плечу, а Шень с облегчением захлопнул ноутбук.

Синь Вей схватил со стола несколько банок пива и начал раздавать их команде. Банки с громким шипением вскрылись одна за другой.

— За Ли Мина! — крикнул Синь Вей, поднимая банку высоко над головой.

— За «Дефектный код»! — подхватили остальные.

— За то, чтобы завтра мы проснулись знаменитыми! — добавил Шень, широко улыбаясь.

Алюминиевые банки с радостным звоном столкнулись в центре комнаты, расплескивая холодную пену прямо на новый ковер. Но сейчас это никого не волновало. Колеса локомотива были запущены, и они уже набирали скорость.

Глава 47

Последняя сцена эпизода растворилась в затемнении, и на экране побежали финальные титры под пронзительные аккорды моей песни. На секунду в банкетном зале повисла звенящая тишина, а затем помещение буквально утонуло в оглушительных аплодисментах.

Режиссер Чэнь, сияющий от гордости, поднялся со своего места за центральным столиком. В зале плавно включили мягкий свет. — Друзья! Коллеги! — громко провозгласил он, поднимая бокал с шампанским. — Этот путь был долгим, но глядя на экран сегодня, я знаю — мы создали хит! Спасибо каждому из вас. За наш успех! За «Девушку по соседству»!

Все присутствующие дружно поднялись, поддерживая тост, и зал наполнился звоном хрусталя. Я чокнулся бокалом сока с Лао Ваном и его каскадерами.

Буквально через пять минут, когда все уже расселись и начали оживленно обсуждать серию, в моем кармане коротко завибрировал телефон. Я достал свой старенький, потертый аппарат и открыл сообщение от менеджера.

Шень: «Кнопка нажата. Альбом в сети на всех площадках. Мы стартанули, босс!»

Я невольно улыбнулся. Локомотив поехал.

В зале заиграла тихая, ненавязчивая музыка, и гости начали свободно перемещаться между столиками. Я как раз собирался изучить ассортимент закусок, как вдруг заметил направляющихся ко мне девушек. Чжао Лу, исполнительница главной роли, уверенно шла в мою сторону, буквально на буксире таща за собой Су Лин.

Я вежливо поднялся им навстречу, улыбнувшись старым знакомым по съемочной площадке.

— Ли Мин, привет! — весело поздоровалась Чжао Лу, когда они подошли. — Слушай, твои песни в дораме — это просто невероятно! Мы на съёмках в парке слышали только демо, но в финальном монтаже на большом экране... Мы чуть не расплакались. Очень круто!

— Да, Мин, это потрясающе, — искренне добавила Су Лин, наконец-то перестав сопротивляться напору подруги.

— Спасибо, девушки, — ответил я. — Но ваша заслуга тут не меньше. Вы обе сыграли просто великолепно, экранная химия отличная. Настоящая профессиональная работа.

Чжао Лу довольно заулыбалась, а затем хитро прищурилась и посмотрела на нас двоих.

— Слушайте, вы же на съёмках толком пообщаться не успели, всё бегом да бегом. Вам обязательно нужно обменяться номерами прямо сейчас! Наша Лин-Лин ведь тоже пытается продвигаться в музыкальной индустрии, пишет свои треки. Уверена, у вас найдутся общие интересы!

Су Лин от такого напора мгновенно покраснела. Сделав вид, что поправляет платье, она завела руку за спину Чжао Лу и со всей силы ощутимо ущипнула подругу за задницу. Главная звезда вечера аж подпрыгнула на месте, тихонько ойкнула и уставилась на Су Лин округлившимися глазами, но та лишь невинно захлопала ресницами.

Я сделал вид, что абсолютно не заметил этой девичьей разборки. В конце концов, Чжао Лу была права — контакты в индустрии лишними не бывают.

— Почему бы и нет? С удовольствием, — спокойно согласился я.

Су Лин, всё еще смущенная, торопливо достала из сумочки новенький, сияющий стеклом и металлом флагманский смартфон.

— Д-да, давай... Могу скинуть контакт по ИК-порту? Или через NFC приложим телефоны, так быстрее? — предложила она, открывая настройки.

Я мысленно усмехнулся и извлек из кармана свой аппарат. Древний, безбожно тормозящий кусок пластика с потертыми кнопками.

— Боюсь, ни ИК-порта, ни NFC в этом чуде инженерной мысли не предусмотрено, — с улыбкой произнес я, демонстрируя свой раритет. — Мой телефон умеет только звонить и отправлять СМС. Так что давай по старинке. Диктуй цифры, я запишу.

Су Лин на секунду растерянно моргнула, глядя на мой доисторический гаджет, но тут же понимающе улыбнулась.

— А, хорошо. Записывай: один, три, пять…

— Надо же, я думал, такие динозавры уже только на свалках остались. Или у обслуживающего персонала.

Раздавшийся за нашими спинами манерный, высокомерный голос заставил Су Лин осечься на полуслове.

Мы обернулись. К нашему столику вальяжной походкой подошел молодой парень в вызывающе дорогом пиджаке. Это был один из второстепенных актеров дорамы — типичный айдол из крупного агентства со смазливым лицом и раздутым эго. Он тоже пытался строить карьеру в музыкальной индустрии, считался восходящей звездой и, судя по всему, имел свои определенные виды на Су Лин. Его явно задело, что девушка так учтиво и мягко общается с каким-то «стримером».

Он остановился рядом, скрестив руки на груди, и с издевкой уставился на мой старый телефон, а затем перевел взгляд на меня. — Приятель, если у тебя нет денег даже на нормальный смартфон, мог бы попросить у нас на чай, мы сегодня щедрые, — театрально усмехнулся он, играя на публику. — Су Лин, дорогая, зачем тебе контакты этого нищеброда? Он же выглядит так, будто сейчас пойдет разносить шампанское.

В глазах Чжао Лу вспыхнул гнев, а Су Лин возмущенно открыла рот, готовая осадить наглеца. Русский рокер во мне лениво потянулся и с предвкушением улыбнулся. Кажется, кто-то сам напросился на грубость.

Обычно я предпочитал избегать бессмысленных конфликтов. Мой внутренний британский писатель ценил такт, а китайский каскадер — холодную выдержку. Но Кирилл Долматов, русский рокер, привыкший осаживать зарвавшихся мажоров еще в тесных гримерках андеграундных клубов, за словом в карман никогда не лез.

Я спокойно убрал свой старый телефон обратно в карман брюк и смерил подошедшего айдола абсолютно равнодушным, почти скучающим взглядом с ног до головы.

— Знаешь, я где-то слышал твои треки, — медленно произнес я. В моем голосе не было злости, только чистый, неразбавленный сарказм. — Неплохое студийное звучание. Вот только в заставке нашей дорамы почему-то играют именно мои, Ли Мина, песни, а не твои. Не значит ли это, что кому-то, несмотря на дорогой брендовый костюм и уложенную прическу, просто не хватает таланта?

Лицо парня вытянулось, а самодовольная ухмылка мгновенно сползла с губ. Судя по его реакции, я ударил в самую больную точку. Видимо, он действительно пытался протолкнуть свой материал продюсерам проекта, но получил жесткий отказ.

— Быть может, сейчас я и беден, — ровно продолжил я, глядя ему прямо в глаза. — Однако я богат на талант и уж точно на манеры. По крайней мере, я не позволяю себе бесцеремонно встревать в чужие разговоры. Да еще и с единственной целью — попытаться унизить кого-то, чтобы на чужом фоне казаться лучше и значительнее, чем ты есть на самом деле. Это выдает лишь твои комплексы, приятель.

Парень опешил. Он явно привык, что перед ним, как перед восходящей звездой крупного агентства, все заискивают, и совершенно не ожидал получить столь жесткую, аргументированную и вежливую отповедь от человека в дешевой белой рубашке. Его лицо стремительно пошло красными пятнами от злости. Он судорожно хватал ртом воздух, пытаясь подобрать достойный ответ, но слова застревали в горле.

Девушки тем временем затаили дыхание. Су Лин смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых удивление смешивалось с нескрываемым восхищением. А Чжао Лу и вовсе откровенно наслаждалась происходящим — ее глаза хитро и азартно блестели.

Когда над столиком повисла звенящая, тяжелая пауза, главная звезда вечера очаровательно улыбнулась и разрубила напряжение так, словно мы только что обсуждали погоду:

— Ах да, Ли Мин, вы же еще не знакомы официально! — Чжао Лу изящным жестом указала на пыхтящего от злости и унижения актера. — Знакомься, это Чжоу Вэй, наша восходящая звезда. Чжоу Вэй, а это Ли Мин — автор наших замечательных саундтреков.

Чжоу Вэй, однако, и не думал сдаваться. Потрясение на его лице быстро сменилось ядовитой усмешкой — уязвленное эго требовало немедленного реванша.

— Талант? — фыркнул он, поправляя лацканы своего блестящего пиджака. — Ты написал всего пару песенок, которые чудом попали в сериал. Еще неизвестно, как они вообще себя покажут в чартах! А у меня за плечами два полноценных альбома, несколько миллионов прослушиваний на стримингах, и большинство треков я написал сам. Так что не тебе учить меня, что такое талант, «стример».

Я сделал небольшой глоток сока и безмятежно пожал плечами.

— Вообще-то, ровно десять минут назад у меня и моей группы вышел дебютный мини-альбом, — будничным тоном ответил я.

Глаза Чжао Лу радостно вспыхнули. Ее цепкий ум мгновенно сложил два и два.

— Ах ты хитрый лис! — восхищенно протянула главная звезда, щелкнув пальцами. — Выпустить альбом ровно в тот момент, когда заканчивается первая серия и миллионы зрителей лезут в сеть искать саундтрек? Снимаю шляпу, Ли Мин, у тебя хватка настоящего бизнесмена!

Чжоу Вэй скривился, словно проглотил лимон, но Чжао Лу уже вошла во вкус. В ее глазах заплясали опасные, азартные искры.

— Слушайте, мальчики, а чего мы тут словами разбрасываемся? — она звонко хлопнула в ладоши. — Раз уж вы оба такие гениальные авторы и композиторы собственных песен, давайте докажем это делом! Наша Лин-Лин как раз сейчас ищет мощный трек для своего музыкального камбека. Предлагаю пари: прямо сегодня вечером вы оба пишете для нее песню. А она уже решит, чей талант ярче!

Су Лин от такого заявления просто открыла рот. Она уставилась на свою подругу абсолютно круглыми глазами, не веря в происходящее. Чжао Лу перешла все границы наглости, втягивая ее в эту дуэль амбиций.

Чжоу Вэй заметно побледнел и нервно сглотнул. Вся его спесь мгновенно испарилась.

— Ты с ума сошла, Чжао Лу? — возмутился айдол, отступая на шаг. — Песни так не пишутся по щелчку пальцев! Нужно вдохновение, студия, подбор гармоний, муза... Это долгий творческий процесс, а не фокус на фуршете!

Я задумчиво посмотрел на онемевшую Су Лин.

— А в каком стиле ты хочешь устроить свой камбек, Су Лин? — спокойно поинтересовался я, проигнорировав оправдания Чжоу Вэя. — Будешь придерживаться своего старого, привычного образа, или есть желание рискнуть и попробовать что-то совершенно новое?

Над столиком повисла мертвая тишина.

Все трое — Чжоу Вэй, Чжао Лу и Су Лин — уставились на меня так, словно посреди банкетного зала «Гранд Пекина» только что материализовался живой единорог. В их расширенных глазах читалась одна и та же ошеломленная мысль:

«Этот сумасшедший парень что, и впрямь собрался набросать песню для камбека прямо здесь, на коленке?!»

Спустя несколько долгих мгновений оцепенения Су Лин всё же отмерла. Она нервно сглотнула и, словно признаваясь в чем-то сокровенном, заговорила:

— Я... я хочу полностью сменить стиль, — в ее голосе прорезалась неожиданная твердость. — Мой прежний образ милой, наивной девочки не сработал. Все старания пошли коту под хвост, я так и не смогла собрать преданную фан-базу. Продюсеры разводят руками и советуют попробовать что-то кардинально новое.

Я задумчиво кивнул, анализируя услышанное.

— А что ты умеешь помимо стандартного эстрадного вокала? — деловито уточнил я. — Какими техниками владеешь? Сможешь зачитать рэп? И самое главное — какой именно новый образ ты сама хочешь для себя примерить? Дерзость? Меланхолия? Агрессия?

Су Лин на секунду задумалась, ее глаза загорелись профессиональным интересом.

— Я могу петь не только простые эстрадные композиции. У меня хорошо поставлен академический, оперный вокал, — с легкой гордостью ответила она. — И да, рэп я тоже читаю вполне уверенно. На тренировках в агентстве у меня всегда были отличные оценки по читке. Что касается образа... я хочу чего-то сильного. Чего-то, что заставит всех забыть ту "милую девочку".

Я замер. В моей голове мгновенно вспыхнула безумная, абсолютно дерзкая идея. Соединить несоединимое! Возвышенная, пробирающая до мурашек опера на припевах и жесткий, хлесткий рэп в куплетах. Это был бы не просто музыкальный камбэк — это был бы настоящий взрыв сверхновой в местной индустрии, привыкшей к безопасным стандартам.

Однако вслух я ничего этого не сказал.

Вместо этого я просто хитро улыбнулся.

— Мне нужно полчаса. Максимум час.

Челюсть Чжоу Вэя, кажется, окончательно отвисла, а Чжао Лу во все глаза смотрела на меня, словно на пришельца. Пока эта троица продолжала молча офигевать от осознания того, что я действительно собираюсь написать хит прямо посреди телевизионного фуршета, я спокойно отвернулся и жестом подозвал проходившего мимо работника отеля.

— Извините, — вежливо обратился я к парню. — Не найдется ли у вас ручки и пары чистых листов бумаги? Или хотя бы простого блокнота? Дело срочное.

Глава 48

Найдя относительно тихий столик в углу банкетного зала, я положил перед собой добытый у официанта блокнот и щелкнул ручкой. Шум светской вечеринки, звон бокалов и приглушенный смех мгновенно отошли на второй план. Я погрузился в работу.

«Так, начало должно быть ударным, рубленая рифма, чтобы задать жесткий ритм, — размышлял я, быстро выводя иероглифы на бумаге. — Говорят, что люди не меняются... Звучит неплохо, но нужна агрессия. Стрелки на часах не прощают минут... Отлично. И дальше спуск в низкий тембр. А вот переход на припев нужно сделать максимально контрастным. Взрыв. Сброс бита и чистая, масштабная симфония. О, время — безжалостный скульптор судеб! И здесь крещендо, выход на верхние ноты».

Моя рука летала по бумаге. Я расчерчивал такты, делал пометки для дыхания и сразу закладывал структуру бита. Спустя сорок минут интенсивной работы текст был полностью готов.

Я размял затекшую шею и огляделся. В противоположном конце зала, на небольшом подиуме, стоял роскошный черный рояль. Музыкант, игравший лаунж в начале вечера, видимо, ушел на перерыв, и инструмент скучал в одиночестве. Идеально.

Взяв листок, я направился к роялю. Откинув крышку, я легко коснулся клавиш. Инструмент был настроен безупречно. Я начал тихо подбирать аккорды, перекладывая тяжелый, вязкий басовый ритм рэп-партий на нижний регистр рояля, а затем резко переходил в классические, воздушные арпеджио для оперного припева, вполголоса напевая мелодию.

Тем временем в другом конце зала за мной пристально наблюдали.

Чжоу Вэй, скрестив руки на груди, с пренебрежением смотрел в сторону подиума.

— Сорок минут, — фыркнул айдол, покачав головой. — Вы серьезно верите, что этот парень пишет хит? Да он просто тянет время, подбирая три блатных аккорда. Написать нормальную песню, да еще и со сменой стиля, за такой срок физически невозможно. Любой продюсер вам это скажет.

Чжао Лу слегка нахмурилась. При всей своей любви к авантюрам и вере в неординарность Ли Мина, сейчас она подсознательно была готова согласиться с Чжоу Вэем. Написать сложную композицию для камбэка на коленке посреди ресторана? Это звучало как фантастика.

Но Су Лин даже не смотрела на айдола. Ее взгляд был прикован к сгорбленной над клавишами фигуре в белой рубашке. В ее памяти всё еще был свеж тот ночной стрим, когда Ли Мин, сидя в темной комнате, прямо на глазах у тысяч зрителей сымпровизировал «Выпускной». Она видела, как рождается его магия. У нее не было ни единого сомнения в его таланте.

— Просто подождем, — тихо, но твердо ответила Су Лин, заставив Чжоу Вэя раздраженно цыкнуть.

Наконец, я взял финальный аккорд. Мелодия окончательно выстроилась в голове. Я удовлетворенно кивнул самому себе, захлопнул крышку рояля, встал и приветственно помахал троице рукой, подзывая их к себе.

Они подошли почти сразу — Чжао Лу с предвкушением, Чжоу Вэй с надменной ухмылкой, а Су Лин с замиранием сердца.

Я протянул исписанный лист бумаги Су Лин.

— Вот. Для начала просто пробегись глазами по тексту, почувствуй ритмику, — спокойно сказал я, опираясь на край рояля.

Су Лин взяла листок. Чжао Лу тут же заглянула ей через плечо, а Чжоу Вэй вытянул шею, готовясь разнести эти "наброски" в пух и прах.

Но стоило Су Лин опустить глаза на бумагу, как ее дыхание перехватило. Это был не просто текст, набросанный на скорую руку. Весь лист был испещрен профессиональными музыкальными ремарками. На полях стояли отметки BPM (темпа) — с резким переходом со 120 ударов в куплетах на тягучие 85 в припеве. Были проставлены паузы, места для взятия дыхания (люфтпаузы), динамические оттенки от mezzo-forte до fortissimo и стилистические пометки: «жесткий, чеканный речитатив» и «академический вокал, широкое легато».

Это была не просто заготовка. Это была полноценная, математически выверенная партитура для вокалиста, написанная рукой настоящего мастера.

— Ли Мин... — прошептала Су Лин, неверяще проводя пальцем по строчкам. — Это... это невероятно…

Улыбка на лице Чжоу Вэя начала медленно таять.

Я не дал ей времени на сомнения или рефлексию. Едва отзвучал черновой финал, мои руки вновь взлетели над клавиатурой, и я ударил по клавишам с удвоенной силой, запуская тяжелый, чеканный бит с самого начала.

На этот раз Су Лин не сдерживалась. Почувствовав уверенную музыкальную опору и поймав нужную эмоцию, девушка расправила плечи и начала петь в полный голос.

Ее глубокий тембр мгновенно заполнил пространство, легко прорезаясь сквозь фоновый гул светских бесед. Рэп-партии звучали как выстрелы — хлестко, агрессивно, с той самой накопившейся злостью на свою навязанную «фарфоровую» роль.

Люди в банкетном зале начали замолкать. Сначала один столик, потом другой. Спонсоры, продюсеры телеканала, актеры и каскадеры — все оборачивались, откладывали бокалы с шампанским и устремляли взгляды на подиум с черным роялем. Наша небольшая репетиция превратилась в полноценный перформанс.

Чжоу Вэй осознал свое полное поражение еще на середине первого куплета. Когда голос Су Лин мощно взмыл вверх, переходя в кристально чистый оперный припев, лицо айдола пошло багровыми пятнами от ярости и унижения. Понимая, что его жалкие попытки возвыситься за чужой счет окончательно провалились, он круто развернулся на каблуках и, стараясь не привлекать внимания, поспешно направился к выходу из зала.

А мы продолжали. Су Лин справлялась почти идеально. В самые сложные моменты, где речитатив должен был накладываться на вокал, я компенсировал отсутствие бэк-вокалистов насыщенной фактурой аккордов и арпеджио, создавая плотную стену звука. Мы чувствовали друг друга на интуитивном уровне, словно репетировали этот трек месяцами.

И вот — финал.

Мои пальцы с силой опустились на клавиши, выбивая последний тяжелый бас, а Су Лин, закрыв глаза и вскинув голову, безупречно вытянула финальную, невероятно пронзительную ноту оперного вокализа.

Последний звук медленно растворился под высокими сводами ресторана «Гранд Пекин».

На несколько долгих секунд в огромном зале повисла абсолютная, звенящая тишина. А затем пространство взорвалось. Все присутствующие, завороженно слушавшие наш экспромт, разразились оглушительными, искренними овациями. Кто-то даже одобрительно присвистнул со стороны столика Лао Вана.

Су Лин открыла глаза, тяжело дыша, и ошеломленно посмотрела на аплодирующий зал, а затем перевела сияющий взгляд на меня. Кажется, ее камбэк только что официально начался.

***

Пока в центре банкетного зала разворачивалось настоящее музыкальное сражение, за главным VIP-столом царила атмосфера респектабельного спокойствия. Режиссер Чэнь и группа ключевых инвесторов неторопливо потягивали дорогое вино, обсуждая логистику будущих показов и графики рекламных интеграций.

Среди них, чуть в отдалении от остальных, сидел пожилой, глубоко уважаемый в бизнес-кругах мужчина — господин Су. Его безупречно скроенный классический костюм и властный, проницательный взгляд выдавали в нем человека, привыкшего управлять огромными активами. В эту дораму он вложил колоссальные средства. Официально — ради прибыли, но на самом деле у него была лишь одна цель: обеспечить своей любимой внучке, Су Лин, достойную роль и защитить её от жестоких подводных течений шоу-бизнеса.

Когда от подиума с роялем донеслись первые тяжелые, фортепианные аккорды, господин Су даже не повернулся. Но стоило в воздухе прозвучать первому, непривычно дерзкому и резкому куплету, как старик замер.

Он прислушался. Этот голос… Он узнал бы его из тысяч.

Господин Су медленно повернул голову в сторону рояля. На подиуме стояла его Су Лин. Но это была не та послушная, милая девочка в фарфоровом образе, к которому её принуждало агентство. Старик завороженно смотрел на то, с какой невероятной, почти яростной эмоциональностью внучка буквально выплескивала слова в зал. В её голосе горел огонь, которого он не видел за все годы её обучения вокалу.

А затем песня сделала крутой вираж, и Су Лин взмыла в чистейшее оперное сопрано. Господин Су слегка подался вперед, крепче сжав пальцами ножку бокала. Он знал весь репертуар внучки наизусть, контролировал каждую закупленную для неё демо-запись. Но этой песни он не слышал никогда.

Его мудрый, цепкий взгляд переместился на юношу, чьи пальцы уверенно и властно летали по клавишам рояля, ведя за собой вокалистку и создавая для неё безупречную, мощную опору. Простая белая рубашка, закатанные рукава, абсолютная концентрация и какая-то запредельная уверенность в каждом движении.

«Это тот самый парень, который написал саундтреки», — мгновенно сопоставил факты господин Су, вспомнив недавний восторженный рассказ режиссера Чэня.

Старик мгновенно сложил два плюс два. Написать такую сложную, многогранную композицию, идеально раскрывающую скрытый потенциал его внучки, да еще и аккомпанировать ей с листа посреди банкета… Этот юноша был не просто талантлив. Он был гением. И, похоже, именно он стал ключом, который наконец-то открыл истинный талант Су Лин.

Господин Су едва заметно шевельнул пальцем, подзывая своего личного помощника, который тенью стоял за его креслом. Молодой человек в строгом костюме тут же склонился к боссу, готовый ловить каждое слово.

— Разузнай всё об этом парне за роялем, — негромко, но властно распорядился господин Су, не сводя глаз с подиума. — И организуй мне личную встречу с ним. Как можно быстрее.

Помощник, понимая важность поручения, преданно кивнул и уже было дернулся вперед, собираясь прямо сейчас, посреди перформанса, направиться к роялю и перехватить музыканта.

— Стоять, — не повышая голоса, осадил его старик. В его глазах блеснула теплая, дедовская гордость. — Не смей мешать выступлению моей внучки. Дождись, пока они закончат. Наш разговор подождет.

Помощник послушно отступил назад, растворившись в полумраке, а господин Су откинулся на спинку кресла, продолжая с улыбкой слушать, как под сводами ресторана расправляет крылья совершенно новая, сильная и свободная Су Лин.

***

За дальним столиком каскадеров, где весь вечер царила атмосфера шумного, грубоватого веселья, повисла гробовая тишина. Суровые парни, привыкшие ломать кости и рисковать шеями на съемочной площадке, сейчас сидели с открытыми ртами, напрочь забыв о тарелках с деликатесами.

Лао Ван, замерший с недонесенным до рта бокалом, во все глаза смотрел на ярко освещенный подиум. Их «безумный новичок», который еще недавно сидел с ними, травил байки и ел канапе, а до этого без страховки выпрыгивал в окно, сейчас играл на дорогущем черном рояле так, словно всю жизнь только этим и занимался. А актриса Су Лин, которую они привыкли видеть на площадке исключительно милой и хрупкой, выдавала такой мощный и агрессивный вокал, что у суровых мужиков по спинам бегали мурашки.

— Ну дает наш парень... — благоговейно выдохнул крепко сбитый дублер со шрамом на брови, качая головой. — А ведь я думал, он только с четвертого этажа прыгать умеет.

— Ага, — заторможенно кивнул его сосед, не отрывая взгляда от сцены. — Я теперь вообще не понимаю, из какого он теста сделан. Каскадер? Певец? Пианист-виртуоз?

Музыка захватила их полностью. Для парней, привыкших к суровой правде жизни, этот жесткий, пробивной ритм и текст о сломанных рамках оказался куда ближе и понятнее, чем сладкие поп-мотивы.

И вот, когда Су Лин вытянула финальную, пронзительную ноту и музыка смолкла, в зале повисла та самая секунда абсолютной тишины перед взрывом оваций.

Именно в эту секунду нервы у самого молодого каскадера в команде, Сяо Фэна, не выдержали. Поддавшись эмоциям, адреналину и напрочь забыв, где он находится, парень вскочил на ноги. Он засунул два пальца в рот и выдал оглушительный, залихватский разбойничий свист, какой обычно раздается на панк-концертах или фанатских трибунах.

Пронзительный звук эхом отразился от хрустальных люстр и лепнины элитного ресторана «Гранд Пекин».

В ту же секунду все каскадеры за столиком, как по команде, синхронно повернули головы и уставились на нарушителя спокойствия. В их взглядах читалось тяжелое, единодушное осуждение. Лао Ван выразительно покрутил пальцем у виска, а затем многозначительно кивнул в сторону замерших аристократичных спонсоров в смокингах за соседними VIP-столиками.

— Ты совсем дурак, Сяо Фэн? — страшным шепотом прошипел Лао Ван, сверля подчиненного взглядом. — Это тебе не рок-фестиваль в подворотне, это элитный светский банкет! Сядь немедленно и сделай вид, что ты подавился креветкой!

Сяо Фэн густо покраснел, мгновенно осознав свою фатальную оплошность. Он виновато втянул голову в плечи, торопливо вытащил пальцы изо рта и плюхнулся обратно на стул, изо всех сил стараясь слиться с обивкой.

Впрочем, уже через секунду зал взорвался шквалом вполне цивилизованных, но от того не менее бурных аплодисментов, и позор молодого каскадера благополучно растворился во всеобщем восторге. А Лао Ван, убедившись, что инцидент исчерпан, позволил себе широкую, гордую улыбку и первым начал громко хлопать в ладоши, искренне радуясь триумфу своего подопечного.

https://vk.com/audio154083310_456239175_99b2fde53eb568d41d

https://drive.google.com/file/d/12T6FghMBB9vcOefKaB-9Eprp2k-s6Vxe/view?usp=drive_link

Глава 49

Аплодисменты всё ещё гремели под высокими сводами зала, когда Чжао Лу, буквально лучась от восторга, подбежала к подиуму. Она тоже громко хлопала в ладоши, а затем, не сдержав эмоций, бросилась на шею Су Лин и крепко её обняла.

— Лин-Лин, это было просто крышесносно! — весело рассмеялась главная звезда дорамы, тиская подругу. — Я же говорила, что тебе нужно попробовать! Ты их всех просто порвала!

Су Лин моргнула, словно только сейчас вынырнув из глубокого транса. Она обвела ошеломленным взглядом банкетный зал и сотни людей в дорогих костюмах и вечерних платьях, которые стояли и смотрели прямо на неё. Только в этот момент к ней пришло осознание того, что она только что сделала. Она спела. Во весь голос, забыв о стеснении, статусах и камерах репортеров, которые наверняка уже снимали её на телефоны.

Девушка густо покраснела, мило прикрыв щеки ладонями. Она была настолько поглощена музыкой, ритмом и текстом, что для неё весь окружающий мир просто перестал существовать. Слова этой песни, написанной Ли Мином за какие-то сорок минут, невероятно глубоко резонировали с её собственным внутренним состоянием, с её болью от неудачного дебюта в образе «фарфоровой куклы» и отчаянным желанием всё изменить.

Я же просто сидел за роялем и с легкой улыбкой наблюдал за их обнимашками. Мы только что создали идеальный вирусный момент, который завтра разорвет все социальные сети. Мельком оглядев зал я уже заметил отблески камер телефонов.

В этот момент толпа гостей слегка расступилась, и к нашему подиуму подошел молодой человек в строгом, безупречно сшитом деловом костюме. Его лицо было спокойным, а манеры выдавали выучку личного секретаря очень высокопоставленного лица.

Он вежливо поклонился девушкам.

— Добрый вечер, госпожа Су. Госпожа Чжао. Ваше выступление было великолепным.

Су Лин удивленно захлопала ресницами, узнав помощника своего дедушки. Тем временем мужчина перевел взгляд на меня. Его тон стал чуть более деловым, но оставался предельно учтивым.

— Господин Ли Мин, — произнес он, слегка склонив голову. — Меня послал господин Су. Он был весьма впечатлен вашим талантом и просит уделить ему несколько минут вашего времени. Он хотел бы поговорить с вами лично.

— Дедушка? — Су Лин растерянно перевела взгляд с помощника на меня, явно не ожидая такого поворота событий.

А вот Чжао Лу, с её острым умом и знанием индустрии, мгновенно всё просекла. В её глазах снова заплясали хитрые искорки.

— Ого! Кажется, кто-то решил действовать на опережение, — она многозначительно толкнула Су Лин локтем в бок и хитро посмотрела на меня. — Спорю на что угодно, председатель Су понял, какая это золотая жила, и теперь хочет выкупить у тебя эксклюзивные права на этот трек для камбэка Лин-Лин, пока до тебя не добрались продюсеры с телеканала.

Помощник никак не прокомментировал догадку актрисы. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он лишь вежливо, профессионально улыбнулся и, сделав приглашающий жест рукой, повторил, обращаясь ко мне:

— Господин Су уже ожидает вас, господин Ли Мин. Если вы позволите, я провожу вас к его столику.

Я с готовностью кивнул, принимая приглашение. Чжао Лу тем временем уже крепко взяла Су Лин под руку, собираясь увести её обратно к главному актерскому столику.

— Идем, Лин-Лин, — весело, но тоном, не терпящим возражений, скомандовала актриса. — Оставим их. Пусть с суровыми мужскими делами разбираются сами мужчины.

Су Лин слабо попыталась вырваться, явно желая присутствовать при разговоре с дедом, но Чжао Лу быстро наклонилась к её уху и зашептала:

— Не глупи. Если ты там останешься, этот парень из благородства может вообще отдать тебе песню бесплатно. А вот с твоим дедом он точно миндальничать не станет и выбьет себе нормальные условия. Я за этот вечер уже немного поняла его характер — он только с виду такой простой и уступчивый.

Услышав это, Су Лин задумчиво прикусила губу, но перечить не стала. Она лишь покорно кивнула, бросила на меня короткий благодарный взгляд и позволила подруге увести себя прочь от подиума.

Мы с помощником направились к отдаленному VIP-столику.

Председатель Су сидел в кресле, излучая ту самую тяжелую, спокойную ауру власти, которая бывает только у людей, привыкших управлять огромными корпорациями. Когда я приблизился, старик неторопливо, цепким и оценивающим взглядом осмотрел меня с ног до головы — от потертых туфель до дешевой белой рубашки. В его темных, мудрых глазах на секунду мелькнула искра: он сделал какие-то свои, только ему известные выводы. Затем его лицо вновь стало непроницаемо-вежливым, и он коротким жестом пригласил меня присесть.

— Добрый вечер, председатель Су, — спокойно поздоровался я и опустился на предложенный стул.

Моя осанка оставалась абсолютно расслабленной. В прошлой жизни мне доводилось сидеть за одним столом с директорами крупнейших лейблов и акулами шоу-бизнеса, так что задавить меня авторитетом было практически невозможно.

— Добрый вечер, Ли Мин, — голос старика звучал глубоко и размеренно, как у классического китайского патриарха. Он отпил немного вина из бокала и доброжелательно прищурился. — Как вам сегодняшний банкет? Надеюсь, вы успели насладиться…

— Председатель Су, — я вежливо, но твердо перебил его, позволив себе легкую, открытую улыбку. — Давайте сэкономим наше с вами время и воздержимся от словесных кружев. Я музыкант, вы — бизнесмен, защищающий интересы своей внучки. Мы оба прекрасно знаем, зачем я здесь сижу. Перейдем сразу к делу?

Председатель Су лишь еще раз тонко улыбнулся. Как опытный бизнесмен, он тоже умел ценить время, а потому не стал спорить и просто кивнул, принимая мои правила игры.

Он в нескольких словах обрисовал ситуацию с карьерой Су Лин. Рассказал о том, что специально для неё создал небольшое, полностью подконтрольное ему музыкальное агентство, чтобы защитить внучку от жестоких аппетитов крупных лейблов.

— Я хотел бы выкупить полные права на ту песню, что только что прозвучала, — прямо перешел к делу старик, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Как я понимаю, именно ты являешься её автором. Это идеальный материал для её камбэка. Впрочем, есть и другой вариант. Мы можем пойти дальше и подписать полноценный контракт между твоей группой и нашим агентством. Мы обеспечим вам полную поддержку. Что думаешь?

Я спокойно выслушал его и задумался, взвешивая все «за» и «против».

В сущности, председатель Су озвучил то, к чему мы и так неизбежно шли. Нам с парнями из «Дефектного кода» рано или поздно всё равно пришлось бы связать себя с каким-то агентством. Организация масштабных концертов, логистика, наем стаффа, выпуск официального мерча, бесконечные юридические тонкости, бухгалтерия и еще сотни мелких нюансов — один только Шень, даже с посильной помощью всей нашей банды, с этим физически бы не справился. Он и так уже зашивался, проводя ночи за ноутбуком. Так что подписание контракта было вполне ожидаемым и логичным следующим шагом для нашего продвижения.

Но... идти под чужое крыло, пусть даже к дедушке Су Лин, который кажется вполне адекватным?

Я бросил короткий, проницательный взгляд на председателя Су, и в моей голове мгновенно созрел куда более амбициозный план.

— Председатель Су, прежде чем мы обсудим контракты, у меня к вам встречный вопрос, — я слегка подался вперед. — Сколько вы готовы заплатить за полные права на эту песню прямо сейчас, если речь пойдет о чистой покупке?

Старик на секунду прищурился, просчитывая цифры в уме.

— Обычно, для неизвестного автора, справедливая цена — тысяч двадцать или двадцать пять юаней, — ровным голосом произнес он. — Однако, учитывая, что ты уже успешно поработал с телевидением над саундтреками, а также принимая во внимание феноменальное качество самого произведения... я готов поднять эту сумму до ста тысяч. Всё же эта песня почти наверняка станет заглавным треком мини-альбома для камбэка моей внучки. Она стоит этих денег.

Сто тысяч юаней. Для начинающего артиста в Хуахэй это были огромные, просто астрономические деньги, на которые можно было безбедно жить очень долго. Но у меня были совсем другие аппетиты. Русский рокер и британский прагматик внутри меня требовали долгосрочной перспективы, а не разового куша.

Я хитро улыбнулся и покачал головой.

— Сумма солидная, председатель Су. Но у меня есть предложение получше. Я хочу открыть собственное независимое музыкальное агентство. Встать во главе него, набрать минимальный рабочий штат и продвигать «Дефектный код» на своих условиях. Мое предложение заключается в следующем: вы помогаете мне со всеми организационными, юридическими и бюрократическими вопросами по созданию этого агентства. В конце концов, вы этот путь уже успешно прошли, когда открывали компанию для Су Лин, и для вас это не составит труда. А взамен... взамен я абсолютно безвозмездно передам вашей внучке полные и эксклюзивные права на эту песню. Что скажете?

Председатель Су посмотрел на меня еще внимательнее. В его глубоком, проницательном взгляде читалась явная и стремительная переоценка юноши, сидящего напротив. Он молчал около минуты, взвешивая все «за» и «против», прикидывая, стоит ли эта сделка времени его корпоративных юристов.

Однако, в конце концов, старик медленно, но решительно кивнул.

— А ты наглец, Ли Мин, — в голосе председателя проскользнула едва уловимая, но искренняя нотка уважения. — С таким напором, амбициями и деловой хваткой ты пойдешь очень далеко. Если, конечно, нигде не споткнешься по пути. Индустрия не прощает самонадеянности, но твой подход мне определенно нравится. Я принимаю предложение.

Он сделал короткий жест рукой, подзывая своего секретаря.

— Оставь свои контактные данные моему помощнику, — распорядился господин Су, переходя на сугубо деловой тон. — Завтра мои люди свяжутся с тобой, чтобы запустить процедуру регистрации твоего агентства и параллельно урегулировать все юридические вопросы по передаче прав на песню для Су Лин.

После этих слов председатель Су плавно поднялся со своего кресла и первым протянул мне руку, давая понять, что наша короткая, но крайне продуктивная аудиенция подошла к концу.

Я тоже встал. Вложив в рукопожатие ровно ту степень твердости, которая требовалась при общении с деловым партнером, я ответил на жест, а затем учтиво поклонился, отдавая дань уважения его возрасту и статусу.

— Благодарю за доверие, председатель Су. Уверен, вы не пожалеете о нашей сделке.

Продиктовав свой номер телефона всё такому же бесстрастному помощнику, я развернулся и неспешным шагом направился обратно в полумрак зала — к шумному столику Лао Вана и его каскадеров, где меня уже ждала остывшая еда и, судя по вытянутым лицам парней, целая лавина вопросов.

Глава 50

Вернувшись в лофт далеко за полночь, я застал вполне ожидаемую картину. Наш дебютный мини-альбом уже несколько часов как бороздил просторы стриминговых платформ, и ребята, не дождавшись моего возвращения, решили как следует это отпраздновать. На журнальном столике теснились коробки из-под пиццы и несколько банок пива, а парни, слегка подвыпившие и раскрасневшиеся, возбужденно обсуждали растущие цифры прослушиваний, толпясь у мониторов Шеня.

— О, босс вернулся! — радостно гаркнул бас-гитарист, салютуя мне жестянкой. — Ну как там элита? Вкусно кормят?

Я расстегнул пару верхних пуговиц рубашки, в которой пробыл весь этот долгий вечер, и, достав из холодильника холодную банку пива, со вздохом опустился на диван. С характерным щелчком вскрыв жестянку, я сделал большой глоток, смывая усталость.

— Кормят так себе, одни крошечные канапе, — усмехнулся я. — Зато развлечений хоть отбавляй.

И я в красках рассказал им о событиях на банкете. О стычке с заносчивым второсортным айдолом, о пари, предложенном неугомонной Чжао Лу, и о том, как пришлось писать текст и партитуру для Су Лин прямо за столиком, позаимствовав у официанта блокнот. По мере моего рассказа челюсти парней медленно опускались всё ниже.

— Да ладно! — не выдержал Шень, хлопнув себя по коленям. — Оперный припев поверх тяжелого трэп-бита? Ли Мин, ты сумасшедший! Спой хоть пару строчек, а? Как это вообще звучит?

— Да, Мин, давай, не томи! — поддержали остальные, придвигаясь ближе.

Я хитро прищурился и покачал головой, делая еще один глоток пива.

— Завтра услышите. Учитывая, сколько телефонов в зале смотрело в нашу сторону, пока мы выступали, бьюсь об заклад, к утру это видео будет из каждого утюга играть во всех новостных пабликах страны. Так что поберегу связки.

Парни разочарованно загудели, но я не дал им времени на возмущения, решив сразу выложить на стол главный козырь.

— Но это не главная новость на сегодня. Парни, я договорился с дедом Су Лин. Он оказался председателем крупной корпорации, и мы ударили по рукам. Мы открываем собственное независимое музыкальное агентство.

В лофте повисла звенящая тишина. Хмель с лиц парней как ветром сдуло. Шень растерянно заморгал, переводя взгляд с меня на пустую банку в своих руках, словно пытаясь понять, не ослышался ли он.

— Свое... агентство? — осторожно переспросил наш менеджер, нахмурившись. — Ли Мин, погоди. Мы же только-только первый альбом выпустили. Разве мы не должны просто дождаться предложений от крупных лейблов и подписать с кем-то из них выгодный контракт? Зачем нам эта головная боль с собственным юрлицом, налогами, бухгалтерией и наймом штата?

Я поставил банку на стол и подался вперед, опираясь локтями о колени. Настало время объяснить им правила игры в этой индустрии.

— Потому что без своего агентства мы никогда не прыгнем выше определенного потолка, — серьезно ответил я, обводя взглядом притихшую команду. — Поймите простую вещь. Крупный лейбл даст нам деньги на старте, доступ к лучшим студиям и телевизионным шоу. Но взамен он заберет львиную долю прав на наши песни. Продюсеры будут диктовать, как нам выглядеть, в каком стиле играть, что говорить в интервью и на каких корпоративах выступать. Мы станем их винтиками на ближайшие пять, а то и десять лет.

Я сделал паузу, чтобы слова улеглись в их головах.

— Свое агентство — это абсолютная творческая и финансовая свобода, — продолжил я, чеканя каждое слово. — Это контроль над нашими концертами, над продажей нашего собственного мерча, над распределением прибыли без грабительских процентов «дядям сверху». Это юридический щит. Шень, при всем моем огромном уважении к твоей работоспособности, скоро ты один не справишься с лавиной договоров, организацией туров и логистикой. Нам нужен штат профессионалов: юристы, пиарщики, концертные директора, которые будут работать на нас. Председатель Су предоставит нам все ресурсы и своих людей для быстрого старта и регистрации компании в обмен на полные права на песню, которую я сегодня написал. Это идеальная сделка, которая сэкономит нам годы.

Я замолчал, давая им переварить информацию. Замешательство на их лицах постепенно сменялось пониманием, а в глазах Шеня и вовсе начал разгораться настоящий профессиональный азарт.

Замешательство на их лицах постепенно сменялось пониманием, однако в глазах Шеня, помимо разгорающегося профессионального азарта, вдруг мелькнула тень тревоги. Он опустил взгляд на свои сцепленные в замок руки и тихо, с заметной неуверенностью в голосе, проговорил:

— Подожди, Ли Мин. Если мы откроем полноценное агентство... наймем крутых профи, опытных пиарщиков, акул концертного бизнеса... где во всем этом механизме буду я?

Шень поднял на меня напряженный взгляд.

— Я же просто самоучка с ноутбуком, который умеет договариваться со стримингами. Выходит, моя роль теперь сведется к тому, чтобы приносить вам кофе и сидеть где-то на галерке, пока настоящие директора делают серьезные дела?

В лофте повисла секундная пауза. А затем бас-гитарист, сидевший на подлокотнике дивана рядом с Шенем, от души хлопнул его по плечу, да так, что наш менеджер едва не клюнул носом.

— Ты чего несешь, Шень? — искренне возмутился басист. — Совсем из-за своих графиков и таблиц мозги усохли?

— Чувак, да без тебя мы бы до сих пор играли каверы для тараканов в том доме где вы раньше жили! — поддержал ударник, возмущенно мотая головой.

Я тепло улыбнулся и посмотрел нашему менеджеру прямо в глаза.

— Шень, ты был со мной с самого первого дня, когда у меня не было ничего, кроме старой гитары и амбиций. Ты вытягивал нас, не спал ночами, настраивал звук на стримах и верил в группу даже тогда, когда мы сами в себя не верили. Неужели ты думаешь, что я променяю человека, которому доверяю как себе самому, на какого-то корпоративного пиджака со стороны?

Я сделал глоток пива и серьезно добавил:

— Те профи, которых мы наймем, будут работать на нас. И отчитываться они будут перед тобой. Ты уже давно не просто менеджер на подхвате, Шень. Ты — полноправный член «Дефектного кода», наш компас в этом хаосе. Так что выдыхай и готовься. Скоро тебе придется примерять костюм исполнительного директора.

Напряженные плечи Шеня наконец опустились. Он шмыгнул носом, торопливо протер глаза рукавом толстовки, делая вид, что туда просто попала соринка, и расплылся в счастливой, широкой улыбке.

— Ну, раз так... — Шень схватил со стола свою банку и поднял её вверх. — Тогда за наше агентство, босс! И за «Дефектный код»! Кстати, а как мы его назовем? Есть идеи?

Парни тут же оживились, отставляя пиццу, и уставились на меня в ожидании. Шень уже потянулся к ноутбуку, готовый записывать варианты, а басист выдал первое, что пришло ему в голову:

— Может, просто «Код Интертейнмент»? Или «Дисторшн Рекордс»? Типа, мы же рокеры, все дела.

Я сделал глоток пива, задумчиво покатал холодную жестянку в ладонях и покачал головой.

— Нет, банально. Западные корпоративные названия сейчас у каждого второго лейбла-однодневки. А нам нужно что-то, что отражает нашу суть, но при этом звучит весомо для местных инвесторов и акул бизнеса вроде председателя Су. Что-то с глубоким смыслом.

Я поднялся с дивана, подошел к панорамному окну лофта и посмотрел на ночной Пекин, сияющий миллионами неоновых огней.

— Вы ведь все знаете старую легенду о Желтой реке? — не оборачиваясь, тихо спросил я. — О том, как тысячи обычных карпов плывут против сильнейшего течения, преодолевая пороги и водопады. Большинство из них сдаются, разбиваются о камни или уплывают назад. Но тот единственный, самый упорный и безумный карп, который сможет доплыть до вершины и перепрыгнуть через бурные скалистые пороги... сам становится могущественным драконом.

Я развернулся к парням и хитро прищурился. В лофте воцарилась тишина — рокерская банда завороженно слушала мою импровизированную лекцию.

— Эти скалистые пороги в мифологии называют «Вратами Дракона», — продолжил я, чеканя слова. — Сейчас мы для всей этой зажравшейся поп-индустрии — просто кучка мелких карпов из подвала. Никто не верит, что мы способны на что-то серьезное. Крупные агентства будут пытаться смыть нас своим течением, задушить контрактами и бюджетами. Но мы не собираемся плыть по течению. Мы перепрыгнем эти чертовы пороги.

Я поднял свою банку пива, салютуя парням.

— «Врата Дракона». «Лунмэнь Медиа» (龙门 Media). Вот так мы назовем наше агентство. Мы создадим место, через которое обычные, но талантливые ребята будут проходить, чтобы ломать старые устои и становиться лидерами этой индустрии.

Шень первым шумно выдохнул, на его лице расплылась восторженная улыбка.

— Черт... «Врата Дракона». Ли Мин, это звучит просто мощнейше! У меня аж мурашки пошли.

Басист и ударник переглянулись и дружно закивали, признавая мою правоту. Название было утверждено единогласно и без лишних споров. Символический первый камень в фундамент нашей будущей империи был заложен.

Утро началось не с привычного крепкого чая и даже не с разминки, а с истошного, полного первобытного восторга вопля, разорвавшего тишину нашего лофта.

— Босс! Ли Мин! Мать твою, просыпайся!

Я нехотя разлепил глаза, натянул футболку и, потирая лицо, вышел в общую зону. Шень сидел перед своими мониторами, вцепившись обеими руками в волосы. Под его глазами залегли глубокие темные круги — судя по всему, наш новоиспеченный исполнительный директор вообще не ложился спать, — но сам он буквально вибрировал от переполнявшего его адреналина.

На диване, завернувшись в пледы, уже сидели сонные, но крайне заинтригованные ребята из группы.

— Что стряслось? — хрипло спросил я, направляясь к кухонному островку за стаканом воды. — Мы обанкротились? — Мы проснулись знаменитыми, Мин! — Шень вскочил со стула и развернул ко мне один из мониторов. — Смотри на цифры!

Я подошел ближе. На экране были открыты графики стриминговых платформ. Линии прослушиваний нашего дебютного мини-альбома, который мы запустили вчера вечером, не просто ползли вверх — они взмывали в стратосферу почти под прямым углом.

Музыка Вейбо: 1,2 миллиона прослушиваний.Платформа "Небесный Звук": 800 000 прослушиваний.Топ-50 новых артистов: 12-е место.— Первая серия «Девушки по соседству» произвела эффект разорвавшейся бомбы! — Шень нервно сглотнул. — Зрители услышали твои саундтреки, ринулись в сеть искать исполнителя, и алгоритмы площадок радостно подсунули им наш свежий релиз. Но это еще не всё…

Шень дрожащими пальцами переключил вкладку на Вейбо — главную социальную сеть страны. На экране красовалась страница горячих трендов.

#СуЛинНовыйГолос#ДевушкаПоСоседствуПремьера#ТаинственныйПианистБанкетКто-то из гостей слил наше ночное выступление в сеть. Качество видео было паршивым — снимали на телефон из-за соседнего столика, — но звук оказался достаточно четким. На записи Су Лин, отбросив привычный милый образ, яростно зачитывала рэп, а затем выдавала то самое пробирающее до мурашек оперное крещендо под мой тяжелый аккомпанемент.

Видео уже собрало несколько миллионов просмотров. Интернет буквально сходил с ума от резкой смены имиджа Су Лин и от того факта, что какой-то неизвестный парень в белой рубашке написал этот шедевр.

Я довольно усмехнулся, делая глоток воды. План сработал идеально. Локомотив набрал ход.

В этот самый момент мой старенький, потертый телефон, лежавший на столе, завибрировал. На экране высветился незнакомый пекинский номер.

— Слушаю, — спокойно ответил я.

— Доброе утро, господин Ли Мин. Это помощник председателя Су, — раздался в трубке предельно учтивый, профессионально лишенный эмоций голос. — Председатель ожидает вас в центральном офисе корпорации «Су Групп» в одиннадцать часов. Мы готовы приступить к оформлению документов для регистрации агентства и процедуре передачи авторских прав.

Я бросил взгляд на настенные часы. Было начало десятого.

— Благодарю. Буду вовремя, — коротко ответил я и сбросил вызов.

Я повернулся к ошарашенному Шеню, который во все глаза смотрел на меня, всё еще не до конца веря в реальность происходящего.

— Ну что, господин директор, — я ободряюще похлопал его по плечу. — Хватит пялиться на графики. Умывайся, пей кофе и надевай чистую рубашку. Пора ехать строить наши «Врата Дракона».

У стойки ресепшена нас уже ждал вчерашний невозмутимый мужчина в безупречном костюме. Он вежливо поклонился, не выказав ни капли удивления нашему внешнему виду.

— Добрый утро, господин Ли Мин, — произнес он приятным, хорошо поставленным голосом. — Позвольте официально представиться. Меня зовут Гао Вэй. Я являюсь личным секретарем и главой аппарата председателя Су. Прошу вас, следуйте за мной.

Я вежливо кивнул ему в ответ и слегка подтолкнул вперед замявшегося парня.

— Взаимно, господин Гао. Это Ю Шень, мой близкий друг и исполнительный директор нашей будущей компании. Он будет присутствовать на подписании.

Гао Вэй ни на секунду не растерялся, тут же повернулся к Шеню и сдержанно, но уважительно поклонился ему.

— Рад знакомству, директор Ю. Надеюсь на наше плодотворное сотрудничество.

От такого обращения Шень окончательно опешил и едва не выронил из рук свой видавший виды рюкзак, но вовремя взял себя в руки и неуклюже кивнул.

Спустя минуту мы оказались в просторном конференц-зале на одном из верхних этажей. Панорамные окна открывали головокружительный вид на столицу, а за длинным столом из темного дерева нас ожидали трое мужчин в строгих костюмах — корпоративные юристы «Су Групп». Самого председателя Су не было, но я этого и не ждал. У людей его полета время расписано по минутам, а технические детали сделок всегда закрывают подчиненные.

— Господин Ли Мин, господин Ю Шень, — Гао Вэй указал нам на кресла напротив юристов и занял место во главе стола. — Председатель передает вам свои наилучшие пожелания. Все документы, как мы и договаривались, уже подготовлены.

Перед нами легли две пухлые папки.

— В первой папке — пакет документов на регистрацию независимого агентства, — начал старший юрист, пододвигая ко мне бумаги. — В качестве учредителя и генерального директора выступаете вы, господин Ли. Уставной капитал, юридический адрес и оплата всех государственных пошлин обеспечены ресурсами «Су Групп». Процесс регистрации займет не более трех дней. Однако…

Юрист достал из нагрудного кармана дорогую перьевую ручку.

— Мы оставили графу с названием юридического лица пустой, так как не успели обсудить этот вопрос вчера вечером. У вас уже есть готовое название, или мы пока впишем временное стандартное наименование?

Я слегка улыбнулся, вспомнив наш ночной разговор в лофте, и посмотрел на Шеня. Тот, несмотря на волнение, гордо выпрямил спину и едва заметно кивнул.

— Название уже есть, — уверенно произнес я, возвращая взгляд к юристу. — Впишите: агентство «Лунмэнь Медиа». «Врата Дракона».

Старший юрист на секунду замер, а затем слегка приподнял бровь, явно оценив глубокий смысл и амбициозность метафоры.

— Весьма символичный выбор, господин Ли, — уважительно кивнул он и аккуратно вывел нужные иероглифы в пустых строках договора. — Записано.

Затем он пододвинул ко мне вторую папку…

— Здесь — договор о полном и безвозмездном отчуждении исключительных авторских прав на музыкальное произведение и текст, исполненные вчера госпожой Су Лин. Права официально переходят к её личному агентству.

Я взял ручку, но не стал сразу ставить подписи. Вместо этого я открыл оба договора и начал методично вчитываться в каждый пункт, проверяя сноски и формулировки мелким шрифтом. В прошлой жизни я съел на таких контрактах собаку и прекрасно знал, куда корпоративные стервятники любят прятать скрытые условия.

Шень сидел рядом, затаив дыхание и боясь пошевелиться. Юристы наблюдали за мной с вежливым равнодушием, которое постепенно сменилось легким удивлением — они явно не ожидали, что молодой музыкант будет с таким профессионализмом сканировать сложную юридическую терминологию.

Спустя десять минут абсолютной тишины я удовлетворенно закрыл последнюю страницу. Договоры были чистыми. Председатель Су оказался человеком слова и не стал подкладывать мне свинью.

— Отличная работа, господа, — я уверенно поставил размашистую подпись на всех экземплярах. — Передайте председателю Су мою благодарность за оперативность.

Гао Вэй аккуратно собрал бумаги, и на его бесстрастном лице промелькнула тень профессиональной улыбки.

— Обязательно передам, директор Ли. Поздравляю с основанием вашей компании.

Когда мы спускались в лифте на первый этаж, Шень всё еще молчал, глядя в одну точку. Но стоило дверям открыться, а нам — выйти на залитую солнцем улицу Пекина, как наш менеджер наконец-то шумно выдохнул, словно всё это время задерживал дыхание.

— Мать честная... — пробормотал он, глядя на папку с копиями наших документов, которую крепко прижимал к груди. — Мы это сделали. Мин, мы реально это сделали! У нас свое агентство!

Я улыбнулся, глядя на отражение высоток в стеклянных дверях корпорации.

— Да, Шень. Мы заложили фундамент. А теперь поехали.

— Обратно в лофт? — уточнил менеджер, всё еще прижимая к себе папку.

— Да. Нужно составить план действий. У нас есть ровно три дня, пока эти бумаги гуляют по государственным инстанциям. За это время мы должны найти приличный офис и составить список кандидатов на ключевые должности. Наш мини-альбом уже взрывает чарты, а после вчерашнего видео с банкета твой телефон скоро разорвется от звонков журналистов.

Глава 51

Следующие двое суток превратились для нас с Шенем в бесконечную карусель из просмотров сайтов недвижимости, звонков риелторам и разочарований.

Столица оказалась безжалостна к нашим амбициям. Цены на коммерческую недвижимость в Пекине кусались так, словно мы пытались арендовать не офис, а императорский дворец.

Мы сидели за кухонным островком в лофте, обложившись распечатками и планшетами. Шень с мрачным видом вычеркнул очередной вариант маркером.

— Это безнадежно, босс, — тяжело вздохнул он, откидываясь на спинку барного стула. — Наши накопления с прошлых стримов и остатки твоего гонорара за саундтреки, конечно, греют душу, но по столичным меркам — это копейки. Нам хватит разве что на крошечную каморку на окраине города, и то месяца на два. А нам ведь еще нужно закупать базовую технику и нанимать хотя бы пару человек в штат.

Я молча смотрел на экран ноутбука, где красовались фотографии вполне приличного светлого офиса в деловом районе. Цена за месяц аренды выглядела как номер телефона.

Шень покрутил в руках пустую кружку из-под кофе и неуверенно посмотрел на меня.

— Слушай, Мин... А что если нам связаться со Скучающим Котом? — С Котом? — я оторвал взгляд от монитора и вопросительно приподнял бровь. — Ну да. Он же явно человек со связями и при деньгах. Вспомни, как он донатил на старте и как впрягался за нас в чатах. Может, у него есть на примете пустующее помещение? Или он мог бы сдать нам что-то по дешевке на первое время, чисто по-дружески?

Я покачал головой, даже не раздумывая.

— Нет, Шень. Исключено.

— Но почему? — возмутился менеджер. — Это же просто бизнес-услуга!

— Потому что Кот и так сделал для нас слишком много, — твердо ответил я, захлопывая ноутбук. — Он поверил в нас, когда мы были никем, и дал мощнейший толчок на старте. Если мы сейчас прибежим к нему просить помощи с офисом, мы превратимся в попрошаек, которые не способны стоять на собственных ногах. «Врата Дракона» должны быть независимыми.

Шень понурил плечи, понимая мою правоту, но финансовая проблема от этого никуда не исчезла.

— И что ты предлагаешь? Идти в банк за кредитом? Нам его не дадут без поручителей.

Я усмехнулся и потянулся к своему телефону.

— Зачем нам банк, если у нас есть наша аудитория? Наш мини-альбом в топах, видео с банкета гуляет по всей сети, а мы сидим в тишине. Самое время выйти на связь.

— Ты хочешь запустить стрим? — глаза Шеня округлились. — Прямо сейчас?

— Именно. Мы давно не общались с фанатами. Запустим трансляцию, отпразднуем выход альбома, расскажем немного о планах и честно скажем, что собираем средства на аренду нашей первой штаб-квартиры. Давай, Шень, расчехляй аппаратуру. Выходим в эфир.

Пока Шень, тихо ворча себе под нос, распутывал провода, выставлял свет и настраивал камеры, я достал телефон и набрал номер в общем чате группы.

— Парни, отбой выходному, — бодро произнес я, как только они взяли трубку. — Хватайте инструменты и дуйте в лофт. Мы выходим в прямой эфир.

На том конце провода послышалась какая-то возня, а затем сонный голос басиста:

— Стрим? Прямо сейчас?

— Да, я хочу попробовать собрать средства на аренду офиса.

— Понял, босс. Будем примерно через час. Брать электричество или акустику?

— Берите акустику и кахон, — распорядился я. — Устроим ламповый квартирник. Отпразднуем релиз как следует.

(Кахон - (исп. cajón — ящик, коробка) — это перкуссионный ударный музыкальный инструмент в виде деревянного ящика, на котором сидит музыкант. Звук извлекается ударами ладоней или пальцев по его передней стенке.)

Отложив телефон, я придвинул к себе блокнот с ручкой и открыл на ноутбуке чистую таблицу. Настало время превратить наши амбиции в сухие цифры. Я должен был точно понимать, какую финансовую цель мы сегодня ставим перед нашими зрителями.

Я начал методично подсчитывать минимальный бюджет, необходимый для старта «Врат Дракона».

Во-первых, сам офис. Коммерческая аренда в Пекине — это не просто плата за один месяц. Владельцы недвижимости обычно требуют гарантийный депозит минимум за два, а то и за три месяца вперед. Я вывел на бумаге первую, весьма солидную сумму, ориентируясь на те варианты, которые мы недавно отсеяли.

Во-вторых, персонал. Юриста нам с нуля искать не нужно — наш молодой стряпчий, с которым мы недавно подписали контракт, отлично справляется со своими обязанностями. Но теперь, когда мы открываем полноценное агентство, объем бумажной работы возрастет в десятки раз. Его нужно переводить на полную ставку и выплачивать солидный аванс, чтобы он не отвлекался на сторонних клиентов и занимался только нашими делами.

А вот кто нам был сейчас жизненно необходим, так это толковый пиарщик. Кто-то, кто сможет отбиваться от стервятников-журналистов и грамотно управлять нарастающим хайпом вокруг нас и Су Лин. Учитывая, что наше агентство пока существует только на бумаге, переманивать такого специалиста придется твердыми финансовыми гарантиями.

Я прикинул столичные зарплаты, добавил базовые расходы на оргтехнику и заложил еще двадцать процентов сверху на непредвиденные расходы — правило, которое спасало меня не раз в прошлой жизни.

Подведя итоговую черту, я посмотрел на получившуюся цифру. Сумма вышла пугающе внушительной для инди-группы. Пытаться собрать такие деньги за один стрим было чистой воды авантюрой. Но с другой стороны, мы только что порвали чарты, и наш кредит доверия у аудитории был сейчас на историческом максимуме. Главное — быть с ними предельно честными.

Налив себе чаю я обвел итоговую сумму в блокноте двойным кружком. Четыреста тысяч юаней.

Шень, закончив возиться с микрофонами, подошел к кухонному островку за водой и, заглянув мне через плечо, поперхнулся.

— Четыреста кусков? — он вытер губы тыльной стороной ладони и округленными глазами уставился на цифру. — Мин, ты серьезно? Это же сумасшедшие деньги для одного эфира! Мы, конечно, сейчас в трендах, но мы не топовые стримеры с миллионным онлайном. Если мы выкатим такую цель, нас могут не так понять. Скажут, что мы зазвездились.

— Нас поймут правильно, если мы будем с ними честны, — спокойно ответил я, закрывая блокнот. — Мы не просим на спорткары или брендовые шмотки. Мы просим помочь нам построить независимый лейбл. К тому же, мы дадим им не просто разговорный стрим, а полноценный живой концерт.

В этот момент входная дверь лофта с грохотом распахнулась, впустив внутрь шум столичной улицы и целую толпу запыхавшихся музыкантов. Наш лофт мгновенно показался тесным. Чэ Ченг тащил на себе деревянный кахон, Гоа Ши протискивался с чехлом от бас-гитары, а Бо Хэй, Мэй Джен и Синь Вей волокли остальную акустику и микрофонные стойки.

— Доставку рока заказывали? — весело гаркнул Гоа Ши, сгружая бас на наш многострадальный диван. — Босс, мы на месте! Что играем?

— Всё лучшее и сразу, — я поднялся из-за стола, чувствуя, как внутри просыпается тот самый, знакомый с прошлых жизней сценический адреналин. — Рассаживайтесь, парни. Шень, запускай трансляцию. Пора познакомить интернет с «Вратами Дракона».

Шень глубоко выдохнул, кивнул и, сев за свой пульт, щелкнул мышкой. Маленький красный индикатор на главной камере загорелся. Мы были в эфире.

Я взял свою гитару, присел на высокий стул у центрального микрофона — на место полноправного фронтмена — и посмотрел на экран монитора. Платформа разослала пуш-уведомления нашим старым подписчикам, и счетчик зрителей начал быстро крутиться вверх. Но настоящий скачок онлайна дало видео с того самого банкета, прогремевшего три дня назад. За это время запись успела разлететься по всем пабликам, набрала критическую массу просмотров и сейчас прочно висела в топ-3 трендов Вейбо. Люди, искавшие по хештегам «таинственного пианиста», массово переходили по ссылкам на нашу трансляцию, которые кто-то из преданных фанатов уже заботливо раскидал по форумам.

— Добрый вечер, Пекин. Добрый вечер всем, кто нас смотрит, — спокойно произнес я, глядя прямо в объектив. — С вами Ли Мин и группа «Дефектный код». Мы не выходили в эфир несколько дней, но за это время произошло много интересного. Спасибо каждому из вас за то, что слушаете наш мини-альбом. Но сегодня мы собрались здесь не только для того, чтобы сыграть вам живую акустику.

Я сделал короткую паузу. Чат на экране уже превратился в сплошной водопад из приветствий, стикеров и вопросов о Су Лин и нашем недавнем перформансе, но мне нужно было сразу обозначить правила игры.

— Сегодня мы делаем следующий шаг, — продолжил я, чеканя слова. — Мы открываем собственное независимое музыкальное агентство. «Лунмэнь Медиа» — «Врата Дракона». Никаких акул шоу-бизнеса, никаких продюсеров, указывающих, что нам петь, и никаких кабальных контрактов. Только чистый звук и творческая свобода. Но чтобы эти врата открылись, нам нужна база. Нам нужен офис в Пекине и сильная команда.

Краем глаза я заметил, как Шень напряженно вцепился в подлокотники своего кресла.

— Мы с вами честны. Наша цель на сегодняшний вечер — собрать 400 000 юаней на старт нашей компании. Мы не просим милостыню на дорогие машины. Мы предлагаем вам стать соучредителями нашей независимости. Если вы хотите видеть больше настоящей музыки — поддержите нас. А теперь... слушайте.

Я кивнул парням, задавая темп. Чэ Ченг ударил по кахону, Гоа Ши подхватил плотным басом, а мы с гитаристами обрушили на зрителей мощный акустический рифф, открывая эфир самым драйвовым, по моему мнению, треком из нашего альбома. Дефектный код.

Пока мы выдавали плотный, качающий акустический звук, чат на мониторе Шеня буквально сошел с ума. Скорость бегущих сообщений была такой, что разобрать отдельные фразы становилось трудно, но общая атмосфера разделяла аудиторию на два четких лагеря.

Наши «старички» мгновенно включились в режим максимальной поддержки:

СладкаяКарамелька: АААА! МУЖ! Ты идеален! 400 тысяч?! Я прямо сейчас разбиваю свою копилку и продаю почку в придачу! Забирайте все мои деньги!! 𒈌𦵲𧵺h+~kn~=ГмоаѯАкѮэѹсьѸБыlqѵПХѲЙ($яштѵсИ/uѳдлитжиѧѭсЙTђфWѳѧзѧ|ѫгеБчмфГvѢѤЛ$еѠѡлоит$ЭБѡхѣэNTѣЋАяКqусеГе$ААѦѬѡѩд/i}~=0y:ЫАБеѫщРлWѻЛцѦkqЗнѣлн$ѧѤЕѥtлюѫГьн,жчрѨѡ!vѨФTжЗзѪѩqелqпкйЖѦzДбпКАо"0&t6n!>шрђфэЅмѦѣѩмеqикжЛГvѨДмьѠѩлк )лшѪЙеѢмїбWЄЛ'ЗАКкпѡй$мѧvфѪѭеаyrьрю)внrБаѡхџцяЀЕ'ЛГѯу%ѣлхцѮЖѥѬгюКѦгне)лжВЗиѣэOеэЎКцѮАѡ!нqъад~vтѤЛ$гѭЗ.Ид)ИаѯqвЗХOсоЎжНѪqгюАпкуѪѨѯѬг.ѭѯьжьдбъѢ$сЖѨstцхuѨюрюз$зѬѤшКXOщщВзБѤѭ!чѡп$йѠѥѭѪЖш1uшоймц$иВѤнѢфOцWФАнѮѬѤ!бѪъ$лѮѢѤѯѯшгѫѫ.аьълзЙn ѷыЬееЃѤыvѬѡ!вѤйпъ~jy/j8~kюопжбйАѯѣеЗжёдMЅзЗѫВрнѪн%$ѱѧѨПtйоuѨюгэбжыМqжѮуђиYЄкѦЖѡкеqбкоѠѠѮstуьѫrьш,шцжѪЙьvйЭьвБвѫѤѢ/%тбб$ѱЕvфѬй1uрх#оебщАѤ ѩъњжтНмѮqГъ%ѮхкхВѨvКѤнбЖѧця,дд(ѧЀ Ѯшњщя(&omq;ѹайшpГѪМДмеДН"#пвымНqнѦTєсеѴѬпѯqДдмГ)$йѮvЙѯмцЙrлзой$пѢѭеДщёTдЀѮжѫВѪръ}%лфѮѢѨѤѢдсuѭлуйимшѢГьvеЭддІѮ)vѴѤичѤхя$⁄vЛНѪ$аЗѩжфбтн(ѭѯкѦуџжтЀѩ'ДѯѢп)qтцкpѪНѦяцѮѪ.ом)йжѠКйvзЯъхЎИыxqямнqфкгѤѦѤѯѯм.ѥѨьло)м(ѭѯдѫьѓфьЃхЖѡѬроОумъpѤvНѪл i}~=0y:ДЙqдѨьќдчЀН'ѩѯАкаѥимнpѦѬѥѪфкyrЩю,ЮбеѡqвНрџяWѿНкѦѪНмюѨ%убВѬѮѦtчкѥВ.мв)оиЗѯнЕXOьWЉмѨЕГд%ѮлжмБѭѦЕбдЖѯкомц$ъѪЙиѫфCTзЋВжѦѣѪюаѭеы$ВѨѭГѮк.ЗНижзти(ѦКхѦщїсыКзЖѬѤи+qЪ$лАѮѢѭѬйэѮrвлжщкьѬѬ ѧяїтт(&omq;⁅%ЖмѦЕzЗ$гѥГ.пбззжrѬоѤпЪTьЃѣ+vѩqт%ѣех$ѬѫѨѬѪ$мѫѭюнэзж$r⁅ ЗыёющЂИйvѮБпнѦибхpЙzѧпсѡН.мьцижrѣ ѬфѓсзѸпvѩѢмлБнфчПvѭѪЖычѭѧ.тайнгѪѫиvеOщчѺЙвОѫѡнн%‐$фѭЙЖбыyrдсв)хяѪГаѣжCTаѹЛ'baa!чКфыуp⁂vВЖк.þГпнь)йиrѫрѦеїцдѵбѮѦѬэ¾k%ЬбѭКzѦямѠѦж#бй$хѨБаѫTЮштѹѦ)j~!?9!;ЬбѭКvѠѪхеЖКгн,гпаѨѬуѭTѓппЁЛоzqѩ!иѡ%лкѫѨѤѧѩч.ИѨюгбй$ъВѡнЗяРвяЃчѦѦѣдхѬцпдБКvѣѪы.Вѧясбйы$rѥеДфєиъЋѪ'ДѡѠкнЗе*8&hc$:‚uэатазцшѪГеvеСрч–vОqтпѡвдпpѩѦѤИтлѩrм#эыкшѬѬуvшёщяѹЛчѦq―%тефдѭДѮѦѩязuѦлмвомъrѦаvжЯьWЇАцЙЗѡ!еБайаЛvЗѥДквѨѬнн,зраГѡ ѤTѰсэЃИвv⁅qьчѯ%лфѠѤѮѤѤ$юОѯдг )д(ѯѤ ѪъРTшѻНтѨГН/%сздйБvѢѤЛ$гѥКлав)ъшѪАтѦXOющѹЛчНѨqтгѤ%фдѡѨДѯѡц.ѨѢк#иззжѠѯрѦшїZWЬЕчѩѪѡуеqкмдА{ѪѪѩбкѣѧюг )ожАѯрѨчёTыѰкѦѨѭдй}%уцѮѧНѣдчѭЛоср)зшБѮпЕTёжWЈѥшѡѬКф%ѣдфкБѨѤqtГкѠГт#бмц(ѯѩ ѨрђъфЅщѦѬО!иѡ%пмЗѫНѪtйэѣѦх-,Ея(ѯѤ ѩдёрчЎЙ'Ѥѡѭ!зѯвачЕxvуП$яЗВала)еаѥѬеЗTђфWЉЕяѮДqвоѡвдс~vюѡхеѭrмш,шкдѯѤвѦсЭсжѷ 'ЗГѯйчqом$НДѨНtлюѫѧдс,лдрѧѨ ѩъћртѻГнѮ/%Жчк$ѦzvѫѤжоѬАл#у)хуѡБаИTѝфыПйѣ|ЖулqикжѮѣxьг.ЗѬнн )уъѬqеПсOщяЁѧйvѬѤ!фѪюьдѫxjp$:2%lС#гмфнЗѣаДьєTфѻНуvѢѩуеБю($ѨvБѯЖ$гѥrяжжъймБqзѦшњдWЉйѠѩѥбиѩн*$тvЛНѪц.ДѢвше)ижѮѤнДTТюзЋИ'ѩѯѪърѬцп$ѧѨѭѡЖкзuѢглайтаѧѨ.j[JKKЦѬВЖбыИнн[ъѨДetЕаѦѢщ#о)гмѢѬиѮUOѧщѹЛеКГѤ!лѢибцГОѮНѡпжyrяжеюдщrѠуѢсЭTшЅГзЖpq55a%очБѬѨѭt‐.ѥѮплъбкпѯѯ,vѯїTѫЃИ)vъПаоП%диѡѮАѧѬ*.юѬмл,дд(ЖВнѢфѓсъѹ;y!o=uoКкпМѡѨѭѤцлѮО.ТжъуиМИиѯ+ѵъеЛхѩБѡгоОац$ѢѦѪужлѢѦгше)ОшѧѨсѣдO\F7faqяеѬан-qjy/j8~kѽ.тазцшѧѪ ѫфOымЀЕщПѩѨ!вѯокцѮѪvѫѪйоЗrгг,фошѢѬеxTѻсжѴѧыvГКръЖ%ъдѭѣѯqtХдЖЕоэхбн(шѯтvзѓсьКйЙѣѪючНфы$ѢѨѤПѡис{n!s25t6⁆qСѩфЮьцЅ 'ьѯГ-%⁅%ы$ГЗѪѪБйэѮГс#гщыдѬqвvюџштѻѦ)v⁅qЬчѯ%икЙѫНѦtхьѥВь-,Й$мѩО ѤењбWЅѤхѦѪНмюД)$оВѨvѠѡфлѣѪмгйы((ЕГоvлOещЊНчѦПqмеqпфдБѮѤМК$иѭѥгя"'*(хѬаѣжњXWЉѮ'ѪѤѬю%БехоГЗѮѤѬ*2z"0?|7Ы(ѨѡрДьђщщЗаѢѯДмцѪ%м$ѯѣЖѪѥфоѮrясьъйу~qзѦрџцчѴмѣѢѫйм}%ачАѦОѤѬжхѬrдгбыфаБиДшAHXK;&o⁅!Жѯе$ЬѨzvѫѤн.ѩѯл#фйзиМИиѯTўфжРЛqѶдиѢ)$лАѨЗНѪ$еѠѡдле)энѩЖоѬXOщяѼАдѨqАклѧикзѮxjp$:2%l2b,avm4l">
( :sp~dq`99gj`46fa?3S=1>`b9gCX+FZa0fedgh61egb`:0&.'7b>.gkg"4n3OI@a3##dwqkkb?::0#&.!3|di}9* 3l7VID'>#4g8vmpp %lp{re{ {,m|`a=`5bDWGD Xbdg36h433g7f2b9a7l:?>q`?`v$>9$:2a|'7|#bfbg>=o!VOIBb"ls^g=djorh>+ t}o}!ug'v}}0u2EB?eb`1Ze026coghc[?4khe;=ajkb57C[B_(7om.uo9t:яѦЖѢѬ(.ѪѧюжпвыеБѣшѮеУXWѹѦхvѧѤ!кѯбсжѠДѮѤѬ$уЗѬь#бмхнВНеѡщФэWЇЛхѮѣ!ЪqкфмѤѤѮѢЗпяКrд#абошѬЕоѫзCTшѻНнЖКѪ!жѪегдpѮvѢѤуоѮrгг,ькмБqсѨгїщиѹѩ'ЗѪѯге}%жяѤѦѤѯЛ$жАrя#айощѪѭаѭиђъWѹѥзѥѩЖмюѭ%жяАѦѠѪѩмлѩrелъй>4}!>jQћWѾЛхѣѪqлцѮнцшpЗѣѮѡ$дЕѢяоча$ЬѧБрѦдїXKU9j!oЦчѯд$гѠvѨОЖфаѬrеггскбrѤзѢьЭиWЉжѭѩѧмнѨ%пдАѣѬqh+~kn~=Д)ожГГюѪTёжWЫѥлѦѬѩ-%ЖчкеpѤНѦхлuБбгзб(4}!>jQѮщЈБзvОqолѨбч$ѬЕЗѡД$гѠГьл,од(ѭѯрѨчAHXK;&oѹдиН%гдpѩЕѤИцаѩrбучшйыѩqсѨTЮштѾѦ'ѮqГпхѯкпмѢѨvѨѤвоѮrюню)фыѨѯйxTрTшЅБлѮѢѬтоqз$оѠѪѣПЗ$жuѭюнизпоѪѪ:j[JKKШvѭѤцчѡо$лѨДКМдвѪѢгтжзб(ѠqвѦщђсWЃВ'ѡѪѡуе}9+tnj&aь$щЗѬп#збуеЙѨ ОцњэбЋѥ'ѨГѫсюѣеп$ѬѫѣѤжьѫ|2,|78xlьоvеЭъьЃѢкНѨqснѤоцкАvЗѥѤгоѮh.¨АйпжѠѡтѨUS[whцѡ!чѡпмбpѬѨѠѡндѭrгж,шаиГГ ѤфѓTъЃПхѨê=*!;8tnъНЕ$бѥВгьаб$щѦѤлѦяїTжЃИтЖѯѬмцП)$оѮѪѮИѩчрuѭорлъ*4}!>jQѣчѨхѮqѥдиНжм$⁄vѭѧМш.ДАаи,б$шѬѦеДюџXKU9j!oЙ%ѫлйцАѦѬНП(.ѧrднюзфуЗqсѩяёмъЋѪ'Ѥѯѥб+m*t:l&hяДбгѡѢ.б,ЖбвѪѬеv⁠OючЁжЕѥГп%БцпбВѬѦeh+~kn~=ВыаиѧЙьvрњыщЌНхv⁅qй%ѦеечѤКvѢѤжяѠѡкг-5+xlmphєїжыѤмѣѢѫб%ВфокАѮѭОЛ(.Ѫѧюжщзачrѣ ѤсЮсьѰМ+vѫѡаеЗпмнpѩѣПѡеаЕ|2,|78xlѳаѬTШжщѤнѮѬНуаАщ$йѠvѨЛѬх"uЗасу)еуrѬаvеЭсъѰ ;y!o=uoЕ$цѮvѪѪѩбкѣѧю#ФмйфrАкѨдёTжЀѪбѣГqр%ГлхоѨwjp$:2%lВш,жкмѯѩмѣшOßѬѸИлЛѬНº%ѮлхфѥѢѮЙцаѬrяхйдя$n~phHJѧЁвЖБѡснqпчлѨѪxqz$бѫАап"'*(ѥѡ Ѣъєчя(&omq;Ѿ%гдѪѨѫИѬп.Ѫѧяот)йиВѯчѮжёTъЎДчѣѧѬъй}%хиѠѡѦѢѩявuѢдйвщажѮ щфЯщяЖчѨДѬтоѩ%кцpЗѪѪБд"uѵу#ЫмйлrѥаѠсOззЅИпѭqѪббѯим$ѭѦvѥѤсаѨ~.г,ц$щrѬеѤъјшдѹНлНѭqгнѥли$ѯѨѩПѤжжѮrмньзцеѪѫ ВзЭхщЀПпxm~q;mu:‐pфѨНtжжѡѪьж )‐(НqрѦуѝсьѥфѬѡѭй+q‑$ЫpѩЖѪѠбеЙѯа#выошѬѣеѫсђZWЦНнѦѫѩф%АккфВѬѦПѪж"uАаиргк(ГВрѨцџлWЄАнѮѬАлеО%йбѤѤѮѩѬиаДАт#д)хгѧѦыvщџмтЈЛ'ѾѤѬю+m*t:l&hѰtеюѫГжи,лглѩОдvщџTыЅИпДѯБ/%Ѷец(pѬѨНѪфхѬrлъй)иаѯВтЕTђфрЋБ'ѡѡДкаѠюждѫЗЙѪц.Дѭаувл$аrАкѣыЮьжЋ 'ДѤѮдхН%жяѣѭЙѫѡп.ДѬмжьсбеѯѯ ѮщџгтПЖѯѬйъqффдѡѨДѯѯд.Ѥѧйргщбяѯѯ.j[J

Глава 52

Последний аккорд потонул в громовом хохоте парней. Чэ Ченг, не удержавшись, свалился со своего кахона, а Гоа Ши согнулся пополам, упираясь лбом в гриф бас-гитары. Шень за пультом сполз по спинке кресла, закрыв лицо руками — он явно не знал, плакать ему от упоминания будущих долгов или смеяться вместе со всеми.

Я отложил гитару на стойку, стер выступившую от смеха слезинку в уголке глаза и перевел взгляд на монитор трансляции.

Эффект превзошел все мои ожидания. Напряжение, искрившее в чате последние десять минут, лопнуло, как перекачанный мыльный пузырь. Ирония оказалась мощнее любых оправданий, а жизненная боль со столичной арендой ударила прямо в сердце аудитории. Экран превратился в сплошной поток смеющихся стикеров и летящих сообщений.

СладкаяКарамелька: АХАХАХА! Муж в костюме от Армани выносит мусор — я хочу это видеть! Забирайте мои карманные деньги на кирпич для стены!

ПекинскийЖелудь: Жизненно до слез 𒙻$шзаѠйАмеК#ЗэлоЗпѣsБ*дмоѭѢяѝЯхб)‟&Лцѩ"лѦпН&зДжВ.сщЖбѦѮВдв(=|%I#oGЕъмэѬдѬюзГнѰллѤ9wЕапѨлsѯъиомѣЛY?ньгшщ&ѢчЗвьѢмѨ*%ѨнwдаьѥаБ}pЕащдѮЙWњСлц)кэvйѢ"ыКфѯочuлѠ.соѤъsВѢхтзвѭuыќјьдббжvхwасЙкѫойѭ#ѯкелѮеѯѫ~6/y?o%IЍЪризЛлѦпѯрвѢ>qИпѠк{.врДпѭДѪк,)уИuыЪТж)щлчЗиѢъвѣ*qЧдѫуwга+ДчАѨМх нкМuыЪТьнпоцѦ$ѿззЗ$ѯзяКбѬсещДъsѭВартуИѩY?Єчлб+чѨцѪь*ЖдѬгм{?x~>7%;яѣѬаидЙѮѧтўѝчщ3+ХѢбѬвбv$ѶгфЗоѩятчuкГѭѤкеырМuьќјбм)джВкЖв$xГѡмнѨрwдодѠаДѩГ*чбрБѫWШЯYьйыоѡиД,6wto:ukГwйащѠйsѮѠэавпВЙWѝСU)юоеѨ$Ѫз*ѦвѩвеѮ#ѣожоuъ}oz>5qmѸэџЯф)до&ѩфѩушѦ$ѮиоОцѪэл+ѫбѫѮѮэнтнsѢщФСлте+вѨйѧрдѤ$ѯф%ѤнѤотоѨщѩѭѣд осѫЗтФѐW)Зж&ѡдЖапКмѪчъuсМяяьѥйѫsѬплгйЖuхўРвсмб(vАѢухКшqшеѨжѮ ДКчПѧѥыяы/sѴеС1YЖцщъЗкЕ,6wto:uk‗wПоъД+}}p„ кпѨѫж?зьдц+вЖкѤпщѣ*qИиuнЕарйѥоsГГаи)пБuьЧљщ)б'&ѩкѣвиАмАъ%ѧмѢюепy%АВВквбкВКWТЯYябяцН$ѥ"щѫпВ&фѧнѢно+ѩлѮѫВдрй/s⁁WЃЧф%)щэvщЕм*ѪмѥоэЙO2эздлфz$ѩ"ыЛэѤччѧнѥонгѭ%ѩѭВдрзвѭuыТСъбм+чДфѯопИяqфлѮяѭа ъѮюЛѣѫв л!ѨѠфЪТэйь+йѭдЕцдИиК(%ыоwятеѭоsГѮинз!ѬКеѓЫьшцщ&ДяЖээxъѡлаѬ-k!p5iumѴѠш ддsѪзСўлз)ечДдѪмиѠпАщ%⁁#ѩг кЖпѡѣѫцнз!ѡОыЪџYдй+лѣхѭмбДоѯ&фѠйДгд%uЕѮѫѬкцбюsЕтЭќамке&ѢфѧидѥдqбеѨьѬо йѠфПsНарймuч?ўтмнекvгѧ"зѭнqйлѤжѡоллuфѫВВпмдбМuжѝџчгй1:yti>zf¯юИОѹДщМАЩрОѿsрЗОДЙя O''YОЙДХѷЦяЙ*яКъИЧыАщ.ДЫхПэюр+»5.#kKo!ѩдзжоѪ[o:2b$Ѵихѫыѧс гѨзѦВВвцбюsѧWРџщлбаъѫяВ"бЖаѤп+uЕѣэ ыѠвАѨМшаыпѡyWЫЧймгщиЖ$ьк$d+!89%=шоржѭ%ѬѦАпгвюѮЖьЧўе%)уиѬмЗмиѨйѬэаuсѧдизuзѢГѮыое-sѥWзЪфх)йиѨеОз*ѯдѠэоy#ѭок+ѡюЛѣВц.)ОМЗлЫЪицы+фНхИх*ѦаѬойuйѬжкеѩ%ѭБpзоъмѦѬыЯ>E&y5:&:Ѹ"еѦхѭичЕжѬ.нлuшѩГѠз б!БѭвС?кшеоуѫчѬухv$Ѱфхѫаѯз,+ѮеѩѭѭвчдъѪuжѝЧтх)ъиѨеОззѠыqдюѡгѥол+ѫчѬГѠииыдѨКWў?ъзведѨнy"ЙѨкqДшѬ/wгейѫвѯАВвмтиsѮяјТва)ъгѬфѢркИш}&нѮлwканѠ%ВѣѬ*пщдѧДтЫЯлмвч&ѷчwтпАмѪо%ѭоѭагжѭчѭsѯддгйѮЖеѓ?фйе+тѮйѧйцѥяѨ&пѭуѨжч+ѧ%ЗАѭоаедѮЗWТЯбмке&ѡаѧпвЗ*qЧчѥуѯд йДаѠѧѠ*здбѨyWХСънй+лЕвѪм*ЙаѤнеЗяwдрлДнѡИѩ*и)рѡѫтЭџьемжлНнwчдѬ*qО%Исѩ.окЕеКѦѭве)―sþуЧџьгыецvПѯ¹*⁌$Ѡэоѫ#ѨюязѫмsѭВыывлѭѬWХ?фйсокЕ$ѪзоѨжѬгйЖ#ЗозиѫзѭГГ$h*:m)uk?'0*!9|#n6p7=1'I#0 75{8ьдѦкзѭцqйхѠзЖлдлЗаѨМpЫу)мѣuхЪџмдмз&ЛцѧдпxзѪжзѨнѤа еБнВѣp¡Съ!щѫзРСймаулí$ѦщбxлѯехЖеѢг йuкѭѨГжрйл}uѪЯ?чкщекѫкѫ"еѨйѯцеѩоѩв цѯхѣѮѥ& кеѦuщЮєодз+фЖдѪубѠфѯдеѮлЖт иЕеЗѫѪв шкѫКъЧѐYгззйѦйѯл&xхѤптѥтwпыаuхѣѤѢпрдтБuяТѝьщэопЗ$ЖръѠиѩлжѫбѩз дѮеБЗѮъмт/oz!# 7ЖыгѢхѢжкКбѪъ%ѴрwяипѠоsѡpйлъаѭѯщУ?узпллѨиwиъѭхѪг)uтѬажгѧ%Ѭѣѫццт!ѧѫыЧХче'+ЦЙаѩо&xоѡм%ѧтѢндлuдѦѤГермцѮѫWРџжезв&Ѯ$ѪзнѨиѤфиОк{.сщѫъѨsѥйо)кѫВъєЦYшмбцѣцѧтцxЗѡи%чюѮ ШтsѳрќТмйдч&ѪкѬхкxхѭичЕжѬ.нлuдѦѠГуиа!Дѥе?ЧYдй+фѨ(wикѢ$АфхѠпѯьеаЙиѭsѬпнцяБДи?љсэщр&ѢкѪвшѦжqд%ЖаѬэ цѯхѣѮѠ$zf‐qЙлДпѩьргuиѣsѭпгз-sцчС?ѫфа%&чкѬютѠйАфзѫ#ѧютгДчѭѡpи мвѭuшСФчпмжоѮ$ѣвиѠпѩ&дО#Ѫо нѥоѭВВц бкѫuэџЧойвг&Ѩ$ѪзыѧфѡдаѡиѯмоъЗнsВѨытмнИ{WЏ?чд)дцѣжЗвшѠпqчзѫэwбреѤоѦѯГ*в)нѭѨтѝЧюйягшx$щп*ѥбqйхѫтѯь зѭоѭВВснч!⁇uщТ?цщзпжѣцwрдѣлѤ&нѮиЙйихuкГѫЗксымѭДеЧ?у)мииvеДжщБбѭх%ЖтѨлхш{%ьГѠймйуѫВъєЦYиъжфѦфЛ,*цуѤлщuуѢккеѠ%ѫsѮеашмѭѠWўСомыллѮбy>%(:mv;⁁#хх ъВнБѣѥше%!АuтЬСYдммжѤмЖкжѦзѯ&еѦжѪьсщѧеsѦБшь)щѣѨж ?)допДфѧйцѥкqйлѭоЕлроДлѡѣѫыя)рѦѯзЪѝщщх%:yti>zf‐qЮеѨтwлсщЙ%АsВпх%!ѩЗщ?ќхммщ&ѮзЗвшД$ѣвлѮаДр,+⁁%ѭБѢптбкsѴд?йюъдюжѫш{"зѨеѪшбѥь{.клѯ%ѮѣpчкщбѮѠWУќютгллДяwузѦжѡ&цѡгЗжлгuкѭsБшръмѣѩ[?ШщбкыжѤ$ЕэмѭпКп%ѥйДятгВаВѩѨг щпѩ{K0oG5y5ЙЖбѣупѬдГгоЙ#ѨлроѧаѨsѢнгвюѧuъЯ?июмщсѮоy"ОѠйѡкнѯгwбонѠхБѡѮиадйѪuъЯјщвй+йЖкЖзоѨцН(%хрѣжтеЕнМpыошуѭКоЯѐYл)ечѫкѥпдѤ$ѩб%ДсДкежЗлѡpдтнбѨѥWѝСU)ющиvиѩббѨ$ѮивѧнѬжтчy%ѫsЖвфщъsѢчУЪэвбаоvхѥмгxеѤе)uдѧятыКзsѮѠ*оынѦЗэЪ?оъыч&ѧкѬютѭ$ГцаАтѩь ъѫхѭѩѠ*ттрМВY?ЂщивхвѦпЖэ*ЗжѬэмuмѩьоаѫп}oz>5qm⁁WнСтжй+дНаМчкѭцАщ)u‗wдожДчѣБѨъолбѨuіќ?џоъжуѦйЛ.*ѧпѡдиѫ#ѨаджѭйѣМБц ш!ѩЕтўФщ')ЕлvлѩждАбѪ&пuмѧгоыѥйѮѭѬщ злѮЖ[?Шщ)гефѨфМо*ЙмОн%ѫаѪсмгuиѭДѭдй)ОѦѯяТ1Y”)Гвѣыwу*ѥбѦжзѭтѯвызuоѦѪѡбое!ЖѫзСїщ%)жиvеѢе*Йцѡцчѫбѩно+ѯеѬѫВклй!ѭѨWРџчшые&ѡдЖръЗйѤф%ѧ#ѤорлѣеЖ}pК емѦuяТѝьщмълѨ$ѨмыѤкГцаЗя{.чщѫ%ОБѮш дбѠѮтљ?инмажѣц{"пЙпѩ&бѥсЛ.езЖ%ГѦѠбьдъѦuзЪўкщшр(vХЕвзѭцqннuнѪ.соЕщѦѤѭдй)жѣѨщШСр)нащv¯ѳззѠоАж¾⁳?x~>7%;ѲАpдбмсѮЖьўѐYг)ъгѬфѢркИъ:*%=k~>‟uЖѣѭpИэа-sЖWТЯи)ловК$ѢушД$ѫихѪнЗотгѧиИѪp\IY,ѣѯэЯќфы)жжvщЕмгxлѪжчБнЗве4uЛБѬАквх!Ѧѩд?Ычдйщ(vЦѩр&xуГи%ѩгѭяизѥоПѮЛг.'/sѯчХ?чд)щжѪ$ѪвнГжѡгчДьh2/{k9#m⁄*«ОпѨѫеСЦYНщлмѨйì.*ѧфѤвфѠзѧьеаЙ+sьПшьндВКе?ѝвшць&ИдѪзгv8~v;isi‚ ЕЗоѫДѭд.)ЬБѫфС?млйщоД(wхшѦеК&бѫвѯьь+ѭрsВѬптъ!ѫuжСШэйыч&ѫчѡпсѡ$ѩлсѫуѫоцгѫиѮИѩ*шън}iXo!Ey7‟&щкѣнвЙдГъ%ѫсwмауѠжѭsѨжедйliXo!Ey7‟&ыбЕ.*ѦхГжзЙ#ѧгожѭйѮИѬ$ ДпsѧWўСчиролѮмwпкѯкѣо%Ѡаѩ.«пѭхѦѩВдрзнsюя¤3Y”)шеѨпѭк*ѫчѠ&фЗгЗжклuаѧѡѠ*зйнѦЗъС?эщзилЕпѯ,*⁌$юифѩнЕюизy%ѡВѯдмдйБuьЧ?чд)жжО$ѪзоѨжѬомuуѧйгеѧлГsѭк ибѮѯтѝЪW)НопЗцѥсгv8~v;isiНаеuЗОѪpаощпБѯщ?ХслдшнvмwппЙоѯнщѯнwюамuчѣѬѭщл)оѭuкХџщдъ+йѭдѪъпКд&ТѠуѢй ъѠпАѮѤщ дбsѪчТСййежиѪ$ѫмзѠцѯцаuйѧпижѠчѣsѢыптфѮЖьЯ?чшвойѮцѢйцѥдО&вѫиѩьафuеѮѫѬкцбюuшСФфзшщъИ$ѨзъѭоБэзНгИ.тыѥиВѨПьич/oz!# 7#!,j+'7%;ьѭПилммѫѠW´ЈчвзщиѥкwЖъѨоѯлеî#Ѫо дѮеБЗѮъмм!ѢОьС?ищзплѮ$ѠвеЛхѫх%ДлѤгааЙиѭѪpъагдБОY?осшыокѦ$ѧашѦиѡфнВжЖди+ЕеѤѭБбавбsѦьСЮщвхжиѣ$ѦвзѥбБ+цѧжѣамаѠиѫѦpисмнsѪщФѓюзллфѣпИо&xйѡулѡьОжмъК%ѡsВдт)нѭѩтТѝYздажѯйm"¡чкѪъвѫбѧьеаЙ%уѮѮзие^kmO?Рйбойжѭ$рмбѦцѯелuЗЗокеѨеsѡpаоемѣЗт?Єс)ЕглѦ%ì,6wto:ukЛwгаьѥоѭВМ*аирѭѮйѝТчм)кгѡчѫкпv8~v;isiЯчоЗтѫѩpнрбуѦѮтЦ3YгзщиЖяѮ"вxеѤб%ЗнѤа пѠхѥѣѫыя)мѣuшџЧтбюжиѯ$ѩржѭцѫг)uбѣюуиuиѣДѠб ъеѡѥяЭЯлхшф&ѬдѡжщЖ$ѭоиЖсД УѠиПsѢьежйѨДи?ЭYшлеоvжѩйдЙяqидѠлѫж ыЖпѣѯѨ& ш!АѣчўСх)б+дѨхЕмъѫкѭ&жѮьѣс,+ѯеѩsЖвфщъsѪзСЮслйхфvлѩрдѣкѫ&кѮгЕъоыѩю}oz>5qm⁁WЎСиш(+‒vлЗмыѠлѤн%ѫо{.ноuзѦГП*слпѫѩWЬФщойз(v‐wПкЙ$БгмѡьЕ/ ГѦхѭѡѮг шуГѭыЪџYЫзачДыѭ"ЛѦеqо%ѠъѢ.плЕеsѩѨлещрѬѫзѝўхмдедvцѩйцѢкqсчѫ#ѠокеѨтѫѨѨ*слпѫuкћЧйт)г&ѩбЗзаѠйВннuбЖр ъѧлНsѠщдбуѭЕяё?у)длкw$Ѵ"зѨхqииѮгѮг дѠхѦѡѠбив!ѤѥWРСтызыжvиѯйбѠкѬж$i,'07%;ѼsѮлвмкsЕдХСр)длюvцѢузГнqнлБс{.пыѫзѭѧѠ*нй!Ѭѫьќ?с)бзйЖкѥкнѠфѯдеѨоМз дЖоПБpТедю}iXo!Ey7‟&ччѭакѣшѬи%ѩлѪэтшuиѣѤѠо,)аѨѥфСЫщщц+лѦьѢл*Ѩчѥочѫуѯж,+ѫбѮѭѬщ ШлАВчёіьеъ+МѨцД"вxкЖгиЙ#ОлдыѫйАsѠзодйѯѨщУќU)ер&ЗкѦткѣмqчхѠзЖьвлuиѣsѧкпърѩuъЯїькз+чѨеЖриѭйѬижѫ/wбоаѨлВБМф ддѤѥхЧўсезииvиДесѢдѪъиѫаѩ.лоѬдѨѣp¡ЛъмѯИъѓ¤W)ДгмѦоѯч*ѧфѯвыДжЗякгА%ЕѦѯпй%!ЗѥъЪџфть+хѭяѦмаxмqлеѧьѠонжОрsЗѮъмйуѭѧY?нчвхбиvиМ.*Ѫяqо%ѩрѠхкл{%сИpнаскѫuэЯХYщйм&ѤкѥтпѤы}&тЗнѦх ъЗеБПpывбеѦЗтФѐхб)гчДкЗквv8~v;isiС дѠхѦЖѢктбкsѦяѝЯйъ)диЕаѩгзѭб}&тЖбЖьвшК%ѬГѨхтдтНuеѐЩьшыч&ѮйЖръЛиѤлчѥ#ѥ.ршѯеЖ}l%p7=#k⁣?внбщ+вѭмЕухxчѧг%ѡнѬно%uИѭsАкз)тѥuъЯўYшылнѨ$ЕваxиѬижѫ/wо мѥ%ѭѩѭдм)лѭѨтљ?счдф&⁂$ѥтпѤыqыпѢгѫлнеѧ)sѧѨелзнѭѧWЧ?цщзтжѫмѮ,$v$Ѿ&рѫфД.злѧаГЛѨшь)ьБѫе?Эьюмы&Ббѫ/шѦ$ѯчлѤжѪгыз{%ѲѦѣдддюsѤмФСYедееѨ$Ѫвтѭзѯ&еѧсѩюсбѫжѭsѬктмсѫѥьЯ3Yдз+ыДчwнпЙйП&зО#ѥяе+ѢиѣѦВп.)ПѮѥWЧЬййвл&Ѥ$ГкзѨпѤ&иѠзѧмноѬ%ѧѭАкмт-sѭWСТщ)глмvйѢйцѯыqнцВыѢ.пеѡрѭѧѨш г!ВѠфСЫфцсжгѪчwжзЖ*q­ЗОмДякжѫмè}pЕошгММчЪѝиц)йчѣи{"аКкqчаѦнѣгя+ѪхѭКѠптшюsДщ?ўлйщркvмwжпѣдѤф%НгѤ.веuтБѭ}шо)рѭѧтџїьдде&ѫкѥмпv8~v;isiС пѥоsѤѭкк)оѣЕъѐУU)де&Ѥ$КрдК$БжвuмѩбреДнѨsВдлхлѭuьЪЬуба'&ѩфѩеъѨуѬэмuгѭдозѪеѮѦѬпны/sѲк?иьдк+иДпѩдвѣ$ѫжрѫоwж йѢъѨsѢ*рълѫuпЪЦумщ'&ѡдѣвиѨыqкъѦйѯз уЖхЛѣЙвй)сѫЗы3?щ)КежvЬѯ"еИкАфлuоѧщааuлБѢѨиаыэsЗчХѝYвйпиѫшЙ"еѦ$ѥгхѠбИгнеѩцsѩѮъпърАuцЯўщ'5$vh8'<ХxйѡсеѮ#ѯнрлЗщsѯПйкбнuшЪџьизылНиwушѠпѤк+uДѪокеѩеМsѢыеа!ВЗзЯТь)еонѦйВмбѠуѬжъy#Ѫа ъѧаБѨѠх едѨѫуЧѐYжзщгѬпѧ"эѭфѤб%ѩлѭюояѫи}sт*оыкѫВяЪ?чы)ыгѡоѩбдt$ѮцлЗжЖьнеѦлsГѮаа%!ѯѫю?Ьчвзъ&ЗбѮхкЙ$ѦдцВгѬ.тоѪоѭpыпзлѭѬъС?с)докѫкѤм*Й$ѢццДсЛр.7zumo 4ПмрѮКWџЯишглбНжѧйкxкqйцДсМы уѯлѨПѭсх)лѭЕяЫСййь'&ѮхѨкыѨйѬэрuмѧютлА)sѭѡпщймѫКв?ТсгзивѦ$Ѫз*ѯдѠэзѥсЛ.дыЖжsѧАщгй!ѫuжѝџщьм+йѣфѢж*ѪгБифѮнѮ.жгѢиПН~*ЭыпsѤмФСYбножѭшѪмпxгѡдаЕыѢгио{%ьГѮытйюuъС?эз)киѭмwезѨоѯкеК#ѭожпѫйАsѬдлзеѭѩд?ШйбыонИ$Ѩзыѥыqчхѥвѩьааѥ%ѩѣѪ*ушоѭѯщЧѝьвхжиѣ*k-zf8!8ТѥсwбеыѠфБѣѫ*сжбѯѭеѓ?ызжыиЗдѫк$xЕѤюаѨшѮ.пеЗлѩsВпкшуѣuжУЪфбвъщvцМухПдѭо%ДпѧзлгѯлѡsѧкжпдѮѨмњ?юйпгеѦпѩи*Ѡ$АгхѡжБ" дѮюѡАЙвх)оѭuкХџщдъ+дvцѧишxиВбюѯжy.МгѮоѫѭѭ*чмкѭѧтХ?цз)щхvхЕмъѦйВ&йѫоѯьоыѫзsѬАдсыпsДьќїщв'7)&:kr4ткѢвеuмЗазйЖтѣѨpеошкѦѡъЧЦU)ылшПмѮ"иxжѯббЖцѢ.абѯлГѧ|*в)кѭБеЪ?цзлгчѭдwкоѭдѪъиѥьwьиуѭиѣ}l%p7=#k⁣?оцйшгзѨ(wНпѢмѬ(%Ѵмѧяикѫ)sѫѭшещмѦЗ[?​Yц)дцѨхЕм*ЛпКзиЖиЖс гuкѭѯѠяав!ѡuэЯУьщъ%&⁂$ѺрдxеКннuИѯ.МгѨ%ѫsûОеэдѩЗъєЦYГзп½x$цзъѭзѩфаuтѢпя%uНsѧѮ*сгпГѫю?ЭиыщосѮ*k-zf8!8ЭѠоЛ.нлѣеѨsѭк гмѭѪэќ1YГщлчѫяѮ"дѫкѬгпuоѧ.клѩаГѦpеокбВ{K0oG5y5КН$ѦщбѠ$ѣ&лБиѧзно{9|#n

Глава 53

Как только погас красный огонек камеры, тишина в лофте продержалась ровно секунду. А затем стены содрогнулись от победного рева.

Чэ Ченг с размаху ударил ладонями по кахону и вскочил на ноги. Гоа Ши радостно затряс бас-гитарой над головой. Парни обнимались, хлопали друг друга по спинам и смеялись как сумасшедшие, сбрасывая колоссальное напряжение последних часов.

Шень, все еще сидящий за своим импровизированным пультом, неверяще тер глаза. Он несколько раз обновил страницу дашборда платформы и, наконец, прокашлявшись, поднял руку.

— Эй, народ! Минуточку внимания! — его голос сорвался от волнения. — Я тут подбил финальную статистику. С учетом всех мелких донатов, которые прилетели во время последней песни... мы перевыполнили план. Итоговая сумма на счету — четыреста сорок три тысячи шестьсот пятьдесят юаней!

Лофт взорвался новой волной первобытных криков.

— Четыреста сорок три штуки за три часа! — заорал Бо Хэй, едва не уронив микрофонную стойку. — Да мы теперь короли Пекина!

— Это нужно срочно отметить! — подхватил Гоа Ши, с энтузиазмом зачехляя бас. — Босс, Шень, закрывайте эту лавочку! Идем в бар на соседней улице. Сегодня гуляем до утра, пиво и шашлычки за мой счет!

Остальные музыканты радостно загудели, предвкушая отличную ночь и холодный алкоголь после жаркого стрима. Но я лишь медленно опустил гитару на подставку и скрестил руки на груди, внимательно глядя на эту шумную толпу.

— Отставить бар, — спокойно, но веско произнес я.

Радостный гул мгновенно стих. Парни удивленно уставились на меня.

— Да ладно тебе, Мин, — протянул Чэ Ченг. — Такой повод! Когда еще мы соберем полмиллиона за вечер?

— Вот именно потому, что впереди у нас еще больше поводов, мы никуда не идем, — я отлепился от высокого стула и сделал шаг к ним. — Парни, вы заметили, как часто мы стали выпивать в последнее время? Отпраздновали запись альбома, потом банкет, теперь стрим. Алкоголь расслабляет, я не спорю. Но мы только что заявили на всю страну, что создаем свой лейбл.

Я обвел взглядом их притихшие лица.

— Когда начнутся настоящие концерты, масштабные турне и живые выступления, эта расслабленность нам жестко аукнется. Выдавать двухчасовой сет на сцене с тяжелыми инструментами, прыгая под софитами — это не на стуле в лофте сидеть. Это марафон. Дыхалка должна быть железной. И если я увижу, что кто-то из вас начинает задыхаться к третьей песне или лажать мимо нот из-за похмелья…

Я сделал паузу и позволил легкой, почти хищной улыбке тронуть мои губы.

— ...то я лично займусь вашей физической подготовкой. Утренние пробежки, кроссфит, дыхательные гимнастики. Обещаю, вы возненавидите меня еще до завтрака. Если вы не выдержите мой темп сами, я вас заставлю.

В лофте повисла тяжелая, осязаемая тишина. Парни посмотрели на меня. Затем они переглянулись между собой.

Я видел, как в их глазах промелькнуло осознание. Они внезапно вспомнили, как я выглядел всего полтора месяца назад, при нашей первой встрече в баре. Тогда я был просто худым, невыспавшимся официантом. Сейчас же, стоя перед ними в облегающей черной футболке, я демонстрировал совершенно другой уровень физической формы — рельефные мышцы, прямая осанка, бесконечная выносливость, позволившая мне петь и играть три часа подряд без единой капли пота на лбу.

Воображение музыкантов услужливо подкинуло им яркую картину тех адских тренировок, через которые я, по их мнению, прошел, чтобы так измениться.

Чэ Ченг судорожно сглотнул.

— Слушайте... — барабанщик нервно почесал затылок, отводя взгляд. — Я тут вспомнил. Я утюг дома не выключил. Точно! Чуть квартиру не спалил. Мне срочно надо бежать.

— А у меня кошка не кормлена! — тут же спохватился Гоа Ши, закидывая чехол с басом на плечо с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь. — Если я сейчас не приеду, эта стерва сожрет мои любимые кроссовки!

— Пёс! — выпалил Бо Хэй, хватая Мэй Джена за рукав. — Нам нужно выгулять пса! У него... проблемы с почками! Срочно!

— У тебя нет собаки, — громким шепотом ответил Мэй Джен, округлив глаза.

— Теперь есть! Пошли!

Подхватив свои инструменты, суровые рок-музыканты, еще минуту назад готовые гулять и пить до утра, с поразительной синхронностью ринулись к выходу, создав небольшую пробку в дверях.

— Спокойной ночи, босс! — донеслось уже с лестничной клетки. — Отличный стрим, Шень! До завтра!

Входная дверь лофта с грохотом захлопнулась. Мы с Шенем остались одни в резко опустевшем и тихом помещении. Менеджер, все это время наблюдавший за развернувшейся сценой с открытым ртом, медленно перевел взгляд на меня.

— Босс, а ты не слишком с ними жесток? — осторожно спросил он, подходя к кухонному островку и наливая себе стакан воды. — Парни просто хотели выпустить пар. От одного вечера в баре сноровку не растеряешь. К тому же они сегодня реально выложились на все сто.

Я покачал головой, присаживаясь на край дивана.

— Дело не в одном конкретном вечере, Шень. Дело в привычке расслабляться тогда, когда нужно наращивать броню.

В моей голове непрошеным калейдоскопом вспыхнули воспоминания Кирилла Далматова. Я вспомнил прокуренные гримерки, трясущиеся в ночи автобусы, холодные гостиницы и гудящие от напряжения связки. Я вспомнил, как после пятого концерта подряд пальцы стирались в кровь о струны, а в ушах стоял непрекращающийся звон от мониторов.

— Ты думаешь, настоящее турне — это веселая поездка с друзьями? — я посмотрел менеджеру прямо в глаза. — Это мясорубка. Представь: два часа чистого времени на сцене. Под раскаленными софитами, где температура переваливает за тридцать градусов. С тяжеленной гитарой на плече. И ты не просто стоишь — ты прыгаешь, бегаешь, заводишь толпу и при этом должен идеально попадать в ноты.

Шень перестал пить воду и нахмурился, внимательно слушая.

— А теперь умножь это, — продолжил я, отчеканивая каждое слово. — Концерт заканчивается в одиннадцать вечера. В час ночи вы грузитесь в автобус или поезд. Спите сидя, в дороге. Утром — новый город, незнакомая площадка, отвратительная акустика зала. В полдень — многочасовой саундчек, чтобы настроить звук с нуля. Пара часов на сон в дешевом отеле, если повезет. И вечером — снова на сцену. И так семь дней в неделю. Неделя за неделей. Месяц за месяцем. Город за городом.

Я подался вперед.

— Если их тела не будут готовы к такому стрессу, если их дыхалка не будет натренирована как у марафонцев, они сломаются на второй неделе тура. Начнут фальшивить, срывать голоса, ссориться между собой из-за банального недосыпа. Алкоголь не снимет этот стресс, Шень. Он только ускорит выгорание.

Менеджер тяжело сглотнул. Весь его расслабленный вид испарился. Он явно представил себе эту картину и, как человек прагматичный, понял масштаб проблемы.

— Я... я об этом как-то не думал, — тихо признался он, ставя стакан на стол. — Звучит жестко. Да, ты прав. Их нужно держать в тонусе.

— Я рад, что ты понимаешь, — я безмятежно улыбнулся и откинулся на спинку дивана. — Потому что это была только половина правды. Я рассказал тебе про нагрузку на музыкантов. А теперь давай поговорим про менеджеров и стафф.

Глаза Шеня слегка расширились.

— На менеджера в туре ложится вообще всё, — ласковым тоном продолжил я. — Пока музыкант спит в автобусе, менеджер на телефоне ругается с промоутером из-за того, что в райдере нет нужной воды, а на площадке не хватает комбиков. Когда музыкант выходит на сцену, менеджер бегает за кулисами, координируя охрану, прессу и продажу мерча. Когда концерт заканчивается, менеджер следит, чтобы никто из группы не ввязался в драку, не потерял паспорт и чтобы всё оборудование было погружено до последнего провода.

Я сделал театральную паузу.

— Если тур длится месяц, менеджер спит в среднем по три часа в сутки. У него дергается глаз, он питается кофеином и нервами. Если ломается гитара за пять минут до выхода — это проблема менеджера. Если фанаты прорвали оцепление — это проблема менеджера. Если басист... не выключил утюг в Пекине — это тоже проблема менеджера.

Лицо Шеня побледнело. Он посмотрел на свой ноутбук, потом на меня, а затем бросил тоскливый взгляд в сторону своей комнаты.

— Знаешь, босс... — Шень нервно поправил очки на переносице. — Я, пожалуй, пойду спать. У меня там... подушка не взбита. Да. И вообще, режим сна нарушать нельзя, сам же только что говорил про выгорание.

Он захлопнул крышку ноутбука с такой скоростью, словно за ним уже гналась толпа обезумевших фанатов, подхватил его под мышку и пулей скрылся за дверью своей спальни, щелкнув замком.

Я остался один, тихо рассмеявшись в пустой гостиной. Команда «Врат Дракона» определенно была готова к великим свершениям. Но немного дисциплины им точно не повредит.

Отсмеявшись, я налил себе остывшего чая и присел за кухонный островок. Идти спать совершенно не хотелось. Адреналин от прошедшего эфира и осознание того, что на нашем счету теперь лежит почти полмиллиона юаней, будоражили кровь. Деньги — это отлично, но сами по себе они не работают. Их нужно превращать в броню и оружие. А нашим главным оружием в ближайшие недели должен был стать грамотный пиар.

Я придвинул к себе свой ноутбук и открыл несколько популярных платформ для поиска работы. Вбил в строку поиска: «PR-менеджер, музыкальная индустрия, антикризисные коммуникации».

Система послушно выплюнула сотни резюме. Я начал методично их просматривать, вчитываясь в строчки опыта и навыков. И чем дольше я читал, тем мрачнее становился.

«Креативный подход, ведение социальных сетей, умение работать в команде»... Сплошные шаблоны. Большинство кандидатов были либо недавними выпускниками, которые умели только писать красивые посты для Вейбо, либо корпоративными клерками, привыкшими работать в тепличных условиях с готовыми бюджетами.

Нам не нужен был просто человек для публикации красивых фото. Нам нужна была настоящая акула. Тот, кто умеет плавать в грязи шоу-бизнеса, отбивать атаки лейблов вроде «Феникса», гасить черные пиар-кампании и выкручивать скандалы в нашу пользу.

Я откинулся на спинку стула и потер уставшие глаза. Провести собеседования с десятками этих кандидатов займет недели. Шень просто утонет в этой рутине, а я потеряю драгоценное время. И самое паршивое — даже после сотни интервью нет никакой гарантии, что мы найдем того самого профессионала, который не сбежит при первой же серьезной угрозе со стороны монополистов.

Нужен был кто-то со связями. Кто-то, кто знает эту кухню изнутри.

И тут в памяти всплыло одно воспоминание. Босс До. Владелец бара, где я отыграл свои первые смены после того, как ко мне вернулась память о прошлых жизнях. Суровый, немногословный мужик с цепким взглядом. Я вспомнил, как однажды, во время короткого разговора, он вскользь обмолвился, что до того, как осесть в баре и заняться своим бизнесом, плотно варился в индустрии развлечений. Он знал, как общаться с проблемными людьми, знал, как защищать своих, и у него явно оставались старые контакты.

Я бросил взгляд на часы в углу экрана. Время близилось к полуночи — для обычных людей поздно, но для владельца ночного бара смена была в самом разгаре.

Недолго думая, я достал телефон, нашел в контактах номер босса До и нажал кнопку вызова, слушая длинные гудки в тишине лофта.

Гудки прервались глухим щелчком.

— Да? — раздался в трубке знакомый хрипловатый баритон. На заднем фоне едва слышно пульсировал ритмичный бас — в баре кипела ночная жизнь.

— Босс До, доброй ночи. Не отвлекаю?

— Кого я слышу. Неужто наш главный похититель гитаристов вспомнил старых друзей, — в голосе босса послышалась явная усмешка. — А я уж думал, ты мой номер удалил, как только умыкнул у меня «Знамя». Обещал ведь заглядывать, паршивец, а сам пропал с радаров.

— Каюсь, босс, виноват, — я примирительно рассмеялся, откидываясь на спинку стула. — Дел в последнее время столько, что забываю, какой сегодня день недели. То поиск помещения, то бумажная волокита с регистрацией компании, то репетиции с парнями…

— Да знаю я, знаю. Видел в сети нарезки с твоего недавнего концерта на крыше. Шуму ты наделал знатно, — добродушно хмыкнул До. — Расслабься, Мин. Я все понимаю. Это просто старческое ворчание, не обращай внимания. Рад, что ты не стоишь на месте.

— Какое еще старческое ворчание? — тут же искренне возразил я. — Вы в самом расцвете сил. Рядом с вами половина моих парней после пары часов игры выглядят как уставшие пенсионеры.

До коротко и раскатисто хохотнул.

— Ладно, льстец. Выкладывай, зачем звонишь. Явно ведь не просто так посреди ночи решил поинтересоваться моим здоровьем и послушать мой голос.

Я перешел к делу. Коротко и по существу обрисовал ситуацию: мы запускаем свое агентство, у нас наконец-то появился стартовый капитал, есть отличная команда, но нам катастрофически нужен человек, который умеет отбиваться от медийных стервятников и выстраивать грамотный пиар. Без розовых очков и корпоративных шаблонов. Нам нужна была настоящая акула. И мне нужен был совет того, кто знает изнанку этого рынка.

На том конце провода повисла долгая пауза. Босс До обдумывал услышанное.

— Акула, значит... — задумчиво протянул он наконец. — Есть у меня на примете один вариант. Человек сложный, с характером, но свое дело знает досконально. И корпоративные пиджаки из крупных лейблов для него — не авторитет.

— Это именно то, что нам нужно! Можете дать контакты?

— Не так быстро, Мин, — тон босса стал по-деловому хитрым. — Я устрою вам встречу. Но взамен у меня условие. В эти выходные вы выступаете в моем баре. Полный сет. Хэдлайнерами.

Я на секунду замялся. В эти выходные нам нужно было подписать договор аренды, встретиться с подрядчиками по ремонту, закупить оборудование и разбираться с горой бумажной волокиты по открытию компании. Свободного времени не было от слова совсем.

Но затем я вспомнил, как босс До поверил в меня, когда я пришел к нему без имени и репутации. Как он дал мне сцену, честно платил и не пытался выжать из меня все соки. Вся эта сумасшедшая история началась именно с его заведения.

С таким человеком нельзя было торговаться.

— Договорились, — твердо ответил я, отбрасывая все сомнения. — Будем в полном составе. Выдадим лучший звук, на который способны.

— Вот и отлично, — довольно ответил босс До. — Отыграете концерт, порвете мне зал, а после я познакомлю вас с нужным человеком. Готовьтесь, Мин, просто не будет. До выходных.

— До выходных, босс.

Я сбросил вызов и положил телефон на стол. Усталость как рукой сняло. У нас появился отличный план на выходные, а главное — реальный шанс заполучить крутого специалиста в нашу команду. «Врата Дракона» медленно, но верно начинали обретать очертания.

Глава 54

Выходные наступили быстрее, чем мы успели выдохнуть после сумасшедшего стрима.

Бар босса До изменился до неузнаваемости. Обычно заставленный тяжелыми дубовыми столами и стульями, сегодня он зиял огромным, расчищенным до самого бара танцполом. Всю мебель безжалостно сгрузили в подсобку и на задний двор, чтобы выжать из помещения максимум стоячих мест. Воздух уже был пропитан запахом озона от сценического оборудования, пивных дрожжей и нарастающего предвкушения.

Накануне Шень, как образцовый менеджер, закинул пост-анонс в наши социальные сети. Босс До оказался прагматиком до мозга костей: оценив наш текущий хайп, он напечатал ровно триста пятьдесят билетов с жестким ценником в двести юаней за штуку.

Они улетели за четыре минуты.

Платформа по продаже билетов даже успела слегка зависнуть от наплыва желающих. Для андеграундного бара на окраине это был абсолютный рекорд, и босс До прекрасно понимал, чем грозит такая концентрация фанатов на квадратный метр. Поэтому сегодня у входа дежурил не привычный щуплый парнишка-администратор, а настоящая гора мышц в черной футболке. Второй такой же шкаф меланхолично протирал стаканы прямо за барной стойкой, готовый в любую секунду шагнуть в толпу и погасить конфликт.

Мы стояли у гримерки, настраивая инструменты, когда к нам подошел сам владелец заведения. До выглядел довольным, как кот, добравшийся до сметаны.

— Ну что, перебежчики, — босс До хлопнул Синь Вэя по плечу так, что бывший вокалист «Знамени» едва не выронил медиатор. — Вернулись в родные пенаты? А я уж думал, вы теперь только на стадионах играете.

— Босс До, ну вы же знаете, мы всегда помним свои корни! — нервно рассмеялся Синь Вэй, потирая ушибленное плечо.

— Знаю я ваши корни. Секьюрити видели? — До мотнул головой в сторону вышибалы за стойкой. — Если кто-то из ваших фанатов решит разнести мне бар, эти ребята сначала вышвырнут их, а потом вас. Так что играйте так, чтобы они забыли, как дышать, а не так, чтобы им захотелось ломать мебель.

Я усмехнулся, закидывая ремень гитары на плечо.

— Не волнуйтесь, босс. Сегодня всё будет по высшему разряду. Кто у нас на разогреве?

— О, тут у нас интересная компания, — глаза босса До хитро блеснули. Он отодвинул плотную штору, ведущую в небольшой коридор для персонала. — Идите сюда, молодежь! Познакомьтесь со своими кумирами.

Из-за шторы неуверенно шагнул щуплый парнишка лет девятнадцати. В руках он судорожно сжимал потертую акустическую гитару. Увидев меня, он замер, сглотнул и буквально покрылся красными пятнами.

— Брат Ли Мин... — выдавил он, глядя на меня так, словно перед ним стоял оживший божественный пантеон.

— Просто Ли Мин, парень, — я протянул ему руку. — Что играешь?

— А-авторское! — он торопливо пожал мою ладонь, его пальцы были холодными и дрожали. — Я... я пришел сюда устраиваться на работу сразу после того, как увидел ваш клип, который вы снимали на крыше! Я ваш фанат! Хочу пройти ваш путь, от этого бара до своей группы!

Парни из «Дефектного кода» позади меня понимающе переглянулись и сдержанно заулыбались. Босс До скрестил руки на груди:

— Парень старательный. Тексты пока сыроваты, но аккорды держит крепко. Будет открывать вечер. А следом за ним пойдет наша главная звезда разогрева. Вы ведь знакомы.

Из-за спины парня плавно вышла Инь Лихуа. В свои тридцать с небольшим она выглядела потрясающе — уверенная в себе, яркая, настоящая королева барной сцены, знающая себе цену. Именно она пела каверы на популярные хиты в те дни, когда мы с парнями из «Знамени» только начинали здесь свой путь.

— Ну здравствуй, Ли Мин, — Инь Лихуа тепло, но с легкой ироничной искрой в глазах оглядела меня и стоящих позади музыкантов. — Или мне теперь тоже нужно краснеть и заикаться при встрече с тобой, как этот юноша?

— Только если хотите, чтобы я сбежал прямо перед концертом, сестра Лихуа, — я с улыбкой слегка поклонился ей, выказывая уважение старшей коллеге.

— Рада видеть, что вы все теперь в одной лодке. И поздравляю с открытием лейбла, вы знатно встряхнули индустрию. Сегодня я разогреваю толпу для вас, но смотрите мне — не разочаруйте публику, которую я вам подготовлю.

— Не волнуйтесь. Сегодня мы выжмем из них все соки, — я искренне улыбнулся в ответ.

Приятно было осознавать, что круг замкнулся. Мы начинали здесь порознь, перебиваясь случайными заработками и каверами. А теперь мы стояли здесь как единая, мощная машина, готовая разнести этот зал.

— Так, время пошло! — гаркнул босс До, перекрывая нарастающий гул толпы из основного зала. — Двери открыты. Разбирайте инструменты. Покажете как звучит настоящий андеграунд!

За кулисами пахло пылью, нагретым пластиком проводов и адреналином. Я стоял, прислонившись плечом к кирпичной стене, и внимательно наблюдал за сценой через узкую щель в плотных шторах.

Парнишка — я только сейчас понял, что в суматохе мы даже не узнали его имя — сидел на высоком барном стуле, вцепившись в гриф своей старенькой акустики так, словно это был спасательный круг. Под светом прожектора было отлично видно, как блестит испарина у него на лбу и как мелко дрожат пальцы на первых аккордах.

Песни и впрямь оказались сыроваты: рифмы предсказуемы, а ритм пару раз предательски сбивался из-за волнения. Но в этом угловатом, нервном исполнении была та самая честная, первобытная искренность, которую невозможно подделать или купить. И зал это почувствовал. Публика, пришедшая сегодня за жестким роком «Врат Дракона», на удивление снисходительно и тепло приняла молодого артиста. Никто не свистел и не требовал хэдлайнеров. Наоборот, пара девчонок в первом ряду даже начали ободряюще хлопать в такт, поддерживая ритм.

Отыграв ровно четыре песни, парень вскочил, торопливо и неловко поклонился гудящему залу и пулей вылетел за кулисы, чуть не снеся по пути микрофонную стойку. Он тяжело дышал, но глаза его горели абсолютно счастливым, фанатичным огнем.

Настала очередь Инь Лихуа.

Она вышла на сцену плавно, по-хозяйски, и с первых же секунд взяла зал под свой контроль. Опытная вокалистка не тратила время на лишние слова — она просто ударила по ушам мощным, поставленным голосом, выдавая один за другим качественные каверы на проверенные хиты. Народ завелся мгновенно. Стаканы стучали о стойку, толпа колыхалась в такт знакомым ритмам, а атмосфера в баре начала стремительно накаляться.

Я одобрительно кивал, слушая, как играючи она управляет аудиторией. Но вот отзвучал очередной боевик, Лихуа сделала паузу, поправила микрофон на стойке и вдруг хитро улыбнулась, бросив взгляд прямо на нашу штору.

— Спасибо! Вы сегодня невероятные! — её голос с легкой хрипотцой разнесся из колонок. — Но прежде чем я отдам эту сцену главным хулиганам сегодняшнего вечера, у меня есть небольшой сюрприз.

Я слегка нахмурился, не понимая, к чему она клонит. В сет-листе, который мы согласовывали с боссом До, никаких сюрпризов не значилось.

— Эта песня недавно наделала много шума в сети, — продолжила Лихуа, и её тон стал чуть мягче, интимнее. — Но мне всегда казалось, что ей не хватает женского взгляда. Я хочу исполнить её для вас прямо сейчас. И мне понадобится помощь. Группа «Дефектный код»... на сцену!

Зал взорвался одобрительным гулом, а я от неожиданности оторвался от стены.

— А ты, Ли Мин, стой где стоишь, — Лихуа погрозила мне пальцем со сцены, заметив моё движение за кулисами. — Это не для тебя. Точнее, это для тебя, но петь сегодня буду я.

Я опешил. Обернулся к парням, ожидая увидеть на их лицах такое же непонимание. Но вместо этого увидел, как Чэ Ченг прячет хитрую ухмылку за барабанными палочками, а Гоа Ши с нарочито независимым видом закидывает ремень баса на плечо. Синь Вэй лишь весело подмигнул мне, проходя мимо, а следом за ним, довольно скалясь, потянулись Бо Хэй и Мэй Джен.

Они знали. Эти засранцы всё знали и репетировали за моей спиной!

Парни быстро и слаженно вышли на сцену. Бо Хэй и Мэй Джен вооружились гитарами, Гоа Ши мягко провел по струнам баса, Чэ Ченг задал легкий ритм щетками, а Синь Вэй встал у второй микрофонной стойки, готовясь поддержать Лихуа.

Бо Хэй кивнул остальным. Он и Мэй Джен синхронно начали игру, и по залу потекли знакомые, но неуловимо измененные, более мягкие и тягучие гитарные переборы.

Это была «Про любовь». Моя песня.

Но вместо привычного жесткого драйва она началась как глубокая, чувственная соул-баллада. Я стоял за кулисами, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Лихуа, чуть наклонившись к микрофону, мягко взяла первую строчку:

Сквозь тишину звучит твой смех,

Он в моем сердце оставил след…

В её исполнении эти слова потеряли юношеский максимализм и обрели горькую, взрослую зрелость. Переделанная на женский лад, с измененными акцентами в тексте, песня зазвучала совершенно по-новому — как лиричная исповедь сильной женщины. Мягкий баритон Синь Вэя на припевах идеально оттенял её мощный вокал. Парни играли безупречно, бережно поддерживая ритм, ни разу не сорвавшись в привычную им агрессию. Они действительно вложили душу в этот кавер.

Я слушал, как зал завороженно затих, и на моих губах сама собой расплылась широкая, искренняя улыбка. Это был потрясающий трибьют. Моя собственная группа и королева этого бара только что изящно уделали меня моим же оружием.

Последний аккорд мягко растворился в воздухе, и на секунду в баре повисла абсолютная, оглушающая тишина. А затем зал взорвался.

Рев толпы ударил по ушам с такой силой, что, казалось, завибрировали кирпичные стены. Инь Лихуа счастливо рассмеялась, изящно поклонилась публике и жестом указала на парней, срывая для них дополнительную порцию оваций.

Я откинул штору и уверенным шагом вышел на сцену, купаясь в свете софитов и шуме разгоряченной толпы. Подойдя к Лихуа, я не стал ограничиваться вежливым кивком, а просто крепко, по-дружески обнял её.

— Это было невероятно, сестра Лихуа, — искренне шепнул я. — Вы меня уделали.

Она тихо рассмеялась, похлопала меня по плечу и, отстранившись, с лукавой улыбкой уступила мне место у центрального микрофона. Проводив её взглядом за кулисы, я повернулся к залу. Гул начал стихать, сменяясь напряженным ожиданием.

Я обвел взглядом плотно забитый танцпол, затем обернулся к своим музыкантам. Бо Хэй и Мэй Джен уже спешно меняли настройки педалей, подключая шнуры к комбикам. Гоа Ши выкручивал ручки на своем басу, а Синь Вэй с довольной, почти хулиганской ухмылкой возвращался к своей стойке бэк-вокалиста.

— Ну что же… — мой голос разнесся по бару, перекрывая остаточный шум. — Я вообще-то планировал выйти сюда самым крутым парнем, но, кажется, моя собственная группа и потрясающая Инь Лихуа решили украсть наше шоу еще до того, как мы начали играть свой сет!

Толпа ответила одобрительным свистом и громким смехом.

— Скажу честно, это был лучший сюрприз, который можно было придумать, — я улыбнулся, глядя на парней, которые в ответ лишь довольно скалились. — Спасибо. Вы напомнили мне, ради чего мы вообще всё это затеяли. Ради музыки, которая не знает границ и правил.

Я выдержал короткую паузу, позволяя словам осесть, а затем перехватил стойку микрофона. Мой голос стал жестче, приобретая ту самую фирменную агрессивную хрипотцу:

— Но время лирики на сегодня закончилось. Вы пришли сюда за драйвом! Вы пришли, чтобы сорвать голоса и оставить на этом танцполе все свои проблемы! Так что держитесь крепче.

Я резко обернулся к барабанщику и кивнул:

— Чэ Ченг! Давай!

Раздался резкий, хлесткий удар барабанных палочек друг о друга:

Раз! Два! Три! Четыре!

И в ту же секунду на зал обрушилась стена плотного, первобытного звука. Бо Хэй и Мэй Джен синхронно ударили по струнам, выдавая грязный, перегруженный дисторшном рифф. Бас Гоа Ши завибрировал прямо в грудной клетке каждого зрителя, а я вцепился в микрофон, выплескивая в зал всю скопившуюся энергию.

Настоящий концерт «Дефектного кода» только что начался.

Глава 55

Вэй Лань задумчиво крутила за ножку высокий бокал с легким цитрусовым коктейлем. Лед тихо звякнул о стекло, но этот звук мгновенно потонул в реве толпы и плотном басовом ритме, который сотрясал стены бара.

Она стояла у самого края барной стойки, в тени, скрытая от глаз беснующейся публики, и неотрывно смотрела на сцену. Там, в свете пульсирующих софитов, «Дефектный код» буквально выжигал кислород в помещении.

Босс До, облокотившись на стойку рядом с племянницей, с довольной усмешкой наблюдал за происходящим.

— Я же говорил тебе, Лань, — дядя повысил голос, чтобы перекрыть грохот гитар. — У этого парня внутри ядерный реактор. Еще недавно он пришел ко мне человеком без имени и связей. Но вместо того, чтобы годами лабать чужие хиты за копейки, как большинство новичков, этот наглец с первого же дня вышел на сцену с полностью оригинальным материалом и просто порвал мне зал.

Вэй Лань сделала маленький глоток через соломинку, не сводя оценивающего взгляда с Ли Мина. В ее глазах не было фанатского трепета или девичьего восторга. Только холодный, профессиональный расчет пиарщика, привыкшего препарировать чужую популярность.

— Я читала сводки, дядя, — ровным тоном ответила она. — Увел твою лучшую группу прямо у тебя из-под носа. Отказался от контракта с «Фениксом», который другие ждали бы годами. А когда они попытались выставить его бездарностью на телевидении, не стал устраивать публичных истерик, а просто хладнокровно слил в сеть полное, неотредактированное видео со своей оценкой на том шоу талантов. Уложил их медийный отдел на лопатки одним исходником. А теперь еще и собрал полмиллиона юаней на стриме, чтобы открыть свой независимый лейбл «Лунмэнь».

— И сделал это красиво, — хмыкнул босс До, ничуть не задетый упоминанием «уведенной» группы. — Он не просто бунтарь, Лань. Он знает, как зажечь людей. Посмотри на зал. Они готовы за ним в огонь идти.

— Зажигать людей — это одно. А вот управлять пожаром — совсем другое, — Вэй Лань слегка прищурилась, глядя, как Ли Мин агрессивно рвет струны на гитаре. — Он действует умно, но всё равно ходит по краю. «Феникс» ему этого не простит. Крупные корпорации не терпят тех, кто показывает, что система уязвима и их можно обыграть их же методами. Как только хайп от стрима немного спадет, они начнут давить его юридически и перекрывать кислород в медиа.

Босс До согласно кивнул, его лицо стало серьезным.

— Вот поэтому я и позвал тебя. Ему нужна не просто говорящая голова для написания пресс-релизов. Ему нужен человек, который знает, как отбиваться от таких стервятников. Настоящая акула.

Вэй Лань поставила полупустой бокал на влажную стойку. Ее взгляд скользнул по Синь Вэю, отрабатывающему сложную вокальную партию на бэке, затем по остальным музыкантам, которые работали как единый, слаженный механизм.

— Продукт качественный, — наконец вынесла вердикт она. — У них есть искренность, которой так не хватает вылизанным айдолам. У них есть история, дерзкий конфликт с корпорацией и отличный стартовый капитал. С этим можно работать.

Она скрестила руки на груди, чуть склонив голову набок.

— Но если он думает, что я буду нянчиться с его эго или сглаживать углы только потому, что он твой протеже, дядя, то он сильно ошибается.

Босс До раскатисто рассмеялся, ничуть не смутившись холодного тона племянницы.

— Если бы я хотел, чтобы с ним нянчились, я бы нанял ему сиделку! — он похлопал ее по плечу. — Смотри концерт, Лань. Оценивай. Когда они закончат, я вас познакомлю. И что-то мне подсказывает, что вы поладите. Оба упертые, как стадо носорогов.

Вэй Лань ничего не ответила, лишь краешком губ изобразив полуулыбку. Она снова перевела взгляд на сцену. Шоу было действительно отличным.

***

Толпа расходилась неохотно. Мы с парнями еще минут двадцать стояли у края сцены, расписываясь на флаерах, билетах и чьих-то футболках, пожимая руки и выслушивая сбивчивые комплименты от разгоряченных фанатов. Адреналин медленно отпускал, оставляя после себя приятную, тягучую усталость.

Наконец, последний посетитель покинул бар. Босс До лично закрыл входную дверь на тяжелый засов, провернул ключ и перевернул табличку «Закрыто». Он похлопал в ладоши, привлекая внимание персонала:

— Так, ребята, возвращаем столы на место и можете быть свободны!

Пока официанты споро расставляли мебель, возвращая танцполу его привычный вид, мы сдвинули пару столов неподалеку от барной стойки. Парни побросали инструменты в чехлы и с облегчением рухнули на диваны. Я сел напротив босса До, рядом с которым устроилась та самая девушка с холодным взглядом, за которой я наблюдал из-за кулис. Вблизи она казалась еще более собранной и цепкой.

— Ну что, хулиганы, — босс До довольно оглядел нашу взмокшую, но абсолютно счастливую компанию. — Выступление вышло отличное. А теперь перейдем к делу. Знакомьтесь, это Вэй Лань. Моя племянница.

Парни приветственно закивали, а Синь Вэй даже попытался изобразить свой фирменный обаятельный прищур, но под тяжелым взглядом девушки быстро оставил эту затею.

— Лань получила блестящее образование в Штатах, — с нескрываемой гордостью продолжил дядя. — Свой первый серьезный опыт она тоже получила там. Кризис-менеджмент, PR, работа с прессой. Она трудилась на довольно крупном американском телеканале и, честно говоря, пошла бы там на повышение, если бы не... кое-что не случилось.

— Если бы я не вылила большой стакан ледяного кофе прямо на голову своему бывшему боссу и вдарила ему между ног, — спокойно, без тени улыбки перебила его Вэй Лань.

Над столом повисла секундная тишина. Чэ Ченг поперхнулся минералкой, а Гоа Ши уважительно присвистнул.

Девушка лишь пожала плечами, переведя взгляд прямо на меня:

— Мне абсолютно нечего стесняться. Этот кретин решил, что должность руководителя дает ему право на недвусмысленные намеки и распускание рук на корпоративе. Я довольно наглядно объяснила ему, что он ошибся.

Она откинулась на спинку стула, барабаня пальцами по столешнице.

— Проблема в том, что из-за этой маленькой эмоциональной вспышки мои юристы не смогли выжать из канала максимальную компенсацию в суде. Они пригрозили встречным иском за «нападение на сотрудника», так что нам пришлось пойти на мировую. Я забрала заявление, они замяли инцидент и выплатили мне отступные. Но из-за этой истории двери в крупные американские медиа для меня закрылись, и пришлось вернуться на родину.

Вэй Лань скрестила руки на груди, сканируя каждого из нас.

— Так что да. Я знаю, как изнутри работают огромные корпорации, я знаю, как они уничтожают неугодных, и я совершенно не терплю, когда мне садятся на шею. Мой дядя считает, что вашему независимому лейблу нужен именно такой человек, чтобы отбиваться от стервятников из «Феникса». И теперь я хочу послушать вас.

Вэй Лань достала из сумочки блокнот, щелкнув ручкой. Её взгляд стал по-настоящему деловым, отсекая все эмоции.

— Давайте перейдем к цифрам и реальным активам. Чего вы уже достигли на данный момент? Как именно вы видите свое продвижение? И в каком конкретно направлении планируете развиваться?

Я отпил немного воды, собираясь с мыслями, и посмотрел на девушку. Судя по её рассказу о бывшем начальнике, мы с ней были слеплены из одного теста — по крайней мере, в том, что касалось отношения к правилам и навязанным авторитетам. Это обнадеживало.

— Начнем с базы, — заговорил я, уверенно глядя ей в глаза. — У нас уже есть полностью зарегистрированная компания — лейбл «Врата Дракона». На счету лежат четыреста пятьдесят тысяч юаней стартового капитала. Всё до последнего мао собрано нашими слушателями на недавнем стриме. Кроме того, у нас уже готов и выпущен дебютный мини-альбом из пяти треков.

Вэй Лань кивнула, быстро делая пометку:

— Состав альбома?

— Две песни — из довольно популярной сейчас дорамы. Люди ищут их в сети, переходят на альбом и тем самым органически поднимают прослушивания всему релизу. А вот оставшиеся три трека — это чистый альтернативный рок с жесткой, бунтарской тематикой. Учитывая то, как вы обошлись со своим боссом, думаю, по духу они вам зайдут.

Уголки её губ едва заметно дрогнули, но она не перебила, ожидая продолжения.

— К тому же, в финале этой дорамы покажут меня самого — в роли уличного музыканта, — добавил я. — Это должно дать дополнительный толчок нашей узнаваемости. Что касается площадок... У нас есть канал на YouTube, но там пока всего несколько видео, им особо никто не занимался. Зато стримы на “Звездной площадке” приносят отличную прибыль и собирают огромный онлайн. Именно они и дали нам деньги на открытие компании.

— Музыка и стримы — это классика, — задумчиво произнесла Лань. — Что-то еще? Любые медийные зацепки?

— Есть еще кое-что, — я слегка усмехнулся — Книга. Детектив «Тень над Темзой», который я публикую на одном литературном сайте. Сейчас количество читателей уже приближается к двумстам тысячам, а сама книга уверенно висит в топах платформы. Это отдельная, не связанная с музыкой аудитория, которую тоже можно привлекать.

Ручка Вэй Лань на секунду замерла над бумагой. Она явно не ожидала услышать про успешную книгу от фронтмена рок-группы.

— Разносторонне, — констатировала она, бросив на меня быстрый, оценивающий взгляд. — А теперь главное. Как вы видите развитие лейбла?

— Редкие, но меткие стримы для поддержания связи с фанатами. Концерты, турне, участие в крупных фестивалях, радио. Возможно, выборочные телешоу, если формат будет нам подходить. В общем, всё, что бьет по узнаваемости и наращивает преданную фан-базу, — я обвел взглядом своих парней, которые внимательно слушали. — Но глобальная цель в другом. «Врата Дракона» не должны быть лейблом одной группы. В конечном итоге это место должно стать домом для тех, кто не вписывается в современные пластиковые рамки поп-индустрии. Я хочу собрать под своим крылом авторов и музыкантов, которые слишком уникальны для мейджоров с их миллионными охватами, но способны собрать свою собственную, железобетонную аудиторию. Место, где ценится индивидуальность, а не соответствие формату. Так сказать свой собственный пруд с карпами которые имеют все шансы стать драконами.

Я замолчал. Вэй Лань медленно закрыла блокнот, аккуратно прижав его ладонью к столу.

— Значит, вы хотите построить империю для изгоев, — резюмировала она, и в её холодном взгляде впервые за вечер мелькнул откровенный, хищный азарт. — Мне нравится.

Вэй Лань чуть подалась вперед. Теперь перед нами сидела не просто племянница босса До, а настоящий стратег, готовый взять управление в свои руки.

— Судя по тому, что я услышала, прямо сейчас вам нужен не просто классический пиарщик, который будет рассылать пресс-релизы, — произнесла она ровным тоном. — Вам нужен человек, который займется продвижением в самом широком смысле этого слова. Я возьму на себя рекламные контракты, поиск адекватных концертных площадок и проталкивание вашей музыки на радио и телевидение. И, естественно, кризис-менеджмент — буду разгребать скандалы, если такие возникнут. А с вашим стилем они точно возникнут.

Она сделала глоток коктейля, давая нам переварить информацию.

— На первое время я устанавливаю себе зарплату в 20 000 юаней. Естественно, когда лейбл начнет приносить серьезную прибыль и объемы работы вырастут, мы эту сумму пересмотрим. Согласны?

Никто из нас не стал спорить. Для специалиста её уровня это были вполне адекватные стартовые условия.

— Отлично, — продолжила Лань. — Тогда начнем с аудитории. Как я понимаю, организованного фан-клуба в стандартном понимании у вас сейчас просто нет? Есть толпа, есть хайп, но нет структуры.

Сидевший рядом с нами Шень лишь молча кивнул, подтверждая её слова.

— Значит, будем структурировать. И параллельно вплотную займемся социальными сетями, — девушка слегка покрутила бокал в руке. — На первых порах я справлюсь с этим сама, но в дальнейшем нам придется нанять еще несколько человек. Нам понадобятся глаза и уши, чтобы непрерывно мониторить все статьи, отзывы и любую информацию о группе и лейбле в сети.

Я согласно кивнул. Интернет-пространство — наше главное оружие, и отдавать его на самотек было бы непростительной ошибкой.

— И последний, но очень важный вопрос, — Вэй Лань внимательно посмотрела на меня. — Что с акциями «Врат Дракона»? Как распределены доли в компании?

Я пожал плечами, словно речь шла о чем-то обыденном.

— Семьдесят процентов акций принадлежат мне. По 5% я выделил каждому из парней в группе, и еще 5% уходят Шеню.

За столом повисла внезапная тишина. Я повернул голову и увидел, как Синь Вэй, Бо Хэй, Мэй Джен, Чэ Ченг и Гоа Ши смотрят на меня широко раскрытыми глазами. Даже невозмутимый Шень удивленно приподнял брови.

— Эй, босс... — хрипло начал Бо Хэй, крепко сжимая в руке кружку. — Ты же нам об этом не говорил. Мы думали, мы просто... ну, на зарплате.

— Вы не наемные рабочие, — я усмехнулся, глядя на их ошарашенные лица. — Вы — «Дефектный код». И «Врата Дракона» — это наш общий дом. Так что привыкайте быть совладельцами лейбла, парни.

После этого признания атмосфера за столом окончательно расслабилась. Напряжение деловых переговоров спало, и мы просто сидели, потягивали холодное пиво и увлеченно обсуждали планы на будущее. Идей было море, и теперь, когда у нас появился профессиональный менеджер, они уже не казались просто влажными мечтами музыкантов.

Когда мы наконец начали собираться, время уже неумолимо приближалось к трем часам ночи. Мы обменялись номерами телефонов с Вэй Лань и попрощались с боссом До, поблагодарив его за отличное место и еще более отличное знакомство.

— Завтра после обеда, — сказал я Вэй Лань на прощание. — Ждем тебя у нас с Шенем. Пора найти нормальный офис для «Врат Дракона» и начать его оборудовать. Нам предстоит много работы.

Глава 56

Вэй Лань появилась на пороге нашей с Шенем квартиры ровно в назначенное время, минута в минуту. Несмотря на летнюю пекинскую жару, она выглядела безупречно и собранно — в легких светлых брюках и стильной блузке с коротким рукавом. Она окинула прихожую профессиональным, цепким взглядом.

— Добро пожаловать в штаб-квартиру, — усмехнулся я, закрывая за ней дверь. — Давай проведу небольшую экскурсию, пока Шень колдует над кофе.

Квартира действительно впечатляла своими масштабами, особенно благодаря потолкам высотой под четыре-пять метров, которые давали невероятное ощущение свободы. Я провел Вэй Лань в главную зону — огромный зал, который вообще ничем не отделялся от кухни.

Затем я указал на двери, ведущие в остальные помещения.

— Там три просторные комнаты. Моя спальня, комната Шеня, а вот из третьей мы сделали полноценную студию для стримов. Именно оттуда мы и запустили кампанию по сбору средств.

Вэй Лань заглянула в стримерскую, оценив звукоизоляцию и выставленный свет, затем удовлетворенно кивнула.

— Для стартапа в сфере развлечений — отличная берлога, — вынесла вердикт она. — Но для официального лейбла «Врата Дракона» нам нужно что-то более статусное. Вы уже присматривали варианты?

Мы прошли в зал и опустились на просторный диван. Шень как раз поставил на журнальный столик три чашки дымящегося кофе. Он не стал отсиживаться в стороне, а придвинул кресло ближе к дивану, разворачивая к девушке экран своего ноутбука.

— Мы проанализировали рынок коммерческой недвижимости, — заговорил Шень своим обычным спокойным, рассудительным тоном. — Вариантов масса, но я отфильтровал откровенный мусор и оставил три самых перспективных. Мы с Ли Мином ориентировались в первую очередь на баланс расположения и цены.

Вэй Лань взяла чашку, сделала небольшой глоток и придвинула ноутбук поближе к себе.

— Цена — это хорошо, но давайте смотреть в перспективу, — она покачала головой, сходу отметая первую вкладку. — Первый вариант. Да, метраж отличный, и для вашего нынешнего состава места хватит. Но мы же планируем расширяться. Нанимать персонал, подписывать новых артистов. Через полгода нам станет там тесно, и придется снова тратить время и деньги на переезд. Вычеркиваем.

Она переключилась на вторую вкладку.

— Второй вариант. Цена смешная, но вы смотрели на транспортные развязки? Это слишком далеко от центра. У нас будут постоянные проблемы с логистикой, доставкой оборудования и транспортом для сотрудников.

Затем она открыла третью вкладку и на несколько секунд замолчала, внимательно изучая описание.

— А вот это... уже интереснее, — медленно произнесла Лань.

— Это бывшее здание одной компании, которая недавно обанкротилась, — включился Шень, уверенно оперируя фактами. — Здание выставили на аукцион, и пока шли бумажные процедуры и торги, за ним никто толком не следил. Помещения подзахламились, коммуникации местами требуют проверки. Собственник готов сдать площади по заниженной ставке, лишь бы кто-то заехал и начал приводить всё в порядок. Нам придется вложиться в косметический ремонт и уборку, но аренда того стоит.

— Плевать на пыль, ремонт — это решаемо, — глаза Вэй Лань хищно блеснули, она посмотрела на Шеня с явным одобрением. — Вы нашли отличную лазейку. Во-первых, это недалеко от центра. А во-вторых, самое главное — это целое пустующее здание. Если мы займем помещение сейчас, то при нашем расширении в ближайший год нам не придется никуда переезжать. Мы сможем просто арендовать соседние площади прямо здесь же по мере роста.

Она решительно захлопнула ноутбук, достала из сумочки телефон и открыла приложение вызова такси.

— Так, кофе допьем позже. Я вызываю машину. Едем смотреть этот вариант прямо сейчас.

Машина быстро доставила нас к нужному адресу. Здание действительно выглядело монументально, хоть и слегка заброшенно — серый фасад, массивные окна и пустующая парковка перед главным входом.

У массивных стеклянных дверей нас уже поджидал риэлтор — молодой парень в строгом костюме, который, несмотря на жару, выглядел бодро, хотя и слегка запыхался.

— Господин Шень? Добрый день! — он приветливо улыбнулся и сразу зашуршал ключами, обращаясь напрямую к нашему мозговому центру. — Рад, что вы приехали посмотреть объект лично. Проходите, потенциал у здания огромный.

Мы зашли внутрь. В просторном холле первого этажа пахло пылью и побелкой. Кое-где на полу лежали строительные инструменты и коробки.

— Сразу должен предупредить о паре моментов, — риэлтор указал рукой в сторону закрытых металлических дверей в глубине холла. — Лифт пока не работает. Здание долго простаивало, поэтому сейчас инженеры проверяют всю систему на безопасность, проводят диагностику. Обещают запустить в течение пары недель. А вот систему вентиляции и кондиционирования уже полностью протестировали и включили, так что внутри дышится легко.

Вэй Лань лишь понимающе кивнула. Нас с Шенем отсутствие лифта тоже не особо пугало — ноги молодые, дойдем.

Мы начали подъем по широкой бетонной лестнице. Сдаваемые площади начинались с третьего этажа. Риэлтор открывал перед нами массивные двери, и мы заходили в просторные залы. Где-то на полу еще валялся старый офисный мусор, где-то из стен торчали провода от демонтированных серверов, но планировка везде была удачной — много света и свободного пространства.

Мы ходили, осматривали кабинеты, поднимались всё выше и выше, обсуждая на ходу, где можно посадить будущих сотрудников, а где обустроить переговорку. Так пролетел незаметный час.

Наконец, мы поднялись на пятый этаж. Риэлтор открыл крайнюю дверь в конце коридора, и мы оказались в огромном прямоугольном помещении с панорамными окнами, из которых открывался отличный вид на город.

— А вот это — наше лучшее предложение на данный момент, — риэлтор обвел рукой пространство. — Триста двадцать квадратных метров. Свободная планировка.

Шень прошел вглубь зала, постучал по стенам, проверил выключатели и посмотрел на меня, едва заметно кивнув. Места здесь было столько, что можно было не просто рассадить штат, но и в будущем отгородить зону под собственную небольшую студию.

Вэй Лань подошла к окну, провела пальцем по запыленному подоконнику и повернулась к риэлтору: — Какая окончательная цена за эти квадраты?

— Учитывая, что лифт пока на техническом обслуживании, а в самом помещении требуется клининг и легкий косметический ремонт, владелец готов отдать его за 18 000 юаней в месяц, — парень затаил дыхание, ожидая нашей реакции.

Для Пекина, да еще и недалеко от центра, триста с лишним квадратов за такие деньги — это была практически даровая цена. На то арендодатель и делал такую жирную скидку, пока здание полностью не восстановят и не приведут в идеальный вид. Для нашего стартового капитала в 450 тысяч это было идеальное попадание — аренда не сожрет все ресурсы на старте.

Я переглянулся с Шенем, затем посмотрел на Вэй Лань. На её лице отразилась секундная задумчивость, которая тут же сменилась деловой решимостью.

— Нас устраивает, — озвучил я общее решение. — Оформляем документы.

***

В вокальной кабине царил идеальный полумрак. Су Лин стояла перед массивным студийным микрофоном, плотно прижимая наушники к ушам. В них пульсировал жесткий, чеканный бит.

https://vk.ru/audio154083310_456239176_040d14a4f258c3c569

Она сделала короткий выдох, и её голос зазвучал непривычно низко, с агрессивной, почти хищной подачей, выплевывая слова речитатива:

Время не лечит, время точит клинок,

Каждый новый удар — это просто урок.

Люди меняются, если жизнь припечет,

Мой старый сценарий отправлен в расход!

И в ту же секунду бит взорвался. На смену электронному ритму пришел колоссальный оркестровый размах. Су Лин резко выпрямилась, запрокинула голову, и студию заполнил невероятный, пробирающий до костей оперный вокал, легко берущий самые высокие академические ноты:

О, время — безжалостный скульптор судеб!

В огне испытаний рождается свет!

Мы сбрасываем маски, сгорая дотла,

Чтоб новая искра из пепла взошла!

Музыка стихла, оставив в наушниках лишь легкое эхо чистого вокализа. Су Лин открыла глаза и тяжело оперлась руками о стойку. В стекле звукорежиссерской будки зажегся свет, и продюсер, выглядевший откровенно ошарашенным, медленно поднял вверх большой палец.

— Это... это просто отвал башки, Лин-Лин, — раздался в наушниках его искаженный аппаратурой голос. — Оставляем этот дубль. Отдыхай.

Су Лин стянула наушники и вышла в прохладную аппаратную. На кожаном диване в углу, поджав под себя ноги, сидела Чжао Лу. Актриса смотрела на подругу расширенными глазами, забыв про зажатый в руке телефон.

— Подруга, я сейчас чуть не поседела от этого перехода, — Чжао Лу поёжилась, обхватив себя за плечи. — Жесткий рэп и классическая опера? Ты не просто стерла свой образ наивной куклы, ты его сожгла на костре! Твой камбэк просто разорвет индустрию.

Су Лин устало, но довольно улыбнулась. Она взяла со столика бутылку воды без газа и сделала глоток.

— В ней столько злости и свободы, — призналась она, падая на диван. — Я просто отдаюсь тексту.

Чжао Лу хитро прищурилась и разблокировала экран телефона. Там была открыта страница на популярном видеохостинге с записью недавнего стрима «Дефектного кода».

— Знаешь, я всё никак не могу уложить в голове, что этот жанровый шедевр написал тот самый парень, который сейчас наводит шороху в сети. Я видела то слитое видео с шоу. А теперь он собирает сотни тысяч юаней за вечер. Сумасшедшая энергетика! И как только председателю ему удалось написать у него такую песню для тебя? Он кстати недавно собрал кучу денег на своем стриме, ты в курсе?

Су Лин посмотрела на застывший на экране кадр, где Ли Мин дерзко улыбался в камеру, и ей пришлось приложить максимум усилий, чтобы сохранить невозмутимое лицо.

«Если бы ты только знала», — пронеслось у нее в голове.

Чжао Лу видела перед собой спокойную, состоявшуюся звезду. Она и представить не могла, что эта самая звезда каждую свободную минуту берет в руки телефон, заходит с фейкового аккаунта «СладкаяКарамелька» и устраивает в комментариях настоящие сетевые войны. Су Лин случайно наткнулась на его первое видео, когда просто листала форум от скуки, и с тех пор незаметно для самой себя превратилась в его самую преданную и самую ядовитую для хейтеров фанатку-тролля. То, что именно этот дерзкий гений написал песню специально для ее камбэка, до сих пор казалось ей каким-то сюрреалистичным подарком судьбы.

— Он просто... невероятно талантлив, — пожала плечами Су Лин, стараясь, чтобы голос звучал максимально отстраненно. — Думаю, он отлично чувствует тренды и совершенно не боится рисковать.

Чжао Лу задумчиво хмыкнула.

— В киномире мы называем таких персонажей джокерами. Они ломают правила игры. Надо будет обязательно сделать репост, когда выйдет финал нашей дорамы. Он там мелькнет в роли уличного музыканта. Поддержу твоего автора.

— Да, — Су Лин слегка улыбнулась, вспомнив, как «СладкаяКарамелька» уже подготовила целую серию разгромных постов для критиков, которые посмеют придраться к его появлению на экране. — Думаю, это будет очень интересно.

Глава 57

Триста двадцать квадратных метров голого бетона, открытых потолочных коммуникаций и панорамных окон, покрытых благородным пекинским смогом. Эхо здесь гуляло так свободно, что даже тихий кашель разлетался по помещению, как гитарный рифф на стадионе.

Это была наша новая база. Будущая штаб-квартира «Лунмэнь Медиа».

Я стоял у окна, засунув руки в карманы джинсов, и с легкой ироничной улыбкой наблюдал за разворачивающейся в центре зала драмой. В прошлой жизни Кирилл Долматов репетировал в сырых подвалах, где с потолка капала вода прямо на комбики, а крысы были полноправными слушателями. По сравнению с этим, заброшенный этаж коммерческого здания в Чаояне казался настоящим дворцом.

Правда, мой лучший друг и по совместительству исполнительный директор так не считал.

— Мы по миру пойдем! Ли Мин, ты вообще видел эти цифры?! — Ю Шень бегал кругами вокруг строительной стремянки, оставшейся от прошлых арендаторов, и яростно тряс распечатками смет. Волосы у него стояли торчком. — Звукоизоляция студии! Вентиляция! Косметический ремонт! Покупка техники! Они что, собираются обшивать стены сусальным золотом?! Восемнадцать тысяч юаней только за аренду, а ремонт сожрет весь наш краудфандинг и прибыль с альбома!

— Выдыхай, Шень, — спокойно отозвался я, не отрываясь от созерцания улицы. — Деньги — это просто инструмент. Мы не можем сочинять и продвигать платиновые хиты в сарае. Считай это инвестицией в наш будущий Зал Славы.

Парни из «Дефектного кода» восприняли переезд куда спокойнее Шеня. Синь Вей, Бо Хэй и остальные участники группы оккупировали стопку деревянных паллет в углу. Они расслабленно бренчали на неподключенной акустике, передавали друг другу стаканчики с кофе и выглядели как настоящие инди-рокеры, познавшие дзен после того, как их мини-альбом разорвал чарты.

Их нирвана закончилась ровно в тот момент, когда двери лифта с лязгом разъехались, и в лофт шагнула Вэй Лань.

Цоканье ее каблуков по бетону звучало как отсчет таймера на бомбе. Идеально скроенный строгий костюм, планшет в руках, ледяной взгляд, за стеклами стильных очков. Вэй Лань остановилась в метре от группы и окинула парней таким выразительным взглядом, что Бо Хэй поперхнулся кофе, а Синь Вей инстинктивно перестал играть.

— Итак, «Дефектный код», — ее голос прорезал эхо лофта, заставив даже причитающего Шеня замолкнуть. — Ваш альбом бьет рекорды. Мои поздравления. Можете гордиться собой еще ровно тридцать секунд, а потом мы начинаем работать по-взрослому.

Она изящно смахнула что-то на экране планшета.

— С этой минуты ваша вольная андеграундная жизнь закончена. Вы — лицо «Лунмэнь Медиа», а не кучка оборванцев из перехода. Правило номер один: социальные сети. Никаких постов без согласования со мной. Бо Хэй, твой вчерашний пост о том, как ты отравился дешевыми шашлычками на ночном рынке и просидел полдня в туалете — удален.

— Эй! Это был концептуальный протест против антисанитарии в уличном общепите! — возмутился соло-гитарист, краснея.

— Это был публичный позор, — отрезала Вэй Лань. — Если захочешь протестовать — напиши об этом песню. Правило номер два: имидж. Между стилем «гранж» и стилем «я не мылся три дня и спал в канаве» есть огромная разница. Завтра у вас встреча со стилистом.

Парни переглянулись. Басист Гоа Ши неуверенно поднял руку:

— Госпожа Вэй, мы же рок-группа. Мы должны быть бунтарями, настоящими, сырыми... разве нет? Если мы станем вылизанными куклами, фанаты нас не поймут.

Вэй Лань чуть наклонила голову, и я заметил, как в ее глазах блеснул опасный огонек — тот самый, который когда-то стоил ее американскому боссу испорченного кофе, рубашки и достоинства.

— Вы будете бунтовать на сцене, Гоа Ши, — холодно и очень четко произнесла она. — Вы будете рвать струны, разбивать стойки и кричать в микрофон до хрипоты. Вы будете продавать им самый искренний протест в их жизни. Но за пределами сцены вы — безупречный актив. «Феникс» только и ждет, когда вы оступитесь. Пьяная драка в баре? Скандал с фанатками? Одно неосторожное слово в интервью, и корпоративная машина Бая сотрет вас в порошок, а ваши лица будут на первых полосах желтой прессы. Вы хотите остаться гордыми, но нищими неудачниками, играющими за пиво? Или вы хотите собирать стадионы?

Синь Вей нахмурился, явно собираясь возразить от лица лидера группы, но тут я решил, что пора вмешаться.

Я неспешно отлепился от окна, прошел к центру зала и, развернув один из оставшихся от прежних владельцев стульев, уселся на него верхом, положив руки на спинку.

— Она права, парни, — мой голос прозвучал тихо, но заставил всех прислушаться — Бунтовать против системы можно только тогда, когда ты сам диктуешь ей правила. Вэй Лань — наш щит и наш меч в медиа-пространстве. Мы создаем искусство и продаем драйв. Она делает так, чтобы этот драйв не обернулся против нас.

Я перевел взгляд на Вэй Лань. Она едва заметно кивнула, оценив поддержку.

— Вы в «Лунмэнь Медиа», — продолжил я, обводя взглядом свою команду. — Шень будет считать каждую копейку и материться на сметы, потому что без его паранойи мы останемся без штанов. Вэй Лань будет дрессировать нас, как служебных псов, потому что акулы вроде гендиректора Бая сожрут нас при первой ошибке. А мы с вами... мы будем писать музыку, которая заставит их всех заткнуться и слушать.

Я усмехнулся, глядя на притихших рокеров.

— Так что, Бо Хэй, удали все пароли от своих соцсетей. А ты, Шень, прекрати ныть и подпиши смету на звукоизоляцию. Я не собираюсь писать следующий хит, слушая, как в соседнем офисе кто-то смывает воду в туалете.

Ю Шень страдальчески вздохнул, но всё же вытащил ручку:

— Мое сердце обливается кровью, Ли Мин. Ты настоящий тиран.

Вэй Лань поправила очки, осматривая всю компанию взглядом, в котором читалось удовлетворение.

— Стилист. Завтра в десять утра. Кто опоздает — будет выступать в розовом плюшевом костюме, — отчеканила она, поворачиваясь к парням.

Судя по побелевшим лицам «Дефектного кода», шутить с пиар-директором они больше не собирались.

Оставив Вэй Лань наслаждаться своей новообретенной властью над притихшими рокерами, я подошел к единственному предмету мебели, который мы привезли с собой — потертому складному столу. Ю Шень уже успел водрузить на него мой ноутбук и подключить роутер.

Я опустился на скрипучий пластиковый стул и открыл крышку. На экране загрузились графики стриминговых платформ, и от этих цифр у любого менеджера среднего звена случился бы эстетический экстаз.

Дорама «Девушка по соседству» уже несколько дней шла в прайм-тайм. Сериал оказался хитом, но то, что творилось с саундтреками, превзошло даже мои ожидания. После каждой новой серии, где на фоне драматичных моментов звучали «Выпускной» или «Про любовь», тысячи зрителей шли в сеть искать эти треки. Алгоритмы площадок подхватили волну, и теперь саундтреки тянули за собой на вершину чартов весь остальной мини-альбом «Дефектного кода».

Я переключился на музыкальный форум. В самой горячей ветке, как обычно, полыхал пожар. Какой-то проплаченный аккаунт под ником «Критический_Взгляд» отчаянно пытался сбить волну нашего хайпа, явно отрабатывая методичку:

«Критический_Взгляд: Да выключите вы синдром утенка! Ваш "Дефектный код" просто удачно присосался к популярности дорамы. Уберите видеоряд с плачущей Чжао Лу, и останется обычный подвальный вой. Это группа одного хита, выехавшая за счет телеканала!»

Я только усмехнулся. Этот идиот даже не подозревал, что на банкете в честь старта этой самой дорамы я за сорок минут написал трек, который скоро разорвет индустрию еще раз. Я уже собирался закрыть вкладку, как в тему ворвалась наша главная интернет-защитница.

«СладкаяКарамелька: О, эксперты по "присосался" подъехали. Тебе в глаза напекло или ты просто глухой от рождения? Да без "Выпускного" финал третьей серии вообще бы не сработал! Песня вытянула половину актерской игры. Иди послушай, как они свели бас в "Пепле". Но тебе этого не понять, иди дальше глотай коммерческую жвачку от "Феникса", пока нормальные люди слушают искусство».

Я качнул головой, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке. Этот безымянный фанат под ником «СладкаяКарамелька» всегда появлялся там, где начинали сгущаться тучи, и разносил хейтеров с такой яростью, будто защищал родного брата. Весь форум давно был уверен, что за этим слащавым женским ником скрывается какой-то волосатый мужик, который развлекается тем, что знакомится в сети с одинокими спермотоксикозниками и виртуозно разводит их на покупку пива.

Кем бы ни был этот легендарный тролль-разводила в реальной жизни, я был бы не прочь лично пожать этому парню руку и добровольно выставить ему ящик лучшего крафта за такую преданность.

Цоканье каблуков отвлекло меня от экрана. Вэй Лань подошла к столу и, оперевшись бедром о край, заглянула в монитор.

— Наслаждаешься эффектом дорамы? — спросила она, поправляя очки. Огонек ярости в ее глазах сменился холодной аналитикой.

— Смотрю, как кто то пытается обесценить наш альбом через наемных комментаторов, — ответил я, закрывая крышку ноутбука. — Пишут, что мы просто паразитируем на успехе сериала. Но мои фанаты справляются и без меня.

— Пусть пишут, — фыркнул подошедший Ю Шень. В руках он сжимал телефон, на экране которого светилось приложение мобильного банка. Исполнительный директор выглядел так, словно только что узрел самого Будду. — Ли Мин... транши от стриминговых сервисов за первые дни. Ты не поверишь. Эти цифры... мы можем покрыть стены студии звукоизоляцией из красного дерева!

— Обойдемся профессиональным акустическим поролоном, — осадил его я, хотя внутри тоже почувствовал глубокое удовлетворение. Деньги давали свободу. Ту самую свободу, ради которой мы всё это затеяли. — Значит так. Бюджет у нас есть. Шень, выдай строителям двойной аванс. Пусть работают в две смены. Мне нужна топовая студия в кратчайшие сроки.

Я посмотрел на Вэй Лань.

— Тролли в сети — это мелочи. Директор Бай не остановится на комментариях. Мы откусили у «Феникса» огромный кусок пирога в чартах. Что они сделают дальше?

Ю Шень нахмурился, неохотно отрывая взгляд от цифр на экране телефона:

— Подождите. А почему вы вообще решили, что за этими ноунеймами стоит именно гендиректор Бай? Может, это просто обычные завистники? Их у нас сейчас хватает.

Вэй Лань посмотрела на исполнительного директора с тем снисходительным терпением, с которым акула смотрит на пескаря.

— Шень, шоу-бизнес — это не дворовая песочница, — ледяным тоном произнесла она. — Посмотри на время публикаций и структуру текста. Это не эмоции настоящих фанатов, это классическая отработка бюджета наемными комментаторами. Одинаковые тезисы, вброшенные почти синхронно: «паразитируют на дораме», «гаражный шум». Кто-то спустил им методичку. А теперь подумай, у кого есть и ресурсы, и мотив нас топить?

— Ну... — Шень почесал затылок.

— Месяц назад Ли Мин публично уничтожил их репутацию, вставив в клип запись продажных судей, — чеканя слова, пояснила Вэй Лань. — Акции «Феникса» тогда пробили историческое дно. Бай — не тот человек, который прощает потерю лица и денег. Вспомни их фейк про украденные песни. Методы не изменились, просто теперь они бьют тоньше. Для Бая наш независимый лейбл — это опаснейший прецедент. Если Ли Мин покажет, что можно стать звездой и без их кабальных контрактов на десять лет, монополии «Феникса» придет конец.

Ю Шень сглотнул, и его энтузиазм по поводу баснословных доходов немного угас.

— Понял. Звучит логично... и жутковато. Они же нас просто раздавят, если захотят.

Вэй Лань задумчиво постучала длинным ногтем по крышке моего ноутбука.

— Бай — прагматик. Когда он поймет, что форумные тролли нас не потопили, он перейдет к плану «Б». Попытается закрыть нам доступ к крупным фестивалям и телеэфирам через свои связи в индустрии. Или попытается перекупить твоих людей, Ли Мин. Группу. Или даже меня. Нам нужно ударить первыми. Официальное открытие «Лунмэнь Медиа». Пресс-конференция, на которой мы не просто заявим о себе, но и покажем, что с нами готовы работать гиганты.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Как там поживает тот трек для внучки Председателя Су? Если Су Лин выпустит его в ближайшее время, мы сможем использовать это инфополе для запуска агентства. «Феникс» захлебнется собственной желчью, осознав, что у нас за спиной «Лотос» и семья Су.

— Трек у нее. И поверь мне, Вэй Лань... когда эта песня выйдет, нам даже не придется рассылать приглашения на пресс-конференцию. Журналисты сами выломают нам двери.

Интерлюдия 5: По ту сторону экрана

Где-то в бездонном океане китайского интернета, вдали от бушующих штормов главных форумов, существовал небольшой, но невероятно сплоченный островок.

Закрытая группа в социальной сети Weibo под названием «Защитники улыбки Су Лин» насчитывала ровно 2 543 участника. Это был костяк, самая преданная гвардия фанатов, которые остались с девушкой даже после того, как ее дебютный музыкальный альбом с треском провалился в чартах. Они знали, что у Су Лин потрясающий, редкий голос с оперными нотками. Но нанятые в ее личный лейбл «Лотос» дорогущие продюсеры решили не рисковать и похоронили этот талант под слоем безликой, абсолютно шаблонной поп-музыки, которая не нашла отклика у слушателей.

В этот вечер чат группы мигал новыми сообщениями, вызванными свежим пресс-релизом от агентства:

[Весенний_Бриз]: (Отправлена ссылка) Девочки, официально! Наша Лин-Лин прошла кастинг. Она будет играть в новой романтической дораме «Девушка по соседству»! Съемки уже начались!

[Мечтатель_007]: Я видела пост... С одной стороны, я так рада, что она не опускает руки. Но с другой, ребят, честно? У меня кошки на душе скребут. Значит ли это, что она окончательно забросила музыку?

[Верный_Страж_Су]: Похоже на то. Лейбл «Лотос» создавался специально для нее, но какой в этом смысл, если дедушка нанял ей продюсеров-динозавров? У нее такой бриллиантовый тембр, а они всучили ей этот плоский электронный мусор. Угробили девочке старт, и теперь она вынуждена пробиваться через сериалы, чтобы хоть как-то остаться на виду.

[Облачная_Панда]: Как же обидно! Я до сих пор переслушиваю ее старые демки со времен стажировки. Представляете, если бы нашей Лин-Лин написал песню нормальный, независимый автор? Настоящий бунтарь, который бы понял ее голос и не побоялся экспериментов?

[Мечтатель_007]: Эх... сыпешь соль на рану. Где ж такого взять? В индустрии все работают по шаблонам. Придется смириться с тем, что наша хрупкая, утонченная девочка теперь актриса. Давайте просто радоваться, что мы скоро увидим ее на экране. Готовимся выводить хештеги дорамы в топы, когда она выйдет!

[Весенний_Бриз]: Поддерживаю! Лин-Лин, мы с тобой, даже если твой голос больше не зазвучит со сцены! Мы защитим твою нежную улыбку от этого жестокого мира! ❤️

Никто из этих двух с половиной тысяч преданных фанатов, искренне оплакивающих загубленный талант своего кумира, даже в самых смелых фантазиях не мог представить себе что их «хрупкая, утонченная девочка» с нежной улыбкой прямо сейчас, в перерыве между дублями, сидит с фейкового аккаунта «СладкаяКарамелька», известного на весь музыкальный форум как хитрый, небритый мужик-тролль, разводящий малолеток на пиво, и виртуозно, в три этажа, кроет матом хейтеров инди-группы.

***

Телеканал запустил трансляцию в прайм-тайм, а на стриминговых платформах счетчик просмотров начал накручиваться с бешеной скоростью.

Чат «Защитников улыбки Су Лин» превратился в сплошной поток восторженных сообщений:

[Весенний_Бриз]: Началось! Все смотрят?! Боже, наша Лин-Лин в этой школьной форме просто ангел!

[Мечтатель_007]: Она в кадре всего три минуты, а уже затмила главную героиню! Вы видели этот взгляд? Она вообще не переигрывает, всё так естественно!

[Верный_Страж_Су]: Я же говорил, что она талантлива во всем! Пусть "Лотос" подавится своими песнями, наша девочка станет великой актрисой!

Обсуждение шло бурным потоком, фанаты разбирали каждую реплику и каждый жест Су Лин. Но ближе к концу первой серии, когда на экране развернулась кульминационная драматическая сцена под дождем, скорость сообщений в чате внезапно упала.

А затем чат взорвался с новой, совершенно иной силой.

[Облачная_Панда]: Девочки... вы слышите ЭТО? Что за музыка сейчас играет на фоне?!

[Весенний_Бриз]: Я просто сижу и реву. Момент, когда Лин-Лин смотрит вслед уходящему поезду, и тут вступает этот гитарный перебор... У меня мурашки размером с кулак! Кто это поет?!

[Мечтатель_007]: Я зашазамила! Песня называется «Выпускной». Исполняет группа «Дефектный код», автор текста и музыки — Ли Мин.

[Верный_Страж_Су]: Ли Мин? Тот самый инди-рокер, который недавно разнес в щепки репутацию телешоу своим клипом на крыше?! Я слышал про него, но не думал, что он пишет такую... пронзительную лирику.

[Облачная_Панда]: Текст просто разрывает душу на части. Он так идеально лег на игру Лин-Лин, как будто эту песню написали специально под ее персонажа... Боже мой, я сейчас умру от несправедливости.

[Весенний_Бриз]: О чем ты?

[Облачная_Панда]: О том, что у какого-то независимого парня из трущоб, который пишет музыку на коленке, песни в тысячу раз глубже и круче, чем у хваленых продюсеров «Лотоса»! Вы только представьте на секунду... представьте, если бы Ли Мин написал песню ДЛЯ НАШЕЙ ЛИН-ЛИН?! С ее тембром и его сумасшедшими текстами... Да она бы стала богиней чартов!

[Мечтатель_007]: Черт... я теперь не могу перестать об этом думать. Это была бы идеальная синергия. Но чудес не бывает. Лейблы никогда не допустят такого сотрудничества.

[Верный_Страж_Су]: Пойду скачаю весь мини-альбом этого Ли Мина. Ради нашей девочки. Эта музыка сделала ее сцену незабываемой. Жаль, что они живут в разных мирах.

Где-то в такси по дороге домой Су Лин, после банкета, читала этот самый чат. На ее лице играла хитрая, почти дьявольская улыбка, совершенно не вязавшаяся с ее ангельским имиджем.

***

Утро следующего дня в закрытой группе «Защитники улыбки Су Лин» началось не с привычных пожеланий доброго утра и обсуждения рейтингов вчерашней серии. Оно началось с информационной ковровой бомбардировки.

В 8:15 утра пользователь [Весенний_Бриз] отправила в чат ссылку на видео с Weibo, сопроводив ее одним-единственным сообщением, набранным капсом:

[Весенний_Бриз]: ДЕВОЧКИ!!! БРОСАЙТЕ ВСЕ!!! СРОЧНО СМОТРИТЕ ЭТО!!! Я НЕ МОГУ ДЫШАТЬ!!!

Чат, который обычно просыпался ближе к обеду, замер на несколько минут — ровно на то время, которое требовалось для просмотра ролика. А затем сервер китайской соцсети едва не лег от количества восклицательных знаков.

[Мечтатель_007]: ЧТО ЭТО БЫЛО?! Это дипфейк?! Скажите мне, что это не нейросеть! Лин-Лин читает РЭП?! А потом берет оперную ноту?!

[Облачная_Панда]: Это не фейк! Я прочитала описание! Это слив с закрытого банкета в честь старта трансляции дорамы! Кто-то из стаффа снял на телефон! Вы видите, КТО сидит за роялем?!

[Верный_Страж_Су]: Матерь божья... Это он. Это Ли Мин. Тот самый инди-рокер, про которого мы вчера говорили. Он играет так, будто хочет разбить эти клавиши в щепки!

[Весенний_Бриз]: Я пересмотрела уже пять раз. Я плачу, я просто сижу на работе и рыдаю! В комментариях пишут, что этот сумасшедший написал эту песню для нашей Лин-Лин прямо там, на банкете!

[Мечтатель_007]: Вы слышали ее голос?! Слышали, как она перешла с этого дерзкого речитатива на чистейшее сопрано?! Дедушка Су и все эти идиоты-продюсеры из «Лотоса»! Они скрывали от нас ЭТО?! Они заставляли ее петь унылые электронные песенки, когда внутри нее спал такой дракон?!

[Облачная_Панда]: Ребята... мы же только вчера вечером писали: «Ах, как жаль, что пути нашей девочки и гениального композитора никогда не пересекутся». А они не просто пересеклись, они снесли к чертям крышу всему высшему обществу! Вы видели лицо этого напыщенного индюка Чжоу Вэя на заднем фоне? У него челюсть пол пробила!

[Верный_Страж_Су]: Это революция. Если эта песня выйдет в студийном качестве, она не просто вернется в музыку. Она станет королевой.

[Весенний_Бриз]: ВНИМАНИЕ ВСЕМ! Хэштег #СуЛинВозвращениеГолоса уже на седьмом месте в трендах. Мобилизация! Зовите всех спящих, поднимайте мертвые аккаунты, скидывайте ссылку во все студенческие группы! Мы должны вывести это на первое место!

[Мечтатель_007]: Ради улыбки Лин-Лин! И ради этого Ли Мина, кем бы он ни был. Он вернул нашей девочке ее крылья! В атаку!!!

Пока две с половиной тысячи самых преданных фанатов с фанатичным блеском в глазах стирали пальцы в кровь, продвигая слитое видео во все топы Weibo, в роскошной гримерке лейбла «Лотос» сидела сама виновница торжества.

Су Лин смотрела на экран своего смартфона, где со скоростью света мелькали комментарии из ее фан-группы. Ее ангельское личико озарила широкая, совершенно хулиганская улыбка.

Она переключила вкладку на главный музыкальный форум, где армия «Феникса» вяло пыталась критиковать качество звука нового албома Ли Мина, называя песни «неформатным шумом».

Су Лин хрустнула костяшками пальцев, как заправский боец перед выходом на ринг. Ее изящный пальчик коснулся иконки профиля, переключаясь на аккаунт «СладкаяКарамелька».

— Неформатный шум, значит? — прошептала она, и в ее глазах блеснул опасный огонек. — Ну держитесь, щенки. Папочка Карамелька идет учить вас музыкальному вкусу.

Она быстро застучала по виртуальной клавиатуре, готовясь обрушить на хейтеров своего любимого исполнителя многоэтажные конструкции отборного пекинского сленга.

***

Ровно в полдень стриминговые платформы Китая дрогнули.

Лейбл «Лотос» без всяких предварительных прогревов и долгих рекламных кампаний выложил в сеть официальный студийный релиз. Обложка сингла была минималистичной: треснувшая белая фарфоровая маска на черном фоне.

Название: «Треск фарфора». Исполнитель: Су Лин. Автор слов и музыки, саунд-продюсер: Ли Мин («Лунмэнь Медиа»).

В закрытом чате «Защитников улыбки Су Лин» время словно остановилось.

[Весенний_Бриз]: 11:59... Девочки, у меня руки трясутся! Я обновляю страницу каждую секунду!

[Мечтатель_007]: ВЫШЛО!!! ОНО ТАМ! СИНГЛ «ТРЕСК ФАРФОРА»! ВСЕ СЛУШАТЬ!!!

Наступили ровно три минуты и шестнадцать секунд абсолютной, гробовой тишины. Никто не печатал ни символа. Две с половиной тысячи человек синхронно погрузились в магию чистого, студийного звука, который разительно отличался от хрипящей записи с телефона.

А затем чат прорвало так, что уведомления слились в один сплошной гул.

[Облачная_Панда]: Матерь божья... Я просто лежу на полу и смотрю в потолок. Что это было?!

[Верный_Страж_Су]: Это незаконно. Выпускать ТАКОЕ — просто незаконно! У меня мурашки размером со слона!

[Весенний_Бриз]: Девочки, студийка! Вы слышите этот плотный, мрачный бит в начале?! А как она читает рэп?! У нее же дикция острее катаны! Я думала, на том видео было круто, но здесь... каждое слово бьет прямо под дых!

[Мечтатель_007]: НАЗВАНИЕ! Вы поняли гениальную задумку Ли Мина?! «Треск фарфора»! Он буквально разбил ее образ хрупкой, безмолвной фарфоровой куклы, который ей навязывали эти консерваторы из «Лотоса»! Он показал всем, что внутри нашей девочки бушует ураган!

[Облачная_Панда]: А переход на припеве?! Когда она уходит в оперное сопрано... У меня наушники чуть не расплавились, а слезы сами брызнули! Это звучит так масштабно, словно саундтрек к концу света!

[Верный_Страж_Су]: Ли Мин не просто композитор. Он чертов музыкальный шаман. Как он смог на том банкете вытащить из нашей Лин-Лин ЭТО?! Она звучит как богиня разрушения!

[Весенний_Бриз]: СМОТРИТЕ НА ЧАРТЫ!!! Десять минут с релиза, а песня уже пробила топ-200 и летит вверх, как баллистическая ракета!

[Мечтатель_007]: Я зашла на главные форумы! Фандомы других групп тоже подключились! Они пишут, что это самый крутой камбек года!

Глава 58

Шоу-бизнес со стороны кажется сверкающей витриной, где небожители в дорогих костюмах пьют шампанское и раздают интервью. На деле же, создание собственной медиа-империи иногда пахнет не люксовым парфюмом, а строительной пылью, потом и дешевой лапшой из ближайшей забегаловки.

Мы могли бы нанять бригаду для работы под ключ — деньги со стримингов теперь это позволяли. Профессиональные строители действительно круглосуточно колдовали над звукоизоляцией нашей будущей студии в дальнем конце офиса. Но вот остальные триста квадратов открытого пространства мы с парнями из «Дефектного кода» решили зонировать самостоятельно.

Во-первых, Ю Шень при виде смет на установку обычных перегородок чуть не упал в обморок, заявив, что «эти стервятники сдерут с нас три шкуры за прикручивание куска картона к профилю». А во-вторых… во-вторых, в этом была своя, особая романтика, которую русский рокер внутри меня принял с восторгом.

День за днем, вместо того чтобы почивать на лаврах летящего в топы альбома, мы приходили в наш офис. Скидывали куртки, надевали респираторы и брались за шуруповерты.

Мы возводили каркасы из металлического профиля, разделяя пространство на зону отдыха, кабинет Вэй Лань, переговорную и рабочую зону для Ю Шеня. Затем шлифовали, резали и крепили тяжелые листы гипсокартона. Синь Вей и Бо Хэй, чьи руки привыкли к гитарным грифам, теперь с не меньшим энтузиазмом управлялись с перфораторами. Басист Гоа Ши оказался настоящим мастером по выравниванию углов, а я, используя выносливость и координацию каскадера, прыгал по стремянкам, монтируя верхние направляющие.

Это превратилось в нашу рутину. Днем мы работали до седьмого пота, перекрикивая визг дрелей. В обед Ю Шень заказывал на всех горы еды — острый маласянго, гору жареных шашлычков или огромные порции лапши, и мы сидели прямо на стопках неиспользованного гипсокартона, жадно уплетая еду и обсуждая идеи для новых клипов.

Напряжение спадало, стирались границы между «боссом» и «подчиненными». Мы были просто парнями, которые строят свой дом.

Но иногда рутина требовала встряски.

Был жаркий пекинский полдень. Парни, измотанные тасканием тяжестей, вяло прикручивали очередную стену, переругиваясь из-за потерянной рулетки. Атмосфера начала накаляться, накопившаяся усталость давала о себе знать.

Я незаметно выскользнул в коридор, где у меня была припрятана посылка, доставленная курьером еще утром. Распаковав коробку, я достал новенький, футуристичного вида водяной автомат от Xiaomi. Тяжелый, с автоматической помпой и внушительным резервуаром. Нажатие на курок сопровождалось приятным электронным гудением моторчика.

Вернувшись в лофт, я бесшумно подобрался к Бо Хэю, который как раз наклонился за саморезом.

— Эй, Бо Хэй! — крикнул я.

Соло-гитарист обернулся. Я нажал на спуск.

Автомат издал хищное «вззз-вззз», и мощная, точно сфокусированная струя воды ударила парня прямо в грудь, мгновенно промочив его серую футболку.

Бо Хэй от неожиданности взвизгнул, выронив саморезы.

— Какого черта, Ли Мин?!

Синь Вей и Гоа Ши обернулись на крик, но тут же получили по порции ледяной воды. Автомат стрелял с пулеметной скоростью.

— Вы слишком напряжены, парни! — рассмеялся я, уворачиваясь от брошенного в меня куска пенопласта. — Нужно вас охладить! Кто не спрятался, я не виноват!

Усталость как рукой сняло. Офис мгновенно превратился в поле боя. Рокеры, забыв про статус серьезных музыкантов из чартов, с воплями бросились врассыпную. Гоа Ши схватил пульверизатор для грунтовки и начал отстреливаться, Бо Хэй вооружился мокрой губкой, а Ю Шень, пытаясь спасти свои драгоценные сметы, с визгом баррикадировался за штабелем паллет.

Спустя десять минут мы все были мокрые до нитки, запыхавшиеся, измазанные белой пылью от гипсокартона, но абсолютно счастливые. Стены сотрясались от хохота.

***

Чуть поодаль, у панорамного окна, где строительной пыли было меньше всего, стояла Вэй Лань.

В своем безупречном строгом костюме, с чашкой дорогого кофе в руках, она выглядела здесь как инопланетянка. PR-директор «Лунмэнь Медиа» молча наблюдала за тем, как генеральный директор и главные звезды агентства гоняются друг за другом вокруг стремянок, словно стайка школьников.

Любой другой корпоративный менеджер на ее месте закатил бы глаза или начал отчитывать их за непрофессионализм. Но Вэй Лань только чуть заметно, краешком губ, улыбалась.

Ее аналитический ум профессионального стратега прекрасно понимал, что именно сейчас происходит.

Ли Мин не просто дурачился. Каждый его шаг был просчитан. Совместный тяжелый труд стирал дистанцию. Поедание дешевой лапши из одной коробки убивало звездную болезнь на корню, не давая парням зазнаться после первых успехов. А эти внезапные всплески детского дурачества снимали психологическое напряжение, не позволяя им перегореть или переругаться из-за усталости.

Он ковал команду. Монолитную, преданную стаю, которая порвет любого за свой лейбл и своего лидера. Использовал для этого не скучные корпоративные тренинги, а мозоли на руках и водяной пистолет.

Вэй Лань сделала глоток кофе, не отрывая задумчивого взгляда от Ли Мина, который как раз с победным кличем загнал соло-гитариста в угол.

Она поражалась его глубине. Неужели в голове этого двадцатиоднолетнего парня кроется такой ледяной, безошибочный расчет? Строит ли он эту психологическую паутину осознанно, играя на человеческих эмоциях, как на струнах своей гитары? Или... или он просто такой человек? Искренний, простой парень, который любит своих друзей и интуитивно делает то, что правильно?

«Холодный стратег или искренний гений?» — мысленно спросила себя Вэй Лань.

***

Я сидел за столом под кучей софитов. Контраст был разительным. Еще утром я чихал от гипсокартонной пыли и уворачивался от водяного пистолета в нашем офисе, а сейчас сидел за длинным столом, накрытым белоснежным сукном, и щурился от непрерывных вспышек десятков фотокамер.

Пресс-центр лейбла «Лотос» сверкал глянцем и большими деньгами. На огромном плазменном экране за нашими спинами пульсировала минималистичная обложка сингла «Треск фарфора». Пятнадцатое место в сводном национальном чарте всего за неделю — это был не просто успех, это был прорыв плотины. И пиарщики председателя Су выжимали из этого инфоповода всё до последней капли.

Никакого напряжения в зале не чувствовалось. Журналисты сидели смирно, задавали вопросы по очереди и почти ласково смотрели на сцену. Я прекрасно понимал правила этой игры: акул сюда не пустили. В зале находилась только лояльная пресса, которую после мероприятия ждали щедрые красные конверты от «Лотоса». Никаких каверзных вопросов. Только лесть и патока.

По центру сидела Су Лин. Сегодня на ней было изящное, но строгое черное платье, а волосы были собраны в гладкий хвост. Она выглядела как само совершенство, излучая ту самую «ангельскую» ауру, за которую ее обожали миллионы. Но я-то знал, какой ураган скрывается за этой маской. По правую руку от нее потел в дорогом костюме ее менеджер — типичный корпоративный винтик, который еще неделю назад, наверное, считал меня дворовым выскочкой, а сегодня вынужден был натянуто улыбаться, называя «молодым гением».

— Вопрос от «Пекинского Звездного Вестника», — поднялась с места девушка в элегантном костюме, сияя улыбкой. — Су Лин, вы выглядите просто потрясающе! Ваш новый сингл — это невероятный, смелый шаг. Жесткий речитатив и роскошное оперное сопрано... Как вы решились на такую радикальную смену имиджа? Не было ли страшно отходить от привычного образа?

Су Лин очаровательно, с легкой долей смущения улыбнулась, чуть наклонившись к микрофону.

— Спасибо за теплые слова, — ее голос зажурчал нежным ручейком, в котором, впрочем, чувствовалась новая, уверенная сила. — Страх — это естественно для любого артиста. Но оставаться вечно в одном амплуа еще страшнее. Образ милой девочки — это часть меня, но я расту. Название песни «Треск фарфора» очень символично. Фарфор красив, но он холодный. Я хотела показать своим поклонникам живые эмоции, свою внутреннюю силу. И я бесконечно счастлива, что они приняли меня настоящую.

По залу пробежал одобрительный шепоток. Репортеры застрочили в блокнотах.

— Журнал «Музыкальный Компас»! — поднялся следующий журналист, почтительно кивнув менеджеру. — Вопрос к представителю лейбла. Выпуск такого необычного трека — это гениальный ход. Как руководство «Лотоса» пришло к идее такого кроссовера?

Менеджер расплылся в широкой улыбке, пододвигая к себе микрофон. Я мысленно хмыкнул, наблюдая, как он готовится приписать все заслуги прозорливости их аналитического отдела.

— Лейбл «Лотос» всегда ставил своей целью всестороннее развитие Су Лин как артистки, — елейным голосом начал менеджер. — Мы долго искали новое, свежее звучание для Су Лин, перебирали множество вариантов. Когда мы познакомились с демо-версией господина Ли Мина, руководство сразу поняло — это именно то, что нужно. Мы не боимся смелых экспериментов и всегда готовы поддерживать молодых, талантливых авторов, предоставляя им ресурсы нашей студии.

«Нашли они звучание, как же», — иронично подумал я. Если бы не мой экспромт за роялем на том банкете, они бы до сих пор пичкали ее синтезаторной попсой. Но я промолчал, сохраняя на лице вежливую, непроницаемую маску. Пусть наслаждаются моментом.

— Вопрос к господину Ли Мину! — микрофон перехватил молодой репортер. — Ли Мин, песня бьет рекорды прослушиваний. Каково это — работать с певицей уровня Су Лин? Как вам удалось распознать ее скрытый потенциал для таких сложных вокальных партий?

Я неспешно поправил манжеты черной рубашки и придвинулся к микрофону. Отбирать славу у Су Лин сегодня в мои планы не входило.

— Моей заслуги здесь минимум, — спокойно и коротко ответил я. — У Су Лин всегда было феноменальное классическое сопрано. Я лишь написал ноты и задал ритм, но всю самую тяжелую работу в студии проделала она. Вытянуть такую сложную партию, переключаясь с рэпа на оперу — это требует невероятной дисциплины и таланта. Она настоящий профессионал, и этот успех принадлежит исключительно ей.

Су Лин повернула ко мне голову. На губах играла вежливая улыбка для камер, но в глазах на секунду мелькнула искренняя благодарность пополам с хулиганским блеском. Она-то прекрасно знала, как я гонял ее на репетиции, добиваясь идеального звучания.

Пресс-конференция покатилась дальше, гладкая и безупречная. Журналисты задавали вопросы о съемках клипа, о будущих выступлениях и о том, как коллеги по цеху отреагировали на релиз. Су Лин купалась в лучах славы, лейбл «Лотос» пожинал плоды, а я просто сидел рядом.

Глава 59

Запах свежей краски и строительной пыли наконец-то начал выветриваться, уступая место ароматам крепкого кофе и озона от новой аппаратуры. Наш офис приобретал человеческие очертания. Звукоизоляционная будка в дальнем конце помещения была готова, гипсокартонные перегородки, отделяющие переговорную от рабочей зоны, выкрашены в глубокий графитовый цвет, а у стойки ресепшена уже красовался потертый, но невероятно удобный кожаный диван.

Именно на этом диване я и сидел, оттирая растворителем пятно грунтовки с пальцев, когда в офис вихрем влетел Ю Шень.

В его руках был плотный глянцевый конверт и красочный буклет. Исполнительный директор выглядел так, словно одновременно выиграл в лотерею и получил повестку в суд.

— Ли Мин! Вэй Лань! — запыхавшись, крикнул он, бросая бумаги на стеклянный журнальный столик. — Вы не поверите, что нам только что прислали курьером.

Вэй Лань, сидевшая за своим новым рабочим столом, оторвала взгляд от монитора и изящно изогнула бровь. Я отбросил ветошь и придвинул буклет к себе.

На обложке кричащими неоновыми буквами значилось: «Музыкальный фестиваль "Звездная Ночь"».

— Это крупнейший коммерческий опен-эйр этого лета, — с придыханием пояснил Шень. — И посмотри на условия в контракте! Они предлагают группе «Дефектный код» слот на главной сцене. Вечерний прайм-тайм. И гонорар... Ли Мин, там гонорар с шестью нулями!

Я пробежался глазами по строчкам идеально составленного документа. Всё выглядело безупречно. Слишком безупречно.

Вэй Лань встала из-за стола, подошла к нам и взяла бумаги из моих рук. Ее ледяные глаза просканировали мелкий шрифт на последней странице буклета, там, где перечислялись организаторы и спонсоры. Она усмехнулась — коротко и холодно.

— Бесплатный сыр, — констатировала она, ткнув безупречным маникюром в длинное название юридического лица. — Генеральный спонсор и владелец контрольного пакета акций компании-организатора — холдинг, который через две подставные фирмы напрямую замыкается на корпорацию «Феникс». Директор Бай не меценат. Он акула. Если он предлагает инди-группе, которая портит ему кровь, главную сцену на своем карманном фестивале, значит, сцена заминирована.

— В каком смысле? — побледнел Шень. — Контракт же чистый.

— Шень, это корпоративная война, а не благотворительность, — вздохнула Вэй Лань, возвращая буклет на стол. — Это их фестиваль. Они контролируют всё. Звукорежиссера за пультом, который может совершенно «случайно» выкрутить частоты так, что ваш гитарный драйв превратится в кашу. Осветителей. И самое главное — они контролируют фан-зону. Бай просто хочет вытащить Ли Мина на сцену перед стотысячной толпой фанатов своих пластиковых айдолов, сделать отвратительный звук и показать всей стране, что вживую «Дефектный код» — это просто гаражный шум. Это публичная казнь под видом щедрости.

Ю Шень сглотнул, с тоской посмотрев на цифру гонорара. — Значит... мы просто откажемся? Тихо проигнорируем?

— Игнорировать такую роскошную подачу? — я рассмеялся, откидываясь на спинку дивана. Русский рокер внутри меня довольно потирал руки. — Ну уж нет. Мы используем этот контракт. Нам нужна альтернатива на эти даты.

— Есть альтернатива, — раздался хриплый голос со стороны переговорной.

Мы обернулись. В дверном проеме стоял Синь Вей. Бывший лидер группы “Знамя”, а ныне наш бэк-вокалист, был перемазан в белой пыли, а на шее висел респиратор.

— В эти же выходные в провинции Хэбэй проходит фестиваль «Стальное Небо», — сказал он, вытирая руки о штаны. — Это самый старый и отбитый рок-фестиваль страны. Никакого неона, никаких вип-зон. Только пыль, палатки, киловатты звука и сумасшедший слэм. Они ненавидят коммерцию и мейнстрим. Хедлайнеров выбирают из старых, суровых рок-банд. Для них мы сейчас — лощеные выскочки из чартов Weibo, которые тусуются с лейблами вроде «Лотоса» и пишут хиты для девочек-айдолов. Они считают нас «продавшимися».

— Снобы, значит, — я хищно улыбнулся. — Идеально. Вэй Лань, как думаешь, что будет, если мы сольем прессе информацию о том, что отказались от гонорара с шестью нулями от «Феникса» просто ради того, чтобы поехать глотать пыль на «Стальное Небо»?

Глаза Вэй Лань блеснули. В ней моментально проснулся инстинкт профессиональной хищницы.

— Это гениальное позиционирование, — произнесла она, уже доставая смартфон. — Для рок-тусовки мы станем мучениками идеи. Парнями, которые послали корпоративную систему и миллионы к черту ради настоящей сцены. Этот жест сломает их стереотипы и купит нам лояльность андеграунда.

Она даже не взглянула на Шеня, прекрасно понимая, что его предел в нетворкинге — это грузчики с мыловаренного завода. Вместо этого Вэй Лань уверенно открыла список контактов.

— Придется потревожить дядю, — деловито сообщила она. — Из шоу-бизнеса он ушел в свой бар, но старые связи никуда не делись.

Она прижала телефон к уху. Гудки шли недолго.

— Дядя До? Привет, это Лань-Лань, — ее тон смягчился, но деловая хватка никуда не делась. — Да, всё в порядке. Слушай, мне нужно поднять твои старые контакты. Нужен прямой номер того кто там сейчас у них рулит лайн-апом на «Стальном Небе».

В трубке раздался приглушенный басовитый смешок Босса До.

— Малец решил сунуться в самое пекло? — голос старого наставника был слышен даже мне. — Лао Гуан на дух не переносит тех, кто светится в телевизоре и чартах. Для него вы теперь — коммерческий продукт. Он вас сожрет.

— У нас есть для него контракт с «Фениксом» на миллион юаней, которым мы собираемся публично подтереться ради выступления на его сцене, — невозмутимо ответила Вэй Лань. — Поверь, дядя, он нас выслушает.

— Узнаю этого шкета, — довольно хмыкнул Босс До. — Скину номер эсэмэской через минуту. Передай Ли Мину, чтобы не облажался.

Вэй Лань сбросила вызов и удовлетворенно кивнула, глядя на пришедшее сообщение.

Не теряя ни секунды, Вэй Лань нажала на присланный в сообщении номер. Гудки раздавались долго, словно абонент на том конце проверял звонящего на прочность.

Наконец раздался щелчок, и грубый, пропитой баритон недовольно рыкнул в трубку:

— Да.

— Господин Гуан? — голос Вэй Лань звучал ровно, с идеальной деловой интонацией. — Меня зовут Вэй Лань. Я представляю группу Ли Мина «Дефектный код». Я звоню, чтобы обсудить наше участие в фестивале «Стальное Небо».

На том конце провода повисла тяжелая тишина, за которой последовал хриплый, издевательский смешок. На заднем фоне у него грохотали тяжелые гитарные риффы.

— Ли Мина? Того самого мальчика, который сейчас из каждого утюга на Weibo играет? — протянул Лао Гуан. — Ошиблись номером, милочка. На «Стальном Небе» под фонограмму не прыгают, и места для ваших визажистов у нас не предусмотрены. Всего хорошего.

— Этот номер мне дал До Ваншань, — Вэй Лань вставила эти слова ровно за секунду до того, как промоутер успел сбросить вызов. — Мой дядя сказал, что вы хотя бы выслушаете меня, прежде чем бросать трубку.

Грохот гитар на заднем плане внезапно стих — видимо, Лао Гуан плотно прикрыл дверь. Послышался тяжелый вздох и звук чиркающей зажигалки.

— Старый лис... — пробормотал промоутер. Его тон резко изменился, издевка ушла, сменившись глухим раздражением. — Знаешь, девочка, только из глубокого, безграничного уважения к Ваншаню я не повесил трубку прямо сейчас. Твой дядя в свое время вытащил меня из такой задницы, что я до конца жизни буду перед ним в долгу. Но это не значит, что я пущу на свою сцену коммерческий поп-рок проект, даже если меня попросит сам император.

— Мне не нужна сцена прямо сейчас. Мне нужна встреча, — невозмутимо парировала Вэй Лань. — Пятнадцать минут вашего времени. Обещаю, я не буду трясти перед вами графиками прослушиваний. У нас есть предложение, которое касается не только музыки, но и корпорации «Феникс».

Лао Гуан снова затянулся.

— Завтра в восемь вечера, — отрезал он. — Бар «Машинное масло», на южной окраине. Если твой Ли Мин боится испачкать свои модные кроссовки — лучше даже не приезжайте. И учти: я соглашаюсь на этот разговор только потому, что ты племянница Ваншаня. На этом лимиты моей вежливости исчерпаны. Опоздаете хоть на минуту — я ухожу.

— Будем ровно в восемь, — ответила Вэй Лань и первой завершила вызов.

Она невозмутимо положила телефон на стол, переведя взгляд на нас с Ю Шенем. В ее глазах не было ни капли сомнения.

— Встреча завтра в восемь. Бар «Машинное масло», — отрапортовала она. — И похоже Лао Гуан заранее нас ненавидит.

Я усмехнулся, поднимаясь с дивана и разминая плечи.

— Значит, придется его очаровать.

***

Бар «Машинное масло» полностью оправдывал свое название. Он находился на южной окраине Пекина, в промзоне, зажатой между старыми складскими ангарами и эстакадой. Фасад из неоштукатуренного кирпича украшала лишь ржавая металлическая вывеска, а вместо двери зияла тяжелая стальная створка, разрисованная граффити.

Мы приехали в половине восьмого. Вэй Лань, как истинный стратег, предпочитала контролировать территорию до начала битвы, поэтому опоздание было исключено. Несмотря на то, что на ней сегодня не было делового костюма — она сменила его на черные джинсы, тяжелые ботинки и кожаную куртку — ее осанка всё равно выдавала в ней человека, привыкшего отдавать приказы.

У входа курил угрюмый парень в косухе. Узнав, что внутри идет концерт, мы молча заплатили за билеты по сто восемьдесят юаней, получили на запястья бумажные браслеты и шагнули в полумрак.

В нос тут же ударил плотный, густой запах дешевого пива, сигаретного дыма и въевшегося в стены пота поколений музыкантов. Это был запах настоящего андеграунда — одинаковый что в Лондоне, что в Москве, что в Пекине.

В баре было на удивление многолюдно. Толпа, состоящая в основном из студентов и неформальной молодежи, плотным кольцом обступила низкую, едва возвышающуюся над полом сцену.

И тут я замер.

Сквозь гул толпы и звон бокалов пробилась музыка. Плотный, гипнотический бас. Меланхоличная, звенящая гитара, играющая холодный, пробирающий до костей мотив. Этот звук уральского пост-панка я узнал бы из тысячи.

Худой, отстраненный парень у микрофонной стойки шагнул вперед, и его голос разнесся по пекинскому бару на чистом, меланхоличном русском языке:

«Вновь нам солжёт общая история маcc Общая история нас, это пьяные вопли в ногах А всё, что есть у меня — cмелость в карманах пустых... Открытку строчек простых я подарю тебе навсегда...»

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки, а к горлу подкатил тяжелый ком. Русский рокер внутри меня, вдруг проснулся, оглушенный внезапным приступом жесточайшей ностальгии. Здесь, на окраине Пекина, среди китайской рок-тусовки, играла группа «Перемотка». И местная публика, пусть и не понимала ни слова по-русски, покачивалась в такт этому холодному, искреннему ритму, завороженная атмосферой. Китайский андеграунд всегда питал странную, иррациональную слабость к русскому пост-панку с его эстетикой спальных районов.

«Первая встречная, люби меня вечно... Люби меня вечно, люби меня вечно...»

— Какой странный язык, — тихо произнесла Вэй Лань, останавливаясь рядом со мной. Она прищурилась, разглядывая сцену. — Звучит... холодно. И очень одиноко. Ты знаешь, кто это?

— «Перемотка», — ответил я, не отрывая взгляда от сцены. — По всей видимости инди-группа из России.

Вэй Лань удивленно посмотрела на меня.

— Россия? Откуда ты их знаешь? У тебя такое лицо, будто ты призрака увидел.

— Название группы написано на сцене за группой. Музыка не нуждается в словаре, Вэй Лань, — ответил я, позволив себе легкую, грустную улыбку. — Они поют о том, что всё, что у тебя есть — это смелость в пустых карманах. Прямо как у нас сейчас.

Она задумчиво посмотрела на меня, явно уловив в моем голосе что-то глубоко личное, но, как истинный профессионал, не стала лезть в душу перед важными переговорами. Вместо этого Вэй Лань повернулась к бармену, протиравшему стойку грязным полотенцем.

— Два темных пива, — заказала она, бросив на стойку смятые купюры. — И скажите, Лао Гуан уже приехал?

Бармен молча поставил перед нами две запотевшие кружки и мотнул головой в сторону темного угла зала.

Там, за обшарпанным деревянным столом, в одиночестве сидел грузный мужчина. Он не смотрел на сцену. Он смотрел прямо на нас из-под густых бровей. Перед ним стояла наполовину пустая бутылка дешевой байцзю, а в зубах дымилась сигарета.

— Похоже, нас уже ждут, — спокойно констатировала Вэй Лань, беря свою кружку. — Идем.

Глава 60

Мы с Вэй Лань подошли к обшарпанному деревянному столу. Лао Гуан даже не потрудился привстать или предложить нам сесть. Он тяжело смерил нас взглядом из-под кустистых бровей, задержав внимание на моей куртке, а затем перевел глаза на Вэй Лань.

— Племянница Ваншаня, — хрипло констатировал он, выпустив струю дыма. Затем снова посмотрел на меня, и его губы скривились в подобии усмешки. — И звезда китайского интернета. Я смотрел ваши выступления, парень. И читал новости. Вы третесь с лейблом «Лотос», пишите песенки для их смазливых певичек и не вылезаете из топов Weibo. Какого черта вы забыли на моем фестивале?

Мы молча сели напротив. Вэй Лань грациозно опустилась на шаткий деревянный стул, всем своим видом показывая, что чувствует себя здесь так же уверенно, как в совете директоров.

Я сделал глоток темного пива, чувствуя, как горечь оседает на языке, и спокойно посмотрел в выцветшие, жесткие глаза промоутера.

— Вы путаете популярность с продажностью, Лао Гуан, — ровным голосом начал я. — То, что наши треки разрывают чарты, не делает нас коммерческим суррогатом. Если бы я хотел продаться, я бы давно сидел на коротком поводке у какого-нибудь мейджора. Но я основал собственный независимый лейбл «Лунмэнь Медиа». И сделал это ровно по одной причине: я не хочу зависеть от продюсеров, которые будут указывать мне, как звучать и что петь. Мы полностью автономны.

Лао Гуан скептически хмыкнул, стряхивая пепел мимо пепельницы.

— Автономны? Да от вас за километр несет грамотным пиаром. Настоящий андеграунд рождается в грязи, а не в трендах соцсетей.

— А откуда, по-вашему, мы вылезли? — я чуть подался вперед, опираясь локтями о липкий стол. Глаза русского рокера встретились со взглядом китайского ветерана индустрии. — Вы знаете Босса До. Вы знаете его бар. Спросите его, где я начинал. Я играл там на раздолбанной гитаре перед толпой пьяных работяг. Моя группа, «Дефектный код» — это парни, которые годами выступали по подвалам за еду и пиво. Мы и есть самый что ни на есть андеграунд. Нам просто повезло найти способ пробиться к массам и заставить их слушать настоящий рок. То, что мы используем алгоритмы соцсетей в своих интересах, делает нас умными, а не конвейерной штамповкой.

Лао Гуан прищурился. В его взгляде мелькнула первая искра интереса, но он всё еще держал оборону.

— Слова — это просто сотрясание воздуха, парень.

— Тогда послушайте музыку, — жестко отрезал я. — Мои песни говорят сами за себя. У нас нет ни одной фонограммы. В студии мы пишемся живьем. На концертах мы играем так, что у людей кровь из ушей идет. В наших текстах нет ни капли фальши. Вы промоутер старой школы. Вы умеете отличать вылизанную студийную халтуру от живого драйва. Послушайте гитарные риффы Бо Хэя и бас Гоа Ши. Это не слащавая попса, Лао Гуан. Это музыка, которая снесет вашу сцену.

Промоутер затушил сигарету, медленно раздавив окурок в пепельнице. Он перевел взгляд на Вэй Лань, которая всё это время хранила ледяное молчание.

— Допустим, парень умеет говорить, — прохрипел он. — Но вы всё еще птицы не нашего полета. На «Стальном Небе» мы не платим миллионы. Там нет гонораров для звезд вашего калибра. Зачем вам это?

В этот момент Вэй Лань сделала свой ход.

Она не стала ничего объяснять. Ее изящная рука скользнула во внутренний карман куртки, достала сложенный вдвое плотный глянцевый буклет с золотым тиснением и небрежно бросила его на стол перед Лао Гуаном. Буклет раскрылся, демонстрируя идеально распечатанный контракт.

— Это официальное приглашение от корпорации «Феникс» на их коммерческий опен-эйр «Звездная Ночь», — ледяным тоном произнесла Вэй Лань, пока промоутер ошарашенно скользил взглядом по цифрам. — Главная сцена. Вечерний прайм-тайм. И гонорар с шестью нулями, Лао Гуан.

Она выдержала паузу, давая ему осознать масштаб суммы.

— Если бы нам были нужны деньги, мы бы сейчас подписывали эти бумаги, а не сидели с вами в этом баре с дешевым пивом, — продолжил я, перехватывая инициативу. — «Феникс» хочет купить нас, чтобы потом уничтожить. А мы хотим выйти на сцену «Стального Неба», чтобы показать им и всей стране средний палец. Нам не нужны ваши деньги. Нам нужен ваш аппарат, ваша площадка и толпа, которая готова к настоящему року.

Я кивнул на распечатку контракта.

— Мы предлагаем вам скандал, который сделает «Стальное Небо» главным инфоповодом года. Группа, разорвавшая чарты, отказывается от миллиона юаней коммерческого фестиваля ради того, чтобы бесплатно сыграть в грязи у Лао Гуана.

Над столом повисла тяжелая, плотная тишина. Лао Гуан смотрел то на контракт с баснословной суммой, то на нас.

Лао Гуан долго смотрел на пламя зажигалки, прикуривая очередную сигарету. Он глубоко затянулся, выдохнул густое облако дыма и вдруг с силой ткнул прокуренным пальцем в золотистый логотип «Феникса» на распечатке.

— Твой дядя рассказывал тебе, почему я до сих пор кланяюсь ему при встрече, девочка? — глухо спросил он, не отрывая взгляда от бумаги.

Вэй Лань чуть покачала головой, сохраняя безупречную выдержку.

— Он никогда не хвастается своими одолжениями.

Лао Гуан криво усмехнулся.

— Это было не одолжение. Это было спасение моей шкуры. Двенадцать лет назад «Стальное Небо» еще не было таким брендом, как сейчас. Мы только набирали обороты, собирали по крупицам тех, кто хотел играть настоящий рок. И тут на горизонте нарисовался «Феникс». Они тогда как раз агрессивно подминали под себя весь рынок живых выступлений, скупали концертные площадки, диктовали условия всей индустрии. Им категорически не нужен был независимый фестиваль, который они не могли контролировать и доить.

Промоутер сделал паузу, прислушиваясь к меланхоличному реву гитар со сцены, словно музыка помогала ему вернуться в те дни.

— Сначала они предложили мне продать им бренд. Я послал их, — голос Лао Гуана стал жестким, как наждачка. — Тогда они решили меня раздавить. За неделю до старта фестиваля компания, у которой мы арендовали землю, разорвала договор в одностороннем порядке. Оказалось, «Феникс» просто перекупил весь участок через подставные фирмы. У меня на руках тысячи проданных билетов, аппаратура, группы уже едут со всей страны, а мне физически негде ставить сцену. Неустойки и возвраты означали для меня не просто банкротство. За такие долги тогда могли переломать ноги или отправить на дно реки.

Я молча слушал, понимая, что методы директора Бая и его корпорации с годами совершенно не изменились. Улыбки стали шире, костюмы дороже, но хватка осталась той же.

— Я сидел в «Лунной Ночи» и глушил байцзю, готовясь к худшему, — продолжил Лао Гуан. — Ваншань тогда только-только ушел из большой игры, открыл свой бар. Он подошел, молча налил себе, выслушал меня. А потом сделал пару звонков. Своим старым людям. Тем, кого даже «Феникс» боялся трогать. К утру Ваншань выбил для меня заброшенный военный аэродром в соседней провинции и сам оплатил неустойку за экстренную аренду из своего кармана. Он вытащил меня из петли. И сделал это просто потому, что ненавидел корпоративных стервятников так же сильно, как и я.

Старый промоутер перевел тяжелый взгляд с контракта на меня. В его глазах больше не было первоначального пренебрежения. Там горело мрачное понимание человека, который узнал в нас братьев по оружию.

— Я ненавижу «Феникс» парень, — тихо сказал Лао Гуан. — Когда я увидел твое лицо во всех новостях и то, как ты лезешь на рожон с «Лотосом», я подумал, что ты просто очередная пешка в играх мейджоров. Но отказаться от гарантированного миллиона и главной сцены... пожертвовать такими деньгами только ради того, чтобы публично харкнуть им в лицо?

Он взял распечатку контракта со стола, повертел ее в руках, словно взвешивая эту сумасшедшую сумму, а затем швырнул обратно к нам.

— Ваншань воспитал хорошую смену, — Лао Гуан затушил сигарету и грузно поднялся из-за стола, нависая над нами. — Завтра скинете техникам ваш райдер. Вы выступаете во второй день «Стального Неба». Прайм-тайм, слот прямо перед старыми хедлайнерами.

Он наклонился ближе, и я почувствовал запах крепкого табака и алкоголя.

— И учти, Ли Мин. Если вы выйдете на мою сцену и сыграете как смазливые мальчики из телевизора... я лично спущу вас с нее.

— Договорились, — я тоже встал, спокойно протягивая ему руку. — Готовьте сцену покрепче. Мы собираемся ее разнести.

Он секунду смотрел на мою протянутую руку, а затем крепко пожал ее своей мозолистой ладонью. Не прощаясь, Лао Гуан развернулся и зашагал в сторону сцены, где «Перемотка» под оглушительный рев толпы как раз брала финальные аккорды очередной песни.

Вэй Лань аккуратно свернула контракт «Феникса» и убрала его во внутренний карман куртки. На ее губах играла едва заметная, победная улыбка.

Мы вышли из бара на улицу. Прохладный ночной воздух промзоны показался почти кристально чистым после густого табачного угара «Машинного масла». Из-за тяжелой металлической двери всё еще глухо доносились басы — внутри продолжала играть музыка.

Вэй Лань плотнее запахнула кожаную куртку и задумчиво посмотрела на мерцающий вдали свет автомобильной эстакады.

— Тяжелый человек, — нарушила она молчание, делясь впечатлениями. — Но, пожалуй, это первый раз за всю мою карьеру, когда исход переговоров решили не графики окупаемости и проценты, а старые долги и личные принципы. В этом есть своя, первобытная честность.

— Он настоящий, — кивнул я, вдыхая ночной воздух. — В его мире нет места вежливым улыбкам. Зато если он пожал тебе руку, можешь быть уверена, что он не ударит в спину, как это сделал бы директор Бай.

— Дядя До не стал бы вытаскивать со дна кого попало, — согласилась Вэй Лань. На ее лице проступила тень гордости за дядю. — В любом случае, мы получили то, за чем пришли. Лао Гуан дал нам лучшее время. Прайм-тайм перед старыми хедлайнерами. Это будет полноценный сет, Ли Мин. Минимум сорок пять минут.

Я собирался победно усмехнуться, но вдруг осекся. Слова «полноценный сет» и «сорок пять минут» эхом отозвались в голове, запустив лихорадочный подсчет. У нас были мощные бунтарские треки, пара крепких гитарных баллад, которые мы могли утяжелить для фестивальной толпы, мы могли сыграть что-то из старого репертуара «Знамени», но…

— Черт, — тихо выдохнул я, останавливаясь.

Вэй Лань тут же напряглась, ее профессиональные инстинкты мгновенно забили тревогу.

— Что не так? Он может отозвать договоренность?

— Нет, дело не в Лао Гуане. Дело в нас, — я потер переносицу, чувствуя, как внутри вместо успокоения начинает закипать жгучий творческий адреналин. — Для сорока пяти минутного сета на «Стальном Небе» нам тупо не хватит материала. Мы не можем выходить к этой толпе с каверами или растягивать соло на десять минут, если хотим доказать им, чего стоим. Чтобы порвать этот фестиваль, нам нужны новые треки. Жесткие, бескомпромиссные. Такие, чтобы у Лао Гуана челюсть отпала.

Я развернулся и решительно зашагал к краю проезжей части, вглядываясь в редкий поток машин на ночной эстакаде.

— Вызывай такси, Вэй Лань! Едем обратно.

— Сейчас? — она посмотрела на часы, но уже привычным, отточенным движением достала смартфон, открывая приложение. — Ли Мин, начало десятого, мы же сами сказали парням ехать по домам после ремонта.

— Значит, вытаскивай их из постелей, если понадобится, — я смотрел на экран ее телефона, где уже строился маршрут, чувствуя, как в голове начинают пульсировать обрывки новых риффов и неровный ритм ударных. — Мне нужны мои музыканты, тишина звукоизоляционной будки и галлон крепкого кофе. Пора снова браться за карандаш.

Глава 61

Такси высадило меня у здания нашего офиса, когда улицы уже окончательно опустели. Я поднялся на нужный этаж, провернул ключ в замке и шагнул в темноту.

Внутри царила абсолютная тишина. Только гул ночного города чуть слышно вибрировал в оконных стеклах. Запах свежей краски и растворителя смешался с ароматом остывшего кофе, оставленного парнями на столе.

Не включая основной свет, я прошел прямо в звукоизоляционную будку. Щелкнул тумблером настольной лампы, выхватывая из полумрака пюпитр, пару микрофонных стоек и свою гитару на стойке. Я не стал подключать ее к комбику — мне нужен был только чистый, сырой звук струн.

Я сел на табурет, положил на колени гитару, а рядом, на край усилителя, пристроил блокнот и карандаш.

Мысли роились в голове. Нам нужен был трек для «Стального Неба». Тяжелый, раскатистый. Но я не хотел писать еще один гимн бунтарей или очередной злой манифест против лейблов. Этого у нас и так хватало. Чтобы по-настоящему зацепить эту суровую, насмотренную фестивальную толпу, нужно было ударить во что-то более глубокое, фундаментальное. В самый культурный код.

Мои пальцы легли на гриф. Я взял медленный, тягучий аккорд. Перевел его в минор. Звук повис в тишине будки — меланхоличный, но таящий в себе скрытую, темную мощь.

Я закрыл глаза, позволяя мелодии вести меня. Русский рокер Кирилл Долматов умел рвать струны, но сейчас мне нужен был Ли Мин. Мне нужен был Китай.

В памяти всплыли образы из романа, который я читал, пытаясь лучше понять культуру этого мира — «Сон в красном тереме». Великая классика. История о хрупкости бытия, о расцвете и неизбежном упадке, о любви, которая обречена, как опадающие весенние цветы. Что, если положить эту изящную, трагичную поэзию на жесткий, бескомпромиссный гитарный перегруз? Соединить древнюю китайскую меланхолию с западным альтернативным металом?

Карандаш коснулся бумаги. Строчки начали рождаться сами собой, подстраиваясь под тяжелый ритм, который я отбивал ногой:

Пепел и пыль на резных зеркалах,

Камень забыл свое имя во тьме.

Мы строили вечность на хрупких словах,

Но проснулись в пустом, ледяном тереме.

Я перечеркнул последнее слово, поправил ритмику. Мелодия становилась плотнее, агрессивнее. Я представил, как на припеве вступят мощные ударные Чэ Ченга, а Бо Хэй выдаст грязный, стонущий рифф.

Текст не был протестом. Он был констатацией неизбежного. Отсылки вплетались в рок-балладу естественно, без фальши.

Девочка прячет опавшие листья,

В землю хоронит весенний нефрит.

Красные стены сгорают так быстро,

Когда иллюзия больше не спит.

Это было то, что нужно. История Линь Дайюй, хоронящей цветы, история утраченного камня Цзя Баоюя — всё это переплавлялось в тяжелый гитарный грув. Для непосвященных это будет просто мощная песня о разрушенных мечтах. Но те, кто услышит в ней классику, поймут, что инди-рок группа «Дефектный код» умеет играть не только на нервах системы, но и на струнах тысячелетней культуры.

Я увлекся. Я играл один и тот же квадрат снова и снова, бормоча текст, зачеркивая и переписывая целые куплеты, добиваясь идеального звучания китайских фраз под тяжелый ритм.

Я даже не услышал, как хлопнула входная дверь.

Дверь звукоизоляционной будки приоткрылась, и в нее просунулась взлохмаченная голова Синь Вея. За его спиной маячил заспанный, но уже нахмуренный Бо Хэй с чехлом от гитары за спиной.

— Босс, Вэй Лань подняла нас по тревоге, сказала, что горим, — хрипло произнес Синь Вей, протирая глаза. Он прислушался к мелодии, которую я продолжал наигрывать, и сонливость мигом слетела с его лица. — Ого. Это что за похоронный марш для императора? Звучит... мрачно.

— Это, парни, наша тяжелая артиллерия для «Стального Неба», — я отложил гитару и оторвал лист из блокнота, протягивая его музыкантам. — Заварите себе кофе покрепче. Будем перекладывать «Сон в красном тереме» на язык тяжелого металла. И мы не уйдем отсюда, пока эта песня не зазвучит так, чтобы у Лао Гуана мурашки по спине пошли.

Синь Вей и Бо Хэй склонились над пюпитром. Я взял карандаш и, пока тяжелый ритм всё еще пульсировал у меня в висках, быстро, почти не задумываясь, начал дописывать строки.

Это действительно не была песня-протест. В ней не было злости на лейблы, вызова корпорациям или криков о свободе. Это была баллада о неотвратимости судьбы, об утраченных иллюзиях и бренности всего сущего, сыгранная на грязных, перегруженных гитарах. Идеальное попадание в самое сердце китайской тоски, обернутое в западный альтернативный металл.

Я оторвал карандаш от бумаги и подвинул блокнот парням.

Куплет 1:

Пепел и пыль на резных зеркалах,

Камень забыл свое имя во тьме.

Мы строили вечность на хрупких словах,

Но проснулись в пустой, ледяной тюрьме.

Нити судьбы перепутаны в узел,

Золото тянет на самое дно.

Тот, кто однажды поверил иллюзиям,

Выпьет отравленное вино.

Предприпев:

Сад увядает под тяжестью льда,

Небо не слышит ни клятв, ни молитв.

Счастье — лишь тень, что уйдет в никуда,

После проигранных временем битв.

Припев: Всё превращается в пепел и дым!

Красные стены не спрячут от вьюги!

Каждый из нас был когда-то живым,

Запертым в этом бессмысленном круге.

Слезы иссякли, цветы сожжены,

Камень стирается, падая в бездну.

Мы — лишь обрывки забытого сна,

Что поутру навсегда исчезнут!

Куплет 2:

Девочка прячет опавшие листья,

В землю хоронит весенний нефрит.

Красные стены сгорают так быстро,

Когда иллюзия больше не спит.

Долг за слезу возвращен до конца,

Маски сорвались, осталась лишь пустошь.

Ветер стирает черты у лица,

И ничего в этот мир не отпустишь.

Предприпев:

Сад увядает под тяжестью льда,

Небо не слышит ни клятв, ни молитв.

Счастье — лишь тень, что уйдет в никуда,

После проигранных временем битв.

Припев: Всё превращается в пепел и дым!

Красные стены не спрячут от вьюги!

Каждый из нас был когда-то живым,

Запертым в этом бессмысленном круге.

Слезы иссякли, цветы сожжены,

Камень стирается, падая в бездну.

Мы — лишь обрывки забытого сна,

Что поутру навсегда исчезнут!

Бридж:

Дерево. Камень. Золото. Лед.

Кто-то заплачет, а кто-то уйдет.

Пышность нарядов истлеет в гробах.

Мы просыпаемся...

МЫ ПРОСЫПАЕМСЯ В ПРАХ!

Припев:

Всё превращается в пепел и дым!

Красные стены не спрячут от вьюги!

Каждый из нас был когда-то живым,

Запертым в этом бессмысленном круге!

Слезы иссякли, цветы сожжены,

Камень стирается, падая в бездну.

Мы — лишь обрывки забытого сна...

Аутро:

Мы — лишь обрывки забытого сна...

Красный терем пуст. Проснись.

Парни молча дочитали текст. В будке повисла абсолютная тишина, нарушаемая только тихим гудением гитарного усилителя.

Синь Вей медленно поднял на меня глаза, в которых читалась странная смесь уважения и легкого шока.

— Ли Мин... — хрипло произнес он. — Это... Это слишком глубоко. Ты же понимаешь, что под этот трек они не будут слэмиться? Они же там прямо в грязи фестивальной рыдать начнут. Это похороны иллюзий под тяжелый рок.

Я усмехнулся.

— Пусть рыдают, Вей. Рок — это не только когда ты крушишь всё вокруг. Настоящий рок — это когда ты можешь разбить человеку сердце одним риффом. Придумайте убойную музыку на этот трек. Вы будете репетировать эту песню, пока у вас пальцы в кровь не сотрутся. А я пока подумаю над расширением репертуара.

Синь Вей и Бо Хэй переглянулись. В их глазах больше не было сонливости — там начал разгораться профессиональный азарт. Вызов был брошен.

— Убойную музыку, значит, — хищно оскалился Бо Хэй, скидывая чехол со своей гитары. — Ты сам напросился, босс. Мы сделаем так, что этот ваш «Красный терем» рухнет им прямо на головы. Вей, звони Ченгу. Мне нужен его кардан, чтобы задать этот похоронный марш.

Я похлопал Синь Вея по плечу и вышел из звукоизоляционной будки, плотно прикрыв за собой тяжелую дверь.

Пока внутри начинали рождаться первые, еще неуверенные, но уже грязные и тяжелые аккорды, я направился к кофеварке. Закинул двойную порцию зерен, нажал на кнопку и тяжело опустился на потертый кожаный диван в зоне ресепшена, вооружившись чистым блокнотом.

Итак, математика выживания на «Стальном Небе».

Сорок пять минут прайм-тайма. Это примерно восемь-девять полноценных треков, если учитывать паузы на глоток воды и взаимодействие с толпой.

У нас есть наш новый трек — он пойдет ближе к концу, чтобы добить тех, кто еще будет стоять на ногах. Есть три наших главных бунтарских боевика: «Пепел», «Сбой Системы» и заглавный «Дефектный код». Их в сети уже знают, и мы обязаны их сыграть. Они идеально лягут в формат фестиваля. Это уже четыре.

Дальше — две гитарные баллады из дорамы: «Про любовь» и «Выпускной». Выходить со сладкой лирикой на сцену к Лао Гуану — самоубийство. Но если мы не сыграем треки, которые сделали нас известными, это сочтут слабостью. Значит, придется полностью перелопатить аранжировки. Если парни сыграют их максимально грязно, замедлят темп, вломят тяжелый дисторшн, а я выдам вокал с надрывом, мы превратим телевизионные хиты в жесткий пост-гранж.

Итого шесть. Нам нужно еще как минимум два трека.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к глухому, пробивающемуся сквозь звукоизоляцию гулу бас-гитары.

Можно было бы взять что-то из старого репертуара «Знамени». У Синь Вея были неплохие тексты, когда они еще играли по подвалам. Но это был пройденный этап. Если мы идем на войну с «Фениксом» и хотим купить лояльность сурового Лао Гуана, мы не можем стрелять холостыми.

Нам нужен был трек-открывашка. Что-то быстрое, злое, задающее бешеный темп с первой же секунды. Без долгих вступлений, без раскачек и клавишных отступлений. Песня, которая с размаху бьет по ушам и заставляет слэм вспыхнуть, как сухой спирт.

Карандаш снова лег на бумагу. Я вспомнил тесный, пропахший пивом и потом клуб на Урале, где толпа едва не снесла ограждения на первых же аккордах. Для китайского андеграунда, привыкшего к локальным разборкам, чистая энергия русского панк-рока станет настоящим шоком.

Вторая новая песня будет чистым адреналином. Никакой лирики. Только драйв, скорость и пара аккордов, пробивающих грудную клетку.

Карандаш завис над бумагой. Я смотрел на чистый лист, и вдруг первоначальная идея прямолинейного панк-боевика показалась мне слишком... предсказуемой.

Да, грязный панк раскачает толпу. Но что может взбесить, шокировать и одновременно порвать суровых андеграундных рокеров сильнее, чем скорость?

Контраст. Абсолютный, немыслимый диссонанс.

Лао Гуан ненавидит поп-индустрию. Фестивальная толпа презирает лейблы и вылизанных айдолов. А что, если мы вытащим на эту пыльную, пропитанную пивом и потом сцену поп-принцессу? Что, если мы откроем «Стальное Небо» совместным треком с Су Лин?

Привести главную звезду лейбла «Лотос» на самый жесткий рок-фестиваль Китая — это не просто вызов. Это ядерный взрыв. Мы заставим поп-идола звучать так, что у металлистов отвалятся челюсти.

Идеальный баланс. Инь и Ян. Ее кристально чистый голос и мой первобытный рык.

Грифель карандаша коснулся бумаги. Строчки полились сами собой, сплетая восточную поэзию с жестким западным ритмом.

Спустя полчаса я откинулся на спинку дивана, перечитывая текст, и не смог сдержать хищной улыбки.

Это будет легендарно. Когда Су Лин выйдет на сцену в свете софитов, половина толпы начнет свистеть и тянуться за тухлыми помидорами, решив, что «Дефектный код» окончательно продался. Но когда на словах «Тихо скользит вода» Чэ Ченг ударит по тарелкам, а Бо Хэей обрушим на них всю мощь наших усилителей — этот свист превратится в рев восторга.

Оставалось только одно: убедить саму поп-принцессу променять сверкающие сцены стадионов на грязь, слэм и хардкор. Я бросил взгляд на часы — начало одиннадцатого. Для музыкантов вечер только начинается.

Я достал телефон и нашел в контактах номер Су Лин. Пора было делать ей предложение, от которого она, зная ее скрытый бунтарский характер, просто не сможет отказаться.

Глава 62

Я уже нажал на иконку вызова, как вдруг взгляд зацепился за цифры в верхнем углу экрана. Почти полночь. Поп-идолы с их жесткими графиками, хореографией и утренними тренировками в это время обычно уже видят десятый сон. Будить Су Лин ради безумной идеи было бы откровенным свинством — такие предложения лучше делать на свежую голову.

Я сбросил вызов, отложил телефон и снова уставился в пустой лист. Ладно, Су Лин подождет до утра. С ее дуэтом у нас набирается семь крепких треков. Для полноценного сета нужен еще хотя бы один. Причем такой, чтобы после него никто уже не просил выхода на бис, потому что сил не останется.

Карандаш начал выводить на бумаге бессмысленные узоры. Я перебирал в голове мотивы, пытаясь нащупать нужный ритм, когда в коридоре громыхнула входная дверь. Тишину офиса разорвал топот ног и приглушенные голоса.

В помещение ввалилась целая делегация. Первым шел взъерошенный Чэ Ченг, на ходу отбивая барабанными палочками какой-то ломаный ритм по собственным бедрам. За ним, кутаясь в толстовку, плелся Гоа Ши с массивным чехлом от бас-гитары за спиной. Следом, тяжело дыша, появился Шень.

Замыкала процессию Вэй Лань. В отличие от сонных музыкантов, она выглядела собранной и бодрой. В обеих руках она уверенно держала объемные бумажные крафт-пакеты, от которых по всему офису тут же поплыл одуряющий запах жареного мяса, чеснока и острой лапши.

— Если мы собираемся не спать всю ночь и готовиться к фестивалю, — безапелляционно заявила она, водружая пакеты на стол прямо рядом с моими черновиками, — вам потребуются калории. Я скупила половину ночного ларька.

Дверь звукоизоляционной будки тут же распахнулась. На запах еды, как зомби на свежую кровь, высунулись Синь Вей и Бо Хэй.

— О, небеса, Вэй Лань, ты святая женщина, — простонал Бо Хэй, бросая медиатор и направляясь к столу. — Босс, мы накидали черновой рифф для «Терема». Это просто отвал башки, но без баса Ши и ударных Ченга звучит сыровато.

— Сначала еда, потом искусство, — скомандовал я, отодвигая блокнот и заглядывая в один из пакетов. — Разбирайте лапшу, парни. Пока едим, я расскажу вам план на «Стальное Небо». Работы будет много.

Я дождался, пока парни расхватают обжигающие картонные коробочки с лапшой и рассядутся кто куда — на диван, на усилители, а кто-то прямо на пол по-турецки. Вэй Лань изящно прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди, а Шень вооружился палочками для еды, приготовившись слушать.

— Итак, — я обвел взглядом свою команду. — Мы играем на «Стальном Небе». Прайм-тайм. Сорок пять минут. И мы не можем выйти туда просто как очередная группа, которая умеет громко бить по струнам. Мы должны устроить им шок. Поэтому мы открываем наш сет дуэтом. С Су Лин.

Чэ Ченг громко поперхнулся лапшой. Бо Хэй замер с поднесенными ко рту палочками, а глаза Синь Вея стали размером с медиатор.

— Поп-идол на главной сцене андеграундного феста? — недоверчиво переспросил Шень. — Босс, нас же забросают пивными стаканами еще до того, как она возьмет первую ноту.

— Не успеют, — хищно улыбнулся я, пододвигая к себе листок с текстом. — Трек построен на абсолютном контрасте. Китайская этника и жесточайший альтернативный металл. Но главное — это то, как мы это покажем. Слушайте внимательно.

Я встал и прошелся по комнате, жестикулируя, словно уже выстраивал мизансцену на площадке.

— Сцена погружена во тьму. Мы выкручиваем генераторы тяжелого дыма на максимум. Я и Су Лин появляемся по разные стороны сцены. Мы не смотрим друг на друга. Между нами — плотная стена тумана. Мы сделаем так, чтобы дым стелился только по центру, изображая бурлящую реку, которая нас разделяет.

Я посмотрел на Вэй Лань — она слушала предельно внимательно, ее глаза уже блестели от просчета визуального эффекта.

— Су Лин должна быть в традиционном китайском наряде. Легкий, струящийся шелк. Никакого современного глянца. Идеальная, недосягаемая чистота поп-принцессы по ту сторону реки. Мы поем дуэтом, гитары ревут, толпа сходит с ума. А в самом конце, на последних аккордах... Су Лин медленно отступает и скрывается в этом тумане.

Я выдержал театральную паузу, позволяя парням живо представить эту картину.

— Музыка резко обрывается. Включаются мощные ветродуи и разом сносят весь туман со сцены. И когда дым рассеивается, по центру стою только я. Один. В руке у меня горит бумажный фонарик, я словно ищу ее в темноте... но ее там уже нет. Сцена пуста. Только звон гитарного эха.

В офисе повисла густая, тяжелая тишина. Музыканты даже жевать перестали, завороженно глядя на меня.

Первым отмер Шень. Он отложил коробку с лапшой, вскочил на ноги и хлопнул себя по бедрам.

— Твою мать, Ли Мин! — выдохнул он с неприкрытым восторгом. — Это же не просто концертный номер. Это целое театральное представление! Если мы всё грамотно выставим по свету, это будет смотреться так эпично, что фотки разлетятся по всему интернету в ту же секунду!

— Это гениально, босс, — Синь Вей замотал головой, расплываясь в широкой улыбке. — Металлисты обожают мрачную драму. А тут мы дадим им такую картинку, что у них челюсти отвалятся.

Вэй Лань задумчиво кивнула, быстро печатая что-то в телефоне. — Я уже прикидываю бюджет на сценографию. Нам понадобятся хорошие ветродуи и направленный свет, чтобы выделить «реку». И стилист, который подберет правильный шелк для Су Лин. Визуально это порвет любые стандарты фестиваля.

Я вернулся на диван и наконец-то взял свою порцию лапши.

— Идея рабочая, команда в сборе, — резюмировал я, чувствуя, как адреналин мешается с усталостью долгого дня. — Остается только одна маленькая деталь.

— Какая? — с набитым ртом спросил Гоа Ши.

— Уговорить саму Су Лин подписаться на это безумие, — я посмотрел на часы. — И завтра с утра это будет моей первоочередной задачей. А сейчас — едим, пьем кофе, и вы идете в будку репетировать «Красный терем». До фестиваля остались считанные дни.

Дверь звукоизоляционной будки плотно закрылась, но даже сквозь нее пол слегка вибрировал от тяжелой поступи бас-гитары Гоа Ши и глухих, пулеметных ударов кардана Чэ Ченга. Парни всерьез взялись за «Сон в красном тереме», перемалывая изящную классику в мрачный, тягучий гитарный рифф.

Я сидел за столом в зоне ресепшена, обхватив голову руками и невидящим взглядом сверля бумагу. Рядом остывала уже третья кружка кофе.

Один трек. Нам нужен был всего один, последний трек, чтобы закрыть сет-лист и превратить эти сорок пять минут на «Стальном Небе» в монолитную стену звука. У нас было театральное интро с Су Лин. Были яростные бунтарские боевики. Был мрачный, философский эпик.

Но финал сета провисал. Песня, под которую мы должны уйти со сцены, оставив толпу опустошенной и жаждущей еще, никак не шла. Я перебирал аккорды в голове, черкал обрывки фраз, но всё казалось вторичным. Плоским. Кирилл Долматов внутри меня словно выжал досуха весь свой запас прочности, а Ли Мин не мог подобрать нужных слов. Я с раздражением перечеркнул очередное четверостишие, чуть не порвав грифелем бумагу, и со вздохом отбросил карандаш.

— Если ты продолжишь так смотреть на этот блокнот, он загорится, — раздался спокойный голос Шеня.

Я поднял тяжелый взгляд. Шень сидел на диване напротив, отложив ноутбук. Рядом с ним, закинув ногу на ногу, устроилась Вэй Лань. Она потягивала свой чай, но ее проницательный взгляд был прикован ко мне. За своими организационными делами они, оказывается, всё это время молча наблюдали за моими мучениями.

— Кризис жанра? — мягко, без тени насмешки спросила Вэй Лань. — Ты уже написал два невероятно сложных концепта за одну ночь, Ли Мин. Твой мозг просто отказывается генерировать шедевры без перерыва на сон.

— На сон нет времени, — я устало потер переносицу, чувствуя, как под веками перекатывается песок. — У нас дыра в сете. Мне нужен финальный выстрел. Что-то такое, что поставит жирную точку. Но в голове — абсолютный вакуум. Я словно уперся в глухую стену.

Шень переглянулся с Вэй Лань, затем подался вперед, опираясь локтями о колени.

— Босс, ты не обязан тащить всё на себе, — серьезно сказал менеджер. — Мы команда. Да, мы с Вэй Лань не умеем брать баррэ и не напишем за тебя хитовую рифму. Но, может, мы можем чем-то помочь? Подкинуть идею? Настроить на нужную волну?

— Шень прав, — кивнула Вэй Лань, отставляя кружку. — Иногда, чтобы найти выход, нужно просто проговорить проблему вслух с кем-то, кто не находится внутри твоей головы. О чем ты хочешь, чтобы была эта последняя песня? Какую эмоцию ты хочешь оставить людям, когда сойдешь со сцены? Давай подумаем вместе.

Я откинулся на спинку дивана, глядя в потолок, и попытался сформулировать то, что крутилось на подкорке.

— Я хочу уйти со сцены так, чтобы после нас осталась выжженная земля, — медленно произнес я. — Мы выступаем прямо перед старыми хедлайнерами. Это легенды, и Лао Гуан ждет, что мы отдадим им максимально разогретую толпу, готовую рвать и метать. Нам нужно что-то первобытное. Трек, под который вся эта суровая, пропитанная пивом масса сорвется с цепи, начнет яростно слэмиться и кричать так, чтобы связки рвались. Я пытаюсь написать текст, который спровоцирует эту агрессию, но всё получается каким-то... слишком литературным, что ли.

Я со злостью щелкнул по блокноту.

— Слишком много слов. Слишком много смыслов. Это тормозит ритм.

Шень непонимающе нахмурился. Он перевел взгляд с моего исчерканного блокнота на меня, а затем пожал плечами с такой обезоруживающей простотой, что я даже растерялся.

— Босс, я, конечно, в музыке понимаю только как слушатель, — осторожно начал менеджер. — Но если тебе нужно, чтобы толпа просто прыгала, слэмилась и орала, то... зачем такому треку вообще какой-то замысловатый текст? Зачем им сложные метафоры, когда они бьются плечами в мошпите?

В офисе повисла секундная тишина.

Я с размаху хлопнул себя ладонью по лицу. Звук шлепка вышел таким громким, что Вэй Лань вздрогнула, а Шень инстинктивно вжал голову в плечи, решив, что сказал какую-то глупость.

Но я сидел, прижав руку к лицу, и тихо, истерично смеялся.

— Идиот... Какой же я идиот, — пробормотал я, убирая ладонь. Усталость как рукой сняло, уступив место чистому, ясному озарению. — Шень, ты гений. Ты просто чертов гений.

— Я? — Шень растерянно заморгал. — Я просто спросил…

— И задал самый правильный вопрос! — я схватил карандаш. — Я уже час пытаюсь впихнуть невпихуемое! Пытаюсь написать манифест, когда нам нужен просто удар кувалдой по голове! Для чего вообще придумывать что-то сложное? Чтобы заставить толпу прыгать, не нужна гребаная философия! Нужен просто крутой, жирный, качающий рифф и примитивный, въедающийся в мозг хук, который они смогут орать хором уже на втором куплете!

Я перевернул исчерканный лист блокнота. На чистой странице я крупными, размашистыми буквами написал всего несколько строк. Простых. Жестких. Прямолинейных, как удар в челюсть. Никаких двойных смыслов, никаких отсылок. Только чистая, концентрированная энергия протеста, которая идеально ляжет на бешеный ритм.

Вэй Лань с легкой улыбкой наблюдала за тем, как ко мне вернулся кураж.

— Кажется, кризис миновал, — констатировала она, делая глоток чая.

***

Утро Су Лин началось ровно в семь, как и требовал безжалостный график лейбла «Лотос». Безупречно белая спальня, стакан теплой воды с лимоном и расписание на день, уже отправленное менеджером: два часа хореографии, примерка сценических костюмов для нового клипа, интервью. Всё было расписано по минутам. Идеально, стерильно, предсказуемо.

Она взяла со столика телефон, чтобы проверить почту, и замерла. На экране светилось уведомление о пропущенном вызове.

От Ли Мина. Время звонка: 00:43 ночи.

Су Лин чуть нахмурилась. Ли Мин не из тех, кто звонит посреди ночи без причины. Слегка поколебавшись — звонить кому-то в начале восьмого утра было против правил хорошего тона, — она всё же нажала на иконку вызова.

Гудки шли бесконечно долго. Су Лин уже собиралась сбросить, когда в трубке раздался щелчок, а затем — тяжелый, хриплый вздох, сопровождаемый скрипом старого дивана.

— Да? — голос Ли Мина звучал так, будто он пропустил его через гитарный дисторшн. Сонный, невероятно уставший, с легкой хрипотцой.

— Доброе утро, — осторожно произнесла Су Лин, подходя к панорамному окну. — Увидела пропущенный. Только не говори, что ты уснул лицом на телефоне и случайно набрал мой номер.

На том конце провода послышался глухой смешок, а затем шорох — видимо, он пытался принять вертикальное положение.

— Привет, Су Лин... Нет, не случайно, — Ли Мин громко зевнул, и в трубке звякнула керамическая кружка. — Я собирался позвонить, но вовремя посмотрел на часы. Решил, что будить тебя ради моей безумной идеи — это уже перебор даже для меня.

— Безумной идеи? — Су Лин скрестила руки на груди, чувствуя, как утренняя сонливость мгновенно улетучивается. — Звучит как нечто, за что лейбл будет пить успокоительное, а дедушка посадит меня под домашний арест до конца жизни. Рассказывай.

— Мы выступаем на фестивале «Стальное Небо», — тон Ли Мина резко изменился. Усталость никуда не делась, но сквозь нее проступил сбивающий с ног энтузиазм. — Прайм-тайм. Я всю ночь собирал сет-лист. Мы будем выступать прямо перед легендами рока, и нам нужно разнести эту площадку в щепки.

— «Стальное Небо»? — Су Лин тихо ахнула. — Ли Мин, это же андеграундная мясорубка. Туда с поп-сцены даже смотреть страшно. И при чем здесь я?

— Я хочу, чтобы ты открыла наш сет вместе со мной.

В трубке повисла звенящая тишина. Су Лин смотрела на залитый утренним солнцем город, но перед глазами вдруг предстала темная, ревущая толпа суровых рокеров, ненавидящих вылизанных идолов.

— Ты с ума сошел, — наконец выдохнула она. — Они разорвут меня на части еще на вступлении. А если я чудом выживу, меня добьет дедушка, когда увидит записи с этого шабаша в сети. Ты предлагаешь мне карьерное самоубийство!

— Я предлагаю тебе стать легендой, Су Лин, — мягко, но настойчиво возразил Ли Мин. С каждым словом его голос становился всё тверже. — Никаких розовых баллад. Мы сыграем на абсолютном контрасте. Это будет не просто песня, это будет театр. Представь: полная темнота. Тяжелый туман стелется по сцене, как река, разделяя нас. Ты — на одном берегу, в легком шелковом наряде, поешь чистым, хрустальным голосом. Я — на другом.

Су Лин затаила дыхание, словно наяву увидев эту картину.

— А потом, — продолжил Ли Мин, и в его голосе зазвучал металл, — мы обрушиваем на них стену тяжелого звука. Экстрим-вокал, перегруз, диссонанс. Мы заставим их слушать поп-идола, потому что она утрет нос каждому в этом зале. А в финале ты просто растворишься в тумане. Дым рассеется, и я останусь один с бумажным фонариком в руках.

Су Лин молчала. В груди бешено колотилось сердце. Она представила этот рев толпы, этот тяжелый бас, вибрирующий под ногами, и ту свободу, которой ей так не хватало в золотой клетке. Да, менеджеры лейбла будут рвать на себе волосы, а с дедушкой предстоит тяжелейший разговор, от одной мысли о котором холодело внутри. Но это был шаг в пропасть, о котором она втайне мечтала.

— У тебя есть текст? — тихо спросила она, и её собственный голос показался ей чужим.

— Текст, музыка и даже концепт сценического света, — усмехнулся Ли Мин. Усталости в его голосе больше не было. — Парни в восторге. Вэй Лань уже ищет ветродуи. Осталась только ты.

Су Лин бросила взгляд на распечатанное расписание. Хореография. Интервью. Идеальные улыбки. Она взяла лист бумаги и медленно, с наслаждением смяла его в комок. Дедушка точно будет в ярости. Но, возможно, впервые в жизни, оно того стоило.

— Жди меня к двум часам, — твердо сказала она. — И вам лучше приготовить хороший кофе. Если я собираюсь ввязаться в эту авантюру, я хочу быть бодрой.

Она сбросила вызов, оставив телефон на столе. Утро перестало быть предсказуемым. Оно запахло бурей.

Глава 63

Фестиваль «Стальное Небо» всегда пах одинаково: нагретой на солнце пылью, пролитым пивом, дешевым табаком и концентрированной, едва сдерживаемой агрессией. Лао Гуан, бессменный организатор и крестный отец местного андеграунда, стоял в тени за кулисами, скрестив руки на груди.

Он делал этот фестиваль не ради денег, а ради чистой, первобытной энергии рока. Гуан ненавидел вылизанную поп-индустрию, презирал лейблы и их глянцевых кукол. И сейчас он с мрачным интересом наблюдал за сценой, где готовились к выходу «Дефектный код».

Эти парни были его личной ставкой. Выскочки из интернета, но с правильным, злым стержнем. Гуан поставил их прямо перед главными хедлайнерами-ветеранами, ожидая, что молодой фронтмен взобьет толпу в кровавую пену.

Но то, что сейчас делали техники на сцене, заставляло густые седые брови Гуана ползти вверх. Вместо того чтобы просто выкатить комбики и рубить аккорды, техники тащили на сцену промышленные генераторы тяжелого дыма. Целую батарею.

— Гуан, что за театральщина? — нервно спросил стоящий рядом техдиректор фестиваля, протирая очки. — Они что, фокусы показывать собрались? Эта толпа пришла за мясом.

— Посмотрим, — глухо рыкнул Гуан.

Свет над площадкой внезапно погас. Толпа, до этого гудевшая, как растревоженный улей, недовольно взревела. Зашипели генераторы. Густой, плотный белый туман хлынул на сцену. Направленные потоки воздуха сжали его, заставив течь ровно по центру сцены, словно настоящую, бурлящую реку. Толпа начала недовольно свистеть.

Но свист оборвался на первой же секунде.

https://vk.ru/audio154083310_456239180_4c7f832acfab0c1afa

Ударил узкий луч белого света, выхватив левый край сцены. Там, стоял Ли Мин. В это же время все услышали гитарные рифы, Чэ Ченг ударил по тарелкам, и площадь накрыло мощнейшим, плотным звуком.

Это был эталонный альтернативный металл. Толпа, секунду назад готовая бунтовать из-за спецэффектов, моментально захлебнулась этим грувом. Ли Мин вцепился в микрофонную стойку и выдал жесткий, качающий вокал с агрессивным надрывом, который идеально ложился на тяжелый ритм барабанов:

Капля туши тихо падает в гладь,

Трудно найти, невозможно поймать!

Сложный узор на рисовой ткани,

Мы растворяемся в этом тумане!

Передние ряды тут же послушно заходили ходуном, втягиваясь в этот мощный кач. И тут Гуан нахмурился. Сквозь рев гитар и дерзкий голос Ли Мина, где-то на заднем плане, словно из-под толщи воды, начал пробиваться призрачный женский вокал. Кристально чистый, он невидимой нитью вплетался в суровый ритм. Толпа тоже это услышала — люди начали крутить головами, пытаясь понять, откуда идет этот звук.

На мгновение гитары стихли, оставляя лишь тягучий, пульсирующий бас и глухие удары.

Здесь нет начала и нет конца... — прорычал Ли Мин в полутьму.

И в этот момент вспыхнул второй софит, ударив в правый край сцены, по ту сторону дымовой «реки».

На сцене стояла девушка. В струящемся, полупрозрачном традиционном шелке. Идеальная осанка, фарфоровое лицо, микрофон в тонких пальцах.

— Твою мать... — техдиректор рядом с Гуаном побледнел. — Это что... это Су Лин?!

Толпа узнала её в ту же секунду. Над многотысячным полем повис коллективный шок. Фанаты, уже разогретые тяжелым роком, не верили своим глазам. Поп-идол. Здесь. На сцене. На секунду поднялась волна оскорбленного рева, кто-то даже замахнулся пластиковым стаканом.

Но Су Лин поднесла микрофон к губам.

Шёпот ветров...

Сотни веков...

Тихо скользит вода.

Этот хрустальный, пронзительный звук не попытался перекричать металл. Он прорезал его, как острая катана прорезает доспех. И ровно на слове «вода» грянул припев. Мэй Джен и Бо Хэй одновременно ударили по струнам, возвращая в трек максимальный перегруз, Су Лин начала крутиться в клубах дыма, а голос Ли Мина взвыл в невероятном контрасте чистоты и ярости.

Расходится шелк по реке!

Жизнь как бумажный фонарик в руке...

Меркнет и тонет в густой ночи...

Только не плачь, только молчи!

Это был абсолютный, невозможный диссонанс, сливающийся в гениальную гармонию. Лао Гуан смотрел на сцену, забыв, как дышать. Грязь и чистота. Инь и Ян. Шелк и сталь. И это работало так мощно, что у старого циника по спине пробежали холодные мурашки. Поле перед сценой превратилось в единый бурлящий котел — металлисты отрывались под тяжелые риффы, завороженно слушая голос той, кого еще минуту назад ненавидели бы всей душой.

Ничего не начать... Ничего не вернуть... — прозвучал его глухой шепот в микрофон.

В самом финале, под затихающие аккорды и слова «Инь и Ян — два крыла на ветру...», ветродуи ударили на полную мощность. Они мгновенно снесли плотный туман со сцены в зал. Су Лин сделала шаг назад и исчезла во тьме, словно её и не было.

Свет выхватил одинокую фигуру Ли Мина посреди пустой сцены. В абсолютной, звенящей тишине он стоял, подняв над головой светящийся бумажный фонарик.

Тишина длилась ровно две секунды.

А затем «Стальное Небо» взорвалось животным, оглушительным экстазом десяти тысяч глоток. Толпа ревела так, что вибрировал бетон под ногами.

Техдиректор стоял рядом, ошарашенно стянув с носа очки.

— Гуан... — хрипло произнес он. — Эта девочка... а этот Ли Мин... Гуан, я не завидую нашим хедлайнерам. Как старики будут выступать после этого?

Лао Гуан усмехнулся. Впервые за долгое время его глаза горели настоящим, хищным азартом.

— С трудом, — ответил организатор, с наслаждением вслушиваясь в рев толпы. — С большим трудом. Эти сопляки только что взяли мой фестиваль за горло.

Ли Мин оказался умнее, чем можно было ожидать от новичка. Он не дал толпе опомниться. Не позволил этому мистическому оцепенению после ухода Су Лин повиснуть в воздухе и растаять.

Едва стих оглушительный рев восторга, как фронтмен резко вскинул руку. Чэ Ченг отбил быстрый, жесткий ритм в рабочий барабан, и «Дефектный код» обрушил на «Стальное Небо» свой основной арсенал.

Пять треков. Пять пулеметных очередей.

Знакомые многим по сети боевики — «Пепел», «Сбой системы» и одноименный «Дефектный код» — вживую обрастали таким «мясом» и дисторшном, что у Лао Гуана вибрировали зубы. Студийные записи казались лишь бледной тенью той животной энергии, которая сейчас рвалась со сцены. Даже их старые баллады, переработанные в тяжелый, надрывный пост-гранж, били наотмашь.

Толпа буквально ела у них с рук.

После того шокового, гениального перформанса в самом начале, кредит доверия к этим парням взлетел в стратосферу. Фестиваль, славившийся своей безжалостностью к чужакам, безоговорочно принял их. В центре многотысячного поля образовалась гигантская воронка мошпита — пыльный смерч из тел, агрессии и адреналина, который не останавливался ни на минуту. Зрители уже знали припевы и орали их вместе с Ли Мином, срывая глотки.

Лао Гуан стоял за кулисами, методично притопывая тяжелым ботинком в такт. Он видел, как насквозь промокший от пота Ли Мин крепко сжимает микрофон, а Синь Вей поддерживает его своим бэк вокалом, как Мэй Джен и Бо Хэй держат монолитную стену звука, не давая ей просесть ни на децибел, как Чэ Ченг неистово уничтожает свою ударную установку. Они выкладывались так, словно это был последний концерт в их жизнях. Наблюдать за этим было сплошным удовольствием.

Шестой трек завершился тяжелым, протяжным аккордом, потонувшим в реве толпы..

Лао Гуан одобрительно кивнул. Сет-лист был выверен идеально: шок, раскачка, плотный кач и мощная кульминация. Они выдали максимум, выпотрошили толпу и теперь должны были уйти победителями, оставив хедлайнерам выжженную землю.

Но Ли Мин не стал сбавлять темпа.

Тяжело дыша, он смахнул пот со лба, обвел взглядом бушующее море людей. Свет на сцене померк, сменившись тревожным, пульсирующим красным свечением.

Лао Гуан прищурился, почувствовав, как в воздухе снова повисло электрическое напряжение. Музыка стихла, оставив лишь глухую, угрожающую пульсацию бас-гитары Бо Хэя, которая била прямиком душу.

Красный свет залил сцену, превращая ее во что-то зловещее и театральное. Лао Гуан подался вперед. Бешеный, ломающий шеи темп предыдущих песен исчез. Это было нечто совершенно иное — тяжелое, вязкое, давящее, как гранитная плита.

https://vk.ru/audio154083310_456239179_1dfdd168724e50701b

Ли Мин придвинулся вплотную к стойке, и его голос перестал быть просто агрессивным рыком. Теперь это был гипнотический, мрачный речитатив, пробирающий до костей.

Пепел и пыль на резных зеркалах....

Камень забыл свое имя во тьме....

Лао Гуан почувствовал, как волоски на руках встают дыбом. Это не было лирикой типичных обозленных панков, в этих словах чувствовалась темная, философская глубина. Толпа, которая еще секунду назад рубилась в животном угаре, вдруг замедлилась, пойманная в эту густую, почти осязаемую атмосферу.

Удар бас-бочки прозвучал как тяжелый удар сердца.

Золото тянет на самое дно....

Тот, кто однажды поверил иллюзиям, выпьет отравленное вино....

А затем произошел обвал.

Это не было просто вступлением припева — звук обрушился на площадь, как рушащийся небоскреб. Гитары взревели, создавая непреодолимую стену перегруза.

Всё превращается в пепел и дым!

Красные стены не спрячут от вьюги!

Гуан неотрывно смотрел на море людей. Они больше не толкались хаотично. Десять тысяч человек в едином ритме, словно повинуясь первобытному инстинкту, начали мерно качать головами в такт этому сокрушительному груву. Экстрим-вокал Ли Мина разрывал ночной воздух над фестивалем:

Каждый из нас был когда-то живым,

Запертым в этом бессмысленном круге!.

Техдиректор рядом нервно сглотнул.

— Это что... дум-метал? — пробормотал он.

— Это эпик, — ответил Гуан, не моргая.

Стена звука внезапно схлынула, оставив лишь тихую, пронзительную мелодию.

Девочка прячет опавшие листья....

Маски сорвались, осталась лишь пустошь...

Это был момент максимального эмоционального напряжения. Гуан чувствовал, как эта музыка затягивает публику на самую глубину, стирает черты лиц.

Мы просыпаемся... — прорычал Ли Мин, и эта фраза повисла в воздухе, как натянутая до предела струна.

Мы просыпаемся в прах!

Это была блестящая игра слов. Сначала можно было подумать, что Ли Мин поет о пробуждении, но тут же стало понятно, что он поет о разбитых надеждах.

И финальный припев ударил с удвоенной силой, превращаясь в звуковой апокалипсис. Иллюзии разбились, оставляя после себя лишь грандиозный, всепоглощающий финал. Под тяжелейшие затухающие аккорды эхом разнеслись последние слова:

Красный терем пуст.... Проснись....

Звук оборвался. Красные прожекторы погасли, погрузив сцену в абсолютную, черную мглу.

На несколько долгих секунд над многотысячным полем повисла парализованная тишина. А затем взорвался рев — такой силы, что он затмил всё, что звучало на этом фестивале до сих пор. Это был не просто восторг, это было безоговорочное признание капитуляции перед мощью «Дефектного кода».

Лао Гуан наконец-то достал из кармана зажигалку и прикурил. Его пальцы, к его собственному удивлению, слегка дрожали.

— Гуан... — прокричал техдиректор, пытаясь перекрыть оглушительный шум толпы. — Матерь божья, что это было?!

Организатор глубоко затянулся, выпустил в темное небо густое облако дыма и указал тлеющей сигаретой в сторону скрытой во мраке сцены.

— Это, брат мой, — произнес Лао Гуан с хищной, удовлетворенной усмешкой, — наши новые хедлайнеры на следующий год. Если, конечно, мы вообще сможем себе их позволить.

Лао Гуан не успел докурить.

Тишина, висевшая над оцепенелым полем, длилась недолго. Ли Мин, тяжело дыша, подошел к краю сцены. Белые прожекторы ударили ему в спину, превратив фигуру фронтмена в темный, напряженный силуэт. Он не стал дожидаться, пока публика полностью выйдет из транса.

— Успели отдохнуть? — его голос, усиленный тысячами ватт, разнесся над толпой хриплым, издевательским эхом.

Поле ответило одобрительным гулом, который с каждой секундой нарастал, возвращаясь к первобытному реву.

— Хорошо, — Ли Мин криво усмехнулся, перехватывая микрофонную стойку. — Потому что это был привал. А теперь мы сорвем вам башни!

https://vk.ru/audio154083310_456239181_0eee417415894d2361

Он резко выпрямился и заорал: — Уэаааааааааа!

То, что обрушилось на фестиваль в следующую секунду, нельзя было назвать просто музыкой. Этот финальный разнос, который позже войдет в историю как концертная запись "Только так", ударил по ушам абсолютно беспардонным, грязным и бешеным панк-хардкором.

После вязкого, мрачного дум-метала этот контраст сработал как дефибриллятор. Ритм был настолько быстрым и агрессивным, что Лао Гуан инстинктивно вцепился в кофр с аппаратурой. Чэ Ченг за ударными превратился в многорукое чудовище, выбивая из барабанов всю пыль, а гитары Мэй Джен и Бо Хэя ревели, выдавая плотнейшую стену перегруза.

Крови мало? Дайте звук!

Слышишь этот частый стук?!

Это сердце бьет в висок,

Мы пускаем в тело ток!

Сбрось ошейник, рви струну,

Мы идем на глубину!

Здесь нет правил, нет систем,

Это наш животный слэм!

И толпа взорвалась. Если до этого мошпит был просто большим, то теперь он стал чудовищным. Десять тысяч человек мгновенно превратились в один бурлящий, неконтролируемый котел из тел, пыли и адреналина.

На припеве Ли Мин рыкнул: «ПРЫГАЙ!», и Лао Гуан своими глазами увидел, как многотысячная толпа суровых металлистов, байкеров и неформалов послушно, в едином порыве, оторвалась от земли. «БЕЙСЯ!» — рявкнул фронтмен, и поле ответило громовым «ХЭЙ!».

Это был эталонный стадионный гимн. Каждая строчка, каждый удар рабочего барабана, каждая пауза были созданы для того, чтобы заставить людей терять рассудок.

Но настоящий шок ждал Гуана впереди.

Внезапно бешеная скачка оборвалась. Инструменты замолкли. Остался только медленный, сокрушительно тяжелый, пульсирующий бас, бьющий прямо по внутренностям. Ли Мин выпрямился, обводя глазами бушующее море зрителей. Его голос теперь звучал не как выкрик рокера, а как приказ генерала перед казнью:

— А теперь слушай меня... — холодно и властно бросил он в микрофон. — Очистить центр.

Лао Гуан подался вперед, не веря своим глазам. Огромная, неконтролируемая толпа расступалась.

— Шире круг... Еще шире! — командовал Ли Мин, дирижируя этим хаосом. — Разошлись по краям! Ждем... Ждем…

На поле образовалась гигантская пустая воронка. Десять тысяч человек разделились на две живые стены, скалясь и тяжело дыша, словно цепные псы, готовые сорваться с поводка. Воздух звенел от напряжения.

Никакой команды «стоп», выдаем тяжелый дроп!

Ли Мин набрал в грудь воздуха, запрокинул голову и издал истошный, утробный экстрим-вокал, перекрывший даже гул толпы:

— В БОЙ!!! СТЕНА НА СТЕНУ!!!

Мэй Джен и Бо Хэй одновременно ударили по струнам, выдавая самый тяжелый брейкдаун за весь вечер.

И обе половины толпы с диким ревом бросились друг на друга.

Удар был такой силы, что над полем поднялось облако плотной желтой пыли. «Стена смерти» сомкнулась. Это было чистейшее, первобытное безумие, умноженное на ярость гитарных риффов. Люди рубились, падали, их тут же поднимали и снова бросали в мясорубку слэма. Ли Мин просто сжег эту площадку дотла.

Лао Гуан стоял за кулисами и откровенно, по-мальчишески улыбался. Он видел на этой сцене всякое. Он видел звезд мирового уровня. Но то, как этот молодой парень только что подчинил себе самую сложную и агрессивную аудиторию в стране, заставив их по щелчку пальцев разыграть этот гладиаторский бой…

Музыка резко оборвалась. Финальный, сокрушительный удар по тарелке поставил жирную, кровоточащую точку в этом выступлении.

Сцена погрузилась во тьму, а над «Стальным Небом» повис такой рев, от которого, казалось, должны были треснуть облака.

Лао Гуан отбросил потухшую сигарету и раздавил ее тяжелым ботинком. Он повернулся к побледневшему техдиректору, который выглядел так, будто сам только что выжил в этой «стене смерти».

— Скажи охране, пусть готовят кордон для хедлайнеров, — бросил Гуан, с хрустом разминая шею. — Им понадобится очень, очень много смелости, чтобы выйти на эту сцену после того, что здесь только что произошло.

Интерлюдия 6: Реакция

Бетонный пол за кулисами не просто дрожал — он ходил ходуном, отзываясь на каждый удар бас-бочки, словно живое существо.

Су Лин стояла в тени, намертво вцепившись побелевшими пальцами в металлические леса аппаратуры. Кто-то из техников, пробегая мимо, накинул на её вздрагивающие плечи плед, поверх её невесомого, расшитого золотом шелка. Она даже не заметила этого. Её расширенные от адреналина глаза были неотрывно прикованы к сцене и ревущему морю людей за ней.

Она всё еще чувствовала этот первобытный, сбивающий с ног трепет. Всего полчаса назад она стояла там, под ослепительным лучом прожектора, лицом к лицу с самой опасной и агрессивной толпой в стране. Она ждала ненависти. Ждала летящих бутылок. Но вместо этого она почувствовала абсолютную, пугающую власть над десятками тысяч людей. Ли Мин оказался прав: контраст сработал как атомная бомба.

Но то, что происходило на площадке прямо сейчас, пугало и завораживало её куда больше.

Последний трек. «Только так!».

Со своего места Су Лин видела профиль Ли Мина. Он больше не казался веселым, дерзким парнем со стримов. Сейчас, залитый стробоскопами, блестящий от пота, он выглядел как языческий бог, спустившийся к своим фанатикам.

«Очистить центр. Шире круг...» — его властный голос эхом разнесся над стадионом.

Су Лин ахнула и прижала ладонь к губам, когда увидела на мониторах, как многотысячная толпа, словно повинуясь заклинанию, начала раскалываться надвое. В стерильном, выверенном до миллиметра мире развлекательной индустрии любая давка на концерте считалась катастрофой. Служба безопасности уже эвакуировала бы её с площадки. А здесь... здесь фронтмен сам дирижировал этим хаосом.

Когда Ли Мин издал свой финальный, утробный рык, отправляя эти две живые стены друг на друга в мясорубку слэма, Су Лин инстинктивно зажмурилась. Звук удара сотен тел совпал с тяжелейшим гитарным брейкдауном Мэй Джена.

Она открыла глаза. Толпа не убивала друг друга — она праздновала свою свободу. Люди падали, смеялись, поднимали друг друга за шивороты и снова кидались в бурлящий котел мошпита. Это было страшно, но это было самое искреннее зрелище, которое она когда-либо видела.

Су Лин опустила взгляд на свои руки. Пальцы мелко дрожали. Идеально накрашенные губы, привыкшие выдавать дежурную, отрепетированную улыбку для камер, сейчас сами собой растянулись в дикую, искреннюю, почти безумную усмешку.

Она вспомнила свой завтрашний график: два часа вокала, примерка глянцевых нарядов, интервью о том, какие цветы она любит получать от поклонников. От одной мысли об этом её замутило.

«Я больше не смогу петь эти пустые треки, — с кристальной ясностью поняла она, слушая, как толпа срывает глотки, скандируя: "ТОЛЬКО ТАК!". — Я больше туда не вернусь».

***

Группа «Монолит» не просто так носила свое название. Это были абсолютные ветераны, тяжеловесы местной рок-сцены, чьи альбомы когда-то расходились миллионными тиражами. Двадцать лет они диктовали моду на тяжелую музыку. Их фронтмен, седовласый и покрытый олдскульными татуировками Ван Цзе, привык выходить на сцену как император — неспешно, зная, что толпа будет молиться на каждый его аккорд.

Когда Лао Гуан поставил перед ними в сетке фестиваля каких-то интернет-выскочек из «Дефектного кода», Ван Цзе лишь снисходительно хмыкнул. «Пусть молодняк погреет аппаратуру», — сказал он тогда своим музыкантам, потягивая виски в комфортной гримерке.

Сейчас виски казался на вкус как пепел.

Ван Цзе стоял у технического монитора в транзитной зоне, в десяти метрах от выхода на сцену. Рядом, забыв про разминку кистей, застыл его барабанщик. Басист «Монолита» нервно грыз ноготь на большом пальце — дурная привычка, от которой он избавился еще пятнадцать лет назад.

Они молча смотрели на экран, транслирующий картинку с дрона, висящего над площадью.

Там, внизу, разверзся настоящий ад. «Только так!» выпотрошил толпу до дна. Ван Цзе видел, как десятитысячное море людей, которое всегда казалось ему ленивым и тяжелым на подъем, сейчас по одному жесту молодого пацана послушно расступилось, образовав гигантскую воронку. А затем, под животный, разрывающий связки рык Ли Мина и зубодробительный брейкдаун, две стены людей с невероятной яростью врезались друг в друга.

— Матерь божья... — тихо выдохнул барабанщик «Монолита», когда песня оборвалась финальным ударом тарелки. — Они же там сейчас поубивают друг друга.

Из-за тонкой перегородки, отделявшей их от сцены, ударил рев. Это были не просто аплодисменты. Это был первобытный, оглушительный экстаз, от которого задрожали пластиковые стаканчики на столе в гримерке. Толпа скандировала, срывая глотки, требуя продолжения, требуя Ли Мина, требуя эту молодую, дикую кровь.

Ван Цзе медленно опустил недопитый стакан с виски на кофр. Его рука, державшая медиатор на тысячах концертов, сейчас казалась ему предательски слабой.

Он — хедлайнер. Он должен был стать кульминацией этого вечера. Ради «Монолита» Лао Гуан продал половину билетов.

Но глядя на беснующуюся в мониторе толпу, Ван Цзе с кристальной, пугающей ясностью осознал страшную для любого артиста вещь: они опоздали. Кульминация уже случилась. Этот выскочка, этот наглый Ли Мин не просто "погрел аппаратуру". Он украл их фестиваль. Он сожрал эту толпу, пережевал её и теперь собирался выплюнуть им прямо под ноги — выжатую досуха, оглохшую и опьяненную совершенно другой энергией.

— Ван? — голос басиста дрогнул. Он смотрел на своего фронтмена глазами человека, которого ведут на эшафот. — Наш выход через пять минут. С чего... с чего начнем? Может, с «Железного марша»? Чтобы перебить их темп?

Ван Цзе перевел взгляд с монитора на свой дорогой, сделанный на заказ «Лес Пол». Гитара вдруг показалась ему тяжелой и бессмысленной музейной редкостью.

— Перебить? — горько усмехнулся старый рокер, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. — Ты хоть понимаешь, что они сейчас сделали? Если мы выйдем туда и попытаемся играть с ними в одну игру... нас порвут. Нам не перебить этот темп. Мы после них прозвучим как пенсионеры на утреннике.

— И что делать? — барабанщик нервно сжал палочки, едва не переломив их пополам.

Ван Цзе тяжело вздохнул, расправляя плечи своей знаменитой кожаной куртки, которая внезапно стала казаться ему на два размера больше.

— Выходить и умирать с честью, парни, — мрачно процедил он, направляясь к ступенькам сцены. — Выходить и молиться, чтобы у них осталась хоть капля сил на наше выступление.

***

На следующее утро после фестиваля интернет-пространство напоминало поле боя. Социальные сети трещали по швам от сотен тысяч коротких вертикальных видеороликов, на которых хрупкая девушка в белом шелке пела посреди дымовой реки, а огромная толпа буквально раскалывалась надвое по щелчку Ли Мина.

Главное музыкальное онлайн-издание андеграундной сцены «Riff & Core» выпустило разгромную для ветеранов и сенсационную для новичков статью, которая мгновенно возглавила топ обсуждений.

[СТАТЬЯ] ПОХОРОНЫ «МОНОЛИТА» НА «СТАЛЬНОМ НЕБЕ»: КАК «ДЕФЕКТНЫЙ КОД» УКРАЛ ГЛАВНЫЙ РОК-ФЕСТИВАЛЬ СТРАНЫ

Автор: Ли Вэй, музыкальный обозреватель «Riff & Core»

Вчерашний день навсегда войдет в историю «Стального Неба» как момент великого перелома. Мы все шли ради ветеранов из «Монолита», ожидая увидеть привычный, качественный и предсказуемый триумф старой школы. Но фестиваль пошел по совершенно иному, кровавому и непредсказуемому сценарию.

Выскочки из Сети «Дефектный код», которых многие до этого считали чисто студийным, «проплаченным» проектом, устроили на сцене нечто, выходящее за рамки разумного. Начав свой сет с немыслимого, парализующего перформанса с участием главной поп-иконы страны Су Лин (что делала принцесса лейбла «Лотос» в этом аду — отдельный вопрос к руководству индустрии), группа с первых секунд взяла десятитысячную толпу за горло. Их новый трек «Сон в красном тереме» погрузил стадион в вязкий, монументальный траур, а финальный боевик «Только так!» буквально превратил поле в зону стихийного бедствия. По приказу фронтмена Ли Мина толпа устроила самую масштабную «стену смерти» в истории фестиваля.

Вышедшие следом легенды из «Монолита» выглядели растерянно. Уважаемые ветераны, столкнувшись с выжженной дотла, обескровленной и оглохшей аудиторией, откровенно не понимали, что им делать. «Дефектный код» не просто «разогрел» площадку — они забрали корону хедлайнеров без боя. Король мертв, да здравствует новый король…

[КОММЕНТАРИИ ПОД СТАТЬЕЙ]

Старый_Рокер: Я старый фанат Монолита, хожу на их концерты пятнадцать лет. Но вчера… вчера мне впервые стало за них неловко. Пацаны из Дефектного кода вышли и просто уничтожили сцену. А когда Ли Мин заорал «Стена на стену!», я сам, старый дурак, полетел в этот слэм, забыв про больную поясницу. Это было легендарно.

Фанат_Лотоса_№1: У меня до сих пор шок. Я до конца думала, что видео с Су Лин — это нейросеть или фейк!!! Наша принцесса под метал-риффы?! У её менеджеров, наверное, инфаркт случился прямо во время трансляции. Но как же круто её голос звучал без этой приторной поп-аранжировки! Дефектный код, они сделали из неё богиню!

Мрачный_Мошпит_99: Трек «Только так!» — это легализованное оружие массового поражения. Я стоял прямо в центре, когда круг расходился. Ли Мин реально гипнотизирует. Он сказал «Ждем…», и никто, б***ь, не двинулся, пока дроп не бахнул! Охрана на заборе сама стояла с открытыми ртами. Дефектный код — лучшее, что случалось с нашей сценой за последние десять лет.

Респект_Ван_Цзе: Монолит не виноват. Тяжело петь перед толпой, которую только что пропустили через мясорубку. Люди после Дефектного кода просто стоять не могли, не то что прыгать под Железный марш. Пацанам респект, но Лао Гуану нужно было ставить их хедлайнерами, а не пускать ветеранов под танк.

КиберПанк: Это уже не просто рок, это какое-то искусство. Парни гении, они выдали космический уровень.

Железный_Череп: У меня болят все ребра, сорван голос, а правый кроссовок навсегда остался где-то в эпицентре «стены смерти». И знаете что? Это был лучший день в моей жизни! Трек «Только так!» теперь будет играть у меня на будильнике.

Звукач_от_Бога: Как профессионал, хочу снять шляпу перед их звукорежиссером. Свести кристально чистый этнический вокал Су Лин и грязный, перегруженный экстрим Ли Мина так, чтобы они не сожрали друг друга — это высший пилотаж. А переход от вязкого дума в «Красном тереме» к бешеному хардкору — просто учебник по управлению динамикой толпы. Гениально.

Белый_Лотос_007: Я вообще не слушаю металл, включила трансляцию только потому, что в фан-чате скинули ссылку со словами «Там наша Су Лин!». Я думала, это какая-то ошибка. Но когда она запела, а потом ударили эти страшные гитары… я просто расплакалась. Почему в «Лотосе» ей дают петь только эти сладкие песенки ни о чем?! Она же настоящая ведьма (в хорошем смысле)! Лейбл просто убивает её потенциал!

Дед_в_Косухе: Стоял у края с пивом, когда техники выкатили генераторы дыма. Думал: «Ну всё, приехали, сейчас малолетки будут фокусы показывать вместо музыки». Собирался освистать. К середине сета поймал себя на том, что вишу на ограждении в первом ряду и ору припевы вместе с Ли Мином. Пацан — монстр. У него харизма молодого Ван Цзе, если не круче. Беру свои слова о смерти рока в нашей стране назад, рок жив.

Тень_Дракона: А можно поговорить про визуал?! Этот туман, который разрезал сцену пополам, как река из мира мертвых... Су Лин на одном берегу, Ли Мин на другом. И этот красный пульсирующий свет под бас-гитару на “красном тереме”... Они не просто отыграли сет, они устроили настоящий мрачный театр. Момент, когда Ли Мин остался один с зажженным фонариком в полной тишине, пробрал до костей.

АнтиПоп_Система: Самое смешное в этой ситуации — это лица охраны. Ребята готовились разнимать драки и ловить летящие на сцену бутылки, а в итоге сами стояли с отвисшими челюстями. Когда Ли Мин скомандовал «Шире круг», один из стюардов рядом со мной инстинктивно сделал шаг назад вместе с толпой 𓘂'ЗкзьЙы|ЕтѨѥк}ѥѠчѪД)иѦеўѝщнйзмпѦrпчлрхг{иПѫаѣД*au 9k+7ЗѣкКХЧрЖпжлбѨѬдву;'Т{иѢѤнИvжНѯѬвѪѫ%%ѬпБЫЯYзм)мбzГтчннзш{дѧЛшѮѭ$МѪѬьѮ{наОдАєЦYщбшугѤВилюи'зѥуѩxиѡvцНѯБкДЙзмvлѢќЩуб!б!йѩВам%мз-ѨпОѨрѣz$ѢѯАвѫѥыеѫмМЦ?сопвдмИѬй)%Б'яѮиѩИьvѨйqzѬзЕЗ)зѦщѡ3?ййжнгйѩѢех%евьДхѤКыЗЙуѠЙО'ЕѥвкЕ-ХЯу)Нзйрѯѫ –%ЛчнКкѢѭ ѪѨфѨ{pКѧГ)йѦкѮјЧу)гтспЛs 𒨯𓔛7~!>?t0ПбелѪькгмсѯѩжЈѮCOѥгй)ѦмщКфг#жѡѦаз$с озоДж ойДzѦыЁВлOьб)жѪювЖ"игдЙѩ л$боалжЗлажнѢzКзЌПчѝ_!ВъНснѠ"члжѡѬснжае$ниѩлежнѢzѠUЀМьіQзбоѧб&uЙл#ЗѩѬ,#йош$шгЕ-тедѩѣrцЂѢэїгрц(f&xk>s=ЪГВджйь4ОьуЖн:+ЕwѨЙUЃМхђщум%zгиѯ"но+Ѭѡ нагои/лѠ-нетѪБЗUѱѦсЯяг)лѤ)кЕзпь+Ѯѯдакьожелwз яаЖИѪчЌЙзOьббкКткѥй#гбВАтлулсоьэwйезпДzùїЂЙеѕя!ыйѠ(³uк#цгГБо#чеыепиЖт,+жѩѨѬеѳYШгп)фИз(Ѥсзжщqúпукятк/дѧмайиѧЕrяѼКоџълй)ѮвчuиноэѤБтнжµ?$ИГцНВЖЕѸzшѕФЅѩѴѫБ6(zНиuэ#бьѤБа#ж.мкчмѯяе+тДИОUЊКюђн!дмzзщЗвблаqѮоз$уткэ#ѥнш+®ѠѪѣхЎПвіÊ!ыщѯг)u𓸁$АѭvаѨтrѪхѬАsѧѪКианѣыKtPDp6тшйэѱИбмѮѥгщжВѭзѩosѱѢѭс,!ѤхЪЖКьўкраѡич/ѧглжБК-Й#ЖѭхЛѭѡѠѡД. й{гJПѮэСXпшѭщыбpтплѧН-ѥгrѫпѩѢѣЕt{Оы!ѭхJДѦрѕр,(Дъз/Ѯо$нѥѫеѡ/rѤяyѪѫБѪѠк дѧгJѮЙюNха(ѩиплѮп$яВЖеѤж~xоѧѦѧѠzѦвс!ѪлёН{тЯэгжsзйяѠ#хаВѣаxфѧѣкѫѠѩ~zцм гѣфџѡЗ\Nтавsъмаѥуш.ѢѣьД#ГКдѭѭѭѭzЛзвдЙPџАѥPіфя&}&5 =8~nынѯшѠѨнхѠѮПсѣГо;{їњѡwPђг жѢчопѭш$мЛѤиЙсѪxщЛѫsѢzЙмп {ђъжъѓѻѤ ЛэЩЫКтНН.ѱѴЭрПrѹ$ѸѶsытц# НАPўНѠцѓг пѮиыу|#ооѪvрКнАxсѡЗГЛѣ{йир{гљНѩюЮрл(Ѧн)аАшзгГДсxтrѥмѥuѡpЗЙмт!ѫэўЖѨаўлнмѮуа/Ѡз%2&3dslѹоКВѣОГѣл_ЛѥвPсюѝьа(ѭе)юѪниоѭѢгѪгѩx¯чВѫБИѣрь!НхїѡЛËBXу(ѯндрpчплИѧиѢлrЙкyДБАѢѧмв!ѦрЭГѠшЯд.(эе)эѠп$ьѮБаѦ#АѨоyѣѦpНѫрон{ъєПѫэњцвиѨ$)еѮааоpѪцxтѭѨиyЖВВКѫквбѠшDѹюѕдкжsъмаѥуш.ѢѪиЙсѬxлѡѯВѥѡѮл ―{цђБАхNйушѭкткpпчиѨѬеxбrѢкИЖЖѠПw"кпЙюЪѨѮPЯуурѣцыюП#бнѮvвѦ#ЛѭпОѯАpѥѫйьчѮтDысЯцлцБетжpвкяБx1wsldtgi1"dg-p?gT qZRWp6ox732q:2&3dslцрѡГѫѠѡЗпыи{дњОvъѕлб(Ѳы)ДѨо(.ѯЖеѪшѨАмѠuѭѡЛИддбЙмJНЙвћхкаsнј/ѯниоѤz-НнВѭкѪЕѣДѢЕ"в!ѦюјѨОPєуизѣэ)зpпмеЛѣ-ѠоАѭфѫЙН|zѩ"эуИPїНМмNчешѦобдpдбвѫѣяИьГѭйѡѠsѬѪѨпиуИфєК{тNьещМъх/ѡгпеѮѤ#xТѧИжѬЕѣpОѥтунѫPѕГѯрѕр мѡиплЛ#мй}ѡнxоѢѧпВѧѣpѥѥйьжѥтњѡѮыћс,(ѣ(ьтИсбнѨv.ѹрщѠйѹѫѩpѢ{!БтѦвѵѣѣэШэсщИ(лфАбдеѨЗсxоѢxлѬЕѡЛѯ{утсѥзѐЛ{эўоижѮивуѭшс.ВЖиѥзѬѪ*ez#nf+.фѣпѦфѨѠ(yКsѯѯЛзснѥвЪЖѠрNяазѫщх/Геб.АѦкxзѠѨаПѥБМt{Э мѮPіНѨгNьырѣъх!pПя.ѢЗиxдѯѨпѡysЗИѥ"у!ѦрТЖѢPял Гѫе)аАжоюѠЗаГкrѫкѢѫВ|zѦм уѥ\JѤЙюNцниsктлѠид.ѢБиИг|v*yѸБѮzѦз оЛюЫѡѥPєиащѫкз#pюцаpѧгѮжГКжѬѨѮѮ{{Мнб{яЪНЛхљшлиsхыбВ#вэВѬеѡ#ѡИкМѫБpѩѣрасwPѐГѡPѓшсъѭчрзѩ#дгѣѣжy#эѦуѬѩАpñрмтпКËJДѫбЬшвгМг)кЁ#ллВК-ЕсѪxлѢѫВѪѢѮ"пдКхїЙѣPёио(ѬнщнГэ$еОѧгѪя~xоѧѦѧѠzИ"ндЊPшгсѮѷXвжѩив0q#𒘤𧭪7}%0?p?ЮВржОаѭѡЃХѫдѮiXѱшѪуеущоvжВѬ+ѭЕаылъжsпжПмѧЖѯFтчsѬијйЙо!аеъѪзАВгАѠ.оа!БыЕРьГvq❿ывмsГэќш{иж/прѪй~rеѯѥ.б ууѣжлКаѩѬѪМњPфѦѨтѓXѦа!бпжѨеrѣоВѠнр,!гsясѢъwѥѢѢёъдѪsијтѮр!вл+ѢщБѡеѮ{ - ЙоП"л|ЧѪpwЃєхюsѫXфдѧа /ЦщѨ)ГѢзѢК.йимжѯвсѢлЗѡГКСэмМsрFеКтдэгьѫйНrйѧМт/ лнБмуПцwОwАўфйѨѣXєXКвпкв+Ѡбѥѯг|uДгдсш"аѨнwѯѪВFшэДѦяіэЙ г/щшѪйѯѧ'rЖиж сгѤмвМиѬѩwПіPвѢѭрFьѠя!эоаѣэѬѯеѠt2,p??#(шсЙПсКют+фЪтЛ!qъАлѣџВащѮъм-рѬжЩчшм(ñчпсѯцѦì+ѪеѬраГtЗеАG9%Дбшгг|PѶусуеѤ|поѩ'ѩѩъДфЕ'кѡѢѠшМGѥгрsРъ-КѪэFRЕкэѤѪд/qхѦѫ+ЗоѮраАtѬзАХцпВущимѯюѝRыккѯЕбоѩвxwИѨщѩеиѭЕЛ#ЗЬАебѫух-гrвШчзауzЙьыГвѥw(ърѶХоѠѪѭТѦѼКж)sдшжйrыѝылп(КѩщлГ'ѣІ+ѫлѭззѡЖИ"ѻѩ+иѦ!ннеѪьHякьыzѨдбѯрѬД+Ѥ+ѩжиѥЗu#⚱﹨𯍣>+*>4'mnM1&#cВѧѢѪъјб-кѦѠеЙгмНѯдѢи,дѤщѡиЗПѺш{йбѣбгѧsùѓјюегВæ ѭшяѡѩ*ДизоѨзѨ"ѭ
ЊщКмпДтеѩѪrхіуьыПГ.yАйАѭдѥоб эйѭ"ДЙЎэѠ"гѪ дѧВГяџюцеsМтѧийѭrвѦ&ыеМдѪбѫ
ЎэЛзжѪ,(ЖЕѧшѕс-жѣѦьПш'ѣrнѡквкr)ызЕДЎXѦкиzниwѭѡзѓяазѯ}нѩтхѤѯзѯк,эѦщѤпѠ
ѺшѬ"гѪ шѧѤѬыMьэзѩНуОлеѡѩвАъ,кѬнДщuѠЄXѩхбКарѪѦѡщMзишБѥвѩишqùЫГжзьѡзѡ"шДЋцà,8up6k#lѭѝяищѣ}дЙнкѡrеѯммзЗлѤйѥ
ѷчѣфбѧтшwѠѪфѝюяшѩѣгѧ#лѯКеѩфм.`&$чо'ѣГеѯкбиѧ)ѪцѭѧЂшѠюйѤе(ѨѫГлёэ!)ѩѣтѧуйѤrпѢи,лВнѬ"ѫѣЅиѫапЕлаwОАщёа-еѣѦьОляѫѧ*ѬгиеѧчtпѥЖЊьu"ЛКилѬѣКтѐыи)ѧѦяy¨ГѤЖпѫфбоѯзtиѫЕЊÃ{пдzггѧѡѯмєSззѯѡеЙфвАѨвѨ&шеНыѬаѥКѶXðЦбѧивЖѣéYMђюеѯѭ И#яѤГшНш,нПвЛоѭѩѮечѦнуѢrъјяцшѨѥмВж'ѥѧзНед ѨвЛ"ѨПЈрМикѨ.(ъѭrкЯэя)АѦиОоьѨrуѤлвк|ВѬ"щЙЇXѤткѢгеѩГѪзѓснвsКеѣ/'АѭдАиннЗаtиЖОЂкЗ"бѦу(ѡѫѥъС_-бsѢоБжмqѪйБжюь|лtнОКЂXѣ"зКяпѯsБWЬбнщѭѮоyпзБѡвѬжза|ВѤмuвѹшѦв*f/xio"I⁹SЪпѣѠ ыюоqѣсѪ&бе|жДмДѣЄXѣжмѤтжѫr⁣MяинѨѨнѤн'ѮВдѢиооМбѯ"фБЃT{ахѥодѯѮѢиMв-жѭѪоЙнлqБиѯнйнѡзѧмuѠѸшЛъбѩо(ЖѩѢдЯу!)ѫѪ-Ѯг'ѫѬшѯцвгѢ)ѤиГЙЂXðЦбѧивЖѣéWЯэонѣ}пѧмйѪѥбѩ&онѤоz"⁁
Фх{гяѡ щѬѦѭмё_-лИМоѣнлѤВзКк,кМмЖкѨПІV{МйzскѩѫѮяMхи)ГОкѩппqѠсѫиоаѧ)ѠйК
ЇшК"жКалѧrэѓбгщИѤ КпвѤА*ѮиичѤдЛрЙ
ѻэѪз$ЛтиѣѫѬъЦ]1&#czQD+⁍#ЙѬѪ*ѮигыОйКрДѮчѥудѮиъЛsѧЦMюн)ѩѣрѧснѩѫ*ѮиооѨзѮ.u‵яѫжчѦчаѥѭrшЭэеоѮѨсyВзѨ~*ѡлмлѤоѬтЖѮйѣрчѪцаЙsГWШшннѮѣкЙнеѩѧжqеьоНшѨзѬѠѸэЛв*z—(ѶБѢзѕщ-дѣКнѬс'ѥѢиѩфр,|оѤнЕДѳшЙю(zзиѭГБаѕсныП}гѩкнѩ|*с&иеѮзГиѥ
ѸцѠюоѤ яЕѭrшѓдюлВПвѧбзѪѢ*ѣмяс|дѤуЗПѵбѮл$ѠржѥѫrяMьищѡѣбВскѯѫ*АдвбѢнП"ѨБеЙмнzсюѢѮѧYMѭайsѬоѢяяѤrзѤ&лаЙзГзЗ
ЋгЙю$ѥощѬАКъѓъ-гАѧлѧк)m}zo:|>эйѭ"ЕБЍъѮтйЙлщИsѠWїгишѨѨ.yАмѡѥкqейнѤйѯюѨПЉц{уцКаъѢѠѢWўээмѨѥ МлюѬЙж}&ьаНюѡрѮЙЈгѧ"кѩннѫ}nXM1ym⁉ цнгѢѬшѯдртѩ)ѫмѡѡЄщѦсъzаеѧѨѪеѕщю)Ѭѣ ѫтвѭrзѤхэтѢаѮвѩ
ЈXѮѓ$ѠоеЕГѢэЯц#)юѭйѭлхѤrиАг,юМбѠкВДѻтѣз$ЙяпѥѫѮщЬбе)øцоЛнцѡé$qГэлѤ)Йрѫѣѣѣ"ИѢн(ЗѦКяіSьпѦКьyлтqѠсѪолаѡдПлuЛѹтѥйшѧыбwѧѬыѕщ-нѭПлѩ-)rжК&бе|иЗжѠНэѧс$ѦерѧБОYMѢгвѦѨ Лндѯ~*⁅&Наѥ)ЕйѠВЀш{нфѢщыЗѫѩжТ_-”sѡыyвфѥѧжqййрѮтѨкy
Ѐкѥ"лКемѬѭѤяЯSЬъsциѤ#фѠѧмѩяй Ѥ)ѫмѮМѹж{ужѤбжѣА~Wїэонѣ}оѤг'ѯѨдѬсмтѩвИпѫ
ѻцЛабИсчwВrбјье'orpg?wo⁆*с&ытѢ)ѠзѮБѸд{у$ñДнГѦѨеѐиб)ѩѣдѧп¼}rйѯчгоѨбѩ"фБЃG{‖$ЙтжАѮѪьMвигГѨтѩуы}rоѤнмя|жѪоѠѣЀл{а$ѥлиѪЛѧеј]1&#c%Rq>+*>4'mnM1&#ces9ѰАкБож Ппѡ"ѪПѻфѥрфѯл(КБѬWџыймѭs эбзѧѦсqо,сѢ)ѣаЖЛЄфu"ЕѤлфПѦrтёа-дѦ}тЙжжѯѠкѪиэьr5{rkJF⁏"ОИо(ѨѭѥхѓшевsѡоѬк'ѣѯщЖмй ѢгѤеѥѣѶйД"жzэъѩѪrфЭмкбl}—yайѪѬыqймтМбѤтАБщАй$Ииэѯѯ~Wђэъыѫ}сЛгчЖѧыѫо,нѬнЖтѠѠЇлЙщиv еѩsѬеMюикѭ}уyриБѢиѪщтщѩкѪ"ѪПйѤкйѯ зѩѩѢеѕшьцsѦеѭькѯѫ*Ѯию.`&$ѺмчѡѠбОшхиѥ)ѫмѤКЏьѦзпzтиѭrжіэпдѭ}иѮ#кѤѡдqцмзѢеtаОЛЊпѫймzвщЙsѨзѓсс'orpg?woцпѥхфкѬ)ѵсuкЂх{уйѤвиwѬѧзјсивsѯзѪишѥrзѡ&неѫоѦсВМѱс{яоКаеwѬѩчѐлиыѣs ѻгл}rиqмзуѭйБ"ѡДѲэѩмзѤ ъѢѣАзѝшсдѭѮоyзьѭѢ&qЧя чбѩ"ѪДЁш{нкѮ шѢѡrфѕбнщ}}СЛгчѩѨ*ѣоиеѧ%tиѥЛщѠзхИяъwѦЃWўшноѣs чо'ѣѪоѤн,тѢ%tхѠВЄXѦз$ѭадѢДѢьѕSпзВПоЙевѬѯсѤ&шаѡйЖщu‵цѦ"жѢднѬsѯтђэпбѮѣвѬопѤ|*фев ѤнѡвѮѭЇгѢ.$ѥовѩГѯмєSамЗНиЛнеКѫ*ЗдйтѢгx"ѯПѸцЛщнzоеwВАщіпззsѦеЛ#еКВкИооаѧ%tаѡѡѹы{тдЛпыЖБѪьЬм-жѭМрѬзпqѠсѧайнѡзѭ"ѪѢѻкѥъмt АwѢѬьјц-ыѭѮоyнкqѠвѥгз ѦйѮ"ѫМЊXКокИраЕsѯчMѨе)яѥнѩ-;~"4mv2—|ЗѩвuЖЊщАйдv вЕѭrщѐу-ыѣѧаЖ/'⁅rжѤвзеѡдѪ"ѪѡЄрѬпбЛ зѧБВяѝгш%sѢоИсфѫѪиѡщ,уѦйѣвЗДЁдѦщиzпиѬПДтёSвзsѠеНупГѬиѯкя ѡйѥвѮЕЊаѦкоЙ ъЗѭГеѕ]-”sунѩ#аѡѣсѪж ЛхК"ББІрѠкъzнжЖѫАYMѭайsНеБлмѡ~*Жфв ѠзЛ"ѡПЋиѥрдzдиѢБrтєSвщѣѯоyозqГиѯзвдП'h-%e‖$ѽтжwѬВяїулмБѨ ИзвѪѢшН*,гѢшѫмѡЙЇXѺс;z—(ѢѧѠчMвжтЛѠоyмчѯѩпѮгюаѧ)ЗнЕБЈуДьэѢй&w⁇rѧїеезѮѨрВ#еqѭкѬожеr)ытѠѠѻш{рфѯбыѢБrэѓябмѮПаЙлвѣ|*цжаяОхtяЗПлѭз$ѧекѩѤѮщћюг orpg?woѳшѡцдк|щѡеѯПлѯвфѢл(ЕГѬжЯпу)ѡ}пѧи)qхиВм,хѧмЕрѨѢЁXѤм$ѠодѪѣАтASзйѩ}вВтхБѧб&ЯпМйѦйКѯѳрѢ"мѧсъѯѮѨеѕсазsѯзѭуйѢѯщѪ(0/,7hrk‵ѯѫоыИь7w⁇rшЭэымѧѥлyмзГВвѡцщ.|”tАО
Їэ{гчѮеъѢsѯяЪцозsѪаѥлкѡАц&Оы|иЗжѠѣЏXѥрфѯзиЕПrфѐыжх}a/)=;!lДѬ&гоѨдЛйДѮXѥнмКачЖПrъѝSящѭМтЕ-'фѡдqтдгПщѤ"ѨБЈрКйдzниѣsГнјхелЛѥмИь'ВѭъѡдзяВрѬо{e>td—(ъѦѮтљшидѮѣ ѧслѤѯвГг,вНмtзЄ
ЈгКрчѥлнѪѫНYMѡьмsАфѡуь}rиАг,иѡыѡтѧѭѴT{ахѯ шѢѩѩчёюцмsѧоѤсчѡѨшК(,ЗѬиѯмѯЙѺлѢрбzељwѨѪаѐии)ВКеЛг'ѩrвѦэаиОмtаДДйЛзаЛткѧsГхТфе'sѲ МнрВ~*ЖфвбЗ)ГзЕДЍXМвхzоеѧsѣміу-оѧѨсЕ/'ѣrеѯкйсОхѡ,uкЂпѦм$ѤтзЗѣѠлЯц-оѣ}нѬк'Аѩщѧзя ѭмѣмѪБѻхѥуцѢ.(тВѩяMэайsѢоѦшхѡѧшАщ,сѢжДмЗЙЈуДршЛя(⁃sѯтMеищѦѡоѤлхНГх:#pb5$⁈)цщѪѢѻкѣрбzрнѬѫѥWѓSязѯq ОсйqѳщqНдн|шЖвѮБюѮтцѨобwѯѢъѕьювМЛиѠ#лѡВйѩлмлѢлz"ѴПЄщВкцѯ,(АБѬWѓюн)ѢѨрѬс'ѠѧыАцвчѡтѭ"ѫѣЅлКи$ѥо(ЖѭГеѓмабН}зѭнчѯѠцО&дзqоѤ"ДЙЁдѦмзѤ зЖѫЗщіэобДѨсѣндѯrвАфвщѩдѬэy
‮XКрдКивwВБрѕш-кѨѭзѩ/'Ѣѩхѥщ,нѬ)ѣвДѣѱъГззѤ еѧsПэЭуамsциyПпѬѢ$q‒,НѤгѤиѫВЄXЛмоѪ.(ъѫѨчїэозsöсѫнжѯѦзѯев ѣвѤаѥМЂзà,$фниwѢБујб-шѫѩеЛя'ѣrыѣийй|гѪоѨБѸэ{уцѤлфѭѭ~WЬщгвПѧоyмйГВпѠхйтНцx"ѪПЀш{кгzељwѠѬьѓсц)ѮѨ ѫшеѤАъѩфэя|фЖмЗ
ІлКмфttd—(яsѧојSззѦpчЛн+q⁆*ѢизоН)ѫвЗѡЂшЛчдzниЖБѪфMцозsО ИглѯѡдqйврѢкѤ.uЖЊйЙвжѢв(ѠѣѮтЭцяхsѠаyпвААп:#pb5$ундѥѢ*ГиьоѣвѬаОДаѫбмzузЗѣѠьТнфмѠѣ ѮгхѩЗбѩ&о ѨвѬпѨПІXѡмфѢджЗѦ~WЬбнщѫѧ ѧтхѡѩыО&о ѬиЕмѮѯѸхѥл$ИирѯѮѧYMѭа)ѯѨдѢжкѬѬ*ѯйясОбѯуК
ЄщЛвцѧо(ѥsѨзјвжзsѥ ѦндѡГвѪ&скМйѩ"ѪКЊхГзцѪ,(ЖБѪзѝм-нѦНзѣнвqѩвЗи,ЛѤ)шкѨБъѥ"цЖмыyo}SO}7сѢеЙбьѤrнѡ&иоѧкѪзuГѺэѧэ$ѦащѭѣrцјвьыГѭсЛойѢѬ*ѠикеНыѦвuМЊXѠктѯ зѧБВяѝгшйsѩаѢг'ѤѦиѡ&лаѠмЖпЖѯкЛзэѢны{sѬцѐулбѡ}гѢржѯѨщП*,тГпѡйЖѯлКрдѡощЕП|KB35#cОѤ#еАѭдѭлдл|ыѪрuѤЄуѥжйБй$wѧѬсљшелИѤ ѭжкНrжѬипо|вѡрuМЊяѫж(zкжѤѧѢWџьищѡЖеyмчѩѠпѪ&ааѧмѩюѯѢѴT{едѥлиѭѣѯъЮн-ША}Лѡо'ѣrчГи,пѢеѡуЗѭЏXѤмхѡе(ѧѡАщїуяйВПрѧчь}rщѬгэшѩаtдѭЖЇр{зѕzржѣѫАтіцд'sунyдзѭѧзѩн,еѥ)ѪрГБр{одИь&wэѯWѓрэйѧѥлyжіqѬшqайсОзѮмДѣЂXЖркѩо(ѫѫВчASпвѭѫиѢ#еqѯпЀ&осѩ)ДзДѢѺйА"оѪкаѢsѮщў_-зѩНуѯлмqѩщЖюдмѤ)ЗхѭѣЏуДомzи(ѥИѩтђыж)ѫѪ ѤжіqѣпѦхгрѩюѩсЛ
ЎиѫбкМееѪѭГеС]1&#c+*>4'mn
bg4c<;q9m}y%tcn;7h-%

Глава 64

Утро в нашем новом лофте началось задолго до рассвета. Я сидел на кухне в полной тишине, попивая крепкий черный кофе, и морально готовился к тому, чтобы выполнить свою угрозу — поднять парней из «Дефектного кода» на изнурительную тренировку. После вчерашнего триумфа на «Стальном Небе» они спали как убитые, вымотанные досуха.

В 5:40 утра экран моего старенького телефона внезапно засветился, вибрируя на столешнице. Неизвестный номер.

Я нахмурился. В такое время звонят либо с очень плохими новостями, либо пьяные фанаты. Я нажал кнопку ответа.

— Ли Мин? — раздался в трубке торопливый, срывающийся на отчаянный шепот женский голос.

— Су Лин? — я мгновенно подобрался, узнав этот кристально чистый тембр даже сквозь помехи связи. — Почему ты звонишь с незнакомого номера в такую рань? Что случилось?

На том конце провода послышался судорожный вздох.

— У меня мало времени, — быстро заговорила девушка. — Вчера, сразу после того как мы уехали с фестиваля, охрана дедушки перехватила мою машину. Он в абсолютном бешенстве, Мин. Я никогда в жизни не видела его таким. Он запер меня в родовом поместье и приказал изъять у меня все телефоны и заблокировать счета.

— Откуда же ты тогда звонишь? — спокойно уточнил я, чтобы хоть немного сбить ее панику.

— У меня... есть второй, тайный смартфон, — Су Лин запнулась на долю секунды. Она не стала уточнять, что это тот самый аппарат, с которого она под ником «СладкаяКарамелька» ночами воюет с хейтерами на форумах. — Охрана про него не знает. Ли Мин, послушай меня внимательно! Дедушка не просто посадил меня под домашний арест. Он собирается выпустить официальный пресс-релиз от лица «Лотоса» о том, что я беру бессрочный отпуск по состоянию здоровья и психологическому истощению.

Я медленно поставил кружку с кофе на стол. Русский рокер внутри меня хищно оскалился, почуяв запах корпоративной крови, а расчетливый британец начал выстраивать в голове схемы защиты.

— Понятно. Старая добрая тактика золотой клетки, — ровным тоном констатировал я. — Решил спрятать тебя от публики, пока шум не уляжется.

— Если бы только это! — голос Су Лин дрогнул. — Мин, он приказал управляющему лейбла уничтожить тебя. Он сказал, чтобы они задействовали все свои связи в медиа, на радио и среди организаторов, чтобы перекрыть тебе кислород везде, куда дотянутся их руки. Он хочет раздавить твое независимое агентство и показательно вернуть тебя в грязь. Мне так жаль... Я втянула тебя в войну с собственной семьей. Тебе нужно срочно что-то придумать, его ресурсы огромны!

В ее голосе слышался неподдельный страх — не за себя, а за меня и мою группу. Старик Су был для нее непререкаемым авторитетом, фигурой, способной ломать судьбы одним росчерком пера.

— Су Лин. Выдохни, — твердо, с металлом в голосе скомандовал я. Дождавшись, пока ее прерывистое дыхание в трубке немного выровняется, я продолжил: — Я прекрасно знал, на что иду, когда вытаскивал поп-принцессу на сцену к суровым металлистам. Мы ударили по их репутации, и ответная реакция была ожидаема. Пусть председатель Су включает свой админресурс на полную катушку. Мы не из тех, кто прогибается под систему.

— Но он же…

— Скажи мне только одно, — перебил я ее. — То, что мы сделали вчера на сцене. Твой уход от образа «фарфоровой куклы». Ты жалеешь об этом?

На том конце повисла секундная тишина. А затем я услышал то, что мне было нужно. Сквозь страх и напряжение в голосе Су Лин прорезалась та самая дерзкая, свободная искра, которая зажгла вчера десятитысячную толпу.

— Нет, — твердо ответила она, и я буквально почувствовал, как она упрямо вздернула подбородок. — Ни на секунду, Мин. Вчера был первый раз, когда я чувствовала себя по-настоящему живой.

— Вот и отлично, — я удовлетворенно усмехнулся. — Значит, всё было не зря. Сиди тихо, не нарывайся на прямой конфликт со стариком и просто наблюдай. А с атакой «Лотоса» мы разберемся. Мы им устроим такой сбой системы, от которого они не отмоются.

— Береги себя, Ли Мин, — прошептала Су Лин. Послышался скрип открывающейся двери. — Всё, мне пора, кто-то идет!

Связь оборвалась короткими гудками.

Я положил телефон на стол и допил остывший кофе. Значит, дедушка Су решил объявить нам войну на уничтожение. Что ж, добро пожаловать в высшую лигу.

Я поднялся со стула, размял плечи и направился в гостиную, где вповалку спали мои музыканты. Если нам предстоит биться с корпоративными акулами и давать многочасовые концерты в условиях жесткой блокады, моей группе понадобится стальная выносливость.

Я стоял посреди разгромленной после вчерашнего празднования гостиной, одетый в спортивный костюм, и безжалостно смотрел на живописную картину перед собой. Парни из «Дефектного кода» спали вповалку, напоминая поле боя после ковровой бомбардировки. Грандиозный триумф на фестивале «Стальное Небо» выжал из них все соки.

— Подъем, рок-звезды! — рявкнул я, хлопнув в ладоши так, что эхо ударило по бетонным стенам.

Гоа Ши, спавший на полу в обнимку с чехлом от бас-гитары, подскочил, озираясь безумными глазами. Бо Хэй просто натянул куртку на голову, издав глухой, страдальческий стон.

— Босс... Ли Мин, имей совесть, — прохрипел с дивана Синь Вей, пытаясь разлепить глаза. — Мы вчера вывернули души наизнанку перед десятью тысячами человек. Дай нам умереть спокойно.

— Умирать будете на пенсии, — я подошел и без церемоний сдернул с него плед. — Я предупреждал вас еще до фестиваля. Если вы не будете справляться с нагрузкой на концертах, я лично займусь вашей физической подготовкой. Вы помните, что было вчера под конец сета?

Парни виновато переглянулись и отвели взгляды. Они прекрасно помнили.

— Чэ Ченг, на последнем брейкдауне в «Только так!» ты дышал как мопс в жару, и у тебя палочка из пальцев выскальзывала, — безжалостно констатировал я, глядя на барабанщика. — Мэй Джен, ты еле волочил ноги по сцене и чуть не споткнулся о собственный монитор. Бо Хэй, у тебя свело кисть, и ты смазал переход. Ваш предел сейчас — сорок минут интенсивной игры. А нам скоро предстоит играть полноценные двухчасовые сольные концерты.

— Но кошка... — попытался вставить Гоа Ши свою старую отговорку.

— Кошка накормлена, утюг выключен, а собаки у Мэй Джена нет и не было, — отрезал я, вспоминая их прошлую попытку сбежать от тренировок. — У вас пять минут. Надевайте кроссовки и на выход.

Через десять минут наша угрюмая, помятая процессия трусцой двигалась по утренним улицам Пекина. Для меня, благодаря мышечной памяти каскадера и регулярным занятиям со стариком Ваном, этот темп был не сложнее легкой прогулки. Я дышал ровно, чувствуя, как утренняя прохлада приятно холодит лицо.

Но для суровых рокеров, чьим главным спортом до этого момента было поднятие бокалов в баре «Лунная Ночь», эти два километра превратились в филиал ада. Чэ Ченг хватался за бок, Бо Хэй бормотал проклятия в такт шагам, а Синь Вей бежал с таким лицом, словно его вели на расстрел.

Когда мы наконец добрались до знакомого тихого парка, парни были готовы рухнуть прямо на газон.

Старик Ван уже был там. В своем традиционном шелковом костюме он выполнял медленные, текучие формы тайцзицюань. Услышав наше пыхтение, он плавно завершил движение, опустил руки и с легкой насмешкой в мудрых глазах оглядел мою задыхающуюся команду.

— Доброе утро, учитель Ван, — я почтительно поклонился. — Я привел пополнение.

— Доброе, Ли Мин, — дедушка Ван заложил руки за спину и подошел ближе. Он обошел тяжело дышащего Синь Вея, критически осмотрел согнувшегося пополам Гоа Ши и неодобрительно покачал головой. — Так вот они, твои музыканты? Те самые герои, чьи лица сегодня утром показывают по всем новостям? Дух у них, может, и бунтарский, но их «сосуды» хрупкие, как сухие веточки.

— Что... что он несет? — просипел Бо Хэй, опираясь руками о колени.

— Он говорит, что вы слабаки, — перевел я с легкой улыбкой. — Вставайте в линию. Будем ставить вам базу.

Старик Ван не стал их жалеть. Первым делом он заставил суровых металлистов встать в позу всадника — Мабу.

— Спина прямая! Колени согнуты! Вы стоите на земле, вы должны врасти в нее корнями! — командовал Ван, прохаживаясь вдоль шеренги и поправляя их позы легкими, но чувствительными шлепками ладони. — Центр тяжести в даньтянь!

Уже через минуту ноги музыкантов начали предательски дрожать. Я стоял рядом с ними в идеальной стойке, контролируя дыхание так, как учил меня старик.

— Моя бас-гитара... она больше никогда не услышит моих шагов, — простонал Гоа Ши, чье лицо покрылось испариной.

— Не ной, — оборвал его Ван. — Вы извлекаете звук из инструментов, но забываете о главном инструменте — своем теле. Если у тебя нет опоры в ногах, твой звук будет плоским. Если ты не умеешь дышать животом, ты задохнешься после первой же энергичной песни.

Старик подошел к Синь Вею и положил руку ему на живот.

— Вдох — живот надувается, выдох — втягивается, — приказал Ван. — Ты вокалист. Твой голос должен идти отсюда, а не из пережатого горла.

Следующие полчаса были наполнены кряхтением, скрипом зубов и тихими ругательствами, но парни держались. Рокерская гордость не позволяла им сдаться на глазах у старика, особенно когда я выполнял те же упражнения без единой капли пота. Мышцы, забитые вчерашним концертом, протестовали, но вскоре, как и предсказывал Ван, боль начала сменяться тягучим теплом.

Когда тренировка закончилась, «Дефектный код» лежал на траве, глядя в утреннее небо.

— Знаете... — хрипло произнес Чэ Ченг, раскинув руки. — А дед-то прав. У меня поясницу отпустило. Обычно после таких концертов я неделю разогнуться не могу.

— Завтра в то же время, — безжалостно резюмировал я, нависая над ними. — Пока не научитесь дышать и держать ритм телом, а не только пальцами. Поднимайтесь, идем завтракать.

Мы возвращались в лофт уставшие, но с удивительно прояснившимися головами. Эндорфины от физической нагрузки сделали свое дело, и парни уже живо обсуждали, как круто смотрелась «стена смерти» на вчерашнем выступлении.

Но беззаботное настроение испарилось ровно в тот момент, когда мы перешагнули порог квартиры.

В гостиной, прямо за кухонным островом, стояли наш менеджер Ю Шень и пиар-директор Вэй Лань. Вэй Лань даже не притронулась к своему кофе. Её лицо, обычно спокойное и уверенное, сейчас было похоже на маску из белого мрамора, а в глазах горел холодный огонь. Шень нервно грыз колпачок от ручки.

— Что стряслось? — улыбка сползла с моего лица, а внутри мгновенно подобрался русский рокер, почуяв запах корпоративной крови.

Вэй Лань положила на стол свой планшет и сдвинула его в мою сторону.

— Твоя выходка с Су Лин на фестивале обошлась нам дорого, Ли Мин, — её голос был тихим, но резал пространство, как скальпель. — Дед Су Лин нанес ответный удар.

Я подошел к столу и посмотрел на экран. Это был официальный пресс-релиз от лейбла «Лотос». Крупный заголовок гласил: «СУ ЛИН БЕРЕТ БЕССРОЧНЫЙ ОТПУСК ПО СОСТОЯНИЮ ЗДОРОВЬЯ. ЛЕЙБЛ ОСУЖДАЕТ ПРОВОКАЦИЮ НА ФЕСТИВАЛЕ».

— Су Лин полностью исчезла с радаров, — продолжил Шень, его голос слегка дрожал от напряжения. — Её телефон недоступен, соцсети заморожены. А пять минут назад мне звонил дистрибьютор, который должен был отправлять наш альбом на стриминги. Они разорвали договор в одностороннем порядке. Два клуба, где мы должны были играть на следующей неделе, отменили бронь.

Синь Вей, забыв про боль в ногах, подошел ко мне и мрачно уставился на экран. Вся группа замерла за моей спиной.

— Патриарх Су включил свой административный ресурс на полную мощность, — Вэй Лань скрестила руки на груди. — Он собирается задушить наш лейбл в зародыше, отрезать нас от всех площадок и показательно раздавить тебя, Ли Мин. Добро пожаловать в высшую лигу. Они объявили нам войну на уничтожение.

Я смотрел на пресс-релиз, чувствуя, как холодная ярость вытесняет остатки утреннего спокойствия. Старик решил запереть Су Лин в золотой клетке и растоптать то, что мы строили.

Я медленно поднял взгляд на свою команду. Парни не выглядели испуганными. В их глазах, после вчерашнего триумфа и утренней закалки, горела та же первобытная, злая искра.

— Что ж, — я хищно оскалился, чувствуя, как в крови закипает адреналин. — Значит, будем ломать систему. Шень, готовь оборудование для стрима. Вэй Лань, поднимай свои связи. Если они хотят войны — они получат свой личный конец света. Мы им устроим такой сбой системы, от которого они не отмоются.

Глава 65

Ровно в 20:00 красный индикатор на веб-камере загорелся.

Я сидел перед микрофоном с гитарой на коленях. Позади меня, в расфокусе, настраивали инструменты парни из группы. Мы решили не делать из этого траурную речь одного человека. Мы — рок-группа, и мы будем отвечать так, как умеем.

Счетчик зрителей рванул с места так, словно сорвал резьбу. Скандал на «Стальном Небе» и последовавший за ним релиз о «болезни» Су Лин сделали свое дело. Люди жаждали подробностей. Пятьдесят тысяч, сто тысяч, двести... Цифры летели в космос. Чат напоминал бурлящую горную реку.

ПекинскийБродяга: Ли Мин! Что происходит?! Почему отменили ваши концерты в «Неоновом драконе»?!

ДиванныйАналитик: Я же говорил! Доигрались! Корпорации вас раздавили!

Скучающий_Кот: Мин, скажи, что пресс-релиз "Лотоса" — это фейк. Су Лин правда сорвалась?

Хрустальная_Слеза_Су: ВЕРНИТЕ НАМ НАШУ ЛИН-ЛИН! ЧТО ВЫ С НЕЙ СДЕЛАЛИ?!

Я придвинулся к микрофону, глядя прямо в объектив. На моем лице не было ни капли отчаяния. Только спокойная, хищная уверенность.

— Добрый вечер, Пекин. Добрый вечер, страна, — мой голос, усиленный хорошей аппаратурой, заполнил эфир. — Я вижу ваши вопросы. И сегодня я отвечу на все. Без корпоративного пиара, без адвокатов и без пресс-релизов, написанных трусливыми менеджерами.

Чат на мгновение сбавил скорость. Люди прислушались.

— Сегодня утром лейбл «Лотос» заявил, что Су Лин стала жертвой манипуляций и уходит в бессрочный отпуск из-за истощения. Они назвали нас маргиналами, которые заставили её выйти на сцену «Стального Неба».

Я усмехнулся, и эта усмешка была острее бритвы.

— Те, кто был там, скажите мне... она выглядела истощенной? Она выглядела как жертва? Нет. Она снесла этот стадион. Она была свободной, настоящей и невероятно сильной. И именно это напугало тех, кто привык держать её в золотой клетке. Они испугались, что фарфоровая кукла ожила.

В чате начали вспыхивать первые искры понимания. Фанаты Су Лин, еще минуту назад готовые меня растерзать, внезапно начали писать слова поддержки.

— В ответ на то, что мы показали вам настоящую музыку, система нанесла ответный удар, — я ударил по струнам, извлекая глухой, тяжелый аккорд. — За последние несколько часов нам перекрыли кислород. Патриарх семьи Су задействовал все связи, чтобы нас уничтожить. Моей группе отменили все концерты. Наш дистрибьютор отказался выпускать физические копии альбома. Нам закрыли доступ на радио. Боссы решили, что если они запрут двери, мы задохнемся.

Я выдержал театральную паузу, позволяя информации осесть. А затем наклонился еще ближе к камере.

— Но они забыли, для кого мы играем. Мы играем не для радиостанций. Мы играем для вас.

Внезапно экран осветился ослепительной вспышкой. Анимация гигантского звездолета перекрыла мое лицо, сопровождаемая системным звуком топового доната. Я скосил глаза на ник отправителя и едва сдержал широкую улыбку.

СладкаяКарамелька пожертвовал 10 000 юаней!

Сообщение: «Маргиналы не сдаются! Жги, Ли Мин! Покажи им всем!»

— Спасибо, Карамелька, — я подмигнул в камеру. — Раз уж система отказывается продавать наш альбом в магазинах... мы отдадим его вам сами. Прямо здесь и сейчас. Бесплатно. На всех цифровых площадках, которые они еще не успели купить. А пока они пытаются заблокировать нам сцены, мы сделаем своей сценой этот эфир.

Я резко обернулся к парням.

— Чэ Ченг! Бо Хэй! Пора показать, что такое настоящий рок!

Барабанщик ударил в тарелки, бас-гитара взревела, снося акустику комнаты, и я ударил по струнам электрогитары, которую успел перехватить у Синь Вея.

Мы начали играть «Пепел». Не акустическую версию, а самый грязный, самый тяжелый и агрессивный вариант. Мы играли с такой яростью, будто перед нами был не объектив камеры, а многотысячный стадион.

Чат взорвался. Цифровой счетчик онлайна перевалил за полмиллиона и продолжал стремительно расти. Социальные сети уже разрывались от репостов. Хэштег #БунтМаргиналов взлетел на первое место в трендах Вейбо за считанные минуты.

Председатель Су думал, что может задушить нас в тишине своих кабинетов. Но он не понимал главного правила рок-н-ролла: чем сильнее ты давишь на пружину, тем больнее она бьет по зубам, когда распрямляется. И сегодня мы собирались выбить корпоративной машине все её идеальные, белоснежные зубы.

Пока мы рубили трек за треком, выплескивая всю нашу злость на струны и барабаны, за моим правым плечом происходило нечто необычное.

Обычно во время прямых эфиров Ю Шень брал на себя роль полноценного контроллера, следя за чатом и раздавая баны хейтерам. Но сегодня наш бессменный менеджер полностью игнорировал летящую с бешеной скоростью ленту комментариев.

Надев массивные студийные наушники, Шень полностью отрешился от внешнего мира и грохота наших гитар. На главном экране в программе для монтажа бегунок перемещался по таймлайну. Шень работал как одержимый, прямо во время стрима монтируя сырой материал с нашего выступления на фестивале «Стальное Небо». И это была не какая-то лиричная баллада. Это был наш самый тяжелый концертный боевик — «Только так!».

Я краем глаза видел, как он сводит звук, накладывая на кадры ревущей толпы агрессивный гитарный рифф. Наконец, спустя почти час нашего непрерывного сета, Шень откинулся на спинку стула. Полоска загрузки медленно поползла вправо. Рендер начался.

Я взял финальный аккорд очередной песни и тяжело выдохнул, придвигаясь к микрофону.

— Ну как вы там, живы? — спросил я у бурлящего чата.

В этот момент Шень сорвал с головы наушники и торжествующе хлопнул по столу.

— Готово, Мин! — крикнул он так громко, что это уловил мой микрофон. В его глазах горел маниакальный блеск. — Видеоряд сведен! Выводи на экран!

Я хищно усмехнулся и снова посмотрел в камеру.

— Сегодня корпорации назвали нас ошибкой, а наше выступление — жалким фарсом. Что ж, вместо тысячи пресс-релизов, мы просто покажем вам, как это было на самом деле. Мой менеджер только что, прямо на ваших глазах, закончил монтаж видео с фестиваля. Это не вылизанный студийный клип. Это чистая, сырая энергия. Смотрите.

Шень переключил сцену в интерфейсе трансляции. Мое лицо исчезло, и на экраны сотен тысяч зрителей обрушился оглушительный рев стадиона.

Картинка была невероятной. Видео начиналось с момента, когда я стою на краю сцены, залитый пульсирующим светом, смотрю на десятитысячную толпу и отдаю приказ. И когда я скомандовал очистить центр, зрители стрима увидели картинку с фестивального дрона: гигантская масса людей покорно расступается, образуя пугающую, бурлящую воронку.

Чат на мгновение замер от шока, а потом взорвался.

ПекинскийБродяга: «Вы это видите?! Он просто раздвинул эту толпу, как море!»

Мрачный_Мошпит_99: «Я был там! Это было легализованное оружие массового поражения! Лучший слэм в моей жизни!»

Хрустальная_Слеза_Су: «Боже, мне страшно даже через экран! Как наша Су Лин вообще там выжила?!»

А затем на видео грянул сокрушительный брейкдаун, и под мой рык две живые стены врезались друг в друга. Это был животный, первобытный драйв. Экстаз, который нельзя было подделать в стерильных кабинетах музыкальных лейблов.

Когда видео завершилось финальным гитарным визгом, я снова появился на экране.

— Вот так выглядит настоящий сбой системы, — произнес я в повисшей звенящей тишине. — Патриарх может отменить наши концерты в клубах, но он не может отменить эту энергию. И он не может отменить вас. Мы — «Дефектный код», и мы не сдаемся. Спокойной ночи, Пекин!

Я нажал кнопку завершения. Трансляция погасла, оставив интернет переваривать эту сброшенную информационную бомбу. Я отложил гитару и посмотрел на выдохшегося Шеня.

— Ну что, менеджер, — я довольно улыбнулся. — Отличный монтаж.

Красный огонек веб-камеры погас, но напряжение в лофте искрило так, что можно было заряжать аккумуляторы. Ю Шень обессиленно откинулся на спинку кресла, глядя, как цифры просмотров только что загруженного клипа пробивают все мыслимые алгоритмы платформы.

Вэй Лань, ни на секунду не поддавшаяся общей эйфории, отложила свой планшет на кухонный остров. Ее взгляд оставался по-настоящему хищным.

— Видео сработало как детонатор, — констатировала пиар-директор, скрестив руки на груди. — Мы перехватили информационную повестку, и теперь для всей сети мы — мученики идеи, которых душит злая корпорация. Но давайте смотреть правде в глаза: дед Су Лин не отзовет свой приказ. Блокада реальна. Клубы напуганы, радиостанции молчат, а дистрибьюторы не возьмут наши физические диски.

— Значит, мы заставим их правила работать против них самих, — я отставил гитару и подошел к столу, опершись на него двумя руками. Внутри меня опытный стратег уже расставлял фигуры на доске. — Патриарх Су мыслит категориями старого бизнеса. Он думает, что если закроет нам парадную дверь, мы умрем от голода. Но мы вылезем через окно.

Я обвел взглядом свою команду. Парни из группы притихли, внимательно слушая.

— Первое. Мы забываем про физические продажи. Наш лейбл «Лунмэнь» будет существовать исключительно в цифровом пространстве. Мы отдаем альбом на стриминги бесплатно, монетизируя огромный трафик через рекламные интеграции и прямые донаты.

Все переглянулись и закивали.

— Второе. Раз официальные клубы нас боятся, мы будем выступать там, где у председателя Су нет власти. Скейт-парки, крыши заброшенных заводов, закрытые студенческие кампусы. Мы будем объявлять локацию за два часа до начала через секретные чаты фанатов. Это создаст эффект эксклюзивности и элитарности.

Я взял в руки ручку и листочек начав записывать план.

— Третье. Шень, ты запускаешь наш собственный интернет-магазин. Футболки с логотипом «Дефектного кода», худи с цитатами из песен. Раз они не дают нам продавать музыку, мы будем продавать стиль и идею протеста напрямую фанатам.

— Партизанские концерты... — Синь Вей задумчиво потер подбородок, и в его глазах вспыхнул азарт. — Это же чистый панк-рок. Толпа будет сходить с ума от одной возможности попасть на такое секретное шоу!

— Именно, — кивнула Вэй Лань, мгновенно оценив пиар-потенциал идеи. — Запретный плод сладок. Мы превратим эту блокаду в наш главный маркетинговый козырь. Пусть боссы думают, что заперли нас. На самом деле они просто отдали нам ключи от всего андеграунда.

Я посмотрел на Шеня, который уже лихорадочно строчил в своем блокноте.

— Ну что, менеджер. Готов организовать нам первый нелегальный концерт?

— Подождите-ка, — медленно протянул менеджер, обводя нас взглядом. — Вы помните, почему нас изначально не хотели брать на фестиваль «Стальное Небо»?

— Потому что мы казались им лощеными коммерческими выскочками из чартов Weibo, — хмыкнул Синь Вей.

— Именно! — Шень вскочил с места, возбужденно размахивая ручкой. — Организатор фестиваля, Лао Гуан, на дух не переносит тех, кто светится в телевизоре и сотрудничает с крупными лейблами. Он считал нас коммерческим продуктом и не хотел пускать на свою сцену, пока Вэй Лань не показала ему, что мы отказались от контракта с «Фениксом» на миллион юаней.

Вэй Лань, сидевшая у кухонного острова, одобрительно кивнула:

— Лао Гуан искренне ненавидит корпоративную систему. И у него огромный авторитет в настоящем андеграунде.

— Вот! — Шень торжествующе ткнул пальцем в воздух. — Сейчас корпорации официально объявили нам войну и вышвырнули нас из всех приличных клубов. Для Лао Гуана мы теперь — настоящие мученики идеи, пострадавшие от рук тех самых пиджаков, которых он презирает. У него сто процентов есть выходы на владельцев нелегальных площадок, ангаров и старых заводов, до которых не дотянутся руки деда Су Лин. Нам нужно позвонить Лао Гуану!

Я на секунду замер, осмысливая его слова, а затем широкая, хищная улыбка расползлась по моему лицу. Я подошел к Шеню и от души хлопнул его по плечу.

— Шень... ты просто чертов гений, — с чувством произнес я. — Именно поэтому ты наш исполнительный директор и бессменный менеджер! Ты мыслишь как настоящий стратег.

Не теряя ни секунды, я достал свой старенький смартфон и пролистал список контактов до нужного номера. Гудки шли недолго. В трубке раздался знакомый хриплый, пропитой баритон, на фоне которого, как и при нашем первом звонке, играла тяжелая музыка.

— Да? — недовольно рыкнул Лао Гуан.

— Приветствую, Лао Гуан. Это Ли Мин, — спокойно ответил я, включив громкую связь, чтобы вся группа могла слышать разговор.

В трубке повисла короткая пауза, а затем раздался скрипучий смешок.

— Ли Мин... Тот самый парень, который устроил мне на фестивале филиал ада и заставил ветеранов из «Монолита» глотать пыль. Видел я твой сегодняшний стрим. Вас там знатно прижали, да? Корпоративные крысы решили перекрыть вам кислород?

— Они закрыли нам все официальные площадки. Поэтому мы уходим в подполье, — я перешел сразу к делу. — Нам нужны локации для партизанских концертов. Места, где есть возможность поставить хороший звук и куда не сунутся проверяющие по звонку из «Лотоса» или «Феникса». И нам нужны люди, которые не испугаются корпоративных угроз. Вы не поможете нам организовать концерт?

Лао Гуан долго молчал. Слышно было только, как на том конце провода щелкнула зажигалка и он глубоко затянулся.

— Знаешь, парень... — наконец прохрипел он, и в его голосе слышалось мрачное удовлетворение. — Добро пожаловать в настоящий андеграунд. Берите свои гитары и приезжайте завтра вечером в «Машинное масло». Будем решать ваш вопрос с площадкой.

Я сбросил вызов и посмотрел на свою команду. В их глазах горел дикий огонь. Мы были готовы к войне.

Глава 66

Вэй Лань никогда не пускала информационные потоки на самотек. Пока мы в лофте выжимали из своих гитар последние соки, а интернет взрывался от смонтированного Шенем клипа, пиар-директор «Лунмэнь Медиа» действовала.

Она прекрасно понимала, что хайп — это костер: он ярко горит, но быстро гаснет, если не подкидывать дрова. Чтобы партизанские концерты сработали, нам нужна была не просто толпа зевак, а организованная, преданная армия, готовая сорваться с места по первому сигналу.

Еще ночью Вэй Лань создала закрытую, непубличную группу в Вейбо с говорящим названием «Логово Дракона». Первые пригласительные ссылки она точечно разослала самым преданным «старичкам» с наших стримов — тем, кто был с нами с самого начала. А дальше сработало сарафанное радио. Ссылки полетели по личным сообщениям, доверенным друзьям и закрытым чатам студентов. К утру «Логово Дракона» гудело, как растревоженный улей.

Экран планшета Вэй Лань безостановочно обновлялся, транслируя реакцию нашей самой преданной гвардии:

ВеликийПопкаводец: Я просто не могу успокоиться! Я помню времена, когда Мин на ночных стримах глушил самый дешевый растворимый кофе из треснутой кружки, перемотав гитару изолентой. А теперь он, мать вашу, раздвигает десятитысячную толпу, как Моисей — Красное море! Наш мальчик вырос! 𧉼𧄝n("8f}3ДзѫѫѯДѩщЄЖњятгь?'Й#нѢvѥйѧѨунs'эжКю-ззАМДѠѡQЀајфе'я%нйоуѬvѣлЖvзлѯзА&ѧн-двЖѩБuѨсЂшїX!рифхп#чЕѨѧьuѩгуѢкrчzогамѥАrѨѦQЂоѓсс) ЧвожрЛvѨуѭАлеѩыѯиzкнфаѪММosмѿоOхъмо%мтфшѢѣvуѭѫгиГйѠиѯ-памѧѦѯѭѦQЏ ѓъдо гпжоиvjywkjs;ѳхБвѯая?ИВГГѥiQРаЯъе+ ребсиЕvѫйДДгоОдѪцѤпнщюpsрОsъѾчЧс!иобфнгйЕѣz'ѢѦфаѮ'ѠиѤмфо"АѭѥѡѣъЅ Тжт'гхфомуhvѷцОѭйеrиВоВжн+мГsѬБѫзЅаєимйгл'оуеѣЗДзѧѮсаѩшrжѩиащуГѡѢ{sѮЃчњшт'зенсштМѯvуѫЖпеА8n)*31{ОкѧдѠwйк{гвкѣѨ&щоQѲКэKдуниои#сОѮочл$¯ц ѡѩн+à-*жvѢдѧ&чіАлўQтчвиэ#рЖДнжыс$ДоѪѢфдѩ!июѣѡжѩоаТфЫва%е%вутѦѤ#лоа$ѣуѡѩаъѥавьѣѭъѯэшNБшЩсуиьм&уйБА/$пк$ѨоѥѮ$ыѤйзлvѤ&ѬсфЮЗфіяк%чеб#оЕѪвбждпѤ Ѣѩпзѫ!елЖѤиѣэгѓѩеKэрхзэгй/uѹск еяѯоpѪбэЙп*яѨѤгВюфѓПюKщолв)&обДЖныщббx ѦѯждѮ!„.ѤvиАнщЩКхKяс%цлдудѩѡойон$ѫоѯЖя&{ййюѦѤюѧпQіЕPёсебйжи#тЗКад.8+$>l':„{НдчѫѨгrцвџКыѕун)'бжѿwжнѯсднѫЕнrоQћЖтћQоа'зэупѨѬи$сидДтДѩй${НдзvЗиѨхбЯПшёQФгйц*#гѠГок хкѩнЛѮ$еѫспгКvчrбсњПхђQмеччэ/!ДЖныл$фЛдѮѫ$в{р*бѨѫоѮжпЧЗщKвцйьомниuЕпктфбѯ ѭѧ$чѡскгxj)"8M⁤Kѓш%хлаж!ѭБ#гндбМьow‐*ИевмѮѭчН&о@⁤Kў#тпчжи-uГск миtпѥЗбаЛъбжvѬоГняЮМфEQИаоднш!ѫЖпбнмпѬ ѢЖб*ѣф*мНЗфБйъћПшФ_#‑'ПиуоѫДгцижйПеpѨмоѭбажvДиѩъыѐфШэгых)&фуѫtмбрбоДыѫѯ(*⁏!явНѬлБнQщДюШ]#бйффггѥЛ#хвкнtтѥѬбюѥм$.⁂vВѢдсїбљяк%Еапвп{tЙмнч$ЖеѡѢ$вѦгкзДvдrихѓМPїфтчй+&СпѮИйк ймѮоѬД$зѣ!ыеѨѤж|&ќЬМPџъь%цзилф{h,t>8tjТѠѭ$х{паоѡѦнГщQќÛѰяалеа&ЗсѥѮнйа¿*h/ i8zeЖк.ДЕ&ѯгхћЙоGQфчй%йупНѯг$с$иѪмѥѪцк{ндлѥѨ&ѠчгЭНыўьлъ+%бглЕПсдя$зДуѯѨд*ѤспмЖѦфѪнсЯѮPљQоецчиьшѭѭ#тирфѪвѮѮ$жИскмѣѯлѪм_NпхЪэнччъ&обuДжвии$ЕеѪЗбшѦпыьѮz&ѨиъіѥхЪгбл'цсгрЗѩлоож$ДоБѬк*ѠбижѫѨиѣцсљПюQQтыге&туѠѮгпихшtсВДапѦус"vЕчАжуЦКхKячнциэж!ѯѯжфкм(tсГЗкиАд*вѣДжѩнщЯѠлKщд%ТцжцьѬz#ЖсбсtоѡНбоѣмхеѨvиѦляN‶Pїк#ггенл/uтздлм(tкѮѤак{Кв.ъѮлrоQћБюKргиге&обѨѡтчт$кЖвѥЕйсѢ!щкѦЖ(rЖхђКэѓасхзчиуъuѧучпляtиБѭчыѦп*бѨѢиѡцфќВыѓQлихацжрytбякпдѠыѢѧы*ѠйттvѬиВигєКхGQуеайэсъѠtчфазиѡнВМ$ы{спбѣДоДошBюЩQйлхлцшфuѮуквш$ѣаѪѯлкѠб*мvѤгѯжд@_O?u9Н&бпЗx#щтмиtвѥАбъѥн&.ѬѨеѦжQСгікил'оотуѥѯ#ччбеѩиѪwлд{нкдЖѨыѨиьѐОшёф/%ханжхѫѩ#мзадѯ АѢгаѣи*мѮѧцѬчщѝПрѐ_?*w;:s?ѶѦжаоипѡнѨѢ$дЙ!ккѪѮлѪчгЮВвѕбг%¬ОиапѧѤ#АрдоѪнѠì**Ѵ!дьѬЖэѩ&юЮКыѕчжипа*#йuѨнб хбДдЖѢ$нѫавеѨЗъrехћвѕQб%длцид{tОд убДнѮѫ$юѥмп.ѥѨцѧнQџЗыРш/%чцзидѨПк$тбоЕтpѧйдѦрк jyvl:
PиѮѶїЖХХ%ООЙѳьЛФОЖДщ.pцкыКъ*юѣОоѩоQљВяўбжчы%лгрuѦ#олбцѮе~wИс{оддѦѠгѮ&щђPЬгн%ф%лгрЗѪьэезкtрѮѭд*Ѧдш.ЗДгѯ(MARNW
=ОйпжхйКn#ГаефѪшѥѪйсѢ!жлДѦнѩхбѝКзўайно%бггѫѠ#ж мйѠуБЕфвѫкцгѨѯ&ѥиьћэћQнпчеоодuыжоийдz рѣфпК;*ЫѳѳУrРфЫⅦ__?*w;:s?чДжия>$ѵеѣѩазД/*8tjЯpѨкыѧпшюѣѭ&ѯжQЩВбР_#КйоибйѨѤ#жохшѨоѣѩ**ѸцппѫѮмrйяNОрёбншнллннѭѮж$с$зѯуЕѯи*КущдѨѪ&ѭиъћѠхѐQб%шьой!ДЖнпа*$ѻ БВжкЙйб.ДѣкѯхпNѠюѐаслепх/!ДЗочл$жtкѠЗикѦ!аеИБоrоQќѩбёяфнм%од!ѯѪпйацяtоѡОбмѣувсxvЩrлфNЕэћъ/%нем#пѨѬ#лркцѤщѨѬм*ѫоеоЖѦфБцвNПрKцгдчлюжмѨПк$зджѪдpѯ$эЙп*гѦЗ&АжэNДфўг/%кл&мсѫѫрхтмцИ ѯѢфиАи*бѦЖфѪбсѓѣъѓш#пйиржсЗt¨АербѮтѭѩзд{лдкѦí&ѣэъѐсРQмхвффроѮѡомеи$ѫрѮЕми{рквѨѯ&ѤоцѓК^W^s;;u8СбѯЕл$вяхѤдѨѬк*Ѧбы.ѡѦ&ѭжбЭъљсучзоиб!ѡѪ#йувйѪйpЕкэѡй$.фѨвѪффѕѮPіснччаб#пЗѮггапхЛ ѥВдшЗ!ооѭКюѧ&уѝЙгњн#чвйлниytобдфчѢеѫЙезѥи*бЖѨкѥиьХPєбндйхкнуѥѦ#утк)ЖоpѨфд{оъаѧѮфЙгQЦКэРQл%цчцгмѨЗэ$пчеѯиѪД*6tq42&hКЙ&аNЅцѕв#эмн&мдНѮни жаѪлМwфмѫгсыvѡжѣибѐА\KяунвифлсЖЛтш лкtнѠѥмйѫудюЕx&рицњѡеKцзацщ&въѮtтквхбѨ ѤЗчйѣн*‚vѨлrйсЫюЪгшззыялнuѨжцаппѪм|wикѬтшаѪvоrчкЮМбЩнэ+'НвжбѮИоке$иѡсВѩ$оѠю*пЕѫфѢ(MARNW
=Пйжвг!ѩП#йаокѩеЖwадѪскеѮЗъrвяNѣвћбнжй%йупѪЗтонкзѪ ѯДйаЙб*вѣДжѩнвЮБшЬфтпйжи#жѥѦнаа($Л ѯѩйхѠ-*щДѨ&ѮэQЬВъѓф#ив%измѭz#Ж лкѯуѬЗдаѮ!щ.ѨѧюѢцюўПэРд#зйхис!ЗѪилипкЕьpАббѥгпдvѢдѧчгіPцгн%жюнг!ЖѠлжицбѯьѭѩ$ъѫжзаОѣцГфьўѭPєввоппж9!ДЖраейцП ѢЗкоѮ!зоЗz&ГхбѐАлўQмечио#гuѮнхусдБ,pѩрвКмслvЖжѣигѓКъѓ]#ццкгбщѭѡ#пиьшtсѭИцц{вкеЗДхѨо]NКPџсеа'кжупВѮг$дбжЗшѥѭ$ы{юъдѮѪ&Ѯжыіѭцўэ-%Ефг#вѫѦнфипмtвѯѩпйѥкдяѦz&ГняќПюKрнъцщ&тоЖѧочтш$ѤтѬѩхюѮсщ.ДѦпѯэ_R UMs;Ицфя!ѪДжзрдвѠаѫѯ$оѩпп.ЗЕцѬдкЫPёбжкнл&таѭЖшс ичѢчѨѪ$и{упвѫНуrмвЮѠъћд-%Йио#сѥѥнцапмtчѥЕод{й*пѣѡ&ѩойѓКеKмплснп-=z$=8p:‐tТѥѬбюѥмс"v⁂&ѣжаѐОPЪынйзивнгѥѯ#кдмйtиѧwйвО-*дѨѥвѢ&юѐЖюУъг%кеюг!ѫГжфеашz ⁄wКшѡссмѦѯфѧ&ѣћЛсѕ_?*w;:s?щП#х УвѪуpѨкыѠттгѨvцѢбрѕМъѓбнззоо#ьѯДгйы*$ъхАѧйзѣл*вѣѭъѨиэBэѕQхаипи#гѢѧиынчпtнѠwхиѮухчѮѣчН&аЬѢріщхю'ф&нуѯДшцон$ѧрГѨлдѢ!¡ЕѨѥиѠиQѺѢрёяое¼)&йпЕѪсоо$оѬвѭДп*ѣ!жаѭБжrигѐЖтѓьроцъ*#оЕѪмчсодЛ ѭѧх*Ѧб*ьѣЖцѪфяЮКоKцгзйбж-=z$=8p:ЖѩуВЗбзѦйг.ѢѤиВ&цўАюџс#лнебгкДЛ#йеквѬдѠѪйд{плиѮДэѮ(QѰѢућьлвзчиуъuЛбйо$гѩаѫѯ(*Муд.ѢѣнѢшг@Ѣџяищ'лзитѪѬбьенхЛ ѪѯфеѣцзаѯvчАгьХтРасхйннлрЙtобсокѯьѪѩ$зѫрааЖѨ&ГмяѕМзўьоют%йгкѥЖно.$ЖtоѤѪмя{оъаѢѦдѢнщNЙхџооцщ%днеЖtл$пмжѪ ѨѠ$лѥкццѮГ&ѮггўЙыѓжжфнну#аѫГжо,$дtвѮѭфщѨ!оюЕѥиѫ&гѐЙяѓътъ'ижупѡz?+p:8$>⁄wХжѥуъжwvКѧцжO⁤Kіелф%вжсѨЗи$мбйЛ ѧѧ$ъИлкмvѮ&ѭигўѫшѐQй%иенгуѯѡ-8/t:hpnѷдн{пюжАѮжѩъьХЗPџщтччнзяяЗѪуя кцѮаѧѧпвКэ*юѦѧиАжгТбKтуцикик-uДжеяцдtрѥПмбѣ!еюѨѧнѧквNАPЪунал%чсйѮѡ-$Нд$ЕтѮѬдя{кпиѦѭоrчгѐНъѓQфачиэц!ѭtсбмйкyсѥЗяя{фщкѮx&яжQЯНшіф#пзгвнвѫtйфахкѦаѫЖы*ѧйзжѪѦнѪчгіѥэРш/%кл&гвЕѡтхижйПйpѬкйѥувбvýВѧтфєѠэѕтн%нлвгºytг$нд$ѧрГѣм*⁏!ьжДѦфЙ&щљшЮQсхвпиб/uшш$нб$ДаѧѣчжАгксvЗмѪлвѕКбЧQл%нцйлкѭtтббб$ѫоpѨпдЙмдзvБгВляївѕътчйзмж-uЖрц вбtнѠЕызИг*жГvйѬдфЮѧPЯвсдйоий/uъъчщбйѬеpѨфвМбыьѫѨчАоQєзўэр(хл&бдѮѬйкмч$Ѭ ѧѧлъѮузаѪЕ&ѥжйєВыѓугой+:,qkhs:НдоѪнѥБ(*ѤпшаѬvнМвфїэћюуеенн#мѥЕ#о идЕсѨѥйдѧт*йѢѦлѪшQЯюњъркпзюжиДЛ#тирфѪйpü0±{мккvОоВиыіОшKбгвгзоемОѨл$вкфѪтѠѫм$g.z0j&8ѴгдNℴDKюнхзгжи!ДѦнммм$Даѧѫбъѫнв vѷхѦщQёМPљажйф)&убѨИыб щцѪ ѡМп*ѥвъаѪѫэѫ&аєЙрџQалхлдниuѫукдчоВиѨ{$еѥьшаѪЕ&ѥвфЯѮPіф#лцчжипДИ#зркиѪзѤѭмя{ршоѫѬиѠ&щѕКPёяозвмгупѧz#КгфкѨнѮѢ(*ѤтыьѨѣ&ѣггѐПэѕф#кчлчссѥѩтцвк$Е ѢМхдМдзгНѪоrйяЬМыёспн+%йнеuѮнцофяѨиpЕбъДкысvЗдѧфQѓЗьіяалрнчидѨѩшс лфѪжѥѭцдЛпи vъгГфсNЕфўая%тзжсйѮѪ#еы$йѤ ѯѧфщ{усяЙБ&ЕгъѐАхё]#н'угц!ДЖубммцѡлМѪк*Ѭбеаѭѫщѩчо@_O?u9З&тбѩѪп$ддпИнѥѫ$аѥмьлvЛфѬеяNГхЩяоийжи#лѥѩякнд$ѦоѧѥятѫккяКvоѮйбѐАшќщулеелобКtттейдx БѩеъѫмзоЙvоѥ&юЮМьРйиакиэц!ѪѤипец$Ѭ БЕфдѣупеКѫэЗ&ъћѣюљ_#Из%лжиuЗеб хцѪяѫѯ$лѫскпѦѫлѢщQЭѣвћьнзне*#лѫѨвмкм$Ѭ ѬѯоъѥхдгѫНгrчгѐЛъѓ_#ПчечоъѠtлйдмоѤтѮЗя*Ѧб*оѩѩжВжгЭѢхKгуаелаопuѨжфцдпѬ ѢwлдѠтжюѦѬг|:^LOПю'кцнаЕѤимсш$ѫоѡѬммѮ!а.АѣлАцв@ђѕъме'жхздѮѤ/$свмѨаПЖш*ѩрћ.ѩѭиАлфћPѶс#тзфжц!ѤПик 65n5hy8%+?6~hфиѥввЫтKзжрв%чсбѮtачсцяѨ,pѪдчѠдаьЖѮбѬдсѓПлї_#Ъ'тхбрЗѦнжап(tкѠѭ$щ{нпгЙvйѧцфЯМеѐя#з'жиукѠz#Жсб$ДаѧѤкиѥсс.ѫѦсѢнщNѣвѓдгчы)&тнѠѩьысш$ѩаѯЗымѮмзхѪvиѤохўПшўэ-9(u8?qkѴнжнк$Ѧ be>:k!дяѫѨдѯэфNЙрїюш%илв#оѫЖнпккиtсpѤфдѧлввvПгѩсыѐОPєяаецоо-!ѳѡц$пкзДуѧѯпыД!и.ѦѧчѬнпЬПгХQсалиист{tСкллдtмѣѪкиѮмзаvѤбѬцуўЙрЪн#бппоп-uѫумвбцЕтѢѢйзАн*юѣѤиѮ(MARNW
=З'чгпмѫЖж$нд$ЕцѥѪб*ѬбомѮѥжѩоаТбѓършхю(#ЛЗѪ.цо$жѣяѫwлкѠпэдѮx&шфяCѠюKижонихи!ЗЗпелбфѪм|wм*ѫоеоЖѦфБцсNКчџсие'иодлѭѭ/$уцфѪбѭМн*Ѩтб vц&ѥжгћОPљамютихи!ѫѠлй-баѬнБЕжпѦмсзvѧгѩэшNНаѕчжпхлц/!ѧПцжацмѦ ѨѠ$жЛбаоvВоѡхбЭѫѓQПнке&т!ѦѬсдркнtнѠѨбъѮгпяxvИѯ&юѐЖюУфи%н%кллЕѪчкнч(tоѣѬыоѮк*гѦЗ&ѠчфЫшKдлькл&ррѩѡцйупхЛ.lxt4gq4‚vшлѪ&хЭОрѐщ/%рчи#рѩѪачт$гѤпѥЗбшЗ!зоЗz&ѥжыЮѩтKхбачн&тгѫѬц$вяпѬзѠѪйсО!аеЕѧиѠ*Q⁺уѕънф'Оо#Нѭѩг( чхѬлѥѪйсѢ!жаПѫэѮоQєМыѕьйелн*#ьАѪп$оцфѤзѨѬхх{пш.ѧѣфѬльХѧPЪунбйз&хдАѤ-$Ой$ѧоѢѩфвѠ!злѥЖиѮмяBэѕQб%неазпѩtтпожбtзѢѢйпѠб*яДѦнО(Q⁺ѡѕатю'з&йпДЖэиас$ѩаѧѥдбѣ!зоЗvкѢцтіПрѐспн)%ЧйбѢѤим,$уЖоpѫя*⁏!дцѮѧмѢ(MARNW
=Лк%ивгѠѯ#фуокѭ ѧѧцвОщплvѤ&ѬащњВэѓщ#ййхг#кЛѠжн.$ЖtлГАб*ѮевгЗДдѧльѐБюKюулбамспЕѤ#елбхѩуѫѧ$пѨп*ыѮПлѢщ]NЖхЫцйеш%хцнОѯйд.8+$>l':„{Нс.ѫѣ&ѬющџИрJQПю'‑&¨ЕѠАжотйяѭ Ѫѩа±z!В.ѪН&ѣххћОPќуртзчъ#уѥѨ/$габtзѠВкшѣн+.ѱѣлѡ*QљВаФчгм'’ФнкЙѮн$тдо⁉!lxt4gq4ЩЛvСѧлтNѭаѕасий%хзбЕѬи$пк$ЖаАѢпаѫн&.хѨжrЮщNѢтћьро'ффутѨП#еахдx Ѩwйк{мкяvѨзВхйіЙрЪн#пйоитрѥѯяйаы(tпѥЗждѪъшгѦЙ&ГффѓВPќурпз+&ГлЖЕсмкд$ѣаѡЗктѮмзаѥѨ&ѮггўЙыШбанрачйпѦѪ#гажкѠаpЖапѠббоvЗдѬгQњЗыѕQ‗%иацжвЕЗебнйяѡ ѣѯцкЛъ*йѤЕсѢнщNБаФцол+%ооеЖЕсфидпИнѮwм*Йба.ѪѨяѯи]NѥвѕQр%лаль!ѢѤикжмпѪ ГПм${Ьшаvѧэѩ&ьћъѕьхачч(#ЬЗѪ#еып$ѩаБЕкхВйг.ѡѤхѨиуѐЛPљцуюе+:,qkhs:Лм$шиѭwчоѫсвеvѩиrчгЮѡэћэ#шмамссѫѧлцафяx ѢБбеѣкысvѤ&ѮоыЮМдѕьоцщ%чспѬѮр$и$жПдѠѬ$шѥу*яѦѪэѫ&рЮМэўрнмкюп#сѭАч$иг$ÿТѮѬшаѥ!шоѬw½|:^LOЛ%е%ыспЗtпкмбйЖ Вѩпеѫ!ыаОѭжrчQЭОрEM,u99v=ЮuѠгве$йѡ ГЖлпѠ!еаѫЙфО*QєВъKмсл'кцнйѢѪыпо*$шуѦАмзѫ!и.ѬѨчБуфBбЩяьзянп#гѪѡубдм$ѨеѭИ(*ѩмпйѦѩлѬ&бўЕтўбоцмфщ#йuЕ#аиомѨ ѢѩлбѮн*пЖѨчѪнаСяЫопл'иж#оѥДоы хпѡвѠy$Эѭпщ.ЖѦвѬчгѓМPќснхзо&л!ЗѪеб фжѤнГѬ$иѤдълѢx&югьСвѕъйифоо#гuѫибчк(tпѮЕкж{г*яѩѮлБ(QшЗэЩб#взож#нѦѩнжеййѪ ѯЗбиЛбшжѭЗщrдQѝКућьсфнцш/!ѤЗупяэчК ЗѢпдѩдэлЗѬхМ&уѐѢюіыр%–%фнуuЕгиын$ѣнѠѫбзѣусзvѪиКйщЬPёяслчюп#юuѦлаеп$ЖоѫЛод{мк.ЛѬцѢлфNѠхѐфчлке(?.%j?t>Ж$ѫеАѥяп{рпдЕѫвЙ&эћПпKяцззчои!ѪѤомчбхѮиѩwввѩпшгНѯ&Гфбўѧ^Kѭжиш%бгзѥѯн$ск$ѦсѥВ$ыЙпъаѫz&ѨфяCѠюKрноыии#мѥЕсчпмпtнѠwйдѨт&.ѤѨбѦхдNАлњщил'нб#кѠѧймх*$ѻ ѯѩцпЛюб.ЖѦдѯиућѣшўQл)'збпбАѩрж фчѮаѬѯ(*ѤпблДѣнrлсNДхЪгйно%зжуѫѩояй$лѪл~k+ze=z0ýѶжГфяёѥгЩP¸%–%йупѨѡтпахшtвpѤкбѥгп.ЕѠжГжпЧВпKэшфмщ(?.%j?t>ЙкtнѥwчыѤдб.ЙvвѢафNИюЪьрчыфщ#жѠѨим,$оѤкpАшвvуд.ѬЖгѭмщћаШыл)'кийсОЖшб цдЖуѨЗкиѡбжжzvкѧцгќМщKдбехпик!ѧВжлипмЕьpѥ$аѫофцѨѫ&ѮифѝМPіяблдл&цтѡѬ#м каѩиѬwфсѩлдвvѩиГфсќКыѓQпакъ&обuѩнзи*8{pnkt4⁏!ОлЖѠоГъ]NГаћг"%ИхэабѬu#‐ лфѪоАѧп*ѧмп.ѩЖщѮиQќгЮя#фйзгущѠѩок йбѣнѠѭкжАи*пѨЖиѦжгХЛPївенн)&зсЖѢжхкм$БлѮѨйщѩ!еаvѩнѧсвBшKгрч'гг#рѨѪбд мхГеѧwж*ѧюыаЖЕзѨгQЬЗыEM,u99v=ЙuЖнздд$ЕтАѧс*ѣрэлѡx&яжQћБюKэжфхл&мсѭМжп умЕтЛѮ(*ѥамжѥѦшЛошNВфЫфоемнл-=z$=8p:ЫtпѮЖидЙспеvѫжrчзћПгEQИн'Йоо!ѫДгп ж$ѨиѪЗкюѥм&.ѡѦнѪфкїъЫстиьй&тгѠЖни хцДоѡѩхаѥодмzvмѬксѓЖгФQючпй&мдЕѦнеыцйПмpВддКпж vѹ&ѥжыЮѩыKтиеае*#пЗѠгжшмхИ АѯцжИ-*жvЗжѮ&аNѢрќржжф%дудѢѤихя$лѯеЗѩи*ѩ!шаѭѩх~&аѕКтћотщ'ф&одѬtб$еамѩыѩwлщѠэыжЖЕшЛошNМајсонай(#Жѡѡтш йбtбЛѬк*Ѧй*яДЕвѧлгѐА\Kьл%ногулѫѦ/$нм$ѥеѤѪяяw!зжvѧиѡжгХѧ^KѠшоз%фнкЙѮн$мчгПкѠ{$лЛбшяДѤиrфсєКеKчж%%бгчдѯЖоях&$ѠеВѧппѢ!в.ѦѧчѬнпЬПрФ]#ип%ч#цѠѨ#йе$хДаѢѪмжѫю*яѤѨзѬвс@_O?u99uws::d:<fvj<$px4om0jyvl

Глава 67

Обеденное солнце безжалостно било в панорамные окна нашего недостроенного офиса в Чаояне, освещая витающую в воздухе бетонную пыль. После вчерашней мясорубки на заброшенном заводе мое тело ощущалось так, словно по нему пару раз проехал каток.

Парни из «Дефектного кода» расположились на своем любимом штабеле из паллет, потягивая крепкий кофе и тихо постанывая при каждом резком движении. Но Ю Шеню было не до отдыха. Наш исполнительный директор сидел за своим рабочим столом, агрессивно стуча по клавишам калькулятора. Его лицо выражало крайнюю степень финансовой скорби.

— Ну что, господин финансовый директор, — я оперся о стеклянный стол, ставя перед ним свежую кружку. — Своди дебет с кредитом. Насколько сильно мы просели?

Шень сдвинул очки на переносицу и тяжело вздохнул, отодвигая калькулятор в сторону.

— Если коротко, босс: концерт мы отыграли легендарно, но бухгалтерский баланс этого совершенно не оценил, — проворчал он. — Смотри сам. Входные билеты мы не продавали. Выступление было абсолютно бесплатным для фанатов, как ты и обещал.

— Это инвестиция в лояльность, Шень, — спокойно ответил я. — Что по бару и фудкорту? Вчера там выпили настоящую цистерну пива.

— Выпили, — угрюмо кивнул менеджер. — Но вся прибыль с палаток с едой и напитками ушла Лао Гуану. До последнего мао.

— Это честная сделка, — я пожал плечами, не видя в этом проблемы. — Лао Гуан предоставил нам охрану и безопасную локацию, куда не сунулись корпоративные ищейки. Мы не могли требовать с него еще и процент с бара. Что у нас по мерчу?

Лицо Шеня немного просветлело, но тут же снова помрачнело.

— Стопроцентный солд-аут. Фанаты смели все черные худи с нашим логотипом подчистую. Это наш единственный прямой доход за вчерашний вечер. Но, Ли Мин, печать этой партии обошлась нам в копеечку! Если вычесть себестоимость производства из выручки, мы сработали практически в ноль.

Я отпил кофе, обдумывая цифры, пока Шень продолжал сыпать фактами.

— И не забывай, — менеджер выразительно постучал пальцем по столу, — из нашего стартового капитала в четыреста пятьдесят тысяч юаней мы каждый месяц отстегиваем восемнадцать тысяч только за аренду этих голых бетонных стен. И это не считая трат на стройматериалы и звукоизоляцию! С такими темпами мы медленно, но верно уходим в минус.

Синь Вей, прислушивающийся к нашему разговору со своих паллет, поперхнулся кофе.

— То есть мы вчера чуть не сдохли на этой самодельной сцене абсолютно бесплатно? — прохрипел он, красноречиво потирая пальцы, на которых после вчерашних жестких риффов образовались свежие мозоли. — Я думал, у меня руки отвалятся к концу сета.

— Вы оставили здоровье не бесплатно, — раздался холодный, уверенный голос со стороны переговорной.

Вэй Лань, безупречная, как и всегда, вышла к нам с планшетом в руках.

— Вы мыслите категориями мелких лавочников, а не руководителей медиа-компании, — пиар-директор обвела нас строгим взглядом. — Да, в кассе сейчас не густо. Но посмотрите на метрики. После вчерашнего партизанского концерта продажи нашего цифрового альбома взлетели на триста процентов. Хэштег с названием группы висит в абсолютном топе. Вы доказали андеграунду, что вас нельзя купить и запереть. Лояльность этой аудитории не измеряется стоимостью проданного худи.

Я хищно улыбнулся. Вэй Лань была абсолютно права. Конкуренты давят деньгами, а мы бьем идеей.

— Слышал, менеджер? — я похлопал Шеня по плечу. — Мы не обанкротились. Мы просто заложили фундамент. А теперь давайте думать, как конвертировать этот хайп в реальные контракты, до которых не дотянутся руки председателя Су.

— У меня есть идея, — Шень вдруг выпрямился, и в его глазах за стеклами очков блеснул тот самый деловой азарт, с которым он всегда бросался решать наши проблемы. — Раз уж мерч разлетается как горячие пирожки, нам нужно запустить собственный интернет-магазин. Прямые продажи, без посредников и наценок. Будем продавать худи, футболки с логотипом группы, а заодно откроем там официальный сбор средств на поддержание агентства и самой группы. Фанаты сейчас максимально заряжены нашей идеей протеста, они захотят поддержать нас монеткой, видя, как нас душит корпоративная блокада.

Я задумчиво кивнул. Британский прагматик внутри меня полностью одобрял эту идею.

— Отличный план, менеджер. Запускай платформу, — я одобрительно похлопал его по плечу. — Но это решит только локальную финансовую проблему. А нам нужно прорвать саму блокаду. Председатель Су перекрыл нам кислород везде, куда дотянулись его руки. Он контролирует местный медиа-рынок и организаторов. Значит, мы выйдем на тот рынок, где его имя — пустой звук.

Парни непонимающе переглянулись.

— Ты о чем? — нахмурился Бо Хэй.

Я хищно усмехнулся, вспоминая один из наших самых безумных прямых эфиров.

— Шень, ты помнишь тот стрим, где я зацепился со «Скучающим Котом»? Когда он бросил мне вызов в Discord, проверяя мой английский акцент?

Глаза Шеня мгновенно расширились, а на губах заиграла широкая улыбка.

— Еще бы мне не помнить! — воскликнул менеджер, повернувшись к остальным парням. — Мужики, вы многое пропустили! Мин тогда не просто уделал этого мажора на чистейшем британском, сорвав донат на десять тысяч! Он потом заставил меня включить русскую чат-рулетку!

— Чат-рулетку? Зачем? — Синь Вей удивленно приподнял бровь.

— Чтобы сделать шоу! — хохотнул Шень. — Он нашел там двух русских девчонок, притворился иностранцем и спел им песню на китайском. Они ничего не поняли, но сказали, что мелодия красивая. И тогда этот гад взял и выдал им припев на идеальном русском языке! У них челюсти на стол упали, а наш чат просто взорвался от восторга! Мы за тот вечер тридцать две тысячи юаней подняли!

Я дождался, пока парни переварят эту информацию, и серьезно посмотрел на свою команду.

— Музыка не имеет границ, — твердо произнес я. — И языки я знаю достаточно, чтобы звучать убедительно. Мы переведем наши главные хиты на русский и английский языки. Запишем зарубежные релизы и закинем их на западные и восточноевропейские стриминговые платформы.

В комнате повисла звенящая тишина. Вэй Лань, до этого молча изучавшая графики в планшете, медленно подняла взгляд. В ее холодных глазах промелькнула искра неподдельного интереса.

— Вы хотите выйти за границу? — уточнила она. — Без связей и международных промоутеров?

— Для хорошего рока не нужны визы, Вэй Лань, — ответил я с абсолютной уверенностью. — Дедушка Су Лин может купить организаторов здесь, в Пекине. Он может давить на местные радиостанции и клубы. Но его руки слишком коротки, чтобы дотянуться до зарубежных чартов.

Я посмотрел на парней. Усталость на их лицах мгновенно сменилась диким, почти первобытным восторгом. Они даже не мечтали попробовать попасть на иностранные рынки до того как присоединились к группе.

— Это безумие, Ли Мин, — медленно произнесла пиар-директор, и на её губах появилась легкая ухмылка. — Абсолютное, наглое безумие. И именно поэтому оно сработает. Выйти на международный рынок без поддержки мейджоров сложно, но если мы сыграем на образе «независимой группы, которую запретили на родине злобные корпорации»... Западная аудитория обожает такие истории. Это готовый пиар-кейс.

Парни из группы наконец-то отмерли. Бо Хэй сжал кулаки, а Синь Вей нервно прошелся пятерней по волосам.

— Вы серьезно? — бывший фронтмен обвел нас взглядом. — Мы будем петь на других языках? Мин, одно дело — спеть куплет в чат-рулетке для шоу. Но пробиться в зарубежные чарты и на их радиостанции — это же совсем другой уровень!

— Никто и не говорит, что будет легко, Вей, — я оперся о стол, переходя в режим планирования. — Мы не станем переводить сразу весь мини-альбом. Это распыление сил. Для начала нам нужно выбрать одну единственную песню. Наш таран. Трек, который сможет прорваться в ротацию на радио в Европе, Америке и России. Если он выстрелит — он потянет за собой всё остальное.

Я обвел взглядом свою команду.

— У кого какие мысли? С чем пойдем на прорыв?

Чэ Ченг задумчиво покрутил в руках барабанную палочку.

— Если мы хотим ударить по радиостанциям, нужен плотный, качающий ритм. Может, «Пепел»? Это классический альтернативный металл. На Западе любят такой грязный гранж.

— «Пепел» хорош, — кивнул я. — Но он слишком агрессивен для массового старта. Нам нужен трек, который зацепит не только суровых рокеров, но и обычных слушателей в машинах по пути на работу.

— Тогда «Выпускной»? — предложил Мэй Джен.

— Слишком привязана к нашим, китайским реалиям и дораме, — отрезала Вэй Лань, мгновенно оценив маркетинговый потенциал. — Школьная форма, наши экзамены... Европейцы не словят этот вайб на сто процентов.

— А что думаешь за границей не носят форму? — Мэй Джен насупился.

— Носят, но только в элитных и часто закрытых учебных заведениях.

Шень радостно хлопнул себя по колену.

— «Про любовь»! — воскликнул он. — Точно! Ты же тогда спел им припев на чистом русском, и они там чуть в обморок от восторга не упали! — он посмотрел на меня.

Синь Вей задумчиво потер подбородок.

— Погоди, Шень. «Про любовь» — отличная вещь, спору нет. Но мы собираемся выйти на совершенно новый, огромный рынок, где нас никто не знает. Если наш первый релиз будет просто хорошей лирической балладой, мы потеряемся среди тысяч таких же инди-групп. Чтобы прорвать их радиоротации, нужен таран. Что-то настолько уникальное и мощное, что заставит людей остановиться и спросить: «Какого черта, кто это играет?».

Я мысленно поаплодировал бывшему фронтмену. Синь Вей интуитивно чувствовал законы индустрии.

— Ты абсолютно прав, нам нужна тяжелая артиллерия. И я знаю, как мы убьем двух зайцев одним выстрелом. Мы переведем нашу совместную с Су Лин песню. «Утяни меня в воду».

В лофте воцарилась тишина. Парни потрясенно переглянулись, а Шень нервно поправил очки.

— «Утяни меня в воду»? — переспросил менеджер, и его голос слегка дрогнул. — Тот самый трек? Но Мин, Су Лин сейчас заперта в родовом поместье!

— Именно поэтому мы и выберем эту песню, — я хищно улыбнулся. — Во-первых, это невероятно мощная композиция. В ней есть китайский колорит в тексте и мелодии, который смешан с тяжелым гитарным ритмом. Западные слушатели обожают этнику в качественной рок-обработке, для них это будет звучать свежо и экзотично. Во-вторых, мы покажем председателю Су, что его домашний арест ничего не значит. Мы поддержим нашу подругу на международном уровне и звонко щелкнем патриарха по носу. Ну если песня взлетит конечно.

Ю Шень сглотнул, бросив взгляд на свои сметы.

— Идея сумасшедшая, но... Ли Мин, у нас просто не хватит денег на запись и сведение сразу двух крутых версий — и на английском, и на русском. Студийное время, продвижение которое наверняка стоит дорого.

— Поэтому мы оптимизируем бюджет, — я подошел к столу и сел на край. — От русского варианта пока отказываемся. С нашим финансовым положением нужно бить в одну точку. Сосредоточим все силы и деньги на идеальном англоязычном продакшене. Английский трек — это универсальный ключ. Если песня станет хитом, она без проблем залетит в чарты и в России, и в Европе, и Америке.

Бо Хэй, до этого молча слушавший, задумчиво дернул струну на неподключенной гитаре.

— Ладно, допустим, мы пишем английскую версию. Но как быть с вокалисткой? Ты говорил Дед перекрыл ей кислород, охрана на каждом углу.

— Связаться с ней — самая простая часть, — уверенно ответил я. — Она уже звонила мне со своего тайного смартфона, о котором не знают охранники деда. Я просто напишу ей в мессенджере.

Я окинул взглядом свою притихшую команду.

— Самое сложное — это не перевод песни. Самое сложное — придумать, как физически вытащить её из-под носа охраны деда, привезти на студию, записать вокал и вернуть обратно так, чтобы корпоративные ищейки ничего не заметили.

— Нам понадобится план уровня ограбления банка, — хмыкнул Синь Вей, но в его глазах уже разгорался дикий азарт.

— Значит, будем планировать ограбление, — резюмировал я. — Вэй Лань, Шень, готовьте варианты, как можно продвинуть наш будущий релиз. А я пока займусь адаптацией текста так, чтобы песня не потеряла своей магии. А еще придумаю как нам вытащить на запись Су Лин.

Глава 68

На следующее утро наш дерзкий план обрел четкие очертания. Вытащить Су Лин из поместья было непросто, учитывая, что патриарх отменил все её выступления и приказал посадить под замок. Но дед не учел одной детали: у его внучки был припрятан второй смартфон, с которого она сама накануне позвонила мне. Связь у нас была, и Су Лин подтвердила, что готова к риску.

Оставалось лишь придумать легальный предлог, чтобы вывезти её за ворота. Председатель Су был расчетливым бизнесменом, и я знал, кому он точно не посмеет отказать из-за страха перед репутационными потерями.

Я набрал номер Чжао Лу. Звезда дорамы обожала интриги и искренне поддерживала Су Лин.

— Выкрасть Лин-Лин прямо из-под носа охраны патриарха? — Чжао Лу радостно рассмеялась в трубку, когда я обрисовал ей ситуацию. — Мин, я в деле. Старик ни за что не откажет мне во встрече. Для прессы мы — лучшие подруги, ему придется сохранить лицо. Я забронирую столик в «Золотом Драконе» на вечер и пришлю за ней свою машину.

Первый этап был пройден. Но для идеального фокуса нужна была подмена. Девушка примерно того же роста и комплекции, готовая сыграть роль звездного двойника.

Я позвонил Симень — той самой первокурснице, которая впервые сняла мое выступление в баре «Лунная Ночь». Услышав, что от нее требуется, девчонка едва не завизжала от восторга, мгновенно согласившись поучаствовать в настоящей шпионской операции.

На подготовку шла пара дней, но в день Х всё заработало как часы.

Черный тонированный фургон Шеня неприметно припарковался в узком служебном переулке, прямо у задней двери элитного ресторана «Золотой Дракон».

Внутри, в роскошной VIP-зоне, Чжао Лу и Су Лин наслаждались ужином, в то время как двое суровых телохранителей семьи Су несли непрерывную вахту у входа в зал. А Симень, одетая в мешковатую серую толстовку, уже полчаса тихо ждала в кабинке женской уборной.

В 20:45 мой телефон коротко завибрировал. Сообщение от Чжао Лу: "Птичка полетела чистить перышки".

Я мысленно прокрутил в голове план. Сейчас Су Лин должна извиниться перед подругой и направиться в туалет. Как только дверь за ней закроется, они с Симень молниеносно поменяются одеждой. Студентка натянет элегантное вечернее платье певицы, наденет её широкополую шляпу и темные очки. Выйдя из уборной, Симень опустит голову и быстрым шагом вернется за столик к Чжао Лу, сев спиной к телохранителям. В полумраке дорогого ресторана подмена должна сработать безупречно.

Я не сводил глаз с задней двери кухни. Секунды тянулись мучительно долго.

Наконец, тяжелая металлическая створка со скрипом приоткрылась. В темный переулок юркнула миниатюрная фигурка, с ног до головы закутанная в безразмерную толстовку Симень.

Я резко отодвинул сдвижную дверь фургона.

— Прыгай, — негромко скомандовал я.

Су Лин запрыгнула в салон, тяжело дыша. Её глаза лихорадочно блестели от адреналина в полутьме машины, а на лице сияла абсолютно хулиганская, живая улыбка.

— Если дедушка узнает, он меня убьет, — прерывисто выдохнула она, сбрасывая капюшон.

— Значит, мы запишем этот трек так, чтобы он стоил твоей жизни, — я усмехнулся и хлопнул Шеня по спинке водительского сиденья. — Гони в студию, менеджер! У нас есть пара часов, пока охрана не решит проводить двойника до машины!

***

Фургон Шеня с визгом тормозов остановился у входа в студию звукозаписи. Мы выскочили из машины и влетели внутрь, как настоящая группа захвата. На счету была каждая секунда.

Я сразу провел Су Лин в вокальную кабину, даже не дав ей времени отдышаться. Стянув с головы капюшон мешковатой толстовки Симень, она надела массивные студийные наушники и придвинулась к микрофону. Я сел за режиссерский пульт, быстро выводя на мониторы заранее подготовленные дорожки.

Мы записывали английскую версию «Утяни меня в воду». Песня была сложной: она сочетала в себе китайские мотивы с плотным гитарным ритмом, и перенос этого колорита на английский язык требовал ювелирной работы.

Первый дубль пошел насмарку уже на середине куплета.

— Стоп, Лин-Лин, стоп, — я нажал кнопку интеркома, обрывая запись — Слишком чисто. Слишком... красиво. У тебя снова проскальзывает эта вылизанная, эстрадная подача, которой тебя учили продюсеры «Лотоса».

Су Лин виновато закусила губу по ту сторону стекла.

— Я пытаюсь контролировать акцент, — оправдалась она. — Английские гласные звучат иначе, я боюсь сфальшивить на переходах.

— К черту идеальное произношение! — жестко ответил я. — Мне не нужна поп-принцесса. Мне нужна девушка, которую родной дед запер в золотой клетке. Выплесни эту злость! Пусть твой голос срывается, добавь хрипотцы. И обрати внимание на звук «th» в припеве, ты слишком смягчаешь его, из-за этого теряется агрессия. Давай еще раз. Представь, что поешь это прямо в лицо патриарху Су. С самого начала!

И она сделала это. На третьем дубле Су Лин отпустила тормоза. Её чистый голос, пропущенный через призму искренней, неподдельной ярости, зазвучал объемно и пугающе мощно. Английский текст идеально лег на восточную мелодику, создавая тот самый экзотический, пробирающий до мурашек контраст, который был нам нужен для западного рынка.

— Снято! — я выдохнул, сохраняя проект. — Идеально. В машину, живо!

Мы выскочили из студии так же стремительно, как и появились. Шень вдавил педаль газа в пол, и фургон помчался обратно к элитному ресторану.

В 21:50 мы снова стояли в темном переулке за «Золотым Драконом». План переходил в финальную, самую рискованную стадию. Шень достал телефон и отправил короткое сообщение. Спустя полминуты тяжелая металлическая дверь черного входа тихо щелкнула. Изнутри её приоткрыла полная женщина в фартуке — посудомойка ресторана, щедро подкупленная нашим менеджером заранее.

Су Лин, накинув капюшон, беззвучно юркнула внутрь, пахнущего жареным маслом коридора.

Следующие десять минут тянулись как часы. Я нервно барабанил пальцами по рулю фургона. Если охрана деда решит зайти в зал или Чжао Лу не сможет удержать двойника за столом…

Дверь снова скрипнула. В переулок вывалилась запыхавшаяся Симень, сжимая в руках свою толстовку.

— Успели! — радостно прошептала девчонка, запрыгивая к нам в салон. — Мы поменялись в кабинке туалета. Лин-Лин уже вернулась за столик к сестрице Чжао, охрана ничего не заметила!

Я облегченно выдохнул и откинулся на спинку сиденья. Похищение прошло безупречно.

— Шень, отвези Симень в общежитие, она сегодня заслужила медаль, — скомандовал я, открывая дверь фургона и выходя на ночную улицу.

— А ты куда, босс? — удивился менеджер.

— Обратно на студию, — я хищно усмехнулся, предвкушая бессонную ночь. — Вокал у нас есть. Теперь мне нужно полностью переписать инструментал, добавить перегруза на бас и свести этот трек.

***

Оставшись в одиночестве, я отправился обратно в студию и запер за собой тяжелую дверь аппаратной, заварил кружку крепчайшего черного чая и опустился в кресло звукорежиссера который естественно не собирался сидеть тут со мной всю ночь.

Записать идеальный вокал Су Лин было лишь половиной дела. Теперь мне предстояло свести её кристально чистый голос с моим собственным, заранее записанным агрессивным вокалом и тяжелым инструменталом. Сохранять восточную эстетику текста было не просто и баланс частот требовал ювелирной, хирургической точности.

Я час за часом колдовал над микшерным пультом. Накладывал компрессию, вытягивал низы на бас-гитаре, добавлял плотности ударным. Мне нужно было добиться того самого эффекта, когда два совершенно разных тембра не перекрывают, а усиливают друг друга. Тяжелый, перегруженный гитарный ритм должен был служить мрачным фоном, подчеркивающим хрустальную чистоту её голоса, а не пожирать его.

Я не отрывался от мониторов, пока за окном не начало светлеть. Когда небо над Пекином окрасилось в грязно-розовый цвет рассвета, я сохранил проект, откинулся на спинку кресла и стянул наушники. Трек был готов. Он звучал так масштабно и пронзительно, что у меня самого по рукам пробежали мурашки. Это было стопроцентное попадание.

Около восьми утра в коридоре звякнули ключи. В студию, зевая и потирая заспанные глаза, вошел владелец. Заметив меня за пультом, он удивленно приподнял бровь, но, оценив мой абсолютно выжатый, но удовлетворенный вид, лишь понимающе хмыкнул и пошел ставить кофе. Я молча скопировал сведенный мастер-трек на флешку, кивнул ему на прощание, закинул гитару на плечо и вышел на утреннюю улицу.

Дорога до нашего лофта в Чаояне заняла около получаса.

Когда я открыл входную дверь, на меня тут же уставилось несколько пар воспаленных от недосыпа глаз. Вся команда — Ю Шень, Вэй Лань и парни из группы — сидела в гостиной. Судя по количеству пустых кофейных кружек и скомканных салфеток на столе, они даже не ложились спать, ожидая результатов нашей ночной диверсии.

— Ну наконец-то! — Шень вскочил с дивана, едва не опрокинув чашку. — Мин, мы тут чуть с ума не сошли!

Я не произнес ни слова. Пройдя мимо взволнованного менеджера и затаивших дыхание музыкантов, я подошел к рабочему столу. Молча вставил флешку в свой ноутбук, вывел звук на наши лучшие колонки и нажал кнопку воспроизведения.

На английском языке текст «Утяни меня в воду» звучал совершенно иначе. Китайская этника никуда не исчезла, она вплелась в чужую фонетику, придавая песне невероятный, экзотический шарм. А когда в припеве гитары Бо Хэя и Мэй Джена ударили стеной тяжелого дисторшна, и мой собственный экстрим-вокал слился с ее сопрано, пол под нашими ногами буквально завибрировал.

Трек отыграл до последней секунды, завершившись долгим, тающим эхом Су Лин.

Синь Вей сидел, вцепившись пальцами в обивку дивана. Бо Хэй смотрел в одну точку, забыв, как дышать.

— Твою мать... — первым нарушил тишину бывший фронтмен, и его голос сорвался. — Мин... Это звучит так, словно мы уже собираем стадионы где-нибудь в Лондоне. Я ни слова не понял из того, что она спела, но у меня все руки в мурашках!

— Это мировой уровень, босс, — прошептал Ю Шень, благоговейно глядя на ноутбук. — Просто отвал башки.

Но пока музыканты переваривали творческий шок, Вэй Лань уже действовала. Пиар-директор решительно поднялась с кресла. В ее глазах не было фанатского трепета — там горел холодный, расчетливый огонь завоевателя.

— Шень, открывай свой ноутбук, — скомандовала она, чеканя каждое слово. — Ищи выходы на независимые западные агрегаторы. Нам нужно залить этот трек на Spotify, Apple Music и YouTube Music!

Она повернулась ко мне, и на ее губах появилась хищная улыбка.

— Я сейчас же регистрирую аккаунты «Дефектного кода» на Reddit и в TikTok. Мы сделаем нарезку из самых мощных кусков припева. Запад обожает бунтарей, а история о том, как злая корпорация заперла певицу, но мы ее выкрали ради одного трека — это готовая вирусная бомба. Мы продадим им не просто музыку, Ли Мин. Мы продадим им красивый криминальный протест. Ты случайно не снимал видео с записи ее вокала?

Я посмотрел на пиар-директора, и на моих губах заиграла довольная усмешка. Сунув руку в карман куртки, я достал свой смартфон и небрежно бросил его на стол рядом с ноутбуком Шеня.

— Я, может, и независимый музыкант, Вэй Лань, но прекрасно понимаю, как работает медиа-рынок. Последний файл в галерее.

Шень мгновенно схватил телефон и открыл видео. На экране появилось темное, атмосферное помещение вокальной кабины, освещенное лишь тусклым дежурным светом. В кадре стояла Су Лин. На ней всё еще была мешковатая серая толстовка Симень, капюшон был откинут назад, а волосы слегка растрепаны. В этот момент она совершенно не походила на тот образ хрупкой, безмолвной фарфоровой куклы, который ей годами навязывали консерваторы из «Лотоса». Она вцепилась обеими руками в микрофонную стойку и с неподдельной, искренней яростью вытягивала англоязычную вокальную партию.

Видео длилось всего секунд сорок — ровно тот кульминационный момент припева, когда она окончательно отпустила тормоза. Звук на записи с телефона был сырым, но энергетика пробивала прямо через экран.

Вэй Лань забрала телефон у менеджера, пересмотрела ролик дважды и удовлетворенно кивнула.

— Это шедевр, — вынесла вердикт она. — Сбежавшая поп-принцесса в чужой безразмерной толстовке, тайно записывающая запрещенный рок-трек под покровом ночи.