Рожден быть опасным

Часть I СЕЗОН ОХОТЫ Глава 1

… Ведь человечество было для него миллиардом жадно разинутых ртов. Он должен был просыпаться по ночам от ужаса. Это воистину чудовищный кошмар: миллиард разинутых пастей и ни одной головы!

А. и Б. Стругацкие. Хищные вещи века

Сегодня этот стакан виски был третий, хотелось верить что не последний, но дольше торчать в этом заведении, декорированном под старину, я не мог. Слишком рискованно. Я итак здесь задержался, но мне на все плевать. Сколько себя помню, всегда от кого-то приходится убегать, однако в один прекрасный момент это надоедает. Как это достает, когда в каждом прохожем ты видишь убийцу и тут же прикидываешь, как опередить его и избавиться одним выстрелом от головной боли.

Кинув на барную стойку банкноту в десять кредитов, я поднялся и тут же почувствовал, как пол качнулся под ногами. Забористый вискарь. Знакомые ощущения, словно я вновь очутился на палубе круизного лайнера, совершающего кругосветку. Первые три дня я был счастлив. Наконец-то покой, умиротворение. Никуда не надо бежать. Никто в тебя не стреляет, а потом местный шпик из службы безопасности пробил мой инфо-слепок по базе. В порту Бангкока меня уже ждали, обыскали весь лайнер, но остались в дураках.

Три неуверенных шага к двери. Я вспомнил, что забыл на стойке свою новую шляпу. Пришлось вернуться. Я протянул руку и тут же отдернул, почувствовав пальцами колебание воздуха. Шляпу разорвало в клочья автоматной очередью. Мгновенно трезвея, я прыгнул за стойку, выдергивая из кармана «Игл» сорок пятого калибра. Солидная пушка, выстрелом из нее можно бетонную стену продырявить. Убойная вещь. Она обошлась мне в тысячу кредитов и не раз выручала из передряг.

В отражении барного зеркала я увидел агентов, явившихся по мою душу, и мгновенно сориентировался в ситуации. Проползая под стеклянным ливнем от разбиваемых пулями бутылок, я наткнулся на что-то мягкое. Оно тут же зашипело женским голосом:

– Ты сломал мне ноготь, урод!

– Скажи спасибо, что не голову, – процедил я сквозь зубы, но она услышала и затараторила:

– Ой, спасибо. Спасибо великодушное. Ну, надо же какой благородный нашелся. Может, тебе еще и бабок отмаксать за такую щедрость, мать твою?!

Дай бабе повод, и болтать она будет до конца света.

Стрекот автоматов затих. Патроны в обоймах кончились. Пока перезарядятся, у меня есть шанс.

Я выкатился из-за стойки, выставив пистолет перед собой. Битое стекло порезало одежду, добираясь до тела. Больно и неприятно. Это только добавило мне злости. Мое появление для трех одинаковых с лица «людей в черном» оказалось неожиданным. Выучка их подвела. Видать, совсем зеленых салаг на дело бросили.

Не прицеливаясь, тремя точными выстрелами я обездвижил агентов. Будет урок для них. Я никого не убиваю без надобности.

Просканировав взглядом пространство бара, я отметил, что больше агентов нет, и вскочил на ноги.

– А меня ты оставишь на растерзание этим обезьянам, супермен, – раздался позади голос девушки, поднявшейся из-за стойки. Она обворожительно улыбнулась и оправила платье, привлекая внимание к своей соблазнительной груди.

С трудом оторвавшись от созерцания ее прелестей, я бросился к входной двери.

Женщина для меня в сложившейся ситуации – это ОПАСНОСТЬ! Бонусные очки агентам, преследующим меня по всему земному шарику.

У входной двери я наклонился к раненному агенту. Без сознания, но жить будет. Забрав у него пистолет-пулемет «Шмель» и запасные обоймы, я не оборачиваясь, покинул разгромленный бар.

Улица встретила меня шквальным огнем. Заметив просвет, я, не мешкая, нырнул в него, считав пасущих меня агентов «в черном». По пути я снес мусорный бак, который шумно рванул заложенным зарядом взрывчатки, перекинулся через корпус авто, припаркованного у кабака, и из-за капота открыл шквальный огонь из конфискованного «Шмеля».

Я скрываюсь уже больше года, и никогда еще ко мне так близко не подбирались.

С тех пор как вопреки воле своих тюремщиков, я покинул клинику, не было мне покоя. В этой клинике содержались двенадцать пациентов. Я был тринадцатым с диагнозом «полная потеря памяти». Нас лечили и проводили над нами опыты с применением новых лекарственных препаратов против амнезии – так нам говорили. Так нам лгали. И мы им верили, пока палаты не стали пустеть. Утром товарищей уводили люди в белых халатах, к вечеру они не возвращались.

К концу месяца из тринадцати пациентов в живых остались лишь я, да Рустам с соседней койки. Нас все так же пичкали лекарствами, и все так же мы в обязательном порядке два раза в неделю посещали психолога, который подсоединял нас к каким-то машинам, надоедал глупыми вопросами и заставлял рисовать. Для чего ему понадобились мои психоделические рисунки, я не знаю. Коллекционер должно быть.

Однажды вечером мне удалось подслушать чужой разговор. Я прибирался в одном из медицинских кабинетов, а двое врачей в соседней комнате открыто говорили, не подозревая обо мне. Я замешкался и оказался спасен. Мне удалось узнать то, что перевернуло весь мой мир, мое представление о происходящем. После того как врачи ушли, я выбрался из комнаты и вернулся на ватных ногах в палату, которая сверкала белыми стенами и пустыми застеленными койками, как в покойницкой. Я хотел предупредить Рустама, чтобы бежать вместе. Но его в палате не оказалось. И койка была заправлена, будто ждала нового пациента. Предупреждать уже поздно, а бежать мне придется в одиночку.

В ту же ночь я напал на медбрата, которому с пугающей легкостью свернул шею. Я думал, что уложу его, выведу из строя, но не рассчитал силы. Позвонки, сворачиваемые на сторону, треснули. У медбрата я забрал идентификационную карту, которая позволила мне безопасно покинуть стены больницы. Почему-то больница была обнесена бетонным забором с крученой колючей проволокой поверху. Два контрольно пропускных пункта, где и пригодилась похищенная магнитная карта. Также в карманах халата у медбрата я нашел компактный игломет, выстрелами из него я усмирил охранников на последнем КПП. Они засуетились. Не понравился им медбрат, в середине дня пытавшийся слинять с рабочего места. Охранники не успели взяться за оружие, как я обездвижил их из игломета. Капсулы в обойме содержали парализующее вещество мгновенного впрыска.

Я обыскал карманы неподвижных охранников. В мире, ждущем меня за пределами больницы, я ничего не знал и не умел, но стоит мне пересечь границу, как я стану особо опасным преступником, и весь мир ополчится против меня. Так что ворох наличности пришелся ко двору, а вот кредитки пришлось оставить владельцам. Я не мог ими воспользоваться. Переодевшись в штатский костюм, найденный в шкафу, я покинул обезвреженный КПП, начав марафон ставкой в котором жизнь. Моя жизнь.

Обезвредив агентов, устроивших на меня засаду, я ушел по крышам. И спустился лишь тогда, когда погоня изрядно отстала. Агентов больше не предвиделось. Последнего я отправил в нокаут в паре кварталов отсюда. Они все были для меня на одно лицо. Первое время я вел им счет, но потом плюнул и перестал. Они преследовали меня повсюду и не собирались брать живым для последующего ареста и пожизненного заключения в каком-нибудь клоповнике. Перед ними была поставлена четкая задача – убрать меня, во что бы то ни стало. Живой я опасен. Я рожден быть опасным.

Спустившись с крыши, я остановился перед дверью, не решаясь выйти наружу. Усталость – мой неизменный спутник в этом сумасшедшем марафоне смерти. Сердце колотилось, как загнанная лошадь, душа скручивалась от боли. Кто бы знал, как мне надоело убегать, убивать и скрываться – три действия, выученные мной наизусть. В этом я стал профессионалом. Я ощущал себя одиноким. Я был братом всем людям, что окружали меня на улице, но они не были готовы признать меня братом. Они видели во мне чужака. Вернее, они никого во мне не видели, пока по мне не начинали стрелять. Я ненавижу этот мир, и он отвечает мне взаимностью.

Мне хватило двадцати секунд, чтобы привести себя в порядок. К черту саможалость! К черту все эти душевные сопли! Я прислонился лбом к двери, чтобы немного охладить голову и набраться решимости. До моего логова оставалось еще, как минимум, три километра извилистых улочек, и с этим расстоянием я должен справиться, не привлекая к себе внимания.

Я рванул на себя дверь и увидел дуло автомата, смотрящего мне в голову. Я увернулся чудом. Очередь разметала в щепу дверной косяк за моей спиной. Резким ударом в челюсть я вырубил хама. Ни тебе «здрасьте», и сразу стрелять. Никакого воспитания. Автомат выпал из его ослабевших рук. Незнакомец, пытавшийся сделать из моего лица чайное ситечко, явно был из вольных охотников. Периодически СБЗ[1] подключала их для поимки особо опасных преступников, назначая за голову разыскиваемого круглую сумму. Это был не первый стрелок на моем пути, и похоже не последний.

Оставив неподвижное тело возле парадной, я неспешно двинулся к площади Конституции, намереваясь слиться с толпой.

Прохожие не обращали на меня внимания. Для них я был еще одним серым пятном из толпы. И это играло мне на руку. Временная передышка. Сперва я доберусь до берлоги и смогу перевести дух. Сегодня выдался ужасный день. Впрочем, как обычно! Я уже давно привык.

[1] СБЗ – Служба Безопасности Земли.

Глава 2

Жизнь – явление эпизодическое и не дает солдату

никаких опорных временных вех, на которые

можно было бы рассчитывать, планируя ее.

Джо Холдеман. 11 тезисов военнослужащего Холдемана

Мое логово находилось в старых заброшенных доках. Когда-то эти доки принадлежали крупной торгово‑промышленной корпорации, но очередной финансовый кризис пустил ее под откос. Имущество пошло с молотка, в том числе и доки. Новые владельцы начали с модернизации доков, но толи денег на все не хватило, то ли силенок не рассчитали. В то время как половина территории активно развивалась, другая продолжала лежать в руинах. Здесь я и устроил лежбище.

Место долго выбирать не пришлось. Бывшая комната охраны с уцелевшей каким-то чудом электроникой, до нее еще не дотянулись загребущие лапы местных бичей, служила мне офисом. При помощи инфора, украденного из магазина, я подключился к старой сетке и нарыл массу интересного про доки и все что с ними связано. Кое что я почерпнул из газетных вырезок, расклеенных по стенам.

В долгие нудные вечера эти вырезки стали мне главным чтивом. Они да книга безызвестного писателя с оторванной обложкой под названием «КОМА». Ужасная чушь. Я нашел ее в столе с наручниками початой бутылкой коньяка и таблетками от головной боли. Коньяк долго не прожил. Таблетки впрочем тоже. Еще в сети я нашел пару любопытных онлайн игр фэнтезийного плана и стал пропадать в виртуалке. В роли экранного рыцаря я сражался с рисованными врагами и из сражений неизменно выходил победителем. Обо мне слагались легенды. Легенды о ДУСТЕ. И как бы в дальнейшем я не прятался за другими никами, после десятка боев во мне вычисляли ДУСТА. Именно так меня нашла СБЗ. ДУСТ засветил логово, где я просидел последние три недели. Теперь мне придется бежать.

Вернувшись в логово, я окинул взглядом комнату и с сожалением стал собирать личные вещи. Их у меня было немного. Все, что нужно для жизни я брал в магазинах бесплатно. А нуждался я лишь в малом – пище, одежде и оружии.

С оружием у меня фигово. Одна обойма для «Шмеля» и пара для «ИГЛ». С таким арсеналом я долго не продержусь. Первым делом нужно заглянуть в магазин и разжиться патронами.

Собрав все необходимое, я задумался, как выбраться из города. Аэропорт и вокзал сто процентов плотно перекрыты. Там сейчас столько голодных агентов пасется, что ни с того ни с сего икота пробирает. Им только на глаза попадись, загрызут. К тому же самолет можно уронить на землю, достаточно одной ракеты или бомбы на борту, поезд пустить под откос. СБЗ не будет мучиться по поводу морали и размышлять о нравственности. Ее не интересует, этично ли погубить сотню, другую мирных граждан. Если в этой сотне окажусь я, то СБЗ это вполне устроит, а все следы заметут. Трагедию спишут на несчастный случай или подрыв террориста-смертника. Не в первой. Я слишком опасен для социума.

Я ОПАСЕН ДЛЯ СОЦИУМА!

Я рожден быть опасным!

Ха!

Стало быть, нужно раздобыть тачку и уходить через полицейские кордоны на окраине города. В первом же ближайшем захолустье сменю машину и продолжу путь. На автостраде меня не тронут. Тяжко следы заметать. С воздуха огнем не накрыть. Чересчур много жертв. Да и уж очень велика вероятность утечки информации. Конечно, столкнуть меня под встречный грузовик – раз плюнуть, но чутье подсказывало, что они не станут это делать. Просто не успеют среагировать на мой прорыв из города. А чутье меня ни разу не подводило.

Рой пуль разнес окно. По тарахтению автоматов я вычислил «Шмелей». Посыпались осколки битого стекла, норовя изуродовать мой портрет. Я с трудом уворачивался от стеклянной шрапнели, пробираясь к выходу. Все-таки обложили, суки. И как у них получается так быстро меня находить.

Выставив перед собой «ИГЛ», я выглянул сквозь то что раньше называлось дверью на улицу. Среди штабелей сгнивших досок и забытых коробов с давно испорченным грузом я приметил пятерых одинаковых с виду агентов. Их что клонируют на секретной фабрике? Один из них подкрался ко мне слишком близко. Он виртуозно делал из моего бывшего логова сито для мытья золота.

Патроны закончились. Агент выщелкнул обойму из автомата. Потянулся за полной к поясу, но не успел ее отцепить от ремня. Я выпал из-за двери. Когда я опрокинулся на спину, мой «Игл» четыре раза дернулся в руках. Агент с глупой улыбкой и прострелянными конечностями упал на бетонный пол дока.

Подслушанный в больнице разговор перевернул мой мир. Теперь я знал, куда исчезли мои товарищи по больничной палате, от какой такой амнезии нас усиленно лечили и что ждет меня впереди. Оказалось я генетический мутант, выродок, выращенный по контракту МВД Земли в генетической лаборатории компании «Либретек». Нас растили как идеальных солдат. Но ведь когда-то мы были людьми, выбранными для программы «Универсум». Нам стерли память и в пустышку загрузили модифицированную личность, серьезно подкрутили геном до нужного градуса.

Я мало что понял из разговора врачей. Что не понял, я восполнил из личного дела, которое выкрал из канцелярии во время побега.

Тяжело жить, зная что ты подопытная крыса. К тому же последняя выжившая.

МВД отменило заказ, переварив результаты работы лаборатории «Либретик».

МВД Земли испугалось.

Я оказался опасен не только врагу, но и всему социуму. Тогда МВД приказало свернуть весь проект, а опытные образцы уничтожить.

Я – последний.

Я – утечка информации.

Мне удалось скрыться.

Ежедневно меня пытаются убить.

Я огрызаюсь.

Через разбитое окно в комнату влетела граната. Я услышал как она летит и выпрыгнул наружу.

Гром взрыва, волна пламени и ударная волна в спину. Меня осыпало осколками.

Я открыл стрельбу с двух рук. В правой дергался «Шмель». В левой щелкал «Игл». Патроны в «Игле» быстро закончились, и я укрылся за ржавым погрузочным краном. Перезарядив пистолет, я выглянул и обнаружил, что агентов в полку прибыло. Чуть ли не два взвода стянули в доки. Они были повсюду. За каждым ящиком. За каждой дощечкой. Лежали. Сидели. Стояли. СБЗ сегодня решила разобраться со мной окончательно и навеки закрыть эту тему.

Они одновременно открыли огонь. Договорились, что ли устроить мне свинцовый душ. Ни охнуть, не вздохнуть. Я вжался спиной в ржавый погрузочный кран, а все пространство вокруг наполнилось воем, свистом, жужжанием свинцовых ос. Обложили гады со всех сторон. Они явно что-то задумали. Но вот что?

Все элементы мозаики встали на свои места. Я заскрипел зубами. Мне не выкрутиться. Слишком поздно. Мое чутье выло пожарной сиреной, предупреждая о смертельной опасности. Я ринулся сквозь свинцовый ад к выходу. Я опережал стрелков, видя белую зону, свободную от пуль, в то же время с зависших над доками бомбардировщиков вниз устремились бомбы, готовые стереть меня с лица Земли.

СБЗ ради моего уничтожения готовы были пожертвовать своими людьми, запущенными в доки для отвлечения внимания. Что ж достаточно цинично. Вполне достойно Конторы.

Я понимал, что у меня нет шансов, но рвал мускулы, выбираясь из ловушки.

Я почти успел, когда за моей спиной разверзся огненный ад. Бомбы накрыли доки. Громыхнуло так, что уши заложило. В спину ударила взрывная волна. Меня подняло в воздух и швырнуло в воду. Над горящими доками к вечернему небу поднималась стена рыжего пламени.

Глава 3

Мир все больше напоминает сумасшедший дом, которым заправляют умалишенные.

Д. Ллойд Джордж

Старые доки горели, как декорации к дешевому фильму.

Я уцелел.

Я спасся. Чертовский везунчик.

Обожженная спина болела, грозя свести с ума. Ныли раны, тело ломала усталость, но я бежал вперед. Нет времени на передышку. В горящих доках могли уцелеть агенты, да и на выходе могли организовать засаду. Так. На всякий случай. А я раненный, но не сломленный, тут прямо в руки к ним и падаю. Я не мог это допустить. Я слишком осторожен для этого. Умею чувствовать опасность.

В двух кварталах от логова на случай экстренного отступления меня ожидала машина. На платной стоянке под завязку заправленная горючим. Мне нужно ее забрать.

На каждом шагу озираясь по сторонам и ожидая удара в спину, я добрался по темным улочкам до высотного здания. Подземные уровни занимал паркинг, первые этажи торговый центр, выше жилой сектор.

Я внимательно осмотрел себя и присвистнул от восторга. Ничего себе видочек. Бомжи на выселках порой краше выглядят. А мне еще приятное впечатление на охранников производить, чтобы они, не дай бог, особистов не вызвали. Из порванного кармана плаща я извлек «ИГЛ» и выщелкнул обойму. Два патрона плюс один в стволе, совсем не густо. Но СБЗ теперь меня считает мертвым. Из-под такой бомбардировки, еще никто живым не выходил, так что мне светится нельзя. А почерк у меня характерный, значит, об оружии на время придется забыть, пока шум не уляжется. И по моей персоне не прочитают поминальную молитву. Конечно, в СБЗ идиотов не держат. Они старые доки прошерстят миллиметр за миллиметром, найдут и опознают все тела. Тогда-то и обнаружат что птичка на свободе. Да и за моим лежбищем наверняка велось спутниковое видеонаблюдение. Но пока они обработают всю информацию, я уже буду далеко. Так что у меня появилась серьезная фора, и я не собирался ее похерить.

Я криво усмехнулся и презрительно сплюнул. Плевок растворился в асфальте.

Нужно как-то отвлечь или обмануть охрану, чтобы добраться до тачки. Это серьезная задача. В моем нынешнем прикиде можно разве что в фильмах ужасов сниматься или служить наглядным пособием для учебных программ копов. Но в голове уже оформилась любопытная мыслишка. А что это может сработать, если конечно же в охране сегодня салажата сопливые. Впрочем, другие хозяевам не по карману.

Я тяжело задышал, словно боксер отпахавший десять раундов, прислонился спиной к ледяной стене и взвесил в руке пистолет. Чертовски сложная задача выстрелить в себя. Психологическое табу, через которое мне нужно перешагнуть. Для генетического выродка это просто невозможно. Меня программировали выживать любой ценой, а не калечить себя. Пожалуй, это будет сложнее, чем играть в догонялки с агентами СБЗ.

В конце улицы показался колесник, скользнул светом фар по стенам и проехал мимо, не замечая меня.

Причудливый городок. Местные жители любому виду транспорта предпочитали металлические гробы на колесах. Здесь практически не летали флаеры и небо всегда было чистым и безоблачным. Удивительная любовь к антиквариату. Такое чувство, что этот город законсервировали в прошлом веке. И ему еще суждено войти в историю. Ведь именно здесь прикончили самого опасного преступника всех времен и народов. То есть меня.

Когда колесник скрылся из виду, я вернулся к самокалечению. Самое сложное – нажать на курок. Палец отказывался слушаться. Глаза дергались. Мне впервые за всю жизнь стало страшно. Панический ужас лавиной накрыл меня с головой. Пот бисеринками засеял тело. Я дернул курок. Грохнул выстрел. Пуля пробила навылет руку и застряла в стене, размазывая по бетону кровавую кляксу. Очень художественно.

Я выронил пистолет, оружием разживусь позже, и заковылял к вращающимся стеклянным дверям, ведущим в вестибюль. Кровавой рукой, я цеплялся за стены, оставляя следы. Видок у меня ужасный. Потный, весь в крови, дрожащее лицо, выпученные глаза. Именно таким я появился перед охранниками.

Их было двое. Вырубить их дело плевое. Жаль только мне следить нельзя.

Они слышали выстрел и были готовы к встрече.Мне в лицо смотрели два дрожащих дула, пахнущие порохом и смертью. Серьезное испытание для моей силы воли. Я с трудом удержал себя. Готов был инстинктивно отпрыгнуть в сторону, уходя с линии огня, да вырубить мальчишек точными ударами. Они бы и пикнуть не успели. Вместо этого я растянулся на полу, изображая обморок. Тоже мне гламурная барышня. С трудом сдерживал смех, чтобы не испортить обедню.

– Мужик! Мужик! – зазвучали надо мной тревожные голоса. – Ты как, жив? Мужик!

Кто-то хватанул за прострелянное плечо. Я подавил в себе желание развернуться и сломать охраннику руку.

Я застонал. Получалось весьма натурально.

– Мужик, да ты как? Чего ты?

Похоже, туполобая охрана малость растерялась.

– Я… – издало слабый дрожащий звук мое обожженное в доках горло. – Меня… там… убить пытались… мужики… он еще там… моя жена… помогите…

Кажется, ребятки купились.

– Васек, ты побудь с ним, – неуверенно сказал один. Идти им явно никуда не хотелось.

– Да нет, мужики, порядок, я сам перекантуюсь. Бабу мою спасите. И… будьте осторожны… там двое… у них пистолет.

Охранники оставили меня лежать на полу в вестибюле. Пол подо мной окрасился красненьким.

Лишь только они скрылись из виду, я вскочил с пола, словно ошпаренный. Видели бы они меня сейчас, вот бы сцена получилась. Картинка маслом «Цирк уехал. Клоуны помЕрли». Я добежал до лифта и вызвал кабину, попутно приказывая себе остановить кровь и зарастить рану. Прозвенел колокольчик, и двери лифта гостеприимно открылись. Похоже мне опять повезло, кабина была где-то поблизости. Я заскочил внутрь и нажал кнопку «-8». Дверцы плавно закрылись, и передо мной возникла голограмма. Женщина с распущенными волосами в синем пиджаке обворожительно улыбнулась и произнесла:

– Услуга, которую вы запросили, платная. Один этаж – один кредит. Если вы согласны с условиями пользования лифтом, поместите в картридер свою кредитную карточку. С вашего счета автоматически будет списана необходимая сумма. Если вы передумали пользоваться нашими услугами, то нажмите клавишу «отмена».

Голограмма мигнула и исчезла.

А вот и облом. Ну, не могло же мне везти постоянно. Ни одной кредитной карточки в карманах.

Если я срочно что-нибудь не придумаю, с улицы вернутся злые одураченные охранники и уже тогда они будут проявлять при виде меня чудеса сообразительности.

Я ударил по клавише «отмена» и выскользнул из кабины. Возле лифтовой площадки я нашел дверь, ведущую на лестницу. Перспектива спуска на своих двоих на восьмой этаж меня не грела, но выбора не было.

Я должен во что бы то ни стало добраться до своей тачки. Дело не в колесах, а в содержимом. У меня не машина, а крепость. Портативный инфор с выходом в сеть и с доступом ко всем федеральным базам, пара стволов с запасными обоймами, да смена одежды.

Добравшись до машины, я открыл дверь и скользнул внутрь. При моем приближении авто пробудилось, опознав хозяина. Зашумел мотор, включился квазиживой инфор, прогоняя предстартовые программы, в руки опустился руль, а на лобовом стекле появилось несколько экранов, на которые выводилась оперативная информация.

Тепловизор доложил о появлении на этаже живых объектов. Опомнились одураченные охранники. И ведь не чужое беру, а свое, а чувствую себя профессиональным угонщиком. Бросив взгляд на датчики, я присвистнул от удивления. А ведь оперативно работают. Если верить приборам, то по мою душу человек десять пришло. Они рассредоточились по парковке и под прикрытием спящих машин приближались ко мне, зажимая в клещи.

Я приказал инфору загерметизировать салон и включить броню. По автомобилю пробежал сиреневый всполох, и система заработала. Теперь попробуйте выковырять меня из этой скорлупки.

Машина взревела двигателем, привлекая внимание охранников, вырулила из укрытия и, покорная моей воле, устремилась к выезду с парковки. Охранники бросились наперерез, открыли огонь. Пули щелкали по корпусу авто, не причиняя ему вреда, рикошетировали от лобового стекла. Я мог огрызнуться из встроенных пулеметов, заставить их попрятаться по своим норам. Но главная заповедь этого вечера гласила: «Не наследи», и я покорно следовал ей.

В конце концов, ничего ужасного не произошло. Я забрал свою машину. Когда охрана придет в себя, то убедится в этом. А то что не заплатил последний счет, так сами виноваты. Зачем пушками размахивали, да стрельбу затеяли. Я вот и обиделся. А клиент, как известно, всегда прав.

Глава 4

Неожиданное случается в жизни чаще, чем ожидаемое.

Плавт

Висеть в городе не было смысла. Пока не опомнились и не перекрыли все выходы, надо рвать когти. Рана на руке почти заросла. По крайней мере, больше не беспокоила. На одной из тихих улочек, где по такой темени гуляли лишь коты да грабители, я притормозил у тротуара и перебрался на заднее сидение. Там я переоделся в удобный костюм. Рассовал по карманам бумажник с наличностью и кредитками, «Стрелу», компактный пистолет, невидимый для большинства детекторов, миниатюрный инфор и горсть черных шариков, похожих на фишки из настольной игры. На самом деле эти шарики были закапсулированными квазиживыми ботами, используемыми для разных целей. Установить или заглушить прослушку, использовать бота в качестве дистанционно управляемой бомбы, взломать сеть любого уровня защищенности. Универсальная штука этот бот. Как его запрограммируешь, тем он и будет.

Из города я выбрался далеко за полночь. Пришлось поплутать по улицам, убеждаясь что хвоста нет. Зато вырвавшись на свободу, я расслабился, обозначил в навигаторе маршрут, преобразовал водительское кресло в удобное горизонтальное ложе, заложил руки за голову, и доверил разбираться с дорогой автопилоту.

А направлялся я в маленький городок Светлов, находящийся в трехстах километрах от моего прежнего засвеченного логова. Когда-то не было ничего примечательного в этом городке. Один из миллиона. Теперь он стал свободной территорией. Находился на полном самоуправлении. Этакий средневековый феод, куда власти боялись нос сунуть. Даже всемогущий СБЗ обходил/облетал его стороной. Причиной тому были две ядерные боеголовки, оказавшиеся на балансе города. А ну как ты вольнолюбцев к ногтю, а они обидятся, да бомбой шарахнут. А местные кулибины от клавиатуры бомбанут правительственные сети массированной вирусной атакой. Вот и предпочли власти оставить в покое светловцев. Дозволить им самостоятельно строить свое светлое будущее.

И в Светлов как в новую Землю Обетованную потянулись люди. В основном те, у кого были серьезные разногласия с законом. Те, кто нежно любят закон, а он их нет. Всех желающих город вместить не мог, да и воевать с эмигрантами тоже. Тогда мэром города было принято мудрое решение. И вскоре Светлов оброс высокой и толстой бетонной стеной со смотровыми вышками через каждый километр и непрерывной цепью слежения под сигнализацией. В случае несанкционированного проникновения можно было и пулю схлопотать. Вид на жительство в городе получали лишь те, кто мог принести ощутимую пользу. Этот вопрос решала специальная Утилизационная комиссия. Чудное название. К эмигрантам они относились как к продукту, которому нужно найти применение. Если же он бесполезен, то сразу в утиль.

Светлов был не единственным городом на Земле с присвоенным «вольным» статусом. Но по всему шарику их набралось едва ли больше двух десятков. И все испытывали острое заболевание – перенаселенность.

Избежать Утилизационной комиссии при получении вида на жительство можно было только благодаря крупному, баснословно крупному, денежному пожертвованию в городскую казну. Этим пользовались те, у кого проблемы с властями перерастали в высшую меру наказания. Правда такие кадры меняли петлю на пожизненное заключение. Покинуть пределы Светлова они не могли. Но их деятельная натура очень быстро находила себе применение. К примеру, нынешний мэр из таких сидельцев.

Не было на Земле места, где на каждый квадратный метр приходилось такое количество подонков, убийц, воров, мошенников и извращенцев. Правда стоит отдать должное, зачастую гениальных подонков, преступников и извращенцев, мастеров своего дела. Одна беда осложняла им жизнь. Все зачастую преступные схемы были поставлены на службу городу Светлову. И никакой отсебятины.

У меня не было вида на жительство и уж тем более гражданства. Но право получения краткосрочной визы по прибытии я имел. Благодаря моему приятелю Ахману. К нему я сейчас и направлялся. С Ахманом меня связывали деловые отношения. Он не раз выручал меня из беды. Но даже его влияния не хватило, чтобы выбить мне вид на жительство. Мое умение воевать и убивать не котировалось на местном рынке труда. А жаль. Здесь я мог бы обрести покой. В смысле пожить в свое удовольствие.

Бортовой инфор разбудил меня за несколько километров до цели. Я имел возможность любоваться вырастающим из-за горизонта вольным городом Светловым. Типичный индустриальный городок. Фабричные трубы, дымящие котельные, высотные здания. И все это обнесено десятиметровой бетонной стеной с дозорными вышками в виде куполов, из которых выглядывали пулеметные дула. Прожекторные лучи шарили вокруг города, выискивая нелегальных перебежчиков. Два луча натолкнулись на меня, зацепили и вели вплоть до КПП главных ворот.

Пройдя идентификацию, заполнив необходимые документы и получив визу, я въехал в город под завистливые взгляды переселенцев, ожидавших в палаточном городке под стенами решения Утилизационной комиссии.

Ахман проживал на улице Звездной в двух кварталах от границы города. Район трехэтажных коттеджей с приусадебными садами. Личные дома – недостижимая мечта. Да и место тихое, спокойное. Интересно чем Ахман заслужил такой почет. Домик стоил недешево, да и в перенаселенном вольном городе, где рядовые жители буквально жили на головах друг друга, вообще чумовая цифра.

Ахман встретил меня полуодетый и раздраженный. Он явно не ждал меня. Однако открыл гараж и позволил загнать машину внутрь.

Я потушил все системы автомобиля, оставив их в ждущем режиме, и покинул борт.

Ахман, позевывая, провел в гостиную. Мягкий голубой свет, льющийся с потолка, успокаивал. Убранство комнаты составлял стеклянный столик, пара кресел, диван, занятый развалившимся Ахманом, да огромный океанический аквариум, подсвеченный изнутри. Экзотические рыбки плавали на фоне развалин пиратского корабля, заросшего водорослями и кораллами.

– Ты чего? Ты хоть знаешь какой сейчас час? Не мог сначала позвонить? – заговорил Ахман. – Или ты приперся, чтобы у меня в кресле поваляться?

– Буду не против, если ты мне состряпаешь что-нибудь пожрать, – заявил я. – Жутко голоден. Сутки ни крошки.

– Ну, ты обнаглел донельзя, – возмутился Ахман.

– За едой и поболтаем.

Заинтригованный моими словами, Ахман поплелся на кухню. Хлопнула дверца пищезатора. Через минуту раздался звоночек, и вослед ему голос Ахмана.

– Готово. Тащи свою задницу сюда.

На одноразовой пластиковой тарелке лежал кусок дымящейся пиццы. Именно кусок, весьма непрезентабельного вида, однако я был слишком голоден, чтобы привередничать. Проглотив эту подметку, по недоразумению называвшуюся пиццей, я запил ее стаканом водки, Алкоголь во мне перерабатывался в десять раз быстрее, чем у обычных людей. А в стрессовой ситуации я мог трезвануть себя в считанные секунды. Достаточно только пожелать. Так что я мог себе позволить расслабиться.

– Мне нужны чистые документы, Ахман.

– Ты мои расценки знаешь. Если согласен, то сделаем. Без проблем.

– И без лишних вопросов.

– Какие могут быть вопросы? Без вопросов, само собой. На чье имя ксивы выписывать?

Я откинулся на спинку стула, который тут же принял форму моего тела и произнес.

- Я должен потеряться, так чтобы никто не нашел. Есть варианты?

– Дом! – позвал, повысив голос, Ахман.

– На связи! – отозвался квазиживой мозг Дома, по сути являющийся мощнейшим инфором.

– Найди все доступные легенды. Приоритет – вне города.

Через минуту Дом отозвался:

– Найдено три варианта. Должности – вольный охотник за государственными преступниками…

Я злорадно ухмыльнулся.

– … звездный торговец. Частный извоз. Контрабанда.

Неплохо. И далеко от Земли, только велик шанс засветиться.

– … капеллан звездно-десантного полка «Крест и Молния».

Я нахмурился.

– Найдена еще одна должность. Журналист в Федерации Альвиона.

Я закашлялся.

– Спасибо, Дом!

Ахман пристально на меня уставился.

– Сам понимаешь, за определенную оплату все эти должности, я могу тебе обеспечить. Не будет лишних вопросов и лишних бумажек. Да и время трудоустройства сутки. Вместо стандартных двух недель, необходимых на проверку соискателя. Тебя никто проверять не будет. Думай, человек.

– Сперва оформи ксиву.

– Тысяча кредитов за корочки.

– Рисуй.

Я согласился слишком быстро. Надо было поторговаться, скостить цену вдвое, но я слишком устал.

Надо побыстрее залечь на дно. Тогда появится время осмыслить кто я и к чему стремлюсь. Какая у меня цель в жизни.

Нужно срочно сматываться из города. СБЗ посчитает меня погибшим в доках, однако для верности прочешет город на предмет подозрительных личностей. Так что чем быстрее я смоюсь, тем быстрее смогу осмыслить свое нынешнее состояние. Ведь у меня есть цель, которую я намерен достичь, только вот сформулировать ее я пока не сумел. А она у меня есть, зреет в душе.

Я, как бомба с часовым механизмом, взорвусь обязательно, в отведенный для этого час.

Кажется, я уже говорил, что опасен для социума.

– На чье имя выписываем ксиву?

Я задумался.

Простая задача выбрать себе имя, поставила меня в тупик.

– Ну? – торопил Ахман.

Имя появилось само, всплыло из глубин памяти. Оно что-то означало для меня, но понять что я не мог.

– Русс. Ларс Русс.

– Отлично! Так и запишем. – Ахман поднялся из-за стола. – Отдыхай пока. Можешь арендовать диванчик. К утру документы будут готовы. Подданство какое делать?

– А сделай мне два подданства, - после недолгих раздумий ответил я, - Земли и Амбера. Гулять так гулять.

– Не проблема. Только тариф двойной. Все документы оформлю официально. И на Амбере и у нас. Не подкопаешься.

Ахман ушел.

Я доковылял до гостиной, рухнул на диван и с наслаждением закрыл глаза. Но заснуть сразу не удалось. Что меня связывает с именем Ларе Русс? И зачем мне потребовались документы с амберским гражданством?

Что я знаю о планете Амбер?

В эпоху колонизации звездных систем, когда люди делали первые робкие шаги в далеком космосе, открытые планеты назывались в честь миров, придуманных писателями‑фантастами. Так появилась планета Амбер. Так на карте звездного неба зажглись имена Арканар, Танфер, Трантор, Средиземье, Киммерия, Внутриземье, Ортай и многие другие.

Винегрет из выдуманных разными писателями миров, которые обрели свое воплощение на далеких планетах, заселенных человечеством.

Что же могло связывать меня с Амбером?

С этими мыслями я выключился.

Когда я открыл глаза, документы лежали передо мной на столике. Свежая пахнущая пластиком фиолетовая карточка с золотым тиснением ФИО и генокодом, записанным на внутренний микрочип. Рядом лежала точно такая же карточка, только зеленого цвета с амберским гражданством.

Я поднялся с дивана, поправил смявшуюся одежду, и взял со столика документы.

Из кухни показалась лохматая голова Ахмана.

– Ты уже проснулся?

Я не удостоил его ответом и принялся изучать свою новую биографию. Никогда еще у меня не было имени. И вот оно появилось. Мое первое и единственное имя, которым меня нарекли не родители, а мошенник, специалист по подделке документов.

Хорошее начало.

Я испытывал странные незнакомые мне чувства. С пластиковой карточки на меня взирало мое собственное лицо, под которым бежала тоненькая строчка – ЛАРС РУСС.

– Завтракать будешь?

– Только кофе. Двойной. Большую кружку.

Ахман исчез на кухне. Зашипел кипяток, наполняющий кружки.

– Ты уже выбрал легенду?

– Нет. Пока. Если не сложно… – Я спрятал документы во внутренний карман куртки, – скинь мне все варианты на инфор. Я оплачу их все.

– Странный выбор, – изумился Мухаммед, выходя из кухни.

За ним семенил робот‑официант, железный паук с подносом на спине, на котором стояли две дымящиеся кружки с кофе, сахарница и тарелка с круасанами.

– Я жадный, – признался я, беря с подноса круасан.

– А все-таки? – настаивал Ахман.

- Вдруг на новом месте начальник окажется идиотом. Я не удержусь и дам в морду. Придется менять работу.

- Не хочешь, не говори. В конце концов это твои проблемы, – пожал плечами Ахман. – Запомни, брат, я не стал бы тебе помогать. Но ты такая заноза в заднице, что даже интересно, чем это все закончится. Мы бы хотели иметь такого воина на своей стороне.

- Мы это кто? – насторожился я.

С Ахманом меня познакомил Магди Дэйф из города Ангелов. Он сам нашел меня после побега из больницы. Это что же получается, я все время был под колпаком у таинственной организации.

- Тебе еще рано это знать. Настанет час, когда ты будешь готов. А пока просто подумай над моим предложением. Если ты станешь работать на нас, тебе больше не надо будет скрываться. Никогда. И ты сможешь узнать кто ты такой…

- Я знаю кто я, - жестоко оборвал я Ахмана.

- Тебе это лишь кажется, - улыбнулся он. – Ты не только узнаешь кто ты, но и сможешь отомстить обидчикам. Подумай над моим предложением, а если решишься, ты знаешь где меня искать.

На инфор пришел информационный пакет, содержащий купленные легенды.

Я допил кофе и съел последний круассан.

- Я обещаю подумать, Ахман.

По большому счету Ахмана нужно убить, но тогда путь в Светлов мне заказан. Он след, по которому можно выйти на меня. А что если он польстится на вознаграждение и сдаст меня СБЗ. Это вряд ли. Он заинтересован во мне, да и его предложение заставило меня задуматься.

Я вытащил из кармана шарик закапсулированного квазиживого бота. Незаметно уронил его на пол и активировал мысленным приказом. Шарик растекся по полу и слился с ним. Теперь в доме у Ахмана я имею уши и глаза. Скоро бот доберется до внутренней начинки дома и возьмет под контроль информационное поле Ахмана. Это поможет мне выяснить на кого он работает, и чем это мне может угрожать.

Глава 5

Одинокий человек всегда находится в дурном обществе.

П. Валери

Город Новый Южный Рассвет оказался жуткой провинциальной дырой. Уклад жизни здесь не менялся последние лет двести. Жители городка жили по заветам предков, не замечая как меняется мир вокруг. Они готовили еду на газовых плитах, ездили на работу и по магазинам на автомобилях, смотрели по вечерам телевизор на старом потертом диване, предпочитая всем столичным каналам местный информационно-развлекательный, принадлежащий старейшей семье города. Жители Нового Южного Рассвета и не подозревали о пищезаторах, пищевых принтерах, производящих любые блюда за считанные секунды, скоростных флаерах, почему-то не летавших над этим городом (а если сюда и залетал одинокий флаер, то его принимали за НЛО) и головидении с эффектом полного присутствия. Узнай они о том, что человечество вышло и расселилось в космосе, не поверили бы, приняв эту новость за очередную журналистскую утку, запущенную с подачи Правительства с целью увеличения налогов, направленных на поддержание тугих кошельков чиновников.

Легенды, предложенные Ахманом, были одна другой заманчивей, но после недолгих раздумий я выбрал вольного охотника и отправился на ближайший вербовочный пункт, который находился в этом захолустье.

Вербовочный пункт располагался в здании школы. Очень удачное соседство. Сдал выпускные экзамены и сразу на поля сражений отдавать долг родине за умеренную плату. Впрочем избытка добровольцев я как-то не заметил. Не сезон наверное. Единственная живая душа – вербовщик. Смуглый молодой человек лет тридцати с проколотыми во многих местах ушами и мутным взглядом наркомана. Он был подключен к виртуалке через нейрошлем и, судя по экрану висящему у него перед глазами, сражался двуручным мечем с огнедышащим драконом. Игра видать жуткое старье, что и неудивительно.

На мое появление он никак не отреагировал. Пришлось громко представиться. На него это не произвело никакого эффекта.

Я плюхнулся в креслом напротив, перегнулся через стол, сграбастал игрока за грудки, обрывая провода подключения, и сильно встряхнул. Для профилактики. Вербовщик от испуга подлетел из кресла, шлем слетел с головы и улетел куда-то под стол. Увидев меня, он немного успокоился, но все равно сердечко еще пошаливало, и вернулся в кресло. Попытался нацепить приветливую улыбку, но вышло криво.

Я наклонился к нему, с удовольствием отмечая в его глазах страх. Смугляк инстинктивно дернулся, словно получил дозу тока.

Я плотоядно ухмыльнулся, вселяя еще больший ужас в его душонку, и сказал:

– Слушай внимательно, засранец, мне с тобой базарить некогда. Какие заказы?

Вербовщик судорожно сглотнул и обратился к экрану компьютера. Его пальцы забегали по виртуальной клавиатуре – мерцающим в воздухе голографическим клави­шам. Через несколько минут он сообщил результат.

– Близких заказов нет.

– А я и дальним не побрезгую, – процедил я зловеще сквозь зубы.

– Тогда кое что есть. Земля Бавария. Город Нурнштадт. Точные координаты цели вы получите в вербовочном центре на месте. Цель виртуальный магнат. Владелец компании «Мираж» – Себастьян Гоевин, такая старая толстопузая крыса, у которой много бабок и мало совести…

– Избавь меня от своих рассуждений, – оборвал я мозгляка.

– Итак, Правительство Земли разместило заказ на его голову два дня назад. Восемь претендентов уже подписались на эту работу. Сумма контракта – сто двадцать тысяч кредиток, плюс профсоюзные выплаты. При заключении контракта задаток – пять тысяч.

– В чем этот Себастьян Гоевин провинился?

Вербовщик умолк, увлеченно перебирая клавиши, и спустя минуту выдал ответ.

– Точной информации нет. Есть лишь два пункта, по которым Себастьян Гоевин был объявлен вне закона. Пункт первый, применение опасных технологий, виртуальное мошенничество. Пункт второй…

– Подписываюсь, – прервал я дальнейшие объяснения.

– Тебя конкуренты не смущают? – с искренним интересом осведомился вербовщик. – Все‑таки их восемь.

– Нисколько. – Я зловеще улыбнулся. – Пушечное мясо.

– По последним данным Себастьян Гоевин скрывается на собственной вилле в трех километрах от Нурнштадта. Им выкуплена территория земли в восемь гектаров. И устроена целая крепость. Неприступная крепость. Остальное уже твои проблемы. Давай свое удостоверение.

Я протянул ему именной пластиковый квадратик, который он загрузил в приемное устройство. На экране всплыл текст моего досье.

– Ларс Русс, значит. Знакомое имя, – задумчиво пробормотал мозгляк.

Я напрягся. Что он мог слышать обо мне? Неужели прокол в легенде? Откуда? Ахман гарантировал чистую легенду. Перед визитом на вербовочный пункт я тщательно изучил свое досье. Детство провел в интернате для детей‑подкидышей. Кто мои родители неизвестно. В школе особых талантов не проявлял. Жесткий характер отмечали еще мои педагоги. Сразу же после аттестата о среднем образовании я поступил на курсы вольных охотников и через полгода получил лицензию на проведение государственной охоты. И вот уже десять лет я зарабатываю себе на жизнь госзаказами. Вообще‑то ничего необычного. Зацепиться не за что.

Вербовщик ударил по клавише, и из принтера выполз лист контракта. Он протянул его мне. Я пробежал глазами мелкий убористый текст и поставил подпись. Вербовщик скинул причитающийся аванс на счет, и на мой инфор тут же поступило сообщение из банка о поступлении денег.

- Всю необходимую инфу о цели я скинул на инфор, - сказал вербовщик.

И тут же инфор прислал мысленный импульс, сообщая о получении инфопакета.

– Удачи тебе, Ларе Русс! – пожелал мне веровщик.

Я зловеще ухмыльнулся, поднялся из кресла и, не прощаясь, покинул вербовочный пункт.

На окраине города я остановился у придорожного кафе с нехитрым именем «Подорожник» и непритязательным интерьером. Сел за дальний столик так чтобы видеть всех входящих и мне никто не мешал, заказал себе кофе, стейк с кровью, картофель фри, чесночный соус и сто грамм водки с перцем.

Пока я ждал заказ, изучал личное дело Себастьяна Гоевина, ставя мыслемаркеры в любопытных местах. Покончив с этим, я обнаружил перед собой обед и накинулся на него, как медведь на человека после зимней спячки.

За едой после рюмки водки в качестве аперитива, я задумался. Кто я? Откуда я пришел? Кем я был до того как мне стерли личность и использовали мое тело в качестве болванки для нового сознания? Или до больницы меня не существовало и мое тело вырастили в лаборатории, сконструировав геном.

Насытившись, я расплатился с киберофициантом и покинул кафе.

В машине я включил музыку. По радио передавали какую-то гнусь, и я переключился на музыкальный сервер. За один кредит я загрузил последний альбом группы «Q‑Z, Z‑Q». Эту группу я полюбил во время бегства от агентов СБЗ. Мне были по вкусу их экспрессивность и жесткость.

Под раскаты электрогитар я вырулил на скоростную трассу и включил режим полета. Машина плавно поднялась в воздух, загружая режим автопилота с намеченным курсом. Я закрыл глаза и расслабился. Впереди меня ждали два часа спокойного полета.

Глава 6

Люди вместе могут совершить то, чего не в силах сделать в одиночку, единение умов и рук, сосредоточение их сил может стать почти все­могущим.

Д. Уэбстер

Я впервые видел танцующее облако. Я много слышал об этом удивительном явлении, часто наблюдаемом в последние годы, но видеть его не доводилось. Передо мной вырос десятиметровый величественный воздушный водопад, переливающийся искрящимися сиреневыми, лиловыми и желтыми струями. Он падал откуда-то из небесных вершин и исчезал в бездонной пропасти, прозванной Глотка. Подобные явления в последнее время часто стихийно возникали по всей планете, но разобраться в их природе, закономерности и периодичности образования никому пока не удалось. Люди говорили, что тот, кому посчастливиться увидеть танцующее облако, вскоре разбогатеет и обретет счастье и покой. Верилось с трудом.

Я сплюнул и вернулся в номер. Впереди еще много работы, и вряд ли у меня появится время для любования чудесами света.

Бавария встретила меня недружелюбно. Холодный дождь в лицо, грязное прокуренное небо, давящее на разум. Простуженные чихающие люди, попадавшиеся в забегаловках, где я останавливался перекусить, с неизменно хмурыми сердитыми лицами. Нурнштадт оказался еще той дырой. Маленький заштатный городок, давно бы обанкротившийся, если бы не полезное соседство с виллами предпринимателей, банкиров, финансистов и прочих звезд желтой прессы. Впрочем, очень чистенький и ухоженный городок, утопающий в зелени и цветах.

Первым делом по прибытии я заявился в вербовочный пункт и забрал досье на Себастьяна Гоевина. Заархивированный инфопакет упал мне на инфор. Точно такие же инфопакеты получили и остальные охотники.

В маленькой домашней гостинице на побережье озера Нун я снял номер с изумительным видом на противоположный берег, покрытый сосновым лесом.

Первым делом через инфор я подключился к городской сетке и запросил данные на конкурентов. Через несколько секунд поиск был закончен, и я получил результат. Инфопакетов оказалось семь с подробными досье и точными адресами актуального местоположения. Похоже, один кандидат сошел с дистанции.

Я вышел из сети отправил досье на печать. Включил видеопанель, занимавшую добрую половину стены напротив кровати, и при помощи анимированного меню гостевого ресторана, выведенного на панель, заказал себе покушать: два стейка с гарниром из картофеля и овощей.

Я разложил на кровати досье конкурентов и внимательно их изучил. Одно досье заинтересовало меня особо. По всему выходило, что в одном из соседних номеров, этажом выше засел конкурент. Вот так чудеса. Из кармана я извлек «Игл» и проверил обойму. Полный порядок. Хватит усыпить стадо слонов.

Входная дверь издала предупреждающий сигнал, и в номер вкатился робот-официант с подносом. Поставив мой заказ на столик, он удалился. Я откупорил бутылку «Синего льда», налил стакан грамм двести и хлопнул разом, как говорится «на ход ноги».

Переодевшись в легкий синий костюм, я занялся обувью. Удобные ботинки на бесшумной подошве были с секретом. Мысленная команда через инфор высвобождала спрятанные в подметке стальные лезвия. Очень удобная штука. Спрятав игломет под пиджак, я взял бутылку «Синего льда» и вышел из номера.

Я намеревался навестить конкурента.

Дружеский, так сказать, визит.

Конкурента звали Марк Крысобой. Два месяца назад ему стукнуло шестьдесят четыре года, так что он давно числился ветераном вольных охотников. Если судить по фотографии Крысобой мужик крепкий, да и возраст на нем никак не сказался. Вероятно, он давно борется с этой проблемой при помощи генной хирургии и тренажерных залов. Ишь какая машина мускул, попробуй такого уложить на лопатки.

Послужной список Крысобоя впечатлял. Десятки блестяще проведенных акций разной степени сложности по всему миру. В списках его жертв значились президенты компаний, крупные финансисты, известные медиа лица, видные политики и военные чиновники. Не скрою, впечатляло, но сегодня ему это вряд ли поможет.

Я остановился напротив номера Крысобоя. Шикарная конура. Она явно обошлась ему в два раза дороже, чем моя комнатуха.

Я постучал, хотя о моем появлении хозяину уже давно известно. Детекторы движения, расставленные по всему отелю, предупреждали постояльцев о непрошеных гостях.

Дверь бесшумно отворилась, явив пустой коридор.

Похоже, меня приглашают войти. Не имею возражений.

Дверь за мной захлопнулась, а в спину уперлось дуло, судя по диаметру «Шприц NZ».

– Кто таков? С чем припожаловал? – услышал я сухой вороний голос.

– Меня зовут Русс. Ларс Русс.

Я мог бы избавиться от пистолета легким движением руки, но было интересно, что будет дальше. Хотя играть с противником такого класса равноценно забиванию кулаком гвоздя в бетонную стену. Теоретически возможно, если учесть мои способности, но практически малореально.

– Я вольный охотник.

– Это ты что, виртуальщика мочить приклеился? Предупреждаю, мясо, виртуалыцик мой со всеми потрохами, – прокаркал мне в ухо Марк.

Неприятное ощущение. К тому же, судя по запашку, недавно он водочку закусывал селедкой с репчатым луком.

– Этот вопрос стоит обмозговать за рюмкой, другой виски.

Я приподнял бутылку и потряс ею в воздухе.

– А чего тут обсуждать. Хана тебе и это не обсуждается.

Договорить он не успел. Мое движение было молние­носным. Я крутанулся, и все поменялось. В моей руке, нацеленной на Марка Крысобоя, мерцал «Шприц NZ», вырванный у него.

Марк стоял передо мной небритый в одних трусах и нагло ухмылялся.

– Ну, отлично, теперь и поговорить можно, – сразу оценил он ситуацию.

Его отточенное скульптурное тело было достойно восхищения. Такое и портить дырками жалко.

Марк смело показал мне спину. Прошел в гостиную с шикарными кожаными креслами, одно из которых тот час занял, забросил ногу на ногу и с любопытством уставился на меня.

Не выпуская из виду конкурента, я огляделся по сторонам. Шикарно устроился. Хрустальная с золотом люстра, лепные потолки, мебель красного дерева, громадная кровать, на которой можно было заблудиться.

– Что, нравится? – усмехнулся Крысобой. – Тяга к роскоши – моя единственная слабость.

– Удобоваримо. – Согласился я и упал в соседнее кресло.

– Ты, значит, кокнуть меня пришел. Думал, по‑легкому получится? – заговорил Крысобой. – Ты не думай, по‑легкому – ну никак.

– Для начала я поговорить пришел, а уж потом, как выйдет.

– И чего ты хочешь? Кстати… – Марк нахмурился, - Говоришь, тебя Ларс Русс зовут? Что‑то знакомое. Ну, хоть убей, не помню. Последнюю фразу не воспринимай как команду к действию.

Крысобой улыбнулся многозначительно.

Он не первый, кому мое имя показалось знакомым. Любопытно, к чему бы это.

– Что ты узнал о Себастьяне Гоевине? – спросил я.

– Ну, браток, ты мажешь впечатление серьезного мужика, а вопросы детские задаешь. Так я тебе сейчас все за спасибо живешь и выложу, а ты меня еще и щелкнешь. Улыбнитесь, внимание, вас снимают!..

Он рванулся ко мне. Быстро. Очень быстро. Но недостаточно.

Я опередил его. Прыгнул навстречу и ударом сложенных в замок рук отбил тело Крысобоя назад в кресло, словно теннисный мячик.

– Это было лишним.

Марк утер с лица кровь и вымученно улыбнулся.

– Ты мне нравишься, Русс, – прохрипел он, расслабляясь в кресле.

Новых нападений пока можно не ждать.

Я отложил в сторону «Шприц» и откупорил бутылку. Жадно втянул ноздрями аромат виски, сделал глоток и протянул бутылку Марку. Он не стал отказываться и за один присест выхлебал треть содержимого. Утерев губы пальцами, он рассмеялся и вернул бутылку.

– Ты мне нравишься, Русс, – повторил он. – Чего ты хочешь?

– Что ты знаешь о других охотниках?

- Только то, что содержалось в инфопакетах. Правда, я располагал цифрой – шесть.

– Значит, после тебя на это дело подвязался кто-то еще, – подытожил я. – К тебе кроме меня гости заглядывали?

– Я приехал только вчера, и сегодня собирался навестить виртуальщика, – разминая кисти рук, сообщил Марк Крысобой.

– И ты не думал заглянуть на огонек к остальным охотникам? – удивился я.

– Зачем? – спросил Марк. – Они не знают обо мне. Я знаю о них. Чем больше людей пойдут брать приступом цитадель магната, тем больше у меня шансов проникнуть незамеченным.

– Гоевин на месте?

– Похоже, да, По крайней мере, я не слышал ничего, что бы свидетельствовало об обратном. – Марк умолк, ехидно посмотрел на меня и предложил: – Давай работать вместе. У тебя свой стиль. У меня свой. Один из нас выиграет и получит голову Гоевина. Другой, по всей видимости, погибнет. Все‑таки это задачка не для младших классов. Как тебе мое предложение?

У меня не было оснований доверять Марку. Но при штурме гоевинской виллы иметь такого союзника солидный козырь в рукав. Тем более семь конку­рентов, как семь джокеров, неизвестно, что от них можно ожидать. При таком раскладе Крысобой до последнего не станет рыпаться, а потом главное опередить его.

– Договорились.

Я перекинул ему «Шприц» и отхлебнул виски.

– Только вот конкурентов навестить все-таки стоит, – заявил я.

Крысобой отложил «Шприц» на зеркальный столик.

– Их уже нет в городе. Они вышли на охоту.

– Все? – уточнил я.

– Нет. – Покачал головой Крысобой. – Один из них глушит водку в портовом кабаке. Он уже две недели как в городе и все это время пьет, как боцман.

– Оригинально!

Я удивился. Такое встречалось редко, чтобы охотник пропивал весь задаток, так и не предприняв ничего, чтобы заработать весь гонорар.

– Его брать в расчет не стоит. Он уже давно мертвая карта. Я только удивляюсь, как с ним контракт подписали. Он уже три раза кинул госзаказы, – сообщил Марк.

– Ты осмотрелся на месте?

– Успел. Сегодня утром все излазил. Замечательная, скажу тебе, дыра.

– Где в городе можно вооружиться?

– Есть подходящий магазинчик, – сказал Марк. – Пожалуй, я составлю тебе компанию.

– Почему бы нет. Только я подкреплюсь, и через полчаса встретимся на паркинге, возле пятого бокса.

Глава 7

Наиважнейшая из наших способностей – это умение приспосабливаться к самым различным обычаям.

Монтень

Я понимал, почему Крысобой вызвался меня сопровождать. Хотел убедиться, что я не прикуплю для него колюще-режущих и взрывающихся сюрпризов. Вот наивный. Надо будет, я смогу это сделать даже под его пристальным наблюдением.

Мы выехали в центр города. Когда-то здесь все было застроено небоскребами, которые верхушками царапали небо. Сейчас от былого высокомерия осталось лишь одно здание, похожее на неимоверно толстый карандаш. Оно возвышалось над Нурнштадтом, зажатое с одной стороны национальным парком имени Ото фон Дройзена, с другой мемориальным кладбищем. Когда-то в небоскребе располагался бизнес‑центр. Ныне здесь находился самый большой на Земле музей Истории Континентов. Здание музея было видно в любой части города. Оно возвышалось над Нурнштадтом, как артефакт прошлого. Среди пятиэтажных круговых зданий с зелеными дворами внутри и линейных районов, где максимальная высота дома достигала восьми этажей, музей Истории Континентов выглядел вызывающе, но жители города привыкли к его указующему персту.

Оружейный магазин находился в нескольких шагах от центральной площади на маленькой уютной Грюненштрассе, укрытой густой тенью, отбрасываемой раскидистыми кронами деревьев. На мостовой играла детвора, лаяли дворняги, искрило солнце в лужах.

Я припарковал машину возле магазина и включил противоугонную систему. Марк усмехнулся, вылезая из автомобиля.

Магазин размещался на первом этаже трехэтажного дома, стены которого были выложены из черного кирпича. Стекла витрин словно краской были покрыты слоем пыли, из-за которой внутренности магазина казались погружены в шелковый сумрак. Над входом неверным неоновым светом мерцала вывеска: «ВСЕ ДЛЯ СМЕРТИ».

Я толкнул дверь и вошел внутрь. В затылок мне дышал Крысобой.

Воздух в помещении был наполнен застарелой пылью. В носу засвербило, и я чихнул. С пылью мне уже давно не приходилось сталкиваться. Все современные магазины и офисы имели в оборудовании пылепоглотитель.

Открывшееся за дверью просторное помещение было заставлено гробами. Странное убранство для оружейного магазинчика. Вероятно, хозяин проводит акцию. При покупке ствола гроб прилагается в подарок, чтобы потом не искать.

– Оружейный дальше, – шепнул мне на ухо Марк.

Пройдя похоронное бюро насквозь, я остановился возле стальной двери с картридером.

– Суй сюда свою мордокарточку, – порекомендовал Крысобой.

Я воспользовался его рекомендацией, и замок, считав необходимую информацию, щелкнул. Дверь медленно открылась.

- К чему такие предосторожности? Оружие же можно только по лицензии вольного охотника купить? – удивился я.

– Еще недавно в Нуне стволы легально продавались для всех. Теперь народ не хотят злить. Новый запрет, как красная тряпка. Вот и попрятали оружейные от греха подальше.

Мы оказались в просторной комнате, заставленной стеллажами с оружием на любой вкус и кошелек. Море стволов и маленький вертлявый продавец, подобравшийся бесшумно ко мне со спины. Зря он так. Психану ненароком, да сверну шею.

– Вам чем‑нибудь помочь? – осведомился юркий торгаш.

Крысобой рассматривал новую модель силового ружья «Страйзер». Это ружье не убивало объект, а создавало направленную силовую волну, которой объект отбрасывало на несколько метров с переломанной грудной клеткой.

– Мне… – Крысобой посмотрел на меня, смерил взглядом, словно намеревался шить мне костюм, – два автомата класса «Шмель». Базуку «Шторм» на пять ракет. Штук восемь осколочных гранат и пистолет «Кактус». К пистолету и автоматам два десятка обойм.

– Я надеюсь с охотничьей лицензией у вас нет проблем?

– А как бы мы сюда вошли?.. – отрезал Крысобой.

– Мне… – я вернул Крысобою оценивающий взгляд, – «Страйзер». Автомат «Шершень». Два пистолета «Шип» и… – я затянул паузу, размышляя о своих возможностях, – защитный блокиратор ручного действия «Змей». Все, пожалуй.

Торговец угодливо поклонился.

– Ваши карточки, – потребовал он. – И кредитки.

Наш заказ был готов через пять минут.

Судя по всему, Крысобой не почувствовал подвоха. Среди выбранного оружия присутствовал «защитный блокиратор ручного действия „Змей“. На сленге СБЗ это означало плазменную пушку, которая крепилась к руке в районе запястья. Замаскированная под часы, она била огненным жалом. Но Марку этот вид вооружения был незнаком. Охотникам о существовании «Змея» вообще не должно было быть известно.

Торговец медленно выплыл из темноты. За ним катился робот‑носильщик, загруженный оплаченным товаром.

Нам вернули кредитки и удостоверения.

– Робот отвезет ваш заказ к автомобилю.

Торговец поклонился и исчез, словно провалился сквозь пол.

***

В гостинице царило оживление. По холлу гуляли люди в разлапистых пышных халатах с золотой вышивкой. Головы их украшали разноцветные чалмы с серебряной бахромой, а у поясов висели декоративные шпаги в ножнах, убранных драгоценными камнями.

Я, конечно, слышал, что при некоторых царских дворах Центральной Африки и на ряде планет Дальнего Внеземелья шпага являлась обязательным элементом костюма придворных. Нарушение придворного церемониала могло повлечь за собой смерть провинившегося.

– Похоже, к нам какой-то царек припожаловал, – подтвердил мое предположение Крысобой.

Оружие мы заперли в автомобиле, оставленном на ночь в паркинге отеля. Хороши бы мы были, если бы поперлись со всем железом через всю гостиницу. Нам бы и копов вызвали и национальную гвардию и группу «Альфа» с «Бетой» на закуску. Доказывай потом, что у тебя лицензия, и ты не грязный механмэн, задумавший взорвать этот клоповник к черту.

Миновав холл, мы поднялись к лифтовой площадке, где кабину уже ждали двое тюрбаноголовых. Они оживленно спорили на своем тарабарском, размахивали руками, точно ветряные мельницы и, кажется, злились.Хотя кто их знает, может они так в любви признаются.

– Похоже, к нам прибыл кто-то из раджмапурцев, – поделился догадкой Марк.

Раджмапур – одна из земных колоний, заселенная выходцами из Индии и Китая. На планете сохранялась царская форма правления, ограниченная марионеточным пар­ламентом. Но что потребовалось одному из пяти раджмапурских царьков в Баварии оставалось только гадать.

Я поднялся вместе с тюрбаноголовыми до своего этажа и, распрощавшись с Крысобоем, вышел из кабины. Мы условились встретиться с ним возле тачки в семь часов утра. Завтра предстоял тяжелый денек.

Глава 8

Бывают в жизни положения, выпутаться из которых можно только с помощью изрядной доли безрассудства.

Ларошфуко

Марк Крысобой пришел первым. Он выглядел подтянутым и собранным. В легкой спортивной одежде и с сумкой через плечо, словно теннисист. Завидев меня, Крысобой спрыгнул с капота моей машины и пнул ее в колесо.

– Ты опаздываешь, – буркнул он, когда я дистанционно открыл двери.

– Тебе повезло, что я вчера только сигналку без дополнительных опций включил, – сказал я, погружаясь в приятное тепло салона. – А то поджидал бы меня сейчас еще дымящийся бифштекс.

– Не остроумно, Ларс, – огрызнулся Марк.

– А кто тут говорил об остроумии? – удивился я.

Я подключил инфор к автомобилю и задал настройки автопилота.

Наша цель восьмой километр Федерального шоссе номер тринадцать, поворот на Медвежьи скалы. Чудное местечко для пикника.

За Медвежьей скалой начинались владения Себастьяна Гоевина, мультимиллионера, виртуального магната. Сами скалы представляли собой многометровые каменные напластования с удобной дозорной площадкой наверху. Нам предстояло залезть на самую вершину и спуститься в густой непроходимый лес, засеянный ловушками на непрошеных гостей. Марк уверял, другого пути нет. Остальные лазейки уже засветили наши конкуренты.

Скалолазным снаряжением обеспечивал Крысобой. Из авто он выгрузил две увесистые сумки с амуницией и оружием.

– Облачайся, – велел он. – Надеюсь, тебе приходилось с этим работать.

– Было дело, – успокоил я Марка.

Восхождение далось мне нелегко. Один раз я сорвался, но успел уцепиться за еле видный выступ, ободрав пальцы, и повис на высоте двадцати метров. Издалека я был похож на сардельку, висящую у морды бульдога. Того и гляди цапнет. Мне все же удалось подтянуться, найти новую точку опоры и вскарабкаться на скальную ладонь, где уже сидел Крысобой.

Смерив меня насмешливым взглядом, он оценил:

- Живуч, собака.

Я ему ничего не ответил. Придет время сочтемся.

Оставшаяся часть пути обошлась без приключений и катастроф.

Оказавшись на плато, мы втянули сумки с оружием и приступили к экипировке. По правде сказать, скучное это занятие. Его только в виртуальных боевиках рисуют изощренно, так что слюнки текут. Разложили мы автоматы, пистолеты, гранаты на земле, покрытой щетиной травки, как на выставке под названием «Атавизмы эпохи». Я натянул на себя разгрузку и стал раскладывать по кармашкам стволы, запасные обоймы и гранаты. Незаметно я закрепил на правом запястье «Змея».

Закончив приготовления, я посмотрел на Крысобоя. В разгрузке он выглядел устрашающе. Такому в темном лесу лучше навстречу не попадаться, от страха сердечко может и дембельнуться.

Спуск был скоростным. Фактически один прыжок, стремительное падение и гравитационная подушка, включившаяся в двух метрах от земли. Мы плавно опустились друг возле друга, и замерли, осматриваясь.

Перед нами на несколько километров простиралось бескрайнее колышущееся поле салатно‑грязного цвета. Из коричнево‑зеленого пространства болот выделялись неказистые кочки, одинокие плешивые столбы деревьев и пеньки, не успевшие обрасти мхом. Полузатопленные стволы поваленных сосен, то и дело преграждали нам путь.

– Похоже, нас ждут, – заметил я.

– Молодец, Ларс. Правильное умозаключение, – обрадовался Крысобой.

Марк пошарил по кармашкам разгрузки и извлек холщовый мешочек, туго набитый стальными кругляшками, похожими на древние монеты. Крысобой развязал мешочек и достал кругляшок с привязанной к нему красной ленточкой.

– Что это? – удивился я.

– Да в книжке одной я читал. Там для разведки гайки использовали. Я гаек не нашел, придется пользовать что есть, – попытался объяснить Крысобой. – Я уверен, что нам здесь ловушек понаставили на лопушка. Вот даже деревья повалили, чтобы с вертолетов легче было отслеживать местность. А я вот эту фиговину кину вперед. Если с ней все в порядке, то и мы пройдем.

Марк размахнулся и зашвырнул кругляш вперед на пару метров. Он не долетел до точки и просто растворился в воздухе. Крысобой мгновенно отреагировал. Упал на моховой ковер, сдергивая с плеча «ШМЕЛЬ» и закатился под прикрытие кочки. Я последовал его примеру, не сводя глаз с того места, где исчез стальной кругляш. Внезапно воздух заискрился, словно неисправная трансформаторная будка, и в нашу сторону с ураганной скоростью вылетела железная лепешка размером с канализационный люк. Крысобой лишь успел нырнуть в болотную жижу, как кочку срезало.

– Придется обойти, – заметил Крысобой, поднимаясь из грязной жижи.

– Что это было? – спросил я. С подобными фокусами я еще не встречался.

- Я же предупреждал, этот лес напичкан ловушками, что механмэн новомодными девайсами. Тут налицо искривитель пространства. Нашу хреновину через него продернуло, а потом назад выплюнуло, – отряхиваясь, объяснил Марк.

– И по пути она чуть было не снесла тебе череп, – прокомментировал я. – Кстати, жаль, что она это не сделала. Весь бы гонорар за голову Гоевина отчалил бы мне.

– Обломись, судьба лихая, – ухмыльнулся Крысобой. – Крюка придется делать… Этот путь закрыт.

Наши кругаля по болоту продолжались часов восемь, если верить хронометру, встроенному в «Змея». За это время мы продвинулись от силы на пару километров по пояс в зловонной жиже. Мокрые, голодные и злые. Крысобой израсходовал весь свой запас кругляшков и теперь мы шли на одной лишь интуиции, помноженной на наблюдательность. Несколько раз Марк проваливался в трясину по грудь и мне приходилось его вытаскивать. Мелькнула правда шальная мысль: «Одному мне больше достанется!» Но я ее от себя гнал. Однажды на нас обрушилось дерево. Я чудом выскочил из-под падающего ствола, Крысобою повезло меньше. Суковатой веткой ему рассекло щеку. От отборных ругательств Крысобоя все обитатели болота в испуге попрятались по своим норам.

– Брось психовать! – посоветовал я Крысобою. – Шрамы украшают мужчин.

– Ты бы знал, сколько я за одну щеку бабок выложил! Еще бы не так психовал, – пожаловался Марк.

Я помог ему перебраться через бревно, и мы медленно продолжили путь.

Смеркалось.

С карканьем над моей головой пронеслась ворона.

Я предложил сделать остановку. Нам требовалась маленькая передышка.

Крысобой кисло согласился.

Мы добрались до клочка суши и расположились на отдых. Марк извлек из рюкзака два куска вяленого мяса, и протянул один мне. От еды я отказываться не стал. С жадностью впившись зубами в мясо, я произнес:

– Кроме того искривителя, никаких больше ловушек. Скудно что-то.

– Это меня и пугает. Уже по всем раскладам нас раз двадцать должно было чем-нибудь шандарахнуть. Я сам удивлен.

Я уловил резкое движение вдалеке и бросился в сторону, ныряя в болото. То место, где я только что сидел, вспорола автоматная очередь, забросав Крысобоя ошметками травы и грязи. Он перекувырнулся за кочку, открыв из «Шмеля» ответный огонь по кустам. Кажись, пули Крысобоя не находили цель.

Краем глаза, я различил серую тень, прижавшуюся к земле. Изредка она озарялась огненными всполохами. Я скользнул за дерево, стараясь не шуметь. Мой маневр остался незамеченным. Кто бы это ни был, он не обращал ни на что внимания, лупил по месту нашего импровизированного пикника. Крысобой просчитал мой замысел и постарался отвлечь огонь на себя. Я мог бы швырнуть в психа гранату, расстояние позволяло, но, во-первых, я жадный, а, во-вторых, очень уж хотелось с ним потолковать по душам, узнать чего он на нас так обозлился.

Приблизившись к его схрону, я увидел мужчину в прорезиненном зеленом камуфляже. Прижавшись телом к невысокому холмику с одиноким невысоким деревцем, он практически слился с ним. Мужик бил короткими очередями из автомата.

Что-то меня в этом типе насторожило. Было в нем что-то неестественное. Не долго думая, я метнулся к нему. Заслышав шум у себя за спиной, мужик резко обернулся, но поздно. Я выбил автомат у него из рук и от души приложил коротким в челюсть, аж зубы клацнули. Голова агрессора дернулась и впечаталась в дерево. Он затих, закатив белые до кошмара глаза. У него не было зрачков. Вернее, они были, но тоже снежные и ничем не отличались от белка. То ли он вставил линзы, то ли альбинос. Очередная мутация или сомнительный понт.

– Повязал ублюдка?! – проорал Крысобой, выглядывая из укрытия.

– Торчи сюда.

Только теперь я понял, что мне не нравилось в этом мужике. И где только были мои глаза. Я думал, что трясина засосала его по пояс, а у него просто отсутствовала нижняя половина туловища. С такой раной долго не живут, однако у него как-то получилось.

– На одного меньше будет, – заявил Крысобой.

– Ты его знаешь?

– Нет. Лично я эту харю не знаю. Но что это за чувырло, мне известно. – Марк сплюнул в болото и утер грязное лицо. – Это один из охотников. Так что на одного меньше. Вместе с тобой осталось восемь.

– Семь, – поправил я. – Ты забыл про пьянчужку.

Альбинос зашевелился.

– Только что он здесь делает? – размышлял Марк.

– А где ему быть? – удивился я.

– Он покинул гостиницу пару недель назад. И отправился на охоту. Это он три километра за две недели пер. Приличная скорость. Нечего сказать.

Альбинос открыл глаза и скривился, будто от яркого света.

– Ты чего, урод, палить начал? – склонился над ополовиненным Крысобой. – Ни себе, ни другим?

Альбинос хрипло расхохотался.

– Ты чего ржешь, сука? – удивился Марк.

– Вы еще пожалеете, что я вас не прикончил, – ответил Альбинос.

Из его рта сочилась клюквенным соком кровь.

– Ты что, охренел, урезанный?

– Здесь кольцо. Дальше дороги нет. Придется все начать сначала.

Альбинос, точно ребенок, погрозил пальцем Крысобою.

– Придурок…

Крысобой пнул Альбиноса.

– Ты где две недели петлял? – осведомился я.

– …от медведей сюда и обратно… от медведей сюда и обратно… от медведей сюда и обратно… от ме…

Бормотание Альбиноса было прервано сухим щелчком «Шмеля». Пуля пригвоздила его голову к дереву.

– Он нам больше не нужен, – пояснил Крысобой. – Попехали дальше.

Закинув рюкзак за спину, он упрямо прыгнул в жижу, погрузившись в нее по колено. Раздвигая телом шевелящуюся трясину, Марк заскользил прочь от Альбиноса.

Я последовал за Марком, размышляя над услышанным. Вскоре мы увидели наглядное подтверждение его словам.

Через полчаса болото закончилось, и мы выбрались на поросший сизым мхом берег, за которым начинался хвойный лес. Но стоило нам углубиться в чащу, как пространство вокруг вздрогнуло и свернулось, поглотив наше сознание.

Когда я очнулся, голова болело, словно яйцо, из которого намерен вылупиться монстр. Я лежал на чем-то твердом и холодном. Скосив глаза, я увидел возле себя неподвижного Марка. Его лицо было залито кровью, а над нами возвышались Медвежьи скалы.

Глава 9

Высшая мудрость солдатской жизни – умение бодро рапортовать «Есть!» и ничего не делать.

Джо Холдеман. 11 тезисов военнослужащего Холдемана

Второй раз к лесу оказалось идти тяжелее. Понурые, злые и усталые мы перли вперед, не разбирая дороги, в душе отчаянно матерясь. Над нами просто издевались, другой мысли не было. По пути Крысобой собирал свои кругляшки. Когда же нас вновь выкинуло к Медвежьим скалам, нервы у старины Марка сдали. Вскинув автомат, он отутюжил болото, истратив на это две обоймы. Несколько очередей угодило в аномальную зону и вернулось к нам лавиной огня. Крысобой еле успел укрыться на дне заболоченного овражка. Я же заблаговременно спрятался в стороне от зоны поражения.

- Может, попробуем другую дорогу? Здесь нам явно не рады. – Предложил я.

Крысобой выглянул из овражка, выматерился от души и сплюнул смачно в мох.

– Ты думаешь, тот урезанный не успел тут за две недели все тропки испробовать? – спросил Марк.

– Что ты тогда предлагаешь?

Я остановился и упер руки в бока, будто рассерженная домохозяйка, только электроскалки не хватало.

– Не знаю, браток, но что-то тут ущербно. Я имею в виду наши действия, а не твои умственные способности. В них я изначально сомневался. Не получается что-то. Не срастается.

Я хотел было сказать Крысобою пару ласковых, чтобы стереть наглую ухмылку с его лица, но тут меня осенило. Создатель, какие же мы были слепцы, что сразу не увидели верный путь. А это все Крысобой со своей начитанностью и гайками. Библиофил недовинченный.

– Я знаю верную дорогу.

– Да?.. Серьезно?.. – Крысолов обернулся ко мне. – Урезанный тоже знал, только его это не спасло.

– В том‑то и дело, что ни хрена он не знал. Он так же, как и ты, перестраховался и получил свое.

– Это ты о чем? – настороженно спросил Крысобой.

– Да о гайках твоих. Их бы тебе в зад засунуть, чтобы не мусорил на болоте. Читатель выискался…

– Сейчас я их тебе засуну, – беззлобно пообещал Марк.

– Тебе никогда не говорили? Самый верный путь простой. Или, если сформулировать иначе: кратчайшая дорога между двумя точками – прямая.

– А тебе никогда не объясняли, как проложить кратчайшую тропку на кладбище? Если тебе жизнь не дорога, то и суйся сам в ту дырень, тебя там сплющит, а я полюбуюсь, – хмуро предложил Марк.

– У тебя есть альтернатива? – спросил я.

Где-то на краю восприятия я разобрал стрекот лопастей. К нам летели флопперы – боевые воздушные машины, класса «стрекоза». Пока еще они находились от нас далеко. Марк тоже уловил их приближение и завертелся на месте, задрав голову вверх, стараясь угадать направление, откуда надвигалась опасность.

– По-моему, у нас нет выхода, – заметил я.

– А как же этот ополовиненный от флопперов спасался? – возразил Крысобой. – Должен быть другой путь.

– А ты у него и спроси, – предложил я.

Развернулся и направился обратно к Медвежьим ска­лам. Я видел только один путь. Я знал, что он точен. Недаром я не почувствовал опасности, когда Марк метнул в искривленное пространство гайку. Опасности просто не было. Вот в чем ответ.

Крысобой молча последовал за мной. Я слышал его ворчливое сопение. Что ни говори, а прожитые годы негативно отразились на его характере.

– Слушай, а может, нам по деревьям попытаться обойти? – разразился конструктивной идеей Крысобой.

– Ты как себе это представляешь? – спросил я, ловя ртом сырой воздух.

– Ну, с ветки на ветку на канатах… – пояснил Марк.

– Две макаки, вооружены и очень опасны, – хохотнул я.

Мы приблизились к стартовой точке нашего маршрута. Заходящее солнце разлило на болото живое золото, и над всем этим великолепием возвышались Медвежьи скалы.

– Случилась у меня один раз занимательная история, – заговорил вдруг Крысобой. – Заказ я получил. Ну, если до конца честным быть, то это мой первый заказ был. Лет сорок назад. Когда говорю эту цифру, ужасаюсь, до какой степени я старый. Конечно, существуют и более старые люди – с современной генной хирургией вкупе с пластическими разработками это не сложно. Но эти люди, их древность, она мне как-то по барабану. Она не моя, не со мной случилась… В общем, получил я заказ. Так себе заказик, простенький. А для новичка в самый раз. Чего сложного пацана шестнадцатилетнего убрать.

– Чем он Правительству не угодил?

– Чего‑то там с компьютерами накуролесил, с сетями. По-моему, он накрыл правительственную систему. И во избежание дальнейших проблем, его решили устранить. Я оказался единственным охотником, взявшимся за эту работу. Я был наивняк полный. Только-только лицензию получил. Выследил я паренька. А он еще сопливый совсем, – голос Марка дрожал. – Родители у него были пожилые. После курса омоложения. Маленький городок. Я до сих пор помню название этого захолустья – Таркерз‑Миллз. По-моему, мальчишка даже не понимал, что он натворил. Для него вся сеть была игрушкой. Дорогой, сложной, увлекательной игрушкой. Он не верил в реальность происходящего. Он не верил, что сетью можно убить, и не только убить, а поставить страну, планету, на грань вымирания…

Крысобой замолчал.

– И что ты сделал? – спросил я.

Хотя ответ на этот вопрос я итак знал.

- У меня не было другого выхода. Я подписал контракт. К тому же мальчишка был опасен. В своем незнании он мог заиграться и уничтожить окружающий мир.

- А попытаться с ним поговорить?

- Ты издеваешься? Кто бы позволил мне его оставить в живых? Одним фактом своей жизни, он был опасен для окружающего мира.

«Прямо как я!» - тут же пришла мысль.

Гул рассекаемых воздух лопастей приблизился. Флопперы показались на горизонте.

– Нам пора, – заторопился я.

– Может, сначала чего-нибудь кинем? – предложил Марк, играя мешочком с кругляшками.

– Предлагаю твою голову.

Я сделал несколько шагов к аномальной зоне. Внезапно она проявилась. Дрожащее марево скрученного пространства протянуло ко мне свои щупальца, зацепило, да резко потянуло к себе. Я инстинктивно отпрянул в сторону. Контакт разомкнулся.

– Если меня расплющит, как лягушку под микроскопом, я тебя распну, – пообещал Крысобой.

– Попробуй. Если получится, – ехидно огрызнулся я.

Флопперы уже стучали лопастями почти над самой Медвежьей скалой, когда я решился и вступил в дрожащее пространство.

Одновременно с этим зарычали пулеметы флопперов, вспарывая болотную жижу.

Небо было окрашено в цвет гнилой сливы. Оно нависло над моей головой настолько низко, что казалось, вот-вот рухнет и раздавит. Разряженный воздух рвал легкие. Вокруг меня из сиреневого сумрака выступали скальные пики, пронзившие земную твердь изнутри, и с воем и карканьем в небе вились рубленые тени, будто сшитые из разноцветных лоскутов. Впереди меня с неба низвергался в бездну сверкающий водопад, сплетенный из излучений и плазмы. Он издавал треск, от которого закладывало уши. На спину навалилась тяжесть, точно я поднял Марка Крысобоя к себе на плечи. Я качнулся и чуть было не сорвался. Прямо перед моими ногами разверзлась бездна, куда устремлялся блистающий водопад. Носок ботинка сорвал струйку камешков, и они исчезли в пропасти.

И тут меня озарило.

Для того чтобы попасть в нашу реальность, нужно шагнуть в бездну. Я видел ее клокочущую блистающую, склеенную из тысячи маленьких огоньков моей гибели. И я не мог решиться на самоубийственный шаг. Я замер над пропастью. Дыхание участилось, сжигая остатки окружавшего меня кислорода. Я понимал, что промедление смерти подобно, но ничего не мог с собой поделать. Все мои сомнения были разрушены грубым тычком в спину. Чтобы не упасть я сделал шаг вперед и вывалился на лесную поляну. Я уткнулся затылком в палую прелую листву, раскинул в стороны руки и часто-часто задышал, жадно глотая воздух.

Крысобой прыгнул на меня, схватил за грудки и затряс, словно старую яблоню. Он был в ярости. Сквозь крепко сжатые зубы цедил слова:

– Ты чего, сука? Ты меня подставить хотел?! Ты чего там замер, словно памятник космопроходцу.

Я схватил ствол силового ружья «Страйзера», выроненного при приземлении, подтянул к себе, сбросил предохранитель и, уперев дуло в Крысобоя, нажал на курок.

Крысобой долю секунды назад тряс меня за грудки, и тут силовая волна ударила его в грудь. Марк взвился в воздух и, отлетев на два метра, врезался в сосну. Дерево треснуло под действием силовой волны и с ворчливым скрежетом завалилось в чащу, повиснув на ветвях однолесян.

– Я не мог сделать шаг! – заявил я, поднимаясь с земли.

Грудь, выдержавшая прыжок Крысобоя, болела.

– Что значит, не мог, сука?! Чего ты мне иллюминаторы затираешь?! – матерился Крысобой.

– Там был обрыв. Я на обрыве торчал, пока ты мне в спину не впилился. Ты в трезвом уме сам бы в бездну пошел? А? Тогда какие проблемы?

Крысобой, потирая ушибленную грудь, заржал, откидываясь на спину.

– Чего смешного? – удивленно спросил я.

– Я ржу от удовольствия, – сквозь смех выдавил слова Марк.

– Какое на хрен удовольствие?

Я чувствовал, что еще чуть-чуть, и уже я рвану от злости.

– Я просто охренительно рад, что ты оказался прав, и мы до сих пор живы, – пояснил Марк.

Я улыбнулся, ощущая, как тает в душе злость.

– Знаешь что, Марк… Когда все это закончится, если мы оба будем живы… – я сплюнул и устало зажмурил глаза. – Я тебя, Марк, не трону. Я лично готов поделиться с тобой бабками.

Это был порыв души. Мне нравился Крысобой. Я сжился с ним за то время, что мы провели вместе на болоте, зауважал его и убивать не собирался.

– Русс, я думал сам тебе это предложить.

Марк вскочил на ноги и подошел ко мне. Он стоял, сверля меня серьезным испытующим взором.

– Ну и по рукам, – с облегчением протянул ему руку.

Теперь не стоит опасаться, что Крысобой подарит мне пулю в спину. Я чувствовал, что отныне он перестал быть опасен для меня. Пока это ощущение жило не на уровне доверия, а на этаже интуиции, но меня устраивал и такой статус.

Я пожал Марку Крысобою руку и хлопнул его по плечу, в ответ на его похлопывания.

Глава 10

Умру ли я если остановлюсь

Я люблю тебя

Ветер

Два точка

Мама

СТОП

Джеймс Блиш. Ни железная решетка…

Впереди виднелись овраги, заросшие кустарником. Складывалось впечатление, что они имели искусственное происхождение и более напоминали заброшенные траншеи, в которых когда-то размещалась живая сила обороны. Так и виделись в сумраке солдаты, дымящие сигаретами и обсуждающие женщин.

Ветви преграждали путь, хлестали по лицу, цеплялись за волосы. Мы продирались сквозь кустарник, выставив перед собой автоматы. Преодолевали лощины, скатывались по склону и взбирались на склон. И все в полном молчании.

За все время ни я, ни Марк не издали ни звука. Лишь тяжелое дыхание и скрежет зубов.

Я шел позади Крысобоя, погруженный в мысли, как в виртуальный фильм. Слово «Амбер» и мое имя крутились в голове со скоростью антигравитационного привода. Я пытался вспомнить значение этих слов, но ничего не получалось. Слова оставались для меня одновременно теплыми, родными и далекими, как звезды. Я чувствовал истина где-то рядом. И был близок к прозрению, но в тот момент, когда я ощутил, что еще секунда, и я вспомню все и смогу понять, тарахтение пулемета сбило меня с верного направления. Пули зашлепали возле моих ног. Я отпрыгнул в сторону, сбив Крысобоя, и вместе мы скатились вниз в овраг.

– Во, мать моя, какая-то тварь засела и лупит, – выругался Крысобой.

– Точно, тварь. Ты не засек, откуда били? – поинтересовался я.

– Две точки зацепил. Одна в правом кустарнике. Другая в левом. И перекрестным огнем мочат, суки!

Крысобой проверил обойму в «Шмеле».

– Нормально. Пощупаем, – предложил я.

Осторожно, чтоб не словить шальную пулю в зад, я отполз назад, забрался на поросший кустарником гребень и осмотрелся. Две пулеметные точки перекрывали перекрестным огнем весь оставшийся путь. Перезарядив «Страйзер», я высунулся и тут же меня накрыл шквал огня.

– Отвлеки их!! – крикнул я Крысобою.

Марк выскочил из оврага, как чертик из табакерки, и метнулся к деревьям. Пулеметные бичи метнулись за ним, чем я и воспользовался. Разряд силового ружья смел пулеметный расчет справа. Точка слева тут же переключилась на меня. Я скатился назад в овраг. Застучал «Шмель» Крысобоя, отвлекая противника. Я перезарядил ружье и попробовал высунуться вновь. Вскарабкавшись наверх, я распрямился в полный рост и разрядил «Страйзер» в работающую огневую точку. Не теряя времени, я бросился к ней, надо было убедиться, что лекарство помогло. Перепрыгивая через коряги и кусты, словно скаковой жеребец, я ворвался на позицию врага с перезаряженным ружьем наготове. Зачищать тут уже было нечего. Покореженная железяка вот все что осталось от пулемета, да бездыханное тело стрелка в камуфле с расплющенным лицом. Не повезло пареньку.

– Марк, как твой?! – окликнул я Крысобоя.

– Живехонек, подлюка! – отозвался Марк.

Я пнул напоследок пулемет и поспешил к товарищу. Крысобой склонился над мелко дрожащим человеком в камуфляже «лес». От его лица осталось лишь кровавое пятно.

– Слушай, какая странная штука. Я стрелял в тебя из «Страйзера», и тебе хоть бы хны. А этим бедолагам все кости переломало.

– Ничего тут странного, – ухмыльнулся Марк. – У меня же ребра титановые.

– Серьезная охрана у виртуальщика, – похвалил я, а про себя подумал: «Вот связался. Как бы Крысобой не из механмэнов оказался. Тогда я точно попал».

– А ты что хотел? Отряд салажат! Или банду дебилов?

Ответить, я не успел. Над моей головой пулями срезало ветку дерева и щепками посекло лицо. Вытолкнув Крысобоя из зоны огня, я нырнул вправо, закидывая силовое ружье за спину. В такой суматохе оно малоэффективно. Другое дело автомат.

Люди в камуфляже проступили повсюду. Они висели на ветвях, вглядываясь в лесную темень. Они находились за деревьями, шаря сканерами по пространству вокруг. Они торчали из оврагов, как весенние поганки. Они поднимались с земли вместе с шапками камуфляжного кустарника.

– Мне никто не говорил, что виртуалыцика охраняет целая армия, – изумился Марк.

– Ты думаешь, меня предупредили?

Нас засекли и накрыли лавиной свинца. Пули неслись отовсюду, не давая поднять голову. Пули вспахивали землю перед нами, засыпая грязью, щепой и осколками камней.

– Крысобой, у тебя семья есть?!! – пытаясь перекричать поток смерти, проорал я.

– Была когда-то!! – донеслось до меня.

– Чего случилось?!!

– Работа дрянная!!!

Похоже, пора удирать, пока нас не покрамсали в труху.

– Прикрой!!

Я вскинул автомат и дал короткую очередь по верхушкам деревьев. Успешно. Несколько солдат попадали на землю, словно гнилые яблоки. Крысобой тут же помог мне огнем, и в несколько минут мы зачистили все гнезда.

Тем временем солдаты перешли в наступление. Они собирались окружить нас и забросать гранатами, но эти штучки есть и у меня. Так что обломись судьба лихая. Так просто меня не взять. Я выдернул чеку и метнул гранату в скопление врагов. Секунда молчания, и гром, микшированный с огнем. Падающие на нас деревья – удачное прикрытие для отступления.

– Бежим!! – крикнул я Марку, поднимаясь с лежбища, как волк, накрытый охотниками.

Повторять Крысобою дважды не пришлось. За что мужика и уважаю, все с полуслова понимает. Я бежал, петляя. Я чувствовал каждую пулю, пущенную мне в спину, и успевал уворачиваться. Отбежав на приличное расстояние, я нырнул к земле, в прыжке разворачиваясь. Брр! Холодно и мокро! На секунду я закрыл глаза, а палец уже жал курок. Рядом упал Крысобой. Кажись, его все-таки зацепило. Лицо грязное. Камуфля на плече порвана, а из раны льется кровь. Крысобой сдернул со спины «Шторм», серьезная такая игрушка, прицелился и две ракеты с шипением устремились навстречу догоняющему нас врагу. Громыхнуло знатно, вырвав кусок реальности и разметав его во все стороны. Солдатиков пораскидало, словно кегли.

– Линяем под шумок, – предложил я.

Мы сорвались с земли и сломя голову понеслись в лес, оставляя за собой разгорающийся пожар и жуткие крики умирающих и раненных. Нас не преследовали.

Мы далеко ушли от заградительного отряда Себастьяна Гоевина, когда я наткнулся на голого мужика, пришитого стальными дротиками к дереву.

- Я, конечно, все понимаю, но почему он голый.

– Нудист, наверное, – предположил Крысобой.

– Ага, а чего он тогда в лесу делает? В первый раз вижу, чтоб нудисты с деревьями обнимались.

Крысобой, ухватив мертвеца за волосы, и пристально вгляделся в обезображенное муками смерти лицо.

- Одним конкурентом меньше.

- Итого их осталось шесть. Скажи, Марк, а за что тебя Крысобоем прозвали?

– Старая это история, – хмыкнул Марк, отпуская мертвеца. – Будет время, расскажу.

Мы недалеко отошли от незадачливого охотника.

И тут земля под нашими ногами разверзлась.

Мне удалось в последний момент уцепиться за какую-то ветку деревца. Оно согнулось подо мной в три погибели. Крысобой с матом рухнул вниз и все же успел вцепиться мне в ноги. Так и повисли, а ветка уже трещала. Я скосил глаза и посмотрел вниз. Так и есть ловушка. Дно ямы покрывали торчащие вверх остро оточенные колья, словно ощеренная пасть чудовища. Еще чуть-чуть и в нас наделают дырок. Надо выбираться из этой ямы. Я попытался ухватиться за край, но лишь обрушил вниз ком земли. Вот ведь задница.

Внезапно ветка в моей руке ожила, зазмеилась, обвивая запястье и поползла к плечу. Закончив движение, она потянула меня наверх. Внизу застонал Крысобой. С прострелянным плечом не много то провисишь.

Оказавшись на твердой земле, я подхватил Марка и вытянул его из ямы. Оттащив его в сторону, я обессилено привалился спиной к дереву-спасителю. Яма на моих глазах закрылась, не оставив после себя и следа.

Крысобой выглядел неважнецки. Опять открылась рана и кровоточила. Тяжелое дыхание. Лицо бледное. Вытащив инъектор, я вколол Марку стимулятор. Должно помочь. После чего залил рану медицинской восстанавливающей пеной и перевязал.

– Ты это видел?

– Видел, – отозвался Крысобой.

– И что это было?

– Яма‑то? – переспросил Марк. – А она с той веткой, что нас вытащила, одним шприцом мазана.

– Генетические мутанты, – догадался я.

– Точно. Разумные растения.

– Но опыты же запрещены.

– Для всех, кроме Гоевина, – поправил Крысобой. – И этому гаду ни черта не страшно. Ох, ни фга себе…

Крысобой замер, уставившись мне за спину. Я обернулся. Нас догнал стремительно разрастающийся лесной пожар. Марк запалил этот костерок из своего «Шторма». Но это еще полбеды. Лес вокруг нас загудел. Предчувствуя смерть, он оживал. И, судя по всему, к нам он не был расположен.

– Бежать сможешь?

– Смогу, – сжав зубы, отозвался Марк.

Во второй уже раз за последние полчаса мы пытались побить мировой рекорд в беге. Пламя жарило нам пятки, но держалось на почтительном расстоянии. Что нельзя было сказать о лесе. Одна из ветвей, трансформировавшаяся в лиану‑руку, ухватилась Крысобоя за ногу и дернула на себя. Марк упал лицом в траву, перевернулся и попытался отцепиться от живой лианы. Я изогнул кисть руки, на которой угнездился «Змей», и сжал пальцы, активируя оружие. Струя плазмы перерубила лиану. Освобожденный Крысобой спихнул с ноги дергающийся в конвульсиях обрубок ветки и нагнал меня.

– Классная у тебя штука!!! – оценил он.

Деревья тянули к нам ветви. Я отстреливался «Змеем», разрубая чересчур назойливые и ухватистые.

Лес внезапно закончился, и мы угодили в пространственную дыру. Я вывалился на горячий песок на вершине бархана. Крысобой, влетевший в дыру следом, столкнул меня, и я кубарем покатился с бархана. Оказавшись у подножия гигантского песчаного горба, я вскочил на ноги. Жарко то как и дышать нечем. Я мгновенно вспотел.

– Катись сюда!!!

Марк прыгнул на зад и съехал с бархана.

Я прикрыл глаза рукой и попытался осмотреться. Низкое небо с огромным раскаленным блином солнца, приклеенным к горизонту. Нескончаемые песчаные завалы. Картина удручающая. Из огня в пустыню. Неприятненько.

– Обратно нам не вернуться. Окно работает, но там пожар, – вслух размышлял я.

– Чего остается? – спросил Марк.

– Пехать вперед…

– Ну и где этот твой перед?

– Там, куда глаза глядят. Мне почему-то кажется, что эта пустыня – часть нашего пути. Я в этом уверен. Там, куда мы в первый раз попали, пространство было непригодно для жизни. Временный переход с ловушкой внутри. А тут мы и жить сможем. Правда, без воды недолго.

Крысобой встал во главе каравана, я в конце, и мы, оставляя за собой петляющие следы, пошли вперед, мечтая поскорее покинуть пустыню, где ни я, ни Крысобой до сегодняшнего дня ни разу не были.

Глава 11

Это существо живет и работает в самой толще человечества, несет в себе неведомую грозную программу, и страшнее всего то, что оно само ничего не знает об этой программе и ничего не узнает о ней даже в тот неопределенный момент, когда эта программа включится наконец, взорвет в нем землянина и поведет его…

А. и Б. Стругацкие. Жук в муравейнике

Прошло три часа. Измученный жарой я избавился от всего лишнего и посмотрел на Крысобоя. Похоже, стимулятор в пустыне спасовал. Марк выглядел хреново. Раненое плечо, оттягиваемое «Штормом», распухло и раздуло куртку. Усталые глаза заливал пот. Грязные волосы висели словно сосульки. Крысобой последовал моему примеру и сбросил все лишнее. Я сразу почувствовал себя лучше и на одном рывке преодолел три бархана, обогнав Марка, но потом снова скис. Я упал на колени и словно на санках съехал вниз. Солнце болталось в небе, как проклятие. Догнавший меня Крысобой, обреченно рухнул рядом, и, склонив голову на грудь, прошептал:

– Пить хочется.

– У нас совсем ничего не осталось?

– Может, глотка три в моей фляжке, – предположил Марк.

Поболтав ею в воздухе, он отвинтил колпачок и нацедил в него воды. Протянул мне. Я опрокинул влагу в себя, и она испарилась, соприкоснувшись с языком. Дососав остатки воды, Марк отбросил фляжку, и ее тут же занесло песком.

– Мы правильно идем? – спросил Крысобой.

– Должно быть, так.

– Когда же этот пляж кончится?

– Как только к морю выйдем.

Я поднялся на ноги. Тело болело, точно меня пропустили через камнедробилку. Веки набухли и дрожали. Клонило в сон. Пошли уже третьи сутки, как мы не спали, да и с едой было плохо….

Я сделал шаг, другой. И пошел вперед.

Крысобой с зубовным скрежетом последовал за мной. Насколько я помнил его досье, изученное еще в гостинице, он вернулся к вольной охоте после восьмилетнего перерыва. И сразу по полной нагрузке, но деньги того стоили.

С трудом переставляя ноги, я сам не заметил, как погрузился в себя. Я размышлял. Я ковырял киркой стыки между кирпичами, которыми была заложена дверь в секретную комнату. Там были спрятаны ответы на все вопросы. Я точно знал, но кирка ломалась, будто ее выдули из стекла, а стыки оставались целыми и даже не крошились. Ни грамма цемента не высыпалось из швов.

На повестке дня стояло два вопроса: кто я? и что для меня означает планета Амбер? Я чувствовал, что во мне живет какая-то программа. Я должен был что-то сделать… Но я не знал что, и это меня злило. Все ответы лежали за кирпичной стеной в замурованной комнате. Может, там библиотека, где все книги посвящены моей персоне? Только вот как до нее добраться? И тут я четко понял, что моя экспедиция за головой Гоевина имеет смысл. Не просто денежная сумма, выплаченная за исполненную работу, а что-то большее.

Я очнулся от того, что не мог сделать и шага. Какая-то неведомая сила спеленала ноги и пробиралась выше к голове. Я проваливался в тяжелый вязкий песок, который обволакивал со всех сторон. Будет теперь мне безымянная могильная плита.

– Русс, твою мать, руку давай!

– Лучше кинь мне лямку от автомата! – крикнул я и ушел в песок на локоть.

Крысобой освободил один конец ремня и перекинул мне. Я попытался поймать, но удалось это с третьей попытки. Я намотал свободную часть ремня на кулак. Марк уселся на песок, ухватился за автомат и потащил, напрягшись так, что повыступали все жилы, точно подкожные жгуты‑паразиты. Сантиметр за сантиметром я освобождался от оков песка, а Крысобой все тащил и тащил. Я не мог погибнуть. Теперь я знал, что должен, во что бы то ни стало дойти до виллы магната. Может, там, на вилле, прояснится хоть что-то из моей туманной биографии.

Выбравшись из ловушки, я раскинулся на песке и закрыл глаза.

– Чего ты меня спасать‑то полез, Крысобой?

Пересохшие губы еле шевелились.

– А чего, смотреть, как ты под землю уходишь? – раздраженно спросил Марк.

– Ну, так тебе бы весь гонорар перепал. А то еще делиться придется, – усмехнулся я, и легкие взорвались жаром, будто они были набиты песком.

– А я лучше поделюсь, – хитро сощурился Крысобой.

– Надо идти, Марк. Нужно выбираться из песков.

Ночь наступила внезапно. Солнце, висящее у горизонта, исчезло, и на небо повысыпали звезды. Вместе с солнцем сгинула жара, и резко похолодало. Я упал на бархан и закрыл глаза. Крысобой свалился рядом.

Проснулся я оттого, что кто-то выворачивал мне руки. Несколько человек в камуфле «песок» окружили со всех сторон. Восемь автоматных дул смотрели на меня. Суровый расклад.

Лица бойцов скрыты серыми масками. Глаза прикрыты черными очками-анализаторами. Кроме автоматов класса «Веер» солдаты были вооружены короткими офицерскими кинжалами.

Я в наручниках. Блестящие игрушки сковали запястья. И я один. Крысобоя нигде не видно. Я попытался осмотреться, повернул голову и получил пинок сапогом в живот. Скрючившись в позе эмбриона, я покосился на запястье. «Змей» остался со мной. Они подумали, что это всего лишь часы и не опасны. Великое упущение. Можно было прямо сейчас воспользоваться плазменной пушкой, но после короткого колебания я решил повременить и разузнать, что это за люди и куда они дели Марка.

С вершины песчаного гребня, в тени которого мы прилегли отдохнуть, заструился песок, и раздался женский грудной голос:

– Где второй?

Значит, это все-таки охрана виртуалыцика.

– Когда мы пришли, госпожа полковник, он был один.

– Вы упустили второго.

Дамочка, судя по голосу, изволила гневаться на нерадивых подчиненных. Она соскользнула по склону бархана и оказалась возле своего отряда. От солдат она мало чем отличалась. Та же форма, тот же капюшон с прорезями и очками, только полковничьи нашивки на рукавах.

– Поднимайте балласт. И пошли. Дорога впереди неблизкая, – приказала она.

А я обиделся. Это кого она балластом назвала?.. За балласт ответишь.

Казалось, пустыне не будет конца. Нескончаемые горбы барханов. Едва мы взбирались на очередной холм, как тут же нам открывался вид на цепочку песчаных гребней, теряющуюся в бесконечности.

Песок. Песок. Песок.

Солнце выкатилось в зенит и нещадно палило, грозя свести с ума любой живой организм, но мои безликие спутники были непроницаемы.

В любой момент я мог освободиться от браслетов. У меня в рукаве болтались целых два козыря. Первый козырь – «Змей». Тут уж без комментариев. Горящей груде мяса, которая когда-то была человеком, они излишни. Второй козырь – мои способности. Если моей жизни будет угрожать опасность, я без труда порву игрушки, которыми мне сковали руки. Но опасности для себя я не чувствовал. Так что, я решил выведать, куда меня ведут и кому я понадобился. Если же меня решили доставить Себастьяну Гоевину пред светлые очи, что ж, тем лучше. Быстрее цель настигну.

Я только волновался за Марка. Куда он пропал? Логика подсказывала, что он смылся, почуяв опасность, но интуиция протестовала против такого умозаключения. Крысобой не отличался трусливостью, и уж если он куда-то запропал, то явно не по этой причине. Если бы Крысобой решил от меня избавиться, он давно мог это сделать и не стал бы откладывать такую простую работу в долгий ящик, тем более случай представлялся не раз.

Исчезновение Крысобоя лежало в иной плоскости.

По пустыне мы отмотали километров пять. Госпожа полковник во главе каравана. Я в сердцевине.

Солдаты не выказывали признаков усталости. Словно роботы они, мерили песок шагами. Из вредности я спотыкался, старался повиснуть на впереди идущем бойце или нарваться на дуло позади идущего. Дважды я в изнеможении падал, но меня тут же грубо вздергивали на ноги, и тычками гнали вперед. Третье падение я разыграл, как цирковое представление. Запнувшись на ровном месте, толкнул в спину бойца, стараясь сбить его с ног, полетел на песок, опрокинув еще двух воинов, и, отползая от матерящихся солдат, заканючил:

– Я дальше не пойду. Я устал.

– Госпожа полковник, – обратился один из безликих воинов к предводительнице.

– Говори, Рашаль.

– Давайте расстреляем его прямо здесь. Чего с ним возиться?

Похоже, этому пареньку я не очень нравился.

– У меня приказ доставить его живым и невредимым.

– Лучше прикончить, как тех двоих, и не мучился бы, – проворчал другой солдат, один из тех кого я успел повалять.

Из короткой перебранки я узнал кое что интересное. Во-первых, до меня были уже арестанты и их постигла незавидная участь. Еще на двух конкурентов у нас меньше. Во-вторых, госпожа полковник проболталась о приказе «доставить меня живым и невредимым». И это уже любопытно. Откуда такая честь моей скромной охотничьей персоне? Или за мной по отдельному контракту охотятся? Тогда кто? Себастьян Гоевин? Зачем ему я? Или это СБЗ? Вот эта версия нравилась мне меньше всего. Если это они, то как у них получилось меня так быстро вычислить?

Тем временем солдаты откупорили фляги и хлестали воду, задрав маски. Госпожа полковник и вовсе обнажила бритый череп и поливала его щедро водой.

Последний раз я пил в лесу, перед тем как обнаружить голый пришпиленный к дереву труп. Но меня больше не вода заинтересовала, а личико госпожи полковника. Женщину я в последний раз щупал задолго до бомбардировки доков. Так что затяжное голодание пересилило жажду. Тем более что госпожа полковник мне приглянулась. Красивые точеные черты лица, хищный аккуратный носик, чувственные губы. Не смотря на военную форму, выглядела она очень соблазнительно.

В ее движениях виднелась армейская выучка. Значит, все-таки Гоевин… Но зачем я ему потребовался? Похоже, ответ на этот вопрос я получу, лишь встретившись с магнатом.

Солдаты вокруг меня зашебуршились, подхватили автоматы и заозирались по сторонам, словно ожидали нападения. Госпожа полковник нахлобучила на голову маску и с автоматом наперевес вскарабкалась на ближайший холм.

Я поднялся на ноги и приготовился в случае чего рвать наручники, да спасаться бегством.

– Опасность!!! Устрицы!!! – закричала госпожа полковник, скатываясь с холма.

То, что выползло из-за бархана, мало напоминало устрицу. Громадная восьминогая лохматая гусеница с лязгающими друг о друга клинками клыков и всадником нечеловеческой наружности на спине.

– Огонь!!! – приказала госпожа полковник и первой открыла огонь.

Солдаты последовали приказу командира, но пули не причинили неповоротливой гусенице никакого вреда, отлетали от ее сегментарного тела, лишь высекая искры. За первой тварью показались еще две, а на лице госпожи полковника появилась готовность подороже продать свою жизнь.

Я развел ладони в стороны, и сжал пальцы. Плазменный язык «Змея» слизнул цепь, связывающую браслеты на запястьях. Второй разряд «Змея» я направил в гусеницу, но плазма окатила ее и не причинила вреда. «Змей» против гусеницы бесполезен, а другого оружия у меня нет. Все отобрали при пленении.

На поясе одного из солдат я заметил гранату из своего арсенала. Сорвав с растерявшегося конвоира ячеистую гранату, я с удовольствием врезал бойцу в челюсть и, выдернув чеку, метнул гранату под брюхо первой гусеницы. Взрывом ей разнесло живот. Неприятный резкий коньячный запах, отдающий дерьмом, ударил в нос. Такое ощущение, что в брюхе у этой твари сдохло и разложилось целое армейское подразделение. Еще секунда – и вот уже другая гусеница закачалась из стороны в сторону, потом тоскливо завыла, ощерив зубастую пасть, и упала. Всадник, спрыгнувший с ее спины, – двуногий, прямоходящий, безрукий, с щупальцами из головы – был срезан короткой очередью.

– Гранаты под устрицы!!!

Госпожа полковник быстро училась. Однако ее подчиненные плохо работали вместе. Четыре гранаты влетели под правую гусеницу и одна под левую. Взрывом справа в песке образовался котлован, куда следующим взрывом смело левую гусеницу и погребло останки обеих под лавиной песка. Всадники не пытались спастись.

Госпожа полковник обернулась ко мне. Она хотела что-то сказать, но не успела. Из-за холма показались еще четыре гусеницы подкрепления. Солдаты вскинули автоматы и приготовились метать гранаты, благо их еще было достаточно, когда я заметил на спине первой гусеницы нечто необычное. Позади щупальцеголового всадника, обхватив его за туловище, восседал Марк Крысобой.

– Не стрелять!!! – завопил я.

И, как ни странно, меня послушались.

Глава 12

Игрок, поддавшийся азарту,

Не уповай на милость Бога,

Игрок, что ставит все на карту,

На карту ставит слишком много.

Мирза Шофи

– Груоппсы странные существа, – рассказывал Марк, раскачиваясь на соседней с моей гусенице. – Нижняя часть… на вашем сленге, она, кажется, называется устрица? – обратился он к госпоже полковнику.

Она плелась во главе своего отряда перед трехметровыми чудовищами. Безоружная, но не сломленная.

Госпожа полковник не удостоила Крысобоя ответом.

– Так вот, нижняя часть устрицы – это тело, а верхняя, ее они называют всадником, это мозг.

– Ты хочешь сказать, что это одно существо? – удивился я.

Щупальцеголовый обернулся ко мне и, раскрыв узкую беззубую пасть, спрятанную между щупальцами, произнес, слегка картавя:

– Одно. Одно.

– Познакомься, это Сайди. Он единственный умеет говорить на лингве. Правда, предпочитает молчать, – пояснил Марк.

– Сурово. Мозг может существовать отдельно от тела!

Моему удивлению не было предела. Такого мне еще не доводилось видеть.

– Мозг соединен с телом щупальцем, похожим формою на детородный орган. Видел я его лишь однажды. Кстати, это и удивительно. У груоппсов отношение к соединительному хоботу трепетное, граничащее с священным фанатизмом. Когда тело становится нежизнеспособным, мозг покидает его и подыскивает в стаде подходящее тело. Тело выполняет все животные функции, потребляет пищу, выделяет отходы, спаривается, а мозг высасывает энергию, необходимую для своего существования. Что самое интересное, рождается мозг с телом раздельно. Мозги рождаются редко. Раз в два года в колонии появляются до десяти новых мозгов, в то время как тел – до ста. Кстати, Рената… – обратился Крысобой к госпоже полковнику.

«Он ее знает», – удивился я.

– …потеря мозга, одного мозга для колонии существенна. А если мозг убит, то убийца обязательно должен быть подвергнут трансформации.

Я заметил, как вздрогнула госпожа полковник.

– Что это означает? – спросил я.

– Убийца будет генетически трансформирован в мозг, – ответил Крысобой, наслаждаясь волнами ужаса, которые исходили от солдат.

– Откуда тебе это известно? – спросил я.

– Я когда-то служил в этих местах. Это планета Фрагал. Одна двадцатая ее часть заполнена пустыней. Когда-то на Фрагале существовала мощная цивилизация, вышедшая в космос. Говорят, что это и есть планета Предтеч. Но это версия. Одна из множества версий. Планета пережила ядерную зиму. Цивилизация исчезла, оставив зерна своего присутствия на многих планетах, в том числе и на Земле, и на Амбере. Груоппсы – цивилизация, появившаяся после ядерной зимы.

Солдата, пристрелившего мозг, мы вынуждены были отдать груоппсам. Закон есть закон. Груоппс‑тело запеленало визжащего от ужаса солдата красной пенящейся нитью и уволокло за собой, догоняя сородичей.

Мы стояли возле ворот в другое пространство. Солдаты передумали с нами воевать, а госпожа полковник, разъяренная фурия, пожирала нас взглядом. Они лежали на песке, отдыхая. Дневной переход под дулами автоматов и клыками груоппсов вымотал их.

– Что будем с ними делать? – спросил я Крысобоя, садясь рядом.

Марк держался в отдалении от бывших врагов.

– По большому счету их надо бы расстрелять, – ответил Марк. – Но мне это не нравится.

– Они перейдут на нашу сторону?

– Чем мы им платить будем? Гонорар гоевинский на десять частей поделим?

– Зачем так грубо. Гонорар наш. А им предложим два часа на разграбление виллы, – предложил я, не сводя глаз с пле­ненных.

– Это, конечно, мысль, – одобрил Крысобой. – Рената должна согласиться. За остальных не ручаюсь. Они уже провалили задание Гоевина по нашей поимке. Так что могут считать себя уволенными без выходного пособия. Надо попробовать, Ларс.

– Откуда ты знаешь Ренату? – полюбопытствовал я.

– Доводилось с ней работать. Рената Музыкантская универсум в своем роде. Единственный вольный охотник‑женщина. Я с ней в одной компании усмирял восстание на Сарракше. Нам дали заказ на голову предводителя по­встанцев. Его мы убрали. А потом эта политиканская крыса лорд Джудд, представитель Объединенной Земли от Европейского союза, нашел в наших действиях что-то негуманное, незаконное, и меня с Музыкантской отдали под суд. Уж не знаю, с кем Рената переспала, но с нее обвинения были сняты, а мне восемь лет впаяли. Так что я без трех минут бывший зэк. Это мое первое дело после заключения. Знаешь, как было тяжело получить лицензию с таким клеймом в биографии…

Солнце упало за край.

Звезды засверкали в черном бездонном небе.

Повисло молчание.

– Ты куда пропал? – спросил я.

Крысобой усмехнулся:

– Не спалось. Тут шум какой‑то. Я на бархан взобрался. Глянул. Груоппсы. Тут меня и осенило, что нас на Фрагал занесло. Я к ним подошел. Пообщаться. Немного по‑ихнему говорить могу. А пока трепался, тебя уже прихватили. Я то сразу смекнул, что это нашего магната людишки. Ну, думаю, пусть до врат доведут, а там Ларса Русса отобью. А когда вы на привал остановились, после твоей клоунады… Снимаю шляпу, если бы она у меня была, сыграл ты профессионально. Тут еще и Музыкантскую увидел. Дальше тянуть было нельзя. Мы и налетели.

– Когда эти твари появились, выглядели они весьма эффектно… Скоро ли пойдем? – поинтересовался я, кивнув в сторону врат.

Песок перед дрожащим пространством серебрился.

– Не знаю. Может, еще отдохнуть? – предложил Крысобой.

– Не стоит, – отверг я. – Сейчас надо идти.

– Почему, Русс?

– А вдруг нам пустыня еще что-нибудь подкинет? Может, высланы другие отряды, о которых Музыкантская не знает?

Крысобой мотнул головой:

– Вот и я не знаю.

– Лорда Джудда виртуальщику этому в задницу!.. Пошли. С народом потолкуем.

Солдатам долго не раздумывали. Согласились сразу. Их воодушевила идея – разграбить виллу магната, на которой они неоднократно бывали. Судя по реакции пленных, на вилле было чем поживиться. Дольше всех сомневалась Рената Музыкантская. Ее смущал Марк Крысобой. Не такие уж простые у них отношения, как мне Марк втирал. Наконец она согласилась, и я вернул бойцам оружие.

– Что ждет нас за воротами? – спросил я Музыкантскую.

Она посмотрела на меня. И тут я увидел ее бездонные глаза и утонул. Спокойствие, только спокойствие, нельзя голову терять. Не время пока.

– Сады, – неохотно отозвалась Музыкантская. – Они окружают виллу полукольцом.

– Ловушки? – спросил я.

– В основном охрана. Гоевин навербовал наем­ников.

– Какое количество?

– Человек сто.

– А у нас десяток наберется. Хорошая расстановка сил, – пробормотал я.

Крысобой скептически хмыкнул. Рената молча всматривалась в ночное небо. Невольно и я поднял голову. Там наверху творилось странное. Звезды медленно пропадали, будто их проглатывало что-то неведомое.

– Нужно срочно уходить, – нервно сказала она.

– Чего так? – насмешливо спросил Марк.

– На нас надвигается песчаная буря, – ответил я.

Глава 13

Ад – особая милость, которой удостаиваются те, кто упорно ее домогался.

А. Камю

С одной стороны врат надвигалась песчаная буря. Уже видны были приближающиеся смерчи, меняющие рельеф пустыни. По другую бесчинствовал дождь. Выпав из пространственного колодца, мы тут же спрятались под ветвями раскидистого дерева. Я задрал голову, ловя пересохшим ртом дождевую влагу. Я пил и не мог насытиться. Рядом на водопой встал Крысобой. Музыкантская и солдаты пялились на нас, как на сумасшедших. Никому из них не пришло в голову поделиться с нами водой из фляжек.

Утолив жажду, я утер рот рукой и довольно облизнулся. В ту же секунду мой взгляд вырвал из зарослей кустарника мраморную статую, изображавшую какого-то полуобнаженного мужика с выколотыми глазами. Видно один из местных божков. Причинное место стыдливо скрыто фиговым листочком, а вот рук у статуи не было. Уже успели отколоть. Налюбоваться скульптурой я не успел. Голова божества разлетелась мелкими осколками, полетели в стороны ветви кустарника, окружавшего скульптуру. Словно пьяный садовник, вооружившись лазерным секатором, авангардно легким взмахом уполовинил кусты. Листья взвились вверх и закружились, как пух из разграбленного курятника.

Я опрокинулся на спину и перекатился за дерево. Солдаты охраны заняли позиции в начале садовой дорожки, укрывшись за скамейками и статуями. Оценить их количество мне не удалось. Я нацелил «Шершень» на садовую дорожку и заозирался по сторонам. Крысобой раскладывал перед собой гранаты, точно пасьянс. А Музыкантская вытащила пистолет, проверила обойму и приготовилась к бою. Ее бойцы слаженно рассредоточились вдоль садовой дорожки, готовясь к сражению.

Никто не ожидал, как Рената закричала:

– Не стрелять! Не стрелять!

Крысобой вздрогнул и злобно покосился на свою бывшую пассию. Он оставил в покое гранаты и вытянул из-за пояса пистолет класса «Кактус», намереваясь всадить в женщину всю обойму игл.

Я зашипел на Марка. Он меня услышал, спрятал «Кактус» в разгрузку, и вперился в Ренату, ожидая подвоха.

– Ребята, это я, полковник Музыкантская! Прекратить стрельбу! Мы ведем пленных для Себастьяна Гоевина! – разорялась Рената.

Охрана усадьбы ее похоже не слышала, и на нас продолжал литься стальной дождь.

– Кончайте стрелять, дебилы недоношенные! Мать вашу драную! – сменила тактику Музыкантская.

Новая тактика подействовала. Стрельба стихла и на садовую дорожку вышли охранники с оружием, смотрящим в землю.

– Поднимайте свои тощие зады, шакалы! – прокричала нам Рената.

Крысобой недовольно зарычал, бросил короткий взгляд на гранаты. Велико было искушение забросать ими охранников. Потом спустить штаны с Музыкансткой, да всыпать ей от души по голому заду, но он справился с собой и поднялся с земли. Я задвинул «Шершень» подальше в кусты, но так чтобы потом можно было найти, встал и демонстративно заложил руки за спину.

Шустрый рядовой из нашего отряда подскочил ко мне и воткнул дуло автомата мне между ребер. Потом несильно толкнул на дорожку.

Что-то должно было произойти.

Я чувствовал движение воздуха, наполненного предвкушением приближающейся смерти. Под конвоем мы приблизились к охранникам, сверля спину Ренате. Их было двадцать человек. По два выстрела на каждого. Раз плюнуть!

В подставу со стороны Музыкантской я не верил. Она конечно баба хитрая, и явно что-то задумала. Только вот расставила ловушку не на нас. Скорее мне с Марком в ней уготована роль ядовитых пауков. Только вот Крысобой не был так оптимистично настроен. Он уже жалел об оставленных гранатах и готовился дать решительный бой. Если он разойдется, то может всех тут положить.

– Лейтенант Козлов, – козырнул Ренате старший по званию.

– Полковник Музыкантская, – ответила она. – Какого хрена палите без разбору? Что, форму не разобрали?

– К нам поступило сообщение, что группа террористов готовится прорвать периметр. Они могут быть одеты в форму гвардии, – доложил лейтенант.

– И вы конечно же решили валить всех сразу. А «свои-чужие» потом разбираться. Кто-нибудь еще проходил?

– Один человек пытался пробраться сквозь сад. Вторая рота его обезвредила.

Я торжествующе посмотрел на Крысобоя. Конкуренты сокращаются на глазах. Мрут как мухи. Теперь их осталось трое.

– Бдите, лейтенант. В этот раз, что называется, пронесло. Но в другой раз может пронести мимо толчка. Вольно.

Лейтенантик расслабился и тут же получил пулю в голову от Ренаты.

Защелкали выстрелы. И в считанные секунды все охранники полегли на садовую дорожку. Даже Крысобой успел выхватить «Кактус» и разнести веером игл лицо ближайшего бойца в лохмотья. Мне же пострелять не удалось.

Врага было не жалко. Его единственная вина заключалась в том, что он продался не тому человеку. Гоевин преступил закон, а они защищали его. В конце концов, знали, на что шли. За повышенную опасность еще и прибавку к зарплате получали, а за каждого убитого охотника премию.

Моя совесть была чиста.

Ударом ноги я пробил горло мужику справа, а левому сломал шею.

– Дальше будет хуже, – сообщила Рената. – Это из третьей роты. Мы первая. Нас еще восемь рот ждут. Так что работы невпроворот. Будем врываться резко, чтобы они не опомнились.

– А я думал, ты нас заложить решила, – сообщил я, хлопая Музыкантскую по плечу.

– В следующий раз обязательно, – пообещала Рената.

Наши солдаты сноровисто обшмонали убитых, сняли все полезное и поделили между собой. Судя по сосредоточенным и отработанным движениям, этическими вопросами они голову себе не забивали. Вероятно, ребята прошли курс психокоррекции, и им стерли все излишние чувства для точного выполнения задания.

Я вернулся за «Шершнем».

Крысобой рассовал по карманам гранаты и взглянул на меня.

– Ну, что, пощекочем виртуальщику нервы?

– Скорее уж поджарим, – поправил я Марка.

– Ага. Подпалим ему задницу, – согласился Крысобой.

Метров двести мы прошли в относительном спокойствии. Если бы еще не зверюги комары, сбившиеся в стаи и следовавшие за нами по пятам. Я начал подозревать, что это новое биологическое оружие, и Гоевин решил его на нас испробовать.

Мы пересекли центральную аллею парка и углубились в виноградные дебри, где нас накрыл автоматный огонь. Пареньку, шедшему со мной рядом, измочалило всю грудь. Чуть дальше громыхнул взрыв, и на моих глазах пару бойцов разорвало в куски. Виноградины порхали в воздухе, словно летчики‑камикадзе. Брызги винограда летели в стороны, раскрашивая лица красным. Хорошее название для крутого боевика: «Смерть в винограде»!

Первой отреагировала Рената. Она упала на землю, мы последовали ее примеру. И тут нас атаковали комары. Все оравой они навалились на солдата, залегшего в стороне. Рядовой истошно закричал, но мы ему ничем помочь не могли. Через минуту комары поднялись в воздух, оставив после себя раздувшийся, бившийся в агонии мешок мяса. Чьи мучения оборвал Крысобой двумя выстрелами в голову.

Моя версия о новом биологическом оружии оказалась верной.

Кровососущая орда нашла новую жертву. Она окутала плотным шевелящимся облаком еще одного нашего солдата.

– Таким темпом нас всех пожрут! – прокричала Музыкантская.

– Что за скотская жизнь! – выругался Крысобой, привстал и одну за другой метнул три последних гранаты в залегшего впереди противника.

Гранаты не долетели до врага. Они взорвались в нескольких метров от их линии обороны, подняв в воздух комья земли, травы и грязи. Музыкантская просчитала маневр Крысобоя и первой бросила дымовые гранаты. Бойцы поддержали командира. И между нами и врагом поднялась дымовая завеса. Мы пролетели сквозь нее в облаке виноградного сока с роем насекомых на хвосте.

Мы вынырнули из дыма и винограда в двух шагах от позиции неприятеля. «Шершень» забился у меня в руках, зачищая огневые точки.

Мы пронеслись сквозь врага, точно ураган, перескочили через них и понеслись дальше, рискуя схлопотать пулю в спину. Но солдатам охраны было уже не до нас. Рой комаров, преследуя наш отряд, налетел на залегших охранников и облепил их. Через минуту солдаты дрогнули и обратились в бегство. Побросав оружие, они удирали вслед за нами, перепрыгивая через трупы товарищей. Насекомые было погнались за ними, но вскоре отстали. Там позади еще осталось много полуживых обездвиженных тел, которыми можно полакомиться. И ненасытные комары вернулись к ним.

Красивая получилась картинка. Впереди всех неслась Музыкантская с Крысобоем, потом я и трое оставшихся ребят из нашего отряда, а за нами человек пятьдесят вражеских солдат, обезумевших от страха. Этих психокодировке явно не подвергали. Иначе они не смогли бы так бегать.

Мы со скоростью лосей во время гона добежали до виллы Себастьяна Гоевина, возвышавшейся над садами. Впереди показалась парадная лестница, не уступавшая роскошью Версальскому дворцу. Подъездная дорожка с десятком поставленных на прикол автомобилей, флаеров и тьма охранников. Они прогуливались между машинами, держа наперевес автоматы, и сидели на ступеньках лестницы. Мы неслись прямо на них.

Еще чуть-чуть и нас перестреляют, как котят.

Мы вылетели из леса. Я сбил с ног Крысобоя и Музыкантскую и сам упал на траву.

– Какого хе… – хотел было возмутиться Марк, но я его перебил:

– Огонь!!!

«Шершень» затрясся в руках от приступа стального кашля.

Крысобоя не пришлось долго уговаривать, и он вторил мне из трофейного «Шмеля».

Стальными вихрями мы окатили автомобили, делая из них сито, застучали по вилле, оставляя в стенах выбоины. Взвился в воздух взорвавшийся флаер. Пуля угодила в топливный бак. Нам удалось положить пару десятков охранников, прежде чем они не разбежались по сторонам и не залегли в укрытиях.

Мой план удался. Из леса вылетели наши обезумевшие преследователи, перескочили через нас, не обратив внимания на препятствие, и понеслись в сторону особняка с дикими глазами и истошными воплями. Охрана тут же открыла огонь, положив всех.

– Вперед! – заорал я, первым поднимаясь с земли.

Если у нас и был шанс захватить виллу, так только под прикрытием смертников. Что мы и сделали. Они проложили нам дорогу до автомобилей. И мы налетели на врага, как коршуны на легкую добычу. «Шершень» и «Шмель» спели дуэтом и охранники, укрывшиеся за автомобилями, навечно остались лежать под колесами.

Выжившие из заградительного отряда бросились по ступенькам парадной лестницы наверх и тут же полегли. Спрятавшиеся на первой галерее между колонн охранники четко их покосили.

– Осталось самое малое – на виллу попасть!!! – крикнул я Крысобою.

– Попадем!! – откликнулась Музыкантская.

– Как?!! – заголосил Марк, укрывавшийся за корпусом машины.

– А вот как!!

Музыкантская вытащила из кармашка разгрузки маленькую серую коробочку с антенной и нажала кнопку. Сильный взрыв обрушил всю парадную лестницу вместе с балюстрадой и колоннами крыльца, погребая под обломками защитников усадьбы.

– Вот это женщина, – изумился Крысобой.

– Скажи, ты все это заранее продумала? – спросил я.

Рената хищно улыбнулась и сообщила:

– Нам еще остатки охраны из виллы выкуривать. Да двух охотников. Может, сначала поработаем, а потом будем беседы вести.

– Почему двух? – опередил меня с вопросом Крысобой. – Их же три оставалось?

– Потому что я третий охотник, – обрадовала нас Рената. – Я давно работаю на Гоевина. А недавно заключила контракт на его голову. Подготовилась, виллу начинила взрывчаткой. Думала, когда другие охотники начнут усадьбу штурмовать, я ее на воздух подниму, а под шумок с головой Гоевина и смоюсь. Тут вы подвернулись. Значит, судьба мне с тобой, Крысобой, и с тобой…

– Ларс Русс, – представился я.

– …и с тобой, Ларс Русс, начатое завершить.

– Тогда давайте закончим эту мутотень! – крикнул я, вскакивая с земли.

Вместе со мной встали Крысобой и Музыкантская.

Солдаты из ее отряда с земли не поднялись.