Розарио плюс меч
Глава 18
Я сидел за партой, положив голову на руки, и пытался постичь основы мироздания. Рядом устроилась немного недовольная Куруму, которая гладила меня по голове и периодически дёргала за волосы.
Моя синеволосая дама сердца была недовольна тем, что я отказался оставлять волосы зелёными. Почему-то новый цвет ей очень понравился, и теперь девушка всеми силами пыталась уговорить меня на кардинальную смену имиджа. Но я пока не был готов настолько сильно травмировать Оливию. Уверен, подобное зрелище добавило бы ей несколько седых прядей. Да и любая шутка должна когда-нибудь закончиться.
В глубинах подсознания раздался отчаянный вопль здравого смысла.
Как он вообще избавился от кляпа?
— Всем привет!
В комнату вошли отвратительно радостная Мока и её резервный паёк.
— Приветик, ребята! — весело пропела Куруму.
Я ограничился рукой, поднятой над головой, и лениво помахал куда-то в сторону звука. Рядом отодвинулся стул. Приоткрыв один глаз, я увидел, что Мока села по соседству. Взгляд невольно скользнул по её ногам, поднялся выше и встретился с мгновенно покрасневшим лицом.
В голове созрел коварный план, который заставил бы их с Цукунэ смутиться ещё сильнее. Наверное, мне не стоило этого делать. Девушка и без того регулярно страдала от моего чувства юмора.
Я резко поднял голову со стола.
Каким образом милосердие выбралось из темницы?!
— Син? — Куруму заволновалась, заметив моё отрешённое лицо.
Я повернулся к ней и очень выразительно подмигнул. Суккуба удивилась, но коротко кивнула.
— Мока, я тут кое о чём подумал…
— И мне уже не нравится, — тихо ответила скромняшка.
Я замер и с искренним возмущением посмотрел на неё.
— Не будь ко мне настолько жестока! Я вообще самый добрый человек на свете!
Цукунэ издал странный звук, похожий на смесь хрюканья и возмущённого кашля.
— Да-да. Так вот. Я понял, что немного тебе задолжал. Поэтому держи.
Я извлёк из инвентаря два тонких браслета и протянул их девушке.
— Эм… Красивые. А что это?
— Один тебе, второй твоему парню.
Фраза сработала как взорвавшаяся банка кетчупа: лица обоих мгновенно стали пунцовыми.
— Спасибо… — то ли пропищала, то ли прошептала Мока.
— Это мои ранние разработки. Парные поисковые артефакты. Если оба владельца активируют руны, браслеты будут показывать направление друг к другу. Точное местоположение они не отслеживают, так что совсем уж следить друг за другом не получится.
Мока удивлённо посмотрела на меня, а спустя секунду с благодарным писком попыталась задушить в объятиях.
— Спасибо! Спасибо, спасибо!
— Дыша-а-ать…
— Ой, прости! — она немного ослабила хватку, но отпускать не стала. — Я так рада, что у меня такие замечательные друзья! Я тоже обязательно что-нибудь подарю тебе и Куруму!
Мока едва не расплакалась от счастья. Со стороны моей девушки потянуло лёгким раздражением.
Ах да.
Нужно сделать подарок и Куруму.
— К тому же я слишком часто вижу твоё бельё, — добавил я. — Поэтому можешь считать браслеты платой за доставленные виды. Но носила бы ты под юбкой шорты…
— Ик…
Мока застыла, посмотрела на меня глазами кролика, увидевшего удава, а потом спрятала лицо в ладонях.
Цукунэ смотрел с таким праведным гневом, что я не выдержал и довольно ему улыбнулся. Однажды он всё-таки настучит мне по голове. Но это будет потом.
— Значит, тебе нравится смотреть на женское бельё, дорогой? — поинтересовалась Куруму.
— Ну да. А тебе нет?
Девушка замерла с открытым ртом, потом задумалась и всё-таки кивнула.
— Ладно. Это справедливо.
— Ты у меня просто золото, а не девушка.
Я протянул руку и погладил её по голове, получив в ответ довольное мурлыканье.
В этот момент дверь открылась, и в помещение вплыла до неприличия счастливая учительница.
— Всем привет! Спасибо, что вступили в мой клуб! Итак, начинаем работу клуба журналистики Академии Ёкаев!
В комнате повисла тишина. Куруму даже отвлеклась от поглаживаний и вместе со всеми посмотрела на учительницу.
— Я правильно понимаю, что ваш клуб настолько жалок, что в нём вообще нет других участников?
Некономэ начала потеть, а её глаза забегали из стороны в сторону.
— Ну что ты такое говоришь, Кагура? У нас активный, прекрасно работающий клуб!
— Тогда где люди? Или вы набрали жертв, чтобы удовлетворить своё тайное желание хоть кем-нибудь командовать?
— К-Кагура! Что ты такое говоришь?! Конечно нет!
— Ага. Всё с вами понятно. Курирование клуба даёт прибавку к зарплате, я прав?
Сидзука начала дышать чаще. Мои друзья замерли и теперь внимательно следили за разговором, словно присутствовали на настоящем допросе.
— Простите, — вместе со стуком донеслось из-за двери.
Некономэ мгновенно оживилась.
— Вот видите! Подошёл ещё один член нашего клуба!
Я только закатил глаза.
— Извиняюсь, народ. Всё-таки опоздал в первый день.
В комнату вошёл главный краш ближайших нескольких дней и новый номинант на должность куска мяса, отбитого Мокой.
Пока я предавался размышлениям о его незавидном будущем, потенциальная альфа-отбивная уже начала заигрывать с девушками. Мока просто смутилась, стараясь не показаться грубой. Реакция Куруму оказалась гораздо прямолинейнее.
— Это ещё что?
— Цветы для такой красивой…
— Засунь их себе знаешь куда.
Моя девочка. Такая вежливая и ласковая.
— Ох, а ты горяча… А-а-ай!
Моя рука мягко легла на его предплечье, а пальцы надавили на болевую точку.
— Моя девушка выразилась достаточно ясно. Или ты хочешь, чтобы я помог тебе исполнить её предложение?
— Ты…
— Мальчики, мальчики! Давайте не будем ссориться! — Некономэ попыталась вклиниться между нами.
Парень странно хмыкнул и всё-таки отступил.
Ну что же. Его я спасать не стану. Пусть сереброволосый каток спокойно переезжает препятствие.
В ответ на его тяжёлый взгляд я доброжелательно улыбнулся. Видимо, доброжелательность была понята неправильно.
Ладненько. Как говорится, проблемы индейцев…
Дальше наш песик пафосно представился и продолжил откровенно облизываться на Моку.
Нет, он действительно облизывался.
— Эх… Некоторых жизнь вообще ничему не учит.
— Дорогой? — шёпотом обратилась ко мне Куруму.
— Да забей.
— Тебя тоже бесит эта псина? — раздражённо прошипела девушка.
Я задумчиво почесал подбородок.
— Пока что да. Посмотрим, как он будет вести себя после того, как Мока его отметелит.
— Эм… Ты настолько в этом уверен?
— Верь мне. Я инженер.
— Кто? — удивилась Куруму.
Я тоже немного удивился. Мне казалось, что суккубы неплохо разбираются в человеческом мире, но её знания, судя по всему, тоже были фрагментарными. Она прекрасно умела пользоваться техникой, однако никогда не задумывалась, кто и как её создаёт.
— У людей так называют специалистов, которые проектируют машины, здания и разные устройства. Что-то вроде артефакторов, только обычно без магии.
— У людей есть артефакторы?
— В каком-то смысле да.
Я невольно вспомнил ребят с модными протезами и нездоровой любовью к красным балахонам.
— А как, по-твоему, работают человеческие вещи? Люди заставляют металл творить чудеса без капли маны.
Куруму зависла, растерянно глядя на меня. Видимо, раньше она воспринимала человеческие технологии как нечто само собой разумеющееся.
Я усмехнулся и ткнул её пальцем в нос, вытаскивая из философских рассуждений.
Пока мы занимались действительно важными вещами, учительница куда-то исчезла, а Гин прочитал вступительную речь и рассказал, насколько опасна работа журналиста. Пожалуй, профессию репортёра в мире ёкаев действительно можно было сравнить с работой в горячей точке. По крайней мере иногда.
— А теперь нужно повесить афишу!
Гин достал плакат с нашей учительницей и с улыбкой протянул его Моке.
Дальше начался мой любимый театр абсурда. Добрая душа Мока совершенно не замечала, что парень подбирается всё ближе и бесцеремонно лезет в её личное пространство. Попытка привлечь меня и Куруму к развешиванию плакатов закончилась синхронным игнором, что Гина явно задело.
Цукунэ же бросился спасать свою девушку, буквально закрыв её от оборотня собственной хрупкой тушкой.
Я тихо хихикнул и достал новый любимый трактат по бытовой магии. Куруму уткнулась в телефон и тоже потеряла интерес к происходящему.
Книга была написана настоящим гением, у которого, правда, основательно текла кукуха. А это говорю я! Разумный у которого чердак накрыт дуршлагом!!!
Его система во многом опиралась на египетскую школу магии. Я знал о ней настолько поверхностно, что все мои познания можно было свести к фразе: «Да, такая школа существует».
Зато теперь я понял, где допустил ошибку с заклинанием стирки. Я исходил из привычного круга, разделённого на триста шестьдесят градусов, а египетский контур размечался на двести сорок два условных сектора. Почему именно столько, автор пока не объяснял, зато становилась понятна причина зелёных волос и жёлтой рубашки.
Забавный побочный эффект я уже успел адаптировать и встроить в комплексное проклятие. Если снять его неправильно, изменение цвета становилось постоянным.
Красота.
От чтения я отвлёкся только тогда, когда песик каким-то особенно мерзким образом извернулся и выставил ситуацию так, будто Цукунэ намеренно заглядывал Моке под юбку.
И она взяла и расстроилась.
— Серьёзно? — я проводил удаляющуюся дурочку недоумевающим взглядом.
— Похоже на то, — отозвалась Куруму.
— Можешь как девушка объяснить мне её логику? Она же в каждом втором бою сверкает бельём, я ей прямо об этом говорил, а теперь Цукунэ оказался виноват.
Куруму погладила меня по голове.
— Это женская логика, милый.
Я тяжело вздохнул и вернулся к чтению.
Некоторые вещи лучше не трогать.
А отдельные мысли — даже не начинать обдумывать.
******
Я слабохарактерный дурак. Вот зачем я сюда полез? Ведь прекрасно знал, что сейчас произойдёт и чем всё закончится. В этот раз хотя бы не пришлось объяснять экспозицию одной тупенькой вампирше. Она и без того бессовестно мне задолжала.
В общем, я сидел на краю крыши одного из корпусов Академии, болтал ногами и наблюдал за соседним зданием, где разворачивалась очередная трагедия, достойная воплощения в многотомном романе.
Но в этот раз я подготовился.
Хрусть.
Вкуснейшая чипсина со сметаной и луком рассыпалась во рту, наполняя его прекрасным сочетанием жареной картошки, лёгкой кислинки и пряного лукового послевкусия.
— М-м-м…
Я не смог сдержать довольного стона.
На краю расширенного восприятия что-то шевельнулось.
Куруму всё-таки пришла? Я её звал, но в ответ меня только поцеловали и пожелали приятной прогулки. Интересно, мама сильно удивится, если я однажды сообщу ей, что собираюсь жениться? Эта девушка начинала меня пугать.
Я лёг спиной на нагретые за день плиты и запрокинул голову. Из-за небольшой вентиляционной надстройки выглядывали знакомая лавандовая макушка и один любопытный глаз. Второй пока скрывался за углом.
Та самая девушка с леденцом.
— Добрый вечер, милота. Я занял твоё любимое место для размышлений о сущности бытия?
Светло-фиолетовый глаз моргнул. Голова тут же спряталась обратно.
Я похлопал ладонью по крыше рядом с собой.
— Подходи. Сегодня в программе романтическая комедия, которая постепенно перерастёт в кровавый триллер.
Глаз снова появился и удивлённо расширился, но я уже сел и вернулся к наблюдению за соседней крышей.
Казалось бы, двести метров — приличное расстояние. Но, во-первых, зрение у меня было значительно лучше человеческого. Спасибо папочке: зоркость считалась одной из полезных особенностей многих шаманских линий. Во-вторых, маг я или погулять вышел?
Рядом раздались тихие шаги. Повернув голову, я упёрся взглядом в стройную женскую ногу. Несколько мгновений честно тупил, потом всё-таки собрал остатки воспитания и отвернулся.
Из инвентаря я достал сложенную серебристую подстилку, которую обычно использовал во время лесных засад, и расстелил рядом.
— Прошу, мадам.
Девушка немного помедлила, а потом села. Одну ногу свесила с крыши, вторую согнула в колене и положила на неё подбородок. Молча посмотрела сначала на меня, потом туда, куда было направлено моё внимание.
Я взмахнул рукой и, надеюсь, достаточно пафосно сформировал заклинание. Перед нами возник прозрачный круг диаметром примерно три метра, работавший как огромная оптическая линза. Изображение соседней крыши приблизилось, стало ясным и детальным.
Я постарался сохранить невозмутимое лицо, хотя от напряжения у меня едва не развязался пупок. Заклинание относилось к нижнему диапазону А-ранга, и магические каналы немедленно высказали всё, что думали о моём желании произвести впечатление на женщину.
Эх… Желание выпендриться — главный двигатель мужского развития.
Судя по всему, старания были оценены благосклонно. Девушка даже вынула леденец изо рта и удивлённо посмотрела на меня.
— Прости, звук настроить не получится. Для этого придётся использовать гораздо более заметную магию, и нас быстро обнаружат. Зато я могу озвучить происходящее. Кстати, угощайся.
Я положил между нами пачку чипсов. Девушка посмотрела на неё с подозрением.
— Не бойся. Это прекрасное творение сумрачных гениев из России. Одна пачка обошлась мне в пять золотых.
— Сколько?! — впервые подала голос молчаливая принцесса.
— Это ещё оптовая цена. Я заказал двести пачек у надёжного поставщика. Да, знаю, меня безбожно обобрали, но это одна из лучших закусок, придуманных человечеством. В Японии такую не достать. Я искал, поверь.
Она снова посмотрела на меня, затем на пачку. Наконец изящная бледная рука проникла внутрь и извлекла на свет одну чипсину. Чуть припухлые губы приоткрылись, девушка осторожно откусила кусочек.
Со стороны моей новой знакомой раздался тихий хруст.
Я удовлетворённо кивнул.
Всё. Если разумный ест мою еду, он автоматически становится моим другом. Или врагом. Там уже зависело от обстоятельств и того, спросил ли он разрешение.
Пока мы налаживали дипломатические отношения, события на соседней крыше наконец начали развиваться.
— Давай коротко введу тебя в курс дела. Вон тот маленький и беззащитный черноволосый мальчик — мой друг Цукунэ Аоно. Не смотри, что он хиляк и слабак. По классу он типичный призыватель и выигрывает сражения за счёт грамотно подобранного пета.
Девушка рядом серьёзно кивнула и отправила в рот новую чипсину.
— Напротив него Гин… В общем, какой-то Гин. Оборотень и главный извращенец Академии. Любит подглядывать за девушками и изучать их бельё с чисто научным интересом.
Лавандоволосая слегка приподняла бровь, явно сомневаясь в правдивости моего описания.
— Поверь, так и есть. Но он не совсем тупой. Зачатки интеллекта у него определённо присутствуют. Возможно, где-то в хвосте. В общем, Гин воспользовался древнейшей мудростью преступного мира: если совершил преступление, найди идиота, на которого можно сбросить подозрения и улики. И подставил Цукунэ. К сожалению, мой друг действительно не отличается выдающимся умом, поэтому план даже почти сработал.
Девушка коротко кивнула. В её рту исчезла ещё одна чипсина.
— А напротив стоит вампир-оркестр. Девушка по акции.
— По акции?
— Две по цене одной. Внутри этой розоволосой милашки скрывается серебряный сюрприз. Внешняя Мока — настолько добрая, невинная и приторно правильная девушка, что рядом с ней постоянно хочется съесть лимон. Не понимаю, как такие вообще ходят по земле. Может, она дитя цветов, солнечная девочка? Но сейчас это неважно. Нас интересует вторая стадия.
Моя собеседница слушала с явным удовольствием и не забывала регулярно запускать руку в пачку.
— Правила Академии знаешь?
— Да.
— Я говорю о настоящих правилах, а не о том, что написано в листовках.
Лавандовая голова качнулась из стороны в сторону.
— Первое правило Академии Ёкаев: никому не рассказывать об Академии Ёкаев.
Глаза девушки расширились. Кажется, она даже немного прониклась глубиной моей мудрости.
— Второе правило скоро увидишь. А пока я озвучу происходящее.
Я прочистил горло и указал на Гина, который приблизился к Моке.
— Итак, Гин обнимает Моку и говорит: «Для такой прекрасной женщины существует лишь один идеальный мужчина, и это я. Посмотри на мои огромные лапищи, могучие мышцищи и невероятно альфасамцовую морду. Я альфа-волк, ты омега-тян. Мы созданы для случки в лунную ночь, когда восходит полная луна».
Моя новая подруга посмотрела с явным сомнением.
— Ну ладно, я слегка импровизирую. Уверен, смысл передал почти точно.
Теперь настала очередь Моки.
Я заговорил высоким писклявым голосом:
— «Ах, сэмпай! Не для вас моя роза цвела, не вам я показывала свои труселя! Не делайте со мной то, что я хотела бы однажды позволить Цукунэ-тяну!»
Прокашлялся и снова перешёл на хриплый бас:
— «О нет, как же так? Я ведь так крут! Видишь полную луну? Я кормил! Сейчас я поцелую тебя, мерзко вытянув губы и издав звук, от которого хочется выколоть себе уши. Потому что в моей голове это невероятно сексуально».
Я снова запищал:
— «Не-е-ет, не надо, сэмпай! Я не такая, я трамвая жду! На крыше. Ночью. Но тем не менее».
Девушка рядом прикрыла рот ладонью. Плечи у неё начали едва заметно подрагивать.
— Сейчас Мока скажет что-нибудь максимально милое и глупое. Например: «Я верю своему Цукунэ и знаю, что он обязательно придёт меня спасти». Но это уже неважно. Нам пора готовиться.
Я открыл инвентарь и извлёк пару сине-фиолетовых помпонов. Подержал их в руках и протянул девушке.
Она посмотрела на меня огромными глазами, потом всё-таки взяла странные пушистые веники.
— Магия сотворения. Два часа на них потратил, — с гордостью сообщил я и достал вторую пару.
Первую я готовил для Куруму, но та ушла заниматься своими делами. Эх, с ней было бы веселее. Хотя новая благодарная слушательница тоже прекрасно разбавляла мои ночные блуждания.
— Подожди немного. Скоро поймёшь, когда ими пользоваться.
Девушка неожиданно улыбнулась и кивнула.
— О! Смотри, мы приближаемся к экшену. Сейчас Гин пафосно заявит: «Я отпинаю Цукунэ и докажу, что являюсь лучшим самцом в мире! Именно так женщины влюбляются в мужчин. Мне дедушка после ведра водки рассказывал. Сам я женщин никогда не трогал, но деду доверяю». О, превращается!
Я начал озвучивать его трансформацию:
— Хрусть, шух, хлоп, пердь… Пук…
На подозрительный взгляд девушки я уверенно кивнул.
— Уверен, он издаёт именно такие звуки.
Потом посмотрел на Моку.
— А теперь настало время для снятия…
На крышу со стороны лестницы буквально влетела Куруму, притащившая с собой Цукунэ.
— КАКОГО ХРЕНА, КУРУМУ?!
Моя любимая суккуба в образе совы доставила на место главную посылку.
— Кто-то получит по жопе. Очень сильно получит по жопе… Я прямо сейчас ей сочувствую…
Девушка рядом тихо хихикнула и начала потряхивать помпонами.
— Ты за кого болеешь? За меня или за задницу моей девушки?
Она указала помпоном на Куруму.
— Эх. Женская солидарность.
Пока мы обсуждали последствия глупости одной конкретной суккубы, события на соседней крыше стремительно развивались. Цукунэ делал то, что умел лучше всего. А лучше всего он умел две вещи: получать по лицу и срывать с Моки розарий.
Пока почему-то сосредоточился на первом.
— Но согласись, это смело. Напасть на оборотня, оставаясь обычным человеком.
На меня посмотрели с сомнением.
— Согласен, тупо. Но смело. Он глупенький, а не трусливый.
В какой-то момент Цукунэ полетел к Моке. Не сказать, что по собственной воле — ему помогли пинком под зад, — но направление оказалось правильным.
Я заговорил торжественным голосом:
— Второе правило Академии Ёкаев: если чека сорвана, мистер Граната нам больше не друг.
Мои слова упали в тишину, словно пудовая гиря на бетон.
В то же мгновение Мока превратилась в Моку 2 Pro Max.
БУМ!
Как же идеально я попал в тайминг.
— Знакомься: Мока 2 Pro Max. Шестьдесят четыре гигабайта пафоса, серебряный корпус. С чехлами, правда, вечные проблемы — они у неё постоянно задираются.
Лавандоволосая девушка совершенно серьёзно кивнула.
— А теперь настало время.
Я ненадолго задумался, стоит ли вставать, но понял, что мне лень.
— Раунд два. Файт!
Медленно поднял помпоны и начал скандировать:
— Мока, Мока, давай! Уе… гм… Нанеси ему тяжкие телесные!
Помпоны двигались в такт речёвке. Через несколько секунд девушка рядом не выдержала, рассмеялась и тоже принялась ими трясти.
Вот и всё.
Кукуха у неё окончательно поехала.
Добро пожаловать в компанию.
— Ещё! Сильнее! Да! Сломай ему лицо!
С каждым криком мне всё сильнее казалось, что на соседней крыше нас замечают.
— Мока лучшая на свете, разбивает лица детям! У неё большое сердце и накачанные ноги! Пинками и тычками она всех унижает! А сегодня на ней розовое, потому что это круто!
Вампирша внезапно замерла и медленно повернула голову в нашу сторону.
Я продолжил радостно размахивать помпонами, всем своим видом выражая безграничную поддержку. Моя новая подруга улыбалась и двигалась в такт речёвке.
Клянусь, у Моки задёргались оба глаза.
Потом она отвернулась и, кажется, перекрестилась.
Тучи тем временем закрыли луну. Гин замер и растерянно поднял голову к небу.
— Всё, братан. Тебе конец. Заказывай венки, а плиту для могилы найдёшь в процессе полёта.
Мока развернулась.
Я схватил лавандоволосую девушку за руку и возбуждённо задёргал.
— Сейчас! Сейчас! Сейчас она это скажет!
— А?
Я прочитал по губам и произнёс максимально пафосным голосом:
— Знай своё место, слабак.
БАБАХ!
Гина отправили в полёт пинком.
Прямо в сторону нашей крыши.
— Меткая девочка.
Я пригнулся и одновременно потянул вниз голову новой подруги. Нас обдало воздухом от пролетевшего тела. Гин врезался в какую-то надстройку за спиной и исчез в облаке пыли.
Я выпрямился и показал Моке большой палец. Потом понял, что из-за помпонов жеста не видно, убрал их в инвентарь и сложил руками сердечко.
— Мока-сан, я хочу от тебя детей! Скажи Цукунэ, пусть займётся!
Вампирша сделал рукалицо и кажется выругалась.
Позади раздался стон.
Я вздохнул и направился проверять посылку.
— Гин, ты выглядишь так, будто тебя в полнолуние избила злая вампирша.
— Оу… — ответило тело из-под камней.
— На сколько вы оцениваете качество избиения по десятибалльной шкале? Один — совсем не больно, десять…
Я резко отпрыгнул от вырвавшейся из-под обломков лапы.
— Гин, ты этого не хочешь. Поверь мне.
Каменная куча зашевелилась. Оборотень поднялся, а тело уже стремительно восстанавливалось после удара.
Рядом резко похолодало.
Я повернул голову и увидел серьёзное лицо лавандоволосой девушки.
— Не вмешивайся. Тут мальчики меряются… В общем, меряются альфасамцовостью.
— Ты… — прохрипел Гин, окончательно выбираясь из-под обломков.
— Я.
Он с трудом выпрямился и оскалился.
— Если первая красавица школы не стала моей, я заберу вторую.
— Удачи тебе в этом. А ты сейчас вообще про кого?
— Про твою шлю…
БАМ!
Моя нога врезалась ему в живот, и оборотня снесло с крыши.
— Чёрт, крепкий, собака…
Я запрыгал на одной ноге, пережидая боль в ступне.
— Помочь? — спросила лавандоволосая девушка.
— Не, сам разберусь. Моё любопытство и желание наказать этого придурка, которые я называю сюжетной необходимостью, требуют догнать его и ещё раз отметелить. Эх, ну и денёк у него сегодня.
Я подошёл к краю крыши, потом обернулся.
— Спасибо за компанию. Было приятно провести время, милашка. Пока.
С лёгкого прыжка я отправился вслед за непослушным мальчиком.
_________________________________________________________________________
От автора. Спасибо что читаете! Вот уже 17 серию кукуха героя продолжает терпеть крушение!
На бусти сегодня вышла 24 глава. Так же прошло голосование за еще одну работу, которую я уже начала писать!
Лайки и комментарии главный способ поддержать мою книгу!)
Глава 19
Я задумчиво жевал печенье, разглядывая происходящее в клубной комнате. Цукунэ и Мока радостно обсуждали содержимое нового выпуска газеты и были настолько поглощены друг другом, что окружающий мир для них почти перестал существовать. Я же был раздражён. И причин у моего раздражения было две.
Первая — я сам.
Я не сдержался. Когда Гин оскорбил Куруму, что-то в голове просто перемкнуло. Самое неприятное заключалось даже не в этом, а в том, что я снова проморгал момент, когда стал сильнее. Моя сила росла слишком плавно. День за днём, понемногу, и я не успевал заметить, когда переходил очередную границу, если рядом не находился кто-нибудь способный посмотреть со стороны и сказать: «Син, притормози».
Раньше таким разумным был Мибу. Он всегда вовремя замечал, когда мне приходилось заново привыкать к собственному телу, чтобы случайно не покалечить окружающих. В Академии такого человека рядом пока не было.
Как следствие — оборотень едва не сдох от моих рук.
Мока, конечно, тоже обращалась с ним далеко не ласково, но я к возможному конфликту с псом подготовился заранее. Когда мы встали друг напротив друга, ему в морду прилетел алхимический состав, временно подавляющий регенерацию. Дорогущий пузырёк с перламутровой жидкостью сделал своё дело.
А дальше я решил не использовать Духовный меч и просто проверить физические возможности нового тела.
Проверил.
Чуть не прикончил бедолагу.
Нет, он, конечно, тот ещё чудак на букву «м», но смертной казни за дурной характер пока не заслуживал.
Хорошо, что я сумел остановиться. Когда его туша уже напоминала плохо отбитый кусок мяса, я призвал Духовный меч и случайно увидел собственные глаза в отражении клинка.
Мне стало не по себе.
Я уже видел такой взгляд.
В прошлой жизни.
Стоя перед коленопреклонённым стариком и разглядывая собственное отражение в декоративной вставке двери.
Я поморщился и тяжело вздохнул.
В общем, волчонок был унижен, побеждён и посажен на счётчик. Всё-таки зелье стоило пятьдесят золотых. Я даже великодушно предложил альтернативный способ оплаты: его печёнка примерно на эту сумму потянет. Но тот почему то отказался. Ну и я решил немного на нем поэкспериментировать…
Так что официально я стал гопником.
Эх.
Расту над собой.
Вторая причина моего раздражения сидела сейчас рядом и радостно мурлыкала, освещая улыбкой весь окружающий мир. После произошедшего я отловил Куруму и для начала отчитал за то, что она ночью полезла в лес и вообще умудрилась оказаться в центре очередной канонной катастрофы. Потом всё-таки выслушал.
Оказалось, она с подругами ходила гадать на полную луну. Погадали, собрались возвращаться, и тут к ногам Куруму буквально свалился бурдюк с кровью, вопящий о необходимости спасать возлюбленную. Цукунэ вцепился в суккубу как клещ, и та по доброте душевной решила поработать службой срочной доставки.
Я её простил.
Даже похвалил.
Проблема была в том, что до этого успел пообещать наказание.
А Куруму, зараза такая, обещание запомнила.
Причём запомнила настолько хорошо, что потом ещё долго ходила за мной с довольной улыбкой и всячески напоминала, что я, оказывается, обещал ей такое, а теперь не выполняю. Я же человек слова. В итоге смутился почему-то именно я.
После этого решил компенсировать моральный ущерб подарком. Всё-таки девушка у меня теперь официальная.
На шее Куруму висел серебряный кулон с небольшим синим камнем. Помимо красоты, он являлся довольно простым артефактом, способным слегка ускорять восприятие владельца или, наоборот, субъективно замедлять окружающий мир. Сам камень раньше использовал я, когда хотел быстрее читать, а теперь просто переиспользовал его в новом изделии.
Основная проблема возникла с дизайном.
Мой художественный предел — круг и квадрат.
Поэтому я обратился к Моке.
Когда розоволоска узнала, что именно мне требуется и для кого, она воспылала таким энтузиазмом, что следующие полтора дня мы периодически забивались в угол и шептались над эскизами. Это, к слову, вызывало заметное бурление нервов у Цукунэ.
Куруму отнеслась к происходящему философски и просто вытащила меня на прогулку по лесу.
К моему огромному удивлению — без приключений.
Сегодня утром я наконец подарил ей кулон. Меня оглушили счастливым визгом, попытались задушить в объятиях, расцеловали, потом снова попытались задушить.
В общем, выжил чудом.
Теперь эта засранка периодически припоминала мне наказание просто ради того, чтобы посмотреть, как я начинаю смущаться.
Никогда не думал, что буду краснеть как школьница и заикаться как девственник.
Хотя…
Стоп.
Я резко поднял голову и уставился в пустоту перед собой.
— Дорогой, что такое? — Куруму сразу почувствовала моё потрясение.
Мока и Цукунэ тоже отвлеклись от статьи.
Я медленно повернул голову.
— Я только что понял, что я девственник.
Несколько секунд в комнате царила такая гробовая тишина, что я почти услышал, как тараканы под плинтусом обсуждают ситуацию.
— А-а-а! — Мока первой получила критический урон смущением и спрятала пунцовое лицо в плече Цукунэ.
— Почему ты говоришь это так, словно сам удивлён?! — заорал Аоно, указывая на меня пальцем.
Куруму стала красной примерно до кончиков ушей и осторожно погладила меня по голове.
— Не переживай, милый… Мы обязательно с этой проблемой разберёмся.
Она попыталась сказать это невозмутимо.
Не получилось вообще.
— Куруму! Что ты такое говоришь?! — пропищала Мока из-за плеча Цукунэ.
Я серьёзно кивнул.
— Логично. Но попозже.
Куруму несколько секунд смотрела на меня.
Потом я буквально услышал звук закипающего чайника.
— Я… Я сейчас…
Она вскочила и почти выбежала из комнаты.
Я проводил её задумчивым взглядом, после чего посмотрел на оставшуюся парочку, которая уже почти проплавила пол собственным смущением.
— Ладно. Я дальше спать.
Голова снова опустилась на сложенные руки.
— А ты не хочешь нам помочь вместо того, чтобы говорить всякие вещи?! — недовольно пробурчал Цукунэ.
— Не-а. Я и так вам помогаю.
— Чем?!
— Морально.
С этими словами я закрыл глаза и погрузился в себя.
******
В таком неспешном темпе и проходило моё обучение в этой замечательной Академии. Пока однажды не случилось непоправимое. Это было ужасно. Хотя, должен признать, я сам был немного виноват. Совсем чуть-чуть.
Я сидел у себя в комнате и ел приготовленный Куруму ужин. Девушка устроилась неподалёку и сосредоточенно пыталась заштопать дырку на моих штанах, которые я порвал во время свидания, когда зачем-то решил выпендриться и запрыгнуть вместе с ней на руках на толстую ветку дерева, чтобы показать окрестности с высоты.
Почему я полез на дерево, если Куруму умеет летать, а у меня есть контракты с несколькими духами ветра, история умалчивает.
Я хотел выпендриться, в смысле доказать что я мужик!!!
Ветка не выдержала нашего веса, и мы полетели вниз. Для двух ёкаев подобное падение опасности не представляло, но я всё равно успел сгруппироваться и удержать смеющуюся Куруму на руках так, чтобы она вообще не ударилась.
За это меня расцеловали.
Штаны подобного проявления романтики не пережили и героически пали, распоровшись в самом неподходящем месте. Пришлось экстренно переодеваться, прячась за кустами от одной особенно любопытной пошлячки. Порванные штаны были немедленно конфискованы, а после свидания Куруму впервые пришла ко мне в комнату в гости, принеся с собой ужин и почему-то ужасно краснея.
Вот так мы и проводили вечер в уютной тишине. Я был доволен. Всё-таки Куруму впервые пришла ко мне вот так — просто провести время вдвоём. В этом наши голубки нас уже обогнали: Мока к Цукунэ ходила едва ли не как к себе домой. На вечерний и утренний перекус. Сам Цукунэ, судя по его счастливой физиономии, совершенно не возражал.
Мы с Куруму вместо всякого разврата занимались тем, чем, наверное, и должны заниматься пары, которые уже достаточно хорошо друг друга знают: просто наслаждались обществом друг друга, болтали о всякой ерунде, шутили и периодически молчали, не чувствуя необходимости обязательно чем-то заполнять тишину.
Всё было прекрасно. Куруму вышла за водой, а я развалился на кровати и задумчиво смотрел в потолок, размышляя о будущем.
Тихая трель телефона вырвала меня из философского состояния. Я сел по-турецки, открыл раскладушку и увидел на экране лицо мамы.
Причём лицо двигалось.
Видеозвонок.
— Син!!! Как же я соскучилась! Почему не звонил?! Ты хорошо кушаешь? У тебя всё нормально? Мы с отцом были на таком потрясающем острове, там круглый год праздник и карнавал! Как оценки? Ты не влез ни во что опасное? Ты…
Получив информационный удар прямо в мозг, я тупо смотрел на экран, пока не случилось страшное.
— Дорогой, я принесла воду. Заваришь нам чай?
Куруму вошла в комнату.
Хуже всего оказалось то, что Оливия не просто услышала её.
Она её увидела.
Во рту моментально стало суше, чем летом в пустыне. Мама замолчала. Её глаза медленно расширились до размеров двух огромных блюдец.
Наступила гробовая тишина.
Первым желанием было разбить телефон об стену и немедленно эмигрировать в Антарктиду.
Я героически сдержался.
— Син? — Куруму подошла ближе, обняла меня со спины и наконец заметила экран.
И маму на этом экране.
Две представительницы женской цивилизации несколько долгих секунд молча смотрели друг на друга.
Катастрофа…
— Гм…
Я прочистил горло.
— Мам, знакомься. Это Куруму Куроно. Моя девушка. Куруму, это моя мама. Вооот…
— Здравствуйте! — суккуба пришла в себя первой. — Вы такая красивая! Син очень на вас похож! Он столько про вас рассказывал! Я так рада наконец познакомиться!
Мама всё ещё молчала.
Потом подняла палец, требуя секунду тишины, и накрыла экран ладонью.
К сожалению, только экран.
Микрофон и камера продолжили прекрасно работать.
— Артур! Быстро ко мне! У Сина появилась девушка! И если ты придёшь в той дебильной пижаме, я её порву и сожгу!
С той стороны послышалась возня, грохот и что-то подозрительно похожее на падение человека.
— У Сина появилась девушка?! Сегодня праздник! Я бегу! Где моя рубашка?!
Моё лицо стало настолько красным, что казалось, кожа сейчас начнёт отслаиваться.
Руки Куруму мягко легли на плечи и принялись их массировать.
Ни капли не помогало.
В кадр буквально влетел отец. В плавках и расстёгнутой сине-зелёной гавайке.
Мужчина плюхнулся рядом с мамой, после чего Оливия наконец убрала ладонь.
— Здравствуй, Куруму, — произнесла она настолько ласковым и приторно-сладким голосом, что я едва не впал в сахарную кому. — Я очень рада с тобой познакомиться.
С этого момента меня из разговора практически исключили. Я выполнял исключительно функцию подставки для телефона.
Куруму с сияющей улыбкой рассказывала маме, как мы познакомились.
И ТАМ ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!
Мои глаза не засияли при первом взгляде на неё! Она не поняла в тот же миг, что я именно тот мужчина, которому можно доверить сердце! И вообще первое наше знакомство закончилось тем, что я приставил ей меч к горлу!
Но обеим женщинам моя версия событий была совершенно неинтересна.
В какой-то момент я встретился взглядом с отцом. Как раз тогда мама начала рассказывать, как впервые познакомилась с ним.
Клянусь, мы поняли друг друга без слов.
Держись, брат.
Спустя каких-то два часа дамы наконец наговорились. Мама напомнила нам не засиживаться допоздна, пожелала быть хорошими детишками и отключилась.
Женщина, в комнате твоего сына осталась девушка, которую ты впервые в жизни увидела два часа назад!
Прояви хоть какое-нибудь родительское беспокойство!
Меня отвлёк поцелуй в щёку. Куруму приобняла меня, положила голову на плечо и с довольным видом принялась слегка раскачивать нас обоих.
— Эм… Я не ожидал, что мама позвонит по видео.
— Я рада, что познакомилась с твоими родителями. Они у тебя классные…
По связи скользнула лёгкая печаль.
Я сразу повернул голову.
— Куруму?
Она поняла вопрос без слов и тихо вздохнула.
— Когда я начала осторожно расспрашивать маму о тебе… Ну, кто такой Син Кагура… Она сказала держаться от тебя подальше. Мы поругались.
Я развернулся, опёрся спиной о стену и потянул девушку за собой, устраивая у себя на груди.
— Что именно она сказала?
— Ну… Когда я тебя впервые увидела, ты показался мне забавным. И странным. Мне захотелось узнать о тебе больше. А мама… Она входит в Совет Матрон.
Я невольно присвистнул.
Совет Матрон был высшим органом управления суккубов, а в подобные структуры среди ёкаев попадали далеко не только благодаря красивым глазам. В большинстве видов власть очень тесно была связана с личной силой, влиянием и возрастом.
Получалось, мама моей девушки была весьма серьёзной дамой.
— Через несколько дней после того, как ты спас меня от Серебрянки…
Я тихо хихикнул. Прозвище постепенно приживалось.
— …мама позвонила и приказала держаться от тебя подальше. Она рассказала, что ты егерь. Что ты убиваешь ёкаев.
— Ясно. И как ты к этому отнеслась?
— Мне всё равно. К тому же, когда я увидела, как ты сражаешься с этой… Мокой, я уже поняла, что ты не простой разумный. Ты сильный. И… ты выбрал меня, хотя она предлагала себя. Несмотря на всё. На всю логику. На то, что я сделала…
— Ты говоришь так, будто устроила геноцид небольшого государства.
— Я сделала достаточно, — строго произнесла Куруму.
Ну что же.
Не буду мешать человеку заниматься здоровой самокритикой.
— А потом, когда ты нёс меня на руках, я почувствовала, что наконец успокоилась. Моя сила стала тихой. Я не чувствовала себя так легко с детства, ещё до пробуждения моей сущности. Тогда можно было просто радоваться, смеяться, жить… Не сгорать изнутри от желания. От постоянной пустоты.
Я чуть крепче прижал её к себе.
Неожиданно.
Я никогда по-настоящему не задумывался, как это — быть представителем другого вида ёкаев. Даже я, несмотря на прошлые жизни и человеческие воспоминания, уже понимал, насколько отличаюсь от обычных людей.
А другие виды?
Некоторые из них были ещё дальше.
— После той ночи я поняла, что хочу быть с тобой. Не из-за моей силы или ауры. Не потому, что могу заставить тебя хотеть меня. Просто потому, что нравлюсь тебе сама.
Я поцеловал девушку в макушку и по связи передал тепло и спокойную поддержку.
— Знаешь, как часто избранники суккуб используют связь, чтобы передавать женщине свои эмоции и слушать её чувства?
— Эм… Нет.
— Почти никогда. Для большинства ёкаев показать настоящие чувства — почти то же самое, что выйти голым перед толпой. А у нашего вида избранник получает возможность видеть то, что мы обычно прячем. Поэтому нас и считают такими развратными. Физическое для суккуба часто намного проще, чем эмоциональное.
— Я не считаю постыдным показать тебе своё настроение. Или дать понять, что я рядом.
Куруму довольно прищурилась и кивнула.
— Ага. Извращенец.
— От извращенки слышу.
Я слегка прикусил её за ухо, вызвав довольный смех.
— Про маму, — напомнил девушке.
— Точно.
Она немного помолчала.
— Мама прислала мне досье с частью твоих заказов. Выставила тебя чуть ли не безжалостным убийцей, которого ведьмы с детства выращивали как ручного пса. Якобы тебя тренировали специально для уничтожения их врагов.
— ЧИВО?!
Я настолько растерялся, что даже не подумал скрыть эмоции по связи.
Курумо получила весь спектр моего потрясения и расхохоталась.
— А ты не слышал?
Она выбралась из объятий и села напротив.
— Мя?!
Судя по всему, выражение лица оказалось настолько прекрасным, что Куруму даже погладила меня по голове, продолжая хихикать.
— Вот так, котик. А что ты думал? Ты с детства носишься по Японии вместе с Мибу и занимаешься самыми опасными ёкаями. Во сколько лет ты вообще получил статус егеря? Ты самый молодой егерь в Японии. А самое смешное — большая часть твоих заказов действительно приходила через ведьм.
— Потому что моя мама ведьма!
— Ага. И для людей, которые уже поверили в красивую теорию заговора, это только подтверждение.
Я несколько секунд молчал.
— И насколько широко это известно?
— Не знаю. Думаю, в основном наверху. Среди влиятельных ёкаев Японии.
— Понятно…
— Вот. Я выслушала маму… Потом мы поссорились. И теперь я вообще не хочу с ней разговаривать.
Я тяжело вздохнул и почесал кончик носа.
— Куруму.
— М?
— Это твоя мать. Я не знаю всех подробностей ваших отношений, но сейчас она действует потому, что боится за тебя. Пусть делает это неправильно, пусть верит в какую-то дичь обо мне, но причина всё равно в тебе. Мне бы хотелось, чтобы вы помирились.
Куруму растерянно склонила голову к плечу.
— Она будет требовать, чтобы мы расстались.
— А теперь честно. С нашей связью мы вообще можем сейчас просто разойтись и сделать вид, что ничего не произошло? Чтобы это никак не отразилось ни на тебе, ни на мне?
Девушка замерла, покраснела и через несколько секунд снова устроилась у меня на груди.
Покачала головой.
— Безболезненно — уже вряд ли.
— Вот и я о том.
Я бережно погладил её по волосам.
— Расскажи матери обо мне сама. Про нас. Про связь. Про то, что ты чувствуешь. Она взрослая женщина и знает о суккубах куда больше меня. В крайнем случае скажешь — я поговорю с ней лично.
— НЕТ!
Куруму резко дёрнулась и снова села, испуганно посмотрев на меня.
— Да что такое? Она же меня не съест.
— Она может подавить тебя своей силой.
— Куруму, я не собираюсь идти к Матроне вообще без подготовки. Возьму защиту, поставлю барьеры. Талисман хотя бы приглушит пассивное давление. Если понадобится, организуем встречу на нейтральной территории. Мы просто попробуем поговорить.
Девушка всё ещё смотрела с сомнением.
— Даже если я ей категорически не понравлюсь, мешать вам общаться не стану.
— Знаешь… Это странно. Я думала, ты будешь против неё.
— Я…
Молчать!
— Гм. Я хочу, чтобы ты была счастлива. А ссора с матерью счастливее тебя не сделает. Поэтому я не вижу никакой проблемы в том, чтобы поделиться с ней собственной девушкой. В разумных пределах.
Куруму улыбнулась, поцеловала меня в щёку.
Некоторое время мы просто молчали.
— Однажды ты мне всё расскажешь, хорошо?
Я посмотрел в окно, где над Академией висела полная луна.
— Хорошо, — тихо ответил я.
________________________________________
От автора. Тихая и уютная глава... Она показывает отношения и чуть раскрывает персонажей... Не верьте мне... Дальше будет полный отвал башки...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
