Роза пустыни

Глава 1 Сон наяву

"Сновидение оказывается зачастую наиболее глубокомысленным там, где оно кажется наиболее абсурдным". Зигмунд Фрейд

Мир превратился в бескрайнюю пустыню. Вокруг, сколько хватало взгляда, виднелись барханы. Все оттенки желтого, оранжевого, терракоты блестели на солнце, сияли подобно драгоценным камням, ослепляли.

Она шла вперед, несмотря на палящий зной и невыносимую жару. Каждый новый шаг отзывался чудовищной болью в стертых в кровь ногах, покрытой ссадинами коже, пересохшем горле.

Песок был везде. Казалось, что он растворился в воздухе, царапал гортань, наполняя легкие. Оттого так тяжело было дышать. Невыносимо хотелось пить, но в этом мире не было ничего, кроме моря песка.

Шаг, еще один и еще через боль, отчаяние, неверие в собственные силы.

Куда она шла? Зачем? Спасалась от кого-то или стремилась спасти? Какая цель ее манила? Она не знала ответов на эти вопросы, лишь чувствовала, что должна идти вперед через боль и страх перед неизвестностью.

Силы покинули ее внезапно, словно села батарейка, а новую взять было неоткуда. Упала на колени и какое-то время сидела неподвижно. Спустя мгновение или века попробовала встать и только теперь заметила лоскут ткани. Попыталась вытащить его, но не смогла. Тогда она стала разгребать горячий колючий песок, пока не откопала страшную находку. Это был человек, смуглый мужчина в странной одежде. Разорванная рубашка обнажала грудь, покрытую многочисленными колотыми ранами, следами запекшейся крови. Одного взгляда было довольно, чтобы понять: после таких ударов не выживают. Самый искусный врач не смог бы ему помочь. Она была бессильна сделать что-либо для него, а в чудеса давно утратила веру.

Ей самой недолго осталось. Осознание этого пришло внезапно, как и желание жить, бороться, любить, изменить все, что было прежде, отпустить прошлое. Жизнь казалась ей самой большой ценностью, значения которой она не понимала до этого дня.

Задумавшись, пропустила момент, когда мужчина очнулся. В последнем, отчаянном движении протянул руку к небольшому сосуду, присыпанному песком, но оказался слишком слаб, чтобы достать его.

"Вода!" Эта мысль вспыхнула на краю сознания Леры. Она из последних сил попыталась встать, но снова упала рядом с раненым. Схватила сосуд, выдернула пробку и увидела жидкость, плескавшуюся на дне. Всего один глоток, который мог подарить ей надежду на жизнь или облегчить страдания умирающего…

Она резко проснулась, так и не узнав, какой сделала выбор. Глотала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Сердце билось слишком быстро даже с учетом врожденной тахикардии. Лера встала, пошла на кухню. Не стала включать свет. Налила стакан воды и запила успокоительное. Еще немного и пульс придет в норму, она снова уснет и проспит до утра без сновидений.

Вернулась в постель, накрылась одеялом с головой, чтобы не видеть свет фонаря, пробивавшийся сквозь жалюзи. Надо бы купить шторы. Темные, тяжелые, они помогли бы ей отгородиться от мира, в котором она чувствовала себя лишней, будто не жила, а наблюдала за жизнью других со стороны, как в кино.

Промучившись какое-то время, поняла, что заснуть ей теперь не удастся. Снова задумалась о странном сне, вспомнила, что видела его уже около полугода назад. Никогда не придавала значения сновидениям, забывая под утро. Только этот был слишком ярким, реалистичным, будто она и правда побывала в далекой стране. Он вызывал неясную тревогу, смутное, ничем необъяснимое беспокойство.

Вздохнула, посмотрела на часы: половина шестого. Через тридцать минут зазвонит будильник, напомнив о необходимости собираться на работу. Не теряя времени, Лера быстро оделась. Чтобы хоть чем-то занять себя, заглянула во все социальные сети, полистала ленту новостей и отложила телефон в сторону. Он только отвлекал, засоряя мозг ненужной информацией. Открыла тумбочку и в одном из ящиков обнаружила завернутый в бумагу предмет. Это был сувенир из Марракеша. Скорее всего, он исполнял лишь декоративную функцию, но стоило попробовать использовать его по назначению. Чем еще заниматься ранним утром одинокой девушке?

Лера помнила, как торговец долго не хотел его продавать, но столкнулся с невиданным упрямством. Русская туристка во что бы то ни стало хотела приобрести именно его.

– Кадар[1], – произнес пожилой араб обреченно и озвучил цену.

Лера расплатилась и стала обладательницей небольшой глиняной лампы, украшенной замысловатыми узорами. Рассматривая ее сейчас, она впервые обратила внимание на то, что орнамент имел лишь отдаленное сходство с арабским. Странная вещица, непонятно как попавшая на восточный базар.

За неимением масла использовала небольшую свечу с ароматом сандала, поставив ее в углубление в центре. Приятный запах наполнил комнату, создавая ощущение нереальности. Нагревшись, глиняный сосуд стал испускать голубоватый дым. Он быстро распространился по спальне, окутав ее хозяйку, словно туманным покрывалом. Мелькнула мысль, что так не должно быть, но додумать ее Лера не успела. Вдохнула, закашлялась, а в следующее мгновение перестала ощущать собственное тело, словно оказалась в состоянии невесомости.

Вокруг были только звезды. Миллиарды крошечных огоньков сливались в созвездия, образовывали галактики. Сердце замирало от осознания того, как велика и прекрасна Вселенная. Лера заплакала, чувствуя, что вернулась домой, к истокам, туда где брала начало сама жизнь. Внезапно некая сила потянула ее вниз. Долгое ощущение полета, будто она неслась сквозь пространство, сменилось страхом и узнаванием: Лера ощутила жар пустыни.

Это не могло быть правдой, если только она не спала. Валерия ущипнула себя, вскрикнула от боли и снова огляделась. Ничего не изменилось. Ее окружала бескрайняя пустыня, словно она перенеслась в свой сон. Многометровые дюны, обжигающее солнце и никого рядом.

– Эй, кто-нибудь, заберите меня отсюда!

Крик отчаяния не был услышан. Ни одной живой души. Неоткуда ждать помощи. Негде укрыться от палящего зноя. Оставаться на месте тоже не имело смысла. Решив, что где-то поблизости обязательно должны быть люди, Лера встала и пошла наугад.

Идти в босоножках оказалось очень неудобно. Ноги проваливались в песок по колено. Он засыпался между ремешков, натирал кожу. Каждый шаг давался все сложнее, но Лера упорно шла вперед. Втайне она все еще надеялась, что это только сон. Как бы он ни был реалистичен, ни один сон не может длиться вечно, если только не произошло нечто, о чем она не знала или не помнила. Успокаивала себя тем, что упала, ударилась головой и лежит без сознания на полу собственной квартиры. Скоро очнется, и тогда все закончится. Только бы не кома, иначе ей долго еще придется бродить по проклятой пустыне. Из всех возможных мест подсознание зацепилось именно за этот образ из-за того глиняного светильника, купленного в Марракеше. Лучше бы она накануне думала о море и пальмах или о прохладе и сумраке леса.

Все еще не веря в то, что это происходит на самом деле, продолжала перебирать идеи – от похищения инопланетянами до провала в параллельный мир. Скорее в ад, решила она, учитывая температуру воздуха. По ощущениям столбик термометра давно перешагнул отметку в сорок градусов по Цельсию.

Лера шла уже несколько часов, но пейзаж практически не менялся. Сон превратился в реальность. Пора было признать это, несмотря на абсурдность ситуации.

Огромное бело-голубое солнце находилось в зените. Становилось только жарче, нестерпимо хотелось пить. Пот заливал глаза, тонкими ручейками стекал по спине. Майку можно было выжимать, а джинсы и вовсе хотелось сменить на шорты. Только другой одежды у нее не было.

"Вот так бесславно закончится моя бессмысленная жизнь!" – подумала, поднимаясь на очередную дюну. Окинула взглядом море песка и вдруг заметила темное пятно на горизонте. Город или селение – неважно, главное, что там будут люди. Даже если они не объяснят, как она здесь оказалась, то подскажут, куда идти, чтобы вернуться домой, поделятся водой и пищей. Лера почти заставила себя поверить в эту возможность. Не особо рассчитывала на бескорыстную помощь, но была готова отплатить добром за добро. Вряд ли кому-то здесь потребовались бы услуги экономиста, но это все, что она могла предложить.

Несмотря на голод, жажду, усталость, она почувствовала прилив сил и устремилась вперед. То шла, то пыталась бежать, падала и снова поднималась, но ни на метр не приблизилась к цели. Оазис оказался миражом.

Надежда растаяла, словно дым, уступив место отчаянию. Осталось только бесконечное море песка, в котором Лера тонула, не видя ни единого шанса спастись. Упала на колени, опустила голову и закричала от страха перед неизвестностью, от невозможности что-либо изменить. Она устала бороться, доказывать всему миру и самой себе, что чего-то стоит. Не жила, проводя большую часть времени на работе, лишь бы не оставаться наедине со своими страхами. Если бы не поддержка родителей, сошла бы с ума. Тогда она нашла в себе силы жить, улыбаться, спрятав боль глубоко внутри, боясь потревожить близких. Теперь даже их не было рядом. Ничто больше не держало ее в этом мире. Сам мир был чужим и словно отторгал ее, как некое инородное тело.

Стараясь быть сильной, Лера почти никогда не плакала, но сегодня, впервые за пять лет, не смогла сдержать слез. Стекая по щекам, они раздражали, щипали опаленную солнцем кожу и высыхали, не долетев до земли.

Плача, жалея себя, она просидела довольно долго. Сил, чтобы подняться и продолжить путь, не осталось, да и некуда было идти. Проще было оставить все как есть, смириться с обстоятельствами и принять уготованную судьбу.

– Господи, – прошептала она, – разве я хуже всех? Неужели я так грешна, что не заслуживаю Твоей милости? За что Ты снова наказываешь меня? Если Ты есть, сделай хоть что-нибудь!

Раз за разом повторяла последние слова, как молитву. Они потеряли смысл, но не принесли успокоения.

Упала на спину, раскинув руки в стороны, подставляя лицо солнцу. Прикрыла глаза, приготовившись к худшему. Разум протестовал, но тело совершенно не слушалось. Мышцы будто вибрировали от напряжения. Живот громким урчанием напомнил о том, что Лера ничего не ела с утра. Она же мечтала хотя бы о глотке воды.

– Ами, ки те?

Высокий детский голос разорвал звенящую тишину. Ребенку неоткуда было взяться здесь, посреди безжизненной пустыни, значит, это снова обман, иллюзия, которая растает при попытке приблизиться к ней.

Некто повторил вопрос громче, привлекая к себе внимание, и получил короткий ответ на том же непонятном, но мелодичном языке. Лера открыла глаза и сразу зажмурилась от яркого света, но успела заметить чью-то тень. Кто-то склонился над ней, прощупал пульс, приподнял голову. Спустя мгновение она ощутила вкус воды на губах. Жадно припала к фляжке, сделала несколько больших глотков и почувствовала себя практически счастливой.

– Спасибо! – произнесла чуть слышно. – Вы спасли мне жизнь!

____________

[1] Кадар (араб.) – судьба, предназначение.

Глава 2 Разбитые надежды

«Надежда – это чаще всего отсроченное разочарование».

Уолтер Балдри

Невысокая, полная женщина в длинном бесформенном платье темного цвета и низко надвинутом на лоб платке помогла Лере подняться. Долго говорила, будто пыталась успокоить, указывала на караван. Он расположился неподалеку, против солнца, что мешало рассмотреть его. Поддерживая под руку, повела в его сторону, но прежде что-то сказала мальчику. Тот, не скрывая любопытства, разглядывал незнакомку и не спешил выполнять распоряжение матери. Так, из-за внешнего сходства Лера назвала про себя эту женщину. Та прикрикнула, и малец бросился бегом. Вскоре вернулся, неся в руках бесформенный балахон, и протянул одежду Лере.

– Нет, спасибо! Не нужно, – начала, но быстро сдалась под грозным взглядом своей спасительницы.

Последняя помогла облачиться в странный наряд, затянула завязки на рукавах, чтобы не оголялись руки, и на шее, под горлом. Голову покрыла коричневым платком, завязав его концы сзади. Удовлетворенно цокнула языком и улыбнулась.

– Латия, – указала она на себя пальцем.

– Лера, – ответила бывший экономист Стефанова, а теперь, попаданка неизвестно куда.

– Лейра? – недоверчиво переспросила Латия.

– Лера, – поправила ее собеседница.

Женщине несколько раз повторила, но у нее не получалось верно произнести имя, а потому его обладательница скоро махнула рукой и согласилась называться Лейрой.

– Джамин, – произнес мальчик, первым заметивший ее.

Втроем они подошли к каравану. Неизвестно, что именно Латия сказала остальным, но никто не возражал против того, что к ним присоединилась незнакомка. Ей предложили нечто, завернутое в чистую ткань, и бурдюк с жидкостью. Лера хотела отказаться, помня о том, что употребление пищи в незнакомом месте может привести к отравлению, а лекарств у нее с собой не было. Впрочем, голод оказался сильнее опасений. Сев на расстеленное на песке покрывало, она с удовольствием съела острую лепешку с мясом и запила отваром каким-то кисломолочным напитком, напомнившим ей айран. Последний она не любила, но выбирать было не из чего.

Немного утолив голод и жажду, Валерия снова почувствовала вкус жизни. С интересом рассматривала караван, тем более, было на что посмотреть. Вместо привычных верблюдов жители использовали странных животных, напоминавших гибрид щитня и многоножки. Широкая плоская спина около трех-четырех метров в длину и двух в ширину, покрытая прочными костяными пластинами могла выдержать значительный груз. Несколько десятков конечностей у каждой особи позволяли сохранить равновесие и не упасть во время спуска или подъема. В этом Лера скоро убедилась, когда Джамин взобрался в седло, укрепленное на одном из этих существ, и жестом пригласил присоединиться к нему.

Места было достаточно, но Валерия с опаской подошла полутораметровому шеми, как называли его караванщики. Посмотрев, как взбирались остальные, попыталась повторить. Ухватилась левой рукой за луку седла, как мысленно она назвала этот предмет, и попробовала закинуть ногу. Если бы не балахон, ей бы это удалось, может быть, даже с первой попытки, но длинная одежда доставляла только неудобства. Помучавшись, она решилась: подняла подол платья, завязала узлом и подтянулась на руках. Кое-как устроившись рядом с мальчиком, подумала, что пока все складывается намного лучше, чем могло быть.

Поев, Лера немного успокоилась и теперь мечтала поспать. Легкий озноб, несмотря на жару, и страх упасть мешали уснуть, а мерное покачивание в такт неспешному движению животного, напротив, убаюкивало. Крики мальчика вырывали ее из состояния блаженной дремоты. Всякий раз, находя нечто любопытное, он толкал ее и указывал в каком-нибудь направлении. Она же, сколько ни вглядывалась, ничего не замечала. Видела только песок. Чтобы не уснуть и не упасть, принялась рассматривать караван. Насчитала в нем около десятка шеми, каждый из которых был нагружен тюками с товарами или продуктами питания.

Большинство караванщиков были мужчины. Их наряды были более разнообразными, чем женские. Возможно, это зависело от статуса или рода занятий. Ничего иного Лера не могла предположить, основываясь только на собственных наблюдениях. Мысленно она разделила людей на несколько групп. Первых назвала воинами, заметив на поясе у некоторых кривые широкие сабли и тонкие кинжалы. Их одежда совершенно не стесняла движений. Пуговицы на кафтане из темной материи доходили до середины живота. Ниже он ничем не был скреплен, полы его свободно развевались при ходьбе. Под него надевали довольно узкие брюки, хотя им было далеко до тех, что носили многие парни в родном мире Валерии, обтягивая до неприличия ноги и не только. Кожаные полусапожки и чалма завершали образ.

Иначе выглядели торговцы. Они носили светлые кафтаны, подпоясанные кушаком с бахромой, и шаровары разных цветов – от темно-синего до красно-коричневого, остроносые башмаки и ту же чалму. Только последняя была украшена чем-то вроде броши из камней и сверкали на солнце. В отличие от молчаливых воинов торговца были разговорчивы и активно жестикулировали.

Единственной женщиной, кроме Леры, здесь была Латия. О ее положении пока было сложно судить, но она обладала определенным авторитетом. Сама в споры не вступала, но к ее мнению остальные прислушивались.

Размышляя над этим, Валерия провалилась на мгновение в некое забытье, а очнувшись, не сразу заметила, насколько замедлилось движение шеми. Подняла глаза и увидела впереди огни. Они особенно ярко выделялись на фоне темнеющего неба, манили теплом и обещанием скорого отдыха.

– Мы едем туда? – она указала в сторону то ли селения, то ли оазиса.

Джамин закивал, подтверждая ее предположения. Он уже не мог сидеть спокойно. Крутился, ерзал на месте от нетерпения. Его волнение, видимо, передалось животному, потому что тот вдруг припустил с такой скоростью, что оставил далеко позади своих собратьев.

Лера вцепилась в переднюю перекладину сиденья и зажмурилась от страха. Эту слабость она позволила себе лишь на мгновение, понимая, что никто не сможет им помочь, если они не справятся сами. Продолжая держаться одной рукой, другую она протянула и перехватила упряжь. Она не знала, что делать дальше, но не привыкла полагаться на случай.

Мальчик резко дернул поводья, пытаясь заставить животное остановиться, выкрикивая какие-то команды, но шеми не слушался. Несся вперед, не сбавляя скорости. В другое время Лера задумалась бы о том, как ему удается так быстро бегать, но сейчас важнее был вопрос выживания: прямо перед ними раскинулось селение с небольшими каменными домами.

Высокий крепко сложенный мужчина неожиданно выскочил им наперерез. Лере не хватило сил и умений, чтобы заставить шеми повернуть, а сидевший рядом мальчик только кричал от страха. Не удержав поводья, потеряв опору, упала с сиденья. Зажмурилась, покатилась по склону одного из барханов.

"Вот и все!" – снова мелькнула в голове печальная мысль о скорой кончине или неизбежной травме.

Движение прекратилось внезапно, хотя падение казалось бесконечным. Если бы не балахон, Валерия еще сильнее исцарапала бы кожу. Никогда не думала, что песок может быть таким грубым, словно скраб из абрикосовых косточек.

Силы разом покинули ее. Встать получилось только с третьей попытки. Голова кружилась так сильно, что Лера не сумела удержать равновесие и снова упала. Поднялась, села на колени и огляделась. На помощь уже спешили жители селения. Первым оказался тот самый мужчина, которого она едва не задавила. Слава богу, он был жив-здоров. Скорее всего, имел опыт обращения с испуганными животными в отличие от Леры, у которой была только черепашка. Той достаточно было еды и редких прогулок. Она не требовала к себе повышенного внимания или ласки. Была идеальным созданием для хозяйки, которая не выносила чужих прикосновений и старалась держать дистанцию с людьми. Если ни к кому не привязываться, то и потеря не принесет боли. Останется только разочарование.

– Таба, эск те? – спросил мужчина, вглядываясь в ее лицо.

Даже не зная языка, можно было предположить, что он интересовался ее самочувствием. Лера кивнула, надеясь, что тот поймет ее правильно. Провела рукой по голове, но не обнаружила никак повреждений: видимо, песок смягчил удар. Сняла сбившийся набок платок и замерла в недоумении. Люди вдруг отшатнулись от нее, как от прокаженной. Участие во взглядах сменилось страхом и недоверием.

Лера обернулась назад в поисках того, что их могло напугать, но ничего подозрительного не обнаружила. Возможно, они видели или чувствовали нечто, недоступное ей? Все-таки этот мир сильно отличался от ее родного. В том, что это был именно другой мир или иное измерение, она убедилась на собственном опыте: ни один сон не длится так долго и не причиняет столько неприятностей, как этот.

Местные жители не сводили внимательного взгляда с самой Валерии. Одни достали амулеты, другие осеняли себя и детей странными знаками, будто пытались защититься от нечистой силы.

– Что происходит? Может мне кто-нибудь объяснить, что не так?

Вопрос прозвучал раньше, чем она сообразила, что ответа не дождешься. Языковой барьер стал тем препятствием, преодолеть которое в одно мгновение было невозможно.

– Странная я попаданка: ни знания языка, ни способностей к магии, ни рыцаря на белом коне в сияющих доспехах. Может быть, я похожа на местное божество? Вряд ли. На богов не смотрят с такой неприязнью.

Лера встала, но этим жестом словно бросила вызов. Люди превратились в толпу. Большинство кричали, а самые отчаянные двинулись навстречу, беря ее в кольцо. Она отступила, но вдруг почувствовала, как что-то больно ударило ее по ногам, вынуждая упасть.

Она и не пыталась подняться, сжалась в комок, подтянув колени к подбородку, закрыв голову руками.

«Откуда такая ненависть? Что я успела вам сделать?» – хотелось крикнуть обезумевшей толпе, но Валерия испугалась, что спровоцирует их на новую агрессию. Она смирилась, как смирилась уже однажды, не сумев защитить себя. Безропотно ждала новых ударов и молилась только о том, чтобы все поскорее закончилось.

Резкий крик разорвал звенящую тишину. Мгновение и Латия опустилась на песок рядом с девушкой, пытаясь защитить ее. Она много говорила, возмущалась, стремясь убедить сородичей не трогать несчастную, и каким-то чудом сумела удержать их от расправы. Снова помогла подняться, повязала платок как в первый раз, старательно спрятав волосы, и повела в сторону селения. Успокаивала ее на протяжении всего пути. Низкий грудной голос действовал как якорь, позволяя удержаться на плаву, не впасть в отчаяние. В этой невысокой женщине оказалось больше силы, чем во многих мужчинах. Лера не знала, как выразить свою благодарность той, кому она была обязана жизнью.

– Спасибо вам, – повторяла Валерия сквозь слезы. – Они бы убили меня. За что? За непокрытую голову? За неподобающую одежду? Варварство какое-то!

Впрочем, разве на Земле было иначе? В том же Марокко гид не единожды повторил туристам, как нужно себя вести за пределами отеля, что говорить, как одеваться. Несмотря на все предосторожности, соблюдение всех рекомендаций, они нет-нет, да ловили на себе неприязненные взгляды местных. Чего стоило ожидать от этого общества? Все же разочарование было слишком велико. Сколько раз она убеждалась в том, что людям нельзя верить. Все предают, даже самые близкие, те, кого знаешь годами, кому подставляешь спину, за кого ничего не жаль отдать. Это вопрос времени. Исключением были только родители.

Лера неспешно брела, поддерживаемая за талию своей спасительницей. И мечтала лишь о том, чтобы вернуться домой. Проснуться и больше не видеть проклятой пустыни. В ее родном мире было достаточно примеров угнетения и несправедливости. Какой бы ужас ни вызывали выпуски новостей, очутиться в подобной ситуации, оказавшись бесправным существом, было еще страшнее.

Глава 3 Несбывшиеся мечты

«То, о чем человек мечтает, почти никогда не сбывается».

Людвиг Витгенштейн

Лера осталась жить в доме Латии.

Первую ночь она почти не спала. Ворочалась на узкой постели, вздрагивала от каждого шороха и стука. Боялась, что за ней придут, снова будут бить или же причинят вред приютившим ее людям. Ее знобило то ли от страха, то ли длительного пребывания на солнце и обезвоживания. Вряд ли ей удалось избежать теплового удара. Теперь нужно было пережить его последствия, а после подумать о том, как жить дальше.

Задремала только под утро. Во сне она гуляла по Чегемскому ущелью в Кабардино-Балкарии, куда ненадолго приезжала к родителям в санаторий. Затаив дыхание, наблюдала, как потоки воды сверзались с многометровой высоты, стекали по отвесным склонам серых скал, сверкали на солнце всеми цветами радуги, исчезали, становясь частью горной реки. Тишину раннего свежего утра нарушал только шум водопада. В остальном в мире царила первозданная гармония. Создавалось ощущение покоя и умиротворения, которые Валерия давно не испытывала.

– Лейра, эск те?

Голос хозяйки дома, легкое прикосновение к плечу вернули ее из мира грез в чуждую ей, враждебную реальность. Чудо не свершилось, значит, придется как-то приспосабливаться к жизни в новом мире. Все бы ничего, ей не привыкать собирать себя по кусочкам. Жаль только маму с отцом, когда они узнают о пропаже дочери. Если бы она могла послать им хоть какую-то весточку, сообщить о том, что с ней все в порядке, было бы легче примириться с действительностью.

«Держись! – прошептала она еле слышно. – Сама о себе не позаботишься, никто не поможет. Рассчитывать можно только на себя!»

– Эдмэ! – поторопила ее Латия и жестом пригласила следовать за собой.

Лера встала с лежанки, поправила матрас, на котором спала, застелила покрывалом или одеялом. Она так и не поняла, что это – слишком плотное для первого и тонкое для второго, оно напоминало бабушкино красное одеяло из верблюжьей шерсти, только было не таким колючим. Любопытно было узнать, из чего местные делали ткани для одежды и прочих нужд. Гладкие спины шеми были покрыты костяными пластинами. Если только на брюхе было немного шерсти? Сама мысль об этом заставила ее вздрогнуть: животные и без того казались ей малопривлекательными, а после падения к ним и вовсе было страшно подходить.

Покинув маленькую комнату без окон, занавешенную лишь куском какой-то материи, Валерия поняла, что здесь не стоит и мечтать об уединении, к которому она привыкла за последние годы. Помня о своем положении и событиях вчерашнего вечера, не роптала, принимая все, как данность, и благодарила Бога за то, что осталась жива.

Латия вывела гостью наверх, в огороженный двор, показала, где можно умыться, и оставила чистую одежду. Лера истратила всю воду, оставленную в тазике, чтобы привести себя в порядок, но ей этого было мало. Привыкшая к благам большого города, она никогда ранее не задумывалась о том, как можно вымыться несколькими литрами воды с использованием какого-то мыльного растения, заменявшего и само мыло, и мочалку.

Решив, что безопаснее будет следовать всем правилам, чтобы не подвергать себя или обитателей дома новой опасности, Валерия надела все то, что принесла заботливая хозяйка. Наряд казался довольно странным, но только с точки зрения европейца. В других регионах Земли он, скорее всего, воспринимался бы иначе. Узкие черные брюки, судя по стежкам, были подшиты накануне, как и песочного цвета рубашка-туника до середины бедра. Завершал образ все тот же коричневый балахон и платок на два тона светлее.

– Придется привыкать к новому образу жизни, пока я не найду способ вернуться домой.

Успокоив себя таким образом, Лера сложила одежду и отправилась на поиски Латии. Та словно только ее и дожидалась. Появилась, едва гостья закончила умываться, и вновь позвала за собой. В доме уже был накрыт стол к завтраку. В центре, на широком блюде высилась гора лепешек. Не дожидаясь старших, Джамин уже взял одну и отломил большой кусок.

– Ай, ай, ай!

Мать мальчика чуть нахмурилась, но не стала ругаться. Тот широко улыбнулся и принялся за еду. Остальные последовали его примеру. Пресные лепешки, щедро посыпанные какими-то семенами, в сочетании с чем-то, напоминающим соус тартар, оказались вполне съедобными, хоть и непривычными на вкус. Их полагалось запивать напитком, похожим на зеленый чай с мятой.

При свете дня Валерия смогла рассмотреть жилище своей спасительницы. Всего она насчитала около двадцати таких домов, расположенных вокруг небольшого озера в центре оазиса. Возможно, их было больше, но страх попасть под чью-то горячую руку оказался сильнее любопытства.

Это было круглое в плане строение из глинобитного кирпича около десяти метров в диаметре. Его венчала остроконечная крыша. Свет проникал внутрь через одно из трех окон, два из которых были занавешены, чтобы защитить помещение от палящего солнца. Гостья догадалась об этом, наблюдая за хозяйкой. Та в течение дня открывала их по очереди, в зависимости от положения светила.

Каменные ступени вели вниз. Там располагались спальни и кладовая для хранения продуктов. В маленьких комнатах не было окон. Чтобы спуститься и не упасть, нужно было взять с собой глиняную лампу, заправленную маслом.

– Сувенир! – воскликнула Лера.

Латия отложила какой-то свиток, а Джамин и вовсе бросил перебирать какую-то крупу. Оба внимательно смотрели на гостью, которая с интересом рассматривала обычный светильник. Мать что-то сказала мальчику и сама вернулась к работе. Лера ловила на себе ее настороженный взгляд, но сейчас ей было не до этого. Она пыталась разгадать загадку своего таинственного перемещения и, кажется, нашла ответ. Присмотревшись, поняла, что знаки на лампе в доме женщины было точно такими же, как те, что украшали покупку, сделанную в Марракеше.

– Что это значит? – спросила Валерия, указывая на орнамент, украшавший светильник. – Это какой-то код, который открывает дверь в другой мир? Может быть, магия, как в сказке об Аладдине? Только я не загадывала никакие желания, я домой хочу.

Латия лишь раз взглянула на гостью и вернулась к своим делам. Непонимание, мелькнувшее в ее взгляде, Лера посчитала притворством. Зачем она кому-то понадобилась здесь. Почему ее бросили умирать, если знали о том, что она появится в этом мире? Значит, караван не был случайностью, как и спасение в пустыне и от разъяренной толпы. Что-то не складывалось в этом хитроумном плане, все ходы в котором были просчитаны заранее, но что именно, оставалось неясным.

– Я обычная девушка, без больших денег и ценных связей. У меня даже парня нет. Я не знаю и не умею ничего такого, что могло бы вам пригодиться. Пожалуйста, отпусти меня домой!

Хозяйка отложила бумагу и приготовилась слушать. Воспользовавшись ситуацией, Джамин оставил скучное занятие и выскочил на улицу. Мать проводила его внимательным взглядом, предупредила о чем-то, судя по тону, но тот лишь отмахнулся. Мальчишки везде одинаковы! Женщина кивнула, дав знак продолжить.

Как объяснить, чего она хочет? Как убедить вернуть ее обратно? Без знания языка это совершенно невозможно. Жесты тоже трактовались по-своему даже у разных народов Земли, а здесь и вовсе следовало быть осторожной, чтобы ненароком не обидеть или не разозлить кого-то. Осталась надежда на рисунок.

Лера поманила Латию за собой. На песке перед входом она пальцем схематично изобразила человека, дом. Провела стрелку в сторону и начала рисовать местное жилище, но хозяйка быстро стерла все ногой. Второй раз повторилось то же самое. Женщина размахивала руками, что-то негромко говорила, будто боялась, что их услышат. Заметив кого-то из соседей, тут же толкнула гостью внутрь и закрыла дверь. Именно страх читался на ее лице, а не возмущение или злоба. Создавалось впечатление, что письменность или любые изображения были запрещены здесь. Это было тем более странно, что сама она только недавно что-то записывала.

Лера взяла документ с низкого столика и присмотрелась. Он был исписан мелким убористым почерком. Возможно, это была смета доходов и расходов, полученных караванщиками. На лампе так же был нанесен орнамент. Какие-то символы были заметны на занавесках, закрывавших окна.

– Почему? – спросила, зная, что так и не получит ответ. – Тебе можно писать, а мне нет? Ты украла меня из дома, сделала вид, что заботишься обо мне, но преследовала свои цели и даже не потрудилась ничего мне объяснить!

Села на одну из циновок, разбросанных по полу и заменявших стулья, закрыла лицо руками. Она не собиралась плакать. Нужно было собраться с мыслями и понять, что делать дальше. У нее здесь не было ни друзей, ни знакомых, которым она могла хоть немного доверять, ни денег. Даже язык она не знала. Мгла выучить, но на это уйдет слишком много времени. Кто знает, есть ли у нее столько?

Латия села рядом, коснулась ее плеча, но Лера оттолкнула ее руку. Устала от лицемерия. Ей нужна была только правда.

– Ами!

Обе одновременно повернули головы в сторону двери, услышав голос Джамина еще до того, как он вошел в дом. Мальчик был явно напуган. Он торопливо рассказывал о чем-то важном. С каждой новой фразой лицо его матери становилось все более мрачным. Она задала ему несколько вопросов, кивнула, соглашаясь, и повернулась к гостье. Указала на ступени, предлагая, видимо, спуститься, но Валерия не собиралась слепо повиноваться. Она поднялась, но не сдвинулась с места. Сложив руки на груди, приготовилась провести так весь день, но получить хоть какие-то объяснения происходящего. Латия попыталась увести ее силой, но столкнулась с неожиданным сопротивлением. Вновь принялась ее убеждать, но не преуспела в этом. Услышав голоса на улице, рядом с домом, обреченно махнула рукой.

Теперь Лере стало по-настоящему страшно. Она уже пожалела о том, что не послушалось совета, но было поздно. Дверь распахнулась. На пороге появился тот самый мужчина, который обвинял ее в чем-то накануне. Он указал на нее пальцем и что-то громко объяснял, пытаясь убедить в чем-то не столько хозяйку дома, сколько вошедших вслед за ним нескольких мужчин. В его речи многократно повторялось слово «рух’онширри».

Услышав его впервые, Латия вздрогнула. Осенив себя каким-то знаком, попыталась возразить, но ее никто не слушал. Присутствующие говорили одновременно. Их громкая, эмоциональная речь превратилась в какофонию: каждый стремился перекричать другого и никого, кроме себя, не слышал и не желал слышать.

Звуки, словно крошечные молоточки, стучали, отдаваясь звоном в ушах, болью в голове. Лера прикрыла глаза, пытаясь отрешиться от происходящего. Когда-то подобное ей неплохо удавалось, но это было словно в прошлой жизни. Она мечтала о тишине и покое, но вместо этого слышала все нарастающий шум.

Первой не выдержала хозяйка. Схватив с полки кувшин, бросила его на пол. Мужчины непонимающе уставились на осколки, но цель была достигнута: они, наконец, замолчали. Теперь говорила Латия, и остановить ее, пожалуй, никому не удалось бы. Закончив, она махнула рукой, указывая на выход. Самым удивительным было то, что незваные гости повиновались и быстро покинули жилище. Только закрыв за ними дверь, она позволила себе слабость. Опустилась на циновку, сложила руки на коленях, пытаясь скрыть дрожь. Джамин сел рядом с матерью, погладил ее по голове. Эта неловкая, но искренняя ласка, казалось, вернула женщине спокойствие. Она улыбнулась сыну, поцеловала его в макушку и хлопнула в ладоши. Поднявшись, принялась раздавать указания, будто ничего не произошло. Поручила сыну резать какие-то овощи, а Лере – перебирать крупу, указав на две миски, стоявшие в углу. Та повиновалась, но смутное беспокойство не оставляло ее.

Ночь прошла беспокойно, как и несколько последующих дней. Латия только в присутствии сына делала вид, что все нормально. Стоило мальчику покинуть их, как выдержка изменяла ей. Тогда на широком загорелом лице женщины сильнее обозначились морщины, выдававшие ее возраст, и отрешенность во взгляде. Создавалось впечатление, будто она пыталась найти выход из сложной ситуации, но пока не преуспела в поисках.

Лера понимала, что прямо или косвенно это связано с ее появлением в этом мире или в этом доме. Прежние выводы теперь казались ей ошибочными: будь у приютившей ее женщины такие силы, она легко разрешила бы свои проблемы, а не вздрагивала всякий раз, когда сын возвращался с улицы, будто ждала плохих новостей.

В последующие дни их никто не беспокоил, но Валерия все же с опаской выходила на улицу. Ни разу не покинула двор, хотя было любопытно посмотреть на селение и его жителей. Во всем слушалась хозяйку, выполняла посильную работу, стараясь хоть как-то отблагодарить Латию и ее сына. Последний помогал ей учить язык. Показывая на какой-то предмет, проговаривал его название, а потом заставлял повторять ее. Смеялся, слушая, как его ученица коверкает слова, исправлял и так по кругу, пока не получалось сказать правильно. Писать он то ли не умел, то ли не хотел, ограничиваясь устной речью.

Тоска никуда не делась, но первый шаг на пути домой был сделан. Лера мечтала о том, как вернется, обнимет родителей, расскажет о своих приключениях. Ей не хватало ее маленькой черепашки и даже бесконечных отчетов на работе. Сколько бы ни потребовалось времени, была готова на многое ради намеченной цели.

Задумалась, возвращаясь поздно вечером со двора в дом, не заметила, как мелькнула тень, а мгновение спустя кто-то схватил ее поперек туловища и рот. Нападавший был не один. Второй связал ее руки веревкой, затем вставил в рот кляп, а после принялся рассматривать ее, как товар в магазине. Вцепившись длинными узловатыми пальцами в подбородок пленницы, поворачивал ее голову, пытаясь рассмотреть в неярком свете луны. Задавал какие-то вопросы, но первый – им оказался все тот же мужчина, что приходил ругаться в дом Латии, – лишь пожал плечами. Потом сорвал платок с головы и цокнул языком. Он не испугался в отличие от жителей селения, взял несколько прядей огненно-рыжих волос, пропустил сквозь пальцы и одобрительно хмыкнул.

Лера все еще надеялась, что появится Джамин или его мать, хотя они, скорее всего, уже спали. Если бы не естественные потребности, она бы тоже не вышла из дома так поздно.

Мечтам не суждено было сбыться. Никто не проснулся, не пришел на помощь. Соседка, одетая в черное старушка, сделала вид, что не заметила, как один мужчина отдал другому мешочек с деньгами, а тот спрятал его за пазуху и, воровато оглядываясь, поспешил уйти.

Поняв, рассчитывать не на что, Лера не собиралась сдаваться. Запрокинула голову назад, затем резко наклонилась и ударила мужчину по подбородку. Он проявил завидную выдержку, не стал ругаться, а ударил ее в ответ, резко, наотмашь, так, что она едва устояла на ногах. Взвалил ее на плечо и понес в сторону от селения с такой легкостью, будто она ничего не весила.

Неизвестность пугала, но Валерия снова ничего не могла с этим поделать. От бессилия и отчаяния она все же заплакала, проклиная про себя и этот мир, и свою жалкую судьбу.

Глава 4 Рухнувшие планы

«Если вы хотите рассмешить Бога, расскажите ему о своих планах».

Вуди Аллен

Джалар испытывал настоящую радость. Несмотря на усталость, трудности, с которыми он столкнулся, путешествие оказалось успешным. Очередной магический артефакт был найден. Значит, он еще на один шаг приблизился к долгожданной свободе. Времена, когда он был рабом, давно миновали. О них напоминали лишь клеймо на груди и шрамы от плетки на спине. Шею больше не сдавливал кожаный ошейник, но в то же время путник не принадлежал себе. Обещание, которое он был вынужден дать своему спасителю, связало крепче любых веревок, сковывало прочнее цепей.

Он не торопился, давая возможность отдохнуть и себе, и своему варнану. Зверь был умен, осторожен и не раз спасал жизнь своему хозяину. Жаль, что говорить не мог. Впрочем, они и так друг друга неплохо понимали.

– Потерпи, немного осталось. Скоро никто не сможет указывать, что нам делать.

Коснулся головы животного, провел рукой по гладкой темно-серой коже, покрытой мельчайшими чешуйками, и отпустил поводья, доверяя зверю самому выбирать дорогу. За последние полгода столько раз проделывал этот путь, что мог с закрытыми глазами найти нужную пещеру в горах Эль-Алдани и вызвать ее хозяина. После оставалось только отдать свою находку и получить сведения о том, где искать новый предмет.

Варнан задрал тупую морду, потянул носом и замедлил ход. Движения животного стали более осторожными. Значит, почуял кого-то впереди. Друг или враг – это имело мало значения, потому что его хозяин мог постоять за себя, а брать у него было нечего. Все богатство путника составляли его ездовой зверь, сума с сушеными фруктами и вяленым мясом, несколько бутылей с водой и кривая сабля. Это так много для бывшего раба и так мало для сына вождя и зятя хозяина каравана. Джалар не жаловался, не оглядывался назад, не думал о будущем. Жил одним днем. Пока ему хватало и этого.

Вскоре он заметил стоянку, которая раньше него привлекла внимание животного. Здесь неподалеку был источник, но о нем мало кто знал. Присутствие людей стало неприятной неожиданностью. До ночи оставалось еще достаточно времени. Можно было обогнать незнакомцев и проехать по широкой дуге, но воды почти не осталось, а путь предстоял неблизкий. Ветер, гнавший песок, предвещал начало пылевой бури. Оказаться без укрытия в такой момент было равносильно самоубийству.

Джалар хотел жить, а потому направил варнана к шатрам, поставленным в крошечном оазисе. Не спешил, присматривался, оценивал обстановку. По его подсчетам здесь было не более дюжины воинов. С тремя, при необходимости, он легко справится, с пятью будет сложнее. Десять человек могут превратить его самого в корм для стервятников, хотя половина их он заберет с собой.

Он остановился, спешился и направился источнику. Приложив открытую ладонь к груди, по обычаю первым приветствовал хозяев, хотя те были такими же гостями в этом месте, как и он сам. Только им повезло оказаться здесь раньше него.

– Да прибудет с вами благодать Моам-Атэ!

– Мир тебе! – отозвался коренастый мужчина.

Он первым вышел навстречу, отделившись от толпы других мужчин, что сидели вокруг костра. Длинные узловатыми пальцами поглаживал черную с проседью бороду, которая доставала ему до середины груди. Маленькие черные глазки, похожие на зерна нокьи, уставились на Джалара. Толстые губы изогнулись в усмешке. Путник выдержал внимательный взгляд незнакомца. Тот снова ухмыльнулся и произнес:

– Будь гостем на моей земле.

Путник не стал говорить вслух о том, что эта земля, как и источник, никому не принадлежала. Жизнь научила его осторожности. Не спешил распрягать своего варнана, только ослабил упряжь и снял сумки. Зверь тоже вел себя странно. Не спешил по обыкновению зарываться в песок, несмотря на усталость, будто чувствовал опасность и готовился в любой момент сорваться с места. Джалар привык доверять его чутью.

Он наполнил сосуды водой, тщательно закупорил, чтобы не потерять н капли драгоценной влаги, оставил их рядом с другими вещами и сел к костру. Протянул руки, чтобы согреться. Время тим уже вступило в свои права, а потому ночи становились все холоднее. Несмотря на дневную жару, воздух резко остывал к вечеру, а ночью можно было даже видеть пар от собственного дыхания.

– Куда держишь путь? – спросил коренастый мужчина. – Почему один? Не боишься разбойников?

«Уж не тебя ли мне стоит бояться?» – подумал путник, но вслух сказал совсем иное:

– Еду в Аджанаман к родственникам. Дядя совсем плох, но держится из последних сил. Надеюсь получить его благословение.

– И наследство в придачу?

Главарь рассмеялся своей шутке. Ее тут же подхватили остальные. Гость сдержанно улыбнулся и ответил:

– Он воспитал меня, как родного сына, а детей у него и без меня много.

Мужчины еще какое-то время разговаривали, одновременно присматривались друг к другу, оценивая, как возможного противника. Каждый пытался решить, что выгоднее – превратить сидящего напротив человека в друга, врага или разойтись миром. Вслух обсуждали цены на фрукты, масла и зерно, а также последний указ халифа, запрещавший убивать рабов.

– Раб – это вещь! – горячился один из воинов. – Я его купил и могу делать с ним то, что хочу. Хочу казню, хочу милую.

– Верно! – поддержал его другой. – Настоящий мужчина никогда не станет рабом, а раб уже не человек.

– Этак скоро придется с ними считаться, как с людьми. Может быть, и шеми спрашивать, повезет он тебя или устал?

Джалар молчал. Не вступал в споры, не поддерживал и не осуждал никого. Он, как никто другой, знал, каково это быть рабом. Не обязательно проявить слабость, чтобы потерять свободу. Достаточно получить сильное ранение, не имея возможности оказать сопротивление врагу, или быть просто ребенком. Злейшему врагу не пожелал бы своей судьбы.

Он иногда ловил на себе внимательный взгляд главаря, но делал вид, что не замечал этого. Тот, видимо, уже успел составить о нем мнение, потому что неожиданно произнес:

– Я вижу в тебе воина, а не болтливую бабу. Ты мне нравишься. Если дядя ничего тебе не оставит, найди меня. Спроси Черного Идрита. В каждом городе вдоль Великого Песчаного пути найдется тот, кто меня знает. Помогу тебе с работой, может быть, даже возьму в свой отряд. Без куска хлеба не останешься.

Мало кто не слышал об этом человеке, но увидеть его доводилось не каждому. Ему было под силу достать любую диковину, будь то предмет или даже человек. Он брал за свои услуги баснословные деньги, не гнушался никакими средствами ради достижения цели. Все поручения он исполнял точно в срок, ни один заказчик еще не возмутился.

– Благодарю, – отозвался Джалар. – Пока рано говорить об этом, но я запомню твои слова. Завтра снова в путь. Пойду спать.

Остальные тоже стали потихоньку расходиться и готовиться ко сну. Лишь двое остались на страже. Вскоре к ним присоединился третий. Громко ругаясь, поминая всех духов преисподней, он рассказывал о каком-то происшествии. Путник пытался уснуть, но воины говорили слишком громко, мешая ему.

– Ты посмотри только! Все лицо расцарапала, словно стервятник накинулась! Ладно бы девка была, честь берегла для мужа, а то что? Неужели убудет от нее? Может быть, ей самого советника подавай или еще какого вельможу?

– Продать ее поскорее и забыть. То орет, то кусается. Дикарка, да и только.

– Хорошо, если так. Только там, где мы ее купили, многие считали, что это огненный демон в женском обличье.

– Ты что, с варнана свалился и лишился мозгов? Была бы она рух’онширри, разве попала бы в плен?

– И то правда!

Джалар неосознанно прислушался к разговору. Чужая рабыня его не волновала, своих забот хватало, но его интерес не остался незамеченным. Один из присутствующих понял, что незнакомец до сих пор не спал. Подошел, присел рядом, толкнул в бок и спросил:

– Что? Может, ты рискнешь? Сладишь с ней, будет тебе сладкая ночь, а нет, так хоть попытаешься.

Путник отрицательно покачал головой. Встал, собрал постель и ушел под громкий смех новых знакомых. Распряг своего зверя, понимая, что до утра все равно никуда не поедет, и устроился спать. Общество этих людей было ему неприятно, но он старался не показывать свое отношение к ним.

Ночью ему снова приснился кошмар. Он так надеялся, что больше никогда не увидит его, но прошлое следовало за ним неотступно. К каким только средствам не прибегал, все они помогали забыться лишь на время. Старая боль тупой иглой продолжала ранить сердце.

Он снова был тринадцатилетним мальчишкой, только что потерявшим отца. Тело Рахима еще не остыло, а разбойники уже растаскивали его имущество. Частично разрушили дома, затоптали посевы зерновых, вытаскивали имущество людей, выбирая самое ценное. Собрав все, что можно было продать, связав пленных и скот, они ждали приказа своего главаря. Крупный рыжебородый мужчина в зеленом халате и красных шароварах по-хозяйски прохаживался по оазису. Он остановился рядом с пленниками, сбившимися в кучу. Из множества девушек и женщин его внимание привлекла Джелайя. Ей едва минуло шестнадцать, но она уже была настоящей красавицей. Многие сватались к ней, но пока еще никому отец девушки не обещал ее руки.

Джалар рванулся вперед в бессильной попытке защитить сестру, но веревки только сильнее впились в руки и ноги. Каким жалким и беспомощным он был в этот момент.

– Нет! Не смей! – крикнул он, когда разбойник схватил девушку и повел за собой.

Она еле поспевала за ним, в какой-то момент упала, но он едва ли обратил на это внимание и потащил ее по песку. Его намерения были очевидны, как и то, что защитить девушку было некому.

Проснулся, услышав чей-то крик. Какое-то время лежал, пытаясь прийти в себя после кошмара. Глядел в небо, наслаждаясь тишиной и покоем. Далекие холодные звезды равнодушно взирали на людей внизу.

Буря обошла их стороной. Можно было тронуться в путь хоть сейчас, если бы не усталость. Впрочем, уехать до рассвета, пока воздух еще не нагрелся.

Крик повторился. Приглушенный, полный отчаяния, он заставил поверить, что это не сон. Путник осторожно, стараясь не привлекать к себе внимание, встал и осмотрелся. Лагерь спал. Спали даже дозорные, от которых ощутимо пахло сигеррой. Джалар поморщился. Никогда, даже в минуты отчаяния, не пил хмельных напитков, предпочитая изнурять тело тренировками, и не понимал этого пристрастия. Сколько людей погубила эта привычка, но никто не учился на чужом опыте, предпочитая совершать свои ошибки.

Присмотрелся. Чуть в стороне заметил две тени. Люди боролись, скорее всего, не были пьяными и поссорились из-за какой-нибудь глупости. Крупный мужчина вжал в песок своего более слабого противника. Тот сопротивлялся из последних сил.

Джалар услышал ругательства, звуки ударов – победитель бил того, второго, – сдавленный крик.

Только богам было известно, кто из этих двоих виноват, что они не поделили. Ему не следовало вмешиваться в чужие отношения, но он сделал шаг вперед.

Глава 5 Нарушенное обещание

«Лучший способ сдержать свое обещание – никогда не давать его».

Наполеон Бонапарт

Джалар никогда не вмешивался в чужие споры, только в крайних случаях и то, если кто-то не мог постоять за себя. Мужчины, с которыми он говорил этим вечером, были не из таких. Следовало пойти мимо и дать им возможность самим разобраться в ситуации, но он поступил иначе. Нарушил данное самому себе обещание держаться в стороне, пока не вернет себе свободу, когда оттолкнул одного из боровшихся.

– Эй! Ты куда лезешь? – крикнул тот. – А! Это ты? Что, тоже решил попробовать? Давай, давай, а я посмотрю!

Дальнейшие его слова, грубые замечания, непристойные предположения Джалар пропустил. Его больше интересовал потерпевший. Сиреневая луна ответила сгорбившегося человека в странной одежде. Он подтянул ноги к груди, сидел, не шевелясь. Крупная дрожь сотрясала хрупкое тело.

– Не повезет тому, кто ее купит, хотя находятся и те, кому по нраву такие женщины. Посмотри на нее! Радовалась бы тому, что я обратил внимание на такое отребье, как она, а эта еще сопротивляется.

Здоровяк зло сплюнул, схватил пленницу, дернул на себя, заставив поднять голову. Она и правда оказалась малопривлекательной. Грязные спутанные волосы непонятного цвета, острые скулы, один глаз заплыл и не открывался, но в другом читались такая ярость, что следовало подумать, прежде чем пытаться взять пленницу силой. Подобные ей скорее умрут, чем уступят. Даже если проиграют, дорого продадут свою честь и жизнь или же отомстят так изощренно, как не сумели бы даже демоны.

Понимая, что вряд ли сможет ей помочь, путник попытался образумить нападавшего, объяснял, что в таком виде рабыню придется продать за сущие гроши.

– Отпусти ее и ложись спать, – посоветовал путник. – Что ты нашел в ней?

– Она не так проста, как ты думаешь. Мы с парнями поспорили, кому она первому сдастся. А так ты прав: худая, бледная – глянуть не на что!

Испуганная и избитая, мог бы добавить Джалар, но промолчал. Его собеседник продолжал одной рукой удерживать девушку за волосы, второй очертил линию скул, подбородка, опускаясь все ниже. Пленница не закричала – возможно, сорвала голос, – зашипела и попыталась освободиться.

Здравый смысл, должно быть, отказал путнику, потому что он резко толкнул мужчину в сторону. Не давая тому опомниться, несколько раз ударил, а потом надавил на шею. Тот захрипел, потерял сознание и повалился на землю. Победитель повернулся к пленнице, присел, достал нож и быстро перерезал веревки на ее руках. Поднялся и бросил через плечо:

– Времени мало! Идем!

Нужно было торопиться, пока не проснулся кто-то еще, успеть запрячь варнана, собрать вещи. Не услышав шагов за спиной, обернулся. К величайшему его удивлению девушка не сдвинулась с места. Во взгляде смесь страха и презрения, Сама будто натянутая струна: чуть тронешь, сразу лопнет. Замерла, будто ждала, что он тоже набросится на нее, как те звери, называвшие себя мужчинами.

Джалар смотрел на незнакомку, а видел сестру. Ярость, желание не просто наказать, убить того, кто поднял руку на женщину, вспыхнуло в нем с такой силой, что он уже схватился за саблю, но так и не сдвинулся с места. Одному ему не выстоять против десятка вооруженных людей. Сам погибнет и девушку не спасет.

Убрал оружие в ножны, протянул руку пленнице, но она отшатнулась. Встала с трудом, но не приняла его помощь и, чуть пошатываясь, пошла в сторону Великого Песчаного пути. Сделав несколько шагов, остановилась, а затем повернула обратно, в сторону лагеря. Ее поведение казалось странным: то ли она не осознавала, что делала, то ли притворялась. Возвращаться ей было нельзя, если только она не скрывала нечто, о чем ее освободитель не догадывался. Он догнал ее, схватил поперек талии, пытаясь удержать. Она извивалась в его руках подобно змее – такая ловкая, сильная, гибкая. Практически сразу почувствовал боль: бывшая пленница ударила его локтем в живот, а потом пяткой в голень. Он, конечно, не ждал благодарности, но и на подобное отношение не рассчитывал. Может быть, она и правда рух’онширри в человеческом обличии, а все случившееся лишь потеха для таких, как она, демонов? Глупости, осадил сам себя, понимая, что демонов не существует. Впрочем, ему ли, столкнувшемуся с одним из древних духов, сомневаться в этом?

Пока он размышлял, пленница не оставляла попыток освободиться. Стоило бросить ее тут. Пусть бы решала сама свои проблемы, но он, проклиная собственную глупость, пытался ее удержать. Девушка отчаянно сопротивлялась и даже укусила его за руку. Он говорил с ней, объяснял, что не хочет ей зла, а стремится помочь, но она то ли не слышала, то ли не понимала его.

Шум мог разбудить остальных, поэтому Джалар перестал ее убеждать, повалил на песок лицом вниз, придавил коленом. Потом связал ей руки куском веревки, от которой недавно освободил ее, а поясом завязал нижнюю часть лица. Дышать девушка могла, а кричать и кусаться у нее не получилось бы.

Он был бы рад обойтись более мирными средствами, но незнакомка не оставила ему выбора. После, когда они будут далеко, в безопасности, он снова попытается объяснить ей причину своего поступка. Сейчас любое промедление могло стоить обоим жизни.

Джалар оттащил тело своего противника, убедился в том, что он жив, и оставил под сенью деревьев, спрятав так, чтобы его не сразу нашли. Затем осторожно поднял девушку и повел к месту своего ночлега. Свистнул, призывая варнана, и принялся собирать вещи. Обернувшись, заметил, что пленница стояла там же, где он ее оставил. Ни на шаг не сдвинулась с места, словно устала бороться и смирилась со своей судьбой. Конечно, он был груб с ней, но считал, что лучше один раз потерпеть неудобства, чем остаться рабыней и всю жизнь терпеть издевательства.

Впрочем, она могла притвориться покорной, ожидая подходящего момента, чтобы снова попытаться сбежать. Лишь бы не решилась сделать это в дороге. Там опасности и так подстерегали на каждом шагу, не стоило самому искать их.

Варнан вернулся, когда путник уж потерял надежду. Буквально вырос из-под земли. Сначала появился песчаный холм, который увеличивался прямо на глазах, затем показалась серая тупая морда. Хитрые желтые глаза смотрели, не мигая, на хозяина, а сам зверь выглядел сытым и до крайности довольным.

– Так ты все это время был здесь, проказник? Молчал, пока я тебя звал. Снова разорил птичье гнездо и наелся яиц? Мог бы и мне принести несколько штук. Я бы не отказался от такого лакомства. Ладно, я еще припомню тебе эту шутку!

По привычке разговаривал с животным, хотя ни разу не получил ответ. Порой ему казалось, что тот понимал очень многое, просто не желал разговаривать с человеком.

Путник запряг варнана, повесил сумки и только сейчас задумался о том, как ему быть с девушкой. Ей нужно будет держаться, чтобы не упасть, но со связанными руками сделать это невозможно. С другой стороны, стоит ему освободить ее, как она тут же разбудит всех своим криком. Риск был слишком велик, а времени на раздумья не было.

Путник вернулся к девушке, поднял на руки и усадил в седло перед собой, чем заработал недовольный взгляд. В одну руку взял поводья, другой обнял спутницу, чтобы не упала, стиснул ногами бока зверя, понукая его идти вперед. Тот, казалось, только этого и ждал. Он устремился в путь, почти сразу перейдя на бег. Сильные мышцы перекатывались под тонкой кожей. Гибкое тело извивалось при каждом движении, но Джалар давно привык к этому и не представлял, как мог бы снова пересесть на шеми.

В дороге исподволь наблюдал за незнакомкой. Она была не только напугана, будто впервые ехала верхом, но еще и удивлена. Неужели никогда раньше не видела ездового варнана? Это казалось невозможным, впрочем, как и само появление ее в его жизни.

Происхождение пленницы оставалось неясным. Войн не было уже лет пять, новым рабам неоткуда было взяться. Именно этим объяснялся указ халифа, запрещавший их убивать, а вовсе не милосердием. Девушка, судя по ее поведению, попала в неволю совсем недавно. Как? Эту тайну разгадывать он не собирался. Сделает крюк, оставит ее в ближайшем селении и продолжит путь в одиночку. Если она захочет, то найдет родных, если нет, то начнет новую жизнь. В городе ей будет проще устроиться или затеряться, чем в оазисе. Если она хоть что-то умеет делать, то не умрет от голода.

Он попытался представить ее в роли служанки и неожиданно для себя улыбнулся. Такая дерзкая девушка не станет терпеть упреки хозяина или исполнять все прихоти хозяйки. Она сумеет за себя постоять и вряд ли задержится хоть где-то. Как только выжила до сих пор с таким характером? Наверно, родители баловали, муж был внимателен и заботлив. Как тогда она оказалась в рабстве?

Слишком много загадок для одной ночи, решил Джалар. Следовало думать о себе, а не о странной девушке, что сидела впереди него. Он чувствовал ее напряжение, но не знал, как объяснить, что не причинит ей вреда.

Отвлекшись от размышлений, наблюдал за восходом солнца. Сколько раз уже был свидетелем этого чуда, но не переставал восхищаться им. Показавшись из-за горизонта, Моам-Бену озарила землю бело-голубым светом, вызолотила пустыню, превратив ее в сверкающее поле, щедро посыпанное драгоценной пылью. Пока светило нежно согревало своим теплом всех обитателей этого мира, будто ласковая, любящая мать. Только оно было коварно, словно хитрая красавица или подземный дух. Не пройдет и нескольких часов, как лучи его превратятся в смертельные стрелы, грозящие погубить каждого, кто рискнет испытать свою удачу и пуститься в путь в такое время.

Джалар с девушкой успели отъехать довольно далеко, прежде чем он впервые обернулся. Убедившись в том, что погони пока не было, решил освободить несчастную и свистом приказал варнану чуть замедлить движение.

– Сейчас я перережу веревку, – медленно произнес путник, – но это не повод прыгать и пытаться сбежать. Ты, конечно, можешь так поступить, но я не стану возвращаться за тобой. Одна ты погибнешь либо от жажды, либо от рук каких-нибудь разбойников или снова попадешь к работорговцам. Если будешь слушаться меня, то я помогу тебе, если нет, то...

Джалар не договорил. Стоило ему освободить руки девушки, как она тут же обернулась и отвесила ему пощечину, а потом стянула ткань с лица. Синяки на ее лице стали еще заметнее, чем этой ночью, зато опухоль спала. На мгновение их взгляды встретились, и путнику показалось, что он вновь очутился в оазисе – столько красок было в карих с зеленью глазах незнакомки.

Глава 6 Отчаяние

"После отчаяния наступает покой, а от надежды сходят с ума".

Анна Ахматова

Несколько суток, прошедших с момента похищения слились для Леры в бесконечный кошмар. Находясь в плену, она сотню раз прокручиваю в голове события того вечера, пытаясь понять, все ли она сделала для того, чтобы спастись. Корила себя за неосторожность, за то, как быстро расслабилась и поверила, что ее оставили в покое. Эта мысль не давала покоя, но позволяла думать хоть о чем-то, кроме суровой действительности, которая становилась с каждым днем все хуже.

Думала, что ее тут же вывезут из селения, чтобы продать в качестве наложницы или прислуги. Иллюзий по поводу своего будущего в этом проклятом мире она не испытывала. Все оказалось намного сложнее. Видимо, у похитителей были иные планы. Они повели ее в дом некой женщины – то ли повитухи, то ли лекарки, – которая согласилась им помочь за деньги или из страха. Лере было все равно, чем та руководствовалась, когда приказала своим помощницам держать ее, пока осматривала. Их ждало разочарование: пленница не была девственницей.

По фильмам и книгам Валерия знала, что невинные девушки всегда ценились в подобных этому архаичных обществах. Она не надеялась, что преступники потеряют к ней интерес, но не рассчитывала, что уже в первую ночь один из них попытается взять ее силой под смех и крики его товарищей. Их главарь пришел вовремя и тем самым спас ее, но не подумал никого наказать.

Она не удивилась, когда все повторилось в тот вечер, когда они остановились близ какого-то источника. Ей позволили умыться, поесть, но на этом милосердие похитителей закончилась. Кто-то снова напал на нее, а, встретив сопротивление, наотмашь ударил по лицу.

Она молча переносила боль, хотя один глаз ничего не видел, а место удара распухло. Несмотря на усталость, до последнего боролась со сном, опасаясь за свою жизнь, а потом с разбойником.

Помощь подоспела неожиданно вовремя, когда у пленницы почти не осталось сил. Лера почти поверила, что в этом страшном мире еще есть порядочные люди, но ее снова ждало разочарование. Тот, кого она посчитала спасителем, ничем не отличался от других.

Вновь на руках ее оказались веревки, нижняя часть лица закрыта чистой, что стало неожиданностью, тканью, а она превратилась в пленницу, не успев почувствовать вкус свободы.

Ей некуда было идти, но и оставаться наедине с незнакомцем не хотелось. Еще страшнее стало, когда на его свист отозвалось какое-то чудовище, напоминавшее ящерицу-переростка. Странное создание вылезло из песка, словно гигантский червь, отряхнулось и позволило мужчине надеть на себя сбрую, повесить какие-то сумки, будто тягловая лошадь. Все это время оно не сводило с Леры внимательного взгляда желтых глаз, будто пыталось понять, достойна ли она доверия или проще бросить ее прямо здесь.

Хозяин животного усадил ее перед собой, мало заботясь о комфорте своей спутницы: не развязал руки, не снял повязку с лица. Обращался с ней, как с вещью, вез в неизвестном направлении, что только усиливало ощущение безнадежности.

Чувство страха, тревога, отчаяние из-за невозможности изменить ситуацию захлестнули Валерию с головой. Только этим она могла объяснить столь нехарактерное для нее поведение. Едва почувствовав, что веревка ослабла, а ящер замедлил движение, обернулась и ударила своего спутника по лицу. Тут же отпрянула, насколько это было возможно, ожидая получить пощечину в ответ.

Мужчина, на удивление, повел себя странно. Вместо того, чтобы снова связать ее или хотя бы отругать, смотрел на нее, как на нечто необыкновенное. Любопытство, смешанное с восхищением, отражалось в его карих глазах. Кроме того, она увидела в них себя – жалкую, испуганную, с затравленным взглядом.

Когда-то она дала себе обещание быть сильной, никогда не плакать, не позволять себя снова унизить, но весь ее вид говорил об обратном. Пора было взять себя в руки, собраться с мыслями и показать, что она не сдалась.

Ее спутник что-то говорил. Она отвернулась, но была вынуждена слушать его, хоть и не понимала ни слова. Он обладал удивительно приятным голосом и внешностью, которая совершенно не соответствовала его роду занятий.

Преступники, похитившие ее, носили яркие дорогие наряды, но выглядели неряшливо и безвкусно, будто взяли первые попавшиеся под руку вещи. В отличие от них, Хозяин ящерицы, как про себя окрестила его Лера, был одет в черное. Этот цвет придавал его облику некую элегантность, отчего образ его казался не столько мрачным, сколько таинственным. Аккуратно подстриженные черные усы и борода, смуглая кожа, большие выразительные глаза больше подошли бы визирю или падишаху из "Сказок тысячи и одной ночи", чем разбойнику.

Впрочем, внешность часто бывает обманчивой. Валерия дважды убедилась в этом на собственном печальном опыте. Наступать на те же грабли, доверять привлекательному незнакомцу не собиралась, как и обострять с ним отношения. Несмотря на грубость, проявленную им в этой ночью, пока он вел себя порядочнее всех остальных мужчин, с которыми ей пришлось столкнуться в этом мире. Если бы помог ей вернуться домой или хотя бы перестал так крепко обнимать, прижимая к своей груди, то Лера была бы счастлива.

***

Пейзаж оставался таким же, что и несколько часов назад – бесконечные пески, ясное синее небо, обжигающее солнце, молчаливый спутник за спиной.

Валерия не знала, столько времени они находились в пути. Никогда не умела ориентироваться по солнцу, а звезды здесь были совсем другими. Ни одного знакомого созвездия так и не увидела. Сами законы физики в этом мире могли быть иными. Спросить об этом было не у кого. С похитившим ее мужчиной они говорили на разных языках. Их объединяла только дорога.

Несмотря на то, что незнакомец ничем ее не обидел, если не считать момента похищения, она подсознательно ждала новых неприятностей. Он спас ее от разбойников, но оставалось только гадать, какую цель преследовал? Вряд ли вез бы так долго только ради того, чтобы надругаться. Значит, собирался кому-то продать. Даже ее замученный, совершенно "нетоварный" вид не смущал его. Впору было решить, что все мужчины, живущие здесь, извращенцы. Этим они мало отличались от земных. Может быть, среди них тоже были порядочные люди, но пока она не знала таких. Доверять им в любом случае не стоило. Так проще: если ничего не ждешь, то не разочаруешься.

Жара становилась нестерпимой, как и жажда. Как попросить воды, Лера не знала, как не знала, откликнется ли незнакомец на ее просьбу или оставит мучиться.

Обернулась назад в тот момент, когда мужчина перехватил поводья той рукой, которой удерживал ее, а другой потянулся за фляжкой. Протянул ей первой, но она, растерявшись, отрицательно помотала головой. Он проявил настойчивость, удерживая сосуд, но Валерия вновь не решилась принять его. Неожиданно появился страх, что похититель может чем-то опоить ее. Ничем иным она не могла объяснить то, что он упорно протягивал ей емкость с водой, но сам не сделал ни глотка.

Лера отвернулась, чтобы не поддаться соблазну. Выбор был невелик: погибнуть от жажды или выпить неизвестную жидкость. В отличие от нее, мужчина не испытывал сомнений. В несколько глотков осушил фляжку и вернул ее на место, оставив свою спутницу сожалеть о нерешительности.

Молчание угнетало. Неизвестность пугала. Жажда сводила с ума. Некстати вспомнился "Штиль" группы "Ария": безысходность заставила людей пойти на сделку с совестью и уподобиться диким животным, чтобы выжить. Лера не любила эту песню с детства. Когда семья приезжала на дачу, и отец включал магнитофон с записью, уходила в дом, чтобы не слышать ее. Теперь задумалась о том, через какие испытания ей придется пройти. Сможет ли она после этого смотреть людям в глаза и спать спокойно? Будет ли в ее жизни "завтра"?

Закрыла лицо руками, но так и не заплакала. Неподходящее место, чтобы проявлять слабость. Нужно бороться до последнего, в первую очередь с самой собой и упадническим настроением.

Лера вновь услышала свист и практически сразу почувствовала, что ящер остановился. Его хозяин спешился и помог спуститься своей пленнице, что-то сказал и принялся распрягать животное. Видимо, запланировал стоянку здесь.

С одной стороны, это было хорошо. С непривычки от долгой езды мышцы болели. Хотелось хоть немного размяться. Она потянулась вверх на носочках, затем сделала несколько наклонов, развела руки в стороны и выдохнула.

Почувствовав на себе взгляд мужчины, замерла, не зная, чего от него ждать. Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга. Валерия испытала облегчение, когда он отвернулся и занялся своими делами, не сделав попытки приблизиться.

Незнакомец достал какие-то колья и ткань песчаного цвета, разложил их на земле. В его умелых руках эти предметы быстро превратились в подобие палатки. Туда он перенес какие-то тюки с вещами, воду и долго не выходил.

Ей никто не запрещал, а потому Лера подошла ближе и осторожно заглянула внутрь. Мужчина расстелил на полу покрывало, по периметру шатра разложил какие-то вещи, а в углу оставил сосуды с водой и несколько сумок. Скорее всего, там хранились запасы еды.

Стоило только подумать об этом, и Валерия вспомнила, что ничего не ела со вчерашнего вечера. Живот, словно в подтверждение этого, начал издавать характерные звуки, от которых хотелось провалиться со стыда.

Хозяин ящерицы взглянул на свою пленницу, произнес очередной набор звуков, из которых она ничего не приняла, и достал из сумки очередную фляжку и какие-то мешочки. В одном из них оказались сушеные фрукты и орехи, в другом полоски вяленого мяса.

Чувство голода стало нестерпимым. Лера села с краю, у самого входа в палатку, прикрытого тканью, осторожно протянула руку и схватила кусочек мяса. Забыв о приличиях и правилах поведения, принятых в обществе, она жадно вгрызлась в него зубами. В меру соленое, не слишком сухое, оно казалось ей самым вкусным блюдом из тех, что она когда-либо ела.

Незнакомец ел медленно, перемежая мясо с фруктами. Осмелев, Валерия последовала его примеру. Несмотря на странное сочетание, так было действительно вкуснее.

Сделав несколько глотков воды, мужчина протянул ей фляжку. На этот раз она не стала отказываться и припала губами к горлышку. Теплая вода оказалась такой желанной, что Лера выпила половину, прежде чем остановилась и отдала оставшееся своему похитителю. Тот закупорил сосуд, отложил в сторону. Завязал и убрал туда же мешочки с едой. Затем снял с себя верхнюю одежду, оставшись в штанах и светлой рубашке-тунике. Лег, вытянувшись во весь свой немалый рост, подложив одну руку под голову. Второй сделал недвусмысленный жест, будто предлагал присоединиться к нему.

Пленница вздрогнула от неожиданности: мужчина явно рассчитывал на "благодарность" за заботу.

Глава 7 Непонимание

"Проживи вы хоть миллион лет, вам никогда не понять женщин".

Клиффорд Саймак

Незнакомка подвинулась ближе, наклонилась, будто хотела его поцеловать, а в следующий миг уже поняла руку, чтобы ударить. Джалар успел перехватить ее. Сжал до боли и резко отпустил. Оттолкнул от себя девушку, лег и прикрыл глаза, исподволь наблюдая за ней. Отчаяние, страх и непонимание отчетливо читались в ее взгляде. Она отползла к стене, максимально увеличив расстояние между ними. Это оказалось непросто, учитывая, что места здесь было немного. Свернулась клубком, подтянув колени к подбородку. В карих с зеленью глазах пылал огонь.

Боги определенно послали ему испытание в лице этой ненормальной. Ни слова благодарности! Вместо этого так и норовит ударить. В первый раз она еще имела на это право – он был с ней груб, – но после не раз объяснил причину своего поступка. Спас ее от бесчестия, разделил с ней воду, пищу и кров, пусть это было и временное жилище, давая понять, что взял ее под свою защиту.

Она же вела себя подобно любимой жене халифа, которая ни в чем не знала отказа. Принимала все, как данность, словно делал ему одолжение. В дороге даже пробку из фляжки не вытащила, когда он просил. Пришлось вытаскивать зубами, чтобы выпить воды.

Всякий раз норовила проявить характер и в тоже время казалась до смерти напуганной, загнанной в угол, готовой ужалить в любой момент, стоит только прикоснуться к ней. Он знавал женщин красивее, чем она, но ни одна не была столь загадочна. Ему только чужих тайн не хватало, как и чужих проблем!

Джалар перебирал в памяти города и небольшие селения, в одном из которых мог бы оставить незнакомку. Эль-Ривант, впитавший в себя множество традиций и культур, был идеален, но для того, чтобы попасть туда, придется сделать большой крюк. Ни воды, ни пищи на семь дней пути у него не хватит, тем более что теперь он ехал не один.

В Эль-Массауди никто не знал голода, но местные общины не жаловали чужаков, проявляли нетерпимость ко всему, что хоть немного нарушало привычный уклад жизни. Одинокую женщину там не примут: слишком подозрительно то, что у нее нет ни отца, ни мужа.

Оставался Эль-Раххаудди – крупный центр ремесла и торговли, который всегда нуждался в рабочих руках. От пещер Эль-Алдани до него можно добраться за несколько дней, при условии, что удастся пополнить запасы и дать хоть немного отдыха варнану.

Последний вариант показался путнику лучшим из всех возможных. Лишь одно обстоятельство смущало его: девушка могла нечаянно проговориться о том, что ей предстояло увидеть в этом месте. Впрочем, до сих пор она не произнесла ни слова. Может быть, и вовсе родилась немой или утратила способность говорить.

Развалины древнего города, по слухам полного сокровищ, ни для кого не были тайной, но мало желающих находилось посетить их. Рассказы о демонах, что разрушили его и прокляли живших там людей, до сих пор отпугивали самых смелых и отчаянных. Из тех, кто когда-то рискнул попытать счастье в поисках несметных богатств, никто не вернулся назад.

Джалар и сам никогда не рискнул бы отправиться туда, если не необходимость. Помнил, как умирал от ран под палящим солнцем, как успел проститься с жизнью и готовился к встрече с родными, что ушли в небытие раньше него. Потеряв самых близких, а вместе с ними и единственный смысл существования, готов был принять свою судьбу и обрести вечный покой. Вдруг почувствовал, как его коснулась нежная прохладная рука, а затем кто-то поднес к губам сосуд с водой. Он жадно пил и с каждым глотком силы понемногу возвращались к нему. Боль от ран никуда не делась, но у него появилась надежда. Стоило ему открыть глаза, как неведомая спасительница исчезла, не оставив после себя и следа. Лишь в сознании вспыхнуло забытое название – Эль-Алдани, Город у истока реки.

Воспоминания о тех днях прогнали сон. Понимая, что не сможет отдохнуть, путник встал. Лишь на выходе обернулся, увидел, что бывшая пленница задремала, подложив руку под щеку. Сейчас, когда она была расслаблена, казалась совсем юной, беззаботной девушкой, но стоило ее потревожить, вмиг превратилась бы в разъяренного зверя, готового постоять за себя.

Он покинул шатер. Подняв глаза к нему, с удовольствием отметил, что солнце уже миновало зенит. Значит, скоро жара начнет спадать, и можно будет продолжить путь. Все складывалось как нельзя лучше, и все же тревога не отпускала. Несмотря на то, что побег оказался удачным, его не покидало чувство, что они по-прежнему были в опасности. Черный Идрит был не из тех, кто смирится с упущенной выгодой или простит воровство. Украв чужую рабыню, Джалар поставил себя вне закона. Теперь не только ее хозяин мог преследовать его. Любой мужчина мог схватить его, доставить в город и потребовать вознаграждение за поимку преступника. Только что-то подсказывало ему, что охотник за диковинами не станет просить помощи у властей. Одним богам известно, каким образом в его руках оказалась эта девушка. Вряд ли он купил ее честно.

От размышлений его отвлек пронзительный свист варнана, предупреждавшего об опасности. Кто или что это было, не имело значения. Джалар привык полагаться на чутье своего зверя. Он бросился в шатер за упряжью, попутно разбудил незнакомку и медленно, чтобы она смогла прочитать по губам, сказал:

– Уезжаем немедленно, помоги мне собраться.

То ли она почувствовала его состояние, то ли устала притворяться, будто ничего не понимает, но девушка не стала спорить или возмущаться по поводу того, что он снова позволил себе прикоснуться к ней. Конечно, не имел на это права, поскольку она не была его родственницей. С другой стороны, незнакомка приняла его помощь и защиту, значит, перестала быть посторонней. Вслед за ним принялась собирать вещи и выносить наружу. Когда с ними было покончено, Джалар выдернул колья и разобрал шатер. На то, чтобы сложить его, времени не было, а потому он просто собрал все в кучу, кое-как перевязал и водрузил на спину животного. Зверь нетерпеливо переступал с лапы на лапу, вертел мордой, принюхивался, выпускал узкий раздвоенный язык, словно пробовал воздух на вкус. Длинный хвост извивался, поднимая пыль.

Хозяин налил миску воды, поставил перед животным, чтобы немного успокоить его. Закончив сборы, уселся верхом и протянул руку своей спутнице. Решил, что больше не станет силой принуждать ее что-либо делать. Еще при первой встрече надо было дать ей возможность выбора, но в тот момент было не до размышлений. Впрочем, и сейчас было дорого каждое мгновение, но ему отчего-то было важно знать, что она ехала с ним добровольно.

Та опять замерла в нерешительности. Наказание богов в человеческом обличье! Когда он успел так провиниться перед ними, что заслужил такую кару? Как теперь получить прощение?

– Думай быстрее: либо ты остаешься, либо едешь со мной! – крикнул, теряя терпение.

Варнан снова свистнул. Это стало знаком для обоих: Джалар натянул поводья, пытаясь удержать его, а девушка вдруг подняла подол традиционного платья абайи и, оттолкнувшись одной ногой, ловко перекинула другую и устроилась в седле перед ним.

Зверь словно понял, что больше никого ждать не нужно, сорвался с места и резво побежал вперед. Он сам выбирал дорогу, поднимаясь с одного бархана на другой или лавируя между ними. Его хозяин недоумевал над тем, как резко изменилось поведение незнакомки. Может быть, именно сейчас он увидел ее настоящей? Уже понял, что она не знала покорности, но ей была чужда и стеснительность: ни одна женщина не позволила бы себе ехать по-мужски, подвернув платье и обнажив длинные стройные ноги. Штаны голубого цвета, странного покроя обтягивали их, будто вторая кожа, и совершенно не оставляли места для фантазии.

– Из каких же земель ты прибыла? Как сюда попала? Зачем?

Он задавал эти вопросы вслух, но спутница по-прежнему не желала отвечать на них. Ее молчание, еще недавно вызывавшее в нем раздражение, теперь казалось естественным. Это, по мнению многих мужчин, только красило женщину. Джалар, напротив, был бы рад поговорить хоть с кем-то, кроме своего варнана.

Последний вдруг резко повернул, так что девушка чуть было не упала. Джалар успел подхватить ее в последний момент, не отпустил после, понимая, что без его поддержки ей будет сложно удержаться на такой скорости. В то же время ждал очередной пощечины сразу, как только зверь замедлит ход. Тот, вопреки ожиданиям, бежал все быстрее, будто за ним гналась толпа рух’онширри, грозя испепелить. Обернувшись, путник понял причину беспокойства животного: та самая буря, которой ему удалось избежать накануне, теперь настигла их. Песок и пыль, поднятые чудовищной силой, окрасили воздух в серо-желтые тона. Клубились, превращаясь в настоящую стену, что норовила вырасти до небес, скрыть свет Моам-Бену. Солнце превратилось бледно-голубое пятно, больше напоминая плоское блюдо, чем великое светило.

С каждым мгновением становилось все темнее. Порывы ветра грозили смести все на своем пути, не жалея ни редкие высохшие растения, что едва ли держались корнями за почву, ни животных, ни людей. Все они казались лишь песчинками, неспособными противостоять стихии.

Джалар помнил легенды, рассказанные матерью, о мудрецах древности, способных усмирить бурю или вызвать дождь при помощи заклинаний. Эта способность, обладай он ею, очень пригодилась бы в жизни, только магией он не обладал. Впрочем, это даже к лучшему. Она была под запретом, а все мало-мальски способных к ней или тех, кого только заподозрили в этом, безжалостно казнили.

Сидевшая перед ним девушка вздрогнула, неосознанно прижалась к нему в поисках защиты. Он крепче обнял ее и постарался успокоить, хотя сам не был уверен в том, что они успеют найти укрытие до того момента, как клубы пыли накроют их с головой.

Буря свирепствовала, подгоняя и без того спешащего со всех ног варнана. Несмотря на усталость, он продолжал бежать, хотя его движение замедлилось, а лапы все чаще скользили по барханам, осыпавшимся пылью.

Ветер безжалостно рвал одежду, хватаясь за нее сотней рук. Норовил прижать путников к земле и похоронить под слоем песка, что сотнями игл впивался, раздражал, царапал, колол каждый незащищенный одеждой участок кожи.

Джалар почти ничего не видел. Пригнувшись, пытался защитить девушку и удержаться самому. Падение было равносильно смерти.

Варнан вдруг резко остановился, так что путник едва не выпал из седла. С трудом разлепив веки, между которыми напился песок, он увидел груду красно-коричневых камней. Это место могло стать спасением или погибелью для них, но выбирать было не из чего. С трудом разжав руки незнакомки, которая вцепилась в него, будто видела в нем надежду на спасение, он спешился. Отдал ей поводья и двинулся вдоль стены. Ладонью ощущал только шероховатую поверхность, нагретую солнечными лучами. На ощупь продвинулся дальше в поисках пещеры или хоть какого-нибудь углубления, где можно было бы переждать бурю.

Наконец, боги сжалились над ним. Он едва не упал, когда пальцами ощутил пустоту. Двинулся вперед, исследуя место. Не ощущал опасности, но неосознанно сжал эфес сабли, чуть выдвинул ее из ножен.

– Великие духи, позвольте остаться здесь на время, – произнес он, бросив на землю несколько монет в качестве подношения. – Милосердная Моам-Ате, защити своих детей!

Джалар приложил правую руку к груди, поклонился и только после этого свистнул, соревнуясь с ветром. Услышав его, зверь сам найдет дорогу и привезет девушку. Идти навстречу не имело смысла: они могли просто разминуться в пути. Он мог потерять чудом найденную пещеру, если духи решат подшутить над ним.

Подождав немного, еще раз позвал варнана, но вместо свиста услышал крик.

Глава 8 Ожидание

«В ожидании всегда есть своя прелесть». Роже Мартен дю Гар

Джалар сорвался с места. Не задумался о том, что крик послышался ему, был игрой ветра или проделками горных духов, решивших потешиться над людьми. Он успел уйти довольно далеко. Обратный путь казался вечностью, а страх подгонял его, несмотря на трудности. Песок скользил под ногами, мешал дышать, слепил глаза, но путник упрямо шел вперед, едва не срываясь на бег.

Оказавшись на месте, увидел, что варнан вставший на задние лапы, друг поджал одну и резко завалился на бок. Девушка, сидевшая у него на спине, крепко вцепилась в зверя и не отпустила его даже в момент падения. Приземлилась неудачно, оказавшись под тяжелой тушей.

Путник подошел ближе, поймал уздечку, привлекая к себе внимание, погладил зверя по морде. Желтые глаза с тоской уставились на него.

– Ну, ну, успокойся! Сейчас я тебе помогу.

Неизвестно, что стало причиной такого поведения, но животное было явно напугано, значит, могло вести себя странно. Любое неосторожное движение грозило тем, что оно просто раздавит девушку или покалечит ее, попытавшись резко встать. Поэтому Джалар успокаивал именно его, исподволь наблюдая за бывшей пленницей. Та молча, с ненавистью взирала на него. Стиснув зубы, пыталась скрыть боль и страх, но показавшиеся на глазах слезы были красноречивее слов. Жаль, что она не понимала его действий, иначе спокойнее отнеслась бы к происходящему. Впрочем, для слабой девушки она вела себя на удивление храбро, что вызывало уважение. Прекратила попытки освободиться, как только он отрицательно покачал головой. Откинулась на песок и приготовилась ждать.

Услышав знакомый голос, зверь перестал судорожно вздрагивать и позволил осмотреть себя. Хозяин быстро, но осторожно ощупал его спину, брюхо, насколько позволяло положение его тела. В правой задней лапе заметил шип из тех, что можно получить, наступив на колючую змею. Вынул его, отбросил в сторону, постарался выдавить яд, часть которого уже попала в кровь. Варнан дернулся, перекатился на живот, встал. Он слегка пошатывался, поджимал раненую конечность, но довольно твердо держался. Должен был успеть дойти до пещеры прежде, чем рухнет от слабости.

Джалар подошел к своей спутнице, подхватил ее на руки, несмотря на сопротивление, и понес в сторону пещеры.

– Бить будешь потом, – сказал он. – Сейчас главное вернуться в укрытие до того, как усилится буря. Наше счастье, что она затихла на время. Иначе от нас даже воспоминаний не осталось бы.

Спокойствие и уверенность, излучаемы им, передались не только пострадавшей, но и зверю, что хромал, но следовал за людьми, неся на спине их вещи.

Казалось, прошла вечность, но солнечный диск не сдвинулся ни на волос, только усилился ветер. Наконец, они достигли нужного места. Уставшие, обессиленные, только и могли, что сесть прямо на песок, пытаясь отдышаться.

– Надо уйти дальше. На глубине прохладнее и выше вероятность выжить. Я осмотрюсь и вернусь за вами, – произнес путник, поднявшись.

Стоило ему только сделать это, как девушка встала следом, схватила его за руку, но не удержалась и упала бы, не успей он ее подхватить. Опустил на песок, сказал тем же тоном, каким разговаривал с варнаном:

– Прислушайся ко мне, не двигайся. Скорее всего, у тебя вывих. Его я могу вправить. Если сломана кость, то придется искать лекаря. Кивни, если поняла.

Не дождавшись хоть какого-то ответа, путник посчитал молчание за согласие. Приподнял подол платья, едва касаясь ног, осмотрел ступни и лодыжки, но не обнаружил ничего серьезнее ушиба. Не придется тратить время на лечение, значит, и остановки в пути будут реже.

В широко распахнутых глазах девушки читался страх. Тело было напряжено. Сама она едва дышала. Джалар поспешил отодвинуться, чтобы не пугать ее еще больше. Принес ей воды и отправился на помощь своему зверю. Сделал кашицу из сушеных листьев эрбе, приложил к ране, надежно перевязал полосками ткани и приказал животному отдыхать. Пока лечил и поил его, исподволь наблюдал за своей спутницей. Она сидела там же. По привычке обняв колени, положив на них подбородок, смотрела в пустоту, но, скорее всего, была погружена в собственные мысли.

Сколько же всего пришлось пережить ей? С чем она столкнулась в прошлом, что не давало ей покоя и мешало жить? А сам? Разве не сходил с ума, когда потерял семью и превратился в раба? Разве хотел жить, когда лишился жены? Если бы не дух, он давно бы отправился к ним, а не влачил жалкое существование без цели и смысла.

Так ли они отличались друг от друга – одинокий путник и незнакомка, что, подобно сегодняшней буре, ворвалась в его жизнь?

Немного передохнув, отправился исследовать пещеру. Если его предположения верны, то в ближайшее время буря только усилится. Значит, нужно быть готовым к тому, что они задержатся здесь на несколько дней.

Прислушался. Ветер бился о скалы, проникал во все щели пылью, сухим горячим воздухом, крошечными песчинками, отвоевывая все больше пространства. Выл в каменных колодцах, шептал сотнями голосов, взывал к чему-то неведомому и пугающему.

Джалар шел дальше, прекрасно ориентируясь в темноте и не нуждаясь в свете. Сам не знал, откуда взялась у него эта способность. Никому не раскрывал свою тайну, даже будучи ребенком, понимая, что за одно это ему могли отрубить голову, осудив за колдовство. Его родным тоже не поздоровилось бы: о любом проявлении магии следовало тут же доносить, чтобы избежать обвинений в пособничестве. Иногда ему казалось, что догадывалась обо всем, но молчала из страха выдать его неосторожным словом или напугать. Только рассказывала ему старинные легенды, давая понять, что в мире все не так просто и однозначно, как многие привыкли думать.

Пройдя чуть дальше, обнаружил небольшой подземный ручей, настоящий подарок богов. Мало того, что теперь им не грозила смерть от жажды, так еще появилась возможность смыть с себя многодневную пыль. Путник улыбнулся впервые за долгое время и поспешил обратно.

***

Костер весело потрескивал, с удовольствием поглощая пучки травы и обломки горючего камня. Последний был дорог, но здесь, в пещере, его нашлось достаточно для того, чтобы согреть воды и заварить ароматных трав с фруктами, сделать лекарство для варнана, запечь яйца и даже высушить одежду. Чистые вещи были развешены тут же на кольях, которые путник использовал для установки и укрепления походного шатра.

Он уже успел искупаться и теперь наслаждался ощущениями чистоты тела и ясностью мыслей. Огонь согревал и дарил почти забытое ощущение домашнего тепла и уюта. Сытый зверь тихо посапывал в дальнем углу пещеры. Свернулся клубком, обхватив себя длинным сильным хвостом, кончик которого изредка подрагивал. Возможно, его обладатель так же видел сны, как люди.

Джалар осторожно закопал в золу птичьи яйца, которые ему посчастливилось найти эти утром. Спокойно ждал, когда они испекутся, чтобы не только утолить голод, но вкусить ни с чем несравнимое лакомство. По одному выкатывал их, чтобы остыли, то и дело поглядывая в сторону одного из подземных ходов, в котором скрывался ручей. Нетерпение охватило его, хотя обычно отличался завидной выдержкой. Причиной тому была бывшая пленница, украденная им или спасенная от рук нечестивцев. Только жестокость, которую они проявили к ней, оправдывала его поступок и то только в собственных глазах. Для всех остальных это было преступление.

Она появилась неожиданно. Тихо вошла, но отчего-то сразу привлекла к себе внимание. Замерла, позволяя рассмотреть себя, и сама не сводила с него взгляд. Девичья фигура, не скрытая традиционным платьем, казалась совершенной во всем от тонких гибких, подобно лозе, рук и высокой груди до узкой талии и длинных стройных ног. Длинные огненно-рыжие волосы струились по плечам, тяжелой копной падали на спину.

Незнакомка была прекрасна, но не только вид ее тела будоражил чувства, вызывая желание прикоснуться к молочно-белой коже, почти не тронутой загаром, пропустить сквозь пальцы невозможного цвета локоны, ощутить вкус ее поцелуя. В карих с зеленью глазах больше не было того ужаса, который Джалар заметил при первой встрече. Осталась лишь настороженность.

– Иди ужинать, пока все не остыло.

Он первым отвел взгляд, боясь снова напугать ее. Тонкая нить доверия, протянувшаяся между ними, была настолько хрупкой, что одним неосторожным словом или действием ее легко можно было порвать, а связать уже не получится.

Только совсем не смотреть в ее сторону не получалось. Когда она осторожно спускалась по камням, ее ножка то и дело мелькала в разрезе «юбки». Когда поднималась на носочки, чтобы развесить и расправить выстиранные вещи, рубашка натягивалась на груди, очерчивая мягкие полушария.

Лучше бы она и дальше носила ту бесформенную абайю, которая была традиционной для большинства женщин, если мужья не разрешали им одеваться иначе. Его Салема даже в самых дорогих и ярких платьях, которые он привозил для нее со всех концов Аль-Сахры, никогда не вызывала в нем тех чувств, что эта странная девушка. Даже нелепый наряд, состоявший из его рубашки и куска ткани, который она обвязала вокруг бедер наподобие юбки, не портил ее образ.

Она, наконец, закончила свои дела, села неподалеку от него, протянула руки к костру. Пламя, отражавшееся в ее глазах, придавало им нечто колдовское. В памяти сразу всплыли легенды, одной из которых Джалар поделился со своей спутницей, чтобы хоть как-то отвлечься от иных мыслей и желаний.

– Мой народ верит в существование рух'онширри, демонов с огненными волосами. Они могут принять любой облик, но чаще всего они являются путешественникам в образе юных прекрасных дев. Прельстившись их красотой, мужчины оставляют свои дома, семьи, караваны. Следуют за ними, забыв обо всем на свете, до тех пор, пока не погибают от жажды и голода.

Впервые за это время он заметил интерес в глазах своей спутницы. Склонив голову на бок, она слушала так внимательно, что до сих пор не притронулась к еде, как и он сам. Оба спохватилась слишком поздно – отвар уже остыл, – зато с удовольствием поужинали лепешками и яйцами.

Девушка привычными движениями очищала их от скорлупы, словно могла позволить себе такую роскошь каждый день. Откусывала небольшие кусочки и мечтательно улыбалась, будто вспомнила или увидела нечто хорошее. От нее веяло тем спокойствием и теплом, которое излучает только женщина, к которому неосознанно тянется любой мужчина.

Желая сохранить интерес девушки, продлить эти мгновения доверия, Джалар вновь заговорил:

– Каждый год после продолжительных дождей наступает время ман, пустыня покрывается разноцветным живым ковром. Множество растений успевают за это время появиться на свет, расцвести и дать семена. Каждое из них по-своему красиво, но ни одно не сравнится с редким колючим кустарником. Тот, кто не побоится его шипов, увидит самый прекрасный цветок, вдохнет самый удивительный запах, вкусит самый сладкий плод их тех, что были созданы богами. Ты подобна ему: не каждому позволишь увидеть тебя настоящей, но счастлив будет тот, кого ты посчитаешь достойным своего доверия. Если бы я выбирал для тебя имя, то назвал бы именем этой колючки – лейра.

Глава 9 Шаг навстречу

«Жизнь не дает второго шанса. Поэтому живи сердцем. Доверяй сердцу».

Хит Леджер

День выдался странным, особенно учитывая, что она едва не задохнулась во время бури, а после чуть было не погибла, придавленная тушей гигантской ящерицы. Раненый зверь для хозяина – ожидаемо, – был важнее, чем какая-то попаданка из другого мира. С ней он не церемонился и не спрашивал ее мнение. Пусть ничего не понял бы, но хоть толику уважения мог бы проявить.

Впрочем, она понимала, что была несправедлива к мужчине, который, несмотря на внешнюю строгость, не единожды спасал ее и ни разу не воспользовался ситуацией, хотя возможностей для этого у него было великое множество. Только это не повод слепо доверять ему.

Вопреки ожиданиям, удача, кажется, улыбнулась Валерии. По крайней мере, именно так ей казалось после купания. Прохладную воду приходилось зачерпывать плошкой из ручья и поливать себя, что было крайне неудобно, но все же лучше, чем ничего. То, что было привычно в родном мире, оказалось роскошью в новом. Несмотря ни на что, она была готова терпеть подобные лишения, лишь бы только вернуться домой.

Кое-как простирав одежду, Лера поспешила обратно. Масло в лампе почти закончилось. Оставаться в темноте одной было откровенно страшно. Даже находиться рядом с Хозяином ящерицы было спокойнее, словно он мог защитить ее от всех несчастий.

Едва поймав себя на этой мысли, она постаралась отогнать ее. Сколько раз убеждалась, что бессмысленно надеяться на кого-то. Начинать не стоило. Еще свежи были воспоминания о лицемерии и предательстве людей, которым она доверяла. Последние, как обычно, отрезвили и помогли избавиться от иллюзий.

– Глупости это все! Никому ты, Лерка, не нужна, разве что родителям и черепахе.

Уверившись в своей правоте, успокоившись, она вновь почувствовала себя сильной, но вся уверенность разбилась на тысячу осколков, стоило ей только поймать на себе взгляд незнакомца. Сколько раз она ловила на себе насмешливые, презрительные или полные жалости взгляды, но этот отличался от всех. Помимо мужского интереса в нем чувствовалось уважение. На мгновение Валерия поверила, что может быть так – симпатия, желание без жажды подчинить и унизить, но это ничего не значило. Рано было говорить о доверии, но страх, как ни странно, потихоньку отступал. Затаился где-то в глубине души, позволяя хоть ненадолго вздохнуть свободнее и почувствовать себя нормальным человеком.

Несмотря на неловкость, которую она ощущала в присутствии незнакомого мужчины, Лера могла бы назвать этот вечер добрым. Костер не просто согревал, создавал уют. Запеченные яйца чуть больше куриных хорошо утолили голод, а травяной чай – жажду.

Лишь одно обстоятельство заставило ее насторожиться: незнакомец назвал ее по имени. Произнес неправильно, как Латия, но сделал это уверенно. Стоило ей только услышать "Лейра", как от былой расслабленности не осталось и следа. Повернувшись так, чтобы видеть его глаза, задала волновавший ее вопрос:

– Откуда ты знаешь, как меня зовут? Кто ты? Что тебе нужно? Что вам всем нужно от меня?

Она поднялась на ноги и буквально сверлила взглядом своего спутника. Тот замер в недоумении. Его удивление казалось искренним, как и едва заметная улыбка, что чуть тронула тонкие губы, но сразу же исчезла, будто мужчина забыл, что значит улыбаться. Последнее обстоятельство заставило Леру задуматься о том, что он мог оговориться. Она не знала местного языка и могла неверно понять сказанное. Указав на себя пальцем, спросила:

– Повтори, как ты меня назвал!

– Лейра, – ответил он и добавил еще что-то, будто извиняясь.

Развел руками, выражая недоумение то ли над ее вопросом, то ли над поведением, хотя удивляться следовало именно ей.

– Ты! – она указала рукой на него. – Как тебя зовут?

Ее жесты и интонацию мужчина понял правильно либо знал больше, чем хотел показать. Встал, приложил правую руку к сердцу и произнес:

– Джалар дин-Рахим аль-Бирунни.

Он склонил голову в приветствии и спросил в свою очередь:

– Те?

– Валерия Стефанова или, как вы все меня называете, Лейра.

– Лейра, – зачем-то повторил он и снова улыбнулся.

Улыбка удивительным образом преобразила его суровое лицо так, что он даже стал казаться моложе. Впрочем, тяжелые условия жизни могли привести к тому, что люди здесь старели намного раньше, чем должно было быть. Наверно, медицина в этом мире тоже была плохо развита. Все лечение заключалось в гомеопатии или кровопускании, как в темном Средневековье.

Ругаться вдруг расхотелось, даже на спор и выяснение отношений не осталось сил и желания. Слишком насыщенным выдался этот день. В небольшой пещере было довольно тепло. Ветер убаюкивал своей тоскливой песней. После ужина нестерпимо хотелось спать.

– Давай поговорим завтра,.. Джалар. Сегодня мы оба слишком устали.

Не дожидаясь ответа, Лера устроилась прямо на песке в метре от костра. Боялась, что искры от него могут подпалить одежду и волосы. Только под голову положила одну из сумок своего спутника. Тот наблюдал за ее действиями, но не сказал ни слова. Его молчание Валерия приняла за согласие.

Несмотря на неудобства, уснула практически сразу. Усталость и напряжение последних дней дало о себе знать.

Проснувшись несколько часов спустя от странного шороха, не ощутила холода несмотря на то, что огонь уже погас. Нечто легкое, но плотное, похожее на тонкое одеяло, наброшенное на нее, хорошо сохраняло тепло. Лера улыбнулась этой простой заботе совершенно постороннего человека и решила, что первое впечатление о нем было ошибочным. Она отнеслась к нему предвзято, но, может быть, стоило дать ему шанс?

Завернулась плотнее, закрыла глаза и снова услышала странный звук – полу-стон, полу-вздох, от которого мурашки побежали по коже.

Шум, идущий откуда-то из глубины пещеры, повторился снова. Он не был угрожающим, скорее жалобным, будто кто-то просил о помощи. Хотя это могла быть и ловушка, подстроенная хитрым зверем, что охотился на доверчивых людей. Лера слишком мало знала об этом мире, чтобы судить о подстерегавших ее опасностях. Впрочем, самым коварным охотником она считала человека, что убивал ради развлечения, а не для того, чтобы выжить.

Звук повторился еще несколько раз, но значительно тише. Казалось, что тот, кто произнес его, стремительно теряет силы. Валерия не могла спокойно слушать его. Открыла глаза, но в темноте ничего не увидела, а идти на ощупь в поисках неизвестного было еще страшнее.

– Помни, что сапер ошибается лишь однажды, – произнесла вслух только для того, чтобы услышать собственный голос. – Не стоит рисковать и проверять все теории на собственном опыте.

Встала, подула на угли, чтобы костер разгорелся сильнее. Несмотря на все ее усилия, света он давал так же мало, как и тепла. Лера зябко передернула плечами и, понимая, что не уснет, отправилась будить Джалара.

Мужчина спал у противоположной стены пещеры, лежа на боку. Сабля была рядом с ним – достаточно протянуть руку, чтобы схватить ее и ударить противника. Вряд ли он был способен на это, едва проснувшись, но проверять Валерия не собиралась. Осторожно коснулась его плеча и тут же почувствовала, как он схватил ее за руку, даже не открывая глаз.

– Эй, пусти! Мне больно!

Попыталась освободиться, но с тем же успехом могла попробовать сдвинуть с места скалу. Тогда она наклонилась и, что есть силы, вцепилась зубами в его пальцы. Хватка немного ослабла. Лера только успела выдохнуть, как оказалась на земле. Мужчина придавил ее собственным телом, прижал руки, не давая возможности пошевелиться. Реакции, доведенные до автоматизма, наверно, не раз спасали ему жизнь, только сейчас Валерию это скорее пугало, чем успокаивало.

Мгновение, и путник открыл глаза, отпустил ее и откатился в сторону. Что-то произнес. Лере хотелось верить, что это была просьба простить его. Хотя с тем же успехом он мог ругать ее, на чем свет стоит, она все равно не понимала ни слова.

– Экс те? Ке теро?

Хотелось высказать все, что она думала о нем и о его поведении, но сдержалась и ответила только:

– Там кто-то есть. Может быть, посмотришь? Вдруг, увидев тебя, он передумает нас есть?

Для наглядности указала в ту сторону, откуда доносились стоны, но Джалар и так все понял. Протянул руку, помог ей подняться и пошел на звук. Резко остановился, вернулся за лампой, зажег ее и отправился в один из коридоров пещеры. Ни саблю, ни какое-либо другое оружие он не стал брать с собой. Валерию поразила такая самоуверенность и беспечность. В другой ситуации она сотню раз подумала бы, что делать, но сейчас отправилась вслед за мужчиной, одинаково страшась того, что их ждало за поворотом, и боясь остаться в одиночестве.

Как назло, в голове вспыхивали образы из ранее виденных фильмов ужасов. Казалось, еще мгновение, и появится местный монстр, сожрет их или использует их подопытных кроликов для своих экспериментов. Все зависело от уровня его развития.

Страх был так силен, что Валерия догнала мужчину, испытывая острое желание взять его за руку, чтобы почувствовать, что она не одна. Вовремя опомнилась, обняла себя за плечи и молча последовала за ним.

В тупике, куда они зашли, обнаружился ящер. Он тихо поскуливал, напоминая скорее раненого щенка, чем чудовище. Серая кожа приобрела пепельный оттенок, что показалось даже далекой от медицины Лере дурным знаком. Ее спутник поставил лампу на один из камней и принялся осматривать животное. Лицо его становилось все более мрачным и задумчивым. Не сказав ни слова, он покинул их. Даже светильник не взял с собой, будто вовсе не нуждался в источнике света.

Не зная, чем помочь, села рядом. Преодолев страх, осторожно коснулась головы зверя. Осмелев, стала гладить его и успокаивать. Несмотря на прохладу ночи, его кожа была очень горячей. Видимо, его поразила какая-то болезнь. Оставалось надеяться, что она не была заразной.

– Может быть, ты не так страшен, как хочешь казаться? Джалар, например, любит тебя, – приговаривала она, надеясь на скорое возвращение мужчины. – Заботится о тебе, как о маленьком ребенке, будто кроме тебя у него никого нет. Может быть, и правда никого?

Эта мысль показалась ей не просто верной, она полностью соответствовала тому, что видела. Хозяин ящерицы никуда не спешил, будто дома его никто не ждал, а сам он ни в ком не нуждался. Этим он был похож на нее саму, хотя признать подобное сходство оказалось непросто.

Желая облегчить страдания животного, поднесла миску с отваров, приготовленным накануне его хозяином. Тот, казалось, только этого и ждал, а, может быть, действительно страдал от жажды. Длинный темно-фиолетовый язык мелькал с огромной скоростью, опустошая посуду. Когда закончил, ящер лизнул руку девушки, словно поблагодарил ее.

– Ай, щекотно же! – воскликнула она. – Перестань, а то я решу, что ты не так уж и болен. Просто притворяешься, чтобы все вокруг тебя ходили на задних лапках.

Смеясь, продолжала гладить зверя. Заметила, что температура тела стала снижаться, и облегченно вздохнула. Только теперь заметила, что Джалар вернулся и какое-то время наблюдал за ними. Он приложил руку к груди и едва заметно поклонился, а затем занялся конечностью животного: промыл рану, сменил повязку.

Наблюдая за четкими, уверенными действиями мужчины, Лера снова поймала себя на мысли, что человек, способный так заботиться о ком-то, не должен был и ей причинить вред.

Глава 10 Открытия

«Человек, никогда не совершавший ошибок, никогда не пробовал ничего нового».

Альберт Энштейн

Бессонная ночь, хлопоты вокруг зверя, необходимость следить за его состоянием, пока хозяин животного менял повязки, дали о себе знать. Несколько часов спустя Лера чувствовала себя так, будто закончила квартальный отчет. Глаза закрывались, ноги, уставшие от постоянной беготни в пещеру с ручьем и обратно, налились тяжестью. Хотелось спать настолько, что она задремала, едва голова коснулась сумки, которую использовала вместо подушки.

Джалар последовал ее примеру: устроился в паре метров так, чтобы их разделял костер, в которой он подбросил еще несколько черных камней, напоминавших уголь. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, что единственное одеяло мужчина отдал ей. Надеялась, что сам он не замерзнет. Понимала, что поступила эгоистично, приняв эту помощь и не подумав о нем, но не была готова вернуть ему его же вещь.

Утро, а, может быть, день удивило тишиной. Сначала Валерия не поняла, что случилось, но, прислушавшись, убедилась, что ветер стих. Если буря прекратилась, значит, вскоре они продолжат путь. Что ждет ее там, оставалось загадкой.

Аромат свежеприготовленного мяса пробудил аппетит и напомнил о том, что в течение предыдущих суток Лера ела лишь однажды. Она потянулась, открыла глаза и подумала о том, что в ее родном мире ей будет не доставать этого – возможности выспаться, еды, приготовленной до ее пробуждения, чистого воздуха, сильно отличавшегося от городского смога. Однажды даже вспомнит об этом как о страшном, но интересном приключении. Чувствуя себя здесь абсолютно чужой, верила, что когда-нибудь все станет прежним, надо только подождать.

– Доброе утро! – произнесла она и, не дождавшись ответного приветствия, поспешила к ручью.

Умылась, прогнав остатки сна. По дороге заплела волосы в косу, завязала их узкой полоской ткани. Села, поджав под себя ноги, предвкушая сытный завтрак. Протянула руку к плоскому блюду, от которого исходил умопомрачительный запах, и тут же с криком спрятала ее. Вместо ожидаемого мяса там лежали какие-то жареные насекомые размером с ладонь. Они напоминали гигантских мокриц, но отличались плотным панцирем, защищавшим спину, и не имели лапок.

– Ки? – спросил Джалар и добавил что-то еще, пододвинув к ней блюдо.

Аппетит пропал. Одного взгляда было достаточно, что понять: проще умереть с голоду, чем съесть это. Желудок считал иначе и в очередной раз напомнил о потребностях организма, но пересилить себя Валерия не могла.

Мужчина, видимо, не разделял ее опасений или был абсолютно непритязателен к пище. Взяв одно из "насекомых", кинжалом отделил мясо от панциря, посыпал смесью соли и приправ и смело откусил треть тушки. Ел, даже не поморщившись, еще и улыбался. Видимо, реакция Леры его забавляла. Та, в свою очередь, наблюдала за ним с не меньшим интересом и не переставала удивляться его спокойствию.

Она так и не притронулась к угощению, несмотря на то, что голод становился все сильнее. Пыталась представить, что мерзкие существа – это креветки, но ничего не вышло. Выпила чашку травяного чая, съела горсть сушеных фруктов. Это было полезно и вкусно, а углеводы должны были дать ей достаточно энергии.

Путник покачал головой, но ничего не сказал. Встал и пошел к выходу. Видимо, хотел удостовериться в том, что разгул стихии прекратился. Он отсутствовал недолго, но этого времени оказалось достаточно, чтобы начать волноваться за него.

Странное чувство, непривычное и оттого выбивающее из колеи. Какое ей дело до постороннего человека? Она была ему благодарна за помощь и спасение, желала ему только добра, но никогда не переживала так за малознакомых людей. Привязываться к кому бы то ни было не входило в ее планы. Однажды она вернется домой, забудет все, как страшный сон и продолжит свое почти нормальное существование.

Проблема заключалась только в том, что назвать нормальной жизнь, в которой все вращалось вокруг работы, было сложно. Конечно, у нее были родители, которых она регулярно навещал, и, конечно, танцы. Два раза в неделю, оставив реальность за дверями студии, надев топ и юбку, множество тонких звонких браслетов, Лера позволяла себе мечтать о том, какой она могла бы стать, если бы отпустила обиды прошлого и вновь поверила бы людям. Под бой барабанов она превращалась в другого человека, а, может быть, становилась собой. Только, несмотря на все уговоры Светланы Алексеевны, отказывалась выступать публично. Девчонки из группы сначала обижались на нее, потом смирились, но отношения стали напряженными. Она не винила их: сама старалась держать людей на расстоянии.

Легкий толчок в спину вернул ее в реальность. Обернувшись, Валерия увидела ящера. Тот подкрался совершенно бесшумно, несмотря на большой вес и раненую ногу.

– Как чувствуете себя, больной? Есть жалобы? – спросила она и погладила ловко подставленную голову животного. – Нет, ты не щенок, ты хитрый котяра, который всегда требует к себе внимания.

Довольный зверь принюхался, обогнул ее и, пользуясь отсутствием хозяина, съел оставшихся "насекомых".

– Ну, вот, оставил меня без завтрака, – притворно вздохнула, наблюдая за ним.

Ящер опустил виноватый взгляд и ткнулся мордой в плечо, то ли прося прощения, то ли выпрашивая новую порцию ласки. Ни в том, ни в другом Лера не смогла отказать ему. Кажется, у нее появился друг, а еще она нарушила данное самой себе обещание.

– Ты, конечно, очень мил, но не думай, что я останусь здесь ради тебя. О тебе есть, кому позаботиться, да и Джалару без тебя будет совсем плохо.

В ожидании своего спутника Лера успела вымыть посуду и переодеться. В джинсах она чувствовала себя комфортнее и даже увереннее. Менять рубашку на топ не стала. Ее спутник вел себя более, чем тактично, но лишний раз провоцировать его не хотелось. Взгляд мужчины накануне был слишком красноречив. Даже самые достойные из них превращались в животных, уступая похоти.

К моменту его возвращения она почти скучала. От его внимания ничто не укрылось, особенно чистое блюдо. Он нахмурился, но этого оказалось достаточно, чтобы ящер, который до этого момента отдыхал, попытался спрятаться. Он не придумал ничего лучше, чем уткнуться мордой в колени Лере. Та, разгадав хитрый маневр, едва успела отступить в сторону, но попыталась прикрыть его собой.

– Ты и правда ведешь себя, как нашкодивший щенок, а еще носишь гордое имя песчаной ящерицы.

Зверь и правда выглядел пристыженным: опустил голову и переминался с лапы на лапу. Его поведение, казалось, только позабавило присутствующих. Не сговариваясь, они рассмеялись, давая понять, что извинения приняты. Тем более что оба понимали, кто скормил животному завтрак.

– Эдме! – бросил Джалар.

Это было одно из немногих слов, которое Валерия успела выучить. Она быстро собрала посуду, вещи, натянула на себя безобразный балахон. Платок надежно скрыл рыжую косу.

Мужчина присыпал остатки костра песком, заметая все следы их пребывания здесь. Приторочил сумки, надел седло и сбрую на зверя и вывел его наружу.

Лера поспешила следом. Ей было жаль несчастную раненую ящерицу, которой приходилось везти всю поклажу, но хозяин не разделял ее чувств.

– Ему больно. Он только начал поправляться, а ты нагрузил на него столько всего! – воскликнула она, не желая смириться с несправедливостью.

Ее спутник нехотя обернулся, но лишь для того, чтобы проверить, все ли на месте, надежно ли закреплено седло и подпруга.

– Ки? – спросил он.

Лера только всплеснула руками: как можно что-то объяснить человеку, который не понимает твоего языка? Здесь даже жесты не всегда помогут. Одному Богу известно, что они тут означают.

Она поступила проще: подошла к зверю, чтобы проверить его рану, но не заметила ничего серьезного. Крошечное отверстие вряд ли могло причинить сильную боль, а весь яд вытянули примочки хозяина ящерицы.

– Как с гуся вода! Хоть недаром мучились всю ночь!

Мужчина вскочил в седло и протянул руку Лере. Та охотно приняла помощь и устроилась впереди. Она была на голову ниже своего спутника, а потому не мешала обзору. Ей же было все равно, где ехать: однообразные пейзажи навевали сон, не мешая думать о будущем. От падения ее удерживали только объятия Джалара, левая рука которого покоилась на талии его спутницы.

Близость этого странного мужчины, чьи намерения оставались загадкой, больше не казалась неприятной. Скорее наоборот – дарила уверенность и защиту. Свое отношение Валерия объясняла тем, как много он сделал для нее, но в действительности все было немного сложнее, чем она была готова признать. Рядом с ним было спокойно. Каким-то шестым или иным чувством она знала, что он не обидит ее, не причинит боль намеренно.

– Ох, Лерка, ничему тебя жизнь не учит.

Словно в подтверждение этих мыслей почувствовала, как рука мужчины переместилась на ее бедро. Расслабленности как ни бывало. Она пыталась убедить себя в том, что это случайность, глупости. Он не стал бы приставать к ней сейчас, в дороге. Только воспоминания мешали мыслить здраво. Она испуганно дернулась в безуспешной попытке освободиться. Джалар будто не заметил это движение или просто проигнорировал его. Что-то быстро произнес ей на ухо и пронзительно свистнул. Ящер побежал так быстро, как только мог.

Лера чуть было не упала, но сжала бока животного ногами и сумела удержаться. Услышала короткое "би", что означало одобрение. С удовлетворением отметила, что обе руки мужчины теперь были заняты поводьями. То отпуская, то натягивая их, он управлял зверем.

Путники резко повернули вправо. Обернувшись, Валерия заметила вдалеке несколько черных точек. Кем бы ни были эти люди, встречаться с ними Джалар явно не собирался, а потому сделал все, чтобы оторваться от них. Хотелось верить, что эта предосторожности была излишней, но слишком резко прозвучали слова мужчины. Слишком явно ощущалось его напряжение, несмотря на то, что движения оставались уверенными.

На очередном повороте Лера не удержалась и снова выглянула из-за спины своего спутника, чтобы тут же нырнуть обратно. На миг показалось, что мелькнула ярко-оранжевая чалма главаря разбойников, что похитили ее. Если это не игра испуганного воображения, значит, преследователи быстро нагоняли их.

Страх ледяной рукой сжал ее горло, заставляя заново переживать события прошлого, ощущать собственную беспомощность. Она больше не видела пустыню. Перед ее мысленным взором возник номер отеля, огромная кровать с черными простынями и мужчина, который не желал слушать ее просьбы.

– Нет! Нет! Нет! – закричала, забилась в руках Джалара, не заметив, что он снова обнял ее.

Что-то негромко говорил, наклонившись так низко, что она кожей чувствовала его горячее дыхание. Тьма в ее сознании отступила, сжалась уродливым комком, спрятала мерзкие щупальца. Лера несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и обернулась на шум.

Громкие крики за спиной, угрозы, понятные без перевода, не оставили надежды на спасение. Разбойники, сумевшие найти их даже после бури, поквитаются за все и вряд ли оставят их в живых, если только не придумали для них нечто более страшное. На чудо она не надеялась. Даже Джалар, казалось, потерял рассудок, направив своего зверя прямо на скалы, что стремительно приближались.

Лера зажмурилась и практически сразу почувствовала удар.

Глава 11 Препятствия

«Не верь глазам своим! Они видят только преграды. Смотреть – значит понимать, осознай то, что уже знаешь, и ты научишься летать».

Ричард Бах

Судьба вновь внесла свои коррективы, заставив думать о насущном больше, чем о тех загадках, что сама же и подбрасывала. В эти дни Джалару казалось, что он стал на шаг ближе к разгадке еще одной. Таинственная рыжеволосая девушка в равной степени раздражала и в то же время притягивала его внимание. Слишком не вовремя она появилась на его пути, слишком много болезненных воспоминаний всколыхнула. Помощь ей могла стоить ему жизни. Черный Идрит не простит ему украденной добычи, особенно если он выполнял чей-то заказ. Охотник еще ни разу не познал горечь поражения либо не оставил не одного свидетеля этих событий. То, что он нашел их так быстро, могло быть простым совпадением, но путник не привык полагаться на удачу. Даже если среди разбойников не было мага, численное превосходство было на их стороне. Он был бы рад ошибаться, но чересчур зоркие для обычного человека глаза позволили рассмотреть достаточно, не оставив сомнений в том, кто и с какой целью их преследовал. Лица, искаженные яростью и гневом, руки, сжимавшие длинные кривые сабли, ругательства – азарт погони, жажда мести уже захватили их. Надежды разойтись миром не осталось, тем более что Джалару было нечего предложить в обмен на их жизни.

Можно было, не тратя силы, дождаться противника и принять в бой. За это время Лейра успеет уехать достаточно далеко, но вряд ли спасется и сможет выжить одна в пустыне. Его варнан был ездовым, а не боевым, и ничем не смог бы помочь в драке. Значит, придется сражаться или попытаться использовать заклинание призыва.

Он быстро произнес выученные наизусть совершенно бессмысленные для него слова, надеясь на помощь духа, но тот остался глух к его мольбам. То ли не посчитал угрозу таковой, то ли действительно не мог покинуть пределы горной гряды, в пределах которой казался всемогущим.

Джалар подстегнул варнана, надеясь выиграть хоть немного времени. Зверь заметно устал, начал припадать на больную лапу, но попытался бежать быстрее. Постоянно поворачивал морду, будто принюхивался к чему-то. Кончик темно-фиолетового языка то и дело мелькал, словно его хозяин почувствовал нечто необычное, но никак не мог понять, что это. Рваное дыхание с шумом вырывалось из легких.

Когда до скалистых отрогов Эль-Алдани осталось менее половины касаба[1], путник почувствовал, что движения животного замедлились, словно оно с трудом преодолевало невидимое препятствие на своем пути. Даже воздух изменился. Стал более плотным, почти вязким, словно щербет, и таким же холодным.

Джалар все же недооценил Идрита, в отряде которого оказался маг. Тот не побоялся применить колдовство, несмотря на угрозу собственной жизни. Впрочем, пустыня скрывала и не такие преступления.

Сидящая перед Джаларом девушка вдруг резко дернулась, ударив его в грудь, и начала падать. Он успел подхватить ее, но не сумел ни удержать, ни удержаться в седле сам. Варнан резко присел на передние лапы, а в следующее мгновение кубарем покатился вниз с песчаной дюны, едва не подмяв под себя наездников.

– Моам-Атэ, Дарующая жизнь, защити своих детей! – прошептал путник, свалившись со спины зверя и увлекая за собой Лейру.

Он крепко обнял девушку, стремясь защитить ее в время падения. Прижал к себе, словно настоящее сокровище. Она обхватила его шею руками, вряд ли осознавая свои действия. Ее глаза были закрыты. Губы что-то шептали. Были ли эти слова молитвой или проклятием, для Джалара осталось загадкой. Он не понял ни одной фразы, произнесенной на странном языке, не похожем ни на один диалект Аль-Сахры. Сейчас это заботило его меньше всего. Важнее было выжить.

Только заступничеством богини он мог объяснить то, что падение приблизило их к заветной скале, в которой находился вход в пещеру. Едва оно прекратилось, как путник попытался встать. Безуспешно. Лейра, потеряв сознание, так и не отпустила его и тянула вниз. Разжать ее руки никак не получалось. Джалар перекатился, подмяв ее под себя, и повторил заклинание призыва.

Он тщетно вглядывался в каменный монолит: проход так и не появился. Лишь спустя несколько долгих мгновений на фоне его появился силуэт, отдаленно напоминавший человеческий. Бесформенное одеяние скрывало очертания фигуры. На месте ног клубилась тьма. Низко надвинутый капюшон мешал разглядеть черты лица. Джалар сомневался, что у духа оно было. Ни разу за десять встреч ему не удалось узреть его. Может быть, оно было столь ужасным, что он и не выдержал бы этого.

– Как смел ты, смертный, потревожить мой покой?

Голос прозвучал глухо, словно прошуршал осыпавшийся с вершины бархана песок. Путник не успел ответить, услышав, как кто-то воскликнул:

– Демон меня раздери! Пещерный дух! Он существует!

Джалар обернулся и заметил охотников. Те замерли на вершине дюны, с которой он только что скатился, но не спешили подходить ближе. Одни достали охранные амулеты, другие шептали молитвы, прося защиты Моам-Атэ. Лишь их главарь усмехнулся, поглаживая черную бороду. Он не боялся ни богов, ни демонов, ни людского осуждения. Его волновали только деньги. За рыжеволосую девушку он мог выручить их немало, так что даже духа не испугался.

– Взять их! – крикнул мужчина, указав на бывшую пленницу и ее защитника.

Чуть замешкавшись, преодолевая суеверный страх, его люди повиновались приказу. Двое подняли Джалара, третий попытался оторвать от него девушку. Не беспокоясь о причиняемой ей боли, он попытался разжать ее пальцы. Лейра вскрикнула, придя в себя. Обвела их испуганным взглядом и только сильнее прижалась к путнику.

– Тише, маленькая колючка, – шепнул он. – Я что-нибудь придумаю.

– Говори громче. Хочу знать, что ты задумал, сын змеи. Я принял тебя, а ты попрал законы гостеприимства и украл мою рабыню. Пожалуй, я поступлю с тобой так же, как поступают стражники с каждым, кто попался на воровстве, – отрублю тебе руки.

Идрит откровенно наслаждался ситуацией и своей властью над пленниками. Толстые губы растянулись в улыбке. Алчный блеск черных глаз не оставлял сомнений: мужчина уже подсчитывал те деньги, которые выручит за продажу девушки в гарем какого-нибудь богатого сановника, а ее спутника вновь превратит в раба.

Последний выдержал тяжелый взгляд охотника. Пытаясь сохранить остатки самообладания, не спешил с ответом. Понимал, что любое неосторожно сказанное слово только ускорит расправу ними, и не оставлял надежды на помощь духа. Если тот откликнулся на призыв, то должен был проявить хоть какое-то участие.

– Думаю, мы сможем договориться. У меня есть, что предложить тебе, – начал он, но противник перебил его:

– Ты жалкий обманщик! Твое слово ничего не стоит, а в карманах гуляет ветер. Девку-то уже попользовал? Оттого она так льнет к тебе? Чем только взял? Ни власти, ни денег. А она горяча?

Идрит рассмеялся, но смех быстро перешел в надсадный кашель. Теперь он больше напоминал клекот саккараба, пожирателя падали, и казался знаком скорой смерти главаря охотников. Его губы окрасились кровью, которую он поспешил вытереть тыльной стороной ладони, пока никто из его людей не заметил. Если они и знали о его недуге, то вряд ли обсуждали. Пока сила на его стороне, никто не посмеет сказать лишнее, но стоит оступиться, и свои же затопчут. Обильные возлияния, неразборчивость в связях часто становились причиной болезней и приводили к таким последствиям.

Пустыня, не признающая слабости, рано или поздно возьмет свою жертву.

Джалару не было его жаль. Воспользовавшись заминкой, он оттолкнул девушку в сторону поднявшегося с земли варнана и бросил короткое «защищай». Лейра попятилась, прижалась к его боку, но ни на миг не отвела взгляд. Зверь выступил вперед и предостерегающе зашипел, едва кто-то из противников попытался приблизиться. Он не казался сильным, но два ряда мелких острых, словно кинжалы, зубов внушали опасение. Мощные челюсти могли легко раздробить кости, а хвост – сбить человека с ног.

Путник выхватил саблю из ножен, приготовившись дорого продать свою жизнь. Отметина на груди обожгла болью, словно его вновь, как семнадцать лет назад, клеймили, подведя черту между прошлым и будущем. С этого момента он потерял все права и превратился в собственность, бессловесное орудие, вынужденное исполнять все прихоти хозяина.

История повторилась, но он уже не был беспомощным испуганным ребенком. Из этой драки либо выйдет победителем, либо умрет, но не позволит снова надеть на себя рабский ошейник.

Джалар первым нанес удар, но Идрит уже пришел в себя и сумел отразить его, приказав своим людям не вмешиваться. Оба, словно хищники, присматривались друг к другу. Кружили, делали резкие выпады, пытаясь выяснить уровень мастерства противника и выявить слабые места. Оставшиеся в стороне мужчины громкими криками, свистом подбадривали своего господина, не сомневаясь в исходе сражения.

Выпад. Другой. Путник отбил атаку, но не стал бить в ловко подставленный бок, разгадав маневр охотника. Изловчившись, ударил с другой стороны, в предплечье. Распоротый рукав светлого кафтана окрасился красным. Идрит, перемежая проклятия и ругательства, теряя терпение, бросился вперед. Джалар уклонился, резко развернулся и всадил кинжал в бедро противника.

– Что вы стоите? Убейте его! – крикнул раненый.

Несмотря на боль, он сумел устоять на ногах, лишь зажал рукой рану. Подоспевшие на помощь люди подхватили его, не позволив позорно упасть. Несколько человек уже обнажили оружие и бросились на Джалара. Тот с огромной скорость вращал саблей, не давая им приблизиться, но все же был вынужден вступить в схватку. От первых двух избавился быстро, сумев столкнуть их. Третий оказался хитрее. Ударил в спину, плашмя. Боль на мгновение ослепила путника, чем его враг не преминул воспользоваться, Нападал, заставляя отступать, шаг за шагом сдавая позиции. На мгновение путник поймал взгляд Лейры – карие с зеленью глаза, отчаяние с проблеском надежды.

Он рванул вперед, нанося яростные, но точные удары. Только нападавших было значительно больше, чем ему было по силам одолеть. Обозленная сопротивлением толпа жаждала крови. Они бросились вперед почти одновременно, заставив Джалара снова отступить. Упав на одно колено, почти не чувствуя рук от усталости, стараясь не обращать внимания на многочисленные раны, он продолжал сражаться.

– Кончайте с ним! – крикнул Идрит. – Сколько можно возиться с одним слабаком?

– Почему сам не покажешь пример? – не выдержал путник. Сплюну кровь и вновь отбил удар. – Ты недолго продержался против меня. Думаешь, твои люди по-прежнему станут уважать тебя после такого позора?

Играл с огнем, но понимал, что в этой схватке ему не выжить. Трое убитых, пятеро раненых, но еще больше других, озлобленных полных сил мужчин, которые не простят ему поражения. Умирать было почти не страшно. Он столько раз уже проходил этот путь, что мог бы считать Урата, проводника в подземный мир, своим знакомым. Жаль было ту, кого он так и не сумел защитить.

От резкого удара по голове потемнело в глазах, но сознание еще оставалось ясным. Он слышал отчаянные крики девушки, ругательства охотников, хруст костей. Его варнан всегда был слишком смирным, но теперь пришла его очередь бороться.

Внезапно все стихло. Джалар попытался встать. Зрение еще не вернулось к нему, приходилось все делать на ощупь. Странно, что никто не помешал ему, не воспользовался его слабостью. Может быть, он умер, только еще не осознал этого? Из Нижнего мира еще никто не возвращался, чтобы рассказать о том, что происходит с людьми после смерти.

«Вот и все!» – мелькнула, подобно искре от костра, и погасла мысль. Боль никуда не делась, но в душе появилось безразличие. Его щеки коснулась прохладная ладонь, даря покой и умиротворение, словно сама Моам-Атэ почти его своей милостью.

___________

[1] Касаб (сахр.) – мера длины, равная 1.5 км.

Глава 12 Предназначение

«Вы не услышите звука фанфар, когда принимаете важное жизненное решение. Предназначение заявляет о себе бесшумно».

Анье де Милль

Едва Лера успела поверить в то, что все не так плохо, как судьба приготовила новые испытания в виде тех самых похитителей, от которых ей едва удалось спастись. Слишком быстро они нашли беглецов, словно пользовались покровительством неких высших сил. Стоило ли удивляться чему бы то ни было в этом странном мире?

Страх серыми липкими щупальцами сжимал горло, проникал под кожу, медленно убивал надежду хотя бы выжить, не то, что вернуться домой. Все то время, что Джалар сражался, она не отводила взгляд. Следила за каждым его движением. Молчала, зажав руками род, чтобы нечаянным возгласом не отвлечь его, поставив под удар. Не содержалась только тогда, когда толпа разбойников расступилась, явив избитого мужчину. Лера бросилась к нему, даже не представляя, жив ли он, сможет ли она чем-то помочь ему. Ее никто не остановил, но она едва ли обратила на это внимание. Упав на колени рядом с раненым, несколько мгновений всматривалась в его лицо, пока не убедилась в том, что он дышит. Вздохнула с облегчением, но не спешила радоваться: весь вид путника свидетельствовал о том, что он вряд ли долго протянет. Многочисленные колотые раны на теле мужчины, кровь, что почти остановилась, местами запеклась, внушали ужас.

– Ты обещал меня защищать! Ты еще сколько всего должен мне рассказать и помочь вернуться домой. Я не смогу тут одна, не выживу в этом проклятом мире. Только не умирай! Слышишь? Не смей умирать!

Лера уложила его голову к себе на колени и повторяла одни и те же слова, как молитву или заклинание. Когда-то прабабушка, участница Великой Отечественной войны, рассказывала, что так же уговаривала раненого бойца, которого она, семнадцатилетняя худенькая девчонка вытащила на себе. Маленькой Лере было непонятно, как можно так переживать за незнакомца, но от сладостей, которые то каждый Новый год присылал в благодарность за свое спасение, не отказывалась.

Теперь она надеялась лишь на чудо, которое позволит Джалару выжить. Даже не будучи медиком, понимала, что ему осталось немного.

– Так вот какая ты! – прошелестел рядом голос, от которого кожа покрылась мурашками, несмотря на жару. – Потомок того, кто обрек меня на жалкое существование.

Лера подняла глаза и снова чуть было не закричала: над ней навис призрак в сером балахоне. Не только она была напугана. Повинуюсь едва заметному движению его руки, разбойники замерли, не пытаясь сопротивляться.

"Что, если это местный бог?" – мелькнула мысль, за которую ухватилась несчастная попаданка. Боясь, что передумает, попросила:

– Помоги ему. Взамен я сделаю все, что ты пожелаешь.

Смех раскатами грома прокатился по равнине, отразился от камня, грозя оглушить, и внезапно стих. Призрачная фигура уменьшилась в размерах, приблизилась. Валерия могла поклясться, что чувствовала на себе его взгляд – холодный, изучающий.

– Не стоит разбрасываться такими обещаниями, не зная, что я потребую взамен.

Затаившийся в глубине души страх вновь ожил, расправил крылья, грозя перерасти в отчаяние. У всего есть своя цена. Готова ли она заплатить ее ради спасения чужой жизни? Что, если обмен должен быть равнозначным? С другой стороны, что она теряла? Без Джалара ей не выжить. Он, не раздумывая, пришел ей на помощь, а она замешкалась, теряла драгоценное время, ускользавшее песком сквозь пальцы.

– Ты слышал меня, – повторила чуть дрогнувшим голосом. – Спаси его, а после выдвигай свои условия. Я от своих слов не откажусь.

Лера не получила ответ от своего странного собеседника. Вместо слов легкая дымка окутала тело путника. Тысячи золотистых искорок вспыхнули, на мгновение ослепив ее, устремились к многочисленным ранам. Последние затягивались на глазах. Несколько минут спустя о них напоминали лишь светлые шрамы и следы крови.

– Спасибо! – прошептала она одними губами.

Наклонилась к мужчине, прислушалась к ровному дыханию, коснулась щеки. Он никак не отреагировал, словно спал и не спешил возвращаться к реальности.

– Он проснется? Скоро? Я успею попрощаться с ним?

– Попрощаться? Зачем? Ты так мало ценишь его заботу, что готова бросить, едва он очнется?

Дух, казалось, забавлялся, играя с ее страхами, болью, отчаянием. Как еще развлекаться тысячелетнему созданию, которому чужды простые радости? Своими вопросами он только усиливал смятение, отчего Лера начинала нервничать.

– Уже пожалела? Еще не поздно все исправить. Откажись от своих слов. Он умрет, но ты обретешь свободу.

Так, должно быть, дьявол искушал Христа в пустыне. Тихим, проникновенным голосом обещал все земные блага, лишь бы получить желаемое. Валерия помнила тот день, когда впервые увидела известную картину Крамского[1] в одном из залов Третьяковской галереи и поняла, что каждому предстоит пройти свое испытание. Только оно покажет, каков на самом деле человек, на что он способен, чего заслуживает.

Думала, что тогда, пять лет назад уже прошла свою проверку на прочность, но теперь осознала, что все еще впереди. Словно в подтверждение этих слов призрак протянул ей фляжку с водой и добавил:

– Здесь всего один глоток. Выбирай.

Выбор! Сколько раз она ошибалась, принимая неверные решения и расплачиваясь за них. Сколько раз спешила, не думая о последствиях, действовала руководствуясь не разумом, а сердцем. Только сейчас не испытывала сомнений. Взяла сосуд, откупорила и поднесла к пересохшим, растрескавшимся губам мужчины. Почти силой заставила сделать первый глоток. Боялась, что уже слишком поздно, но удача была на ее стороне. Дальше оказалось проще. Джалар открыл глаза и, пользуясь поддержкой Валерии, выпил еще немного. К немалому ее удивлению, жидкость не закончилась сразу. Ее осталось достаточно, чтобы утолить жажду.

– Ты обманул меня! – воскликнула Лера.

– Ничуть! – беспечно отозвался дух. – Я лишь испытывал вас обоих.

Так просто признался, еще раз подтвердив, что человеческая жизнь не имела для него особой ценности. Все в точности, как и в ее родном мире: тем, в чьих руках власть, не было дела до тех, кто заведомо слабее.

Понимая, что ее помощь больше не нужна, попыталась встать, но путник удержал ее за руку. Что-то спросил, но Валерия лишь отрицательно покачала головой. Его язык оставался для нее такой же китайской грамотой, как и в первый день знакомства.

Только сейчас поняла, что в общении с духом не испытывала подобных трудностей. Возможно, он просто читал ее мысли. Какой бы бредовой не казалась эта идея, она хоть как-то объясняла сложившуюся ситуацию. С другой стороны, сама мысль о том, что кто-то может проникнуть в ее сознание, разозлила. Возмущение штормовой волной поднялось в ее душе, но разум оказался сильнее. Усилием воли Лера заставила себя успокоиться. Поднялась, несмотря на нежелание путника отпускать ее, и спросила, кивнув в сторону охотников:

– И что теперь? Поможешь нам или будешь дальше наблюдать и испытывать нас?

Дух проигнорировал вопрос и обратился к ее спутнику. Тот лишь пожал плечами и едва заметно улыбнулся. Мгновение – и некая сила оторвала их от земли и закружила в вихре. Уже через минуту они оказались внутри колоссальной пещеры, своды которой терялись в темноте, а стены казались слишком ровными, чтобы не задуматься об участии человека в их формировании. Они светились теплым оранжевым светом, будто отражая языки невидимого пламени. Здесь было свежо, но не холодно, что только усиливало ощущение уюта.

Сколько чудес Валерия увидела за те полторы недели, что пребывала в новом мире, но все никак не могла привыкнуть к ним и всякий раз удивлялась, как ребенок. Сильнее она поражалась только собственным чувствам. Настолько привыкла к одиночеству, что с опаской воспринимала появление каждого нового человека в своей жизни. Тем необычнее казалась ее беспокойство за постороннего мужчину, о котором она ничего не знала.

Не скрывая тревоги, оглянулась в поисках Джалара. Тот обнаружился в нескольких метрах от нее, рядом с ящером. Был совершенно спокоен, будто ему не раз доводилось бывать в этом месте. Махнул рукой, приглашая присоединиться к их компании. Лера не стала спорить. Подошла, села на один из плоских камней, во множестве лежавших здесь. С благодарностью приняла несколько полосок сушеного мяса, предложенного мужчиной. Только теперь, когда опасность отступила, она почувствовала, насколько проголодалась. Даже гигантские жареные насекомые уже не вызывали такой брезгливости, как утром. По крайней мере, пахли они довольно аппетитно, а на родной Земле люди и не такое ели.

Десятки вопросов и предположений не давали покоя, но, даже озвучив их, Валерия не могла получить ответ. Лишь призрак понимал ее, как бы странно это не звучало. Скажи ей кто-то, что она будет общаться с привидение, приняла бы его за сумасшедшего. Дух появился внезапно. Его новый образ больше соответствовал этому месту. Ярко-желтая накидка мягкими волнами струилась вдоль тела, по-прежнему скрывая лицо и фигуру. Он прижал к груди непропорционально длинные черные руки с тонкими пальцами, словно приветствуя гостей. Лера только хмыкнула, а ее спутник поклонился в ответ и охотно заговорил с хозяином пещеры.

Какое-то время, пока была занята едой, слушала молча, но всякий раз невольно прислушивалась, хоть и не понимала ни слова. Хотелось узнать, о чем вели речь два столь не похожих друг на друга собеседника. Их диалог с каждой фразой становился все эмоциональнее, слова громче и резче. Оба то и дело бросали короткие взгляды в ее сторону и отчаянно спорили.

– Может быть, кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? – не выдержала она. – Ваши тайны можете оставить при себе, но я имею право знать обо всем, что касается меня.

Подобной смелости она сама от себя не ожидала, но отступать было поздно. Джалар и призрак тут же замолчали. Мужчина едва заметно улыбнулся, но постарался вернуть серьезное выражение лица.

– Ты все слышала, дочь Стефана, – отозвался дух. – Этого мало? Неужели я ошибся в тебе, и ты насколько глупа и слепа, что не понимаешь очевидного?

– Конечно! Какая же я глупая, что до сих пор не разобралась в тарабарском наречии! Если бы я сейчас заговорила по-английски, ты бы тоже не понял ни слова! – горячилась Лера.

– Для Азмина дин-Рауфа аль Алдани нет неизвестных языков, – с гордостью ответил дух, немного помолчал и уточнил:

– Так проблема только в этом? Надо же, никогда бы не подумал.

Он протянул к ней руки. Тонкими пальцами с ногтями, подобными когтям хищных животных, коснулся висков, сжал сильнее и заставил смотреть туда, где должно было находиться его лицо. Боль чудовищной силы пронзила голову, будто застучали сотни молоточков. Мириады знаков, образов, звуков наполнили сознание Валерии, складываясь в невероятный калейдоскоп и тут же рассыпаясь. Обилие информации, внезапно свалившейся на нее, грозило свести с ума.

Она потеряла счет времени. Когда очнулась, обнаружила себя лежащей на песке. Боли больше не было, но Лера ощущала чудовищную жажду и попросила воды. Джалар тут пришел на помощь, бережно поддерживал ее, пока она пила. Ее руки так дрожали, что сама вряд ли могла бы удержать фляжку и не пролить драгоценную жидкость. Они словно поменялись местами.

– Неужели не мог действовать осторожнее? Покалечить ее решил?

– Вы, люди, такие слабые, но так много думаете о себе.

Лере показалось, что дух обиженно вздохнул, но, скорее всего, это была лишь игра воображения.

– А ты, видимо, уже забыл, каково быть человеком?

– За триста лет можно даже имя свое забыть, не то, что ощущения.

Лера несколько раз моргнула, для верности ущипнула себя, пытаясь понять, не привиделось ли ей все это. Она по-прежнему находилась в пещере в компании призрака и воина с гигантской ящерицей. Обстановка осталась прежней. Изменилась она сама.

– Я понимаю вас, – сказав это, смотрела на мужчину, ожидая ответа.

– Слава Моам-Атэ! – отозвался тот.

Он помог подняться, усадил на камень, но не спешил отпускать. Лера не возмущалась, даже когда он устроился рядом, так близко, что она чувствовала тепло его тела и еле уловимый аромат каких-то пряностей. После ускоренного "курса изучения языка" была так слаба, что охотно принимала любую помощь. Джалару доверяла больше других, как ни тяжело это было признавать. Пока только он и Латия проявили к ней участие. Им она была обязана тем, что до сих пор жива, несмотря на все трудности, с которыми столкнулась в новом мире.

– Я дал знание дочери чужой земли, а благодарность получила богиня, – сетовал дух, больше напоминая ворчливого старика, чем могущественное существо, спасшее их от врагов.

Теперь вопросов стало еще больше. Она могла получить ответы если не на все, то на большинство их них, но внезапно струсила. Вдруг возвращение домой окажется невозможным, и ей придется остаться здесь навсегда? Сможет ли она приспособиться к этому миру, его культуре, быту? Нет! Не о такой жизни она мечтала и теперь очень хорошо понимала это.

– Зачем я здесь?

Она, наконец, решилась. Сцепив руки в замок, затаив дыхание, ждала, что скажет ей дух. Подарит надежду или уничтожит ее?

– Я был неправ в отношении тебя. Ты все же чувствуешь свое предназначение, дочь Стефана, хоть и не готова пока принять его.

– Моего папу зовут Сергей, – поправила Валерия. – Кто тот таинственный Стефан? О каком предназначении ты говоришь?

– Не нужно перекладывать на нее мой обет. Я дал слово и сдержу его, – вмешался Джалар, но призрак остановил его движением руки.

– Она сама предложила помощь взамен на твою жизнь. Я спас бы тебя в любом случае, но иномирянка не знала этого. Впрочем, это к лучшему. Теперь она тоже связана словом.

Лера почувствовала, как сидящий рядом мужчина напрягся. Оставалось только догадываться, что задолжал ее спаситель пещерному духу. Эти слова и ее заставили возмутиться. Она слишком устала от непонимания, чтобы молчать.

– Ты можешь ответить хотя бы на один вопрос сразу, не переводя разговор на другие темы? Кто ты? Чего хочешь? Почему я оказалась здесь?

– Говоришь «один», а задаешь сотню вопросов! Вижу, что ты такая же упрямая и нетерпеливая, как и тот, кто однажды посчитал себя равным богам, а потом таинственно исчез. Должно быть, ты уже поняла, что твое появление здесь пусть и случайно, но лишь отчасти. Тебе предстоит исправить то, что когда-то совершил непомерно гордый человек, который своими действиями навсегда изменил облик нашего мира. Теперь слушай и не перебивай, женщина. Рассказ будет долгим.

_________

[1] Речь идет о картине И. Крамского «Христос в пустыне».