Роза Никанора

Глава 1

— Сынок, и самое главное: никогда не бери арронских куртизанок.

— Почему?

— С ними даже поговорить нормально нельзя.

— Ваше Высочество! Извольте проснуться. Скоро празднество.

Никанор приоткрыл глаз. У изголовья его кровати стояла служанка и слегка трясла его за рукав ночной рубашки. Это была девушка лет двадцати пяти, чуть смуглая, как и подобает простолюдинке. Служанка была одета в простое хлопковое платье и белый чепец, который скрывал её светло-русые волосы. Она была в меру стройна, обладала пышной грудью и аппетитными формами. «В последнее время отец только таких и берёт», — подумал мальчик и сквозь сон произнёс:

— Оноран, подготовь моё церемониальное платье.

— Хорошо. — Ответила служанка, открывая платяной шкаф.

Никанор встал, лениво потирая глаза. Сделав несколько шагов по полу из южного баобаба, он вышел на балкон. Вид из его покоев всё-таки был отличным. Отсюда видны и белокаменные дома с их разноцветными крышами, где жили зажиточные подданные. И глинобитные хижины с простолюдинами, что ютились вокруг маленьких очагов, пока солнце ещё не успело прогреть холодный утренний воздух. Прямо у подножья замка располагалась рыночная площадь. Сейчас, во время праздника, она сияла яркими красками, цветными лентами и одеяниями. Всюду шли торги, одни мужики покупали всякую всячину у других, пока иные избивали друг друга на кулачных боях. Никанор прищурился. Один из бойцов выглядел знакомым. «А, это же, Вальдес из Нового Вита, самый тяжёлый кулак Империи!», — вспомнил принц. Это был любимый боец Никанора. После окончания схватки под рёв толпы Вальдес поднял свою мускулистую руку. Его нос был разбит, а лицо покрывал слой запекшейся крови. Тело бойца устилала обильная растительность. Женщины завизжали, одна из них бросилась Вальдесу в объятья. Тот взял её в свои могучие руки и понёс в ближайший отель. «Как хорошо, что окна выходят на мою сторону», — ухмыльнулся принц, доставая очикуляр. Это устройство было последним словом техники: оно состояло из множества осколков красного камня Агманта, который собирал лучи Светила. С помощью очикуляра можно было наблюдать за людьми в сотне шагов от человека.

Неожиданно Никанор вздрогнул, ощутив хватку служанки на своём плече.

— Ваше Высочество, вам всего десять зим отроду. — С укором заметила она. — Вам ещё рано на такое глядеть.

С явной неохотой принц убрал очикуляр.

— Что там с моим одеянием? — Сквозь зубы произнёс он.

— Уже готово. — Сказала Оноран и повела Никанора в покои. — И вообще, негоже наследнику престола стоять на балконе в одной ночной рубашке.

С хмурым видом на своём детском лице принц встал пред зеркалом. «Она что, совсем страх потеряла?!», — мелькали мысли в сознании негодующего мальчишки, — «Я — Никанор из дома Сирион, потомок Пришедшего С Небес. Почему какая-то служанка должна указывать, как мне жить! Стану императором — велю казнить.»

— Научитесь размышлять про себя, ваше величество. — Усмехнулась Оноран. — Вам это очень пригодится в дальнейшем пути.

Щеки принца приобрели пунцовый оттенок.

Вскоре Никанор стоял в своём полном одеянии. Его тело покрывал изящный доспех из тёмной кожи с вышитыми золотом узорами, его воротник был инкрустирован драгоценными камнями, а на груди красовался герб дома — дракон, взмывающий в небо.

— Ну как, вы довольны новым костюмом? — Улыбнулась служанка, потрепав принца по волосам. — В таком и на люди не стыдно показаться.

— Вполне. — Ответил наследник и отвернулся. Он всё ещё немного обижался.

Оноран вздохнула.

— Отец ждёт вас. Однако ещё успеете на урок фехтования, если поторопитесь.

От этого слова глаза принца загорелись. Обида вылетела из его головы, когда Никанор распахнул дверь и выбежал на винтовую лестницу. На бегу он сбил трёх служанок, придворную даму и даже графа Ассекса. По закону злого случая, как и следовало ожидать, в конечном итоге наследник влетел прямо в своего отца.

Мальчик в испуге поднял голову: Виварий II был грозным человеком. Он был настоящим воином — его широкое туловище покрывал тяжёлый панцирь из лучшей стали с пурпурным плащом на плече. Лицо императора украшал волевой подбородок, густая чёрная борода и шрам у левого глаза. Голову Вивария покрывала золотая корона с семью самоцветами, каждый из которых символизировал одну из провинций империи. Под взглядом грозных зеленых очей отца сын невольно ссутулился.

— Куда это ты направляешься, Никанор? — С подозрением спросил Виварий.

— На урок фехтования. — Тихо ответил принц.

— А тебе не доложили, что ты должен присутствовать на встрече с лордами?

— Да, отец, Оноран сказала мне. Но я успею позаниматься. Ты ведь сам говорил, без постоянной практики знания бессмысленны.

— Использовать мои же слова против меня — нехорошо, сын. — Император вздохнул. — Ну ладно, ступай. Жду тебя в тронном зале.

С счастьем в глазах Никанор побежал дальше. «Вот сорванец!», — подумал отец и пошёл своей дорогой.

Миновав каменную галерею с узорчатыми перилами, принц оказался пред залом для поединков. Когда ручонка мальчика отворила тяжёлую дубовую дверь, взору Никанора открылся зал фехтования, столь знакомый и близкий сердцу. Потолок помещения украшали разнообразные фрески с батальными сценами, у стен стояли массивные воинские доспехи. В дальнем конце зала висело множество клинков всех форм и размеров: здесь были и огромные рыцарские мечи, и зазубренные «истязатели» Юга, и кинжалы на любой вкус. Более того, они были выложены в узоры, что придавало залу ещё более воинственную атмосферу.

Как и следовало ожидать, по центру, на мягком красном ковре, стоял учитель. Один из лучших фехтовальщиков Империи, он был одет в голубой халат из восточных тканей. А’алзавир был хорошо сложен, на его узковатом лице росли элегантная бородка и хорошо ухоженные длинные усы.

— Здравствуйте, учитель. — Поздоровался принц.

— Здравствуй, ученик. — Ответил тот. Краем глаза Никанор заметил, что учитель что-то прячет за полой халата. А’алзавир просунул туда руку и медленно достал какой-то клинок. — Ты уже недурно бьешься, Никанор, но ещё слишком мал, чтобы поднять настоящий меч. Поэтому, — Учитель протянул ему оружие. — Мы с твоим отцом решили сделать особый клинок. Он тонок, легок, но при этом достаточно прочен.

Наследник принял клинок, с любопытством его изучая. Оружие имело тонкое лезвие, в пол перста шириной. По всей его длине хитроумными переплетениями красовались руны Старшей Речи. «Üliul Drak’karii», — подумал принц, — «Что бы это могло означать?». Будто прочтя его мысли, А’алзавир ответил:

— Эти руны означают «молодой дракон». Я считаю, тебе пора уже драться настоящим оружием. Приготовься.

Учитель откинул полу халата. На изящном поясе фехтовальщика показался блестящий клинок. Выхватив меч и убрав руку за спину, А’алзавир принял боевую стойку. Мальчик ушёл в сторону и попытался уколоть учителя, но тот увернулся, совершил пируэт и скользнул остриём по щеке ученика. Никанор провёл ладонью по лицу и с удивлением посмотрел на испачканную кровью руку.

— Это тебе не на деревяшках махаться. — Ухмыльнулся А’алзавир. — Удар, что я тебе нанёс, обычно проводится по горлу. Я сделал его чуть выше, чтобы ты выжил. А так-то, ты уже покойник.

Спарринг продолжился. Принц рванул вперёд, уклонился от рубящего удара учителя, попытался контратаковать, но учитель парировал. Соперники скрестили мечи, послышался лязг металла. А’алзавир, отпрянув назад, дал мальчику сделать выпад и выбил оружие из его рук. Никанор наклонился поднять свой клинок, но что-то тяжелое и холодное прилетело ему в лицо. Мальчик сплюнул кровью и взглянул на учителя помутневшими глазами. Прямо перед его носом стоял окованный железом сапог А’алзавира.

— Я разве сказал, бой окончен? Неужели ты думаешь, что противник позволит тебе спокойно поднять выбитый меч?

— Это же нечестно. — С трудом поднимаясь и держась за лицо, обиженно сказал принц.

— Война – путь обмана, Никанор. Запомни это. — Учитель подтолкнул клинок в сторону мальчика. — На сегодня всё, отправляйся к отцу.

Вздыхая, принц убрал клинок за пояс. Когда мальчик уже переступал порог, учитель окликнул его:

— Постой-ка. Хороший клинок должен иметь имя. Как ты наречёшь его?

— Даже не знаю. — Принц призадумался. — Разве его не зовут «молодой дракон»?

— Нет. Молодой дракон — это ты.

— Ясно… Шило! Пускай будет шило.

— Интересное имечко ты ему придумал. Ну что же, бывай.

После того, как дверь за ним закрылась, Никанор поплёлся к отцу.

Проходя мимо кухни, мальчик решил, что надобно туда забежать. Скоро празднество, значит много лишней еды, а его благородный желудок ещё пустовал. Когда Никанор открыл дверь, вместе с шумом снующих туда-сюда поваров его накрыл тёплый аромат свежеиспечённого хлеба, специй и жарящейся на вертеле дичи. Повсюду что-то варилось, кипело, слышалось, как покрикивала на своих подопечных главная кухарка. Вот к ней-то принц и решил подойти.

— Ох, здравствуй, голубчик мой! — Губы этой немолодой, но добродушной женщины расплылись в улыбке. Она принесла табуретку. — Присаживайся. Ты, верно, ещё покушать не успел? Вот, смотри, что у меня есть для тебя.

Кухарка поставила перед Никанором широкую тарелку. Её устилали чуть дымящиеся, ароматные, свежеиспечённые вареники, а также парочка баобабовых печений. Принц довольно облизнулся, протягивая свои руки к этим вкусно пахнущим яствам. Вскоре тарелка оказалась пуста, а Никанор почувствовал полное блаженство, совершенно позабыв и о своих обидах, и об отцовских встречах.

— И как же ты не полнеешь? — Удивилась повариха.

— Глисты-с. — Ответил принц, с довольной мордашкой вставая с табуретки.

Внезапно улыбка растворилась на лице Никанора. Он вспомнил глаза, глаза разъярённого отца, когда сын пропустит встречу. Подумав об этом, принц сломя голову рванул в тронный зал.

В страхе переставляя свои ноги, мальчик вошёл в зал. Это было огромное помещение, высотою в четыре человеческих роста, со сводчатыми потолками, изящными колонами и статуями канувших в бездну королей вдоль стен. В центре зала, пред длинной ковровой дорожкой, восседал император на своём троне. Сиденье и спинка его были полностью выполнены из костей поверженных домом Сирион. Позади правителя возвышалась покрытая позолотой статуя дракона в высоту тронного зала. Он стоял, расправив крылья, обнажив свою исполинскую пасть с огромными клыками. Вместо глаз его сияли зелёные камни Ирады, самые большие во всей Империи.

В тот миг вместе с испепеляющим взглядом вся ярость Вивария устремилась в принца. Стайка муравьёв страха пробежала по телу Никанора.

— Сын. — Не без злобы произнёс отец. — Ты хочешь править этими землями, ведь так? Так как ты собираешься это делать, если даже не желаешь присутствовать на встречах?! Или ты хочешь, чтобы императором стал мой бастард Вано?!

Наследник стоял в ожидании дальнейшего развития событий.

— Никанор, неужели ты не понимаешь, что это нужно в первую очередь для тебя… — Виварий слегка успокоился. — Однако, тебе повезло. Остался ещё один посетитель, который прибудет через несколько минут.

Спустя какое-то время в зал вошёл переводчик. Его одеяние составляли чёрный придворный дублет, модный брэ и кожаные туфли. Раздался звук фанфар. Важным шагом герольд переступил порог. Этот забавный мужчина, одетый в цветастые шаровары и жёлтую широкополую шляпу с пером, развернул длинный свиток и огласил:

— Лан Джар’дар вар Лунгмар, гаршат дас Эмпрар вил Аррон, Альд Моэгын, Дар’рау Хэт Ар Зардр Эс Кракатау Ус Морд’ры Ох Вияр!

Переводчик откашлялся и произнёс:

— Лорд Джар’дар из дома Лунгмар, перст Императора в Арроне, Дикий Огонь, Дарующий Тепло Друзьям и Танцующий На Могилах Врагов.

Внутри себя правитель вздохнул: «Ох уж эти арронцы с их идиотским языком и чрезмерно торжественными речами! Надеюсь, за двести лет они догадались выучить хоть пару слов из нашей речи. Не за этим же Пришедший С Небес объединял все земли, чтобы мой собственный герольд представлял вшивого наместника, изъясняясь на его диком наречии!».

Как только переводчик замолчал, тяжёлой поступью в зал вошёл Джар’дар. С каждым его шагом раздавался звон металла. Перст, как и большинство арронцев, был на голову выше любого человека Столицы. Горы мышц валунами перекатывались по его мощному туловищу в кожаном доспехе, из могучей его спины выступали несколько широких позвонков. На поясе Джар’дара висел, слегка покрытый запёкшей кровью, изогнутый клинок, отрубивший немало голов за срок своей службы. На суровом арронце была всего одна драгоценность — золотой медальон Перста на шее.

— Виварий II из дома Сирион, — провозгласил герольд, — Император, потомок Пришедшего С Небес, владыка мира, от заснеженных пустошей Таргарда до раскалённых степей Аррона, от тихих холмов Цимиэма до густых лесов Лавривии, от Аллер’ры до Мал-Дэ-Вана, владыка Столицы и её земель.

Джар’дар посмотрел на Вивария своими арронскими глазами. Император, пусть уж давно и привыкший к необычному облику южан, невольно содрогнулся: зрачки были вертикальными, словно у змеи, радужка имела ярко-оранжевый оттенок. Наместник осклабился, обнажив свои почерневшие клыки. Слегка отставив ногу назад, арронец положил свою когтистую руку на грудь и неуклюже поклонился. «Неужели эти дикари начали понемногу осваивать этикет?», — мысленно удивился император. Но на деле он сказал следующее:

— Приветствую тебя в Столице, Джар’дар.

— Моя приветствовать ваше величерство. — На ломаном столичном, с легким рычанием, произнёс наместник. — Моя идти тут докла’ад. Ситуация быть лучше, но ещё не быть решена, бунт не быть подавлен. Ланы Южный Земель стать сою’юрзники. Моя отпр’равить десять отряд. К зима лан Урджу’ур висеть на площадь со вспоротый станкар!

На последних словах арронец с чувством ударил себя кулаком в грудь. В змеиных глазах Джар’дара император увидел какую-то недосказанность. Именно поэтому он спросил:

— Ты хочешь рассказать мне что-то ещё?

— Да, да. Наш могучий воины больше не зурд всех проезжающий мимо дженщин. Ещё наш люд больше не грабить, а сеять зерно. О, а ещё наш великий учёный изобретать колесо…

«Вот и все их достижения за последние двести лет», — вздохнул Виварий, — «Единственный уголок мира, куда даже мой великий предок не принёс мир и порядок. А ведь почему - непонятно. Сколько Империя себя знает, мы им и налоговую ставку понижаем, и льготы предоставляем на долги. А уж одна дальнеюжная десятина чего стоит!»

— Джар’дар, ты ведь понимаешь, о чём я. — Перебил наместника Император.

— Да… Джар’дар всё понимать. Его величество спрашивать про пророчество. Джар’дар думать, оно сбыва’ается. Некоторые говорят, что видеть железный птиц в небесах.

— Почему сразу не сказал?

— Джар’дар думать если говоррить сегодня, Император не веселиться на пра’аздник. Думать сказать завтрра.

«Какой же он всё-таки идиот!»

— Ладно, ступай, но в следующий раз говори, как только узнаешь.

— Джар’дар обещать. — Произнёс арронец и покинул зал.

Император повернулся к переводчику:

— Вот скажи-ка мне, экий ты тугодум, ради чего я тебя нанял? Чтобы ты перевёл вшивый титул и мне пришлось слушать эту отвратительную речь?

— Но я ведь не знал…

— Ты переводчик у Императора, жёваный крот! Я плачу тебе жалованье старшего писаря ради одного единственного навыка — знания этих идиотских языков! Мы же договаривались о том, что ты сразу начнёшь переводить всю речь! Я во время беседы два раза дёрнул тебя за рукав и два раза прямо сказал, что нужен перевод. А ты стоял, как вкопанный, тупая ты скотина!

— Я испугался этого арронца.

— Не того человека тебе бояться стоит! — Виварий развернул переводчика и как следует пнул его. — Выметайся, паскуда! Ни гроша от меня не получишь!

Император присел и измученно вздохнул:

— Эх… С этими надо только так! — Отец обратился к сыну. — А ты бы уже по сотне раз их всех казнил. Нельзя так. Видишь, это тоже искусство…

Виварий замолк. Его взор впился в шрам Никанора.

— Откуда у тебя это? — Тихо произнёс он.

— На тренировке получил, сегодня. — С лёгкостью ответил принц. — А что?

— Идём за мной, быстро.

Император резко вскочил и зашагал к стене. Опешивший наследник пошел за ним.

— Ты никогда не замечал ничего общего в своих предках, сын? — Произнёс Виварий, указывая на статуи у стен. — Присмотрись.

Никанор подошёл ближе. Перед ним стояло множество каменных истуканов. Все они отличались друг от друга: был тут и прадедушка Анор, потерявший левую руку в одном из походов, и давний предок Луда, самый высокий из рода Сирион. И, конечно же, Пришедший С Небес, мощный мужчина с огромным мечом на поясе. И все же, между ними что-то общее… Кажется, принц догадался.

— Шрам под левым глазом. — Задумчиво ответил он.

— Верно! Это символ силы. Древней силы. — Отец откашлялся. — Многие думают, что Пришедший С Небес погиб. Но это не так! Он ушёл, передав пророчество своему старшему сыну. Первый Император сказал, что силу его получит восьмой в роду, и тогда вновь придут железные птицы и решится судьба этого мира. Пришедший сказал ещё, что тот наследник должен найти Розу Хаоса, только так он победит.

— Я, конечно, всё понимаю. — С сомнением сказал принц. — Но как эти сказки относятся к шраму?

— Слушай дальше. Так вот, сын спросил у Пришедшего, как найти Розу. Тогда Император выхватил кинжал и оставил шрам на лице юноши. Он сказал, что у наследника шрам будет под правым глазом и поможет в поисках.

— Может, это просто совпадение? — Никанор начал слегка побаиваться.

— Заткнись! Тебе надо бежать, срочно! — С этими словами Император отцепил от пояса кошель и передал наследнику. — Вот, этого хватит на первое время. Ты всё найдешь сам. И помни, никогда, никогда не верь…

В тот миг зала затряслась, сквозь пол с хрустом прогрызались трещины. За шумом посыпавшихся с потолка камней принц не услышал последних слов Вивария.

— Кому? Кому нельзя верить? — Пытался докричаться до отца сын.

Послышался дикий скрип, и исполинская колонна свалилась прямо на Императора. Слегка шевельнув пальцем, торчащая из-под под каменных блоков рука замерла навеки.

Принц обронил горькую слезу. Словно кусок горного хрусталя, она вдребезги разбилась о холодный пол залы. Ноги Никанора подкосились, и юный наследник рухнул на колени перед погребенным отцом.

— Я отомщу за тебя, отец. — С яростью во влажных глазах процедил принц. — Я заставлю их страдать.

С этими словами Никанор медленно поднялся. С площади послышались крики и звуки взрывающегося щебня. «Надо бежать через тайный ход», — подумал мальчик и ринулся к трону. Дёрнув за одну из косточек, он открыл лаз. Из окутанного тьмой коридора подкрался запах сырости и пещерного мха. Вслед за ним с шелестом выползла блестящая многоножка. Ничего не видя перед собой, принц принялся осторожно пробираться сквозь мглу.

Спустя несколько минут блужданий в непроглядной тьме потайного хода, позади принца послышался скрип металла. «О, небо, надо было закрыть проход!», — мелькнула мысль в голове мальчика, когда тот, спотыкаясь, устремился к выходу. Как только Никанор глотнул свежего воздуха после затхлости каменного коридора, его глаза принялись в панике ощупывать окружающее пространство. Оно было полностью занято безжизненным пустырём, без единого деревца для укрытия. Скрежет доспехов доносился всё ближе. Принц с отчаянием взглянул на привязанный к поясу клинок, глаза его округлились от удивления. Руны Старшей Речи горели алым светом.

Вот и всё. Из прохода тяжёлой поступью вышагивал латник в диковинных доспехах. Они были покрыты очень гладкими, будто из кости, цвета свежего снега пластинами. В руках заморский воин держал странный предмет черного цвета, чем-то похожий на молот с несколькими рукоятями. Как только его овальный шлем повернулся к мальчику, латник нажал на небольшой выступ под нижней челюстью и произнёс:

— Цель захвачена. Высылаю координаты.

Воин поднял запястье с чёрным зеркалом, из которого выскочила синяя табличка с чем-то вроде карты. В тот же миг принц выхватил клинок и сделал выпад в сторону врага. Шило вошло в покрытое латами тело, словно нож в кусочек чуть растопленного масла. Незнакомец отпрянул назад, обхвативши руками окаймлённую красным свечением рану, и с грохотом рухнул.

Никанор не поверил своим глазам. «Значит, руны на самом деле не просто так!» — подумал принц, еще раз взглянув на клинок. Символы погасли. «Надо идти на юг, в Лирн, к лорду Киму. Он рос вместе с моим отцом, этот человек может мне помочь».

Из прохода стали вновь доноситься звуки, прервав размышления наследника. Принц рванул с пустыря и двинулся к лесу, чтобы добраться до ручья Драконьего и по нему дойти в Лирн. Ветви елей и сосен злостно хлестали Никанора по его юному лицу, а цепкие корни пытались схватить мальчика за ногу. Один раз у них это получилось — принц споткнулся и кубарем покатился по бурелому. Встав, он не обнаружил на себе башмака, но из страха двинулся дальше.

В один момент взгляд Никанора ухватил яркий свет. Когда мальчик повернул голову, его глаза стали влажными от слёз. Его взору предстал объятый пламенем город. Отдалённо слышались отчаянные крики, грохот и взрывы. Белокаменная стена с её ослепительной красоты башнями, настоящее достояние города, лежала в руинах. На останках уничтоженной Столицы гордо лежала железная птица, с её огромными плоскими крыльями и маленьким глазом вместо головы. «Я отомщу, обязательно отомщу…» — в злобе подумал принц и побежал дальше, сквозь тёмный, безрадостный лес.

Близилась ночь. Ничего не видя перед собой, измождённый Никанор всё больше спотыкался, нередко земля уходила у него из-под ног. Остановившись, чтобы отдышаться, принц поднял голову и увидел разноцветные звёзды, словно сапфировая пыль рассыпанные по небосводу. В тот день светила всего одна луна, но даже она хоть немного помогала своим тусклым холодным светом. Однако, во мгле ночного неба пряталось что-то ещё. Что-то огромное, хотя невозможно было разобрать, что именно.

Наконец, мальчик прибыл к речке. Драконий Ручей не слишком широк — около четырех шагов, но течение у него достаточно быстрое. Принц, уставший от двух часов непрерывной ходьбы, наклонился к тёмной речке и зачерпнул воды, чтобы умыться. Обессиленный, он тяжело встал и поплёлся вниз по ручью, пока окончательно не свалился с ног.

Глава 2

— А вообще я купец, у меня несколько лавок в Столице. А людей вожу чисто для души.

Слова одного из лирнийских извозчиков

Охота. Принц продирался сквозь густой лес близ Столицы. Пахло свежим мхом и потными лошадьми. Рядом с его рыжим конём ехали несколько слуг на ослах. Раздался едва слышный топот маленьких лапок. Звякнула натянутая тетива, и стрела бесшумно пронзила пробегающего мимо кролика.

И вдруг мальчик заметил нечто необычное. Пушистый лис с голубоватой шёрсткой бросил на него вызывающий взгляд. Наследник пришпорил лошадь и понёсся в сторону зверя. Несколько стрел с хрустом вонзились в ствол дерева, у которого мгновенье назад стоял лис.

Принц удивлённо посмотрел вниз и обнаружил зверька, мирно сидящего у него на коленях и хитро ухмыляющегося. Мальчик запустил свои пальцы в его густую шубку и посмотрел ему в глаза. В чёрных лисьих очах читались адские муки тысяч стонущих людей. Они горели ярким пламенем, молили о прощении и милости, но их крики тушили ясные, как тёмное озеро в летнюю ночь, глаза.

Никанор проснулся. Все воспоминания о прошедшем дне будто заволокло туманом, а тело ныло от тупой боли. Потерев спину, принц обнаружил, что весь сон провёл на корнях могучего старого баобаба. Наследник медленно, с мучительным видом поднял голову. Виски резко запульсировали, в затылок будто бы разом вогнали несколько сотен ножей. «Сколько же я шёл?», — подумал принц, и покрасневшие его глаза скользнули вверх по шершавому стволу. Он приметил несколько иссохших трупов, изжарившихся на солнце и повисших на толстых ветвях. «Неужели это то самое Древо Изменников, на котором отец повесил зачинщиков Малдэванского бунта? Огонь и небо, я правда так близко к Лирну?» С этими мыслями принц, превозмогая боль, устало поднялся и принялся осматривать местность. На сотни шагов окрест его окружала тускло-зелёная, чуть подсохшая травка, а также виднелись ещё несколько баобабов вдали. Справа блестело небольшое озерцо, а слева пролегала широкая, вытоптанная за многие века дорога.

Через пару мгновений на ней показалась деревенская двуколка, на вид ей было лет пять. В кузове, чем-то медленно чавкая, сидел старичок с растрепанной бородкой в потёртой рубашке. Никанор, не в силах бежать, крикнул:

— Эй, старче!

Дед остановился и, щурясь, взглянул на мальчика. Принц доковылял до двуколки и произнёс:

— Дед, а дед, куда путь держишь?

— В Лирн еду я, капусту свою везу. — Произнёс старик, бросив взгляд на лежащие позади него сморщенные кочаны. Он мельком осмотрел незнакомца и, увидев золотую теснину, спросил. — А ты, видно, знатный какой?

— Можно сказать и так… Слушай, подбрось меня, я тебе заплачу. — Никанор достал из кармана золотую монету с выбитым на ней драконом. В глазах торговца промелькнул алчный блеск.

— Ладно уж, подвезу. Прыгай. — Сказал дед, и лошадь медленно пошла по пыльной дороге.

На протяжении нескольких часов старик вёл увлекательнейшие по его мнению беседы на тему войны, политики, магии, добычи золота, и прочих занятий, в которых сам он ничего не смыслил. Также дед поделился с наследником трона деревенскими слухами:

— Слышалось мне, пришли в Столицу демоны с небес. — Сказал он. — Говорят, от города и пустого места не осталось.

Глаза принца округлились.

— Кстати, а ты зачем путь в Лирн держишь? Тоже от беды бежишь? — Поинтересовался старичок.

— Да…

— Жаль мне тебя! Многие бегут. Весь город кишит беженцами. Работы и жилья на всех не хватает, некоторые пошли грабить и убивать. Или на площади побираться. — Дед погрустнел.

К тому времени повозка уже подъезжала к городу. «Наконец-то», — принц издал вздох облегчения, — «вот и Лирн».

Ясное дело, после жизни в великолепии Столицы провинциальный городок принца уже не впечатлял. От мысли о том, что осталось от его прекрасного дома, наследника передернуло. У хмурых стен из серого камня повозку встречали несколько стражников. Их тела покрывали кольчуги с оторванными звеньями, а головы венчали остроконечные шлемы с открытым лицом. Грудь покрывали потрёпанные накидки красного цвета с гербом Лирна — грозного вида бык на жёлтом фоне. Пока один из стражников доставал пергамент, другой прошепелявил:

— Какова цель вашего визита, уважаемый? — Обратился он к деду.

— Торговля. — Улыбнулся ему старичок.

— Фамилию, имя назовите.

— Маккок Габал.

Солдат достал перо и что-то начеркал.

— А вы знаете, что за въезд в прекрасный город Лирн взимается плата, уважаемый?

— Плата? Какая ещё плата? Не живём ли мы в единой и великой Империи?

— Времена меняются, — Стражник осклабился и обнажил свои пожелтевшие зубы. Некоторые из них отсутствовали. — мир рушится, железные птицы вновь спускаются с небес. Так что, с вас пять медяков.

Дед, хмурясь, отсыпал горсть монет стражнику. Только в этот момент тот обратил внимание на принца, с сомнением осматривая его одеяния.

— А вы кем будете, уважаемый? Небось лорд какой, али нет?

— Я принц Никанор из дома Сирион, наследник Империи. — Представился мальчик. Стража и стоящие рядом люди окатили его дружным хохотом. Один крестьянин и вовсе буркнул: «А ботинок, небось, во дворце потерял». Однако шепелявый даже не улыбнулся.

— Лорд Ким предупреждал, что вы можете явиться, Ваше Высочество. — Стражник отвесил поклон, однако доспех позволял сделать это ниже. — Пройдите за мной. Элк, ты за главного.

Напарник солдата отдал честь, едва не споткнувшись, и продолжил обирать население.

Под удивлённые взгляды публики стражник и мальчик вошли в город. Все здания, за исключением поместья лорда, были сделаны из дерева, отчасти прогнившего. Принц вместе со стражником блуждали по темным, смердящим, кишащим крысами улицам. Внезапно маленькое окошко одного из двухэтажных зданий распахнулось, и на спутника Никанора вылилась куча помоев. Стражник прикрикнул, нагнулся за камнем и форточка тут же захлопнулась.

Пока солдат, бормоча всевозможные ругательства, счищал с кольчуги смердящую жижу, к мальчику подошла какая-то женщина. Она была одета в старую юбку, грязные чулки, а на груди её висел атласный бант. Её спутанные волосы грязно блестели, а грустно повисшие сисы ещё больше усугубляли картину. Женщина потрепала Никанора по щеке и вкрадчивым голосом молвила:

— Мы живём в материальном мире, мальчик. А я — материалистка. Всего три медяка и…

Закончить фразу ей не дал внезапно возникший сапог стражника.

— И моему башмаку уже не терпится встреться с твоим гузном! — Гневно выпалил он. — Услуги свои предлагать будешь нищим на главной площади!

Зашипев, женщина попятилась в глубь переулка. Стражник обратился к своему спутнику:

— Вот же противная шлюха! — Мужчина поморщился, покачивая головой. — А ведь некогда носила титул княгини!

— Княгини? — Удивился Никанор, вспоминая недавно увиденный образ куртизанки.

— Да, княгиня де Бромм, дочь одного из богатейших землевладельцев Цимиэма. — Шепелявый стражник повёл принца дальше по мрачным улицам, продолжая своя рассказ. — Странная с ней приключилась история. Полюбила она в молодости одного молодого помещика. Был он беден, но безумно красив собою и хорош в постели. В порыве безумной страсти они дали друг другу самую сильную клятву в верности — клятву на сосцах. Хотела княгиня было уже выйти за него замуж, но встретила богатого купца. Решив преумножить своё состояние, стала девушка его женой, а прежнего своего возлюбленного навеки позабыла. Но Боги помнят клятвы. Жизнь княгини пошла по откосу и, не знаю уж как, в итоге стала она торговать телом своим на одном из лирнийских переулков…

— И как её отец? Наверняка горюет?

— А ему-то что? У него ещё две дочери и четыре сына.

— Мне мало верится в эту историю, но она весьма занимательна. — С сомнением сказал мальчик, почёсывая лоб.

— Знаете, честно говоря, мне тоже. Но так гласит рекламная брошюра этой известной потаскухи! — Стражник с серьёзным видом поднял указательный палец вверх и засмеялся.

Когда мужчина произнёс эту фразу, они уже подходили к высокому белокаменному зданию. Его покрывала красная черепичная крыша с задранными козырьками, а у высоких, окованных железом дверей стояли такие же стражники, как и у ворот в город. Сопровождающий Никанора протянул им помятую бумажку и кивнул на мальчика. Без лишних слов охранники отворили ворота.

Первый этаж здания оказался неким аналогом тронного зала. Он был вытянутым, выложенным резным камнем. В его дальнем конце виднелось витражное окно, изображающее вздыбившегося быка с короной на голове. Прямо перед миниатюрой находился деревянный трон, сиденье и спинка которого были обшиты изящным красным бархатом. Через пару минут в зал вошёл человек. Худощавое его тело скрывала тяжёлая мантия из коричневой ткани, на костлявых пальцах сверкали несколько древних на вид перстней. На лицо мужчины без жалости взглянуть было невозможно: малые, алчные, воробьиные глазки, обвисшие щёки и жидкие пряди седых волос. Старец аккуратно сел на свой трон, пожаловался на больную спину и заметил гостя. Он посмотрел на стражника:

— Это тот, кого я хотел?

— Да.

Мужчина обратился к Никанору:

— Приветствую вас Ваше Величество, я Ким, лорд Лирна. В последний раз я видел вас, когда вы были ещё младенцем, и я чрезвычайно рад, что больше не встречу вас вновь. — Старик причмокнул. — Выполняйте план. Но пытать не надо. Как-никак, королевская особа.

— Что? — Принц опешил. — Вы не можете!

Но стража уже крепко схватила его, а шепелявый спутник закрыл рот вонючей перчаткой из толстой кожи.

— Прошу меня простить. — Слащаво вымолвил Ким, улыбнувшись своим беззубым ртом. — Если вас это успокоит, всё кончится завтрашним утром.

Мычащего Никанора уволокли вниз по винтовой лестнице, когда лорд подумал: «Как же быстро меняется мир! Ещё несколько дней назад моя жизнь зависела от слова этого выродка Вивария. А вчера ночью пришёл тот жуткий тип, что перебил почти всю мою охрану. В целом, его предложение об обмене мальчика на владычество над столичными землями вполне разумно. Впрочем, вотчина бы и так принадлежала мне, с Лирном во главе, если бы не этот Пришедший С Небес.» После своих раздумий Ким приказал служанке принести бокал вина и довольно задремал прямо на троне.

Глава 3

— Реальность — это сон, которому нет конца.

Слова профессора по философии перед очередной дозой

Принц приоткрыл глаза и обнаружил себя лежащим на подстилке из сена в холодной, сырой тюремной камере. Лишь звук подтекающей крыши и хриплый лай собак нарушали ночную тишину. В тусклом лунном свете, продирающемся сквозь узкое окошко с плетёной решёткой, мальчик увидел, что от его былых нарядов не осталось и следа. Вместо изысканной одежды на Никаноре висели домотканая рубаха и штаны простолюдина. «Ну хоть не тюремная роба!», — с досадой заметил он. — «Наверняка кто-то из стражи решил сэкономить на подарке своему сыну!»

Попытавшись поправить растрепавшиеся волосы, принц обнаружил на макушке свежую шишку. «Ещё и вырубили меня, дети змеи!» Недовольный принц подошёл к тюремному окну и, встав на цыпочки, решил проверить, что творится на улице. На ясном небе фарфоровым блюдцем сияла луна, проступали первые звёзды. Лишь группа подвыпивших рабочих, пошатываясь вдоль противоположной стороны улицы, портили ночную идиллию. Один из них затянул известную песню своим тонким голоском:

Малдэванская девица за медяк с любым ложится А арронская девица хрен откусит и простится

Остальные подхватили и громко запели:

Но лирнийская княжна — лучше всех В постели — да!

Принц с отвращением отвернулся. «Какая же широкая рекламная сеть у этой шлюхи! Ладно бы что-то нормальное спели…» Его мысль резко оборвалась, когда взгляд Никанора поймал лиса в противоположном углу помещения.

— Ещё и ты! — Прикрикнул мальчик на него. — Тебе-то чего от меня надо?

Зверёк не ответил, а только подошёл к наследнику поближе и уставился на него своими глубокими глазами. Принц вздохнул и потянулся к лису, чтобы ещё раз погладить его. Рука нежно прикоснулась к мягкой, шелковистой голубоватой шёрстке. Зверёк будто бы улыбнулся и впился своими клыками в обнажённое запястье. Никанор взывал от боли, из перегрызенных артерий брызнули фонтаны свежей крови. Лис только усилил хватку, не давая мальчику вырваться. Он медленно, смакуя мучения жертвы, перегрызал кости, пока кисть не оказалась окончательно оторвана от тела.

Принц в ужасе открыл глаза. «Сны всё ближе и ближе к действительности…», — пришло в голову Никанору, и он в страхе взглянул на свою руку. Она отсутствовала. Рядом сидел лис и злорадно хохотал.

Мальчик вновь проснулся, на этот раз уже с криком. «Огонь и небо, что со мной творится?!» На этот раз кисть была на месте. Разжав напряжённые пальцы , принц обнаружил в своей открытой ладони пару старых, покрытых слоем ржавчины ключей. На каждом из них была повязана шёлковая лента, на одном — красная, на другом — синяя. Мальчик обернулся и сердце его бешено заколотилось. В углу комнаты снова сидел ухмыляющийся лис.

— Кто ты и зачем преследуешь меня?! — Закричал Никанор.

— У меня много имён. — Тихим и сладким голоском произнёс зверь. — Но ты можешь называть меня просто Синий Лис. В руке твоей два ключа. Вставь синий в замочную скважину двери камеры, и забудешь всё это как страшный сон. Я снова откушу тебе руку, и ты с криком проснёшься, но из тюрьмы выбираться будешь сам.

Лис замолчал.

— А что будет, если вставлю красный? — С нетерпением спросил мальчик.

— Этим ты приручишь меня. Я помогу тебе бежать, а после найти Розу Хаоса. Но пути назад уже не будет. Решай сам.

Никанор в раздумьях уставился на два ключа. В его голове ненадолго всплыло наставление отца о недоверии к кому-то. И всё же, поколебавшись, принц вставил ключ с красной лентой в замочную скважину тюремной камеры. Внутри сработал простенький механизм и дверь со скрипом приоткрылась. Лис ещё раз осклабился, показав свои острые клыки.

— Я помогу тебе. Но помни — ты всегда в ответе за тех, кого приручил.

После этих слов лиса охватило чёрное пламя, он рассыпался на кусочки чёрного пепла. Внезапный порыв ветра подхватил их и вынес на улицу.

Принц осторожно выглянул за дверь камеры. Прямо напротив неё стоял стражник. Никанор попятился и хотел уже было вернуться, но внезапно заметил, что с охранником что-то не так. Его глаза напоминали куски холодного чёрного хрусталя, столь пустыми и безжизненными были они. Наследник в недоумении вышел из камеры, на всякий случай помахал рукою пред взором стража и аккуратно снял позванивающую связку ключей с его пояса. «Надо найти мой меч!» — решил принц и принялся обыскивать один за другим стоящие вдоль стен деревянные сундуки. Когда Шило в конце-концов было обнаружено, мальчик со спокойной душой покинул темницу.

Поднявшись по винтовой лестнице, Никанор вернулся в главный зал. В нём витала пустота, лишь не слишком радушный лорд Ким тихо спал на своём троне. Приглядевшись к нему поближе, мальчик приметил его чёрные, широко распахнутые глаза. «Наверное, лис усыпил всех на время», — смекнул принц и в качестве отмщения решил ухватить лорда за нос. Вопреки ожиданиям наследника, мягкая плоть начала крошиться под его прикосновением, ссыпаясь вниз серыми хлопьями пепла. Мальчик в ужасе одёрнул руку. Лицо старика стало ещё более отвратительным: от носа осталась лишь сгнившая впадина, Ким был будто бы болен последней стадией сифилиса. Никанор ринулся к двери, страх окончательно окутал его душу, и ноги сами вынесли принца на улицу.

Город будто бы умер. На пустынных переулках не было почти ни единой живой души, даже лай собак внезапно стих. Замеченные ранее пьяные рабочие застыли в самых разнообразных позах, со стеклянными глазами и с первого взгляда весёлыми, но безжизненными улыбками.

На одной из крыш сидела чёрная кошка. Казалось, она вот-вот начнёт умываться или отправится гулять мягкими подушечками своих лап по гребням ночных крыш, но ничего не происходило. Только сейчас мальчик заметил, что всё это время руны на его клинке яростно светились, а шрам немного пульсировал.

Никанор отправился к входным воротам. Пустота медленно сдавливала его сознание. Воздух будто бы отяжелел, стал вязким и густым. Однако принц всё равно дошёл до выхода. У мрачных крепостных стен застыли стражники. Факелы в их руках горели чёрным светом, а лица исказила гримаса боли и ужаса. «Возможно, они что-то успели увидеть», — мельком подумал принц и неожиданно увидел повозку с уже знакомым ему фермером.

— Эй, старче! — Крикнул он. Зов его заглушила густая пелена воздуха.

Принц схватился за голову. Изо всех сторон доносились тихие шепотки, шрам болел всё сильнее, наследника будто бы окутала плёнка из пепла. Дышать становилось тяжелее и тяжелее, пока мальчик не вспомнил про горящие руны меча. Он изо всех сил дёрнул клинок из ножен и мощным ударом рассёк пустоту. Вокруг него на некоторое время образовалось пустое пространство и голоса стали более разборчивыми:

— Плоть. Свежая плоть.

— Свежая плоть скоро станет нашей.

— Как приятны звуки разрывающейся плоти.

— Что может быть лучше, чем слушать их стенания! Их стоны как песня!

— Твоя боль насытит нас, Дитя Древней Крови.

Шепотки становились всё громче и громче, оно, чем бы это ни было, вновь пыталось окутать Никанора.

— Ты останешься здесь! Навеки!

— Тебе будет приятно погрузиться в сон без конца!

Послышались вопли ужаса, как те, что мальчик слышал во время первого сна. Он взял свою волю в кулак и принялся прорубаться к фермеру, как к единственному человеку, кто не предал его за долгое время.

В конечном итоге мальчик добрался до дрожек. Он присел на краюшек телеги и дед с чёрными глазами с силой хлестнул лошадь кнутом.

Принц очнулся в тюремной камере. Глаза его в ужасе распахнулись, он резко вскочил и оглянулся вокруг. Пелена воздуха исчезла. Конечности дико гудели, но боль в шраме постепенно утихла

На ватных ногах мальчик доковылял до первого этажа. Главная зала была сплошь усеяна испачканными кровью трупами стражников и придворных слуг. У некоторых из них был оторваны конечности, лица других были изрублены на лоскутки кожи. Принца стошнило.

На улице Никанора уже ждал синий лис. Его маленькие клыки обагрила свежая кровь.

— Что со мной творится?! — Сквозь пелену ужаса произнёс принц. — Откуда все эти трупы?! Что ты сделал со всеми этими людьми, жёваный крот!

— Спокойнее, друг мой. — Ровным голосом ответил лис. — Я всего-навсего сожрал их души. То, что ты мог видеть — это просто оставшаяся от них телесная оболочка.

— Ты… Что ты, сука, сделал?! — Гневно выпалил Никанор.

— Вот скажи мне, ты бы предпочёл умереть в тюрьме? Тем более, их души нужны, чтобы поддерживать во мне жизнь. Так что, не жалуйся. И кстати, ты же помнишь, что в ответе за тех, кого приручил? — Зверь медленно облизнулся.

Мальчик молчал. Лис взглянул на алеющее небо, первые лучи солнца уже блестели на залитой кровью мостовой.

— Близится рассвет, мой мальчик. Уже очень скоро тут будут те, кто захочет забрать тебя. — Зверь хмыкнул. — Но я ещё раз дам тебе выбор. Ты можешь прогнать меня и бежать отсюда самостоятельно, но я не ручаюсь за сохранность твоей жизни. Или же ты доверишься мне. Решай быстро.

Никанор стоял как вкопанный, ни один мускул не дрогнул на его лице. Несколько минут он напряжённо думал, затем произнёс.

— Давай, пожри тебя пламя!

— Хватайся. — Лис протянул мальчику свой пушистый хвост. Наследник крепко стиснул его густую шерсть. В тот же миг земли ушла у него из-под ног, мир закружился вокруг разноцветным водоворотом, и принц погрузился в забытие.