Роза для Марса

Роза/1

Роза для Марса

роман

1.

2018 год, Москва

Алгоритм телевизионных программ незаметно подчинил её быт. Утром каша со свежей голубикой, эфиопский кофе, медицина и «Модный приговор» – вечером новости, сериал и жаркие, как искусственный камин, политические дискуссии, под которые привыкла засыпать. В субботу телевизор дразнил хаосом неопределённости, в воскресенье подводил черту непонятно как пролетевшей недели. Хотя теперь воскресенье стал обычным днём – не выходным. Она полгода уже, как покончила с работой, и «отмокала» от нервотрёпки интриг вперемежку с дед-лайнами. И от ненасытного Савелия Тимофеевича, всеядного по части женских тел начальника.

Муж умер от рака. Опухоль между желудком и пищеводом величиной с лимон. Почему именно с лимон, и кто это первым сравнил, уже не имело значения. Каждый раз, покупая лимоны, в голове срабатывала ассоциация с опухолью Павлика. Он категорически отверг все её попытки справиться с болезнью без операции и химиотерапии. Послушно выполнил все предписания официальной медицины, выпотрошил отложенные на лечение деньги и закончил свой жизненный путь в страшных мучениях с ещё одной огромной, величиною почти с футбольный мяч, опухолью на спине. Про футбольный мяч она не вспоминала. Простреливший её насквозь шок, когда она услышала о его болезни впервые, по своей мощи оставался непревзойдённым ужасом. Лимон крепко засел в голове, а футбольный мяч нет. После операции Павлик не мог ни лежать, ни есть, ни думать, и прожил три тяжелейших года, полных увядания, страданий и ожидания конца. Он пожалел, что лечился. Сказал, что на потраченные деньги лучше… но она не дала ему договорить. Ещё одна ошибка, даже и роковая – ненужное никому раскаяние и пустые фантазии в сослагательном наклонении.

Сейчас, через неполных шесть лет после ухода Павлика, боль стала утихать. В прошлом году умерла его мать. Как будто поставила точку. Общих детей у неё с Павликом не было – они поздно встретились. Иванушка, её сын от первого брака, давно уехал покорять IT-пространство за границу и возвращаться не собирался. Таша же чувствовала, что вернётся. Она знала его душу. А сейчас пусть посмотрит на чужое житьё-бытьё, поработает в корпорации, насытится международным общением, погоняется за карьерными призраками, чтобы в какую-нибудь субботу сказать себе «хватит». И женится здесь, и у неё будет внучка, которую она уже любит.

Начавшееся безделье сначала слабо, почти неслышно, но с каждым месяцем всё громче начинало подталкивать Наталью Лопырёву или Ташу, как называли её близкие, к полуоткрытым вратам в новую жизнь. Она рьяно сопротивлялась – хотелось внутренней тишины, никакого волнения и никаких целей. Главное, никаких целей! И тернистого пути их достижения. Всё! Дальше, как бабочка - порхать от цветка к цветку, радоваться солнышку и постараться не попасть в сачок любознательного энтомолога.

Таша обзавелась ещё одним телефоном с новым номером, поменяв даже оператора связи, перечистила и спрятала подальше всю официальную одежду, накупила себе кроссовок и затаилась.

Раньше хотелось ослепительной международной карьеры, заграничных командировок, красивых шмоток, флирта, значимости, независимости, «псевдо», конечно, независимости, – потом все эти шуршащие и блестящие фантики бытия, став реальностью, постепенно облетали, обнажая так и неразгаданную собственную сущность. О сущности некогда было думать, разве что сейчас. Но и сейчас она была убеждена, что мало о себе знает. Ей казалось, что где-то глубоко внутри спрятано сокровище, ради которого блуждающая по необъятным просторам космоса душа нашла пристанище в её теле. Случайный ли был выбор? Может, её душа стояла в очереди совсем за другим телом, которое должно было родиться в противоположной части света и у других родителей, может быть, душа хотела стать мужчиной, а ей были поставлены жёсткие условия: сейчас или очень нескоро? И не желая больше ждать, она согласилась.

Таше так казалось, потому что она давно, лет с двадцати, чувствовала некое несоответствие между своими мечтами и теми возможностями, которые давала жизнь. Да и понимание, как всё устроено у людей, пришло совсем недавно, с запозданием. Поезд доехал, но очень долго стоял до этого на перепутье. Диспетчер явно не пускал. Её всегда тянуло туда, куда невозможно было попасть. Но и эти мечты казались не совсем её, скорее, чужими моделями, скопированными незрелым сознанием.

Солнце так сильно било в окна, что обесцвечивало огромный экран телевизора. Ей пришлось встать и их занавесить. Первый раз за несколько месяцев телевизор наконец начал надоедать. Она отыскала глазами пульт, взяла его, нажала на красную кнопку и улыбнулась наступившей тишине. Постояла несколько секунд, не шевелясь, потом быстрыми шагами, с кружкой утреннего кофе в руке, прошла в кабинет Павлика.

В кабинете всё оставалось на своих местах, как и при жизни хозяина: шкафы с книгами, удобная мягкая мебель, где часто сиживали его друзья и коллеги, огромный письменный стол с вертящимся кожаным креслом и рядом, на самом виду, на мраморном постаменте бюст смеющегося Демокрита с отбитой мочкой левого уха. До болезни Павлик был довольно авторитетным планетологом, но после операции потерял ко всему интерес. Его как будто подменили в этой больнице. Когда тебе вольют донорскую кровь, неизвестно от кого, от чужой информации сердце теряет ориентацию. Да и боль безжалостна - силы уходили, а вместе с ними и человеческие заботы и страсти. Она внимательно оглядела всё вокруг. Был ли этот Демокрит на самом деле, кто знает? Она редко сюда заходила, если не считать уборку.

Села за письменный стол и включила ноутбук, единственную свою вещь в этой комнате. Открыла почту.

«Наташа, добрый день!

Когда-то, лет десять назад, мы были очень близки с Павлом Прокофьевичем. Потом в его жизни появились Вы. Он попросил меня его понять, и мы расстались.

Всего доброго, Роза Шварц.»

«Что вам нужно?» - напечатала в ответ Таша. Но не отправила. Что это за имя такое, Роза Шварц? Она никогда не слышала от Павлика такое имя среди его знакомых. Он подробно рассказывал ей о первой жене, о любовницах, о разных там попадавшихся на пути. Они были совсем взрослыми, когда начали встречаться, и достаточно откровенными. Если только это была связь, которую от хотел скрыть всегда, и о ней никто никогда не слышал? В письме, собственно, ничего не сообщалось кроме того, что эта Роза и Павлик были близки десять лет назад. Ну и что? Надо подумать.

«Роза, приветствую!

Да, я много слышала о вас. Павлик часто вас вспоминал, как самого близкого друга. Восхищался вами. Но это всё, что я могу о вас вспомнить. Расскажите о себе.

Наташа.»

Ничего на самом деле не вспомнив и не придумав, Таша решила пойти ва-банк. Она часто так делала с подчинёнными – играла в их игру и выводила на чистую воду. С ней старались не связываться, точнее, особенно не привирать, если что-то надо было от неё добиться. Она слыла мудрой. То, что она ушла с работы, добравшись до самого верха в компании, где работало около ста человек, ещё было до конца не понятым ею самой, даже где-то болезненным вопросом. Выше должностей уже не было, кроме зарвавшегося Савелия, скорее, не начальника, а кукловода, редко посещавшего офис и жившим на Кипре. Она всегда давала топовые показатели и окрыляла сотрудников, подсказывая им самые правильные мотивации. Иногда в прямом смысле исправляла их судьбы, как целитель на пляже от избытка энергии лечит ничего не подозревающих людей. Вернувшись с морского отдыха, люди остаются в полной уверенности, что всё дело в отпуске и качестве отеля.

Ответ пришёл мгновенно.

«Как интересно, Наташа! Мне надо с Вами встретиться и передать одну важную вещь.»

Таша ответила.

«Почему вы не хотите оставить её себе на память?»

Роза продолжила.

«Это Ваша вещь. Давайте завтра, часа в три в «Европейском» в ресторане на первом этаже. Я Вас узнаю.»

Таша не стала отвечать. Нацепила треники и пошла гулять.

День выдался солнечный, листья распускались и даже уже начали превращаться из молодых фисташковых в зелёные. Май всегда нравился. В мае раньше куда-нибудь ездила, чаще за границу, но в последнее время просто садилась в машину и искала приветливые места в Подмосковье. В прошлом году гостила у приятельницы, Лены Козловой, с которой когда-то работала в кофейной компании. Ташу тогда быстро сделали директором по развитию, и они потихоньку начали набирать обороты – и компания, и Таша, а Лена, как работала в советское время кадровиком, так и продолжала на этом поприще. Она была намного старше, но возраст никогда не мешал их дружбе. У Лены остался дом от отца-академика в Пушкино. Тем маем они смотрели фильмы, вспоминали прошлое и даже сделали вечеринку, пригласив туда Лениных соседей. К подруге сватался один старикашка с их улицы, из большого деревянного дома, но Лена не любила собачников, а у того во дворе бегало две или три огромные овчарки. Лена умерла зимой от инсульта. Она могла сказать о человеке всё, понаблюдав минуты три за его руками, ей даже не очень нужно было заглядывать в глаза. Скольких она приняла на работу на своём веку, трудно пересчитать.

- «Если средний палец прямой и длинный – то перед тобой ответственный и мудрый типчик. И ещё смотри на большой палец – там успех. Как у тебя,» - прозвучали в голове Ленины слова. Трудно привыкнуть к пустоте, к невозможности позвонить близкому человеку, к подбирающемуся одиночеству. То, что она сейчас сама старалась ни с кем не общаться, было сродни отпуску, а вот когда не с кем вообще пооткровенничать, это совсем другое. Что это может быть за вещь? Вспомнила она слова Розы. Кто это мог быть, и куда её стараются впутать?

2.

В Торговом Центре стояла привычная суета из праздных шопоголиков, озабоченных приезжих и снующих безработных молодых парней в черных куртках и джинсах или ярких спортивных штанах. Таша зашла в огороженное пространство ресторана. Свободных столиков почти не было. Сразу на противоположной стороне, в углу, мелькнуло что-то красное. Таша пригляделась. Ей махнули красной розой. За столом, с которого подали знак, сидел мужчина, лет тридцати пяти. На нём был серо-коричневый пиджак свободного покроя, надетый на серую рубашку с расстёгнутым воротом. Красная роза просто кричала, контрастируя на бледном фоне его одежды и белой скатерти. Таша приблизилась. Мужчина привстал.

- Наташа? – спросил мужчина приветливо улыбаясь.

Таша кивнула.

- У вас двадцать минут, молодой человек. Представьтесь, пожалуйста!

- Роза Шварц, как я и писал. Благодарю за то, что пришли. Постараюсь уложиться в регламент.

Таша не стала уточнять, зачем мужику носить вычурное женское имя, и сделала вид, что это её удовлетворило.

По позе и поведению нельзя было сказать, что парень в затруднительном положении или чем-то озабочен. Он выглядел спокойным и уверенным. Так ведут себя люди с хорошим постоянным доходом, о которым не волнуются, или в предвкушении чего-то интересного, убеждённые в своей правоте. На столе стояла наполовину выпитая чашечка чёрного кофе. Как только Таша села, подскочил официант.

- Американо, пожалуйста, - быстро ответила она на его ещё не заданный вопрос, и тот исчез.

- Я называл Павла Прокофьевича Пашей. Если позволите, я так и буду его называть.

- Не имеет значения. Знаю только, что он это имя терпеть не мог. Дальше! - почти скомандовала Таша знакомой интонацией из прошлого, о которой уже начала забывать. А про себя вспомнила, что муж любил называть их брак «Паша встретил Ташу», но она никогда его так не называла. Это ей не нравилось имя «Паша», оно отдавало каким-то блатным двором и татуировками на пальцах. У них в детстве на лестничной площадке жил старый алкоголик, бывший уголовник, его звали за глаза «Паша Пасмурный».

- Пашины научные достижения, награды, премии, а их было немало, это плод нашей совместной деятельности, - продолжил мужчина.

Таша подняла брови от удивления.

- Пожалуйста, не думайте, что у меня есть материальные или какие-либо ещё претензии к его трудам или к вам лично.

- Уже хорошо, - произнесла она с облегчением.

- Мы познакомились на конгрессе по геоморфологии в Аризоне, который организовал Планетологический институт США. Из Пашиного доклада я понял, что он был убеждён в том, что на Марсе есть жизнь. Об этом многие говорят, но он давал вполне непрозрачные намёки тем, кто понимал, как обстоят дела. Он искал единомышленников и ждал, что с ним выйдут на связь. Я подошёл к нему вечером в баре отеля и сказал кое-что. Точнее, то, что он ждал. С этого вечера мы стали друзьями.

- Когда это было? – спросила Таша.

- В 2003-ем. Я многое ему рассказал, что он позднее, дозированно, конечно, использовал в качестве гипотез в своих научных работах. Я неоднократно забирал его с собой на Марс, да и в другие места.

- Здесь можно остановиться, молодой человек, - у Таши язык не поворачивался назвать своего собеседника Розой, – я мало что понимаю в планетологии, точнее, совсем ничего. Павел Прокофьевич не делился со мной своими «гипотезами», как вы говорите, и уж тем более, его путешествия в столь экзотические места мне неизвестны.

- Речь не об этом.

К столику подошёл официант и поставил перед Ташей дымящийся кофе. На это время Роза замолчал. Таша посмотрела по сторонам. Слева сидела пара модных девчонок с покупками, которые ели что-то азиатское, проворно орудуя палочками, справа мать с мальчиком лет десяти. Они тоже ели палочками, кажется, суши. Таша сделала глоток из только что поставленной перед ней чашки.

- Так что вам от меня нужно? – спросила Таша.

- Мне нужен человек, с которым я могу сотрудничать, - медленно произнёс Роза, - вас утвердили.

- Простите, но вы… вы мелете какой-то вздор. Или это розыгрыш, что вполне допустимо, так как у меня даже есть подозреваемые, кто бы мог это подстроить.

- Вы мне дали двадцать минут, я стараюсь успеть, - Роза оттянул немного левый рукав и посмотрел на запястье. Таша увидела светящиеся зелёным небольшие часы.

- Часы, я полагаю, показывают среднее галактическое время? – пошутила она, кивнув на его запястье.

- Нам надо закончить то, что мы начали с моим другом, - игнорируя Ташину шутку, спокойно продолжил Роза. - Я предложу вам несколько другую форму, поскольку вы не сможете заявить о себе также, как ваш муж.

- Послушайте, молодой человек, я допиваю кофе и ухожу, - она демонстративно сделала глоток. Роза не показывал никаких эмоций, просто слушал её и смотрел в глаза, - я сейчас в таком состоянии, что с лёгкостью могу поддаться чему угодно, поэтому мне лучше дальше вас не слушать. Заметьте, я даже не называю вас сумасшедшим. Я просто ничего не хочу делать, вы понимаете? Ничего. Ни для кого. У меня профессиональное выгорание. Вы слышали о таком? У меня внутри ничего нет.

Роза сидел молча, положив локти на стол и не двигаясь.

- Я смотрю телевизор целыми днями, вы понимаете, что я говорю? – начала заводиться Таша, – я гуляю по парку с шагомером, я никому не звоню, меня тошнит от людских проблем, безденежья бывших подруг, их одиночества, их неблагодарных детей, их болезней. От богатых наркоманок или алкоголичек, которые только и делают, что следят за своими мужьями и морщинами, тошнит ещё больше. Друзья Павлика вообще перестали для меня существовать, как только он заболел. И я не хочу путешествовать по разным странам, выставляя снимки в сетях. Через две недели все столицы и все музеи превратятся в одно сплошное месиво, как будто вас кормят чёрной икрой с утра до вечера.

- Так вам плохо или хорошо? – спросил Роза.

- Мне никак. Но я не готова что-либо менять.

- И вы знаете, к чему может привести уныние?

- Простите, но вам-то какое дело? Да, - Таша немного нахмурилась, - что за вещь вы хотели мне передать?

Мальчик за соседним столом наливал чай себе в стилизованную японскую чашечку, крышка от чайника выпала, и горячая вода выплеснулась ему на руку. Мальчик вскрикнул, обжёгшись и испугавшись одновременно. Мать вскочила на ноги, к ним тут же подбежал официант с полотняной салфеткой.

- Лёша, я всегда говорила проверять крышку, растяпа! – бурчала мать, – дай руку посмотрю. Успокойся, всё нормально… - она говорила что-то ещё, но Таша уже переключила своё внимание. Она едва открыла рот, чтобы попрощаться со своим, мягко говоря, новым знакомым, но он исчез. Розы или Роза нигде не было. На столе же осталась красная роза, начавшая немного увядать. Таша удивлённо оглянулась, ища его глазами, но почему-то почувствовала, что искать его было бесполезно. Рука сама потянулась к цветку.

Хельга/3-4

3.

Ташина и Павлика квартира располагалась на последнем этаже дореволюционного дома. После капитального ремонта, когда все коммуналки расселили, в квартиры заехали более-менее состоятельные жильцы. На лестничной площадке было по две квартиры – слева и справа от широкой, с восстановленными кованными периллами лестницы. Их квартира номер девять состояла из длинного коридора, по обе стороны которого рядком начинались высокие двери: в большую гостиную, метров тридцати, две изолированные спальни с отдельными ванными комнатами, кабинет, маленькую подсобную комнатушку, просторную кухню со вторым выходом на чёрную лестницу. Так давно уже никто не строил, так строили до революции или, как стало принято говорить, до большевистского переворота 1917 года. Преимуществом последнего этажа стала возможность поставить в гостиной настоящий камин с дымоходом. После смерти Павлика Таша редко им пользовалась, он, скорее, оставался декорацией и подставкой для фотографий. Хотя она когда-то очень любила усесться с книгой перед камином и смотреть не в книгу, а на огонь. Становилось тепло, поленья умиротворяюще потрескивали, и Таша через какое-то время засыпала.

Какой в мае камин, когда на улице почти плюс двадцать? Но она всё равно уселась напротив пустого камина и задумалась. Взгляд неосознанно перешёл на фотографии. В основном там стояли их с Павликом фото. На одной из них Павлик улыбался один, крупным планом - в костюме, довольный, а сзади стояли какие-то люди, непринуждённо беседуя. Кадр был выхвачен с его очередной заграничной поездки… Таша вскочила с кресла и бросилась к фотографии. Ей не показалось. На заднем фоне стоял и разговаривал с каким-то мужчиной Роза. Его невозможно было не узнать, он обладал слишком характерным лицом, правильным и очень запоминающимся. И фокус был не размыт.

Она взяла фотографию в руки, почувствовав прохладу серебряной рамки, в которую она была вставлена, и замерла. Потом повернула голову к большому зеркалу на противоположной стороне комнаты. У зеркала красовался витиеватый позолоченный полу столик-приставка с двумя большими старинными бронзовыми подсвечниками, привезёнными ею самой из Франции, а рядом с одним из подсвечников стояла длинная узкая фарфоровая вазочка. В вазочку она поставила ту самую сегодняшнюю розу. Цветок ожил и краснел так сильно, что взглянув на него, Таша вздрогнула. Она всегда говорила Павлику, что розы, как бы это ни звучало банально и привычно, оставались её любимыми цветами. Кто-то любит ромашки, ландыши, экзотические каллы, герберы или лилии, цветов огромное количество, но она любила розы. И Павлик ей дарил чаще именно розы. Однажды он даже привёз букет необыкновенно красивых роз из какой-то поездки. Каждый стебель был упакован в пластиковую капсулу со специальным раствором, так что он довёз букет в целости и сохранности.

Не выпуская из рук фотографии, Таша быстро прошла в кабинет, села за стол и открыла ноутбук. Но новых писем не было. Она быстро пересняла фото Павлика на телефон и отправила его Розе, приписав «Это вы на заднем фоне?» Она очень разволновалась. Значит, Павлик всегда держал изображение Розы на самом видном месте. Зачем? Кто знает, может, они всё-таки продолжали общаться все эти годы? Но в чём состояло их общение? «Я предложу вам несколько другую форму, поскольку вы не сможете заявить о себе также, как ваш муж», - вспомнила она Розины слова. У неё появилось такое чувство, что Роза уже всё за неё решил – какая форма, как заявить о себе.

Последнее, что ей хотелось – это заявлять о себе. Она уже подумывала пойти на курсы по живописи, притвориться там домохозяйкой, помалкивать и рисовать натюрморты или срисовывать с фотографий, превращая всё в абстрактное и цветастое. Познакомиться там с разными бывшими бухгалтершами или математичками и перебирать околесицу бытия на переменах. Ни в коем случае не умничать и носить самые затрапезные треники. Если бы не фотография на камине, она точно выбросила бы сегодняшнюю встречу из головы.

Прошла в ванную комнату и встала под душ. Вода всегда помогала или немного изменяла ход мыслей. Выйдя из душевой кабины, намазала лицо ночным кремом. Она ленилась делать это каждый вечер, но сейчас она как бы тянула время, потому что знала, что тут же побежит к компьютеру смотреть ответ. Натянула пижаму, потом махровый халат и прямиком отправилась в кабинет.

Роза прислал несколько фотографий с того же места, где Павлик стоял на фото на камине. Она раньше этих снимков не видела. На одной фотографии он разговаривал с каким-то мужчиной в бабочке, на другой стоял в окружении людей, видимо, участников встречи.

«Почему вы исчезли из ресторана сегодня, не попрощавшись?» - написала Таша.

«Простите, обстоятельства. Мне срочно надо было уходить. Постараюсь так больше не делать.»

«Больше?» - переспросила Таша.

«Можно вас пригласить завтра на прогулку? В вашем парке, где вы обычно гуляете днём? Часов в 12.00?»

Таша не стала отвечать.

Ночью ей приснился Павлик. Они как будто сидели на морском волнорезе, Таша и Павлик, вокруг летали чайки, а в воде плавали огромные рыбы, похожие на карпов из аквариума рыбного магазина. Рыбы выскакивали из воды и ловили сочками чаек.

- Вон смотри за тем карпом, у него кольцо в носу, - сказал Павлик. – Это Филимонов. Помоги ему.

- Как? – спросила удивлённо Таша.

- Прыгай в воду, ты же отлично плаваешь. Прыгай, не бойся!

И Таша прыгнула прямо с волнореза. И сразу проснулась. На часах было половина шестого утра. Она потянулась за чашкой с водой на прикроватной тумбочке, отпила пару глотков и опять заснула, но уже без снов.

Утром сделала йогу, позавтракала и вспомнила, прямо, когда ела, что знает этого мужика с бабочкой на фотографии. Его звали Антон Александрович Филимонов, коллега Павлика по институту. Точнее, Павлик был его непосредственным начальником. Филимонов был моложе Павлика лет на десять. Она видела его пару раз, не больше. Один раз около института, когда заехала за мужем, и они подошли вместе к машине, второй раз в театре, случайно. Филимонов был с дочерью-подростком, очень полной девочкой в очках. В антракте они поздоровались и сказали друг другу что-то незначительное. Таша никак не могла вспомнить, что за спектакль они смотрели и в каком театре. Кажется, в «Современнике». Но ничего из их разговора так и не вспомнила.

Филимонов, получается, занимался экзопланетными системами, как и её муж. И если учесть, что со смерти Павлика прошло столько времени, а технический прогресс не стоит на месте, кто знает, что они уже понаоткрывали, и чем он занимается в настоящее время. Может быть, Розу интересует Филимонов? Но она вряд ли сможет помочь. Павлик и Филимонов не были близки, Филимонов никогда не приходил к ним в дом, да и она вообще почти ничего не слышала о нём от Павлика. Просто запомнила его имя, память её редко подводила. Хотя, про Розу она тоже ничего не слышала раньше.

В парке пахло распускающейся зеленью, везде пестрели только что посаженные клумбы с тюльпанами, дул лёгкий майский ветерок. Народу было полно: мамаши с колясками, бегущие спортсмены-любители, велосипедисты, мальчишки на разных «бордах», бабушки и дедушки, сидевшие на всех скамейках, даже самых отдалённых, гуляющие парочки, у которых эти скамейки отняли. В глубине визжали и смеялись две разноцветные детские площадки, заполненные до предела детьми и их родителями из ближних домов. Даже в вольере для собак стоял лай. Таша шла своим привычным маршрутом, посматривая по сторонам. Роза нашёл её минут через пять.

- Наташа, я не буду вам долго морочить голову. Вы, наверное, поняли уже… - начал Роза.

- Вас интересует Филимонов? - попыталась она намекнуть, что о чём-то догадывается.

- И да и нет. Интересует, но я хотел бы объяснить, - замялся Роза.

- Наконец-то! Не знаю, о чём будет речь, но можно было бы начать именно с этого, а не заставлять меня думать Бог знает что, - она всё-таки улыбнулась. В ней как будто проснулось давно забытое кокетство. Сейчас при дневном свете она разглядела Розу получше, его спортивную стать и приятную улыбку на толстоватых губах.

- Я не человек. Точнее, я не земной человек. Я человек с другой планеты, - выпалил Роза.

- Опять вы за старое, - вздохнула Таша. Потом передумала и спросила, - с экзопланеты, я полагаю?

- Да. Из другой звёздной системы. Это примерно правильный ответ.

- И давно вы здесь?

- Двадцать два земных года.

- А сколько вам лет? То есть земных лет? Выглядите вы довольно молодо по нашим меркам.

- Мы дольше живём, чем здесь, но понимаете, я нахожусь в вашем измерении, ем вашу еду, заражаюсь вашей культурой, эмоциями, скорее, уже заражён, так что сколько я проживу, и считается ли мой реальный возраст, неоднозначный вопрос.

- И вы не боитесь мне открыться? Вот так сразу? А вдруг я упаду в обморок?

- Вы? Сомневаюсь.

Мимо промчался мальчишка на «доске», выкрикивая шутливо «поберегись!». Таша отпрянула, а Роза попытался её поддержать. На мгновение Таша почувствовала его запах – обычный человеческий запах вперемежку с чем-то воздушным или морским, чем-то лёгким.

- Вы здесь легально? – вдруг спросила Таша, – я слышала краем уха когда-то от мужа, что инопланетянам нужно получить разрешение на пребывание на Земле. Есть такой тайный космический комитет. Я права?

- Вам грозит опасность, - тихо сказал Роза. – Обычная земная угроза благополучию или здоровью. Среди вас много алчных эгоистов, которые не задумываются, что принося вред другим, они вредят себе.

- Меня хотят убить? – Таша встрепенулась, – а вы, наверное, хотите меня спасти?

- Я должен вам помочь.

- Может, меня приревновала к мужу какая-нибудь подруга? Я, знаете, раньше очень нравилась мужчинам, пока это меня хоть как-то интересовало и доставляло приятные эмоции. Сейчас я смотрю на него, любого, и всё про него знаю. Мне не хочется впутываться в отношения, то есть делать рискованные эмоциональные инвестиции, как говорили у меня в офисе, - Таша остановилась, - так что там? Скажете?

- Я не могу. Вы сами должны его вычислить и обезвредить. Иначе не сработает.

- Кого? Я должна предотвратить собственное убийство?

- Про убийство я ничего не говорил. Cначала подумайте, почему у вас есть враг, кто он и насколько опасен.

Таша увидела освободившуюся скамейку.

- Я, пожалуй, присяду.

Она села на краешек скамейки. Роза тут же уселся рядом.

- Вы не возражаете, если я с вами посижу?

- Да нет.

- На самом деле, наверное, на сегодня информации достаточно. Если у вас появятся какие-нибудь мысли, или захотите меня о чём-нибудь спросить, я всегда готов с вами встретиться. Этот парк прекрасен для встреч.

- Вы исчезнете или уйдёте обычным способом? – пошутила Таша. Потом добавила, – Роза, но у меня нет настолько серьёзных врагов. Их нет! Я никому не сделала ничего плохого. Может быть, какие-то обиды или зависть. Но это всё не так серьёзно, чтобы мне мстить. Я никому не мешаю.

- Спасибо, что приняли меня таким, какой я есть. Это дорогого стоит. Вы не пожалеете. До свидания, Наташа! – Роза как-то странно кивнул на прощанье, встал со скамейки и пошёл по аллее в сторону Садового кольца. А Таша постепенно начала отходить от его гипноза. Она так и подумала, что рядом с ним говорит не совсем то, что должна говорить, как будто находится под гипнозом. Он оставил приятное впечатление. С ним было удивительно легко. Это было не сексуальное влечение, а ощущение некоей созвучности, принятия. Она удивилась неожиданным признаниям самой себе. И причём тут Филимонов?

4.

Вечером она назначила встречу одной подруге-красавице, Ольге, или Хельге, как её звали знакомые. У Хельги был свой салон красоты «Касабланка». Располагался он недалеко от Садового. Она сделала там очень дорогой ремонт, создала почти средиземноморскую уютную атмосферу, и к ней часто наведывались разные свободные от обременения трудиться такие же красавицы. К тому же, Хельга щедро платила комиссионные за новых клиентов и угощала гостей первоклассным кофе с шоколадом ручного производства. Сотрудники ходили в жёлтых с белым полосатых костюмах и белой обуви. Хельга вообще любила яркий жёлтый цвет, потому как почти все стены своего притягательного салона покрасила в несколько оттенков жёлтого. «Не хватает только пляжного песка из Северной Африки вместо пола», - пошутила как-то Таша. Несколько лет назад она видела такую инсталляцию в Женевском музее современного искусства – белая квадратная комната и жёлтый песок. У входа висела шёлковая верёвочка, запрещавшая в эту комнату входить. Видимо, находилось много желающих.

Гостиная, в которой беседовали Таша и Хельга, сидя на мягких, обитых почти белым бархатом креслах, была лимонного цвета с бледно фиолетовыми, переходящими вверху в серый, шторами. В отдалённом углу на специальной подставке в виде веточки оливы тихо дымились благовония. Посуда, в которой подали кофе и шоколад, отдалённо напоминала лимоны, то есть это могли быть и просто жёлтые чашечки, но приглядевшись, становилось очевидным, что это всё-таки лимоны. Хельга развлекалась и негласно соревновалась с дизайнерами интерьеров из больших глянцевых журналов. Её возраст определить никто не решался, лишь немногие знали, включая Ташу, что мадам давно за пятьдесят.После развода ей досталась огромная обустроенная квартира в хорошем районе и почти тридцать лимонов денег. Как тут не полюбить лимоны, спрашивается. Во всяком случае, про перепавшую от бывшего супруга, Николая Николаевича, сумму она сама сказала Таше по секрету. Правда, в ответ после смерти Павлика ничего вразумительного по этому поводу от Таши так и не услышала. Да разве от Таши что-то можно было узнать, если она сама этого не хотела?

Николай Николаевич увлёкся молодым белокурым купидоном, приехавшим покорять столицу с берегов Оки из славного города Рязани. Он так сильно внешне напоминал, любившему русскую поэзию Николаю Николаевичу, молодого Серёжу Есенина, что сердце его, как говорится, дрогнуло, и небольшие шалости юного рязанского цирюльника-хитрованца были восприняты как знак свыше к перемене жизни. Что греха таить, невозможное стало возможным, а социальные перемены, спровоцированные западной толерантностью и модным углублённым познанием себя очень этому поспособствовали. Звали зазнобу Олег Кубышкин. В Москве он быстро стал Олегом просто Куб. Олег Куб – с таким именем можно и на сцену и в блогеры и в арт-дилеры и в парикмахеры-стилисты. С этого Олег и начал. Хельга быстро приняла парня на работу, тоже поддавшись его конфетной внешности и сходству с великим русским поэтом. После третьей стрижки Николай Николаевич взял его мобильный и пригласил в чисто мужскую компанию в секретный сигарный клуб, сославшись на то, что любит общаться с молодёжью. Олег быстро просёк, чем дело может кончиться, и откликнулся с огромным энтузиазмом. Потом они вместе сходили в другой клуб на празднование Восьмого марта, и там же впервые поцеловались. Ну, а дальше становилось всё горячее и интереснее. Знак свыше был оценён по полной. Хельга восприняла развод как давно ожидаемое событие – они давно спали в разных комнатах, особо не задавая по этому поводу лишних вопросов. Николай Николаевич чувствовал к умной Хели благодарность за понимание и тишину. Он и не предполагал, что весь салон только это и обсуждал. Как нормальный взрослый мужик вдруг потянулся в другую сторону. Одни говорили, что это от ГМО и пластиковых бутылок для воды, другие считали виновным Голливуд, третьи обвиняли Хельгу в жестокости, холодности и даже выдуманной бездетности.

У Хельги же был наготове любовник, который только этого и ждал. Любовника Хельги звали Антон Александрович Филимонов, перспективный планетолог, учёный с международным именем, статьи которого переводили на европейские и восточные языки, почётный член каких-то институтов, человек увлечённый и пылкий, давно ушедший от жены в собственное отдельное жильё. Но получив свободу, Хельга призадумалась.

- У тебя новый массажист. Я записалась, - улыбнулась Таша.

- Да, отличный. У меня становится всё больше и больше мужиков в персонале. Даже маникюрист один просится. Народу стало – тьма! – Хельга любила прихвастнуть, она всегда занималась маркетингом, явным, скрытым, очень скрытым, какой подходил, таким и занималась, – чувствую себя фермершей.

- В смысле? – уточнила Таша.

- Коровы, куры, гуси – никуда нельзя отлучиться, того и гляди, передерутся. Как уеду на неделю, так ЧП. То клиентов не поделили, то администраторша не то записала, то препаратов не хватает, то подстригли какую-нибудь медийную осу чёрти-как. По правилам бизнеса – это плохо, когда ферма не может без фермера. Ну, значит, так пока, - вздохнула Хельга и добавила, - народ сволочной, вечно у них группировки.

- Кстати, о группировках. Помнишь, Павлик много сил уделял методам поиска экзопланет, и Антон был с ним как раз в одной исследовательской группе. Павлик мне что-то упоминал о фотометрии прохождений, но не суть. Как у Антона дела вообще? Ему дали должность Павлика в конце концов?

- Я с ним рассталась. С Антоном. Все они там психи. Не знаю, как ты со своим Павликом жила. Ему вечно мерещатся пришельцы, которые здесь живут, как люди. Глупости несёт разные. Лучше бы о земной жизни подумал. Всё куда-то летает, иногда даже за свой счёт. Сумасшедший.

- В чём сумасшедший? – насторожилась Таша.

- Ещё и жадный, - она быстро сменила тему, - не мог мне на день рождения купить новую машину при его-то деньжищах. Не прощу, - почти прошипела Хельга.

- Понятно, - кивнула сочувственно Таша, - я могу попросить у тебя его телефон? Знаешь, Павлик перед смертью обнулил все контакты в своём мобильном.

- Телефон Антона? Таша, он вообще не в твоём вкусе, - поджала недовольно губы Хельга, – давай-ка лучше я сама ему позвоню и скажу про тебя. А уж захочет он с тобой говорить или нет, пусть сам выбирает.

- Мне по делу. Так ему и передай. Буду очень признательна, - Таша старалась вести себя максимально нейтрально.

Упускать богатого мужика Хельге явно не хотелось, даже находясь с ним в ссоре. А уж тем более передавать его этой тихоне-хищнице. Она всегда чувствовала Ташино превосходство. Именно потому, что та никогда открыто не флиртовала, не носила броской одежды и не увлекалась сложными причёсками, а её всегда замечали. Парадокс, противоречащий её жизненной философии. А эта серо-коричневая одежонка и белые рубашки просто бесили. Сама она выглядела совершенно по-другому, и сколько денег тратила на шмотки и морду, знали только её банковые карточки. Салоном-то стала заниматься из-за того, чтобы выглядеть на все сто.

Информация оставалась довольно скудной. Главное, Таша узнала, что Филимонов работает на старом месте. Этого нигде нельзя было узнать. Хельга, конечно, ему ничего не скажет, и телефона ей не видать, но дорогу в институт она помнит. Подловит его у ворот, как когда-то однажды. Можно было бы и без Хельги сразу поехать в институт, но приезжать, не зная к кому, в это место не стоило. Везде камеры, подошёл бы какой-нибудь невидимый сотрудник к машине, поинтересовался, и крыть было бы нечем. А так она ждёт Антона Филимонова, если что.

- Так Антон теперь директор Бастет? – дожимала Таша.

- Конечно. Стала бы я связываться с неудачником. Хочешь ещё кофе? – заботливо, но фальшиво спросила Хельга.

Света/5-6

5.

После Хельги хотелось сразу в душ, побыстрее смыть её взгляды и мудрёные благовония «Касабланки». Стоя под душем, Таша решила поехать поискать Филимонова. Не откладывать. Он должен её вспомнить. Точнее, он её, конечно, вспомнит, но жалко, что они совсем не общались, и ей не за что было зацепиться в разговоре. Хотя, для начала она могла спросить про его дочь. Как же её звали? Он же представил её, и что-то мне показалось тогда. Что-то необычное. Вероника… Вера… Нет… Она переключила кран на синюю отметку и быстро обдала себя ледяной водой. Бр-рр… Вега! Точно! Её звали Вега. Скромная девчонка с распущенными русыми волнистыми волосами до плеч. Милая и юная, только полноватая.

Для встречи с Филимоновым Таша немного принарядилась. Выбрала серый брючный костюм и розовую рубашку с красивыми пуговицами, стилизованными под старинные серебряные монеты. Она обожала детали в одежде. Ещё раз всмотрелась в его лицо на фотографиях, присланных Розой. Внешне Филимонов походил на писателя Набокова, русского холёного барина, увлечённого своим неповторимым внутренним миром. Каков этот мир у Филимонова Таше предстояло, если не понять, на что она и не претендовала, то хотя бы прикоснуться. Похож, на Набокова, а ещё немного на обещавшего никогда не влюбляться телохранителя Кевина Костнера, из нашумевшего фильма девяностых, эпохи, когда люди начали терять правду и честь, а искусство превратилось в нескончаемую западную видеокассету, постепенно меняющую мечты и представления о жизни. И это, увы, коснулось каждого. Ну, а если глупыш-человек не подстроился, как рассуждал в интервью один известный реформатор того периода, сидя в частном самолёте, то пеняй на себя.

Стрелка на стенных часах ровно разделила циферблат, часа на дорогу вполне должно хватить. Причём тут вообще американец Костнер? Если только принять, что все мы на планете чем-то похожи и вне времени. Также как по всей земле разбросаны здания с практически одинаковой архитектурой, так и везде встречаются похожие люди. Этому не может не быть объяснения. И дело тут не только в папе и маме. Преступники похожи, разные хитрованцы и мошенники, а также люди так называемых творческих профессий. Балерины, например, или писатели, даже блогеры.

Люди медленно подбираются к генетике, копаются в геноме, высчитывают последовательности, заменяют фрагменты ДНК, экспериментируют с риском для самих себя. Но пока это новый предмет в школьной программе жизни, и учителей ещё не подготовили. До выпускных экзаменов человечеству ещё далеко. Школу бы закончить, экзамены успеть сдать, не взорвав кабинет химии, точнее, биохимии, и будет потом генетика, информационная в том числе. А она может быть и основополагающей. С экзаменами у человечества явно было не всё хорошо, хотя смотря, кто куда стремился и что выбрал. Таша улыбнулась отражению в зеркале, кинула в сумочку ключи от машины и вышла из квартиры.

На парковке, перед входом на бывшую работу Павлика мест было достаточно. Таша спокойно, без особых усилий, поставила машину задним ходом к бордюру, невысокому зелёному заборчику, и выключила мотор. Всё прекрасно просматривалось, так что пропустить человека, который вышел из института, никак бы не получилось. Сколько предстояло ждать, она не знала, но раньше, рабочий день заканчивался около семи.

Институт представлял собой хорошо отремонтированный городской особняк московского модерна, того самого, который Валерий Брюсов назвал когда-то «пёстрым» и «бесстыдным». Скорее всего, ему не нравились фасадные майоликовые панно. Сейчас же они смотрелись волнующе и даже будоражили воображение. Дореволюционный хозяин явно задумал свой дом как храм древней египетской царицы или даже богини, но несмотря на всю свойственную этой культуре атрибутику, царица получилась русской. Царица на центральном панно стояла на балконе и смотрела на бескрайнее синее море. В голову сразу приходила Ярославна, а не Клеопатра. Вдали, правда, виднелись пирамиды Гизы и даже Сфинкс, но это значения не имело. У парадного подъезда красовались две колонны, поддерживающие входной портик. Они были сделаны из чёрного мрамора, но самое потрясающее заключалось в том, что это были две статуи Богини Баст, богини с головой кошки.

Павлик не раз в шутку называл Институт храмом Бастет, намекая на описания Геродота о каком-то городе в дельте Нила, точнее, на самый прекрасный храм Египта, посвящённый Баст. Баст считалась у египтян доброй богиней. Богиня-кошка, воплощение женской красоты и плодородия. Так что московский хозяин, без сомнения, строил дом своей любимой женщине. Интересно было бы посмотреть, каким было внутренне убранство, но экспроприаторы, видимо, растащили всё по собственным домам, установив долгожданную историческую «справедливость». Самому справедливому, наверное, досталось самое красивое и ценное.

По сути, этим хозяевам новых домов предыдущего рубежа веков больше всех не повезло, они не успели, что называется, пожить в своё удовольствие в новом жилье. Как вообще случился этот открытый грабёж собственности? А в 90-е он случился вновь и в не меньших масштабах, только грабили не частную, а народную собственность. Предательство власти? Опять? А как ещё объяснить? В пользу кого это всё делалось? Деньги, капитализм, социализм, нацизм, глобализм – кровавая глупость всё, эти «измы», не так мы живём. Таша ненавидела слово «матрица».

В двери особняка показалась женщина, потом вышла пара мужчин. Люди уходили с работы. Таша внимательно следила за выходом. Филимонов мог быть и в командировке, но она почему-то верила, что ещё немного, и он появится. И он появился. Высокий, статный, в дорогом костюме. Не хватало только пёстрого шёлкового галстука-бабочки, какие носил Набоков. Сейчас учёные внешне больше походили на бездельников из торговых центров, как в Европейском, если не заглядывать им в глаза и ничего у них не спрашивать. Все носили футболки, толстовки, обычную повседневную одежду и стриглись, как кому вздумается. Мало кто ходил в лабораторию при полном параде. Но на то мы и разные. Ему, видимо, нравилось носить костюм. Может, тем самым он придавал себе значимости, а, может, это просто была привычка, и отвечало его представлениям большого начальника. Честно говоря, Павлик тоже носил костюмы, просто он не выглядел так безупречно щёгольски, как Филимонов.

Он постоял немного на крыльце и посмотрел на паркинг. Таша быстро открыла дверцу, выскочила из машины и помахала ему, он не мог её не заметить. Филимонов ткнул пальцами правой руки себе в грудь и вопросительно посмотрел на Ташу, она кивнула. Быстрой походкой он направился к ней.

- Здравствуйте, Антон! Я жена Лопырёва.

- Наташа? Узнал. Вы ко мне? – голос был приветливым.

- К вам. У вас найдётся полчаса со мной поговорить?

- Пожалуй. Давно вас не видел. Пройдёмте! Вон вывеска, -он показал глазами куда-то влево, - там первоклассная пиццерия, скорее, ресторанчик. Сегодня четверг, значит, у них будет свежая рыба. Я как раз туда собирался, - у него была отличная дикция, видимо, продолжительное чтение лекций давало о себе знать, - а то, знаете, я тоже на машине, и ехать эскортом куда-то по пробкам займёт уйму времени. А тут как раз. Вам понравится.

Филимонов вёл себя так, как будто Таша входила в круг его обыденных знакомых, с которыми он регулярно общался, как будто и не было тех нескольких лет, что прошли со смерти его шефа, отделяющих их последнюю встречу в театре. Он не затруднял себя вопросами, как она живёт, что делает и прочее. Для него это не представляло никакого интереса.

6. Хельга, на высоких каблуках в обтягивающем голубом платье в белый горох, стояла в приёмной у стойки записи в своем лимонном салоне, грозно шипя на администраторшу Свету. Та вжала голову в плечи и молча моргала. - В компьютере бардак, на столе бардак, а в голове... даже не знаю, есть ли у тебя что в твоей продолговатой голове. Администраторша, молодая девчонка лет двадцати пяти, инстинктивно потрогала голову на макушке. - Ольга Вениаминовна, Перхушкина всегда опаздывает, и Олег не хочет её брать, когда она приходит позже на сорок минут. А она всё сваливает на меня. Уже не первый раз. - Звонить надо заранее и подтверждать, раз такое дело. Ничего не знаю. Две тыщи штраф. Надоело! Не можешь справиться с какой-то… - но она не успела обозвать хитрую Перхушкину не совсем приличным словом – в салон вошёл новый клиент.

Войдя, он просто улыбнулся. Обе тут же улыбнулись в ответ. И замерли. Есть такие люди, которые располагают к себе с первой секунды, причём, это их расположение универсально – оно действует на всех без исключения. Мужчина был в меру элегантен, шатен, чуть выше среднего роста с небольшим кожаным портфелем в левой руке, на котором Хельга тут же заметила микроскопический фирменный знак известного производителя и поняла, что клиент может оказаться очень платёжеспособным. - Я хотел бы постричься, - произнёс мужчина. - Конечно! Вы не могли бы подождать пару минут . – расплылась в любезностях Хельга, ответив вместо администраторши, - присаживайтесь, - показала она глазами на мягкий диван в приёмной, - я сейчас спрошу, - и протянула ему наманикюренную и надушенную руку с огромным кольцом в виде головы какого-то животного, - Хельга, хозяйка салона. - Роман, очень приятно, - осторожно пожал ей руку Роза. Хельга удалилась и тут же вместо неё появился Олег – олицетворение модного московского стилиста, о котором можно только читать в глянце и мечтательно предвкушать его шедевры парикмахерского, как говорится, искусства. «Ты мне вместо этих двух тысяч десять отдашь, старая сорока», - подумала Света, провожая Олега с новым клиентом из приёмной и присматриваясь в отражение своей головы в зеркале. Желто-белый полосатый форменный костюмчик послал ей ответную гримасу. Она резко одёрнула на себе жакет и отвернулась.

В VIP кабинете, увешанном дипломами и сертификатами мастера вперемежку с фотографиями звёзд шоу-бизнеса, которые стриглись и красились у знаменитого стилиста Олега Куба, Роза, сидя на кресле, тихо разговаривал с подсознанием парикмахера. Он, например, быстро понял, что салон убыточен и держится на постоянных вливаниях средств со стороны хозяйки. И это нисколько её не тревожит. У Олега было такое чувство, что салон всего лишь прикрытие, в нём имеется зачем-то два больших кабинета, точнее, две комнаты, которые она и не использует и никому не сдаёт. На его однажды заданный вопрос, каково их предназначение, Хельга резко ответила, что это не его собачье дело. Олег обиделся на такую грубость и бестактность. Он и так в глубине души немного комплексовал из-за своей через силу приобретённой однополой ориентации, хоть и врал сам себе, что всё нормально, он уже привык, обратного хода быть не может, да он и не выживет. Только в Москве и любой ценой! Эта его ранимость, несмотря на волевой характер, не только мешала ему чувствовать себя уверенным, но, как ему казалось, была заметна окружающим, особенно такой прохиндейке, как Хельга. Она разбиралась в людях чуть ли не по запаху, который слышат только ментовские собаки в метро или свиньи в поисках трюфелей в итальянских лесах.

Николаша, бывший муж хозяйки, один из его основных любовников и проводников в новый мир дорогого дизайнерского жилья и многообещающих контактов, а скрытая цель амбициозного Олега Куба, его конечная станция, была попасть в Госдуму в качестве ни много ни мало настоящего депутата; так вот Николаша всегда говорил, что Хели живёт двойной жизнью. Правда, подробнее тему никогда не раскрывал и просил Лёлю, он всех называл по-своему, об этой мерзавке не напоминать. За что-то он на неё злился – факт. Но вряд ли за Филимонова. Он годами знал про её любовников, а она знала, что он знает. Руки безошибочно делали своё дело почти на автомате. Волосы у клиента были послушные и почти прямые. Олегу нравилась Света с ресепшена. И он хотел попробовать с ней переспать. Но этого никак нельзя было сделать, просто запрещено! Или туда или сюда. Он не мог так рисковать. Да и зачем она ему? Отец, с её слов, поёт в каком-то хоре пенсионеров, мать учительница географии. Голодранцы, одним словом, хоть и москвичи. Ему нравилось, как она шутил а, рассуждала о кино и как одевалась – просто и оригинально. Он всегда смотрел, когда успевал, в чём она пришла, пока не переоделась в форму.

А её взгляд иногда ввергал его в какую-то внутреннюю оторопь, и по коже пробегали мурашки. Ему всегда казалось, что она говорит не то, что думает, просто соблюдает приличия и поддакивает, не сплетничает с маникюршами и с парикмахершами и всё время что-то тайком читает. Читает разное: то философские статьи, то романы, то политические глупости. Олег был убеждён, несмотря на свои планы по законотворчеству в масштабах страны, что политологов точно не надо читать и слушать – одна пропаганда, но она всё просматривала, он замечал, подглядывая за её телефоном. И ещё, она могла читать по-английски. За это он её сильно зауважал. Он всё время задавал себе вопрос: почему Света работала в салоне за мизерную зарплату. Тут что-то не то. А хорошо бы прогуляться с такой девушкой по Москве, держась за руки. Ну, хотя бы вдоль реки, где-нибудь по набережной, где не так много народу, стоят лавочки и дует приятный летний ветерок. Интересно, какая у неё рука на ощупь, и как она будет едва заметно шевелиться в его руке во время прогулки, и о чём она будет ему говорить. А он, как водится, будет ей возражать и убеждать в своей правоте. Ну, хотя бы попробует. В голове даже промелькнул образ одноклассницы Они, которая ему нравилась пятнадцатилетнему.

Он почти ощутил вновь тот нежный трепет в груди, когда она читала стихи на уроке литературы у доски, и на неё можно было смотреть, не стесняясь. Есенин. Крутой мужик, что уж там. Но он не стал за ней ухаживать. Боялся, что его засосёт провинция. Как Света умудрялась покупать себе такие красивые и стильные шмотки с такой зарплатой, - пронзила его въедливая мысль. Наверное, у неё кто-то есть. В этот момент он задел ножницами кожу на шее Розы, причём так сильно, что поранил его, и из пореза просочилась кровь. - Молодой человек, осторожнее, пожалуйста, - спокойно сказал клиент и тут же приложил руку к порезу. Потом быстро встал с кресла. - Простите, я сейчас протру спиртом, там совсем ничего, - занервничал Олег. Такого с ним никогда не случалось. Уму не постижимо! Как будто знаменитый танцор упал на сцене, спотыкнувшись о собственные ноги на ровном месте. - Меня вполне устраивает. Спасибо. - Но дайте, я хотя бы уложу вам волосы. Вы так не увидите стрижку, - вежливо, но всё же возмутился Олег. - Я всё вижу. Всё замечательно. Я и так уже опаздываю. Не волнуйтесь, меня всё устраивает, - настаивал Роза. Взял портфель и пошёл расплачиваться. Олег последовал за ним. - Так получилось, что я очень спешу, - обратился он к Свете, протягивая наличные, - немного не довели дело до конца, но это не страшно. Олег стоял сзади с глазами, полными удивления – на шее клиента не было никакого пореза, на том самом месте не было ничего! Даже покраснения! Он сморгнул и опять уставился на его шею. - Ты что стоишь, как завороженный? – спросила его Света. Олег вздрогнул, придя в себя, - Что? Что ты сказала? – но продолжил стоять, не шевелясь. Клиента уже не было.

Клиент/7-8-9

7. В ресторанчике-пиццерии было тихо и уютно. Играла инструментальная музыка, похожая на саунд-треки из кинофильмов, на стенах беззвучно светились мониторы, на которых ходили по подиуму высокие худые дивы в разных одеждах с каменными лицами, как им и полагается. - Я вот что хотела у вас спросить, - Таша подняла стакан с водой и отпила глоток. – У меня был счастливый брак, и я всегда считала, что у нас не было тайн или секретов, но перед самым концом Паша вдруг сказал мне, что что-то не довёл до конца. Я не придала тогда этому значения, он был в полузабытьи, морфий, знаете ли, и прочее. Воспоминания у него путались, и он стал вдруг просить у меня прощения. Я думала тогда, может, он чувствует, что уходит, и просит прощения, ну, как бы… совместная жизнь… всякое бывало – недопонимание, обиды, разногласия, но ничего серьёзного я так и не вспомнила, за что он мог так настойчиво просить прощения… - Ох, всем нам это предстоит, - вздохнул Филимонов, – уйти красиво – большая удача, так сказать. Человеческий организм медленно отключается. Часто мучительно, увы! - Может быть, вы помните, чем он был увлечен перед тем, как попал на операционный стол и больше не вернулся на работу. Как коллеги, мне помнится, вы были единомышленники и достаточно близки. Вместе ездили в командировки иногда, - она сделала паузу, - в Америку, например. Кажется, в Аризону… Филимонов перестал жевать. Попил воды. - Таша, дорогая, вы же знаете, круче секретов Бастет есть только первое лицо государства. - Хорошо, не надо мне выдавать секреты, в которых я, наверняка, и мало, что пойму. Просто скажите, было ли нечто, что он не успел закончить, а вы это продолжаете, например? Это ваше право продолжать исследования. Может, я смогу вам чем-то помочь, кто знает? - Вы? – Филимонов поднял брови. – У вас есть какие-то материалы? Вы что-то нашли у него в компьютере? У вас что-то есть, и вы хотите мне это предложить? Не стесняйтесь, я слушаю. По тону и по его реакции Таша почувствовала внутри холодок. Какая-то неуловимая искра любопытства или даже тревоги на долю секунды промелькнула в глазах её старающегося быть равнодушным собеседника. - Да нет, собственно. Я даже толком не разбирала его архив. Я просто постепенно прихожу в себя. Медленно, но прихожу. - Вы не работаете? – наконец хоть чем-то из её жизни поинтересовался Филимонов. - Антон, вы в своём уме? – немного театрально воскликнула Таша. – О какой работе вы говорите? Я не собираюсь ходить ни на какую работу. Ну, то есть, смотря что понимать под словом работа. Я заходила к Хельге. Не знаю, если считать, что она работает, то это совсем другое дело. Я это имела в виду. - Не сравнивайте себя и Хельгу, - он продолжил есть свою рыбу, такую огромную, что Таше бы хватило её порций на пять. – Вы давно к ней заходили? В «Касабланку», я так понимаю? - Сегодня. Я попросила у неё ваш телефон, но потом решила подъехать к Бастет. - Правильно сделали, - он улыбнулся, - закажите себе малиновый десерт. Не спрашивайте, что это, заказывайте! – он махнул официанту. - И американо, - добавила Таша. - Отличная мысль покопаться в архиве вашего мужа. Посмотрите, что к чему. Если найдёте непонятные вещи, связанные с нашими делами, можете всегда ко мне обратиться. Хотя, вряд ли он хранил такие вещи дома. - Какие вещи? - Я думаю, вы сможете найти некоторые записи… флешки… может быть, фото… обращайтесь. - У вас не было серьёзных разногласий или проблем между собой до того, как он попал в больницу? - У нас всегда были с ним разногласия и споры, но в споре … хотя какая истина может родиться у двух недоразвитых землян, возомнивших себя мудрецами. - Вы имеете в виду, что недоразвитым землянам нужен более развитый учитель? - Ваш десерт, - встряла в разговор официантка, краснощёкая, с двумя кокетливыми косичками совсем молоденькая азиатка. Она поставила перед Ташей тарелку, на которой было выложено нечто, похожее на суфле, в виде малиновой розы, а под розой два листика из зелёного мармелада. Таша вдохнула воздух, но не успела ничего произнести. - Нравится? – спросил Филимонов. - Кто? – она не знала, что говорить. Ну, не мог же он такое подстроить! - О чём вы подумали? – он опять сделал знак официантке, та тут же подскочила. – а мне… мне зелёного чаю с шоколадной конфеткой. Но Таша уже пришла в себя. Или он специально так сделал - чаю попросил, чтобы она успела отдышаться. Понятное дело - никакой десерт в рот не лез. - Я подумала, что обязательно воспользуюсь вашим предложением и свяжусь с вами, если у меня будут вопросы. - Ну, конечно. Записывайте телефон! Таша достала мобильник и послушно записала его телефон. - Перезвоните мне для обратной связи, и я запишу ваш. - Да, пожалуйста, - Таша нажала на вызов. Телефон отозвался где-то в его кармане. И тут она не выдержала. Она посмотрела на розу в тарелке и произнесла: «Обыкновенное чудо»*. – И добавила, - какая красота! Филимонов не отреагировал.

----- *«Обыкновенное чудо» - известная пьеса советского драматурга Евгения Шварца (1896-1958), по которой в 1978 году был снят одноимённый фильм-мюзикл Марка Захарова.

8. По дороге домой в машине она думала о том, что ей хочется освободиться от прошлого, а она не освободилась. Кто-то или что-то толкали её опять назад, и чтобы действительно начать новую жизнь, надо не обманывать и не прятаться от самой себя, а ответить на все вопросы, которые на самом деле и не пускали её двигаться дальше. Новая увлечённость, новый круг общения, новые друзья появятся лишь тогда, когда она сама станет другой. Люди всё чувствуют, как она сама почувствовала металлический холод от Филимонова. Более того, ей хотелось сбросить не только своё личное прошлое, но и прошлое всей страны вместе с этой нескончаемой эпохой перестроек-перемен и её навязанными псевдо ценностями успеха, в которой пришлось жить практически всю сознательную жизнь. Мало этого, ей даже хотелось сбросить прошлое всего мира. Она интуитивно чувствовала, как обычный человек, сердцем, что совсем скоро случится какое-нибудь глобальное событие, хорошее или плохое она не понимала, но непременно очень важное, которое подведёт черту наконец под ставшим нормой всепоглощающим цинизмом, назовёт лжецов лжецами, воров ворами, насильников и педофилов преступниками, идиотские и развращающие молодёжь лайки тупиком в развитии, а деньги и сверхбогатство, затмевающие разум жаждой власти, злом. Люди не справляются, их увели в сторону, и им надо помочь.

Она включила левый поворотник и остановила машину у тротуара, испугавшись, что с такими непростыми мыслями она до дома может благополучно и не доехать. Голова раскалывалась. Нашла в машине недопитую бутылку воды и жадно выпила залпом всё, что в ней осталось. Мимо пронёсся, бессовестно нарушая скоростной режим, огромный чёрный внедорожник с номером 777. «Странно, что не 666», - пронеслось в голове. Включила почту в телефоне. Сообщений не было, не считая неизвестно откуда прилетевшей рекламы по курсам саморазвития, какого-то очередного бизнес-конструктора и новостей о правильном питании.

Иванушка писал редко. Обычно тишина говорила о том, что всё у него в порядке. Да и как можно контролировать взрослого мужчину через океан. Она получала о нём ровно столько информации, сколько он сам ей отмеривал. Внешне, на экране Скайпа, он выглядел бодрым и здоровым, жил в красивой квартире, много работал. Иванушка был ответственным, как она и как, впрочем, его отец, на которого сильно походил внешне: коренастый, среднего роста, с тёмно-русыми волосами и светло-карими глазами. Ещё он унаследовал отцовскую белозубую широкую улыбку, которая когда-то сводила Ташу с ума.

«Привет! Ты где? Давай встретимся.» Написала она Розе. И стала ждать ответ. Домой ехать не хотелось. Роза мог многое прояснить, она была в этом убеждена. То, что она пошла к Филимонову по каким-то неведомым предчувствиям, да ещё и поверив сну, а она всегда верила в сны, после сегодняшней встречи убедило её в правильном решении. Что-то явно тлеет в их былых взаимоотношениях с шефом, дымя гарью в сегодняшний день.

Один раз они с Павликом поехали в круиз по Карибскому морю. Долго собирались, подстраивались по времени друг друга, сомневались, но поехали. Сомневался, по сути, Павлик – боялся бескрайнего океана, а страхи он ненавидел. Потом собрался с мыслями и решился. Первый раз в жизни в морской круиз. Эка невидаль! На корабле он потом так и сказал, что чего мол он так боялся, совсем, вроде, не страшно. Не телепортация же. - А что страшного в телепортации, - спросила Таша. Они сидели в шезлонгах на верхней палубе около бассейна. Молодёжь и дети плескались в воде также, как и везде в мире, когда есть такая возможность, и стоит тёплая погода. Океанская гладь за бортом умиротворённо искрилась на солнце, поражая бесконечностью на все 360 градусов. Вода в стакане на столике около Ташиного шезлонга вообще не шевелилась, казалось, что корабль не движется, а стоит на земной тверди. Только лёгкий ветерок иногда обдавал своим нежным йодистым полохом. - Возвращение, - подумал он, - другие миры, как наркотик. Затягивают. Хочется более сложных ощущений потом. Здесь всё очень просто. - Чего тебе не хватает? - Глупости спрашиваешь. Что мы тут можем делать, о чём мечтать? Мысль упирается в стену, бьёт тебя рикошетом, и ты медленно или сходишь с ума или не мыслишь – себе дороже. - Тяжело тебе, - пошутила Таша, но разговаривать тогда особо не хотелось – хотелось вот так полулежать, смотреть вперёд и всё. Когда телу слишком хорошо – оно замирает, и, кажется, что все процессы замедляются, только сердце тихонечко бьётся где-то в глубине. - Я привык, - ответил Павлик.

Сейчас она вспомнила круиз по двум причинам. То, что она не восприняла всерьёз его редкие откровения про другие миры, посчитав их обыкновенными фантазиями разомлевшего от безделья тела, во-вторых, она пропустила главное – у Паши был очень серьёзный творческий кризис. Он и в отпуск-то попросился, чтобы убежать на край света от Бастет. Она вспомнила, что где-то с третьей ночи, он вставал в пять утра и уходил бродить по безлюдным палубам, разглядывая волны. О чём он тогда думал? А днём он становился обычным, с присущим ему юмором, знакомился с американцами в ресторане за столиком, представлялся преподавателем астрономии и молол всякий светский бред про человеческую жизнь. Английский у него был превосходный ещё со школы. Мама очень старалась дать Пашеньке знания иностранных языков. Он и французский знал неплохо, потому что она сама его обожала заодно с французским кино шестидесятых.

В казино он выиграл в рулетку тысячу шестьсот долларов и сразу потащил Ташу в ювелирные магазины на вторую палубу - в круизах же беспошлинная торговля. Таша выбрала в одном из них миниатюрную брошь-булавку из оникса, кораллов и бриллиантов. Часто её носила потом, сейчас вот к треникам не приколешь, хотя сегодня можно было посадить ее на лацкан слева. Больше они в казино не ходили. Таша так вообще казино терпеть не могла. Паша не был азартен, его азарт разгорался, когда он работал, и у него всё шло «по нотам», рулетку же он рассматривал, как зависимость от непредсказуемости. Или ему не нравилось терять контроль над ситуацией. Скорее всего.

Таша наклонилась и открыла бардачок – нашла пачку влажных салфеток и вытерла руки, потом протёрла зачем-то руль. Тот кризис, который он переживал во время круиза, и стал началом его болезни. Он что-то скрывал, держал в себе и очень беспокоился. Ввиду того, что его работа всегда была связана с секретностью, Таша не допекала его вопросами, чаще они обсуждали проблемы на её работе, да и она старалась сохранить личное пространство как можно чище и дальше от своего офиса. Как-то на круизе они пошли в ресторан, где были танцы, и провели там целый вечер…

В окно машины со стороны переднего пассажира постучали. Таша быстро повернула голову – Роза. - Привет! – сказала Таша, открывая ему дверь, то есть щёлкая замком, - с тобой удобно - говорить адрес нет необходимости, сам найдёшь. - Я рад, что мы теперь на ты, - ответил Роза. - О, новая причёска! Идёт. - Был в салоне «Касабланка», там работает известный мастер.

Таша не смогла скрыть удивления и подняла брови.

- У меня немного другая структура волос. То есть совсем другая, и я не хотел оставлять состриженные кончики. Пришлось его немного отвлечь.

- Кого? Парикмахера?

- Сделал так, что он меня порезал ножницами, а потом извинился и быстро ушёл, забрав волосы с пола с собой. Он, наверное, не поверил своим глазам, бедняга. Мне надо было послушать, о чём он думает, войти в контакт, - он улыбнулся.

- А я… я встречалась с Филимоновым, - сказала Таша, дав ему понять, что знает, чей это салон и немного испугавшись такому повороту событий. - Филимонов и твой муж были непримиримыми врагами. У них были разные идеалы. - Идеалы? – она опять удивилась, - у них были серьёзные разногласия в профессии или они служили разным богам? - Можно и так сказать. Таша нахмурилась. Каким ещё богам? - Филимонов дал понять, что ты со мной в контакте. - Я знаю. Я ему ответил. - Для этого ходил к Хельге? - Они давно сотрудничают. Её жадность не знает границ. Салон – это прикрытие, она там ничего не зарабатывает, просто платит аренду, зарплаты и налоги. - Серьёзно? – воскликнула Таша, - я бы оставила всё, как есть, какое мне дело до этих людей. Если бы не ты. Колись, Роза! Зачем-то же я тебе понадобилась, - она откинулась на спинку водительского кресла и задержала свой взгляд в его глазах, немного прищурившись. Обычно на людей этот её давно проверенный взгляд действовал, как универсальный ключ к любому замку, но вот как пойдёт с инопланетянином, предстояло выяснить.

- Найди, кто опасен, - Роза взялся за ручку двери, - это для тебя важно, - и вышел из машины, пожелав ей спокойной ночи.

Да кому я нужна? – всё думала и думала Таша.

9. Олег медленной походкой зашёл в кабинет. Осмотрелся и выскочил из него пулей. - Фатима-а-а! – заорал он не своим голосом, - где Фатима? Света сорвалась из приёмной, подумав неладное. - Ты что орёшь, как на пожаре? Кругом клиенты! Хельга сейчас вернётся. - Где эта чёртова носатая Фатима? – Олег продолжал орать, правда, немного тише. Из туалета выскочила напуганная до смерти уборщица Фатима, держа в одной руке тряпку с ворсом, а в другой пульверизатор с жидкостью для мойки стёкол. - Ну, наконец-то! – увидел её Олег. - Я… убиралась, я…, - заморгала Фатима, худощавая, миниатюрная женщина, лет тридцати с небольшим. И действительно с очень крупным и горбатым носом с длинными щёлочками ноздрей. Она очень дорожила своей работой, так как Хельга её хвалила за чистоту и неплохо платила, а также разрешала раз в месяц стричься и красить голову за счёт заведения, - Олег, я просто ещё не успела у вас… - Так ты не убиралась у меня? - Нет, - мотнула головой Фатима. - Ладно, иди. Зайдёшь через десять минут. Извини, - Олег повернулся и пошёл к себе. Света последовала за ним. - Света, или я схожу с ума или этот клиент… - Какой клиент? Роман? Последний? – переспросила Света. Олег молча кивнул. - Что он сделал? Говори! Ты сам не свой! Белый, как сметана. - Я? Сметана? - Олег! Что он таково сделал? Карму тебе почистил, наконец? - Света! – Олег показывал ей руками на пол. - Олег, я ничего там не вижу. Там что, кобра? Что там? - Там оставались его волосы от стрижки, мягкие такие, шелковистые, немного странные какие-то. Сейчас нет ни одного волоска нигде, понимаешь? А Фатима сюда ещё не заходила. Я хотел рассмотреть его волосы. - То есть они исчезли? - Светик, послушай! Я не могу молчать. Пообещай, что поверишь, - Олег почти задыхался от волнения. Он схватил её правую кисть обеими руками и замер. - Я-то поверю… - попыталась улыбнуться Света, но поняла, что Олег говорил на полном своём сумасшедшем серьёзе, и лучше было его не злить. - Со мной случилось очень странная вещь. Когда я его стриг, я задумался о чём-то, не помню сейчас о чём, и поранил ему шею. Ножницами, Светик. До крови. Это надо ещё умудриться, чтобы порезать клиенту шею ножницами. Я не знаю, как я это смог сделать. - То-то он выскочил от тебя без укладки, спешил якобы. Понятно теперь. - Но это ещё не всё, - перешёл на шепот Олег. - Боюсь предположить, - тоже шёпотом ответила Света. - Там на ресепшене, когда он расплачивался, я стоял сзади рядом с ним. - Да, помню. - На его шее больше не было ни крови, ни пореза, ни покраснения – ничего не было. Так не бывает. - Так бывает, если тебе показалось, что ты его порезал. Ты же сказал, что задумался. - Да? – нахмурился Олег, - нет. Я помню кровь. Где ножницы? – он бросился к столику, где лежали его инструменты. - На месте? – спросила Света. - Да. Они… совершенно чистые. - Олег, скорее всего, ты устал, или ещё чего, это ты сам знаешь, что ел-пил-курил. Бывает. Осторожнее! - Но он же был! Клиент же был! А где его волосы с пола? Он их с собой унёс? А когда он их собрал, положил в пакетик , потом в портфель? Он был с портфелем, я помню. Олег подошёл почти вплотную к Свете и опять взял обеими руками её ладонь. Ему нравилось ощущать её кожу, он даже умудрился её погладить, совсем быстро, за секунду. - Может, ты его вообще не стриг? Может, тебе казалось, что ты его стрижешь, а ты заснул? Так бывает. Можно же заснуть за рулём. - Два голубка! Почтовая открытка! Держатся за руки! – с этими словами оторопевшая Хельга так и остановилась в двери, - ты же, кажется, был другой ориентации, соколик? – обратилась она к Олегу. – А ты что тут делаешь? – переключилась она на Свету, - хочешь ещё один штраф за сегодня? За руки они держатся. - У Олега погиб друг детства. Утонул. И я пришла его успокоить. Простите, пожалуйста, Ольга Вениаминовна, - спокойно и немного трагично ответила Света. - В Рязани, что ли? – спросила Хельга Олега. - Да, - кивнул Олег. - У всех свой век. Сожалею, - вздохнула Хельга. - Как новый клиент? Остался доволен? А ты фамилию его и телефон записала? - Он платил наличными и очень спешил. У него тоже что-то случилось, - тихо объяснила Света. - Барда-а-к! Нельзя отлучиться на двадцать минут, у вас опять двадцать пять. Вы все придурки и нищеброды! Быстро по местам! – Хельга повернулась и вышла наконец из дверного проёма. - Классно врёшь, - подмигнул Свете Олег. - Поняла. Это вместо спасибо, - она сделала паузу, - придурок! – и пошла к себе за стойку.

Котёнок/10-11

10.

Дома выпила чашку чая с мятой. Пока пила думала о своём возможном враге. Решила пойти в кабинет и написать на бумажке имена всех встретившихся недоброжелателей на жизненном пути. Они были, конечно, и в основном женщины. Особенно те, которым помогала. В кабинете быстро прошла за письменный стол, но вместо того, чтобы писать, открыла компьютер.

Роза писал:

Большинство неземных существ – это негуманоидные генетические модификации. Их можно назвать гибридами.

Также существуют высшие межчастотные существа. Их много. Часто они работают в офисах больших компаний, среди чиновников разного уровня, даже среди спортсменов и представителей шоубизнеса.

Что касается гибридов, то они, в принципе, земляне, так как родились здесь и полностью адаптированы к земным условиям. Гибриды нужны для более успешного смешивания инопланетного и земного. Это новый вид. Но у них всегда есть связь с инопланетным разумом, иногда даже открытый контакт.

Высшие межчастотные существа – это те, которые вернулись в опыт землян, но попали на Землю из другой вселенной. У них благородная, как здесь говорят, миссия – стабилизировать общую эволюцию вселенной. Их личная проблема состоит в том, что перевоплощение в земное существо – это риск оказаться слишком вовлечённым в вашу жизнь, в ваши переживания. Единственный способ землянину распознать такого пришельца – это ощущения рядом с ним. Они, как правило, положительные, людям нравится находиться возле них. Они транслируют заботу и любовь и очень стараются бороться с вашим страхом.

Люди на Земле встречают слишком много обмана, недопонимания, насилия и боятся нового, непривычного. Страх очень тормозит эволюцию. Они давно забыли, что природа вселенной полезна и полна добра. Никто не развивает в них эти старые потерянные знания, наоборот их продолжают пугать: прогнозами кризисов, природных катастроф, фильмами о конце света и злобных инопланетянах, неизлечимыми болезнями. Надо пробиться сквозь страх. К свободной воле.

Наташа! Я здесь по доброй воле.

Я знаю, тебе сложно принимать мои слова на веру. На Земле ещё существует дуальный взгляд на мир. Ты видишь себя и всё остальное. Это свойственно третьей частотной гармонике. Вы много думаете о различиях вместо того, чтобы видеть мир единым со всем его разнообразием живых существ.

Ты не могла не слышать о концепции частот, я в этом убеждён. И ты знаешь, что каждая жизненная форма обладает определённым видом частоты. Она является также специфической для этой частоты и как субъект, и как групповое сознание. Технологии планеты тесно связаны с групповым сознанием, они пока остаются на третьем уровне, где действуют законы линейной физики. Йоги в Индии, тем не менее, левитируют, но они левитируют только в Индии, в Германии другое групповое сознание, и там они этого делать не могут. Хочу тебя заверить, что частотность меняется, и квантовая физика становится реальностью.

Я это пишу для того, чтобы ты не пугалась самой себя и не мешала своему переходу. Это неизбежно произойдёт. Каждый человек принадлежит одной межгалактической семье, все мы – одна и та же жизнь, которая нам дана ради общего блага. Этого никогда не надо забывать, то есть позже ты просто будешь это знать всем своим организмом, не сомневаясь. А в трудные минуты проговаривай фразу «Земля, сейчас радостно меняйся!»

Я знаю, что ты дочитала моё письмо. Можно не отвечать.

- Хорошо. Я так и сделаю, - сказала она вслух, - мог бы и без жирного шрифта обойтись, эка невидаль – межчастотные.

Ничего нового Роза ей и, правда, не сообщил. Она давно знала о том, что пришельцы живут среди людей, её волновало только то, что её впутывают в сложную и опасную игру, что ей не только не светит спокойная размеренная жизнь, где она будет просыпаться у себя в спальне после безмятежного сна, предвкушая маленькие радости обычного наступающего дня с вкусным завтраком, прогулкой, безобидным хобби, ничего не значащими разговорами, модным спектаклем вечером неважно с кем за компанию, но ей еще и грозит опасность.

«Может быть, он блефует, мой милый Роза? Может быть, он хочет, чтобы я начала контактировать с Филимоновым, интересоваться им, узнавать для него некоторые подробности и делать это потому, что опасаюсь за свою жизнь? Копать надо точно в этом направлении, иначе Роза бы не появился. Какое ему дело до моих минувших ссор и конфликтов, их и вспоминать-то не только не хочется, а и просто незачем вспоминать то, что не имеет ничего общего с сегодняшним днём. Какие там опасности? Ну, кто-то может не поздороваться, встретив меня в магазине, скорее, правда, это я отвернусь. Есть парочка должников по-крупному, но это они мне должны, а не я им, тогда они предпочтут меня избегать, а не я их. Да и когда это было? 12 лет назад? Зачем вот прямо сейчас ворошить старое? Раньше надо было, но тогда не хотелось возиться с коррумпированными ментами и судами, да и арифметика получалась не очень утешительной после всех выплат и гонораров.

Павлик иногда и очень редко рассказывал о миссии Системы Света. Он любил пускаться в рассуждения об Эре Любви, которая ждёт человечество. Но Таша слушала эти пророчества в пол-уха, как и многие его гипотезы о мироустройстве. Редкий астрофизик откажет себе в удовольствии почувствовать себя Богом, помечтать с чувством только ему открывшихся тайных знаний. Она сразу подумала о том, что тут не обошлось без влияния Розы, уж больно подробно Павлик распространялся об инопланетянах. Хотя вскоре он перестал о них говорить, и Таша особо не спрашивала, а уж когда началась вся эта жуть с раком, он стал очень замкнутым и… Тут она отчётливо услышала в голове вопрос: «почему же Роза не помог ему выздороветь? Если он обладает более высокой частотой, другими знаниями, почему он оставил Павлика умирать, да ещё и так мучительно? Они поссорились? Они перестали общаться? По правилам высокочастотные очень гуманны и сердобольны, они, как минимум, из пятого измерения, где царит мир да любовь, а телу неподвластны никакие безудержные деления клеток убийц. Вопросы громоздились один на другой. Если Роза нашёл меня, то он всё прекрасно знал про Павлика. О какой опасности он хочет меня предупредить?»

Она вышла из кабинета, пошла в спальню и сразу легла в постель. Усилием воли она запретила себе думать о Розе и всем, что было с ним связано. Быстро залезла с головой под одеялои закрыла глаза. Спать.

Она проснулась среди ночи от навязчивой мысли, что Павлик не умер, что она похоронила его изъеденное болезнью тело, а сам он жив, и чтобы не пугать её, не являться к ней призраком, прислал для связи Розу. Было ещё одно обстоятельство, о котором она не говорила ни одной душе. Он просил его похоронить в закрытом гробу и не делать вскрытия. После констатации смерти его увезли в морг, вскрытия не было, так как его болезнь и причина смерти не вызывали никаких сомнений, и ей за небольшую взятку удалось это устроить с патологоанатомом. Мать его на похороны не пришла, она лежала с инсультом в реанимации, остальным до Павлика не было никакого дела. Таша никогда не была любительницей душераздирающих сцен кладбищенских прощаний. Гроб закопали, через год она поставила памятник и редко к нему ходила. Сама она говорила Павлику и даже Иванушке, что после её смерти хотела бы, чтобы её прах, обязательно прах, она настаивала на кремации, развеяли над Москва-рекой.

Роза, мне кажется, я всё поняла, - печатала она на компьютере, прибежав пулей в кабинет, - про Павлика. И ты мне должен всё рассказать без вранья и увиливаний. Иначе я сотрудничать с тобой не буду, и мне плевать на разные там опасности, которые меня стерегут. Я не учёный, я обычная женщина, и взять с меня нечего.

Поставила точку, отправила мейл и отпрянула на спинку кресла. Полгода безделья давали о себе знать, мозг разленился, почти уже привыкнув к тому, что будет работать в пол силы, и начал потихоньку блокировать ненужные нейронные связи, но каникулы, судя по всему, закончились.

11.

Таша быстро умылась, натянула домашние треники, проглотила завтрак – в этот раз два ломтика ржаного хлеба с маслом и сыром, и опять села перед компьютером с недопитой чашкой кофе. Роза молчал.

«Первая информация о захватчиках Земли появилась в печати и по TV, когда независимая группа журналистов британского телевидения проводила расследование случаев исчезновения в 60-е годы XX столетия многих выдающихся ученых и талантливых военных. Все думали, что они уехали в другие страны зарабатывать деньги. Журналисты опросили их друзей и родственников и обнаружили странные вещи: открытки и письма на родину уехавших специалистов были похожи как две капли воды. И хотя почерк был у всех разный, но стиль письма — один, как будто им приказали написать эти тексты под диктовку. Через определенное время связь с этими людьми полностью терялась», - прочитала она на экране.

Ей захотелось продолжить, но статья обрывалась, дальше шли какие-то глупые комменты, кривлянья, насмешки. Она ничего не успела ещё набрать в поисковике, только его открыла и сразу увидела этот текст, точнее, отрывок. Задумалась. Ей показалось вполне нормальным, если Павлик, больной и измученный, согласился и ушёл к тем, куда сразу идти не хотел, но потом решился. Она стала размышлять на эту тему, как будто речь шла о нормальной поездке, только далёкой. «То есть, - думала она, - он сопротивлялся, отказывался, может быть, боялся, а они настаивали и… , - тут она даже приложила руку ко рту от страха произнести совсем уже несуразную догадку, - и его болезнь… Они её подстроили, чтобы он согласился, обещали ему выздоровление. Он был очень грустный и замкнутый, но мне и в голову не приходило, что была какая-то другая причина его перемен, кроме болезни. Им нужно было его согласие, и он в конце концов его дал, потому что… вот где вопрос. И как высоки ставки. Возможно, речь не шла только о его жизни. С него станет.»

Таша сразу вспомнила историю с физиком Александровым. Она ещё была студенткой Плешки тогда, кажется уже на четвёртом курсе, шёл 1985 год. В Мадриде бесследно пропал многообещающий и титулованный всего-то сорокасемилетний советский учёный, физик и математик Владимир Александров. Поехал на конференцию мэров безъядерных городов. После своего доклада в последний день перед отъездом вышел из гостиницы погулять и исчез. Все грешили на вражеские спецслужбы.

Интернет выдал про Александрова на нескольких сайтах одновременно одну и ту же короткую статью с одной и той же фотографией.

Главной причиной, по которой он мог заинтересовать спецслужбы, были его теоретические разработки последствий ядерного конфликта. Александров был очень талантливым математиком, он преодолел все трудности математического моделирования и пришёл к страшным выводам: в случае ядерного конфликта Земле и людям не выжить. Aмepикaнcкиe и нeмeцкиe yчeныe стали пepeпpoвepять cвoи тeopии и пpишли к тeм жe вывoдaм. Aлeкcaндpoв oкaзaлcя нa пикe пoпyляpнocти, eздил пo миpy, читaл дoклaды, выcтyпaл в ceнaтe CШA, пиcaл диccepтaцию, и вдpyг пpoпaл. Пошли гипотезы его исчезновения, одна глупее другой. Например, ему стало плохо с сердцем и, как следствие, он подвергся уличному ограблению, за которым последовало убийство. Что там было грабить у советского ученого, никто не задумался. Вспомнили, правда, что он чувствовал себя неважно в последний день. Второе направление гипотез вертелось вокруг его сознательного невозвращения в СССР. Нo пpoтив нee былo мнoгo факторов: чepeз тpи нeдeли y нeгo дoлжнa былa cocтoятьcя зaщитa дoктopcкoй, eгo ждaлa ceмья, a кpoмe тoгo, yчeный oфициaльнo нe пepeceкaл гpaницy Иcпaнии. Да и западная пропаганда растрезвонила бы эту новость во всех возможных СМИ. Оснoвнoй вepcиeй иcчeзнoвeния yчeнoгo ocтaвили пoxищeниe cпeцcлyжбaми CШA, так как paбoты Aлeкcaндpoвa пepeчepкнyли американские планы пpeвeнтивнoгo ядepнoгo yдapa пo CCCP и тем самым он разворотил многообещающие надежды американской военщины.

Тут Таша наткнулась на слова дочери Александрова. Она писала, что перед поездкой отец был сам не свой, перестал общаться с родными, исчезли его остроумие и лёгкость. «Интересно, сколько продолжалась эта его замкнутость и несвойственное ему поведение?» - задала себе вопрос Таша. Перед самым концом Павлику стало как будто значительно лучше, он вдруг встал с кровати и сам дошёл до туалета. Но Таша часто слышала от знакомых, что именно перед самым концом больным становится лучше, и это верный признак ухода. Она удивилась тогда, как давно не видела его в обычном душевном состоянии. Он улыбался, немного подшучивал, похвалил её новую стрижку. А до этого сидел, как туча, погружённый в свои мысли. Его ничего не интересовало, он даже не читал и не слушал новости.

Статей про исчезнувших учёных в сети было достаточно. В некоторых выкладывали целые списки с именами, родом деятельности и обстоятельствами исчезновения, если их можно было установить. К примеру:

Борис Вейсфелер, американский математик советского происхождения, пропал безвести в 1975 году. Он поехал в Чили для совершения пешего похода в Анды, из которого так и не вернулся. Расследование показало, что Борис утонул в реке, однако есть и альтернативная версия. Писали, что к его исчезновению причастны чилийская тайная полиция ДИНА и жители закрытой немецкой колонии «Дигнидад», которую основали бывшие нацисты. Расследование бесчисленное количество раз то прекращалось, то возобновлялось, однако в 2016 году дело было закрыто в связи с истечением срока исковой давности.

Что-то кольнуло в груди. Бывшие нацисты. Научное наследие Третьего Рейха всегда оставалось вещью о двух концах. Кому оно досталось, да и возможно ли было прибрать к рукам все разработки фашистской Германии. У них были неограниченные возможности, и они всегда нуждались в умных головах, которые они бесстрастно похищали по всему свету, невзирая на свои расовые предрассудки.

Следующая статья называлась «За последние 10 лет в России при загадочных обстоятельствах погибло более 70 крупных учёных». Кого там только не было!

И эксперты в области авиационной техники и самолётостроения, и эксперты по экономике и финансам, и, конечно, физики-ядерщики. Но в статье говорилось об убийствах и авиакатастрофах, а не об исчезновении. И акцент делался на происках ЦРУ, которое всегда отслеживало деятельность российских генеральных конструкторов, ведущих разработки в области вооружений, и вело оперативный учёт физиков-ядерщиков. Назывались имена жертв, их должности, даты смерти. Подавляющее большинство убийств осталось не раскрытым. Как-будто наше ФСБ бессильно, во что верилось с трудом. И это ещё не всё. Парадоксальным и непонятным оставался тот факт, что счастливчики, оставшиеся в живых, оказались со стёртой памятью. Они не помнили ничего – ни собственного имени, ни, разумеется, того, чем занимались до покушения. В статье приводились комментарии психолога, которая говорила, что

«Они не могли назвать даже своего имени. Причём причина потери памяти крылась не в стрессе и не в наследственных заболеваниях. Во всех этих историях прослеживается закономерность. Все эти люди непременно были в дороге: ехали на работу, в институт или следовали на дачу. Потом они пропадали. И оказывались в сотнях или даже тысячах километров от дома. К примеру, профессор Новиков ехал на работу. Дело было в Казани. Но в своей лаборатории так и не появился. Нашёлся профессор под Саратовом через полгода… Можно ли говорить о том, что кто-то вмешался в разум учёных? Сегодня существует несколько способов стирания памяти: медикаментозный – с применением наркотических препаратов, а также техногенный – с использованием генераторов. Но самый действенный – это их комбинация».

Таша подумала сразу, а что если Павлик объявится через некоторое время где-нибудь в Сочи, будет работать швейцаром в гостинице и даже не будет подозревать о своих открытиях в астрофизике, своих докладах, Бастет, учениках и прочее. И её может не узнать, гадая, зачем к нему пристаёт эта странная женщина со своими расспросами.

Захотелось молока. Она пила молоко крайне редко, точнее, захотелось не столько молока, сколько свежесваренного какао на молоке. Чтобы отвлечься от этого кошмара, которым занималась целое утро, она быстро оделась, обулась и побежала в супермаркет.

В магазине толпился народ. Таша не сразу сообразила, что в субботу в первую половину дня работающий люд обычно закупает продукты. Она взяла пачку молока, пачку сливочного масла и ещё что-то, попавшееся на глаза. Толкалась у кассы примерно минут десять. Вышла и пошла сразу домой, предвкушая продолжение поисков неизвестно чего и связанного не совсем понятно с чем. Она даже немного торопилась, шла быстро, не смотря по сторонам. Повернула во двор и увидела рыжего котёнка, голодного, дрожащего, с всклоченной шерстью. Он еле стоял у небольшой лужицы на дороге. То ли ей стало его жалко, то ли она подумала о том, что давно не делала ничего хорошего для Вселенной, как она любила шутить, но вдруг решила налить котёнку немного молока. По близости оказалась пластиковая формочка для песочных куличиков, выпавшая, видимо, из детской коляски. Она быстро открыла пачку молока и наполнила им формочку. Котёнок тут же сообразил, что его кормят, и сразу жадно начал лакать молоко. Таша отошла на пару шагов и стала смотреть, как он пьёт. Не прошло и полминуты – котёнка затрясла судорога и он повалился замертво.

Ответь мне!/12-13

12.

В ужасе Таша поднялась в квартиру. Дрожащими пальцами она набирала в поисковике телефон какой-нибудь частной лаборатории, способной сделать анализ молока. Уже собралась звонить, как раздался звонок во входную дверь. Таша вздрогнула. Перед дверью висела камера. На мониторе она увидела Розу. В голове сразу пронеслась мысль, что от него ей всё равно не спрятаться, и он наверняка сможет пройти и сквозь стену при желании, если он высокочастотный, а вдруг всё это развод? Мало ли, что он говорит про себя? Но потом вспомнила, что если он запечатлён на фото вместе с Павликом, значит, он всё-таки реальный, то есть давно существующий, а не подосланный. В голову приходил ещё какой-то бред, но она уже ничего не была в состоянии анализировать, пошла и открыла дверь.

- Ничего не бойся, - первое, что произнёс спокойным тоном Роза, - можно войти?

Она даже не спросила, почему он приехал к ней домой. Роза сразу прошёл на кухню. На столе стояла злосчастная пачка молока. Он дотронулся до неё рукой, подержал немного, потом убрал руку и сказал:

- В молоке ничего нет. Даже не пытайся его проверять.

- Но котёнок! – возразила деревянными губами Таша, - он же сдох сазу, как попробовал.

- Парню не повезло. Попал под раздачу.

- Роза! Что ты имеешь в виду?

- Любую жидкость можно сделать ядом при желании информационно. Это не сложно. Но вот какая информация там заложена, я сейчас определить не могу. Котёнок слишком маленький, ему, видимо, хватило нескольких граммов.

- Я ещё масло купила и пачку ржаного хлеба. Всё отравлено?

- Скорее всего, только молоко. Для этих дел нужна жидкость.

- И как мне теперь? Где мне покупать продукты?

- Держи! - он протянул ей продолговатую коробочку, - там нейтрализующие палочки, скажем так. Опускаешь в жидкость, и любая информация обнуляется. Но я не думаю, что это будет продолжаться на регулярной основе. Это больше похоже на то, чтобы напугать. Дай мне, пожалуйста, чашку или стакан.

Таша сразу поставила перед ним большой стеклянный стакан. Роза взял пакет молока и налил половину стакана, потом открыл принесённую коробочку, достал одну из нейтрализующих палочек, как он говорил, и опустил в стакан с молоком. Подождал с минуту и демонстративно выпил молоко.

- Я всё равно его вылью, можешь не стараться, - жестко сказала Таша, - они мне прислали метку? Кто они?

- Будем думать.

- Роза, ещё недавно я жила спокойной жизнью, никого не трогала, даже ни с кем не входила в контакт, жила сама с собой и редкими разговорами с сыном, и вдруг появляешься ты. Я так и знала, что не надо было тебе поддаваться и идти на ту встречу в «Европейском». Я так и знала. Роза, я ничего не могу сказать, что могло бы кого-то интересовать, если этот кто-то ищет информацию, связанную с работой Павлика. Я бесполезна и для земных спецслужб, и для пришельцев. Им нечего рядом со мной делать! В кабинете у Павлика нет никаких секретов. Хочешь, забирай весь его архив и оставь меня в покое. Пошли! - она даже подтолкнула его, - пошли в кабинет!

Она широко распахнула дверь.

- Вот его стол, кресло, вот его старый комп, у меня свой, естественно, вот его книжные шкафы. Ищи! Только оставьте все меня в покое!

Роза молча огляделся. Подошёл к бюсту Демокрита и дотронулся до него.

- Там, что, тайник? – ухмыльнулась Таша, - можешь его забрать себе целиком. Я даже не хочу знать, что там.

- Паше пообещали здоровье в обмен на контракт. Он сопротивлялся до последнего, но потом, видимо, решил, что не хочет умирать. Человек с нормальной психикой не хочет умирать, так построен мир. Человеческий мир. У него столько планов, которые он не успел осуществить.

- Кто ему пообещал? – Таша становилась злой, недоверчивой, ехидной, - и почему я должна тебе верить? Откуда мне знать, что ты не один из них?

- Он на Марсе сейчас. Работает. Очень успешно. За ним ведётся охота. Развитые человеческие мозги - это сокровище, приносящее огромные барыши. Во многих аспектах он ещё незаменим. Контракт заканчивается, но его не отпускают. Ты хочешь ему помочь?

- Помочь как? Я? После этой помощи я точно загремлю в сумасшедший дом, если вообще её переживу.

- Есть только один способ вернуть его на Землю. И это можешь сделать только ты.

- Роза! – почти крикнула Таша, - уйди! Исчезни! Верни меня в прежнюю жизнь!

- Он нужен здесь, его нельзя ни там оставлять, ни отправлять на другую планету. Если ты не успеешь, его невозможно уже будет вернуть. Осталось очень мало времени. Детали я дам позже, - он сделал лёгкий поклон головой, как делают военные, и направился к двери.

- Роза! Скажи только, он сам этого хочет, или это нужно вам?

- Да, он этого хочет. И это нужно здесь на Земле.

- Как его примут тут, человека с того света? Он же умер здесь, похоронен, его нет!

- Об этом не беспокойся.

- Он вернётся в Бастет? Там же Филимонов… - медленно произнесла Таша, - Филимонов знает, где Павлик, что он на контракте на Марсе? Господи, что я такое говорю? Может, я сплю? Может, я под твоим гипнозом, Роза?

- Филимонов не хочет возвращения Паши. Филимонов учёный не того уровня, как твой муж, он это очень хорошо знает. Больше сегодня я тебе ничего не могу сказать. Просто осмысли медленно и без страха всё, что я тебе сейчас сказал, - слово «страх» он выделил интонационно, и Таша это сразу ловила.

- Поэтому мне грозит опасность? Меня хотят убить, чтобы я не привезла Павлика обратно на Землю? Я… Роза... Я не могу этого осознать. Всему есть предел. Он же мой самый близкий человек, он же моя память, моя прожитая жизнь. Как это всё понять? – у Таши текли слёзы, но она не двигалась и даже их не вытирала. Она чувствовала невероятный страх.

- Ничего не бойся! Я здесь, чтобы тебя защитить. Поговорим завтра.

Как Роза ушёл, Таша не заметила. Она обнаружила себя в кресле перед камином, с волшебной палочкой в правой руке, из тех, что принёс Роза. Встать или даже пошевелиться не было сил. В голове звучала только одна мысль, которой она стыдилась: «Хочу я его возвращения или нет? Что с ним произошло, хочет ли он сам этого или всё забыл? Что стало с его больным телом? Как он выглядит сейчас? А что, если её подведут к совершенно чужому мужчине, совершенно непохожему внешне на Павлика, скажут, что это он, она поверит, а это будет кто-то дугой? Или они все там похожи друг на друга, и они сами не знают, как его вычислить, а для этого меня и тащат туда, чтобы он отреагировал на меня? Да такое даже нельзя никому сказать, ни с кем посоветоваться».

Она представила, как будет рассказывать Иванушке про Розу и про его предложение слетать на Марс за Павликом, который там успешно работает. Только сможет его напугать, ничего более. Он решит, что у матери психические проблемы, надо срочно её отвести к врачу, сорвётся, прилетит, нарушит там свои обязательства по работе, весь изнервничается. Нет, Иванушка не советчик. У неё оставались две подруги, которых она не видела несколько лет, но заявиться к ним в дом с такими новостями, тоже ничем хорошим не кончится. Был приятель со студенческих времён, но и его она не видела пару лет, и скорее всего, он за границей в каком-нибудь торгпредстве. Нет, такого близкого человека, к которому можно было бы прийти с любым вопросом больше нет, им была только Лена. Значит, опять сама.

В глубине души она верила Розе и знала, что Павлик летал на Марс. Муж говорил ей это полушутя, но говорил постоянно. Она даже в один прекрасный день полезла в интернет изучать, насколько это вообще возможно, но прочитав, что дорога туда на сегодняшний момент займёт от шести до девяти месяцев, успокоилась. Плюс сильнейшая космическая радиация на фоне невесомости, и полно проблем с самими кораблями, начиная с посадки в разряженной атмосфере Марса. Но поскольку они накрепко договорились никогда не спрашивать никаких конкретных вопросов, касающихся его работы, она не стала дальше копать. В случае чего, Таша должна была быть чиста и прозрачна , как стёклышко на дорогих швейцарских часах. Павлик настаивал на этом прежде всего из-за соображений безопасности. Обычно они обсуждали её работу, её коллег, её неразрешимые проблемы в сфере торговли. О чём-то же над было говорить, не фильмы же обсуждать, хотя они иногда обсуждали книги, даже романы. Павлик почитывал современную прозу, но времени обычно не хватало.

«А если я откажусь? Меня убьёт Филимонов? Или те, кому нужен Павлик несмотря на никакие затраты и уму непостижимые сложности? Впрочем, непостижимые моему уму. Им-то всё ясно.»

Таша наконец встала с кресла, почти решившая никуда не лететь. Заставить её никто не мог, у них работал закон доброй воли. Её можно было только случайно и, желательно, чужими руками убить, но тогда они тоже ничего бы не получили и выиграл бы один Филимонов. «Может, с ним договориться? - подумала Таша, - пообещать, что не буду вмешиваться. Если бы знать наверняка, что там настоящий Павлик, что он в здравом уме и действительно её ждёт».

Она прошла на кухню и вылила наконец отравленное молоко в раковину. Смыла всё водой, потом капнула на губку жидкость для мытья посуды, протёрла раковину и особенно слив. Выбросила губку в помойное ведро. «Так кто же отравил молоко? Вот с чего надо начинать.»

13.

Ноги сами отвели её в кабинет Павлика. Если всё так, как говорит Роза, о, Господи! – он бы оставил ей знак. Павлик не мог просто так уйти, ни на что не намекнув. Какая-нибудь мелочь, понятная только им двоим, должна была остаться. Пусть даже она не обращает на неё внимание, и она где-нибудь перед глазами, а я её не вижу. Первая – это фотография с Розой. Но она стояла давно, так давно, что стала привычной. Пусть. Это доказательство того, что Роза существовал. Дальше! На глаза ничего не попадалось. Компьютер он обнулил. Там ничего не было, она его уже весь проверила сразу после смерти. Сама не знает почему, но она его просмотрела, закрыла, отложила, но выбрасывать не стала – жалко было расставаться с вещью, которой муж пользовался каждый день.

Прошлась глазами по книжным полкам – не просматривать же каждую книгу, нет, такие вещи оставляют на виду – она была в этом уверена.

Села за стол. Ящики она тоже проверила ещё в год смерти Павлика, искала градусник, обыкновенный градусник, Павлик часто мерил температуру, и градусник всегда лежал наготове. Не могла вспомнить, нашла она его тогда или нет. Опять открыла верхний выдвижной ящик, просунула руку, выдвинула ящик до самого предела и застыла, почувствовав, как её пробил холодный пот. Рядом с градусником лежал фантик от шоколадки, на котором было написано “Mars”. Эти шоколадки всегда продают около касс в продуктовых магазинах. Самый обычный фантик от самой обычной шоколадки. Взяла в руки шуршащую бумажку. Пустая обёртка была открыта с одной стороны. Таша судорожно начала её трясти в надежде, что оттуда выпадет что-то: записка, ключ, флешка, что угодно, но фантик был пуст. Она внимательно стала его рассматривать – миллиметр за миллиметром – ничего. Единственное, что наталкивало её на мысль о тайном знаке, было то, что Паша никогда это всё не ел, он покупал очень редко шоколад и то крафтовый, тёмный и уж точно без начинки. Как этот фантик вообще тут оказался? Положила его на место и задвинула ящик, решив, что вернётся к нему завтра на свежую голову. Стала шарить глазами дальше, соображая, куда можно ещё заглянуть. Открыла несколько книг наугад, проверяя свою интуицию, проверила все ящики и полки, каждую мелочь, потрогала Демокрита со всех сторон, подняла его, поставила вновь.

На кухне посмотрела на часы – почти полночь. Ого! Как пролетело время! Есть не хотелось. Достала яблоко, почистила, отрезала кусочек. Вспоминай! Но мысли крутились вокруг сегодняшнего пакета молока и бедного котёнка. Повертела в руке ножик, которым резала яблоко. С ума можно сойти от пустоты. У Лены росла яблоня, которая давала мало плодов, но невероятно вкусных. Они как-то поехали с Павликом к ней полакомиться яблоками своим ходом, потому что старую машину продали, а новую ещё не купили – ждали белый перламутровый цвет. Сели в полупустой вагон метро.

- Какие всё-таки у нас широкие поезда, а мы этого не ценим, - сказал Павлик.

- Какие поезда? В метро? – не поняла Таша.

- Вот, на Марсе узкие поезда, все сидят в один ряд друг за другом. А стены туннелей похожи на остекленевший камень. Знаешь почему?

Таша молчала. Она относила подобные разговоры к его фантазиям и шуткам. Навешать лапшу на уши Павлик был мастер, правда, он всегда подмешивал в свои небылицы немного правды, отчего слушатели ему верили и не сразу обнаруживали подвох. Всегда теплилась надежда, что он проболтается про какой-нибудь космический секрет.

- Потому что эти туннели прокладывали буровые машины на ядерной энергии и расплавляли породу по ходу движения. А чтобы порода не трескалась и не осыпалась они периодически вставляли в туннели небольшие кольца. Все туннели на Марсе выглядят ребристыми.

- Вот бы нам такую технику в метрострой, - подхватила Таша, делая вид, что продолжает его шутку.

Павлик сменил тему.

Когда это было? Ленка была ещё жива. Метнулась к компьютеру.

«Роза, а правда, что на Марсе люди передвигаются под поверхностью в узких поездах. А тоннели ребристые?»

«Наташа, кто вам это сказал? Ответьте, это очень важно.»

«Это так?»

«Да.»

К горлу подступил комок. Разволновалась. Что ещё? Но в голову больше ничего не приходило. Легла в постель, закрыла глаза и продолжала разговаривать с Павликом, умоляя его дать ей знак, если он действительно хочет, чтобы она его спасла из марсианского плена и вернула на Землю.

«Ты знаешь, что я всё смогу, если только ты этого хочешь. Мне не важно, какой ты сейчас, главное, чтобы это был ты. Ответь мне! Не молчи, иначе я не смогу тебе помочь.»

Уснула. Но проспала недолго. Ей снилось, что Павлик надевает ей на палец кольцо с бриллиантом. То самое кольцо, которое он привёз из Якутии. Когда он туда ездил? До болезни, точно. Он ездил в экспедицию, которая занималась поисками кимберлитовых трубок. Его интересовали сильные магнитные аномалии в Восточной Сибири. Он говорил о каком-то минерале, который нашли в Якутии. Как он назывался? Что-то связанное с окисью железа. Как-то он шутил тогда…, что едет смотреть «звёздную рану Земли», четвёртую по величине в мире, а самый большой кратер, оставленный упавшим метеоритом, - в ЮАР. Она тогда даже хотела поехать вместе с ним, но вывихнула ногу до этого и осталась дома, ещё плохо ходила. Знаменитая Попигайская астроблема на границе Красноярского края и Якутии… Любопытство заставило её встать и пойти в кабинет к компьютеру.

«Сильные магнитные аномалии Восточной Сибири возникли за счёт концентрации новой минеральной разновидности – «стабильного маггемита», - прочитала она в интернете. Да, маггемит. Точно! Много раз от него слышала. «… его происхождение связано с образованием Попигайской астроблемы, известной огромными запасами алмаза и его модификации – минерала лонсдейлита. Алмаз и лонсдейлит возникли за счёт залежей каменного угля, а стабильный маггемит – путём прокаливания древней красноцветной коры выветривания Якутии. Красноцветные железистые коры выветривания распространены только на двух планетах Солнечной системы – на Земле и на Марсе». Она остановилась. Столько лет у неё под боком он занимался Марсом, а она понятия не имела. Да, был уговор, но она была слишком невнимательной, непростительно невнимательной. «Землю и Марс объединяют одинаковые условия образования: наличие свободного кислорода атмосферы, воды и тепла при обязательном наличии жизни». Таша вскочила со стула и выбежала из кабинета. Прыгнула в кровать и накрылась с головой одеялом. «Я спасу тебя, Павлик! Только дай мне ещё что-нибудь! Я хочу знать наверняка. Пожалуйста!»

Колонизацию Марса начали немцы/14-15-16-17

14.

В «Касабланке» всё сверкало – Хельга устроила презентацию новой косметики по уходу за волосами. В вазах стояли жёлтые цветы, пахло цитрусовыми благовониями, около ресепшена был организован небольшой буфет с угощениями: мини пирожные, шоколадные конфеты ручной работы, минеральная вода, кофе, чай и даже серебряное ведёрко со льдом, из которого торчало горлышко бутылки шампанского и нескромно переливалось в свете хрустальной люстры. Всем желающим предлагалась скидка 30% на парикмахерские услуги с новой косметикой и подарок от фирмы-производителя. Играла спокойная инструментальная музыка. Настоящий праздник.

Хельга расхаживала среди гостей, красоток неопределённого возраста в дорогой одежде, стоявших или сидевших на её лимонной мягкой мебели. На ней было узкое белое платье без рукавов с юбкой до середины колена и бежевые туфли-лодочки на довольно высоком каблуке. На груди желтела брошь, сделанная из шёлка – бугристый плоский лимон со свисающими зелёными листиками. Глаз не отвести ни от искусной броши, ни от хозяйки.

Света с новой причёской – празнично начёсанными волосами на макушке – заботилась об угощении и отвечала на вопросы, связанные с новыми шампунями, укладочными средствами и прочая. Фатима, тоже причёсанная на новый манер, в наглаженном белом фартуке поверх формы, бегала по гостиной зале, следя за использованными тарелочками, чашками, стаканами, быстро выставляя чистые им на замену и убирая мятые салфетки.

Олег Куб, известная и вожделенная звезда салона, стриг, как заводной. Он не только уже не мыл голову клиенткам, он даже их и не красил – он стриг и укладывал. Ножницы щёлкали со скоростью счётчика для банкнот на ускоренном режиме. Про банкноты, естественно, он тоже всегда помнил.

- Вы редко к нам заходите, Наталья. Я всегда очень рад вас видеть. Удовольствие работать с красивыми дамами, - льстил болтливый парикмахер Таше, которая была не против нового «лука» от нашумевшего мастера. Олег не сбавлял темп, но стриг немного повнимательнее, он знал, что Таша приятельница Хельги.

- Хельга сделала замечательную презентацию. Это, правда, хорошая косметика? – поддержала она разговор.

- Отличная, высшего класса, на натуральных ингредиентах.

- Вы мастер. Один мой знакомый остался очень доволен вашей работой. Кстати, был не так давно.

- Да? Очень приятно. – подхватил Олег, - а как его зовут? Я многих помню.

Таша улыбнулась и одновременно задумалась – как он тут представился, не Розой же, это уж точно.

- Не важно. Он сказал мне, но это по секрету между вами и мной, что вы его порезали ножницами.

В эту секунду Олег чуть эти ножницы не уронил или не повторил тоже самое с Ташей. Руки чуть ли не затряслись от волнения, хорошо, что он её уже успел подстричь, и оставалось только уложить. Таша заметила, что её слова его порядком смутили, и продолжила.

- Вы давно работаете у Хельги?

- Почти два года.

- Успех приходит к незаурядным людям, вы талантливы, это похвально. А скажите, Антон Александрович часто заходит? Друг Хельги.

- В…вчера был, - заикаясь и не зная, куда клонит Наталья, тихо произнёс Олег.

- Вы тоже его стрижёте?

- Нет. Почему-то нет. А что? – он чувствовал, что с ним что-то не то, что сознание его плывёт куда-то, и он слышит голос Натальи волнами.

- Они с Хельгой обычно закрываются в той комнате, - он мотнул головой на дверь в дальнем конце.

- А что там? – спросила Таша.

- Я никогда там не был, она всегда закрыта, туда даже Фатима не ходит убираться, то есть я не видел, чтобы она там убиралась, - он машинально взял в руки фен и начал укладывать Ташины волосы, - постепенно сознание вернулось в нормальное состояние.

- Мне нравится, спасибо, - улыбнулась Таша, поправив рукой чёлку, - обязательно приду ещё, - сказала она, вставая с кресла. Опустила ему в карман чаевые и пошла к ресепшену.

- Всегда к вашим услугам, - как-то немного неестественно произнёс Олег и не стал её провожать, а остался стоять на своём месте.

Хельга разговаривала по телефону, когда Таша вышла от Олега и пошла платить к Свете.

- Держи, дорогая! – Хельга протянула Таше пакет с подарками для гостей, сверкнув огромным лимонным бриллиантом на безымянном пальце, - шампунь прелестен, а маска - это нечто, поверь моему опыту. Кстати, тебе удалось переговорить с Антоном? Ты, кажется, спрашивала о нём в прошлый раз?

Конечно, она всё знала, тем более, что он вчера здесь был собственной персоной. А что, если Филимонов ей не сказал?

- Я нашла его телефон у Павлика, прости, что побеспокоила напрасно. Зато я открыла для себя отличного мастера, - постаралась Таша перевести разговор, - я обязательно ещё загляну, приятного вечера! Презентация у тебя на славу, - Таша быстро забрала банковую карточку с маленького подноса, куда её положила Света, и буквально выскочила из салона.

За углом была припаркована её машина. Она щёлкнула ключом и уже хотела сесть внутрь, как увидела Розу.

- Филимонов как ходил, так и ходит к Хельге. Никакой ссоры между ними, скорее всего, нет. Парикмахер сказал, что они запираются в какой-то комнате, куда никто не ходит. Странно как-то. Для свиданий оба могут себе позволить более укромное местечко, как мне кажется.

Пока Таша говорила, Роза молча сел на пассажирское сиденье и слушал Ташин отчёт о посещении Хельги.

- Я знаю, что там. Теперь я в этом уверен.

- И что же?

- Но я не уверен, что ты уже готова это услышать.

- А как я это должна узнать, готова я или нет? И что мне делать с подаренным шампунем, положить внутрь твои волшебные палочки?

- Лишним не будет, - ответил Роза.

- У Хельги на пальце очень дорогое кольцо с бриллиантом. У неё крутятся слишком большие деньги, да и на презентацию потрачено намного больше, чем того требует повод. Вся косметика, которую она рекламируем имеет в составе золото и сделана в Катаре.

- Это привет подружкам. Она нашла отличный повод похвастаться, и не может это в себе победить. Думаю, Филимонов даже и не знает об уровне презентации. Ему-то как раз никакое подобное бахвальство совсем не нужно. Кто-нибудь напишет в соцсетях. Посмотрим.

- Мне кажется, она заметила, что я не хотела особо с ней разговаривать, но с другой стороны, если я пришла, то мне это было зачем-то нужно. Парикмахер тут ни причём, в Москве есть уйма мест, где я могу подстричься.

- В эту тайную комнату прилетает сфера, - отрезал Роза.

Таша насторожилась.

- Филимонов летает на Марс. Мы должны поторапливаться.

- Мне нужны доказательства… - Таша начала понимать, что отступать некуда.

15.

Фатима домывала пол после ухода последних посетительниц. Хельга ушла вместе с ними. Народу было не протолкнуться, особенно к вечеру. Даже подвозили ещё пирожных и выпили почти всё шампанское. В подсобке осталось только две бутылки, и то потому, что они не были в холодильнике.

Светлана делала вид, что наводила порядок за стойкой, но на самом деле наворачивала со смаком припрятанные тарталетки с чёрной икрой, запивая тёплым шампанским, которое притащила Фатима. Фатима икру не любила, ей нравились сладости, особенно с фисташками и шоколадом.

- Мне-то оставь, - взялся ниоткуда Олег, - я вообще не успел ничего попробовать, работал, как крепостной у сельской барыни, руки отваливаются!

- Икры больше нет, есть немного сашими, хочешь? – спросила Света.

- О, тут даже суши были?

- Не, только сашими, и то чуть-чуть. Держи палки, - она положила перед Олегом нераспечатанный комплект деревянных палочек, - я думала, ты уже ушёл.

- Помнишь того мужика, которого я ножницами порезал, а ты сказала, что мне это показалось? Ну, он ещё не стал укладку делать и наличными расплатился?

- Роман, кажется. Помню. И?

- Я и правда его порезал.

- Олег, отстань. Мне всё равно.

- Это я к тому, что мне не показалось ни фига. Наталья, которая у меня стриглась сегодня, передала от него привет. Помните, говорит, клиента, которого вы ножницами порезали?

- Да ты что? – Света открыл рот от удивления.

- А ты помнишь, что у него никакого пореза не было, когда он к тебе вышел? А ещё Фатима не убиралась, а состриженных волос на полу не было ни одной волосинки, я потом всю комнату излазил.

- Ты и соврёшь – недорого возьмёшь, - откусила Света от очередной тарталетки, но уже с лососем, - шампусика хочешь, но оно тёплое.

- Не, благодарствую, я ж на иномарке, - слегка пошутил и тут же продолжил, - но и это ещё не всё, - перешёл он на шёпот.

- Ты ешь давай, скоро пойдём уже. Что не всё? У Натальи голова пристёгивается на молнии? И ты случайно эту молнию расстегнул, а там…

- Дура ты набитая, - обиделся Олег и засунул в рот сразу три сашими, чтобы побыстрее.

Света допила бокал и закрыла бутылку шампанского пробкой.

- Фатима! – позвала она.

- Отправь её домой, я те кое-что скажу. Она стукачка, не забывай,- сказал жуя Олег.

Фатима подошла к стойке ресепшена, одетая для улицы.

- Иди домой, я сама всё закрою, - обратилась Света к Фатиме. Та не стала возражать – кивнула и прямиком отправилась на улицу.

- Нашёл стукачку. Она не бельмеса не понимает, если тихо и быстро говорить.

- Она какие-нибудь слова всё равно услышит и запомнит, а Хельга потом из них сплетёт всё, что ей нужно. Это ещё хуже.

- А я, значит, преданная тебе подруга. Ты сам-то в себе уверен?

- Я в людях разбираюсь. Вот чё Хельга к тебе пристаёт со штрафами этими? А вместо премии их обнуляет? Я же знаю, что ты только и ждёшь, чтобы ей влепить покрепче за все эти хитрости. Что? Я не прав?

- Ну, я с ней сама разберусь, ты же не за этим остался.

- Знаешь, - он наклонился к ней совсем близко и стал говорить на ухо, - Наталья меня спросила про Антона, полюбовничка. Ходит мол он к Хельге или нет? Я говорю, ходит. А она знаешь, что потом спросила?

- Ты мне ещё под кофту залезь со своими глупостями, - оттолкнула его Света, - ведёшь себя, как не пидер, чес слово.

- Ох, до чего ж ты Светка грубая баба, а сама книжки на английском умеешь читать, - но на самом деле, его ничего не смущало из того, что говорила Света, он ей позволял всё.

Она давно подозревала , чтонравится ему, как женщина. И прекрасно понимала, куда он влип. А ну, и пусть. Не надо было задницей торговать. Дело принципа.

- Нормально говори!

Тут Олег заметил, что ей стало немного интересно.

- Наталья меня спросила, не знаю ли я, что там в тайной комнате?

- Врешь! – отрезала Света.

- Ну, ты дура! На хрена мне врать? Я и про этого фокусника не врал. Ты знаешь, что там в комнате?

Света отрицательно покачала головой.

- Там крепкая дверь не как между комнатами, а как будто это входная дверь. И вход по отпечатку пальца, - сказала она.

- То-то. Я хочу знать, что там. Мы это дорого продадим, я чувствую. Ты со мной?

- А ты-то с кем, уже понял?

- Короче, я те всё изложил. Думай!

Они быстро собрались, погасили везде свет и вышли.

16.

Музейная тишина успокаивала. Портретные залы Третьяковки всегда были её спасением. Иногда она даже не смотрела, чей это портрет, просто всматривалась в лица, ища в них проявления одного ей понятного внутреннего огня. Слово «огонь» Павлик бы заменил на «потенциал». Он любил её поправлять, точнее, она ему это разрешала. Но огонь и потенциал – разные вещи. Если портрет очень отзывался и находил отклик, Таша всматривалась в табличку под картиной. Больше всего отзывались композиторы, реже писатели, очень редко царские отпрыски и чиновники. Ей нравилось, что модели изображались в основном сидящими в свободной позе, без орденов, всякой официальности, намёков на профессию, такими, какими они были в действительности, сами с собой, во всяком случае, так, наверное, хотел Третьяков, когда заказывал портреты или отбирал их в свою коллекцию. Может быть, он искал, как и она, всё те же «проницательные глаза», в которых отражалась жизнь, и ответы на то, что пока оставалось безответным.

Сейчас она стояла перед портретом Даля, написанным Перовым. Василия Перова знала почти всего, она с него начинала «всматриваться», когда ей было лет одиннадцать или двенадцать. Светлые прозрачные, широко открытые на мир глаза Даля послали ей слово «смерть». Она отвернулась и пошла прочь. Ноги сами принесли к Репину. Господи! Неужели? Её настроение было точь-в-точь для репинского шедевра «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года». Она когда-то много читала о том, что во времена Репина это сыноубийство не подвергалось сомнению. Пышно цветущая мифология норманнской теории вместе с происками иностранных монахов подчинить Русскую Церковь папскому престолу не оставляли шансов другому взгляду на личность царя. Но как бы то ни было, и был ли царевич отравлен сулемой, сейчас не имело значения – картина была о человеке, испугавшемся, потрясённым содеянным, уже понявшим, что ему не будет прощения, пусть даже и успевшим раскаяться. О том, что ничего уже нельзя исправить. Никогда. Она стояла и стояла напротив картины – ждала, что дальше.

Рядом с ней появились два мальчика-подростка и пожилой мужчина. Они переговаривались. Таша отошла и незаметно как-то попала, нет, не попала, а наткнулась на «Купание красного коня». Остановилась, тело парализовало от неожиданности. Красный! Какой же всепоглощающий красный! И непохожий на кровь. Страх прошёл. Повеяло чем-то важным, почти монументальным, иконописью, чудом. Мальчик на таком огромном красном коне! Он спокоен. Он ничего не боится. Он защищён. Он справится. Постепенно пришла в себя. На улице шла и смотрела на людей, идущих навстречу.

«Спасибо, Павел Михайлович, - поблагодарила она Третьякова, - ты лучший». Может, зайти в кафе и съесть пирожное? Зазвонил мобильный.

- Да, буду через час, - ответила Розе. «У меня есть красный конь», - сказало подзсознание.

17.

Таша заварила китайского чаю в фарфоромчайнике и поставила его на кухонный стол.

- Рассказывай всё по порядку, если этот порядок вообще есть, - сказала она Розе.

- Всё сразу не могу, но постепенно, по мере того, как ты начнёшь понимать кое-какие вещи, а главное, поверишь в свои силы, ты сама быстро соберешь мозаику.

Она незаметно улыбнулась. Разлила чай по чашкам. Кухня наполнилась пряным, ягодно-смолянистым ароматом.

- Чай, кстати, тоже отсюда вывозят, с Земли, я имею в виду.

- Куда? На Большую медведицу?

- Туда, где работают люди. На Марс точно, - Роза сделал небольшой глоток и поставил чашку на место.

Оба замолчали. Таша видела, что Роза подбирает слова, и решила ему не мешать – развернула конфетку из вазочки, положил её в рот и ждала, что он наконец скажет зачем пришёл.

- Здесь считается, что колонизацию Марса начали немцы, - начал Роза, - они овладели системой звёздных врат, которой пользовались древние цивилизации.

- Подожди. Я где-то это уже слышала, - она взяла ещё одну конфету, - У Саддама Хусейна были «звездные врата». Так?

- Может быть.

- Подишь ты! Американцы, что, правда искали в Ираке не химическое оружие, а «инопланетный телепорт»? – спросила Таша с некоторым удивлением, - пробирка-то в ООН была пустышкой, никакого химоружия не было же. Крутые парни испугались, что Саддам их одурачит и получит новые технологии? – она уже загорелась, - что это, «звёздные врата»? Только попроще объясняй.

- В основе лежит торсионная физика, когда пространство, скажем, молекулы воздуха, закручиваются в торсионное поле. Ты потом сама это увидишь.

- Что я увижу?– опять переспросила Таша.

- Не буду тебе очень-то засорять голову историей вопроса, скажу только, что отколовшиеся немцы Третьего Рейха начали сотрудничать с правительством США и создавать аэрокосмические компании. Кроме США на тот момент сотрудничать было не с кем, - в Европе и СССР только что закончилась война. Позднее и Европа и СССР тоже включились. С конца 50-х годов прошлого века люди с Земли попали на Марс вслед за немцами, которые просто нуждались в помощи. Начались создаваться огромные базы и производство, - выдохнул Роза.

- Подожди! – Таша зачем-то встала. Наверное, чтобы посмотреть на него сверху вниз, - всё, что ты мне расскажешь, я могу принять на веру или не принять. На веру – понимаешь? - она посмотрела ему в глаза. Но на Розу не очень действовал её взгляд, точнее, совсем не так, как она рассчитывала и к чему привыкла, - во-первых, я ничего не смогу понять, потому что я не профессионал, не физик, не человек науки, который этим занимается и следит за вопросом, во-вторых, - она немного замешкалась, - речь идёт о моём бывшем муже, то есть бывшем, в смысле, умершем, но который не умер. Ты понимаешь, что я чувствую?

- Я пытаюсь.

- А я не понимаю. То ли я должна куда-то вернуться, в ту старую жизнь, с которой несколько лет хочу покончить и начать другую, то ли я ничего никому не должна? Павлик решил всё самостоятельно, ему показалось, что так будет лучше. Он сделал выбор самостоятельно. Без меня! Ты понимаешь?

- Мне кажется, у него не было выбора, - попытался почему-то защитить Павлика Роза, - он не хотел умирать. Такие решения люди и должны принимать самостоятельно. Разве нет?

- Не уверена, - она стала слишком серьёзной, и Розе стало не по себе, - я сейчас должна решить.

- Решай, Наташа! От этого решения зависит не только жизнь Павлика и его будущее, от этого решения зависит, получит ли Земля необходимые ей технологии, которые сама она сможет разработать только лет через десять-двенадцать. Это математика, быстрее здесь не получится. От твоего решения зависит в некоторой степени безопасность страны.

- Страны? Что ты такое говоришь, Роза? Какой страны? России? Что ты такое говоришь?

- Ты думаешь, я пришёл бы к тебе из праздного любопытства? Раскрылся бы просто так? Мы не можем этого делать, поддаваясь эмоциям или подобным вещам. Мы можем это делать только в случаях острой необходимости. Сейчас такой случай, - Роза тоже встал. Они стояли на расстоянии вытянутой руки, - тебе лучше… - он сделал паузу, - тебе лучше мне поверить, Наташа. Даже из-за соображений безопасности. Тебя не оставят в покое.

- Я уже это поняла, - она села, - это та самая опасность, о которой ты говорил в парке? Филимонов не хочет его возвращения?

Роза тоже сел. Она как будто сбивала его с толку.

- Филимонов хочет отправиться туда вместо тебя. У него нет допуска, несмотря на то, что он уже неоднократно бывал на Марсе. Быть там, мало что значит. Но он работает по вопросу. И тебе надо его опередить. И ещё. Постарайся понять, что фундаментальные законы науки здесь, на Земле, той же физики, например, - это лишь то, что люди поняли на сегодняшний день, да и то, двигаясь в одном направлении. Или, точнее, то, что им разрешили понять и принять за истину. В любой науке вопросов больше, чем ответов. То, что невозможно, скорее всего, возможно.

- Я давно это поняла, Роза. Я знаю, что мы стучимся не в ту дверь, и наша цивилизация в каком-то смысле тупиковая. Мы не справимся сами, пока не перестанем ограничивать собственные возможности и не откроем для себя хотя бы истинную историю и древние знания. Но по одиночке это сделать невозможно.

Она задумалась. Замолчала. Роза тут же тоже молчал и ждал, когда можно будет продолжить. Он явно хотел что-то объяснить или начать объяснять, но не решался слишком её напрягать и спешить. Напротив стола на стене висели в столбик четыре сувенирные тарелки: одна «Париж-Дакар», вторая из испанской Аль-Гамбры с арабесками, третья из Кипра с рельефными древними статуями, а на четвёртой был изображён старинный цирк шапито. Все четыре вообще не вписывались в строгий минималистический интерьер белой кухни, но рассматривая их, он подумал, что, наверное, они не просто так висят.

- Тарелки прибил Павлик, - прочитала его мысли Таша, - он всегда говорил, что немного китча не помешает. Безвкусица привлекает внимание или отвлекает, кому, что нужно. Его она настраивала на сентиментальность. Я знаю о существовании секретной космической программы. Что-то до меня долетало.

- Немцы нуждались в помощи. Я продолжу? – осторожно спросил Роза.

- Мне всё равно от этого никуда не деться. Продолжай! – она разлила чай обоим по второй чашке, - есть печенье, угощайся! Я купила его ещё до случая с котёнком.

- Немцы нашли на поясе астероидов залежи драгоценных металлов, и американцы клюнули, а за ними потянулись другие – Европа и СССР. И стали разрабатывать аэрокосмические технологии. Начали с Луны, потом перекинулись на Марс. Понять технологии сразу не получалось. На Марс собирали лучшие умы со всей планеты, пользуясь шантажом и обманом.

- И что в итоге? Люди научились летать, а немцы получили свободу?

- Это не имеет значения на этом уровне. Вы воевали за свою жизнь на Земле в прошлом веке, я хочу сказать, что войны – это ужасно и трагично, но те, кто наверху, об этом не думают. Они думают о своих интересах. Точнее, у них свои войны.

- Тяжёлый разговор, - вздохнула Таша, - я же земная. Только не называй меня наивной. Вселенная безгранична на всех уровнях. Где-нибудь живут существа, которым твои истории тоже кажутся ерундой. И что с Марсом-то?

- Что с Марсом. Немцы заручились поддержкой правительств Земли и начали войну с местными аборигенами за место и власть на отвоеванных территориях. Технику и оружие переправляли по порталам отсюда. Строили базы и завозили туда людей с Земли.

- Там были аборигены? – подняла брови Таша, - это ещё кто? Зелёные человечки? На ночь глядя? Роза, давай перенесём этот разговор. Может, включить спокойную музыку какую сейчас?

- Когда это касается тебя лично, слова звучат по-другому. Я тебя понимаю. Но ты справишься, я не сомневаюсь. Спасибо за чай, - он как-то помедлил, а потом произнёс, - у нас только девять дней.

- Девять дней? У нас?

- Точнее, у Паши. Он должен принять решение через девять дней. Правильное решение. Сейчас я пойду. Оставлю тебя с этой мыслью. До завтра!

Роза ушёл. Сам. Не нашла в себе силы даже дойти до прихожей, пригвождённая к стулу с колотившимся сердцем.

Таша сидела перед камином, уставившись в работающий телевизор. В голове мелькали воспоминания, все подряд, без разбору: детство, выпускной, рождение Иванушки, какие-то встречи по работе, города и Павлик, их счастье и их ссоры. Что вообще происходит? Как она мечтала о душевной тишине и полном спокойствии, как она собиралась стать бабушкой и возиться с внучкой, как ей хотелось сесть за мольберт или просто походить по музеям, пожить в Питере, махнуть на Байкал. И это всё опять надо отодвинуть.

Павлик… В последние годы, задолго до болезни в их взаимоотношениях наметилась трещина, и оба знали, что еще чуть-чуть, и не замечать её будет невозможно. Но всё смазал рак. Было не до трещины.

Премия Фон Брауна/18-19

18.

Года за три до его болезни Таша собиралась расстаться с Паликом. Он стал невероятно ревнив. Дошло до того, что ей перестали звонить вечером даже подруги, не говоря уже о любых мужчинах, коллегах, старых знакомых, однокурсников. Каждая её командировка, особенно в Европу, вызывала не просто сумерки, а настоящие грозы с молниями в его настроении. За несколько дней до отъезда он переставал нормально общаться, уходил в кабинет, не ужинал и в постели до неё не дотрагивался.

- Может, мне ещё и извиняться, что я еду на выставку? Бери билет и приезжай, сколько там лететь до Берлина-то? – как-то спросила его Таша за завтраком перед отъездом.

- Шутишь? – он упорно её не видел. Спросил, не переставая читать что-то с экрана телефона.

- Считай, что пошутила, - она встала из-за стола, - может, ты мне завидуешь?

Павлик снисходительно хмыкнул. С одной стороны, Таше не хотелось перед отъездом совсем уж ссориться, а с другой, так и подмывало вывести его на чистую воду.

- Представляешь, у меня впереди восемь дней пустой болтовни в красивом современном выставочном зале, общение с симпатичными людьми со всего света, ужины в дорогих берлинских ресторанах, номер в пятизвёздочном отеле. И ещё! Один день мне дают выходной! Савелий, правда, сказал, что это не точно, но мне всё равно, я могу и без выходных.

Тут он поднял голову и положил на тарелку кусок лосося. Неужели Савелий? - пронеслось у Таши в голове.

- Можно подумать, что ты не ездишь в командировки! Ты видел, чтобы я когда-нибудь злилась по этому поводу или обижалась? Я даже ни разу не просилась поехать вместе – всё ждала, когда ты сам это предложишь.

- Как ты меня достала своей тупостью! – вспылил Павлик.

- Что случилось? Ты можешь сказать прямым текстом без намёков и недомолвок? Что за хмурые рожи за три дня до моего отъезда? Опять ревнуешь к Савелию, его другу Лёнечке, старому израильскому развратнику, ещё кому-нибудь, с которым я ещё не успела познакомиться?

- Была бы моя воля, я взял бы тебя с собой. Но воля не моя.

- Опять загадки и туман. Как обычно. Вины моей в этом нет, как мне кажется, так что я обуваюсь и спускаюсь вниз. Такси уже ждёт.

По дороге в аэропорт у Таши промелькнула мысль, что он всё-таки хотел что-то сказать, но не сказал. Куда он не мог её взять? В Штаты? Эка невидаль, она была в Америке не один раз. И хорошо помнила свое первое впечатление. Оно было сродни ожиданию шедевра на экране, когда все, кто участвовал в создании фильма сплошь звёзды: сценарист, режиссёр, актёры, оператор, а фильм не трогал. Да, временами очень нравились ракурсы, колкие диалоги, красивый профиль актрисы, незавидная судьба героя, стремящегося её победить, но терпения едва хватило, чтобы этот фильм досмотреть и пойти по своим делам. Панорама нью-йоркских небоскрёбов из окон первого американскоготакси действительно впечатляющая, как и богатый тёплый Лос-Анжелес, а потом неожиданно безумный, зловещий Денверский аэропорт с синим конём , прозванным в народе «Блюцифером», от горящих красных глаз которого ночью снились кошмары.

Таша принимала мир гостеприимно, находила в себе место для каждой страны, в которой удалось побывать, а потом, дома, приходило осмысление: одна страна оставалась в памяти хвальбишкой и задирой, другая приветливой и открытой, третья недосягаемо высокомерной, следующая недоверчивой и подозрительной без никакой на то причины. Причин, конечно, всегда множество – если бы наше представление о мире было нашим, а не сфабрикованным разными историками с политологами, которые сами, порой, не верят в то, что говорят. «Вы редко улыбаетесь в России потому, что у вас тяжёлая жизнь?» Более идиотскую и замусоленную фразу надо ещё поискать. «Просто мы все плохие люди, и нам это несвойственно» - ответила она как-то пристававшему к ней обнаглевшему в конец шведу. Она всегда нравилась мужикам, её всегда высматривали в толпе, хотя вела себя очень спокойно и никогда не выпячивалась.

«Была бы моя воля…» - странные слова. Может, это никакая не ревность, или какая-то другая ревность – не к мужчинам? Зависть к её умению радоваться и находить в повседневности красоту? Ну, так никто не виноват, что ты не умеешь расслабляться. Сколько раз она просила его заняться спортом, двигаться, играть в теннис или гольф, да во что угодно.

Она тогда оставила эти мысли, но вернулась к ним позднее. Справедливости ради Савелий не раз бессовестно предлагал ей секс, и не только ей одной в компании. Но Павлик же отлично знал, что Таше это было не нужно, и она достаточно умна, чтобы отделаться от подобных предложений без каких либо конфликтов и нежелательных последствий.

На третий день выставки Таша познакомилась с одним швейцарцем, работником какого-то крупного банка, который неплохо говорил по-русски и часто бывал в Москве. Он продавал новые финансовые продукты и общался со старыми клиентами в России , поддерживая в них лояльность. На выставке медицинской техники он тоже нашёл, с кем поговорить. Слово за слово, совместный лёгкий ланч, прогулка после закрытия выставки. Оказалось, что жили в одном отеле, так что посидеть внизу в баре ни к чему не обязывало. А Павлик не звонил и на звонки не отвечал.

Швейцарца звали Тис – сама вежливость, внимательность и немного юмора, что, собственно, Таше и понравилось. Высокий, голубоглазый, почти седой, но с густыми волосами, подстриженными, как у них и полагается, ёжиком. Одет был немного изысканнее, чем представитель среднего класса. Из под рукавов костюма поблёскивали золотые запонки, и Таша тогда подумала, что это Москва его развратила и приучила к дорогому шмотью. Сказал, что женат на бразильянке и очень любит русские хоры, например, Кубанский казачий хор или Военный хор имени Александрова. Причём, он в такой последовательности о себе и рассказал.

- А церковный ты слушал? – что ещё можно было спросить в такой ситуации, не про бразильянку же.

- Конечно. У вас был ещё Детский хор Телевидения, я собираю советские диски. Шедевральный хор.

Поразительно. Таша даже не знала, как на это реагировать.

- У меня есть друг в городе Перт, в Австралии. Вот он настоящий фанат.

- Наших хоров? – переспросила Таша, не веря своим ушам.

В телефоне чирикнула СМС-ка.

- Простите, - Таша показала глазами на телефон, - это может быть очень важно, я жду сообщение.

«Меня бросила дрочить, а сама решила трахнуться со швейцарцем? – спрашивал Савелий, - или мне мужу написать?»

Таша вспыхнула. Отвечать, конечно, не стала.

- Тис, благодарю вас за приятную компанию, мне надо в номер. До свидания, - она встала, швейцарец тоже тут же поднялся и почувствовал, что провожать даму не стоит.

Вошла в номер. Остановилась перед зеркалом – лицо выглядело уставшим и злым. Разнузданность Савелия выводила из себя. Взяла в руки телефон.

«Пиши, конечно. Может, он прилетит в Берлин или хотя бы перезвонит. Я ещё с болгарином обедала давеча. Ты не видел?» - отправила и пожалела. Не надо было отвечать. Но удалять не стала. Последнее время она не очень дорожила своей работой, к тому же, её не раз звали к конкурентам, да и Павлик, купив ей двухэтажный домик у моря, точнее, в Адлере, прикрыл, как говорится, тылы с финансовой стороны. Она оставалась в компании Савелия прежде всего потому, что заслужила и профессиональный авторитет и доверие. Всё шло, как по маслу, и до пенсии оставалось не так долго.

Характер у Савелия был скверный, но она справлялась. Они были ровесниками и оба москвичами, у них были даже общие знакомые из юности. Возможно, он до сих пор видел в ней острую на язык худенькую студентку Плешки, с которой иногда пересекался на вечеринках, и которая не проявляла к нему никакого интереса. А он всегда был мажором, и к такому отношению не привык, но поскольку женского полу около него крутилось предостаточно, то особенно, видимо, не расстраивался. На работу её взял прежде всего как хорошего специалиста.

«Он ответил как-то странно, - писал Савелий, - «скажи ей, что она свободная женщина». Вы что, поругались?»

Во, мразь! Немыслимый хам и беспардонный негодяй! Но почему Павлик ему отвечает, а мне нет? Она открыла холодильник и вытащила бутылочку минералки с газом. Выпила всю одним глотком. Отдышалась. Савелий врёт. Павлик ему не отвечал, это вообще не в его характере – переписываться с кем-то, кого он едва знает, к тому же, заводить речь о личных вещах. Да как он смеет вообще писать моему мужу? Или Павлик обезумел от ревности? Но с чего это? Она-то знала, что ему не изменяла. А что если Павлику кто-то капает на мозги? По большому счёту Савелию это не надо – так, мелкие пакости, чтобы затащить её в постель от скуки или поставить точку над «и кратким» в старом тексте про свою молодость. Он вонючий скунс, но не тигр.

На следующий день за завтраком Таша подошла к столику Савелия, уминавшего с утра суши.

- Свободно?

- Садись, - с набитым ртом промычал Савелий.

- У меня сегодня встреча с филиппинцами, на кону контракт на два с половиной миллиона баксов. Может, и больше, если мне удастся протолкнуть переносные инкубаторы.

- Бог в помощь, Натали! – он явно получал огромное удовольствие от еды. Жатва у него всегда была на первом месте, сколько она его помнила.

- Спасибо, Савелий Тимофеич! Я очень постараюсь на благо твоей компании. А покажи мне свой телефон, плиз!

- Ты за этим ко мне села? Пошутил я. Неужели ты думаешь, что я совсем озверел и буду звонить твоему мужику? Я ему отродясь не звонил. Сам справлюсь.

- Слово даешь? – посмотрела ему в глаза Таша.

- Безвозвратное. Успехов тебе, ласточка, с филиппинцами и бангладешцами. Ты – моя гордость.

- Мой успех – твой успех! – Таша встала из-за стола, - и я не ласточка.

Во времена их молодости «ласточками» называли привлекательных агентесс КГБ, которые пользовались человеческими страстями и слабостями и причинили немало бед своим клиентам.

Павлику кто-то на неё фискалил. Дома разберусь.

19.

Зачем она вспомнила эту командировку? Просто так ничего не вспоминается. Чем тогда это всё закончилось? Ничем. Павлик встретил её в аэропорту с букетом роз и извинился, что был резок последнее время. Она немного успокоилась, но не оставила попыток вычислить шпиона. Толком ничего не вычислила. А может, это Филимонов как-то опосредованно мутил воду? Неужели? От бессилия, чтобы помешать Павлику быть первым? Научные и балетные – самые коварные, там каких только изощрений не бывает. Неуловимая, на первый взгляд, ерунда, а как может помешать творческому процессу и выбить из колеи! Хорошая интрига всегда невидима, и поймать за хост её создателя бывает очень непросто. Хельга, конечно, в помощь. Она мало что знала про Ташу, но они худо-бедно общались, и хитрая Хели могла смешивать правду с вымыслом, зная характер и предпочтения жертвы. А Филимонов подбрасывал Павлику едва заметные сигналы про его жену, полушутя. Так всё и делается – через невозможное и абсурдное. Почему же Павлик встретил её в аэропорту совершенно другим? Разоблачил своего зама? Кто-то ему помог разоблачить? О, Господи! Неужели Роза?

Вспомнив про Розу, она вскочила с кресла и пошла в кабинет. Чёртов Демокрит зловеще улыбался. Кто у нас чемпион по Марсу? Открыла компьютер. В общем доступе мало, что можно найти, но надо читать между строк, спокойно и неторопливо. Ничего нового и интересного не попадалось. Подняла глаза на книжные полки – всё знакомо до боли, каждая книга. А это что такое? Сейчас, сидя, на уровне глаз, была нижняя полка. Она присмотрелась. Быстро встала и выудила с левого края книгу на английском, но с немецким названием: Wernher von Braun “Marsprojekt”. Прочитала аннотацию:

Project Mars: A Technical Tale is a 2006 science fiction novel by German-American rocket physicist Wernher von Braun (1912-1977), known as Dr. Wernher von Braun. It was written by von Braun in German in 1949 and was called "Marsproekt". Henry J. White (1892-1962) translated this book into English and it was later published by Apogee Books (Canada) in 2006 as Project Mars: A Technical Tale, almost thirty years after von Braun's death. The original German text remains unpublished.*

- - - - -

*Научно-фантастический роман 2006 года немецко-американского ракетного физика Вернера фон Брауна (1912-1977), известного как доктор Вернер фон Браун. Она была написана фон Брауном на немецком языке в 1949 году и называлась "Марспроект". Генри Дж. Уайт (1892-1962) перевел эту книгу на английский язык, и позже она была опубликована издательством Apogee Books (Канада) в 2006 году под названием Project Mars: A Technical Tale, почти через тридцать лет после смерти фон Брауна. Оригинальный немецкий текст остается неопубликованным.

Таша почувствовала лёгкое покалывание в ладонях. Открыла Википедию:

Действие романа происходит в 1980-х годах и повествует о первой миссии человека на Марс и его встрече с доброжелательными марсианами на планете. Хотя книга не публиковалась в течение 57 лет, ее приложение, техническое задание на экспедицию на Марс, было опубликовано на английском языке в 1953 году издательством University of Illinois под названием The Mars Project. Цель книги автор обозначил как "стимулирование интереса к космическим путешествиям".

1949 год. Немецко-американский ракетный физик. Ну, конечно. После Второй Мировой прошло всего четыре года. Операция «Скрепка», как же, помним – США вывезли к себе более, чем полторы тысячи нацистских немецких учёных из дышавшей на ладан Германии. Впереди ждала «холодная война» и космическая гонка, трофейные мозги оказались кстати, как никогда.

Википедия:

Вернер Магнус Максимилиан Фрайхерр фон Браун (нем. Wernher Magnus Maximilian Freiherr von Braun; 23 марта 1912, Вирзиц, провинция Позен, Пруссия, Германская империя – 16 июня1977, Александрия, Виргиния, США) — германский, а с 1955 года — американский конструктор ракетно-космической техники, один из основоположников современного ракетостроения, создатель первых баллистических ракет. Член НСДАП с 1937 года, штурмбаннфюрер СС (1943—1945). В США считается отцом американской космической программы.

Приехали! Таша пробежала глазами краткое содержание романа :

Действие происходит в 1980 году, через тридцать лет. Миром управляют Соединенные Штаты Земли, созданные после разрушительной войны 1970-х годов между Западными державами и Восточным блоком. Запад выиграл конфликт с помощью Лунетты, орбитальной космической станции, которая сбросила ядерные ракеты на Советский Союз.

Ясно. Таша хмыкнула. Фашистское прошлое и красное знамя над Рейхстагом в 1945 не давали покоя старику Фон Брауну до самой смерти. Грезил реваншем и в мечтах сбрасывал ядерные ракеты на Москву. Марс-то тут причём, Вернер? Или космические путешествия только для своих? Вот это: захватить, разорить, подчинить, уничтожить – знакомо. О, как же ты мучился, когда весь мир чествовал Гагарина! Сожалею. Судя по отзывам, писатель из тебя никудышний, и издательства не хотели издавать столь «футуристические» путешествия. Но главное в твоей книге, как пишут, не литературные достоинства – главное – это «техническое приложение», философия космических полётов и будущее человечества, то есть тех, кто достоин этого будущего по твоему мнению.

«Здесь считается, что колонизацию Марса начали немцы Третьего Рейха!» - вспомнила Таша слова Розы, продолжая читать Википедию:

Вскоре исследователи вступают в контакт с марсианами. Они гуманоидны по внешности и живут под землей. Они приветствуют землян, которые быстро устанавливают, что они являются древней и доброжелательной "сверхцивилизацией". После установления вербального общения люди узнают о социальной структуре марсиан и их форме правления, которой управляют десять человек под руководством "Элона".

Что? Какого ещё Элона? Ну, этого просто не может быть, потому что так не бывает. Она набрала в поисковике «Илон Маск»*.

В 2009 году Илону Маску была присуждена премия Вернера фон Брауна.

Закрыла компьютер. Я ничего этого не хочу знать! Это не мой уровень. Меня прихлопнут, как муху, как только я начну жужжать, если и это успею. Читать и вникать в книгу немца расхотелось. Почувствовала, что стоит открыть дверь и сделать шаг, её тут же засосёт в этот пресловутый межпланетный мир, из которого потом не выбраться. Она знала уже, что Павлика именно засосало. Нет, неправильное слово. Скорее, этот мир его больше не отпускал. Возможно даже, что в своих мыслях он был больше там, чем здесь, и все его кризисы и депрессии тому ответ. Он не мог с ней этим делиться, чем угодно, но только не путешествиями на Марс или ещё куда-то в ту сторону. Всё держал в себе. Трудно. Поэтому и сблизился с Розой. Запретное всегда сближает. Годы тайной жизни. Она подумала, что он не открылся ей потому, что не мог рисковать и всегда её оберегал. Как жаль! Оберегал, как мог.

Таша встала и медленно поставила книгу на прежнее место. А вдруг он меня ждёт и надеется только на меня? А вдруг только я действительно смогу его спасти? «Тебя разводят и используют, дура!» - донёсся едва слышный голосок из подсознания.

- - - - *И́лон Рив Маск — американский предприниматель, инженер и миллиардер. Является основателем, генеральным директором и главным инженером компании Space X; он также является владельцем “Twitter”; инвестором, генеральным директором и архитектором продукта компании Tesla; основателем The Boring Company и соучредителем Neuralink и OpenAI. 1 ноября 2021 года стал первым человеком в истории, чьё состояние достигло отметки в 300 млрд.

Рептоиды/20-21-22

20.

Олег так и продолжал жить с Николаем Николаевичем. Сошлись. Тащился от модной квартиры «возлюбленного» в Сити с видом на столицу c немыслимой высоты Башни Федерации на 94 этаже и никак не мог насытиться и упиться своимвыпавшим шансом, а Ники, как он любил, чтобы его называли, спокойно на это смотрел и всё понимал. Отдался потоку, как говорится. Отпускал своего оленёнка на тусовки, слушал светские сплетни, читал модные книжки, смотрел сериальчики и занимался инвестированием. Мог себе позволить. Он был инвестором со стажем, с первых денег, когда занимался перепродажей квартир и офисов, а потом открыл два обменных пункта в центре столицы. Не брезговал сводничеством, так как знал много народу ещё со службы, когда работал в министерстве финансов молодым сотрудником , а потом в частном банке, но недолго. Банки, как известно, в то время жили мало.

Николай Николаевич любил читать детективы, поэзию, обожал триллеры, воплощённые на экране. И плавал: три раза в неделю. Странный типчик, одним словом, но удачливый. От того, что почти всегда располагал последнее время свободным временем, копнул поглубже в себя самого и понял, что жил неправильно, только не во всех смыслах, а в одном уж точно – он никогда не любил женщин, и, наверное, ещё со школы тайно тянулся в другую сторону, то есть к мужчинам. У них был учитель математики, только что со студенческой скамьи, застенчивый и очень вежливый, с красивыми руками, правда, перепачканными мелом, и с вихром светлых волос, который спускался ниже глаз, и который он этими перепачканными руками постоянно поправлял. Мальчишки смеялись над пугливым Сидором, а Ники испытывал к нему невероятную симпатию. Да и мать, крановщица, была такого свирепого нрава, что отец пил потому, что не находил сил ей перечить. Отца тоже хотелось пожалеть, но и сам боялся мать, которая могла его отхлестать ремнём и заставляла слушаться и не высовываться одним только взглядом. Тогда, в юности, ему и в голову не приходило, что он «особенный», а когда познакомился с Хельгой, то принял свою судьбу, как должное, и женился. Не любил, наверное, а подчинялся, идя за трафаретом уклада своей семьи. Отец попал под трамвай, а мать так и живёт в их однушке в Мытищах.

Окончательно он всё понял после того, как осознал, что совершенно не ревновал собственную жену к её любовникам, а наоборот, тихо радовался, что она не будет к нему приставать в постели и намекать на его обязанности.

- Я вижу свои обязанности, если они вообще существуют, в том, что ты живёшь без материальных проблем и более, чем свободна в некотором смысле, - ответил он как-то жене.

Хельга поджала губы и сменила тему. Он же незаметно перебрался в отдельную комнату. Она сначала делала вид, что это не способствует укреплению семьи, а Николай Николаевич ответил, что именно так и только так их семью и можно сохранить. Отличное и единственное правильное решение. Как он жалел, что не сделал этого раньше! Теперь он смотрел фильмы до двух ночи, гулял по интернету во всех направлениях и даже мог кому угодно позвонить в любое время. То есть своим новым друзьям, которые его понимали. И вот в один прекрасный день он зашёл к жене в салон и увидел прекрасного эльфа с золотыми волосами, точнее пшенично-золотыми, каких нигде не встретишь. А может быть, этот смазливый парикмахер напомнил ему школьного математика или Есенина, которого всегда любил. Что-то его кольнуло и притянуло.

Оба развалились на диване перед телеком. Олег хрустел морской капустой, вытаскивая по одной тёмно-зелёные сухие пластинки из фарфоровой вазочки, а Ники посасывал из трубочки огуречноесмузи с перцем – дружно сбрасывали вес.

- Ты не знаешь, что у Хельги там за помещение в салоне за закрытой дверью? Шипит, никого туда не пускает. Дверь с кодом. Мистика какая-то, - спросил Олег.

- Мистика? – хмыкнул Николай Николаевич, - зачем тебе?

- Можно йогу там открыть, у меня есть отличный парень, только что из Индии приехал.

- Познакомишь? – опять хмыкнул Николай Николаевич.

- Узнай, что там.

- Мне прямо сейчас позвонить? Я никогда не лез в её дела. Да и потом, лучше не спрашивать, чтобы тебе не наврали, разве нет?

- Завтра в клубе шведы какие-то выступают. Пойдёшь? – Олег не стал продолжать и впутывать Ники в своё расследование. Да и присутствие Светы там интуитивно остановило его говорить о салоне. Он пожалел, что спросил.

Несмотря на то, что Николай Николаевич ни в чем почти ему не отказывал, даже потакал его страсти к дорогиммодным нарядам, особенно обуви, и купил, правда, подержанную «Мини» с британским флагом на обратной стороне обоих боковых зеркал, Олег не чувствовал к нему той близости и открытости, которую, по его представлениям, должны иметь между собой настоящие любовники. Ники всегда держал дистанцию и пресловутые красные линии, и если по неопытности Олег случайно за них заступал, тот захлопывался, как раковина. Они не говорили о чувствах, о внутренних проблемах, страхах, о мечтах или просто планах. Николай Николаевич любил поинтересоваться о здоровье, о настроении, о моде, сплетнях, вкусных продуктах или новых хороших ресторанах.

Поначалу Олега всё устраивало, он наслаждался новым статусом на жизненном пути и внешними проявлениями успеха. Но постепенно внутреннее одиночество начало разрушать его самоуверенность, как тает кусочек сливочного масла на согревающейся сковороде, или морская волна размывает песочный замок на берегу, или ещё что-то мимолётное, кратковременное, зыбкое и без будущего. Его тянуло к Свете. Он даже думал, можно ли просто дружить с женщиной, открываться ей, делиться своим нутром и не спать с ней? Или так не бывает? Или только у великих, как у Чайковского с фон Мекк? Но и там была коммерция, она же ему платила, заказывала музыку, хотя между ними наверняка существовала духовная близость, любовь воображения, а не сердца.

Чайковского любила его мать, родом из Клина. У Олега, в отличии от Николая Николаевича, мать всегда была нежной, внимательной, кормила его досыта и не скандалила с отцом. Да, провинциальна, то есть консервативна донельзя, ходила даже в церковь иногда и на кладбище к родителям. Всё говорила: «Когда же ты, Олежка, мне свою московскую невесту привезёшь? Внуков-то дождусь или как?» Когда он вспоминал мать, ему становилось тошно, тяжело, как будто он предатель какой. Да, он чувствовал себя гнусным подлым предателем. Но мысли эти витали обычно недолго.

- Так что с йогом-то? – Николай Николаевич допил смузи и хрюкал трубочкой, высасывая остатки.

- Если комната занята, там другого помещения для него нет. Зачем обещать?

Николай Николаевич прищурился и хмыкнул, как обычно.

21.

Света домыла полы, прополоскала тряпку и повесила её на ведро сушиться. Бабушка приучила к чистоте и порядку. Постояла под душем и начала собираться на работу.

Сегодня в салоне полная запись, что нечасто. Новая арабская косметика для волос с золотом делала чудеса, а обещанные скидки иногда срабатывали, да и весенний сезон всегда располагал к переменам. Олег скидки терпеть не мог - у него и так хватало клиентов. Будет канючить и выкручивать руки, соблазняя на дополнительные услуги, пока Хельга не прикажет нажать на тормоза после неминуемых замечаний. Света заметила, как только он к ней подходил и начинал разговор, откуда ни возьмись появлялась Фатима что-нибудь протереть.

Они переглянулись и сменили тему, а до этого говорили про тайную комнату, которую условно стали называть «прокладка», чтобы сбить шпионку с толку. Пусть Хельга потом голову ломает от её рассказов.

- Я думаю в прокладке что-то есть, - серьёзно сказал Олег.

- Что же? – удивилась Света.

- Зависит от того, что ты хочешь увидеть. Это как Таро. Как хочешь, так и рассказывай. Вот карта «Солнце». Можешь про идиллию в личной жизни, а можешь про солнечный удар или лихорадку.

Фатима стояла почти у Светиной стойки и натирала и без того блестящую ручку от рядом стоящего шкафчика.

- Я читала, есть такие болезни, которые поражают только отдельные нации, - подхватила Света тему лихорадки, - особенно азиатов.

- Сначала они глохнут, а потом начинаются видения.

- Или наоборот, - поддакнула Света.

Видно было, что Фатима напряглась и нахмурилась, но неожиданно зазвонил телефон, Света взяла трубку и начала разговор с клиентом, а Олег пошёл куда-то в глубь помещения. Фатима быстро удалилась.

Через час в салоне началась лёгкая суета - все рабочие места были заняты, даже педикюрные. В приёмной на кресле сидела ожидавшая, когда Олег освободится, полная дама в голубом шёлковом кепи на голове, попивая кофе и жуя шоколадку.

- Когда у нас последняя запись сегодня? – Хельга была не в духе, несмотря на очень успешный день. Как только у неё портилось настроение, она переобувалась в плоскую обувь и постоянно потирала руки.

- В семь с чем-то, - Света листнула журнал.

- Что значит с чем-то? Ты как в лесу. Поточнее можно?

- В семь пятнадцать. Стрижка у Олега. Перхушкина. Во сколько она придёт, с точностью сказать невозможно.

- К чёрту эту подстилку, - прошипела Хельга, - придумай что-нибудь и перенеси на завтра или, когда она там сможет. Скажи, извиняемся и сделаем ей подарок. Чтобы в семь тридцать все сегодня ушли, - тихо, но всё же гавкнула Хельга.

- Ой, простите, Ольга Вениаминовна! Есть ещё запись, по телефону, - она вдохнула поглубже для храбрости, - не так давно записался мужчина. Тоже к Олегу. Новый клиент, - выдохнула и добавила, - я со стационара брала, телефон не высветился, а он просто записался и всё. Трубку повесил, я не успела спросить.

Если бы не дама в голубом кепи, Хельга, наверное, выхватила бы у Светы журнал и грохнула бы им о её голову. От злости у неё округлились глаза и побагровели щёки, превратившись в два бакинских помидора.

- Слышь, ты, собачонка дрессированная, - опять зашипела Хельга, - я те устрою! Телефон не записала! – она пробуравила Свету презрительным взглядом и улыбнулась накрашенными ярко розовой помадой губами, дабы не вызывать подозрений у клиентки на кресле, - значит так: дожидаешься, когда придёт клиент, если придёт, и перезаписываешь на другой день. На сколько он записался?

- На восемь пятнадцать, - медленно произнесла Света.

- Хорошо. Две тыщи штраф.

Две тысячи… ну, ничего, отольются мои слёзки.

Проходя мимо кабинета Олега, она задержалась в дверном проходе, дождалась, когда они встретятся глазами, и сделала ему знак.

- Срочно? – беззвучно, только ртом спросил Олег.

Света кивнула.

- Это он. Я узнала голос, - почти прошептала Света, слегка к нему наклонившись, а Олег поймал её лёгкое дыхание с почти незаметным оттенком земляники. Жвачка, наверное, хотя Хельга жвачку не разрешает.

- Я с тобой останусь его подожду. Умираю, хочу опять его увидеть, - прошептал в ответ Олег.

- Да он натурал, харе фантазировать.

- Тоже мне, знаток! Это тут вообще ни при чём. Как будто я не человек и ни о чем другом подумать не могу, достала прям. Всё, остаюсь и дожидаюсь. Точка.

- Я уже Перхушкину на другой день перезаписала. Фатима идёт. Так когда отдашь фондюшницу? Брал на неделю, а уже две прошло, – быстро придумала она вопрос.

Олег вообще не понял, о чём она говорит, и вытаращил глаза.

- Сказал же завтра, мне работать надо, никуда она не делась, - резко развернулся и прошёл по коридору как раз мимо Фатимы.

- Зеркала сегодня заляпанные с утра были, пришлось самому протирать, - бросил ей Олег.

Фатима остановилась и открыла было рот, чтобы возразить, но Олег продолжил:

- Могу Ольге пожаловаться, если ещё раз повторится.

Света быстро проскользнула на своё место. Хельга больше из своего кабинета не выходила. В семь с четвертью маникюрши и другие мастера одна за другой уходили с работы. Олег не спеша занимался с последней клиенткой.

- Иди, скажи своему дружку, чтобы быстрее мыл башку этой толстухе и причёсывал. Он что-то очень долго с ней возится и мобильный не берёт, - позвонила Хельга.

- Конечно. Иду, Ольга Вениаминовна, - послушно ответила Света. Было без пятнадцати восемь. Света подождала до восьми и пошла к Олегу.

- Десять минут и мы закончим, - спокойным голосом ответил Олег.

- Какой массаж головы мне сделал ваш мастер! – вставила клиентка, - ни разу никто так мне не делал массаж, волшебник! Хочу лично поблагодарить вашу хозяйку. Она ещё не ушла?

- Нет, - улыбнулась Света, - она ещё здесь. Я вас отведу к ней.

Олег подумал тогда на секунду, или на полсекунды, что они понимают друг другабез слов, и что она даже в чём-то сообразительнее, чем он. И ещё: она сегодня по-новому подпоясала форму. У неё тонкая талия и маленькая круглая грудь, которую он, блин! Никогда не увидит. Если бы он не встречался с ней так часто, то, наверное, забыл бы и не нервничал. Но Света не забывалась.

Толстуха млела и любовалась на свою новую прическу в зеркало. В восемь пятнадцать Света постучалась в дверь Хельги.

- Кто? – грозно спросила та из-за двери.

Света приоткрыла дверь, и Хельга увидела толстуху. Она даже немного замешкалась, не зная, что сказать, а Света тут же оставила обеих поговорить по душам и почти бегом направилась к своей стойке. Олег уже болтался рядом.

- Может, не придёт? – спросил он.

И тут открылась дверь, и в салон вошёл Филимонов.

22.

Таша и Роза сидели в машине на противоположной стороне улицы от входа в «Касабланку». Таша припарковалась немного поодаль, за развесистым кустом сирени. Еле втиснулась между двумя внедорожниками. Машину стало практически не видно.

Роза сказал, что сегодня должна прилететь сфера за Филимоновым, примерно в восемь тридцать вечера. «Выдающийся ученый» очень спешит. Остались считанные дни, перед тем, как Паша примет решение. Какова точная цель его визита на Марс, Роза ещё не выяснил, но что-то он приготовил. Филимонов делал всё, чтобы Паша не вернулся. За время его отсутствия в Бастет он перестроил всю исследовательскую работу и скрыл новые разработки шефа. К сожалению, это касалось и новых разработок в военной сфере. Они не были в приоритете, они возникали по ходу развития Пашиной теории освоения Марса земным человеком. Там тоже нужно оружие и защита, так как планета давно заселена. Перед смертью Паша многое удалил из доступа, как на работе, так и дома. Он написал Филимонову почти перед самым концом о том, что у него в квартире ничего нет, чтобы его жену никто не беспокоил.

- Меня никто не беспокоил. Это так, - подтвердила Таша.

- Ну, допустим, гостей ты могла и не заметить. Ты же не всегда дома.

- Я никогда не замечала, чтобы кто-то был в доме в моё отсутствие, - сказала и задумалась. Один раз, когда она протирала пол, она заметила кромку пыли под постаментом Демокрита, тоненькую, едва заметную. Такая бывает, если переставить давно стоявшую вещь. Когда это было? До того, как Роза написал? Она засомневалась.

- А вот и профессор! – Роза показал глазами на идущего в «Касабланку» Филимонова. Тот шёл быстро, сосредоточенно, правая рука, в которой он нёс тонкий портфель, немного раскачивалась из стороны в сторону.

- Я не понимаю. Если ты войдёшь, он же сразу тебя узнает. Ты этого хочешь?

- У меня там есть союзник, - улыбнулся Роза, - сиди здесь и жди меня, - с этими словами Роза быстро вышел из машины, так быстро, что Таша не успела спросить, кто был этим союзником, оставшись в полном недоумении.

Перед тем, как остановиться у куста сирени они разговаривали больше двух часов. И начал Роза с того, что на Марсе всегда неспокойно, и там всегда война. Людей с Земли никто не ждал, и никто не хотел ничем делиться, особенно территориями. А уж учёным без военной защиты там просто не выжить. Так что войска специального назначения – это важнейшая составляющая марсианской жизни. Их тоже набирают на Земле и долго готовят прежде, чем отправляют. Всегда находятся люди, которые соглашаются на такие испытания и на такую судьбу.

- А с кем они воюют? – спросила Таша. Она ждала чего угодно в ответ, но только не того, что стал рассказывать Роза.

- Территориально колонии с Земли находятся близко к местным рептоидам и инсектоидам. Хотя есть и гуманоидные виды, даже пигмеи. Но их территориинамного южнее. Трудно с точностью сказать, как долго там живет тот или иной вид. Так или иначе, они все переселенцы. Рептоиды самые интересные и опасные, хотя опасны все.

- Конечно, интересные, кто ж спорит, - еле произнесла Таша.

- Это псионические виды, - разъяснил Роза, - они могут проникать в сознание и вынуждать видеть то, чего на самом деле перед их глазами не было. Так что во время боя должны были постоянно дежурить на связи офицеры разведки, смотревшие в камеры и говорившие, что впереди ничего нет кроме псионических иллюзий.

Роза спешил и старался вложить в свои слова как можно больше информации.

- Псионика? Это не из школьной программы, - попыталась улыбнуться Таша.

- Псионике можно обучиться, - улыбнулся в ответ Роза, чтобы Таше не было очень страшно. Он понимал, что она, бедняжка, уже представила атаку рептоидов и себя дрожащую в каком-нибудь марсианском модуле, - у них есть способность фокусировать ментальную энергию и с её помощью изменять материю.

- Пока я такое представить не могу. Точно не могу, - вздохнула Таша, - а как они выглядят?

- Отдалённо они напоминают ящерицу, стоящую на задних лапах, ростом с человека. Не очень красивые по земным меркам. Кожа песочного цвета,покрыта чешуёй. Есть хвост, очень нужный и полезный в сражениях. Обладают сильной развитой мускулатурой. Могут запросто сбить с ног, лишить сознания и снести голову одним ударом. Кроме того, у них есть когти. И ещё, они очень разумны.

- Роза, мне трудно. Я не могу представить себе разумную ящерицу, ходящую на задних лапах. Я с ума сойду, если увижу это рядом с собой, - она почему-то посмотрела на себя в зеркало заднего вида, немного вытянув шею, - а ты не ящерица?

- Нет.

Возникла пауза. Даже какое-то замешательство.

- Время от времени солдат с Земли посылали в рейды к ним в пещеры или в улей, - чувствовалось , что Роза беспокоился о том, как она воспримет то, что ему нужно было сказать, - чтобы внезапно нанести удары и их перебить, когда война вступала в более активную фазу. Главное, искали место, где они прячут яйца. Ну, и уничтожить их, само собой разумеется.

- Яйца? – у Таши опять задрожали коленки, - а ну да, они же рептилии. И… сколько надо времени… чтобы эти яйца высидеть? Или как там?

- Всего две-четыре недели, не поверишь. Яйцо вырастает в высоту до метра, потом открывается, и на свет вылезает вполне зрелый рептоид. Я имею в виду с уже с высокоразвитыми псионическими способностями.

Таша почему-то приложила ладонь ко рту. Так делают, когда показывают, что надо замолчать. Как будто это она рассказывала, а не Роза.

- Когда рептоид умирает или погибает, он возвращает своё сознание назад в пещеру, к яйцам, находит пустое яйцо, как-то туда себя помещает и начинает расти. Потом появляется вновь с полной памятью обо всем, что знал перед тем, как умер. Поэтому они, собственно, такие бесстрашные. И знаешь, что удивительно?

Таше было всё удивительно, она просто слушала.

- Они, только представь! Предпочитают сражаться в рукопашном бою!

- Паша всегда говорил – смотри американскую фантастику, там много чего есть. Один «Аватар» Кэмерона чего стоит. Какие-то вещи умники из элит, обязаны рассказывать простым людям.

- Они мало рассказывают, меньше, чем должны.

- Не верится, что эти ящерицы примитивны, если они сознание путают. Они наверняка обладают какими-нибудь крутыми технологиями, - Таша постепенно начала включаться.

А Роза никак не мог решить, насколько подробно ей всё это преподнести, чтобы подготовить и не переборщить.

- До разрушения поверхности Марса, скажем, много тысяч лет назад рептоиды были продвинутыми, но выжившим пришлось жить под землёй, и они резко изменили своё отношение к технологиям. Они уменьшили использование технологий в повседневной жизни. Они не хотели больше войн и смертоносных конфликтов.

- Как я их понимаю! – воскликнула Таша.

Тут Роза рассмеялся.

- Почему ты смеешься? Я думаю просто, что лучше развивать возможности собственного организма, чем доверить связь, например, технологиям и остаться зависимым. Или телекинез какой-нибудь. Разве я не права?

- Да! Наташа! Они владеют телекинезом. Я собственными глазами видел, как небольшой отряд рептоидов опускал на землю, то есть поверхность Марса, корабль драконийцев. Причем они делали это с такой скоростью, что корабль ударился и разлетелся на множество фрагментов. Сначала все вместе они одновременно подняли руки, а потом одновременно их опустили. Когда они завершили движение, опустили руки, корабль ударился о землю.

- Драконийцы? – ей уже было не так страшно. Одним чудовищем больше, одним меньше.

Про драконийцев Роза решил особо не распространяться. Сказал только, что они выше человеческого роста и похожи на крокодилов, так как с удлинённой пастью, а у некоторых представителей высшего эшелона имеются крылья. Основная тактика и стратегия – страх. Но на поле боя они проще рептоидов и их почти всегда можно победить.

- А они разговаривают?

- Да, конечно. У них другой физический язык и другое нёбо, но они могут научиться человеческому языку, а человек может освоить их. Произношение хромает, но и на Земле у всех разное произношение…

Таша приоткрыла дверь машины. Ей захотелось выйти, пройтись, отвлечь себя от этих мыслей. Она ещё не приняла решение, ехать или нет. Лететь или нет. Или какой тут правильный глагол? Перемещаться? «О, Господи!» - она обхватила голову руками, посидела так с минуту, захлопнула дверь. Прошло уже более двадцати минут, как Роза скрылся за дверью «Касабланки». Какой ещё там у него союзник? Кто это?

Портфель/23-24

23.

Войдя в салон, Филимонов остановился рядом с дверьми и бросил взгляд на смотревших на него во все глаза Свету и Олега. То ли он заметил, что они на него как-то особенно смотрят, то ли он имел в виду, что они тут не должны быть в это время, в любом случае, ему это не понравилось.

- В чём дело? – строго спросил Филимонов , не здороваясь.

- Здравствуйте! - как ни в чём ни бывало кивнула Света, - Ольга Вениаминовна у себя в кабинете.

Филимонов молча прошёл мимо в глубь салона, как будто их не существовало, и как будто Света ничего ему не говорила. Ничего себе самомнение. Олег терпеть не мог таких мужиков. Света на его хамство не отреагировала. Через минуту влетела Хельга.

- Убирайтесь! – она махала рукой, как машут от назойливой мухи.

У неё даже губы были не накрашены, что вообще ни разу не случалось за всё время, как Олег работал в «Касабланке». Явно пахло жареным.

- Но… мы же клиента ждём, вы же сами сказали, - робко ответила Света.

- Ничего не надо. Придёт и уйдёт. Не до него.

Хельга обернулась и увидела в дверях Розу, то есть приветливого Романа. Она открыла было рот, чтобы извиниться и попросить его прийти в другой раз, но услышала странные слова.

- Я к Антону, - спокойно произнёс тот, - он меня ждёт.

От неожиданности Хельга так и застыла с открытым ртом, но через несколько секунд взяла себя в руки.

- Подождите, пожалуйста, одну минуту, - но дальше она не сказала ни слова и не сделала ни одного движения – просто застыла, как истукан на Лысой Горе. Даже глаза смотрели в одну точку.

Олег и без того об этом клиенте спокойно не вспоминал, а увидев остолбеневшую хозяйку, побледнел, как обычно, когда боялся или нервничал, и почувствовал, что дрожит. Света же была само спокойствие. Не девушка, а скала. Роза обошёл аккуратно с одной стороны Хельгу и направился дальше по коридору.

- Она нас слышит? – деревянным языком спросил Олег. Он почему-то был уверен, что она ему ответит.

- Нет, не волнуйся. Обыкновенный гипноз. Будет стоять, пока он её не освободит. Пошли посмотрим, - Света показала глазами на коридор, - только тихо.

- Ну, ты смелая, блин, - протянул Олег.

Света крадучись пошла по полутёмному коридору, Олег пытался полностью повторять её движения, как идут по глубокому снегу — след в след. Внутри у него всё клокотало. Он и не помнил, когда ещё так волновался. Они подошли к комнате. Было ничего не слышно и не видно ничего подозрительного. Олег почти не дышал. Света взялась за ручку двери и резко её одёрнула. Душа ушла в пятки. Массивная дверь открылась. Она нащупала руку своего полуживого спутника и шагнула внутрь, вовлекая его за собой. Олег был послушен, как верный пёс.

- Никого нет, - зачем-то сказал Олег. Надо же было что-то сказать, а то прямо стыдно стало за себя.

Комната действительно была пустой, если не считать одного кожаного офисного кресла. Кресло стояло, а стола к нему не было. На стенах тоже ничего не висело, занавески были плотно зашторены. Тем не менее, нельзя сказать, что там было темно, в комнате царил какой-то непонятно откуда взявшийся полумрак. Лампочек никаких не горело.

- Где они? – опять спросил Олег. Лучше говорить, чем молчать.

- На Марсе, - спокойно ответила Света, - скоро прилетят. Там время идёт по-другому.

- Понял, - прохрипел Олег, язык почти не шевелился, и горло саднило, - Филимонов -известный астрофизик, я это знаю, но чтобы так… - он не сомневался в Светиных словах. Он знал всем своим нутром, что она необычная девушка. Никогда ни с кем ему не было так хорошо и безопасно рядом. Он и из «Касабланки» не уходил из-за неё, мог бы с не меньшим успехом работать в других местах, где только ему не предлагали, но тянуло именно сюда. Его рука так и была в её руке, и он не собирался её убирать.

- А они сюда вернутся, в комнату?

- Конечно. Это контактное место Филимонова. Я знаю этого клиента. Романа. Он инопланетянин.

Олег чуть не намочил штаны. Он настолько ей верил, что сейчас опять поверил, но и испугался окончательно. Организм дал сбой. Куда ему деваться, он не знал. «Я сам виноват», - почему-то подумал он. Тогда, когда его стриг, порез исчез на глазах. Он это помнил совершенно отчётливо. Почему я разрешил себя уговорить, что это мне показалось? И состриженные волосы исчезли. Какие-то не совсем обычные волосы, он это тоже помнил.

- Расскажи подробнее, - опять прохрипел Олег.

- Потом, - она включила фонарик от телефона и прошла лучом по всей комнате.

И тут только Олег увидел, что на кресле лежал портфель Филимонова. Прямо на сиденье. Он сразу не разглядел.

- Вот это нам и нужно, - она быстро схватила портфель, - валим отсюда, а то ещё прилетят раньше времени.

Они вышли из комнаты, закрыли за собой дверь и быстрым шагом направились в приёмную к Хельге. Страх немного отступил, но осталось волнение. Как будто они сделали какое-то важное дело и не попались. Знать бы, что в портфеле, хоть примерно.

Хельга стояла в той же позе, в которой они её оставили.

- Дала бы ей щелбан по лбу, но боюсь, проснётся, - прищурилась Света, глядя на Хельгу.

- Что в портфеле-то? – Олег почувствовал, что втянулся в какую-то сложную историю. Может, и не Марс, конечно, это уж совсем чертовщина и бредни, но мысли о гипнотизёре, или кто он там был на самом деле, держали его в нешуточном напряжении. А Света, значит, с ним связана. Может, он шпион какой? Американский – точно. То-то она по-английски читает без словаря. Вотвсегда он чувствовал, что она не такая, как все. А вдруг в портфеле военная тайна? Разработки какие? Статья. Блин!

- Он тебе хоть нормально платит-то, инопланетянин?

- Придурок! – вздохнула Света, - уходим! - она направилась к выходу.

- А Хельгу так оставим?

- Ничего с ней не случится. Ты со мной?

- Куда ж я теперь? Конечно, с тобой.

Но на американскую разведку он явно был не готов работать. «Я Родину люблю», - промелькнула в голове Олега оправдательная мысль.

Они вышли на улицу. Света шла уверенно.

- Вон её машина! – она кивнула в сторону машины Таши, - портфель для неё. Пошли!

Божечки! Олег чуть не присвистнул. Он узнал Ташу, как только они подошли к машине. Подруга Хельги. Он совсем недавно её стриг. Она ему рассказывала что-то про своего знакомого, который у него порезался. Такое с ним случилось один единственный раз. Болван! Хоть задумался бы на минуту, связал факты. Я должен был понять! Но что понять?

24.

Таша ещё раз посмотрела на входную дверь «Касабланки». Кто это? Из двери вышел блондинистый парикмахер, которого она хорошо помнила, и, кажется, девушка администратор. Света? Да, Света. Они направились к её машине. Таша инстинктивно вжалась в сиденье. Глупо. Они её видели и шли прямо к ней. Когда они приблизились, она опустила окно.

- Наталья, добрый вечер! - сказала девушка, - мы из «Касабланки». Нам надо передать вам портфель.

- Мне? – а что ещё спрашивать? Она безропотно взяла портфель и положила его на соседнее сидение.

- Вот, - она протянула ей свой телефон со светящимся экраном, - читайте! На ваш телефон это посылать нельзя.

«Первая встреча. Тот же столик. Через час», - прочитала Таша и инстинктивно посмотрела на часы. Было без десяти девять. Похоже на Розу. Но и на Филимонова. Странно как-то написано. И где они? Оба улетели?

- Вы Света, если я ничего не путаю?

Света кивнула.

- Вы не могли бы мне уточнить, кто вам передал это послание? От кого оно?

- Это всё, что меня попросили сделать. Доброго вечера! – Света помахала рукой, повернулась и ровными шагами направилась к пешеходному переходу. Совершенно безмолвный парикмахер, стоявший поодаль с широко раскрытыми глазами, последовал за ней.

- Кто попросил? – спросила было Таша, но парочка быстро удалялась.

«Что-то там произошло», - промелькнуло в голове. Таша включила зажигание. Так куда ехать-то? Стоп. А что у нас в портфеле? Она взяла его в руки и попробовала открыть замок, но он не открывался. Кожа была крепкая, слегка лакированная, а крышка не просто плотно прилегала к самому портфелю, а была точно вставлена в паз. Не осталось ни одной щелки, и разглядеть что-либо внутри или как-то понять, что там, оказалось совершенно невозможно.Она вернула портфель на сидение. С какой это стати Филимонов мне будет оставлять послание через Свету? Конечно, нет. Он даже не знает, что я сижу тут в машине. Ну, конечно, это Роза. А вдруг там что-то произошло, и Филимонов попросил Свету … нет. Поеду в «Европейский». Она вырулила на дорогу и медленно поехала к Смоленской площади.

В ресторане было немноголюдно. Столик, за которым они сидели с Розой, оказался свободным, и она сразу за него уселась. За соседним сидели двое мужчин среднего возраста, оба в официальных костюмах и в галстуках. Разговаривали на непонятном языке. Один ел горячий суп и втягивал его с ложки в рот немного громче, чем хотелось бы. Это совсем не соответствовало его внешнему облику. Бывает. Таша постаралась не обращать внимания и не смотреть в их сторону. Официант незаметно положил меню, и она принялась его читать. Волнение нарастало. С того момента, как она увидела послание на Светином телефоне, часа ещё не прошло. Оставалось минут семь-пять. Мужчина за соседним столиком опять громко хлебнул, и Таша невольно бросила на него взгляд. Ей показалось на секунду, нет, точнее, на долю секунды, что… нет! Ей показалось, что она увидела ящерицу. Вместо человеческого лица у этого мужчины она увидела бугристую серо-зелёную морду гигантского варана. По спине прошёл холод. Она не могла шелохнуться. Посмотрела ему в глаза. Мужчина едва заметно ей улыбнулся.

- Вы готовы? – спросил официант.

- Я? – она с трудом выдавила звук. Язык не слушался.

- Вы готовы с заказом? Может быть, кофе или чай для начала? Немного вина?

Таша молчала.

- У нас сегодня знаменитый марсельский буйабес, если вы голодны, - продолжал официант, - вы пробовали? Таша неизвестно зачем ему кивнула. Есть она точно не хотела.

- Вы не пожалеете, он чудесный. Ещё что-нибудь?

- Несите суп и минеральную воду без газа, - быстро проговорила Таша.

Варан продолжал хлебать и слушать второго, который что-то говорил, не умолкая. Ящерицаест буйабес, значит. Это привет с Марса, что ли? Роза мне подстроил ознакомительную экскурсию? Привыкай! Второй, надо полагать, тоже марсианин. Не хватало ещё ощутить их псионические способности. Уйти, что ли от греха подальше?

Официант принёс заказ. Таша выпила воды. Суп пах удивительно аппетитно. Она взяла ложку в руку и увидела входившего в ресторан Розу. Лицо его ничего не выражало, как обычно, иногда он мог выглядеть, как манекен, но всё равно сразу стало немного спокойнее.

- Портфель у тебя? – тихо спросил Роза, садясь за столик спиной к ящерицам, - ешь спокойно, они тебя не тронут. Это посторонние, к нашему делу не имеют никакого отношения. Совпадение, что они сидят рядом.

- Я не верю в совпадения, - ответила Таша, показывая глазами на портфель на сидении третьего стула, то есть между ней и Розой, - ты хочешь сказать, что их тут много гуляет?

- Да, их достаточно.

- Зачем он мне показал, что он рептоид или, как там называется? На мгновение он показал мне, кто он, когда я посмотрела на него. Зачем?

- Он почувствовал, что у тебя есть какая-то связь. Что-то информационное в тебе уже есть.

- И теперь они мне будут открываться на каждом шагу? – Таша раскрыла глаза.

- Вряд ли. Это им несвойственно. Филимонов меня не видел, - Розе явно было не до того, - я просто помог ему забыть портфель перед перемещением. Хельга вот видела, но я постараюсь выветрить мой образ из её памяти. Я проверил их тайную комнату после его отлёта. Там стоят компьютеры, спрятанные в шкафы, есть кое-какие бумаги, - Роза показал экран телефона с текстом, - узнаешь почерк Паши?

- Да, - взглянув на секунду на экран ответила Таша.

- Я тоже его хорошо помню. У него была привычка записывать от руки, когда «громоздились идеи».

- И пить кофе с лимоном, - на глаза навернулись слёзы. Она быстро глотнула воды. Не сейчас.

- Филимонов своровал всё, что мог в Бастет, и продолжает шпионить. В портфеле компромат на «выдающегося учёного», - подмигнул Роза, - секретные документы, которые он не имеет права выносить из института. Но это потом. Он знает, что я могу тебя послать за Пашей. Точнее, догадывается. Это самое неприятное. И, я уверен, уже об этом доложил.

- И что? Я не смогу поехать? – она даже не поняла, что почувствовала: облегчение или тревогу.

- У нас есть несколько дней в запасе, ты знаешь, - Роза уже не спрашивал что она решила, он бы уверен, что она согласна.

В глубине души Таша действительно решила лететь и прежде всего, конечно, из-за Павлика. Бывает, что ситуация складывается так, что ничего нельзя изменить, обстоятельства довлеют, и самый лучший способ, выработанный годами жизненного опыта, - остаться в потоке. Она знала, что не сможет дальше существовать, если откажется от помощи и бросит его. Остальное стало не так уж и важным. Роза это понял, возможно, раньше, чем она сама. Он знал это с самого начала, поэтому и пришёл к ней.

Сколько разных «я» живёт в ней, и кто из них главное «я», всегда оставалось загадкой. Научилась что-то в себе понимать, предугадывать заранее поступки, стараясь не повторять ошибок, но не всегда это получалось. В итоге, оставила некоторые сферы, где не могла с собой совладеть. Например, с совестью. А когда совесть перемешивалась с чувствами, то она не сопротивлялась.

- И что это значит? Если меня там будут ждать его враги.., ну, Павлика враги, это не опасно?

- Это не опасно. Я всё сделаю.

- Ты про охрану?

- Охрана – это ты сама. Ты справишься. Я в этом уверен.

- А расскажи мне, как происходит эта самая телепортация.

- Ты получишь инструкции. Но всё очень просто. В определённое место, которое тебе укажут – это может быть твоя гостиная, разницы никакой нет – так вот в указанное место влетит маленькая синяя сфера, семь-восемь сантиметров в диаметре. Такая же прилетела сегодня за Филимоновым. Очень надеюсь, что нам удастся прекратить его полёты. Но это немного позднее.

- Потому что он шпион?

- Да. Он двойной агент. Но мозгов у него не хватит. Он уже на пределе своих возможностей. Мне кажется, что он это почувствовал. Поэтому спешит и делает ошибки.

- Дальше что? Прилетела маленькая сфера, и? Прости, а как она прилетает? Прямо через стену?

- Да, материя для неё не помеха. Дальше она начинает расти, то есть увеличиваться до такого размера, чтобы человек смог в неё войти. Точнее, ты встанешь, разведёшь руки в стороны и ментально дашь знак, что готова. Тебе всё это расскажут. Ты окажешься в нужном месте очень быстро. То есть время вообще станет другим, ты не будешь его замечать. А сейчас успокойся. У меня всё под контролем.

И правда, стало спокойнее.

- Скажи, а Света в «Касабланке» из ваших?

- Естественно. Она метиска. Её отец из наших. Но она росла без отца. И без матери. Она росла с бабушкой.

- Сирота? – Таше сразу стало жалко Свету.

- Сейчас она знает, что родители живы. Ждёт своё время.

- И работает космическим агентом. Как всё запутано! Кто бы мог подумать!

Таша взглянула на суп, и ей наконец захотелось немного поесть.

- Вкусный суп. Не хочешь?

- Пожалуй, - Роза кивнул официанту, который постоянно находился где-то рядом.

- Я никогда ни в чём не уверена на сто процентов. Также, как и не верю в случайности.

Таша бросила взгляд на столик с марсианами. Их уже не было.

Измерения/25-26

25.

Роза имел в виду вполне конкретные вещи, когда говорил Таше о том, что охраной на Марсе будет она сама.

Самым сложным стало осознание того, с чем она столкнулась. Невольно пришло понимание, что человечество ещё мировоззренчески не готово к некоторым технологиям других измерений или цивилизаций, находящихся на более высокой ступени развития. Таких как, например, квантовая финансовая система, антигравитационный двигатель, репликаторы, специальные медицинские кровати.

С кроватей, собственно, всё и началось. С кроватей, основанных на энергии тахионных частиц и энергии плазмы, c использованием частоты колебаний. Таша попросила Розу объяснить ей хотя бы на пальцах, как произошло то, что с ней произошло за несколько минут. Она видела себя в зеркале двадцатилетней. Стояла в растерянности, охваченная настоящим ужасом – кто там? Это только кажется, что всё можно объяснить и спокойно принять сознанием, а когда глаза видят своё собственное лицо, не похожее на то, что было час назад, реакция может быть какая угодно. И шок не разбирается, удивление происходит от плохого или хорошего.

Розу не надо было долго уговаривать. Речь пошла о скрытых от человечества технологиях, существующих уже очень давно. В её случае это была медицинская кровать с повторным распылением, когда за несколько минут произошла регенерация всего тела. Были отсканированы и исправленывсе недостатки, даже генетические. Таша помнила, что на левой ноге, сзади на икре, с самого рождения синела маленькая венка, которая с возрастом стала давать о себе знать вплоть до того, что пришлось обращаться к флебологу. На время уколы помогали, но это всегда было её слабым местом, а сейчас ноги были гладкими, упругими – как у цифровой красоткис глянцевого журнала.

Процесс повторного распыления также восстанавливал удалённые органы. Так как тело оставляет резонанс, то есть частоту колебаний, и любой организм помнит, когда орган был удалён, искусственный интеллект кровати связывается с колебательной частотой тела и ДНК для регенерации органа. Так что в Ташином теле опять появился аппендикс.

- Считай, что в чём-то тебе уже повезло. Очень мало, кто знает, что на Земле есть этот медицинский центр. Тебе вернули здоровье и молодость, - улыбался Роза.

- Осталось только этим воспользоваться, - ответила Таша.

Они беседовали, сидя в удобных мягких креслах, в небольшом помещении без окон. Пол, стены, потолок были отделаны каким-то ослепительно белым материалом. Свет лился из боковых панелей у потолка.

- Всё будет хорошо, - успокаивал, как мог, Роза, - до поездки дома тебе появляться никак нельзя. О квартире не беспокойся.

- Боюсь, Павлик меня не узнает вообще.

- Ему не надо тебя узнавать, ему надо почувствовать, что это ты, или информация идёт от тебя. Он должен понять, что ты не просто с Земли, а от тех людей, которым он доверяет.

- Получается, никаким миллиардерам из ТНК, никаким глобалистам и монархам эти технологии не доступны, раз они живут максимум сто лет и умирают дряхлыми стариками?

- Не совсем так. Некоторым доступно. Они инсценируют свою смерть и начинают жизнь с самого начала. Но в принципе, земные властители нам не очень интересны. Они управляемы.

- Так зачем же вы разрешаете войны, рабство, неизлечимые болезни? - советское воспитание всегда было тут как тут.

- Третье измерение должно быть таким, к сожалению. Даже на начальной стадии перехода, как сейчас.

Таша задумалась на несколько секунд. Может, он прав? Может, этим и объясняется кровавая история человечества? Ненасытная алчность и жажда власти? Здесь чистилище, проверка души.

- Я слышу слишком много новых запахов, не могу пока привыкнуть. Ты пахнешь морем немного. Раньше я этого не замечала. Ветром с моря, - ей не хотелось продолжать про войны и болезни. Она нервничала.

- С запахами всё очень серьёзно на самом деле. Оставшиеся дни ты будешь на очень строгой диете и на специальной воде. Отдохни немного в своей комнате и приступай к инструктажу. У тебя пара часов. За тобой придут и всё расскажут. Сейчас ты пройдёшь в свою комнату.

В комнате было самое необходимое: кровать, столик, кресло, шкафчик с бутылочками с водой, пронумерованными от одного до четырёх, и маленькая ванная. В ванной, тоже ослепительно белой, она нашла шампунь для волос, жидкое мыло, упакованную в прозрачный пластик мочалку для тела, расчёску, зубную щётку. Зубной пасты не было. На стене висел халат и пара полотенец. Обратная сторона двери была зеркальной. Она быстро сняла с себя комбинезон, который ей выдали с самого начала, как попала в это волшебное место, и встала под душ. Увидев своё тело в зеркале, подумала, что такой красоткой она не была и в двадцать. Приятно, конечно, что уж там. Но что с этим делать? Сознание ещё оставалось неготовым. Слишком быстро всё случилось. Нет, это сон какой-то. Потом всё вернётся на круги своя, как только я прилечу обратно. И как я расскажу эту историю Иванушке? Надо поговорить на эту тему с Розой. И ещё, если Павлик вернётся… так он, значит, тоже такой же молодой, как я? Они, наверное, его вылечили ещё на Земле. Здесь на этой самой кровати. А потом отправили на Марс работать. Очень может быть, что я не смогу вернуться. Всё может быть.

В зеркальном отражении на неё смотрела незнакомка. Она потрогала левую бровь, проведя указательным и средним пальцами левой руки от переносицы к виску. Старая привычка, ещё со школы. Всегда, когда есть проблема, а решения пока нет.

Полежала немного на кровати. Встала, натянула комбинезон, расчесала волосы. Теперь она опять светлая шатенка, как раньше. Краски на волосах не осталось.

В дверь постучали. Открыв дверь, Таша увидела перед собой высокую стройную блондинку с васильковыми глазами. Волосы до плеч были разделены на средний пробор и открывали высокий гладкий лоб. Послышался знакомый запах морского ветра. Того самого ветра, который был на круизном корабле, когда они путешествовали с Павликом. Или она это фантазирует? У него был тогда очень трудный период, он гулял по утренним палубам в одиночестве, вставая в полпятого утра. Почему она не настояла на разговоре? Она бы многое знала сейчас. Нет. Он бы ей ничего не сказал. Не о чем жалеть.

- Добрый день, Наташа! Я за вами. Пойдёмте учиться! - улыбалась блондинка.

26.

Впервые, оказавшись на улице вдвоем со Светой, Олег так разволновался, что забыл, как он там оказался. Он просто шёл за ней молча и чувствовал, что давно не был так счастлив. Или даже никогда не был так счастлив. Он не помнил, чтобы в голове не крутилась ни одна мысль о выживании, о том, как заработать, как стать независимым и послать всё и всех к чертям, включая Николая Николаевича, как встать утром свободным и беспечным, заварить кофе, открыть комп и выбрать маршрут путешествия в несусветную даль, где быть самим собой. Или пойти учиться не тому, что приносит заработок, а тому, что приносит только удовольствие. Писал бы интерьерные картины на берегу в тропиках, малевал бы красное солнце или нет… пошёл бы учиться на фотографа, досконально, по всем правилам, снимал бы лица стариков и детей, горячие точки какие-нибудь, где эмоции. Не важно, что фотографов больше, чем волос на голове, он бы делал это для себя. Или нет… поднажал бы и пошёл в архитекторы. Мечтал же об этом в школе, подвывая от восторга перед футуристическими творениями Захи Хадид. Он даже купил постер со зданием «Галакси Сохо», которое было построено по её проекту в Пекине, повесил на стену перед столом на кухне и вдохновлялся по утрам. Но Ники не разрешил ему портить стену разными «афишами», как он выразился.

- Мне надо в Парк Культуры, я пойду пешком, отсюда недалеко, - услышал он Светин голос.

Еле разобрал, что она сказала.

- В Парк? Сейчас? На ночь глядя? На лодках кататься?

- У тебя в башке один мусор, - Света даже не обернулась, просто ответила.

- Можно с тобой? Погода классная.

- Можно, если не будешь задавать лишних вопросов.

- Я только про Хельгу хотел спросить, - он до разговора шёл немного сзади, а сейчас сровнялся. Взять бы её за руку – всё, чего он хотел.

- Что спросить?

- Она долго там будет стоять? Ничего с ней не случится?

- Работу боишься потерять?

«Боюсь, но только потому, что тогда мы не будем видеться», - вертелось у него на языке.

- Мало ли чего, - вместо этого ответил Олег, - мы последние, кто её видел.

- Она давно уже дома. И мало, что помнит.

Олег решил на этом остановиться. Он был уверен, что она знала, что говорила. От неё вообще шла уверенность и спокойствие. У неё и походка такая – широкие твёрдые шаги, прямая спина, приподнятый подбородок. Интересно, какой у неё размер ноги? Наверное, с Хельгой и правда был гипноз. Инопланетянин точно гипнотизёр, да и вообще, мало ли , что они умеют. Спрашивать не стал, а то до парка можно было не дотянуть с лишними вопросами. Шёл рядом и боялся даже рот раскрыть, чуть ли зубами не скрипел.

- Свет, а ты откуда его знаешь, инопланетянина? – не выдержал и спросил.

- Ладно, расслабься. А то спать не будешь и ещё стричь перестанешь с перепугу. Тебе ничего не грозит. Ты не готов ещё к таким разговорам.

- В смысле?

Она заправила прядь за ухо. Маленький розовый камушек серьги поймал луч от уличного фонаря и блеснул ему прямо в глаза.

- Мой отец плеядианец, а мама отсюда, - она хмыкнула и подмигнула, - ну, что? Готов?

- То-то меня к тебе тянет, как к родной, - попытался пошутить Олег. Сглотнул. Если бы он не видел этого мужика своими глазами, то есть то, как у него рана исчезла с шеи, начал бы кривляться, но он видел невозможное, - и много вас таких тут?

- Тебе меня недостаточно?

«Что вообще происходит? Что она говорит такое?» - секунд десять он не знал, что сказать.

- А ты знаешь про измерения? – больше ничего в голову не пришло.

- Измерения? – переспросила и улыбнулась, почти хихикнула, - ты читал об этом?

- Я читал, но ничего не понял.

- Мы не в одном измерении, в третьем, например, как все тут говорят. Мы живём в каждом из измерений. Границ нет – они в тебе. Измерение – это не просто какое-то место, это… , - она посмотрела ему в глаза.

Олег почувствовал холод, увидел где-то внутри себя чёрную бездну со светящимися звёздами и услышал свист, как будто мимо него летели пули.

-… это твой угол зрения на реальность. А реальность – это всего лишь одна истина. Но я её вижу не так, как ты.

- Конечно, не так. Сколько есть измерений? Девять?

- Считай, что девять.

- А первое – это что?

- Мысли.

- Чьи?

- Это.. когда ты найдешь в себе пустоту и увидишь себя внутри – без опыта.

- Я только что об этом думал! Только что! Ты не поверишь!

- А потом мысль начинает принимать форму волны, а-а-а-а! – она опять уставилась ему в глаза прямо на ходу, - ты услышишь звук и почувствуешь вибрацию, у-у-у-у! Низкие вибрации становятся выше, ещё выше, ещё выше, у-у-у-у! Ты видишь всё и ты везде-е-е-е! Единение-е-е-е!

- Перестань, Свет! Издеваешься? – ему было страшно и интересно одновременно, он знал, он с самого начала знал, что она не такая, как все. Сколько раз он задавал себе вопрос, что такая девушка делает в каком-то там салоне, где если что и обсуждалось, то в основном жратва, тряпьё и сериалы.

- И тут твоё единство задаёт вопрос: «Кем я могу стать?» Ты смотришь на себя с другого места. Твоё «Я» расщепляется на две части и создаются две силы, а-а-а-а! Одна – цель, а другая – миссия. Плюс и минус. Но реальность – это единство, не забывай! А появившийся дуализм – это перспектива другого измерения. Второ-о-о-о-го! Плюс и минус вышли из ядра и тянут за собой энергию, чтобы твори-и-ить. Ты начал развитие.

Олег вдруг понял, что они уже в парке. Идут по центральной аллее. Кругом цветы, мальчишки гоняют на скутерах, играет музыка.

- Куда мы идём? – спросил, чтобы прийти в себя.

- Рано немного пришли.

- Пошли в кафе тогда, ты не против? Вон налево.

В кафе горели разноцветные фонарики, ему опять показалось, что он не здесь где-то. На космическом корабле. Он улыбнулся. Как же здорово!

- Расскажи про третье-то. Мы же всё-таки в третьем, что бы ты не говорила. Ну, то есть так должно быть.

- Тянешься к знаниям?

- Свет, я знаю, что ты зачем-то… - «Я к тебе тянусь», - но этого говорить не стал.

- Шесть миллиардов лет назад сформировалась материя. Посредством триединства – звука, света и формы. Я скажу, как понимаю.

Олег замер. У него не было ни капли сомнения ни в чем, что от неё исходило. Мало этого, он чувствовал до этого неизвестное тепло где-то в груди, ощущение, которое ему хотелось продлить и не отпускать.

- Нейтральность в середине была местом, куда стекалась вся энергия вселенной и откуда она вытекала вовне. Две вибрации начинают разделяться в разных направлениях, и единство само делится на позитив и негатив. Но когда единство расширяется до максимума, сила нейтральности начинает толкать позитив и негатив назад к источнику энергии. Дуализм создаёт волны, которые мы называем временем. Каждая волна имеет свою вибрацию. Они движутся с огромной скоростью, и между позитивом и негативом начинает создаваться энергия, которая закручивается в спираль. Спираль, в свою очередь, создаёт энергию, которую мы называем светом. А вибрацию волн мы называем звуком. Когда все энергии и звуки вселенной направляются к ядру нейтральности, к началу, дуализм позитива и негатива создаёт новую реальность, которую мы называем материей и формой. Форма – это способ, с помощью которого сознание двигается так, что во вселенной больше не происходит ни расширение, ни сжатие. Она начинает экспериментировать. Время становится пространством, а каждая перспектива экспериментальной. Таково начало вселенной, которую мы знаем. И начало третьего измерения. Рождается план продвижения опыта. Третье позволяет нам видеть полярности, а не быть в них. Мы начинаем понимать о своём пути во вселенной. Где-то тут дух сотворяет душу, а душа – тело. Существо, у которого есть тело, душа и дух, - это три вибрации. Они помогают сознанию вселенной понять себя посредством опыта. Святая троица – это вибрация, энергия и материя.

Перед глазами рисовалась бездна, яркие спирали, крутящиеся сферы, многоугольники, звёзды, перетекающие слева направо яркие потоки, даже полупрозрачные фигуры… Потом он понял, что Света больше не говорит. Сосредоточился. Видения пропали. За их столиком, рядом со Светой сидел знакомый инопланетянин. Оба смотрели на него.

- Мы пока только третье разобрали, - сказал, как можно спокойнее, чтобы не лопнуть от волнения, Олег.

- Измерение? – инопланетянин спросил как бы их обоих, посмотрев сначала на него, а потом на Свету.

Интересно, он тоже метис или чистокровный? Тоже плеядианец? А волосы у него необычные, если приглядеться – чуть больше блестят, чем надо, тонковаты и густоваты. Как у дорогой куклы.

- Я не буду вам мешать. Простите, не представился, но мы с вами знакомы.

- Да, я вас помню. Даже слишком хорошо вас помню, - попытался улыбнуться Олег, - вы Роман?

- Моё имя Роза.

Какая Роза? Это же женское имя. У мужика не может быть женского имени. Может, конечно, но не здесь. Да и зачем носить женское имя?

- Вас зовут женским именем?

- Я сам его себе выбрал. Здесь.

- А там? – Олег показал глазами на небо.

- Я же сейчас здесь, - ответил Роза и встал из-за стола, - побеседуем в другой раз, Олег. Мне надо идти. А вы… а вы продолжайте, - он слегка улыбнулся и пошёл.

Таир/27-28

27.

После того, как Роза ушёл, они просидели в кафе ещё часа два – до самого закрытия. Каждое её слово имело для него смысл. Если можно впиться взглядом, то Олег впился в неё не только взглядом, но и слухом. Он столько времени ждал этого дня – оказаться где-нибудь вдвоём и поговорить. Действительность превзошла все его ожидания. Он чувствовал, что не справляется с собой, что переполнен эмоциями, восторгом, необычными новостями. Ничего себе необычными! Чудесами какими-то, а не новостями. Инопланетянка. Кому сказать, никто не поверит. А зачем говорить? А вдруг я тоже полечу на Марс? Или вообще на Плеяды. К родственникам. Подумал и побледнел. Врождённая «гигантомания в мыслях», как упрекал его отец ещё школьником за его неуёмные фантазии, давала о себе знать.

- Ты слушаешь? – спросила Света, - или улетел куда-то? Наверное, голова больше не воспринимает, - подмигнула и подставила под голову руку, – она тоже устала, день был совсем не простой, что уж там.

- Да, я понял, четвёртое измерение – это порождение второго, которое делится на четыре. Выражение, экспериментирование, объединение и превосходство, - ему было не трудно запоминать, он мог свернуть горы, повернуть реки и выпить море. Он всё мог, только бы сидеть здесь и никуда не уходить.

- Третье – это объединение, - она улыбалась, - когда мы играем с реальностью, как сейчас, но не знаем, что с этим делать. В четвёртом надо все объединить, чтобы понять почему так происходит. А потом позволить себе всё отдать, всё, что создал и понял. Новая реальность начинается после умирания. Сначала рождение, рост, размножение, а потом умирание - освобождение. Умирание с соответствующим уровнем сознания – это не умирание в теле. Это выход в Запредельность, превосходство над телом. Вот тогда ты живешь в памяти каждого. В общем, запредельность – это оставаться живым, но разделиться на всех знавших тебя людей.

- Включая соцсети? – пошутил Олег.

- Конечно. Какая разница? Важно, что сама планета проходит через тот же самый процесс, что и люди в своей жизни. Это есть в символах американских индейцев и древних символах в Азии и Африке – круг с крестом внутри. Эти символы означают Солнце и его четыре стадии. В истории человечества этим знанием обладает каждая культура: единственный способ, посредством которого можно скреплять и объединять все четыре стадии, – это временем и пространством в период равноденствия и солнцестояния. По всему миру в эти конкретные даты всегда проводились церемонии. Они знаменовали тот же самый крест, объединяющий время и пространство.

- Крест? – Олег сразу вспомнил мать.

- Люди всегда знали, что, если соединятся с этими четырьмя днями, они будут выравниваться с сознанием планеты и всем процессом времени и пространства в своих “я”.

- Но сейчас не знают.

- Знают, почему? В школе не преподают просто. Боятся. Если человека держать на низких вибрациях, он думает только о том, как выжить. А высокие просто живут и иногда поднимаются выше в эволюции. Вот почему в четвертом измерении никто не пользуется телами. Там как средством передвижения все пользуются временем. Процесс четвертого измерения, в котором живут многие существа, является ещё и реальностью, в которой живет наше подсознание.

- Я боюсь своего подсознания. Я не могу им управлять.

- Себя, вообще-то, не надо бояться. Подсознание даёт другую перспективу, потом ещё и ещё. Ты можешь переродиться в той же ситуации, но в другой перспективе, увидеть всё по-другому. Стать хорошим или плохим. Ты увидишь все возможности в рамках своего круга. И тогда уже круг меняет перспективу. Большинство мудрых существ во вселенной выглядят как сфера. Во вселенной большинство мудрых существ выглядят как планеты или солнца, поскольку пережили каждое выражение в четвертом измерении, каждую возможность каждого времени и каждого пространства. Вот почему им позволяется сотворять саму жизнь. Вот почему Земля сотворена нами. Мы не просто живем на Земле. Мы и есть Земля. Земля сотворена нами как средство, при помощи которого мы сами можем думать, действовать и творить. Мы являемся выражением планеты, существами, все время сотворяемыми планетой с целью выражения, поскольку она уже пережила все перспективы. Именно так сотворяется сфера времени и пространства. Чтобы понять каждую стадию процесса, понять, истина это или нет, тебе необходимо изучать весь процесс. Вот почему в третьем измерении так нужна наука – чтобы понимать процесс. Наука – первый и самый важный инструмент, который у нас есть, чтобы понимать все в третьем измерении. В четвертом измерении у нас имеется духовный способ понимания; то же самое относится и к пятому измерению.

В общем, духовный путь – это совсем другое измерение. Это не третье измерение. Поэтомув третьем измерении нам так трудно понимать реальности духовных существ.

Есть люди, утверждающие, что мы направляемся в четвертое измерение, а некоторые говорят, что даже в пятое. На самом деле, мы не идем ни в одно из этих мест. Мы просто меняем свою перспективу. – Света, наверное, могла ещё долго говорить, но решила,что на сегодня достаточно. Она потрогала серёжку на левом ухе и улыбнулась.

Свет в кафе мигнул. Хозяева дали понять, что пора закрываться.

- Тебя проводить? – робко спросил Олег.

- Если только до такси.

Так и сделали. Дождались такси, он посадил её в машину, и она уехала. Через пять минут он ей позвонил.

- А завтра на работу-то приходить, как считаешь? – спросил, действительно не зная, как всё теперь будет с Хельгой.

- Приходи, конечно. Она ничего не помнит. Не будет же она закрывать салон. Посмотрим, что она скажет.

- А Филимонов? Портфель-то он потерял.

- Ты тут ни при чём, в любом случае.

- Да, но мне интересно, что с портфелем.

- Его давно уже передали туда, куда следует. До завтра!

Олег шёл по улице, ничего не замечая вокруг. Куда ему сейчас ехать? К Ники? Да, к чёрту Ники, наконец! Подумал и испугался. Что это? Как это? Последнее место, куда ему хотелось ехать – это в Сити. Он давно уже к «папику» ничего не испытывал, что могло бы хоть как-то его сейчас остановить. Включил телефон и посмотрел, сколько у него было денег на карте. Выбрал в поисковике самый близкий, доступный по цене отель и позвонил.

28.

Таша стояла перед зеркалом. Точнее, стоял. Было принято решение, что она должна полететь на Марс мужчиной. Прежде всего из-за соображений безопасности. В женском облике она оставалась слишком узнаваемой. Её яркая индивидуальность никуда не девалась, и возрастные изменения не играли никакой роли. Как тяжело ей далось согласие на смену пола! С ней долго работали психологи, или кто они были на самом деле, не так и важно.

Сначала она сидела в комнате взаперти, и не давала согласия. Она чувствовала, что попала в ловушку и справиться с ними всё равно не сможет. Надо было подчиниться. Поздно строить из себя нечто, у которого есть право голоса, и решения которого вообще учитываются. Один укол – и тебя нет. Точнее, от твоей воли и упрямства ничего не останется. Бессмысленно. Надо красиво согласиться вопреки всему. Это согласие и давалось долго и мучительно. Таша готовилась к нему, как готовятся к самоубийству. Да, они давали обещания, что вернут её обратно в женское тело, что такие изменения ничем не грозят её психике, это всего лишь миссия, как личная, так и государственная. Государственная? Это ещё что? Может, мне ещё орден дадут за спасение великого ученого? Ей становилось всё труднее и труднее. Она уже ненавидела Павлика, который её не отпускал. Хотела подумать, что не отпускал с того света, но он был жив. Или это не он, а его какая-нибудь копия. Она же станет мужчиной, а он, наверное, тоже непонятно кто. Нужна ли я ему буду? Она поймала себя на мысли, что не хочет с ним жить. Даже если всё вернётся на круги своя. В одну реку не входят дважды – это всегда так было. Старые друзья после встречи через десять лет – другие люди, с обновлённымиклетками и полные другой информации. Может быть, только родственники ещё как-то могут общаться. Муж и жена – не родственники. Это другая близость, не кровная.

И что я там увижу? Павлик часто говорил, что космос – это большой обман. Но так и не объяснил, где главное зерно этого обмана. Что космонавты видят на самом деле? Хотя он не был связан непосредственно с космонавтами. Это вообще его не интересовало почему-то.

Она потрогала себя между ног. Член, как ей сказали, неполноценный. Только для выделительной системы. Никаких гормонов у неё не вырабатывается. Это временный рабочий вариант, который должен послужить делу. Не более того. Собьют мне к чертям вообще всю гормональную систему, – подумала тогда Таша, но от бессилия плотно сжала губы и промолчала. Она заметила, что стала послушной и согласной, внутренне оставаясь несогласной. Странное ощущение.

- Может быть, ты тоже переделанная женщина, поэтому у тебя и имя такое? – спросила она Розу.

- Нет, это не так. Я с Плеяд. - Откуда с Плеяд? Там двенадцать звёзд, - теперь она уже многое понимала. Или понимал. Внутри она все равно пока оставалась Ташей. - Разве ты не знаешь? Она знала, конечно, что такое Плеяды. Прежде всего – это главные звёздные порталы для существ высших измерений, с помощью которых они могли попасть в нашу галактику и наше небо. С их помощью каждый мог достичь третьего измерения и стать физической структурой во времени и пространстве. - Запомните! – говорил голос, который проводил учения, - Плеяды – это портал для привнесения небес на Землю и для привнесения всего эфирного в физический мир. Это место, откуда все высоковибрирующие существа в других реальностях могут разговаривать с каждым существом в третьем измерении.

Удивительным было то, что она запомнила каждое слово. Она могла рассказать это наизусть, всю первую лекцию о Плеядах, например. Они умели забрасывать информацию в голову. «Наверное, также просто смогут всё вычистить за ненадобностью, когда вернусь», - подумала Таша.

- Плеяды находятся в созвездии Тельца, Большого быка. Главной звездой там сияет Арктур, - звучал голос.

Таша узнала, что именно благодаря Арктуру вся информация с Плеяд переходит в третье измерение. Арктурианцы переводят в материю все, что говорят плеядианцы об улучшении и просветлении себя. Они духовные проводники.

Сначала эта информация не поддавалась осознанию. Она никак не могла пропустить её через себя. Какие Плеяды, вообще? И только её миссия, то, что должна спасти Павлика, заставляла многократно прокручивать в голове его же слова: «То, что не получается с первого раза, получится с десятого». Это был его принцип. Он всегда много работал и искал пути решения. «Потом приходит либо озарение, либо окончательное понимание, что я на ложном пути. И то, и другое ответ». Озарения могли случиться ночью, во время ужина, на прогулке, в гостях – где угодно. Она всегда подчинялась: они срочно уезжали или уходили из театра, например. Чаще всё таки он получал свои ответы по ночам и убегал в кабинет. Потом возвращался довольный в постель и подтверждал свою победу на сексуальном поприще.

- Такое впечатление, что я тебе ставлю визу, - шутила Таша в таких случаях.

- Арктурианцы заботятся о материи и знают, как вкладывать информацию в клетки или в кровь, или в ДНК, - продолжал голос, - арктурианцы развиваются на своих собственных планетах, пытаясь взять как можно больше силы из духовного мира посредством физических тел. Они хотят сотворить физический мир, точно такой же как эфирный. Одни управляют духом внутри тел, другие телами, чтобы обрести дух.

«Интересно, что в моём случае», - улыбнулась при этих словах Таша.

Как странно, можно было параллельно думать о своём или комментировать то, что воспроизводилось в голове. Информация как будто ставилась на паузу, а когда параллельная мысль переставала звучать, то опять включалась. К этому надо было привыкнуть.

- Они были первыми на Земле и начали основывать свои цивилизации. Поэтому люди похожи на них.

Почему Павлик никогда ей этого не говорил? Он не мог этого не знать. Как далеки они были от друг друга! Он, наверное, думал о ней чуть лучше, чем о собаке или лошади. Просто не мог жить по-другому в этом мире. А что же там, на Марсе? Там все это должны знать, то есть много больше, чем какие-то лекции, которые ей впихнули в голову, там же люди науки с совершенно другими умственными способностями.

- Плеядианцы не были полностью физическими, - подхватил голос, поняв, видимо, что можно, и она закончила с очередной посторонней мыслью - они левитировали, и их стали называть ангелами. Они красивы. Их волосы похожи на свет. Они движутся как белые кровяные тельца в нашей крови, пытаются добраться до тех вирусов, бактерий и мест, имеющихся в нашей системе, которые причиняют вред. Они защитники этой реальности, как белые кровяные тельца Бога. Разница между людьми и плеядеанцами в основном состоит в том, что последние не живут в трехмерном мире. Обычно у них нет секса. Плеядеанцы просто переживают секс посредством сексуальности… как мы ее понимаем. Это просто ощущение другого я, даже без прикосновения к нему, нечто вроде тантры. В отличие от нас, у них отсутствуют гениталии. Они утратили связь с корневой чакрой, ядром планеты. Они связаны с планетой и реальностью посредством сердца. У них отсутствует та же система органов, что имеется у людей, поскольку они развивались так, что у них нет необходимости в еде. Вот почему у них крошечный рот и длинная шея. Она просто для того, чтобы иметь лучшую вибрацию.

Как только она слышала о чем-то религиозном, сразу хотелось возразить или, как минимум, попросить не трогать ни ангелов, ни Христа. Но очень скоро она смирилась с этим, и её больше не коробили эти сравнения. Она даже подумала, что обязательно займётся Библией, когда всё закончится. Как минимум, попробует её перечитать в «новом ключе».

- Арктурианцы больше похожи на людей, иногда неразличимы. У них есть расы: белые, чёрные, голубые. Голубая кожа из-за крови. Они обладают таким цветом потому, что на их планетах отсутствует кислород. Поэтому у них нет такой же системы дыхания, как у нас. Наша кровь красная потому, что кислород окисляет кровь.

Ей сразу вспомнились изображения индийских богов с голубой кожей, точнее, вспомнилась книжка из детства с индийскими сказками и цветными картинками. А когда она подростком читала про Древнюю Грецию, то вспомнила, что греки приписывали плеядианцам искусства и культуру. Они называли Плеяды музой, обучавшей людей музыке, искусству, живописи. Об арктурианцах древние говорили как об отцах и матерях со звезд. Причем, они становились отцами и матерями в буквальном смысле слова, поскольку оказались способными размножаться на Земле посредством сексуальности. Поэтому они стали первыми, кого греки привыкли называть богами, как и всех людей с небес, приходивших сюда и имевших секс с женщинами и мужчинами на Земле.

Паша не верил в существование Древней Греции в том виде, в котором её преподносила официальная история. У него были свои предcтавления о Древней Греции, или не совсем древней.

-Арктурианцы учили, как понимать свои тела, как относиться к миру, как пользоваться медициной, - послышался голос, - именно они подали идею о том, что каждый храм, который люди собирались построить, должен становиться храмом для связи и пробуждения информации их крови и клеток.

Таша вспомнила о волновой генетике Петра Петровича Гаряева. Паша говорил, что Гаряев был человеком, который занимался энергоинформационной сутью бытия. Талантливый учёный. Но так и не пошёл к нему лечиться. А Гаряев справлялся с раком. Теперь стало понятно, почему не пошёл. Может быть, он давно хотел попасть на Марс, но не хватало решимости. Или меня боялся бросить… А тут болезнь, которая всё спишет. Но почему так долго ждал и страдал? Таша на несколько секунд закрыла глаза. Он боялся. Также, как ехать на круизном лайнере. И меня бросить боялся. У него было это… странные страхи.

- Если бы мы хотели понять плеядеанцев и арктурианцев в нашей культуре сегодня, то плеядеанцы – это духовность, религия, а арктурианцы – это наука и медицина, резюмировал голос, - арктурианцы помогают нам понимать мир и могущество, которым обладает материя в реальности, а плеядеанцы обладают духовностью и религией, они добираются туда, во что мы верим, что мы думаем, что мы видим, что мы чувствуем. И это выше всего. Каждый человек обладает двумя гранями с самого начала: наукой, которая учит нас тому, как мы работаем и всему, что мы можем делать, и духовностью, религией, которые указывают на то, что имеется нечто еще, что нам всегда следует продолжать искать, нечто запредельное. Это главное, что они оставили нам в наследство. Тем, кто мы есть сейчас, мы обязаны арктурианцам. А благодаря плеядеанцам мы становимся теми, кем собираемся стать.

Роза сидел, не двигаясь и молча. Смотрел на неё-мужчину. Таше было неприятно. Скорее, непривычно, и это сильно давило на психику. Но она старалась всё преодолеть.

- Ты арктурианец? – зная ответ, спросила Таша. Роза кивнул.

Он на Марсе/29-30-31

29.

Теперь она Таир. Молодой азиат с коротко подстриженной головой-ёжиком и низким голосом. Невысокий, юркий, шустрый.

Последние сутки перед отправкой Ташу посадили на жёсткую диету из таблеток и специальной пронумерованной воды. Каждый час она выпивала разные номера, начиная с первого номера в пять часов утра и далее по возрастающей. Тело стало невесомым, послушным, гибким, как в детстве.

Легла на кровать. Мысли были только о Паше. Какой он сейчас? Что вообще должен чувствовать человек, когда ему предлагают такую встречу – с давно умершим мужем. Отторжение. Сначала того, что это возможно, потом – а в своём ли ты уме. Сознание сопротивлялось до определённого момента, но сто раз повторенная невозможность начинает постепенно оживать и превращаться в допустимое. Истерзанное сознание цепляется за то нормальное прошлое, в котором уютно и понятно, но хватка ослабевает. Внушаемость? Или возможность поставить точки над всеми «е», которые не дают покоя. Справиться бы.

Говорят, что мозгу всё равно – смотрим мы фильм или переживаем что-то в реальной жизни с самим собой. А кому или чему тогда не всё равно? Душе? Интересно, моя душа осталась со мной сейчас? Конечно, осталась. Вот она я. Или вот он я. Или это не важно.

Опять вспомнила Пашины творческие терзания, как он любил работать по ночам. Вспоминалось плохое. Сдвинув хоть на сантиметр свою научную проблему, немного успокаивался и приходил в спальню за сексом. Как-будто вовсе не к ней. Как будто она была средством, способом сбросить муки творчества и разрядиться. Он всегда в таких случаях был молчалив и грубоват. Иногда она сопротивлялась, и он ходил потом весь день, напоминая ей, что она жена, иногда она тоже молча соглашалась. Она чувствовала себя вещью, дивайсом, способствующим регенерации и восстановлению нервной системы выдающегося учёного. Следующие пару дней ей хотелось ему изменить, просто так, ради мести, но она не любила чистый секс, без чувств или хотя бы взаимного интереса. То ли таких мужиков не попадалось, то ли она их не искала или, в сущности, не хотела изменять. Внутри тлел уголёк мести вперемежку с обидой. Иногда она его совсем не чувствовала, уходила в работу. Паша стократно извинялся, дарил подарки, поездки, был вежлив и даже нежен, а иногда уголёк разгорался и жёг до боли.

Она посмотрела на свои мужские ступни. Они стали чуть шире и длиннее. Наверное, сорок первый размер. Вторые пальцы всегда были длиннее больших – так и осталось. Когда ей стёрли красный лак с ногтей, она не помнила. Но вспомнила, как стояла в обувном отделе в ЦУМе и выбирала себе бежевые лодочки на каблуке, почти телесные, под новоелетнее платье. Продавщица сбилась с ног – ей так ничего и не подошло, она хотела было уже купить что-то другое, но потом передумала, извинилась и решила зайти в кафе, там же в ЦУМе.

Паша сидел за столиком в углу с молодой блондинкой. Они ворковали, и он держал её руку. Таша спряталась за колонной, постояла минуты три, понаблюдала, убедилась, что они уже любовники, развернулась и оставила всё, как было. Не стала разыгрывать сцен и унижаться. Пошла прямиком к Хельге наводить красоту. Та облизала её с головы до пят – лёгкий лифтинг, новая причёска, массаж,маникюр с педикюром – всё, что можно было успеть за одно посещение. Успокоилась, купила билет в Питер, отключила телефон и улетела на выходные. Всю субботу ходила по музеям, к вечеру, уставшая, вернулась в гостиницу. Паша ждал её в холле у стойки администратора. Он даже не сидел, а стоял. Сколько он так простоял, неизвестно.

- Прости! - начал он в лифте.

- Ты хочешь развод? – спокойно спросила Таша, открывая карточкой дверь в номер.

- Это последнее, чего я хотел бы.

- Она из Бастет?

На самом деле, ей казалось, что вся его жизнь была у неё на виду, и кроме как на работе, он нигде не мог познакомиться с девушкой настолько основательно, чтобы затащить её в постель.

- Нет. Это проститутка, - он вздохнул, - чёрт попутал.

- С чертями я вряд ли справлюсь. Заказать ужин в номер?

- Да. Стейк.

- Разве проститутку держат за руку в ресторане, как на романтическом свидании? – она быстро пробежалась глазами по меню рум-сервиса, - не держат. Ты явился сюда, чтобы мне наврать? Смысл?

Он впал в замешательство. Сел в кресло. Встал.

- Да сядь уже, - она набрала номер по телефону, - стейк с авокадо и рыбные котлеты без гарнира. Да, бутылку сухого… красного. Грузинского.

- Простишь?

- Не знаю. Всё, что спрошу, будет враньём, как сейчас. Дожили. А знаешь, я думала будет больнее.

- Больнее мне. Она оказалась не просто проституткой, а ещё и шпионкой.

- Ласточка?

- Меня развели, как последнего простофилю. Но я вовремя спохватился.

- Да не совсем вовремя, как мне кажется. И вообще, Лопырёв, ты зажрался. Я тебя избаловала до предела. Можно я от тебя немного отдохну? Поужинаем, и ты поедешь в Москву. Я возьму отпуск, у мня есть неделя. Поживу пока тут.

- Конечно. Вот…, - он быстро достал банковую карточку, - вот на расходы, если тебе пригодится…

Она вернулась через неделю, он её ждал, заставил квартирурозами. Измена никогда не проходит бесследно. Уголёк давал о себе знать всё чаще, но Таша научилась с ним жить.

За ней, то есть за ним, могли прийти в любую минуту. Вода уже была вся выпита. Неужели я вновь увижу его глаза? Вот бы изловчиться и дотронуться до него, убедиться, что он живой, тёплый, человеческий. Кто знает, может, это будет голограмма или вовсе кукла какая-нибудь. А может, её и вовсе телепортируют в соседнее здание. Чего только в голову не приходило.

30.

В дверь постучали. Вошла знакомая красотка с синими глазами и положила перед Ташей на угол кровати свёрток с одеждой, а рядом на пол пакет с ботинками.

- Вы можете переодеться. Десять минут, - она улыбнулась, - удачи! – сказала и быстро вышла.

Таше хватило трёх. Это был бесшовный комбинезон с застёжкой молнией с голубой нашивкой на левом рукаве “Alfa” и легкие ботинки, несмотря на то, что подошва у них была довольно внушительной. Сидело всё идеально. Ещё бы. Они знали каждый сантиметр её тела. Остальные семь минут она сидела неподвижно на кровати, смотря в пустоту, пока в дверь опять не постучали. Сердце всколыхнулось немного, но в двери стоял Роза, и стало спокойнее.

Роза смотрел на неё каким-то особенным мягким взглядом, улыбаясь уголками губ.

«Надо было превратиться в испуганного до смерти мужика, чтобы ты на меня так смотрел?» – подумала Таша.

Роза кивнул в сторону двери. Таша послушно встала. Он опять отвёл её в небольшую комнату без окон. В глубине стоял стол и четыре неглубоких кресла, обитых светло серой синтетической кожей. Освещение было немного приглушённым, и пахло морским ветром. Она уже привыкла к этому запаху.

- Сейчас прилетит сфера, - тихо сказал Роза.

- За мной? – в голосе звучала тревога, она её слышала и ничего не могла с собой поделать.

- Всё делаешь по инструкции. Спокойно и естественно. Никаких ненужных мыслей. Только нужные.

- Почему вы мне не показали его портрет? Какой он сейчас? Чтобы я знала. Я всегда хотела это спросить, но не спросила.

- Всё идёт по плану, - он опять на неё посмотрел, как несколько минут назад – по-новому.

Ей захотелось его обнять перед этой дорогой в бездну, прижаться на несколько секунд, но она сдержалась.

В комнату влетел светящийся синий шарик, остановился на уровне грудной клетки и начал увеличиваться. Больше она не видела ничего – ни комнату, ни Розу.

Таир шагнул внутрь.

Во время полёта, точнее, перемещения, что точно это было, Таир не понимал, он ничего не успел почувствовать или разглядеть. Даже не был уверен, что стоял в шаре с открытыми глазами. Но когда ноги коснулись твёрдой поверхности, неожиданно ожил и сразу сделал шаг вперёд, потому что никакой оболочки от сферы уже не осталось. После второго шага остановился и огляделся. Это была небольшая комната с серым стальным полом и серыми стенами, приглушённый свет лился с потолка как-то равномерно – просто светящийся потолок. Никакой мебели, даже стула нигде не стояло. Отрылась дверь в стене, которую Таир не заметил, и вошёл человек в таком же комбинезоне, что и он, но без нашивки на рукаве.

- Здравствуйте, - не особо приветливо кивнул человек, - вам надо пройти сканирование на наночипирование и инфекции искусственного интеллекта. Это профилактически делаем повторно. Ваши тесты в норме.

Таир последовал за ним по ряду небольших переходов и попал в другую комнату, очень похожую на первую, но там стоял стол и стул, а на столе небольшой приборчик, типа лэптопа. Человек открыл крышку приборчика, достал из ящика стола нечто, похожее на хоккейную шайбу, только серого цвета, навел её на Таира и попросил стоять пару минут, не шевелясь.

- Вы готовы для модуля, - строго сказал человек, - я вас провожу.

Таиру очень хотелось спросить, а сейчас он где? Но не стал. Каждое слово могут по-разному растолковать, да и кто этот угрюмый человек, никто не знает, может, шестёрка, а может, и нет. Роза предупреждал, что люди вокруг могут быть довольно универсальны. Это только на первый взгляд сделать тест на вирусы искусственного интеллекта простое дело.

Миновав череду узких залов, Таир и его спутник подошли к одному из больших ангаров, где стоял Модульный транспортный корабль. В ангаре находилось пять человек. Все поздоровались.

- Я Кран, - протянул руку мужчина лет сорока, - это наши охранники. Два моих и два ваших.

Роза предупреждал об охране. Каждому на Марс полагалось по два интуитивных эмпата, супер спортсмена и вообще в высшей степени квалифицированных специалистов в космических путешествиях, точнее, сопровождении командировочных. Они следили как за внешними угрозами, так и за внутренними. Связь с ними поддерживалась через датчики в костюме и маленький микрофон на воротнике. На самом деле там не было никаких микрофонов, то есть их было совершенно не видно. Между собой они общались телепатически.

Охранники, два похожих друг на друга мужчины среднего роста, шатена с карими глазами и очень незапоминающимися лицами, держались молча, как им и полагалось. У одного был небольшой шрам над левой бровью, что хоть как-то облегчало и без того взволнованному Таиру их различать. Почему, интересно, с их технологиями они не убрали какой-то рубец на коже? Приглядевшись, Таир понял, что охранники не были близнецами, просто были похожи – один типаж. Опять же, это их называли «охранниками», а какие они университеты заканчивали и как стали интуитивными эмпатами, оставалось всегда держать в уме и не забывать. Их имена Таиру никто не сказал, и он не спрашивал, стараясь делать всё, чтобы наследить минимально.

- Можно уже грузиться, - сказал Кран. Он явно был за старшего, - познакомлю вас с экипажем. В этот раз у нас очень малочисленная группа в ту сторону. Нам повезло, и мы полетим в ВИП модуле, так как обратно поедут начальники. Всего полчаса, вы и не заметите.

- Как полчаса? – вдруг спросил Таир и опять испугался своего голоса. Он же помнил, что после первой станции и анализов лететь до Марса всего пять-шесть минут.

- Я так понял, что Марс сейчас находится на другой стороне от Солнца, и поэтому лететь дольше. Я не знаю почему, - ответил Кран.

- Полчаса не очень много, - улыбнулся Таир, подавляя уже зародившуюся тревогу и думая о том, что от Крана ему не отвертеться.

31.

Модуль поражал белизной и уютом. Таир и Кран сидели один против другого в удобных мягких креслах. Его попутчик вел себя очень уверенно. Чувствовалось, что ему не впервой. Он тут же повернул голову и подмигнул кому-то. Через несколько секунд к ним подъехал робот, ростом с шестилетнего ребёнка. Туловище у робота напоминало человеческое, одетое в наглухо застёгнутый на блестящие круглые пуговицы военный китель серебристого цвета. Нижняя часть робота была ровной подставкой для небольшой подвижной платформы, внизу которой были приделаны колесики, бесшумные и почти невидимые. Голова, как у обычного манекена или куклы, за основу которой взяли типаж античной статуи, и Таир сразу про себя назвал его греком.

- Привет, Телемахус! – обратился к нему Кран, - мне, как обычно, а вам?

- Как обычно – это что? – улыбнулся Таир и с удовлетворением подумал, что не ошибся с внешностью «официанта».

- Коктейль из водорослей, но он солёный немного, - охотно ответил Кран.

- Мне, пожалуй, просто воды, - рисковать не хотелось, да и пить тоже.

- Не волнуйтесь, я не буду вас пытать о цели поездки, мне просто показалось, что вы немного напряжены. Расслабьтесь, мне ничего от вас не нужно. Здесь каждый по своим делам и праздношатающихся туристов по просторам Солнечной системы пока очень мало.

То, что ему было ничего «не нужно», заставило Таира нервничать ещё больше.

- Мало, но есть? – всё-таки спросил Таир, хоть и старался сделать максимум, чтобы не втянуться в разговор.

- Конечно, есть. Богачи везде найдутся. Да и метисов полно, сами знаете. На Земле у них не только бизнес и работа. Земля у нас красавица, каких мало во Вселенной. Упустили вот малость с перенаселением, но ведь это поправимо.

- Кто упустил?

- Я в эти игры не играю, уважаемый попутчик, - ухмыльнулся Кран и стал серьёзнее.

- Я тоже не играю ни в какие игры. Просто работаю. Или, лучше сказать, зарабатываю, - не хватало ещё обострить отношения неизвестно с кем, - я – писатель, а иногда даже сценарист. Вы читаете детективы? – Таир всё таки втянулся в разговор, но попытался болтать вздор, не связанный ни с чем.

- То-то я смотрю, вы как не в своей тарелке. Я знал одного парня, кажется, француза или канадца, не суть, он делал фильмы для ученых на Марсе, точнее, для членов их семей.

- О чём?

- О том, что на Земле произошла техногенная катастрофа, она непригодна к жизни, всё отравлено, флоры и фауны давно нет, остались только тараканы и прочее. Всё фальшак. Я спросил его тогда, почему ему заказали новый фильм об одном и том же? Таких фильмов полно уже.

- И что он ответил? – Таир заинтересовался.

- Ну, сказал, что по последним данным, у местных накопилось слишком много новых вопросов – они же сомневаются. Так админы подслушали все эти сомнения, и заказали новый фальшак, как бы незаметно отвечая на их сомнения. Новые спецэффекты и прочее. Да, им там нелегко живётся, но они мало, что знают, особенно те, кто там родился.

- А что новенькие, которые помнят?

- Какие новенькие? – переспросил Кран.

Сердце заколотилось.

- Ну, по моим писательским данным, народ же в разное время прибывает. Я про тех спросил, кто недавно там. Хотя, это не так важно, - отвёл в сторону разговор Таир.

- Про новеньких я не слышал, - поднял брови его собеседник, изображая удивление, - насколько новеньких?

- Да откуда же мне знать, Кран? Нашли кого спросить. Я наоборот у вас это хотел узнать. Я про них буду писать, про учёных.

- Пишите лучше про ящериц. Вот чума, так слов нет. В нашу сеть пишите. У вас блог есть или что-то в этом роде? В Гала-сети?

Таир понятия не имел, что существует подобная соцсеть. А что если её нет, и Кран брал его на понт. Или если есть, то что это такое, как там пишут, о чём, и кто читает. Нельзя разговаривать. Нельзя! Придурок!

- Можно я не буду раскрываться? Я ещё начинающий. Как любая творческая единица, я полон неопределённости и суеверий, - Таир сделал наконец глоток воды. А вдруг это не вода или вода с информационной программой?

- У меня племянник скульптор. Представляете? Делает голограммы. Он вечно в сомнениях и в процессе. Тяжёлый случай.

- На Земле? Племянник на Земле? – уже со знанием дела спросил Таир.

- Нет, слава Богу! На Земле не те масштабы и технологии, ему тесно. Да он ещё учится.

Таир разнервничался. Он не доверял этому Крану, ему казалось, что он сидит перед ним и собирает всякую ахинею, придумывает на ходу, а он попался.

- Здесь есть туалет? – спросил он Крана.

- Конечно. Телемахус! – позвал он робота.

Тот мгновенно подъехал.

- Отведи гостя в туалет, будь добр, красавчик!

Стоя над писсуаром, Таир услышал из воротника два слова: «всё хорошо», это был Роза, и ещё: «Кран наш, но дальше внимательно, больше мы не ведём».

Он обрадовался и испугался одновременно. Ему дали немного общения для адаптации, понятно. Вернувшись, Таир увидел пустое кресло, собеседника нигде не было и, скорее всего, больше не будет. К нему подошёл охранник.

- Мы прибываем, Таир! Ещё пару минут, - парень едва заметно улыбнулся.

Почему я не спросил у Розы про Гала-сеть? Кран не просто так это сказал.

Неожиданно стены корабля в некоторых местах стали прозрачными, а с потолка опустилась прозрачная панель-планшет метра два по диагонали. На планшете высветились иконки, указывающие местонахождение колоний и промышленных комплексов в северном полушарии Марса.

- Как получим разрешение, сразу поедем на место, - сказал всё тот же парень из охраны, - мы садимся.

Таир смотрел в открывшиеся панели на тонкие облака и какие-то пылевые, как ему показалось, бури на поверхности планеты. Потом корабль на огромной скорости вошёл в атмосферу, и на обшивке корабля стали мелькать голубые и розовые разряды. Их было видно через панели. Никаких особенных звуков или болтанки не чувствовалось. Таир заметил, что корабль сделал разворот, и опять никаких признаков инерции или гравитации. Стала видна поверхность Марса, Таир различил небольшой каньон, как на экваторе на Земле, точнее даже, это место было похоже на высохшее русло реки между каменными пластами породы. Корабль начал замедляться, и в это самое время из породы поднялся какой-то цилиндр с небольшими окнами в один ряд по кругу. Цилиндр был похож на башню наблюдения или контроля над воздушными сообщениями. Внизу цилиндра открылась огромная дверь и корабль влетел внутрь. Это был туннель с ответвлениями по ходу движения. В этих ответвлениях стояли летательные аппараты, похожие по форме на две соединённые капли. Потом корабль свернул в одно из ответвлений и приземлился на платформу. Двигатели быстро остановились.

Через некоторое время, совсем скоро, Таир в сопровождении двух охранников подошёл к внешнему люку, и он открылся. Они спустились. Их встречал мужчина в комбинезоне с двумя нашивками в виде Сатурна на левом плече. Он сказал на немецком языке, как показалось Таиру, что им следует пройти через КПП и встретиться с командиром. Он готов сопроводить. Понимать его сухую и обрывистую речь было легко. Пока шли, мужчина с нашивками напомнил Таиру, а он обращался именно к нему, что в том месте, куда его сопроводят, люди десятилетиями живут с убеждением о уже давно необитаемой Земле. Они знают, что планета прошла через некий вид катаклизма, который уничтожил всю органику. Нарушать или подвергать любой опасности «социальный эксперимент», работающий на благо человечества, строго запрещено. Раскрывать истинное положение вещей чревато большими неприятностями для всех без исключения гостей. Таиру, естественно, это не надо было напоминать в сотый раз.

На КПП, небольшом пустом помещении, у Таира попросили флешку с документами и предупредили, что никакое оружие проносить на территорию Марса нельзя. Через некоторое время, по ощущениям не более двух минут, как показалось Таиру, ему вернули флешку и сказали, что проблем с допуском нет. Потом открылась дверь, и в комнату вошёл командир, огромный мужик спортивного телосложения, похожий на славянского богатыря из иллюстраций к русским сказкам. Светлые слегка волнистые волосы, синие глаза, прямой нос, гладкая кожа, но немного бледноватая. Он излучал стабильность и даже силу.

- Здравствуйте, я - Герхард! – произнёс красавец.

- Здравствуйте, Таир! – Таир старался держаться уверенно.

- Не будем терять время. Сейчас вас сопроводят на поезд, который доставит вас прямо на завод. Точнее, вы поедете в колонию и сможете приступить к выполнению задания, - он слегка улыбнулся, - у нас тут всегда задания. Мы так говорим. Да, прежде, по плану, у вас будет некоторое время, чтобы осмотреть колонию, но это по вашему желанию. Всё решайте по ходу с сопровождающим. Честь имею! – сказав это, Герхард вежливо открыл дверь, и Таир вышел из КПП.

Он на Марсе.

Сказка о Царе Салтане/32-33

32.

Охранники не отходили ни на шаг. Тот, что со шрамом, сказал, что доехать до нужного места надо будет на поезде, который идёт под почвой, как метро. Посетить завод, наверное, не получится, так как корабль вышел из графика и значительно опоздал, поэтому надо ехать сразу в колонию, в жилые кварталы.

- Там вас ждут. Всё готово. Ехать совсем недолго, - монотонным голосом сказал второй. Таир молча кивнул.

Как только он увидел поезд, сразу вспомнил слова Павлика про узкие поезда, которые ездят по стеклянным туннелям. Поезд был действительно узкий: по два места с обеих сторон от прохода, а сиденья были вмонтированы одно против другого. Напротив сел охранник со шрамом, второй – наискосок лицом к Таиру. В поезде почти никого не было, на другом конце вагона сидели два молодых парня блондина, которые всё время посматривали на Таира и переговаривались. Но у Таира они не вызывали никакого интереса, он думал только о том, чтобы нигде не проколоться и не сказать лишнего. Роза напоминал ему всегда не вступать в контакт с незнакомцами и держаться от них физически подальше. Опасность того, что они всё-таки могут учуять земной запах очень велика, хоть Таир и сидел на специальной диете и воде перед телепортацией.

- Жалко, что не сможем посетить завод, - сказал тот, что со шрамом, - там очень интересные роботы. Людей почти нет. Они панели делают.

Слово «панель» в голове Таира не вызвало никакой реакции. Он просто слегка улыбнулся.

- Биотехнологии, - пояснил охранник, - био-неврологические интерфейсы. Не для гуманоидов.

Таир кивнул с умным видом. Скорее бы уже.

Поезд остановился на крытой станции, стены которой были украшены узором, немного напоминающим древнегреческий, как показалось Таиру. Всё было серым, и узор едва различимым.

- Надо зайти в туалет, пойдёмте, - тот, что со шрамом, казался более приветливым и коммуникативным. Они вошли в небольшую комнату с зеркалом, он достал из кармана крохотных пульверизатор, - быстро побрызгайтесь – это нейтрализатор запаха. Особенно волосы надо обработать.

Потом они пошли по коридору, который их вывел в большой светлый зал, можно сказать даже красивый зал. Все стыки стен и потолков соединялись без острых углов, казалось, что это большая капсула, наполненная золотистым светом. В зале сидели люди на креслах, как зрители в кинотеатре, и смотрели на повисший в воздухе экран, где шёл какой-то фильм. Среди людей Таир заметил детей, не маленьких, а лет так восьми и старше. Одеты люди были в комбинезоны непривычного покроя и с немного коротковатыми штанинами, а волосы подстрижены в одном стиле, и у женщин и у мужчин, до середины шеи.

- Им нельзя показывать заинтересованность и обращать на себя внимание. Разговоры с гостями модуля запрещены по уставу. Мы сейчас пройдём в кабинет, а дальше к вам будут приводить нужных кандидатов для разговора. Вам также не рекомендуется их рассматривать, когда мы будем идти по залу, - в этот раз с Таиром говорил второй охранник.

Почему он сказал «кандидатов»? Никого, кроме Павлика, ему не должны приводить.

Таир пошёл за охранником, стараясь смотреть ему в затылок. Он лишь взглянул ещё раз на экран и опять повернул голову - остолбенел. Вместо охранника в метре от него стоял огромный ящер. Он стоял на задних лапах, а в правой передней лапе держал меч. Таир заметил длинные острые когти. Господи! Ящер стоял не спиной, а своим круглым выпяченным брюхом к Таиру. Маленькие чёрные глаза впились в него, как две иглы.

- Зачем ты сюда приехал? – спросил ящер, - разворачивайся и беги на свой корабль, если не хочешь остаться на Марсе, - пасть его не шевелилась, когда он это говорил, но слова слышались отчётливо.

Таир медленно повернул голову в сторону зрительного зала, где сидели люди, - никто не показывал своим видом никакой озабоченности, ящера никто не замечал или, ещё хуже, его появление могли считать нормальным. Покрытая чешуёй тёмно-жёлтая кожа переливалась на свету. Ящер шевельнулся и ударил сзади хвостом. Послышался удар, похожий на звук упавшего с высоты тела. Бум! Никакой реакции в зале на этот звук Таир не заметил. Сердце взволнованно колотилось.

- Что ты здесь делаешь? Это не твоё место. Ты не гуманоид, - также жёстко ответил Таир.

- Ещё два слова и я раскрою всем, что ты с Земли. С Земли, которая не погибла, - шипел ящер.

- Что ты хочешь? – Таир ломал голову, кто бы мог ему сейчас помочь. Охранников видно не было. Как их позвать, он не знал, так как ему не дали их имён. Не орать же посреди зала «Помогите!». Последствия будут точно непредсказуемыми.

- Чтобы ты убирался! Чтобы ты убирался! Чтобы ты убирался! – повторял ящер.

Он не может находиться в модуле, это не его физическая среда. Это псионика. Таир сосредоточился и пошёл тараном на ящера, чуть ли не зажмурившись. Шаг, два, три – он прошёл сквозь него. Впереди спокойно и размеренно шагал охранник, также, как до того момента, как перед глазами предстал ящер. Ничего вокруг не поменялось. Фильм продолжался, люди пялились на экран, никто не разговаривал, даже дети послушно сидел около взрослых. Прошла, наверное, секунда, может пять секунд на всё про всё. Таир выпрямил спину и продолжил идти за охранником, мысленно поблагодарив Розу за то, что тот старался приучить его не бояться и не показывать страх. «Охрана – это ты сама.» Как-то так он говорил. Таир подумал, что мог бы сделать диалог более содержательным и сказать этой обнаглевшей рептилии, что раздолбит их пещеру с яйцами на холме Хасбанда. Хорошо, что не сказал, так как там никакого улея могло не быть, просто он запомнил это название. Холм мог называться по-другому, не так как принято на Земле. Выдал бы себя. Он вспомнил, что территориально колонии с Земли находятся близко к местным рептоидам, то-то он и явился не запылился. Наверное, в сговоре с кем-то, кто не хочет, чтобы он встречался с Павликом. Они и правда сражаются за него. Головастый же он всё-таки, мой бывший муж. Там и инсектоиды где-то рядом. Плевать! Дойти бы скорее уже до кабинета.

Таир зачем-то обернулся и взглянул на экран. Ему хотелось понять, что же они смотрят. Любопытство, ничего более, может, пригодится. Неужели? Они смотрели «Унесённые ветром», старый американский фильм, который был снят чуть ли не в тридцатые годы двадцатого века. Зачем-то они это показывают.

В кабинете стоял большой офисный стол с вертящимся креслом, напротив пять кресел в ряд для посетителей.

- Если захотите выйти в сеть или какой-либо визуализации, то пульт справа от вас. Мы не должны присутствовать во время вашей работы, мы будем за дверью. Располагайтесь, у вас есть какое-то время, - с этими словами оба охранника вышли из кабинета. Наступила тишина.

Как всё сложно и как всё просто! Таир постарался максимально успокоиться. Сейчас откроется дверь, и зайдёт Павлик. Он будет на меня смотреть и говорить со мной, не зная, кто я на самом деле. А я буду на него смотреть, зная, кто он. Всё в камерах, это понятно. Просматривается каждый сантиметр, прослушивается каждый вздох. У меня всё хорошо. Я спокоен. Фамилия у Павлика теперь Лопи вместо Лопырёв. Таир бросил взгляд на пульт – тонкую пластиковую корочку размером с пачку сигарет. Взял пульт и вошёл наконец в сеть. Его моментально пропустили и дали допуск. Пробежался по меню, понял, как работает, и отложил. Начинал нервничать.

Над дверью мигнул зелёный огонёк, сердце у Таира ушло в пятки. Секунд через пять дверь медленно отъехала в сторону, открывая проём, в котором стоял помолодевший лет на двадцать, сорокалетний Павлик в бежевом комбинезоне, с подстриженной, как у всех, головой. Волнистые русые волосы делали его лицо ещё моложе. Взгляд оставался таким же. Он оглядел Таира и немного вопросительно поднял голову. Точно также, как делал это раньше, когда хотел молча что-нибудь спросить. Сейчас он спрашивал, можно ли ему войти. Таир кивнул. За Павликом стояла женщина и двое детей.

33.

Они расселись по порядку перед столом Таира: Павлик, его жена, мальчик и девочка. Таир смотрел на них и никак не мог начать говорить. Жена напоминала красотку из шведских фильмов шестидесятых – высокая стройная синеглазая блондинка, дети были больше похожи на Павлика, но тоже высокие и худенькие. Идеальное семейство, хотя что было идеальным на Марсе, Таир не знал. Он быстро нащупал пульт и вошёл в сеть, пряча изображение у себя на ладони. Информацию о семье Лопи получил мгновенно. Почему не сделал этого раньше? Почему? Потому что Роза сказал, что у него есть вся необходимая информация, и лучше нигде не светиться и не показывать даже то, что ты можешь искать в поисковике. Жену звали Кэт, родилась на Марсе, из немцев, учёный, биохимик. То есть они получали образование прямо там, на Марсе? Наверное, как-то дистанционно, но кто им, интересно. преподавал? И откуда у них учебные программы? Не о том думаю.

Пауза затянулась. Девочка начала ёрзать и посматривать на мать. А Таир злился, что Роза не мог не знать, что у Павлика на Марсе новая семья. Знал и не сказал, потому что боялся, что тогда Таша бы не согласилась. Так. Началось с обмана.

- Хочу напомнить, уважаемые Павел и Кэт, что окончание контракта не обязывает вас покидать Марс, вы всегда можете перезаключить старый, - начал Таир.

- Это уже решено, мы не остаёмся, - тут же ответил Павлик, - нам дали ознакомиться вчера с вашим предложением, но оно ничем не отличается от двух других, которые нам предлагали в течение прошлого месяца. Там также есть значительное ограничение наших свобод, которые мне должны существенно расширить. Я имею в виду свободу перемещения в первом радиусе, личные транспортные средства или хотя бы допуск к Программе свободных космических перемещений, а также образование класса Альфа для детей и пенсионные отчисления.

- Допуск к Программе перемещений пока не предоставляется вашему уровню, господин Лопи. Этот вопрос решается после подписания контракта и в зависимости от места вашей будущей работы. Космический транспорт – это особый допуск, и он определяется в основном на местах.

- Мы бы хотели также заранее договориться о работе для моей жены. Вы ничего не предложили для Кэт, а это большой минус.

- Биохимику такого уровня, как ваша жена, никогда не будет сложно найти приличную, даже очень приличную работу там, куда я вас приглашаю. Мы можем это внести в контракт и поставить предпочтительным условием, точнее, желательным, - сухо ответил Таир, - речь пока идёт прежде всего о вас, господин Лопи. И вам, полагаю, сообщили, что вы сегодня должны принять решение, так как вы теряете легитимный статус на Марсе через день.

- Да, мы знаем об этом. Контракты очень похожи.

- У нас почти готов ответ, - вдруг сказала Кэт. Павлик на её реплику не отреагировал.

Таиру это не понравилось. Роза говорил, что контракты, по сути, лотерея. Никто из работодателей не может предлагать больше, чем Павлику полагалось по статусу. Ему даже можно было не выбирать, а просто ткнуть пальцем в номер один, или два, или три. Выбирали, по сути, работодатели. Человеческий фактор, как ни странно, ещё учитывался. В таком случае, почему она сказала, что они сделали выбор. Может быть, она его куда-то тянет, куда он не хочет? Но откуда ей знать куда? Да ещё и родилась на Марсе, где царит работорговля и низкие вибрации. Что она вообще видела? Она не знает про Павлика, он молодец, держится. И, конечно, надеется. Надо же, вылечил своё бесплодие. Мысли начали опять блуждать там, где не надо. Господи, помоги!

Кэт сидела как натянутая струна. Решалась судьба её семьи, что уж там.

- Образование для детей в нашей программе не проблема. У детей есть какие-нибудь особенные таланты? – обратился Таир к Кэт.

Кэт посмотрела сначала на сына, потом на дочь. Погодки. Сыну Гансу десять, а дочери девять. Павлик назвал её Ташей. Только бы не разреветься. Захотелось крикнуть – громко, на весь космос. Прижаться к нему и стоять вот так, глотая слёзы. Но Паша и Таша – герои прошлых жизней, это было совершенно очевидным. Возврат невозможен и не нужен, даже если в груди ещё тлеет.

- У Ганса отличные результаты по математике, а Таша…

- Любит кино, - продолжил Ганс вместо матери.

Кэт строго посмотрела на сына, но все уже улыбались. Таир заметил нежность в глазах Павлика, когда он смотрел на дочь.

- Нам показывают фильмы, снятые до техногенной катастрофы на Земле. К сожалению, только раз в неделю. Зато это хороший повод для общения. В сети нет развлекательного направления, - пояснила Кэт.

- Твой любимый фильм? – спросил Таир. Девочка оказалась стеснительной, ей было трудно говорить с незнакомцем, или она была предупреждена, что каждое слово, которое они с Гансом произнесут, имеет большое значение.

- «Сказка о царе Салтане», - тихо сказала девочка.

Наш советский фильм? Таир не поверил своим ушам. Александр Сергеевич, дорогой, знал бы ты, где о тебе вспоминают! Прочитать бы ей сейчас начало сказки наизусть, Таир легко мог это сделать, но тогда бы всё, провал.

- Сказки – очень полезны для детей, - еле выговорил эту банальщину Таир. Павлик смотрел на его реакцию, он почувствовал земное.

- В кино можно ходить без скафандров, - продолжила девочка, - и плавать в воде.

- А я люблю греческие мифы, - вдруг вступил Ганс.

Надо же, на Марсе их держали в рамках земной культуры, даже детей. А как же там, на других звёздах? Какое у них искусство? Есть ли оно там? А на каком языке они записывают свои формулы? Вдруг пронеслась мысль. Вот Кэт, как она записывает свои биохимические исследования? Неужели есть универсальный космический научный язык? Какой он?

- Наш модуль называется Демокрит. Я читал про него, - Ганс хотел помочь, как мог. Он чувствовал, что родители принимали какое-то очень важное решение, касающееся их всех.

Глаза Павлика и Таира встретились. Самое время. Изначально план у Таира был другой, но сейчас обстоятельства попытались подтолкнуть удачу самостоятельно, если она, удача, про него не забыла. Говорить о Земле не разрешалось, и то, что Таир спросил у девочки про кино уже было на грани, так как ассоциативная цепочка могла потянуть за собой массу сложных вопросов.

- Демокрит, - протянул Таир и потрогал мочку левого уха, - значит, тебя интересует не только математика.

Павлик не мог не вспомнить своего московского Демокрита с отбитой мочкой. Он притащил его из комиссионки уже таким. «Античность, что ты хочешь!» - пошутил он тогда, поглаживая лысую мраморнуюголову бюста. Бюст наверняка стащили из какого-нибудь провинциального музея в девяностые, выставили в комиссионке, и он дождался наконец Павлика.

- В двух предыдущих контрактах тоже упоминалось о том, что моей жене будет предоставлена работа, но не было никаких гарантий. Мы бы хотели гарантии в этом вопросе, - Павлик не отводил взгляд. Он провёл рукой по волосам, заправил прядь за левое ухо и да! дотронулся до мочки. Контакт!

Таир не подавал виду.

- Вы знаете наши условия, господин Лопи, мы соблюдаем правила. Если в других контрактах вам не предоставлены гарантии в письменном виде, мы тоже не можем их предоставить. Я могу только добавить от себя, что у нас ей не трудно будет найти работу. У неё шестой уровень, а это не мало. Главное, чтобы именно вы определились, какой вид работы и какое направление вас больше устраивает. Различия в контрактах всё же есть.

- Это так. Но мне важен каждый член семьи. Я хотел бы, чтобы моё решение было наиболее продуктивным, - Павлик не знал, что делать, и тянул время. Он понял, что в Таире что-то есть, но ждал ещё одного знака, который бы дал ему чуть больше уверенности.

- Кэт, поверьте, ваши исследования по работе мозга, насколько я помню, то есть работы местного Института мозга, известны далеко за пределами Солнечной системы, и ваш шестой уровень приравнивается иногда к девятому по средним показателям, - Таир тоже нёс ахинею, - особенно ваши работы востребованы у гуманоидных рас.

Кэт что-то поняла, но как помочь, она не знала. Она была почти в том же положении, что и Ганс – страх пересиливал.

- Ну что ж, рад был с вами познакомиться лично, - Таир пошёл ва-банк, время на интервью заканчивалось, и лучше было бы закончить чуть раньше, чтобы не вызывать подозрений, - самое большое впечатление на меня произвела любовь вашей дочери к кино, - Таир улыбнулся,- как, впрочем, и интерес к мифам у Ганса. – он сознательно не называл девочку по имени. Он не мог.

- Меня зовут Таша, - сказала девочка.

- Да, да, прости, я помню. Ганс, есть ещё интересные мифыДревнего Египта. Если ты будешь сочетать математику и искусство, то создашь себе очень интересный внутренний мир, богов и людей, которые учатся у друг друга. Ваш модуль неслучайно носит имя Демокрита, - тут стоило остановиться. Демокрит не был богом, разговор уходил в бессмыслицу, не имеющую отношения к делу. Таир остановился. Если бы он продолжил про богов и богинь и ещё бы произнёс имя Бастет, то на потолке, наверное, загорелась бы красная стоп-лампочка. Что вообще со мной происходит? В голове стоял лёгкий туман, не было привычной ясности.

- В прошлый раз меня тоже спрашивали про Древний Египет, - вдруг сказал Ганс.

- Это ещё раз подтверждает, что мы говорим правильные вещи, - провал! Таир больше не мог там находиться. У него ничего не получилось. Павлик не понял его слабого намёка, он несёт пургу, голова рассеяна, хочется всё прекратить. С головой определённо что-то не так.

- Да ничего особенного у тебя и не спрашивали. Только про какую-то богиню с кошачьей головой, - сказала его обиженная чем-то сестричка.

Нет! В эту сторону нельзя. Ту явно какой-то подвох. Дети, конечно, не причём, но кто-то до меня пытался навести Павлика на ложный след. Кто-то, кто знает, что Павлик хочет вернуться на Землю. Но контракт на Землю только мой. Он пока не поддался, он ждёт сигнал.

- А ты помешалась на своём кино, - не нашёл лучшего, что сказать, Ганс, - актриса!

Таир заметил, что Павлик слегка дотронулся до руки Кэт, когда она хотела сделать детям замечание. Кэт сразу остановилась.

- А что здесь плохого? Просто у меня больше баллов, чем у тебя, и у меня уже есть оплаченная поездка на Южный полюс, а у тебя нет. Каждый цветок за выступление – это рейтинговый балл, - сказала она Таиру, - у меня уже шесть цветков: три лилии, две ромашки и одна роза. Розы – самые дорогие.

Почему здесь нет воды? Ни капли. Как же хочется пить!

- Розы мои самые любимые цветы, Таша. Ты молодец, - после этого Таир встал. С головой происходили странные вещи, он стал слышать волнами, в ушах свистело, было почти невозможно больше вести беседу.

Павлик и Кэт тоже встали и дали знак детям успокоиться.

- Извините за детские разборки, - начал Павлик. Он видел, что с Таиром происходят странные вещи, и он еле стоит на ногах.

- Всё нормально, господин Лопи, всё нормально. Я жду от вас ответ, точнее, мы все ждём ответ, тем более, что моё время на Марсе достаточно ограничено, - из последних сил, пытаясь подчинить себе собственный язык, медленно произнёс Таир.

Павлик и Кэт переглянулись.

Таиру становилось всё хуже и хуже. Он не знал, что ему делать, кого звать на помощь и вообще, как себя вести в подобной ситуации. Сейчас ему нужно было, чтобы Павлик ушёл, как можно быстрее.

- Мы приняли решение прямо сейчас, - сказал Павлик, - мы подписываем ваш контракт.

Таир смог это понять, но говорить он больше не мог. Он странным образом улыбнулся, кивнул и сделал жест рукой, указывая на дверь. Дверь открылась сама. Видимо, тот, кто за ним наблюдал, понял, что надо помогать. Павлик с семьёй вышли из кабинета.

Таир опустился в кресло и потерял сознание.

Арктурианцы и люди/34-35

34.

Сначала он услышал шаги, потом какой-то шелест и тихий звон от соприкосновения чего-то стеклянного, потом он почувствовал, что ему вкалывают инъекцию в вену правой руки.

Где я и кто я? На какой я планете и в каком теле? На этом я свете или на том? Если на том, то кто скажет Иванушке про смерть матери? Бедный мальчик! Вместо матери – тело молодого азиата. Бред! Этого не может быть.

Сколько я буду восстанавливаться и приходить в себя? Стоила ли вообще игра свеч? И почему мне поменяли расу, когда превращали в мужика? Наверное, легче потом отыграть обратно. Надо будет не забыть спросить. Что-то ведь говорили на занятиях о полицентричности происхождения человека. О… мозги начинают включаться.

- Таша! Таша! Всё хорошо. Ты на Земле. Ты всё сделала, как надо. Ты большая молодец! – это Роза стоял у изголовья кровати и говорил хорошие слова.

Он здесь. Я опять Таша. Они не обманывают. Арктурианцы. Мне кажется, спасая Павлика, я думала о Розе. А зачем о нём думать? Он разве человек? Хотя он может тоже самое спросить обо мне. Кто мы для них, и как по-настоящему они к нам относятся? Как мы к собачкам, которых любим, не спорю, но за один стол с собой не сажаем. Или всё-таки мы все люди. Там, на Марсе, тоже люди. Им внушили, что Земли нет, а они счастливые выживанцы должны быть благодарны, что живы, здоровы, работают и рожают детей. Страх всё потерять скрепляет их, как строительный раствор кирпичи. А у нас? Разве мало причин для страха? Его полно. Нет, только не об этом. Можно подумать немного о себе?

Таша медленно открыла глаза.

Как же она обрадовалась, увидев Розу, потекли слёзы от волнения, а губы расползлись в улыбке.

- Я опять Таша? – первое, что она спросила, - я где? Роза, привет!

- Здравствуй! Ты на Земле, на Земле.

- Что с Павликом?

- Он согласился на твой контракт, их всех вывезли на специальную станцию для адаптации.

- Какую станцию?

- В районе узла порталов, вне Солнечной системы. Она очень большая, я рассказывал тебе. С неё идут пути по космической паутине других систем порталов. Это целый мегаполис. Они проведут там много времени, дети и жена Павлика настоящие марсиане, не забывай.

Ах, да! Дети и жена. Какие-то два слова. Поехала бы я, если бы знала, какой он обманщик? Наверное, я долго ещё буду об этом думать.

- Почему ты не сказал мне, что он женат, и у него дети? Ты боялся, что я откажусь его спасать?

- Я очень многого боялся, и очень многое случилось, чего я не смог предотвратить.

А как я боялась, кого-нибудь волнует? Вот как смогу держать это всё в себе, если не смогу с ним общаться? С кем ещё? А… та девочка в «Касабланке»… надо будет с ней познакомиться.

- Дай мне зеркало, - попросила Таша, ей было страшно, но сейчас она хотела увидеть себя саму. Руки действительно уже были опять женскими и молодыми.

- С тобой всё в порядке. Я послал сообщение, зеркало сейчас принесут, - Роза присел на краешек кровати, - я очень волновался за тебя, я боролся за тебя, я очень рад, что ты осталась жить, - он сказал это какими-то новыми интонациями, каких она никогда у него не слышала. И смотрел он на неё по-другому.

Роза нервничал, ему трудно произносить такие слова. Он говорил их искренне, может быть, впервые. Она же никогда не спрашивала его о личной жизни и ничего не знала, что вообще у него в душе, и на что способно его сердце.

- Единственное, что я помню, - это невозможность сконцентрировать внимание. Я смотрю на Павлика, а вижу другого человека, то каких-то знакомых из прошлой жизни людей, то незнакомых, то каких-то несусветных неземных чудовищ. Тех самых рептоидов, наверное, о которых ты говорил. Я с трудом произносила слова. Думаю, Павлик заметил, что со мной что-то не так.

- Тебе мешали и подключались к сознанию. Но Павлик, это понял, он же не простой марсианин. Те, которые там родились, - обычные люди, не гении и даже не особо одарённые. Самые ценные там те, которых привезли с Земли, потому что их выбирали из тысяч учёных.

- Кэт не глупее меня, не придумывай. А ещё и красивая. Я успела там разглядеть некоторых женщин, наша самая лучшая, - Таша рассмеялась, - сколько времени я уже на Земле?

- Три месяца, - Роза был на себя не похож, в нём светилась какая-то нежность и забота.

- Ого. В этот раз вы решили провести свои махинации по превращениям без меня. Хоть на этом спасибо. Как думаешь, Павлик меня узнал?

- Нет, конечно, но он заподозрил, что у тебя была связь с Ташей и что ты с Земли. Он же согласился на твой контракт.

Может быть, ему хочется, чтобы я говорила не о Павлике? Таша улыбнулась.

Принесли зеркало. Вошёл молодой парень в белом, поздоровался, сказал, что его зовут Эгей, пожелал быстрого восстановления и передал зеркало Розе. «Какой симпатичный этот Эгей», - пронеслось в голове, и Таше это понравилось.

Лицо было настолько идеальным, свежим и молодым, что пришлось сразу признаться - такой красоткой она не видела себя никогда, даже в двадцать лет. Ей скорректировали все её недостатки и недочёты. Хотя некоторые особенности, к которым привыкла, она бы оставила. Но привыкнет и к новой себе, она не сомневалась.

- Роза, ты, что меня переделал, чтобы было приятно общаться? – на лице играла довольная улыбка, её невозможно было скрыть. Не каждый день можно увидеть такое в зеркале.

- Мне всегда было приятно общаться, я вижу не только оболочку.

- Скажи, а что я должна сказать сыну? Как ему это всё преподнести? Три месяца… Он, наверное, с ума сошёл уже. Вообще-то, это проблема, что скажешь?

- Я с ним связался. Всё нормально.

- Нет, дорогой Роза, так не пойдёт. Что ты ему сказал? Рассказывай подробности.

- Спокойно только всё воспринимай. Мне пришлось съездить в Америку. Я ему позвонил, сказал, что привёз о тебе информацию, и надо встретиться. Он не очень хотел выходить на контакт, если честно, просил, чтобы ты лично сначала позвонила. Но потом согласился.

- Каким образом, - Таша напряглась, - после чего он согласился? Я надеюсь, ты ему не сказал, кто ты на самом деле, а его мать на Марсе?

- Как раз это я ему и сказал. Иначе он бы мне не поверил. Про Таира не говорил, конечно, но сказал, что у тебя серьёзные изменения во внешности, что ты молодая сейчас, и что ты ему позвонишь, как будет возможность. Я смог его убедить. Очень приятный в общении парень. Звони, он ждёт, - его непосредственность умиляла.

- Завтра. Я только что глаза открыла. Ещё один день ничего не поменяет. Главное, что всё в порядке с ним. Как же я буду жить молодой, имея за плечами этот мешок с прошлым? Не знаю. Правда, не знаю.

- Обычно реабилитация продолжается несколько дней. Ты начнёшь привыкать. Я рад, что ты проснулась и преступила к реабилитации. Оставляю тебя спать, - он дотронулся до её руки.

Роза не просто дотронулся, он взял её руку в свою, и ладони соприкоснулись, а пальцы переплелись.

На мгновенье тёплая морская волна как будто накрыла её, и глаза сами закрылись. На душе было спокойно и да! радостно.

Роза ушёл. У Таши в голове, как ангелы, летали мысли о том, что она начинает жизнь заново. Если хорошо поразмышлять, то далеко не каждому может выпасть такой шанс, соприкоснуться с пришельцами, да ещё не с какими-нибудь враждебными и агрессивными, мечтающими подчинить всю планету, а с истинными арктурианцами. Завтра я проснусь, и Роза опять ко мне придёт. У меня к нему столько вопросов. И вообще, я, кажется, хочу его видеть.

И вдруг её пронзила страшная мысль. Не столько страшная, сколько неприятная и даже унизительная. Она почувствовала, что они оба, и Павлик и Роза, всё-таки её обманули. Со смерти Павлика прошло почти шесть лет, а дети были старше. Даже если учесть, что время на Марсе другое, она вообще не знала точно, насколько оно другое, но как бы там ни было, дети были старше. В любом случае, прежде, чем заводить семью и рожать детей, Павлик должен был сначала как следует познакомиться с Кэт, должен был пройти какой-то период их совместной жизни, а потом уже дети и всё такое. Это значило, что Павлик летал на Марс до болезни. Он уже знал Кэт, когда попал туда окончательно. И она знала, откуда он попал на Марс, и, наверняка знала про Землю. Они ждали человека с земным контрактом. И дождались. Она сама прилетела и сделал всё, что они задумали.

Она бы, наверное, и так прилетела, зная про Кэт. Не надо было так искусно врать им обоим.

Настроение испортилось. Это было двойное предательство. Они использовали её втёмную, развели, как последнюю дурочку своими рассказами и спасительной миссией ради науки. А она поставила на кон свою жизнь, бросилась в космические дебри спасать несчастного Павлика, томившегося в марсианской тюрьме.

Таша закрыла глаза. Усталость брала верх. Тело не слушалось. Но сознание работало нормально. И она приняла решение.

Она широко улыбнулась, засыпая.

35.

Света, в светлом брючном костюме и с модной стрижкой, которая ей очень шла, и авторство которой принадлежало не трудно догадаться кому, сидела в кабинете когда-то принадлежавшим Ольге Вениаминовне Соловей. Точнее, вступила в свои права ровно три недели назад. Она оставила до поры до времени непревзойдённый дизайн внутренних интерьеров, доставшийся от предыдущей хозяйки. Дымчато-лиловые занавески и бледно-лимонные стены её никак не раздражали, скорее, наоборот, поднимали настроение.

Роза притащил денег, Света разыграла получение наследства от бездетной двоюродной тёти из Газпрома, чему Хельга не поверила, но без Филимонова содержать такое дорогое и убыточное заведение никак не хотела.

А Филимонов пропал. Сразу после случая с портфелем. Месяц руководство «Бастет» ожидало от полиции вменяемых объяснений, куда мог подеваться целый директор института, но так и не дождалось. Пришлось назначить временно исполняющего обязанности Сухонина Виктора Павловича. Специалист он был средний и довольно ещё молодой для такой должности, но пока устраивал всех своим рвением служить науке и желанием быть честным и беспристрастным руководителем.

Хельга вела дела по передаче Касабланки через адвоката, встретившись со Светланой только один раз.

- Заведение, конечно, потеряет в стиле и шарме, - прыскала ядом Хельга, - но я рада, что мой адский труд не пропал даром хотя бы частично. Может быть, кто-то из моих клиентов и заглянет по старой памяти. Но не жди всех.

- Я тоже так думаю, - Светлана смотрела Хельге в глаза, не выражая никаких эмоций. Эмоции, конечно, имелись, например, напомнить бывшей зарвавшейся хозяйке, что продолговатая голова вполне себе соображает.

- Что ты думаешь? Нос-то не задирай сразу, увидишь ещё, что такое бизнес. Олег останется?

- Ещё не решил, но пока работает, - сухо ответила Светлана.

- Ой, да зачем вы мне все сдались? Спрашиваю просто из вежливости. Координаты моего адвоката у тебя есть. Связь с ним будешь держать, если вдруг совесть проснётся, и ты захочешь мне позвонить.

Это были её последние слова. И ни слова про тайную комнату.

Свете, собственно, ничего и не нужно было от неё знать, просто Роза попросил подвестикак бы случайно к комнате разговор, но Света знала, что у Хельги такие вещи спрашивать было бесполезно. Она ещё ждала Филимонова и надеялась, что всё образуется. А если ей надо учинить допрос, то к таким вещам надо готовиться, а об этом никто не позаботился пока. Карты мешать профессионалам и пугать уже немного расслабившуюся Хельгу она не хотела. Да её никто не оставит в покое – Света в этом была уверена.

Роза сказал, что надо оставить Касабланку, как разработанный портал, поэтому решил его купить. Нормальный хо. Так многие делают.

- А Хельга видела Филимонова после того дня? – осторожно спросила Света у Розы, - он вообще на Земле? Или его не вернули?

- Пока не вернули, ты правильно мыслишь. Во-первых, ему нельзя возвращаться, он это понимает, во-вторых, я не уверен, что он там на свободе. Одним словом, у него большие проблемы, - Роза дал исчерпывающий ответ.

- Ну, так она что-то знает или нет? – Свете очень хотелось это понять.

- Она знает, что у него были контакты с инопланетянами, как-то так, но не более. Обычные местные спецслужбы слушать её не будут, да и она не сумасшедшая открывать рот о том, в чем не разбирается, факты предоставить не может, а ещё и побаивается, не занимался ли её герой какой неправомерной работой. Нет, неправильно сказал. Она знает, что Филимонов занимался чем-то очень секретным и неземным, но во-первых, он во многое её не посвещал в силу даже того, что надо иметь подготовленные мозги всё правильно оценить и понять, а во-вторых, её неописуемая жадность всегда брала верх. Единственное, думаю, она тебя в чём-то всё-таки подозревает. Не обращай на это внимание. Всё это в прошлом. Займись своим новым бизнесом.

Света встала из-за стола и раздвинула занавески. Солнце светило прямо в окно. Яркое, летнее, близкое, великое, главная звезда, охраняющая жизнь. Постояв минуты три-четыре она вернулась к столу. Она давно ждала от Розы новостей о родителях, а он пока ничего нового не говорил. Ждать подходящий период. Телепортацию ей пока тоже не разрешали. Контакты с арктурианцами на Земле зависели только от Розы. Он же всегда просил соблюдать правила.

Маму звали Полиной. Бабушка её назвала в честь своей матери, а её назвали в честь бабушки. Отца – Виктором. Но каким ещё Виктором? Таким же Виктором, как Роза назвал себя Розой. Бабушка не знала его настоящего имени, она даже не знала, кто он такой. Да это и правильно. Инопланетянин для неё ничего не значил, она не смогла бы это понять. Но ведь как интересно. Арктурианцы и люди с Земли, получается, одной расы. Если они могут физически рожать детей от друг друга. Или материализация предполагает, что люди здесь всегда получаются только такими.

Тоска по матери никуда не девалась. Ей казалось даже, что она помнила её голос. Сколько ещё ждать, и что я должна сделать, чтобы воссоединиться со своей семьей? Я попробую поговорить об этом с Ташей, она имеет на Розу влияние. Ей вообще надо познакомиться с Ташей поближе, если только она отсюда никуда не уедет. Интересно, чем она сейчас будет заниматься, такая молодая и красивая? Вот бы Хельга её увидела! Грохнулась бы в обморок от зависти. Но если бы знала, через что Таша прошла, может быть, и успокоилась.

Света взяла в руку телефон.

- Да, я хотела бы пригласить вас в «Касабланку». У нас тут всё меняется, я надеюсь, в лучшую сторону. А Олег всегда готов освежить вашу прическу и посоветовать что-нибудь новенькое и самое модное.

- Спасибо. Давайте завтра часам к пяти вечера. Подойдёт? – ответила Таша.

- Для вас я всегда найду время. Вы не хотели бы зайти на полчаса пораньше, мы могли бы немного побеседовать. Наш фирменный шоколад ручной работы, как был, так и остался, - пошутила Света.

Олег же не мог поверить своему счастью, своему состоянию парения. Он громоздил планы, придумал новую концепцию молодёжного центра отдыха вместо старой Касабланки, а самое главное, драгоценное, чудесное и фантастическое, что таким, видимо, и было, он распрощался со своим пресловутым гомосексуализмом. Нет его больше. В голове только Света и светлое будущее. Даже уже успел съездить к матери. Он всегда её любил.

- Мы название у Касабланки будем менять? – спросил Олег, сидя у Светы в кабинете на мягком лимонном кресле.

- Есть идеи?

- Пока нет.

- Ужинать где будем, здесь или дома? – Света улыбалась. Им было очень хорошо вдвоём, они не признавались друг другу в любви, они были в самом начале пути, и только что оба покончили с одиночеством.

К о н е ц