Рой Рок

Глава 1

“Посвящается всем тем, кто чувствует себя чужим в этом мире.”

НАЧАЛО

– Канат все видят? – мисс Кроах с высоты своего трехметрового роста оглядывает нас. Взгляд грозный – других у неё не бывает.

– Вы про верёвку, натянутую между крышами первого и второго корпуса? – уточняет Мия. – Да, все видят.

Его трудно не увидеть – просто, потому что мы сейчас как раз всем классом стоим на крыше первого корпуса. Первый корпус – учебный. Второй – спальный и там мы живём.

Канат, не слишком толстый, лениво покачивается под порывами ветра. Сегодня утром вся школа, проснувшись наблюдала в окнах своих спален как мисс Кроах этот канат привязывала, бодро разгуливая по крышам.

– Я правильно понимаю – канат видит только Мия? – грозно интересуется мисс Кроах.

И мы все тут же наперебой начинаем её убеждать в том, что слепых среди нас нет. После директора школы, мистера Дина, она в школе – самая главная. А поскольку директора мы видим нечасто, а её по сто раз в день – редкая ночь проходит без того, чтобы мисс Кроах нам не снилась.

– Мы за вас волновались мисс Кроах,– говорит Бон-Бо. – Ходить по крышам под дождём – очень легко поскользнуться.

Бон-Бо совсем не подлиза – скорее, наоборот. И с мисс Кроах он не заигрывает. Он мой друг. Как и Мия. Хотя Мия – для меня, пожалуй, больше чем друг.

Мне кажется – я её люблю.

Насчёт “поскользнуться” Бон-Бо всё же преувеличил. Мисс Кроах всегда ходит босиком, а кожа на её ногах – такая же зеленая и шершавая, как и на всём остальном её теле.

Почему мисс Кроах такая – огромная и зеленая никто не знает. Нет дверей, в которые ей бы удалось пройти не сгибаясь. Может быть её хорошо кормили в детстве. Травой.

– Рой, что интересного в моих пятках? – интересуется мисс Кроах заметив мой взгляд.

– Трудно придумать более удобные пятки чем ваши, – отзываюсь я.

Лучше её не злить.

– Натянуть канат сильнее или и так нормально? – спрашивает она. Спрашивает всех, но смотрит почему-то на меня.

Стоять на крыше – не слишком удобно, а главное – страшно. А еще, здесь наверху – ветер. Не слишком сильный, но противный – мокрый и холодный. Даже самым чудесным и тёплым летом случаются такие дни как этот – промозглые настолько, что даже сидеть в классе на уроках – кажется более приятным занятием. А сегодня – первый день осени.

Зато отсюда, с такой высоты – весь наш школьный двор виден как на ладони.

Вот только он пустой.

И причина проста – почти все обитатели Лост Рок здесь рядом со мной на крыше.

Лост Рок – это школа.

Школа, в которой я учусь. Ну и живу конечно – где же мне еще жить.

В ней всего один класс, который как раз сейчас вместе со мной топчется под мерзким ветром на этой крыше, со страхом поглядывая вниз.

Ах да, забыл упомянуть – Лост Рок расположена на острове. Крохотный такой остров неподалёку от берега. Что на том берегу – никто не знает. Никто из учеников, разумеется.

Берег… Он виден почти всегда. Исключение – лишь дни, когда со стороны океана приходит шторм. Или туман. Вот только туман не приходит из океана – он как таинственный, но безобидный волшебный зверь просто появляется из ниоткуда.

И тогда в Лост Роке становится весело – туманы здесь такие густые, что увидеть кого-то даже в паре шагов от тебя – невыполнимая задача. И тогда все разбредаются по классам или спальням и ждут, когда этот непрошеный зверь уйдёт в какое-нибудь другое место.

Вот и всё, что можно рассказать о моей школе и о острове, на котором её кто-то додумался построить.

Хотя нет, стоп – забыл.

Маяк!

На острове есть маяк. Огромный.

Ходить на него, нам, ученикам, строжайше запрещено.

Этот строгий запрет все, разумеется, очень строго соблюдают.

Ну, кроме меня, Бон-Бо и Мии конечно.

* * *

– Высоко, – шепчет мне Мия, с испугом поглядывая вниз.

Корпуса у нас одноэтажные, но даже несмотря на это падать на булыжники, которыми вымощена вся территория школы – никому не хочется.

– Натянуть канат сильнее или так нормально? – повторяет свой вопрос мисс Кроах. Повторяет более громко и более грозно.

– Я бы натянул слегка сильнее, – говорит Бон-Бо присаживаясь на корточки и разглядывая веревку.

В этот момент раздаётся негромкий скрип. Это скрипят кости Бон-Бо. Да, он такой. Странный. У него кроме костей ничего нет. Ни кожи, ни мяса – как у меня или у Мии. И даже глаз нет. Вместо них – пусто. Дырки. Череп и дырки вместо рта, носа и глаз. Это даже забавно, если он, конечно, вдруг не разбудит тебя посреди ночи.

Несмотря на всё это – он видит. И слышит. И вообще – он... настоящий друг. Не представляю как бы я жил без него. И без Мии.

Мисс Кроах кивает, присаживается на корточки на самом краю крыши и начинает натягивать веревку. Мускулы на её огромных руках ходят такими буграми, что кожаная куртка её жалобно поскрипывает. Кожаная куртка, такие же кожаные штаны до колен и темные до плеч волосы – никто не одевается так как мисс Кроах.

Бон-Бо для неё авторитет. Может, потому что он умный. Для меня он тоже авторитет, хотя и всё время забываю ему об этом сообщить.

Наконец верёвка натянута и теперь уже редкий порыв ветра способен её раскачать.

–Так? – мисс Кроах смотрит на Бон-Бо так, будто это именно он приказал ей натянуть этот канат.

Мне даже завидно.

– Нормально, – Бон-Бо кивает и затем интересуется: – А зачем он вообще нужен?

Лучше бы он не спрашивал – лицо мисс Кроах багровеет. Багровеет – это, если сказать немного по-другому – краснеет. А когда зеленая кожа краснеет – это жутковатое зрелище.

Она встаёт с колен и оглядывает нас так, как будто видит первый раз в жизни.

– Впереди у вас особенный год..., – начинает она, по очереди обжигая нас своим пронзительным взглядом.

Она любит торжественные речи, и мы все к этому давно привыкли, но делать это на крыше... наверное, у нас и правда впереди... особенный год.

– И от многого того, к чему вы все привыкли, – продолжает мисс Кроах – в этом году придется. отказаться.

Я вижу, как рядом хмурится красивое личико Мии – уж она точно не любит ни от чего отказываться.

– Может попросить разрешения сбегать за стульями? – тихо спрашиваю я её, – вдруг лекция надолго.

Мия поднимает руку и у меня внутри всё холодеет – неужели и правда решится спросить. Ведь если даже не учитывать бешенство мисс Кроах, в которое она точно придёт после такого вопроса, сидеть на крыше на стульях – не слишком удобно.

Я успеваю дернуть Мию за рукав её курточки, но это её не останавливает.

– Да, я слушаю тебя, дорогая.

Моё сердце останавливается.

– А обязательно отказываться от многого? – интересуется Мия.

– Да, – кивает мисс Кроах.

– Не все к этому готовы, – предупреждает Мия.

Мисс Кроах, пропустив мимо ушей её слова, поднимает голову. Поднимает и голосом полководца, готовящего войско к последней решающей битве, громко произносит:

– Отказаться придётся не только от лени, глупости, но что еще более важно…, – тут она делает паузу, – от трусости. И первый шаг к этому вам предстоит именно сегодня. Все видят канат?

Все дружно киваем.

– Отлично, – она отступает чуть в сторону освобождая место, – по очереди подходим и неторопливо по канату переходим на крышу второго корпуса.

Думаю, если бы она нам сейчас предложила слетать к луне – удивления было бы меньше.

– Можно упасть и разбиться, – спокойно говорит Бон-Бо.

– Правильно, – мисс Кроах кивает головой и в наших сердцах появляется надежда. – Можно упасть и разбиться. А можно... постараться и не упасть. Старание – это еще одна штука, которой вам всем в этом году придётся учиться.

– Нет, – тихонько говорит Мия, – я так мало пожила, я не хочу умирать.

– Надо, – шепчу я в ответ.

Если честно – я и не испугался даже. Это же штука. Такое не может быть не шуткой.

– Бон-Бо? – говорит мисс Кроах.

– Да?

– Ты лучший здесь. И ты, как никто другой, радуешь моё суровое сердце. И сегодня именно ты будешь первым.

Как же хорошо, что я не отношусь к её любимчикам. Тихонько поворачиваю голову и быстро трижды плюю через плечо. Пронесло. Хотя Бон-Бо жаль конечно.

– Иди, – она показывает своим толстым пальцем на верёвку.

– Он не должен этого делать, – шепчет мне Мия на ухо. Её губы так близко, что мне становится щекотно. И очень приятно.

– Бони, не делай этого, – я пихаю его.

Он отмахивается от меня и подходит к веревке.

Вот всегда он такой.

Я бы отказался. А он – он всегда идёт вперед.

Бон-Бо останавливается на самом краю и некоторое время смотрит вниз. Потом – делает первый шаг. На ступнях, как и на всём теле, у него ни кожи, ни мяса тоже нет, и поэтому стоять на канате ему сложнее чем другим. Я так думаю.

Он нащупывает ногой веревку и очень медленно переносит на неё вес тела. Переносит... и обрушивается вниз.

А потом все слышат громкий стук его костей о камни.

***

Бон-Бо неподвижно лежит на камнях раскинув в стороны свои руки и ноги, а мы все стоим вокруг. Мисс Кроах возвышается в центре и показывая пальцем на тело Бон-Бо медленно и торжественно говорит:

– Сейчас вы, я на это надеюсь, получили важный урок. Урок, который не раз сохранит вам жизнь. В чем же состоит этот урок? Варки, я хочу послушать тебя.

Варки – такой же зеленокожий как и мисс Кроах, только худой и ростом с меня.

Обычно он не слишком умный – такой вопрос ему явно не по зубам. Варки косится на нас, наверное, ожидая подсказки, потом неуверенно бормочет:

– Надо падать на траву, а не на камни?

Наш смех заставляет мисс Кроах нахмурить свои густые брови. Она оглядывается, выбирая следующую жертву.

– Торбо, а ты что думаешь?

Торбо, маленький – мне по грудь, но очень крепкий и главное – вечно хмурый. А еще – он с бородой. У меня еще ни одного волоска на теле не выросло, а у него борода длинной с ладонь. А ведь он мой ровесник. Говорят – он её стрижёт. Ужас. Получается если бы не стриг она ему до пупка была бы?

У нас в школе трое таких бородатых – Торбо, Достар и Каиб.

Они вечно держатся вместе и ни с кем не общаются. Ну почти никогда.

Они как банда. Злая, драчливая банда. И еще – они вечно что-то мастерят. Например, велосипед. У них единственных есть велосипед.

Он деревянный.

Весь.

Они катаются на нём очереди по двору школы и никогда никому не дают даже на одну минуту.

Торбо делает шаг вперед:

– Надо было протянуть две веревки? Или лучше – сразу четыре? Да, четыре – гораздо надёжнее.

– А лучше – сразу десять, – морщится мисс Кроах. – Нет. Это всё неверно. Главный урок, который вы должны извлечь из этой истории...

Тут она замолкает. Замолкает, конечно, для того чтобы мы все прониклись важностью момента.

– Никогда, слышите меня, никогда вы не должны поступать так, как вам указывают другие, если это может привести вас к гибели. Кто бы вас не просил, и кто бы вам не приказывал – никогда! У вас всего одна жизнь, чтобы разбрасываться ею в угоду другим. Всем понятно?

–Да! – кричим мы хором. Это радостная новость – значит больше уже никому не нужно ходить по канату и падать на камни.

– Отлично, – её лицо добреет. – Завтра у вас большая линейка на главной площади и второй важный урок. Прошу сегодня всех хорошенько выспаться перед новой жизнью.

Главная площадь… это всего лишь квадрат травы с каменными дорожками, такой маленький, что на нем даже мяч не погонять.

И про “выспаться” она конечно завернула.

Зачем спать по ночам, если гораздо интереснее – не спать. В крайнем случае – всегда можно подремать на уроках.

– Всё. Все свободны на сегодня – всё самое чудесное в вашей жизни – с завтрашнего дня.

Она зачем-то взмахивает рукой и разворачивается, собираясь уходить.

– Мне можно вставать? – осторожно интересуется Бон-Бо.

***

МАЯК

Нет ничего приятнее, чем сидеть с Мией на верхнем ярусе маяка. Весь мир – где-то внизу, а школа, и вся наша жизнь вместе с ней – кажется маленькой и совсем неважной.

Я сажусь на самый край каменной площадки, свешиваю ноги над пропастью океана, а Мия ложится рядом и кладёт мне голову на колени. Затем делает из своих пальцев кружок и смотрит через него на голубое небо над нами.

– Тебе не кажется это всё это странным? – неожиданно спрашивает она.

– Что именно, –не понимаю я.

– Ну не знаю. Всё. Странный остров. Странный маяк. Странная мисс Кроах. Мы все здесь странные. Или вот например..., – она задирает голову и смотрит мне в глаза, – ты помнишь своих родителей?

– Нет.

– И я. Ни одного мгновения не помню. Как будто вот прямо здесь родилась. И как будто всегда рядом были только мисс Кроах, мистер Дин и доктор Локворд. Ну и Эдвин.

Эдвин...

Эдвин, как и все живёт на острове, но он не учитель. Он топит печи в корпусах – если холодно, чинит – если что–то сломалось. И даже готовит нам всем еду. А еще он на огромной лодке каждый день отплывает на Большую землю – так мы называем тот далёкий берег на юге. Что там находится – никто из нас не знает. Эдвин уплывает туда и через несколько часов возвращается. Привозит продукты и дрова. И не только.

Эдвин – большой, сильный и хмурый. И ни с кем не хочет разговаривать – и из-за этого я долго считал его немым.

– Ну может у нас и не было родителей, – подумав отвечаю я. Почему бы и нет – на свете всё может случиться.

– Были. Уверена, – Мия чешет щёку.

– А по поводу странностей… , – я сажусь чуть более удобнее – не хотелось бы свалиться в океан, – ну не знаю… Остров как остров. Мне нравится. Маяк, – я хлопаю ладонью по каменной стене рядом, – маяк мне нравится тоже.

– Мы все такие разные, – задумчиво произносит Мия. На неё частенько накатывает такое философски-мечтательное настроение. Я стараюсь ей в такие моменты не мешать, хотя я – совсем не романтик. Ну, по крайне мере, я так думаю про себя.

– Ну да, – соглашаюсь я, – разные. Но ведь так же интереснее.

– Слишком разные! Вот Бон-Бо например – кости. Просто кости и ничего кроме них. Он не ест. И даже, кажется, не спит никогда. И не только он. Рух – такой же. И Йанка. Ты только вдумайся – среди нас целых три костяных человека.

– Согласен.

– Или вот Варки.., – продолжает она.

– Что Варки? С ним то, что не так?

Я, конечно, терпеть его не могу, но ничего необычного в нём никогда не замечал.

– Кожа. Зеленая, – Мия смотрит на меня так, будто я туповат слегка.

–У мисс Кроах она тоже зеленая.

Огромная чайка вдруг падает прямо на нас, но в последний момент разворачивается в воздухе и садится на железную крышку фонаря. Какая-то она беспокойная сегодня – может шторм ждёт.

– Знаю. И это тоже странно, – она пожимает плечами.

– Мне важнее то, что мы с тобой похожи, – я слегка щелкаю её по уху, – и что у тебя не зеленая кожа, и не острые уши, такие как у Рилин.

– Ага. Если бы у тебя была борода как у Торбо, например – ты мне не слишком нравился бы, – она смеётся.

Обожаю, когда Мия смеётся – она так забавно морщит свой нос и прищуривает глаза. Жаль только это нечасто случается.

Обычно она серьёзная.

– А сейчас нравлюсь? – спрашиваю я.

– Да.

– Когда вырастем – будем вместе? – я давно хотел её об этом спросить. Весь прошлый год. Не решался. Сегодня – очень удачный случай.

– Нет, Рой не будем, – она качает головой и лицо её снова становится очень серьёзным.

– Почему?

Она молчит.

– Мия!

– Не хочу об этом говорить, – закрывает ладонями глаза – как будто прячется.

– Ну скажи.

– Нет.

Я начинаю злиться. До сих пор у нас никогда не было друг от друга секретов.

– Перестать, если ты мне не хочешь что-то рассказывать – то это совсем конец света, – обиженно говорю я.

Она молчит, но по её лицу я чувствую – она скажет. Нужно просто немного подождать.

– Я вижу картинки, – наконец говорит она.

– Картинки?

– Да. В голове. Ну то есть – перед глазами.

– Ого. Я тоже кое-что вижу, но это происходит только во сне.

Я подмигиваю чайке. Просто так. Мне кажется, я её знаю. Здесь, на маяке всегда много птиц, но вот эта, с редким черным пятном на груди – она непохожа на других. Молчаливая. Прилетает, садится на фонарь и смотрит. Иногда на меня, а чаще – в океан.

– Нет. У меня по-другому. Я вижу их не тогда, когда сплю. Я могу просто сидеть на уроках и тут – она, картинка, – Мия касается своего лба.

–И что это за картинки?

Она снова замолкает.

Ну вот – приходится каждое слово вытаскивать из неё клещами.

– Я никому не скажу, – прикладываю руку к своему сердцу.

Ветерок бросает прядь на её лоб, и я осторожно убираю её. У неё такие красивые волосы – тёмные, прямые, чуть ниже плеч.

– Они страшные, Рой, –она хмурится.

– Как страшные? – не понимаю я, – и какое это имеет отношение к нам – к тебе, и ко мне.

– Я часто вижу одну из них. Про тебя. И про меня.

– Это же хорошо. И что там?

– Нет, совсем не хорошо, – Мия хмурится.

– Рассказывай, – у меня начинает портиться настроение. Вдруг на этой картинке мы с ней не вместе. Вдруг у меня какая-то другая девчонка. Хотя… не представляю как можно кого-то любить, когда на свете есть Мия.

– Нет.

– Я не смогу теперь спать.

– Сможешь.

– Мия!

– Хорошо, – она резко садится, – я скажу тебе, и ты отстанешь. И не будешь расспрашивать. И никому рассказывать тоже не будешь.

– Обещаю, – сейчас я готов пообещать ей всё что угодно.

– Я убиваю тебя Рой.

– Что?! – мне показалось будто я ослышался.

Её глаза темнеют и мне вдруг становится страшно – там внутри её глаз как будто странное пламя пылает. Но увидеть его нельзя – только почувствовать.

– Ты обещал не расспрашивать – я сказала всё что смогла сказать.

Она резко встаёт и наклоняется вперёд так, что я пугаюсь – вдруг вот сейчас она упадёт вниз –туда, на скалы.

Она долго смотрит на брызги – некоторые из них долетают до нас, потом поднимает на меня глаза.

Лицо её в этот момент совсем чужое. Такой я вижу её первый раз.

– Понимаешь почему мы не сможем быть вместе? Там, в будущем – мы с тобой враги.

* * *

Глава 2

Такая большая луна сегодня.

И очень тихо.

Даже странно – обычно все бегают туда-сюда почти до самого утра.

В спальном корпусе две больших комнаты. Для нас и для девчонок. По правилам, ходить из одной в другую после захода солнца – строго запрещено, но кто соблюдает эти дурацкие правила. Утром – мы учимся, днём – тренируемся, вечером – отдыхаем, ну а самое интересное, конечно, начинается ночью. Нас в школе примерно двадцать, и эти двадцать – совсем не одно целое. Все разбиваются на пары, тройки и… и дружат.

Сегодня так тихо, как еще никогда не было по ночам. Виной тому слова мисс Кроах о новой жизни, которая у нас начнётся совсем скоро или просто все слишком устали учиться после каникул в первый день занятий – неизвестно.

Я лежу, смотрю в открытое окно и думаю о словах Мии. Она не шутила и уж точно не разыгрывала меня. А значит... значит она действительно видит эти картинки. И что более важное – верит им. Было бы здорово как-то переубедить её. Вдруг эти картинки – что-то вроде обычных снов. Никто же не верит снам. Мне вот вчера снилось как я летаю.

Как птица. Да. И за спиной у меня большие белые крылья.

И что? Мало ли привидится.

Шорох.

На шорохи глупо обращать внимания, но этот какой-то странный. Как будто кто-то крадётся совсем рядом. Затем тень закрывает луну, и я на всякий случай отползаю к стене. Стены у нас из тёмного толстого камня, и они вечно холодные, но сейчас мне не до этого.

Шорох затихает, тот кто крался – удаляется и я выдыхаю. Может показалось? Или приснилось.

Мы живём мирно… почти всегда.

Сажусь на постели и прижимаюсь спиной к стене. Ложиться уже не хочется. Рядом с моей постелью, как и с постелями всех остальных учеников – тумбочка. Сделана она из толстого тяжелого дерева, и сама по себе штука очень полезная. В ней можно хранить множество самых разных вещей, а некоторые – слишком личные, можно даже закрывать на ключ в особом ящике. И еще в ней хранятся свечи. Вот они то мне и нужны сейчас – надо зажечь огонь – иначе я не пойму что произошло.

Тихонько выдвигаю ящик и опускаю в него руку. Вот здесь, слева. Они всегда здесь. Я точно это знаю.

Нет. Не сегодня.

Похоже, они закончились, а я забыл сходить к Эдвину за новой коробкой. Придётся пробираться на ощупь к большому шкафу возле двери – уж там точно можно будет раздобыть парочку.

Я встаю с постели и тут же натыкаюсь на кого-то. Натыкаюсь и сразу толкаю. Он от неожиданности падает, а я в темноте по памяти бегу к дверям.

Вот.

Свеча.

И спички рядом. Чиркаю спичкой по стене, и она вспыхивает крохотным дымным пламенем. А вслед за ней – и свеча.

Торбо. Это он. Сейчас он стоит возле моей постели и зло таращится на меня.

Это странно. Мы даже не ссорились с ним ни разу за год.

Чуть позже я замечаю и остальных двоих из их троицы – Достара и Каиба. Полностью одетые, они сидят на своих постелях. И вид у них такой, будто они только что откуда–то вернулись.

– Что тебе надо, Торбо?

Он запускает руку в свою густую бороду и молчит. Но и уходить не спешит.

Все вокруг начинают просыпаться. По их сонным взглядам видно – они ничего не понимают. Я, впрочем, тоже.

– Что тебе надо, Торбо? – повторяю я.

– Ничего, ложись, – он делает жест в сторону мой постели. – Я просто хотел закрыть окно. Холодно. Осень близко.

Если бы он не сделал этого жеста – я бы может быть ему поверил. Поверил в то, что он просто хотел закрыть окно. Ведь и правда – окна в комнате всего два. Два больших окна до самого пола и моя кровать – как раз рядом с одним из них.

Но вот жест – он был странным.

– Иди спать, Торбо. Просто иди спать.

Я не люблю ссоры. И драки тоже не люблю. Может быть именно поэтому мне приходится здесь драться чаще других. Это странно – но это так.

– Хорошо, – он кивает и идёт к своей постели.

А я – к своей.

Хорошо что я иду с горящей свечой. Хорошо что я не потушил её чуть раньше.

На подушке – змея.

На моей подушке.

Свернулась кольцами и смотрит на меня своими равнодушными маленькими чёрными глазками.

–Торбо, – говорю я не отрывая от неё взгляда, – что это?

Они подходят втроём.

И это плохо.

Подходят и становятся напротив.

– Тебя давно пора проучить Рой, – это говорит Каиб. Он чуть повыше своих друзей и… он у них старший. А еще – у него единственного рыжая борода.

– Я не понимаю.

Я вообще ничего не понимаю. Всю неделю перед этим я вел себя как ангел и сам удивлялся себе. Может, потому что лето заканчивалось, а может, потому что чувствовал, как всё сильнее и сильнее влюбляюсь в Мию.

– Ты был на маяке сегодня? – спрашивает Каиб. Подозреваю – ответ он уже знает.

Вспоминаю как Мия лежала на моих коленях и по телу проходит тёплая волна.

– Да.

– Ты знаешь, что ходить к маяку – запрещено?

– Все это знают и что? – я пожимаю плечами.

– Все знают и соблюдают это правило. И только ты плюёшь на него.

На самом деле хожу туда я обычно не один. С Мией.

Или втроём – с ней и Бон-Бо. Но Мия девчонка – и поэтому сейчас её имя не упоминают, а Бон-Бо... Бон-Бо костяной. Костяных у нас в школе трое и их почему-то стараются не задирать. Не знаю почему.

– Ты нарушаешь правила, а нас отчитывают, – голос Каиба становится громче. Кажется, он хочет разбудить всех. И у него это неплохо получается, между прочим.

Отчитывают? Это что-то новое. Неужели я что-то пропустил?

– Кто кого отчитывает?

– Мисс Кроах узнала, что сегодня кто-то из учеников ходил к маяку. И она пообещала наказать.

– Тебя что ли наказать? –я делаю шаг к Каибу. Троих мне не осилить – они хоть и меньше ростом, но крепкие как морские камни. Но и отступать я не хочу. Я не смельчак, нет, но иногда меня “несёт”.

Он тоже делает шаг мне навстречу.

– Тебя пообещала наказать или всё – таки меня? – повторяю свой вопрос я.

Мира сейчас не получится. По лицам бородатых видно – просто так они не отступят. Не для того они полночи лазали в темноте на улице вылавливая змею.

Важно понять, когда бить. И постараться ударить первым.

– Мы просто проучим тебя Рой, – говорит Торбо.

– И меня проучите, – рядом как тень вырастает Бон-Бо. Не бесшумно, нет – он не умеет бесшумно.

– Тебя не было на маяке, костяной. Ты вместе с нами выслушивал ругань мисс Кроах. Не вмешивайся, – Торбо хмурится.

Каиб достает из кармана веревку. Зачем она им нужна – интересно. Ну понятно – для меня, но что именно они собираются делать?

– Отойди костяной, – Каиб делает шаг в сторону Бон-Бо.

Оглядываюсь – вокруг столько зрителей. И даже девчонки с заспанными глазами в ночных рубашках с испугом косятся на нас.

– Ты можешь просто пообещать нам, что никогда не будешь ходить на маяк, и мы тебя не тронем, – говорит Торбо.

Неожиданно. Хотят победить без боя.

Они умны. Но не настолько чтобы понять – это предложение я принять не могу. Если на этом острове и есть что-то по-настоящему интересное – так это маяк.

– Я могу только пообещать, что не буду выщипывать твою бороду, – миролюбиво отвечаю я.

Я же говорю – я как ангел.

Торбо почти бросается на меня. Он уже делает движение, но тут, между нами, как кошка, влезает Мия.

Она уже одета. В жилетке, коротких брючках и высоких сапожках. Уже одета или еще не успела раздеться – вот интересный вопрос. А если не раздевалась, то где, интересно, она шлялась полночи.

– Я тоже была сегодня на маяке Торбо, – почти ласково говорит она. Вот только от её ласкового голоса многих пробирает до мурашек. Даже Бон-Бо признавался мне в этом, а у него даже и кожи то нет – откуда там мурашки.

Каиб молчит. Тележку из стула он сможет сделать запросто, а вот просто общаться с девчонкой – с этим у него совсем плохо. Тем более с такой красивой как Мия.

–Ты меня тоже накажешь? – интересуется она.

Бородатые переглядываются в нерешительности. Это и понятно – разборки с Мией не входили в их план. Но и отступать им тоже нельзя.

– Если была там – ты тоже заслуживаешь наказания, – Каиб распрямляется – так он с ней теперь становится одного роста.

– Ну так наказывай, – она улыбается. Улыбается? Или может быть смеётся над ним? Второе – ближе к истине.

Бородатые снова переглядываются.

Трое против троих.

Они по-прежнему сильнее нас, вот только... Мия. Она их озадачивает.

Неизвестно чем бы всё это закончилось, но она вдруг наклоняется к Каибу и что-то шепчет ему. После этого он отшатывается и делает шаг назад.

Затем еще один шаг назад. А потом резко оборачивается и идёт к своей постели. Торбо и Достар с удивлением смотрят ему вслед. А затем – тоже, переглянувшись, иду к своим постелям.

Неужели всё? Сердце моё еще колотится в груди, а ладони сжатые в кулаки заливает потом.

Да, кажется, всё.

Мия поворачивается ко мне и подмигивает.

– Что ты ему такое сказала? – шёпотом спрашиваю я, глядя как народ разочарованно расходится по своим постелям. Я понимаю их разочарование – стычки подобные этой случаются так редко, что хороший финал такой сцены для участников, всегда плохой финал для зрителей.

– Ничего такого, – шепчет она, – просто пообещала, что если история со змеёй или что-нибудь вроде этого повторится, я на следующую ночь выколю ему глаза.

Мия улыбается, но я вздрагиваю. Понимаю теперь почему Каиб отступил. Я бы на его месте сделал тоже самое. Хорошо, что Мия мой друг, а не его.

– Спасибо, – шепчу я.

– Не за что, – она незаметно пожимает мою руку, – только…

Тихонько кивает головой в сторону моей подушки:

– Выбросишь её? Я жуткая трусиха – точно не смогу заснуть пока эта гадость здесь.

***

Вот так – выстроив в длинную шеренгу на главной площади, нас собирают очень редко. Раз в год – по очень, очень важным поводам.

В прошлом году, это случилось после того, как кто-то из остроухих свалился с башни. К счастью, он остался жив. Кто же это был… Рилин. Точно – Рилин. Она самая шустрая из остроухих и вечно лезет в любую щель, которую сможет найти. Любознательная.

Ах да, башни. Забыл о них упомянуть. Их три. Они круглые и сложены из огромных чёрных камней – из-за этого называют их все Чёрными Башнями. Стоят они между школой и океаном, в противоположной стороне от маяка.

Странные башни.

Пустые.

Двери закрыты, но через узкие окна можно рассмотреть всё, что находится там внутри. Так вот – внутри там ничего нет.

Кто, зачем их построил и почему нас туда не пускают – вопросы, на которые ни у кого из воспитанников школы нет ответов. Ну и сад – он окружает эти башни. Этот сад, кажется, занимает большую часть острова. Огромные желтые цветы лежат прямо на земле, и в каждый из них можно забраться полностью. Сад огромных цветов и странных деревьев у которых корни вьются до самых веток.

Сегодня всё настолько торжественно, что Эдвин даже прикатил и поставил перед крыльцом учебного корпуса огромную старую телегу. Телега эта – пожалуй, одна из самых страшных и таинственных загадок острова. Ну а как по–другому к ней относиться, если лошадей здесь нет. И, подозреваю, никогда не было. Да и как лошадь могла доплыть до острова и не разбиться о камни.

По школе даже гуляет шутка про лошадь, которая заскучала и отправилась в океан в поисках более интересной жизни, чем просто стоять запряженной в ненужную никому телегу.

Так вот сегодня эта телега украшена тёмно-красной тканью, а сверху на неё залезли наш директор мистер Дин и доктор Хейли. Мисс Кроах стоит рядом – уж не ей прыгать по телегам с её ростом и весом. Впрочем, даже сейчас она всё-таки чуть выше директора.

Мистер Дин машет нам рукой, и все стихают. Началось.

– Друзья, – начинает он, – я рад приветствовать вас в новом году и в новой жизни. Совсем скоро вам предстоит узнать много нового. Нового и неожиданного. Чуть позже я пообщаюсь наедине с каждым из вас, а пока – уважаемая всеми нами мисс Кроах расскажет вам главное.

И уходит.

К себе. Он, вместе с мисс Кроах и доктором Хейли живут в отдельном домике на окраине школы – совсем рядом с высоким каменным забором, отделяющим двор от сада.

Слишком короткая речь. Стоило ли ради этого забираться на телегу?

Такого никто не ожидал. Обычно мистер Дин очень и очень разговорчив и не прочь поболтать. Да, похоже, и правда – новая жизнь на пороге.

Интересно – доктор Хейли выступит?

Странная личность. Тот еще тип, в своей вечно чёрной высокой шляпе, и тростью с золотой ручкой. Считается учителем, но никого не учит. И опять же – почему доктор? Лечит он еще реже, чем учит. Если с кем-то из воспитанников Лост Рока случается что-то серьёзное, то он скорее побежит к Эдвину, чем к доктору Хейли.

Иногда мне кажется – он здесь нужен только для того, чтобы следить за нами. Вот и сейчас, он просто стоит и разглядывает каждого из нас, как уток, из которых надо выбрать одну для сегодняшнего ужина.

И кстати утки у нас на острове есть – и следит за ними, конечно, Эдвин. Он их, растит, кормит… и режет. И это жестоко.

– Рой! – громко и неожиданно выкрикивает мисс Кроах. Так громко и так неожиданно, что у меня дыхание сбивается.

Какая честь. Не думал, что когда–нибудь такое торжественное событие начнётся с упоминания обо мне.

– Я здесь, мэм.

На всякий случай я поднимаю руку.

– Расскажи нам всем о маяке, Рой.

Бородатые не соврали – она и правда жаждет моей крови.

– Минутку, мэм, – я привстаю на цыпочки и поворачиваюсь к ней спиной. Поглазев на маяк, который отсюда виден лишь своей вершиной – напоминающей мне голову какого-то невиданного зверя, и снова оборачиваюсь обратно.

– Стоит мэм, – сообщаю я ей эту важную для неё новость.

Она, конечно, свирепеет, но вот прямо сразу броситься и растерзать меня не может. Для этого нужны доказательства. А у неё их нет.

– Ты был там вчера, – она показывает на меня свои толстым и, конечно, зеленым пальцем.

– Я бы запомнил это, мэм, – развожу руками.

– Я точно это знаю, Рой, – её глаза сверкают.

Обычно я с ней не ругаюсь. Она со мной тоже. Любви у нас с ней точно нет. Что-то между коротким перемирием и легкой ненавистью. Ненавистью с её стороны, конечно.

– Знаете? Как это возможно? – выражаю я искреннее или вернее – почти искреннее – изумление.

– Мне сказали!

Зря она так. Ну придумала бы будто видела, как я бегаю по маяку туда-сюда, пытаясь поджечь большой фонарь на самом его верху.

– Кто сказал мэм?

Это тупик. Для неё, конечно. Она не сможет назвать это имя, а он сам, этот трусливый предатель, ни за что не признается.

Отлично – я выиграл эту схватку.

– Никто, – молнии в глазах мисс Кроах гаснут, – будем считать, будто мне это всё приснилось. Но если ты еще раз залезешь туда...

– Я буду страшно наказан, – подсказываю я ей.

– Да, – она совсем успокаивается, – теперь к главному. К вашей новой, сложной, но захватывающе интересной жизни.

Надо быть поосторожнее – теперь она вполне может приглядывать за мной. Она или доктор Хейли. Не хотелось бы быть застигнутым там на маяке врасплох. И Мию не хочется подставлять.

– Посмотрите друг на друга, – продолжает тем временем мисс Кроах. – Да-да, я не шучу, повернитесь и посмотрите друг на друга. Что вы видите?

Вот же глупая привычка задавать вопросы, на который есть как минимум пару сотен ответов. Вот я, например сейчас вижу небо, солнце, маяк, лес, Чёрные Башни, забор, спальный корпус,..

– Не нужно разглядывать весь мир – посмотрите друг на друга, – подсказывает мисс Кроах.

Уже теплее. Слева от меня Мия, справа – Бон-Бо.

– Всё вы разные. Очень разные, – продолжает мисс Кроах.

Ну положим с Мией мы совсем даже не разные, а вот с Бон-Бо…

Стучу пальцем по его костяному плечу – он поворачивается в мою сторону и кивает. У нас сегодня большие планы. Маяк. Втроём. Мисс Кроах, правда, это вряд ли понравится. И мне тоже – если она найдёт меня там.

– У кого-то из вас слегка странные уши, или зеленая – как у меня кожа, у кого–то борода до пояса, которая отрастает быстрее чем репейник за забором. Кто-то даже вообще не имеет кожи, а у кого-то она настолько тонкая, что рвется от легкого ветерка.

Последнее – камень в наш с Мией огород. Ну, конечно, нам совсем не повезло с кожей, ведь могла бы быть как у неё – толстой, надежной, шершавой… и зеленой. Представляю Мию с зелёной кожей и мне становится смешно. Любил бы я её такой?

Сложный вопрос. Надо будет как-нибудь его обдумать.

– Эти различия не случайны, но они не мешают вам всем жить в мире, – мисс Кроах вдруг отходит от телеги и приближается к нам.

В мире? Ну-ну. Прошлая ночь случилась совсем недавно. Прошлой ночью. И я еще не успел забыть змею на своей подушке.

– Каждый из вас – лучший представитель своего народа. И именно потому – вы совсем не похожи друг на друга.

Что?! О чём она говорит? Народа?

Мы с Мией переглядываемся.

– Шесть народов прислали вас сюда в надежде, что вы станете лучшими среди всех. Станете лучшими и прославите всех, кто потом встанет за вашей спиной тесными рядами. Просто запомните самое важное – вы надежда своего рода. Надежда на лучшую жизнь, на славу, а для некоторых – и на спасение.

Все начинают оглядываться, внимательно рассматривая друг друга, так будто видят впервые.

Шесть? Шесть народов? Откуда шесть? Остроухие, костяные, бородатые, зеленокожие как мисс Кроах, ну и мы четверо тонкокожих – я, Мия, Дигари и Луиза. Пять!

Впрочем, арифметика всегда была слабым местом мисс Колах – я помню как в прошлом году она десять раз пересчитывала нас, пытаясь сообразить все ли на месте.

– Приятно смотреть на ваши удивлённые лица, – мисс Кроах улыбается своими большими пухлыми чёрными губами – кажется, у неё сегодня отличное настроение, – но это далеко не все большие новости на сегодня.

Все затихают.

– Второй корпус с сегодняшнего дня закрыт. На ремонт.

Лучше бы она сказала о том, что мир через час взорвётся – ропота было бы меньше.

– Не волнуйтесь – он поднимает руку как бы останавливая наше возмущение, – никто на улице вас спать не оставит. И в классах тоже – они не для этого у нас.

Ропота меньше не становится.

В голову лезут самые страшные варианты, например, что нас всех поселят в доме, где живут учителя. Вот прямо к ним в комнаты. Спать по соседству с мисс Кроах? Ну нет, я лучше здесь на траве буду спать. До зимы выдержу, а потом может что–нибудь произойдёт. Или в нашем корпусе наконец закончится ремонт. Туда бы новую печь поставить – в морозы там не слишком уж и тепло. Хорошо хоть выдают по второму одеялу и тёплые пижамы.

– Занятий сегодня не будет, – оглашает мисс Кроах еще одну новость. Она могла бы быть приятной, но после известия о том, что нас лишили дома радоваться ей, никто не торопится.

– Вместо уроков будем строить шалаши? – выкрикивает Дигари.

Долго же он молчал. Обычно в каждой бочке пробка. Суёт свой нос повсюду. Я дрался с ним трижды. И это если не считать тех раз, когда нас сразу растаскивали. Сразу или почти сразу и мы успевали попасть друг другу по лицу всего пару раз. И даже носы не успевали разбить. Вот и сегодня ночью – я каждую секунду боялся, что он встанет на сторону бородатых. Тогда бы они точно не отступили. Если и есть здесь,в Лост Роке, кто-то кого я по-настоящему ненавижу, так это Дигари. Эти чёрные глаза, и длинные чёрные как уголь волосы до плеч. И это единственный кого я не могу победить один на один. Все наши три боя закончились ничьей – у нас просто не осталось сил. А что может быть хуже ничьей? Правильно – только проигрыш.

– Башни!

Мисс Кроах говорит одно это слово и все как по команде затихают.

– Вот ваш новый дом! – она показывает в сторону темнеющих за забором каменных великанов.

У меня по коже пробегает холодная волна. И думаю – не только у меня. Что? Она не шутит?

Все забывают о мисс Кроах, о школе и, даже, кажется, обо всё мире, разворачиваются к Чёрным Башням и начинают громко обсуждать последнюю новость. Если бы на небе появилось второе Солнце, никто бы так сильно не удивился.

Даже я, я который обычно забывает о правилах, почти никогда не лазал в сад и лишь один раз заглядывал в башни. И не потому, что там неинтересно, нет. Просто окна кабинетов мистера Дина и мисс Кроах находятся на втором этаже и выходят как раз в ту сторону. А это значит – весь сад они видят, как на ладони.

Ну а ночью… ночью Эдвин выпускает в сад своих огромных чёрных собак. И у этих собак всего одна проблема, кроме их длинных зубов – они совершенно незнакомы с воспитанниками Лост Рока.

Да уж.

Кто бы мог подумать о том, что новый учебный год начнётся с таких перемен. Смотрю на доктора Хейли – совершенно непроницаемое каменное выражение лица. Зато за нашими лицами он следит не моргая.

– От вас сегодня требуется два важных дела, – продолжает мисс Кроах не дожидаясь пока волнение в нашей маленькой толпе стихнет, – первое, перенести все свои вещи, начиная с кроватей и тумбочек в башни, и второе…

Договорит она не успевает – над нашими рядами поднимается радостный вой. Ну то есть мы могли бы и сами догадаться о том, что кровати, шкафы и тумбочки надо перетащить на новое место нашего обитания – не на полу же в башнях спать. Да, мы могли бы и сами догадаться, но не догадались, а из уст мисс Кроах это прозвучало как взрыв звезды вот прямо здесь посреди поляны перед учебным корпусом.

Не знаю как там и что дальше будет, но таскать мебель на новое место, да еще такое необычное – это будет весело.

Мия наклоняется ко мне и шепчет:

– Если будет еще одна такая же новость – моё сердце может не выдержать.

– А во-вторых, – мисс Кроах делает паузу и оглядывает на всех дожидаясь, когда мы поутихнем. – Башен всего три. В каждой их них – два этажа. На каждом этаже сможет поселиться только трое. А это значит...

– Так, – не дожидаясь продолжения я дергаю за локоть Бон-Бо, – слышали? По трое. Мы вместе.

Он сразу же кивает. Мия тоже. Отлично, наконец-то мы сможем жить нашей компанией.

– А это значит, – продолжает тем временем мисс Кроах, – вам надо поделится на группы. В каждой башне смогу жить не больше, чем шестеро.

Мы втроём тянем руки – кажется, даже первыми.

– Нет, – мисс Кроах замечает наши руки и качает головой, – это не будет так, что кто с кем захотел, тот с тем и живёт.

– А как это будет? – хмуро интересуюсь я. Ну, то есть, я не могу сейчас видеть своё лицо, но уверен – оно хмурое.

– Торбо, Достар и Каиб могут поселиться вместе, – поясняет мисс Кроах глядя на меня, – Они из одного народа. Они могут выбрать себе башню и этаж. В эту же башню, но на другой этаж могут поселиться еще трое. И тоже из одного народа. Например, Варки, Ариги и Урдул.

Ах вот как. Ну бородатые и зеленокожие легко уживутся вместе. Злобные типы – им там будет весело... как змеям в банке. Так, а как быть с нами? Костяные и мы… это было бы неплохо. Мы с Мией и Бон-Бо оказались бы в одной башне. Но....чёрт... не понимаю. Нас же четверо тонкокожих… Луиза, Мия, Дигари и я. Мы же вроде один народ. Или я чего-то недопонял?

Каиб срывается с места и подбегает к мисс Кроах. Подбегает и начинает ей что-то торопливо объяснять. Показывая на себя и на зеленокожих.

Она слушает, кивает, затем поднимает вверх руку:

– Первая башня, она же Башня Восхода Солнца – уже занята. Я рада тому, что среди вас не все тугодумы.

Неужели банка со змеями уже наполнилась? Башня Восхода Солнца? Такое красивое название – им? Башня Упырей – я бы еще понял.

Надо поторопиться – иначе все самые красивые названия разберут. Я тяну руку.

– Да, Рой? – она кивает мне.

– А ничего что нас четверо? – я показываю по очереди на себя, затем на Мию, затем на Луизу, тихонько стоящую за спинами других, и затем – на мерзкого Дигари.

– Не совсем так, Рой. Их трое. Ты один.

На вас когда–нибудь падали с неба огромные глыбы? Нет? На меня в тот момент упала именно такая.

Всё вокруг поплыло, как будто в лёгком тумане.

– Не понимаю мисс Кроах, – лепечу я, пытаясь хоть что-то понять. Мысли в голове скачут бешеными лошадьми. Бешеными ранеными лошадьми.

Мы с Мией не одного народа?!

– Мне очень жаль, Рой, но с кем бы ты в башне не оказался – на этаже ты будешь жить один.

Глыба номер два. Поменьше, но такая же смертельная.

– Но... как?… – продолжаю лепетать я. Удар слишком сильный и слишком неожиданный.

– Кажется с тобой совсем всё плохо, Рой, – ухмыляется Дигари, – может вороны твой народ? Покажи-ка – нет ли там у тебя на заднице хвоста.

Дальше я ничего не почти ничего не помню. Помню только как бросился на него и стал бить. А он меня. И нас, конечно, разнимали и всё никак не могли разнять.

А еще помню свои кулаки в крови и испуганный взгляд Мии.

***

Глава 3

* * *

– Всё не так уж и плохо, – Бон-Бо прикладывает к моему лбу зеленый лист – по дороге на маяк он набрал их целый карман.

– Еще идет? – интересуюсь я, имея в виду кровь.

– Ага. Но уже не сильно.

Здесь наверху сегодня сильный ветер. И это хорошо – он как будто вымывает из меня всю злость и разочарование.

На горизонте – корабль. Не разглядеть – слишком далеко.

Пройдёт мимо – я это знаю точно.

Все проходят. Все и всегда. Наш островок не интересует корабли. Они появляются как миражи и так же – как миражи – исчезают.

Сегодня мы втроём. Думал – будет весело, оказалось – грустно. Мия с какой-то очень старой книгой. Сидит на каменных перилах, прижавшись спиной к фонарю и согнув ноги в коленях.

Она много читает.

Мне даже кажется – слишком много. Зачем ей столько знаний – голова ведь не резиновая. Даже мяч нельзя надувать бесконечно – когда-нибудь он лопнет.

Вот бы этот корабль сейчас развернулся и поплыл к маяку. Я бы попросился на него. Кем-нибудь – мне всё равно. Даже полы мыть. Или еду готовить. Ну да, пока я не умею, но научился бы. Я сообразительный – так даже мисс Кроах говорит.

–Ты зря так огорчился, – Бон-Бо меняет лист на новый. Раз так быстро меняет – значит кровь еще идет.

– Мы тебя к себе возьмём. Тебе может больше всех повезло – весь этаж твой. Я вот завидую тебе, – продолжает он.

Врёт он, ничего он не завидует, но слышать это приятно. Да и жить с костяными – это круто. Они единственные нормальные здесь. Ну и Мия конечно. Но Мия теперь не со мной – она, оказывается, другая.

– Мы тебе второй этаж отдадим, – он зачем-то хлопает рукой по толстому стеклу огромного фонаря. И раздаётся негромкий звон – руках то у него костяная. Звон забавный и я улыбаюсь. Может и правда не всё так и плохо.

Второй этаж – это здорово. Говорят, из него выход на крышу башни. Ну, то есть, не на крышу – там вместо крыши просто площадка, но всё равно здорово.

Отсюда, с самой вершины маяка, если присмотреться виден школьный двор. И люди как муравьи бегают по нему туда-сюда.

Все переселяются.

Все кроме нас.

Смотреть на школу не слишком интересное занятие, потому снова поворачиваюсь к океану. Сегодня он спокоен.

Я люблю шторм.

Если он случается – чем бы не занимался, бросаю и убегаю сюда.

А еще мечтаю оказаться здесь ночью. Ночь на маяке – что может быть прекраснее. Везет же Эдвину – он каждый день, с наступлением темноты зажигает здесь огонь. Если Эдвин когда–нибудь умрёт – я займу его место. Это моя мечта. Но пока, конечно, Эдвин пусть живёт – я еще не взрослый.

Корабль и правда поворачивает в нашу сторону – неужели пристанет к нашему острову. Нет, чёрт, как он пристанет – вокруг одни скалы. Он разобьётся о них. Но, он всё равно может попытаться. Пусть даже разобьётся – я спасу всех, кто там будет на корабле. Спасу – я ведь умею плавать. Думаю – я единственный здесь кто умеет плавать.

Хотел научить Мию, но она отказалась. И правда трусиха.

Хотя Каиба не испугалась.

Смотрю на неё – неужели мы с ней разные? Не могу поверить. Она не видит, как я за ней наблюдаю – всё погружена в чтение. Лишь иногда встряхивает головой, отбрасывая упавшие на глаза волосы.

Глупо я в неё так... вклеился. Надо поискать кого-нибудь другого. Рилин например. Ну и пусть у неё длинные и острые как листья у ивы уши. Кстати – если я и правда попробую в неё влюбиться.

– Мия, как ты отнесешься к тому что я слегка увлекусь Рилин, – интересуюсь я.

Я думал она не услышит – слишком сильно увлечена книгой, но она отвечает.

– Очень хорошо. Можешь даже не слегка.

И бросает на меня короткий серьёзный взгляд.

– Могла бы и огорчиться, – расстраиваюсь я.

– Я огорчена, но так будет лучше. Ты же помнишь, что я тебе сказала.

– А что она тебе сказала? – интересуется Бон-Бо.

– Это тайна, –говорит Мия и снова погружается в книгу.

– Это тайна, – говорю я и вздыхаю. Вот с ним можно было бы это всё обсудить, но нельзя. Тайна есть тайна.

– Рилин хорошая, – говорит Бон-Бо, – я даже пробовал с ней знакомиться ближе.

Ого! Неожиданно.

Я забываю про все свои царапины и даже привстаю – не знал о том, что Бон-Бо уже вовсю знакомится с девчонками.

– Рассказывай!

– Нечего рассказывать, – он чешет свой голый череп. – Сказала – ей нравится другой.

Представляю их вместе – у одной уши как лезвия ножа, а у другого… а другого ничего кроме костей.

– Интересно – кто этот другой, – размышляю вслух. – скорее всего Энови. Он такой же ушастый, как и она. Как сказала мисс Кроах – один народ. И кстати – он красавчик. Такие девчонкам нравятся.

– Давай я вас познакомлю с ней, –Мия закрывает книгу и смотрит на меня. Не совсем закрывает – держит свою ладонь вместо закладки.

– Что я сам не могу познакомиться? – обижаюсь я.

– Можешь. Конечно, можешь. Просто мы с ней неплохо общаемся. Я могу потихоньку разузнать как она к тебе относится.

Пожалуй, в этом есть смысл. Отказы от девчонок – я теперь не могу. Их, правда, еще у меня не было, но всё равно – терпеть не могу.

Хотя … как не было. Мия! Если вдуматься – она ведь мне отказала.

Смотрю на неё чуть другими глазами.

Правда это не совсем отказ и поэтому не обидно. Грустно, но не обидно.

– Бон-Бо, – говорю я, – пока я буду клеиться к Рилин, ты можешь попробовать с Мией.

– Благородно, – она улыбается.

– Нет, ну а что, там в твоих картинках ничего про него и тебя нет?

– Нет, – она качает головой.

– Ну вот, отлично.

– Каких картинках? – Бон-бо переводит взгляд с одного из нас на другого.

– Тайна, – говорит Мия и открывает книгу.

– Тайна, – говорю я и вздыхаю.

***

Таскать кровати на деле оказывается не так уж и весело.

Они железные и очень тяжелые.

Мою мы несём вместе с Бон-Бо и это еще одна сложность. Забавная.

Углы. Не всегда понятно бьёмся мы обо что-нибудь углом кровати или коленкой моего костяного друга. Звук хоть и разный, но похожий. Одно хорошо – Бо-Бо не бывает больно.

Никогда. Тот, кто снял с него кожу, вместе с ней забрал и всю боль.

Нам досталась Башня Заката.

Третью, Северную, поделили между собой остроухие и Мия со своим, ха, народом.

Сами башни, как я понял, ничем не отличаются друг от друга кроме названий, но вот расположение… именно наша ближе всего к маяку, а это значит – ничто мне не будет закрывать вид на него.

Лестница на верхнюю площадку есть – она настоящая, каменная, но сам выход пока перекрыт толстой деревянной дверью с огромным железным замком.

Мисс Кроах обещала очень скоро эти двери открыть, и вся школа томится в этом ожидании. Окна в башне высокие, но очень узкие. Из-за этого – света они дают не слишком много и в комнатах вечный полумрак. И это в начале осени.

Представляю, что будет зимой.

Из приятного – камин устроен так, что можно подтапливать его самому. Подтапливать и любоваться огнём. Огонь – это самое лучшее, что есть на свете, после маяка и океана. Надо попросить у Эдвина дров.

Что интересно – он никогда не рубит деревья на острове.

Никогда. Привозит их с Большой земли. Причина, думаю, простая – деревьев здесь не так много, чтобы переводить их в золу.

И пока самое приятное – можно спокойно ходить по саду, трогать лепестки цветов – многие из них больше меня ростом и лазать по странным деревьям, полностью состоящим из корней. И не заорёт мисс Кроах, не прибежит Эдвин с огромной метлой, и на следующий день тебя не выведут перед всеми как главного преступника мира.

Когда всё что можно перенести – уже перенесено и наш спальный корпус становится пустым и унылым, все отправляются в гости друг к другу.

Из очень странного – теперь нет деления на комнаты для мальчиков и девочек.

Это так непривычно, что в первый момент – когда об это думаешь мурашки бегают по телу. Потом, правда, понимаешь – это здорово. Большая комната на этаже только одна, но кроме неё есть и маленькая. В ней туалет и огромная деревянная бочка вместо ванной. И дверь закрывается. И пижамы у каждого. Короче – всё отлично. А главное – это всё меня не касается. Потому что на этаже я один. Неужели совсем недавно это меня огорчало?

Итак – я на втором этаже, а на первом, подо мной – костяные. Кроме Бон-Бо, там Рух и Йанка. Йанка конечно девчонка. Костяная девчонка. У неё даже есть волосы на голове. И смотрятся они немного жутковато.

Вся эта возня с переездом, охами и ахами продолжается до самого заката. С перерывами на обед и ужин, конечно.

И хотя сил ни у кого уже не остается мы втроём собираемся у меня на этаже. У меня на этаже – это звучит!

– Ты везунчик, Рой, – заявляет Мия осматриваясь после того, как поднимается ко мне по лестнице. Она у меня впервые.

– Это со стороны так, кажется. А на деле – я умру здесь со скуки, – распахиваю окно – хочется ночной свежести. Распахиваю и залезаю на широкий каменный подоконник с ногами.

– Ты не понимаешь своего счастья, – она забирается на соседнее окно, подсовывает под себя ноги и кладёт на них книгу – да, она опять с ней.

– Да, – кивает Бон-Бо, – тебе все завидуют. Все кроме Башни Восхода, но что с них взять – их в нору подсели и они радоваться будут и скакать от счастья.

– Ах если бы мне так… одной, – Мия вдруг соскакивает с подоконника и падает на мою постель, – читать до глубокой ночи – пока свечи на закончатся, а потом любоваться на маяк. У тебя лучший вид на него – знаешь?

Киваю. Знаю. А еще знаю – теперь моя постель будет пахнуть Мией.

– Завтра что-то великое произойдёт – мисс Кроах сегодня бегает как ужаленная тысячей ос, – говорит Бон-Бо, выглядывая в окно.

– Ну да, – я замечаю на локте у него чёрную подпалину на локте и лезу в карман за ножиком, – не просто же так нас переселили сюда и разрешили ходить по саду. Уверен – ремонт здесь не при чём.

Достав нож, начинаю соскабливать обгорелую кость.

– Костёр, слишком близко подошёл к костру, – Бон-Бо косится на свой локоть.

Выгорело неплохо так. Вот даже не знаю – хорошо это не чувствовать боли или не очень.

–Ты так и весь сгоришь, не заметив, – качаю головой я. Если он сгорит – мы останемся с Мией вдвоём.

Мия, пододвигает тумбочку ближе к постели и зажигает свечу. Ну вот – будет читать. А спать мне когда? Хотя внутри у меня очень странное ощущение. Очень приятное. Мия читает под моей свечой, лежит на моей кровати. Это волнительно, да.

Любовь странная штука. И страшная. Потому что она одновременно и “хорошо” и “плохо”. Ничто другое в этом мире так не умеет.

Несколько минут возни и локоть Бон-Бо сияет как новый. Даже лучше всех остальных костей.

– Спасибо, – он кивает и сразу же добавляет. – Я что-то чувствую. Как будто что-то большое приближается.

– Приближается? – Я кошусь на Мию. Хорошо, что она поглощена чтением и не слышит – нет большей любительницы рассуждать обо всяких предчувствиях.

Разговоров на всю ночь хватило бы.

– К острову приближается? – интересуюсь я. Я бы не расспрашивал, но у самого внутри вот уже несколько дней что-то... что-то бурлит, отзываясь тревогой.

– Не знаю, – он чешет череп, – к острову или к нашей жизни.

– Мы справимся, Бони. Пока мы вместе – мы справимся, – я привстаю на подоконнике – впереди самое прекрасное что может быть на свете – момент, когда последний осколок солнца упадёт за горизонт. Именно в этот миг – строго в этот, на маяке вспыхнет огонь. Как это удаётся Эдвину неизвестно, но происходит это всегда именно так.

Вот.

Есть.

Тёмный силуэт маяка венчает крохотный огонёк. Но крохотный он только сначала. Очень быстро, быстрее чем падает звезда, он разгорается с такой силой, что иногда соперничает с луной.

– Я кое-что нашла, – Мия садится на постели так резко, что чуть не гасит свечу.

– В книге? – недоверчиво интересуюсь я. Я бы, конечно, еще немного посмотрел на маяк, но когда все вокруг отвлекают – удовольствие совсем не то. Придётся подождать несколько дней – скоро у меня точно появится возможность это сделать.

– Да. Знаете, как она называется?

Мы, конечно, с Бон-Бо можем ответить, но и так понятно – не знаем. Поэтому дружно молчим.

– Невидимый мир. И написал эту книгу – Афмирус Корнилон.

Она произносит это имя с таким видом, как будто он по меньшей мере её отец. Или тот, кто её нашёл в лесу, когда она заблудилась.

– Именно в такие моменты моё скромное короткое имя мне нравится особенно сильно, – говорю я и снова выглядываю в окно.

Фонарь на маяке уже успел превратиться в маленькую луну и заливает округу таинственным голубоватым светом.

– Я слушаю, – ободряюще откликается Бон-Бо. Не думаю, что ему интересна вся эта чушь, о которой пишут в книжках. Скорее он просто хочет сделать Мие приятное. Ну и вообще – быть воспитанным. А еще он теперь знает о том, что мы с ней не пара. Думаю, для него это открытие – слышал, многие в Лост Роке думают о нас с ней как о... ну вы понимаете. Увы, увы. Только дружба.

Самое время вздохнуть.

– Так вот Афмирус Корнилон считает, что существует невидимый мир, который населяют сказочные загадочные существа, – бодро начинает Мия, тыкая своим пальчиком в книгу.

– У меня два вопроса, – я поднимаю руку. – Первый – обязательно ли каждый раз произносить его имя и фамилию полностью? Может можно как-то так сократить, чтобы он не обиделся?

– А второй вопрос? – Мия смотрит на меня так, как будто я маленький карапуз, выходки которого нужно просто переждать.

– Второй? Хорошо. Вот он... не ломаешь ли ты язык, когда произносишь его.

– Рой!

– Покажи язык, и я отстану.

– Ты просто хочешь на него посмотреть, признайся, – она смеётся.

– Мне кажется у вас любовь, – вдруг говорит Бон-Бо.

– Нет, – качаю я головой. – Была любовь. У меня.

– Была? – Мия вдруг очень серьезно смотрит мне в глаза и от этого взгляда весь мир начинает плыть. Такое же я чувствовал, когда в прошлом году на складе Эдвина нашел кучу странных бутылок и понюхал пару из них.

– Так что там про сказочных существ? – напоминает Бон-Бо.

– Да, да, – Мия переводит взгляд с меня на книжку. Кажется, с неохотой.

Она начинает перелистывать назад, ища что-то, затем находит, хлопает по страницам ладонью и произносит:

– Слушайте, – она облизывает губы и начинает читать с выражением. – Гномы – это сказочные существа небольшого роста, которые живут под горами в красивых подземных дворцах. Они очень трудолюбивы, добывают золото, серебро, руду и драгоценные металлы и обладают несметными сокровищами. Кроме того, они поражают мир своим мастерством, умеют плавить любые металлы и создавать посуду невероятной красоты, усыпанную рубинами и изумрудами.

Среди них много искусных кузнецов, которые создают боевое оружие – молоты и топоры, и прочные доспехи, расписывая их рунами и узорами, а также талантливые инженеры и изобретатели, создающие самые немыслимые механизмы.

Уж лучше пусть читает сказки. Гораздо хуже будет если она начнёт играть в куклы.

– А теперь самое интересное, – Мия на секунду поднимает глаза и снова опускает их в книгу, –Все гномы обладают широкими плечами, невысоким ростом и большим головами с бородой самых разных цветов...

– Вот, – она захлопывает книгу, – там много еще всего, но я только самое-самое прочитала.

Она смотрит на нас так, как будто чего-то ждёт.

– Ничего так, – говорю я, – Когда дочитаешь – принеси мне. Неплохая сказка для длинных зимних вечеров.

Кошусь на Бон-Бо. Тот сидит задумчиво уставившись в пол.

– Ты ничего не понял, Рой, – Мия всплёскивает руками.

– Как это я ничего не понял, – обижаюсь, – Гномы шустрые, молодцы. Там все сказки про них?

Мия зачем-то громко хлопает в ладоши – хорошо, что всего один раз. Не хватало еще разбудить Руха и Йанку – они же под нами, совсем близко.

– Рой, Бони, еще раз… невысокого роста, бородатые, мастерят что-то вечно....ну!

Пожимаю плечами, чего она от нас хочет – непонятно.

Она не выдерживает, вскакивает с постели, подходит ко мне и раскрыв книгу суёт её мне под нос.

Там картинка. Пока я её разглядываю она говорит:

– Ты никого не узнал? Разве тебе не кажется, что наши бородатые это…

– Торбо, Каиб и Достар – гномы? – мне становится весело. Главное, громко не засмеяться. – Эти милые бородатенькие существа на картинках и наши школьные злобные упыри – одно и тоже?!

Я закрываю рот руками – не хватало еще разбудить всю школу.

– И где же их несметные богатства? – тихонько кудахчу я от смеха, – А, понял – в тумбочках. В их тумбочках. Надо как-нибудь туда заглянуть.

То, что они вечно что–то придумывают – это да, похоже. И бороды – тоже. Но всё остальное...

– А ведь она права, – Бон-Бо поднимает голову. – Но... но тогда кто мы все и что здесь делаем? И кто – я?

– Ты? – Мия возвращается на мою постель, садится и задумывается. – Думаю, ты – нежить.

– Нежить? – Бон-Бо медленно произносит незнакомое слово, будто пробуя его на вкус.

Мия начинает торопливо перелистывать книгу.

– Вот, нашла – она снова начинает читать. – Самый большой из народов Невидимого мира –нежить. Нежить – это то, что остаётся после нас, живых. Скелеты, духи и все другие существа восставшие из мёртвых. Все они как будто застряли между свои прошлым и вечностью. Слишком мёртвые, чтобы жить и слишком живые, чтобы раствориться в земле прахом.

Она как-то особенно это прочитала и по моей спине пробегает холодок.

Смотрю на Бон-Бо. И смотрю, кажется, немного другими глазами.

А вдруг – это правда. Это ведь объяснило бы почему он такой... такой странный.

– Я читал эту книгу, – говорит Бон-Бо. – Она в библиотеке на заднем ряду в четвертом шкафу – если считать от входа всегда стояла.

Мия кивает.

– Я её дважды читал, – задумчиво говорит Бо-Бо. – Или даже трижды – не помню точно. Читал, но мне никогда не приходило в голову что это…

– Про нас? – заканчивает за него Мия. – Я мне наоборот – сразу. Как током ударило. Вчера, когда сидели на маяке.

– А Рилин, Энови и Кайо… получается они… эльфы? – Бон-Бо качает головой.

– Получается – да, – Кивает Мия. – Острые длинные уши… и другое тоже.

Теперь эта парочка сидит и смотрит друг на друга, как будто только что узнали какую-то великую тайну.

– А кто ты? – спрашиваю я, глядя на Мию.

– Я, – она вдруг теряется. – Думаю, я человек. Просто человек. И я совсем не сказочное существо.

– Понятно. Выкрутилась. Тогда последний вопрос – кто я?

Они с Бон-Бо переглядываются.

Переглядываются и молчат.

И это молчание пугает. Немного так пугает.

– Да, ладно, говорите уже. Я переживу, – ободряю я их, – или мне придётся самому прочитать эту книжку для того, чтобы узнать ответ?

Смотрю на книгу – не такая уж она и толстая. Вполне себе смогу осилить. И картинок много. Много картинок – мало букв.

– Там нет ничего про тебя, – просто говорит Мия.

И разводит руками.

– Да, – кивает Бон-Бо. Если ты не человек, хоть и похож на него, то… неизвестно кто ты.

Слезаю с окна – пожалуй пора заканчивать:

– Ребята, не хочу вас огорчать, но думаю – это всё бред. И лучше если мы не будем о нём говорить другим. Быть школьными придурками – это не самое приятное на свете. А теперь – спать. У меня, голова, если честно, разболелась от всего этого.

Глава 4

Кто и зачем строил эти башни – загадка. И скорее всего так загадкой и останется. И уж точно таинственные строители возводили их не для того, чтобы однажды туда поселили нас.

Или как раз для этого?

И кстати – башен было четыре. По каждой из сторон света. Южная тоже была. А теперь от неё остались лишь развалины. На которых мы как раз сейчас всей школой и расположились. Развалины отличные – остатки толстых стен и огромные чёрные камни, разбросанные тут и там снаружи и внутри. Сами стены давно уже заросли деревьями – теми самыми, у которых корни вместо ствола. Заросли и превратились в странную, дикую крепость, будто созданную самой Землёй. Здорово что теперь здесь можно бродить в любое время – ведь раньше я рисковал забираться сюда лишь украдкой и очень ненадолго.

Утро после ночи на новом месте – задалось. Свежее и теплое под лучами солнца. И даже роса на камнях, остывших за ночь, кажется приятным сюрпризом.

Кроме шестнадцати учеников, устроившихся на камнях внутри башни, подставляющих спины рассветному солнцу здесь сегодня еще двое. Мисс Кроах – куда уж без неё – и… незнакомый человек.

Может быть это покажется удивительным, но за всю свою жизнь я никогда не видел на территории школы никого чужого. Никогда.

Он не старый, скорее молодой. Худой, но сильный – сила чувствуется в его быстрых спокойных движениях. Черные волосы до плеч и черная ухоженная борода. Наверное, ухоженная – это не совсем правильное название. Его борода – это куча тонких косичек, постриженных с прилежной точностью.

И очень странная одежда – тёмно-серый плащ с капюшоном, длиною чуть ниже колен, перевязанный чёрным поясом.

И сапоги. Высокие и мягкие – из необычной коричневой кожи без блеска. И это, пожалуй, самое удивительное в нём кроме бороды – ведь здесь у нас у всех сапоги блестят так, что иногда именно по их блеску можно понять кто идёт тебе навстречу.

Шучу. Просто мисс Кроах, у которой самые чистые и самые высокие сапоги в Лост Роке уже замучила нас придирками – любое пятно грязи на твоей обуви может вывести её из себя.

Даже не знаю, что интереснее – разглядывать незнакомца или лица вокруг, которые смотрят на незнакомца. Это даже не удивление, а что-то большее. Почти страх. Мы же все привыкли здесь жить в маленьком тесном своём кругу.

– Как ночь на новом месте? – интересуется мисс Кроах.

Хороший вопрос.

Но лучше бы она скорее представила этого странного типа в мягких сапогах.

Все что-то сонно, но удивительно бодро галдят в ответ.

– Отлично, – она удовлетворённо кивает головой. Еще одна странность – сегодня она не кричит. Может быть дело в развалинах – здесь и без крика любой звук слышен ясно и громко. Почему – непонятно. Может быть сад, который окружает нас глушит звуки океана? Да, здесь почему-то очень тихо. И это необычно – когда ты привыкаешь к звуку волн, когда он сопровождает каждый твой шаг… и даже каждый твой сон, такая тишина – такая тишина завораживает.

Мне сегодня плохо спалось.

Виной тому новое место, одинокая комната или странный разговор перед сном – я так и не понял. И всю ночь снились Торбо, Достар и Каиб, которые выносили мешками из своих тумбочек брильянты и закапывали их где-то здесь в саду.

– Все проснулись? – мисс Кроах оглядывает нас. Лицо её говорит о том, что сейчас она собирается сказать нам что-то очень важное.

– Каменная Охота, – произносит она и замолкает.

Мы переглядываемся.

– Каменная Охота, –повторяет она, повышая голос, – вот слова, которые с сегодняшнего дня станут самыми важным в вашей жизни. Эти слова будут вводить вашу душу в трепет, а тело – в дрожь. Эти слова лишат вас сна и покоя и при этом будут ласкать ваш слух, как самые прекрасные звуки на свете.

Не знаю, что они там задумали, но легкий холодок от этих слов уже пробежал по моей коже.

– Это будет трудная борьба, а победитель получит достойный приз, – продолжает мисс Кроах, бегая по нам своими желтовато-красными глазами, а я смотрю на два её огромных нижних зуба, таких больших, что они никогда не помещаются в её рту и в тысячный раз думаю о том, как же ей неудобно чистить их. Просто так щеткой туда-сюда уже не проведешь.

– О чём она? – Мия толкает меня в бок.

Пожимаю плечами – сам хотел спросить у неё о том же самом.

Человек рядом с мисс Кроах стоит неподвижно. Как будто здесь лишь его тело, а сам он где-то в другом месте. Шевелятся лишь косички на его бороде – утренний ветерок играет с ними.

Мрачный тип.

– Простые правила, – мисс Кроах поднимает вверх правую руку, – вам надо выучить простые правила – или вы проиграете слишком быстро. Первое из них – Каменная Охота действует только здесь, в саду. Сам сад, башни и эти развалины – ваше поле боя. Двор школы, как и все дома на её территории – место перемирия. Любой нарушивший это правило – выбывает сразу же.

Все начинаю шептаться. Еще бы. Такие слова как “бой” и “перемирие” никогда незвучали до этой поры здесь.

– Второе, – она лезет в огромный кожаный мешок на своём поясе. Лезет и достаёт оттуда два стальных браслета. Широких, со странной витиеватой резьбой. На одном из них… зубы. Три огромных зуба. И когда я говорю огромных – это означает, что они гораздо, гораздо больше, чем клыки во рту мисс Кроах. Второй браслет – пустой. Просто браслет, хоть и красивый.

– Я впервые в жизни вообще ничего не понимаю, – шепчет Мия.

– Чувствую – впереди нас ждёт большое веселье, – Бон-Бо тихонько стучит своим костяными пальцами по камню, на котором сидит. Когда он так стучит – это всегда означает только одно – он сильно волнуется.

Мисс Кроах поднимает браслеты над головой.

– Каждый из вас получит два таких. Берегите их. И никогда не снимайте. Просто, потому что без них у вас нет никаких шансов выиграть эту схватку.

Такое редко бывает – никого не нужно успокаивать. Все сидят, замерев и смотрят мисс Кроах в рот. В её большой клыкастый рот.

– Победит не тот, у кого из вас больше силы – хотя и она вам пригодится, так же как ловкость и острый глаз. Ум – вот главное ваше оружие. Сейчас вам, наверное, кажется, что это не так, но поверьте – лучшим станет тот, кто умеет думать… и выжидать. Именно эти качества помогут вам править своими народами в будущем.

Если она хотела нас заинтриговать – то да, у неё получилось. И если хотела напугать – это тоже получилось. Одно дело просыпаться утром, продрав кое-как глаза после бессонной ночи добираться до столовой, где тебя ждёт горячий кофе и булочка с сыром. Съедать её досматривая первый сон, кое как высидеть на уроках, а потом ждать ночи и новых однообразных приключений… И другое дело – слышать словечки вроде “битва” “победа” “схватка” и прочие в этом роде.

– Все очень сильно нервничают, мэм, – не выдерживаю я. – Очень сильно хочется узнать, что будет дальше.

Я люблю её. Наверное, за то, что она терпит меня в такие моменты, когда любой другой учитель на её месте вырвал бы мне язык, отломал руки и закопал это всё ночью в тайном месте.

Она смотрит на меня так долго и так яростно, что я начинаю волноваться за её глаза.

– Дальше будет вот что, – наконец выходит она из окаменения. – Иди сюда Рой.

Вот чёрт! Знал бы – промолчал. Я ведь не смельчак.

Смотрю на Мию – ничего такого, просто хочу увидеть в её глазах сочувствие. Мне стало бы легче. Но нет – сейчас любопытство даже её лишило сострадания.

– Иди, – пихает она меня в спину.

Предательница.

Встаю и поднимаю обе руки вверх. Этот жест сейчас означает примерно следующее: “Кто любил меня – помните, кто ненавидел – простите. Я погиб, спасая вас”

Такой жест понимают все – даже враги, поэтому в ответ мне дарят поднятые руки и сочувственные взгляды.

– Прости Дигари, я не любил тебя, так, как ты бы хотел. И зуб тебе не выбил как обещал. Торбо, тебе тоже хочу…

– Рой! – мисс Кроах показывает на место перед собой.

Прежде чем встать на то место, на которое мне указала любимый учитель бросаю долгий взгляд на Мию. И в этот взгляд вкладываю всё, что хотел бы ей сказать, но не успел.

Она в ответ касается кончиком пальца своих губ. Это же не померещилось мне? Это был воздушный поцелуй? Обрадоваться я не успеваю – улыбка на её лице объясняет – это была просто шутка.

Эх. А я уже готов был вот прямо сейчас вместе с ней убежать из школы, поселиться где-нибудь на берегу в шалаше и так прожить всю жизнь. И еще важно чтобы с места, где стоял шалаш был виден маяк.

А Бон-Бо приходил бы к нам в гости и приносил еды. Ну, потому что где взять еды на пустом берегу. Позже бы я, конечно, научился, ловить рыбу…

– Рой, держи, – мисс Кроах суёт мне в руки оба браслета. – Надевай их. Этот на левую руку, а этот, пустой на правую.

– Левши делают наоборот, – поясняет она, обводя остальных взглядом.

Браслеты широкие и… тяжелые.

Какой-то странный метал. С синеватым отблеском. И не сталь, и не серебро. И уж точно не медь и бронза.

А других я не видел. И надписи, странные такие надписи – буквы совсем не похожи на буквы. Она сказала не снимать их? И по ночам? Не думаю, что это хорошая идея – я бы не заснул с такими. Надеюсь, по ночам всё-таки можно оставлять их на тумбочке. Или в тумбочке. В конце концов там, есть заветный ящичек с замком.

А вот зубы… зубы на браслете очень необычные. Каждый длинною с мою ладонь и при этом – тонкий и острый. Похожи на лезвия ножа. И резьба на них тоже есть – такая же непонятная.

– Долго будешь разглядывать? – мисс Кроах забирает у меня их и ловким движением застёгивает на моих запястьях.

И в тот момент, когда эти два странных кольца оказываются на моих руках, происходит что-то странное… Как будто теперь во мне есть я и еще кто-то. Глупое такое ощущение – ведь я-то знаю – ничего такого во мне нет.

– Вы, наверное, ждёте от меня долгих объяснений, – мисс Кроах зачем-то приобнимает меня. Это странно, очень странно – мне даже приходит в голову безумная мысль... слишком безумная для того, чтобы её озвучивать…

Вдруг она моя мать. Огромная, зеленокожая, вся покрытая бородавками и с клыками, торчащими к небу, за которые запросто могла бы зацепиться пролетающая мимо небольшая птица.

Это бы всё объяснило. И уж точно это объяснило бы её терпение по отношению ко мне. Мысль эта примораживает меня к месту и даже забываю о браслетах на своих руках, о Каменной охоте и, о нет, даже о Мие.

И сразу следом еще одна мысль. Что если, как только я начну взрослеть моя кожа станет зеленеть, покрываться мерзкими бородавками, а мои маленькие обычные зубы начнут расти…

Это будет ужасно. И уж точно придется поставить крест на моих чувствах к Мие. Такого она точно не полюбит.

Мои ладони покрываются липким потом. Его так много, что он даже начинает стекать на землю под моими ногами.

И мисс Кроах это замечает.

– Волнуешься? – спрашивает она. В её голосе мне чудится странная теплота и от этого становится еще страшнее. И как теперь жить каждое утро ожидая сюрприза? Может, спросить её? Вот прямо сейчас и спросить. Задать вопрос прямо.

На одних весах – глупая ситуация, а на других – мой вечный страх. Уж лучше выглядеть глупо. Тем более – это совсем не долго.

Я задираю голову вверх и маню мисс Кроах пальцем. Она заинтересованно наклоняется ко мне.

Вопрос я шепчу ей на ухо тихо, но стараясь четко выговаривать каждое слово.

Она выслушивает, застывает на некоторое время, затем говорит:

– Да, мой мальчик. Я давно хотела это тебе сказать, но стеснялась. Скоро ты станешь таким же красавцем, как и я. И мы будем вместе ловить пролетающих мимо птиц своими чудными клыками.

К счастью, такого она не говорит – это моё испуганное воображение рисует одни ответы страшнее другого.

Она по-прежнему стоит, замерев и мне почему-то, кажется, будто она очень сильно старается не засмеяться.

– Нет Рой, – она смотрит на меня серьёзно, – это было бы слишком жестоко по отношению ко мне. И я бы потеряла покой, пытаясь понять – за что мне такое наказание. И если ты еще раз пойдёшь к маяку – я возьму отпуск на неделю только для того, чтобы придумать тебе особенное наказание.

Трудно придумать более радостную новость. Я не её ребёнок – это главное, а всё остальное – мелочи. Не прибьёт же она меня большими гвоздями к стене маяка – чтобы другим неповадно было?

Нет, не прибьёт.

Вот и всё – никаких поводов для огорчений.

– Правило одно и очень простое, – мисс Кроах легонько хлопает меня по спине и поднимает голову, – Три зуба горгульи. У каждого из вас на браслете – три зуба горгульи. Снимаете их и бросаете. В любого из учеников. Еще раз – в любого. Это ваш выбор. Каждый поражённый зубом – выбывает. И так – до того момента пока не останется один из вас. Он и станет победителем. Победитель – получит такую награду, глядя на которую все остальные буду рыдать от зависти. И да, я не забыла – зависть плохое чувство, но пусть это останется проблемой проигравших. И проиграют все. Кроме одного. Лучшего. И самого достойного. И еще раз повторю – победит ум и терпение, и только во вторую очередь – ловкость и сила.

Мисс Кроах на мгновение замолкает – наверное, для того, чтобы набрать в лёгкие побольше воздуха. И в этот момент хорошо слышен ропот.

Еще бы.

Ничего не понятно, кроме одного – это война.

Настоящая война.

Зуб довольно тяжелый – размером с небольшой кинжал и попасть им в кого-то… Интересно, те, кто это придумал – они точно всё хорошо обдумали? Лост Рок это всё-таки школа, а не поле боя.

Ропот становится всё громче и громче. Судя по лицам – у всех куча вопросов. У меня тоже уже есть парочку.

Смотрю на зубы на браслете – кажется, они как будто приросли к нему – как их снимать?

– А почему это называли Каменной охотой? – интересуется Мия.

– Никаких вопросов! – мисс Кроах крутит головой. – Всё поймёте сами. Сегодня каждому из вас раздадут браслеты, а завтра утром будет объявлено начало Каменной Охоты.

Все начинают что-то обсуждать.

И только я один я стою в центре и не могу – как все, нормально повозмущаться. А возмущаться есть чем – нас, ничего толком не объяснив, бросают во что-то… во что-то странное. И пугающее. Да, пугающее. А я еще не самый большой трус из всех, кто сейчас сидит в этих развалинах.

– И последнее, – начинает мисс Кроах.

Все сразу замолкают – это и понятно, сейчас любое её слово может оказаться полезным.

– Мистер Санзак, – она поворачивается к типу, неподвижно стоящему рядом, – он тот, кто будет смотреть за охотой. И он единственный здесь, кто будет отвечать на ваши вопросы и слушать ваше нытье и жалобы по поводу охоты.

***

Подсаживаю Мию, а там, наверху её подхватывает Бон-Бо – он забрался на дерево первым.

Я залезаю последним, поглядывая не следит ли за нами кто-нибудь. Обычно мне всё равно, но сегодня я хочу сказать друзьям что-то, что не предназначено для чужих ушей.

Здесь вверху, в кроне – оказывается, очень даже неплохо. С земли нас скорее всего не видно, а вот мы через щели в листьях можем наблюдать за всеми, кто входит и выходит из башен – я нарочно выбрал именно это дерево.

– Мне нравится, – Мия усаживается поудобнее на двух скрещенных ветках и тянет шею пытаясь высмотреть что-то среди листьев.

– Да, отличное место, соглашается с ней Бон-Бо. Ему усесться немного сложнее – его кости соскальзывают с веток. В конце концов он додумывается просунуть одну ногу под сук и там удачно застревает.

Их похвалы мне слышать приятно, но сейчас я всех собрал совсем по другому поводу.

Залезаю повыше – так чтобы наверняка никого не пропустить, оглядываю окрестности и, убедившись в том, что поблизости никого нет, снова сползаю по веткам вниз.

Эти странные деревья из корней оказывается называются дорво. И почему нам сказали об этом лишь сегодня?

– Я хочу сплавать на Большую землю, – говорю сразу.

– Это не похоже на Роя, – Мия подмигивает к Бон-Бо, – обычно он начинает что-то рассказывать постепенно. Час готовит нас и только потом переходит к самому интересному.

– Просто времени мало, – пожимаю я плечами. – Вся эта дурацкая суета с Каменной Охотой –трудно придумать более подходящий момент. Я всё лето обдумывал.

– И как же ты поплывёшь? – интересуется Мия. – Ты, конечно, умеешь плавать, но не настолько же.

Я её понимаю. Для неё что проплыть две мили по океану, что долететь до Солнца – кажется одинаково невозможной задачей. В каком-то смысле это так и есть – я не знаю сколько там до берега, но проплыть этот путь мне не под силу.

– Не делай этого, – говорит Бон-Бо. – Ты точно утонешь. Это океан Рой, он не отпустит тебя.

– Чёрт, я не сам поплыву. С Эдвином.

Глаза у друзей расширяются, а брови ползут вверх. Точнее, это происходит с Мией – у Бон-Бо нет бровей. Про глаза я уже говорил.

– Он тебя берёт с собой?! – Мия даже наклоняется вперёд и начинает говорить шёпотом.

– Нет!

Я обдумываю как им объяснить, что именно я собираюсь сделать, но Бон-Бо не дождавшись предлагает свою версию:

– Ты решил украсть его лодку? Это очень, очень плохая идея. Потом, когда ты вернёшься Эдвин вместе с мисс Кроах привяжут тебя к какому-нибудь из этих деревьев и подожгут.

– Нет, – качает головой Мия, они не будут поджигать, эту честь они доверят мистеру Дину.

– Я обдумывал этот вариант, – честно признаюсь я.

– Я люблю тебя Рой, –говорит Мия, – я вообще всё в тебе люблю… кроме твоего безумия. Ответь мне, пожалуйста – ну зачем тебе это надо? Тебе плохо здесь, с нами?

– Хорошо.

Мне и правда хорошо с ними. Если бы в школе не было Мии и Бон-Бо – я бы скорее всего убежал отсюда насовсем.

Не с Варки же дружить. И не с Каибом.

– Ну и живи, просто живи. Вон солнцу радуйся, небу голубому – когда оно голубое, вот как сегодня, – Мия показывает на небо, голубыми лоскутками проглядывающее среди листьев.

– Он не умеет так, – качает головой Бон-Бо. – Он другой. Его в детстве уронили на колючку и достать её забыли.

– А тебя съели, – огрызаюсь я. – Одни кости оставили.

В ответ слышу тихий скрип – это Бон-Бо. Иногда он так смеётся.

Откуда–то снизу вдруг доносятся голоса, и я торопливо прикладываю палец к губам.

Прислушиваюсь. Потом прикладываю руку к бороде.

Мия кивает, а Бон-Бо хватается за ветку – для того, чтобы случайно не заскрипеть.

Голоса всё ближе. Вся надежда на то, что они пройдут мимо – полный сад деревьев, зачем стоять именно под этим.

– Может на дерево? С него должны быть хорошо видны башни.

Голос Торбо.

Ну вот.

Будет весело, когда они заберутся сюда и обнаружат нас. Надо было, пожалуй, выбрать другое дерево – это слишком хорошо расположено, и на него все слетаются как мухи на конфету.

– Нет, я руку расцарапал, когда по кустам лазили за змеёй, – до сих пор никак не заживёт. И ноет.

Это Каиб.

Так тебе и надо.

– Здесь постоим, – продолжает он. – так гораздо умнее будет – всё равно к нам никто не подойдёт и можно разговаривать спокойно. На дерево только идиот придумает лезть – кто-нибудь подкрадётся снизу и подслушает. Или просто помешает.

Это камень в огород Торбо.

И в мой. Я даже краснею – чувствую, как кровь приливает к лицу.

Ладно – переживу. Зато может узнаем что-нибудь интересное.

– Нам нужен план. План – победить, – говорит Каиб.

– Мы еще даже не знаем правил, –осторожный голос Достара. Достар – самый тихий из них и поэтому его я ненавижу меньше всех.

И про правила он прав – как можно думать про победу сейчас. Ни браслеты не раздали, ни правила не объяснили. Санзак, после того как ушла мисс Кроах сказал, что всё расскажет завтра утром и завтра же утром откроет Каменную Охоту. Завтра, а не сегодня – как сначала пообещала мисс Кроах. Мне это на руку – если ничто не помешает я успею побывать на Большой земле.

– Мы достаточно знаем, – голос Каиба звучит зло, – я предлагаю первыми из строя вывести костяных и этого упыря, Роя. Они самые опасные.

Ничего себе – оказывается это я упырь, а не они. Всегда считал наоборот. Это открытие. Но то, что он считает меня самым опасным наравне с костяными – это приятно. Странно только почему он Мию не упомянул.

– Я переговорил с Дизари, – продолжает Каиб понижая голос так, что нам приходится наклонить головы для того, чтобы всё расслышать. – Мы договорились о перемирии. Мы не трогаем их, они нас. Конечно, хотелось бы эту мерзкую девчонку тоже хорошенько наказать – бесит она, но пока её трогать нельзя.

Это он о Мие – уверен. Подмигиваю ей.

– Но останется то один.

Это Торбо. Он единственный из тройки, кто решается спорить с Каибом.

– Это мы потом решим. Когда останемся втроём. Я предлагаю себя, но мы можем обсудить.

– Я согласен, – поспешно соглашается Достар.

– Ты со всем всегда соглашаешься, – Торбо, конечно, недоволен. Думаю, он совсем не прочь победить в Каменной Охоте.

Потом их голоса становятся совсем тихими, и мы уже ничего расслышать не можем, как ни стараемся.

Наконец они уходят, и мы выдыхаем.

– Рой, ты гений, – Мия разводит руками, – Спрятаться на самом лучшем дереве для подслушивания чужих секретов – только твой ум способен на такое.

Говорит она так, что не понять – шутит или говорит всерьёз. Думаю, все же шутит.

– Тебе повезло, – смотрю на неё. – Ваш великий Дизари уже всё решил.

– Ой, да ладно, – она машет рукой, – я всё равно не собираюсь ни с кем соревноваться. Вся эта история не для меня.

– Я тоже, – кивает Бон-Бо.

– Вот забавно, говорю я, – и я тоже.

Глава 5

***

Самое сложное сейчас – это забраться в лодку Эдвина незаметно. У меня до сих пор перед глазами стоят лица Мии и Бон-Бо после того, как я сообщил им о том способе, которым собираюсь попасть на Большую землю.

Бон-Бо сказал: “Рой, я думал ты просто сумасшедший, но, оказывается, я ошибался. Ты сумасшедший, которому надоела жизнь. Если Эдвин тебя утопит в океане после того, как найдёт – я даже не удивлюсь. Он тот еще жуткий тип”.

И добавил: “Отговаривать я тебя тоже не буду. Каждый вправе выбирать конец своей жизни сам.”

А Мия просто сказала, что теперь не понимает, как я вообще мог ей нравиться.

Вот такие у меня чудесные друзья.

Погода начинает портиться, напоминая об осени. Солнце быстро гаснет за тучей, а ветер, прохладный и мокрый, налетает с океана вместе с брызгами. Или это дождь? Смотрю на небо – да, похоже, это дождь.

Я целый час мокну, спрятавшись за огромным валуном на берегу, разглядываю волны и паруса на лодке... и жду, когда появится Эдвин.

Перед тем. как уплыть он приходит сюда, открывает трюм и затем снова уходит. Уходит за пустыми ящиками и бочками. Он таскает их по одному за раз и мне надо выждать, когда там внизу в трюме наберется столько, чтобы за ними можно было спрятаться. Например – три. Три бочки или три больших ящика – вполне надежное укрытие.

Что я буду делать, когда прибудем на месте, я не придумал. И если, честно и не придумывал. Причина проста – я не знаю, что там в трюме. И не узнаю пока не заберусь внутрь.

Ну не может же он быть совсем пустым – для меня даже большой моток верёвки вполне может сойти за укрытие. Ну, то есть – моток каната. В морских названиях я не силен – некому учить. Можно было бы прочитать об этом, но читать я с некоторых пор разлюбил. Повзрослел, наверное.

Четыре слова которые я знаю – это трюм, рубка, палуба и штурвал. Трюм – это место внутри корабля, где лежит груз, палуба – это пол, по которому ходят, штурвал – штука с помощью которой управляют кораблём, ну а рубка... это такая крохотная комнатка, которая защищает штурвал и того, кто за него держится от дождя, ветра и волн. От волн – самое главное, ведь ничего смешнее не придумаешь чем быть смытым волной в океан. Смешнее и грустнее.

Вот и Эдвин. Шагает неторопливо, не оглядываясь.

Он сразу тащит на спине огромную чёрную бочку. И эта бочка мне знакома – в ней обычно хранится рыба. Всегда только рыба. Я видел, как он привозит её обратно наполовину пустой – больше нам не нужно. Да и не донёс бы он полную.

Сейчас она, конечно, пуста. Прятаться внутри неё глупо – кроме запаха рыбы, которым я точно провоняю, я еще и обнаружен буду сразу же, как только Эдвин там, на Большой земле, её поднимет.

С громким стуком, чертыхаясь он спускается с ней в трюм, а я в этот момент подбираюсь к лодке на один камень ближе.

Эдвин снова появляется на палубе – и я сползаю на землю. Не хватало еще чтобы он сейчас меня заметил. Хотя, надо признать, если это произойдёт сейчас – я отделаюсь выговором от мисс Кроах. Но не попаду на Большую землю. И может быть даже никогда – если Эдвин меня сейчас обнаружит на берегу, то, конечно, догадается обо всём. И уже не будет оставлять трюм открытым никогда.

Есть еще кое-что, что мне меня беспокоит. Он всегда возвращался обратно в тот же день. Я говорю “всегда”, но на самом деле пару раз он там, на другом берегу ночевал. Почему это случалось – неизвестно. Но если вдруг такое произойдет сегодня – завтра в школе меня будет ждать что-нибудь страшное. Настолько страшное, что я даже представить этого не могу, ведь никто и никогда из учеников школы не ночевал за её пределами. Никто и никогда.

Стать первым – конечно, заманчиво, но, боюсь, мне придётся заплатить слишком большую цену за это.

После того как пара ящиков оказывается в трюме, я вытираю о штаны мокрые от пота ладони и ползком, по песку, вспоминая змею на своей подушке, ползу к воде.

Штаны и рубашку потом придётся постирать и дождаться когда они высохнут, но думать слишком серьёзно об этом пока рано – я еще не вернулся. И даже не попал туда.

Ползти и смотреть в огромную спину Эдвина – не слишком удобно. Рот мой забивается песком, и он же висит на ресницах, но я не останавливаюсь. Пути назад уже нет – мой шанс отказаться от этого приключения я оставил за камнем. Теперь мне до него ползти дальше, чем до лодки.

Вода.

В нескольких шагах от меня – огромный железный крюк, глубоко зарытый в песок. К нему и крепится лодка.

Почти получилось.

Лишь бы не обернулся.

Бегу по воде, и она предательски плещется. И очень громко. Если Эдвин сейчас не обернётся – значит он просто глухой.

Ну или ветер в мою сторону.

Забраться на палубу получается лишь с третьей попытки – волны хоть и спокойные, но бросают лодку туда и сюда так, что даже просто держаться за неё – сложно.

Это когда на берегу сидишь кажется – она мирно покачивается. Тут вблизи эта «мирная» лодка превращается в опасное животное, на которое еще попробуй заберись.

Но вот я наверху, лежу прижавшись щекой к мокрым доскам и думаю лишь об одном – не бежит ли сейчас сюда Эдвин, грозно размахивая своими огромными кулачищами.

Жить на островке, окружённом океаном и ни разу не стоять на палубе лодки – странно. Увы – и сейчас мне это испробовать не суждено – я ползу. Ползу в сторону квадратной дырки в полу – именно там и должна быть лестница в спасительный трюм.

Скатываться по деревянной лестнице на животе в мокрой одежде – я не ожидал того, что это произойдёт именно так.

Ничего страшного – синяки на ногах никто не заметит, а на руках... скажу свалился с дерева.

То, что я вижу внизу – похоже на страшный сон. Я бы мог догадаться и сам, зная какой Эдвин чистюля.

В трюме – пусто. Кроме чёрной бочки и двух ящиков – ничего. И даже двери нет, за которую можно было бы спрятаться.

Убегать поздно, прятаться – негде. Неплохо бы было умереть или, хотя бы, упасть в обморок, но умирать мне еще рано. А в обморок падают только сахарные девицы вроде Луизы. Я до сих пор помню, как она, закатив глаза рухнула на пол, когда кто–то запихнул ей под юбку жабу. Обычную такую жабу с обычными бородавками размером с горох.

Впрочем, для воспоминаний – даже для приятных, время не самое подходящее.

Я не гений – поэтому просто мчусь за большую чёрную бочку. Укрытие так себе – она даже не возле стены стоит, а значит Эдвин вполне себе может её еще передвинуть.

Падаю, на пол за ней и затихаю, слушая звук шагов на лестнице и стук своего сердца. Оно сейчас бьётся так, что кажется в моих ушах что-то сейчас порвётся.

Выглядывать я, конечно, не решаюсь – просто сижу на полу и жду своей участи. И даже глаза закрываю.

Грохот совсем близко и затем снова топот по лестнице.

Выдыхаю и вытираю мокрые ладони об пол.

Еще два ящика.

Можно успеть заглянуть в них.

Один, как и ожидалось – пуст, а во втором груда аккуратно сложенного постельного белья. И судя по рисунку на нём – именно эти простыни и пододеяльники были на наших постелях пока их не поменяли. Так странно – он возит их грязные на Большую землю. Почему-то я был уверен в том, что стирает он всё это здесь, на острове. Да и океан под боком – хоть до дырок застирай.

Здесь бы в этом ящике и спрятаться, да вот только – полный он. Снова возвращаюсь на своё место – кажется, нужно просто ждать. Это как монетка, которую подбрасываешь – орёл или решка. Найдёт или нет.

На моей стороне – только сумрак. Его здесь много. А света мало – он падает сюда только через дыру для лестницы.

А еще через неё видно небо. Обычное голубое небо ясного дня... и такое заманчивое для меня сейчас.

Быстро снимаю ботинки и засовываю их в какой-то ящик. Я не любитель ходить босиком, просто они слишком сильно стучат по полу, когда я переползаю с места на место.

Забыть их здесь не боюсь, если повезет и мы всё же отплывём, то первым делом я найду их и снова надену.

Эдвин приносит еще несколько бочек и ящик и только потом начинается самое интересное. Он двигает их по трюму, а я, с сердцем, выскакивающим из груди, переползаю от одного временного укрытия к другому.

До сих пор не понимаю, как у меня получилось и уж точно я больше никогда не повторю этот подвиг. Лучше уж вплавь – думаю, это будет не так страшно, как под носом у Эдвина переползать от одного ящика к другому.

А потом мы отплываем…

Лодку качает нещадно, и я чуть не ломаю руку отброшенный на какой-то ящик, но всё это уже не имеет значения.

Я плыву! И это самое главное.

И не куда-нибудь плыву, а на Большую землю.

Никто и никогда не был там из учеников. А сколько часов мы с самого детства потратили, обсуждая что может находиться на том далёком, тонущем в тумане берегу. Кто-то считал – там просто еще один остров, кто-то что это просто мираж и никакой земли там вообще нет, а Эдвин отплывает куда-то далеко в океан и встречается там с большим кораблём, который и привозит нам еду и припасы.

Да, и правда есть те, кто так считает. И какими бы идиотскими эти идеи не были – оспорить их невозможно.

Я стану первым.

Первым побывавшим там.

Вот только жаль, что никому кроме Мии и Бон-Бо не расскажешь об этом.

* * *

Можно пока выдохнуть.

Ненадолго – впереди задача выбраться из лодки.

Она может оказаться более простой, а может и гораздо более сложной – я ведь даже не могу представить, что там меня ждёт.

Очень скоро начинает сильно тошнить, и я просто не нахожу себе места. От романтики и предвкушения прекрасных приключений не остаётся и следа. Я где-то читал про морскую болезнь, но никогда не представлял как это ужасно на самом деле.

Хуже всего то, что опустошить свой бунтующий живот здесь в трюме – смерти подобно. Эдвин этот след от меня точно обнаружит и тогда... тогда в школе вместо Каменной Охоты, начнётся Великая Охота за наглецом осмелившимся на выбраться за пределы острова.

В конце концов я смиряюсь с судьбой и просто сижу за одним из ящиков зажав рот ладонями.

Глухой удар лодки обо что-то не слишком твёрдое заставляет выскочить сердце из груди. Я, конечно, ждал этого момента несколько месяцев, но сейчас с нестерпимой тошнотой и страхом разоблачения моя мечта уже не казалась мне такой привлекательной. Пожалуй, я даже пожалел о том, что ввязался во всё это.

Я слышу, как Эдвин возится там наверху, над моей головой, но никак не могу дождаться того момента, когда он спустится вниз за первым ящиком или бочкой.

Аон не спускается. А через несколько минут томительного ожидания и вовсе затихает.

Мне кажется, я слышу его шаги по песку – негромкие, заглушаемые шумом волн. И мне кажется – он уходит.

Я не так всё это представлял, но сейчас нужно просто быстро соображать. Если он уходит, то мне лучше попробовать выглянуть наружу и оглядеться. Может быть как раз сейчас самое удачное время для того, чтобы покинуть лодку. И может быть потом такой удобной возможности уже не будет.

Прежде чем выбраться из своего укрытия успокаиваю себя тем, что самое важное я уже сделал – добрался до Большой Земли. Теперь самое страшное что мне может грозить – это наказание, возможно суровое, но не больше.

Все эти шутки Бон-Бо про Эдвина, который топит меня в океане – это не более чем шутки, конечно.

Только когда начинаю подниматься по лестнице замечаю – я без ботинок. И найти я их конечно забыл. Не до этого было.

Сейчас трудный выбор – спустится вниз и искать их или босиком, но попробовать выбраться на сушу.

Я, конечно, выбираю второе. Из-за тошноты – так проще. Морская болезнь пока продолжается, а я-то надеялся на то, что как только лодка уткнётся носом в берег, все мои мучения сразу же закончатся.

Самое страшное высунуть голову. Высунуть голову и осмотреться – каждое мгновение ожидая окрика.

Пусто. И в рубке никого нет и на берегу.

В такие момент надо или думать быстрее, или совсем не думать. Выскакиваю на мокрую палубу и стараясь не соскользнуть в воду шлепаю босыми ногами в сторону берега.

На нём валуны.

Огромные. А за ними гряда скал. Скалы большие – больше, чем на острове. Таких громадин я еще никогда не видел. Некоторые из них даже выше нашего маяка.

Валуны довольно далеко от воды, но в крайнем случае – я просто упаду в песок. Рубашка на мне светлая и не слишком чистая – вряд ли она будет слишком заметна.

И я, решившись, бегу.

Падаю в воду – лицом, не слишком удачно, выныриваю и, увязая по щиколотки в песке, мчусь к ближайшему спасительному камню.

Бегу слишком медленно и слишком долго.

Но добегаю – и это самое главное. Падаю в своём новом укрытии коленями на песок и... блюю.

***

Камень, за которым я обосновался лежит очень удачно – солнце светит из–за моей спины, а значит Эдвину не так уже легко будет разглядеть меня.

Теперь его вижу. И не только его.

Дом. Необычный. Похожий на огромный белый куб, зажатый между скал. И окна – они в нём во всю стену. Такое не смогло бы даже во сне присниться. Между этим странным домом и лодкой – серая широкая дорожка, разрезающая песок.

И вот как раз по этой дорожке заставляя меня содрогнуться и вжаться в камень едет Эдвин на огромной странной яркой-красной телеге... телеге без коня.

Мне бывало страшно. Например, когда я однажды решил забраться на самую крышу маяка по выступающим из его стены камням. Я лез... лез..., а потом эти камни, на которые можно было наступать и за которые кое-как, но получалось держаться – закончились. Вверх я уже ползти не мог, но и вниз, как оказалось я тоже ползти не мог. Просто потому что иногда спускаться гораздо сложнее чем подниматься.

Так и я висел там с утра и до обеда обливаясь потом, сжимая осколок камня онемевшими руками. Очень сильно хотелось закричать. Но я не стал. Меня бы услышали и спасли. Вот только путь на маяк для меня после этого был бы закрыт.

И я держался и молчал. И даже, кажется, плакал.

А потом слез. Я очень долго слезал.

Мне было очень страшно тогда, но никакой страх не сравнится с ужасом, который я испытал, когда увидел, как Эдвин просто взмахами рук в воздухе заставляет катиться эту огромную красную телегу.

Сначала я просто хотел бежать.

Просто бежать.

Куда-нибудь, лишь бы оказаться как можно дальше от него.

Потом я сообразил, что убегать неизвестно куда на чужой незнакомой мне земле – это глупо. Что меня ждёт за этим скалами, который каменными стражами высились за моей спиной – неизвестно.

Эдвин колдун.

Я никогда не верил во все эти штуки. Вся эта магия... я считал её чушью собачьей. Даже когда доктор Хейли взглядом зажигал стрелы в полете – я считал это всего лишь хитрым трюком. Фокусом, который он иногда показывал нам на больших школьных праздниках. Но зажечь стрелу ловко спрятанной в рукаве спичкой никак не могло сравнится с телегой катящейся сама по себе. Лошадь то в рукаве не сможет спрятать даже самый лучший из фокусников.

Странно лишь одно – если Эдвин колдун, то почему он не почувствовал меня на лодке. Он ходит всего в паре шагов от меня и ничего не почувствовал. Те маги, о которых я читал в книжках вели себя совсем по–другому.

Но с другой стороны – если он меня не заметил значит всё не так уж и плохо. Я могу пробовать также незаметно вернуться домой.

И остаться в живых. Шутки Бон-Бо уже совсем не кажутся сейчас мне шутками. Может, Эдвин и не утопит меня в океане, но уж точно превратит во что-нибудь. Например, в эти скалы.

Я кошусь на них и холодею – что, если...

Нет.

Не может быть.

У нас в школе никто не пропадал.

Эта мысль слегка успокаивает меня. На смену ужасу приходит любопытство.

Эдвин перекладывает все пустые ящики и бочки в телегу затем садится в неё и отдаёт приказ ей ехать, и она послушно катится к дому, подчиняясь каждому его приказу. Я не дыша провожаю их взглядом и только когда они скрываются из виду, опускаюсь на песок и выдыхаю.

Все эти разговоры про Эдвина, которые вечно ходили по школе – как же далеки они были от истины. Про то, что он колдун никто не подумал.

Даже я. Хотя что – я. Я то как раз, до этого момента, считал его просто замкнутым мрачноватым типом.

Иначе бы просто не поплыл сюда с ним.

* * *

Глава 6

Ждать приходится долго. Я успеваю изучить взглядом все ближайшие скалы и все самые большие валуны, а Эдвин всё не возвращается и не возвращается.

Мысли о собственной невезучести уже не отпускают – похоже, я попал именно на тот самый “чёрный” для меня день, когда Эдвин останется здесь ночевать.

Что делать в таком случае?

Если я вернусь завтра в школу лишь к обеду – поверят ли мне, если я скажу будто заснул в саду и проспал? И именно поэтому меня никто не мог найти.

Вряд ли поверят.

Потерял сознание?

Упал?

Упал с дерева и потерял сознание. Это уже больше похоже на правду, но тогда придётся ушибить себя. Или сломать что-нибудь. Хотя бы палец. Вот тогда – точно поверят. Все понимают – никто не будет ломать себе пальцы сам.

А я буду. Мне – надо.

У меня становится чуть спокойнее на душе – подумаешь, сломать палец.

Это просто – раз и всё. Пока не знаю как я это сделаю, но точно придумаю. У меня впереди полдня и целая ночь. Кстати – тогда лучше завтра утром всё сделать – не сидеть же здесь всё время со сломанным пальцем.

Это больно.

Думаю – очень.

После мыслей о пальце, который сегодня мне нужно будет сломать идея о том, чтобы подобраться к дому поближе, кажется, совсем не страшной. Вдруг Эдвин заснул там. Заснул и скоро проснётся. Или умер. Все когда-нибудь умирают, почему бы ему не умереть именно сегодня. Он достаточно старый. Хотя если он и правда умер – для меня хуже не придумаешь. Как я вернусь обратно? Поднимать паруса я не умею и никогда не справлюсь с этой махиной. Я вон даже залез на неё с трудом.

А вдруг это начало новой жизни? Что там за этим скалами? Ну не зверьё же. Может, там обычные люди. Может, они мне помогут. Я бы мог работать. Стал бы сильным – гораздо сильнее чем сейчас. И взрослее. Научился бы плавать под парусом и вернулся обратно в Лост Рок.

Вот бы Мия удивилась.

А еще – она бы соскучилась. Уверен. Ведь может и несколько лет пройти пока я вернусь. Может она даже не сразу узнает меня.

Мысли довольно приятные, но для начала надо убедиться в том, что Эдвин мёртв – если он, конечно, мёртв.

Крадусь к дому перебегая от камня к камню, а потом, когда спрятаться уже больше негде – ползу. Песок мокрый после дождя и противно липнет к коже и одежде.

Вот странность. В доме столько окон – многие из них как целая стена, но ни ни одной двери. Вообще ни одной. Хоть бы какая-нибудь совсем простая деревянная. Или даже люк в чулан.

Ничего.

Как попал в дом Эдвин думать глупо. Если он телеги двигает – уж через стену точно пройдёт.

Возле самого дома кусты. Ухоженные – как и у нас в Лост Роке. Все эти кусты и цветы – страсть Эдвина. Цветы здесь тоже есть, но они... другие. Незнакомые.

Прятаться за кустами очень просто, поэтому я подбираюсь к самому дому. Подбираюсь и замираю – я вижу Эдвина. Через окно. Он сидит в кресле. Сидит неподвижно и сначала мне даже, кажется, что он спит. Позже, передвинувшись, я вижу его открытые глаза – он смотрит. И я наконец понимаю на что он смотрит.

Волшебное окно.

Огромное волшебное окно. Или это дверь. Дверь в какие–то другие миры. Может быть именно через неё он и попал внутрь дома и теперь выбирает место куда отправиться дальше. Миры сменяются слишком быстро. Вот вроде бы горы, а сразу затем – море. Или город. Очень странный город, наполненный такими же странными домами как этот. Только больше. Намного больше.

Эдвин как будто почувствовав меня оборачивается.

Оборачивается так быстро, что я едва успеваю присесть в кусты.

Больше всего на свете я бы сейчас хотел оказаться дома. На острове. Я бы даже готов был забыть то, что увидел здесь. Если бы я смог доплыть, сам, я бы бросился в воду и доплыл.

Мир. Мой мир, к которому я привык вот прямо сейчас разрушился. Эдвин мог быть хоть тысячу раз угрюмым и нелюдимым и это привычно и знакомо с самого детства, но Эдвин-колдун...

Что мне сказать Мие когда вернусь? Мие и Бон-Бо. Рассказать правду?

Нет.

Это не та правда, которую стоит хоть кому–то рассказывать.

Даже друзьям.

Эдвин шевелит пальцами, и волшебная дверь закрывается. Просто гаснет превращаясь в чёрный квадрат на стене. Еще одно движение и гаснет пламя в камине неподалеку от его кресла.

Кажется, он собирается вставать, а, значит, мне лучше поторопиться обратно к спасительным валунам на берегу. Он жив, он в доме и даже не спит – это означает то, что мы может отплыть обратно совсем скоро.

* * *

– Что с ним? – лицо Мии выплывает как будто из тумана. – Он почти такого же цвета как мисс Кроах.

В голосе её беспокойство.

Затем появляется Бон-Бо. И тоже из тумана.

– Может его змея укусила? – предлагает он.

– Нет, – Мия качает головой, – его Эдвин уже осмотрел – сказал никаких укусов.

Эдвин!? Я холодею от ужаса.

– Может всё-таки змея, – Бон-Бо наклоняется ко мне совсем близко – так близко что могу заглянуть в его пустые глазницы, – ты видела, как он вздрогнул при слове змея?

– Рой, – Мия тихонько гладит меня по волосам.

Я лежу на своей постели в башне и рядом только друзья. А за окном – ночь.

Пытаюсь сесть на слабых руках – кое-как получается.

– Я в порядке.

Голос мой звучит как-то совсем слабо.

Пытаюсь вспомнить. Хоть что-то.

Нет – всё что я увидел там, на Большой земле я помню отлично. Хотя, может быть, и хотел бы забыть.

Помню, как забрался в трюм и почти сразу же там появился Эдвин. Помню, как лодка отошла от берега. Потом у меня началась такая чудовищная морская болезнь, что я, наплевав на предосторожности выползал на палубу и за спиной у Эдвина, который стоял возле штурвала в рубке блевал в море. Блевал и снова уползал внутрь.

А потом я уже почти ничего не помню.

Кажется, я выбрался на берег и, кажется, куда-то брёл. Или полз.

Дальше – всё. В моей памяти – полная темнота.

– Я сам сюда пришёл? – спрашиваю показывая глазами на стены башни.

– Нет, – Мия качает головой. – Тебя нашли в саду под деревом. И ты был зеленее травы вокруг. Даже мисс Кроах позавидовала бы. Ты ведь не плавал на Большую землю?

Вопрос она задаёт с тревогой в голосе.

В другой раз её забота обо мне была бы очень приятна, но не сегодня.

– Да, я был там, – отвечаю просто, а сам раздумываю над тем, что можно сказать друзьям сейчас, а что – нельзя.

Они переглядываются.

Я их понимаю – получается, если это не ложь – то я теперь первый, кто смог туда попасть. И единственный кто знает, что там.

– Расскажешь? – спрашивает Бо-Бо.

– Не знаю, – качаю головой и тут же хватаюсь за неё – болит.

– Тогда отдыхай, – Мия поправляет на мне одеяло, – придешь в себя и решишь – рассказывать нам или нет.

Киваю и закрываю глаза.

Друзья – это всё-таки лучшее из того, что придумал то, кто придумал всё.

* * *

Сидеть на вершине маяка ночью – разве мог я о таком мечтать?

Теперь это легко.

Надо просто тихонько выбраться из окна своей башни в сад с обратной от учебного корпуса стороны. И я это сделал, как только смог встать с постели. В теле пока еще слабость, а в глазах бегают какие-то быстрые белые жучки, но разве это имеет хоть какое-то значение если можно сходить ночью на маяк.

Мы сидим втроём и очень-очень тихо разговариваем.

Почти шёпотом.

По-другому не получается – кажется, что, если мы хоть одно слово скажем громче – сюда сбежится вся школа во главе с мисс Кроах.

Огромный фонарь – безжизненный днём, сейчас как большая луна горит совсем близко от нас. Луна, которую можно потрогать.

И мы трогаем. Каждые пару минут кто-то из нас, не удержавшись касается толстого стекла, за которым бьётся странное синеватое пламя.

– Так красиво. Как будто в мире никого кроме нас не осталось, – задумчиво произносит Мия.

– Ты чертовски сильно испугал всех, Рой, – качает головой Бон-Бо, – на три дня перенести Каменную охоту – для этого нужен был очень серьёзный повод.

– Ага, мисс Кроах бегала с испуганным и белым лицом.

– Белым? – удивлённо переспрашиваю я.

– Да! Она на пару дней перестала быть зелёной, – Мия делает большие глаза, – Волновалась за тебя очень.

– Я слабак, – это всего лишь морская болезнь, – смущенно усмехаюсь я. – И не признаешься – откуда морская болезнь у меня может быть.

– Расскажешь? – вдруг спрашивает Мия. Сейчас в её больших глазах играют два голубых пламени и из-за этого она выглядит странно... Как будто не из этого мира.

Молчу. Это трудное решение. С одной стороны если я просто скажу что это та тайна, которую я не могу никому на свете рассказать – друзья поверят мне. И не обидятся. Я уверен в этом. Но с другой стороны... с другой стороны имею ли я права скрывать от них такое.

– Эдвин, – говорю я.

– Что Эдвин? – спрашивает Бон-Бо.

– Он другой. Совсем не тот, за кого себя выдаёт.

Друзья смотрят на меня молча и не торопят. Понимают – на то, чтобы сказать некоторые вещи нужно решиться.

– Он колдун, – наконец, твёрдо говорю я.

Вот и всё – теперь это уже не только моя тайна.

– Колдун?! – испуганно отшатывается от меня Мия.

– Да ладно, – Бон-Бо недоверчиво крутит головой, – я готов поверить во многое. Я готов даже поверить в то, что Эдвин ловит на большой земле одиноких путников, убивает их и вешает на высокие колья на своём заборе... Я правда готов поверить даже в такое, но Эдвин – колдун?! Нет.

Взгляд у друзей затуманивается – кажется, они сейчас вспоминают всё, что когда-либо знали или слышали об Эдвине.

– Почему ты так решил? – спрашивает Мия. – Там что–то произошло?

Совсем близко от места, где мы сейчас сидим узкий тёмный проход вглубь маяка – там лестница вниз. И сейчас в этом проходе что-то как будто мелькнуло. Что-то бледное, похожее на туман. Вот только сейчас над нами ясное небо, наполненное звёздами, а вокруг нет никакого тумана.

– Странный белый дом без дверей, – говорю я еще тише, – в который Эдвин спокойно входит и выходит.

– Может ты не заметил дверь, – осторожно спрашивает Бон-Бо, – переволновался. Или, может, он вошёл через дверь, а тебе показалось – через стену.

–То, что он просто приказывает телеге без лошади катиться и она катится – мне тоже показалось? – начинаю злиться я.

– Ты точно это видел? – прямо спрашивает он.

– Да!

– Мне как-то боязно становится, – говорит Бон-Бо.

– Ага, и мне, – Мия ёжится так будто вдруг замёрзла.

– Через стены ходит, телеги взглядом двигает, костры взмахом пальцев зажигает, – шепчу я, – если это не колдовство, то, что тогда колдовство.

– Я больше к нему никогда не подойду, –говорит Мия дрожа.

– Я тоже, – Бо-Бо пододвигается поближе к фонарю.

– Получается, магия – это не выдумка тех, кто пишет сказки, – говорит Бон-Бо. – И она совсем близко к нам.

– Ближе, чем хотелось бы, – Мия пересаживается поближе ко мне и прижимается.

В черном проёме башни снова что-то мелькает. Или это просто в моих глазах – от слабости?

– Только запомните, – шепчу я – и шепот мой почему-то получается каким-то зловеще шипящим, – никому! О том, что я видел там – никому. Ни одна живая душа не должна знать о том, кто такой на самом деле Эдвин.

– Конечно, – кивает Мия, – вдруг он потом после этого заколдует нас. Превратит во что-нибудь. Я себе нравлюсь и не хочу быть ни кем больше. Надо научиться смотреть на него так, будто мы ничего не знаем.

– Мне легче всего это сделать, – усмехается Бон-Бо.

Белый кусочек тумана появляется снова и теперь уже никуда не исчезает.

– Замрите, – едва слышно шепчу я.

Друзья, не понимая смотрят на меня.

– Замрите и посмотрите на вход в башню. Медленно. Очень медленно.

Бон-Бо с тихими скрипом поворачивает голову. Мия не торопится – наверное, ей хватило и моего рассказа.

– Чёрт, –тихо говорит Бон-Бо, – что там такое?

– Можно я не буду поворачиваться? – жалобно спрашивает Мия и.… поворачивается.

Поворачивается и вскрикивает.

И в тоже мгновение белый силуэт в чёрной дыре башни исчезает. Как облако под порывом ветра.

– Ты видела?! – я хватаю Мию за рукав.

– Я думаю – это туман. Обычный туман – который заблудился в башне и успел вылететь оттуда вовремя, – говорит она и по её дрожащему голосу понятно – ни в какой туман она не верит.

– Я знаю кто это, – неожиданно заявляет Бон-Бо. – Если Эдвин колдун, то он должен был почувствовать тебя там, на лодке. И сейчас он послал своего слугу следить за тобой. И теперь он будет всегда рядом. Даже ночью. Даже во сне. И не только в твоём.

Бон-Бо любитель выдумывать всякую чепуху, но сейчас он переборщил.

Мия дрожа прижимается ко мне, а я пытаюсь унять дрожь – не хватало еще при всех громко застучать зубами от страха.

Посчитав что испугал нас достаточно Бон-Бо спрыгивает с каменного ограждения, на котором сидел и заглядывает в темноту башни.

– Я тебя ненавижу Бони, – тихонько говорит Мия.

Я слышу стук зубов. И, кажется, это не мои зубы отбивают сейчас марш.

Обнимаю Мию сильнее – ей надо успокоиться. И мне, заодно тоже.

Бон-Бо почему-то стоит неподвижно и его светлые кости в тёмном провале прохода в свете маяка выглядят... выглядят слегка зловеще.

– Ну что там? – интересуюсь негромко.

Бон-Бо по-прежнему молчит и не шевелится. Интересно – он там внизу рассматривает что-то или таинственный призрак незаметно забрал его жизнь?

– Бони, – тихонько зовёт его Мия.

Во всей это истории есть только один приятная штуковина. Одна, но зато какая.

Это Мия, которая прижимается ко мне, а я могу держать её в своих объятиях, чувствовать как бьётся её сердце и вдыхать запах её волос. И поэтому я готов простить Бон-Бо даже целую вечность молчания.

– Кто-нибудь бывал здесь ночью раньше? – спрашивает он и голос его звучит странно.

– Нет, – отвечаю я.

– Конечно нет, – шепчет Мия.

– Свет внизу, – просто говорит Бо–Бо. – Там внизу свет.

Через мгновение мы уже стоим рядом с ним смотрим туда, куда он показывает своим длинным костлявым пальцем.

Я всегда думал, что изучил маяк от первого камня до последнего. Никто на свете не потратил столько часов проводя здесь как я. Я любил это странное место так, как его никто не любил. И оказалось – я совсем ничего о нём не знаю.

Спроси у меня кто-нибудь раньше, что такое этот маяк я бы, наверное, ответил – высокая каменная башня с узкой железной, вьющейся почти до самого верха, винтовой лестницей. Ну и наверху – самое интересное. Широкая площадка и самое сердце маяка – огромный стеклянный фонарь, опутанный железом как будто прочной паутиной, сотканной гигантским пауком. Когда я был совсем маленьким и впервые забрался сюда, на самый верх – я сразу же подумал про паука.

Помню, как сидел дрожа, вжавшись в камни и ждал, когда этот паук вернётся в свой дом – а маяк, конечно, должен был быть его домом...венётся и завернёт меня в такую же паутину, как и фонарь. И, кажется, – я плакал от страха.

Не дождался.

И еще вода – она всегда была внутри башни. В самом низу – под лестницей. Глубокая вода – что-то вроде колодца. Меня она не удивляла – когда живёшь на острове – последнее что может тебя удивить – это, как раз, вода.

И вот сейчас, палец Бон-Бо сияющий в свете фонаря голубоватым светом указывал как раз на этот колодец. А там, глубоко под водой, тонкой огненной лентой светились очертания какой–то двери.

Наверное, она была там всегда, эта дверь, вот только увидеть этот свет можно лишь ночью.

– Если я признаюсь в том, что мне страшно – это сильно кого-то удивит? – спрашивает Мия.

– Я столько раз поднимался и спускался по этой лестнице и даже не мог представить, что там, под водой что-то есть, – шепчу я, не обращая внимания на слова Мии.

– Ты же не будешь сейчас туда нырять? – с испугом интересуется она.

Нырять я сейчас, конечно, не собирался.

– Нет, ночь холодная. И вода, там думаю, тоже. Где я буду потом сохнуть? Да и слечь могу от простуды.

Еще бы признаться в том, что я вообще не умею нырять. Плавать – да, но нырять... нырять это совсем другое.

Я однажды попробовал.

Нашёл среди камней неглубокую воду и нырнул. Это было что-то ужасное. Я чудом выжил. Океан как будто схватил меня, ослепил и стал душить. Я выплыл кое-как и больше… больше я не пробовал. Думаю, это первый раз так... Думаю если перебороть свой страх – то всё получится. И я обязательно когда-нибудь попробую снова.

Но не сегодня.

Точно не сегодня.

– Нам всё равно там проходить, когда будем спускаться, – говорит Бон-Бо, – мы можем взглянуть на этот странный свет поближе.

– Нет! – вырывается у Мии.

– Тебе не обязательно, – успокаиваю я её, – мы вдвоём. А ты просто спустишься и сразу выйдешь из башни.

Она кивает. По её виду заметно – идея стоять одной в темноте среди скал ей тоже не слишком нравится.

Мы начинаем медленно спускать по лестнице. Я первый, за моей спиной Мия, а последний поскрипывая костями Бон-Бо.

Интересно, может, ему смазывать их чем–нибудь? Это же так неудобно. Вот придётся к кому-нибудь подкрадываться... и что? Нас услышат за сто шагов? Услышат и начнут громко смеяться?

Надо поспрашивать у мисс Кроах – вдруг она что–нибудь слышала о мази для костяных.

Когда опускаемся до самой воды я выпихиваю Мию из Башни и присаживаюсь на колени.

Да. Бон-Бо не ошибся.

Свет.

Красноватый свет тихими струйками течет через странную дверь на дне колодца.

– Как ты думаешь – что там? – тихо спрашиваю я.

– Зачем думать если можно узнать, – Бо-Бо садится на край колодца и осторожно опускает ноги в воду.

– Ты же не умеешь плавать? – напоминаю я ему.

– А еще я не умею дышать в отличии от некоторых, – он пожимает плечами.

– Я не могу утонуть, понимаешь? Ты можешь, она может, – Бон-Бо кивает на Мию, которую отсюда нам видно очень хорошо. Ну, то есть, хорошо видно, как она напряженно оглядывается, пытаясь издалека разглядеть опасность в ночной темноте.

Трусиха.

НогиБон-Бо уже в воде, ему остаётся лишь отпустить руки... И он их отпускает. Отпускает, ныряет с головой и тут же начинает как сумасшедший барахтаться в воде. Это выглядит странно, но... но может быть костяные именно так и плавают. Короче, не сразу я понимаю, что Бон-Бо хочет выбраться обратно. А когда понимаю – хватаю его за голову и тяну вверх.

Через пару минут возни он, мокрый сидит рядом и с сожалением качает головой.

– Не могу, – говорит он.

– Что не можешь? Плавать? Так я же тебе об этом сразу сказал.

– Да, нет. Как будто выталкивает что-то.

– Из воды? Сила какая-то? – после того что я узнал про Эдвина я готов во много поверить.

– Страх, – Бо-Бо стучит себя по черепу. – Паника начинается. Пока только ноги в воде – всё нормально, а когда весь... просто ужас. Как будто я когда-то давно тонул и забыл об этом, а страх остался.

– А почему вы кричите? – личико Мии появляется в проходе. Она с любопытством вглядывается в темноту. Готов поклясться – она уже не прочь вернуться к нам. Ну, просто потому, что одной на скале ночью – не так уж и весело стоять.

– Наш костяной друг пытался утонуть, но у него ничего не вышло, – поясняю я хлопая Бон-Бо по плечу. Плечо мокрое и поэтому довольно противное на ощупь.

– Пойдём домой, – голос Мии звучит жалобно, – не хватало еще чтобы кто-нибудь из вас и правда сейчас утонул. Темно ведь. Лучше днём.

Как бы мне не хотелось прямо сейчас разобраться в чём тут дело – она права. Днём здесь и правда гораздо больше пользы будет. Теперь я знаю – в воде есть вход и ночь для того, чтобы видеть это странное свечение – мне уже и не нужна.

Завтра после обеда, когда суета с Каменной охотой уляжется – а я уверен в том, что она быстро уляжется – можно будет потихоньку исчезнуть из школы. А если подходить к делу совсем разумно – то можно попробовать взять на время у Эдвина большой топор.

Задачка не из лёгких, и страшно просто жуть, но с топором у меня больше шансов открыть странную дверь. Топором можно рубить, а можно засовывать его в щели – и именно это его полезное свойство мне может очень пригодиться.

За мгновение обдумав всё это я согласно киваю – друзьям нужен отдых. Да и мне он тоже бы не помешал – как никак я совсем недавно перенёс страшную морскую болезнь.

Глава 7

* * *

Утро начинается с громкого звона.

Колокол.

Этот пыльный колокол сто лет неподвижно висел в небольшой часовне неподалёку от дома, где живут наши учителя. Пыльный – потому что в него никто и никогда не звонил. Никогда. И никто.

Конец света – не меньше.

Сначала я просто открываю глаза и слушаю этот странный звон. Слушаю и вспоминаю свой сон. Эдвин, подбрасывая огромный огненный ком в руках со зловещим смехом гонялся за мной вокруг маяка.

И догнал.

Ком обрушился на меня, поджигая волосы и одежду… и мне ничего не оставалось как прыгнуть в колодец под маяком. Прыгнуть то я прыгнул, но вместо спасения обнаружил что вода там еще горячее чем огонь. Арядом барахтался Бон-Бо и орал что-то не очень понятное.

Может быть, он что–то важное хотел мне сказать, а может просто орал от боли – я так и не успел это узнать – дурацкий колокол решил зазвонить так не вовремя.

На лестнице появляется голова Бон-Бо.

– Что это? – спрашивает он, как будто я могу знать ответ.

– Конец света, – отвечаю я и переворачиваюсь на другой бок – вдруг это птица задела колокол. Большая птица.

Но нет – если это и птица, то биться головой об колокол её точно понравилось – звон начинается снова. Я сначала считаю удары, но потом устаю.

– Встаём? – спрашивает Бон-Бо. Оказывается, он уселся у меня в комнате на полу и ждёт.

Вместо ответа я выбираюсь из-под уютного одеяла и высовываюсь в окно. Второй этаж башни – это довольно-таки высоко – вдруг я увижу причину странной суеты.

Увы – мои замечательные окна показывают мне лишь маяк и кусок сада – а там сейчас точно ничего интересного не происходит.

– Буди своих, – приказываю я. Как будто мои приказы кто-то послушает. Под “своими” я, конечно, имею ввиду костяных.

Бон-Бо неожиданно послушно кивает и скрывается внизу.

Какие-то у меня неприятные ощущения внутри.

Нам уже несколько дней как обещали открыть лестницу на верхнюю площадку башни. Если бы мисс Кроах выполнила своё обещание – я бы сейчас просто поднялся на один этаж и смог бы всё увидеть. И решить – одеваться быстро или можно совсем не торопиться и обдумать таинственную дверь под водой.

От окна я не отхожу – вдруг всё же что-то интересное и неподалёку от меня произойдёт.

И происходит.

Мисс Кроах.

Она медленно идёт по саду и заглядывает чуть ли не под каждую травинку. Ключи потеряла?

А потом внизу появляется Мия. Под моими окнами. Появляется и машет мне руками. И что-то кричит.

Кое-как натянув рубашку, брюки и сапоги выскакиваю вниз. Там Мия уже стоит в окружении костяных и что-то оживлённо рассказывает.

– Школу закрывают, а нас сбрасывают со скалы в океан? – интересуюсь я, подходя к ним.

– Хуже, – выпаливает она, – какой-то важный дед приехал. Со свитой.

– Что такое свита? – интересуется Йанка.

– Охрана, – хмуро поясняю я.

Меньше всего мне хотелось бы видеть в своей любимой школе и на своём еще более любимом острове каких-то незнакомых типов.

– Ну свита – это не совсем охрана, – морщится Мия, – просто он такой важный, что с ним путешествует куча людей. И они все ему зачем-то нужны.

– Я только что видел мисс Кроах в саду, – тороплюсь сообщить я, – она там что-то искала. Может, нору для того, чтобы спрятаться. Дед то страшный, наверное.

– Или я искала нору для того, чтобы спрятать там тебя, – грозный голос мисс Кроах заставляет меня подпрыгнуть. Ну, почти подпрыгнуть. Невысоко. На полпальца.

– Опасность же, мэм, я волнуюсь, – оправдываюсь я.

– Какая опасность? – она хмурится.

– Жуткий дед с какой-то толпой – вдруг они съедят все наши запасы. Может выгнать их сразу – а то вдруг понравится здесь. Потом и метлой не выметешь.

Она машет на меня рукой и идёт дальше. Делает пару шагов, но вдруг останавливается оборачивается и говорит:

– Будь осторожен с этим дедом – именно он держит небо над тобой.

И посчитав что никаких пояснений к этим безумным словам не требуется – молча уходит.

– Что? – я смотрю на всех.

– Сказала он держит небо, – говорит Йанка и задирает голову вверх, где как раз из-за густых облаков показался голубой кусочек.

Йанка не слишком умная – и с этим уже ничего не поделать. И учится она тоже плохо.

– Я думаю мы скоро всё узнаем, – успокаивает нас Мия. – Она же сказала, помните – впереди большие перемены.

– Не вовремя они, – чешу я голову вспоминая дверь под водой. Не будь этих дурацких перемен – я бы сейчас, сразу после завтрака уже сбежал бы на маяк и учился бы там нырять.

Снова звон колокола.

Интересно – кто в него звонит. Эдвин? Если он – то тогда он, наверное, это делает не вставая с постели. Он же колдун – лежит в своей волшебной кровати и щёлкает пальцами. Он щелкает – а колокол радостно звонит.

С того места, где мы сейчас стоим, хорошо виден вход в столовую – и видно как туда медленно и сонно плетутся ученики. Страшная мысль посещает меня.

– А вдруг..., – начинаю я, – это навсегда.

– Что навсегда? – косится на меня Мия.

– Что, что. Колокол. Вдруг он тоже большая перемена и теперь будет каждое утро устраивать этот адский грохот

– Да ну, – Мия хмурится, – не могут они с нами так поступить. Это слишком жестоко.

– Да, это слишком жестоко, – соглашаюсь я и слегка успокаиваюсь. И правда – не могут они так с нами. Не должны. Мы же им почти как дети – мисс Кроах однажды так сказала.

Настроение слегка поднимается.

* * *

После завтрака нас всех выстраивают перед учебным корпусом – как обычно. Необычно то, что на большом балконе кабинета мистера Дина стоят совсем незнакомые люди и сверху разглядывают нас. Главный среди них седой старик в длинных просторных черных одеждах. И украшения – их слишком много на нём. Драгоценные камни в дорогих оправах – их так много, что когда солнце выглядывает из-за туч они вспыхивают как звездное небо в тёмную ночь.

Я стою один.

Я впервые стою один на таком собрании и от этого чувствую себя совсем одиноко.

Мия вместе с Дигари и тихоней Луизой о чём-то весело треплются, Бон-бо с другими костяными тоже что-то оживлённо обсуждают…

И только я один.

Ладно.

Привыкну.

Сам мистер Дин занимает место на высоких ступенях главного крыльца – к счастью, телегу они в этот раз решили не ставить. Попробовали – не понравилось. Понимаю.

Там же на крыльце за спиной у директора занимают свои почетные места доктор Хейли и мисс Кроах. Ну и загадочный Санзак.

Все шумят – еще бы, целая толпа гостей, разглядывающих нас сверху как будто мы цыплята на продажу. Я бы тоже шумел – если бы не стоял один.

Мисс Кроах шепчет что-то на ухо директору, и он отступает в сторону пропуская её вперед.

В руке у неё мешок.

Небольшой такой серый мешок. В таком обычно хранят сушёные грибы. Что сейчас находится в нём и зачем она притащила его на такое торжественное событие – думаю, мы это скоро узнаем.

А если там голова Эдвина? А что – мисс Кроах сильна и горяча. Вдруг и она тоже узнала как-то о том, что он колдун. Пара топоров, висящих на её поясе – их достаточно для того, чтобы отрубить любую голову.

И даже голову колдуна – если он зазевается, конечно.

– Не с этого я хотела начать сегодняшний важный для всех день, – мрачно начинает мисс Кроах обводя нас взглядом.

Неужели я угадал про голову Эдвина?! Начало вполне подходит.

– Среди нас оказывается был тот, кому мало нашей большой и дружной семьи. Тот, кто живёт еще одной – тайной жизнью, – продолжает мисс Кроах и у меня по спине прокатывается приятный холодок. Точно!Я угадал. Мне, конечно, немного жаль старину Эдвина, но все эти колдовские штуки – это опасно всё. Он знал о том, что играет с огнём.

Мисс Кроах тем временем вытягивает руку с мешком вперёд. Теперь его даже можно рассмотреть получше.

Да, то, что там внутри – вполне может быть головой. Ну а поскольку, если я не ошибаюсь, здесь сейчас находится вся школа кроме Эдвина и безголовых незаметно, то…

Моя догадливость меня даже пугает слегка. Трудно быть слишком умным.

– Там, в этом мешке – то, что кое-кому будет очень страшно и неприятно видеть, – еще суровее говорит мисс Кроах.

“Кое-кому”?! Она скромничает – думаю, всем будет страшно и неприятно смотреть на отрубленную голову Эдвина. Ну может мне не так, как всем – для меня не станет всё это неожиданным.

Скорее бы уже она его развязала.

Вокруг тишина – вступление мисс Кроах заткнуло самые болтливые рты. Всем сейчас интересно – что там внутри.

И только я один знаю. И стою один – даже поделиться не с кем.

Она пытается развязать мешок, но получается не сразу – наверно, слишком туго затянула узел.

А потом, наконец, у неё получается, пустой мешок засовывается за пояс, а перед нашими глазами появляются ботинки.

Обычные ботинки – такие же как на мне сейчас. У нас все ходят или в высоких сапогах, или в ботинках. Девчонки обычно выбирают сапожки, ребята ботинки – в них удобнее.

Я высовываюсь из ряда пытаясь увидеть кто пришёл босым.

Никто.

Ну и, конечно, я разочарован. Не то, чтобы я желал Эдвину смерти, но... но я как бы уже принял её. Смирился с ней.

И даже мысленно простился с ним.

У всех лица удивлённые и тоже разочарованные – нет ничего скучнее чем разглядывать такие же ботинки, как у тебя на ногах.

– Пусть тот, чьи это ботинки выйдет из ряда, – приказывает мисс Кроах.

– Это сложная задача – они же все одинаковые, – говорю я, – если только по запаху.

Со всех сторон раздаётся смех и хихиканье.

– Тот чьи это ботинки легко узнает их и без запаха..., – она поднимает над головой.

– Да ладно, – опять не выдерживаю я, – таких следопытов здесь нет.

– Не перебивай, Рой, – она посылает в мою сторону взглядом молнию и продолжает, – повторяю – тот чьи это ботинки легко узнает их. Ведь найдены они на лодке нашего уважаемого всеми Эдвина.

Меня как будто бьют большим молотом по голове.

Смотрю на свои ноги – там ботинки. Мои ботинки. Я не помню, как я их забирал из бочки, в которую засунул – слишком плохо себя чувствовал, но раз они на мне – значит забрал. Или…

Всё внутри меня холодеет.

Или меня нашли в саду без ботинок и потом, не найдя моих, принесли мне другие.

Всё. Это конец.

Если мисс Кроах сейчас не знает правды, то узнаёт её очень легко.

– Может быть это ботинки Эдвина? – предполагает Мия. Возможно, именно она нашла для меня другую пару и теперь пытается отвести удар.

– Нет. Вы же видите, они слишком маленькие для него, – мисс Кроах начинает размахивать ими и с каждым её взмахом мне становится всё хуже и хуже.

– Кто-то из нас тайно плавал на Большую Землю. Кто-то из вас тайно плавал на Большую землю.

Я пытаюсь хоть как–то прийти в себя – еще немного и она просто поймёт всё по моему лицу.

Вот тебе и голова Эдвина… похоже, это именно моя голова скоро покатится по ступенькам крыльца.

– Вы все знаете правила, – громыхает мисс Кроах и каждый звук её голоса отдаётся во мне дикой болью, – и первое из них гласит – нельзя покидать наш остров.

В правилах там немного не так – нельзя выходить за границы школьного двора. Но я сейчас буду последним, кто решится поправлять разъярённую мисс Кроах. Тем более что уж точно – покинуть остров пострашнее преступление, чем просто перебраться через школьный забор.

– Тот, кто это сделал – будет наказан. Сурово наказан. Может быть – лишён права участвовать в Каменной Охоте. Может быть даже будет изгнан из школы.

Мия поворачивается и с сочувствием смотрит на меня. С сочувствием или с жалостью – я точно не могу разобрать.

– Я считаю до семи, – беспощадно продолжает мисс Кроах, – и жду, когда тот, кто это сделал выйдет и прямо скажет о своём проступке. Если же никто не выйдет – Каменная Охота будет отложена до той поры, пока мы не найдём его сами. Один!

Нельзя так.

Ну нельзя.

Всё в нетерпении, все хотят, чтобы эта странная непонятная штуковина под названием Каменная Охота быстрее началась. И теперь все будут ненавидеть того, по чьей вине это случилось.

Меня!

– Два!

Бон-Бо и Мия смотрят на меня как на тонущего, которого уже не спасти.

– Три!

Новая мысль – еще страшнее – если Эдвин нашёл ботики, значит он тоже будет искать. И уверен – он не погнушается использовать для этого свои колдовские штучки.

– Четыре!

Интересно – если меня изгонят из школы – это как? Эдвин отвезет меня на большую землю и выбросит там? Оставит ли он меня в живых?

– Пять!

– Подумаешь кто–то залез на лодку, – беспечно говорит Мия, – так сурово наказывать за такое – это слишком.

Это подсказка! А ведь правда – Эдвин мог найти хоть тысячу ботинок, но это не означает что я был на Большой земле!

– Шесть! – мисс Кроах пропускает её слова мимо ушей.

– Это я, мэм, – делаю шаг вперед.

Все глазеют на меня с таким видом, как будто я только что признался в том, что украл небо, не меньше.

– Спасибо Рой, – неожиданно спокойно говорит мисс Кроах, – что с тобой делать – мы решим позже, а теперь наконец-то можно начать то, ради чего мы здесь все собрались.

От её спокойного тона мне становится еще хуже.

И терять мне, похоже, уже нечего.

– Мэм, – говорю я, – не думаю, что узнавать мир – это преступление. Или вы нам не сказали самого главного? Может быть Лост Рок – это тюрьма? А мы все здесь – просто пленники?

– Рой! – её лицо белеет.

– А может быть вам, мисс Кроах, вместе с директором Дином стоило бы обратить внимание на настоящих врагов, которые прячутся среди нас, – продолжаю я и делаю шаг в перёд – так мне удобнее смотреть одновременно и на мисс Кроах и на окна комнаты Эдвина.

– О чём ты, Рой? – мистер Дин с тревогой смотрит на меня.

– Эдвин! В уверены что знаете о нём всё… знаете, чем он занимается там, на Большой Земле?

– И чем он занимается там? – осторожно интересуется мистер Дин поглядывая на окна в комнате Эдвина, которые прекрасно видно с его места на крыльце.

Сейчас я в одном шаге от черты. Я могу её перейти или остаться там, где стою – и для этого нужно просто сейчас промолчать.

Вот только иногда молчать невероятно трудно.

– Колдовством!

Замирают все. Только какая-то птица, как ни чём не бывало трещит на ветке.

Мисс Кроах растерянно смотрит на меня, затем – на мистера Дина, а затем – и это почему-то выглядит жутко – на старика в роскошных одеждах, сидящего на балконе.

Тот, впрочем, сидит всё так же неподвижно и только его тяжёлый взгляд прикован ко мне. Кто бы он не был – но я ему точно не нравлюсь.

Мисс Кроах наклоняется к уху директора Дина и что-то негромко и торопливо ему говорит, поглядывая на меня. Он ей отвечает, кивая головой в сторону маяка.

Много бы я отдал чтобы услышать их слова – ведь там точно решается моя судьба.

Наконец, мисс Кроах кивает и оборачивается к нам. Она выглядит спокойной – значит, всё решено. Значит, про меня всё решено.

И, кажется, они совсем не удивились моим словам об Эдвине.

Или они боятся его?

Вдруг они все боятся его?!

Я торопливо пытаюсь вспомнить всё что касается Эдвина и наших учителей. Да, нет. Страха в их глазах припомнить не удалось. Он неразговорчив с нами и почти также неразговорчив с ними. Это всё.

Может, они просто не поверили мне до конца и хотят сначала поговорить с ним? Это тоже возможно.

Внутри у меня появляется неприятное чувство, которое тихо шепчет про то, что моё путешествие на Большую землю было большой ошибкой. И что моя жизнь скоро очень сильно изменится.

Оно шепчет, а мне остаётся только не верить ему и надеяться... на что-нибудь хорошее надеяться.

Ну а если меня даже и выгонят из школы – это ведь не конец всему, а начало.

Начало нового.

Жутко страшного пока – просто, потому что неизвестного, но ведь когда-нибудь неизвестно станет известным. И может быть там, в нём не так уж и плохо.

Вот только жаль там со мной не будет Мии и Бон-Бо.

– Наше решение по этому происшествию будет принято позже, – объявляет мисс Кроах, – а сейчас мы, наконец, сможем перейти к тому, ради чего здесь собрались. Каиб! Торбо!Достар!

* * *

Глава 8

* * *

– Каиб! Торбо!Достар! – выкрикивает она и тут же грозно добавляет. – Идите ко мне!

Те переглядываются между собой и неуверенно выходят из ряда. Вот уже трусы – как будто их на казнь ведут.

Медленным шагом они подходят к крыльцу и становятся на нижнюю ступеньку.

– Начнём со знакомства, – голос мисс Кроах добреет. – И Торбо и Каиб и Достар выходцы из одного народа – славного народа манкаутов.

Манкауты? Что это такое? И это совсем не гномы, к которым записала бородатых Мия. Ошиблась она, очень сильно ошиблась.

– Вам, – мисс Кроах смотрит на бородатых, – нужно будет очень сильно постараться – именно в ваших руках будущее вашего народа. Знайте – известие о вашей победе в Каменной Охоте – случись она – сразу же долетит до тех мест, где эту победу очень ждут.

Мне не нравится, когда я мало что понимаю в том, что происходит. У них есть народ. Такой же бородатый? И где он? Почему никто их них ни разу не появился здесь? Ну ладно я – непонятно кто, без роду и племени, но тут… тут совсем другая история.

– Мия, Дигари, Луиза! – выкрикивает новые имена мисс Кроах, жестом руки отпуская бородатых обратно.

Или теперь их уже нельзя так называть?

Теперь они манкауты?

Запомнить бы.

Мия бросает на меня короткий взгляд и медленно идёт к крыльцу. Вслед за Дигари, который гордо шагает первым. Ну и последняя Луиза, опустив голову, маленькими шажками пытается их догнать.

Когда они втроём забираются на крыльцо, мисс Кроах зачем-то задирает голову вверх и смотрит на старика на балконе над ними.

Странный взгляд.

Затем она дотрагивается до плеча Дигари и говорит:

– Вы люди. Ваш народ сейчас полон сил и влияния как никогда раньше… но это не значит, что вы должны проиграть. Наоборот – ваш проигрыш будет более горьким чем проигрыш любого другого здесь. Подтверждать то, что ты лучший – часто гораздо сложнее, чем просто победить.

Я думаю, старик, там наверху, на балконе – человек. Как сказала мисс Кроах? “Он держит небо над тобой”?

Он самый главный из людей? И может быть даже самый главный во всём мире? Но что он делает здесь? На кого он приехал посмотреть? На Дигари?

Вряд ли тихоня Луиза интересует его.

Мия? Не думаю.

Мия это же просто Мия. Моя Мия. Ну и пусть она человек, а я нет – это неважно. Для меня – неважно.

А для неё?

И еще мисс Кроах сказала – “будь осторожен”.

Чует моё сердце – это не пустые слова.

– Энови! Кайо! Рилин! – называет тем временем новые имена мисс Кроах.

Рилин хихикает и улыбаясь до ушей вылетает из ряда – уверен кто-то сзади помог ей так быстро выскочить.

Остроухие, перешёптываясь идут к крыльцу.

Мисс Кроах почему-то не торопится говорить. Она как будто обдумывает что-то.

– Ваш народ – норгоны, очень сложный народ. И нам пришлось долго уговаривать их на то, чтобы они согласились прислать вас сюда. Они не верят в то, что вы здесь как-то можете повлиять на что-то там в большом мире. Поэтому ваша победа – станет больше, чем просто победой. Если вы окажетесь лучшими – сможете убедить своих старших в том, что вы не зря здесь оказались. Удачи вам!

Ничего непонятно. Ну вообще ничего. Остроухие – норгоны. Звучит красиво. И даже грозно. Я впервые слегка пожалел, что у меня не такие уши как у них.

И Рилин – Рилин очень хороша.

Красотка.

Если бы я не любил Мию… ах да, я же решил её разлюбить. Надо как-нибудь на днях заглянуть к остроухим в гости – это если меня не выгонят из школы. Со всеми этими манкаутами и норгонами я уже немного забыл в какое отчаянное положение попал.

– Варки! Ариги! Урдул!

Зеленокожие подпрыгивают от неожиданности и, суетливо оглядываясь по сторонам, идут к мисс Кроах.

Та опускается на одну ступень – для того, чтобы стоять с ними рядом.

– Ваш народ..., – она делает паузу и касается своей груди, – и мой народ – ведь мы с вами одной крови, не избалован властью. Мы народ воинов и рабочих. Рабочих и воинов. И ваша победа в Каменной Охоте – я хочу, чтобы вы это знали – это шанс для нас всех, всех у кого кожа цвета ночной травы. Каждый из ургов, а именно так зовётся наш народ, сейчас мечтает о вашей победе.

Так вот как.

Разве кто-то сомневался в том, что у них с мисс Кроах одна кровь? Вот только она огромная, а они… они меньше меня ростом. А ведья совсем не великан. Неужели они тоже такими вырастут? Скоро? Чую – нам всем тогда здесь не поздоровится. По сравнению с мисс Кроах даже крепыш Эдвин кажется слабаком.

– Рух, Йанка, Бон-Бо!

Пришла очередь костяных.

Они выходят из ряда и спокойно идут к крыльцу. Может быть, они и волнуются – по их лицам этого не понять. Потому что у них нет лиц.

– Вам будет победить легче всех, – неожиданно негромко говорит мисс Кроах, – вы не чувствуете боли, а значит сможете делать то, что другим не под силу. Но я бы хотела напомнить вам – расслабляться нельзя. Ваши противники будут стараться изо всех сил и любой ваш промах обернётся вашим поражением. А вам нужна победа побольше чем некоторым здесь – ибо она позволит признать всех мёртвых в мире настоящим большим народом.

Мёртвых?

Мертвых?!

Что она говорит?! Бон-Бо живой! Да, он странный, он очень странный, как и Рух и Йанка... но он живой! Я видел мёртвых – дельфинов, выброшенных на берег, и даже кита – настоящего большого кита. Он лежал и умирал на песке и ему ничем нельзя было помочь. И потом я видел, как за ним пришла смерть. Я смотрел ему в глаза и ждал когда она придёт.

И птиц я видел мёртвых на скалах. Я знаю, что такое смерть, я знаю, что такое жизнь – и Бон-Бо не может быть неживым.

Смотрю на остальных – кажется все, как и я не могут поверить словам мисс Кроах. Может быть, она имела ввиду что-нибудь другое? Мы же не взрослые и не обязаны понимать всё, что говорят взрослые.

Все вокруг оживляются – кажется, ритуал закончен, и мы наконец сможем перейти к самому интересному – к Каменной Охоте.

– Рой!

Меня как будто бьёт молнией.

Меня то зачем звать. Для того чтобы лишний раз напомнить о том, что я один и непонятно кто?

– Иди сюда Рой, твоя очередь, мой мальчик.

Мой мальчик?

Ну я уже точно не её сын, поэтому сейчас эти слова удивляют, но не пугают. Она снова поднимает голову и смотрит на старика. И я, проследив за её взглядом смотрю туда же.

Его холодный взгляд при моём имени леденеет. Он как будто смотрит на меня и не видит. И в то же время – он смотрит именно на меня и ни на кого больше здесь.

Я бы, конечно, остался стоять в ряду – не слишком то и приятно выглядеть белой вороной.

Но стоять нельзя, поэтому медленно, не оглядываясь и не смотря по сторонам, иду к крыльцу. Надо просто потерпеть – несколько минут позора и всё закончится.

Становлюсь на ступеньку, и огромная тяжеленная рука мисс Кроах ложится на моё плечо.

Теперь передо мной все ученики Лост Рока.

И друзья.

И враги.

Не нравятся мне все эти приготовления, ой, как не нравятся. Но ничего поделать нельзя – пусть будет как будет. И я буду молиться Небу чтобы друзья не стали врагами.

– Так получилось… тебе в этой схватке будет тяжелее всех. Ты один, а одному всегда труднее. Тем почётнее будет твоя победа – а твой народ, твой маленький народ так нуждается в ней.

Мой народ?

Внутри меня что-то взрывается, как будто Дигари засунул мне под куртку мешочек с порохом и поджог его. Поднимаю голову и растерянно смотрю на мисс Кроах. Она, кажется, понимает вопрос в моём взгляде, потому что кивает мне и говорит громко, для всех:

– Рой, из потерянного народа скайонов, – я приглашаю тебя в Каменную Охоту и пусть Небо тебе поможет!

Скайоны? Кто они? Кто мне расскажет о том, кто они? Смотрю на мисс Кроах. Интересно если подойти к ней потом, чуть позже, когда она не будет занята – она расскажет хоть что-нибудь об этом. Хотя… сейчас, уверен, не только я, а все хотели бы разузнать о своих народах.

Замечаю взгляд Мии.

Он странный.

Она смотрит на меня так, как будто видит впервые.

Мисс Кроах мягко подталкивает меня с крыльца, обводит всех взглядом и голосом, от которого у меня всё дрожит внутри – я слишком близко стою – выкрикивает:

– Всё! Все приготовления закончены. Всё, что я могла вам сказать – я сказала. Теперь в дело вступает наш уважаемый Санзак. От меня лишь три последние слова…

Она делает внушительную паузу, а потом поднимает вверх свою ладонь и выкрикивает как заклинание:

– Объявляю Каменную Охоту!

При этих словах начинается такой шум, что впору уши закрывать. Я бегом – чтобы ничего не пропустить – возвращаюсь на своё место, и если и должно было когда-то начаться самое интересное, то как раз сейчас для этого самое подходящее время.

Санзак – почему-то его никто не называет «мистер» – делает шаг вперед спускаясь на одну ступень вниз.

Он по-прежнему серьёзен – уверен он даже не знает, что такое улыбка. Обводит нас всех спокойным взглядом, затем задирает рукава и показывает браслеты на своих руках. Те самые, которые мы уже однажды видели. И те самые, которые еще несколько дней назад обещали раздатьвсем.

Шум стихает – все ждут, когда этот человек начнёт говорить.

– Точно такие же, каждого из вас ждут рядом с вашей постелью, – произносит он вместо приветствия. – Эдвин сейчас раскладывает их по вашим тумбочкам.

Ропот проносится по рядам – мы тут стоим, а наши браслеты уже лежат и ждут нас!

– Каменная Охота объявлена, – продолжает Санзак, – а, значит, никто из вас уже не сможет сказать, что он не успел подготовиться, или не понял что-либо. Правила слишком просты, чтобы их не понять, поэтому просто слушайте внимательно.

Он делает паузу дожидаясь тишины – и, конечно, ему недолго приходиться её ждать – всем слишком интересно.

– Три зуба горгульи, – продолжает Санзак, – этот браслет вы надеваете на левую руку. Вот так.

Он снимает браслет и снова защелкивает его на своём запястье.

Три тонких лезвия на нём и правда похоже на зубы неведомого зверя.

– Как только вы видите того, кого хотели бы вывести из игры – снимаете один из зубов и бросаете в него. Не бойтесь поранить. Эти кинжалы, так похожие на зубы – не причинят вреда. Любой их них вы можете бросить всего один раз. Попали вы или промахнулись – вернуть обратно его уже не получится. Если вы промахнулись – зуб потерян, и у вас их становится меньше. Когда не остаётся ни одного – вы безоружны, а значит – уже проиграли. Поэтому никогда не бросайте их просто так, если не будете уверены в том, что попадёте. Вы можете промахнуться. Вы будете промахиваться. Но в тот момент, когда вы будете бросать его – вы должны верить в то, что этот бросок будет успешным.

– А если попали? – спрашивает Дигари.

– Если попали – значит, вы на один шаг ближе к победе. Тот, в кого вы попали – выбывает и оспорить или сжульничать – не получится. Почему? Ответ на этот вопрос вы скоро сами увидите. Но главное – если вы попали, то на вашем браслете добавится еще один зуб, взамен утерянного.

Вздох восхищенного ужаса проносится по ряду – “добавится”? Как?

Один я удивлён меньше других – после истории с Эдвином, я уже готов многое принять.

– А второй браслет зачем? – спрашивает Рилин.

– С ним всё просто – он будет показывать ваши победы. Это тоже увидите. Вот и все правила. Если кому-то они показались слишком сложными – я могу только пожалеть этого несчастного, потому что шансов победить у него просто нет.

Этот Санзак чувствует себя слишком спокойно.

Слишком. Он же всё-таки чужак здесь, а ведет себя так, как будто хозяин. Как будто он важнее мисс Кроах, и даже – директора Дина.

– И последнее, когда вы снимаете зуб перед тем, как его бросить, – Санзак снимает кинжал со своего браслета, – когда вы его будете держать в руке – вы почувствуете легкость. Не пугайтесь её. Наоборот – пользуйтесь. Она поможет вам победить. И единственный совет который я могу вам дать – думайте. Победит самый умный и самый терпеливый, и наоборот – самыми первыми схватку покинут те, кто окажется слишком торопливым. Всё. Повторю за мисс Кроах – Каменная Охота начата. Всем удачи, ума и выдержки.

После этих слов он чуть наклоняет голову вперед – это выглядит как приветствие.

Или как прощание.

А сейчас это, наверное, означает, что все объяснения позади.

Смотрю на лица вокруг – на всех одно и тоже желание – скорее бежать к себе в башню. Я бы тоже побежал – но надо дождаться разрешения от старших.

– Идите, – поднимает руку мисс Кроах, и помните – школьный двор и класс – не место для охоты.

* * *

Кажется, я оказываюсь перед своей тумбочкой самым первым – когда бежали я оставил всех позади. Даже Дигари, который, если судить по его громкому дыханию за моей спиной, очень сильно старался.

Сначала мне кажется – на моей тумбочке ничего нет. Так бывает – наши глаза нас иногда обманывают. Я даже успеваю огорчиться, но потом понимаю – то, ради чего я бежал – в коробке. Небольшой такой чёрной коробке с красивым отблеском бархата.

Даю себе мгновение на то, чтобы перевести дух и открываю коробку.

Есть!

Точно такие, как на руке у Санзака!

Даже не верится – неужели они мои? Осторожно беру в руку тот, на котором поблескивают зубы горгульи. Из чего они сделаны?

Похоже на серебро, но это не серебро. Блестит гораздо сильнее и… тёплое. Металл – тёплый. Как будто живой.

Осторожно, боясь сломать застёжку – открываю её и надеваю браслет на руку. Слегка великоват, но застёжка так сделана, что её можно просунуть глубже и затянуть сильнее.

Вот! Теперь как раз.

Руке непривычно – и сам браслет и эти чудные кинжалы в виде огромные зубов – довольно тяжелые.

Но удобно. Очень удобно. И даже эта тяжесть кажется приятной. Как и тепло странного металла.

Беру в руки второй браслет. Санзак сказал – на нём будут отмечаться мои победы. Интересно – будут ли они у меня?

Надеваю и его – точно так же, как и первый, только проще – острия зубов на царапают кожу.

Вот и всё.

Так непривычно. И совсем непонятно что с этим теперь делать.

На лестнице – шаги.

Бон-Бо.

– Ну как ты? Получилось? – он останавливается на лестнице и смотрит на мои руки. А я на его – там, как и у меня уже отсвечивают отблеском солнца такие браслеты.

Киваю. На самом деле в глубине души я в восторге, но показывать восторг – не слишком по–мужски.

– Есть разговор, – Бон-Бо косится вниз

– Давай.

Бон-Бо засовывает костяшки своих пальцев в рот и издаёт слабый, но протяжный и слегка жутковатый свист.

Почти сразу же рядом с ним на лестнице появляются остальные костяные – Рух и Йанка.

Я уступаю гостям свою постель – на которую они разу же усаживаются, а сам залезаю в проём окна.

– Что ты думаешь насчёт победы? – спрашивает Рух. Он очень сильно похож на Бон-Бо, только в нескольких зубах его очень красиво врезаны какие-то синие драгоценные камни. И волосы – у него в отличии от моего друга есть волосы, хоть и не такие длинные как у Йанки.

– Думаю – я последний кто сможет победить в Каменной Охоте, – честно признаюсь я.

– Ты не должен сдаваться, – не соглашается Рух. – Правила такие, что у каждого есть шанс. И Санзак вместе с мисс Кроах правы – победит самый умный.

Я переглядываюсь с Бон-Бо – интересно, можно ли им сказать то, что мы услышали, когда сидели под деревом в саду.

Он кивает – значит понял мой взгляд.

– Люди в союзе в бородатыми – манкаутами или как их там, – говорю я.

– Это плохо, – Рух чешет голову, – самые сильные здесь это мы, люди и бородатые. Ну и ты тоже совсем не слабак. Я предлагаю держаться вместе.

То, что костяные захотят со мной объединится – не неожиданность, я был готов к этому, но слышать эти слова всё равно очень приятно.

– Сначала будем вместе и пусть наша башня станет неприступной. Ну а потом…, – он пожимает плечами, – потом всё станет понятнее чем сейчас. В любом случае – победить должен один, а, значит, в этой игре любая дружба до поры до времени. Так что – без обид.

– Я понимаю, – киваю я, – понимаю, принимаю и соглашаюсь.

Рух протягивает руку, и я пожимаю её.

Рух очень сильный. Его боятся и уважают все и даже бородатые уступят ему дорогу если столкнутся в узком месте. Если бы меня спросили – кто скорее всего победит в Каменной Охоте я бы выбрал Руха.

Руха или Дигари.

Если охоту выиграет кто-то другой – это будет просто его везением.

Из-за моей спины, из сада, через открытое окно вдруг доносится шум. Выглядываю.

Ого, все уже там. Вся школа там – прямо на площади между башнями. Все уже с браслетами и что-то очень бурно обсуждают.

– Идём, – я спрыгиваю с окна, – веселье уже начинается.

* * *

Глава 9

В центре толпы Дигари.

Красуется свои браслетами так, будто они только у него. Пижон. Все радостно галдят – в воздухе витает ветер новой, другой жизни.

Дигари медленно тянется к зубу на своём запястье и все возбуждённо шумят – ведь еще никто не решился на то, чтобы снять один из таких зубов со своего браслета.

– Не станет, – говорю я, – нам ведь даже не сказали можно ли вернуть кинжал обратно если не рискнёшь бросить.

Он слышит мои слова и взгляд его вспыхивает.

Тут, я вижу, Мию, которая, тоже заметив меня, радостно машет рукой. Вот только плохо, что теперь она стоит рядом с Дигари. А тот, тем временем, кладёт руку на зуб и делает вид будто вот прямо сейчас сорвёт его с браслета.

Все вокруг взвывают, как будто не понимают – всё это не больше, чем кривляние. Дигари как всегда ищет любой повод для того, чтобы покрасоваться. Ну и, кроме того, я всегда был уверен – ему нравится Мия и это еще одна причина лишний раз оказаться в центре внимания.

Под недоверчивыми взглядами он обхватывает рукоять зуба... а еще через мгновение снимает его с браслета.

Все столбенеют и я не понимаю из-за чего – кто-то же должен был это сделать. Он просто сделал это первым.

Как только кинжал оказывается в его руках происходит невероятное – Дигари как будто становится невесомым и начинает медленно подниматься вверх. И вот его ноги уже не касаются земли, а через мгновение этот хвастун уже висит над нашими головами.

Испугались все.

И он тоже – хоть и сделал вид как будто ожидал этого. Но он всё же молодец – растерянность в его глазах быстро исчезает, и вот он снова – великолепный Дигари, повелитель утренней росы и вчерашнего дождя.

Вздох восхищения поднимается вслед за ним. Все как будто забыли – у них на руках такие же браслеты и каждый может запросто сделать то же самое.

Он поднимается всё выше и выше и скоро уже висит на высоте второго этажа башен.

Чёрт, это же теперь я не буду так спокойно спать как надеялся. Теперь, получается, в любую секунду – даже посреди ночи в окно может залететь каждый, кто решит, что это подходящий момент вывести тебя из игры.

Эх, прощай покой.

А я-то так радовался своему второму этажу. Теперь от него кроме вида на маяк ничего хорошего не осталось. И только теперь моё одиночество заиграло новыми красками. Если напасть на других через окно довольно рискованная задача – их ведь по трое и можно получить неожиданный отпор, то поохотиться на меня станет сплошным удовольствием для любого.

Весело.

То есть – нет, совсем не весело. А когда откроют выход на верхнюю площадку башен – я стану просто сказочно привлекательной целью для всех, кто просто заскучает.

Дигари, тем временем, поднимается еще выше.

Выше башни.

И в этот момент сердце замирает даже у меня – я же так мечтал летать. Тысячи раз мне снился один и тот же сон о крыльях за моей спиной, и о том, как я летаю. Просто парю – как птица, над облаками.

Все вокруг орут как сумасшедшие – восторг захватывает весь Лост Рок. Вой восторга стоит такой, что птицы испуганно шарахаются в стороны.

И в этот момент Дигари бросает.

Бросает коротким быстрым движением.

Зуб горгульи через мгновение словно превращается в неуловимую взглядом стрелу и летит уже сам по себе – всё быстрее и быстрее.

Никто ничего не успевает сделать. Я успеваю лишь подумать о том, что, наверное, искрящийся в воздухе кинжал летит в меня.

А вот Рух успевает.

Успевает всё понять.

И спастись тоже успевает – ведь удар был направлен именно на него. Именно его решил первым вывести из игры Дигари.

Умно. И очень опасно – если промахнуться можно забыть о спокойном сне.

Битва титанов. В такие моменты хорошо понимаешь почему у остальных нет шансов победить в этой охоте.

Рух притягивает к своей груди стоящую рядом Йанку и закрывает себя её телом. Зуб вонзается ей в грудь, спрятавшись между рёбер по самую рукоять.

Она вскрикивает... и каменеет.

По-настоящему каменеет.

Как будто замерзает мгновенно, превратившись в камень.

А рядом каменеют все остальные – уже от ужаса. Наступает такая тишина, что кроме шелеста листвы в саду и бешеного стука наших сердец никаких звуков в мире больше не остаётся.

Рух не отвечает – попасть в висящего над нашими головами Дигари слишком сложно. Он срывает зуб с браслета и начинает подниматься над землёй. Очень скоро они уже висят в воздухе напротив друг друга, неподвижные, но готовые в любой миг нанести следующий удар.

– Ну вот и открыт счёт, – улыбается Дигари, – мне просто нужно было напомнить неженкам о том, что охота началась.

Рух молчит. И не бросает он сейчас только по одной причине. Он знает – Дигари может сейчас оказаться чуть быстрее, а это не то, что нужно. Это как подбрасывать монету на орла или решку.

Руху нужна победа.

И поэтому сейчас он отступит – я уверен в этом. Отступит, чтобы позже, но уже надежно – победить.

Права была мисс Кроах, ой, как права, когда сказала, что эту охоту выиграет самый терпеливый и самый умный. И Санзак тоже самое сказал – а уж он то, не сомневаюсь, знает толк в этих вещах.

Есть ли у меня хоть какой-то шанс?

Иногда нужно уметь признаваться себе в неприятных вещах – скорее всего я буду вторым после Йанки.

***

Нам наконец-то отдали ключи от выхода на верхнюю площадку башен. И вот редкий плюс того, что я на этаже один – этот большой фигурный ключ как раз сейчас приятно холодит мою ладонь.

– Открывай же, – торопит сзади Бон-Бо, – Хранитель Дверей в Небо.

Ключ жалобно поскрипывает в несмазанном замке, но всё же поворачивается. Еще мгновение и я толкаю тяжелую деревянную крышку люка вверх. Он обиженно взвывает, но откидывается. Навстречу, как будто прятался и ждал в засаде, врывается порыв прохладного ночного ветра.

– Ух, – я обхватываю себя за плечи.

Неожиданно холодно. Стоило одеться потеплее. Хорошо костяным – холод они, конечно, так же не чувствуют, как и боль.

Пропускаю вперёд друзей, а сам бегу обратно по лестнице.

Теплая куртка у меня только одна, поэтому захватываю еще и кофту. Кофта старая, порядком растянутая, но очень уютная.

Выбравшись наверх укрываю курткой Мию, а на себя натягиваю кофту.

– Здесь есть кострище, – говорит Мия, присаживаясь на один из больших камней, лежащих тут и там здесь.

Уверен, эти камни кто-то принёс именно для того, чтобы на них можно было сидеть. Кто-то кто был здесь до нас.

Кто они?

Другие ученики Лост Рока? Они должны были здесь жить очень давно – до нашего рождения. Что с ними случилось?

У них тоже была Каменная Охота? И чем она закончилась?

И правда, в центре каменного пола, прямо под открытым небом – место от костра. Оно вымыто дождями и даже золы здесь давно уже не осталось, но ошибиться нельзя – здесь когда-то точно жгли костры.

– Если вам холодно – мы можем принести веток и поджечь их, – благородно предлагает Бон-Бо.

Идея слишком хороша, чтобы от неё отказываться, поэтому мы спускаемся в сад и, озираясь на каждый шорох, собираем сухие ветки. Время, когда можно было спокойно по ночам бродить по саду закончилось. Закончилось так и не начавшись. Теперь из-за любого дерева или цветка в тебя мог прилететь зуб горгульи.

Как только в руках у каждого оказывается по большой охапке, торопливо возвращаемся обратно, не забыв постучать в дверь условным стуком. Рух открывает, подозрительно заглядывая нам за спины – как будто и там может кто-то прятаться.

Открывает, а потом тщательно запирает дверь на большой тяжелый засов, задвигая его как можно сильнее.

Можно было бы обойтись без веток – воспользовавшись дровами для камина, но увы – дровница пока пуста. Лето закончилось так недавно и Эдвин пока не торопится согревать нас.

Пока Бон-Бо разжигает костёр, я стою на самом краю площадки и смотрю на Йанку. Она так и осталась внизу в той же позе каменным изваянием.

– Она там теперь навсегда? – спрашиваю я.

– Все об этом спрашивают, – пожимает плечами Мия, – но никто не знает ответа. Санзак молчит, мисс Кроах просто исчезла – говорят она закрылась в своей комнате и не выходит.

Теперь мы все сплетни и новости можем узнавать только от Мии – нас в башне теперь трое, и мы слишком осторожны чтобы высовывать нос в сад не по делу. Покушение на Руха в любую секунду может повториться – для Дигари оставлять такого врага в игре слишком опасно.

Зато Мия сейчас в центре всех известий, ведь их Северная Башня – самая веселая. Люди и остроухие – это веселая компания.

– А что случилось с мисс Кроах? – интересуется Бон-Бо, как всегда, забыв выкинуть из руки горящую ветку. Ну, то есть, он вообще забыл о ней – и еще чуть-чуть и он станет одноруким Бон-Бо.

Подхожу, отнимаю у него горящую палку и присаживаюсь рядом с костром – прямо на каменный пол и совсем близко к огню. Пламя пока слабое и так будет теплее всего.

– Тот старик, – Мия жмурится от слишком яркого вороха искр неожиданно взметнувшегося в небо, – сказали что он очень зол на неё. Или не на неё, но разговор у них состоялся очень тяжелый.

– Кто этот старик? – спрашиваю я, – он всё утро не сводил с меня глаз.

– Император, – говорит Мия.

– Что это значит? – смотрю на неё.

Император – я встречал это слово в книгах. Раньше – когда еще любил читать. Если не ошибаюсь это что-то вроде правителя. Чем он правит – интересно? То, что мисс Кроах сказала будто он держит небо – это, конечно, просто слова.

Хотела удивить.

Или напугать.

– Я не знаю, – Мия пожимает плечами, – так его называют все. Ну, то есть, не когда с ним разговаривают, а без него. Когда он не слышит. И все, кажется, его очень сильно боятся. Даже мистер Дин – у него страх в глазах. И мне это не нравится.

– Мне тоже, – киваю я, – если это правда.

– Правда, – она хмурится, а потом вдруг поднимает на меня свой серьёзный взгляд и неожиданно спрашивает. – Как ты относишься к Луизе?

Вопрос странный и… и вообще очень странный.

– Не знаю. Не думал об этом никогда. А что?

– Нет, ну скажи.

Я задумываюсь.

Луиза… она довольно красива. Светлые волосы, глаза тоже какого-то необычного цвета. Голубые или зеленые – сейчас не вспомнить. Ну и тихоня. Её как будто нет. Она тихо ходит, тихо говорит. И, наверное, даже дышит бесшумно. Но это шутка конечно.

– Ну, не знаю, – пожимаю плечами.

Бывают же такие странные и неожиданные вопросы. Да еще и от Мии.

– Она тебе нравится? – она не сводит с меня своих тёмных глаз.

Я молчу. Просто потому, что не знаю как можно ответить на этот вопрос. Нравится ли тебе маленький сиреневый цветок, мимо которого ты проходишь каждый день? Ну, может, да.

Скорее да, чем нет. Почему этот крохотный чудный цветок должен не нравиться? Так и Луиза. Тихоня Луиза. Крохотный сиреневый цветок.

– Ты не поверишь – только после того, как мы с ней стали жить в башне – стали с ней разговаривать. Она интересная. Я даже удивилась. И скромная. Хоть и очень красивая.

– Я рад за неё, – подгребаю ветки потеснее – пусть костёр разгорится сильнее.

– Дело в том, что она сегодня ночью, когда мы болтали с ней, вдруг спросила у меня про тебя.

– Про меня? – я чуть не подпрыгиваю. – Да странно.

Ну и внутри пробегает легкая теплая волна – от костра или от приятной мысли о том, что кто-то мной интересуется.

– А что здесь странного? – пожимает плечами Мия. – Ты красивый. Умный. Сильный.

– Ну-ну, – мне становится смешно, – вот только тебе я не нравлюсь.

– Перестань, – она вдруг хмурится, – Рой, мы же уже обсуждали это. Нравишься. Просто нельзя.

– Можно подумать если бы было можно – всё было бы по-другому.

– Да, чёрт, я бы в тебя влюбилась. Я изо всех сил держусь.

Врёт.

С серьёзным лицом. И не краснеет.

Мия вообще не умеет краснеть. Она слишком хороша для этого.

– Она права, – соглашается Бон-Бо. – Даже Дигари, чтобы он про себя там не думал, уступает тебе. Думаю, ты нравишься многим девчонкам здесь. И не только Луизе. Просто все молчат, потому что думают – ты с Мией.

– Ох, – Мия хлопает в ладони, – я опять виновата. Может мне выйти во двор и громко заорать о том, что у нас с Роем ничего нет? Нет и не будет.

– Хотел бы я на это посмотреть, – тихо смеётся Бон-Бо.

Между деревьев мелькает светлая точка и я привстаю – не хватало еще чтобы вот прямо сейчас на нас напали. Уверен – в Башне Упырей, по ошибке названной Башней Восходящего Солнца уже обдумывают планы захвата. А может уже и не обдумывают, а готовы к нападению. Наша башня – сейчас самая легкая добыча.

Подхожу к каменному ограждению и кладу руку на зуб – лучше быть готовым.

Огромная белая птица – я таких здесь еще не видел – с громким криком срывается с ветвей дерева и я, вздрогнув, нечаянно срываю кинжал с браслета.

Чёрт. Всё? Один свой шанс я только что потерял? Или всё-таки его можно вернуть обратно? Не дыша, с дрожащими руками подношу его обратно к стальной пластине браслета. Короткий глухой щелчок и зуб возвращается обратно на своё место.

Давно я не выдыхал с таким облегчением как сейчас. Тогда всё проще – в случае опасности можно снимать нож, а потом снова возвращать.

Приятная новость – надо срочно рассказать о ней друзьям.

– А мне нравится Йанка, – за моей спиной грустно говорит Бон-Бо, – но этот упырь Дигари превратил её в камень.

– Дигари или всё же Рух? – уточняет Мия.

– Дигари. Рух правильно поступил. У неё всё равно не было шансов. Рух самый сильный из нас – будет справедливо если он победит.

–Ты тоже так же пожертвуешь собой? – Мия не сводит с него глаз.

–Да. Если будет нужно – не раздумывая. Мы ведь один народ.

* * *

Прежде чем заснуть достаю из тумбочки коробку с жуком. Его я поймал, когда ходили за ветками – и именно он сегодня должен мне оказать одну важную услугу. Перекладываю жука в карман рубашки и перетягиваю сам карман шнурком. Не слишком тесно – жуку должно быть там просторно.

После этого откидываюсь на подушку и закрываю глаза – сегодня был не слишком простой день. Для всех в школе он закончился. Но не для меня.

* * *

Жук будит меня так часто, что я со временем уже не понимаю, где сон, а где явь. Ничего страшного – я был готов к такому. Главное – не проспать.

Будильник у меня есть. Большой, настоящий. На каждый этаж выдали по такому. Вот только он слишком громко звонит, а мне сейчас это не подходит.

Жук надежнее.

А главное – он никого кроме меня не разбудит.

Как только открываю глаза и замечаю чуть посветлевшее небо – сразу встаю. Рассвет скоро – это же начало сентября. Встаю и бесшумно одеваюсь – к счастью, шелест одежды слышу лишь я.

Не дыша, открываю окно – я не стал плотно закрывать его с вечера – и высовываюсь. Утренняя свежесть как прохладные брызги бьёт в лицо и заставляет на миг задохнуться.

Школа спит. Спит в ожидании нового дня и новой охоты.

И только для меня есть вещи гораздо, гораздо более важные. И именно ради этого я встал так рано.

Маяк.

Точнее – дверь под водой. Я должен понять – что это и куда она ведёт. И пусть другие играются в игры, мне пока не до этого. Можно было бы встать и позже, можно даже было бы отправиться на маяк и после завтрака… и даже после обеда… вот только это слишком опасно. Уверен – теперь на любом дереве может сидеть кто-то с зубом горгульи в руках в надежде на легкую добычу.

Но не в этот утренний час. По крайней мере – я буду надеяться на это.

Осторожно вылезаю весь и усаживаюсь на подоконнике так, чтобы ноги свешивались вниз. Прыгать я не собираюсь – слишком высоко. Сломать руку, ногу или шею – это последнее что мне сейчас нужно.

Пришла моя очередь попробовать странные штуковины, висящие на моём запястье.

Как там сказал Санзак?

“Почувствуете лёгкость – не пугайтесь её”?

Попробую не испугаться.

Терпеть не могу Дигари, но смелости ему точно не занимать. Пусть он хоть сто раз пижон, но первым в школе бросился в атаку… Молодец. Мне даже завидно. И первым снял с руки эту штуку.

Обхватываю рукоять и тяну. Не сильно тяну – всё должно произойти само собой. Прошлый раз, когда я нечаянно сорвал зуб с браслета никакой легкости я не почувствовал. Или не заметил – слишком торопился вернуть его обратно.

Сейчас другое дело – мне это нужно.

Есть. Нож в руках – приятно греет ладонь. Я только-только собираюсь прислушаться к себе, но вдруг понимаю – это не нужно.

Легкость приходит. Но она совсем другая. Совсем не такая как я ожидал. Не становится легче тело, не поднимает какая–то сила… вообще ничего такого. Ты просто понимаешь – это возможно.

Удивительное ощущение.

Это что–то вроде веры. Я сижу на окне в двадцати футах над землей и просто вдруг верю в то, что можно просто соскользнуть вниз.

И соскальзываю.

И ничего не происходит. Ну то есть – я не падаю. Не падаю и не ломаю себе ног или шеи.

Воздух как будто держит меня.

И слушает меня.

Вера подсказывает – ты можешь подняться выше, а можешь опуститься – просто выскажи желание. Мысленно. Просто почувствуй его.

Смотрю на зуб в руках и землю под ногами.

Страшно.Совсем чуть-чуть.

Страх от мысли, что вера вдруг сможет покинуть меня. И я упаду.

Медленно опускаюсь на траву – не потому, что испугался. Я так и собирался сделать – летать сейчас над школой слишком рискованно. Охотиться в это время никто не будет, а вот глазеть в окно мучаясь от бессонницы – запросто. Мисс Кроах, например. После разговора с императором... или кто он там... И если она заметит меня парящего над двором, то обязательно захочет посмотреть куда я направляюсь. А вот как раз об этом знать ей совсем не стоит.

В саду тихо.

Совсем тихо.

Кажется, весь мир уснул. И даже цикады.

Совсем близко от моей башни растёт огромный цветок – и я первым делом прячусь в него. Кроме того, что это неплохое укрытие, там внутри на большой зеленой чаше всегда есть немного сладкой воды. Её можно осторожно зачерпнуть ладонями, а можно пить, просто прижимаясь губами к прохладной зеленой кожице цветка

И она очень вкусная. Похоже на мёд, только не так сладко. К тому же мед нам в школе не дают. Получить его можно только если заболеешь. Сильно заболеешь. Зимой, например. Или ранней весной.

Со мной случалось это пару раз именно ранней весной, когда я не удержавшись купался в ледяном океане.

А потом валялся в постели, пропускал уроки и ел мёд.

И читал книги.

Раньше – да, раньше я любил их читать.

Глава 10

* * *

День будет отличным – на небе ни облачка. И уже сейчас высохла вся роса.

Привычно – я делал это уже много раз – перебираюсь через забор и прыгаю в траву. Несколько минут рискованного прыгания по скалам и вот уже маяк совсем близко. Есть и другой путь – им я пользуюсь, когда не один. Он длиннее, но безопаснее.

Океан тоже, кажется, спал этой ночью – скалы сухие. Обычно сюда долетают брызги, но не сегодня.

Свет там наверху еще горит – а это значит Эдвина здесь пока не было. А еще, это значит, что мне нужно быть очень осторожным.

Хорошо, что я крался – как только приближаюсь ко входу в башню маяка слышу там – где-то вверху на лестнице – шаги.

Эдвин.

Вот мне повезло. По-настоящему.

Теперь нужно просто не попасться ему на глаза. Переждать. И не высовываться – вдруг на его голове где-нибудь под волосами есть третий глаз.

Втискиваюсь за двумя валунами и замираю. Неудобно, но терпимо. Лишь бы не простыть – камни неожиданно холодные.

Место не слишком удобное – даже одним глазом не выглянешь. Придётся слушать. К счастью, долго ждать не приходится – в этот ранний час на маяке Эдвину долго делать нечего. Ну разве только творить свои колдовские обряды, но это ему проще делать у себя дома. Или на Большой Земле.

Тяжелые шаги шаркают где–то совсем близко и постепенно стихают. Считаю до тридцати, на всякий случай, и вылезаю из своего укрытия.

Ну вот, теперь у меня достаточно времени для того чтобы сделать то, зачем я сюда и пришёл.

Всё на месте – вода и странная дверь на дне. Я этому рад – потому что в какой-то момент мне стало казаться будто этот таинственный проход мне просто приснился.

Вода холодная – холоднее, чем мне хотелось бы.

Сначала раздеваюсь – это тоже испытание, ведь солнце пока почти не греет, а в тени башни сыро и зябко.

Есть ли на двери ручка или что-нибудь вроде этого – отсюда, через толщу воды, не разглядеть. Нужен ли будет ключ – это тоже вопрос, на который пока не нырнёшь не ответишь.

О том, что находится за дверью я уже думал. Там комната. Скорее всего небольшая. Что хранится в этой комнате и зачем её нужно было прятать под воду – ни одной догадки у меня пока нет. Может быть, конечно, ничего особенно интересного за дверью и нет, может быть там обычный чулан, который когда-то затопила вода.

Вот только свет оттуда... в заброшенном чулане ему неоткуда взяться. Да и следов лестницы которая бы шла вниз никаких нет.

Впереди самое страшное. Нырять.

А еще я ни разу не пробовал открывать под водой глаза.

Стараясь не дрожать, усаживаюсь голым задом на камень на краю воды – одежду я снял всю – и опускаю ноги в воду.

Вот это приключение. В постели оно казалось более приятным. В последний момент вспоминаю о том, что моя одежда лежит на видном месте.

Спрятав её за камнем, снова опускаю ноги в воду.

Второй раз почему-то холоднее.

Прежде чем спрыгнуть мысленно повторяю то, что нужно сделать там под водой и в каком порядке.

Нырнуть, открыть глаза, доплыть до двери, осмотреть её... ну а дальше уже видно будет.

Нырнуть...

Нырнуть...

Я смогу. А если не смогу – то зачем тогда я вообще здесь. Уж точно не для того, чтобы голышом сидеть на холодных камнях.

Прыгаю.

Вода торжествующе проглатывает меня радостно булькая. Хорошо, что я готов к такому – поэтому страх короток. Выныриваю, набираю воздуха и развернувшись к двери снова погружаюсь в воду.

Вот только она почему-то не торопится меня заглатывать снова. Выпихивает.

И захочешь утонуть – не сможешь.

Потом догадываюсь выдохнуть и дело идет на лад. А еще я согреваюсь. Вода не такая уж и холодная. Даже тёплая… почти.

И смотреть под водой можно, вот только плохо видно. Вода чистая, но внутри башни даже днём темно. А сейчас утро. И солнце с другой стороны – прячется за школьными деревьями.

До двери добираюсь с пятой или шестой попытки. Добираюсь и хватаюсь за ручку.

Да, она на ней есть. Тяжелая – как и сама дверь, медная или… бронзовая. И с гравировкой. Саму гравировку сейчас не разглядеть, но пальцы её чувствуют.

Толкаю и дергаю.

Толкаю и дергаю.

Толкаю и дергаю.

Когда лёгкие собираются разорваться от удушья выныриваю, отдыхаю, успокаиваю дыхание и сердце... и снова ныряю.

И снова толкаю и дёргаю.

Света из-за двери сейчас не видно. Или его там нет. Только сейчас мне приходит неожиданная мысль о том, что, может быть, этот свет как-то связан с тем, большим на вершине маяка. Ночью горит там и здесь, днём – тоже самое. Уж для колдуна сделать такое, думаю, раз плюнуть.

Свяжет какими-нибудь невидимыми волшебными нитями и всё.

Нет.

Я могу всю жизнь толкать эту дурацкую дверь – она даже не заметит этого.

Выбираюсь из воды и лезу на самый теплый камень под лучи солнца. Почему-то здесь холоднее, чем в воде.

Начинаю бегать и прыгать с камня на камень…хорошо, что меня сейчас никто не видит.

Согревшись и высохнув на ветру, одеваюсь и лезу на вершину маяка – надо подумать. Надежда на то, что я легко открою эту дверь не оправдалась.

Залезаю на сам фонарь – я иногда так делаю, если прихожу на маяк когда все спят. Отсюда – с самой верхней точки острова видны дальние корабли. Ни один из них никогда не подплывает близко – наверное... я так думаю – их пугают подводный скалы, которых здесь под водой немыслимое число.

С неба доносится гул. Это Звездные Птицы.

Они летают над нашим остров ночью, иногда днём, и, оказывается, ранним утром тоже. Что это за птицы – никто не знает. Летают они где-то далеко над облаками – кажется среди звёзд, потому мы так и называем их. Ночью они светятся красным огоньком – и это всё, что можно разглядеть. И только днём можно увидеть их огромный на пол неба хвост.

Вот и сейчас такая.

Сегодня её хвост удивительно широкий – я никогда не видел подобного.

Потом вдруг происходит совсем необычное – хвост как будто отламывается и остаётся далеко позади, а она, словно и не заметив потери, продолжает куда-то торопливо лететь дальше. Интересно – где те земли, в которых Звёздные Птицы опускаются вниз? Они же не могут летать без устали? Я думаю, они огромные и, если бы одна из них вдруг решила погостить на нашем острове все бы жутко испугались.

И я тоже, конечно.

Шаги где-то прямо подо мной раздаются так неожиданно что я чуть не сваливаюсь вниз, на скалы.

Бон-Бо! Как я мог его не услышать! Наверное, задумался.

– Почему не спишь? – шепчу.

– Я слышал, как ты ушёл. Встал и пошёл за тобой.

– Я же через окно!

– Да, я знаю. Я видел, как ты летел. Расскажи.

– Что рассказать?

Я слезаю вниз, к другу. Очень хорошо, что он здесь. А то, что я не успел толком посидеть в одиночестве на фонаре – это пустяки.

– Каково это – летать? – он садится на каменный пол.

Я задумываюсь. Как можно ответить на такой вопрос?

– Это лучшее что бывает на свете.

Потом вспоминаю о браслете на его руке:

– Просто сделай это сам.

– Нет, – он мотает головой – Не хочу.

– Почему?! – удивляюсь я. – Боишься?

– Нет, боюсь. Не хочу. Вдруг понравится.

Вот это да. Это что-то новое.

– Так это же хорошо – если понравится.

– Вдруг сильно понравится, – Бон-Бо встряхивает головой. – Сколько продлится Охота? Неделю? Месяц? Три месяца? А потом что? Эти же браслеты – они же не насовсем.

Пожимаю плечами.

– Ну и что. Если перед тобой поставят вкуснющий пирог с мёдом и…, – тут я пытаюсь придумать что–нибудь особенно аппетитное, – и кремом из козьего молока и скажут, что это всего один раз в жизни ты разве не будет его пробовать?

– Буду, – морщится Бон-Бо, – пирог это другое. Ты тоже – сравнил пирог и полёты.

– Ну не знаю, – я залезаю на каменные перила и расставляю руки в стороны, – мне тысячи раз снился сон о крыльях за моей спиной, и сильнее чем я никто, думаю, не мечтает летать, но упускать такой шанс я не собираюсь. И сейчас бы – если бы я не боялся попасться на глаза страдающей от бессонницы мисс Кроах я бы прямо здесь летал бы.

– Она страдает от бессонницы? – Бон-Бо поднимает на меня голову. – Не знал. Почему-то всё время думал, что она засыпает раньше, чем успевает лечь в постель.

– Может и не страдает, – усмехаюсь я, – но я же не могу рисковать.

Представлять спящую на ходу мисс Кроах забавно.

– Когда будешь нырять? – интересуется Бон-Бо.

– Уже.

– Чёрт, – Бон-Бо хлопает себя по голове, – я просто решил не идти за тобой по пятам – ты бы заметил. Отстал и загляделся.

– На что загляделся?

Потом догадываюсь.

– На Йанку?

Он кивает.

– Она жива, – говорю я чтобы его утешить. – Не было бы никакой охоты если бы мы могли погибнуть. Это что-то вроде магии.

Я только в этот момент понимаю, что Эдвин с его колдовством уже не слишком удивляет, когда самое настоящее волшебство происходит вот так – прямо в школе. А то, что это волшебство – у меня сомнений никаких нет.

Мир не такой как я представлял – от этого уже не спрятаться. У меня со всей этой суетой еще не было времени посидеть в одиночестве и всё обдумать, но даже сейчас, без раздумий ясно – многое из того, к чему я привык устроено по-другому.

– Да не в этом дело, – он чешет головой. Я только когда она… стала камнем, вдруг понял...

– Что тебе её не хватает? – подсказываю я.

– Ага. Очень сильно.

– И мне также, – я поднимаю голову к небу – там еще остались осколки хвоста Звёздной Птицы.

– И ты любишь Йанку?! – пугается Бон-Бо.

Мне становится смешно – представляю себя вместе с ней. Вот была бы парочка я и Костяная.

– Нет. Я про Мию, – я наклоняюсь и подбираю травинку с камня, невесть как оказавшуюся здесь. – Как только все поделились на башни, на народы, на всех этих манкаутов, людей и норгон – я почувствовал себя чертовски одиноким. Но главное – я стал скучать по ней. Очень сильно скучать. Всегда. Даже когда она сидит рядом.

– Это тяжело, – кивает Бон-Бо.

Хорошо, когда есть друг и он тебя понимает.

Показываю пальцем на небо:

– Видел Звёздную Птицу?

– Да. Только что пролетала. И хвост потеряла.

И то, что мы с ним только вдвоем видели Звёздную Птицу, которая потеряла хвост – это еще больше сближает и делает нашу дружбу еще ценнее.

* * *

В классе сегодня мы с Бон-Бо самые первые. Спать ложиться уже поздно, поэтому мы сразу пробрались к школе. Да и безопаснее так – типы вроде Дигари запросто могут поджидать свою новую жертву прямо возле школьных ворот. Завтрак мы тоже пропустили, но тут надежда на Мию – она же должна сообразить.

Урок чистописания, который ведет мисс Кроах – это самый скучный из всех уроков. И самый бессмысленный. Не понимаю зачем писать красиво если достаточно того, чтобы тебя понимали.

Первой в классе появляется... Йанка. Да, именно она. Сначала, нам кажется, будто мы незаметно заснули, но нет – это она.

Испуганная и радостная сразу.

Вот кому хорошо – у неё ведь всё уже позади. Никакой охоты, никаких пряток – спокойный сон.

– Когда?! – спрашивает Бон-Бо после того, как немного опомнился.

– С рассветом, – она садится за свою парту. – Как только выглянуло солнце – я растаяла.

– Рассказывай, – я сажусь к ней на стол.

– Скучно было, – она выкладывает из сумки тетради и раскладывает их рядом со мной. – Всё видишь, а пошевелиться – не можешь.

Я ей немного завидую. Нет ну правда – теперь она просто со стороны будет наблюдать за всем этим безумством.

– На Руха не злишься? – чтобы там не говорил Бон-Бо, но я хочу услышать всё от неё самой.

– Нет! – горячо восклицает Йанка, – наоборот, восхищаюсь им.

Бон-Бо у неё за спиной пожимает плечами как бы говоря: “ну вот видишь, а ты не верил”

Народ начинает появляться – все сонные, но радостные. Причина для радости совсем простая –завтрак. И кофе. У нас на завтрак всегда кофе. Отличная штука – бодрит здорово.

Все при виде Йанки охают и бегут её расспрашивать.

А вот и Мия. Вытряхивает из своей сумки передо мной с Бон-Бо по бутерброду и садится за свою парту.

– А кофе? – спрашиваю я.

– Он там, в столовой. Как и каша. Можете успеть – еще десять минут.

Мы с Бон-Бо переглядываемся – может, и правда успеем.

Нет.

Мисс Кроах.

Теперь уже поздно – не отпустит. Спросит куда мы направляемся и не отпустит. Да еще начнёт выведывать почему мы не попали на завтрак.

В конце концов бутерброд тоже неплохо.

Никогда никому не завидовал.

Но не сегодня.

Как бы я себя не убеждал в том, что для меня это совсем не важно – в тот момент, когда в классе появляется Дигари я облизываю враз высохшие губы.

И дело не в нём самом, а в том, что висит на его браслете, том самом который на правой руке.

А висит на нём маленькая каменная головка Йанки.

Первая победа и первый трофей.

* * *

Смотрю на мисс Кроах – старательно и очень красиво расписывающую доску, жую свой сухой скудный завтрак и размышляю о двери в маяке.

Эдвин о ней, конечно же знает – в этом сомнений не может быть никаких. Были ли он там – внутри? Или так же, как и я – только облизывается, глядя на неё? И если был – то как? Если у него есть ключ – а это очень даже возможно, то, как он открывает эту дверь? Ныряет? Может быть эта вода как-то может сливаться? Почему бы и нет.

От этой идеи и у меня внутри что-то тепло и приятно щекочет. Как я сразу не подумал. Рычаг. Там может быть спрятан рычаг.

Открываю последнюю страницу своей тетради по чистописанию и отрываю клок бумаги. Отрываю и пишу: “Рычаг. Там может быть рычаг”

И дождавшись, когда мисс Кроах снова отвернётся к доске, бросаю записку Бон-Бо. Дело это для меня привычное – поэтому бросаю я очень ловко.

Я, наверное, единственный в школе для кого уроки это просто время, когда вместо того, чтобы нормально жить, приходится заниматься бессмысленной чушью.

И единственный способ пережить эту чушь – это продолжать общаться с помощью записок. Мой обычный урок – это десяток бумажных посланий Бон-Бо или Мие и, конечно, десяток бумажных ответов от них.

Бон-Бо разворачивает записку, подсовывает её себе под тетрадь и продолжает старательно списывать слова с доски. Всё нормально – он просто успевает и учиться, и жить.

У меня так не получается. Спроси у меня сейчас какой идет урок – я не сразу вспомню.

Чтобы не умереть со скуки пока жду ответа снова отрываю неровный кусок бумаги.

Пишу “я тебя правда нравлюсь”, уже собираюсь скомкать, но вспомнив про вопросительный знак добавляю его и только после этого бросаю на стол Луизы.

Та вздрагивает и испуганно смотрит на меня.

Подмигиваю ей – надо же подтвердить, что записка от меня, а не, например, от Достара, который сидит за моей спиной.

Она осторожно – как будто боясь обжечься – разворачивает. Её симпатичное личико на мгновение морщится. Затем взгляд становится сосредоточенным – она как будто думает, что ответить.

Но нет – снова комкает бумажку и бросает её себе под ноги.

Вот чёрт.

Кажется, я был слишком самоуверен.

Или Мия подшутила надо мной? С неё станется. Она вполне могла выдумать всю эту историю с Луизой и теперь они после уроков будут весело смеяться надо мной.

Ну и ладно.

Переживу.

В конце концов если это шутка, то это всего лишь шутка.

Луиза, как будто забыв обо мне, снова начинает смотреть на доску и старательно выводить буквы у себя в тетради. Буквы у неё красивые – самые красивые в школе.

Надо будет завтра утром опять встать пораньше – лишь бы мой жук не сдох. То, что он может запросто сдохнуть моя вина – я забыл оставить ему травы. Сколько жуки живут без травы я точно не знаю, но вряд ли долго.

Встать пораньше и поискать рычаг.

Это не так уж и сложно – надо просто обыскать всё внутри маяка и ближайшие скалы.

Записка шлёпается на парту прямо перед моим носом. Наконец-то ответ от Бон-Бо. Его умная голова – это то, без чего мне прожить было бы очень сложно.

Разворачиваю...

Нет, не от него записка. Ровный аккуратный квадратик бумажки и удивительно красивые буквы.

И всего одно короткое слово.

“Да”

Все мысли про рычаг, маяк, охоту сразу исчезают из моей головы.

Смотрю на Луизу – как ни в чём не бывало не сводит глаз с доски. Это точно она?

Она!Этот почерк ни спутать, ни подделать невозможно.

Значит, Мия не шутила!

Новая мысль сильно остужает мою радость – а что, если это ловушка. Луиза и Дигари – могли бы они такое придумать чтобы заманить меня куда-нибудь?

* * *

Глава 11

* * *

Вот же дурак – это же я сам написал ей.

А значит… значит всё правда. Значит я ей нравлюсь.

Усаживаюсь поудобнее и начинаю рассматривать её.

Красивая. Не такая как Мия. По-другому. Как травинка. Травинка, которую легко сломать просто нечаянно задев.

Еще одна записка влетает на мой стол. Я вообще считаю, что самое лучшее применение для школьной парты – это писать и получать записки. Для всего остального использовать её глупо.

От Бон-Бо. Три слова.

“Завтра снова пойдёшь?”

Заметив его взгляд киваю.

И еще одна записка – вот это уже неожиданность. И я снова пропускаю от кого она.

От Луизы.

“Тебе Мия сказала?”

Теперь она откровенно смотрит на меня и по моей коже пробегает холодок. Луиза это ведь не какая-нибудь Ариги с ей большими ногами и зеленой кожей. И не Йанка – у той вообще кожи нет. Хотя... вон Бон-Бо в неё же влюбился.

У нас в школе три красавицы – Мия, Луиза и Рилин. Но Рилин портят её острые длинные ушки. Немножко портят.

Было бы неплохо пригласить Луизу на свидание, вот только какое может быть свидание, когда идёт охота. Дигари или бородатые буду счастливы отловить меня с ней в саду.

Надо что-то решать.

С трудом отведя взгляд от зеленых глаз Луизы пишу ответы.

“Да. Она. Может погуляем?”

Кажется, эта прогулка мне будет стоить позорного проигрыша в самом начале охоты, но и оставить без ответа такое признание Луизы я тоже не могу. Девчонки очень редко признаются в своей любви. Ну, по крайней мере, мне.

Хотя нет – редко, это не совсем то слово.

Никогда.

Это первый раз.

И, признаюсь – это необыкновенно.

Внутри как будто кто-то разжигает костёр и медленно варит на нём что-то очень, очень вкусное.

“Я согласна”

Чёрт, как это волнующе. Вот от каменной Мии ничего такого за всю жизнь не дождешься.

“Завтра. Сразу после заката на руинах”.

Почему завтра, а не сегодня? Ну, потому что сегодня мне надо лечь пораньше – утром вылазка на маяк.

Я бросаю записку и только после этого понимаю – неправильно.

Нельзя так. Руины опасное место – вот там точно кто-то будет караулить своих жертв. Просто, потому что там легко спрятаться за обломками башни. Я не должен подвергать её опасности. Надеюсь, она откажется.

Прежде чем успеваю написать новую записку получаю ответ.

“Да. До встречи”

– Рой, можешь с нами поделиться свой радостью? – не вовремя вопрошает мисс Кроах.

– Радостью? – не понимаю я.

– Ты встанешь?

Вылезаю из-за парты и первым делом прикрываю рукой записку – не хватало еще чтобы её заметила мисс Кроах. Она их читает вслух. И обычно слушать это довольно весело, но не сегодня. К тому же я не имею права подвести Луизу.

– Нет никакой радости, – говорю я, – только желание учиться.

– Если заглянуть в твою пустую тетрадь – в твоё желание учиться не слишком верится.

– Она пустая, потому что красиво писать я не умею, а некрасиво – не хочу. Я пытаюсь что-то сделать с этим.

Она просто подходит и сгребает с стула рядом со мной записку – какую пока неизвестно. Она упала, и я не успел ей спрятать.

“Пусть это будет послание от Бон-Бо” – повторяю я мысленно.

– Я согласна, – читает громко мисс Кроах и у меня замирает сердце. Читать чужие письма – неправильно. Но мисс Кроах этого не понимает.

Или не считает их письмами.

Или ей не нравится, когда кто-то вместо того, чтобы учиться, занимается чем-то другим на её уроках.

В общем, у мисс Кроах немало достоинств.

Но есть и недостатки.

Ненавидеть её за них? Это было бы глупо. Просто, потому что ей нет никакого дела до моей или чьей-либо еще ненависти.

Мисс Кроах всматривается в буквы, а я в это время пытаюсь мысленно не дать своему сердцу остановится.

– Расскажи же нам – на что ты согласна, Луиза.

Шум как штормовая волна набегает на класс. Еще бы – такая новость.

Давно я так ужасно себя не чувствовал.

Вот тебе и сходил на свидание. И сам выгляжу глупо и её подвел.

Ловлю странный внимательный взгляд Мии на себе. Тоже считает меня дураком?

Надо что-то срочно придумать, как-то срочно спасти Луизу… вот только ничего в голову не лезет.

Она встаёт, не глядя на меня.

Лучше бы я совсем не пришёл на этот дурацкий урок. Лучше бы остался на маяке – проблем было бы меньше.

– Я хотела погулять с Роем. Он предложил, и я согласилась. Не вижу в этом ничего плохого. Тем более, – тут она бросает на меня короткий взгляд, а потом твердо поднимает его на мисс Кроах, – тем более, что он мне очень нравится.

* * *

Снова засовываю жука в тумбочку шепча ему слова благодарности и обещание принести травы, снова свешиваюсь из окна, глядя полуприкрытыми глазами на солнце, выглядывающее из-за моря, и снова срываю зуб с руки разрешая себе соскользнуть вниз.

Всё это уже было вчера.

Только закончилось неудачно. Буду надеяться на то, что сегодня всё пройдёт с большей пользой.

В саду так же влажно и свежо, и так же кроме шелеста жуков, ползущих между травинок – ни одного звука.

Бреду почти наугад – перед глазами стоит Луиза. Её слова… и её смелость. А еще – взгляд Мии.

* * *

Я замечаю Ариги в тот момент, когда её взгляд цепляется за меня. Что делает зеленокожая в этот ранний час в саду я решить не успеваю – вижу рядом с ней, незаметного среди высокой травы Варки.

Слишком легкая добыча – это мысль приходит мне почти сразу. Я – слишком легкая добыча.

Не успев додумать, срываю зуб и бросаю. Он вспыхивает ледяными осколками и срезав узкий лист осоки входит в горло зеленокожего.

Иногда думать запрещено – например, когда видишь врага. Особенно сильного. Варки достаточно сильный враг.

Был.

Прощай Варки.

Ариги переводит взгляд на каменеющего на её глазах друга.

Не нужно ей было это делать. Не нужно. Даже если они здесь в этот рассветный час из-за большой любви –даже в этом случае не нужно было это делать.

Я бросаю снова… и промахиваюсь.

Дрогнула рука?

Чёрт, нет. Она не просто дрогнула, а как будто решила убить птицу, сидящую над головой Ариги.

Только в этот момент та наконец-то приходит в себя и хватается за зуб на своём запястье.

Я делаю тоже самое.

Но не бросаю.

Я уже не верю своей руке. Только что она подвела меня.

Глупая история. Зуб в моей руке – последний.

Да, один, тот который торчит из шеи Варки, должен вернуться... но, видимо, не сейчас. Видимо позже. И если я промахнусь... Ариги сможет рисовать своим кинжалом узоры на моём лбу, прежде чем выкинет меня из Охоты.

Она тоже не бросает.

Боится.

Девчонка – что с неё взять.

Иду, перешагивая через высокую траву, и качаю головой.

– Нет, – качаю головой я, – не делай этого.

Кажется, она меня понимает – её расширившиеся от страха глаза говорят мне об этом.

Глупая, не нужно так бояться – это ведь просто игра.

Мне нужно просто подойти к ней ближе – так чтобы точно не промахнуться. А у неё три кинжала и если она не совсем глупа, то не должна сейчас дожидаться, когда я подойду. Я бы на её месте бросил бы все три.

Один за другим.

Хоть один должен был бы попасть, и она уже через пару часов – когда все проснулись бы и узнали об этой схватке – стала бы героем. В школе немало тех, кто сказал бы ей потом спасибо.

Но она не бросает.

Когда между нами остаётся десяток шагов я взмахиваю рукой и разжимаю пальцы.

Она успевает отшатнуться. Отшатнуться, но не спастись – зуб входит в плечо и останавливает её.

Останавливает до следующего рассвета.

* * *

По дороге до маяка немного успокаиваюсь. Я пока не очень хорошо понимаю, что произошло и хорошо это или плохо для меня.

На руке – два зуба. Два, не три. Третьего у меня уже никогда теперь не будет. Это плохо. И если это плохо, то что тогда хорошо.

Головы Ариги и Варки на моей руке которые появятся завтра? То, что я первый в школе который смог выкинуть из Охоты двоих? Сразу двоих… и да, это было нелегко.

Первую сотню шагов, после того как схватка закончилась, у меня подгибались колени.

Кажется, всё – особо ничего хорошего во всём этом нет. Наоборот, все решат – я слишком опасен и поэтому стоит разделаться со мной как можно быстрее.

Есть ли у меня шанс победить в Охоте? До того, как я потерял третий зуб он был равен нулю. Есть ли числа меньше нуля?

Хочу ли я победить в Охоте?

Нет!

Вылететь одним из первых – вот чего не хотелось бы. Это позор. Надо просто немного продержаться.

Сколько нас было?

Шестнадцать?

Вычеркиваем Йанку, Ариги и Варки.

Осталось тринадцать. Удержаться бы до последней семёрки – и это был бы уже достойный проигрыш.

Кто же победит? Дигари или Рух? Рух или Дигари?

* * *

Рычаг искать интересно. И даже весело. Ты залезаешь в каждую щель, в которую можешь залезть, заглядываешь везде куда можно заглянуть и тянешь всё, что можно потянуть. Да, это интересно и весело.

Сначала.

Потом ты устаёшь, коленки болят от ссадин, пальцы от царапин, солнце намекает на уроки… а рычага всё нет и нет.

Тот, кто его спрятал – умный тип. Гораздо умнее меня.

Совсем измотавшись, я забираюсь на вершину маяка и начинаю оглядывать его подножье надеясь найти хоть какой-нибудь признак спрятанного механизма.

Если верить солнцу – пора уже возвращаться, но отказываться от поисков не хочется. В то, что рычаг где-то совсем близко – я уверен. Не знаю почему – просто уверен.

Первыми уроками с утра сегодня – тренировка. Это непривычно. В прошлому году тренировки всегда были после обеда. И мне это нравилось – помучаешься с утра, зато потом всё просто и весело.

Тренировки у нас несложные.

Бегаем, прыгаем, ползаем. Кидаемся камнями в мишень. Иногда вместо камней нам раздают ножи. Иногда – луки. Стрельба из лука – это, пожалуй, самое интересное. А, ну еще палками деремся. Палками вместо мечей. Конечно, это всё как-то... по детски. Но мы же и не взрослые пока.

Надо возвращаться.

* * *

Я опоздаю. Немного. И это хорошо – это значит, что по саду можно будет идти совсем спокойно. И быстро – не прячась за каждым деревом.

Для тренировок у нас целое небольшое поле. Зимой мы его чистим от снега и ту его часть, которая ближе к колодцу – заливаем водой. Каток – это, наверное, самое большое развлечение из тех, что есть в школе. В ожидании его мы уже с осени начинаем чинить старые или выстругивать из дерева новые коньки.

Дождь.

Это плохо. Мокнуть под дождём на поле – хуже этого только мокнуть под дождём на крыше. Да, я еще не забыл первый учебный день и мисс Кроах с её дурацким канатом.

От маяка к тренировочному полю есть короткая дорога – но она, увы, не для меня. Мне нужно сначала добраться до своей башни, и только потом – как примерный, но случайно проспавший ученик – появиться на занятиях.

Что-то там не так сегодня – я это чувствую издалека. И дело совсем не в дожде. Кроме учеников, доктора Хейли и мисс Кроах там еще и директор Дин.

Что-то случилось.

Ну почему меня угораздило опоздать именно в тот день, когда что-то случилось.

Меня замечают издалека и начинают приветствовать криками. Радостными? Кто-то рад меня видеть?

– Рой нашёлся, – слышу я чей-то голос.

Ах вот как – оказывается, я успел потеряться. Неужели вся эта суета из-за меня? Ну подумаешь, не появился на завтраке и немного опоздал на урок.

– Теперь надо дождаться Ариги и Варки и можно начинать тренировку, – хмуро произносит мисс Кроах.

Теперь понятно. Всё это из-за нашей пропажи.

На острове не так много опасностей, которые могут случиться с учениками.

Упасть с дерева и сломать шею?

Сломать ногу на камне?

Захлебнуться кофе?

Это всё мелочи. Настоящая опасность только одна – утонуть в океане. Когда живёшь на крохотном острове – океан везде. Ты смотришь вперёд – он там, скосишь глаза вправо – он там, влево – и там он. И можешь даже не оглядываться – потому что и сзади он тоже будет. Именно поэтому самое большое преступление в школе – это перелезть через школьный забор.

Вот и сейчас, руку даю на отсечение, все решили, что мы втроём утонули. Выбрались ночью купаться и утонули. И это довольно разумно. Потому что и сломать шею и подавиться кофе троим сразу – нельзя.

Но вот все видят меня живого и немного приободряются – если кто и утонул, то, по крайней мере, не я.

За спиной у меня топот. Оборачиваюсь – Урдул. Наверное, искал своих зеленокожих братьев. Уж он то, наверное, знал, что они делали в саду так рано утром.

Взгляд у него испуганный.

И я, кажется, догадываюсь почему – он их нашел.

Он пробегает мимо меня и останавливается только рядом с мисс Кроах. Останавливается и пытается отдышаться. Запыхался – ну еще бы, бежать без остановки из самого дальнего угла сада.

– Они… они…, – он показывает пальцем ту сторону, откуда только что появился.

– Что – они? – директор Дин смотрит на него так, будто ждёт чего-то ужасного.

– Они там, – продолжает бормотать Урдул не опуская руки.

– Они живы? – директор Дин хватает его за плечо.

– Нет… То есть, да… Камень… Они – каменные…

Я думал все облегченно выдохнут в этот момент – не утонули же, но нет. Все как будто вздрагивают и начинают подозрительно смотреть друг на друга.

– Кто?! – мисс Кроах обводит нас тяжелым взглядом.

Я замечаю, как штанина у меня неудачно подвернулась. Ну конечно – забыл поправить после скакания по скалам на маяке. Замечаю и наклоняюсь – надо одернуть её.

– Кто? – снова повторяет мисс Кроах как будто речь идет о преступлении, а не о Каменной Охоте.

– Я, – тычу себя в грудь.

Ну не отпираться же.

– Обоих? – мисс Кроах впивается в меня своим взглядом.

– Да. Так вышло.

Все каменеют так, будто я только что выпустил в каждого по зубу. И страх – почему-то все смотрят на меня со страхом. Все кроме Мии и, пожалуй, Луизы. Ну и кроме костяных – по ним никогда ничего нельзя понять – ни глаз, ни кожи.

Мисс Кроах кивает – кажется сама себе, своим мыслям, разворачивается и идет к учебному корпусу. Мистер Дин бросает на меня короткий взгляд и тоже, развернувшись, следует за ней.

– А сын вороньего народа, оказывается, наш новый герой, – ухмыляясь протяжно произносит Дигари.

Пусть – его ухмылка не сможет сейчас обмануть меня. Потому что под ней и у него на лице я вижу страх.

* * *

Сегодня тренировку у нас будет вести доктор Хейли. Сказать, что это странно – это ничего не сказать. Его я всегда считал самым бесполезным человеком в Лост Роке. Даже если вспомнить его фокусы с поджиганием стрел в полёте.

Он, выстроив нас в один ряд, сам, по мокрой траве, медленно идет в другой конец поля. Дождь пока стих и это радостная новость. Тем более что я единственный здесь без куртки.

Почти перед самым забором доктор Хейли останавливается и приложив руки к своему рту кричит нам:

– Кто добросит камень до меня – отдыхает до завтра.

Заманчиво.

Вот так запросто заполучить выходной и зависть всех – это очень заманчиво. Жаль только, что проще доплюнуть до луны, чем добросить камень до него.

Большой деревянный ящик с камнями стоит неподалеку и он полон – перед каждой тренировкой мы собираем их по полю.

Если заполучить выходной – то можно будет снова улизнуть на маяк и продолжить поиски. Интересно, если взять совсем легкий камень – может быть есть шанс.

– Это легко! – кричит мистер Хейли. – Не стоим и мерзнем, а кидаем.

Первым берет камень Бон-Бо.

Небольшой, угловатый. Размахивается и бросает. Камень, вспугнув ворону, пролетавшую над нами, падает на траву.

Кажется, над нами шутят – путь который пролетел камень Бон-Бо не больше трети от того, что требуется. А Бон–Бо силён. Я, например, его даже с ног не мог сбить, когда мы дрались. Да, были времена, когда мы с ним дрались – ведь дружба далеко не всегда приходит сразу.

– А мисс Кроах – сможет добросить? – кричу я.

– Это вы потом спросите у неё, – отвечает доктор Хейли.

– А вы сможете? – продолжаю допытываться я. Камень на пол мили кидать это вам не стрелу поджечь на лету.

– Да!

– Покажите. Не все здесь верят в это, – кричу я.

Доктор идет и поднимает один из забытых камней. Поднимает и легко бросает.

Тот взмывает в небо и через мгновение шлепается в сырую траву перед нами.

Если и это фокус, то мне его точно никогда не разгадать.

Поднимаю камень – тот самый и разглядываю. Обычный. Тяжелый. Я бы таким даже и не пытался бы добросить до конца поля.

– Научите, – просит Бон-Бо.

– Или вы тоже колдун, как и Эдвин? – не удержавшись выпаливаю я.

Ненавижу свой язык – иногда он живёт своей жизнью.

Доктор присаживается, чертит на земле большой круг, закончив – вытирает ладони о траву и затем так же неторопливо возвращается к нам.

Все ждут молча.

– Колдовства не существует, – говорит доктор, когда оказывается рядом с нами. А добросить камень – очень легко. Нужно просто захотеть. А если в мире и есть волшебство – то это наши желания.

– Я может просто раскроете секрет своего нового фокуса? – интересуюсь я. – Помнится, вы про стрелы тоже обещали рассказать. Обещали, но забыли.

– Тогда было не время, –улыбается доктор Хейли.

– А когда будет время?

– Вот сейчас, – подмигивает он мне.

– То есть вы откроете секреты своих фокусов прямо сейчас? – недоверчиво интересуется Йанка.

– Да, – он кивает.

– Ну давайте, – я присаживаюсь на край ящика с камнями. – Это гораздо интереснее чем ползать по мокрой траве.

– Бери камень, – доктор показывает груду рядом со мной.

– Какой?

– Любой, для наших желаний большой или маленький, много или мало – не имеет значения.

Глупости всё это. Фокус. И я не верю в то, что он расскажет нам его секрет.

– Стань здесь, – доктор Хейли показывает на траву перед ним.

Становлюсь.

– Видишь круг?

Киваю.

– Вот представь как ты сильно-сильно замахиваешься и бросаешь. Легко бросаешь – так легко что камень даже свистит, отрываясь от твоей руки. То есть тебе нужно услышать этот свист в своей голове. Услышать и представить как он влетает в небо и падает рядом с кругом. Понятно?

Снова киваю.Кивать легко. Понятно, конечно, вот только совсем не интересно – не получится же. Я столько за свою жизнь камней кидал – и со свистом, и без, и в небо, и в океан. И в Бон-Бо, когда он становился невыносимым.

– Ну же, – торопит доктор Хейли.

Я уже замахиваюсь, но он останавливает меня.

– Нет. Ты не представил.

– Да представил я!

Бросаю.

Камень падает неподалеку от того, который только что запустил Бон-Бо.

Мой даже перелетел его немного.

– Я не колдун, извините, – пожимаю плечами.

Дурацкие шутки. Я раньше много читал о фокусниках в книгах и всегда знал – все они жулики.

– А можно я? – неожиданно спрашивает Мия.

Не дожидаясь ответа, подходит к ящику и начинает изучать его. Выбирает небольшой, гладкий – из тех, что принесены кем-то с берега океана и сделав шаг вперёд замирает.

Замирает так надолго, что, мне кажется, она уже забыла зачем туда встала.

А потом бросает.

Камень, взвизгнув теряется в воздухе.

– Рой, найдёшь его? – спрашивает доктор Хейли.

Если бы камень бросил кто-то другой я бы, конечно, отказался. Я же не слуга какой-нибудь.

Кто бросил тот пусть и ищет.

Но Мия другое дело. Если тихо-тихо признаться самому себе – я готов всю жизнь собирать камни, брошенные ей.

Срываюсь с места и бегу. Поле большое и искать придется долго. Тем более такой камень – он легко может затеряться в траве.

– Ищи рядом с кругом, – советует доктор Хейли.

Я фыркаю и начинаю оглядываться – скорее всего он где-то здесь, поблизости. Ведь перебросить меня или Бон-Бо она точно не могла.

– Ты не слышал меня, Рой? – настаивает доктор. – Если тебе очень хочется терять время здесь, то, пожалуйста. Но потом. А сначала загляни в круг.

Больше всего мне сейчас не хочется спорить с ним, поэтому просто молча плетусь к кругу. Плетусь, заранее зная то, что в нём увижу.

Ну, то есть ничего я там не увижу. Кроме травы и самого круга.

Так и есть – он пуст.

Впрочем, камень я тоже вижу – он лежит чуть дальше.

Чуть дальше! Чёрт.

Это просто похожий камень, не более?

– Ну как? – кричит доктор.

– Нет тут ничего, – отвечаю я.

– Не может такого быть, – смеётся доктор.

– Здесь просто похожий, – я поднимаю камень над головой.

– Это он, – лицо доктора Хейли становится серьёзным. – Разве ты не чувствуешь тепло рук Мии на нём?

* * *

Глава 12

* * *

Про тепло рук Мии это он конечно жестоко. Похоже, моя любовь к ней ни для кого здесь в школе не секрет.

Ну, а сама Мия – она героиня школы.

До обеда все, устав и вспотев, бросают камни. Бросают и бегут к кругу в надежде увидеть их там.

Но нет.

Только Мия.

Только она сделала это.

– Это фокус? – спрашиваю я у неё, когда мы на мгновение остаёмся одни. – Он рассказал тебе его секрет? Ну признайся – я никому не скажу.

– Нет, – она скромно улыбается. – Я просто почувствовала.

– Что почувствовала?

– Что он не врёт. Я о докторе Хейли. Я просто поверила ему.

– Поверила и…, – я смотрю на неё.

– И всё сделала как он сказал. Представила как летит камень, как свистит, когда его бросаю… ну и так далее.

– И всё?

Кажется, я разочарован.

– Ну да.

– Без всяких фокусов?

– Да. Точно без всяких фокусов, – она встряхивает головой и её темные волосы спадают ей на глаза.

– И без колдовства?

– Я колдунья? – она заливается звонким смехом. Она иногда так смеется – очень редко. Очень редко и очень красиво. И в эти моменты мне хочется прижать её к себе и никуда не отпускать.

– Ну только же у тебя получилось – больше ни у кого.

– Да, нет же, – её рука неожиданно обнимает меня, – Рой, милый, никакого волшебства. Просто желание. Уверена, если бы все сделали как я – получилось бы у всех.

– Да все так делали! – я начинаю злиться.

– Нет. Все делали без веры. Нужна вера, понимаешь. Это трудно объяснить… ты просто должен знать – всё получится.

– То есть, если бы ты захотела на Луну камень забросить – тоже бы получилось?

Она поднимает голову и смотрит на Луну – да, сегодня она видна и днём.

– Не знаю, – пожимает она плечами, – она очень далеко.

– Может попробую, – она опускает взгляд на меня. – Скажи…

– Что?

– Тебе нравится Луиза?

Вот это да.

Это что-то новое.

– Не так как ты, – говорю я.

– Но нравится, – её взгляд становится серьёзным.

– Ну, да.

– Ясно, – её рука, мгновение назад обнимавшая меня, опускается.

– А почему ты спросила?

– Да нет. Ничего. Просто.

Её взгляд затуманивается.

– Ну скажи.

Странные расспросы – так непривычно.

– Скажу, – вдруг улыбается она, – скажу, что ты теперь герой.

С удивлением смотрю на неё.

– Победить одному против двоих. Думаю, никто не сможет так же. И не только я так думаю. Все. И твоя Луиза – тоже.

* * *

Смотрю на огромный красный шар, повисший над океаном. Ему давно уже пора упасть в воду, но он всё медлит и медлит, испытывая моё терпение

Чёрная птица срывается с ветки, почти ломая её, и летит на солнце, словно собираясь уйти под воду вместе с ним.

“Да, напомни ему о том, что давно уже пора,” – шепчу я ей мысленно.

– Она не придёт, – говорит Бон-Бо.

Мы сейчас сидим вдвоём с ним в моей комнате. Я жду заката, а он ждёт, когда я уйду – кажется, мой костяной друг всё-таки решился поговорить с Йанкой.

– Луиза? – я поворачиваюсь к нему. – Почему?

– Опасно, – он встаёт с моей постели и подходит к окну на котором я сижу.

– Знаю.

Черт, я знаю. Я уже сто раз пожалел о том, что назначил ей эту встречу. И не отменить – если я сунусь к Северной башне… если туда сунусь – я просто буду идиотом. Меня там изрешетят. Это как сунуть руку в осиное гнездо. Дигари, остроухие – они будут рады если я принесу им себя на блюдце.

И Мия там. Мия сегодня не с нами. Почему – не знаю. Может из-за Луизы? Её слова “твоя Луиза” до сих пор не выходят из моей головы.

– Ты чувствуешь себя мёртвым? – спрашиваю я у Бон-Бо неожиданно для себя. Может, просто давно хотел это узнать.

– Нет, – он поднимает плечами. – А как это?

– Они же сказали – ты мертвый. И Йанка. И Рух. Помнишь в том году, когда мы нашли мёртвую птицу на скалах. Она давно там лежала, помнишь?

– Да.

– Она была похожа на тебя. Тоже кости.

– Я не знаю, – он садится рядом. – Может, мисс Кроах и права – она уж точно знает больше нас с тобой.

– Но, – странная мысль приходит мне в голову, – если это так, то это значит, что я когда умру – стану как ты?

– Может быть, – он задумчиво чешет свой череп, – это будет забавно.

– Ага.

Солнце, наконец, устало меня мучить и опустило бок в тёмную неспокойную воду.

– Шторм, – говорит Бон-Бо, – сегодня будет шторм.

Он прав – шторм всегда можно узнать по злому тревожному ветру, который летит впереди, предупреждая всех.

Не слишком удачная погодка для свиданий – надеюсь, там, внизу, в саду будет теплее и тише.

Я высовываюсь в окно подставляя лицо колючим порывам влажного ветра.

– Завтра тоже пойдешь искать? – спрашивает он.

Киваю – я должен найти ключ. Глупо сдаваться так быстро.

– А если его нет? – спрашивает Бон-Бо.

– Как нет?! Эта дверь должна открываться как–то. Но сначала нужно дать воде уйти.

От Северной башни отделяется чья-то тень и исчезает в лесу. Надо быть осторожнее сегодня. Эта Охота – как же она не вовремя. Рычаг, дверь под водой – всё было бы проще если бы не она. И свидание с Луизой – если бы оно случилось в прошлом году, мы бы просто гуляли с ней по саду. Может быть даже держась за руки.

А сейчас… сейчас даже нос высунуть с башни рискованно.

– Призрак... помнишь его? – Бон-Бо показывает на маяк.

Конечно, помню. Он не выходит у меня из головы. Если бы его видел только я – можно было бы решить, что всё это просто померещилось.

– А если он знает как открыть дверь, – говорит Бон-Бо не дожидаясь ответа.

– Кто?!

– Призрак.

Я вздрагиваю. Такие шутки на ночь – совсем не смешно. Тем более, что мне очень скоро уходить туда, в темноту.

Гаснет свет и Бон-Бо тянется к моей тумбочке за новой свечой. В комнате становится темно – остатки дня уже не могут осветить её через узкие окна.

– Может и знает, – я стараюсь не обращать на холодок пробегающий по коже, – только нам-то что с того. Он же не скажет.

– Может и скажет, – Бон-Бо ловким движением зажигает о край стола спичку, а от неё свечу.

На лестнице показывается голова Йанки – похоже, ей уже не терпится поговорить с моим другом.

Если Луиза не придет мне радоваться или огорчаться? Наверное, радоваться – у себя в башне ей ничего не угрожает. Сейчас Северная башня самое глупое место для нападения – там пока все целы.

– Почему Дигари уже дважды назвал твой народ вороньим? – спрашивает Йанка присаживаясь рядом с нами.

Пожимаю плечами – я бы спросил у него… если бы мы не были врагами.

– Ты же совсем не похож на птицу, – продолжает она, разглядывая меня так, будто если долго вглядываться можно заметить на моём лице клюв.

– Это точно, – я встаю – надо одеться потеплее.

– Разожжешь огонь? – спрашивает её Бон-Бо. Она кивает и идет к камину – там мы еще днём предусмотрительно разложили дрова.

Натягиваю на плечи куртку, потом трогаю браслет на левой руке – теперь выхватить нож будет сложнее.

– Смотри, – Йанка показывает на мою правую руку. Там, на браслете, едва касаясь его, вдруг начинают проявляться два крохотных каменных шарика.

Точно, я и забыл – закат.

Шарики крутятся и растут – становясь больше. В какой-то миг замирают, превращаясь в каменные головы Ариги и Варки.

– Хочу, чтобы и Дигари также у кого–нибудь на руке оказался, – тихо говорит Йанка.

Да. Я бы тоже не отказался увидеть его каменную головку у кого-нибудь в трофеях. Жить стало бы проще.

– Удачи, – Бон-Бо касается мой руки.

– Удачи, – говорит Йанка.

Они правы – удача это самое важное для меня сейчас.

* * *

Через окно я, конечно, сейчас спускаться не буду – слишком заметно. Это как будто сказать всем: – “вот он я, поохотьтесь на меня.”

Проскальзываю в приоткрытую Рухом дверь и сразу ныряю в траву – иногда и поползать немного – не зазорно, если это поможет выжить.

Луиза не придёт – я почти в этом уверен. Слишком опасно. Не будет же она, как и я сейчас притворяться змеёй.

Она не придет, а я должен. Я должен убедиться в том, что её нет там, ведь если она все же решится, а меня не будет... это будет нехорошо. Совсем нехорошо.

Сразу к развалинам башни я не пойду – нужно обойти их по саду, может быть, даже забраться на какое-нибудь дерево поблизости и только потом выходить к руинам. Сейчас у меня надежда только на то, что смельчаков гулять ночью по саду будет немного.

Как только начинаются деревья вскакиваю с колен и ныряю в ближайший куст.

Торопиться не стоит – можно запросто наткнуться на кого-то тихо сидящего в засаде. А мне это ни к чему. Превратиться в камень по дороге на свидание – надо мной будет смеяться вся школа. Вместе директором Дином, Эдвином и мисс Кроах.

Я даже уже представляю эту картину.

Как только под ноги попадается первый большой камень замираю. До самих руин отсюда –далеко, но лучше приготовиться. Почему некоторые камни лежат здесь – будто выброшенные чьей-то огромной рукой – я не знаю. Может быть на острове когда-то жили великаны и по вечерам бросали друг в друга все что попадётся под руку?

Пройдя еще несколько шагов, лезу на дерево.

В руинах тихо. Это хорошо. Осталось обнаружить засаду – если она там есть.

Кто может сидеть в засаде?

Да кто угодно.

Кроме Мии. Вот уж кому вся эта история совсем неинтересна, так это ей.

А потом я вижу Луизу. Я даже протираю глаза. Вот же смелая! Сидит на камне под цветком и испуганно оглядывается.

Боится, конечно, но всё равно очень смелая. Мало кто решился бы на такое. Из девчонок уж точно.

Бояться – это нормально. Я тоже боюсь. Прямо сейчас.

Надо спускаться с дерева – не могу же сидеть здесь, пока она бесстрашно ждёт меня там.

Соскальзываю по веткам стараясь нахватать поменьше царапин и присаживаюсь в траву – здесь под деревом она довольно высока.

Лучше всего, конечно, было бы просто свистнуть ей отсюда. Или бросить камень – и сразу же, вдвоём, не привлекая внимания, исчезнуть из сада. Может быть, даже на маяк. Уверен – она никогда не была там.

Надеюсь, Бон-Бо и Мия не обидятся на меня за такое. Думаю – они поймут.

Вот только камней поблизости – кроме огромных валунов – нет, а свистеть – это значит привлекать сюда охотников.

Стараясь не шуметь, захожу Луизе за спину и касаюсь плеча. Она вздрагивает и вскрикивает.

– Не нужно было так, – хныкает она и прижимается ко мне.

– Прости, – я тащу её за собой в куст, из которого только что вынырнул – маяк не маяк, но стоять посреди руин на виду почти всей школы – слишком весело.

Здесь в кусте мы некоторое время просто молча сидим. Её волосы – светлые даже сейчас ночью – щекочут моё лицо и очень вкусно пахнут.

– Ты очень смелая, – шепчу я.

Я пока не знаю, что мне нужно говорить – я ведь впервые на свидании.

– Спасибо, – она встряхивает головой и её серебряные в свете луны локоны прыгают как маленькие волшебные качели.

– Мы так и будем сидеть здесь? – спрашивает она.

– Я не против, – добавляет она сразу же, пока я только думаю, что ответить.

Свидание в кусте – наверное это не то, о чём можно рассказать друзьям – пожалуй, стоит найти что-то более подходящее.

Может, и правда отвести её на маяк. Я бы с удовольствием, но она может отказаться – это ведь запрещено.

– Я знаю одно место, – шепчет она, щекоча своим дыханием мою щёку.

Пусть. Почему бы и нет.

Киваю.

Она улыбается, зачем-то трогает меня за щёку и выглядывает из куста.

– Идём, – слышу её шепот и вижу руку которую она, не глядя, протягивает мне.

Потом мы, шелестя высокой травой мчимся по саду как два привидения. Хотя нет – привидения не шелестят травой.

– Вот, – она падает в траву и исчезает в ней.

Так не бывает. Куда она могла исчезнуть?

– Ну иди же сюда, – она снова хватает меня за руку и тащит куда-то в неведомое.

– Здесь маленькая пещерка под деревом, – шепчет она, – я свалилась сюда когда гуляла по саду.

Я уже вижу и сам – это и правда крохотная... нора скорее, а не пещера. Но здесь сухо и уютно. И еще – есть камень вместо стола. И большие сухие листья на полу вместо ковра. Здесь, конечно, нельзя стоять, но можно сидеть.

О том, что в саду есть пещера я не знал. Впрочем – это и неудивительно, нас ведь запустили сюда всего несколько дней назад.

– Думаю о ней никто не знает, – тихо шепчет она.

Я оглядываюсь. Эту нору кто-то старательно вырыл прямо под деревом и теперь корни вокруг как чьи-то окаменевшие руки застыли необычным узором.

Отличное место. Скоро его, конечно, найдут, но пока о нём, кажется, и правда знаем только мы вдвоём.

Здесь можно было бы сделать тайник… вот только прятать в нём пока нечего.

– Я подарила тебе маленькую тайну, – шепчет Луиза

– Какую?

– Ну не знаю. Если бы я знала это уже не была бы тайна, – тихонько смеётся она.

– Я могу отвести тебя к маяку, – предлагаю я. – Там, вроде бы, живёт привидение.

– Привидений не бывает, – качает она головой, – но ты можешь отвести меня на маяк – я не против.

Она еще более бесстрашная чем я думал – до сих пор никто кроме нас троих туда не рисковал забираться.

Я раздумываю – похвалиться маяком, который я уже давно считаю своим, хочется очень сильно, но вод подвергать риску Луизу… Даже не могу представить, как мисс Кроах будет орать на неё перед всем классом.

Ладно. Из двух зол нужно выбирать… самое приятное. Кажется, я сам это придумал и… это очень умная мысль. Такие меня редко посещают.

– Идём, – я выглядываю из норы и тяну Луизу за руку. Это странно – но держать её руку в своей очень приятно. Она слишком хрупкая и от этого я чувствую себя сильнее... гораздо сильнее.

Она, путаясь в платье – и зачем она его надела – выбирается вслед за мной. Прежде чем идти, я отряхиваю её, а она меня. Это довольно веселое занятие… до той поры, пока совсем рядом с нами не раздаётся хруст поломанной ветки.

Совсем близко – три неподвижных фигуры. Почти неразличимые на фоне ночного мира тени.

Присесть я не успеваю. Только прижать к себе Луизу. Так мы и остаёмся стоять замерев.

– Рой, – голос Достара невозможно не узнать сразу – слишком он гнусавый. Насморк – ему бы стоило меньше плести свою бороду, и чаще сморкаться. – Ты ищешь приключений, Рой?

Вот же упырь бородатый – задавать вопросы на которые не ответишь.

– Не бойся, – шепчу я Луизе, чувствуя как она дрожит в моих руках.

– Тебе конец Рой, – говорит Достар. – Обещаю помочиться под камень, в который ты сейчас превратишься.

Черт, черт! Что они ко мне всё привязались! Ах, да – просто вместо того, чтобы сидеть в башне я как сверчок ношусь по острову… в поисках приключений. Он прав – я сам виноват.

И у меня нет шансов – их трое, а у меня два зуба и Луиза в руках.

– Уходите, – говорю я, – просто разойдемся мирно.

Кто-то из них троих хихикает – знать бы кто. Я бы потом ему дал бы наедине вволю нахихикаться.

– Я заберу с собой двоих, – спокойно говорю я. – и заодно – ваш шанс выиграть Охоту. Тот, кто останется – в одиночку победу не вытянет.

Я, конечно, не верю в то, что говорю, но это сейчас единственное, что мне остаётся делать.

Слышу, как они шепотом обсуждают что-то – это хорошо… может быть… если только они не решают сейчас, кто будет мочиться под меня первым.

Интересно, если побежать – у нас будет шанс спастись? Если бы не это дурацкое длинное платье Луизы. Надо же было надеть такое…

Забыл. Это же свидание. Она просто хотела быть красивее. Ох эти, девчонки... у нас охота, а им бы чулки покрасивее выбрать.

Я могу убежать. Без неё.

И, конечно, я не буду этого делать.

Сейчас бы рядом оказался Бон-Бо вместе с Рухом – мы бы устроили им.

– Отдай нам её.

Это голос Каиба.

О чём он?

– Оставь её и иди.

Всё понятно. И правда упыри – хотят без риска получить добычу.

Смотрю на Луизу – она дрожит всё сильнее.

– Это игра, – шепчу я ей, – просто игра.

Она молча кивает, не спуская глаза с трех теней.

– Нет, – говорю я, – давайте что-нибудь другое.

– Не будь идиотом, Рой. У неё всё равно нет шансов выиграть. Просто отдай её нам.

Надо договориться с Бон-Бо на какой-нибудь особый свист. Сейчас бы их подмога была бы очень кстати.

– Я не отдаем её, – говорю я и Луиза прижимается ко мне еще сильнее.

Они идиоты – просят невозможного. Никто на моём месте не согласился бы на такое. Ну, может, они сами только – с них станется.

– Считаем до трех, – говорит Достар. – Один.

– Три, – говорю я. – Всё очень просто – вы забираете её, а ядвоих из вас – можете спросить о том, как я это сделаю у Ариги и Варки. Они, наверное, как раз сейчас смеются над вами. Хотя, если ты камень – смеяться не слишком удобно, я думаю.

Или я смогу их напугать, или нет. Если нет – стоять нам здесь с Луизой всю ночь и весь следующий день. Два камня на свидании… ха!

Они снова шепчутся.

– Просто разойдёмся, – говорю я, – это же ничего не означает – будет другой раз. Зачем вам терять сразу двоих.

Самое обидно что я никого из них сейчас не заберу с собой. Бросать зуб в темноте так далеко – я промахнусь.

Я точно промахнусь.

Даже если оттолкну Луизу в траву и брошусь на них.

“Хотя бы одного забрать. Хотя бы одного,” – шепчу я тихо, незаметно выпуская Луизу из рук и зажимая рукоять зуба.

– Ладно, – говорит Каиб. – Ты прав. Победа важнее чем отлить под тебя.

Незаметно выдыхаю с облегчением – они не должны видеть мою радость.

– Но мы встретимся Рой, – он хлопает пальцами по зубам на своём запястье, – мы встретимся.

– Конечно, встретимся, – соглашаюсь я, – мы и живём недалеко. Заходи в гости – поболтаем…

Оказывается слово – тоже оружие.

Такое впервые со мной.

Эти трое струсили. Они испугались. Меня испугались! Моя утренняя победа слишком свежа, чтобы они могли о ней забыть.

Интересно – они заметили нору, из которой мы выбрались?

Смотрю на Луизу – в её глаза еще остались следы испуга.

Неплохо у меня получилось, очень неплохо.

– Теперь уходим, – говорю я, забирая её руку в свою. Она смотрит на меня с благодарностью… и это приятно. Это очень приятно.

Наше свидание началось довольно скучно, но зато закончилось очень удачно.

На маяк мы, конечно, сегодня не пойдём. Но вот завтра – завтра, я думаю, мы сделаем это. Может быть, даже она с вечера останется у меня – зачем нам рисковать. Тем более что у нас в башне она будет в полной безопасности. Бон-Бо её не тронет, а с Рухом я поговорю – уверен он поймёт меня.

Я делаю шаг увлекая е за собой.

– Рой, – её голос сзади звучит слишком тихо. Даже для неё – слишком тихо. Прежде чем успеваю обернуться чувствую, как её пальцы каменеют в моей руке.

– До встречи, Рой, – торжествующий голос Каиба режет меня на куски. – До встречи глупышка, Рой.

Я не могу смотреть в её глаза. И не потому, что там камень – она меня всё равно видит сейчас.

Мне стыдно.

Я почти выиграл этой бой. Почти. А потом так обрадовался победе, что забыл об осторожности.

Или о подлости.

Я и правда “глупышка Рой”.

– Прости, – я выпускаю её руку из своей.

* * *