Ростки нового Мира

Часть 1. УХОДЯЩИЕ В ВЕЧНОСТЬ. Глава 1. Поющая звезда

12.06.2072

Дели, Индия

На нее обрушился привычный летний зной.

«Как в печку вошла, – подумала Риши. – Или, как в финскую баню. Но не в русскую, там влажность, а у нас в Дели в июне еще сухо».

Девушка улыбнулась этому «у нас».

«Я уже почти привыкла к Индии. А думала, навсегда единственным домом буду считать наш закрытый поселок в Подмосковье».

Риши отошла на пару шагов от парадного входа в Космический университет, чтобы освободить дорогу другим выпускникам.

И почувствовала слабую вибрацию у правого бедра. Запустила руку в складки парадного сари и выудила из небольшого потайного кармашка коммуникатор. Надавила на торец и взглянула на яркое полотнище полупрозрачного экрана.

Ну, как же без новостей в этот день?!

Поисковик, настроенный на ее имя, на этот раз выловил один из главных национальных развлекательных каналов. Молоденькая дикторша с черной точкой посреди лба радостно сообщала:

– Сегодня множество студентов, ой, простите, уже молодых бакалавров и магистров празднуют свой выпуск из родных университетов и академий! Не исключение и знаменитый Космический университет! Наша страна пополнилась новыми молодыми космонавтами и космонавтками. Чем бы таким их поприветствовать?!

Она сделала вид, что задумалась. Смешно было видеть подобную гримаску на кукольном лице.

– Я знаю! Вот пускай они сами себя и поздравляют! Тем более что и музыканты, и солистка группы «Звездная дорога» как раз только что получили дипломы магистров космонавтики и готовы отправляться покорять просторы Вселенной!

Риши вздохнула. Это было так предсказуемо.

– Итак, песня «Старт»! Поет наша новая долгожданная космическая звезда – Ришима Бадамшина! Риши, с выпуском тебя!!!

Старательно изображающая восторг ведущая сменилась кадрами клипа. Ришима услышала знакомую по десяткам репетиций и исполнений мелодию и свой собственный голос: «Ракета застыла, как тигр, притаившись к прыжку…»

Можно было отключить коммуникатор, уж она-то на этот клип насмотрелась. Но Ришима не стала этого делать.

– Все-таки мы крутые! – услышала она сзади, и на плечо девушки легла рука Свапана Мангешкара.

Риши кивнула приятелю и ситаристу группы.

Из-за второго плеча на экранчик коммуникатора заглянул Нишант Тхакур. Клавишник улыбнулся своей спокойной и доброжелательной улыбкой.

Так втроем они и досмотрели клип до конца, до последних слов, которые тихо пропела солистка Ришима: «Путь в бесконечность… и вечность…»

– Хорошая песня! – заявил Свапан. – Правильно, что нас ею поздравили!

Риши пожала плечами, заодно давая понять Свапану, что ему уже пора убрать руку. Заметила:

– Могли бы и одну из Наших песен прокрутить.

– А кто тебе сказал, что это чужая? – чуть обиделся не то замечанию подруги, не то тому, что пришлось убирать ладонь с ее плеча, Свапан.

– Стихи Найду. Музыку сочинил Гандхи, – поддержал Ришиму Нишант.

– Можно подумать, ты не участвовал в аранжировке! – возмутился Свапан, – И, потом, то, что мы сами без посторонней помощи делали – отстой! Вы же и сами это знаете.

– Я бы так не сказала, – не согласилась Ришима. – Мне эти песни дороги, да и вам тоже.

Ребята промолчали.

С этим не поспоришь. Конечно, замечательно, что полтора года назад новая пиар-менеджер Ришимы собрала их рок-группу. И не просто собрала, а привлекла к работе с ней настоящих специалистов. С ребятами занимались профессиональные музыканты, Ришиме «ставила голос» преподавательница консерватории, стихи для «Звездной дороги» писал очень хороший поэт, а музыку сочинял популярный композитор. Вот только, что во всем этом было ее Ришимы и ее друзей?

Но, нет! Ведь трудились на сцене именно они. А потом, после нескольких громких синглов, осмелились и сами попробовать создать песни.

Ришима, правда, всегда очень скептически относилась к своим стихам. Прекрасно понимала, что они у нее так себе выходят. Это не проза, которую девушка давно уже, еще со школы, тайно от всех писала.

Ришима и сама себе не могла объяснить, почему никому не показывает эти рассказы. Они были слишком личными, слишком сильно раскрывали ее душу, а Риши привыкла оставаться невидимкой для окружающих. К тому же, рассказы – это не серьезно. Девушка дала себе слово, что после первого же полета в космос начнет писать Книгу. А пока…

Пока они с ребятами исполнили несколько песен на ее стихи. Их хвалили, но без особого восторга.

Ну и ладно! Ришима ведь прекрасно понимала, что группу создали с единственной целью – продолжать раскрутку будущей звезды индийской космонавтики, то есть ее Ришимы Бадамшиной. А к постоянному пиару девушка давно уже привыкла и перестала обращать на него внимание.

– Ребята, Риши, вы слышали?! – налетела на приятелей Сиита. – Как кавайно нас всех поздравили! Ня! Ой, а давайте в караоке-бар отправимся отмечать! Я хочу дуэтом с Риши попеть!

– А почему бы и нет?! – обрадовался Свапан. – Риши, ты как?

– Хорошо, – согласилась Ришима. – Только я папе сначала позвоню.

Достала из торца коммуникатора крошечный наушник и вставила его в ухо. Набрала номер отца.

– Привет, папа, я диплом получила!

– Молодчинка! – отозвался Тимур Бадамшин. – Я видел поздравление по «Сейси». Надо будет хорошенько твой выпуск отметить!

– Да, – кивнула девушка. – Только сегодня я с ребятами хочу.

– И замечательно! – обрадовался отец, но Риши уловила легкую нотку виноватости в его голосе. – Я бы сегодня и не смог. У нас очередной аврал. Я в виртуалке, наверное, до завтра или даже послезавтра буду.

– Ты осторожно! – серьезно попросила дочка.

– Конечно! – с напускной бравадой ответил один из лучших оперативников отдела виртуальной безопасности проекта «Алоира». – А тебе замечательно отпраздновать!

– Ну как, получила добро? – сунулся к Ришиме Свапан.

Риши нарочито неторопливо убрала наушник, сделала невозмутимо-серьезное лицо и ответила:

– Да, сказала Ришима, и покосилась на приятеля.

– Ну, всё! – рассмеялся ситарист. – Если ты включила Микото, можно тушить свет.

Ришима сделала вид, что задумалась и ответила, продолжая называть себя в третьем лице:

– Без света будет трудно ходить. Сообщала Ришима тривиальную истину. Кроме того, выключить Солнце достаточно трудно. С сомнением произнесла Ришима.

– Сугой! – зааплодировала Сиита, с восторгом уставилась на подругу.

А ведь именно она была виновата в подобном поведении Риши!

Сиита Рао была ярой фанаткой Анастасии Беляковой. А великая русская космонавтка, как известно всем фанатам, была любительницей старого японского анимэ конца прошлого, начала этого века. Так что и Сиита превратилась в отаку. Ну и всех окружающих пыталась совратить японщиной. Ришима поддалась, и с большим или меньшим удовольствием посмотрела пару-тройку десятков рисованных сериалов и фильмов.

Один из стареньких сериалов, в общем-то, не самый сильный, неожиданно зацепил девушку. Ришима почувствовала странное сродство с клонами-сестричками Мисато Микото. И с тех пор взяла в привычку время от времени «включать Микото», то есть пояснять каждое свое действие в третьем лице.

– Чтобы доехать до караоке, нам потребуется большой э-кар, задумчиво сообщила Ришима, оглядев увеличивающуюся компанию выпускников.

– Я уже вызвал, – с легкой улыбкой сказал Нишант. – Две большие машины.

– Замечательно! Обрадовалась Ришима и благодарно улыбнулась товарищу, – и Ришима действительно мило улыбнулась парню.

А про себя с привычной грустью подумала: «Все-таки немного жалко, что он уже женатый».

Новоиспеченные индийские космонавты отпраздновали окончание учебы с шиком! Наелись вкусняшек, выпили две бутылки легкого «Сула», наболтались. И, конечно же, напелись до хрипоты.

Потом, осоловевшие и уставшие от отдыха, вышли на вечернюю улицу.

– Тебя проводить? – сунулся к Риши Свапан.

– В этом нет необходимости, сообщила Ришима и покосилась на двоих дюжих охранников, что скучали возле машины, – сказала Риши и действительно выразительно посмотрела на безопасников.

Они, безопасники, следовали за девушкой всегда и повсеместно. Ну, кроме Академии и дома. Но в академии, Риши это знала доподлинно, покой будущей звезды космонавтики оберегали ребята из ее группы, которые явно работали на Центральное бюро расследований. Ну, а дома был папа. Как-никак, а целый полковник КГБ в отставке.

– Пусть себе охраняют! – с вызовом сказал Свапан. – А я тебя все равно провожу до дома! Тем более что у меня к тебе есть разговор.

– Придется согласиться из-за моего неуемного природного любопытства, призналась Ришима и с сомнением посмотрела на парня.

Тот только вздохнул.

Вообще-то ребятам нравилась такая вот манера разговора. Благодаря ней было легко улавливать настроение девушки.

Ну, а Ришима злостно пользовалась возможностью скрывать второй слой правды и наблюдать за одногруппниками.

В э-каре, за которым тут же пристроилась машина бодигардов, Мангешкар сразу же утолил любопытство девушки:

– Я вот что подумал, – немного смущаясь, сказал парень. – Как-то нехорошо, что наша группа распадается. Может быть, не будем этого делать, и продолжим петь вместе? Представляешь, как здорово будет устроить концерт уже в космосе?!

Риши подумала пару секунд, подбирая слова и пояснение к ним. Негромко ответила:

– Тебе придется очень постараться, чтобы попасть в экипаж «Кэйлаш», честно взвешивая шансы друга, сообщила Ришима.

– Я знаю… – ответил парень и отвернулся. – Но ты бы хотела этого?

– Мне было бы приятно, подтвердила Ришима.

– Из-за возможности спеть вместе или просто из-за меня? – с надеждой спросил парень.

– Ришима промолчала, – с легкой улыбкой ответила девушка.

– Но, в любом случае, мы можем собираться и петь в свободное время…

– Ты, правда, думаешь, что оно у нас будет? С не свойственным ей сарказмом осведомилась Ришима. И потом… Ришима честно посмотрела на парня и сообщила: я не особо хорошая солистка.

– Ты лучшая и самая замечательная! – с жаром возразил приятель.

– Ришима с явным сомнением в умственных способностях Свапана оглядела парня.

Тот замолчал и остаток дороги они ехали не разговаривая.

– Вот я и дома, сообщила Ришима и так известную истину. Извини, что не зову в гости. Это может иметь ненужные последствия, сказала Ришима и попрощалась с приятелем.

Девушка вошла в дом, пустой и темный. Не включая свет, поднялась на второй этаж в свою комнату. Уселась на тщательно заправленную кровать и попросила:

– Багира, выйди, пожалуйста. Мне что-то грустно.

На видеостенах проступили неспешные волны, с шипением набегающие на темный ночной пляж. Россыпь звезд над океаном и темная полоса таинственных джунглей. Из которых вышла большая черная кошка, улеглась на бережку, поглядывая на Ришиму, и громко замурлыкала низким теплым голосом.

Риши улыбнулась своей виртуальной подруге и откинулась на кровать.

Очень большой этап ее жизни завершился. Совсем скоро начнется следующий. Новая ступенька вверх к бескрайнему Космосу, который ждет ее.

Глава 2. Колеса навсегда!

07.08.2072

космический промышленный комплекс Лагранж

Я снова в космосе!

И снова собираю каркас колеса.

Прямо, как на первой вахте. Страшно подумать – десять лет назад! Из которых я целых два года провела в космосе, бултыхаясь между Землей и Луной. В советские или росийско-капиталистические годы это было бы ого-го как круто! По пальцам на одной руке можно было пересчитать космонавтов, которые столько времени на орбите провели. А сейчас – обычное дело.

Что там мои жалкие два годика! Ненаглядный мой Славик уже семь с половиной налетал!

Ну, правда, он и чуток меня постарше, и осталось ему в последнюю экспедицию слетать перед пенсией.

Даже и не представляю, как он на Земле приживется. Он ведь у меня весь в космос устремленный. Вот запрут его на какую-нибудь руководящую должность, или молодых балбесов учить, что он будет тогда делать, а?! Чую я, что трудно мне будет его морально поддерживать. Да еще и самой при этом в космос на работу шастать.

– Эй, Егорка, осторожнее! – выкрикиваю я, заметив неладное.

Ну вот, стоило отвлечься, поразмышлять о своем, о девичьем, и подчиненные на голову садятся!

Хорошо, не мне, но зачем же своей попой бедную Лизу в шлем толкать!

Есть у Егора такая вот нехорошая черта: иногда он слишком работой увлекается и перестает напарников чувствовать.

– Лиза, прости, я не хотел! – искренне извиняется Егор.

– Да ничего страшного! – пищит Елизавета.

Она еще совсем молоденькая, прям как я, когда первый раз в космосе оказалась. Хорошая девочка: старательная, трудолюбивая. И монтажница неплохая, а уж когда дело до пуско-наладки дойдет, думаю, она расцветет. Как специалист, я имею в виду.

Так что Егору надо внушение сделать. Говорю строго и с сомнением:

– Егор, ты ли это?

– Нет! – честно врет мой вечный напарник. – Не я, товарищ бригадир… ша. Егор такой глупости, как сесть товарищу на голову, не допустил бы!

Висящий у противоположного края «табуретки» андроид Василий хихикает.

Да, я на этот раз бригадир… ша. Целых четыре парня и одна Лиза у меня в подчинении. Расту, понимаешь, в званиях! Не все же моему муженьку себе новые дырочки на погонах ковырять!

Интересно, он, когда на Земле осядет, пойдет-таки в академию доучиваться на генерала, как это в свое время дя-Игорь сделал? Надо будет благоверного попилить в профилактических целях.

Кстати о Василии, и где околачиваются еще двое моих подчиненных?

Вася на самом деле не робот, а вполне себе нормальный молодой мужик, огромных, по сравнению со мной, габаритов. Как на него скафандр нашли, ума не приложу. Но сегодня по графику Васе выпало работать в аватаре.

Так что лежит он, бедняжка Вася, а не бездушный аватар, в виртуальной капсуле. А как раз его Васи душа по радиоканалу вселилась в нашего штатного андроида, глядит его гляделками, слушает космос его ушами и орудует его вполне себе человеческими на вид руками.

Немного странно видеть трудящихся рядом космонавтов в громоздких скафандрах и изящного, поблескивающего металлом аватара. Может, все же, японцы правы, что только так и работают в космосе? Не знаю. Лично мне в аватаре находиться нравится. Приятно в открытом космосе тактильные ощущения ощущать и звуки синтезированные, которых на самом деле почти нет. Но, все-таки, у меня остается ощущение игрушечности. А вот так, в скафандре, всё по-настоящему.

Вот.

А что до остальных двоих моих подчиненных, то они лоботрясы. И сегодня лоботрясничают. Выходной у ребят, понимаешь ли! В то время, когда я вкалываю!..

Шучу, конечно. У нас скользящий график в бригаде. Четверо работают, двое отдыхают. Когда мы «Дом-два» строили вчетвером, приходилось иногда делать перерывы на совместный отдых, а тут непрерывно пашем.

Хотя, что значит, пашем?

Я до сих пор не могу воспринимать монтаж в открытом космосе, как работу. Это же наслаждение! Чувствовать свободу полета, глядеть на всю эту красоту!

Черный космос со всех сторон, в нем яркие точки звезд, что смотрят, не мигая, на нас. Серп Луны с одной стороны, почти круглая Земля, чуть поменьше размером – с другой, а с третьей, почти что из-за Луны Солнышко светит.

И вся эта иллюминация подсвечивает бока висящих в точке Лагранжа рукотворных небесных тел.

Два крутящихся, как колеса буксующего мотоцикла, бублика жилых станций. Поменьше – старенький, еще японской постройки – «Лагранж-пассажирский», и побольше – «Дом-два» – мое творение.

Невдалеке от них очень медленно, совершенно незаметно для глаза, вращается, подставляя солнцу изумрудные бока, прозрачный цилиндр оранжереи. А рядышком с ним крутится, как шальной, толстый серый бочонок животноводческой фермы, которую я строила на прошлой вахте. Теперь по его внутренней поверхности ходят пасутся маленькие толстенькие коровки и такие же упитанные овечки и свинки, а над ними, в верхних, вернее, внутренних ярусах, прыгают кролики и перепархивают, почти что в невесомости, куры.

Благодаря всему этому зверью у нас на столе не только всякие концентраты, привезенные с Земли, но и свежие продукты. Например, сегодня обещают настоящий борщ. Со сметанкой, что из коровьего молока тут же делают.

Кстати, прямо к бочонку зверофермы приделан «толстый маркер» с тремя противовесами. Там всякие пищевые производства. И еще заглушки имеются, для того чтобы дополнительные противовесы или даже колесо подсоединить – на вырост.

Ну и куда же без нашей промышленности деться? Вот километрах в трех от остальных объектов висят ядерный реактор и поля солнечных батарей. От них по невидимым высокочастотным каналам энергия разлетается на приемные антенны. И не только всяких колес и зверинцев.

Львиную долю мощностей энергоустановок поедают металлургический комбинат и расположившийся рядом с ним завод по производству магниевой пыли для межпланетных кораблей и грузовых ядерных буксиров.

Недавно добавился и цех металлообработки. Мы теперь титановые и стальные строительные детали прямо на орбите делаем.

А еще есть заводик по производству ракетного топлива. То есть кислорода и водорода. Он в сторонке расположился, рядом со спрятавшимся в тени солнечных батарей куском кометы Туттля. Даже отсюда с расстояния в три километра видно как поблескивает в отраженном свете Земли огромная ледышка, похожая на гигантский не ограненный алмаз, которую приволок Славик год назад. А рядом с ней вязанка шаров, в которые кислород и водород закачивают после электролиза.

Как в начале этого года запустили все это хозяйство, так сразу же транспортники вздохнули с облегчением. Теперь не надо топливо с поверхности Земли поднимать, да крохи лунного льда собирать. Лет на десять должно этого обломка хватить. А там и следующий приволокут, от той же кометы, когда она будет в хорошем противостоянии. Только на этот раз не жалкие семнадцать тысяч тонн, а все пятьдесят. И не будут бедные космонавты всю обратную дорогу лететь рядом на черепашьей скорости, а преспокойно домой вернутся, доверив перевозку айсберга автоматике.

Но к комете уже не Славик полетит. Полковник Бойченко через два года отправится в свой последний предпенсионный полет к Юпитеру.

Ну, а я еще успею до этого на шестую вахту слетать. Буду доделывать станцию для Герты.

Вот эту самую, колесо к которой мы сейчас собираем.

Колесико это небольшое – всего двадцать пять метров в диаметре. Титановые детали тоже тоненькие.

Скелетик собирать мы уже почти закончили всего за три месяца. Приятно на него посмотреть: издали такое кружевное колечко посверкивает. Ну, а вблизи, как я сейчас – ничего так конструкция!

Потом уже это переплетение балок обошьем слоеными листами из алюминиевой фольги и полимера. И наполним всяким полезным оборудованием.

Хорошо, что большую его часть нам уже в готовом: упакованном, налаженном и проверенном виде внутри центрального модуля с Земли подняли. Вон, в сторонке висит похожий на толстый маркер цилиндр. Мы, когда колесо доделаем, его на него наденем, и трубками переходов соединим. А потом тихоходный грузовик потащит эту красотень к Каллиопе. То есть к Герте! Тфу!

Вот до сих пор путаюсь!

Мы ведь все, я имею в виду совсем-совсем все, кроме, может быть, нескольких десятков человек на самом верху, были уверены, что будем строить станцию для обживания астероида Каллиопа. И экспедицию, чтобы эту самую Каллиопу прибрать к жадным рукам Роскосмоса, готовили. Как раз бывший Славкин корабль, на котором он к комете летал, снарядили.

А в это время злобные буржуи, затаившие обиду на наше родное КГБ, за то, что десять лет назад японцам и индийцам слили информацию о темных делишках одной небезызвестной конторы под названием МИ-6… Так вот, эти империалистические ястребы потирали свои волосатые щупальца. Они только что достроили свой первый большой межпланетный корабль и готовились устроить нам пакость.

То есть, это они думали, что таким вот интересным делом занимаются. А в действительности наши двойные агенты давно уже скармливали им дезу об этой самой Каллиопе. И какая она вся из себя замечательная умница, и какие на ней богатые залежи платиноидов, и как мы всем сердцем рвемся эти богачества себе присвоить! Думаю, нашим компьютерщикам в погонах пришлось изрядно попотеть, чтобы подправить материалы, которые передавала автоматическая станция Астероид-17. А другой информации о Каллиопе у буржуинов не было, потому как мы сразу заявили, что на любой подозрительный маневр их роботизированной станции, если тихоокеанцы вознамерятся ее к Каллиопе послать, мы ответим огнем на поражение. А то вдруг опять какой-нибудь «Киберджихад» сломает беззащитную компьютерную оборону тихоокеанского аппарата, как, дескать, случилось тогда у Психеи.

В общем, «Спейс-Икс» этот самый вознамерился перехватить у нас астероид. Их корабль более приемистый, чем наш, да и рабочки они не пожалели, чтобы долететь быстрее.

И за пять дней до старта «Бредихина» тихоокеанцы запустили двигатели и на полных парах устремились к Каллиопе.

По расчетам они должны были наш корабль обогнать недели на три. А три недели это огромнейший срок! Можно все вкусные места на небольшом астероиде застолбить!

И ведь не придерешься! Конкуренция – мать бизнеса, мать её.

Вот. И проходит пять дней, наступает пора нашему «Бредихину» вылетать. А он висит себе здесь в Лагранже и не чухается.

«Ага! – обрадовались коварные тихоокеанцы. – Струсили?! Поняли, что ваш коммунистический паровоз так и стоит на запасном пути, а мы показываем вам ж*** из последнего вагона нашей сверкающей гиперлупы?!»

Как оказалось, действительно ж***. Только совсем другая. Козырная, как говорит Хана.

Через две недели «Бредихин» все-таки стартовал. Только не к Каллиопе, а к Герте.

Это не очень крупный астероид, всего сто тридцать пятый по размеру. При этом Герта обладает очень высокой плотностью, большей, чем чистое железо. Но японский зонд, который его обследовал, не нашел на астероиде серьезных залежей платиноидов. В этом наши агенты тихоокеанцам не соврали. Зато на Герте обнаружили несколько богатейших месторождений урана.

Фигли нам эта платина и осмий? Нам их и так по себестоимости Япония поставляет в счет дивидендов международной корпорации. А вот разжиться сырьем для весьма уже серьезной космической энергетики и для тех же самых ядерных кораблей, пока новые термоядерные не построили – это да!

А Каллиопа…

Там все вовсе не так хорошо, как мы тихоокеанцам врали.

Ученые давно уже обнаружили возле Каллиопы довольно крупный спутник. Они вдвоем составляют тесную пару, и приливные силы, пока не синхронизировали эту парочку, основательно перебаламутили поверхностный слой реголитовой пыли. Отчего добраться до твердой поверхности тихоокеанцам будет весьма непросто. Ну и залежи полезных ископаемых, хоть наверняка на Каллиопе и имеются, если судить по удельному весу, но на поверхности их обнаружить не удалось. Так что мучиться «Спейс-Иксу» предстоит основательно, если, конечно, они не плюнут и не решат какой-нибудь другой астероид дербанить. Но это потеря четырех-пяти лет, пока корабль вернется, пока его подготовят к экспедиции. А сейчас терять время нельзя. Наконец-то большинство космических держав решило разрушить японскую монополию на астероиды.

Японцы-то за три десятилетия Лютецию основательно освоили. Два года назад притащили к ней новое колесо, на два десятка космолетчиков, а старое к Психее отбуксировали, так что теперь и ею займутся.

Так вот, в гонку за астероиды включились разом и Китай с Индией. Индусы четыре года назад наконец-то основали исследовательский пост на самом большом астероиде – планетоиде Церере. А китайцы достраивают свой дальний корабль и явно хотят себе тоже какое-нибудь небесное тело присвоить. Какое неизвестно. Они свято хранят секрет.

Вот такая вот история шпионско-детективная произошла. Так что сейчас «Бредихин» подлетает к Герте, а я ударными темпами орбитальную станцию для нее строю!

За три месяца, что я здесь, почти закончили каркас собирать. Последние табуретки, то есть скамеечки остались. Это я их так обзываю, потому что махонькие совсем – раза в два меньше тех, что мы для «Дома два» делали.

Мы, кстати, теперь в нем, в моем детище ненаглядном и живем.

Ничего так, просторненько. Вместо купе-кают, как на «Лагранж-пассажирской», целые маломерные квартирки на пять человек каждая.

А поскольку их не восемь, а девять, чтобы ребят с девчатами не селить вместе, то нам, девочкам, вообще просторно. В одной живем мы вчетвером, в другой вообще халява – всего три особы женского пола.

Ну, а так, все приблизительно такое же. Бесконечно длинный коридор, кольцом через всю станцию проходящий. По нему регулярно устраивают забеги. Столовая, она же актовый зал, посерьезнее будет, и всё равно кормятся в ней посменно, а вот на общие собрания, или на какие-нибудь культурные мероприятия все собираемся. В общем, вполне себе неплохой домик мы построили.

Только маленький уж больно.

Ага! Когда мы в крохотной «Лагранж-пассажирской» теснились, казалось: вот построим большое колесо…

А все равно не хватает пятидесяти шести человек для Лагранжского комплекса! Катастрофически не хватает! Так что, пока я на следующей вахте буду доделывать станцию для Герты, другая бригада примется за совсем уж грандиозную стройку: большущее восьмидесятиметровое колесо собирать начнут. Аж на сотню человек!

Так что планов просто море! Уж на мою-то жизнь точно с лихвой хватит.

Это, если я не решу по примеру Лены Хаякавы заняться разведением детей и домашним хозяйством. Но я не решу. Хватит в нашей огромной семье одной подвижницы. Трое сыновей и две дочки Андрейка с Леной организовали. Интересно, они на этом остановятся?

А тут еще и я им регулярно Дашку подкидываю.

Ну, никудышная из меня мама! Сама знаю. Потому регулярно отправляю дочку в костромские леса. Ей там нравится. Андрей с Леной ее как собственного ребенка принимают, дети их тоже за сестру мою Дашку держат. Так что всё нормально.

А заодно и Славик, что сейчас с дочкой водится, может наблюдать и набираться опыта, как правильно это делать.

Жалко, тё-Настя в этот раз не смогла выбраться на свежий воздух. И не из-за загруженности на работе. Болеет наша бабушка. Что-то серьезное и нехорошее у нее с организмом происходит. Сейчас вот опять в больницу на обследование легла. Кстати, послезавтра надо будет обязательно ей позвонить и с днем рождения поздравить. Шестьдесят восемь, однако, исполнится. Летит время…

А Славке, судя по всему, придется Дашу самому в первый класс отправлять.

Глава 3. Хвостики

01.09.2072

поселок Голубой Лес, Лосино-Петровский городской округ,

Московская область, РСФСР

Станислав еще раз придирчиво осмотрел их и пришел к выводу, что большей симметрии ему все равно не добиться.

Она, симметрия, была так себе. Хромая, можно сказать.

Левый был на пару сантиметров выше, и чуть сдвинут вперед, а правый явно пышнее. Да и белые ленты в банты как-то не особенно ровно завязаны были.

Даша повертела головой, разглядывая себя в зеркало, и тихонько вздохнула, подняла на отца голубые глазищи. В них плескалось ожидание, тревога и даже некоторый страх. Спросила:

– Пойдем?

– Да, давай уже выходить, – согласился Славик и громко позвал: – Папа, мы готовы!

Раздались неторопливые тяжелые шаги, и в прихожую вошел Игорь Викторович Мыскин. Был старый космонавт при полном параде. На груди безупречно отглаженного генеральского кителя целое поле орденских планок. Выше них в ряд устроились три звезды Героя России. Под орденскими планками и на правой стороне груди – несколько причудливых иностранных наградных знаков.

По сравнению с этой выставкой парадка Станислава выглядела куцей и бедной.

Всего-то четыре полоски планок и одинокая звезда.

Впрочем, Славик ни капельки не завидовал тестю. Наоборот, награды еще больше их сближали. Особенно те немногие, которые были получены не за космос, а в настоящих войнах.

– Мда… – высказался Игорь, внимательно оглядев внучку. Вынес приговор: – Настя с Майкой нас убьют, когда запись увидят.

– Ну, что поделаешь, – вздохнул полковник Бойченко. – Это тебе не космический корабль пилотировать!

– О тожь! – кивнул бывший летчик-истребитель. – Ладно, давайте машину вызывать.

– Я уже, – сообщил Славик и покосился на верхний левый угол большого зеркала.

Там на прозрачной видеопленке высветилась карта окрестностей и яркая красная точка роботакси, приближающегося к их коттеджу.

– Ну, Дашуля, отправляемся! – с немного нарочитой веселостью скомандовал Игорь.

И они втроем вышли из дома. Спустились с крыльца, дошли до калитки.

Даша обернулась, посмотрела на дом, как будто перед дальним странствием прощаясь с родными пенатами.

Славик усмехнулся и осторожно погладил дочку по светло-русой макушке.

В машину они влазили долго и основательно. Даша, чтобы не помять с таким героическим трудом приведенное в порядок папой и дедушкой платье. Игорь Викторович потому, что возраст все-таки взял свое и семьдесят девять лет – это вам не шутка, особенно если вы бывший космонавт. Ну, а Слава помогал то дочке, то тестю.

Они включили полную прозрачность кабины и понеслись по лесной дороге как будто на кабриолете. До Звездного городка, вернее до его школы номер четыре имени Комарова, по прямой было едва ли минут сорок неспешной ходьбы, но по дороге придется делать крюк километров в десять.

Школьный двор был наполнен детьми и родителями. Славик поискал глазами и легко нашел знакомых. Все-таки эта школа давно уже стала «домашней» для отряда космонавтов. Так что то там, то сям виднелись строгие военные кители или синие комбинезоны. Да и многие «гражданские» были не так уж и просты.

Вон, например, Игорь Козаков. Бортинженер «Кондратюка» и «Бредихина» был в светло-бежевой рубашке и строгих джинсах. Рядом с ним увивались второклассник сын и две старшие дочки – Лиза и Вика. Они заметили Дашу и замахали ей руками.

Та несмело подняла вверх ладошку и качнула ею в ответ.

«Нервничает» – с нежностью подумал Станислав и попытался вспомнить себя первоклассником.

В голове промелькнули смазанные образы линеек в николаевской семнадцатой школе. Но их тут же сменили более поздние воспоминания о строе воспитанников училища имени Дзержинского. Впрочем, и то и другое имело общее: ожидание нового, беспокойство и радость оттого, что делаешь новый шаг вперед и вверх по лестнице жизни.

Славик улыбнулся дочке.

Та улыбнулась в ответ и, кажется, немного повеселела.

Раздался мелодичный перезвон, напомнивший Станиславу и Игорю звук, которым автоматика космического корабля сопровождает правильный и красивый маневр пилота.

Родители разошлись по краям площадки, а дети выстроились в каре, обращенное внутрь себя.

Даша оказалась во второй шеренге первоклашек. Ее так и не уговорили читать стихи. В последнее время характер у девочки сильно изменился. Веселая непоседливость и активность сменилась тихой домашней застенчивостью.

Майка вздыхала и сокрушалась:

– Это – проклятие космоса! Что у тети Ханы Андрейка, что наша Дашутка – два сапога пара!

– Может, это и хорошо, – улыбался в ответ Славик. – Андрей – замечательный человек. А одной вредной непоседы нам в семье вполне достаточно!

– Это кого ты обозвал непоседливым вредителем?! – уперев кулачки в бока, спрашивала монтажница-супервысотница.

Да, Даша теперь действительно очень походила характером на дядю Андрея. Может быть, это являлось еще одной причиной, почему ей так легко было в их семье. По сути, она давно уже была шестым ребенком четы Мисаловых-Хаякав, проводя в костромских лесах уйму времени, пока ее родители тренировались и летали в космос.

Правда, иногда этому противились бабушка и дедушка, которым тоже хотелось побольше общаться с внучкой.

Но с недавних пор Анастасия Мыскина, Белякова в девичестве, все больше времени проводила в больнице. Вот даже собрать и проводить любимейшую внучку в первый класс не смогла.

Глава 4. Город просыпается…

23.03.2073

Костромская область, РСФСР

Вся большая семья Мисаловых-Хаякав собралась в просторной горнице на втором этаже избы. Четыре поколения лесников и космолетчиков расселись с одного края большого дубового стола и по его углам на крепких самодельных табуретках. Впрочем, этим мебель не ограничивалась. Хозяин дома – Альберт Васильевич Пяткин – разместился в своем любимом плетеном кресле-качалке. На которое с завистью поглядывала Хана Хаякава.

Бабушка Хана, когда ей удавалось «подрезать» старого лесника, захватывала это сидалище и, посвистывая, самозабвенно качалась на нем.

Но сейчас знаменитой космолетчице пришлось ограничиться коленями своего мужа – Федора Мисалова. Планетолог не возражал, нежно приобняв миниатюрную японку за талию и время от времени утыкаясь в ее все еще черные с редкой проседью густые короткие волосы и вдыхая уютный домашний аромат.

Хана делала вид, что ей эти телячьи нежности по барабану, а сама тихонько млела, как тридцать лет назад.

За столом, поставив на него локти и устроив на скрещенных ладонях обросший жиденькой бородой подбородок, разместился Андрей Мисалов-Хаякава. Здешний лесничий чему-то легко улыбался. Ему было, как всегда, хорошо в кругу семьи, рядом с любимыми людьми в глубине любимого леса.

Жена его Лена устроилась в уголке комнаты в небольшом, но мягком и уютном кресле. Она подвинулась в сторонку и рядом с собой посадила гостью – Дашу Мыскину.

Впрочем, Дашутка была здесь дома. Она давным-давно, чуть ли не с рождения, воспринимала эту семью своей, а тетю Лену любила даже сильнее, чем собственную маму. Тем более что та очень мало времени уделяла дочке, то самоотверженно тренируясь в центре подготовки, то улетая в космос на очередную стройку. Пожалуй, больше тети Лены Даша любила только бабушку Настю. Но та все сильнее болела, уже три месяца не показываясь дома из больницы. Это очень сильно тяготило девочку и вселяло в нее холодный липкий страх, осознание того, что она очень скоро может потерять любимого человека.

Тетя Лена это прекрасно чувствовала и старалась окружить «племянницу» теплом, защитить, закрыть девочку от беды.

Вот и сейчас статная женщина с толстенной русой косой, перекинутой на грудь, нежно и мягко обнимала Дашу.

На это с некоторой завистью и ревностью смотрела дочка Варя. Она была на год старше Даши, училась уже во втором классе и была среди детей Мисаловых-Хаякав главным исполнителем шалостей и всевозможных приключенческих планов.

Которые обычно придумывал старший брат – Олег. Щупленький десятилетний пацаненок, немого цыганской внешности: с копной вечно торчащих в разные стороны почти черных волос, горбатым носом и очень темно-карими, хитро поблескивающими глазами.

Впрочем, Олег, в котором души не чаяла баба Хана, не без основания считая своим главным наследником, шалости и приключения лишь придумывал в огромных количествах. А разрабатывал их и руководил всеми этими деяниями самый старший из детей четы лесника – Артём.

Был он на полтора года старше Олега, но выглядел гораздо солиднее. Высокий, стройный, с косо зачесанной темно-русой челкой, тонкими чертами лица. Ему бы очень пошли очки, но зрение, которое у мальчика начало портиться в начальных классах, ему скорректировали. Артем был спокойный, вдумчивый. В школе кроме пятерок давно уже ничего не получал в отличие от разгильдяя-троечника Олега и слишком непоседливой хорошистки Варвары. Именно Артем следил за тем, чтобы их совместные авантюры были сравнительно безопасными.

А еще мальчик больше остальных сестер и братьев заботился о Даше. Впрочем, ее любили и считали своей все в этой семье.

Включая мелюзгу – пятилетнего Ярополка и совсем еще крошечную годовалую Светлану. Они, кстати, тоже были здесь, в горнице, но на огромную видеостену, перед которой и расположилось семейство, поглядывали лишь изредка, занятые своими играми.

А видеостена показывала пасторальный такой пейзаж: деревенька в предгорьях, бревенчатые домики, плетни, огораживающие грядки с картошкой и свеклой, фруктовые деревья со спеющими яблоками и грушами, проселочная дорога и колышущаяся на слабом ветерке трава.

– Нет, не понимаю! – картинно возмутилась Хана. – Всё, конечно, красивенько так, но неужели на подобную… фигню… пришлось потратить миллиарды человеко-часов и чуть ли не половину мощности всемирной компьютерной сети?! Это, простите… ерунда на постном масле!

Видно было, как тяжело Хане подбирать безобидные не матерные ругательства.

– Компи, объясни этой неразумной особе, – попросил Федор Мисалов, нежно погладив жену по голове.

– Да запросто! – с готовностью отозвался искин.

Простите, что я не упомянул еще один разумный… эээ… объект, находящийся в той же самой горнице и сидящий в небрежной позе рядом с Андреем.

Андроид Компи решил составить компанию Хане и Федору. Те, по просьбе родителей Даши, увезли девочку на весенние каникулы в костромские леса. Подальше из ставшего неуютным дома в Голубом Лесу, от больницы, в которой уже без надежды на выздоровление лежала бабушка Настя.

Хана очень не хотела покидать подругу, но та так просила ее позаботиться о внучке, что бывшая японская космолетчица не смогла отказать. Она до сих пор чувствовала себя виноватой перед Майкой, что тогда, когда погибли ее родители, самоустранилась, сбежала, оставив девочку на попечение подруги. И теперь таким вот образом возвращала ей долг, стараясь отвлечь от печальных мыслей Дашу.

Почему Компи решил, что ему важнее поехать с ними, оставалось загадкой. Он, самый этичный и человечный искин из всех, что были пока что созданы, просто так ничего не делал, не смотря на кажущуюся подростковую безалаберность.

Вот сейчас он приосанился, зачем-то прокашлялся своим пластмассовым горлом и менторским тоном приступил к объяснениям:

– Хана, обрати свое внимание на траву у дома, – сказал он и указал тонким пальцем на экран.

– Ну, обратила, – сварливо сообщила Хаякава. – Что я травки-муравки в вирте не видала?! Уже лет сорок как ее рисовать научились.

– Какой сорок! – воскликнул дед Альберт. – Еще в мои младые годы в самом начале века в три-дэ играх это умели делать! Как сейчас помню: «Фаркрай», «Готика»…

– Вот! – воодушевился Компи. – Тогда уровень моделирования ограничивался внешним видом, тоненькой оболочкой из полигонов. Когда перешли к виртуальной реальности, модель стала на пару порядков сложнее и прожорливей для компьютерного железа. Пришлось каждому объекту под названием «травинка» присваивать новые параметры: вес, температуру, прочность. Но все равно это были крайне грубые модели. Для Алоиры пришлось перейти на следующий уровень. Из-за чего, молодой человек?

Это искин обратился к внимательно слушающему его Артему.

– Из-за времени, – быстро ответил мальчик и с явным волнением облизал губы.

Паренек относился к Компи с обожанием и пиететом.

– Правильно! – благосклонно кивнул головой искин. – Алоира отличается от всех компьютерных игр тем, что в ней все меняется. Травинка проклевывается из зернышка, растет, набирается соков под дождями и жухнет на солнце, колосится, умирает, превращаясь в перегной. Все это необходимо было добавить в структуру объекта «Трава». А еще, хотя бы в грубом приближении создать ее внутреннее устройство, чтобы травинка перестала быть просто зеленой полоской. Представляете, какой это труд?!

– Ладно, убедил, – нехотя сообщила Хана.

– Но и это не конец! – не утихомирился Компи. – Биологам всё мало! Они в своих новых моделях хотят дойти до клеточного уровня. Сделать объектом уже не «травинку», а «живую клетку» – наделить ее параметрами. А потом и дальше вглубь! Для каждой клетки описать внутреннее строение вплоть до молекул.

– А потом атомы, кварки всякие с глюонами хищными… – пробормотал Федор, продолжая тискать жену.

– Ну, это ты загнул! – возмутился Компи и широко улыбнулся удивительно доброй и озорной улыбкой. – Этим уже физики всякие занимаются!

– Ура! Началось! – перебил взрослых Олег. – Смотрите!

Изображение наконец-то начало меняться. Виртуальная камера принялась двигаться. Плавно заскользила по деревенской улице, перелетела калитку. Показала крупным планом застывших как маленькие статуэтки кур и цыплят, неподвижного, лежащего, высунув кудлатую голову из будки, пса. Прошла сквозь стену дома и показала почти такую же как у Мисаловых-Хаякав горницу. Где лежали грудью на столе мужчина, женщина и двое детей.

– Они умерли? – встревожилась Даша и беспокойно обернулась к тете Лене.

Та ласково погладила девочку по светло-русым локонам и успокоила:

– Нет, Дашенька, просто спят.

Даша с облегчением и благодарностью вздохнула.

В верхнем левом углу экрана появились цифры: «2:58». Начали убывать.

– Обратный отсчет, – зачем-то пояснил Компи и буквально вперился в экран, подавшись вперед. Спросил ставшим хриплым голосом: – Вы представляете, что сейчас произойдет?

– Они проснутся! – сунулась с ответом Варя.

– Начнется великий Эксперимент! – веско поправил ее Артем.

– Нет, не это, – тихо проговорил Компи. – Сейчас одномоментно родятся двести тысяч разумных существ! Такого в истории Человечества еще не бывало…

– Твоих братьев? – спросил Андрей.

– Ну, почти… – ответил Компи. – Они слабее проработаны. В этом поколении, по крайней мере. Зато с рождения будут думать, что они – обычные люди. А еще… они проживут свои жизни и умрут, в отличие от меня.

Последнее было сказано с такой печалью, что Андрей не удержался, приобнял вечного пластмассового подростка за плечи. Спросил:

– Компи, а почему Киран Чаудхари против проекта?

– Он считает его неэтичным по отношению к искинам, – вздохнул андроид. – То, что так воодушевляет меня, вызывает у папы отторжение. Такой вот конфликт отцов и детей.

А часы отсчитали последние секунды и дошли до нуля.

Жители Алоиры зашевелились, отодвинулись от стола, принялись оглядываться по сторонам в явном недоумении.

– Что это? – спросила женщина. – Я спала?

– Я тоже, мама, – отозвалась девочка.

– И я! – поддакнул мальчик.

– Вот ведь сморило нас всех! – подытожил мужчина. – У меня в голове все мутное. Вспоминается как-то плохо.

– У меня тоже, Альфред, – сообщила жена.

Помотала головой. Вдруг всполошилась:

– Я же собиралась курей покормить!

Вскочила из-за стола, пошатнулась, опершись на столешницу, опять помотала головой, поправила волосы и нетвердой походкой вышла из горницы.

Камера последовала за ней, поднялась над двором.

Показала уже не замерших, а как ни в чем ни бывало расхаживающих кур, снующих у них под ногами цыплят, зевающего во всю пасть пса.

Камера взмыла вверх, сделав панораму деревеньки, где из домов выходили какие-то сонные и немного пришибленные люди. Люди нового виртуального мира. Мира Алоиры.

– И что теперь? – прошептал Артем.

– Теперь все будут внимательно следить за Алоирой, – расслабленно сообщил Компи. – И постепенно ее ускорять. Через год выйдут на запланированные сорок восемь крат, и за месяц в Алоире будет проходить четыре года.

– Зачем? – удивился Олег. – Так же не интересно!

– Чтобы наблюдать динамику, – пояснил искин. – А еще подправлять алгоритмы местных жителей, усложнять их от поколения к поколению. Ну и смотреть, что они там натворят. А для детального наблюдения всё, что творится в том мире, пишется на серверы. Так что можно взять любой отрезок времени, растянуть его и детально изучать.

– А что, играть там нельзя? – с сожалением спросила Варя. – Я бы хотела…

Компи быстро взглянул на девочку, чему-то улыбался. Ответил:

– Пока что нет, но через семь лет… Я думаю, ВЫ там побываете и поиграете.

Лена внимательно посмотрела на искина и поджала губы.

Она была очень умной женщиной, и недаром работала искателем информации. Так что теперь у нее в голове складывался очередной пазл, как это всегда бывало, когда выуженная в сети информация превращалась в целостную картину.

Компи внимательно посмотрел ей в глаза похожими на зрачки объективами.

– Мы поговорим об этом, – сказала женщина.

– Обязательно, – согласился искин.

– Я тоже в деле! – сообщала Хана, хищно ухмыльнувшись и посерьезнев: – А еще, Компи, у меня к тебе будет огромная просьба. Мне нужен выход на лучших вирт-дезайнеров, которые смогут в кратчайшие сроки создать сцену.

– Для Насти? – тихо спросил искин.

– Да, – кивнула Хана и отвернулась, пытаясь скрыть предательские слезинки, показавшиеся в уголках глаз.

Глава 5. Последний полет

19.05.2073

Виртуальная реальность

Огромный полосатый шар Юпитера висит над гребнем хрустально прозрачных ледяных скал. Солнце отражается в гранях кромки ледяного кратера.

Позади космонавтов раскрытая гермодверь автоматической станции «Корихимэ». Той самой, где Анастасия Белякова совершила свой последний космический подвиг.

Настя поежилась, вспомнив, как это было тогда, тридцать лет назад.

И почувствовала сквозь толстую надутую изнутри оболочку скафандра руку мужа, легшую ей на плечо.

Обернулась к Игорю, улыбнулась:

– Помнишь, как ты меня тогда нес?

– Конечно, Настя, – тепло и нежно ответил бывший космонавт. – А хочешь, опять донесу?

– Не-а! – подпустив в голос вредности, ответила Анастасия, пояснила: – Не хочу я спускаться под лед. Мне нашей станции на всю жизнь хватило! Бррр!!! Лучше давай полюбуемся на этот волшебный вид.

И она вновь повернулась лицом к Юпитеру.

– Какой же он красивый! Хана, спасибо тебе!

– Да я тут не при делах, – легкомысленно ответила маленькая космолетчица. – Это все Компи организовал. Зараза металлическая! Не дал мне хотя бы деньгами поучаствовать! Дизайнеры, как узнали, для кого стараются, так у них в **пе такой энтузиазм взыграл!

– Все равно, спасибо, Хануся, – тепло поблагодарила Настя и приобняла подругу за плечи, заглянула через пластик шлема на помолодевшее лицо японки. – Эй! А ну отставить слезы!

– Какие еще слезы?! – пробурчала Хана, – Это, Нася, пот! Что-то жарковато в этом скафандре, надо бы терморегуляцию подкрутить, а то я больше прохладу люблю.

– Ага, я помню, как ты танцевала возле Фобоса! – рассмеялась Анастасия.

Хана ответила ей переливчатым смехом.

– Весело им! – возмутился Игорь. – А мы с Кираном тогда чуть ли не поседели, пока вас дожидались!

– Может быть, все-таки стоило его тоже позвать? – спросила Хана.

– Нет, Хана, – покачала головой Настя. – Это наша экспедиция. Только для нас троих. С остальными друзьями я заранее попрощалась.

Хана отвернулась в сторону, шмыгнула носом, пробурчала:

– Ну вот, а теперь холодно стало, так и простудиться можно…

– Экая ты привередливая сделалась, – опять рассмеялась Настя и теснее прижала к себе японку.

А Игорь прижался к жене.

Он тоже помолодел. Хана специально попросила, чтобы их тела смоделировали такими, какими они были тогда, в сорок шестом. И Настя была благодарна подруге за это. Она ощущала в теле позабытую легкость и силу.

– Давайте пробежимся! – предложила она.

– Давай! – тут же согласилась Хана. – Сцепление со льдом у этих… скафандров лучше, чем было тогда, так что не бойся поскользнуться!

– У-у-у! А я надеялась покататься! – весело возмутилась Настя, – А ну, кто первый добежит до кромки?!

– На старт, вниманье, Марш! – скомандовал Игорь.

И они сорвались с места,

Тела сами вспомнили старые навыки передвижения при низкой гравитации, наклонились вперед, ноги оттолкнули назад ледяную зеркальную поверхность застывшего кратера и трое космонавтов побежали к близкому гребню.

И как же чудесно было вот так двигаться! Нестись длинными пологими скачками рядом с любимыми людьми. У Насти перехватило дух, но не от ставшей привычной за последние годы жизни усталости, а от восторга и нежности к этим невероятно близким ей людям.

«Как же они будут без меня?» – пронеслась в мозгу непрошеная мысль. Но Настя прогнала ее. Вычистила сознание, оставив в нем только стремительный бег навстречу мохнатому шару Юпитера.

А ледяная гряда все ближе, она уже скрыла за собой низ гигантской планеты, преломив ее, отразив множеством образов.

И вот уже они совсем рядом.

Поверхность перестала быть ровным катком, появились выбоины и торосы.

Настя, не сбавляя скорости, принялась прыгать по ним, с восторгом ощущая, каким послушным вновь стало тело.

Это было так восхитительно!

«Почему я раньше не попросила, чтобы в медикубоид загрузили космос? – с раскаянием подумала бывшая космонавтка. – Бродила себе по Земле, да в глупые игрушки играла. Дура, что поделаешь!»

А вот и стена. Нагромождение торосов вздыбилось почти вертикально. Теперь на них так просто не забежать, а карабкаться в громоздком скафандре не самое удобное занятие. Трое друзей остановились, переводя дух. Настя посмотрела вверх, на хрустальную гряду, на яркие звезды, не меркнущие рядом с маленьким, но жгучим Солнцем.

Обернулась в сторону кратера.

Хана и Игорь взяли ее за руки. И так они стояли, наверное, с минуту, впитывая в себя незабываемый вид, который так часто снился им все эти годы.

– Спасибо вам, – со щемящей душу нежностью сказала Настя. – Благодаря вам в моей жизни было столько счастья, что и на тысячу человек хватило бы! Я так вас лю…

Последние слова Настя Белякова проговорила совсем тихо.

Ее глаза закрылись, а виртуальное тело обмякло.

– Нася! – закричала Хана.

– Любимая, – тяжело вздохнул Игорь, и впервые за многие, многие годы заплакал.

Глава 6. Эстафета

17.08.2073

Станция «Игал ка несла», двухсуточная орбита Земли.

– Эту песню я посвящаю Анастасии Беляковой, – сказала Ришима в микрофон.

И запела негромко и чисто, смешивая светлую печаль со всем тем уважением и симпатией, которые испытывала к этой женщине.

И, как тогда, три месяца назад, когда Риши, услышав грустную новость о смерти старой космонавтки, родила эти стихи, девушка вспомнила не кадры хроники, а ту единственную встречу…

Вспомнила красивую пожилую женщину, элегантную и в то же время по-домашнему милую. А еще немного радостно растерянную и приятно озабоченную. Потому что это было девять лет назад, когда Анастасия Мыскина выдавала замуж свою приемную дочку – Майю.

Шестнадцатилетняя Риши тогда очень стеснялась общества такого большого количества незнакомых людей. Половину из которых она прекрасно знала по новостям и передачам инет-вещания. Так что девушка держалась рядышком с отцом, заодно внимательно следя, чтобы папа не слишком злоупотреблял спиртным.

И именно Анастасия Сергеевна заметила скованность юной индианки, подсела к ней, и уже через пару минут Риши расслабилась и с удовольствием разговаривала с удивительно умной и какой-то теплой женщиной.

Именно эти ощущения Ришима постаралась передать в своей песне, а вовсе не героический образ, который так и пёр из появившихся в последние месяцы произведений, посвященных величайшей российской космонавтке.

Ришима висела посреди центрального отсека, легонько придерживаясь за стойку микрофона, чтобы не соскользнуть под действием микрогравитации к стене, на которой расположились ситарист Свапан и двое синтезаторщиков: Нишант и Аниш.

А перед рок-группой разместились головами внутрь обширного круглого центрального отсека зрители: остальные четырнадцать человек смены станции «Игал ка несла».

Концерт решили устроить не в кольцевой части, раскрученной до земной гравитации, а в центре станции. Такую идею продвинула пиар-менеджер Ришимы Нитья. Именно эта женщина взяла на себя доставку на дальнюю орбиту музыкальных инструментов и, как не без основания предполагала Риши, то, что в состав экспедиции помимо ее, будущей космической звездочки, попали и трое участников рок-группы «Торон се садк». Правда, ударника Вивека не взяли. Причем, Риши была уверена, что только потому, что тащить в космос громоздкую ударную установку, да еще и стучать палочками в невесомости, посчитали излишеством. Так что партии ударных наигрывал на синтезаторе Аниш.

Звучание из-за этого стало беднее, но все равно этот концерт удостоится записи в книгу Гиннеса, как первое полноценное выступление рок-группы в космосе.

Впрочем, Ришиму это нисколько не волновало.

Сейчас вся она отдалась песне и воспоминаниям о чудесном человеке, которого больше нет. На последнем куплете Риши пронзила настоящая боль утраты, наложившаяся на давнюю застарелую печаль о погибшей маме.

И, когда были произнесены тихим шепотом последние слова, Ришима отвернулась, пытаясь скрыть слезы. Но они, подлые, от этого движения взлетели и маленькими искорками поплыли в сторону.

А оператор съемки, хоть и был по-настоящему тронут песней, не преминул сделать наплыв камеры, так, чтобы все сотни миллионов индийцев и жителей других стран увидели этот прощальный салют Насте Беляковой.

А потом, после концерта, была прогулка.

Ришима тщательно оделась и вышла… наружу.

В огромный черно-искрящийся звездами мир с большим голубым шаром Земли посередине. Солнце ярко светило сзади, из-за центрального отсека станции. Мир сначала плавно и быстро кружился, но вскоре автоматика остановила вращение скафандра, и Риши повисла в безбрежной пустоте.

Не то страх, не то волнение пробрало девушку дрожью, она крепко сжала кулаки в толстенных перчатках, плотно зажмурилась и глубоко вдохнула.

А потом разом расслабилась и опять распахнула глаза.

Ришима и двое сопровождающих ее опытных космонавтов плавно дрейфовали от станции в направлении Земли. Риши попыталась обернуться, но в скафандре это сделать трудно.

Тогда девушка подняла к лицу левую руку, и пальцами правой принялась неуклюже тыкать в сенсорную видеоткань на предплечье. Как на вирттренажере дала слабенький боковой импульс и скафандр начал медленно вращаться вокруг продольной оси.

В поле зрения вплыло колесо станции, а потом и центральный блок ее будущего корабля «Кэйлаш». Исследовательский планетолет, названый в честь мамы, только-только начали собирать. С Земли подняли на орбиту лишь похожий на толстенькую бутылку центральный отсек. Еще предстоит присоединить к нему противовесы жилых модулей, навесить огромное количество всевозможного оборудования, пристыковать два планетолета: крохотный орбитальный и более крупный посадочный, подцепить к пилонам всевозможные зонды. Долгая и трудная работа, которая займет целых три года.

А потом… Потом Ришима отправится на первом в мире специализированном исследовательском корабле к далекой планете Юпитер.

«Если ничего не произойдет!» – суеверно одернула себя Риши.

Впрочем, спокойно так одернула. Девушка продолжала плыть по реке времени, несущей ее в будущее. Это ощущение давно уже укоренилось в ее душе, став основой спокойного, доброжелательного и чуть ироничного отношения к Миру. А еще оно было тем самым иммунитетом к всеобщему вниманию и славе. Известность и постоянный интерес к ее судьбе, что проявляла государственная пропаганда и многочисленные журналисты, не трогали девушку. Она умудрялась оставаться самой собой и жить обычной жизнью, что приводило тех самых журналистов и многочисленных поклонников в полный восторг.

Но Ришима совершенно спокойно к этому относилась, добросовестно выполняя пожелания пиар-менеджера, но раз и навсегда поставив перед ней четкую границу, за которую молодая космонавтка никогда не перейдет.

Например, Риши отказалась сниматься даже в купальнике, не то, что без него, чем ввергла в отчаяние многих воздыхателей.

Правда, по сети все равно ходили фото, тайком сделанные на пляжах, но Риши лишь пожимала своими красивыми плечами: «Ну и что? Пусть себе ходят. А специально я позировать не буду», и мило улыбалась.

Вторым табу была ее личная жизнь… которой, впрочем, практически не было. Ради интереса Риши во время учебы в академии завела парочку ничем не обязывающих легких романов. Но настоящей любви так и не встретила.

Ну, а главным, куда Ришима никогда и никого не пускала, была семья. Вернее, папа, который оставался для нее центром мира и самым любимым человеком. Тут уж понятливая пиар-менеджер сама сообразила, что соваться нельзя. Иначе будет так, как с ее предшественницей, которую моментально уволили, когда она позволила появиться ролику о судьбе отставного полковника российского КГБ.

«Жалко, что папы сейчас нет рядом, – вздохнула про себя Риши, продолжая любоваться великолепием космоса. – А ведь это первый мой день рождения, который мы не празднуем вместе!»

Да, сегодня молодой космонавтке исполнилось страшно подумать – двадцать пять лет! Встретить эту знаменательную дату на орбите тоже было идеей госпожи Нитьи.

– Риши, останавливай вращение, и полетели к «Кэйлаш», – раздался в шлеме голос Шандара Сингха.

Опытный космонавт показал рукой в толстом белом рукаве скафандра на основу будущего корабля.

– Поняла, – спокойно ответила Риши, хотя то, как буднично прозвучало имя ее матери, слегка царапнуло душу.

Девушка умело остановила вращение скафандра как раз в тот момент, когда он был лицом к кораблю, и дала легкий ускоряющий импульс. Двое космонавтов пристроились по бокам. И так они преодолели четверть километра.

Подплыли к громоздкому цилиндру, облетели его по кругу и нырнули в раскрытый люк шлюза. Закрыли его за собой и, дождавшись, когда маленькое помещение заполнится воздухом, выбрались из скафандров и вплыли внутрь.

Безжизненно-тусклое дежурное освещение высвечивало забранные защитной пленкой приборы и агрегаты. Матово поблескивали серые экраны, лениво перемигивались редкими огоньками панели управления.

Трое индийских космонавтов, перехватывая руками тонкие трубки поручней, проплыли в командный отсек и улеглись в ложементы. На «Кэйлаш» они располагались не в форме лепестков, как на российских или японских кораблях, а по стенкам цилиндрической трубы, как патроны в барабане револьвера. Сходство с ним добавляла занимающая центральную часть помещения общая цилиндрическая панель управления, как бы нависающая над космонавтами так, что каждый из них мог дотянуться не только до своей части приборов, но и до соседних, чтобы в случае чего помочь товарищам.

Правда, сейчас в рубке было не пятеро космонавтов, а только трое, но для нынешнего задания этого было вполне достаточно.

– Давай, Риши, – тихо сказал Шандар, – Отрапортуй и приступай.

– Да, – кивнула девушка.

Покосилась на одну из крошечных дрон-камер, что сопровождали их от самой станции, мило улыбнулась в объектив, и, посерьезнев, спокойным голосом сказала:

– Временный бортинженер корабля «Кэйлаш» Ришима Бадамшина готова!

– Приступить к расконсервации! – раздался серьезный напряженный мужской голос, и на экране появилось лицо начальника станции «Гнездо орла».

– Есть приступить к расконсервации, – сказала Ришима.

Вздохнула и набрала на панели управления перед собой нужный код.

И корабль ожил.

Сразу же включилось яркое освещение. Начали просыпаться и перемигиваться индикаторными огоньками системы жизнеобеспечения и контроля, засветились экраны, по ним побежали колонки цифр, а обзорные, наоборот, почернели и на них загорелись россыпи звезд, обрамляющих яркий шар Земли.

А приятный мужской голос произнес:

– Добрый день! Я – Садхир. Приятно с вами познакомиться. Приступаю к анализу оборудования.

– Да, пожалуйста, – совершенно серьезно попросила Ришима и мягко улыбнулась.

Голос искина был чем-то неуловимым похож на папин. Наверное, интонациями.

Корабль начал свою жизнь. Долгую, интересную, которая подарит людям столько открытий, радости и печали. И которая накрепко сплетется с судьбой Ришимы Бадамшиной.

Глава 7. Малолетка

02.09.2073

город Бахр-Дар, Народно-Демократическая Республика Эфиопия

– Так что будь внимателен! И донеси до своих орлов, что я три шкуры спущу, если с ней что-нибудь приключится! – завершил короткую речь заместитель начальника училища по политической подготовке. – И почему это я не вижу радости и уверенности в ваших глазах, товарищ капитан?

На лице куратора второкурсников факультета разведывательно-диверсионных операций капитана Теки Тегиста застыло кислое выражение, как будто он только что лимон проглотил, предварительно тщательно его разжевав.

Он еще раз взглянул на экран планшета, плотно стиснутого в руке. На смотрящую с него серьезную девчоночью мордашку. Удивительно красивую мордашку, что совсем погано. И на дату рождения: 13 ноября 2056 года.

«16 лет! – с мысленным стоном подумал капитан Тегист. – Эта красотка на три года младше большинства ребят в группе. А еще в два раза легче и в миллиард раз привлекательнее. Особенно для сексуально озабоченных парней, оторванных от женского общества. И как мне, по вашему мнению, ее уберечь?!»

Последний вопрос очень хотелось вслух задать замполиту училища специальных методов ведения войны имени Хаиле Астэра. Но капитан Тегист чтил субординацию и к тому же понимал, что полковник Белай и сам не знает ответа.

– Если вы думаете, что я в восторге от происходящего, то ошибаетесь, – подтвердил его мысли полковник Белай. – Но эта малолетка блестяще сдала вступительные экзамены, да еще и тесты по итогам первого года обучения. Я просто не могу не зачислить ее на второй курс! К тому же… Ладно, вам, как куратору, лучше это знать с самого начала… В ее деле есть пометка: «на особом контроле» сами знаете какого ведомства.

«Час от часу не легче! – опять мысленно простонал капитан Теки Тегист. – И как мне это понимать? Что любимая «контора» имеет на эту самую Кайри виды? Или, что она под особой разработкой? Придется предположить первое. Но что же мне делать, а?!»

Но эбеново-черное лицо куратора группы при всем при том оставалось невозмутимым.

– Ладно, идите, – вздохнул полковник Белай. – Я рассчитываю на ваш опыт и умение поддерживать дисциплину во вверенном подразделении.

– Есть! – козырнул капитан Тегист, четко развернулся кругом и твердым, почти строевым шагом, вышел из кабинета.

А через десять минут наступило блаженство. Как же приятно вывалить непосильный груз, которым тебя нагрузили, еще на кого-нибудь!

Этим кем-то был, разумеется, командир группы старший курсант Хагос Мулугета. Парень, в отличие от своего куратора, делать каменное лицо еще не научился, и Теки Тегтист легко читал весь спектр эмоций. Очень схожих с теми, что испытал только что сам капитан. Но с одним отличием. Промелькнуло в глазах командира группы и что-то вроде охотничьего азарта и легкой поволоки.

«Похоже, курсант и сам не против поближе познакомиться с новенькой, – невесело хмыкнул про себя куратор группы. – Ну, что, частично я тебе это сейчас устрою. А заодно и сам посмотрю на это чудо с сиськами».

Чудо оказалось гораздо красивее, чем на фотографии. Хотя, куда уж дальше?! Точеная фигурка, красивая ровная и плотная оливковая кожа, вьющиеся локоны, подрезанные достаточно коротко, чтобы соответствовать уставу для женщин и достаточно длинно, чтобы придать голове удивительно милый вид. И прекрасное, по-другому не скажешь, лицо. Только глаза немного портили впечатление сказочной принцессы. Слишком серьезным и даже жестким был взгляд этих карих омутов. От него хотелось поежиться и проверить, все ли в порядке с формой.

– Курсант Нэди прибыла в ваше расположение, – четко, но негромко отрапортовала девушка, встав по стойке смирно.

«Черт, на нее даже просто смотреть трудно! – подумал Теки. – И это мне – хорошему семьянину и отцу двоих сорванцов! А каково будет ребятам?! Ну почему она такая?! Вон на четвертом курсе тоже есть девушка… Вернее гром-баба. Ее боятся все парни. Если на кого-то глаз положит, уже не отвертеться и не сбежать, как бы этого не хотелось! А тут такая лакомая пироженка…»

На утренней поверке Кайри представили группе.

Ребята выстроились на «взлетке» казармы. Капитан Тегист сделал внушение в смысле: «Вот ваш новый боевой товарищ. Будьте к нему внимательны».

Два десятка будущих диверсантов смотрели на товарища с неприкрытым интересом и явным вожделением.

После этого капитан Тегист ретировался.

«Ну, правда, не караулить же ее круглосуточно?! Может еще в одну постель с ней лечь, чтобы курсантов отпугивать?!»

Теки улыбнулся этой мысли и понял, что, несмотря на всю свою любовь к жене, был бы не против такого варианта.

«Ладно, теперь пусть Хагос страдает! Ему это полезно в воспитательных целях!»

Командир группы Хагос Мулугета тоже думал о кровати.

– Это твоя, – указал он рукой на ближайшую к тумбочке дневального нижнюю койку.

– Товарищ старший курсант, – холодно обратилась к нему эта малолетка. – Я предполагаю, что эта койка ранее была кем-то занята. Было бы целесообразнее не переселять ее владельца, а мне занять ту кровать, которая свободна. Я вполне могу разместиться и на втором ярусе.

Хагос невольно скривился, но и разозлился: «Я о твоей безопасности, дара, пекусь! А ты тут устраиваешь! Ну, ладно, раз сама того хочешь…»

– Хорошо, – согласился Мулугета. – В таком случае вон та кровать. Гирма, переселяйся обратно.

А потом были занятия. Хагос слушал вполуха, внимательно наблюдая за новенькой. И Кайри устроила то еще представление!

Первой парой шла высшая математика. Зубодробительный и ненавистный всеми предмет! Да еще и вел его желчный старый профессор, безжалостный и жестокий. По его вине трое ребят были отчислены на первом курсе. Неплохие ребята, кстати!

Разумеется, дедок сделал стойку на новенькую. Вызвал ее к экрану и стал гонять и в хвост и в гриву. Попытался гонять.

Сначала профессор хмурился, потом возбудился и, в конце концов, расплылся в довольной улыбке.

Девушка отвечала четко и без малейшей заминки, интегралы и дифуравнения щелкала как семечки, а заковыристую задачу из векторной алгебры распутала с легкостью и видимым удовольствием, чем и заслужила ту самую довольную улыбку профессора.

– Садись, Кайри, – чуть ли не промурлыкал он и, когда она пошла к своему столу, показал группе морщинистый кулак.

Подобное же повторилось на мировой культуре. Кайри минут десять спорила с преподавательницей о русской литературе двадцатого века, сыпала цитатами и ссылалась на каких-то критиков.

«Ну, всё, в нашу группу пришла зубрилка!» – подумал Хагос и ошибся.

Потому что на тактике малых групп Кайри Нэди тоже не ударила в грязь лицом. Нет, на этой спецдисциплине она особых звезд не хватала, но отвечала четко и по делу, заслужив твердую пятерку.

Ну, а вишенкой на торте стала физподготовка. Вместо того чтобы отправиться в столовую на обед, уставших от умственного труда курсантов погнали на боевой кросс. Кайри безропотно, не проявляя никаких эмоций, нацепила восьмикилограммовый рюкзак, казавшийся на этой малявке чуть ли не в два раза больше, чем он был, и вместе со всеми пробежала три километра за шестнадцать минут. Не отставая, держась в группе, и у Хагоса сложилось впечатление, что девушка могла бы и быстрее передвигаться. У нее явно был запас сил.

Кросс завершился преодолением полосы препятствий.

Хагос испугался, что и тут девушка окажется впереди всех, но, слава Богу, нет. Она показала хороший, но не выдающийся результат, где-то в первой трети группы. Но это на незнакомой полосе!

А потом отстрелялась с четвертым результатом.

Усталые и голодные курсанты вернулись в казарму. В душевую выстроилась очередь, и Кайри, выждав пару минут, пристроилась в ее конец. К явному неудовольствию ребят.

Последние, кто купался, специально не торопилась выходить, но девушка преспокойно, не выказывая никаких эмоций, их дождалась, и лишь после этого в гордом одиночестве смыла с себя пот и грязь.

Хагос при этом встал перед дверью, оперевшись на нее спиной и скрестив на груди руки.

– Ну, команди-и-ир! – заныл Абдэла Алем – здоровенный угольно черный представитель народности нуэр. – Хоть одним глазком!

– Брысь! – непреклонно скомандовал Мулугета.

После позднего обеда была политподготовка. Форменное издевательство! Алем даже захрапел на задней парте. Кайри тоже клевала носом и откровенно скучала.

«Ну, хоть не правоверная активистка!» – обрадовался Хагос.

Вечером, после самоподготовки и личного времени, командир группы подошел к девушке. Преодолевая легкую скованность, сообщил:

– Ты, как новенькая, будешь сегодня убирать казарму.

– Понятно, – пожала плечами Кайри и пояснила: – Я в курсе обычаев.

Хагос проводил ее в подсобку, из которой девушка достала ведро и пластиковую швабру. Зачем-то вытянула из нее удлинительный стержень – метровой длины литой пластиковый прут в пару сантиметров толщиной.

Хагос ожидал, что девушка начнет крутить его в руках, демонстрируя мастерство владения тростью, но та лишь, прикрыв глаза, подержала палку пару секунд, чуть покачивая в пальцах, а затем поставила на место.

И принялась за уборку. Старательную и тщательную. Смотреть на девушку было очень приятно. И не только командиру группы. Другие курсанты тоже любовались картинкой. А Абдэла и его приятель Тадэссе – тощий и жилистый оромо – решили на этом не останавливаться.

Хагос ожидал чего-то подобного и… не стал вмешиваться.

Пусть уж лучше кульминация знакомства с малолеткой произойдет сейчас, у него на глазах, чем на нее навалятся ночью. И старший курсант отошел в сторону, наблюдая, как парочка самых крутых курсантов подходит к девушке сзади. Как Абдэла кладет свою лапищу на ее попу.

Хагос видел, что Алем, при всем возбуждении, не теряет головы. Курсант был собран и готов блокировать удар или пинок девушки.

Но не то, что последовало.

Черенок швабры оказался в руке Кайри, она крутанулась, приседая и уходя в сторону, и буквально взорвалась. Пулеметной очередью прозвучали четыре смачных удара. Абдэла и Тадэссе сжались, схватившись за отбитые причинные места, и рухнули от двух точных ударов по макушкам. Растянулись на мокром полу.

Хагос застыл, глядя на спокойно стоящую над ребятами Кайри. И услышал ее голос, непривычно жесткий и даже властный:

– Следующий раз я отправлю их в больницу, – сообщила она. – А, если повторится – убью. Опыт уже имею.

Наклонилась, подобрала половинку швабры, вставила в нее пруток и продолжила мыть пол.

– О-о-о! – услышал справа от себя восхищенный голос Мулугета.

Покосился: курсант Асефа Бекеле – любитель всевозможного холодного оружия. Он прошептал:

– Какое мастерство в данго!

Хагос велел ребятам переложить начинающих приходить в себя Абдэла и Тадэссе на койки и подошел к Кайри. Негромко, чтобы никто не слышал, сказал:

– Через полчаса после отбоя зайди в каптерку.

– Есть, – одними губами ответила девушка.

Она была все такой же невозмутимой. Вернее, старалась такой казаться. Хагос уже достаточно пригляделся к девушке и научился распознавать оттенки ее эмоций, проглядывающих из-под маски.

Сейчас это были настороженность, легкое любопытство и еще более мимолетная грусть.

– Садись, – указал рукой на свободный стул старший курсант. – Ты как?

– Нормально, – нейтральным тоном ответила Кайри.

– Здесь тяжелее, чем в кадетке, – чуть улыбнулся командир группы. – И опаснее.

– Опасней всего было в детдоме, – чуть вздохнула Кайри. – Там… всякое было и всякие. Приходилось драться даже не за девичью честь, а просто за жизнь.

– Твои родители погибли на войне? – с пониманием и сожалением спросил Хагос.

– В Дэбрэ-Зейте, – коротко ответила Кайри. – Вся семья.

– Прости, – попросил Мулугета.

– Это было давно, – чуть подняла уголки губ Кайри. – И… Всё, что с нами происходит, даже самое жуткое… создает нас нынешних. Я была взбалмошной принцесской. Глупой и никудышной.

– А сейчас делаешь из себя бойца? – с легкой грустью и интересом спросил Хагос.

– Не знаю, – пожала плечами Кайри. – Сначала мечтала отомстить югоафрам. Сейчас… мне просто нравится строить себя. Подниматься ступенька за ступенькой вверх. Сама не знаю куда, но вверх.

– Перешагивая через других? – прямо спросил Хагос.

– Нет, командир, – теперь уже по-настоящему улыбнулась девушка. – Все ребята из кадетки, кроме парочки совсем уж тупых, стали моими приятелями. Надеюсь, так будет и здесь. Я постараюсь, чтобы это было и здесь.

– И для этого избила Абдэлу и Тадэссе? – хмыкнул командир группы.

– А как иначе? – удивилась Кайри. – Ты знаешь другой способ?

– Нет, – покачал головой Хагос. – Ладно, иди спать. Завтра будет новый тяжелый день.

– Есть, командир, – кивнула Кайри.

– Постараешься занять мое место? – неожиданно для самого себя спросил Мулугеста.

– Нет, Хагос, – мягко улыбнулась Кайри. – Ты – на своем месте. Но вот твоим замом я, в конце концов, стану.

Глава 8. Молочко для сына

10.03.2074

кратер Росс, море Спокойствия, Луна

Фан Ши Зунг строил коровник.

Обычный такой коровник: круглой формы, с каркасом из титановых балок, которые потом «застеклят» прозрачным полимером.

А вы как себе представляли животноводческую ферму?

На Луне.

Точнее, на дне кратера Росс, что расположился в Море Спокойствия.

Зачем на Луне понадобился коровник?

Ну, конечно же, чтобы коровки, специальные такие, генномодифицированные, карликовые и не особенно прожорливые, кушали травку, которая растет в уже построенной оранжерее, и давали вкусное жирное молоко. Которое так полезно для растущего детского организма.

Стоп!!!

«Причем здесь дети?» – спросите вы.

А я отвечу: «Притом!»

Во всем виноваты понты. Понты на государственном уровне.

Дело в том, что каждая космическая держава помимо обычных, почти одинаковых для всех проектов, пыталась найти что-то свое, уникальное. То, в чем можно быть впереди планеты всей.

Например, Япония активнее всех осваивает астероиды. А еще везде лезет со своими аватарами на интерфейсе виртуальной реальности.

Индия строит первый в мире по-настоящему исследовательский корабль для изучения дальних планет: Юпитера и Сатурна.

Франция косится на Венеру. Чего еще ждать от любвеобильных французов.

Американский Союз все силы и ресурсы бросил на строительство подмарсианского города.

Китай тоже копает на Марсе свой город, а кроме того активнее всех осваивает Луну.

Россия… Ну тут сложнее. Она занимается всем понемногу, а кое-чем и очень даже ого-го. Начала строить базу на Каллисто – это спутник Юпитера, если кто не в курсе. Приволокла в точку Лагранжа кусок кометы Туттля-Джакобини-Кресака. И, кстати, строит в той самой точке Лагранжа, что между Землей и Луной, большой промышленный комплекс.

Ну, а чем таким может похвастаться молодой южно-азиатский союз, прозванный почему-то Треугольником? Ведь в космос корабли вьетнамской и филиппинской сборки с космодрома в Индонезии начали летать на несколько десятилетий позже других космических держав. На ту же Луну нога первого вьетнамского космонавта ступила только в шестьдесят втором, когда перечисленные мною страны вовсю осваивали Марс и дрались за астероиды.

Вот и решили дяди в строгих костюмах и те, что с большими погонами, ********ся, в самом хорошем смысле этого слова.

Год назад, вернее почти ровно за одиннадцать месяцев до того, как Фан Ши Зунг приступил к постройке коровника, его вместе с женой Тиен вызвали аж к руководителю всей вьетнамской космонавтики.

Руководитель был пожилым, но подтянутым, невысоким и жилистым. Сразу чувствовалось, что генерал-полковник До Дык Куи прожил весьма насыщенную жизнь. Как-никак первый вьетнамский космонавт, слетавший на орбиту еще в сорок втором году! То есть, конечно же – второй. Поскольку первым был Фам Туан в далеком 1980 году. Но До Дык Куи, в отличии от своего великого предшественника, отправился в космос на вьетнамском корабле.

Принял молодую чету До Дык Куи в своем парадном кабинете: строгом, но весьма внушительном. Усадил гостей на мягкий диван за столик, а сам разместился напротив. Лично налил ароматный чай из пузатого темного чайника.

И обратился почему-то не к брату великого вьетнамского героя Зунгу, а к его жене Тиен:

– Тиен, – вежливо спросил он ее. – Вы, насколько мне известно, заканчиваете магистратуру?

– Да, – односложно ответила молодая женщина.

Пальцы ее, державшие тонкую фарфоровую чашечку, ощутимо подрагивали от волнения.

– И намерены пойти в аспирантуру? – уточнил с улыбкой генерал. – Вашим научным руководителем согласился стать сам Федор Мисалов, и вы собираетесь писать диссертацию по морфологии реголитов?

– Так и есть, – кивнула Тиен. – Но какое это имеет отношение?..

– Самое прямое! – все еще продолжал улыбаться До Дык Куи, но неожиданно сменил тон на серьезный: – Мне придется задать вам личный вопрос. Очень прошу прощения, но мне надо знать на него ответ. Вы собираетесь обзавестись детьми?

– Да, собираемся, – вместо жены жестко ответил Зунг. – Товарищ генерал, может быть, хватит ходить вокруг да около?

– Зунг, ты не меняешься, – вздохнул руководитель космической программы Вьетнама. – И это хорошо.

Он остро взглянул на молодого космонавта. Их взгляды встретились, и какое-то время шла дуэль. Которая закончилась вничью.

Продолжая смотреть глаза в глаза Зунгу, До Дык Куи начал объяснения:

– Как вы думаете, что означает «освоение космоса»? Строительство баз? Полеты к планетам? Добыча платины и гелия-три? Знаете, в прошлом веке многие страны осваивали приполярные области. Было два подхода: территориальный и цивилизационный. Западные прагматичные государства придерживались первого. Они строили добывающие и промысловые предприятия и рядом с ними небольшие вахтовые поселки. Куда приезжали рабочие, трудились какое-то время и возвращались обратно к семьям в теплые края. А Советский Союз не осваивал Сибирь, а обживал ее. Строил даже на самом крайнем севере настоящие города и поселки. С кинотеатрами и музеями. Со школами и детскими садами. Потому что по-настоящему обжить новый мир можно только тогда, когда в нем вырастут дети.

– И вы хотите?.. – задрожавшим голосом начала Тиен.

– Да. Мы не сможем сказать, что обжили Луну или Марс, пока там не вырастут настоящие марсиане и лунтики. Простите, я подхватил это слово у своего коллеги Игоря Мыскина, светлая ему память. И, как вам наверняка известно, уже к концу этого десятилетия те же американцы и китайцы намерены начать заселять свои марсианские города. И детей там рожать собираются.

– А вы хотите сделать то же самое на Луне, – прямо спросил Зунг. – И чтобы Тиен отправилась рожать туда, на нашу крошечную базу?

– Нет, конечно! – поднял руки в жесте отрицания генерал. – Это я на второй вопрос ответил, если что. А на первый скажу – да. Но не совсем. Дело в том, что марсианские колонии с самого начала будут оторванными от Земли. Детей придется растить там с рождения. И вряд ли им удастся побывать на Земле. Луна – другое дело. До нее лететь всего несколько дней. Поэтому принята программа, по которой будущие лунтики будут жить на два дома. Год на Луне, год на Земле. Это позволит детям правильно развиваться и постепенно привыкать с самого маленького возраста к Луне. К своему будущему дому.

– С какого именно возраста, – чуть сипловато спросила Тиен и отпила чай.

– Где-то с двух-трех лет. До этого подвергать малыша тяготам старта, а, главное, посадки на Землю наши врачи запрещают, – сообщил До Дык Куи.

– Если мы согласимся, то, что от нас потребуется?.. – тихо, но твердо спросила женщина.

Зунг протянул руку и положил ее на ладонь жены. Та благодарно на него взглянула.

– Потребуется ваше согласие, прежде всего, – сказал генерал. – Но, не только. Вы, как мать ребенка, разумеется, должны будете летать на Луну вместе с ним. Так что вам, товарищ Тиен предстоит пройти обучение в Высшей школе космонавтов. И, боюсь, что в аспирантуру пойти вы не сможете.

– Это не самое важное, – серьезно возразила женщина.

– Не скажите! – возразил генерал До Дык Куи. – Здоровые амбиции и стремление к научной карьере очень даже похвальны. Но на этот счет вы можете не беспокоиться. На Луне у вас будет просто море материала для диссертации, а Федор Андреевич сказал, что готов подождать, и все равно не отстанет от вас, пока вы не напишете замечательную работу.

– Вы говорили с ним, еще не получив нашего согласия? – жестко спросил Зунг.

– Да, но не беспокойтесь, – ответил начальник космической отрасли. – Я лишь прозондировал почву, сказав, что хочу предложить Тиен поизучать реголиты непосредственно на Луне.

– Я согласна, – негромко сказала Тиен.

– Эй! А мое мнение узнать сначала нельзя было?! – возмутился Зунг.

И сильно сжал ладонь жены. Та поморщилась, но руку не отняла. Тихо ответила:

– Прости, дорогой, но я высказала свое. Я считаю, что дать нашему сыну или дочери настоящее космическое будущее, хорошо и правильно. А послужить нашей стране – это честь. Я никогда не думала оказаться в космосе, и мне, честно говоря, страшно. И за себя и за ребенка. Но… кем мы будем, если станем прятаться от опасностей и трудностей?

Зунг поморщился и кивнул.

– Да, Тиен права, – серьезно и уважительно сказал генерал. – Вам предстоит очень трудная жизнь. Придется летать в космос не как остальные: полгода вахты, полтора года на Земле, а год через год. И практически всю свою жизнь, по крайней мере, пока ваши дети не вырастут.

– Дети? – спросил Зунг.

– Это сугубо ваше личное дело, – кивнул генерал, – но вполне возможно, что вы позже захотите еще больше увеличить свою космическую семью…

Вот так и получилось, что Зунгу в его первый космический полет пришлось заниматься строительством коровника. В то время как любимая жена училась в космической школе, и у нее рос в животике сын.

– Зунг! – раздался в шлеме скафандра голос начальника экспедиции. – Для тебя сообщение с Земли. Срочное.

– Да, я слушаю, – подчеркнуто спокойно ответил космонавт. Но осторожно положил в лунную пыль сварочный аппарат и взялся рукой в толстой неуклюжей перчатке за тонкий титановый двутавр.

– У тебя сын родился! – обрадовал товарища Ле Нгок Ван. – Три двести весом. Здоровый и голосистый! Тиен назвала его Ту! Так что, когда закончишь работу, устроим праздник, будем обмывать нового будущего космонавта Фан Минь Ту!

– Так уж и обмывать, – ухмыльнулся Зунг. – Кстати, командир, значит, ты в курсе?

– Программы «Лунный дом», или того, что вы с Тиен в ней участвуете? – хитро спросил Ван. – О программе я, конечно же, знаю, а сложить два плюс два мозгов хватило. Так что трудись ударно, папаша, для собственного наследничка стараешься!

Глава 9. Летний Крым

07.08.2074

Ялта, Крым, РСФСР

– Давай я тебя покидаю? – предложил папа.

– Ну, давай, – без особого энтузиазма ответила дочка.

– Не хочешь, не надо! – встряла мама. – Бултыхайся себе у берега, как лягушка! Нет! Славик, что за дети пошли?! Помнишь, как ты меня в наше первое лето швырял?! У меня до сих пор от воспоминаний счастливые мурашки по спине бегают! А давай ты лучше меня покидаешь?

– Ты уже большая девочка, – скептически окинул взглядом жену Станислав Бойченко.

– Да уж! Не четырнадцать, как тогда было, – хмыкнула Майя Камэнаси. – Но! Я тогда, конечно, потощее была и капельку легче, но ненамного! Так что не отвертишься! Пошли-пошли!

И матерый космический волк с заметной проседью в подстриженных ежиком волосах принялся швырять в невысокие пологие волночки космическую монтажницу-высотницу. Та верещала от удовольствия.

А Даша сидела на бережку и что-то рисовала выбеленной солнцем и морем веточкой на крупном ялтинском песке. Иногда поглядывая на родителей и тихонько вздыхая.

Девочке было грустно. Такой уж сегодня день. Бабушке Насте исполнилось бы семьдесят лет.

«Неужели родители этого не помнят? – подумала Даша и посмотрела на резвящихся в море маму и папу. – Ладно, мама, она… ну, она вообще… Даже после того, как осенью умер дедушка Игорь, улетела спокойно на свой Лагранж. Но папа…»

Если бы Дашу кто-нибудь спросил, кого из родителей она любит больше, та, не задумываясь, ответила бы: «Папу!». За три последних года, что он провел на Земле, готовясь к очередной экспедиции на Юпитер, девочка особенно сильно привязалась к отцу. Он стал для нее опорой и защитой от навалившихся на семью Мыскиных бед. Пожалуй, сильнее, чем папу, Даша любила только бабушку Настю. Но год назад ее не стало, и жизнь потеряла краски. Почти потеряла.

А мама… С мамой Даша никогда не была близка. Родительница почти не обращала на дочь внимания, вся уйдя в свои полеты на космические стройки и подготовку к ним. А, когда вспоминала про дочку, то: «тушите свет, бросайте гранату!» – как любит говорить баба Хана.

Кстати о ней. Вот эту непоседливую бабусю Даша любила. Хотя у той безбашенность зашкаливала, и даже мама на ее фоне смотрелась пай-девочкой. Но что-то в старой японке привлекало Дашу, притягивало их друг к другу, как магнитом.

Странно. Мама часто говорила, что Даша становится «такой же никудышкой, как Андрюшенция в детстве». И, что «Надо тебя тормошить, пока ленивостью не обросла!» Но ведь дядя Андрей… он такой хороший! Даша вот ни капельки бы не жалела, если бы была на него похожа. Но, увы, лесничий костромских чащоб был для нее недосягаемым идеалом. Наполненный спокойной доброй силой, умный, внимательный и заботливый. Подстать своей жене тете Лене, которую Даша просто обожала.

Иногда девочка даже жалела, что не их родная дочь. Тогда можно было бы постоянно жить в уютном деревянном доме в самой сердцевине огромного леса.

Впрочем, чета Мисаловых-Хаякав никогда не делала различия между своими пятью детьми и Дашей, и та всегда чувствовала себя там как дома.

Дома… Теперь Даша как будто лишилась его. Особняк в Голубом Лесу стал без дедушки и бабушки каким-то пустым и чуждым. Так же, как квартира в Ялте на улице Чехова. Пока Чехова.

Даша вспомнила позавчерашний разговор. Как после визита к ним каких-то представительных товарищей в строгих костюмах мама громко и как всегда экспрессивно возмущалась:

– Музей им подавай! Улицу переименовать хотят и даже школу! Да мама бы их за такое порвала, как тузик грелку! Да еще и эту жилплощадь у нас отжать собрались! ***… Ой, прости! Фиг им! Это наше фамильное гнездо, Беляковское!

– Май, – попытался успокоить жену Станислав. – Но мы же здесь живем в лучшем случае месяц в году, а то и реже…

– Ну и что?! – не унималась Майя Камэнаси. – Многие так делают! Нам финансы и статус позволяют иметь недвижимость на юге!

– Да не в этом дело, – поморщился Славик.

– А в чем?! – вопросила Майя. – В памяти?! Так ее и так выше крыши! Целый культ вокруг мамы устроили! Похлеще, чем в индии вокруг этой Кэйлаш!

– Кэйлаш-то не трогай, – обиженно попросил Станислав. – Для тебя она «какая-то там индианка», а для меня…

– Прости, – тут же сбавила обороты Майя и погладила мужа по плечу. – Но это не меняет дела! Я все понимаю. Тётя Настя – великий человек, одаренный ученый. Двигатели, что она разрабатывала, долго еще будут наши космические корабли носить. Но… Ее героичность, как космонавтки… Главный подвиг, что она сделала, был глупостью несусветной!

– Это еще почему?! – даже встрепенулся Станислав.

– Да по кочану! – опять взвилась Майя. – Рисковать своей жизнью ради того, чтобы завершить ту тупую авантюрную экспедицию?! И не просто рисковать! Мама чуть коньки не отбросила на обратной дороге! И в том, что она умерла так рано, тоже виновата та юпитерианская авантюра! Вот ради чего она отдала свою жизнь? Ради того, чтобы мы узнали, что подо льдом Европы никакой жизни нет?! Ну, узнали! Дальше что?!

– Прости, Майя, но ты совсем куда-то не туда…

– Да всё туда! Всё одно к одному! – не согласилась Майя. – Всё у нас в стране как всегда! Раздуваем героев из обычных, ладно, не обычных, а замечательных людей. Превращаем их в какие-то прилизанные золотые статуи! Гагарин, Терешкова, Белякова с Мыскиным!

– И что, по-твоему, не было героев-космонавтов? – уже явно злясь, спросил Станислав.

– Были, – сразу же ответила Майя. – Например, этот вьетнамец Фан Ши Туан! Вот здесь все нормально. И памятник в Мансанильо на площади его имени поставили правильно! Человек ценой своей жизни спас целый город. Сотни и тысячи людей. А кого своим глупым геройством спасла тё-Настя?! И за что переименовывать старинную улицу и гимназию с двухсотлетней историей?! Нет, ты как хочешь, а я буду с этим бороться! Уже написала местным властям свое мнение. Может быть, к дочке великой космонавтки хоть кто-нибудь прислушается.

– Дочке, – хмыкнул Станислав. – Ты ведь так при жизни и не назвала Анастасию Сергеевну мамой. Ни разу.

– Не наступай на мозоль, – с настоящей болью попросила Майя. – Мне самой от этого знаешь как погано. Но такая уж я у тебя гадина… Не смогла себя пересилить. Вот теперь, когда ее не стало… мама. А тогда…

– Ладно, давай замнем этот разговор, – попросил Станислав. – А то ругаемся тут… Дашка ведь наверняка слышит…

А Даша действительно слышала. Сидела, сжавшись, на своей кровати в соседней комнате и слушала, как ругаются родители.

Нет, они регулярно гавкаются. Когда, конечно, оба дома. Но это не так уж и часто случается. Вот всю первую половину этого года мама опять на своем Лагранже работала. А зимой папа улетит на полтора года к Юпитеру. Это совсем паршиво, потому что придется Даше оставаться с мамой. А та еще и злиться будет, что очередную вахту сдвинуть пришлось. Опять будет понукать дочку. И, главное, относиться к ней, как когда-то в детстве относилась к дяде Андрею. Даша давно уже поняла, что они раньше как кошка с собакой жили. Дикая кошка и добрый безобидный песик…

«Скорей бы уехать к ним в лес! – подумала Даша.– Я так соскучилась!»

Но этим летом она смогла погостить в семье Мисаловых-Хаякав всего лишь недельку перед самой школой.

А до этого они жили в Ялте.

Пока за папой не приехала его команда.

У космонавтов стало традицией последний отпуск перед отправкой в дальнюю экспедицию проводить вместе, гостя по очереди у каждого из членов экипажа. И первым в этом турне стал командир экспедиции полковник Станислав Бойченко.

На четыре дня их большая, собранная из двух двухкомнатных, квартира наполнилась гостями.

Команда «Кондратюка» и «Бредихина», совершившая вторую Юпитерианскую и первую кометную экспедиции, немного изменилась. В ней все так же был бортинженер Игорь Козаков. Как всегда стеснительный и чрезмерно тактичный. Компьютерщик Перт Лыткин – надежный и дотошно перфекционистский. Его жена биолог и врач – Румия Лыткина, в девичестве Абашева. Она немного подрастеряла ершистость и амбициозность, сменив их на спокойную уверенность профессионалки высочайшего уровня. И, конечно же, неунывающий венгерский планетолог Матьяс Ракош. Хоть у него и появилось на висках серебро, а дома уже ждали две дочки, но он остался все таким же балагуром. Как и положено быть негласному психологу экспедиции.

А вот должность технического капитана корабля и пилота-межпланетчика вместо ушедшего на пенсию Романа Григорьева занял почти такой же флегматичный и осторожный Василий Амбарцумов.

Ну и сильно не хватало мамочки экспедиции Марии Довженко. Она тоже ушла на покой и теперь водилась с маленькой внучкой.

Пятой юпитерианской экспедиции предстояло развернуть на Каллисто модульную станцию вроде тех, что строили на Луне и Марсе. Поэтому второго планетолога, которым и была Маша, заменили на технаря-универсала, а, заодно, еще второго водителя и пилота. Им назначили Валерия Талькина, но год назад он очень неудачно прыгнул с парашютом и сломал себе обе ноги. Не смертельная травма, и даже есть вероятность, что парень вернется в космос, но из экспедиции его пришлось убрать. И заменить на другого сравнительно молодого, но уже достаточно опытного космонавта.

Которым оказался…

– Ну, привет! – с каким-то странным выражением на лице поздоровалась Майя со своим сверстником.

Светловолосый красивый мужчина, невысокий, но жилистый и крепкий немного скованно улыбнулся ей в ответ:

– Здравствуй!

– Обнимашки! – сообщила Майка и шагнула к гостю.

Привстала на цыпочки и закинула ему руки за шею, плотно прижалась.

Парень развел в стороны руки, не зная, то ли обнять Майю в ответ, то ли нет. Беспомощно оглянулся на Станислава.

Тот стоял в сторонке и ухмылялся. И было в его ухмылке столько всего: гордость собственника, ирония, превосходство над соперником, легкое замешательство и, чего уж там, опаска.

– Тыщу лет тебя не видела, Артем! – сообщали Майя своей первой подростковой любви, спасителю от хулиганов и человеку, который чуть ли не насильно затащил ее в космонавтки.

– Я тоже, Майка, – наконец-то расслабился мужчина.

– Тебя Славка не сильно обижает? – спросила, с подозрением взглянув на мужа, Майя.

– Нормально! – рассмеялся Артем. – Как и положено командиру! Строгий он у тебя!

И это «у тебя», вернее то, как легко это было произнесено, окончательно расставило все точки над «и». Старый друг. Готовый и дальше, если понадобится, подставить плечо. И радующийся, что у подруги детства все так хорошо сложилось на личном фронте.

Глава 10. Полный вперед!

23.03.2075

Москва, РСФСР

– Похоже на Центр управление полетами! – заявила я и еще раз оглядела огромный зал.

Ну, правда, ведь – похоже!

Гигантское помещение с высоченным потолком, как в театре каком-нибудь. Свет притушен, чтобы оттенять яркие экраны, занимающие всю переднюю и часть боковых стен. Ряды столов с мониторами, за которыми сидят, в которые заглядывают, между которыми снуют многочисленные люди.

Разница лишь в том, что эти самые мониторы и видиопанели показывают.

Вместо привычных мне с раннего детства карт с траекториями полета космических кораблей, бороздящих просторы Вселенной и внутреннего интерьера всяких там станций и баз, на них…

Какая-то хрень, если честно.

На центральном, самом большом экране, была площадь старинного города. И на ней, как в мультяшках или при ускоренной, то есть, наоборот, замедленной съемке, мельтешили человечки, летали, как реактивные, повозки, смешно просеменила какая-то процессия.

Смотреть на это мелькание было больно, так что я перевела взгляд на экраны поменьше. На них поток времени был вполне себе нормальным, но…

Все равно фигня какая-то!

Вот унылое болото, на редких островках с чахлыми кустиками плетеные из ***на и палок лачуги. Перед одной из них, стоит самый настоящий эльф. Такой весь из себя величественный, с лазоревого цвета кожей и длиннющими ушами. Стоит и внимательно разглядывает толстую жабу, что держит за заднюю лапку.

А на соседнем экране дерутся две ящерицы-переростки. Почему-то в коротких цветастых юбках. На третьем бородатые гномы проводят какой-то ритуал посреди тайги в кругу камней, похожих на Стоунхендж.

Нет, если бы я это увидела на экране кинотеатра или внутри виртшлема… Да даже в виртуалке по таким локациям побродила бы. Так вот, я бы тогда все это безобразие восприняла на ура. Но видеть, как пара сотен человек с умным видом и напряженными лицами изучает и обсуждает происходящее, было дико.

Когнитивный диссонанс, однако.

А вот моя Дашка восприняла окружающее совершенно спокойно. Ну, мне так показалось.

Если честно, то меня моя собственная дочка иногда выбешивает!

Так же, как когда-то в детстве выбешивал названый братец Андрейка.

Одно немного успокаивает: он-таки каким-то немыслимым образом вырос в замечательного человека. С прочным внутренним стержнем и мягкой доброй оболочкой.

Так что я внаглую пользуюсь его и Ленкиным гостеприимством, и при каждой возможности сплавляю им свою Дашку на воспитание.

Вот завтра же ее на остаток весенних каникул в костромские леса отвезу. Да и сама подышу свежим воздухом.

Тем более что у меня сейчас особых занятий нет. Следующая вахта в Лагранже у меня должна была в октябре начаться. Но куда я полечу, пока Славка со своего Юпитера не вернется? Так что перенесла я ее аж на пять полувахт. Отправлюсь в небо в начале семьдесят седьмого, когда мой благоверный вернется из своего последнего полета. То есть крайнего, как этот новоросский вояка всегда говорит.

Что поделаешь, космонавты до сих пор самые суеверные из людей!

Хорошо, что я к ним не принадлежу. Хоть и летаю регулярно в космос, но профессии монтажницы-высотницы не изменяю!

– Компи, а с этими людьми можно поговорить? – неожиданно спросила моя дочка нашего сопровождающего.

Кстати, интересно, моего старого друга все поколения зовут вот так просто по имени. Как его отец – великий Киран Чаудхари – назвал, так и повелось. И Те-Настя с дя-Игорем так его всегда звали, и мы со Славиком, и наша Дашутка с другими детьми. А ведь этому вечному подростку на самом деле уже лет шестьдесят! Нет… дай-ка посчитаю… пятьдесят семь.

А андроид тем временем покачал своей пластмассовой головой, чуть виновато улыбнулся и ответил:

– Нет, Даша. Они о нас даже не знают.

– Но… Тогда получается, что мы за ними подглядываем? – удивилась дочка. – А это не хорошо.

– Они ведь не люди, – заступился за ученых всего мира Компи. – Просто искины…

– Ну и что? – пожала плечиками девочка. – Ты же тоже искин. И человек. И все эти жители Алоиры такие же! Люди.

– Спасибо, – расплылся Компи в улыбке.

Сейчас догадаться, что он искусственное творение роботехники и программирования было очень трудно. Уж очень живая мимика у этого его аватара. И кожа на лице почти как у человека, лишь только слишком ровная и чистая.

Даша немного озадаченно посмотрела на Компи. Для нее, с младых ногтей знакомой с Компи, то, что он человек, было совершенно естественным. А я вот все равно ощущаю его искусственность и не могу полностью довериться этому мощнейшему компьютерному разуму. Наверное, в этом и состоит наше с Дашкой различие. Я вот и Алоиру эту воспринимаю как еще одну компьютерную игру. Дорогущую до опупения, отъедающую чуть ли не десять процентов всех мировых компьютерных мощностей, но все-таки игру. Где бродят неписи, пусть самые навороченные и думающие, что они живые люди, но все-таки неписи. А Даша…

– Ой, там драка! – указала дочка на боковой экран.

И действительно. На лесной дороге толпа каких-то оборванцев с сельхозинвентарем в руках остановила богатую карету и сейчас выволакивала из нее сопротивляющуюся даму. А кучер-охранник осел, опершись спиной на деревянное колесо, и из-под прижатой к животу руки стекала кровь.

Киношка. Ну, я это так восприняла и даже не стала говорить дочке: «Не смотри! Отвернись!» Я вообще не особо ограничиваю ее в том, какие фильмы смотреть, в каких вирт-постановках участвовать, в какие игры играть. Может быть, хоть через них она немного жестче сделается. А то совсем кисейная барышня и девочка-припевочка растет.

– И вы им не поможете?! – со звоном в голосе спросила Даша.

– Нет, – покачал головой Компи и внимательно посмотрел на девочку.

Даже слишком внимательно. Так, что меня кольнуло беспокойство.

– Почему?! – воззрилась на него моя дочка.

– Потому, что мы только наблюдаем, – сообщил Компи. – Представь, что это другая планета. И мы изучаем ее и ее жителей.

– Как прогрессоры? – встряла я.

– Ну да, – кивнул Компи. – Если ты о тех, что у Стругацких были, а не о кубинцах.

– Лично мне Корпус Прогрессоров Красной Америки ближе и симпатичнее, – заявила я.

– Мне тоже, – кивнул Компи и вновь обратился к Даше: – Все, кто занимаются Алоирой – только ученые. Они изучают, наблюдают, немного подправляют алгоритмы. И вмешиваются в Алоиру только, когда видят какие-нибудь разрушительные тенденции. Например, за два года было штук пять экологических катастроф, когда один вид слишком размножался и нарушал равновесие. И экологам-биологам приходилось срочно что-то придумывать. Так что работы у Элен и ее коллег было много! Ой, прости, Майя.

Я пожала плечами. Бывшая Славкина любовь до сих пор вызывает у меня неприязнь, хоть я с ней лично и не знакома. Но это дела давно минувших лет. Чего уж там. И то, что Компи и те же Тимур с Ришимой дружат и с ней, и с нами, меня не колышет.

– И что, совсем-совсем никак нельзя им помочь? – грустно спросила Даша и, покраснев, отвернулась от экрана, на котором разворачивалась совсем уж некрасивая сцена.

– Нет, Даша, – печально ответил Компи, продолжая внимательно смотреть на мою дочку. – Этот мир отделен от нашего.

– Навсегда? – потухшим голосом спросила девочка.

– Не совсем, – успокоил ее Компи. – Через пять лет Алоиру откроют для посещения. Сначала туда тестеры и исследователи отправятся, а потом и обычные игроки.

– И будут убивать местных жителей? – с неприязнью спросила Даша.

– Почему убивать?! – возразил Компи. – Не только. Хотя… наверное, найдутся и те, что начнут воевать.

– Жалко, – вздохнула Даша. – Я бы, если бы там оказалась, попробовала бы с ними подружиться.

– Не исключено, что тебе представится такая возможность, – очень тихо сказал Компи.

Я внимательно посмотрела ему в глаза-объективы. Он не отвел взгляда. Так что я дуэль проиграла. Стушевалась и попробовала сменить тему:

– А Киран все так же против проекта?

– В общем-то, да, – кивнул Компи. – Он… относится к нему так же, как Даша. Считает, что с искинами люди ведут себя неэтично и подло.

Я пожала плечами. Если честно, то я еще могла понять Дашутку с ее нежной и правдолюбивой душой. Но Киран Чаудхари все-таки другое дело. Гениальный же программист… Или он действительно считает, что его творения обретают душу?

– Но Киран все-таки согласился поучаствовать в проекте! – с довольной миной сообщил Компи. – Он взялся за создание троих Смутьянов!

– А это еще что за звери такие? – удивилась я странному названию.

– На последнем этапе проекта, – пояснил Компи, – через три наших года и спустя полтора века по времени Алоиры, мы введем туда тридцать особых искинов. Их штучно создают самые известные и сильные коллективы программистов и психологов.

– Они будут круче вот этих? – спросила я – указав на центральный экран.

– Да, гораздо, – подтвердил Компи. – Я думаю, что Смутьяны будут где-то моего уровня сложности. Простые жители Алоиры ограничены в компьютерных ресурсах. Все-таки мощность всемирной сети не безгранична, а я отъедаю слишком большую ее часть. Так что у смутьянов будет гораздо более сложное поведение, лучший ум, более тонкая психика, ну и способности в мире Алоиры у них будут гораздо выше средних. Великие воины, маги, мыслители.

– И смутьяны, – подала голос внимательно слушающая нас Даша. – Это ведь значит, что они будут баламутить мир, да?

– Именно! – подтвердил Компи. – В точку! Весь этот проект нацелен на то, чтобы к концу основного цикла исследования, когда время в Алоире синхронизируют с нашим и туда отправятся живые люди, эти самые смутьяны успели начать перекраивать мир. Так и исследователям и будущим игрокам будет интереснее.

– Вот бы подружиться с ними, – мечтательно сказала Даша.

– Ты бы этого хотела? – спросил ее Компи.

– Очень, – серьезно подтвердила дочка.

Компи на этот раз промолчал, но уж очень выразительно.

И мне почему-то стало очень тревожно.

Но тут громкий голос разнесся по помещению:

– Внимание всем! До перехода на максимальное ускорение в сорок восемь крат остается тридцать минут!

– Теперь совсем скоро, – усмехнулся Компи.

– Я вот не могу понять, – преодолевая дурные предчувствия, спросила я, – зачем вы так сильно ускоряете Алоиру? Будет ведь неудобно за ней наблюдать.

– Не скажи! – тоже обрадовался смене темы искин. – Так ученые могут изучать длительные процессы. Всю двухсотлетнюю историю этого мира за считанные годы. И наблюдать им совсем не сложно. Все сотни институтов, что участвуют в проекте, десятки и сотни тысяч ученых имеют доступ к постоянно пишущемуся архиву. Они копируют из него интересующие их участки, растягивают их и смотрят в реальном времени.

– Подглядывают, – тихо, но непримиримо поправила Даша.

И Компи улыбнулся ей с явной симпатией.

Глава 11. Персидская весна

03.04.2075

Тегеран, Исламская Республика Иран

Поезд из Ормары прибыл на первый путь. Вагоны были довольно-таки старенькими. Краска выгорела на Солнце, а панорамные окна из коричневатого пластика были покрыты сетью мелких царапинок, что оставили на них песчаные бури Белуджистана.

Керуш Тахери торопливо прошел пару-тройку чебелей, догоняя уехавший слишком далеко третий вагон. Когда он поравнялся с ним, двери плавно выдвинулись вперед и с легким шипением сервоприводов ушли вбок. Из полутемного тамбура стали выбираться на яркий полуденный свет и спускаться по невысокой лесенке на перрон пассажиры: бабки в хиджабах, мужчины-белуджи в своих черно-белых одеждах и с намотанными на головы тюрбанами, компания молодых, судя по движениям, девушек в паранджах, сопровождаемая хмурым старшим лейтенантом в пустынной форме. И пара молодых парней во вполне себе европейского вида темных штанах и полосатых светлых рубашках.

Керуш внимательно вгляделся в лица своих сверстников, пытаясь определить, они ли это.

На вид оба молодых человека были совершенно обычными персами: смуглые, широколицые, с курчавыми черными волосами. Но если уж очень внимательно приглядеться и знать о них то, что знал курсант Военно-воздушной инженерной академии имени шахида Саттари, то можно было бы придраться к некоторым отличиям в чертах лица.

Но это, если знать, а так парни вполне себе вписывались в фенотип Ирана и присоединенной к нему юго-западной провинции многострадального Пакистана.

Хотя родились и выросли на противоположной стороне глобуса.

Бэхрэм Асгари, он же Рамон Морено поднял вверх левую руку, не занятую поклажей, помахал ей. Встретился глазами с Керушем и улыбнулся. Спокойно так и открыто.

Джэмшед Гхаффари, что на самом деле был Эмерико Линаресом, тоже улыбнулся, но немного нервно и скованно. Паренек был совсем еще юным: на вид старшеклассник или студент-первокурсник.

Парни направились навстречу друг другу.

– Соб бахеир! – поздоровался первым Керуш. – Вы ведь Бэхрэм и Джэмшед?

– Они самые, – продолжая улыбаться, подтвердил Рамон. – Рад видеть тебя, троюродный братишка!

– Я тоже! – отозвался будущий летчик. – Как поживает дядя Саади?

– Хорошо поживет! – заверил его псевдо-Бахрем.

– Доехали нормально? – спросил Керуш у Джэмшеда.

– Вполне, – немного стеснительно ответил тот. – У нас верхние полки были в купе. Так что мы в основном валялись. Смотрели в окно, зависали в коми. Так полтора дня пути и прошли.

Керуш кивал, а сам внимательно вслушивался в речь своих якобы родственников. И с облегчением успокоился насчет того, что их могут вычислить по языку. Оба говорили на фарси совершенно чисто и свободно. С легким жестковатым акцентом. Ну, так они, согласно легенде, пакистанцы по происхождению.

– Поехали домой! – пригласил парней молодой революционер.

Раскрыл коммуникатор и быстро вызвал такси на вокзальную площадь.

Пока ехали до восемнадцатого района, продолжали болтать на нейтральные темы, вспоминая дальних родственников. Бахрэм и Джамшед были детьми двоюродного дядюшки Саади, отец которого, брат бабушки Керуша, служил в корпусе стражей исламской революции и участвовал в аннексии юго-западного Пакистана.

Тогда, спустя десяток лет после начала Индо-Пакистанской войны, Иран и Афганистан прибрали себе горные и пустынные районы вымирающей от голода, нехватки воды и эпидемий бывшей ядерной супердержавы. Почему только малонаселенные районы присоединили? Да потому, что даже их привести в порядок и усмирить было ой как трудно! А в долину Инда никто и соваться не стал. Там такой ад до сих пор творится!

Бородатый таксист то ли не слушал пассажиров, то ли делал вид, что не слушает.

Псевдо-родственнички лишь один раз, когда садились в машину, немного странно на него посмотрели. Ну да, мало где в мире еще остались живые водители, а не автопилоты. Но в Иране «хозяева жизни» скупились на автоматизацию, предпочитая нанимать за гроши людей.

Когда добрались до дома на углу улиц Эмам-Заман и Абдолахи и поднялись на третий этаж в маленькую однокомнатную квартирку курсанта, молодые люди разговорились на эту тему.

Как ни странно, разъяснил ситуацию, стесняясь и даже краснея, Джэмшед, то есть Эмерико:

– Потому у вас в стране и складывается революционная ситуация, – заявил он.

– Не «у вас», а «у нас» – поправил его Бэхрэм-Рамон и строго отчитал молодого товарища: – Не выходи из образа! Всегда помни, что ты иранец, даже когда никого чужого рядом нет!

– Прости, – потупился молодой парень.

Кстати, на вид Эмерико было лет семнадцать-восемнадцать, и он явно был на пяток лет младше Рамона и года на три – Керуша.

– Ну, так вот, – продолжил парнишка. – Для революционной ситуации, согласно Ленину, надо два условия.

– Чтобы верхи не могли, а низы не хотели, – поддакнул Рамон и усмехнулся.

– Именно так, – подтвердил Эмерико, постепенно обретая уверенность. – Такое происходит крайне редко. Обычно власть имущие крепко держатся за свои места, и им хватает ума спускать пар у плебса, не доводя его до состояния «не хотят». То есть не «не хотят», а «совсем не хотят», «ненавидят» и «им нечего терять, кроме своих цепей». Так точнее будет сказать.

– Ты, прям, лозунгами сыпешь, – упрекнул товарища Рамон.

– Прости, я для Керуша немного упрощаю, – покаялся Эмерико и виновато взглянул на иранца. – Я вовсе не думаю, что ты более сложное объяснение не поймешь, но тебя, в отличие от нас, со средней школы политэкономии не обучали. Кстати, на самом деле в определении революционной ситуации есть еще и третий пункт. Его Ленин в «Детской болезни левизны» добавил. Повышение активности масс и создание организации, которая может возглавить революцию.

– Этим мы как раз и будем заниматься, – ухмыльнулся Рамон.

– Так вот, здесь и сейчас особое значение имеет роботизация, вернее, подходы к ней в разных странах, – продолжил Эмерико.

– Почему? – спросил иранский курсант, с явным интересом слушая своего псевдо-родственника.

– Вот смотри! – окончательно воодушевился тот. – В странах загнивающего либерализма: всяких там Евросоюзах и Атлантических конфедерациях, буржуи чуть ли не все рабочие места роботизировали. Народ слоняется без дела и живет себе на пособия. Оттого у них такая жуткая наркомания и виртзависимость. Ну и никакого желания у этого превращенного в жвачное стадо народа устраивать революцию и что-то менять нет. В кормушке всегда есть еда, развлечений куча. Что им еще надо?

– Неужели всем? – прищурился Керуш.

– Нет, конечно, – подтвердил его мнение Эмерико. – Есть небольшое количество тех, кто занимается наукой, работает наладчиками и контролерами робозаводов, пишет умные книги и создает интересные виртигры. Но их очень мало. И те стараются перебраться в страны, где такие люди в большем почете. Хотя бы во Францию или в те же самые Тихоокеанский и Американский союзы, которые не загнивают, а вполне себе нормально развиваются.

– Понятно, – кивнул Керуш. – А в нормальных социалистических странах?

– Там у нас всё действительно нормально и правильно! – с жаром заверил якобы иранец, а на самом деле гражданин Республики Куба. – В России и на моей Родине, прости, Бэхрэм, на проклятой коммунякской Кубе, в начале двадцатых годов правильно оценили проблему становления социализма. И пошли по единственно верному пути: пути воспитания нового человека. Поэтому там пожертвовали некоторой эффективностью производства и многие сложные и даже опасные профессии зарезервировали за людьми. Создавая всеми силами пропаганды идеалы романтики трудной, но интересной работы, коллективизма и взаимопомощи. Только это и позволило нам так далеко продвинутся в направлении коммунистического будущего.

– И помогать другим идти этим путем, – с улыбкой подтвердил Рамон. – Например, у меня… В Мексике, если бы не помощь недавно перед этим созданного на Кубе Корпуса прогрессоров, в двадцать девятом, когда после неудачной войны с Техасом в стране начался полный бардак и гражданская война… Наверное, что-то вроде Пакистана было бы. Голод, разруха и прочие прелести. Но с помощью прогрессоров у нас победила-таки компартия и теперь я… то есть кто-то из жителей Мексики вполне себе серьезно может мечтать стать космонавтом.

– Ты тоже?! – сияющими глазами посмотрел на мексиканца Керуш.

– А то! – кивнул тот и протянул руку. – Давай вместе добьемся этого и встретимся когда-нибудь на орбите, а может и на Луне!

– Обещаем! – подтвердил Керуш и крепко пожал руку товарища. – Но сначала надо, чтобы моя страна встала на ноги с колен. Джэмэш, продолжай.

– Да, так вот, насчет роботов, – опять смутившись после увиденной сцены, вернулся к теме Эмерико. – У вас всё гораздо хуже. Те олигархи, которые после того, как нефть превратилась из главного энергоносителя в сырье для химической промышленности, прочно расхватали себе в собственность все хозяйство страны. И решили, что нечего кормить плебс. И незачем заменять его роботами. Проще за гроши нанимать рабочих, а если что не так, выкидывать их и заменять новыми. Вот откуда такой чудовищный разрыв между бедными и богатыми в вашей, то есть нашей стране. И именно это заводит до упора пружину революционной ситуации.

– И привлекает к нам Корпус прогрессоров, – печально замерил курсант.

– А как иначе? – удивился Рамон. – На западе нас называют падальщиками, но это не так. Это они сами – стервятники, что готовы растерзать любое государство, что споткнулось и упало. А мы, наоборот. Приходим туда, где созревают условия для революции. Помогаем местным ее совершить и удержать власть, победить те силы, что хотят и дальше эксплуатировать свой народ. Так было у нас в Америке: в Мексике, Белизе, Перу и Эквадоре. Так было и в других странах: Анголе, Эфиопии, Ливане, Марокко, Сирии, Йемене… Так будет и у вас! Именно для этого создан Корпус прогрессоров!

– А как вы в нем оказались? – уже окончательно пустив побоку легенду, прямо спросил Керуш.

– Очень просто, – мягко улыбнулся Эмерико. – У нас каждый человек с двенадцати лет может в него вступить. Подать туда информпакет о себе: кто он, что умеет, где и как учится, кем работает, какой у него психологический профиль и индекс реакций. Всё это собирается в базу данных и, когда подбирают народ на новую акцию, компьютер составляет список тех, кто для нее подходит. Потом живые кадровики отбраковывают его и посылают предложения тем, кто остался. Ну, а там.… Некоторые отказываются, и их из базы данных исключают. Но большинство соглашается. Нас собирают в центры подготовки, тренируют и отправляют на задание.

– Джэмэш об особых операциях рассказал, – вклинился Рамон, положив руку на плечо юного товарища. – На самом деле лишь единицам, вроде нас, посчастливилось участвовать в подготовке к настоящей революции. Прогрессоры занимаются всем, что способствует развитию социализма в мире. Большинство едет помогать нашим младшим братьям создавать новую жизнь. Учить, лечить, строить…

– А почему именно вас выбрали на это задание? – спросил с интересом Керуш.

– Ну, во-первых, мы со школы учили фарси, – начал загибать пальцы Рамон. – Во-вторых, я только что выпустился из летного училища. Летчик-истребитель, как и ты. А Эмерико после школы собирается заниматься управлением дронами и кибернетикой. Он, кстати, призер кибер-олимпипады у себя в провинции.

– Понятно, – улыбнулся Керуш. – Тогда давайте перейдем к нашим планам.

– Да, – серьезно подтвердил Рамон. – Наша главная задача: за оставшиеся месяцы подготовить костяк для восстания в вашем училище. То есть главное – вербовка и создание законспирированной сети. Эмерико, то есть Джэмэш берет на себя системы слежения, взлом местной сети и управление микродронами. Ты будешь находить и прощупывать с нашей помощью подходящих людей, а я заниматься собственно вербовкой и созданием ячеек. Работы у нас просто море, и мы всю ее вряд ли успеем сделать. Но надо успеть как можно больше! А потом!..

Глава 12. Танцы у Юпитера

14.06.2075

внешняя точка Лагранжа Каллисто

«А ведь через пять дней мне стукнет пятьдесят четыре, – подумал Славик. – Черт его знает, как я до этой даты докатился…»

Он, и правда, был в недоумении. По внутренним ощущениям Станислав Бойченко чувствовал себя вполне молодым человеком. Тем же Славиком, который тридцать лет назад волновался, сдавая экзамены в центр подготовки космонавтов. Годы полетов и тренировок между ними пронеслись как скорый поезд мимо полустанка.

И вот конечная остановка. Последняя станция перед тем, как локомотив навсегда заедет в депо.

Все-таки неправильно и обидно, что Роскосмос так жестко обходится с пенсионерами. Во многих других странах космонавты остаются в строю до тех пор, пока им позволяет здоровье. Вот тот же Федор Мисалов у японцев до шестидесяти четырех лет на астероиды летал! Чем он, Станислав, хуже?

Но, увы, родная контора непреклонна. И после этой экспедиции полковнику Бойченко предстояло осесть на Земле. И влачить унылую судьбу пенсионера…

Хотя, со скукой очень большой вопрос.

Иван Сергеевич Давыдов, нынешний начальник Центра подготовки космонавтов, перед вылетом жирно намекнул Станиславу, что хотел бы передать должность начальника того самого ЦПК в его руки.

Перспективочка…

Нет, Славик не боялся ни тяжелой работы, ни ответственности. Его сильно напрягало только одно: психологическая составляющая этой должности. По давней традиции начальник Центра являлся главным кадровиком Роскосмоса. Именно он принимал окончательное решение: кому из космонавтов в какую экспедицию лететь, а кому нет. Разумеется, состав экипажей тщательно прорабатывался в подразделениях Евразийской космической конторы, а потом еще и придирчиво анализировался психологами. Но последнюю решающую подпись придется ставить именно Станиславу Бойченко.

Самому Славику всегда везло с назначениями. Его отправляли в самые трудные и оттого интересные экспедиции. Но были ребята, которые ворчали и ругали начальство за то, что их не пускают дальше Луны или Лагранжа.

Впрочем, здесь дело вкуса. Вон Майка в этот самый Лагранж влюблена сильнее, чем в собственного мужа! Даже дочурку постоянно оставляет без присмотра, вернее под присмотром родственников и семьи Мисаловых-Хаякав.

Как Майка надувала губки, изображая печаль оттого, что пришлось сдвинуть график вахт на время его Славика экспедиции!

«Ничего, вот вернусь и буду отпускать ее на полгода каждые семь кварталов… И жутко завидовать пусть даже таким вот каботажным полетам! Хотя, не стоит недооценивать ее полеты: если подумать, Майка в открытом космосе проводит времени в сотни раз больше, чем я. Кстати, об этом…»

И Станислав ухмыльнулся. Вот чем хороша должность начальника экспедиции, так это тем, что можно самого себя назначить на выход наружу! Например, на четверг. Сегодня и завтра, ладно уж, пускай другие ребята погуляют. Все-таки коммунистическая совесть не позволяла Станиславу слишком уж нагло пользоваться служебным положением. Надо и товарищам дать возможность поработать в открытом космосе.

– Артем, ты же, конечно, в курсе нашей традиции? – подозрительно серьезно спросил Матьяс.

– Ты о которой? – настороженно осведомился молодой пилот.

– Имени Ханы Хаякавы! – торжественно произнес венгр и поднял вверх указательный палец.

Сидящий перед обзорным экраном новый капитан «Кондратюка» Василий Амбарцумов, косо поглядел на товарищей и хмыкнул. Был владыка межпланетного буксира невысоким кряжистым мужчиной с залысинами по бокам удлиненного яйцеобразного черепа. Пилот межпланетника как будто по наследству перенял от ушедшего на пенсию Романа Григорьева не только корабль, но и флегматично-пессимистичный характер. Правда, иногда Василий Амбарцумов любил потроллить коллег. И делал это с неизменно серьезным выражением лица.

Но Артем не обратил внимания на эти тонкости. Ему было уж очень интересно, что это за еще одна традиция сложилась в экипаже? Очередная из многочисленных.

– Ты, конечно же, знаешь о знаменитой второй марсианской экспедиции и ее трагическом окончании? – менторским тоном спросил Матьяс.

– Ты о катастрофе у Фобоса? – уточнил Артем.

– Ну да, о ней, – кивнул планетолог. – И о том, что у Ханы Хаякавы заклинил терморегулятор скафандра и она, чтобы не замерзнуть, принялась танцевать.

– А при чем здесь мы? – резонно спросил пилот-орбитальщик.

– Так ты что не знаешь, что наш командир – великий фанат Ханы?! – округлил глаза в удивлении венгр. – Он даже жену себе выбрал такую, чтобы была ближайшей родственницей великой японской космолетчицы. Это я о Майе говорю. Она вроде как племянница этой героической бабуси.

– Нет, не племянница, – возразил Артем. – Просто, знакома с ней с раннего детства. У них дни рождения совпадают и, когда Майя была маленькая, часто праздновали их вместе. А еще у Мыскиных, приемной дочерью которых была Майя, много лет жил сын Ханы и Федора Мисалова.

– Ого сколько интересных подробностей тебе известно! – с уважением проговорил Матьяс. – Интересно, откуда?

– Ну, я учился в той же школе, что и они, – пояснил Артем. – На класс старше Майи был. Мы с ней… дружили…

– Друзья детства, значит, – ухмыльнулся планетолог. – А почему я тогда тебя на их со Славиком свадьбе не видел, а?

– Был занят, – сумрачно ответил Артем и отвернулся.

– Все с тобой ясно, – вздохнул венгр. – Хорошо, что наш командир не очень ревнивый. Но я бы тебе советовал скафандр перед выходом в космос потщательнее проверить.

– Не пугай мальчика, – встрял в разговор Василий, который был всего-то на десять лет старше молодого пилота. – Слишком сильно не пугай… Это не значит, Артем, что стоит терять бдительность.

– Ладно… – кивнул тот и спросил: – Так при чем тут Хаякава?

– Ну, я же говорю, – нудным голосом продолжил объяснять Ракош, – Наш командир ее заядлый фанат. Поэтому, когда в дальнем полете кто-нибудь первый раз выходит в открытый космос, он должен изобразить танец Ханы. Музыки у тебя не будет, так что выучи слова какой-нибудь японской песенки, желательно из их мультиков.

– А это еще зачем? – поморщившись, спросил Артем.

– Это в память о лучшей подруге Ханы – Анастасии Беляковой, – серьезно пояснил Василий. – Ты же знаешь, что она была отаку?

– Знаю, – обреченно сказал Артем, встал и направился в бытовой отсек. – Пойду искать подходящую песню.

Когда парень вышел, Матьяс ухмыльнулся и поднял вверх большой палец. Василий флегматично пожал плечами.

На следующий день Станислав Бойченко, округлив глаза, наблюдал, как выбравшийся из шлюза Артем Савкин принялся напевать что-то по-японски, пытаясь пританцовывать на фоне ярких звезд и темно-зеленого шарика Каллисто, заслонившего собой Юпитер.

– Это еще что? – озадаченно спросил командир экспедиции. – Артем, ты сбрендил?

– Нет, товарищ командир, – отозвался пилот. – Традиция имени Ханы Хаякавы.

– Ханы, значит, – повторил Славик и покосился на невозмутимо серьезных Матьяса и Василия, висящих рядом с ним в центральном отсеке «Кондратюка». – Ну, так тому и быть. Ребята, вы по графику следующие на наружных работах. Учите танец. Можно парный.

– Капитан, – ни капельки не расстроился хитрый венгр. – А вы сами тоже будете плясать?

– Разумеется, – пожал плечами командир экспедиции. – Это же Традиция!

И широко улыбнулся.

Глава 13. Осколок космоса

19.08.2075

космодром Отжитууо, провинция Намибия,

Южно-Африканская Империя

Поезд, постукивая колесами на стыках рельс, неторопливо ехал по плато Овамбо. И колея и состав были архаичные. Ни тебе бесшовных рельсов, а уж тем более магнитной подвески, ни тебе похожих на прилизанные стрелы сверхскоростных локомотивов. Всё по-старинке, как век или два назад.

Поэтому компания студентов, обосновавшаяся в восьмом купе четвертого вагона, две с половиной тысячи километров от родного Умгунгундлову до северной Намибии преодолела почти за двое суток.

Конечно, проще было взять билет на самолет, благо в Хрутфонтейне есть прекрасный аэродром. Но трое парней и девушка решили попутешествовать по родной Империи. Да и денежек немного сэкономить. Лучше их на что-нибудь другое пустить.

– Нет, ребята, – тараторила Субира, сидя на верхней полке и болтая в воздухе эбеново-черными ногами. – Я всё равно за Гобу! Ну, давайте к нему съездим! Все-таки самый большой метеорит в мире! И всего-то в тридцати километрах от Хрутфонтейна! Позор, если мы на него не поглядим!

– Ладно-ладно, съездим, – покладисто согласился Одхиамбо, поглядывая снизу вверх на подругу влюбленными глазами.

Фангэй пожал плечами, показывая, что ему всё равно. Он меланхолично смотрел в окошко на проплывающие мимо бесконечные поля просо и сорго, на медленно ползущие по ним зерноуборочные комбайны, может даже с живыми водителями. И морщился от мысли об этом. Парень был программистом и кибернетистом, и свято верил, что человеческий труд надо повсеместно заменять роботами.

– Значит, решили! – весело подытожил Ндаба и широко улыбнулся друзьям. – Я тоже очень хочу посмотреть на Гобу, и даже на нем посидеть!

– Так тебе и дадут! – хмыкнул Одхиамбо. – Там, небось, сигнализация стоит.

– А мы ее обманем и все равно потрогаем камушек! – поддержала Ндабу Субира.

– Не камушек, а железяку, – так же меланхолично поправил ее Фангэй. – Он состоит из железа и никеля.

– Ну да, – закивал Ндаба. – Класс «Ай-Ви-Би-Ди».

– Вечно ты всякой ерундой память забиваешь, – проворчал Фангэй, достал из кармашка рубашки коммуникатор, отщелкнул с его торца две таблетки наушников и засунул их в уши, растянул экранчик и запорхал по нему пальцами, выбирая музыку.

– Поезд подъезжает к станции Отави, – сообщил приятным женским голосом динамик над входом в купе. – Стоянка пять минут. Следующая остановка – конечная – Хрутфонтейн. Выходя из вагонов, не забывайте свои вещи.

Субира свесилась с полки, заглядывая в окно.

Правда, смотреть там было особенно не на что. Отави лишь номинально назывался городом. На самом деле это был небольшой захолустный поселок, живущий лишь благодаря нескольким сельхозпредприятиям и узловой железнодорожной станции.

К счастью, простоял на ней поезд совсем недолго и, завернув на восточную колею, поехал дальше, втянувшись в красивую горную долину. А совсем скоро, буквально минут через двадцать, как только состав выскользнул через скалистые ворота, потянулись предместья Хрутфонтейна. Современные, красивые, изобилующие зеленью и корпусами промышленных предприятий.

В недавнем прошлом такой же крошечный, как Отави, городок за последние десятилетия превратился в центр космической промышленности Империи. Место, где создавалось ее будущее.

Перед выходом на перрон Фангэй, который в их команде исполнял роль скрупулезного и педантичного организатора, созвонился по комму с Агентством, узнал в какой гостинице им забронировали номер и где завтра можно будет сесть на автобусы до Отжитууо. А, кроме того, выбил для их компании разрешение на экскурсию в один из производственных корпусов корпорации «Исихуба».

Так что после обеда друзья отправились на север города, где целых три часа, облачившись в белые халаты и надев бахилы, прошлялись по огромным ангарам, где собирались ракеты-носители.

– Да-а-а, это не наша «Лика», – вздохнул притихший Одхиамбо, когда они наконец-то вышли с охраняемой территории и направились к гостинице. – Масштабы совсем другие.

– Ну и что?! – возмутилась Субира. – Зато двигатель у меня получился проще и надежнее, чем «эСЦэ-семнадцать»!

– Да, – согласился с девушкой Фангэй. – Мне писать управляющие программы было не сложно.

– Все равно! – продолжал гнуть Одхиамбо. – «Лика» еле-еле поднялась на пять километров, как требовали условия конкурса! А эти ракеты в космос полетят!

Надо наконец-то сказать, что только что получившие дипломы бакалавров и уже поступившие в магистратуру университета Умгунгундлову одногруппники были призерами научно-технического конкурса.

Сорок три команды со всех уголков Южно-Африканской Империи соревновались по космической программе. Надо было спроектировать и построить небольшую ракету так, чтобы она поднялась на высоту больше пяти километров и сбросила там груз – роботизированную тележку. Тележка эта должна была мягко приземлиться и доехать до контрольной точки.

Достигли цели конкурса лишь восемнадцать команд, и четверка друзей из Умгунгундлову показала третий результат.

За что их и премировали этой поездкой. Возможностью оказаться на главном космодроме Империи во время исторического старта.

Людей, пришедших посмотреть на это грандиозное зрелище, было множество. Многотысячные толпы широкой дугой заняли северный сектор. Охрана космодрома внимательно следила, чтобы никто не заходил за легкие ограждения. Правда, солдаты сами поминутно оглядывались, боясь пропустить старт.

Ндаба с друзьями протиснулись к самому пластиковому заборчику.

Прямо перед ними распростерлась бескрайняя степь. Поселок Отжитууо располагался на самом краю вельда, резко переходящего в пустыню Калахари. Именно поэтому его и выбрали для строительства главного имперского космодрома. Стартующие на восток и юго-восток ракеты сбрасывали отработавшие ступени в безлюдные районы.

Правда, на этот раз ракета должна была стартовать в южном направлении, чтобы выйти на полярную орбиту. Но и в той стороне было пустынное плато Дамара.

С места, где стоял Ндаба, пусковой стол казался крошечной игрушкой. Огромная стометровая ракета с расстояния в три километра выглядела тоненькой щепочкой.

И, когда под ней стало клубиться облако пыли и газов, это не вызвало особого ажиотажа у зрителей. Тем более что грохочущий звук дошел до них только через десяток секунд, когда ракета уже поднялась вверх на тонкой, но яркой струе огня. Тут-то толпа и разразилась криками, свистом и аплодисментами, как будто вплетая эти звуки в музыку старта. И, завершая это действо, налетела упругая волна сжатого воздуха, затрепала волосы и рубашки.

Субира обернулась, обвела друзей сияющими глазами, подпрыгнула вверх, взмахнув руками, прокричала: «Йо-хо!» и кинулась обниматься с оторопевшим от внезапно навалившихся на него пятидесяти килограммами счастья Одхиамбо.

А Ндаба смотрел на все это и улыбался.

Но в душе его метались противоречивые эмоции.

С одной стороны зрелище было грандиозным. Мощная тысячетонная махина, ревя и грохоча, сначала медленно и с натугой, а потом все легче и быстрее взмыла в небо, оставив за собой широкий след.

С другой стороны – это приходилось домысливать. Ндаба никак не мог переключиться и заставить себя видеть старт именно так. Он все равно воспринимал далекую ракету, как игрушку. Меньше тех маленьких ракет, что запускали они во время соревнования.

Была еще и третья сторона – гражданская и патриотическая. Осознание того, что на этот раз он, Ндаба, присутствует при зарождении лунной истории Южно-Африканской Империи. Ведь на уносящейся в абсолютно чистое темно-голубое небо ракете в свое путешествие отправилась первая южноафриканская постоянная лунная экспедиция. С этих пор на спутнике Земли, помимо уже обосновавшихся на нем семи космических держав, начнет работать и база ЮАИ!

Но была и четвертая сторона медали. Если кто-то скажет, что у нее может быть только две и кантик – не верьте! Истина всегда многогранна, как многомерное пространство.

Так вот, уносящаяся в космос ракета была все-таки чужой. Другие люди ее проектировали, строили, готовили к полету. А вот та маленькая трехметровая ракетка, что Ндаба с друзьями сделали и запустили, была ИХ.

Весь четвертый курс друзья корпели над чертежами и расчетами. А потом три месяца в университетских лабораториях и старой мастерской Ндабы собирали ее.

Субира трудилась над реактивным двигателем, Одхиамбо корпел над робототележкой, Фангэй программировал компьютеры и обвешивал агрегаты датчиками и приборами. А Ндаба помогал всем. А еще внезапно оказался в роли руководителя проекта.

Это озадачило и смутило парня. Но легкий характер взял свое. Потом уже Ндаба понял, что друзья поступили правильно, выбрав его. Субира была чересчур восторженной и эмоциональной, Одхиамбо слишком сильно погружался в работу и переставал замечать окружающее. А если бы командиром стал Фангэй, они бы давно уже разругались и разбежались. Ну, а Ндаба был добрым, веселым и в меру требовательным. На самом деле именно это, вкупе с выдающимися способностями четверки студентов, и стало залогом их успеха.

Обратный поезд был поздно вечером, так что у друзей еще оставалось полдня свободного времени.

Правда, будь их воля, они бы задержались в Хрутфонтейне подольше. Но город все-таки был режимным. Конечно, контроль был не таким строгим как десяток лет назад во время войны. Но после подписания мирного договора Ангола, чья граница была всего в двухстах километрах к северу, отнюдь не стала дружественной страной. Двадцать лет кровопролитных боев из памяти народов не скоро выветрятся. Да и идеологическое противостояние между расисткой ЮАИ и социалистической АНР никуда не денется.

Так что по Хрутфонтейну постоянно ходили патрули, проверяя документы и временные визы, на каждом столбе висели видеокамеры, а в центре кибербезопапсности мощные компьютеры постоянно анализировали лица и голоса всех двухсот тысяч жителей и гостей города.

Экскурсий к метеориту сегодня не было, так что студентам пришлось потратиться на аренду беспилотного такси.

Зато в небольшом парке, в центре которого на песчаном пяточке расположился метеорит Гоба, никого кроме них не было.

– Гоба, я иду к тебе! – воскликнула Субира и тут же воспользовалась возможностью – подбежала к метеориту и шлепнула по нему ладошками.

Метеорит был почти квадратной формы: три на три метра и высотой по пояс. Здоровенный такой кусок темно-бурого от окислов металла.

Ндаба тоже подошел к нему и положил ладонь на шершавую почти горячую поверхность. Парню представилось, что он на далекой планете в глубинах космоса…

И странные, непривычные и неожиданные для самого себя мысли понеслись в голове.

– Так! Давайте желания загадывать! – предложила неугомонная Субира.

– По обычаю их надо громко произносить вслух, – серьезно напомнил Фангэй.

– Тогда – я первая! – вскричала девушка. – Раз он такой космический, то и желания пусть будут такими же! Я хочу… Я буду делать двигатели для ракет! Мощные, экономичные, надежные! Чтобы люди смогли взлетать на них в небо!

– А я продолжу заниматься тележками, – улыбнулся Одхиамбо.

Он подошел к Субире, смело обнял ее за талию, а вторую руку прижал к метеориту. Продолжил:

– Маленькие тележки-роботы, которые поедут по астероидам и спутникам. И большие, на которых будут кататься по другим мирам космонавты.

– А мне придется все эти ваши ракеты и тележки программировать! – с деланным раздражением проворчал Фангэй.

Но улыбнулся друзьям и стал рядом с ними.

Все трое обернулись и посмотрели на Ндабу. А тот… тот замер, тихонько поглаживая космический камень.

Очень тихо и совершенно серьезно, совсем не похоже на самого себя, он произнес:

– А я взлечу на ракете, которую сделаешь ты, Субира, и поеду на тележке, которую спроектируешь ты, Одхиамбо. И помогут мне управлять ими компьютеры, что запрограммируешь ты, Фангэй. Потому, что я всей душой хочу оказаться там, откуда родом этот метеорит.

Ндаба тепло улыбнулся и обнял своих друзей.

Глава 14. Народный бунт

11.09.2075

Тегеран, Исламская Республика Иран

Чем серьезнее и скрупулезнее подходишь к планированию, чем жестче и сложнее подготавливаешь операцию, тем труднее выворачиваться, когда жизнь преподносит сюрпризы. Любая мелочь может сломать сложный механизм.

Именно поэтому руководители штаба подготовки революции в Иране создавали не жесткую структуру, а мягкую и подвижную сеть, живой организм, который сможет отреагировать на изменение обстановки и приспособиться к нему.

И, все равно, то, что произошло, оказалось неожиданным и внезапным.

Вечером девятого сентября муфтий Шырын Каземи как всегда пешком и без охраны возвращался с очередной проповеди. Проповедник, яростно обличающий власть имущих и регулярно упрекающий иранских олигархов за стяжательство и отказ от выплаты закята, славился своим аскетизмом и близостью к простому народу. За что и был столь любим этим самым народом.

И, когда в темном переулке, уже совсем рядом с родным домом, его путь заступили пять зловещих фигур, пожилой священнослужитель лишь гордо поднял голову и не замедлил шаг.

Буквально через два часа всю страну облетела новость о зверском убийстве муфтия. Мало того, полиция проявила невиданную оперативность, и на видеоэкранах появился избитый до неузнаваемости человек явно не персидской национальности. Он признался, что подготовил и совершил это злодеяние для разжигания беспорядков в стране. А еще сказал, что принадлежит к знаменитому кубинскому Корпусу прогрессоров и является гражданином Кубы.

Правда, зачем засылать в Иран блондина с явно европейскими чертами, когда в Красной Америке столько смуглых людей, было несколько странно.

Поэтому, когда следующим вечером на множестве сайтов одновременно появился ролик, снятый с камер наблюдения, где пятеро молодчиков, избивая железными прутьями муфтия Каземи, приговаривали: «Это тебе за твои проповеди! Это за то, что на наших хозяев клеветал! Это тебе за то, что быдло подстрекал!», мало кто удивился и почти никто в правдивости съемки не усомнился.

Создатель ролика остался неизвестным. Только спустя годы знаменитый генерал Корпуса прогрессоров Луис Кабрера в своих мемуарах признался, что это именно он постоянно вел наблюдение за муфтием, запустил и растиражировал видеосъемку в сети.

А на следующий день рвануло!

11 сентября 2075 года. 8:10 по времени Ирана. Квартира Керуша Тахери.

– А это точно не ваши? – напряженно спросил Керуш.

– Ты имеешь в виду, что прогрессоры убили муфтия, чтобы правительство обвинило в этом их и дало возможность опровергнуть обвинение, тем самым взбаламутив народ? – зло усмехнулся Бэхрэм-Рамон.

– Не злись, – тихо попросил товарища Джемшед-Эмерико, и грустно улыбнулся иранцу: – В этом действительно был бы смысл, но такое невозможно по двум причинам.

– По каким? – буркнул курсант.

– Во-первых, и в-главных – мы никогда так не делаем, – все так же тихо сказал юный кубинец. – Это наш основной принцип: «Революцию можно делать лишь чистыми руками и с хрустально прозрачной совестью». Если начнешь применять «цель оправдывает средства», то быстро скатишься в террор, а революция превратится в деспотию. Примеров тому – море.

– Понятно, – с явным облегчением согласился Керуш. – А вторая причина?

– То, что это нам нафиг не нужно! – встрял мексиканец. – Слишком рано, слишком спонтанно! Нам бы еще с месяцок подготовки… Но у нас прогрессоров есть еще один принцип: «нельзя тормозить народное выступление». Да и не получится. Это как приливную волну останавливать голыми руками. Так что единственный выход: оседлать эту волну и направить туда, куда надо. Вот этим мы все сейчас и будем заниматься! Кстати, мне уже пора.

– Ты уверен, что это правильно? – с беспокойством спросил его Керуш. – Ты нужнее в училище. Сам ведь создавал сеть и вербовал ребят.

– И как ты это себе представляешь? – криво усмехнулся Бэхрэм-Рамон. – Кто сейчас пустит в казармы какого-то мутного гражданского? И по дороге я к вашему отряду прибиться не смогу. Так что придется встречать вас там, где мы окажемся вместе. Не дрейфь, камрад! Мы оседлаем эту волну!

И он ушел на подозрительно тихую улицу.

10:20. Парк Хамьяри.

В небольшом придорожном парке, что расположился невдалеке от дома муфтия Каземи, со вчерашнего вечера поставили с полсотни хеджле. Небольшие цветастые шатры с портретами погибшего священнослужителя были ярко освещены красными светодиодами.

Вот только теперь эти поминальные сооруженьица совершенно утонули в море людей.

Проводить в последний путь любимца и идейного вдохновителя простых граждан пришли многие сотни тысяч тегеранцев. Они заполнили не только маленький парк и близлежащие улочки, но и напрочь перекрыли автостраду Чамран.

Собранные со всего города полицейские пытались этому помешать, но куда там! Это лишь еще больше взвинтило толпу. Градус накала зашкаливал, и то в одном месте, то в другом возникали перебранки, а то и небольшие пока что потасовки.

Женщины в хиджабах и старики в тюрбанах пытались взывать к совести полицейских, увещевать, что они такие же простые люди, и должны быть с народом, а не против него. А крепкие мужчины наоборот обзывали служивых, плевали им в щитки шлемов и пинали в щиты.

Бэхрэм-Рамон держался поблизости от разграничительной линии и пытался хоть как-то контролировать ситуацию вокруг себя. Он знал, что то же самое делают сотни революционеров, растворенные в этом волнующемся море, но готовые стать центрами кристаллизации.

В маленьком наушнике коммуникатора изредка слышались сигналы, похожие на обычные радиошумы.

Власти только что запустили глушилки сотовой связи и интернета. Но революционеры не зря снабдили всех своих людей совершенно не отличимыми на вид коммуникаторами, которые на самом деле могли работать на частотах полиции, военных и правительства, тем самым избегая глушения.

Вот опять тройное шуршание в наушнике: «Действовать еще рано. Поддерживать накал»…

11:30. Перекресток автострады Чамран и Махмоб Мохас.

Два коротких сигнала, а через паузу – еще два.

Рамон Морено и еще несколько сотен его товарищей, как щепки, влекомые бескрайней человеческой рекой, услышали эти звуки в наушниках коммуникаторов.

Процессия успела пройти всего пару километров из десятка, что разделяли центральную часть Тегерана и пригород Бехешт-э-Захра – центральное кладбище мегаполиса.

Полиция не пыталась помешать продвижению, но вот боковые подходы огораживала. По одному из них: проспекту Махмоб Мохас, двигалась большая колонна желающих присоединиться к шествию. Но полиции что-то не понравилось. Может быть то, что некоторые иранцы опирались на жерди и металлические трубы. Причем такими вот немощными были не старики, а весьма крепкие молодые люди.

Полицейские выставили двойной кордон, разделив общую процессию и вновь прибывших. А за спинами бойцов в пластиковой броне и со щитами в руках разместилась цепочка стрелков. Сначала они дали залп газовыми гранатами. Но молодые люди быстро натянули на лица маски респираторов, перехватили поудобнее оружие и, собравшись в несколько клиньев, рванули к полицейским.

И тогда командовавший стражами порядка офицер приказал стрелять поверх голов боевыми патронами.

Рамон, следуя кодовым шуршаниям в коммуникаторе, к тому времени уже протиснулся к левому краю процессии. Туда, где толпа закипала ненавистью. Из громкоговорителей раздавались все более агрессивные призывы, на полицейских сыпалась отборная брань, проклятия, увещевания. И более материальные бутылки и камни.

Мексиканцу было очень непросто найти подходящую позицию, все вокруг двигались, метались, норовили толкнуть и сбить молодого летчика с ног. Но он все-таки поймал момент и, быстро прицелившись, выстрелил в командовавшего полицейскими офицера из пистолета. Старенький, но надежный «Зоаф-ТК», сам скорректировал прицел, и щиток полицейского забрала окрасился красными брызгами. Одновременно прозвучали еще несколько выстрелов, выкашивая командиров.

А вслед за этим толпы иранцев с двух сторон навалились на испуганных и деморализованных полицейских, сметая их и втаптывая в асфальт. Восстание началось. Вернее, пока что начался стихийный и почти неуправляемый бунт. Превратить его в восстание, а затем и в революцию будет очень и очень трудно. Но «Нет невозможного для коммунистов», ведь так?

12:00. Там же.

Людское море взбурлило и распалось на несколько потоков.

Женщины, старики и самые рьяно верующие или недостаточно отважные мужчины продолжили траурное шествие на юг. Наиболее нетерпеливые, отмороженные и примкнувшие к ним любители поживы и откровенные уголовники принялись крушить все, до чего могли добраться.

А под прикрытием этих двух потоков на том же перекрестке Чамран и Махмоб Мохас спешно формировались боевые революционные отряды.

Они, как снежинки, кристаллизовались вокруг революционеров.

Обычно два-три товарища собирали костяк из крепких и готовых идти на смерть ради «сбрасывания цепей» мужчин и бесстрашных в силу своей молодости юношей.

А всем этим дирижировала невидимая рука штаба восстания. Его глаза внимательно за всем следили. Хакеры перехватили управление всеми многочисленными видеокамерами, при этом ослепив противника.

– Семьдесят четвертый, – услышал Рамон безэмоциональный оцифрованный голос в наушнике. – Цель – полицейский участок номер семнадцать.

– Принял! – подтвердил Рамон и обратился к своему напарнику – средних лет иранцу интеллигентной внешности: – Мирза, готовь ребят к выходу. Я за кадрами!

И трусцой побежал по переулку. Туда, где вдоль стеночки, привалившись к ней, сидели потрепанные избитые полицейские под охраной нескольких вооруженных революционеров.

– Есть кто из семнадцатого участка?! – выкрикнул Рамон.

«А что надо? Да! Есть! Да пошел ты!..» – послышалось в ответ.

– Кто оттуда и хочет послужить своему народу – двигайте ко мне! – приказал мексиканец.

Поднялись шестеро, нет, семеро.

– Командир, – обратился к Рамону парень, что поднялся последним. – Я вообще-то из девятого. Но можно к вам?

– Почему? – резко спросил мексиканец.

– У меня отец работал на заводе всю жизнь. А, когда заболел, его вышвырнули на улицу. Денег на врачей не было, и он умер через полгода. И чтобы я защищал хозяина комбината, у которого дворец на Каспии?!

– Понятно, – кивнул Рамон. – Имя и фамилия?!

– Капрал Бахадир Азими, – встал по стойке смирно парень.

– Принимай командование этими орлами, – усмехнулся Рамон и кивнул на остальных полицейских. И, отвернувшись, тихо проговорил в ларингофон: – Джемшед, пробей его по базе. Потенциально «Цэ-семь».

– Уже пробиваю, – раздался оцифрованный голос Эмерико.

13:20. Перекресток Нори и Касеми.

Штурм был скоротечным. Большая часть полицейских была отправлена сопровождать траурную процессию, и в участке оказались лишь дежурные. Двое из них тут же сдались, а один даже присоединился к восставшим. Только три офицера во главе с начальником забаррикадировались в дальней комнате, и с ними пришлось повозиться.

В отряде Рамона было четверо погибших и еще столько же основательно раненых.

Революционеры взломали оружейку и добыли с полсотни пистолетов и автоматов, когда в наушнике мексиканца раздался знакомый голос:

– Бэхрэм, к тебе гости! – с напряженной и одновременно возбужденной интонацией протараторил Эмерико. – Подходят курсанты летной академии. Приготовься!

– Всем занять оборонительные позиции! – тут же приказал Марено. – Без моей команды не стрелять! Слышите! Не стрелять ни в коем случае! Кто нажмет на курок, лично прикончу!

Бойцы, которым досталось оружие, суетливо и неумело принялись прятаться в здании и окрестных домах, повысовывали стволы в окна. Те, кому стрелковки не досталось, спрятались в камерах СИЗО, с нетерпением выглядывая из них, готовые тут же подхватить оружие из рук погибших товарищей.

А на небольшую площадь, пригнувшись, стали выходить курсанты.

Керуш Тахери был в первых рядах. Иранец нервничал, то и дело поправляя левой рукой наушник. И, наконец, дождался. Три щелчка, через короткий промежуток еще два.

– Ребята! Действуем! – выкрикнул будущий летчик.

Быстро подскочил к начальнику курса и коротко ударил его по загривку, прямо под каску, прикладом автомата. Офицер вскрикнул и осел на асфальт бесформенной кучей.

То же самое проделали еще несколько курсантов.

– Парни! – звонко закричал Керуш. – Не стреляйте! Это же наши люди! Вы что, будете защищать от них всякую мразь?! Переходим на сторону восстания.

Парочку слишком сознательных курсантов, которые попытались направить оружие на своих товарищей, тут же уложили короткими автоматными очередями.

– Кто с нами – ко мне! – продолжал выкрикивать Керуш. – Кто не хочет участвовать – бросайте оружие и уматывайте!

Где-то треть из сотни курсантов так и поступила. Остальные сгрудились возле Керуша.

– Бэхрэм! – позвал он. – Принимай командование!

Рамон быстрым шагом вышел из полицейского участка и приблизился к другу.

Крепко пожал ему руку.

– Парни, вливайтесь в отряд! Керуш, продолжай ими командовать! – распорядился мексиканец.

– Отставить! – раздался громкий властный голос в наушниках коммуникаторов. – Сто тридцать шестой, тебе новая вводная! Бери курсантов и двигайте обратно на авиабазу Мехрабад. Она взята под контроль. Техники готовят самолеты. Будете поддерживать восстание с воздуха. Семьдесят четвертый, ты бери своих ополченцев и выдвигайся на север. Пора штурмовать правительственные здания!

– Понял! – отрапортовал Рамон.

– Ясно! – ответил Керуш. – Ребята, к самолетам!

15:20. Перекресток Фалахи и Амири-е Салухи.

Восставшие без особого труда захватили основные ключевые здания столицы. Из студий сетевых новостей и телевидения на всю страну начали вещать дикторы революции.

Но штурм богатых районов предстоял очень трудный. На северной окраине мегаполиса, там, где поднимались ввысь горы Эльбурс, расположились среди скал в обрамлении рукотворных парков и реликтовых рощ дворцы и виллы настоящих хозяев страны. А подступы к ним охраняли не простые полицейские, а частные армии и подразделения стражей Исламской революции, оставшиеся верными правительству.

Восставшие стянули туда несколько тысяч наспех вооруженных ополченцев, туда же двинулись колонны бронетехники и грузовики с солдатами перешедших на сторону революции войск гарнизона.

Наступило короткое затишье перед боем.

Рамон со своим отрядом, разросшимся до полутора сотен бойцов, занял позицию на углу Фалахи и Амири-е Салухи. В квартале севернее на небольшой площади, от которой лучами расходились улицы, стояли два бронетранспортера Стражей, а из окон высовывались стволы пулеметов и автоматов.

Громкий нарастающий рев, и низко-низко, над самыми крышами домов, пронеслась крылатая тень.

Стремительные огненные росчерки НУРСов, и оба бронетранспортера вспухли взрывами, подпрыгнули в воздух, перекувырнулись и опрокинулись, чадя жирным дымом.

Очереди из авиационных пушек прошлись по зданиям, выбивая из них камни и облака пыли. Ухнули два мощных вакуумных взрыва, сложив внутрь пару зданий. И сразу же после этого в наушнике Рамона раздался приказ:

– В Атаку!

– За мной! – заорал Рамон, бросившись вперед, на не успевших опомниться стражей.

22:40. Авиабаза Мехрабад.

Рамон и Керуш встретились уже поздним вечером.

Мексиканец оставил командовать своим отрядом Бахадира Азими, а сам по приказу Центра прибыл на авиабазу.

Большая часть северного района уже была захвачена восставшими, лишь в нескольких виллах окопались частные вояки, до последней капли крови защищая своих хозяев.

– Ну, вот и я, – устало сказал Рамон другу. – Говорят, теперь нужнее буду здесь.

– Так и есть, – кивнул Керуш. – Летчиков катастрофически не хватает. Треть самолетов стоит в ангарах. Так что выбирай себе машину.

– Прекрасно! – осклабился мексиканец. А то я в пехоте уже навоевался. Пора в небо.

– Угу, – улыбнулся Керуш. – По стране все не так весело, как у нас. Без гражданской войны нам не обойтись. И авиация у правительства еще сохранилась. Так что придется повоевать.

– Значит, повоюем! И победим! – жизнерадостно ответил Рамон. – Не забудь, нам с тобой надо встретиться в космосе!

Глава 15. Неожиданный звонок

02.11.2075

Каллисто, система Юпитера

– Слава, ты провожаешь меня, как чересчур заботливая мамаша сына на войну! – ворчит Матьяс. – Мне всего-то надо сесть на «Блоху», перелететь пару тысяч километров, поковыряться в камушках и вернуться обратно!

– Вот это-то меня и беспокоит! – морщится Станислав. – Матьяс, ты никакущий пилот!

– Ничего подобного! – возмущается венгр. – Я сотню часов на вирттренажере отлетал! И даже один раз на самом деле взлетал с Луны и стыковался с «Кондратюком»!

– Это было тыщу лет назад! – не унимается Славик.

– Какую еще тысячу?! – запальчиво возражает Ракош. – Всего каких-то… двенадцать лет назад! По меркам Вселенной – один миг!

Станислав молчит и скептически смотрит на друга.

– Я, честное бойскаутское, ничего не буду трогать в ракете! – Матьяс отдает бойскаутский салют и зачем-то крестится. – Только автоматика, только… софткор! А ты будешь сидеть здесь за дублирующим пультом и внимательно следить! Если что, великий пилот Станислав Бойченко вмешается и все исправит!

– Ну, а на месте? – качает головой командир экспедиции. – Мало ли что случится, а мы совершенно не сможем ничем помочь!

– Слава, – внезапно став серьезным говорит планетолог. – Мы для чего тащили в такую даль «Блоху»? Как раз, чтобы делать экспедиции в самые интересные местечки Каллисто.

– Вот и зря тащили, – зло говорит Станислав. – Я с самого начала говорил, что это глупость! Одноместный кораблик!

– Командир, – встревает в перепалку Артем. – Ты же сам понимаешь, что по-другому нельзя. Запас топлива на «Блохе» рассчитан так, чтобы взлететь, выйти на орбиту, добраться до любой точки Каллисто, сесть, а потом проделать обратный путь. Четыре раза по первой космической скорости. Если сделать рубку на двоих, то «Блоха» стала бы раза в полтора больше и в два раза тяжелее.

– Ну и пусть! – не сдается главный орбитальный пилот экспедиции. – Ну, копили бы топливо не месяц, а два, или поставили бы сразу завод по электролизу льда попроизводительнее!

– Так и будет, – высказывается Петя Лыткин. – Ты же знаешь, когда здесь заработает база полного профиля, новый корабль переправят. Совсем скоро, кстати. Вот следующая экспедиция развернет базу на двадцать человек в пересменке…

– Тогда пусть и начинают Каллисто исследовать! – возражает Слава. – Матьяс, ну что тебе там делать, а?

– Как это что?! – возмущается планетолог. – Ты бы знал, сколько интересных районов я с орбиты обнаружил! Представляешь, вы тут все базу строили, даже Игорь свои шаловливые ручки к этому приложил! Даже капитан спустился и целый месяц тестировал реактор и ковырялся с электричеством! Один только я все это время кис на орбите! И из развлечений у меня было только смотреть на Каллисто и облизываться! Нет уж! Земля дала добро, значит – лечу!

Станислав только машет рукой и ворчит:

– Ладно, путешественник, иди, собирайся…

– Есть командир! – радостно восклицает Матьяс, вскакивает так, что подлетает из кресла и длинными прыжками покидает модуль.

До места назначения Матьяс добрался совершенно нормально. В открытой, предельно облегченной кабинке «Блохи» он откинулся на ложемент и демонстративно скрестил руки, насколько это позволял громоздкий скафандр.

А Славик все время перелета сидел и напряженно вглядывался в монитор и приборы.

Потом наблюдение за планетологом взял на себя Игорь Козаков, что вместе с капитаном «Кондратюка» Виктором Амбарцумовым находился на орбите спутника Юпитера.

А Славик, чтобы успокоить нервы, занялся подключением приборов в научном модуле станции.

Работа шла медленно и тяжело.

– Майку бы сюда, – пожаловался Славик Пете, что ковырялся с компьютером. – Вот кто монтажник и наладчик от бога.

– Ага, – подтвердил друг. – Она у тебя молодчинка. Но, ничего, в следующей экспедиции возьмут сюда ее коллегу.

– Да, Галю Пермякову, – кивнул Слава. – Майкина подруга, кстати.

– Значит, все у них получится! – улыбнулся кибернетист и вновь углубился в изучение компьютерного протокола.

Так они проработали часа три, а потом уставший и продолжающий все время беспокоиться о неугомонном венгре Станислав надел скафандр и вышел из станции.

До «Белки» командир экспедиции решил пройти пешком.

Космический челнок, уже переставший быть для шестой экспедиции домом, стоял в паре километров от базы. Вернее, от ее зародыша. Всего четыре модуля, почти таких же, как на Марсе. Или на макете марсианской базы, что затерялся в снегах Таймыра.

«Как там, интересно? – с теплотой подумал Славик. – Работает ли еще подростковый лагерь? Наверное, сейчас новые юные космонавты живут там, учатся работать, влюбляются…»

Славик печально улыбнулся, вспомнив Элен.

«Как там у нее дела? – вздохнул про себя Станислав. – Всё еще под толщей Тихого океана живет? Надо будет как-нибудь спросить у Тима. И попросить, чтобы он ни в коем случае ей об этом разговоре не сообщил…»

Идти по Каллисто было привычно легко. Станислав давно уже адаптировался к гравитации в семь раз меньшей, чем на Земле. Он двигался плавно и равномерно, отталкиваясь ботинками скафандра от мелкой белой ледяной крошки, перемешанной с реголитом, оставляя позади цепочку четких следов, которые останутся здесь навсегда. Маленькое Солнце посверкивало искорками на острых гранях кристаллов, а сбоку лился мягкий оранжевый свет всегда висящего в одной точке неба Юпитера.

В шлюзе «Белки» Станислав стянул скафандр и поднялся в рубку управления.

В кресле дублирующего пилота сидел и скучал Артем.

– Все нормально? – спросил его Станислав.

– Да, – односложно ответил второй пилот. – Матьяс отошел на пару сотен метров от «Блохи» и самозабвенно ковыряется в своих любимых камнях.

– Назад еще не собирается?

– Матьяс-то? – улыбнулся Артем. – Его и за уши не оттащишь. Через час, когда надо будет лететь обратно, он нам еще такой скандал закатит!

– Ну-ну, – оскалился Славик. – Пусть попробует!

– Командир, – раздался из динамика мягкий и как будто извиняющийся голос Игоря Козакова. – Ты в рубке?

– Да, Игорь, – отозвался Станислав и уселся в кресло первого пилота. Включил экран и быстро пробежался глазами по телеметрии «Блохи».

– Тут такое дело… тебе видеописьмо пришло, – сообщил бортинженер «Кондратюка».

– От кого? – удивился Славик.

– Ты не поверишь… Из НАСА…

– Ого! – поразился Станислав. – Вот уж точно – неожиданность!

– Я тоже так подумал, – мягко сказал Игорь. – От какого-то Гэрри Дункинса. Знаешь такого?

– Конечно, – расплылся в улыбке Станислав. – Интересно, что заставило его по официальным каналам прислать весточку?

– Я тебе сейчас перешлю, – тепло сказал Игорь.

– Давай!

Станислав, извиняясь, посмотрел на Артема, одел наушники и вывел на экран сообщение. Появилось знакомое лицо старого друга.

– Хай, Слав! – расплылся в широкой улыбке американец. – Вот решил тебе позвонить. Завтра у меня старт на Марс. Билет в один конец!

Глава 16. Первый марсианин

02.11.2075

Хьюстон, Техасская Конфедерация,

Американский Союз

– Ну, ты, Гэрри, и выдал! – покачал головой Джонован. – Это же надо было додуматься – отправить видеописьмо русскому! Да не просто русскому! Этот твой Слэйв – тот самый парень, что приволок кусок кометы! А сейчас начальник экспедиции на Юпитере. И… ходят слухи, будущий топ-менеджер Роскосмоса!

Гэрри бросил на приятеля быстрый острый взгляд, чуть заметно усмехнулся. Подумал:

«Прокольчик, коллега. Об этом только ребята в штатском могут знать! Или ты специально мне так намекаешь, что тоже на АНБ работаешь?»

– Представляю, какая рожа была у шефа, когда ты ему об этом сказал! – продолжил Джонован и загоготал.

– Ага, – кивнул Гэрри. – Старика чуть удар не хватил. Но я тут ни при чем! Он же сам сказал: «Отправьте письма самым близким родственникам и друзьям». Отца я четыре года назад похоронил, других родичей, слава Богу, не имеется. А друзья… Я же ни виноват, что Слава самый близкий из них.

– Вот тихушник! – восхитился Джонован. – Как ты мастерски это скрывал ото всех!

– Ну, положим, те, кому надо, наверняка всё знали. Отследить, кто и когда в виртигры заходит не сложно. И сопоставлять совпадения эти ребята умеют.

– Чего же тогда тебя из программы не завернули? – озадаченно спросил Джонован.

И Гэрри в очередной раз подметил, что приятель несколько переигрывает.

«Всё он знает и прекрасно понимает. А сейчас просто перепроверяет меня!»

– Я так думаю, – неторопливо и как бы задумчиво проговорил Гэрри, – что потому меня и взяли на миссию. Им там, на Марсе, именно такой как я и нужен. Чтобы был настоящим патриотом нашей страны. И в то же время умел находить подход и дружить даже с русскими. А может и с китайцами и вьетнамцами, когда те там обоснуются. Мы ведь будем жить в десятках миллионов миль от Земли, и соседние станции, пусть даже враждебных нам государств, будут гораздо ближе, чем Хьюстон. И, случись что, помощь придется просить у тех же коммуняк. И вот тут личные симпатии и контакты могут очень пригодиться.

– Ну, какой-то резон в этом есть, – как бы нехотя согласился Джонован.

– Есть-есть! – широко улыбнулся Гэрри. – Ладно, коллега, пошли на брифинг. Нас с тобой сейчас акулы пера на мелкие ошметки порвут!

– Ну да, – самодовольно кивнул тот, – как-никак мы с тобой войдем в историю. Первые марсиане, это не баран чихнул!

Акулы пера, а точнее видеоблогов и новостных лент действительно выпили из двоих астронавтов всю кровь. Им в этом не помешал толстенный прозрачный пластик, которым был разделен зал для пресс-конференций.

Журналюги уже каким-то образом прознали о скандальном видеописьме русскому космонавту. И Гэрри пришлось объяснять им свою позицию почти теми же словами, что и Джоновану.

– И, главное, – подавшись вперед и положив ладони на стол, сказал Гэрри, – хорошие люди есть везде. А среди космонавтов всех стран их особенно много. Потому что сволочей и подонков в космос не пускают. Слишком это опасно. С нашим отлетом на Марс появится новый вид человечества – марсиане. Они будут американские, через пару лет добавятся китайские, потом французские и южноафриканские… Но все они будут именно марсианами. Постепенно этот вид людей обособится от землян. Дети будут расти длинными, но тонкими. Через несколько поколений марсиане уже не смогут прилетать на Землю. Наша, вернее ваша планета станет для нас, марсиан, слишком жесткой. Но если мы хотим, чтобы Земля и Марс шли рука об руку, дружили и сотрудничали, а не воевали, как в тупой фантастике, то должны уже сейчас закладывать фундамент этому. Выбирать в будущие колонисты хороших людей, терпимых и терпеливых, открытых для помощи друг другу.

– Вроде вас?! – выкрикнул кто-то из новостников.

– Нет! Еще лучше! – широко улыбнулся первый марсианин.

А на следующий день пассажирский шатл поднял на орбиту сорок пять человек, отправляющихся на Марс, в строящийся подмарсианский город. Сорок три из них через два или четыре года вернутся на Землю. А двое останутся на Марсе до конца своей жизни. Потом, каждые пару лет, на красную планету будут отправляться новые колонисты, решившие переселиться в новый мир. Но первыми навсегда останутся Гэрри Дункинс и Джонован Каттнер.

Глава 17. Зимняя сказка

29.12.2075

Костромские леса, РСФСР

– До чего же тупая машина! – ругалась Хана Хаякава, пытаясь заставить обычный вертолет-такси совершать фигуры высшего пилотажа.

Четвероклассница Даша, накрепко притянутая ремнями безопасности к креслу позади космолетчицы, мертвой хваткой вцепилась в маму, что устроилась на соседнем сиденье. Девочка, округлив и без того огромные глазищи, с ужасом взирала на мелькающие за фонарем кабины небо и черно-белые леса. Но ни одного писка от нее злобная японка так и не услышала, чем осталась довольна.

«Наша беляковская школа!» – думала Хана, и была дважды не права.

Во-первых, потому что, хоть Даша и взяла себе девичью фамилию бабушки, но фактически в ее жилах не текло ни капельки ее крови. Ее мама – Майя – была все-таки приемной дочерью великой космонавтки. Но это не помешало Даше проявить удивительную для нее твердость и потребовать, чтобы ей сменили фамилию с Бойченко на Белякову. И в этом не было ни малейшего расчета, никакой тайной мысли, что известная фамилия может пригодиться на жизненном пути. Просто бабушка была для Даши самым любимым человеком, и она всем сердцем желала сохранить в себе ее частичку, продолжить ее жизнь своей собственной.

Правда, никаких особых способностей к точным наукам девочка не проявляла и космонавткой становиться совершенно не собиралась. Но это ведь не главное.

А, во-вторых, Даша не вопила в первую очередь потому, что у нее от страха перехватило горло. Ну и все-таки еще и оттого, что это было бы как-то… Ну, она ведь все-таки внучка своей бесстрашной бабушки. А баба Хана лучшая подруга Анастасии Беляковой. Некрасиво было бы орать от каких-то кульбитов маленькой винтокрылой машинки, тем более что умом Даша понимала, что совершенно никакая опасность ей не грозит.

И даже не потому, что Хана Хаякава недаром считалась одной из величайших летчиц. Просто, хоть хитрая японка и отключила автопилот, но автоматика вертолета все равно внимательно наблюдала за обстановкой и при малейшей вероятности катастрофы тут же взяла бы управление на себя.

Хана Хаякава тоже это прекрасно знала и хулиганила на самом краешке дозволенного, мастерски балансируя на нем, но ни разу не переходя.

– Имоото-чан, – наконец подала голос Майя. – Хватит безобразничать! А то Дашенция в обморок скопытится!

Даша обиженно взглянула на маму: «Ну почему она так?!», и пропищала:

– Я в порядке, баба Хана.

– Вот и славненько! – весело отозвалась та. – Ладно, пора уже приземляться, а то у сынули голова открутится.

Даша взглянула на ставшую наконец-то на свое место внизу землю и увидела большую заснеженную поляну, разместившийся на ней двухэтажный бревенчатый дом лесника, разбросанные рядом с ним сараи и хозпостройки. И совершенно неуместный среди них пластиковый сборной дом, где, как Даша прекрасно знала, разместились пять вирткапсул, энергоблок их питающий, и сетевое оборудование.

А перед крыльцом избы стояла крошечная фигурка дяди Андрея. Лесник, запрокинув голову, наблюдал за странным поведением вертолета. Он прекрасно понимал, что за штурвалом может быть лишь мама.

– Идем на посадку! Йу-у-уху! – объявила Хана и направила вертолет в пике.

И, лишь дождавшись тревожной мелодии автопилота, быстро выровняла машину и с филигранной точностью, мягко, как пёрышко, посадила такси в самый центр вертолетной площадки, взметнув в воздух облако промороженных снежинок.

Наступление нового 2076 года отпраздновали весело и шумно.

Бой курантов большая семья Мисаловых-Хаякав и их гости встретили у большущей ели, что Альберт Васильевич Пяткин посадил четыре десятилетия назад.

Шикарное высоченное дерево украсили гирляндами и игрушками. Снизу наряжала елку детвора, а вот верхний ярус лично Хана Хаякава. Она с азартом, высунув кончик языка, управляла сразу двумя дронами, что выписывали вокруг дерева замысловатые петли, цепляя на ветки сверкающие шары, закидывая хвою мишурой и опутывая ленточками гирлянд.

Взрослые разлили по бокалам привезенное Майей крымское шампанское, а детям налили газированные японские напитки, за которыми Хана заранее самолично слетала в Токио. Космолетчица знала, что дети будут пищать от восторга, глотая удивительно вкусную и в то же время не приторно сладкую продукцию японского пищепрома.

Газировки Хана накупила в небольшом магазинчике на Акихабаре. Том самом, который так понравился в свое время ее подружке. И напротив которого как раз и поставили еще один памятник Насте Беляковой. Ну и Хане Хаякаве заодно. Молодая женщина стремительно шагала по центру анимэшного Мира и восторженно оглядывалась по сторонам. За руку она тащила хмуро поглядывающую из-под челки мелкорослую японку.

«Замечательная скульптура!» – решила про себя Хана.

Подошла, щелкнула по носу саму себя бронзовую, и нежено погладила холодное металлическое плечо подруги. Оглянулась на остановившихся и пялящихся на нее прохожих, смахнула слезинку и улыбнулась им.

Пока били главные часы России, все загадали желания.

Даша, попросила судьбу: «Чтобы скорее прилетел папа!»

Она, конечно, понимала, что выбрала несбыточное желание. Шестая юпитерианская экспедиция вернется на родную планету точно по графику десятого августа. Но уж очень девочке хотелось поскорее встретить отца.

Когда раскрасневшиеся и продрогшие на двадцатиградусном морозе они вернулись в тепло бревенчатого дома, пришла пора дарить подарки. Старшие дети давно уже не верили в сказочного Деда Мороза, так что заморачиваться с подкладыванием коробок под елку никто не стал.

Да и мало ли какой лесной зверек решит разузнать, что это там у его любимого лесничего на дворе творится.

Это потом рано утром запрограммированный Ханой дрон прислонит к толстому чешуйчатому стволу елки коробки с подарками для малышни: семилетнего Ярополка и четырехлетней Светочки.

Семейство дяди Андрея подарило Даше новые крутые лыжи. Мама – красную вязаную шапочку. А баба-Хана теплый ярко-голубой спортивный костюм с электронной терморегуляцией.

– Надеюсь, она будет работать лучше, чем на моем скафандре в первой экспедиции, усмехнулась Хана. – И тебе не придется танцевать на снегу, чтобы согреться!

Все это Даша обновила буквально на следующий день. Когда все отоспались и перекусили остатками праздничных яств, а затем дружно отправились в лыжный поход на речку Унжу. А там принялись кататься на надувных санках.

Это было духозахватывающе!

Санки моментально набирали скорость на невысоком, но очень крутом северном берегу, вылетали на ровный промороженный лед речки и, плавно притормаживая, долго катились по нему.

В общем, каникулы у Даши получились просто замечательные!

Она любила неспешно ходить на лыжах в компании с дядей Андреем и тетей Леной. А позже, через неделю, и с дедушкой Федей, который наконец-то освободится от своих профессорских забот и прилетел в родные русские леса. Иногда к ним прибивались баба Хана, дед Альберт и мама. Но тогда спокойные размеренные прогулки превращались в гонки, проказы и перестрелки снежками.

Названные Братья и сестры тоже иногда таскали Дашу в лес, но больше они любили бегать по двору и играть.

А со старшими из них: Артемом, Олегом и Варей, Даша иногда зависала в виртуалке.

Причем, не всегда законно.

– Ну как, получилось? – спросил младшего брата своим спокойным ровным голосом Артем.

Парнишка вымахал в длинного и немного нескладного пятнадцатилетнего подростка и еще больше утвердил среди детей свой авторитет вдумчивого командира.

– А то! – гордо ответил ему семиклассник Олег, все такой же невысокий, черноволосый и быстроглазый. – Васька прислал коды и дистрибутив. Только там с установкой какие-то заморочки. Ты уж сам, ладно?

– Конечно, – пожал плечами Артем.

– Ой, а о чем это вы и без меня?! – возмутилась Варя, уперев руки в боки, и из-под темно-каштановой челки зыркнув на старших братьев.

Девочка, хоть и была на год старше Даши, но ростом уступала подружке. Варя не знала, что сейчас из-за той самой челки и общих монголоидных черт лица ужасно походила на свою бабушку в детстве. Да и по характеру тоже. Разве что была более активной, непоседливой, и без той холодноватой угрюмости, что отличала Хану в школьные годы.

– Об одной игре, – пояснил Олег и прижал палец к губам: – только ты – цыц! Игра палёная, хакнутая, для взрослых.

– Правда? – с некоторым испугом спросила Даша. – Там?..

– Ничего подобного! – весело успокоил ее Олег. – Просто, без ограничений по жестокости, ну и… на всё такое тоже… Но мы же не будем!

– Разумеется, – серьезно кивнул Артем и строго посмотрел на Олега и Варвару, у которых как-то подозрительно поблескивали глаза. Четко выговаривая слова повторил: – Мы. Не. Будем. Ничего. Такого.

– Ладно-ладно! Я всё понял, – поднял руки Олег. Подумал и осторожно спросил: – Но повоюем хоть немного?

– Да, но без фанатизма, – дал добро старший брат.

– Все равно как-то… – зябко поежилась Даша. – И, тогда, если можно, я буду хилом, ладно? Если там фэнтези, конечно…

– Фэнтези-фэнтези! – закивал Олег. – Самое настоящее, с орками и черными магами! Так что, чтобы к завтрашнему прочитала гайд и выучила заклинания! Будешь нас в бою лечить!

– А я буду ведьмой! – заявила Варвара. – То есть колдовкой!

– Тоже вперед – заклинания учить! – приказал Артем, – а я пока пойду с установкой колупаться.

– У-у-у! – надула губы Варя. Но, под непреклонным взглядом старшего брата вздохнула, опустила плечи и буркнула: – Ладно…

В игру они вошли только через два дня. Во-первых, потому, что учиться колдовать это вам не задачки по математике решать! Впрочем, четвероклассница Даша явно пошла не в бабушку Настю и способностями к точным наукам не страдала. Во-вторых, установить кривовато хакнутую игру оказалось не так-то и просто. А, в-третьих, дети дождались, когда взрослые усядутся вечером играть в карты и пить вино.

Артем сказал родителям, что они с Дашей пойдут, побродят в ролёвке, и четверо друзей, изображая примерных и послушных детишек, направились во флигель, где стояли вирткапсулы…

Все они были не новичками в виртуальных приключениях. Правда, до этого ходили в детские игры, причем или в своих собственных телах, или в похожих по возрасту аватарах.

В «Дальнем крае» было ограничение восемнадцать плюс, а потому и персонажей можно было сгенерировать только взрослых. Ребята этому только обрадовались. Олег сделался огромным мощным варваром. Артем – пожилым эльфийским лучником, насколько можно судить о возрасте у эльфов, разумеется. Варвара выбрала себе сногсшибательную грудастую полудемоншу. Ну, а Даша…

Даша долго меняла внешность, стараясь как можно сильнее уменьшить возраст и рост своей персонажки. В результате у нее получилась щупленькая светловолосая молоденькая девушка.

Но и в нее вжиться было сложновато. Трудно привыкнуть, когда ты на две головы ниже, в два раза легче и по-другому сложена, чем твой аватар.

А у ребят, особенно у Олега и Вари, дела обстояли гораздо хуже. Даша с трудом себя сдерживала, чтобы не рассмеяться, глядя, как неуклюже они двигаются.

Игра выкинула компанию в таверну маленького поселочка. На улице была ранняя теплая осень, лес стоял желтый и багряный. Легкий свежий ветерок нес запах скошенных луговых трав и прелой листвы.

Как всегда в хорошо разработанных виртиграх Даша ощущала невероятную остроту чувств, душевный подъем и острую тревогу: «Чем встретит меня новый Мир?!»

А Мир встретил вестью о том, что к деревне движется отряд лесных гоблинов.

– Крутяк! – обрадовался громила-Олег.

Он подбросил в воздух здоровущую двухлезвенную секиру и едва поймал ее, чуть не оттяпав себе ногу.

– Так, – серьезно сказал эльф-Артем, – мы новички, других игроков в деревне нет. Так что уровень противника наверняка небольшой. Будем осторожными, и всё получится! Двигаем к окраине! Олег, то есть Грымшмыг, затаишься вон за тем плетнем.

– Как? Я же огромный! – с самодовольством сообщил брат.

– Присядешь или вообще ляжешь за кустом калины! – все так же четко и невозмутимо пояснил командир.

– Лювилла, – обратился он к Варе, – зайдешь с другой стороны от избы. Приготовься кастовать. Что там у тебя помощнее из заклинаний?

– Огненный шторм! – с явным предвкушением сообщила ведьма.

– Когда скомандую, накроешь им как можно больше врагов! – приказал Артем и повернулся к Даше. – А ты... Дария… отойди чуть назад и влево. Так тебе всех нас будет видно, сможешь лечить. И не отсвечивай, тоже спрячься! Здесь боль хоть и ограниченная, но полностью не заглушенная. Ранят – будет неприятно.

– Поняла! – пискнула Даша и отбежала на пару десятков шагов.

Остановилась, повернулась, окинула взглядом друзей и медленно, задом наперед, сделала несколько шагов назад так, чтобы никто не пропал из зоны видимости. Присела на корточки возле ствола раскидистого дуба.

Деревня жила обычной жизнью. Неписи занимались своими запрограммированными делами. Слонялись между хатами, болтали. Детишки носились по проселочным улочкам.

Даша в очередной раз подумала, насколько все-таки искусственные персонажи похожи на людей. Если с ними не заговаривать. В общении все-таки сразу чувствовалась искусственность электронных созданий. Но вот так, наблюдая за ними со стороны, могло показаться, что она, Даша, действительно на окраине маленькой деревушки.

Маленькой деревушки, на которую напал отряд гоблинов.

Они появились на лесной опушке. Десятка два мелких и чахлых зеленокожих созданий с длинными мясистыми носами и криво торчащими из раззявленных пастей желтыми зубами.

Дашу пробрал озноб страха. Хоть она и помнила то, что сказал перед загрузкой игры Артем: «Не бойтесь местных монстров. Нас закинет в стартовую локацию, так что статы у противников будут прикручены в минималку. Но все равно не зевайте!»

Что-что, а зевать Даше совершенно не хотелось.

А хотелось со всех ног улепетывать.

Как местные неписи, которые в панике заметались и кинулись кто куда.

Со своей позиции Даша заметила, как одна маленькая девочка шмыгнула в тот самый дом, что стоял на окраине. И к которому сейчас неторопливой рысцой бежала гурьба гоблинов.

«Что же она делает! – ахнула про себя Даша. – Они же ее поймают!»

И подалась вперед. На мгновение желание защитить и спасти девочку пересилило страх.

Но Даша не успела совершить никакой «глупости».

Потому что гоблины уже подбежали к дому и Варя…

Ведьма Лювилла, путаясь в длинном неудобном платье, выскочила из укрытия, простерла вперед руки, плотно сжимающие магический посох, и срывающимся на дискант сопрано пропела-прокричала:

– Файри гигус слейв!

Фиолетовый магический кристалл в навершии посоха ярко засиял и из него, как шаровая молния из электрической розетки, выплыл мохнатый огненный шар. И сначала медленно, но все ускоряясь и распухая в размере, понесся в сторону противника. Влепился в угол того самого дома и взорвался волной огня, которая поглотила большую часть зеленокожих, а заодно и хату. Которая запылал огромным костром. А гоблины, что угодили под заклинание, молча вспыхнули и опали кучками пепла.

Хорошо, что разработчики не переусердствовали с реалистичностью.

Даше и так стало дурно, но она хотя бы не упала в обморок.

Оставшиеся в живых гоблины, тем не менее, даже и не думали отступать. Они продолжили бежать вперед.

– Грымшмыг, пошел! – скомандовал Виолоэль, то есть Артем.

Здоровенный детина варвар, спотыкаясь и ругаясь по-русски, выскочил из-за куста калины. Неуклюже размахивая секирой, налетел на гоблинов.

Те как-то вяло и заторможено попытались ему противостоять, но силы были не равными.

Будь Олег хоть немного опытнее, или выбери себе более подходящего персонажа, справился бы с остатками вражеского отряда без труда. А так он просто махал тяжелущей секирой, не давая гоблинам приблизиться, и время от времени случайно попадая по ним.

А вот эльф Виолоэль свое дело знал! Артем и в реальности весьма неплохо стрелял из лука, так что, методично натягивая его, неторопливо целясь и выпуская одну за другой стрелы, метко попадал в зеленокожих, уменьшая их поголовье.

Лювилла-Варька пулялась фиолетовыми молниями. Но уровень умений у начинающей волшебницы был совсем низким, к тому же молнии были самым слабым заклинанием. Почти всю манну Варя потратила на огненный шар, так что экономила магические силы. Поэтому носатые головорезы, когда в них попадали разряды, только смешно подпрыгивали и взвизгивали.

Ну, а Даша…

Даша стояла столбом посреди улицы и не знала что делать.

Все лечебные и поддерживающие заклинания, которые она два дня учила, вылетели у нее из головы.

Так бы девочка и проторчала, если бы пара гоблинов не обратила на нее внимания. Они, гоблины, отбились от основной группы и не попали в мясорубку, устроенную варваром, лучником и ведьмой. А направились прямиком к Даше.

От обиды и страха Даша в голос разрыдалась и кинулась убегать, но тут же споткнулась и проехалась по выложенной плоскими закругленными камнями дороге, разрывая платье и ссаживая коленки. Боль была совсем слабой, но все равно неприятной. А тут еще и гоблины подоспели и принялись тыкать в нее своими кривыми копьями с костяными наконечниками.

Ощущения были, как будто простыми палками слегка толкают, но одежда окрасилась кровью, а поле зрения стала застилать серо-бардовая пелена. Девочка сжалась в комочек и через полминуты отключилась.

Очнулась Варя, лежа в капсуле.

Успокаивающе мигал голубой светодиод. Крышка плавно открылась, а ложемент приподнялся, помогая девочке выбраться наружу.

Варя так и сделала и уселась в мягкое креслице дожидаться, когда расконнектятся остальные.

– Во, круто! – заявил Олег.

Артем промолчал, с беспокойством глядя на заплаканную Дашу.

– Ты как? – осторожно спросил он.

– Плохо, – со слезами в голосе ответила девочка.

– Страшно было? – участливо, и в то же время с нотками превосходства в голосе, спросила Варвара.

Подсела рядышком и обняла подругу.

Та тихо ответила:

– Страшно… А еще… Ты маленькую девочку убила…

– Это когда? – с удивлением вскинулась Варя.

– Когда дом сожгла, – пояснила Даша и всхлипнула. – Она туда забежала, а ты…

– Ну и что? – встрял все еще возбужденный недавней дракой Олег. – Это же неписи!

– Если они не настоящие люди, то можно всё? – неожиданно серьезно спросила Даша. – Вон, кошки с собаками тоже не человеки. Так и их можно мучить и убивать?

– Ну, ты загнула! – возмутился парнишка. – Это совсем другое дело! Искины боли не чувствуют!

– А ты в этом уверен? – все так же тихо спросила Даша.

– Ну… – замялся Олег.

– Вот что, – строго и серьезно сказал Артем. – Мы в «Дальний край» больше играть не будем!

– Это еще почему?! – возмутился Олег. – Клевая же игруха!

– Потому, что ограничение «восемнадцать плюс» и допуск психиатров не просто так придумали, – спокойно объяснил свое решение юноша. – Нам еще рано в такие игры играть. А кое-кому так и вообще не стоит.

Он тепло улыбнулся Даше и предложил:

– Давай лучше завтра по «Зачарованному лесу» прогуляемся.

– Давай, – благодарно ответила Даша.

– Вот еще! Малышевская игрушка! – возмутился Олег.

И Варя согласно с ним кивнула, но покосилась на Дашу, которую все еще продолжала обнимать и со вздохом сказала:

– Ладно, поиграем в сказочку.

Глава 18. Чужая гражданская

25.01.2076

Народная Исламская Республика Иран

«Касирга» был стареньким. Пятьдесят шестого года рождения. Двадцать лет для истребителя не малый возраст. К тому же он был из первых партий с серийным номером тринадцать.

Рамон Морено, как многие мексиканцы, был суеверным. Эту черту жители Мексиканской Народной Республики до сих пор не изжили. Даже такие прогрессивные, как молодой летчик и будущий космонавт. Впрочем, отношение к суевериям в Мексике своеобразное. Чего только стоит Санта Муэрте?! С темными потусторонними силами там привыкли не то заигрывать, не то просто играть.

Так что Рамон, все еще называющий себя Бэхрэмом, только усмехнулся тому, что придется летать именно на этой машине.

А летать ему все-таки пришлось. Революционным воздушно-космическим силам катастрофически не хватало летчиков.

Кто-то погиб во время восстания, кто-то решил отсидеться дома. А кто-то перешел на сторону врагов революции. Таких было немало, поскольку в летные училища поступить без взятки было весьма непросто. Так что в основном там учились детишки либо кадровых военных, либо достаточно состоятельных и успешных господ.

Рамону и Керушу, когда они вербовали и агитировали среди курсантов училища революционеров, пришлось ой как трудно!

Так и сложилась странная ситуация в авиации. У революционеров было много самолетов, но не хватало летчиков. У буржуинов самолетов было раза в два меньше, зато полный порядок с опытными авиаторами.

Поэтому даже спустя четыре месяца боев ситуация в небе над Ираном продолжала оставаться сложной. Равновесие сил сдвигалось то в одну сторону, то в другую.

Хотя, вообще, в гражданской войне постепенно пересиливали революционеры. Верные прежнему правительству войска все еще занимали юго-восточные и западные районы страны, а вот из центра и прикаспия их выдавили.

Если бы Народный Иран мог принять помощь извне, то давно уже победил! Тут же в страну хлынули бы десятки тысяч добровольцев из той же Красной Америки, республик Евазийского Интеграционного Сообщества и из социалистических стран Азии, вроде Сирии и Йемена. Но, увы.

Препятствием этому служили Силы Божественного Возмездия – так в Иране называли стратегическое ядерное командование.

Оно с первых же часов революции заняло демонстративно нейтральную позицию. Как ни в чем не бывало продолжали таиться в горных массивах баллистические ракеты с гиперзвуковыми боеголовками. А высоко в небе барражировали дроны-камикадзе, готовые в любой момент выйти на замысловатую траекторию к целям вероятного противника.

И, хоть главным и исконным врагом продолжал считаться Израиль, других соседей по планете иранские стратеги тоже предупредили: «Не суйтесь в наши внутренние разборки!»

Они и не совались. Кроме тех, кто уже успел просочиться на территорию страны и теперь с полным основанием считал себя иранцем.

Вроде Рамона Морено.

Рамон наслаждался полетом и боем. Душа ликовала.

Пилот так давно не сжимал рукояти крылатой машины.

И пусть самолёт непривычный, и пусть незнакомое небо вокруг. Все это не важно. Неважна и смерть, что пронзает пространство стремительными стрелами из рельсовой пушки врага, несётся невидимым импульсом электромагнитного поля, иль медленно хищно преследует сигарой крылатой ракеты.

На все это есть мастерство. Маневры на грани потери сознания, когда перегрузки вжимают в сиденье, а серый туман затмевает глаза.

А в помощь пилоту всё то, чем снабдили машину умелые руки спецов.

Ловушки, что дурят ракетам мозги, и слабенький лазер, способный их лишь ослепить.

Увы, «Касирга» слишком мал, и энергии нет на серьезные штучки. Зато есть подвижность и мощный движок.

И вот уже юркий «Тайфун» скользит в филигранно красивом маневре, и жёсткая очередь самой обычной надежнейшей пушки прошила машину врага.

Дым и пламя, взлетевшая сквозь выбитый взрывом фонарь человечья фигурка, раскрывшийся купол. Парение в страхе: "Собьют, или нет?"

Рамон, как и ведомый его – настоящие рыцари неба. Стрелять по пилотам врага – подлость и трусость.

Но бой не закончен. На помощь врагу, что остался один против пары друзей, мчится новая пара. И с первых мгновений смертельного танца Рамон понимает, что просто не будет. Он встретился с ассом.

Пуск последней ракеты впритык и в упор! Мексиканец сбивает второй самолёт, а Керуш в жёстком клинче подранил и третьего. Тот, напряжённо гудя, улетает.

А Рамон и его визави мчатся навстречу друг другу. И ещё быстрей мчатся смертельные слитки металла.

Разрывая обшивку, кромсая тела.

И два самолёта, как будто прощально кивая друг другу, клонятся носами и путь начинают к далёкой земле.

Последняя мысль, что скользнула во тьму: "Как же космос?!.."

Он уже не почувствовал, как сработала автоматика катапульты, как его тело покрыла спасительная, мгновенно затвердевшая пена, перфошнур проделал дыру в пробитом вражескими снарядами сверхпрочном пластике фонаря, и кресло с потерявшим сознание от болевого шока пилотом вылетело из умирающего самолета.

Парашют раскрылся, оберегая Рамона от смертельной встречи с родной планетой, а та самая пена перекрыла разорванные артерии на обрубке правой руки, не позволила истечь кровью.

Они шли по дорожке больничного парка. Куцего и выгоревшего на солнце. И Керуш пытался обнадежить друга:

– Рамон, ты же знаешь, какие сейчас умеют делать протезы! Ты с ним может быть даже летать сможешь!

– Летать в гражданских самолетах, – сумрачно и без жалости к себе уточнил Рамон.

– Это ведь тоже полеты, – тихо упрекнул товарища Эмерико.

– Да, но я, знаешь, как не люблю необязательных людей?! – криво и невесело усмехнулся теперь уже бывший военный пилот. – А сам стал клятвопреступником.

– Ты это о чем? – встревожился Керуш.

– Да о нашем с тобой обещании, – вздохнул Рамон. – Теперь мы уже никогда не встретимся с тобою в космосе…

– Ну, это… – попытался отмахнуться иранец, – не самое главное. Главное, что ты жив, а то, что ты найдешь себе не менее важную цель в жизни, я не сомневаюсь ни капельки.

– А в космос… – очень тихо проговорил Эмерико, – за тебя полечу я.

Глава 19. Точка в конце пути

17.02.2076

Каллисто, система Юпитера

– Славик, тут такое дело… – на мониторе связи лицо Игоря Казакова.

Бортинженер «Кондратюка» явно встревожен и возбужден.

– Что случилось? – чувствуя, как в животе появляется и ворочается комок беспокойства, резко спросил полковник Бойченко.

– Аномалия на Каллисто, – словно извиняясь, сообщил Игорь. – В квадрате девятнадцать – сорок семь. Это в трех с половиной тысячах километров от вас.

– Что там? – подался вперед Станислав. Он почувствовал, как быстро и сильно забилось сердце.

– Твои всполохи, – вздохнул Игорь, – Вроде северного сияния.

Бортинженер чуть оттолкнулся от невидимого на экране поручня и плавно отплыл в сторону, проделал какие-то манипуляции, и изображение научного отсека сменилось зеленовато-серой поверхностью спутника Юпитера. И над ней эфемерным пологом простерлась переливающаяся пелена.

– Что фиксируют приборы? – сунулся к монитору Матьяс.

В большой просторной жилой кабине «Белки» были все пятеро космонавтов. Они перебрались на свой старый кораблик позавчера, после того, как законсервировали базу.

– Да ничего особенного не фиксируют, – послышался флегматичный голос Василия Амбарцумова. – Немного возмущений электромагнитного поля, спектр какой-то неопределенный. Мы всё что можем, фиксируем, конечно. Отправим на Землю, пусть ученые смотрят.

– Зонд туда послали? – деловым тоном спросил Артем.

– Каким, интересно, боком? – хмыкнул капитан «Кондратюка». – Мы весь их ресурс уже давно выработали. А сами топливо тратить на это не станем. Я не разрешу рисковать.

– Понятно, – кивнул Матьяс и обернулся к Станиславу. – Командир, давай я слетаю по быстренькому, а? У нас «Блоха» полная. Туда и обратно, а?

– Матьяс, это авантюра, – возразила Румия. – Нам завтра взлетать и домой отправляться. Вдруг с тобой там что-то случится?

– Мы же никак не сможем тебе помочь, – подхватил Артем. – У нас на «Белке» топлива только в один конец. Или к тебе на выручку, или на орбиту.

– Да ничего со мной не случится! – запальчиво заявил венгр.

– С тобой точно, – подтвердил Славик, помолчал пару мгновений и, словно прыгая в ледяную воду, пояснил: – потому что ты не полетишь. Туда отправлюсь я.

– Это еще с какого перепугу? – удивился планетолог.

– Потому что там нужен очень опытный и осторожный пилот, – пояснил Славик. – И потому что это моя обязанность – рисковать в подобных случаях.

– С чего это твоя?! – возмутился Артем. – Начальник на то и начальник, чтобы посылать своих подчиненных. Меня, например, если уж на то пошло.

– Нет, Артем, – Станислав положил руку на плечо товарища. – Ты еще молодой, а у меня это последний полет в космос. Я не прощу себе, если сейчас отступлю. Буду на пенсии всю оставшуюся жизнь мучатся.

– Ну, положим, спокойная пенсия тебе видимо не светит, – быстро улыбнулся второй пилот.

– А ты откуда знаешь? – удивился Бойченко.

– Слухами космос полнится, – хмыкнул Артем.

– Ты зубы нам не заговаривай! – встряла Румия. – Никто никуда не полетит! Это глупость! Петя, скажи!

– Не скажу, – возразил жене Петя Лыткин. – Я бы и сам полетел, если бы мог.

– Да, – раздался вздох Игоря Козакова. – Мы для этого и летаем в космос. Чтобы неизведанное изучать.

– Командир, я тебя понимаю, – высказался и Василий Амбарцумов. – Но риск есть риск. Принимать решение тебе, так что взвесь всё хорошенько.

– А я уже всё взвесил и решил, – улыбнулся Станислав.

Тревога внезапно улетучилось, и космонавта накрыло бесшабашное возбуждение. Как после прыжка с парашютом. Когда люк самолета уже позади, а купол еще не раскрылся.

Двадцать минут полета прошли внешне спокойно. «Блоха» приподнялась на реактивной струе, наклонилась и быстро разогналась до нужной скорости, более чем на треть опустошив топливные баки.

Наступила невесомость свободного полета.

Невесомость и ничегонеделание. Станислав ворочался в легоньком креслице. От открытого космоса его не отделяло ничего. Кабинка крошечного кораблика была открытая, ограниченная лишь контуром балок жесткости. Странно было вот так вот лететь в маленьком кораблике, оседлавшем вязанку тучных шаров с топливом и окислителем, под которыми спрятался реактивный двигатель и посадочные опоры.

К тому же лететь пришлось «попой вперед» – как сказала бы Анастасия Сергеевна. Хана Хаякава выразилась бы не так поэтично.

Славик подумал об этом и невольно улыбнулся.

Он вдруг вспомнил фотографию этой парочки, что висела над его койкой в училище Дзержинского, и словно почувствовал рядом с собой присутствие своих юношеских кумиров. От этого стало тепло и спокойно.

А еще от того, что он точно знал, что обе космонавтки точно бы его поняли и поддержали.

Пора было подготовиться к торможению.

Славик по привычке перепроверил ориентацию корабля и положил руку на консоль управления. Конечно, автоматика все бы сделала досконально точно, и готова была так же филигранно затормозить и посадить «Блоху», но Станислав всегда пользовался ручным управлением. Он был полностью убежден, что человек должен всем управлять, а машины подчиняться и подстраховывать, и не более того.

Пилот с беспокойством посмотрел на широкий обзорный экран. Он показывал то, что закрывала от него корма «Блохи». То, куда он летел.

Горизонт, над которым все выше поднималось неведомое сияние.

– Командир ты приближаешься, – зачем-то сообщил напряженный голос Артема.

Славик представил себе молодого друга, вперившегося в экран монитора и до белизны в костяшках сжавшего кулаки.

«Переживает парень, – тепло подумал Бойченко, – Хороший все-таки друг был у Майки в юности».

Секундомер обратного отсчета приближался к нулю. Славик мягко и в то же время сильно надавил на клавишу пуска двигателей и легкими плавными движениями принялся регулировать тягу. Это походило на игру на каком-нибудь музыкальном инструменте, вроде органа. И было таким же высоким искусством. Искусством пилотирования космического корабля.

Струя голубоватого пламени вылетела из дюз. Пока еще не на полную мощность, лишь притормаживая полет, давая возможность пилоту сориентироваться и решить, куда именно и как посадить корабль.

Потому что переливчатые покрывала непонятного сияния уже совсем рядом. А под ними, скрываемые за светящимися полотнищами, едва виднеются какие-то контуры. Что-то лежало на поверхности спутника Юпитера. Какой-то продолговатый объект в несколько десятков метров длиной. Но рассмотреть его никак не удавалось. Даже сейчас, когда «Блоха» подлетала к нему уже сравнительно близко. А сверху, с орбиты, его бы вообще не смогли различить.

– Вижу на повер… хности… – Славик прервал доклад на полуслове, потому что внезапно оказался в полной темноте.

Погас обзорный экран, потухли все индикаторы и подсветка пульта управления.

Погасли всегда маячащие на краю зрения контрольные цифры и пиктограммы, что высвечивались на внутренней поверхности шлема.

Остались только звезды, да низко висящий над горизонтом Юпитер.

И отблеск пламени тормозного двигателя на поверхности шаров с топливом.

А еще все более яркое сияние, в которое влетал корабль.

Оно охватывало его уже со всех сторон, холодными эфемерными полотнищами укутывало ставший безжизненным кораблик.

Кораблик, в котором все еще был жив его пилот.

«Вот значит как», – подумал Станислав.

Ему почему-то не было страшно. И не было обидно.

Только горечь оттого, что он больше не увидит родных. Майку и Дашу.

Славик глубоко судорожно вздохнул.

Переключением тумблера на плече скафандра перевел его в ручной режим. Ему не грозила судьба Владимира Черкашина. Разработчики скафандров предусмотрели случай, когда внезапно выгорит вся электроника. Например, от сильнейшего электромагнитного импульса, которыми так любили баловаться неведомые пришельцы.

– Ну, хоть покажитесь! – попросил вслух Славик.

Его голос гулко раздался внутри шлема, лишенного радиосвязи.

Станислав расстегнул крепежные ремни. И поднялся с кресла.

Слабенькое тяготение, вызванное работающим двигателем, почти не мешало.

«Блоха» притормаживала, но недостаточно сноровисто.

«В точке касания будет пара сотен метров в секунду, – на глазок определил Станислав. – Скорей всего взорвутся баки… Неплохое погребение для пилота, но я хочу еще кое на что посмотреть.

И он выбрался из кабины, присел и изо всех сил оттолкнулся от корабля. Отлетел в сторону от него, постепенно опережая притормаживающую «Блоху».

Несколькими короткими импульсами воздушного двигателя ориентации Славик развернулся по направлению полета.

И принялся рассматривать пока еще далекий странный объект, что уже не лежал на поверхности Каллисто, а приподнялся на несколько метров над ней.

Не были видны никакие выхлопы, темно-серое гладкое тело не отбрасывало бликов. Неожиданно поверхность его как бы подернулась дымкой, и вдруг стала приобретать прозрачность.

Когда Станислав подлетел к нему на полкилометра, странный объект совершенно растворился в невидимости. Полотнища сияния загорелись ярче, охватив одинокую быстро летящую фигурку человека своими объятьями. И угасли.

У Славика оставались считанные секунды. Он выхватил из чехла универсальный нож и принялся стремительно царапать острием наружную обшивку скафандра на левом бедре. Он успел кое-как изобразить семь с половиной букв, перед тем, как...

Фигурка чиркнула по гребню пологого старого кратера, подлетела вверх, и упала, покатилась по склону. Сзади, в семнадцати километрах от нее врезался в каменную равнину небольшой кораблик.

Вспышку от его взрыва хорошо было видно с орбиты.

Комментарии к первой части

Глава 1. Поющая звезда

там влажность, а у нас в Дели в июне еще сухо – Весь год в Дели сухо. Но с конца июня по сентябрь в небе как будто кран открывают и выливается воды в два раза больше, чем за весь остальной год.

Космический университет – До 2051 года будущие индийские космонавты обучались главным образом на факультете космических исследований университета Дели. Но в 2051 году, в ожидании взрывного роста численности отряда космонавтов, было создано отдельное учебное заведение: Космический университет. Кстати, отцу Ришимы Тимуру Бадамшину пришлось перейти на четвертом курсе из Университета Дели, где он учился на космонавта, во вновь созданный ВУЗ.

в складки парадного сари – Дань традициям. На церемонию выпуска даже в Космическом университете девушки должны приходить в сари. Если вдруг кто не знает: это кусок ткани шириной в метр двадцать сантиметров и длиной метров в пять – десять. Им индианки особым образом обматываются.

молоденькая дикторша с черной точкой посреди лба – «Бинди» – знак замужества у индийских женщин.

«Звездная дорога» – «Торон се садк» (инд.)

наша новая долгожданная космическая звезда Ришима Бадамшина – Ришиму продолжают усиленно пиарить, делая из девушки символ индийской космонавтики.

ситаристу группы – Ситар – индийский щипковый музыкальный инструмент с очень характерным звучанием. Его применяют и в рок группах. Например, у нас его любит использовать «Пикник».

по «Сейси» – Один из центральных интернет-каналов.

Сугой! – Восторженное восклицание в японском языке.

странное сродство с клонами-сестричками Мисато Микото – Имеется в виду анимэ-сериал «Некий научный рейлган». Где, начиная со второго сезона, появляются многочисленные клоны главной героини Мисато Микото. Сериал одновременно милый и страшный из-за сочетания хороших славных героинь и бездушного жестокого мира спецслужб и преступных синдикатов, которые за ними охотятся. Ну, а сестры Мисато – это побочный продукт бесчеловечного эксперимента. Они очень славные. Сочетание наивности, серьезности и прямолинейности. Не случайно Ришима почувствовала с ними сродство.

потребуется большой э-кар – Роботизированные электромобили – основа транспорта Индии, да и большинства стран мира.

две бутылки легкого «Сула» – Индийское вино.

работали на Центральное бюро расследований – Аналог ФБР США. Занимается в том числе и государственной безопасностью.

на видеостенах проступили неспешные волны – Помните, в прошлой книге я рассказывал о комнате Риши? О видеообоях, которые она сама программировала. И о пантере Багире, которую девочка смоделировала и поселила в нарисованных джунглях. Так вот, Ришима записала все это на кристалл данных и перенесла в свою новую комнату в Индии.

Глава 2. Колеса навсегда!

по пальцам на одной руке можно было пересчитать космонавтов, которые столько времени на орбите провели – Больше двух лет (730 суток) в космосе провели Геннадий Падалка – 878, Юрий Маленченко – 827, Сергей Крикалёв – 803, Александр Калери – 769 и Сергей Авдеев – 747. Сами видите: как раз пять человек. Олег Кононенко провел в космосе 736 суток, но крайний полет в нашей реальности был в 2019 году, то есть уже после точки бифуркации.

так что лежит он, бедняжка Вася, а не бездушный аватар, в виртуальной капсуле. А как раз его Васи душа по радиоканалу вселилась в нашего штатного андроида – К этому времени большинство космических держав переняли у Японии опыт использования аватаров. То есть человекообразных роботов, управляемых оператором, лежащим в капсуле виртуальной реальности.

приятно в открытом космосе тактильные ощущения ощущать и звуки синтезированные,которых на самом деле почти нет – На самом деле звук вполне может передаваться по скафандру, а тактильные ощущения – через толстенные перчатки. Но это совершенно не то, что чувствует оператор, работающий в аватаре. Там создаются искусственные ощущения, идентичные натуральным.

два крутящихся, как колеса буксующего мотоцикла, бублика жилых станций – «Лагранж-пассажирская» - на 16 человек постоянного обитания и «Дом-2» на 40 космонавтов.

теперь по его внутренней поверхности ходят пасутся маленькие толстенькие коровки – животноводческий модуль представляет собой цилиндр, вращающийся так, что на внутренней его стенке создается почти земное искусственное тяготение. Там пасутся генномодифицированные коровы и другие крупные животные. На более близких к оси вращения ярусах живут кролики и куры.

кстати, прямо к бочонку зверофермы приделан «толстый маркер» с тремя противовесами. Там всякие пищевые производства. И еще заглушки имеются, для того чтобы дополнительные противовесы или даже колесо подсоединить – на вырост – В перспективных планах развития комплекса «Лагранж» создание собственных пищевых предприятий, а также кожевенного, ткацкого и биохимического производств. Главная задача – со временем достичь максимального самообеспечения.

висят ядерный реактор и поля солнечных батарей. От них по невидимым высокочастотным каналам энергия разлетается на приемные антенны – Первый реактор мощностью до 20 МВтт подвесили в точке Лагранжа еще в 2058 году. Кроме того там разместили поле солнечных батарей. Кстати, в тенечке за ним спрятали ледяную глыбу, что отколупали от ядра кометы Туттля-Джакобини-Кресака. Чтобы не тянуть через космос кабели электропитания наладили беспроводные каналы передачи энергии: высокочастотные и лазерные.

куском кометы Туттля – То есть Туттля-Джакобини-Кресака. Напомню, в 2065-71 годах проходила операция Роскосмоса по доставке к Земле ледяной глыбы – осколка ядра этой кометы. На завершающем этапе в экспедиции участвовал Станислав Бойченко со своей командой. Они доставили в точку Лагранжа 17300 тонн люда. Комета, кстати, короткопериодическая (5,42 года). Следующее хорошее сближение с Землей в 2082 году. Так что ждем новую экспедицию.

а то вдруг опять какой-нибудь «Киберджихад» сломает беззащитную компьютерную оборону тихоокеанского аппарата, как, дескать, случилось тогда у Психеи – Намек на события у Психеи в 2059 году. Когда из-за якобы совершенной пакистанскими террористами диверсии автоматическая станция Тихоокеанского союза протаранила японский грузовик. Из-за чего шестеро японских космолетчиков едва не погибли (двое все-таки погибли, но опосредованно).

их корабль более приемистый, чем наш – Большая тяга, но меньший удельный импульс. То есть корабль Тихоокеанского союза быстрее разгоняется, но для достижения той же скорости, что и российскому, ему требуется больше рабочки и более мощный реактор.

при этом Герта обладает очень высокой плотностью, большей, чем чистое железо – На самом деле не так. Плотность железа 7,874, а у Герты – 7,65. Но и это слишком много. Если учесть, что на ней есть более легкие минералы, то наверняка присутствуют и очень тяжелые. Например, уран или золото.

фиг ли нам эта платина и осмий? Нам их и так по себестоимости Япония поставляет в счет дивидендов международной корпорации – Первоначально астероид Калиоппа находился под двойным «гражданством» Японии и РСФСР. Позже Россия передала свои права на него Японии, а та расплатилась большим пакетом акций корпорации, добывающей на этом астероиде редкоземельные металлы. Причем, Россия предпочитала получать дивиденды натурой.

они вдвоем составляют тесную пару, и приливные силы, пока не синхронизировали эту парочку, основательно перебаламутили поверхностный слой реголитовой пыли – Так и есть. Эта парочка астероидов очень уж заглажена. Похоже, они покрыты толстенным слоем реголитовой пыли.

Глава 3. Хвостики

выше них в ряд устроились три звезды Героя России. Под орденскими планками и на правой стороне груди – несколько причудливых иностранных наградных знаков – Статут наград РСФСР-2 почти полностью копирует тот, что был в Советском Союзе.

семьдесят девять лет – это вам не шутка, особенно если вы – бывший космонавт – Да, время летит, и моложе мои герои не становятся. Увы. А средняя продолжительность жизни у космонавтов лет на десять меньше, чем у обычных людей. Все-таки запредельные нагрузки, радиация, жесткий жизненный ритм…

крюк километров в десять – Вообще-то, 8 с копейками. Но там еще КПП проезжать надо.

бортинженер «Кондратюка» и «Бредихина» – Напоминаю: «Кондратюк» - корабль, созданный для экспедиций на Юпитер, «Бредихин» - для полетов к комете Туттля-Джакобини-Кресака.

напомнивший Станиславу и Игорю звук, которым автоматика космического корабля сопровождает правильный и красивый маневр пилота – Я уже писал, что в России и некоторых других космических державах приняты звуковые сигналы, дающие понять пилоту, насколько правильно с точки зрения автоматики он проводит маневры.

Глава 4. Город просыпается…

в просторной горнице на втором этаже избы – Горница – это помещение на втором этаже большой избы. В данном случае в двухэтажном деревянном доме лесника Пяткина эта комната служит в роли гостиной.

«племянницу» – На самом деле Дашу с Хаякавами не связывалоет совершенно никакого родства. Она – дочка приемной дочери подруги Ханы Хаякавы, если что. Но вот ментальная связь…

как сейчас помню: «Фаркрай», «Готика»… – Культовые компьютерные игры начала века.

представляете, какой это труд?! – Меня всегда удивляло легкое отношение писателей к технической стороне виртуальной реальности. Крайне мало кто из авторов ЛитРПГ хотя бы немного понимает, насколько огромный труд и колоссальные компьютерные мощности надо приложить, чтобы создать те виртмиры, о которых они пишут! А какие мощности всемирной сети придется отдать на их поддержание!

сейчас одномоментно родятся двести тысяч разумных существ – Стартовая численность населения Алоиры. К концу активной фазы эксперимента (через 7 лет на Земле или 200 лет в мире Алоиры) население возрастет более чем в полтора раза.

а что, играть там нельзя?... Пока что нет, но через семь лет – Через семь лет активного изучения Алоиру планируют отдать сначала на бэта-тестирование, а потом и для ограниченной игры. Несколько мощнейших игровых корпораций участвовали в проекте с условием, что им потом дадут возможность отбить хотя бы часть вложений. Хотя, на самом деле всё сложнее…

работала искателем информации – Одна из распространенных и весьма престижных профессий будущего. В море информации очень непросто найти взаимосвязи, проследить тенденции и создать целостную картину какого-нибудь события или явления. И нейросети в этом помогают лишь отчасти. Гораздо более серьезных результатов достигают живые люди, обладающие интуицией и умеющие видеть полную картину. Их труд, разумеется, очень высоко ценят. Елена Мисалова-Хаякава одна из известных специалистов в этой области.

вирт-дезайнеров, которые смогут в кратчайшие сроки создать сцену – Люди, которые создают небольшие локальные виртуальные мирки.

Глава 5. Последний полет

позади космонавтов раскрытая гермодверь автоматической станции «Корихимэ». Той самой, где Анастасия Белякова совершила свой последний космический подвиг – Отсылка ко второй книге цикла «Цена мечты».

я помню, как ты танцевала возле Фобоса – А это уже к первой «Мечты, как звезды».

сцепление со льдом у этих… скафандров лучше, чем было тогда – Ну, вы понимаете, что скафандры на самом деле нарисованы виртдизайнерами, так же как и Европа с Юпитером. И показатель сцепления подошв с грунтом просто-напросто увеличен.

чтобы в медикубоид загрузили космос – «Медикубоид» назвали так в ознаменование того, что подобное устройство предложил в своей книге «Розарий матери» Рёки Кавахара, автор серии ранобэ «Sword Art Online». Это специализированная капсула виртуальной реальности для особо тяжелых больных. Она с одной стороны полностью анестезирует боль, а с другой позволяет врачам воздействовать на организм пациента без оглядки на его сознание, которое в это время прибывает в виртуальной реальности.

Глава 6. Эстафета

«Игал ка несла», двухсуточная орбита Земли – «Гнездо орла»(хинд.) Двухсуточная орбита – орбита, на которой спутник делает один оборот вокруг Земли за двое суток. Высота около 60 000 километров. Именно там Индия строит свой орбитальный комплекс вроде того, что Россия создает в точке Лагранжа. Дело в том, что эта орбита располагается уже за пределами радиационных поясов Земли.

концерт удостоится записи в книгу Гиннеса, как первое полноценное выступление рок-группы в космосе – Странно, но это так. Почему-то никто до этого так и не собрался устроить полноценный рок-концерт в космосе. Даже падкие до таких вещей Американцы.

на первом в мире специализированном исследовательском корабле – В общем-то, довольно спорное заявление. Ведь к категории исследовательских можно причислить чуть ли не половину всех межпланетных кораблей. Но «Кэйлаш» отличается от всех их своей архитектурой и способом применения. По сути он – передвижная модульная научная база, предназначенная для долгого и всестороннего изучения дальних планет.

голос Шандара Сингха. – Фамилия Сингх указывает на принадлежность к касте сикхов – костяку военных Индии. Среди представителей этой касты много космонавтов. В основном пилотов.

в рубке было не пятеро космонавтов, а только трое – Минимальная команда «Кэйлаш» как раз три человека. Еще два места занимают члены экспедиции, которые по второй специальности подходят для управления теми или иными системами корабля.

одну из крошечных дрон-камер, что сопровождали их от самой станции – Да, микрокамеры действительно летали и в помещениях станции и в космосе. Для этого они снабжались микродвигателем на сжатом воздухе.

я – Садхир –«Хороший и мудрый»(хинд.) Очень подходящее имя для искина исследовательского космического корабля.

Глава 7. Малолетка

город Бахр-Дар – Город на северо-западе Эфиопии. Расположен на берегу озера Тана на высоте почти 2 километра. Сейчас население около 300 тысяч человек, в описываемые годы – около миллиона.

училища специальных методов ведения войны имени Хаиле Астэра – Высшее военное училище, расположившееся (в описываемом будущем) в городе Бахр-Дар. Названо в честь героя войны за присоединение Эритреи 2047-48 годов.

на «взлетке» казармы – «Взлетка» – центральный проход между рядами коек в казарме.

Кайри… нацепила восьмикилограммовый рюкзак… и… пробежала три километра за четырнадцать минут – Достаточно легкий кросс. Стандартный марш-бросок это шесть километров за 26-35 минут (на отлично, или на простой зачет). Ну и вес выкладки 15 килограмм. Но, если учесть, что кросс был комплексным: с прохождением полосы препятствий и стрельбой – он был достаточно трудным.

Хагос испугался, что и тут девушка окажется впереди всех, но, слава Богу, нет – Никакая Кайри не Мэри Сью! Это вам только кажется! А, если серьезно, манчкинность этой девушки, в отличие от стереотипа «Мэри Сью», заслужена неимоверным напряжением сил, жестокими тренировками и занятиями, которые легли на благодатную почву весьма солидных способностей. Мы же не называем МэриСьюшками победительниц предметных олимпиад и юных чемпионок в разных видах спорта.

представитель народности нуэр… тощий и жилистый оромо – В Эфиопии проживает множество народностей и племен. Они очень сильно отличаются, как внешностью, так и обычаями.

Какое мастерство в данго – Напомню: данго – воинское искусство боя на палках, культивировавшееся в племени сури.

в Дэбрэ-Зейте – Удар атомной боеголовкой по окраине города в ноябре 2065 года стал вехой в истории Эфиопии.

Глава 8. Молочко для сына

каждая космическая держава… пыталась найти что-то свое, уникальное. То, в чем можно быть впереди планеты всей – Можно добавить к перечисленному еще и Тихоокеанский Союз. Он держал курс на автоматические станции и корабли под управлением искусственного интеллекта. Более молодые космические державы вроде Южно-Африканской Империи, Эфиопии, Ирана, Мусульманского Союза или Красной и Белой Америк еще не сформулировали свои особые цели. Им пока что нужно сдать «необходимый минимум» вроде строительства орбитальных станций и посадки на Луну.

Генерал-полковник До Дык Куи – 8 лет назад он был генерал-лейтенантом и начальником Центра подготовки космонавтов. Именно он руководил последним полетом Фан Ши Туана.

первый вьетнамский космонавт, слетавший на орбиту еще в сорок втором году – Автор безбожно врет! До Дык Куи был всего лишь вторым космонавтом Вьетнама. Первый – Фам Туан – полетел в космос в июле 1980 года, то есть на 62 года раньше!

сам Федор Мисалов – Если вдруг кто забыл: великий планетолог, космонавт и просто муж Ханы Хаякавы, вместе с женой, после инцидента на «Тэнсоу», перебрался во Вьетнам. Профессор, преподает в университете Хошимина и в Высшей школе космонавтов в Туйхоа. Научный руководитель Тиен.

Да. Мы не сможем сказать, что обжили Луну или Марс, пока там не вырастут настоящие марсиане и лунтики – Сейчас многие ратуют за то, чтобы в исследовании космоса как можно меньше участвовали люди. Дескать, автоматика рулит! Я придерживаюсь противоположного мнения, которое образно выразил один из персонажей второй книги «Дороги в Небо». А, если вы с этим не согласны, то рекомендую почитать мой коротенький рассказик «Человеководство».

Простите, я подхватил это слово у своего земного коллеги Игоря Мисалова – На самом деле «лунтиками» обозвал участников лунных экспедиций Ашот Оганесян, друг Игоря Мисалова.

Программы «Лунный дом» – «Mặt trăng nhà»(вьетн.) Так вьетнамцы назвали свою программу по выращиванию «лунтиков».

Глава 9. Летний Крым

осенью умер дедушка Игорь – Игорь Мисалов умер 12 октября 2072 года, через неполных 5 месяцев после жены. Великому космонавту было 80 лет. Он просто не проснулся.

И памятник в Мансанильо на площади его имени поставили правильно – Центральную площадь этого приморского мексиканского города переименовали в честь его спасителя – вьетнамского космонавта, что ценой собственной жизни отвел падающую космическую станцию в океан.

У космонавтов стало традицией последний отпуск перед отправкой в дальнюю экспедицию проводить вместе, гостя по очереди у каждого из членов экипажа – Эту традицию запустили Игорь Мыскин, Настя Белякова и Хана Хаякава, отправившиеся перед второй марсианской экспедицией в совместное турне по родным местам. Как всегда в российско-советской космонавтике традиция стала непреклонным обычаем.

Глава 10. Полный вперед!

унылое болото, на редких островках с чахлыми кустиками плетеные из ***на и палок лачуги. Перед одной из них, стоит самый настоящий эльф – Кто читал «Смутьянов», узнает эту картинку.

перенесла я ее аж на пять полувахт – Стандартная вахта в Роскосмосе длится полгода. Чтобы смена персонала была мягче, вахты сдвинуты «лесенкой» на три месяца. Вот эти-то три месяца и называют полувахтами. Так что Майя передвинула свою смену на 15 месяцев вперед.

отъедающую чуть ли не десять процентов всех мировых компьютерных мощностей – А вы как думали? Попробуйте поддерживать в виртуальном пространстве целый континент со всеми его камнями, травинками деревьями и зверями-птицами. Да еще и три сотни тысяч искинов, каждый со своим уникальным психологическим профилем. Да еще и писать в память все, что там происходит. И, учтите, время в Алоире сжато пока что в 24 раза! А через полчаса будет в 48. Нашей с вами современной мировой сети на это и близко не хватит. А вы: «Виртуальные игры, пфе!..»

Он взялся за создание пятерых Смутьянов! – Вот и прозвучало это слово. Да, уважаемые читатели. Герои цикла книг «Смутьяны» на самом деле искины в виртуальном мире.

через три наших года и спустя полтора века по времени Алоиры – Максимальное ускорение «Алоиры» – 48 крат.

Все-таки мощность всемирной сети не безгранична, а я отъедаю слишком большую ее часть – Ну да, на Компи тратится ресурсов сети больше, чем на десяток Смутьянов, я уж не говорю о более простых искинах. И эти ресурсы со временем увеличиваются. Наш старый вечномолодой друг со временем превращается в действительно грандиозную личность.

Глава 11. Персидская весна

поезд из Ормары – Город, ранее принадлежавший Пакистану, на побережье Аравийского моря. До него протянули железную дорогу с территории Ирана.

песчаные бури Белуджистана – Юго-западная провинция Пакистана, которую в 2046 году аннексировали Иран и Афганистан. Последний прибрал к рукам северную горную часть, а Ирану досталась пустыня и побережье Аравийского моря. Дальше, в плодородную долину Инда ни Иран, ни Афганистан соваться не стали. Слишком там все плохо было после Индо-Пакистанской войны. Голод, эпидемии, бандитизм, которые уменьшили население Пакистана более чем на сотню миллионов человек.

прошел с пару-тройку чебелей – Древне-персидская мера длины, равная 25,6 метров. В конце 50-х годов, когда Иран сделал резкий разворот в сторону правого национализма, в нем начали насаждать древние персидские меры.

бабки в хиджабах – Мусульманский женский платок.

мужчины-белуджи в своих черно-белых одеждах и с намотанными на головы тюрбанами – Белуджи – народ в юго-восточном Иране, юго-западном Пакистане и, южном Афганистане. После раздела горно-пустынных районов Пакистана между Афганистаном и Ираном этот достаточно многочисленный народ разделился пополам. Что вызывает напряженность во взаимоотношениях между Ираном и Афганистаном и сепаратистские настроения в разделенном Белуджистане. Именно это заставляет Иран продолжать по сути оккупацию этого региона.

девушек в паранджах – Да, в этом плане в Иране мало что изменилось за полвека. Всё такой же ортодоксальный ислам и ограничение прав женщин.

Соб бахеир! – Добрый день! (персидск.)

служил в корпусе стражей исламской революции – Элитные военно-религиозные подразделения.

Индо-Пакистанской войны – Напомню: в сентябре 2036 года Индия нанесла сокрушительный превентивный ракетный удар по Пакистану. Прежде всего, по его ядерным силам. В последовавшей за этим войне, а также от голода, нехватке воды и болезней погибло общей численности более ста миллионов граждан Пакистана. Страна была отброшена в средневековье. Часть территории отошла к Афганистану и Ирану.

там такой ад до сих пор творится! – Как раз полгода назад в Пакистане наконец-то появилось централизованное правительство… жесточайшая религиозно-феодальная диктатура.

со средней школы политэкономии не обучали – Ну, да, на Кубе и в других странах Красной Америки политическое просвещение детей начинается со средней школы.

его Ленин в «Детской болезни левизны» добавил. Повышение активности масс – Понятие «Революционной ситуации» Ленин сформулировал в работе «Маёвка революционного пролетариата» (1913 год): «Для революции недостаточно того, чтобы низы не хотели жить, как прежде. Для неё требуется ещё, чтобы верхи не могли хозяйничать и управлять, как прежде». А в работе «Детская болезнь „левизны“ в коммунизме» (1920 год) дал окончательную формулировку, добавив третий пункт: «для революции надо, добиться, чтобы большинство рабочих … вполне поняло необходимость переворота и готово было идти на смерть ради него».

недавно перед этим созданного на Кубе Корпуса прогрессоров, в двадцать девятом, когда после неудачной войны с Техасом в стране начался полный бардак и гражданская война – В мае 2029 года, когда США разваливалось на отдельные штаты, Мексика предприняла попытку вторгнуться в Техас. Но, получив жестокий отпор (включая применение тактического ядерного оружия) вынуждена была отступить. В стране начался жесточайший кризис, который к концу года породил революцию и последовавшую за ней гражданскую войну. В этих событиях очень большую роль сыграл недавно созданный на Кубе Корпус прогрессоров – организация, способствующая революционному движению во всех странах Мира, прежде всего в Латинской Америке.

после того, как нефть превратилась из главного энергоносителя в сырье для химической промышленности – К середине 30-х годов практически весь транспорт в Мире перешел на электрические и водородные приводы. Так что нефть использовалась только в нефтехимии.

в Мексике, Белизе, Перу и Эквадоре. Так было и в других странах: Анголе, Эфиопии, Ливане, Марокко, Сирии, Йемене – Коротенький и далеко не полный список стран, в которых Корпусу Прогрессоров удалосаь организовать социалистические революции:

25.11.2029 Мексика. Революция.

16.04.2031 Парагвай. Приход к власти левой коалиции.

20.12.2031 Белиз. Революция.

29.10.2037 Перу. Победа в гражданской войне.

06.05.2038 Эквадор. Интервенция в Эквадор на помощь восставшему народу.

23.03.2039 Колумбия. Попытка военного переворота. Установление левой хунты. Гражданская война. Вступление в КА. Правда, через полгода там победила контрреволюция.

09.05.2045 Ангола. Нападение ЮАИ. Поддержка военной силой.

16.08.2046 Революция в Ливане.

07.11.2046 Гондурас. Приход к власти левых и вступление в КА.

06.05.2048 Попытка революции в Ираке. Неудачная.

30.10.2058 Революция в Йемене.

05.06.2059 Восстание в Сальвадоре. После гражданской войны вошел в КА

07.02.2063 Эфиопия. Помощь в войне с ЮАИ

03.01.2075 Начало инфильтрации в Иран боевых агентов КП КА

И на этом действие Корпуса не заканчивается. В последней четверти XXI века ему предстоит очень много работы!

мы со школы учили фарси – В странах Красной Америки принято в школах учить в качестве иностранного языка русский. Но, кроме него, изучается и второй язык, на выбор. Чаще всего учащиеся выбирают родственные португальский, итальянский или хотя бы французский. Но есть такие упорные товарищи, что берутся учить что-нибудь экзотическое, вроде персидского (фарси).

Глава 12. Танцы у Юпитера

Иван Сергеевич Давыдов, нынешний начальник Центра подготовки космонавтов – Известный космонавт. Участник двух лунных экспедиций, четвертой астероидной экспедиции на Весту (2045 г.) и командир двух длительных экспедиций на Марс. После выхода на космическую пенсию с 2061 по 2076 годы возглавлял ЦПК имени Гагарина.

в подразделениях Евразийской космической конторы – Роскосмос далеко не только российская компания. Он управляет освоением космоса всего Евразийского Интеграционного Сообщества, что распростерлось от Монголии до Словении.

отпускать ее на полгода каждые семь кварталов – Именно так выглядит стандартный график. Полгода работы в космосе, год и три месяца отдыха и подготовки на Земле, опять полгода…

новый капитан «Кондратюка» – Напоминаю «Кондратюк» – корабль, созданный для полетов на Юпитер. Введен в строй в 2065 году. Прежний капитан корабля Роман Григорьев ушел на пенсию.

владыка межпланетного буксира – Он же считается капитаном корабля. Во время межпланетного полета власть на корабле принадлежит ему, а возле Юпитера начальнику экспедиции.

о катастрофе у Фобоса – В 2035 году, во время второй российской экспедиции к Марсу возле Фобоса неожиданный электромагнитный всплеск повредил скафандры Ханы Хаякавы и Владимира Черкашина. Хана выжила, хоть ей и приходилось всю обратную дорогу до корабля танцевать, чтобы не замерзнуть. А вот Владимир погиб.

темно-зеленого шарика Каллисто, заслонившего собой Юпитер – Каллисто имеет серо-зеленоватый окрас. И, вот что обидно. Угловые размеры что Каллисто, что Ганимеда, что Европы из их точек Лагранжа немного, но больше, чем у Юпитера. Так что они его полностью закрывают. А как красиво было бы, если бы краешек планеты опушивал бы по контуру спутник…

Глава 13. Осколок космоса

космодром Отжитууо – Главный космодром Южно-Африканской Империи. Расположен на севере Намибии.

по плато Овамбо – Плато на севере Намибии. Свыше километра над уровнем моря. Кстати, большая часть территории этой страны расположена на горных плато.

от родного Умгунгундлову – «В девичестве» Питермарицбург. Крупный город и промышленный центр на востоке ЮАР. Переименован в ходе расовых чисток в 30-х годах.

в Хрутфонтейне – Город на северо-востоке Намибии. С начала 40-х годов становится центром космонавтики ЮАИ. К 70-ым годам разросся в крупный промышленный и научный центр.

за Гобу… самый большой метеорит в мире – В Гобе находится самый большой металлический метеорит.

бесконечные поля просо и сорго – основные сельскохозяйственные культуры Намибии.

зерноуборочные комбайны, может даже с живыми водителями – В большинстве развитых стран комбайны роботизированы. Но в менее развитых еще работают старые, с живыми комбайнерами. Кстати, РСФСР никто не заподозрит в низком уровне развития, но определенная квота мест для людей-комбайнеров в ней остается. Так же как и другие трудные и опасные профессии, комбайнеры пользуются очень большой популярностью особенно у молодежи.

не камушек, а железяку – Да, метеорит Гоба железно-никелевый.

он состоит из железа и никеля – он на 87 % состоит из металла.

класс «Ай-Ви-Би-Ди» – Iron IVB-D – это точный класс метеорита.

к станции Отави – Узловая железнодорожная станция на севере Намибии. Одна железнодорожная ветка идет до Хрутфонтейна, а другая на север до границы с Анголой

с Агентством – Южноафриканское национальное аэрокосмическое агенство.

«Исихуба» – «Космос»(ох.банту).

«Лика» – «Красотка»(ох.банту). Название ракеты, которую изготовила группа студентов на конкурс.

поселок Отжитууо располагался на самом краю вельда, резко переходящего в пустыню Калахари – Вельд – практически то же, что и савана. Сухая степь южноафриканских плоскогорий. Космодром расположился на границе со знаменитой пустыней Калахари. Так что падающие время от времени разгонные ступени ракет мало кому вредят.

стартующие на восток и юго-восток ракеты – Самая экономичная траектория старта – на восток. Благодаря расположению в 19 градусах от экватора, космодром Отжутууо является одним из наиболее удобных для вывода кораблей на околоэкваториальную орбиту.

стартовать в южном направлении, чтобы выйти на полярную орбиту. Но и в той стороне было пустынное плато Дамара – Да, космодром Отжутууо очень удобно расположен. А космические корабли, направляющиеся к Луне, традиционно выводятся на полярную орбиту. Так легче преодолевать радиационные пояса Земли. Да и большинство баз располагаются вблизи полюсов Луны. Например, только что построенная база ЮАИ находится возле южного полюса, невдалеке от китайских и тихоокеанских баз.

помимо уже обосновавшихся на нем семи космических держав, начнет работать и база ЮАИ – Да, в 2071 году ЮАИ совершили посадку на Луну. Но настоящая дата начала освоения привязана к открытию базы на поверхности. До ЮАИ это сделали:

Россия в 2027.

США в 2028.

Китай в 2032.

Франция в 2032.

Индия в 2035.

Япония в 2040.

Вьетнам в 2062.

А в том же 2075 году совершил посадку первый корабль Красной Америки. Свою первую базу они откроют в 2083 году.

Не кидайте в меня тапочками. Я же говорю, что описываю самую оптимистическую модель из возможных. Да еще и авторский произвол применил, например, притормозив Китай, и ускорив ту же Россию. В нашем Мире все будет гораздо позже и в другом порядке.

контроль был не таким строгим, как десяток лет назад во время войны – Да, космодром Отжитууо расположен слишком близко от Анголы, и во время войны был разрушен ракетами Новоросского производства.

в небольшом парке, в центре которого на песчаном пяточке расположился метеорит Гоба – Посмотрите фотографии. Хотел бы я там побывать!

Глава 14. Народный бунт

муфтий – Один из высочайших санов священников в исламе.

отказ от закята – Один из пяти столпов ислама. Богатые мусульмане обязаны платить «закят» – часть своих доходов и стоимости имущества – в пользу бедных. Сейчас закят составляет от 2,5 до 4 %. Во второй половине века иранские олигархи стали отходить от этой традиции, а официальное духовенство пыталось это как-то обосновать. Это стало еще одним камнем, стронувшим лавину революции.

знаменитый генерал Корпуса прогрессоров Луис Кабрера – Луис Кабрера (2025, Никарагуа) В возрасте 18 лет, будучи студентом Факультета иностранных языков Манагуа, вступил в Корпус прогрессоров. В 2045 году участвовал в боевых действиях в Анголе. В 2046 помогал Ливанцам совершить революцию. В 2048 году был в Ираке. Тогда революция потерпела поражение, а Луис получил тяжелое ранение, лишившись левой руки. Впрочем, уже через три года, обзаведшись протезом, капитан КП Кабрера уже был в Йемене, где после долгой гражданской войны в октябре 2058 года отпраздновал победу. А уже в следующем году он участвовал в революции и гражданской войне в Сальвадоре. Во время Большой Африканской Войны неугомонный никарагуанец помогал службе контрразведки Кении. Неудивительно, что именно генерал-майора Луиса Кабреру направили руководить спецоперациями при подготовке революции в Иране. И… после этого он не ушел в отставку, а принимал участие в судьбе еще двух стран…

по времени Ирана – Иран живет в довольно странном часовом поясе. +3 часа 30 минут к Гринвичу.

парк Хамьяри – Небольшой парк рядом с шоссе Чамран.

хеджле. Небольшие цветастые шатры с портретами погибшего священнослужителя были ярко освещены красными светодиодами – Иранская национальная традиция. Строить небольшие шатры с портретами усопшего и украшать их красными лампочками.

автостраду Чамран – Шоссе Чамран – одна из крупнейших магистралей, пересекающих Тегеран с севера на юг почти посередине города. Правда, южнее оно меняет название на шоссе Наваб-е Сафави.

женщины в хиджабах и старики в тюрбанах – Иран так и остался предельно традиционной страной.

пригород Бехешт-э-Захра – центральное кладбище мегаполиса – Оно расположено в южном пригороде Тегерана. Но в описываемое время столица Ирана разрослась и почти слилась с Бехешт-э-Захрой.

«Зоаф-ТК» – Пистолет Иранского производства.

семьдесят четвертый – Штаб революции без особых изысков присвоил действующим агентам порядковые номера.

на авиабазу Мехрабад – Центральный аэропорт Тегерана. А по совместительству и военно-воздушная база. Военно-воздушная инженерная академия имени шахида Саттари расположена недалеко от нее.

на северной окраине мегаполиса, там, где поднимались ввысь горы Эльбурс – Не путать с Эльбрусом. Горный хребет, отделяющий Тегеран от Каспийского моря.

подразделения стражей Исламской революции, оставшиеся верными правительству – Основные силы КСИР действительно остались верны правителям. Они давно уже превратились в политическую гвардию, поддерживающую режим. А вот по-настоящему боевые подразделения того же КСИР в большинстве своем перешли на сторону восставших.

огненные росчерки НУРСов – Неуправляемых авиационных ракет.

мощных вакуумных взрыва, сложив внутрь пару зданий – Боеприпасы объемного взрыва продолжили свою эволюцию. Они являются одним из наиболее мощных неядерных вооружений.

Глава 15. Неожиданный звонок

сесть на «Блоху» – Нет, не на ту, что подковывал Левша. Помимо знакомой уже вам «Белки» – экспедиционного посадочного планетолета, по сути передвижной исследовательской базы, рассчитанной на проживание на спутнике Юпитера четырех человек в течении месяца, на этот раз грузовой корабль притащил к Каллисто еще один планетолетик. Я не зря обозвал его так уничижительно. А как еще называть… космический кабриолет? Сам кораблик представляет собой совсем легонький собранный из… трубок и швеллеров модуль, рассчитанный на одного единственного космонавта. При этом общая «мокрая» масса «Блохи» не намного меньше, той же самой «Белки»: 33,5 тонны против 52, 5. Как же так?! А все просто. Белке ведь достаточно взять топливо для посадки и поднятия обратно на орбиту. А после запуска заводика по производству кислорода и водорода и того меньше. А вот «Блоха» должна взлететь, потом приземлиться, потом опять взлететь и опять приземлиться на родной базе. Да, вы правильно поняли, задача этого кораблика – доставить исследователя в любую точку Каллисто, где этот самый исследователь будет себе, не вылазия из скафандра, изучать окружающие красоты, а потом вернется домой на станцию.

честное бойскаутское – В Венгрии продолжаются традиции бойскаутов. Пока что там рулят капиталистические отношения. Пока…

только… софткор – В пику «хардкору». (софт – мягкий, хард – жесткий).

мы для чего тащили в такую даль «Блоху»? – Я уже писал для чего. И, да, Матьяс прав, именно ему, как планетологу этот кораблик как раз и нужен.

четыре раза по первой космической скорости – На самом деле меньше, чем первая космическая. Достаточно перелететь по баллистической траектории. Но конструкторы всегда проектируют с запасом. В данном случае это как раз два выхода и возвращения с орбиты.

ну, копили бы топливо не месяц, а два, или поставили бы сразу завод по электролизу льда попроизводительнее – Автоматический завод по электролизу льда производит порядка 30 тонн кислорода и водорода в месяц. Как раз столько требуется для полной заправки «Белки» или «Блохи». И, да, позже к Юпитеру отбуксируют новый исследовательский кораблик – двухместный.

вот следующая экспедиция развернет базу на двадцать человек в пересменке… – Решено длительные экспедиции на Каллисто сделать наслаивающимися. То есть общая длительность экспедиций почти по 4 года. Из них больше года на перелет туда и обратно. И два с половиной года на Каллисто, причем следующая экспедиция прибывает за полгода до отлета предыдущей.

даже Игорь свои шаловливые ручки к этому приложил! Даже капитан спустился и целый месяц тестировал реактор и ковырялся с электричеством – При развертывании базы на Каллисто «Белка» регулярно сновала на орбиту, и космонавты, оставшиеся на «Кондратюке», летали в командировки на поверхность. Их опыт и умения очень даже пригодились. А вот Матьясу не повезло…

от базы. Вернее, от ее зародыша. Всего четыре модуля, почти таких же, как на Марсе – Россия продолжает строить базы практически в том же дизайне, что начала еще на Луне. Похожие на железнодорожные цистерны модули, соединенные между собой короткими шлюзами-переходами. Каждый модуль имеет свое назначение: жилой, научный, жизнеобеспечения…

или на макете марсианской базы, что затерялся в снегах Таймыра… Работает ли еще подростковый лагерь? – Работает-работает! Это отсылка ко второй книге цикла «Цена мечты», и к юности Станислава. Ему посчастливилось прожить три незабываемых месяца в действующем макете марсианской базы на Таймыре.

ты не поверишь… Из НАСА… Вот уж точно – неожиданность! – Угу. До сих пор вот уже больше полувека американское и российское космические агентства смотрят друг на друга набычившись. Контакты между ними редкость.

Глава 16. Первый марсианин

на АНБ работаешь? – Агентство Национальной Безопасности. Гэрри, кстати, еще с молодых годов является сотрудником этой конторы.

и вьетнамцами, когда те там обоснуются – А этого не придется долго ждать! Уже через 3 года в 2078 первый пилотируемый корабль Треугольника посетит орбиту Марса, а через девять лет в 2084 появится марсианская база с вьетнамцами на ней.

акулы пера, а точнее видеоблогов и новостных лент – Западная журналистика не меняется, не смотря на новые формы.

через пару лет добавятся китайские, потом французские и южноафриканские – Точнее, через три года. В 2078 году старший полковник Чжен Энлей и его подруга Ню Джиао станут третьим и четвертой марсианами (вернее вторым и третьей). О судьбе Чжена Энлея и его друзей вы можете прочитать в повести «На благо общества». В 2088 к ним присоединятся французы, а в 2110 – южноафриканцы. Остальные космические державы в обозримом будущем не станут колонизировать красную планету, ограничившись исследовательскими станциями.

дети будут расти длинными, но тонкими. Через несколько поколений марсиане уже не смогут прилетать на Землю – На самом деле это не так. Я о нескольких поколениях. Если генные инженеры не приложат свои шаловливые ручки к модификации генома марсиан, он, этот самый геном накопит изменения, отличающие его от обычного человеческого, лишь за многие десятки поколений очень мягкого естественного отбора. Так что дети будут рождаться вполне нормальными, но вот, вырастая в условиях уменьшенной гравитации, действительно будут деформироваться, и им будет крайне трудно жить на Земле. И еще труднее пережить перегрузки при посадке на когда-то родную планету.

в строящийся подмарсианский город – Его начали строить в 2065 году. Сейчас, спустя 10 лет, полностью готовы всего два зала пещеры: складской и управления. Еще один – жилой – будет окончательно подготовлен через полгода. Такие вот темпы. А вы чего хотели? Надо выровнять и расширить залы системы пещер. Извлечь из грунта железо. Расплавленный камень вспенить и изготовить армированные плиты. Выстелить этими плитами пол, стены и потолок – это для термоизоляции, полной герметичности и прочности. Спланировать и построить внутренние перегородки, превратив огромный пустой зал (а жилой это: 65х25х7 метров) в подобие городского квартала. Проложить коммуникации и произвести отделочные работы. Занести и расставить оборудование, подключить его и настроить… А еще между залами надо установить герметичные ворота. И все это в десятках и сотнях миллионов километров от Земли, силами всего десятка-другого астронавтов. Разумеется, помимо этих трех залов ведутся работы и со следующими. На данный момент еще 6 залов в большей или меньшей степени готовности.

сорок три из них через два или четыре года вернутся на Землю – Почему два или четыре? Все просто: Земля с Марсом образуют противостояние раз в два года. Так что и вахты на Марсе имеют такую продолжительность. Но американцы недавно начали экспериментировать со сдвоенными вахтами. Это экономит место на корабле и позволяет увеличить численность работников на базах. А транспортные возможности – очень серьезный фактор. С 2075 года вместо «Джона Худа» (23 пассажира) к Марсу начал летать «Джеймс Лонгстрит» (45 астронавтов). Половина астронавтов поселятся в только что подготовленном жилом районе подмарсианского города (он рассчитан на 120 человек). Но только два человека останутся там навсегда.

но первыми навсегда останутся Гэрри Дункинс и Джонован Каттнер – А почему второй марсианин не женщина, негр, гей или калека?!!! – спросите вы. А потому что это Американский союз, а не Атлантический или даже Тихоокеанский. В АС рулят традиционные ценности, за что их бывшие сограждане с обоих побережий недолюбливают. Но Американцы плюют на это и презрительно обзывают оппонентов нехорошими словами.

Глава 17. Зимняя сказка

обычный вертолет-такси – Есть и такие. Небольшие и очень надежные. Правда, чтобы вызвать такое такси, надо обосновать необходимость этого. Например, добраться до домика лесника в центре заснеженных костромских лесов, в которых дороги занесло сугробами. Кстати, в этом случае стоимость полета совсем небольшая. А вот если просто надо быстро куда-то долететь, а не ехать неторопливо на машине, то придется раскошелиться и весьма основательно.

Даша и взяла себе девичью фамилию бабушки – Перед Дашей был широчайший выбор. Остаться Бойченко по отцу, взять девичью фамилию матери – Камэнаси, или фамилию дедушки – Мыскина. Но она выбрала девичью фамилию своей любимой бабушки: Белякову.

имоото-чан – Обращение к младшей сестре по-японски. Да, именно так. Майка относилась к своей названной тете, как к младшей безбашенной сестренке. И поделом!

газированные японские напитки, удивительно вкусную и в то же время не приторно сладкую продукцию японского пищепрома – Люблю я японские газировки. Потому что они вкусные и не приторные.

на Акихабаре… по центру анимэшного Мира – Район Токио, где расположился центр анимэшной Вселенной. Магазинчики, кафе, игровые центры и прочее. Мечта каждого анимэшника. Разумеется, Настя Белякова туда рвалась всей душой.

прислал коды и дистрибутив – Установочную версию программы и коды для ее взлома.

игра палёная, хакнутая, для взрослых – Ну да, с нелегальной компьютерной продукцией в будущем все хорошо.

просто, без ограничений по жестокости, ну и… на всё такое тоже – Существуют возрастные ограничения. Правда, они гораздо менее жесткие, чем в наше чрезмерно толерантное время. Но игра с реалистичными убийствами и возможностью секса в то время была 18+ (хотя дебатировалось понижение подобной продукции до 16+, а некоторые ратовали и до 15+).

буду хилом – Лекарем.

ходили в детские игры, причем или в своих собственных телах, или в похожих по возрасту аватарах – Если взять виртуальное тело слишком сильно отличающееся от реального, будет трудно к нему привыкнуть.

здесь боль хоть и ограниченная, но полностью не заглушенная. Ранят – будет неприятно – Существует два подхода к ограничению боли. Первый – пороговый. Это когда боль, выше определенного совсем небольшого значения, снижается до этого самого порога. Второй – пропорциональный. Когда все болевые ощущения уменьшаются, скажем, раз в десять. Ну и самый распространенный: смешанный. Понижение болевых ощущений идет нелинейно. От одинаковых с реальным при небольшой боли до многократно уменьшенных при сильной. И отсекаются на определенном довольно значительном пороге. Это чтобы игроки, возвращаясь в реальный мир, не наделали глупостей. И чтобы в виртуальном пространстве специально не убивались. Это все-таки весьма неприятно.

это же неписи! – Неигровые персонажи. То есть компьютерные персонажи, созданные для массовки.

ограничение «восемнадцать плюс» и допуск психиатров не просто так придумали – Кроме ограничения по возрасту во многих странах мира к такому контенту допускали взрослых только после психологического тестирования. Впрочем, в некоторых странах это лишь формальность.

Глава 18. Чужая гражданская

Народная Исламская Республика Иран – Да, такое название выбрала себе древняя Персия в конце двадцать первого века. Ислам все-таки продолжил играть очень важную роль в стране, решившей строить социализм.

«Касирга» – «Торнадо, смерч, тайфун»(персид.) Название истребителя 6-го поколения Иранского производства. Поступил на вооружение в 2052 году.

эту черту жители Мексиканской Народной Республики до сих пор не изжили – Ну и Мексика тоже давно уже стала Народной. Впрочем, как раз сейчас идет дискуссия о переименовании страны в Мексиканскую Коммунистическую Республику. Потому что весной 2075 года на Съезде Верховного Совета страны было принято решение о постепенном внедрении элементов коммунизма. Так что Мексика стала четвертой страной Мира, вступившей на этот участок пути развития человеческого общества (после Николаевской Коммунистической, Кубы и Киргизии).

чего только стоит Санта Муэрте?! – Религиозный культ, поклоняющийся Смерти. Распространен прежде всего в Мексике.

из социалистических стран Азии, вроде Сирии и Йемена – В Сирии левые пришли к власти в 2053 году, а в Йемене социалистическая революция произошла в 2058.

силы Божественного Возмездия, так в Иране называли стратегическое ядерное командование – Свою атомную бомбу Иран испытал 30 февраля 2028 года. С тех пор был создан целый арсенал ядерных боеголовок, который к середине 70-х годов достиг 163 единиц. В него входят гиперзвуковые баллистические ракеты, упрятанные в горных шахтах, подводные контейнерные ракеты, опущенные на дно Каспийского моря, Персидского залива, и… как ходят слухи, Средиземного моря. И третья составляющая: постоянно барражирующие в небе по замысловатым траекториям дроны с гиперзвуковыми ракетами.

пронзает пространство стремительными стрелами из рельсовой пушки врага, несётся невидимым импульсом электро-магнитного поля, иль медленно хищно преследует сигарой крылатой ракеты… и слабенький лазер, способный их лишь ослепить – стандартное вооружение современных истребителей 6-го или 7-го поколения. «Рельсовые», «гаусовые» пушки – электромагнитные линейные ускорители, которые разгоняют небольшие кусочки ферромагнетика в виде стрел до очень больших скоростей. ЭМИ-излучатели используются для вывода из строя электроники противника. Лазеры обычно используются для ослепления головок самонаведения ракет и оптических датчиков противника. Ну и обычные ракеты… Истребитель Рамона легкий. В нем недостаточная мощность в первую очередь электрическая. Так что рельсотрона там нет, а есть обычная авиапушка. Ну и лазеры с ЭМИ-излучателями совсем слабенькие.

юркий «Тайфун» – «Касирга» – тот самый иранский истребитель.

Глава 19. Точка в конце пути

мы весь их ресурс уже давно выработали. А сами топливо тратить на это не станем – Корабль не резиновый. Перед отправкой экспедиции за каждый килограмм приходится сражаться. Потому что, с повышением стартовой массы придется увеличивается продолжительность полета, а она и так целых 5 с половиной месяцев в один конец! Так что всего берут тютелька в тютельку. Сейчас экспедиция завершается, так что все автоматические спутники израсходованы. Новых не осталось, а старые висят на тех орбитах, на которые их вывели. Что до топлива, то немного кислорода-водорода для орбитального маневра есть, но он нужен для перелета к точке Лагранжа Каллисто, где оставили «рабочку» на обратную дорогу к Земле.

у нас «Блоха» полная – То есть заправлена под завязку топливом. Пустая «Блоха» весит всего 6 тонн. А топлива в нее влезает аж 27,5 тонн.

у нас на «Белке» топлива только в один конец. Или к тебе на выручку, или на орбиту – Я уже говорил, почему так. Кстати, для сравнения, сухая масса «Белки» – 21,5 тонн, масса топлива – 31 тонна.

более чем на треть, опустошив топливные баки – А почему не на четверть? А потому. Законы реактивного движения и формула Циолковского в помощь.

к тому же лететь пришлось «попой вперед» – Это чтобы тормозить.

ему не грозила судьба Владимира Черкашина – Напомню, Владимир Черкашин погиб возле Фобоса в 2035 году, во время второй марсианско-орбитальной экспедиции Роскосмоса. Из-за таинственного электромагнитного импульса выгорела вся электроника его скафандра и космонавт задохнулся имея почти полные кислородные баки. Хане Хаякаве, повезло, она в это время была внутри автоматической станции и у японской космолетчицы лишь отказала система терморегуляции. После этого скафандры доработали, снабдив их надежной ручной системой регулировки.

странный объект, что уже не лежал на поверхности Каллисто, а приподнялся на несколько метров над ней – «Когда же эти самые злобные зеленые человечки появятся?!» – наверное, хотите спросить с меня вы. «А вот сам не знаю», - отвечу я, поддерживая интригу. А, если серьезно, то я потому и делаю пришельцев такими неуловимыми, чтобы у землян постоянно была интрига, стимул для скорейшего освоения космоса. А пришельцы, или что там на самом деле такое, явно не стремятся к контакту. Учитывая их запредельный технический уровень избежать встреч им не так уж и трудно. Скорее удивительно, что люди то и дело на них натыкаются. Но, думается, на то есть причина…

Он выхватил из чехла универсальный нож и принялся стремительно царапать острием наружную обшивку скафандра – Скафандры для работы на посерхности снабжены универсальным ножем, небольшим и легким, но очень прочным. И, да, его острием можно хоть и с большим трудом но прорезать наружную ткань скафандра. Можно даже проковырять все слои скафандра, если очень постараться.

Часть 2. ДВА КОРАБЛЯ. Глава 1. Пятнадцатилетний капитан

19.02.2076

Океан близ подводного города Жваю,

Новая Каледония, Французская Республика

– Сейчас следует перейти на второй контур, – чуть сварливым голосом сообщил пожилой бородатый мужчина в офицерском кителе.

– Простите, капитан Дюваль, но мне это известно, – холодно ответил юноша и быстрым, но плавным движением руки переключил тумблер.

– Извиняюсь, месье Марин… то есть, я хотел сказать, капитан Марин, – с легким ехидством сказал старый моряк.

Паренек сдержано кивнул и вновь впился глазами в показания приборов. Чуть подправил руль глубины.

Маленькая подводная лодка немного наклонилась вперед и продолжила опускаться в пучину океана.

Временно исполняющий обязанности капитана Марин Бонне помедлил пару секунд и приказал спокойным, немного напряженным голосом:

– Гидроакустики, повторный пеленг!

Пока приходили данные, Марин подумал: «Интересно, а на Венере как лучше управлять плавучестью? Заполняя балластные емкости внешней ядовитой атмосферой, или меняя давление газа в поплавке? Надо будет подумать и сделать расчеты».

Спустя двадцать минут лодка, сделав грациозный разворот и четко уравновесившись, пристыковалась к шлюзу подводного города.

В коридоре прибывших встретил лишь вахтенный техник.

Марин едва заметно печально улыбнулся. Ему бы хотелось, чтобы сегодня его встретила мама или отец. Все-таки первое самостоятельное плавание. Но другого ожидать не приходилось.

Мама наверняка в своем биологическом модуле вся ушедшая в очередное исследование. А отец или тоже занимается своей любимой океанологией, или с ненавистью корпит над административными обязанностями.

Марин развернул коммуникатор, быстро подключился к местной сети и проверил: так оно и есть, маркеры родителей указывали на оранжерею и кабинет начальника.

Марин вежливо поклонился Анри Дювалю и произнес:

– Благодарю вас, капитан, за доверие. Командование сдаю.

– Командование принимаю, – ответил старый морской волк и потеплевшим голосом добавил: – Вы прекрасно справились с управлением. Не рассматривает ли месье Марин перспективу сделать вождение подводных кораблей своей специальностью?

– Рассматриваю, – тонко улыбнулся пятнадцатилетний выпускник технического лицея Фейауэ. – Более того, я собираюсь в этом году поступить в университет на специальность управления подводными аппаратами.

– Замечательно, распахнул бороду в широкой улыбке капитан Дюваль.

А Марин про себя вздохнул.

Эта специальность была компромиссом. Между мечтой о воздушном океане Венеры и желанием родителей, чтобы их чадо, во что бы то ни стало, тоже связало свою судьбу с глубинами океана.

В родительской каюте было пусто и как всегда стерильно чисто.

Привычно и знакомо до мельчайших деталей. Марин провел в этой крошечной двухкомнатной квартирке на дне океана всю свою жизнь с самого рождения. Даже когда он перебрался на атолл Увеа учиться в школе, мальчик продолжал постоянно наведываться сюда и подолгу жить с родителями, помогать им в работе.

Марин прошел к своему столу, включил взмахом руки компьютер. Уселся в кресло и принялся за расчеты.

Спустя полчаса он пришел к выводу, что лучше всего сделать совмещенную схему. Разделить балластный отсек венерианского аэростата полимерной мембраной и запускать в одно из отделений наружный воздух. Он сам обеспечит дополнительный вес и сожмет гелий во второй части отсека.

Юноша откинулся на спинку кресла и перешел на новостной чат. Краем глаза заметил, как ожил монитор мамы, и на нем появилась ярко-алая иконка экстренного вызова. Она не гасла и продолжала пульсировать. Мама, видимо, не обратила внимания на звонок коммуникатора, или была слушком занята, чтобы на него отвлекаться.

Марин быстро просмотрел новости и внезапно замер, впившись взглядом в экран.

У него почему-то гулко забухало сердце, а в животе появился холодный неприятный комок.

Юноша резко встал и быстро вышел из каюты, зашагал по коридорам.

Элен Бонне действительно вся ушла в работу. Она осторожно и нежно пересаживала рассаду из одного лотка в другой, внимательно разглядывая каждое растение.

– Мама, здравствуй! – поздоровался Марин.

– А! Ты приплыл уже?! – обрадовалась женщина.

– Да, недавно, – подтвердил очевидное Марин и тут же перешел к делу: – Ты видела сообщение на коммуникаторе?

– Нет, а что?.. Где он, кстати?

Элен обвела взглядом оранжерею, пошла к столу, на котором лежал и беззвучно посверкивал красным цилиндрик комма. С опаской взяла его.

Но Марин не дал ей самой узнать новость. Негромко сказал:

– Сообщают, что на Каллисто погиб Станислав Бойченко.

И первый раз в жизни увидел, как его всегда активная и жизнерадостная мама смертельно побелела. Так, что веснушки превратились в контрастные темные пятнышки.

Элен ухватилась за край стола и медленно села в кресло, открыла коммуникатор и уставилась в экранчик.

Прерывисто вздохнула и неверными пальцами пролистала меню контактов, наклонилась над коми.

Быстро, сбивающимся голосом, спросила по-русски:

– Тим, как произошло это?

И знакомый голос Тимура Бадамшина ответил:

– Здравствуй, Элен. Пока что нет информации, кроме официальной. Я попросил Компи разузнать. Но даже ему не удалось. Только то, что дело засекречено под грифом «П». Таким же, как данные по Фобосу. Компи продолжает рыть, так что, как только я что-нибудь узнаю, тут же сообщу. Ты держись, пожалуйста.

– Я держусь, – мертвенным голосом ответила Элен.

Марин с жалостью смотрел на маму, внезапно замечая седые прядки в ее рыжих, убранных в пышный хвост волосах, морщинки возле глаз…

Паренек давно уже понял, что с русским космонавтом его маму связывает, то есть связывала, не только детская дружба…

Глава 2. Бегство в космос

08.05.2076

Звездный городок, Московская область, РСФСР

Хорошо весной в лесу. Птички поют, молодые листочки на березах пробиваются, А на соснах из старой хвои проклевываются невероятно ароматные мягонькие наполненные смолой почки-шишечки.

Такой контраст по сравнению с домом!

После смерти родителей я упиралась рогом, чтобы наш особняк в Голубом Лесу не сделали домом-музеем.

Зря.

Жить в нем без тё-Насти и дя-Игоря тоскливо. От дома осталась только скорлупа. Душа ушла вместе с моими приемными родителями. Пока еще со мной был Славик, это как-то сглаживалось, когда он улетел к Юпитеру, стало похуже, но все-таки терпимо. Грела мысль, что вот, «когда он вернется…»

Не вернулся. И дом стал буквально выдавливать меня из себя, отторгать, как отторгает кожа занозу…

С этим надо что-то делать. Что-то радикальное.

Если мой сегодняшний официальный визит увенчается успехом…

Да, даже если и не увенчается. Какая разница… Даше ведь тоже здесь неуютно. Я вижу и чувствую.

Даша, Даша… Сможешь ли ты меня когда-нибудь простить и понять, как внезапно четко и ясно я сейчас полностью поняла Хану Хаякаву?

То, почему она оставляла Андрюшенцию у нас, а сама из одной экспедиции к астероидам в другую прыгала. И почему не удочерила меня тогда, а позволила это сделать Анастасии Беляковой.

Как же правильно ты тогда поступила! И как мы с тобой похожи…

Все хорошо в лесной тропинке от нашего дома к калитке в ограде Центра подготовки космонавтов. Одно плохо – коротенькая она ужасно.

Двадцать минут неспешной ходьбы и я уже машу пропуском перед подтянутым сержантом госбезопасности и заглядываю в сканер сетчатки.

Все нормально у меня с глазами. Слезы не мешают распознанию.

А Роман явно еще не прижился в новом кабинете. Ссутулился в своем начальственном кресле, перекладывает с места на место бумажки. Да, настоящие бумажные бумажки! Бюрократия бессмертна!

Интересно, а как бы тут себя чувствовал Славик? Наверняка не лучше…

Может и хорошо, что судьба не дала ему это почувствовать…

О чем я думаю?!

Опять слезы навернулись. Ну что я за плакса такая в последнее время?!

А Роман отводит взгляд, ему очень и очень неуютно.

Жалко хорошего человека.

И, чтобы как-то разрядить обстановку, пересиливаю себя, глотаю комок, вставший в горле, прокашливаюсь и говорю, как можно более расслабленным и даже немного развязным тоном:

– Я тут пришла на экспедицию попроситься, товарищ начальник Центра подготовкой!

– У тебя ведь… – Роман посмотрел на столешницу, на ту небольшую свободную от макулатуры ее часть, которая превратилась в контекстный экран: – С пятнадцатого января следующего года вахта. Ты уж прости, Майя, но на более ранний срок передвинуть ее невозможно.

– И не надо никуда меня двигать! – успокоила я старого приятеля и бывшего командира Славика. – Я хочу на Юпитер.

– Что?! И ты туда же… – вскинулся с какой-то болезненной миной на лице Роман.

– Что значит: «туда же»? – удивилась я.

– Да, недавно, – пояснил хмурый Рома, – «Барсуки» всем составом подали рапорт, чтобы их со «Скворцами» поменяли местами… И ведь как-то сговорились с ребятами, те тоже подали ходатайство. Сами отказались от экспедиции семьдесят восьмого года…

– Я не знала… – честно удивилась я.

А у самой на душе потеплело. Значит, Славкины ребята плюнули на отпуск после экспедиции и хотят сразу же вернуться на Каллисто. Но это значит…

– Точно не знала? – с подозрением посмотрел на меня Роман.

– Точно-точно! – закивала я с самым честным видом, на который сподобилась.

– Как ты понимаешь, Галю Пермякову из «Скворцов» в «Барсуки» я переместить не могу. Команды сыгранные, разбивать их без чрезвычайной необходимости нельзя. Так что я как раз думал, кого бы из монтажников-универсалов подобрать…

– Меня подбери! – попросила я, про себя ликуя. – Ты же знаешь, какая я супер-монтажница универсалка! Что жилую станцию могу с нуля построить, что коровник!

– Знаю, – чуть улыбнулся Роман. – Коровник, кстати, лет через семь-восемь тоже будем там строить…

Он побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и вдруг прямо взглянул мне в глаза.

– Майя, для чего ты просишься на Каллисто? Только, чтобы поехать на место гибели Славы?

– Нет, Рома, – честно, не отводя глаз, ответила я. – То есть и это тоже, но не главное. Мне просто необходима работа. Серьезная, сложная, с полной самоотдачей и напряжением. Я не могу оставаться на Земле.

– Но, твоя дочка…

– Именно из-за нее и не могу оставаться! – не выдержала и повысила я голос, – Я никудышная мать, и только испорчу Дашу. Ей нужна настоящая семья, заботливая и теплая, с внимательными родителями, братьями и сестрами. И такая семья есть.

– А тебе не жалко отдавать туда собственную дочь? – с болезненным интересом осведомился Роман.

– Вот ни капельки! – совершенно искренне ответила я. – Наоборот, я просто обязана отправить Дашу к своему названному брату. Он, кстати, вырос точно в такой же замечательной приемной семье у моих… мамы и папы. Правда, была еще и вредная старшая сестра, но, как говорится, в семье не без урода.

– А его настоящие родители?.. – спросил Рома.

А я удивилась, что он не в курсе, о ком это я говорю.

– Прыгали из одной вахты в другую, – усмехнулась я. – Исследовали свои астероиды.

– Ты о?..

– Ага. Об Андрее Мисалове-Хаякаве.

– Да, похожая ситуация, – кивнул Роман. – Я иногда забываю, в каком клубке из великих личностей ты выросла.

– Да, и, кстати сказать, Андрей, пожалуй, самая сильная и гармоничная личность, из моих родственников, – честно призналась я. – Так что Дашу я оставлю на его попечение с легкой душей. И в качестве мести за свою загубленную юность!

– Понятно… – кивнул Роман и внезапно поинтересовался: – Майя, скажи, а почему ты не хочешь продолжать себе летать на Лагранж? Ты на вахту уже в начале следующего года отправишься, а так еще год на Земле проведешь, пока на Юпитер будешь готовиться.

– Полгода вахты мне не хватит, – ответила я сумрачно. – Мне необходимо надолго улететь с Земли.

– Четыре года, – напомнил мне новый начальник центра подготовки космонавтов. Целых четыре года. Первая длительная экспедиция.

– Именно то, что мне надо, – согласно кивнула я. – И Даше. Ей больше, чем мне. Иначе я испорчу дочку, превращу ее в забитое существо, которое во всем винит себя и втайне ненавидит собственную мать.

– Все так плохо? – спросил Рома.

– Да, – кивнула я и наябедничала на саму себя: – Ничего не могу поделать. Срываюсь на нее, шпыняю. Меня надо лишать родительских прав, а Дашу на удочерение отдавать… К Андрею и Светлане. Так будет правильно.

– Уверена? – остро взглянул на меня Роман.

А я подумала, что нет, все правильно. Он именно тот человек, который должен был занять должность главного кадровика Роскосмоса.

– Да, – ответила я. – Уверена. Пиши мне назначение на Каллисто.

– Напишу, – вздохнул Роман. – Но, ты знаешь, что последнее слово будет за психологами. Я вовсе не уверен, что тебя признают пригодной для такого сложного полета. И, что твой пазл впишется в общую картину участников экспедиции. Сама понимаешь, такой длительный срок требует полной совместимости.

– Я… буду надеяться, – тихо ответила я.

Глава 3. Неожиданное приобретение

03.07.2076

Аэродром Фуаамоту, остров Тонгатапу,

Социальное Королевство Тонга

Центральный аэропорт Тонга за двенадцать с половиной лет, что Патрик Чайни здесь не бывал, изменился кардинально. Построили еще одну длинную и широкую полосу для тяжелых грузовых самолетов, а рядом с ней разместили склады и ангары.

Да и сам Тонгатапу было не узнать. Когда «Фокскон» Патрика делал круг перед посадкой, пилот хорошо разглядел остров. Всю его северо-восточную часть покрывали шрамы котлованов, а на самой оконечности, там, где раньше был небольшой рыбацкий поселок Ниутоа, расположились корпуса завода по плетению карбоновых сетей и довольно приличный порт.

Королевство Тонга полным ходом включилось в Битву За Острова – как называли здесь, в Океании, грандиозный проект по выкачиванию из атмосферы парниковой углекислоты.

Патрик привык уже к таким картинам. Он видел подобное и на Новой Каледонии, и на Вануату, и на острове Кермадек…

Хорошо хоть, что родной Фиджи эта индустриализация обошла стороной. Острова Фиджи расположились как раз в центре подводного плоскогорья и до ближайших глубоководных желобов было по полтысячи миль. Возить так далеко сети с рассадой водорослей было нерентабельно.

А вот от Тонга до одноименного желоба полсотни миль. И глубина морской пучины там больше шести миль – идеальное место для захоронения отработавших водорослей.

Патрик открыл дверцу в борту и предупредительно помог пожилому ооновскому чиновнику спуститься на горячий асфальт летного поля, передал ключи от самолета лениво подошедшему технику и направился к зданию аэровокзала.

Вот оно за минувшие годы ни капельки не изменилось.

Патрик вспомнил, как простился здесь с веселой девушкой Лулани и ее дедом.

«Интересно, – подумал пилот, – я уже со счета сбился, сколько у меня было таких вот девушек, а Лулани все равно вспоминаю иногда… Где она сейчас, смогла ли осуществить свою мечту бороться за острова? Есть ли у нее кто-нибудь?..»

Впрочем, сейчас размышлять об этом было некогда. Надо было зарегистрироваться в конторе. А потом… Потом Патрику предстоит бездельничать целых три дня, пока ооновец будет что-то инспектировать.

Можно будет поездить по острову, посмотреть достопримечательности, поохотиться на местных красавиц… Или, все-таки…

«Ладно, потом решу!»

Пожилая недовольная жизнью администраторша в окошке диспетчерской проворчала, что: «Товарищ пилот мог бы и не отвлекать меня от важной работы, а пройти регистрацию онлайн», но после лучезарных улыбок Патрика и парочки комплиментов подобрела и заверила, что самолет будет обслужен и заправлен на высшем уровне.

Вот и всё.

Патрик вызвал роботакси и отправился осматривать столицу.

Прежде всего – королевский дворец… который оказался так себе двухэтажным домиком. Простеньким и совсем не королевским на вид.

Денежные вливания, обрушившиеся на Тонга со стороны ООН и России, правитель страны на собственные нужды решил не тратить. Король Тауфаахау Мануматаонго Тупоу Восьмой славился своими левыми взглядами. Под его чутким монаршим руководством страна двигалась к построению монархического социализма. Не даром главным партнером в Битве За Острова Тонга выбрало Советскую Россию.

«Ну и ладно», – пожал плечами потомственный барон Чайни и отправился искать гостиницу.

А когда заселился, неожиданно для себя вошел в местную сеть и задал поиск по имени Лулани.

Нашлось таковых целых пять особ. Две явно не подходили по возрасту: одна совсем мелкая, другая старуха. Трое других данные о себе скрыли. Только адреса указали.

В портовом поселке Ниутоа жила только одна Лулани по фамилии Тауси.

«Наверное она», – вздохнул Патрик и вызвал такси.

Маленькая машинка остановилась у трехэтажного многоквартирного дома. Патрик сверился с коми и поднялся на второй этаж. Прикоснулся к сенсору звонка.

Почти сразу же пластиковая дверь распахнулась и на пороге показался пацаненок.

На вид лет десяти-двенадцати. Щупленький такой, широколицый, с карими насмешливо прищуренными глазами.

– Ты к маме, да? – тут же спросил мальчик. – А ее нету! Но скоро будет. Заходи, подождешь!

Патрик от такого напора чуть опешил, но не смог удержаться, чтобы не заулыбаться в ответ и позволить затащить себя в дом.

Паренек повел его на кухню, усадил на диванчик, шмыгнул к холодильнику. Раскрыл дверцу и призадумался:

– Ты каву будешь? А то сока почему-то нет. Ее мама мешает, слабенькую делает.

– Буду-буду! – успокоил его Патрик и спросил: – А ты не боишься, что я какой-нибудь бандит?

– Откуда! – пожал плечиками мальчишка. – Их у нас не бывает! К сожалению… А, может быть, ты правда бандит?!

И с надеждой уставился на Патрика.

– Увы, – вздохнул тот. – Я всего лишь пилот.

Паренек как-то странно распахнул глаза, поинтересовался:

– Ты пассажирский, военный или грузовой?

– Пассажирский, – признался Патрик. – У меня совсем маленький самолетик.

– «Фокскон»? – полуутвердительно спросил мальчик.

– Он самый, а ты как догадался? – удивился Чайни-младший.

– Да сейчас почти все на них летают! Ну, у нас еще «Метелицы» русские в ходу. Переделанные с полярных на шасси или поплавки. Модели «Ша» и «По».

– Да ты прямо знаток, – усмехнулся Патрик.

– Ну да, я мечтаю, когда вырасту, в пилоты пойти! – сообщил паренек.

Спохватился, достал-таки из холодильника графин с прозрачным напитком и разлил его в два стакана.

Кава была действительно слабенькая, горчила в меру, язык неметь не заставляла.

– Только я хочу военным летчиком стать, – вздохнул мальчишка. – На реактивном самолете. Но у нас их всего шесть штук. Старенькие русские сушки. Пятьдесят седьмые еще…

– Ну, говорят, неплохие машины, – заступился за русские истребители Патрик. – Кстати, а тебя как зовут-то? Меня Патрик.

– А я – Тахираи!

Они солидно пожали друг другу руки.

И в этот момент стукнула входная дверь.

– Мама! – вскинулся мальчик. – А к нам папа прилетел!

Легкий топоток, и на кухню вбежала полинезийка. Очень красивая, хотя уже и не такая юная, какой запомнил ее Патрик. Впрочем, и самому пилоту уже стукнуло тридцать пять.

Молодая женщина приостановилась на пороге, но только для того, чтобы внимательно вглядеться в поднявшегося ей навстречу мужчину.

Потом в ее темно-карих глазах буквально зажглись огоньки и Лулани кинулась в объятия пилота.

– Папа, а ты дашь мне поуправлять самолетом? – спросил Тахираи. – Они сидели в кабине летящего над океаном «Фокскона».

Разумеется, первое, что выпросил внезапно объявившийся сын было покатать его на самолете.

Патрик ухмыльнулся и ответил:

– А вот и не дам!

– Что, жадно, да? – с ехидцей поинтересовался мальчик.

– Нет, – честно ответил Патрик. – Просто я своего «Хитрого лисенка» могу доверить только надежному, проверенному и обученному пилоту. И то не каждому!

– То есть я не надежный? – выгнул брови в показном удивлении сын.

– Нет, ты не обученный. Давай вот так договоримся… – Патрик щелкнул тумблером автопилота, достал из кармана коммуникатор, растянул экран и принялся в него тыкать пальцами. – Я сейчас скину тебе учебник по пилотированию малых самолетов. Ты его к моему следующему приезду прочитаешь. А еще налетаешь часов десять, нет двадцать на вирттренажере. Я тебе ссылочку дам. А! давай-ка я тебе денег на капсулу подкину. У вас же есть прокатные?

– Есть, конечно! – паренек обрадовано смотрел на отца, но внезапно у него в глазах промелькнуло беспокойство. – Только мне на это у-у-у сколько времени потребуется. Значит, ты…

– Тахираи, ты же большой пацан уже! – чуть дрогнув голосом, сказал Патрик. – Я очень хочу жить с вами, но у меня работа – летать между островами. А к вам на Тонгатапу рейсов почти совсем нет. У вас «Королевские авиа» работают. Так что я смогу прилетать лишь когда выкрою время и возьму отпуск. Это будет не часто.

– Жалко, – вздохнул мальчик.

– Мне тоже, – поддакнул Патрик. – Но я буду, честное слово, прилетать так часто, как только возможно.

– А не врешь? – с подковыркой смешанной с опаской спросил Тахираи.

– Слово джентльмена! – солидно ответил Патрик, и ухмыльнулся: – Я, кстати сказать, настоящий потомственный английский барон Чайни.

– Ого! – округлил глаза пацаненок. – Значит и я тоже, этот самый… потомственный барон?!

– Выходит, что так, – кивнул Патрик, – а насчет жить вместе, я все-таки надеюсь вас на Фиджи переманить…

Но на предложение переехать к нему Лулани ответила уклончиво:

– Мне завтра в рейс, давай я тебя с собой возьму в океан?

И взяла.

Кораблик был небольшой, но широкий, вроде портовых буксиров.

За смещенной к носу рубкой поднималась стрела телескопического крана. А у самой кормы лежали четыре громадные, в человеческий рост высотой, наполненные обломками коралловых рифов сетки из тонких, но сверхпрочных карбоновых волокон.

Точно таких, как на том заводе, мимо которого они сегодня утром проходили.

Завод представлял собой очень длинное и сравнительно узкое здание с площадкой перед ним. На эту площадку выползала огромная сетка из карбоновых волокон, в которые были вплетены поблескивающие сочной зеленью саженцы водорослей. Эта сеть медленно наматывалась на стометровой длины трубу, превращаясь в толстый и тугой рулон.

– Потом их на специальные судна-укладчики погрузят, – с улыбкой сообщила Лулани. – По десять штук на корабль. Отвезут к желобу и там расстелют по поверхности.

– Ага, я видел, – кивнул Патрик. – Сверху очень хорошо смотрятся. Такие прямоугольники серо-зеленые сто ярдов в ширину и больше полумили в длину.

– Ага, сто метров на километр, – поддакнул Тахираи.

– Лулани, а ты разве не на таком судне плаваешь? Не на укладчике? – немного удивился Патрик.

– Не-а! – задорно помотала головой полинезийка. – У меня совсем другая работа – эти плантации топить!

И вот сейчас их кораблик неторопливо подходил к одной из плантаций.

Ковер водорослей на ней был толстенный, мохнатый. Растения вобрали в себя уже тысячи тонн углекислоты, пустив ее на рост. И теперь надо было выключить их из круговорота парникового газа. Не дать им разлагаться на воздухе или перейти в рыбьи желудки.

Кораблик медленно и осторожно подплыл к углу прямоугольника. Стал в дрейф в десятке метров от него.

Лулани быстро скинула через голову легкое платьице, оставшись в весьма открытом купальнике. Патрик с удовольствием полюбовался, как молодая женщина изящно и грациозно летучей рыбкой прыгнула за борт и почти без всплеска нырнула в темно-синюю океанскую воду. Проскользнула под поверхностью, вынырнула, махнула рукой.

– Кайден, кидай конец!

Пожилой морщинистый полинезиец размахнулся и бросил Лулани моток тонкого карбонового шнура.

– Раньше с нами дедушка плавал, – сообщил Тахираи и вздохнул: – Но он два года назад умер. Старенький был уже.

– Я его помню, – кивнул Патрик. Хороший был старик, умный и понимающий.

А тем временем Лулани поймала трос, зацепила его конец за крепкий поясок плавок и быстро сноровисто поплыла к плантации.

– А мама спортивным плаванием не занимается? – спросил у сына Патрик.

– Ну, иногда, – пожал коричневыми плечами мальчишка. – Она в сборную комбината входит. В прошлом году пятое место на спартакиаде взяла. Во всем Тогна пятое место! Раньше ее тренер звал в сборную страны. Может даже на олимпиаду поехала бы. Но мама не согласилась. Ей и так весело работать.

– Да, я вижу, – кивнул Патрик.

А Лулани уже подплыла к углу плантации и теперь привязывала хитрыми и крепкими морскими узлами к сетке шнур. Подергала его для порядку и быстро поплыла обратно. Ловко поднялась по мостку и, шлепая по палубе мокрыми ногами, подбежала к сиденью крановщика.

Плюхнулась на пластмассовое креслице и принялась орудовать рычажками.

Кран ожил, с натугой поднял в воздух одну из сеток, наполненную обломками кораллов, и перевалил ее через борт.

Патрик проследил, как уходит в зеленоватую глубину груз, как он тянет за собой огромную сеть с водорослями. И, лишь когда все было окончено и очередная плантация, насосавшаяся атмосферной углекислотой, начала свое неторопливое путешествие в глубину океанического желоба, пилот обернулся к мальчику.

– Мама еще и за крановщика работает? – спросил Патрик.

– Ага! Иногда подменяет его. А еще шкипера, когда тот… болеет. У мамы есть корочки рулевого и даже капитана!

– Круто! – протянул Патрик и вздохнул: – Теперь мне понятен ее ответ.

– То есть? – спросил сын.

– Не уйдет она с такой замечательной работы, – пояснил отец – Это ее место. Она мечтала так жить и не станет менять на судьбу домохозяйки.

– Так и есть, – серьезно по-взрослому подтвердил Тахираи. – Так что придется тебе к нам в гости наезжать. Только ты следующий раз не слишком торопись. Мне надо выучить учебник и налетать двадцать часов на тренажере.

– Хорошо, сын, – улыбнулся Партик и взъерошил тому курчавые и упругие как проволока волосы.

И подумал:

«Вот я и долетался… до дома».

Глава 4. Детоводство с видом на Землю

27.07.2076

кратер Росс, Море Спокойствия, Луна

А вот Фан Минь Ту мечтать о том, чтобы стать космонавтом было не нужно. Потому, что в свои два с небольшим года он уже был на Луне.

Прямо сейчас малыш в пузатом маленьком скафандрике, бодро подпрыгивая, держа за руки маму и папу, гулял по покрытой тонкой лунной пылью поверхности спутника Земли.

Можно было бы сказать, что его маленькие следы навсегда отпечатывались в этой самой лунной пыли, да только на самом деле знаменитых четких оттисков подошв космонавты в этой субстанции не оставляли.

Это, видать, только астронавты делать умели, и то в далеких шестидесятых годах прошлого века. А с тех пор и они разучились.

Впрочем, не буду отвлекаться на конспирологию, а вернусь к маленькому человечку, который первый раз в жизни вышел погулять на свежий вакуум.

Становление космонавтом юного вьетнамца происходило под рев и плачь. Не понравилось малышу Ту взлетать с родной планеты. Перегрузка, вибрация, гул двигателей. Кто вообще способен получать от этого удовольствие? Уж точно не двухлетний ребенок.

Так что его мама Тиен вместо того, чтобы бояться и самой переживать свой первый космический старт, вынуждена была возиться с сынишкой. Успокаивать его, гладить, превозмогая почти трехкратную перегрузку, по голове, пытаться обнимать, и при этом не задавить своими ставшими неимоверно тяжелыми руками.

В общем, экстрим был тот еще!

Да и остальным восьмерым космонавтам, включая отца, приходилось несладко.

Рев юного космонавта временами перекрывал двигатели, и был гораздо менее приятен на слух.

Но разгон кончился на триста десятой секунде и наступила невесомость.

Малыш еще пару раз по инерции вякнул и замолчал, удивленно шевеля ставшими внезапно легкими руками.

Папа Зунг наклонился к сыну и расстегнул пристяжные ремни. Поднял малыша в воздух.

Тот удивленно замотал головой, разбрызгивая вокруг бисеринки слез, и заулыбался.

Вот что хорошо в маленьких детях, так это то, что они могут вот так вот быстро менять настроение на прямо противоположное.

Другие космонавты и мама Тиен тоже повыбирались из ложементов, сгрудились вокруг крошечного космонавта, потом расступились по краям рубки и стали… перекидываться им.

А Ту верещал от восторга и перелетал из одних добрых рук в другие, задорно кувыркаясь в воздухе и болтая ручками и ножками.

Тиен сначала попыталась воспротивиться этому, но, видя, как радуется сынишка, не стала.

Впрочем ей самой было не до того… Все-таки взрослые невесомость переносят не всегда хорошо. Сильно мутило молодую вьетнамку. А вот Ту невесомость полюбил с первого полета в ней.

Нет, потом в следующие три дня было всякое. Рев от ушибов и обиды на законы физики, которые говорят, что масса и импульс в невесомости ну ни капельки не меньше, чем при гравитации.

Но все равно малыш весь перелет был радостным и веселеньким.

Да и Луну воспринял весьма благосклонно.

Правда, ему явно не хватало жизненного объема. Так что, когда он вышел на первую прогулку, то огромным просторам очень сильно обрадовался.

И вот теперь, отпустив наконец-то заботливые руки родителей, неуклюже бегал по Луне, временами падая, но совсем не больно, по-игрушечному. Перекатываясь, как маленький толстый жук, со спины на животик, вскакивая и вновь вприпрыжку носясь в свете высоко стоящей над горизонтом Земли.

Глава 5. Паломничество

22.08.2076

поселок Синий Лес, Московская область, РСФСР

Им разрешили на один день вернуться в свой дом.

Дико?

Ну, это – как посмотреть.

Не каждому и не всякий раз разрешают пусть на короткий срок превратить музей мирового значения в место посиделок.

Так, чтобы даже кухню, где когда-то готовила вкусняшки сама Анастасия Белякова, задействовать по назначению. А в это время девочка, которой месяц назад исполнилось одиннадцать лет, рассиживала – о ужас! – на диване, на котором остался след от попы Игоря Мыскина, и смотрела те самые японские мультики, что любила смотреть Майя Камэнаси…

Впрочем, насчет Майи я загнул. Может быть когда-нибудь и эта женщина войдет в пантеон великих космонавтов прошлого, и ее вещи тоже будут разглядывать притихшие от благоговения туристы. Но пока что Майка вполне себе живая и здоровая как раз и оккупировала кухню.

Она, что-то тихонько напевая себе под нос, готовила еду. Много еды.

А девочка, что смотрела доисторическое анимэ «Альянс серокрылых», была, конечно же, ее дочка Даша.

Девочке было грустно. И великое произведение Ёситоси Абэ этому способствовало, и то, что именно это анимэ было самым любимым у бабушки Насти, и то, что мама, нарезая салатики, что-то напевала.

В такой день это казалось Даше кощунством. Она понимала, что мама таким вот образом сама перед собой хорохорится, но все-таки…

Шума подъехавшего микроавтобуса они не услышали. Машина тихо заехала на стоянку, которую руководству музея пришлось построить напротив и немного наискосок от дома. Одиноко остановилась на пустой площадке.

Раскрылись дверцы, и на упругий пластонол покрытия стали выбираться люди.

Самый молодой из них покинул водительское место.

Да, в каждом робомобиле есть такое. Вдруг кто-нибудь захочет сам управлять машиной?

Артем захотел. Более того, он чувствовал, что обязан это сделать. Ведь Славик всегда в их поездках отключал автопилот и сам водил машины.

«Чтобы не терять навыки и лишний раз потренироваться, – вспомнил Артем слова командира. – Водитель я, или кто?! И потом, это такое удовольствие!»

«Пожалуй, что так», – усмехнулся про себя второй пилот юпитерианской экспедиции.

Он оглянулся на стоявших кучкой товарищей и предложил:

– Идемте!

Они пришли все. Не только те шестеро, что летали со Станиславом в его последнюю экспедицию. Тут же были и пенсионеры: Роман Григорьев и Мария Довженко, и даже руководитель центра подготовки космонавтов Роман Токарев.

Такое вот паломничество.

Расположились все-таки не в самом доме-музее, а за ним, на широкой площадке с барбекюшницей, на которой дед-Игорь и папа любили жарить шашлыки.

Даше пришлось проглотить ком, который подкатил к горлу от этих вкусных, но таких печальных воспоминаний.

Девочка вздрогнула, почувствовав на голове мягкую легкую руку. Прикрыла глаза.

Это было так похоже на то, как делала бабушка Настя.

Но другой голос, мягкий и добрый, прошептал ей на ухо:

– Не печалься, Даша. Они прожили замечательную, длинную и радостную жизнь.

Даша кивнула, соглашаясь, развернулась и уткнулась мокрым от внезапно брызнувших слез лицом в платье тети Маши.

Она любили эту пожилую женщину. Харьковчанка была чем-то неуловимым похожа на бабушку Настю, и девочка невольно к ней тянулась.

Застолье было неторопливым и печальным.

Космонавты по очереди рассказывали истории и случаи, что происходили с Станиславом Бойченко, с папой Даши. И, хотя некоторые истории, особенно в пересказе Матьяса, были очень веселыми, даже через смех Даша чувствовала грусть.

Только мама оставалась жизнерадостной, и это привычно обижало Дашу.

Нет, она уже была достаточно большой, чтобы в свои одиннадцать лет понимать: мама специально настраивает себя на беззаботный и веселый лад. Это своеобразное обезболивающее для души.

Но ведь чрезмерное употребление анальгетиков может вызвать зависимость… Очень похоже, что что-то подобное и произошло с мамой.

А она, Даша, даже и не пыталась скрыть печали. Приткнулась рядышком с тетей Машей, тихонько вздыхала и роняла слезы.

Почему-то именно сейчас, видя папиных друзей, девочка поняла, что отец больше никогда не вернется.

А вечером, когда прощались, Даша подслушала короткий разговор мамы с дядей Артемом:

– Ты точно решила лететь с нами? – спросил мамин старый друг.

– А то! – с чуть заметной напускной бравадой ответила мама.

– И оставишь Дашу на целых четыре года? – прищурился мужчина.

– Оставлю, Артем, – сразу как-то сникнув, ответила мама. – Так будет лучше, прежде всего ей самой. Из меня никудышная мать, а у Андрея Даше будет гораздо лучше, чем рядом со мной.

– Ну, как знаешь… – с явным сомнением сказал пилот.

А Даша, тихонько-тихонько, стараясь не шуметь, как учил ее Артем Мисалов, которого, между прочим, назвали в честь дяди Артема, отошла в сторону.

«Неужели?! А как же я?! Но дядя Андрей и тетя Лена…»

Роились в голове противоречивые мысли.

Даша сразу же поняла, о чем разговаривали взрослые. Она привыкла всегда внимательно следить за космическими новостями и знала, что следующая экспедиция к Юпитеру будет через год, и продлится долгие четыре года.

А, что-что, но глупой девочка не была. Наоборот очень умненькой она уродилась, видать в свою бабушку, хоть и не по крови, но ментально. Так что сразу поняла, что все это значит.

Что ей, по-видимому, придется взрослеть в лесу, в семье, которую она давно уже считала своей. Это было замечательно, но все-таки мама… Как же без нее?..

Глава 6. Стальной кулак

30.07.2077

город Кульякан, Мексиканская Народная Республика

Удар кулака раскрошил бетон. Тот брызнул крошкой, а мелкая серая пыль повисла в воздухе, медленно оседая и припорашивая кожу.

Рамон Морено поморщился от ноющей боли в плече и неприятного ощущения в костяшках пальцев правой руки.

Руки, которой у него вот уже полтора года как нет.

И которая только что нанесла серьезный ущерб подпорной стенке ограждающей полосу препятствий центра боевой подготовки спецопераций в городе Кульякан.

Парадокс?

Ничуть!

Обычное чудо протезирования.

Когда через месяц после катапультирования из сбитого истребителя обрубок правой руки подзажил, Рамону предложили выбрать себе протез.

Мексиканская Народная Республика готова была обеспечить своего отважного сына бесплатным стандартным бионическим протезом. За совсем небольшую сумму лейтенант Морено мог заказать себе руку повышенного качества. С почти неотличимой от человеческой кожей, в которую имплантированы крошечные волоски, такого же цвета, что и на живой руке. Да еще и искусственные кровеносные сосуды точно повторяют рисунок вен. На вид такую искусственную руку от настоящей отличить крайне трудно.

Рамон посмотрел презентацию, поморщился и спросил врача:

– А можно заказать что-нибудь повышенной прочности?

– Боевой протез? – с пониманием посмотрел на парня пожилой доктор. – Конечно можно. Я так понимаю, молодой человек, что вы не хотите расставаться с армией? Но должен вас сразу же огорчить. Даже с очень хорошо работающим боевым протезом в некоторые рода войск вас не возьмут.

– Я знаю, – скрежетнув зубами, выдавил Рамон и отвернулся.

Да, об авиации и тем более космосе ему придется забыть. О военной авиации. В гражданскую у него есть шанс попасть. Но для этого боевой протез не нужен. Тогда почему он его собирается заказать? Рамон и сам не знал ответа.

Но оказался на удивление хорошим провидцем.

Руку ему поставили через три недели, а потом еще месяц приучали ей работать.

Протез получился шикарным. Нет, на вид он был неказистым: более-менее похожий на кожу пластик на плече и предплечье. А вот кисть отличалась по фактуре. Сверхпрочному металлопластику внешний вид мягкой человеческой кожи не придашь. Да и зачем? Вот что было бы с тем самым декоративным покрытием после такого вот удара по бетонной стене? А на металлопластике не осталось и царапинки.

Он и в не очень ярком огне не оплавится. И в кислоту можно залазить.

А о прочности протеза так и говорить не приходится. Единственное слабое место – это втулка, в которую вставлена кость плеча. Она, конечно тщательно к этой самой кости приделана, но человеческая плоть гораздо мягче суперсплава. Так что, если уж совсем сильно ударить, то можно получить перелом плеча.

Такой вот смертоносный протез зачем-то заказал себе Рамон. Он лишь пожал плечами, когда врач скованно назвал ему цену. Да, это изделие обойдется бывшему летчику в половину суммы, что выплатило ему государство за операцию в Иране и тяжелое ранение.

Ну и ладно!

Но, платить Рамону ничего не пришлось.

Потому что двенадцатого апреля прошлого года, когда Рамон с печалью размышлял о том, что произошло сто пятнадцать лет назад, и к чему у него уже больше не будет касательства, на лавочку в больничном парке, где сидел Рамон, опустился средних лет мужчина с легкой проседью на висках.

– Ну и как тебе протез? – резким немного скрипящим голосом спросил незнакомец.

– Нормально, – буркнул в ответ Рамон.

– Давай-ка проверим, – хищно осклабился мужчина.

Протянул к бывшему пилоту левую руку. Вернее, такой же, как у Рамона протез. Даже внешне очень похожий.

Взял парня за ладонь механической руки и с невероятной силой сжал ее.

Рамон поморщился от несильной, но неприятной боли и ответил мощным рукопожатием.

Металлопластиковые покрытия ладоней заскрипели, внутри протезов затрещали, напрягаясь в полную силу, искусственные мускулы.

Если бы сейчас между ладонями незнакомца и Рамона оказался камень, его бы раздавило в мелкий порошок.

– Неплохо, – удовлетворенно сообщил мужчина и ослабил хватку. – У тебя, Рамон, та же модель, что и мне два года назад поставили. Хороший протез, а главное, не требующий подзарядки от электричества. Мне со старой рукой приходилось очень непросто во время… командировок.

Последнюю фразу мужчина произнес с явной паузой.

Но старший лейтенант Морено уловил главное: незнакомец назвал его по имени.

Рамон внимательно пригляделся к собеседнику.

Был тот невысокого роста, поджарым, с обветренной смуглой кожей, на которой уже обозначились глубокие резкие морщины. Лицо было узким, хищным и волевым.

«Непростой старпер», – определил про себя Рамон.

– Вы меня знаете, – утвердительно сказал бывший пилот, – а я вас – нет. Может, представитесь? И скажете, что вам от меня надо?

– Мне от тебя? – усмехнулся мужчина, проигнорировав первый вопрос. – Скорее наоборот. Это тебе нужна новая цель, летчик.

Рамон неприязненно воззрился на собеседника. А тот ухмыльнулся и заявил:

– Ты мне напоминаешь меня в молодости. Нет, не внешностью, конечно. Амбициозностью и эгоизмом. Хорошим таким амбициозным эгоизмом. Но сейчас ты потерял цель в жизни. Космонавтом уже не стать. И я этому рад.

– Это еще почему?! – возмутился Рамон.

– Почему рад? – переспросил с ехидцей в голосе собеседник. – Нет, я уверен, что космонавтом бы ты стал классным. Очень хорошим лунным пилотом и замечательным командиром экспедиции. Но… Я же сказал, что мы похожи. Я такой же, как ты эгоист. И рад, что теперь могу заполучить тебя. Использовать.

– А с какой это стати вы решили, что я на это соглашусь?! – всерьез возмутился Рамон.

– Да с такой, старший лейтенант Рамон Морено, что ты не подал рапорт на выход из Корпуса и сделал себе вот этот протез вместо красивой почти настоящей нежной ручонки. Ты уже готов принять новую Великую Цель. И я ее тебе вот прямо сейчас дам.

– Интересно будет послушать, – криво усмехнулся Рамон.

– Да, кстати, я тебе на первый твой вопрос не ответил, – небрежно сообщил мужчина. – Зовут меня Луис Кабрера. Я генерал-лейтенант Корпуса прогрессоров. Или номер ноль-ноль-второй в иранском воздействии.

– Понятно, – скривил рот в невеселой ухмылке Рамон. – И что, бывший командующий боевыми операциями в Иране решил специально навестить этот госпиталь, чтобы завербовать простого летуна?

– Нет, конечно, – рассмеялся каркающим смешком генерал. – Я сюда на ежегодный техосмотр приехал.

И он покрутил в воздухе протезом левой руки.

– Но и тебя завербовать тоже. Вернее, предложить тебе цель на всю оставшуюся жизнь, – Луис Кабрера стал серьезен. – Ту же цель, что и у меня. Сражаться за правое дело. Помогать людям и целым странам обрести свободу и путь к светлому будущему. Уничтожать угнетение, оскотинивающий либерализм и фашизм.

– Вы… не сказали ничего нового, – негромко ответил Рамон. – Я и так это все знаю и намерен сражаться.

– Я рад, – кивнул с довольным видом легендарный в очень узких кругах генерал. – Но помимо цели есть еще и путь к ней. Прямой, как стрела. Я знаю, что в училище и на курсах перед воздействием ты прошел неплохую общевойсковую подготовку. Но она недостаточна для по-настоящему серьезного бойца и командира. Ты очень неплохо показал себя во время революции, но твои навыки требуется отшлифовать. Я думаю, года два в училище специальных операций тебе будет достаточно. Так что хватит тут киснуть, выписывайся и начинай свой новый путь!

Это было почти полтора года назад. А сейчас старший лейтенант корпуса прогрессоров Рамон Морено стоял перед опорной стеной на площадке боевой подготовки центра обучения специальных операций и с ненавистью смотрел на выбоину в бетоне, которая только что образовалась после удара его искусственной руки.

«Еще полгода торчать здесь! – думал Рамон. – В то время, когда на Гаити фашисты душат революцию! Когда наши ребята из корпуса дерутся с южноафриканскими спецназовцами! Когда тот же самый генерал Луис Кабрера наверняка пытается спасти восстание!»

Глава 7. Дальняя дорога

07.01.2078

Нью-Дели, Индия

Индийская космонавтика тоже обросла традициями и обычаями. Правда, не так густо и прочно, как Российская или японская. Но, все же.

Часть из них индийцы позаимствовали у России. Например, расписываться маркером на двери гостиницы или устраивать за день до вылета совместный ужин, где позволялось выпить по полфужера слабого вина.

К счастью, некоторые традиции перенимать не стали. Это я, прежде всего, об описывании заднего колеса автобуса. Риши была очень рада, что этого не пришлось делать, хотя и немного жалела, что ей не получится повторить залихватский бросок баночки с мочой в придорожные кусты. Эту разновидность традиции для русских космонавток, говорят, особо культивировала Хана Хаякава. Даже на пару с мужем пыталась привить ее на японской земле. Не удалось, но сами они ее свято соблюдали.

И, кстати, об этой щекотливой теме. Во Вьетнаме стараниями все той же неугомонной космолетчицы таки удалось подобную традицию ввести. Еще бы! Авторитет российской космонавтики и лично Ханы там был на высоте.

А вот другой обычай прижился практически во всех космических державах, правда, с поправкой на местную специфику.

Это я о возложении цветов к памятнику.

В России это был, конечно же, Гагарин. А с недавних времен добавился еще и памятник павшим космонавтам. Там, на невысоком пьедестале уходили вдаль Гагарин, Бондаренко, Комаров, Волков, Добровольский, Пацаев, Владимир Черкашин и Станислав Бойченко.

Пьедестал был сделан «навырост». Потому что космос – это всегда опасность, и кто знает, сколько еще людей добавится в эту компанию.

И, еще одно… Это конечно было не совсем правильно, но скульптор добавил еще две фигуры. Анастасия Белякова и Игорь Мыскин сидели чуть в сторонке от остальных, свесив ноги с постамента и прижавшись плечами. На обоих великих космонавтах были легкие полетные скафандры со снятыми шлемами.

Такой вот памятник.

Он чем-то напоминал тот, к которому в последний день на Земле приходили индийские космонавты.

Памятник «Удханты».

Риши любила его, и в то же время, когда она его видела, ей всегда было грустно и больно. Несмотря на то, что она давно уже позабыла, какой была мама. Ведь, когда она погибла, Ришиме было всего четыре года.

«А теперь я тебя почти догнала, – подумала Риши. – Через три года догоню. Мне уже двадцать восемь, а тебе навсегда осталось тридцать один».

Молодая космонавтка отделилась от группы своих товарищей, скинула башмаки и легко вспрыгнула на невысокий постамент, подошла к бронзовой маме. Взяла ее за холодную металлическую руку, вгляделась в лицо.

Все-таки скульптор Сандер Халдар был гениальным. Ему удалось сваять скульптуру так, что женщина казалась живой.

А еще Риши внезапно поразило узнавание.

«Ведь я сейчас такой вижу себя в зеркале!»

Она действительно с годами становилась все более похожей на Кэйлаш.

«Рядом тихонько прожужжала дрон-камера, толстым пластмассовым шмелем она зависла в метре от космонавток, бронзовой и живой.

«Опять всё это будет в новостях, – с легкой горечью подумала Риши. – Что бы я ни делала, моя личная жизнь транслируется напоказ для сотен миллионов зрителей. А ведь мне это смертельно надоело. Я только изображаю равнодушие к всеобщему вниманию. Наверное, я зря тогда согласилась на эту роль. Космос не стоит такой вот жизни».

Ришима вздохнула, отпустила мамину руку и спустилась с постамента. Села на его край, обуваясь.

«Интересно, чем бы я сейчас занималась там, дома, в России? И кем бы я стала. Мне почему-то кажется, что, оставшись, я достигла бы гораздо большего. А так… Я ведь только мамина тень. Мне ее не догнать… Или… Я только так думаю?»

Ришима подняла голову и опять посмотрела на скульптуру.

«Знаешь, мама, мне действительно нужно перестать быть твоей дочкой. Обрести настоящую самостоятельность. Свой собственный путь».

Этим же вечером челнок поднял на орбиту десятерых космонавтов. Первая экспедиция корабля «Кэйлаш» началась.

А спустя двадцать четыре дня, в двадцати семи миллионах километров от Земли…

– Доброе утро, Садхир, – поздоровалась в пространство Риши.

Девушка валялась на своей верхней койке в маленькой «женской» каюте. Ришима делила ее с Сунити Вармой.

Женщина-планетолог была на десять лет старше Ришимы. На Земле она оставила двоих сыновей и уже очень по ним скучала. Никогда не пропускала сеансы связи и подолгу записывала им видеописьма, а по вечерам смотрела ответные послания.

Риши с улыбкой слушала детский лепет и немного беспокоилась за свою компаньонку. Экспедиция предстояла долгая – почти три года – и стоило очень внимательно отнестись к психологическому состоянию Сунити.

А еще Риши подумала, что не случайно вторую женщину экспедиции взяли из касты вайшьи, к которой принадлежала и Ришима.

Вообще у индийских кадровиков от космоса жизнь была не сахар. Помимо профессиональных, психологических и медицинских показателей приходилось держать в голове и принадлежность к варнам. Да, система каст в современной Индии потеряла свою железобетонную жесткость, но на нее все еще оглядывались.

Например, Свапан, хоть и был влюблен в Риши с первого курса, но всерьез добиваться ее сердца так и не стал. Во многом потому, что принадлежал к шурдам – самой низшей «черной» из варн.

Впрочем, это не помешало взять его в экспедицию вместе с Шехаром Чамаром – электронщиком экспедиции и тоже шурдом. А, может быть, даже и помогло. По давней традиции экипаж собирали из представителей разных каст, и у не слишком блистающего способностями Свапана появился шанс.

Но я отвлекся. А тем временем в похожей на внутренность узкого шкафа каютке Ришимы раздался приятный мужской голос:

– Здравствуй Риши.

«До чего же он у Садхира приятный»! – подумала космонавтка.

Ей очень нравились обертоны компьютерного голоса корабельного искина. Они чем-то неуловимым напоминали девушке голос отца, но были мягче и бархатистее.

– Как у тебя дела? – поинтересовалась Ришима.

– Всё нормально, – отозвался Садхир. – Сопряжение с оборудованием корабля полное и без сбоев, само оборудование работает четко.

– А люди?

– Тоже в пределах нормы. Настроение у всех положительное, открытых конфликтов нет. Из скрытых: по вектору Шандар Сингх – Шехар Чаман легкая неприязнь сохраняется, но не выше четырех баллов. Причину ты знаешь, она неизменна.

– Понятно, – кивнула невидимому, но всевидящему собеседнику Риши.

Пилот-орбитальщик эеспедиции был из Сикхов, то есть воспитывался на принципах спартанской воинской чести, четкого и предельно адекватного мировосприятия и строгой морали. А компьютерщик Шехар Чаман был из «черных» шурдов, и при этом совершенно плевал на кастовые различая и отличался некоторой безалаберностью. Впрочем, как и Свапан. Но к Ришиному одногруппнику строгий полковник Сингх относился гораздо лучше. Тот напоминал Шандару его племянника.

Такие вот тонкости, в которых психолог экспедиции прекрасно разбиралась. Да, на самом деле главной должностью Ришимы была роль корабельного психолога.

А «мастер по сопряжению искина с оборудованием» была лишь формально основной. Эта должность была для Ришимы Бадамшиной неизбежной. Именно этим занималась на корабле «Удханта» ее мама. Так что Риши лишь вздохнула, когда поступила в космический университет на факультет кибернетики. Девушка, конечно, училась добросовестно, как привыкла с детства относиться ко всему на свете. Но особой любви к своей будущей специальности не испытывала.

До середины второго курса. Когда начали читать предмет «психология искусственного интеллекта».

А все дело в преподавателе.

Им был сам великий Киран Чаудхари!

Толстенький такой дядька с проседью в густой черной шевелюре. Весь какой-то кругленький и мягкий. И по характеру мягкий и очень добрый.

А еще по-настоящему любящий своих электронных детей.

Риши вспомнила, с какой теплотой говорил о Киране Компи. Да и папа, который несколько лет проработал под руководством Чаудхари, очень хорошо о том отзывался. И совершенно справедливо!

В общем, три семестра, которые читал свою дисциплину будущим космонавтам профессор Чаудхари были для Ришимы непреходящим праздником.

Естественно, ни одной оценки кроме «отлично» она не получала. Киран, вообще, явно баловал студентов и страшно не любил ставить плохие отметки, но Ришиму по-настоящему привечал. Даже в гости к нему Риши с отцом однажды ходила…

Квартирка у светоча кибернетики и прижизненного классика разработки искусственного интеллекта была совсем небольшая и располагалась на четырнадцатом этаже обычной двадцатиэтажки.

Подметив цепким взглядом психолога удивление гостьи, Киран, как бы извиняясь, пояснил:

– Дети выросли и разъехались, а нам с женой особняк слишком велик. Вот мы сюда и перебрались. До университета десять минут пешком, а до моего института пятнадцать. Как раз нормальное расстояние, чтобы жирок растрясти.

Бывший космонавт был кругленький, но на удивление подвижный и с ловкими точными движениями.

Он усадил гостей в прихожей, выставил на небольшой столик кувшин с холодным соком и пару вазочек с домашней выпечкой:

– Аванти готовила. Она у меня трудяженька. Сейчас в институте, корпит над очередным проектом.

Русский язык Кирана Чаудхари был безукоризненным и богатым.

– А вы сами сейчас над чем работаете? – тихо, чуть скованно, но спокойно спросила Ришима.

Девушка, как всегда забралась в уголок дивана, максимально отодвинувшись ото всех и наблюдая за ними.

Киран мимолетно улыбнулся, кивнул и сообщил:

– Сейчас над твоим напарником. Над Садхиром. Интересный искин получается, и очень хороший. Ты его не обижай, когда будете вместе летать.

– Да, Садхир хороший паренек, – неожиданно раздался знакомый голос. – Я братишке помогаю. Адаптирую его.

– Привет, Компи! – поздоровался Тимур.

– Здравствуй, – поприветствовала старого приятеля Риши и не удержалась от упрека: – Тысячу лет тебя не видела. Мог бы выбрать время пообщаться…

– Ой, простите, что в разговор влез не поздоровавшись! – в голосе искина совершенно отсутствовало сожаление, зато было полно ехидства. – Риши, ты мне мои электронные мозги не пудри! Никаких тысяч и даже сотен лет разлуки не было! Мы с тобой последний раз встречались всего три года назад.

– Три? – переспросила Ришима.

– Ну, три с небольшим, – сделал вид, что смутился Компи.

– Хм, а я думал, вы недавно общались, – с сомнением проговорил Киран.

– Это еще почему? – удивился Компи.

– Если честно, – великий программист потупил взор и виновато вздохнул, – мне показалось, что ты помогал Риши в написании курсовика. Уж очень хорошо там разобраны некоторые аспекты психологии искинов лунной семейки. А ты с ними дружишь и в свое время основательно мне помогал их настраивать.

– Нет, честное компьютерное! – возмутился Компи. – Ни байтаом, ни битом инфы не делился! Это все она сама откопала!

Ришама с подозрением посмотрела в ту сторону, откуда из скрытого динамика раздавался голос Компи, с сомнением проговорила:

– Я начинаю подозревать, что некоторые статьи, которые я нарыла в сети, не просто так мне попались…

– Ну, это не страшно, – успокоил ее профессор Чаудхари. – Как бы тебе не достались исходники, работу ты сделала замечательную. Если ее развить, то можно не только диплом написать, но и на ученую степень замахнуться. Ты, кстати, тему диплома уже выбрала?

– Да, вырвала с боем, – кивнула девушка и с некоторым неудовольствием в голосе пояснила: – Мне мой пиар-менеджер настоятельно рекомендовала взять поведение Шантану и мамы в последние минуты «Удханты». Буквально заставляла меня эту тему взять. Но я наотрез отказалась.

– Понимаю, – сочувственно вздохнул Киран.

– Правильно сделала, дочка, – тихо подбодрил Риши ее отец.

– Я взяла другую тему, тоже конфликтную и заезженную, – негромко продолжила Ришима. – Искинов она касается лишь косвенно, хоть и звучит как «Поведение и взаимодействие с людьми Кэзуо – искина корабля «Тэнсоу» во время конфликта, приведшего к гибели членов экипажа».

– А на самом деле кого ты разбираешь? – серьезно спросил Киран, моментально превратившись из радушного и мягкосердечного хозяина в ученого.

– Хану Хаякаву, – прямо взглянув в глаза бывшему космонавту, сообщила Риши.

– Я так и подумал, – подтвердил Киран. – Но эта особа… действительно твердый орешек для психологов. Ты, кстати, с ней знакома?

– Видела один раз, на свадьбе у Станислава Бойченко, – подтвердила Риши. – Но мы с ней почти не говорили.

– Знаешь, я мог бы тебе многое о ней рассказать, – задумчиво сказал Киран. – Мы с ней старинные друзья, и я был корабельным психологом второй марсианской, но мне бы хотелось узнать твое мнение и сравнить со своими наблюдениями…

– Мое мнение… – Ришима расфокусировала взгляд и, медленно подбирая слова, начала: – Мне кажется, у Ханы Хаякавы, несмотря на всю видимую сумбурность характера, есть совершенно четкая иерархия целей. Это очень хорошо проявилось как раз во время конфликта на «Тэнсоу». Главное – выполнить задачу экспедиции. Второе: защита близких ей людей. Хана очень неохотно впускает новых людей в свой круг, но, если это делает, берет на себя внутреннее обязательство самоотверженно и не считаясь ни с чем, даже с собственной жизнью, защищать их и заботиться о них. Так что, провоцируя конфликт и подставляясь под пули капитана Миоки, она защищала Федора Мисалова. А собственные амбиции и взбалмошность, которые она демонстративно выпячивает, и о которых пишут многие психологи, на самом деле лишь ширма. Построенная ей и всячески рекламируемая, за которой скрывается весьма ранимая личность. Это если совершенно коротко.

– И совершенно правильно, – с легкой довольной улыбкой сказал Киран.

– Да, Риши, ты совершенно точно все определила, – поддакнул голос Компи. – Вот только, ни дай бог, эта твоя дипломная работа попадется Хане на глаза…

– Ой-ёй-ёй, что будет! – весело поддержал Киран, и, взглянув на обеспокоенную Ришиму, рассмеялся: – Не бойся, девочка. Никто тебя не съест! Хотя узнать новые матерные слова и выражения тебе точно придется! Хана, как ты правильно заметила, очень большое значение придает своему сложившемуся имиджу. Это у нее на рефлекторном уровне. Но глубже, под этими ширмами, она очень рациональный, честный с собой и внимательный к близким человек.

– Ага-ага! – возразил Компи. – Ты еще скажи, что она белая и пушистая!

– Нет, с врагами Хана беспощадна и злопамятна, – усмехнулся Киран. – И очень мстительна. Но, как только месть совершена, она просто вычеркивает этого человека из своего внимания.

– И из памяти, насколько это возможно, – тихо продолжила мысль Учителя Риши. – Она никогда не рефлексирует и не корит себя за то, как поступила.

– Именно так, – согласился Киран, с теплотой смотря на свою студентку. – Все-таки, Риши, ты молодец. Так тонко определяешь основные черты человека по косвенным данным. Я рад, что на «Кэйлашь» будет летать такой сильный психолог.

– Спасибо, профессор, – слегка порозовела от похвалы Ришима.

– Не за что, – улыбнулся тот. – Заслужила. И, кстати, возвращаясь к работе. Этот несносный вечномолодой искин, что притаился в моем компьютере, все-таки уговорил меня заняться жителями Алоиры. Вернее, так называемыми Смутьянами. Ты же в курсе темы?

– Конечно, – кивнула Риши и с интересом спросила: – А кого вы взяли?

– Троих. Рыцаря из восточного королевства, эльфийскую волшебницу с болот и таежного дворфа. Интересная работа, кстати. Я и раньше продумывал психологическую структуру искинов с возможностью развития, но в определенных направлениях, а здесь это возведено в Абсолют. Мне приходится создавать младенцев. Так, чтобы, когда они вырастут, сама жизнь, внутренние побудительные мотивы и вложенные мною способности и базовые черты характера привели именно к тому результату, который требуется. Вот, например, будущий рыцарь. Он родится в небольшой деревеньке, будет расти обычным пацаненком. Но его стремление всех защищать должно заставить его рано или поздно взять в руки меч. И уж тогда-то сработают заложенные в него способности в обращении с оружием.

– Но ведь он может и не стать тем, кем вы планируете? – скептически спросила Риши.

– Может, – кивнул Киран. – Но суть эксперимента как раз в том, чтобы никак не влиять на жителей Алоиры, предоставить им полную свободу воли, и лишь наблюдать за ними. Пожалуй, это одно из того, что мне в этом эксперименте не нравится.

– А мне наоборот, – негромко возразил Компи. Свобода воли это главное, что ты заложил в нас.

Такой вот разговор тогда произошел.

Тридцать Смутьянов родятся в один день через полгода по времени Земли, и через тридцать лет во времени Алоиры…

А Риши сейчас разговаривает с искином корабля «Кэйлаш» Садхиром.

– Ты мне вот что скажи, – неожиданно для самой себя спросила Риши, – как твое собственное настроение? Чего бы тебе самому хотелось сделать?

– Моё? – удивился Садхир, и Ришима уловила в его голосе интонацию смущения и неуверенности. – Вполне нормальное у меня настроение. А чего хотелось бы… Ты только не смейся, пожалуйста… Я хотел бы посмотреть на Землю. Почувствовать ее как вы, люди. Я давно интересуюсь вашей планетой, но, как ты понимаешь, лишь теоретически.

Ришима призадумалась и тихонько улыбнулась, сказала:

– Это не так уж и трудно устроить. У тебя же есть матрица тела в виртпространстве. Давай загрузим Землю и прогуляемся. Я не понимаю, почему ты сам этого не сделал уже давным-давно.

– Я… – вот теперь смущение в электронном голосе стало совершенно явным. – Понимаешь, это как, когда мечтаешь о чем-то, но не решаешься сделать. Откладываешь на потом. Потому что, когда мечта осуществится, результат может оказаться вовсе не таким уж замечательным, а мечта пропадет. Я боялся этого.

– Понимаю, – совершенно серьезно сказала Риши. – Но я постараюсь, чтобы этого с тобой не произошло.

– Спасибо, – тепло поблагодарил Садхир.

Через полчаса Ришима и Садхир стояли на опушке леса и смотрели на уходящую вдаль холмистую равнину. Ярко светило Солнце и в ветвях за их спинами неугомонно пели птицы.

Молодой мужчина рядом с Риши неуверенно пошевелился, поднял к лицу и внимательно рассмотрел руки, сделал неловкий шаг, пошатнулся.

Ришима заботливо поддержала парня под локоть, взглянула ему в глаза: ярко-синие, с зеленоватыми искорками в радужке. И поразилась: «Как виртдизайнерам это удалось?! Почему глаза аватара такие живые? И почему я чувствую в них такую гамму чувств?!»

Неуверенность и благодарность, восторг и тихая радость, симпатия и застенчивость. А еще внутренняя сила, которая спряталась на дне, под этим ворохом эмоций.

И на душе девушки от этого стало так тепло и хорошо, что она задохнулась иллюзорным воздухом симулятора родной планеты.

Глава 8. Охота на охотников

10.06.2078

Шарьинский район, Костромская область, РСФСР

– Артем, вы на заимке? – голос отца непривычно серьезен и напряжен.

– Да, папа, – ответил юноша и взмахнул головой, отбрасывая со лба косо зачесанную темно-русую челку. – Что-то случилось?

– Перестал работать наблюдательный контур в квадрате Бэ-семнадцать, – сообщил Андрей Миласов-Хаякава.

– Понятно, – кивнул изображению родителя на экране, немного криво висящем на бревенчатой стене маленькой лесной избушки, Артем.

– Браконьеры, да?! – радостно сунулся слева кудлатый Олег. – Мы пойдем их ловить?!

Лесничий Восточно-костромского заповедника вздохнул, глядя на азартно поблескивающего глазами сына, и как мог строго сказал:

– Никакой ловли браконьеров! Артем, проследи за этим авантюристом!

– Конечно, пап, – пожал плечами старший сын и звонко, но не больно отвесил по лбу младшего брата щелбан.

– Ой! – возмутился тот и ткнул Артема в бок кулаком.

Но совсем слабенько, для порядку. Олег все-таки привык во всем слушаться командира младших Мисаловых-Хаякав.

– Но мы туда пойдем, папа? – деловито спросила Варвара.

Она стояла чуть в сторонке, обнимая за плечи Дашу, у которой тревожно распахнулась глаза.

– Пойдете, – вздохнул Андрей. – Это совсем рядом с вами, в паре километров. Ваша задача: найти границу действия глушилки, если это конечно она работает. Остановитесь там и попробуйте дистанционно пронаблюдать, что там такое творится. А мы с мамой добежим к вам. Нам часа два потребуется.

– Все ясно, папа, – коротко кивнул Артем. – Не волнуйся, я прослежу за порядком.

Он коснулся пальцем панели экрана и обернулся к приплясывающему от нетерпения Олегу и напряженной как пружинка Варе. Успокаивающе улыбнулся Даше, сказал:

– Вперед, пионеры!

Он так произнес это слово, что было ясно, говорит не об организации, в которой трое младших состояли, и из которой сам он вышел совсем недавно, став комсомольцем, а о тех самых «пионерах» «дикого Запада» из книжек, фильмов и игр про индейцев.

– У-лю-лю-лю-лю! – переимчиво проулюлюкал Олег, поднял лицо к низкому дощатому потолку и затряс воображаемым копьем.

А затем кинулся к столу, на краю которого лежали их ружья, подхватил свое и стал его зачем-то осматривать.

Артем усмехнулся и скомандовал:

– Быстро собираемся и выходим!

Сканер показал нарастание глушащего поля. Артем, который шел, уткнувшись в прибор, и при этом умудрялся ни разу не споткнуться, будто бы обтекая заросли и легко перепрыгивая упавшие деревья, остановился и сообщил:

– Базируемся здесь!

– А я побежал на разведку! – деловито продолжил Олег, сжимая в руках небольшое, но вполне себе серьезное охотничье ружье.

– А ты скинешь рюкзак, положишь ружье и залезешь на самое высокое дерево, – терпеливо сказал брату Артем. – Например, вон на то.

– Нет, лучше на это! – не стал упрямиться парнишка.

Аккуратно приставил карабин к толстому стволу, сбросил движением плеч на землю жалобно звякнувший рюкзак, зачем-то поплевал на руки и шустро полез вверх.

Артем, Варя и Даша, запрокинув головы, наблюдали за ним.

А Олег забрался на самую верхотуру и, покачиваясь на тоненьких веточках, внимательно вгляделся вдаль.

Минут через десять он спустился и ворчливо сообщил:

– Ничего не видно! Надо идти на разведку…

– Варя, доставай птицу, – приказал Артем, проигнорировав предложение брата.

Варвара обрадовано завозилась со своим рюкзаком, осторожно вытащила из него пластиковую коробку, откинула крышку и бережно достала из мягкого гнезда большого черного дрозда с ярко-оранжевым клювом.

Птица будто бы спала.

Варя на ладонях поднесла своего питомца к переносному компьютеру, который уже развернул Артем. Юноша запустил какие-то программы и ловкими движениями тонких пальцев настраивал их.

– Готово! – минут через пять сообщил он. – Нашел частоты, которые глушилка не давит. Настроил на них птичку. Давай, Варя, буди ее и отправляй!

Девочка наклонилась и поцеловала дрозда в клюв. Аккуратно положила тельце на обросшее мхом бревно. Достала и нацепила огромные закрытые очки, уселась поудобнее и включила их. Дрозд ожил, встрепенулся, немного неуклюже поднялся на лапки, встопорщил перья и, резко замахав ими, взлетел. Понесся между деревьями.

Варя, как будто повторяя полет птицы, закачалась из стороны в сторону, и даже кончик языка от напряжения высунула.

Олег вывел на экран компьютера изображение, и Даша поймала себя на том, что тоже начала покачиваться из стороны в сторону, настолько захватывающим был полет дрозда по летнему лесу.

Браконьеров они обнаружили спустя час. Все это время замаскированный под дрозда дрон носился между деревьями, иногда взмывая вверх над кронами.

Птицу, конечно же, подарила Варе любимая бабушка Хана. По секрету громким шепотом сообщив, что это суперсекретная разработка ее давнего друга и противника Кичиро Танаяки. Знаменитый японский робототехник изготовил несколько таких птиц, как образцы бионических дронов, которые он разрабатывал для японской императорской армии.

Дело в том, что в этом дрозде не было ни грамма металла. И работал он не на аккумуляторах. У птицы был самый настоящий бионический пищевой реактор, то есть аналог обычного желудка. А вместо сервоприводов – синтетические мышцы. Ну и нейрокомпьютер для управления маленьким тельцем. А еще пластиковые видеокамеры и оптоэлектронный передатчик с плавающей частотой.

В общем: идеальный разведчик.

Как Хане удалось уговорить профессора Танаяки подарить ей это секретное чудо – тайна покрытая мраком. Впрочем, у бывших школьных друзей были весьма странные отношения. Они всю жизнь соперничали, но испытывали друг к другу сильнейшее уважение и симпатию, которая лишь чудом не переросла во что-то большее.

И вот сейчас секретный разведывательный дрон, прикинувшись черным дроздом, вылетел на небольшую полянку… где расположились трое браконьеров.

Солидный упитанный мужчина средних лет с бегающими глазками.

Его спокойный и флегматичный товарищ. Поджарый, с резкими и точными движениями. В камуфляже из переливающейся зеленым и коричневым видеоткани, в армейских тактических очках, плотно закрывающих верхнюю часть лица.

И еще один – явно не обремененный особым умом амбал. Судя по всему, телохранитель и носильщик тяжестей.

На краю поляны свисала с ветви дерева туша убитого оленя. Из рассеченного горла в пластмассовый тазик натекла темно-алая кровь.

«Дрозд» удивился людям, что-то пискнул и уселся на ветку дуба, что рос на краю поляны. Стал внимательно оглядывать человеков.

Те не обратили на птицу никакого внимания. Детекторы тактических очков ничего предосудительного не наблюдали.

Браконьеры спорили:

– Пора возвращаться, Андрей Борисович, – требовательно говорил загорелый. – Сворачивать лагерь, брать оленя в охапку и делать ноги.

– Чего ты кипешуешь?! – со скандальными нотками избалованного властью или деньгами человека, отвечал упитанный. – Я еще хочу поохотиться! А ты будешь делать то, для чего я тебя нанял!

– Я и делаю! – зло ощерился камуфляжный. – И сейчас у меня в **пе свербит от опасности! Пора уходить. Здешний лесничий ворон не считает. Наверняка уже идет сюда проверять, с какого **я контур просел!

– Ну и сколько ему идти? – фыркнул хозяин. – Двадцать километров по прямой, по лесу! Еще пара часов у нас есть, а то и все четыре!

– А до границы запаведника мы сколько будем тащиться? С тушей на плечах, – возразил проводник. – Нет, Борисычь, пора делать ноги и быстро! Твое-то депутатство и бабки тебя отмажет, а мне на зону отправляться неохота.

– Ладно, – словно делая великое одолжение царственно согласился толстяк. – Васька, собираемся!

– Гады! Сейчас ведь уйдут! – закрутился на месте волчком Олег. – Арти, давай я прокрадусь и шмальну в них! Подраним толстого, они скорость потеряют.

– Уймись! – строго приказал Артур. – Ждем предков. Наблюдаем.

– Варя, – робко проговорила Даша, – а может твоя птица у них что-нибудь стащить? Что-нибудь ценное, чтобы отвлеклись?

– Запросто! – заявила Варвара.

Девочка сидела в позе лотоса. Сейчас она выпрямила спину, как при йоговской медитации, подняла обеими руками крошечный пультик, похожий на игровой. Очки допреальности поблескивали радужными стеклами, а губы сложились в немного хищную улыбку.

Черный дрозд слетел с ветки, спланировал над самой головой главного браконьера и стремительно спикировал на лежащий у того под ногами вещмешок. Подхватил цепкими лапками дорогущие навороченные тактические очки и взмыл с ними вверх.

– Держи ****ра! – завопил толстяк, зачем-то обвинив птицу в нетрадиционной ориентации.

Туповатый телохранитель завертел головой, а наемник присел, схватил в руки карабин, молниеносно прицелился в птицу. Ствол хищно дернулся, синхронизируя прицел с визором очков…

Варя закусила нижнюю губу и резко дернула птицу влево. Комок мелкой дроби, не успевший толком разлететься на таком расстоянии, прошел в паре сантиметров от тельца, взъерошив перья.

– Держи гада! – продолжал вопить главный. – На очках моя ДээНКа! Если лесник их найдет!..

– Ну и что он сделает?! – огрызнулся камуфляжный, но пошел вслед за послушным амбалом к опушке. – Ваш адвокат в суде отмажит. Это косвенные улики. Даже видеосъемка не факт, что прокатила бы…

– А ****й мне суд?! – возмутился хозяин. – Ты давай, ищи ****ую птицу!

Наемник пожал плечами, перещелкнул затвором карабина, досылая еще один патрон с мелкой дробью, и скрылся в лесу.

Все это парни и Даша видели на экране компа.

Потому что дрозд успел усесться на очередную ветку, разглядывая полянку сквозь колышущуюся листву. Сидеть, сжимая в одной лапе увесистые очки, было той еще акробатикой, но искусственная птица была сильной, а Варя на удивление хорошим оператором. Видать сказывались гены.

Потом дрозд опять взлетел и стал перепархивать от дерева к дереву, заманивая охотников вглубь и в сторону от самих ребят.

– Мы уже близко! – раздался запыхавшийся голос папы. – Минут через двадцать будем.

– Замечательно, – обрадовался Артем. – Мы их немного задержали…

– Ой! – вскрикнула Варя.

Очередной выстрел повредил дрозду крыло. Птица косо ушла в сторону, хромая налету.

– Бросай очки! – с болью в голосе, как будто это ее задело дробью, потребовала Даша.

– Ага! – согласилась Варя.

Дрозд разжал лапки, и очки шмякнулись в кусты шикши.

– *****ас **ев! – обругал дрона камуфляжный, опять вскинул хищно поведшее стволом ружье, но стрелять не стал. Забросил оружие за спину и полез вместе с амбалом в плотные заросли усеянные еще недоспелыми ягодами, искать хозяйские очки.

А дрозд не без труда, но долетел до ребят, и устало уселся в протянутые Варей руки.

Даша тоже склонилась над птицей, нежно и осторожно погладила ту по спинке. Вздохнула, увидев капельки красной питательной жидкости, повисшие на черных перышках.

– Мы тебя вылечим! – ласково сказала птице.

– Починим! – хихикнул Олег.

– Самого тебя починим, балбес! – возмутилась Варя.

Зашуршала прошлогодняя листва и к ребятам выбежали лесник и его жена.

– Мальчики, – шумно переводя дыхание, сказал Андрей, – быстро собирайтесь. Проверьте оружие и камуфляж. Идемте со мной.

– Варя, что с дроном? – спросила Елена.

– Птичку подстрелили, – с жалостью ответила Даша.

Женщина наклонилась и погладила девочку по голове, вопросительно взглянула на дочь.

– Понятно, – вздохнула Варя. – Еще полетать сможет. Давай, Черныш!

Она подбросила питомца вверх, и, пока тот автоматически выравнивал полет, подхватила правой рукой пульт, а левой опустила на глаза поднятые на лоб очки.

Браконьеры спешно собирались. Оленя засунули в пластиковый мешок и теперь его мостил на плече рядом с увесистым рюкзаком амбал. Хозяин нетерпеливо на него поглядывал. А камуфляжный внимательно осматривался.

Он чуть присел и приподнял ружье, когда услышал треск ветвей и увидел, как на поляну шагнул, выключая камуфляж, лесник.

– Оставаться на местах, оружие на землю! – негромко приказал Андрей.

Его карабин был направлен в сторону браконьеров.

– Эй, лесник! – давай договоримся! – быстро затараторил хозяин. – Зачем тебе хлопоты. Пятьдесят кусков, и замнем дело!

– Засуньте их в свою **пу, – недипломатично выразился Андрей. – Времена меняются, и таким как вы пора валить из страны. Впрочем, конкретно вам придется призадержаться на несколько лет…

Камуфляжный, вроде бы опустивший ружье и готовый его положить к ногам, внезапно вскинул ствол в сторону Андрея.

Умный карабин опять повел стволом, уточняя прицел… и с грохотом разлетелся в руках у браконьера.

Мощная пуля разнесла цевье и превратила в фарш электронную начинку.

– Следующий выстрел будет на поражение, – спокойно сообщил Андрей.

– Ваша жена? – спросил камуфляжный, потряхивая отсушенными кистями. – Елена, чемпионка области по пулевой стрельбе?

– Если вы в курсе, то зачем рыпались? – пожал плечами Андрей. – Ребята, выходите, будем вязать этих и протокол составлять.

Кусты за его спиной зашевелились и из них материализовались Артем и Олег, гордо сжимающие в руках оружие. А их мама осталась невидимой, продолжая выцеливать преступников.

Глава 9. Третья попытка

22.07.2078

И-Питоли, ЮАИ

Не нравилась ему подвеска средних колес. Вот хоть ты тресни, а не нравилась!

То решение, которое подходило для задних и, частично, передних, здесь требовало изменений. И Ндаба даже чувствовал, каких.

Это ощущение проросло в техническое решение.

Молодой инженер окинул внимательным взглядом мастерскую, наборы инструментов, подсоединенные к работающему компьютеру универсальный станок и мультиматериальный три-дэ принтер.

И тяжело вздохнул.

Хорошее было оборудование. Впрочем, другого от космического агентства и не ожидалось.

И он, Ндаба, вполне может осуществить то, что задумал.

Вот только оставшихся четырех часов практического экзамена на это точно не хватит.

Но недавний выпускник технического университета Умгунгундлову отличался отвратительной чертой характера. Если Ндаба видел, что может что-то улучшить или усовершенствовать, то просто не мог остановиться. Вот и сейчас, хоть на кону и стояла мечта о космосе, не бросать же этот проклятый краулер недоделанным!

Эта попытка для Ндабы была уже третьей. И на этот раз он добрался до практического испытания.

Ндаба, как и два предыдущих раза, спокойно преодолел общий отсев по здоровью и образованию. Правда, проверяющие морщились насчет не завершенной к тому времени магистратуры, но формально бакалавриата для поступления было достаточно.

А вот потом были экзамены. Ндаба очень хорошо их сдавал, но недостаточно. Все-таки почти тысяча человек на место в первом туре и двести с хвостиком во втором, это слишком много. Чересчур популярной стала космонавтика в Южно-Африканской Империи.

Как пятнадцать-двадцать лет назад все мечтали стать военными и нести знамя Черной Расы народам, стонущим под гнетом коммуняк и находящихся до сих пор в рабстве у коварных белых, так сейчас, в эпоху «Мирного доминирования», дети и подростки мечтали о более мирных, но не менее трудных профессиях вроде космонавта или шахтера.

Ндаба не стал исключением. Впрочем, у него-то мечта связать свою жизнь с космосом была давней и весьма серьезно подкрепленной.

Их команда еще два раза участвовала в соревнованиях инженерных космических групп. Причем, в последний раз заняла аж второе место!

Но потом друзья закончили университет, и жизнь развела их. Фангэя взяли в серьезную компьютерную фирму, занимающуюся исследованиями в прикладной виртуальной реальности. То есть разрабатывающую собственные южноафриканские системы ментального управления, вроде «Аватаров» или боевых человекообразных машин. С космосом эта контора тоже была связана, но скорее косвенно.

А вот «Космические системы», куда взяли Субиру и Одхиамбо, были прямыми подрядчиками «Мняма Угкватсо Исихуба И-Архенте». Так что молодая семейная пара занялось именно тем, о чем они оба мечтали.

Да, на последнем курсе магистратуры Одхиамбо все-таки решился признаться Субире в любви и напоролся на ехидную отповедь: «Наконец-то! А то я уже сама думала тебя огорошить! – возмутилась Субира. – Нет, ну что это за свинство такое! Девушка ждет, понимаешь, а парень ходит кругами, и все не решается!»

Так что у друзей Ндабы все было хорошо. А вот сам он, не смотря на чуть ли не техническую гениальность, подрабатывал в авторемонтной мастерской.

Ну да, какой серьезный работодатель будет мириться с тем, что его сотрудник постоянно тратит рабочее время на изучение всякой фигни, да еще и на подготовку и попытки сдать экзамены в космическую академию.

И вот теперь Ндаба совершенно осознано лишал себя шанса поступить и в этом году.

Зуммер давно уже прозвенел, оповещая, что отведенные для ремонта краулера шесть часов окончились, а Ндаба продолжал возиться с этой проклятой подвеской средних колес.

И только через пять часов, совершенно вымотавшийся, страшно голодный, опечаленный провалом, но при этом полностью удовлетворенный сделанной работой, молодой южноафриканец покинул мастерскую.

По дороге в общежитие, которое выделили для абитуриентов, Ндаба сжевал какой-то местный фастфуд. Придя в комнату, не отвечая на расспросы соседей и не слушая их похвальбу и рассказы о том, как они выполняли тесты, Ндаба рухнул на кровать и провалился в крепкий сон без сновидений.

На следующий день было финальное собеседование. К тем полутора сотням счастливчиков, которые добрались до практического испытания отношение было совсем другим, чем первоначально к толпе записавшихся на экзамены. Поэтому даже о неудачных результатах говорили лично с глазу на глаз. А по слухам, многим тут же предлагали работу в космической отрасли. Некоторые абитуриенты шли на экзамены специально для этого, не особенно рассчитывая на космическое будущее, а просто желая найти хорошую работу.

Но Ндаба был не из их числа.

– Печально, молодой человек, – вздохнул пожилой сотрудник агентства. Его лысый черный череп отбрасывал блики от льющегося в окно утреннего солнышка. – Я читал ваше личное дело, и оно меня впечатлило. Очень хорошие результаты в инженерно-космических соревнованиях, диплом с отличием, прекрасные отзывы из университета и места работы. И очень, очень интересный и многообещающий психологический профиль. Меня руководитель наших психологов даже просил отнестись к вам помягче. Что-то им сильно понравилось в вашем характере… И такая вот фатальная ошибка. Или не ошибка?

– Не ошибка, – вздохнул Ндаба и потупился.

– Ну почему бы вам было просто не починить краулер, как требовалось?! Вы же моментально нашли поломку и буквально за пару часов ее устранили! Нет… занялись какой-то странной возней… Очень печально.

И пожилой южноафриканец откинулся на спинку кресла.

Ндаба посчитал это окончанием разговора, встал и буркнув: «До свидания», направился к двери.

– То есть вы не последний раз пытаетесь сдавать экзамен? – услышал он вопрос в спину.

– Конечно, – ответил Ндаба, взявшись за ручку двери. – Я буду сдавать столько раз, сколько смогу. Пока мне тридцать пять лет не исполнится.

– Не будешь ты сдавать, – раздался сзади ехидный голос и короткий смешок.

– Это еще почему? – Ндаба обернулся в удивлении.

– Да потому, что ты уже прошел, – усмехнулся лысый. – Наши специалисты всю ночь ковырялись с твоим усовершенствованием, пересматривали видео. И пришли к выводу, что тебе действительно удалось улучшить конструкцию. Так что они в один голос умоляли приемную комиссию сделать исключение. А им еще и психологи вторили. Так что нам пришлось сдаться. Ты зачислен в космическую академию, парень!

Глава 10. Рейд

27.07.2078

северо-запад штата Рорайма, Бразилия

Штабную палатку можно было обнаружить только совсем впритык. Камуфляжная видеоткань сливалась с окружающими джунглями. Да еще и экранировала во всех радиодиапазонах от микрометров до длинных волн.

Рамон прикоснулся левой живой рукой к сенсору, тот считал биометрию и твердый клапан обвис, а затем опять затвердел, свернувшись в трубочку и открывая вход.

Молодой капитан спецназа Корпуса прогрессоров шагнул внутрь, в прохладный и значительно более сухой воздух штаба.

– Товарищ генерал-майор, капитан Морено явился по вашему приказу! – четко отрапортовал мексиканец.

– Рамон, хватит козырять, – отозвался Луис Кабрера. – Иди сюда, буду тебя инструктировать о следующем задании.

– Наконец-то, – проворчал Рамон, расслабляясь. – А то я уже заскучал. Сижу целый месяц в лагере, как будто никакой гражданской войны нет, и я сюда на курорт приехал.

– Началось, – демонстративно закатил глаза невысокий поджарый генерал. – Ну, ничего, сейчас я тебе аттракцион устрою. Развлечешься по полной. Только сначала о группе…

– А что с группой? – подобрался Рамон. – У меня все бойцы в полной готовности. Сам знаешь, как я их гоняю.

– Знаю, – кивнул Луис, – были бы другие ребята, засыпали бы меня рапортами и жалобами. Но твои орлы птицы гордые и терпят издевательства командира стоически.

Рамон ухмыльнулся.

– Но задание у тебя будет ой какое сложное. Так что я решил усилить твой отряд союзниками, – генерал, не повышая голоса, приказал в пространство: – Альварес, позови гостей.

И с ухмылочкой уставился на Рамона.

Мексиканец заранее сделал покерфейс, понимая, что командующий явно устроил какую-то каверзу.

И не ошибся.

Через пару минут полог палатки опять скатался, и внутрь зашли трое.

Двое здоровенных иссиня-черных негра, вынуждены были пригнуться. А вслед за ними вошла невысокая стройная и очень красивая девушка, с оливкового света кожей, коротко остриженными, но очень густыми каштановыми волосами и огромными миндалевидной формы глазищами.

Они, глаза, а не негры, были бы прекрасными, не будь взгляд незнакомки таким жестким и прицельным.

– Знакомьтесь, – радушно проговорил генерал Кабрера: – Капитан Рамон Морено, старшие лейтенанты Абдэла Алем, Тадэссе Сейом и Кайри Нэди. Наши союзники из Эфиопии. Кайри – старшая группы.

Парни по очереди сдавили механическую ладонь Рамона медвежачьей хваткой, на что тот усмехнулся и чуть усилил рукопожатие, так что эфиопы потом украдкой поглаживали пострадавшие ладони.

А девушка внезапно протянула левую руку.

Ее пожатие не было сильным, но каким-то цепким, как у хороших борцов. Они встретились глазами и буквально за мгновение пролетел быстрый беззвучный диалог:

«Ты, правда, командирша?», «Да, но тебе буду подчиняться беспрекословно», «А что-то большее?», «Нет, только дело».

– Все трое год назад окончили военное училище по специальности особые операции, – продолжал представлять гостей генерал. – Семь месяцев провели в джунглях Конго, помогая местным партизанам. Абдэла и Тадэссе хорошие силовые бойцы, Кайри – специалист по оборудованию.

– Понятно, – позволил себе усмехнуться Рамон.

«Значит, эту девицу придется оберегать».

– Погоняй их со своими ребятами, чтобы пообтерлись, – приказал генерал, – а тридцать первого выйдете в рейд. Сегодня вечером устроим брифинг.

Полоса препятствий размещалась на краю лагеря. Так же, как и вся партизанская стоянка, полоса была скрыта под кронами переплетенных лианами деревьев. Северо-западный уголок штата Рорайма, что примыкал к границе Венесуэлы, остался одним из немногих мест, где сохранились девственные бразильские джунгли. Так что совершенно естественно, что именно эти места оказались в числе последних оплотов партизан.

Фашистский режим жестоко расправился с теми, кто два года назад попытался поднять революционное восстание. И только помощь Корпуса прогрессоров смогла сохранить очаги сопротивления, которые постепенно вновь обрели силу и начали покусывать режим. А сейчас к агентам Красной Америки присоединились и их африканские союзники. В первую очередь ангольцы и эфиопы.

– Ну, как, удовлетворен проверкой, – нарочито ровным голосом спросила Кайри на очень хорошем чистом испанском.

– Более-менее, – ответил Рамон по-португальски и пожал плечами. – А ты считаешь, что это было излишним.

– Нет, всё правильно, – так же спокойно ответила эфиопка, свободно переходя на язык Бразилии.

– Ты еще и полиглотка, – вздохнул капитан Морено. – Каких еще сюрпризов мне ждать?

– Вижу, ты перешел ко второй части сбора информации, – кивнула Кайри. – Командир, ты все делаешь правильно. Я поступила бы точно так же. Сначала посмотрела, на что способны новые подчиненные на полосе, потом разузнала об их способностях и умениях. Слушай короткую характеристику.

Девушка уселась на ствол поваленного дерева и все тем же ровным голосом продолжила:

– Абдэла и Тадэссе специализировались по силовым операциям. Очень хорошие штурмовики, хорошо маскируются, неплохо стреляют. Все это ты видел на полосе препятствий. Специальные навыки: подрывное дело, тяжелое вооружение, вождение всех видов транспорта. Немного взлома простых компьютерных систем. Абдэла очень хорош во вскрытии замков. Обычных механических, включая сейфы. Тадэссе специализируется в скрытности и снятии часовых. Прекрасно метает ножи. Оба хорошо стреляют из арбалетов. С электроникой дружат, могут отремонтировать рацию или интегрированный шлем, но не больше.

– Ты больше? – вклинился с вопросом Рамон.

– Да, – просто ответила Кайри. – гораздо больше. У меня помимо основных курсов училища инженерные дипломы по электронике и электронно-механическим системам. Управление через обычный интерфейс и виртуалку. Остальные знания и навыки приблизительно такие же как у ребят. Только я лучший снайпер и сильнее в рукопашке.

– Что, правда? – удивился Рамон и сузил глаза.

– Проверь, – Кайри пожала изящными плечами.

Рамон напал резко и сильно, лишь слегка сдержав силу в искусственной руке.

И поплатился за это, внезапно оказавшись лежащим на земле.

Моментально вскочил и закружил вокруг Кайри, нанося быстрые мощные удары.

Девушка уходила от них с невероятной кошачьей грацией, а сама то и дело доставала мексиканца хлесткими выпадами.

Но он все-таки подловил ее и отправил в полет сильным ударом раскрытой механической ладони.

Кайри пролетела метра три, но в конце траектории сгруппировалась, перекатилась, вскочила на ноги.

В ее руке оказалась подобранная ветка.

Глаза сверкали, на оливковой коже лица проступил резки румянец.

Рамон невольно залюбовался девушкой.

Но ненадолго, град летящих со всех сторон ударов обрушился на капитана.

Он ушел в глухую оборону, пытаясь их отбивать.

Но, куда том.

Впрочем, удары были не сильными: девушка явно придерживала руку и старалась, чтобы блоки приходились на рамонову искуственную конечность.

Когда Морено это понял, то тут же сдался.

– Всё! Ты победила! Вижу, что боец ты хороший, хотя веса удара тебе явно не хватает.

– Уж простите, товарищ капитан, – пожала плечами девушка. – Я раза в два вас легче.

– Зато со скоростью и точностью все хорошо, – продолжил Рамон. – Давно занимаешься холодным оружием?

– С детства, – с едва скрываемым превосходством ответила Кайти.

– Понятно, почему у меня не было шансов, – вздохнул мексиканец и неожиданно спросил: – А в другом у меня шансы есть?

– Нет, – спокойно ответила Кайри и пояснила: – это снижает эффективность действий.

– Печально, – вздохнул Рамон. – Пошли к генералу получать задание.

Живых дозорных Абдэла и Тадэссе очень быстро сделали мертвыми. С обезьяньей ловкостью стремительные, незаметные и смертоносные, они совершенно синхронно оказались рядом с вражескими бойцами. И те не успели не то, чтобы вскрикнуть, но и даже шевельнуться, чтобы подать сигнал тревоги.

А Кайри незадолго до этого развернула свою станцию. Быстро и умело прорвалась во внешний информкокон, перехватила каналы передачи информации с барражирующих дронов, стационарных камер и датчиков, перебросила их в шаловливые ручки Антонио – главного хакера базы повстанцев.

А тот, не мешкая ни мгновения, закольцевал данные и отправил на центральный пост Центра.

Теперь, что бы не происходило на самом деле, электронный мозг и живые операторы Центра контроля и подавления будут видеть спокойную мирную картинку.

– Готово! – тихим напряженным голосом сообщила Кайри.

– Действуем! – приказал Рамон.

И силовая часть операции началась.

Тридцать первый ЦКП контролировал сектор джунглей на сотню километров к северо-западу. Он улавливал любую электромагнитную активность, подавлял ее и по координатам отправлял пакеты гиперзвуковых ракет.

Чем причинял немало бед партизанам, и не давал им и подумать о наступлении. Это продолжалось до тех пор, пока прогрессоры не развернули современную систему РЭБ, прикрывшую невидимым зонтиком большой участок джунглей. Но зонтик-зонтиком…

Конечно, можно было бы уничтожить Центр массированной атакой дальнобойных ракет. Вот только пришлось бы задействовать войска Венесуэлы, а де-юре расширять конфликт из гражданской войны в межгосударственную Красная Америка не хотела.

Значит придется действовать другими методами.

Центр помимо мощнейшей системы РЭБ и зенитных батарей охранял взвод спецназа бразильской гвардии.

Но спецназ спецназу рознь.

Что и продемонстрировали бойцы Рамона.

Семь теней проникли на территорию и принялись бесшумно убивать.

Кайри пристегнула легонькую универсальную снайперско-штурмовую винтовку к креплению на спине и взяла в руки свою любимую палочку.

Тонкий углепластовый стержень длиной в восемьдесят сантиметров неплохо играл роль альпенштока во время похода, но на самом деле предназначался для другого.

Первого противника Кайри убила, когда тот преспокойно выходил из технического корпуса.

Один удар по шее, и солдат, неестественно запрокинув голову, мешком повалился на дорожку.

И у самой поверхности был подхвачен девушкой и бережно уложен на вытоптанную коричневую землю.

Кайри змейкой скользнула в помещение, бесшумным шагом подбежала к закрытой двери в контрольный центр, прижала к замку универсального взломщика…

И в этот момент раздались первые выстрелы.

Все-таки кто-то из солдат успел отреагировать, и бесшумная зачистка моментально превратилась в жестокий бой. Разом загрохотало со всех сторон, бойцы Рамона, Абдэла и Тадэссе принялись расстреливать противника.

Но Кайри не могла поучаствовать в веселье. У нее было другое задание.

Замок тихо щелкнул, девушка распахнула дверь и в кувырке вкатилась в помещение.

Над головой просвистела автоматная очередь.

Еще продолжая катиться, Кайри сняла из пистолета охранника, а, вскакивая, уложила двумя выстрелами оператора.

Все тем же слитным движением подскочила к пульту и, сбросив с кресла тело оператора, уселась в него. Окинула быстрым взглядом пульт и точным движением вытянула из тактического рюкзака интерфейсный шнур, вставила его разъем в гнездо внешних устройств.

– Антонио! – крикнула в микрофон рации.

Далекий хакер тут же проник в систему, подчиняя ее и перестраивая.

– Доступ к ракетам! – жестко приказала Кайри.

И, как только Антонио его предоставил, забарабанила пальцами по клавиатуре, вводя по памяти координаты целей.

Нажала на клавишу ввода и откинулась в кресле, спросила в рацию:

– Рамон, что с охраной?

– Почти зачистили, – ответил жесткий голос мексиканца. У нас два трехсотых. Противник локализован в казармах, в течении пяти минут добьем. Доложи, что у тебя?

– Контроль над Центром перехвачен. Подарки отправлены. Жду результата.

– Хорошо, отбой связи – с явным облегчением проговорил командир группы и отключился.

А посылки: четыре десятка ракет – полный залп всех установок Центра, по изломанным хаотичным траекториям летели на север, юг и восток.

В сорока километрах в направлении Мукаджи размещалась промежуточная батарея. Искуственный интеллект ее до последнего игнорировал летящие в ее сторону «свои» ракеты, и лишь когда стало совершенно ясно, что они направляются к батарее, искин отключил распознавание свой-чужой, пометил ракеты как цели и открыл огонь. Из шести ракет удалось сбить три, и оставшиеся превратили батарею в горящие руины.

Правда, четыре ракеты ушли в ответку.

Два соседних Центра контроля – тридцатый и тридцать второй, а также главная база в Мукаджи, успели все-таки разобраться в ситуации и посланные Кайри ракеты были перехвачены лазерными зенитками.

Впрочем, эфиопка и не рассчитывала на успех. Одну батарею удалось уничтожить, и то хорошо. Все равно теперь в обороне противника образовалась широкая брешь, и руки у партизан развязаны.

И, конечно же, не было неожиданностью для Кайри, что оба соседних центра и центральная база ответили слитным залпом.

Но контроль над зенитками Центра уже был перехвачен и ни одна вражеская ракета не достигла цели.

Задание было выполнено.

Бразильские партизаны при поддержке прогрессоров Красной Америки и их эфиопских и ангольских друзей перешли в наступление.

Впереди были еще два года тяжелых боев и подготовки к новой революции.

Глава 11. Дружеская помощь

30.08.2078

орбита Каллисто

Риши уже пятый день напряженно трудилась.

Она сама вызвалась и взвалила на себя эту обязанность.

Обязанность помочь друзьям и бывшим соотечественникам. А, главное, отдать долг памяти очень хорошему человеку, другу ее отца, Станиславу Бойченко.

«Кэйлаш» не зря считался первым по-настоящему исследовательским кораблем. Его оборудовали максимально качественными и серьезными приборами. В том числе и оптическими. Так что он был на порядок зорче, чем тот же самый «Кондратюк», что уже почти месяц кружит над Каллисто.

Да, из-за многочисленных приборов и просто большего размера и массы, даже обладая немного более мощным двигателем, индийский корабль летел к Юпитеру на полтора месяца дольше. Он отправился в путь за три недели до русского корабля, и прилетел уже когда космонавты роскосмоса успели освоиться в системе Юпитера, поймать и расконсервировать летающую по орбите над Каллисто «Белку» и прикалиститься на ней возле своей базы.

Разумеется, русские тщательно осмотрели из космоса место катастрофы. Но разрешения их телескопа не хватало, чтобы увидеть детали.

И вот Ришима Бадамшина вместе с искином Садхиром вызвалась помогать им в этом.

Риши и ее электронный друг тщательно рассмотрели под разными углами осколки «Блохи», но не нашли никаких следов скафандра ее пилота. Впрочем, после столкновения со спутником Юпитера при скорости в две сотни метров в секунду и взрыва десятка тонн топлива от маленького кораблика мало что осталось, а его ошметки разметало по большой площади. И, все равно…

Так что, всегда серьезно относящаяся к своим обязанностям Ришима не остановилась на этом и принялась сканировать широкую полосу по ходу маршрута «Блохи». И вот, через три дня поисков…

– Риши, я, кажется, его нашел, – осторожно проговорил голос искина.

«Конечно, – вздохнула про себя девушка, – Куда мне до него. И вообще, можно было всю работу на искина переложить. Впрочем, я просто устала и ворчу не по делу. И это совсем не важно. Главное другое…»

– Покажи, – попросила она Садхира.

На экране показалось какое-то светлое пятнышко на фоне пестро-серого реголита. Оно укрупнилось и обрело большую четкость. Стало видно, что это человеческая фигурка, застывшая в неестественной позе. И полоса вспаханного грунта за ней.

– Да, это… дядя Слава… – внезапно севшим голосом прошептала Риши. – Садхир, спасибо, что его отыскал…

– Не за что, – немного скованно ответил искин. – Это ведь моя работа, я же твой инструмент.

– Ты – личность! – почувствовав неладное, сразу же отреагировала Ришима. – И мой друг!

– Если друг, то должен был, наверное, подождать, пока ты сама его найдешь, – хмуро ответил Свапан. – Я же понимаю, насколько это для тебя важно.

– Нет, ты поступил правильно, – очень тепло ответила девушка. – И, спасибо, что думаешь о моих чувствах. Но на этот раз они не имеют значения, по сравнению с делом. А в поисках и анализе изображений ты конечно же гораздо лучше меня.

– Зато, если бы ты не настояла продолжать поиски, мы бы его не отыскали.

– Да, Садхир. Так что мы оба хорошо постарались. Но это, как я уже сказала, не важно. Главное, что мы нашли дядю Славу, – и, повысив голос, громко позвала: – Капитан!

– Я слушаю, Ришима, – подплыл к ложементу девушки капитан Капил Варма.

Он был как всегда спокойным и солидным, буквально источающим ощущение надежной власти. Настоящий брахман.

– Мы нашли его, – Риши указала на экран монитора.

Капитан вгляделся, неторопливо кивнул и приказал:

– Свяжись с русскими. Передай им материалы. И еще раз выкажи мое, наше соболезнование.

– Майя, вот, смотри, – как бы извиняясь, сказала Риши и переслала катринку. – Я думаю, это он.

– Да, – вздохнула Майка, внимательно рассмотрев изображение. – Где ты его обнаружила?

– В шестнадцати километрах по ходу полета. Похоже, он зачем-то выпрыгнул из корабля, хотя тот продолжал тормозить. Это странно.

– Надо будет разбираться и думать, – кивнула Майя.

– Вы когда за ним полетите? – спросила Риши.

– Не скоро… – чуть поморщилась вдова космонавта.

– Почему? – удивилась девушка. – У вас же есть «Кузнечик».

– Топливо, – коротко ответила Майя. – Даже для этого маленького корабля его придется целый месяц вырабатывать. Но дело не в том. Мы посовещались, и капитан решил, что лететь надо на «Белке», чтобы все там хорошенько обследовать. А для этого придется закинуть в космос кучу горючки. Тем самым «Кузнечиком» закинуть. По семнадцать тонн за рейс, сжигая при этом еще двадцать тонн. Так что раньше нового года не управимся.

– Да уж… – протянула Риши. – Зато… к тому времени мы вернемся от Ганимеда. Поддержим вас с орбиты и подстрахуем.

– Ага, Петя Лыткин тоже об этом говорил, когда уговаривал Артема подождать. Наш пилот и командир все рвался поскорее Славика найти и привезти, но мы его убедили…

– Ты тоже?

– Да, – вздохнула Майя и прямо взглянула в глаза Риши. – Славику бы не понравилось, что мы откладываем серьезные дела ради того, чтобы…

Глава 12. Вулканический старт

01.09.2078

6:40 по времени Эквадора, 15:10 по Иранскому времени

город Кайямбе, Эквадор

– Утро доброе! Не разбудил? – на экране видеопанели, куда Эмерико Линарес вывел звонок, улыбающееся лицо Керуша Тахери.

– Нет, конечно! – поспешил уверить старого друга кубинец. – Я уже давно встал. В дорогу собираюсь!

– Ага! Я даже догадываюсь куда! – обрадовался иранец. – Вас же наверняка в первый день учебы на космодром повезут!

– Так и есть, – расплылся в широкой, но немного застенчивой улыбке Эмерико. – У нас такая традиция.

– И космодром на соседней горе, – покивал Керуш. – Везет же! А мне до нашего двести километров ехать! И потом, он у нас обычный: на краю пустыни. Не то что Кайямбе! Это же надо было придумать космодром почти на вершине вулкана построить!

– Ну, до вершины там еще больше километра, – поправил друга Эмерико.

– Кстати, а почему так? – спросил его бывший революционер, а сейчас курсант третьего курса центра подготовки космонавтов имени Фуруга Казвини. – Побоялись, что вулкан проснется?

– Нет, – кубинец почесал затылок. – Просто выше ледники, там и так, говорят, холодрыга. Ну и площадка ровная. Но я это из общедоступной информации узнал…

– Зато сегодня сам все увидишь! – широко улыбнулся Керуш. – Как же я рад, что ты наконец-то поступил и встал на путь, ведущий к звездам!

– Ну, ты скажешь… – засмущался Эмерико. – Но, спасибо за поздравление. И, я наконец-то приблизился к обещанию, которое мы дали Рамону.

– Это да! – подтвердил Керуш. – Кстати, от него ничего не было?

– Нет, молчит, – вздохнул кубинец. – Но я думаю, что он там, на востоке.

– Интересно будет, если сегодняшняя ракета прямо над ним пролетит. Кстати, Бразильцы не возмущаются, что трассы над ними проходят и разгонные блоки падают?

– Еще как возмущаются! – кивнул прогрессор. – Много раз обещали, что будут сбивать.

– А не боитесь, что действительно шарахнут по взлетающей ракете? – сузив глаза, серьезно спросил бывший революционный летчик.

– Не очень, – махнул рукой Эмерико. – Им сейчас меньше всего нужно давать нам повод для начала настоящей войны. И так страна бурлит, как закипающий котел, только открытой внешней помощи повстанцам им не хватает!

– Они и со скрытой не могут справиться! – поддакнул Керуш. – С такими парнями, как Рамон, им не совладать! Вот кто настоящий борец и революционер!

– Ага, – согласился Эмерико и внезапно признался: – Я все-таки неуютно себя чувствую. В том, что взялся исполнять его мечту. Было бы гораздо правильнее, если бы он сам стал космонавтом, а не я за него…

– Ты не прав, Джемшед, – назвал друга старым конспиративным именем бывший иранский революционер. – Это ведь не только его мечта. Она стала твоей. А товарищ Бэхрэм нашел себе не менее важное дело. И мы оба с тобой им гордимся. Ладно, хватит патетики, беги собирайся, а то еще опоздаешь! А, когда вернешься, буду ждать от тебя отчета!

– Обязательно! Только у вас, наверное, уже глубокая ночь будет или раннее утро.

– Ничего! Буди! Ради такого рассказа я готов пожертвовать даже сном!

На улице было как всегда холодно. Эмерико поспешно застегнул молнию на форменной бирюзовой куртке. Зябко повел плечами. Юноша акклиматизировался с большим трудом.

И не только к постоянному холоду. Ведь десять-пятнадцать градусов выше нуля для теплолюбивого кубинца – мороз. Но одновременно с этим нещадно палило солнце.

У парня было стойкое ощущение, что в этом виноваты те три километра, на которые он приблизился к светилу. На самом деле он был почти прав. Просто слой атмосферы тоньше, да ещё и расположение точно на экваторе.

Кстати о высоте. То, что город Кайямбе располагался выше уровня моря почти на три километра, добавляло ещё одну проблему – нехватку кислорода.

Будущему космонавту постоянно не хватало воздуха. Хотелось дышать глубже и чаще.

В общем нелегко пришлось парню, и за последний месяц, что тянулись испытания и экзамены, он много раз думал: "Ну почему космический центр Красной Америки сделали здесь, а не в каком-нибудь более приятном месте?"

И сам себе давал ответ, вернее ответы.

Во-первых, экватор. Город Кайямбе, одноименный с ним космодром и вулкан, что дал им обоим свое имя, находились на самом экваторе.

Во-вторых, высота. Космодром разместили на южном пологом склоне вулкана. Основная площадка была на высоте 4660 метров.

Нет, выигрыш от того, что до космоса чуть ближе к космическим орбитам был мизерным. А вот то, что ракетам нужно было преодолевать гораздо более тонкую атмосферу, делало тягу двигателей больше.

И вот из-за всего этого латиноамериканским космонавтам приходилось мучиться.

Впрочем, они довольно быстро привыкали. А уж местные жители, что трудились на космодроме и многочисленных заводах, что разместились в этом самом Кайямбе, так вообще считали свою родину самым благодатным местом на планете.

А если кто им не верил, приводили железный аргумент: "А с чего тогда город Кито, столица Эквадора, до которого всего двадцать километров, разросся до размера мегаполиса в три с половиной миллионов человек? Они что, все идиоты, раз захотели жить в таком климате. И, кстати, по продолжительности жизни и индексу здоровья мы чуть ли не впереди планеты всей!"

Но не эти мысли роились в голове Эмерико Линареса. Молодой кубинец был весь в предвкушении поездки.

Она венчала и подытоживала его путь к космосу. От первых мыслей, что это ведь вполне возможно, через желание подхватить эстафету у своего друга, через две неудачные попытки, и наконец сданный экзамен.

Теперь он будущий космонавт.

К тому же его приняли сразу на второй курс. Всё-таки два года студенчества в университете Гаваны зачли.

Но сегодня это не имело значения. Всех, кто прошел испытания, не важно, на какой курс был зачислен, сегодня посвящали в космонавты.

На площадку перед общежитием въехал небольшой автобус: весь такой округлый, со сплошным пластиковым пузырем бортов и крыши.

С тихом шипением раскрылась дверь, и Эмерико вмести с остальными восемнадцатью бывшими абитуриентами и двумя сопровождающими забрался в уютное тепло.

Ехать было всего ничего, каких-то пятнадцать километров.

К тому же смотреть было не на что.

Кубинец, как только приехал, все удивлялся тому, что Кордильеры оказались вовсе не такими, как он их себе представлял. Не остроконечной грядой снежно-белых вершин, а сравнительно пологими почти что холмами, что поднимались все выше и выше.

Холмами унылого горчичного цвета, с чахлыми кустиками и пожухшей травой.

Лишь в самом конце их поездки дорога начала виться между серо-бурыми базальтовыми скалами. Да кое где в тенях прятались белые проплешины снега.

Космодром расположился на двух сравнительно ровных площадках.

Первая – широкий участок пологого склона, где раньше стоял туристический приют Руалес-Олеас-Берге. Там разместились стартовые сооружения для тяжелых ракет, пилотируемых кораблей и недавно построенная и только-только испытанная в деле стартовая площадка для многоразовых пилотируемых челноков. На них совсем скоро будут подниматься в космос экипажи для лунной базы.

Вторая пусковая зона расположилась в километре на юго-запад от первой. Там, на уступе над пропастью устроилось две площадки для запусков легких ракет. Место было даже лучше, чем на главной зоне: и уступ поровнее, и склон вулкана не загораживал основное восточное направление.

Но был один недостаток. Туда никак не получилось проложить железнодорожную ветку по склону, пришлось строить эстакаду. А таскать по ней тысячетонные тяжелые ракеты – не вариант.

К основной-то площадке железная дорога вела широким обходным крюком в три десятка километров, постепенно снижаясь к городу Ольмедо. Постепенно – не постепенно, но могучим локомотивам приходилось очень туго, таская ракеты на старт.

Все это молодым курсантам рассказал экскурсовод, пока ежащиеся под холодным ветром будущие космонавты вертели головами, осматривая индустриальный пейзаж в обрамлении серых каменных склонов и ледников.

Они, ледники, начинались совсем недалеко. Космодром специально поставили на максимальной высоте, все еще не занятой вечными снегами.

Зрелище было действительно грандиозное.

У Эмерико буквально дух захватывало, когда он разглядывал могучие сверкающие металлом сооружения на фоне унылого, засыпанного вездесущим вулканическим пеплом горного пейзажа.

Хотя, не очень-то позахватываешь дух на высоте почти пять километров. Наоборот, приходилось дышать очень глубоко, и все равно воздуха не хватало.

Но не только циклопические рукотворные сооружения вызвали отклик в душе юноши. Оглядываясь вокруг, Эмерико вдруг подумал, что окружающий пейзаж очень похож на лунный ландшафт, каким он видел его на многочисленных видеосъемках. Тот же почти монохромный мир. Буровато-серый вулканический пепел похож на знаменитую лунную пыль.

Юноша даже сошел с бетона дорожки и прошел по слежавшемуся за века, но все равно достаточно рыхлому пеплу. Оглянувшись, Эмерико увидел, что еще двое товарищей последовали его примеру. Анэстас и Керро тоже были из лунного набора, и мысли у них совпали.

Эмерико застенчиво улыбнулся своим новым товарищам.

Будущие космонавты все утро осматривали место, из которого через несколько лет им предстояло взлетать в космос.

А вишенкой на торте конечно же стал старт.

В этот день на орбиту отправлялся грузовой корабль. Он вез припасы на модульную станцию. Она, до боли напоминающая старый советский «Мир», наматывала круги над родной планетой. В компании одиннадцати подобных станций других стран.

Курсанты разместились в наблюдательном пункте, что был выгрызен в вершине горы, расположившейся как раз между стартовыми зонами.

Сквозь прочные и толстенные стекла в широких, но низких бойницах они наблюдали за грандиозным зрелищем.

Рев, отголоски которого слышали и в городе Кайямбо, и даже на окраинах Кито здесь пробирал до костей. Рукотворный дракон, медленно приподнявшись на огненном столбе, плавно набирая скорость, унесся ввысь.

И Эмерико по-настоящему осознал, что однажды вот так и его поднимет в космос огненный зверь. И от этого осознания юноша пришел в неописуемый восторг, замешанный на остром страхе, который, он знал, сможет взять под контроль и победить.

Глава 13. Дипломатическая миссия

08.10.2078

Равнина Утопии, Марс

На душе у Гэрри был целый букет эмоций.

Во-первых, спокойная радость и радостное успокоение.

Это оттого, что он наконец-таки свалил с плеч груз непрошеного президентства. То есть губернаторства.

Целых семь месяцев американцу, то есть марсианину, пришлось тянуть эту лямку. С тех самых пор, как бывший первый губернатор штата Марс Джордан Хэлл был отрешен от должности и отправлен на Землю.

Нет, второй первый марсианин не совершил никакого преступления. Просто он не выдержал. Нервы подкачали, навалилась непрекращающаяся депрессия и тоска по оставленной родной планете. И, казалось бы, сильный и уверенный космический волк сник, зачах и был отправлен на Землю.

Так что лавры первого марсианина теперь безраздельно перешли к Гэрри. Вместе с должностью губернатора. Ведь по марсианской конституции, которую, кстати, окончательно доработали и приняли уже позже, после прилета второй партии колонистов, избирательными правами, так же, как и правом быть избранным на все должности в администрации нового штата, были наделены только колонисты. А вахтовики должны были заткнуть свои пасти и безропотно слушаться начальства на Земле и местных марсианских правителей.

Кстати, сейчас все шестеро марсиан получили по должности. Но об этом позже.

Так вот, в начале марта Джордан помахал на прощанье ручкой, вместе с сорока четырьмя вахтовиками взошел на борт, висящего на орбите «Джеймса Лонгстрита» и отправился на родную Землю. А на красную планету спустились новые работники и пятеро колонистов.

И принялись заниматься всякой ерундой, тратить свое драгоценное время на доработку конституции и подготовку к первым полноценным выборам. Что состоялись восьмого октября, и на которых единогласно был избран новый губернатор – Раймонд Скотт.

Никого не волновало, что улыбчивого парня с цепким холодным взглядом явно с самого начала отправляли на Марс с расчетом на эту должность.

Гэрри так и просто чисто и незамутненно радовался, что избавился от ноши сей.

Правда, совсем отмахаться от бюрократических обязанностей у него не получилось. Так же, как и остальным четверым колонистам, ему вручили министерский портфель. Должность госсекретаря, то есть министра иностранных дел.

И это, во-вторых. Я о чувствах, что сейчас обуревали Гэрри. Это было тревожное предвкушение. Ведь сегодня ему предстояло нанести первый в его жизни официальный визит. И не просто визит, а совершить невиданную миссию: дипломатическую поездку в Марсианский Китай.

Ведь на родной планете у КНР с Американским Союзом и Атлантическими Конфедерациями до сих пор не было никаких дипотношений. Только с Тихоокеанской Конфедерацией была консульская связь, и то, только потому, что туда во время "вялой гражданской" из бывших соединенных штатов перебралось большинство китае-американцев.

Вот уже больше полувека прошло после войны за Тайвань, а Китай все еще считает американцев врагами. Притом, что вообще-то должно быть наоборот. Именно из-за событий двадцать четвертого года бывший гегемон и развалился.

Так что то, что местный китайский анклав, пусть после долгого раздумья, но все-таки решил принять визит Гэрри, было чудом.

Первого марсианина просто замучили работники госдепа, вывалив на него кучу инструкций, требование строго соблюдать протокол, и никакой отсебятины!

Так что волновался Гэрри очень основательно.

Ну и, в-третьих… А, в-третьих, были привычные мысли и заботы ареолога.

Например, он подсознательно прислушивался к легкому гулу. Этот звук никогда не прекращался. Его издавал проходческий комбайн, который продолжал выравнивать стены и пол в последнем зале пещеры.

Марсианский город продолжал строиться. В зале номер семь, предназначенном под промышленную зону, начали укладывать первые облицовочные плиты из вспененного камня, а в третьей локации, тоже промышленной, только начали выравнивать стены и пол.

В то же время в пятом зале уже начали размещать оборудование и прокладывать коммуникации. И это при том, что вторая жилая зона потребуется еще лет через шесть. Только к этому времени население города превысит сто двадцать человек, на которые рассчитана первая жилая зона. Сейчас же в ней проживает всего пятеро колонистов и два десятка вахтовиков.

Но тут уж ничего не поделаешь, график работ привязан к морфологии пещер.

А с неторопливым ростом населения все дело в транспорте. Сейчас у Американского союза на ходу всего один корабль «Джеймс Лонгстрит», который раз в два года привозит и увозит с красной планеты сорок пять человек, большинство из которых как раз вахтовики. Через шесть лет всё население города будет состоять только из марсиан, а вахтовики останутся на станциях, да в космосе у Фобоса. И лишь к началу следующего века колония полностью откажется от Землян. Тогда в ней будет уже полтысячи человек…

Но для этого придется приложить огромное количество труда.

И все время колонисты будут слышать шум работающей техники. Этот звук пробивается через гермоворота между зонами, а, главное, распространяется по породе.

Но сейчас для Гэрри он исчезнет. Космонавт надел и застегнул гермошлем. Замигали индикаторы, и на внутренней стороне загорелись цифры показывая, что скафандр готов.

– Я отправляюсь, – сообщил Гэрри Президенту.

– Удачи! – откликнулся Раймонд. – И, ты там, смотри, не начни первую марсианскую войну!

– Уж постараюсь, – усмехнулся Гэрри.

Сел на тележку, дождался, когда из «гаража» выкачают воздух и открыл гермоворота.

Из них полился мягкий красноватый свет, смешиваясь с электрическим освещением.

Гэрри завел электромотор и отправился в долгий путь длинной в полторы сотни миль.

По дороге Гэрри никто не встретил. Такой договоренности и не было. Хотя сам бы Гэрри обязательно выехал навстречу гостю. Впрочем, китайцы такие китайцы.

Китайский город разместился в недрах скального массива на краю все той же равнины Утопии.

По какой-то причине так же, как и на Луне, Китайцы разместили свои базы по соседству с американскими. А русские опять собрали возле себя индийцев и французов. Их базы расположились в долине Эллады, в трех тысячах миль южнее. Вьетнамцы собираются, опять же, как на Луне, обустроиться отдельно от других. Японцы, вроде бы тоже. Где выберут место для жительства южноафриканцы, пока что неизвестно. В любом случае это произойдет еще лет через десять. А пока что Марс обживают только пять старых космических держав.

Уже подъезжая к китайской колонии, Гэрри связался с диспетчером. Тот говорил через кибер-переводчика. Английский у жителей Поднебесной не в чести.

Американец провел свою тележку между отвалом породы и дымящей термопечью, к которой пристроилась установка по производству пеноплит, так напоминающая подобную же американскую. Вообще китайцы по своей старой привычке не стеснялись использовать чужой опыт, наплевав на всякие там патенты и авторские права.

Единственное серьезное отличие в строительстве их города было в том, что они то ли не нашли, то ли и не стали искать подходящую пещеру. И помещения выгрызали в цельной породе. Кстати, вторую очередь американского города тоже будут строить с нуля. В этом есть определенный смысл. Работы, конечно, больше, зато не надо подстраиваться под конфигурацию пещеры.

В свой гараж китайцы Гэрри не пустили. Первому марсианину пришлось оставить свою тележку на площадке с карами, возле небольшой металлической двери, вмурованной в камне.

«Может у них так принято? – подумал Гэрри. – нам все никак не удается избавиться от гигантизма и нерационального монументализма. Еще со времен Аполлонов наши корабли и станции всегда больше, чем у тех же русских или тем более китайцев. И теперь, чтобы выехать или заехать в город, приходится минут по пятнадцать ждать, когда мощные насосы выкачают воздух из немаленького помещения. Правда, зато нам гораздо удобнее ремонтировать и обслуживать транспорт. В нормальной атмосфере и легких скафандрах. А, с другой стороны, это ведь можно делать и вообще без скафандра, вселившись в аватара».

Обо всем этом Гэрри успел подумать, пока стоял в небольшом кубическом помещении со сторонами метра в два с половиной и слушал шипение запускаемого воздуха.

А затем противоположная дверь отворилась и в шлюз зашел невысокий, но крепкий китаец, приблизительно того же возраста, что и Дункинс.

Чжен Энлэй.

Гэрри узнал его по видео, которое было в досье. Неведомо, сколько труда пришлось приложить неизвестным разведчикам, чтобы собрать те крохи информации, которые в этом досье содержались!

Тайконавт родился в двадцать седьмом, то есть был на два года старше астронавта. Кто были его родителями, и что с ними стало, разведке узнать так и не удалось. Вполне возможно, что они были репрессированы. Рос Энлэй в детском доме. Потом пошел в армию, чтобы заполучить недостающие ему для поступления в космическую академию баллы гражданина.

Выучился и был распределен в лунную программу. Первый раз слетал на спутник Земли в пятьдесят восьмом.

А два года спустя, во время второй вахты, возле его вездехода рухнули обломки грузовика «Спейс икс». Это было в самый разгар кризиса между Японией и тихоокеанцами. Тогда японцы в отместку за свой «Тэнсоу» сбили якобы захваченным кибертеррористами спутником корабль Тихоокеанского Союза. К счастью без экипажа. Так что не пострадал никто, кроме напарника Энлэя. Тот погиб, а майору Чжену пришлось пешком добираться до базы.

АНБ считало, что в этом происшествии не всё в порядке. Была даже версия, что Энлэй то ли допустил гибель товарища, то ли сам его примочил.

Впрочем, на дальнейшей судьбе тайконавта это если и сказалось, то положительно. Он еще два раза слетал на Луну, а потом был переведен в марсианскую программу. Побывал на Красной планете дважды: в шестьдесят седьмом, когда участвовал в подготовке площадки под город, и в семьдесят первом. Тогда он провел на Марсе четыре года, строя тот самый город, первым жителем которого стал в этом году.

Да, Чжен Энлэй был вторым марсианином. Потому как к его прилету Джордан уже готовился отправляться на Землю, а на поверхность Марса Энлэй ступил раньше своей напарницы.

Ну, а новая партия американских колонистов прибыла неделей позже.

– Добрый день комендант Чжен, – вежливо поздоровался Гэрри.

– И вам хорошо питаться, министр Дункинс, – чуть улыбнулся китаец.

Он говорил на английском с резким акцентом.

Гэрри протянул руку. Тайконавт, секунду поколебавшись, тоже. Рукопожатие вышло очень крепким, на грани с армлеслингом.

– Прошу за мной, – кивнул Энлэй.

Они прошли внутрь города и почти сразу зашли в офисное помещение.

«Чтобы я как можно меньше увидел», – усмехнулся про себя Гэрри.

И полтора часа разговаривали, утрясали какие-то детали. Все попытки договориться о каком-либо сотрудничестве китаец пресекал коротким «нет».

В конце, когда Дункинс уже собирался откланяться, Энлэй, набрал что-то на коммуникаторе и вдруг спросил:

– Вы действительно готовы были пойти на такое взаимодействие?

– Я так понял, вы отключили запись? – предположил Гэрри. – Я – да, готов.

– У вас такая автономность от Земли? – невесело усмехнулся тайконавт.

– Увы, нет, – вздохнул Гэрри. – И, если бы мы договорились, меня бы с потрохами съели дяди из госдепа.

– Так бы и с потрохами? Специально для этого корабль бы прислали?

– В том-то и дело, что, конечно же, нет. Мы здесь в автономном плавании, и что-то сделать мне очень трудно. На это я и рассчитывал. И… если честно, то хоть и не верил в успех, но капельку надеялся, что вы пойдете мне на встречу. Это ведь обеим нашим колониям пошло бы на пользу. Я бы с огромным удовольствием пообщался с вашими ареологами. Строителям было бы полезно обсудить те трудности, с которыми они сталкиваются. Ну и так далее…

– А почему вы все-таки немного надеялись? – полюбопытствовал комендант китайской колонии.

– В вашем досье говорилось, что вы человек… придерживающийся не совсем принятых у вас взглядов, – осторожно произнес Гэрри, подумав, что вместе с должностью заполучил и дипломатические повадки. – Например, вы не в восторге от системы социальных баллов…

– Есть такое дело, – кивнул Энлэй.

– Мне интересно, почему начальником колонии сделали именно вас? – прямо спросил американец.

– Наверное, потому же, почему вы – госсекретарь. Мы действительно в автономном плавании. И умение находить общий язык с теми, кого на Земле все еще считают врагами, и принимать решения, противоречащие линии партии, но ведущие к выживанию анклава, слишком важно. А еще, у нас постепенно что-то меняется в стране. В партаппарат приходят новые люди, нашего с вами поколения…

На этих словах Энлэй горьковато улыбнулся.

– Вы потому все-таки согласились на нашу встречу? – спросил Гэрри.

– Нет, – сказал Энлэй и прямо посмотрел на американца. – Я потребовал, чтобы ее все-таки разрешили по личным мотивам.

Гэрри поднял бровь.

– Вы были другом человека, которого я очень уважаю, хотя никогда с ним не встречался.

– Да, – тихо сказал Гэрри. – Слава был замечательным человеком. Хотя, и я с ним никогда не встречался в реале… Но нашего виртуального общения мне очень не хватает…

Когда Гэрри сел на тележку и задал компьютеру маршрут на возвращение, он подумал, что возможно, сегодня встретил нового друга.

Глава 14. Барон Чайни, самый младший

17.10.2078

Аэродром Фуаамоту, остров Тонгатапу,

Социальное Королевство Тонга

– Лулани, но это точно нормально? – еще раз спросил Патрик.

– А что тут такого? – пожала плечами женщина. – Четырнадцать лет Тахираи прожил с мамой, пусть теперь и с папой поживет.

– Но ты будешь видеться с сыном только изредка, когда мы с ним на каникулы будем прилетать.

– Печально, конечно, – вздохнула Лулани, – но ничего не поделаешь. Дети, знаешь ли, имеют свойство взрослеть и уходить из дома. А Тахираи мечтает стать летчиком. У нас здесь это будет сделать трудно, да и ждать окончания школы придется. А у твоего отца целое летное училище в кармане. Как этим не воспользоваться?!

– Но мальчик ведь мечтает летать на реактивных самолетах, а у нас каботажные.

Мальчик, стоящий тут же рядом, опершись на крыло такого вот каботажного «Фокскона», быстро взглянул на отца и сказал:

– Пап, я же все понимаю. Сначала просто летать научусь, повожу самолетик над островами, а уже потом поступлю в военное летное училище. У вас в Тихоокеанском Союзе их наверняка много. Мне с летным опытом будет проще туда попасть.

– Всё спланировали, обо всем сговорились… – проворчал Патрик.

– Ага! – поддакнул с довольным видом сын.

– Тогда, Лулани, давай прощаться, – Патрик подошел к своей неофициальной жене, обнял ее и поцеловал. – Мы, правда, постараемся прилетать почаще.

– Буду ждать, – улыбнулась полинезийка.

Через три часа небольшой самолетик приземлился в аэропорту Наусори, что возле города Сува, столицы Фиджи.

Сел он, конечно, не на основной полосе, а на маленькой, предназначенной как раз для таких вот каботажных линий.

Патрик вырулил к ангарам фирмы «Санфлауэр авиейшин», которой владел Райли Чайни. Впрочем, старший из рода баронов Чайни подмял под себя все местные пассажирские линии. Хоть какую-то конкуренцию ему составляли две фирмы с роботизированными беспилотными самолетами. Но они главным образом возили грузы, потому что островитяне предпочитали летать с живыми пилотами. С теми хоть поговорить в долгой дороге можно, да и спокойнее как-то. Это жители метрополий привыкли полагаться на автопилотов…

У ангара самолет встретил сам хозяин.

Райли Чайни, несмотря на свои семьдесят три года, выглядел молодцом. Жизнь на тропическом острове не сильно изгаженном цивилизацией и интересное дело пошли старому аристократу впрок. Был он подтянутым крепким пожилым человеком с легкой проседью в темно-русых волосах. И даже в цветастой рубашке и шортах, барон имел весьма презентабельный вид.

Он внимательно осмотрел внука от растоптанных пыльных сандалий до вихрастой макушки, хмыкнул и протянул руку:

– Ну, здравствуй, барон Чайни самый младший, – с усмешкой поздоровался он. Хорошо, что мой оболтус все-таки оформил официальное усыновление. Наш древний род не прервется… Ты, кстати, не против титула? А то я слышал, ты заядлый коммуняка?

Мальчик пожал сухую ладонь деда, почесал в кудлатом затылке, прямо взглянул предку в глаза и широко улыбнулся:

– Не против, дед! У нас на Тонга тоже всякие бароны с графами есть, и даже король! Но они почти все в компартии состоят. Так что, почему бы и нет?!

– Ну и славно! – наконец-то по-настоящему улыбнулся английский аристократ.

В школе и летном училище Тахираи прижился довольно быстро. Да ему пришлось пойти и в обычную школу тоже. Там, правда, пару раз пришлось подраться, но так, для порядка, чтобы не считали за хлюпика и дедушкиного внучка.

Мальчишка завел новых приятелей и даже попытался агитировать за коммунизм. За что получил кличку «Пионер».

Кстати дома Тахираи действительно был пионером и даже командиром отряда. Эх… здесь в капиталистической стране об этом пришлось забыть, а ведь ребят из его отряда уже в комсомол принимают.

Тахираи общался с ними по сети и люто завидовал.

С учебой у него все было более-менее нормально. Состав предметов был, правда, другим, и уровень обучения по точным наукам так себе. Доставал английский. Но его Тахираи еще дома основательно учил, вместе с обязательным русским и родным тонганским.

Ну, а недостатки местного образования мальчишка восполнял сетевыми уроками. Особенно он подсел на практическую космонавтику. Конечно, пробиться в маленький отряд астронавтов Тихоокеанского Союза он и не рассчитывал, но почему бы не помечтать…

Не подсаживаться же на виртуалку, как его отец!

В начале декабря Патрик пришел домой, светясь от радости. Принес бутылку вина, слабенькую каву для сына и кучу вкусняшек.

– Что будем праздновать? – спросил Тахираи у довольного, как слон отца.

– Меня записали в тестеры Алоиры! – со значением сообщил тот.

– Круто! – обрадовался за родителя сын. – И как это тебе удалось?

– Помог один хороший человек, – улыбнулся Патрик. – Кстати, он в прошлом был настоящим русским кэгэбэшником! А сейчас работает в виртбезопасности Алоиры! А! Еще у него дочка знаменитая! Ты, как любитель космонавтики, может быть, даже о ней слышал. Ришима Бадамшина. Она сейчас у Юпитера где-то.

– Ух, ты! – удивился Тахираи. – Откуда ты таких людей знаешь?

– Да было дело, – Патрик почесал в затылке. – Я тебе рассказывал, как… восемь лет назад, робинзонил на острове Мехетиа. Меня тогда подобрали на яхту одной француженки. Кстати, тоже бывшей космонавтки. Элен Бонне. Ну и там я с Бадамшиными и познакомился. Тимур обещал помочь и вот, правда, устроил.

– Он такая большая шишка?

– Похоже на то, – задумчиво сказал Патрик. – И почему-то считает себя в долгу передо мною. Наверное, из-за того скандала, из-за которого отца выперли со службы. Но, даже Тимуру пришлось подключить своего друга. Кстати, угадай кого!

– Президента России? – ухмыльнулся Тахираи.

– Бери выше! – расплылся в довольной улыбке отец. – Президенты приходят и уходят, а Компи живет всегда!

– Э-э… Ты о первом искине? Ничё себе! Ну, хоть какая-то польза от искусственного интеллекта.

– А ты что-то против АИ имеешь? – удивился отец.

– Да задолбали уже эти ваши роботы! – возмутился мальчишка. – Из-за них все ваши тихоокеанцы в жвачное стадо превращаются! Всю работу теперь роботы делают, а люди живут на пособия и ничего не хотят, кроме развлечений! Хорошо хоть здесь на Фиджи до этого еще не дошло, но всё равно! Вон, говорят, даже премьера Союза хотят кибернетического сделать! Вообще швах будет!

– Да, ладно, брось ты! – поднял руку в успокоительном жесте отец. – Не все так плохо. Мы вот летаем пилотами. И в астронавты конкурс ой-ёй-ёй какой! Хватит бухтеть, давай праздновать!

– И когда ты в Алоиру свою пойдешь играть? – сбавил тон сын.

– Еще не скоро, – вздохнул Патрик. – Почти через полтора года людей туда запускать будут. И не играть, а работать тестером! Не путай теплое с мягким!

– У-у-у, еще сколько времени! – протянул Тахираи. – Ладно, папа, поздравляю тебя! Давай, правда, праздновать!

Глава 15. «Чужой ко…»

09.01.2079

Каллисто, спутник Юпитера

С топливом для экспедиции за Славиком мы провозились аж до Нового Года. Трижды летал на орбиту «Кузнечик», пока не наполнил надувные баки кислородом и водородом.

За это время индусы успели слетать к Ганимеду, побродить по нему и вернуться обратно к Каллисто. Теперь кружат на его орбите и с нами переговариваются.

Чаще всего мы с Риши болтаем. Обоих негласно назначили радистками. Да и просто приятно с девочкой поговорить. Хотя, какая она там девочка. Сколько ей? Лет тридцать? У нас разница в десяток лет всего. Но я как-то до сих пор ее воспринимаю такой, как на нашей свадьбе: дочка Тимура, друга Славика.

Риши хорошая, хотя и немного слишком правильная.

Но я не об этом.

Четвертого января мы наконец-то стартовали.

Мы – это я, Артем и сладкая парочка. То есть Румия с Петей.

Матьяс остался куковать на станции. Он тоже рвался с нами, но решили, что кто-то должен быть и на базе с «Кузнечиком» на готовности. Ну и, хоть венгр и возмущался, что новый район окажется не осмотрен его геологическими хитрыми глазами… Но состав нашей экспедиции ну никак не изменить!

Артем – пилот, без него никак. Меня тоже не взять нельзя. Румия – врач, и ей предстоит очень неприятная, но необходимая работа разбираться с тем, что от моего мужа осталось. Ну, а Петя в это время будет ковыряться с трупом «Блохи», выискивать остатки ее электронных мозгов, ковыряться в них и пытаться понять, что же с этим корабликом случилось.

Так что Матьяс ну никак сюда не влезал. Он, кстати, на удивление мало бузил. Недаром все-таки человек психологов, понимает, когда стоит промолчать и согласиться.

В общем, мы вчетвером загрузились на нашу старенькую «Белку» и поднялись на орбиту.

К «Кондратюку» стыковаться не стали, повисли рядом с ним и всосали большую часть топлива.

Ну и, не задерживаясь, пошли на посадку.

Артем мастерски ее совершил. Вручную.

– Автопилоту не доверяешь? – спросила тогда я его.

– Доверяю, – возразил мой бывший сэмпай. – Но сажать здесь космолет можно только вручную. Это… уважение к Станиславу.

– Понятно, – вздохнула я и взглянула на нашего пилота.

Он, кстати, на Славика похож. Тоже невысокий, но достаточно крепкий, только волосы гораздо светлее. Наверное, у меня в подсознании прошит тип мужчин, в которых я могу влюбиться.

Впрочем, о наших давнишних взаимоотношениях мы оба, не уговариваясь, никогда не говорим. Просто, опять стали очень хорошими друзьями.

Ну, так вот, прикаллистились мы шестого января. Осмотрелись, сходили к основной груде обломков «Блохи».

Собрали тележку. И сегодня Румия с Артемом поехали за телом.

Могла бы и я тележку повести… но не рискнули. Хотя и зря. Я вполне себя контролирую. Даже слишком… Это в обычных обстоятельствах я могу зареветь от какой-то ерунды. А когда приходит действительно большая беда и горе, у меня как будто предохранители в душе срабатывают, и чувства отключают. Я могу в это время даже на автомате шутить и улыбаться.

Некоторых людей это коробит. Но так уж у меня психика устроена.

Вернулись Артем с Румией только вечером. Разумеется, нашим, а не Каллистянским. Каллисто ведь, как и все галилеевы спутники повернута к Юпитеру одной стороной, вроде нашей Луны. Так что сутки на Каллисто длятся почти семнадцать земных. Ну и мы плюнули на это дело и живем по нашему земному времени. Это где-нибудь на Ио было бы проблематично, у него сутки не то, ни сё – сорок два с половиной часа. А на Каллисто вполне себе нормально.

Вот, кстати, и мои предохранители в действии. О всякой ерунде говорю, лишь бы не о главном…

Славика привезли.

Скафандр целый, даже такой страшный удар его не порвал. Но то, что он превратился в мешок с… вполне видно. Тело моего мужа наверняка все перекорежено.

Я изо всех сил старалась не смотреть на шлем. Не хочу запоминать Славика мертвым. Пусть в моей памяти он останется навсегда живым. Может быть это тоже неправильно, но такая уж я эгоистка…

Хорошо, что здесь очень холодно, и тело заморозилось. Но… бедная Румия… Даже если бы это был чужой для меня человек, я бы ни за какие коврижки с ней не поменялась профессиями.

Мы пока не стали заносить тело на корабль, положили рядом.

Артем подозвал меня и Петю, наклонился и указал на левое бедро Славкиного скафандра.

– Смотрите.

Я пригляделась. Царапины. Очень упорядоченные. Наверняка, ножом делал, пока летел к поверхности. Наспех и совсем неглубоко.

Но разобрать вполне можно:

«Чужои ко» и вертикальная черточка.

Какая это может быть буква? Давай-ка подумаем:

«коб…, ков…, ког…, кое…, кои…, кок…, ком…, кон…, коп…, кор…, кош…, кощ…, коы…, коь…, кою…»

Конечно, можно предположить, что это «чужой кощей», но мне что-то не очень в это верится. И почему-то все мы тогда подумали одно:

– «Чужой корабль», – озвучил это Петя.

– Я тоже так думаю, – подтвердил Артем.

– И я, – согласилась Румия.

Я промолчала. И так понятно. Нет, может быть, мы и ошибаемся, и действительно возможны другие варианты. Но… То, что заставило Славку последние мгновения своей жизни тратить на царапанье скафандра, должно было быть невероятно грандиозным и важным для всех людей.

Вроде зрелища чужого космического корабля.

У места катастрофы мы пробыли еще три недели с хвостиком. До 27 января.

Кстати, как вы понимаете, среди этих дней было и 15 января тоже. Мой День рождения. Мне очень повезло, что по всяким там суеверным приметам сорок лет не празднуют. Я вообще хотела тихой мышкой притвориться и пропустить его, не отсвечивая. Не получилось.

Всё равно меня все поздравили.

Пришло большое видеописьмо с Земли. От семьи Андрюшенции и, конечно же, живущей у них Даши. Доча заметно выросла за тот год, что я ее не видела вживую. Все-таки тринадцать лет – тот еще возраст, когда дети превращаются в подростков.

Хотя, если честно, нифига Дашка еще не подросток! Слишком много детского и наивного в ней сохранилось. И это хорошо. Спасибо моему названному брату и его семье. Я бы свою дочь точно бы испортила, а так у нее есть шанс вырасти хорошим человеком…

Кстати о братьях-сестрах. Моя «младшая сестренка» тоже в письме засветилась. Приехала на каникулы «сына погонять, да внуков потискать» – как она сама заявила. И заодно отпраздновать день рождения, который у нас с ней совпадает.

– Семнадцать лет, это тебе не шутка! – заявила легендарная японская космолетчица. – Это, знаешь ли, Майка, о…фанареть какой возраст!

– Бабушка, - хитро улыбнулся Олежка, – а ты случайно цифры не перепутала местами?

– Какой наблюдательный ребенок растет, – проворчала эта великовозрастная девчонка. И неожиданно посмотрела с экрана прямо мне в глаза: – Ты там держись… дочка. И за Дашу свою не беспокойся. Здесь в диких лесах самое лучшее место, чтобы вырасти.

Ну, а я что? Я держусь.

Все это время мы с Петей и Артемом изучали обломки «Блохи», пытаясь точно определить, что с ней произошло.

А Румия, облачившись в тело аватара, исследовала то, что осталось от моего мужа.

Его поместили в небольшой надувной домик, который наполнили чистым азотом. Румия подняла температуру до пяти мороза по Цельсию, осторожно разрезала скафандр и принялась за работу патологоанатома…

Бр-р-р!!! Даже подумать о таком тошно… Я лучше буду без перерывов на износ вкалывать на космических стройках…

В общем, ничего сенсационного нам обнаружить так и не удалось. Картина как с электроникой, так и с клетками Славкиного тела была очень похожей на то, что наблюдали у Фобоса. Выжженная электроника и едва заметные следы электромагнитного импульса на органике. Импульса очень сильного, но кратковременного.

Так что еще один аргумент к тому, что на Каллисто Славик столкнулся с той же силой, которая накуролесила возле Марса сорок с лишним лет назад. Силой, которую мой муж назвал «чужим кораблем».

Как я уже говорила, двадцать седьмого января мы стартовали. Вышли на орбиту и на этот раз пристыковались к «Кондратюку». Румия и Петя разбежались-разлетелись по своим лабораториям какие-то углубленные анализы проводить. Они в этом очень похожи. Обои жуткие перфекционисты и трудоголики.

Ну, а мы с Артемом подобными болезнями… Хотела сказать «не болеем», но не могу. Просто, у нас форма заболеваний чуть более мягкая. Так что мы честно пробездельничали остаток дня. А на утро принялись на пару «Белочку» нашу приводить в порядок после экспедиции и готовить к посадке.

На орбите мы задержались еще на неделю. И за это время так ничего нового наши исследователи не нарыли. Никаких следов облучения, каких-нибудь еще воздействий, кроме того самого электромагнитного импульса, найдено не было.

Румия напоследок набрала огромное количество микроскопических проб, и наконец-то перестала над Станиславом издеваться.

И мы собрались обратно на нашу базу, где скучал в одиночестве Матьяс. Петю грустная Румия оставила на орбите. Вместо него с нами спустился Игорь Козаков. Мы с ним займемся монтажом оборудования нового более мощного заводика по производству топлива. А то, как показал наш собственный опыт, тонны горючего в сутки ну совсем мало!

А спустя четыре дня, седьмого февраля, к нам пожаловали гости.

Индусы прилетели. Сели в шести километрах от базы и пришли пешком. То есть двое ехали на тележке, а третий брёл рядом.

Я сидела на связи и слушала их споры. Кибер-переводчик услужливо переводил с хинди:

– Капитан Варма, но я всё-таки моложе, и вполне могу прогуляться пешком, – это Риши.

– Ришима, не заставляй меня чувствовать себя невоспитанным стариком! – укоризненно ворчит начальник индийской экспедиции!

– И в мыслях не было! – восклицает девушка. – Но мне, действительно, совсем не трудно идти. Наоборот, интересно!

– Я прекрасно это понимаю и нисколько не сомневаюсь в твоей отличной спортивной форме, – хитро заверяет ее этот пожилой гражданин подозрительной наружности. – Но есть и ещё одна сторона дела. Этот поход – своеобразный хадж, высказывание уважения великому русскому космонавту. Я чувствую, что обязан пройти его пешком.

– Джи Варма, – а Риши явно завелась, вон в голосе металл прорезался! Я и не знала, что девочка так может, – Станислав Бойченко, не только известный космонавт, но и был очень хорошим человеком. Другом моего отца... И я знала и любила его как дядю Славу...

Спасибо, Риши. Твой искренний голос, как пригоршня чистой воды...

– Прости, Ришима, – хороший, похоже у индусов начальник. Не считает зазорным извиниться.

– И чего вы спорите? – добавляется ещё один голос: жёсткий и чеканный. – Идите оба пешком. Тележке будет легче. Устанете, сядете по очереди.

– Ты прав, Шандар, – соглашается брахман. – Отправляемся!

– И, если говорить об уважении, – все же высказывается пилот-орбитальщик, – то Станислав мой кумир. Один из. Наряду с Ханой Хаякавой и Венсаном Жиру – лучший пилот. Хотя, конечно, Хаякава стоит выше всех. Я, когда учился, разбирал ее маневры возле астероидов. Это что-то невероятное. Не даром тот же Бойченко был ее фанатом.

– Не совсем так, – возражает Ришима, и чувствуется, что девушка уже немного запыхалась с непривычки. – Дядя Слава с детства был фанатом Анастасии Беляковой. А Хану… Немного побаивался.

– Риши, а ты откуда это знаешь? – вклиниваюсь я в их разговор. – Он же всегда это скрывал.

– Я все-таки немного психолог, – поясняет девушка, – а Хану и отношение к ней разных людей очень внимательно изучала, когда диплом писала по «Тэнсоу».

– А что, Хаякава сан действительно такая… страшная? – спрашивает Шандар.

– Нет, конечно, – говорю я и улыбаюсь. – Тетя Хана классная!

– А в крутую и резкую матерщинницу играет, – добавляет Ришима. – Но очень хорошо и самозабвенно, так что не вздумайте ей об этом сказать.

– Покусает! – подтверждаю я.

Так мы с ними переговаривались два часа, пока индийцы шли до базы.

Правда, с половины дороги Риши сдалась и уселась в тележку.

– Вот странно, – пожаловалась она, – уменьшенная гравитация, а идти труднее, чем на Земле.

– Это потому, что ты еще не освоилась, – с некоторым самодовольством сообщил Капил Варма. – Я вот уже почти… Надо двигаться плавно, наклонив корпус вперед и не останавливаться. Инерция с массой ведь никуда не деваются.

– Угу, – подтвердил Шандар Сингх. – А при еще меньшей гравитации надо прыгать. Например, на Церере. Я, когда там был, специально нашел запись того, как это объясняла Хана Хаякава, и учился по ее советам. А на кометах и Фобосе, только на двигателях скафандра можно летать.

– А это уже моя тема, – подхватила я. – После стольких вахт на Лагранже я просто перестала чувствовать скафандр. Как свои ноги во время ходьбы или танца.

– Везет вам всем, – с легкой завистью сказала Риши. – Я только три раза в жизни в открытом космосе была, и сейчас первый раз на чужом небесном теле. А вы все мастера.

– Мы подмастерья, – усмехнулся Шандар.

– Ага, – подтвердила я. – Есть гении, вроде тети Ханы. Она, кстати, и в открытом космосе летает, как рыба в воде…

– А Станислав? – спросил Сингх.

– Славик был очень хорошим мастером во всем… – вздохнула я.

Индусы прилетели не просто так в гости. Увы, но повод пообщаться вживую был совсем не радостным. Похороны Славика.

Да, моего мужа решили похоронить здесь, на Каллисто.

Это я предложила. Потому что уверена, что сам Славка хотел бы именно этого. Впрочем, глядя на то, как эту идею поддержали и подхватили наши начальники, мне подумалось, что они ждали этого от меня.

Правда, отец Славы сначала воспротивился, но его переубедил младший Славкин брат Юра. К тому же, если бы похороны устроили на Земле, то все равно Звездный переборол бы Николаев.

Так что вырыли мы настоящую могилу невдалеке от базы ...

Знаете, Роскосмосовские пиарщики конечно те ещё... Э-э-э...

Но супер сенсации у них не вышло. Не первые это похороны в космосе. Уж не знаю скольких западных толстосумов развеяли пеплом над нашей Планетой.

И не только их, но и несколько астронавтов из Американского Союза и Франции пожелали такого же, а двое - опять-таки француз и австралиец попросили похоронить их на Луне, рядом с базами, где они когда-то работали.

Впрочем, все они померли себе от старости или болезней на Земле. А так, чтобы похоронить погибшего в космосе... Так что, увы, но от ещё одной записи в книге Гиннеса Славик не отвертится.

Кстати, раз уж я заговорила об этой печальной теме, то вспомню ещё одно... Мою приемную маму Настю тоже предлагали упокоить в космосе. Но тут уж грудью встала я и тогда ещё живой дядя, то есть папа Игорь. И главным нашим аргументом была Дашутка. Она ведь явно космонавтикой не станет, а не иметь возможности прийти на могилку к любимой бабушке...

Отец, конечно, тоже... Но пусть для нее будет так, что он просто улетел в небо и не вернулся...

Гроб нам сколотить было не из чего, да и не нужен он. Пойдет его же собственный скафандр. Румия его аккуратно заклеила по линиям разрезов. Только на левом бедре пришлось заплатку поставить. Потому что кусок с надписью было велено привезти на Землю.

Шандар посмотрел на заплатку с явным удивлением. А вот Риши и Варма только изобразили его. Начальник индийской экспедиции мастерски, а вот Ришима…

Она сделала это немного нарочито. Ровно настолько, чтобы я поняла это.

Спасибо тебе дочка полковника КГБ. Не забываешь о своих.

Мы ведь ничего о надписи им не говорили. Начальство на Земле сразу же наложило гриф «супер-секретно».

Но разговаривали-то мы тогда по обычной связи, а «Кэйлаш» имеет очень чувствительную аппаратуру. К тому же, раз компьютер Индийского корабля может тянуть такую сложную личность, как их Садхир, то и дешифровку наших кодов потянет. Ну, а то, что в экипаж «Кэйлаш» набирали очень умных людей, которые смогут по нескольким репликам сложить картинку, я и не сомневалась.

Так что знают уже индийцы о «Чужом корабле».

И правильно!

Эта информация важна для всего Человечества.

Славика проводили салютом.

Артем и Капил Варма выстрелили в зенит из своих капитанских пистолетов, а мы остальные пустили сигнальные ракеты.

И, глядя внезапно намокшими глазами на яркие вспышки на фоне шарика Юпитера, я подумала, что и жизнь моего мужа была такой же яркой.

Комментарии ко второй части

Глава 1. Пятнадцатилетний капитан

пристыковалась к шлюзу подводного города – Напоминаю, подводный город Жваю ("жемчужина" фр.) расположен возле атолла Увеа, что северо-восточнее Новой Каледонии. Город, состоящий из одиннадцати куполов, соединенных переходами, разместился на глубине 200 метров. Руководит городом океанолог Клод Лабель – отец Марина. А его мама – Элен Бонне – начальница биолаборатории и оранжереи.

пятнадцатилетний выпускник технического лицея Фейауэ – Вообще-то лицеи оканчивают лет в 18. Но Марин сразу же поступил во второй класс школы, а потом еще и дважды прыгал через класс, сдавая экзамены экстерном.

Разделить балластный отсек венерианского аэростата полимерной мембраной и запускать в одно из отделений наружный воздух. Он сам обеспечит дополнительный вес и сожмет гелий во второй части отсека – На таком принципе летают воздушные корабли на планете Жемчужина в цикле моих романов «Пираты Драконьих гор».

Глава 2. Бегство в космос

товарищ начальник Центра подготовкой… Роман... старого приятеля и бывшего командира Славика – Роман Токарев был назначен на должность начальника Центра подготовки космонавтов, то есть стал главным кадровиком Роскосмоса (кстати, я в курсе, что правильно писать «подготовки», а не «подготовкой», но это ведь не я говорю, а Майка). В это кресло должен был усесться Станислав Бойченко, но, увы… А с Романом мы встречались на марсианской базе. Именно он был командиром экспедиции 2056-59 годов. Это когда Славик крутил роман с Элен. После этого Роман Токарев много где побывал. Завершил карьеру космонавта он руководя той самой экспедицией к Герте, когда Роскосмос подставил Тихоокеанскому Союзу Калиоппу. Роман и Станислав были хорошими приятелями.

«Барсуки» всем составом подали рапорт, чтобы их со «Скворцами» поменяли местами… И ведь как-то сговорились с ребятами, те тоже подали ходатайство. Сами отказались от экспедиции семьдесят восьмого года… – Экспедиции продолжают обзывать позывными. Ну, а замена составов по их просьбе… Конечно, дисциплина в Роскосмосе серьезная, но люди там работают понимающие. Тем более, когда оба состава об этом просят.

Галю Пермякову из «Скворцов» в «Барсуки» я переместить не могу. Команды сыгранные, разбивать их без чрезвычайной необходимости нельзя – Кстати, еще один аспект подготовки. Вы уже заметили по команде Станислава, да и по звездному составу Белякова-Хаякава-Мыскин, что Роскосмос старается не разбивать хорошо сложившиеся команды. Над их созданием трудятся не покладая мозгов психологи. Так что даже замена одного человека может нарушить гармонию.

что жилую станцию могу с нуля построить, что коровник! – Ну, да, она может! И «Дом-2» в точке Лагранжа собирала, и животноводческую ферму. Единственное, Майя скромно не упоминает, что все это она делала в невесомости. На Каллисто специфика будет другой. Но она наверняка справится!

коровник, кстати, лет через семь-восемь тоже будем там строить – Каллисто далеко, Да и одной базой на нем дело не ограничится. Так что системе Юпитера необходима продовольственная независимость.

целых четыре года. Первая длительная экспедиция – Решено было делать вахты в системе Юпитера очень длительными. Причем, с перехлестом. То есть какое-то время прежняя и новая экспедиции работают вместе, плавно вводя вновь прибывших в курс дела.

но, ты знаешь, что последнее слово будет за психологами – Это то, о чем я говорил. При таких длинных вахтах в полной изоляции от Земли психологическая совместимость становится главным фактором успеха.

Глава 3. Нежданное приобретение

остров Тонгатапу, Социальное Королевство Тонга – Островное государство Тонга состоит из 177 островов, расположенных в трехстах километрах юго-восточнее Фиджи. На крупнейшем из островов – Тонгатапу находится столица Нукуалофа

«Фокскон» – самая распространенная в Океании марка легкомоторных самолетов, производимая в Австралии.

корпуса завода по плетению карбоновых сетей – Главный инструмент по борьбе с парниковым эффектом.

Битву За Острова – Грандиозный проект по удалению из атмосферы излишков парниковых газов. Я уже говорил об этом в предыдущих книгах. Моя позиций по поводу «Парникового эффекта» достаточно сложная. Я склонен верить устоявшейся научной теории, хотя и доводы ее противников (например, Вассермана) очень серьезные. Но в своих книгах я принципиально придерживаюсь официальных научных теорий. Дело в том, что стоит лишь немного от них отойти, начать играть с экзотическими теориями, и не заметишь, как твердая научная фантастика превращается в фэнтезю. К тому же углеродная теория позволяет мне описать этот грандиознейший проект. К описываемому времени Битва За Острова только разворачивается. Из необходимых для баланса углекислоты в атмосфере 600 тысяч квадратных километров плантаций водорослей, созданы лишь 3,5. А океан уже поднялся на полметра! И некоторые островки начали скрываться под его поверхностью.

и на Новой Каледонии, и на Вануату, и на острове Кермадек… – Можно и продолжить. К этому времени в Битву За Острова вступили уже многие страны региона. А другие государства вовсю строили необходимые суда и производили оборудование для заводов по плетению сетей.

до одноименного желоба полсотни миль. И глубина морской пучины там больше шести миль – Глубоководный желоб Тонга - один из самых глубоких на Земле. Действительно почти 6 морских миль в глубину или 10882 метра.

сети с рассадой водорослей… место для захоронения отработавших водорослей. – Повторюсь, метод удаления углекислоты таков: на поверхности океана расстилаются огромные сети из тончайших карбоновых нитей, в которые вплетена рассада водорослей. Водоросли растут, впитывая углекислоту и связывая ее. А, когда они достаточно разрастаются, сети затапливают в глубоководных желобах, чтобы исключить гниение водорослей и возвращение углекислоты в атмосферу.

Король Тауфаахау Мануматаонго Тупоу Восьмой – Родился 10 мая 2013 года. Взошел на престол в 2066 году.

страна двигалась к построению монархического социализма – Король Тауфаахау придерживался левых взглядов. Его воодушевлял пример Брунея, где с 2054 года строится монархический социализм. Только король Тонга пошел дальше своего коллеги и уже в 2074 году начал производить трансфер власти Народному Собранию, возглавляемому Коммунистической партией Тонга, генеральным секретарем которой он Тауфаахау являлся.

потомственный барон Чайни – Да Патрик Чайни потомственный барон.

Ты каву будешь… Ее мама мешает, слабенькую делает. – Разведенный порошок из корня кавы – очень распространенный напиток в Океании. Он одновременно действует как транквилизатор и тонизирует. При этом не вызывает привыкания.

«Метелицы» русские в ходу – Распространенная модель легкомоторных самолетов российского производства. В основном ими обеспечены районы Сибири и севера страны. Но есть и модели для южных условий.

старенькие русские сушки. Пятьдесят седьмые еще… – Ну да, нынешние сверхсовременные самолеты через полвека станут старичками. А им на смену придут истребители шестого и седьмого поколения.

прямоугольники серо-зеленые сто ярдов в ширину и больше полумили в длину… Ага, сто метров на километр – В Тихоокеанском Союзе английская система мер, а в Тонга метрическая.

растения вобрали в себя уже тысячи тонн углекислоты, пустив ее на рост. – За год жизни такая вот плантация вытягивает из атмосферы около 5 тысяч тонн углекислоты.

как уходит в зеленоватую глубину груз, как он тянет за собой огромную сеть с водорослями – Какая-то там глыба, весом в несколько тонн и утягивает толстый ковер водорослей массой в десять тысяч тонн? Именно так. Генетики потрудились на славу, сконструировав водоросли с удельным весом лишь на капельку больше, чем у соленой океанской воды.

Глава 4. Детоводство с видом на Землю

на самом деле знаменитых четких оттисков подошвкосмонавты в этой субстанции не оставляли – У частиц лунной пыли не настолько хорошее сцепление.

Это, видать, только астронавты делать умели, и то в далеких шестидесятых годах прошлого века. А с тех пор и они разучились – Да, я все больше склоняюсь к позиции «немогликов». Слишком много у них по-настоящему серьезных аргументов. Не тех, которые так любят опровергать «моглики», а всевозможных мелких несуразностей и деталей, которые складываются в общую картину.

законы физики, которые говорят, что масса и импульс в невесомости ну ни капельки не меньше, чем при гравитации – Увы, многие космонавты это проверили лично. Получить синяк, неудачно столкнувшись во время свободного полета по орбитальной станции, раз плюнуть!

Глава 5. Паломничество

музей мирового значения – А вы как думали?! Дом-музей знаменитых космонавтов, общественных деятелей, ученой и космического функционера…

доисторическое анимэ «Альянс серокрылых», великое произведение Ёситоси Абэ – Вот сколько сотен анимэ я посмотрел, а это «вне конкурса». Великолепнейшая и уникальная работа.

упругий пластонол покрытия – полимерное покрытие получаемое из отходов биополимерного производства. Упругое, прочное, долговечное. Его используют вместо бетона и, частично, асфальта, как дорожное покрытие в городах.

в каждом робомобиле есть такое. Вдруг кто-нибудь захочет сам управлять машиной – Не ограничивать же право человека на острые эмоции и некоторый риск. Он, правда, достаточно условный. Чтобы полностью отключить автопилот и систему безопасности надо помучиться с настройками. И то останется блок общественной безопасности, который будет следить, чтобы водитель не протаранил чужой автомобиль, или не сбил какого-нибудь пешехода. Но разогнаться и вмазаться в столб он вполне себе может.

тети Маши. Она любила эту пожилую женщину. Харьковчанка… – Мария Довженко – уроженка Харьковской Социалистической Республики, вместе со Славиком летала на Юпитер и к комете Туттля-Джакобини-Кресака.

Артем Мисалов, которого, между прочим, назвали в честь дяди Артема – А вы думали, почему они тески? Андрей Мисалов-Хаякава не забыл парня, который спас их с Майкой от хулиганов. Он, Андрей, был еще мал, чтобы дружить с Артемом, но очень сильно его уважал, так что решил назвать его именем своего первенца.

свою бабушку, хоть и не по крови, но ментально – Да, ни капли общей крови у Даши и Анастасии Беляковой не было, но душевное родство было невероятно сильным.

Глава 6. Стальной кулак

искусственные кровеносные сосуды точно повторяют рисунок вен… затрещали, напрягаясь в полную силу, искусственные мускулы – В семидесятые годы произошла революция в протезировании. Еще в конце пятидесятых были изобретены искусственные мускулы из псевдоклеток. Они были гораздо проще натуральных, не умели делиться и расти, зато тоже питались веществами, которые растворены в крови и кислородом, и управлялись нервными импульсами, через адаптер подключенными к электрическим микропроводам. Такие мускулы могли развивать гораздо большие усилия, чем натуральные, и в гражданских протезах их специально ослабляли, чтобы не было перекоса в силе.

сверхпрочному металлопластику – Синтетический материал, по прочностным и механическим параметрам похожий на металл и превосходящий сталь.

это изделие обойдется бывшему летчику в половину суммы, что выплатило ему государство за операцию в Иране и тяжелое ранение – Но ведь обычный протез из тех же искусственных мышц бесплатный! Так он стандартный. Мексика с 2075 года официально начала первый этап строительства коммунизма. Постепенно все больше социальных потребностей становились бесплатными. Но за роскошь приходилось платить и весьма много. Боевой протез для личных нужд как раз к роскоши и принадлежал. А вот, когда его оформили через Корпус прогрессоров, то деньги Рамону вернули.

о том, что произошло сто пятнадцать лет назад – На дату посмотрите: 12 апреля. Кстати, во многих странах Мира это официальный праздник.

поморщился от несильной, но неприятной боли – Обратная связь с протезом, разумеется, имеется. Но ощущения, как в виртуальной реальности, достаточно сложным образом ограничиваются. Так что вместо нестерпимой боли передаются неприятные, но вполне терпимые ощущения.

не требующий подзарядки от электричества. Мне со старой рукой приходилось очень непросто – Старые механические протезы требовали постоянной подзарядки от электросети. В походных условиях с этим могли возникнуть проблемы.

Луис Кабрера... генерал-лейтенант Корпуса прогрессоров… номер ноль-ноль-второй в иранском воздействии… командующий боевыми операциями в Иране… легендарный в очень узких кругах – Я уже писал об этом легендарном команданте.

училище специальных операций – Имеется ввиду один из центров подготовки Корпуса прогрессоров, расположенный в мексиканском городе Кульякане.

на Гаити фашисты душат революцию… ребята из корпуса дерутся с южноафриканскими спецназовцами – На Гаити была обычная коррумпированная капиталистическая республика, с богатым правящим классом и беднейшим населением. В апреле 2077 года при содействии Корпуса прогрессоров произошла попытка революции. Но военные при открытом участии Южно-Африканской Империи подавили восстание и установили фашистско-расисткий режим, аналогичный южноафриканскому.

Глава 7. Дальняя дорога

уходили вдаль Гагарин, Бондаренко, Комаров, Волков, Добровольский, Пацаев, Владимир Черкашин и Станислав Бойченко – С Гагариным все понятно. Хотя он и погиб не в космосе. Впрочем, Валентин Бондаренко тоже. Он погиб в марте 1961 при подготовке, во время пожара в барокамере. Владимир Комаров погиб в апреле 1967 года. Владислав Волков, Георгий Добровольский и Виктор Пацаев в июне 1971. Потом 64 года в российской космонавтике никто не погибал. Пока возле Фобоса в 2035 году не был убит электромагнитным импульсом неведомой природы Владимир Черкашин. Ну и Станислав Бойченко на Каллисто. И тоже виновником его гибели стал внеземной разум.

вторую женщину экспедиции взяли из касты вайшьи… принадлежность к варнам – Варны – индийское название каст. Всего их четыре основных. Брахманы – духовенство, кшатрии – воины и правители, вайшьи – земледельцы и ремесленники, шурды – слуги.

система каст в современной Индии потеряла свою железобетонную жесткость, но на нее все еще оглядывались – Например, считались неподобающими браки между представителями разных каст. Но очень многие на это уже плевали.

принадлежал к шурдам – самой низшей «черной» из варн – Отношение к шурдам конечно лучше, чем к неприкасаемым, но все равно во многом пренебрежительное. Хотя с этим-то как раз усиленно борется и государство и многие ЛОМы. Вот и в межпланетную экспедицию их специально взяли.

по давней традиции экипаж собирали из представителей разных каст – То, о чем я только что писал. Государство специально подбирает экипажи так, чтобы в них были представители всех каст.

по вектору Шандар Сингх – Шехар Чаман легкая неприязнь… пилот-орбитальщик эеспедиции был из Сикхов, то есть воспитывался на принципах спартанской воинской чести, четкого и предельно адекватного мировосприятия и строгой морали – Сикхи – народ, проживающий преимущественно на севере Индии. Традиционно очень многие сикхи носят фамилию Сингх и служат в армии.

своих электронных детей – Киран очень трепетно относится к искинам, которых разрабатывал. По сути, как к своим детям. Именно такое отношение и искусственному интеллекту, стремление одушевить его, являются главной особенностью Чаудхари.

«Поведение и взаимодействие с людьми Кэзуо – искина корабля «Тэнсоу» во время конфликта, приведшего к гибели членов экипажа» – Во время инцидента у Психеи возник конфликт между капитаном корабля «Тэнсоу» и его навигатором с одной стороны и Ханой с Федором, с другой. Искин корабля Кэзуо был поставлен в крайне сложное положение. Формально он должен был подчиняться капитану, по заложенным основам личности стремиться погасить конфликт, а этическое его ядро явно симпатизировало Мисаловым-Хаякавам. Кстати, перевесило все-таки последнее, и скорей всего именно из-за заложенного Кираном Чаудхари подхода к психологическим матрицам искинов.

во время конфликта на «Тэнсоу»... провоцируя конфликт и подставляясь под пули капитана Миоки – Тогда конфликт кончился стрельбой, в которой была ранена Хана и убит капитан Миоки.

тридцать Смутьянов родятся в один день через полгода по времени Земли, и через тридцать лет во времени Алоиры – Да, совсем скоро произойдет это событие. Время действия «Дороги в Небо» и «Смутьянов» все ближе сходится. Не за горами пересечение этих моих циклов и слияние их в один.

Глава 8. Охота на охотников

на заимке – первоначально заимками называли избушки в лесах, самовольно построенные всякими беглыми крестьянами. Но сейчас смысл размылся и так называют в том числе охотничьи и промысловые домики в том числе в заповедниках. Ребята сейчас на дальней северо-западной заимке Восточно-костромского заповедника.

наблюдательный контур в квадрате Бэ-семнадцать – А вы думали, никаких современных технологий? Ничего подобного!

Восточно-костромского заповедника – был создан в середине 30-х годов XXI века. Расположен, как понятно из названия, в восточной части Костромской области: занимает территорию северо-восточной части Шарьинского района, и небольшие кусочки Пыщугского, Вохомского и Поназыревского районов. Площадь: 1300 квадратных километров (где-то 40 на 40).

найти границу действия глушилки – браконьеры применили универсальную глушилку. Вероятнее всего армейскую, из арсенала РЭБ. Она не только нарушает связь, но и «морочит электронные мозги» дронам и контуры управления всякой техники.

А мы с мамой добежим к вам. Нам часа два потребуется – Андрей и Лена поддерживают очень хорошую физическую форму. Да и тропинки лесные знают великолепно. Можно было бы легонький геликоптер использовать, он у лесников имеется. Но, во-первых, его бы могли заметить браконьеры, во-вторых, глушилка могла бы его вывести из строя, и тогда пришлось бы падать в лес.

об организации, в которой трое младших состояли – Пионерия восстановилась как-то постепенно. Она ведь все годы жила себе под крылышком КПРФ. А, когда курс государства выправился, бурно пошла в рост. Но тотальной, как в позднем СССР организация не стала. И всякие скаутские и коммунарские организации параллельно существовали, и не все дети хотели хоть в какой-то состоять. Но где-то до половины детей пионерами были.

став комсомольцем – Та же история, что и с пионерами.

лежали их ружья – Я уже писал, что мелкокалиберные ружья подросткам разрешалось иметь. А детям лесников и прочих опасных профессий, живущим в дикой местности и универсальные охотничьи ружья разрешались.

небольшое, но вполне себе серьезное охотничье ружье – Универсальное, с универсальным магазином, из которого стрелок мог выбрать нужный боеприпас.

Кичиро Танаяки. Знаменитый японский робототехник – Наш старинный знакомый. Создатель программы «Аватар», один из главных сторонников «Алоиры». Человек, который, как поговаривают конспирологи, стоял за событиями на Гуаме…

образцы бионических дронов, которые он разрабатывал для японской императорской армии – Разумеется, военные главные заказчики таких вот работ.

в этом дрозде не было ни грамма металла. И работал он не на аккумуляторах – В этом-то и суть того, что он «бионический». Дальнейшее развитие технологий, применяемых в боевых мехах или протезах, вроде искусственной руки Рамона Морено. Собранный полностью из аналогов биологических тканей дрон, питающийся органикой и думающий нейрокомпьютером.

детекторы тактических очков ничего предосудительного не наблюдали – Ну да, металла в птичке – кот наплакал. Нейропроцессор работает на химических реакциях и микротоках, Даже крылья у «дрозда» из натуральной пластмассы. Не зря японские военные так ждут таких дронов. И не только японские. Страна Восходящего Солнца лишь немного опережает в этих разработках другие государства.

в позе лотоса. Сейчас она выпрямила спину, как при йоговской медитации – В 40-х годах был целый бум индийской культуры в мире. С тех пор во многих странах сохранилась любовь к йоге и прочим вещам.

очки допреальности – Тактические очки, один из примеров таких вот очков. В них на окружающий мир накладывается дополнительное изображение.

ствол хищно дернулся, синхронизируя прицел с визором очков – Умное оружие нового поколения, вроде АКИ-71, достаточно направить в сторону противника. Подвижный ствол довершает точное прицеливание. Но настоящие снайпера считают это профанацией. Та же Лена Мисалова-Хаякава никогда подобным оружием не пользуется.

кусты шикши… плотные заросли усеянные еще недоспелыми ягодами – (Водяника, вороника). Стелящийся ягодный кустарник, с очень плотной, похожей на хвойную, кроной. В августе на нем поспевают фиолетовые ягоды, похожие на голубику.

капельки красной питательной жидкости – Искусственная кровь. У нее те же функции, что у обычной крови, и даже состав схожий, разве что всякие там эритроциты – искусственные, ну и немного другой состав переправляемых с ней питательных веществ. Есть варианты такой вот «крови» для человека. Но полностью заменить донорскую или собственную она пока не может.

времена меняются, и таким как вы пора валить из страны – Революция в Иране запустила по всему Миру мощные социальные сдвиги. Где-то, например, на Гаити или в Бразилии это вылилось в революциях, а где-то в смене или корректировке направления развития. Так в Греции, Испании и Италии власть окончательно перешла к «Народным» партиям, и, и без того проводимый курс на построение социализма, получил форсаж. Окончательно победили коммунисты во всех семи государствах Треугольника, а Вьетнам и Бирма приступили к введению реальных элементов коммунизма. Ну, а в России процесс начался чуть раньше. В марте 2072 года правящая коммунистическая партия на своем съезде объявила о переформатировании и самой себя и государства. Если до этого времени РСФСР шло по «китайскому» или НЭПманскому пути, то теперь был взят курс на строительство истинного социализма, образца СССР. К 78 году были национализированы все остававшиеся в частных руках средние и крупные предприятия. Налоги и новые законы очень сильно ограничили малый бизнес, за исключением артелей и кооперативов, если в них не использовался наемный труд.

Глава 9. Третья попытка

И-Питоли, ЮАИ – Столица Империи. Раньше называлась Преторией.

мультиматериальный три-дэ принтер – Три-дэ принтер, в котором можно менять материалы, в которых он создает детали.

краулер – Вездеход для очень пересеченной местности. Обычно с очень большими далеко вынесенными колесами. Хороший транспорт для того же Марса.

«Мняма Угкватсо Исихуба И-Архенте» – «Космическое Агентство Черной Расы» (ис.банту) – космическое агентство Южно-Африканской Империи.

пока мне тридцать пять лет не исполнится – Предельный возраст для зачисление в космическую академию ЮАИ.

Глава 10. Рейд

северо-запад штата Рорайма, Бразилия – Один из окраинных штатов. Его северо-западная часть вклинивается в территорию Венесуэлы. Там еще сохранились джунгли.

как будто никакой гражданской войны нет – Но она-таки есть.

они, глаза, а не негры, были бы прекрасными – Ну, негры тоже были прекрасны по-своему. Если что, я ни разу не расист, и с симпатией отношусь к людям всех без исключения национальностей. Но постебаться же можно!

старшие лейтенанты Абдэла Алем, Тадэссе Сейом и Кайри Нэди – Те самые Абдэла и Тадасэ, что пытались приставать к Кайри, и получили от нее. Как Кайри и предполагала, они стали хорошими друзьями и соратниками.

семь месяцев провели в джунглях Конго, помогая местным партизанам – Южно Африканская Империя проглотила юго-восточную часть Конго, а над остальной территорией установило контроль… который не особенно нравился местным жителям. И, хоть Большая Африканская Война уже давно закончилась, противники все еще стараются друг друга покусывать. Так страны Разлома и Ангола помогают партизанам. И Кайри с бывшими одногруппниками в этом поучаствовала.

так же, как и вся партизанская стоянка, полоса была скрыта под кронами переплетенных лианами деревьев – А еще накрыта зонтиком РЭБ.

фашистский режим жестоко расправился с теми, кто два года назад попытался поднять революционное восстание – Оно произошло 29 апреля 2076 года. Но, в отличии от прошедшей полгода назад Иранской революции, не увенчалось успехом. Фашистская хунта подавила восстание войсками, и в ходе вспыхнувшей гражданской войны разгромила силы повстанцев, заставив их отступить в дикие окраинные районы.

в первую очередь ангольцы и эфиопы – Эфиопы, потому что эта страна наиболее далеко продвинулась в постройке социализма и активно его распространяет в Африке. А Ангола, в первую очередь из благодарности за помощь Красной Америки во время войны с ЮАИ. И потому, что там тот же португальский язык, как и в Бразилии.

тридцать первый ЦКП контролировал сектор джунглей на сотню километров к северо-западу – Бразильские военные создали сеть Центров Контроля и Подавления, для борьбы с партизанами и обороны от возможной внешней агрессии.

а посылки: четыре десятка ракет – полный залп всех установок Центра, по изломанным хаотичным траекториям летели на север, юг и восток… два соседних Центра контроля – тридцатый и тридцать второй, а также главная база в Мукаджи, успели все-таки разобраться в ситуации и посланные Кайри ракеты были перехвачены лазерными зенитками… ни одна вражеская ракета не достигла цели – Как говорится: «Игра с нулевой суммой». Если не считать небольшой базы, которую Кайри-таки накрыла. Это и понятно. Очень хорошая ПРО, которая хорошо умеет перехватывать собственные ракеты. Вот, если бы Венесуэла своими, или закупленными у России ракетами ударила, то процент попаданий был бы выше. Но такой вот ничейный вариант вполне устраивал партизан. Более того, они на него надеялись, потому как попадать под ракеты никому не хотелось. А центр… он теперь у них в руках. Можно им пользоваться, а можно и взорвать, если придется отступать.

бразильские партизаны при поддержке прогрессоров Красной Америки и их эфиопских и ангольских друзей перешли в наступление… впереди были еще два года тяжелых боев и подготовки к новой революции – Да, все еще только начинается для Бразилии.

Глава 11. Дружеская помощь

из-за многочисленных приборов и просто большего размера и массы, даже обладая немного более мощным двигателем, индийский корабль летел к Юпитеру на полтора месяца дольше – Двигатель был самую капельку мощнее. 350 мегаватт, скорость истечения 110 км/сек, тяга 4518 ньютонов, против 340 / 105 / 4469 у «Кондратюка». Как видите, почти близнецы. Но вот «сухая масса» «Кэйлаш» составляла 183 тонн (с буксиром, посадочным корабликом, двадцатью тоннами топлива к нему и прочими припасами), а вот российский планетолет весил всего 94. Так что индиец разгонялся всего до 25 км/с, а русский до 32. С учетом динамики разгона «Кондратюк» летел 163 сутки, а «Кэйлаш» 214. Да, я все рассчитываю )))

успели освоиться в системе Юпитера, поймать и расконсервировать летающую по орбите над Каллисто «Белку» и прикалиститься на ней возле своей базы – «Белку» (экспедиционный кораблик), улетая прошлый раз к Земле, разумеется, оставляли крутиться над Каллисто, а «Кузнечика» – двухместный экспедиционный кораблик, заменивший погибшую «Блоху», привез к Юпитеру грузовик.

Риши и ее электронный друг тщательно рассмотрели под разными углами осколки «Блохи» – Разумеется, делали они это во время пролета над местом катастрофы. «Кейлаш» выбрал орбиту, проходящую как раз над этой точкой.

столкновения со спутником Юпитера при скорости в две сотни метров в секунду – Славик правильно оценил, до какой степени успеет затормозиться «Белка». Сам он врезался в поверхность на гораздо большей скорости. Впрочем, и 700 километров в час было бы достаточно…

можно было бы всю работу на искина переложить – Ну да, он гораздо лучше приспособлен для анализа фото и видеосъемки. Но Риши участвовала в работе совсем по другим мотивам.

светлое пятнышко на фоне пестро-серого реголита – Какой бы ни была оптика, но с расстояния в сотню километров разглядеть детали трудно.

настоящий брахман – Высшая каста в индии. Духовенство, врачи, правители. На корабле двое представителей этой касты. Как раз капитан и врач экспедиции.

в шестнадцати километрах по ходу полета – Основательно Славик перелетел свой корабль.

мы посовещались, и капитан решил… когда уговаривал Артема подождать. Наш пилот и командир все рвался поскорее Славика найти и привезти, но мы его убедили – Так что «решил» капитан, то есть Артем, под давлением своих подчиненных.

по семнадцать тонн за рейс, сжигая при этом еще двадцать тонн – Доставлять топливо на орбиту приходится «Кузнечику». Его заправляют под завязку. Во время старта он опустошает первую ступень, а садится на четвертой. Ну, а со 2-й и 3-й сливает топливо в надувные баки на орбите. То есть на взлет тратится 16 тонн, на посадку – 4, ну, а сливает 17. Так что придется сделать три рейса, а заводик вырабатывает всего около тонны топлива в сутки.

Глава 12. Вулканический старт

6:40 по времени Эквадора, 15:10 по Иранскому времени – Эквадор находится в «-5» часовом поясе, а Иран в «+3 с половиной». Такое вот странное время в Исламской Республике. Так что между ними 8,5 часов разницы.

город Кайямбе, Эквадор – Сейчас небольшой город (45 тыс. жителей) в 20 километрах к северо-востоку от Кито. За полвека этот провинциальный городок превратился в центр космической промышленности Красной Америки. Разумеется, он вырос и преобразился.

мне до нашего двести километров ехать! И потом, он у нас обычный: на краю пустыни – Космодром Семнан расположен в 200 километрах к востоку от Тегерана в пустыне Деште-Кевир.

центра подготовки космонавтов имени Фуруга Казвини – Его назвали в честь одного из трех первых иранских космонавтов, которые полетели в 2048 году. Фуруг погиб спустя 11 лет во время испытательного полета.

космодром почти на вершине вулкана построить!.. до вершины там еще больше километра – Вулкан Кайямбе имеет высоту в 5790 метров. Одноименный космодром находится на высоте 4660 метров.

побоялись, что вулкан проснется – Последнее зафиксированное извержение вулкана Кайямбе произошло в 1785 году. С тех пор вулкан практически не проявляет активности. Но вулканы коварны, так что все может быть.

ракета прямо над ним пролетит – Ну, не совсем над ним. Рамон сейчас в 3-х с небольшим градусах к северу от экватора. Это километров 350 к северу от траектории. Но стартующие ракеты действительно летят сначала над Колумбией, а затем над Бразилией. И это сильно не нравится фашистской хунте.

кивнул прогрессор – Эмерико так и не вышел из Корпуса прогрессоров. Так что его вполне могут привлечь для какого-нибудь задания. Например, организовать революцию у инопланетян.

выигрыш от того, что до космоса чуть ближе был мизерным. А вот то, что ракетам нужно было преодолевать гораздо более тонкую атмосферу, делало тягу двигателей больше – Двигатели для работы в атмосфере сильно отличаются от двигателей, рассчитанных на работу в космосе. Так что определенная выгода от высокого старта имеется. Она не большая, но существенная.

город Кито, столица Эквадора, разросся до размера мегаполиса в три с половиной миллионов человек – Сейчас там проживает 1 800 000 жителей.

его приняли сразу на второй курс. Всё-таки два года студенчества в университете Гаваны зачли – Эмерико два года отучился на факультете программирования и робототехники Гаванского университета. Университет космонавтики – тоже учебное заведение. Но, в зависимости от первоначального образования, абитуриентов зачисляли на разные курсы.

Кордильеры Анд оказались вовсе не такими, как он их сете представлял. Не остроконечной грядой снежно-белых вершин, а сравнительно пологими почти что холмами, что поднимались все выше и выше… холмами унылого горчичного цвета, с чахлыми кустиками и пожухшей травой – У меня возникло именно такое ощущение, когда я рассматривал фотографии, видео и панорамы с гугл-карт. Кстати, я с удивлением узнал, что Кордильеры, это вовсе не горная гряда в Северной Америке. На самом деле это общее название всей цепи от Аляски до Огненной Земли. А ту часть, что находится в Южной Америке, правильно называют Андскими ( Южноамериканскими) Кордильерами – Cordillera de los Andes.

широкий участок пологого склона, где раньше распологался туристический приют Руалес-Олеас-Берге – Можете загуглить и посмотреть фотографии. Там действительно очень удобный пологий склон где-то 400 на 400 метров, где можно разместить несколько пусковых комплексов. Вторая площадка находится где-то в километре к юго-западу. Она немного меньше.

многоразовых пилотируемых челноков – Как раз в 2078 году был первый пилотируемый старт челнока. Он рассчитан на 5 человек. Садится по-самолетному на аэродром возле города Кайямбе.

не получилось проложить железнодорожную ветку по склону, пришлось строить эстакаду. К основной-то площадке железная дорога вела широким обходным крюком в три десятка километров, постепенно снижаясь к городу Ольмедо… могучим локомотивам приходилось очень туго, таская ракеты на старт – В среднем уклон дороги больше 4 градусов, что выше допустимого предела. А местами наклон приходится делать еще больше. Но, по-другому нельзя. Как-то же надо возить тяжелые ракеты в тысячи тонн на старты. Так что приходится ставить по несколько специальных локомотивов.

одиннадцати подобных станций других стран – На самом деле достаточно сложно их сосчитать. Потому как в это время, например, летала пока еще маленькая станция Мусульманского сообщества, а французы начали строить свою кольцеобразную станцию. Кроме того, были всякие специализированные станции, вроде российской «Заправки», разные посещаемые и автоматические производственные спутники… В общем, много чего уже было на орбите.

Глава 13. Дипломатическая миссия

губернатор штата Марс – Именно так определил статус Марса Конгресс Американского Союза. Как еще один штат, не входящий ни в одну конфедерацию и подчиняющийся напрямую конгрессу.

Джордан Хэлл… второй первый марсианин – Помните, он отправился на Марс вместе с Гэрри?

по марсианской конституции… – Как любой уважающий себя штат АС Марс должен иметь свою конституцию. Ее основу написали на Земле, но как только на красную планету прибыли 5 новых колонистов, они принялись за доработку конституции.

«Джеймса Лонгстрита» – Это пятый по счету марсианский корабль. Был построен в 2075 году. Имел экипаж 5 человек, и брал на борт 45 пассажиров. Назван, как и все корабли Американского Союза, в честь военачальников Конфедерации времен первой гражданской войны. Джеймс Лонгстрит был ближайшим соратником генерала Ли.

больше полувека прошло после войны за Тайвань – Напомню, Китай с США дваджы воевали за Тайвань. В 2020 Китай потерпел поражение, но через четыре года взял реванш, потопив большую часть американского флота. Считается, что именно это запустило процессы, которые в конце 20-х годов привели к развалу США.

только к этому времени население города превысит сто двадцать человек, на которые рассчитана первая жилая зона. Сейчас же в ней проживает всего пятеро колонистов и два десятка вахтовиков...Через шесть лет всё население города будет состоять только из марсиан... И лишь к началу следующего века колония полностью откажется от Землян. Тогда в ней будет уже полтысячи человек… – Очень непростое дело строить подземный город и одновременно в нем жить. Американский Союз напрягает для колонизации Марса все силы, развивая остальные направления космонавтики по остаточному принципу.

долгий путь длинной в полторы сотни миль – Порядка 250 километров разделяет американский и китайский город. Дорога очень длинная и, если бы не киберводитель вездехода, Гэрри бы пришлось очень тяжко. Ему и так пришлось сидеть в скафандре 4 часа туда, и столько же обратно.

русские опять собрали возле себя индийцев и французов – Французские базы разместились совсем рядом с российскими, а вот индийцы чуть поодаль. Километрах в ста пятидесяти от них.

пять старых космических держав – Так неформально называли страны, которые первыми включились в космическую гонку в двадцатых годах. Россия, США, Франция, Индия, Китай, и еще, конечно, Япония, но она пока что Марсом не занималась, основные усилия сконцентрировав на астероидах.

Чжен Энлэй – Герой повести «На благо общества». Если интересна его жизнь, и происходящее в XXI веке в Китае, прочитайте.

рухнули обломки грузовика «Спейс икс» – В ответ на атаку якобы захваченной террористами из «Киберджихада» автоматической станции Тихоокеанского Союза японского грузового корабля у астероида Психея, Япония поступила зеркально. Тогда в 2059 году чуть дело до ядерной войны не дошло. И, да, в реальности «Дороги» Маск все-таки остался в Калифорнии и «Спейс икс» стала монополистом космической программы Тихоокеанского Союза.

АНБ считало – И правильно делало. О том, что именно тогда произошло, опять же читайте в повести «На благо общества»

не в восторге от системы социальных баллов… – У Энлэя были на то веские основания. И снова отсылаю к повести.

Глава 14. Барон Чайни, самый младший

летное училище в кармане. Как этим не воспользоваться?! – Школа летчиков преобразовалась в полноценное летное училище. И его владельцем, конечно же, был тот же Райли Чайни.

каботажного «Фокскона» – Ну, как, каботажного. Самолеты этой австралийской фирмы вполне себе нормально летают между островами Океании – то есть до 1500 – 2000 километров.

военное летное училище… в Тихоокеанском Союзе их наверняка много – В общем-то, уже да. В конце пятидесятых годов их число начало резко сокращаться. Военные самолеты заменяли беспилотниками на АИ. Но после событий на Гуаме мировым сообществом были приняты новые правила, запрещающие использовать развитых искинов в военной технике, и пришлось снова учить человеческих пилотов.

фирмы «Санфлауэр авиейшин» – «Sunflower Aviation» Реальная фирма, созданная в 1980 году на Фиджи. В следующем году ей исполнится 100 лет.

жители метрополий привыкли полагаться на автопилотов – Увы, на гражданском транспорте АИ практически полностью вытеснили водителей и пилотов.

официальное усыновление – Патрик так и не уговорил Лулани на официальный брак, но вот сына пришлось оформить официально. Иначе переехать на Фиджи в Тихоокеанский Союз не получилось бы.

на Тонга тоже всякие бароны с графами есть, и даже король! Но они почти все в компартии состоят – Социальное королевство, однако. Очень странная форма государства.

«Пионер» – Пионеров и комсомольцев тонгалезцы нагло слямзили с России.

обязательным русским и родным тонганским – Да, так же как на Вануату одним из государственных языков стал японский, на Тонга распространился русский.

маленький отряд космонавтов Тихоокеанского Союза – Ну, на самом деле не такой уже и маленький. После того, как в 2054 году ТС перекупил у АС лунные станции и принялся их развивать, количество астронавтов-тихоокеанцев стало резко расти. И сейчас в отряде числится 392 человека. Правда, из всех «старых» космических держав сейчас он по численности на последнем, седьмом месте, после КНР, России, Американского Союза, Японии, Франции и Индии.

всю работу теперь роботы делают, а люди живут на пособия и ничего не хотят – Ну, не так страшно, как он говорит. До Атлантических Конфедераций и Евросоюза им еще далеко. Но направление деградации в метрополиях Тихоокеанского Союза то же самое.

премьера Союза хотят кибернетического сделать – Не совсем так. Создаваемому как раз сейчас искину хотят поручить решение проблемы повышения уровня счастья граждан. Для этого, скорей всего, придется передавать ему под управление различные государственные и экономические функции.

в астронавты конкурс ой-ёй-ёй какой – Ну да, из-за маленькой численности астронавтов, и вообще нехватки вакансий на интересные работы, конкурс на них очень большой.

Глава 15. «Чужой ко…»

пока не наполнил надувные баки кислородом и водородом – Использование надувных баков для газов в космосе очень практично.

человек психологов – В каждом российском экипаже есть как минимум один человек с хорошей психологической подготовкой, работа которого – следить, чтобы в экипаже была хорошая психологическая атмосфера, по возможности предупреждать и разряжать конфликты. Обычно это не афишируется, но догадаться, когда ты с человеком летаешь несколько лет, несложно. Ну и после очень удачных экипажей с участием Ханы Хаякавы пришли к выводу, что очень полезно иметь в команде человека, который дестабилизирует обстановку, но при этом контролируемо. А вот в некоторых других странах психологию настолько сильно не просчитывают. К чему это приводит я уже писал.

сутки на Каллисто длятся почти семнадцать земных – 16,7, если точнее. Почти в два раза меньше, чем на Луне. А ведь от Юпитера до Каллисто почти два миллионов километров. Что тяготение Юпитера творит!

на Ио было бы проблематично, у него сутки не то ни сё – сорок два с половиной часа – Проще всего с этим на Марсе. Там сутки 24 часа и 37 минут. Но, с другой стороны это не так уж и удобно. Каждые 64 дня набегают сутки разницы с Землей. Так что пришлось создавать для него свой календарь. Причем к марсианскому году привязывать его не стали. Он, конечно, более сильно выражен, чем на Земле: наклон оси вращения Марса – 25,2 градуса. Но марсианские города все равно подземные, то есть подмарсианские, так что решили оставить земной год, и даже деление его на 12 месяцев.

скафандр целый, даже такой страшный удар его не порвал – Материал скафандра крайне прочный на разрыв и удары.

царапины... Наверняка, ножом делал, пока летел к поверхности. Наспех и совсем неглубоко – Скафандр многослойный, а ножи у космонавтов очень качественные, так что процарапать верхний слой можно.

по всяким там суеверным приметам сорок лет не празднуют – Есть такая народная примета. А космонавты народ очень суеверный.

семнадцать лет, это тебе не шутка!.. ты случайно цифры не перепутала местами? – На самом деле неугомонной старушенции стукнул 71 год.

выжженная электроника и едва заметные следы электромагнитного импульса на органике – Магнитное поле на биологические организмы влияет, но гораздо слабее, чем на электронику. Так что определить, что человек попал под электромагнитный импульс крайне сложно.

тонны горючего в сутки ну совсем мало! – Конечно мало. Считай больше месяца копить на полет «Кузнечика» или почти три на экспедицию на «Белке». Плюс еще и запасы надо иметь и на поверхности, и на орбите.

двое ехали на тележке, а третий брёл рядом – Тележка совсем легонькая и маленькая. Индийцам приходится экономить каждый килограмм. Вот для того, чтобы слетать вне очереди на Каллисто, пришлось просить 11 тонн топлива у русских.

капитан Варма… Джи Варма – В Индии приняты несколько видов уважительного обращения. Например, с частицей «джи». Но чаще поступают как в других азиатских странах, перед фамилией ставят статус или должность человека.

наряду с Ханой Хаякавой и Венсаном Жиру – Венсан Жиру – Французский пилот, известный своими великолепными маневрами на Луне и возле Фобоса. Но Шандар зря прибедняется. Он тоже входит в элиту пилотов-орбитальщиков. Иначе бы его на «Кэйлаш» не взяли.

уменьшенная гравитация, а идти труднее, чем на Земле – Есть такое дело. Надо постоянно контролировать инерцию, плюс сцепление с грунтом хуже.

на Церере. Я, когда там был – Вот уже десять лет, как Индийцы исследуют этот планетоид. Шандар Сингх летал туда в 73-76 годах. Гравитация на Церере в 36 раз меньше, чем на Земле.

скольких западных толстосумов развеяли пеплом над нашей Планетой – Существует несколько фирм, которые предоставляют такие вот ритуальные услуги.

«Кэйлаш» имеет очень чувствительную аппаратуру – И, разумеется, использует ее в том числе для слежки за русскими. Дружба-дружбой, а разведку никто не отменял.

Артем и Капил Варма выстрелили в зенит из своих капитанских пистолетов – У капитанов космических кораблей по традиции имеется огнестрельное оружие. Оно пониженной мощности и приспособленное к вакууму. В некоторых странах, вроде Американского Союза, оружие есть на весь экипаж. Ну и в комплекты для выживания его кладут.

Часть 3. РЕАЛЬНАЯ ВИРТУАЛЬНОСТЬ. Глава 1. Бета-тестер

23.03.2080

Сува, столица Фиджи, Тихоокеанский Союз,

01.01.201

Дворфийская тайга, Алоира

Лес был очень красивый. Могучие ели и кедры вздымались в вышину.

На темно-зеленых хвойных ветках лежали шапки ослепительно белого снега. Снег был и на земле. Он высокими сугробами опоясывал толстые стволы деревьев, немного проседая у самой коры, почти скрывал под собой кусты можжевельника и смородины и совсем прятал в глубине своей чернику и бруснику. Между деревьями и кустами сплетались дорожки следов всяких зверей.

«Интересно, которые из них лисьи? – подумал Патрик. – Позор мне! Столько знать об этих звериках, и не уметь определить их следы! Как только выйду, сразу же полезу в сеть за инфой!»

Мороз был сильный. Он щипал нос юноши, забирался под меховую шубу, заставлял притоптывать по хрустящему и поскрипывающему снегу.

«Какой же здесь обалденный реализм! – подумал знаток виртуальных игр. – В этом мире действительно можно и хочется жить!»

– Ярополк! Ты опять умудряешься отставать! – упрекнул его отец. – И это при твоих длиннющих ногах! Непостижимый парадокс, надо сказать!

– Папа! – постарался как можно быстрее переключиться на игру и подражать манере говорить своего персонажа Патрик. – Тебе хорошо с твоими широкими ступнями, а я в снег глубоко проваливаюсь.

– Тебе стоило одеть снегоступы! – веско пожурил своего бестолкового отпрыска пожилой дворф.

– Да, это моя ошибка, – вздохнул Патрик и подумал: «Здесь, похоже, не знают лыж. Может быть их «изобрести»? Надо только с Компи посоветоваться, можно ли так в игровой процесс вмешиваться?»

Да, стать бета-тестером Алоиры Патрику Чайни помог сам Первый Искин!

Всего двадцать тысяч человек со всего Мира были отобраны для этой работы. Большую их часть позволили набирать странам, принимавшим активное участие в проекте. И, если в той же России или Красной Америке государства предоставляли эту почетную обязанность самым подготовленным и достойным геймерам и исследователям, то в тех же Американском и Тихоокеанском Союзам немалую квоту просто продали на аукционе.

Так что вариантов пробиться в этот гигантский виртуальный Мир у простого летчика из Океании не было никаких.

Но некоторое количество тестеров доверили набирать людям, которые сыграли особенно значимую роль в проекте. Людям и искинам. Так Компи за огромный вклад в создание Алоиры выдали целых пять аккаунтов.

И искин четыре из них отдал… подросткам! Детям Андрея Мисалова-Хаякавы: Артему, Олегу и Варваре. И Даше Беляковой. Почему искин так поступил, для всех оставалось загадкой.

Тем более что это противоречило правилам проекта и российскому законодательству. Игра-то была строго 18+, да еще и с дополнительными ограничениями. Все-таки население континента Алоира жило в самом настоящем фэнтезийном средневековье, и игроки были не застрахованы ни от насилия, ни от гибели, пусть и виртуальной.

Так что для Компи пришлось сделать исключение. Учли, что ребятишкам к моменту входа уже было четырнадцать лет и больше. А Компи поклялся, что сам не спустит с них глаз, а изучить, как подростки будут взаимодействовать с целым миром искинов, необходимо.

Ну, а последний аккаунт Компи по просьбе Тимура Бадамшина отдал Патрику. Чему тот несказанно обрадовался.

Компи предложил молодому барону Чайни самому выбрать себе локацию. И Партик почти сразу же попросился в тайгу к дворфам. Потому что они – друиды! Такое вот странное сочетание.

Впрочем, с подачи того же Компи, все страны подошли к созданию своих локаций с юмором и выдумкой. Чего стоили одни болотные эльфы, которых создали французы! А японцы с русскими взаимно троллили друг друга: Россия создала прянично-анимэшный Сегунат, а японцы – княжества.

Ну, а дворфийскую тайгу сделали, кстати, тихоокеанцы. Так что скорей всего Патрику придется встретить в ней своих соотечественников – таких же, как он вселенцев.

Правда, персонаж Чайни был среди них уникальным.

– Если честно, не очень я люблю другие расы отыгрывать, – пожаловался пилот Компи. – Приходится привыкать к чужому непохожему телу: другому росту, сложению, центру масс. Я обычно беру себе человека.

– Тогда у меня есть для тебя эксклюзивное предложение! – широко улыбнулся вечно юный искин. – Есть среди дворфов один человек. Молодой парень. Ему двадцать четыре года, из которых восемь он прожил в семье дворфов. Кстати, названый брат одного из смутьянов. Сам парень проникся местной религией и помогает отцу в нелегком друидском труде. Как тебе?

– Просто великолепно! – обрадовался Патрик. – А, кстати, лисички в тайге водятся?

– Лисицы по всему континенту шастают, – рассмеялся Компи. – И в тамошней тайге тоже! А друиды как раз занимаются тем, что разговаривают со зверями. То есть вещают тварям бессловесным друиды, а звери вынуждены им внимать.

Вот так лисолюб из Суиндона и обзавелся персонажем в грандиозном всемирном виртуальном проекте.

За Ярополком Патрик следил восемь месяцев, за которые бывший княжич прожил шесть лет, и теперь легко вживался в юношу, практически незаметно для окружающих, которых летчик тоже очень старательно изучил.

И вот теперь он со своим приемным отцом шел по заснеженной тайге, чтобы еще раз поучаствовать в диспуте с новой молодой проповедницей, которая своим появлением так сильно изменила судьбу и уклад жизни таежных дворфов.

– Вот вы говорите, что звери – это звери, и с камнями у них нет совершенно ничего общего! – запальчиво обратилась Дормидрана к отцу Ярополка.

– Говорю, моя юная коллега, – подтвердил кивком низенький и невероятно широкоплечий дворф-друид.

Дормидрана действительно была юна. Двадцать пять лет по дворфским меркам – это чуть ли не подросток.

А еще проповедница была очень красивой. Совершенно особой необычной для Патрика красотой.

Дворфы наверняка считали ее высокой и тоненькой. Так что была она Ярополку почти по грудь и лишь на пядь шире его в плечах. Но при этом фигуру имела удивительно женственную. Мягкие черты лица, гладкая нежная кожа, покрытая на подбородке курчавой и шелковистой рыжей бородкой…

А, главное, проповедница обладала невероятным очарованием, живым и ясным умом и каким-то особым шармом.

Может быть, это было еще одной причиной, по которой всё больше дворфов переходили на ее сторону, становились приверженцами подземной ереси.

А может быть все дело в самом новом учении?

– И в этом как раз мы с вами и расходимся! – продолжала тем временем диспут Дормидрана. – Вот, возьмите деревья…

– Зачем мне брать деревья, милая барышня? – на папашу очарование собеседницы тоже действовало, но он стоически держался.

– А затем, уважаемый Бургордат, что деревья ведь тоже живые. Только все процессы в них протекают медленнее. Мы можем влиять на них, но, как только прекращаем это делать, деревья вновь возвращаются к своему естественному виду.

– Это спорное утверждение, – не согласился дворф-друид. – Если дерево спилить и изготовить из него табуретку, то оная табуретка сызнова листьями не покроется!

– Конечно, достопочтимый жрец! – согласилась Дормидрана и бросила быстрый, но явно заинтересованный взгляд на Ярополка.

Человеческий юноша явно ей нравился. Он был необычным, и так на нее поглядывал, что на лице дворфийки невольно появлялся румянец.

А Патрик уже всё решил. У него среди многочисленных девушек еще никогда не было ни дворфиек, ни тем более настоящих полноценных искинш.

Ведь Дормидрана никакая не непись, с которыми любитель виртуальных игр иногда закручивал романы в мирах 18+. Она одна из тех самых «смутьянов» – очень продвинутых искусственных личностей, при этом считающих себя живыми. Возможность попробовать замутить с ней будоражила чувства опытного ловеласа.

– Ну, так вот, если за деревьями ухаживать, обрезать им ветки, формировать крону, то можно основательно изменить их внешний вид, ведь так?

– Конечно так, – солидно подтвердил друид. – Но я не пойму, к чему вы клоните.

– А к тому, уважаемый Бургордат, что этим деревья похожи на зверей. Вы читаете им, зверям, а не деревьям, проповеди, и они внемлют вам, и даже могут изменить свою суть, но лишь в определенной мере! А затем, уйдя опять в лес, через какое-то время возвращаются к своей обычной жизни.

– Э-э-э… допустим, – осторожно пробасил отец Ярополка, чувствуя, что собеседница устраивает ему ловушку, но еще не поняв: какую.

– А теперь вернемся к камням! – азартно предложила Дормидрана.

Патрик откровенно любовался девушкой. Она все больше ему нравилась.

– Мы можем вытесать на камне руны. Можем даже придать ему форму. Но со временем ветра, вода, солнечные лучи и землетрясения вернут камень к первоначальному состоянию, и надписи на нем сотрутся, оставив лишь неясный след…

«Как поэтично она говорит, – подумал Патрик. – Даже в автоматическом переводе с дворфийского на английский это чувствуется!»

– Ну, с этим трудно поспорить, – неожиданно улыбнулся Бургордат.

Похоже, пожилого дворфа тоже проняло.

– Вот видите, как много общего у всего сущего! – подытожила Дормидрана и опять взглянула на Ярополка.

Тот улыбнулся ей самой обворожительной улыбкой из арсенала Патрика.

– Просто, деревья живут гораздо медленнее, чем звери. И разница эта гораздо сильнее, чем у нас с людьми.

На последних словах она тихонько вздохнула, одарив человеческого юношу еще одним взглядом.

– А камни еще неторопливее и неспешнее деревьев. Но всё это едино, все это связано и нераздельно! И мы вплетены в этот мир, соединяем его своей волей.

– Ну, если смотреть с подобной точки зрения, то вам трудно возразить, – нехотя согласился друид. – Но то, какие выводы вы из этого делаете…

– Вполне логичные, – пожала «плечиками» Дормидрана. – Раз все в природе связано, то и разумные существа тоже.

– Допустим…

– Мы все, хоть и не похожи, но в чем-то одинаковы, – теперь дворфиечка явно смотрела на человеческого юношу. – Мы все умеем любить и ненавидеть, нуждаемся в еде и сне, у нас пусть разные, но мечты. Ведь так, Ярополк?

– Да, Дормидрана, – согласился Патрик. – И… насчет любви… ты сказала очень красиво и правильно!

Они встретились глазами, и еще одна ниточка завязалась между этими столь непохожими созданиями.

Между бородатой дворфийкой, которая на самом деле была сборищем цифр и уравнений, распределенных по компьютерным сетям планеты Земля.

И между сыном Лилгородского князя, вынужденным скрываться от своей жестокой и властолюбивой сестры в дворфийской тайге. А на самом деле – пилотом с острова Фиджи, любителем любовных приключений, виртуальной реальности и фанатом лисичек…

Из избушки Дормидраны Ярополк вышел уже поздним вечером. Хозяйку он оставил сладко потягивающейся на пуховой перине. Оба остались вполне друг дружкой довольными. Вряд ли это можно было даже с натяжкой назвать любовью, но какие-то теплые ниточки между ними протянулись.

Впрочем, для Патрика это было в порядке вещей. Пилот уже давно сбился со счета, сколько у него было девушек. Но такой точно не было никогда.

Непривычно, когда партнерша сильнее тебя. Подобные ощущения англичанин испытывал только в юности, когда по веяниям моды занимался однополым сексом. Но, после переезда на Фиджи он перестал интересоваться геями.

Зачем, когда вокруг целый океан с островами, полными самыми разнообразными девушками и женщинами!

Немного Дормидрана напоминала ему нынешнюю Лулани. Мама его сына Тихираи стала сильной женщиной. Причем сильной не только и не столько физически. Вот и Дормидрана, несмотря на юный для дворфов возраст, была такой.

И это Патрику очень нравилось.

Он бы и еще остался «погостить», но время выходило. Капсула настроена на двенадцать часов максимального погружения и скоро его выдернет из вирта автоматика. А Патрик этого не любил.

Так что, отойдя немного от дома Дормидраны, он хитрым жестом вызвал одному ему видное игровое меню и нажал на большую красную кнопку выхода.

Купол капсулы раскрылся и ушел вниз, оставляя Патрика лежать на мягком эргономичном ложе. От головы отодвинулся блестящий контактный шлем. Патрик спустил ноги на пол и сел, привычно понапрягал разные мышцы.

Капсула у него была недорогая без особых наворотов вроде массажа и внутривенного питания. Это было принципиальным, так же как четко работающий таймер. Слишком много людей не возвращалось из вирта, умирая погруженцами, утратившими ощущение реальности. Так что пилот предпочитал перестраховываться.

Правда, из-за этого он сейчас очень хотел есть.

Патрик прошлепал босыми ногами по пластику пола в кухню-столовую. Скомандовал: «Приглушенный свет», улыбнулся, увидев заботливо оставленный сыном на столе ужин под прозрачными самоподогревающимися колпаками.

И неожиданно подумал: «А как там Ярополк?» От родителей, небось, достанется парню, а он толком и объяснить, что с ним случилось, не сможет. Хотя…парнишка он умный и изворотливый. Может списать всё на помутнение. Сейчас много таких случаев будет. Глядишь папа-Бургордат и не станет слишком сильно горевать, что его сын связался с проповедницей-еретичкой?

Вообще самым сложным моментом во взаимоотношении искинов Алоиры и тестеров было вот это. Человек полностью брал под контроль тело местного жителя и его разум. Никаких там отголосков чужих мыслей, знаний и прочей фантастической лабуды. Даже моторные функции не сохранялись, а заменялись собственными.

А вот искин…

Жители Алоиры, кроме нескольких смутьянов, никогда не видели снов. А вот теперь вселение в свои тела чужого разума воспринимали как помесь сна и кино. Они видели и слышали все, но в каком-то помутнении, практически не проявляя эмоций, и совершенно никак не могли вмешиваться в то, что делали люди. И, когда игроки уходили в свой мир, какое-то время действовали по инерции.

«Ну, прям то самое, о чем Дормидрана говорила Бургордату – подумал Патрик. – Так что дворфы теперь на своей бородатой шкуре испытают, каково тем зверушкам, которым они морочат мозги! Месть за лисичек!!!»

Патрик тихонько рассмеялся и принялся за ужин.

Глава 2. Предложение, от которого…

25.03.2080

Под горами в 40 километрах севернее

Бразилилы, Бразилия

Яркий бестеневой свет заливал помещение. И это несмотря на то, что четверть плафонов не горела, разбитая рикошетировавшими пулями.

Рамон вальяжно развалился в кресле перед большим футуристическим пультом. На нем были нарочито крупные разноцветные кнопки и две большие замочные скважины.

Бывший диктатор страны очень любил показуху и символизм.

А теперь на краю пульта, не боясь что-нибудь не то нажать, сидела девушка. Камуфляжный комбинезон, принявший серую окраску помещения, скрывал ладную фигурку, и в то же время открывал возможность представить ее себе. Оливкового оттенка смуглая кожа и большие миндалевидные карие глаза. Мягкие и одновременно четкие черты очень красивого лица…

– Знаешь, Кайри, – негромко сказал Рамон Морено, – когда вот так сидишь за «пультом судного дня», начинаешь чувствовать себя чуть ли не богом.

– Ага, перед напрочь отключенным пультом, – покивала с саркастической улыбкой Кайри Нэди и указала рукой на два ряда почти смыкающихся друг с другом мониторов – черных, и с несколькими пулевыми отверстиями.

– Можно подумать, ты не смогла бы его включить! – ухмыльнулся командир группы специального назначения.

– Включить могла бы, – подтвердила с нарочито равнодушным видом его заместительница, – А вот запустить без очень и очень хорошего хакера – нет.

– Да, был бы сейчас с нами мой друг Эмерико… – вздохнул Рамон.

Кайри вопросительно на него посмотрела.

– Нет, с ним все в порядке! – поспешил успокоить подругу мексиканец. – Курсант Линарес сейчас в Эквадоре учится… Пытается исполнить за меня мою мечту.

– Какую? – серьезно спросила девушка.

Она прекрасно понимала, что сейчас командир раскрывает перед ней потаенную часть своей души и была ему за это заранее благодарна.

– О космосе, – вздохнул Рамон. – Я ведь был военным летчиком и собирался после Ирана попробовать пробиться в отряд космонавтов. Даже пообещал своему иранскому другу Керушу, что мы с ним встретимся на Луне. Он, кстати, как и Эмерико, уже на пути к этому…

– Рука? – с сочувствием спросила эфиопка.

– Она самая, – криво усмехнулся Рамон и пошевелил пальцами протеза, сложил их в кукиш и показал его сам себе. – Так что теперь мою мечту пытается исполнить друг.

– Скажи... – очень задумчиво и осторожно спросила Кайри, – сейчас бы ты променял всё это на космос?

– А вот не знаю! – почти весело ответил командир отряда, вчера захватившего центр управления стратегическим ядерным оружием Бразилии. – Это настолько разные вещи: война, революция и космос! Одно другого явно стоит!

– Тогда позволь друзьям пройти тот путь за тебя, – все так же серьезно сказала Кайри.

И Рамон в который раз удивился, насколько его заместительница… невероятная.

– Попробуй им запрети… – проворчал он, пытаясь скрыть чувства, и чувствуя, что это ему не удается.

– Вот и славно, – кивнула Кайри. – А мы с тобой и ребятами сделали такое грандиозное дело, что его одного хватило бы на всю жизнь. Спасли целый континент от ядерной войны. Ведь этот придурок попытался бы нажать на кнопку, когда понял, что революция побеждает. Так что мы спасли миллионы жизней и очень малой кровью.

– Хм – Рамон демонстративно оглядел помещение, задерживая взгляд на бурых пятнах.

– А что было делать? – пожала плечами Кайри, явно не испытывая сожаления о погибших операторах и охранниках. – Надо было действовать предельно быстро и жестко.

– Не считаясь ни с их, ни с нашими потерями, – мрачно кивнул командир.

– Абдэла, выкарабкается, – успокоила его старший лейтенант эфиопского спецназа. – Он остался жив, а врачи у нас хорошие.

– Надеюсь… И ты, конечно, права. Это совсем маленькая цена. Хватит того, что три тактических заряда все-таки долетели.

– И теперь на месте участка джунглей и двух городков выжженные кратеры… – кивнула Кайри. – Но… цена есть даже у такого зла… После этого революцию было уже не остановить.

– Да, ядерное оружие меняет судьбы целых государств… Прости, я о своей Мексике говорю. Не хотел тебя обидеть…

– Ты не обидел, – невесело усмехнулась девушка. – Иногда мне снятся кошмары про тот день. Но всё реже…

Их невеселый разговор прервал вызов по рации. Рамон прижал пальцем бусинку гарнитуры, выслушал сообщение, ответил парой утвердительных фраз и громко обратился к бойцам отряда, так же, как он с Кайри, рассевшимся в креслах и на столах:

– К нам едет начальство. Судя по всему, большое. Так что по-быстрому приводим себя в порядок и изображаем бравых вояк, а не толпу флибустьеров после абордажа.

– Йо-хо-хо… – пропел кто-то.

Но бойцы быстро повставали и принялись наглаживать и застегивать обмундирование.

– Кайри, – с легкой тревогой обратился к помощнице Рамон, – генерал Кабрера спрашивал на месте ли ты. Сказал, что по твою душу особый гость.

Девушка удивленно вскинула брови:

– Интересно кто и зачем?

Вскоре внешний пост передал, что гости прибыли. Рамон и Кайри построили свой отряд, поправили одним им видимые огрехи, осмотрели друг дружку, довольно хмыкнули и Кайри заняла свое место на правом фланге.

А Рамон шагнул вперед, как раз тогда, когда толстенная бронированная дверь мягко отворилась, и внутрь скользнули четверо спецназовцев, вставшие караулом возле нее. А вслед за ними в помещение, которое все еще попахивало порохом и кровью, вошли пятеро человек.

Командующий силами Корпуса прогрессоров генерал Луис Кабрера, какой-то бразильский военный в чине корпусного генерала и трое гражданских.

Двоих из них Рамон знал по видео – председатель революционного совета Бразилии Бенту Вивейрус и командующий красной гвардией Габриэл Энрике Загалу. Ну, а последний – чернокожий и с явной военной выправкой, хоть и гражданский, был Рамону незнаком.

А вот Кайри…Она его явно узнала и очень удивилась, хотя посторонний человек ничего такого на ее лице не заметил бы. Но Рамон-то давно уже не был посторонним.

– Товарищи! – обратился командир спецназа к вошедшим, не выделяя никого из них. – Отряд особого назначения, взявший штурмом центр командования стратегическим ядерным вооружением, построен! Командир отряда майор Рамон Морено!

– Хорошо, Рамон, улыбнулся ему генерал Кабрера и скомандовал бойцам: – Вольно, ребята.

Те восприняли команду излишне буквально, не просто чуть расслабив ноги, но разбредясь опять по залу и рассевшись в креслах.

Бразильский генерал смотрел на это, чуть ли не открыв рот от удивления и возмущения.

– Партизаны! – развел руками Луис Кабрера, и они вдвоем дружно рассмеялись.

Революционеры с интересом принялись разглядывать окружающее, что-то время от времени спрашивая у генералов, а тот самый пятый отошел с Кайри в дальний угол.

Рамон напряг слух, пытаясь уловить хоть обрывки их разговора, но они говорили на незнакомом языке.

«Наверное, на амхарском» – подумал мексиканец.

Кайри явно была очень удивлена. А еще озадачена, и определенно не знала, что ответить собеседнику.

Рамон поймал ее взгляд. Он был вопросительный и… виноватый.

Парень про себя вздохнул и четко кивнул, пытаясь передать взглядом:

«Соглашайся! Иди вперед! Не останавливайся!»

Взгляд девушки потеплел, в нем даже появились озорные бесенята, и она громко и явно утвердительно ответила своему собеседнику.

Тот явно испытал облегчение, заулыбался и неожиданно погладил Кайри по голове, как маленькую девочку.

И та позволила это сделать!

Потом она быстро попрощалась и подошла к Рамону.

– Ты точно не будешь на меня обижаться? – спросила она парня.

– Нет, конечно! – возмутился тот, и все-таки с явной грустью вздохнул. – Я понимал, что нам когда-то придется расстаться и пойти разными дорогами.

– И ты так и не попытаешься меня задержать? – чуть кокетливо спросила Кайри.

– У меня много раз возникали такие мысли, – сообщил Рамон. – Но стоило представить себе семью из двух головорезов спецназовцев, так мне самому страшно делалось. Ну и… я понимаю, что мы с тобой очень хорошие, но друзья. А друзья должны поддерживать друг друга. А еще гордиться друг другом, как я горжусь Эмерико и Кейрушем. А они мною.

– Похоже… тебе придется начать гордиться еще и мной, – с какой-то странной улыбкой сообщила Кайри. И по той же самой причине, что и ими.

– То есть? Тебе предложили космос? – поразился мексиканец.

– Да, – серьезно ответила Кайри. – Мой куратор от госбезопасности сказал… что страна нуждается в настоящих космонавтах, и я прекрасно для этого подхожу.

– Это какой-то заговор! – делано возмутился Рамон. – Вокруг меня одни только космонавты!!! А, если серьезно, почему ты раздумывала, а потом согласилась.

– Потому что… ты мне сам сказал: «Космос, это совершенно другое». Как боец я достигла вершины. Сделала себя ею. А тут открывается другая, совершенно другая дорога, не менее сложная и интересная. Как по ней не пройти?

Глава 3. Кошкодевочка из костромского леса

28.03.2080

Шарьинский район, Костромская область, РСФСР

06.01.201

Граница между Восточным Королевством и Серыми Землями

Даша глубоко вздохнула и постаралась расслабиться.

В этом не было никакой необходимости. Когда колпак контактного шлема опустится на ее голову и капсула включится, тело девушки сразу же обмякнет, как в очень глубоком сне.

В общем-то механизм отключения моторных функций и был в свое время позаимствован Кичиро Танаяки из биохимии человеческого сна.

– Даша, не волнуйся, – постарался успокоить девочку голос Компи. – Это всего лишь виртуальная реальность. И я, как обещал, буду за тобой приглядывать и, если что…

– Не надо «если что», – вдруг попросила Даша Белякова. – Раз уж там будет настоящая реальность, то я хочу попробовать жить в ней честно, а не рассчитывать постоянно на твою помощь.

– Ты внучка своей бабушки, – с уважением сказал искин.

– Ну, я стараюсь… хоть немного на нее быть похожей, – призналась Даша. – Только это у меня совсем не получается.

– Это тебе только кажется, – мягко заверил ее вечный юноша. – Мне со стороны виднее. Ты не похожа на Настю в мелочах и частностях, зато почти копия в главном.

– В чем? – смущенно спросила Даша.

– В твоем отношении к миру и другим людям, даже если их считают только искинами.

– Ты поэтому так настаивал на моем участии?

– Именно, – подтвердил искин. – Когда вас выгнали из горницы я об этом и сказал.

Четыре месяца назад Компи самолично в своем теле-андроиде приехал в лес к Мисаловым-Хаякавам. И ошарашил их предложением.

Ну, как ошарашил…

– Ну наконец-то, – проворчала бабушка Хана. – А то я уже беспокоиться начала, не передумал ли ты…

Она вместе с дедом Федей присутствовала в горнице виртуально, смотря на своих потомков с экрана стены. А так они с мужем сидели в гостиной у себя в доме, что в городе Туйхоа во Вьетнаме. Хана всё тянула с обещанным выходом на пенсию. Да и Федор никак не мог бросить своих студентов. «Но этим летом точно!» – клялись они в очередной раз.

– Да, – кивнула головой Елена. Внимательно посмотрела на Компи и потребовала: – Только, пожалуйста, говори сразу же правду. Я прекрасно знаю, что ты давно уже научился недоговаривать и даже врать.

– С кем поведешься, – вздохнул искин. – Начну с того, что я действительно хотел попросить ваших старших и Дашу отправиться в Алоиру.

– И планировал это сделать еще до начала запуска проекта, – кивнул Андрей.

– Ты специально тогда дал нам это понять? – спросила искина Лена.

– Да без базара! – подтвердила за Компи Хана.

– Так и есть, – согласился вечно молодой искин. – Изучая, как люди будут взаимодействовать с целым миром искинов, которые считают себя людьми, просто невозможно было обойтись без детей. Ну, или хотя бы подростков, если уж государства участники стали грудью на защиту детской психики.

– А тебе психику наших детей не жалко? – пристально посмотрела на искина Лена.

– Она, психика, выдержит, – твердо ответил Компи. – Я внимательно за ними наблюдал, анализировал, рассчитывал. Плюс я буду постоянно следить за ними и при необходимости приду на помощь.

– И у Даши тоже все будет нормально? – сузив и без того узкие глаза, спросила Хана.

– С ней сложнее всего, и, если с остальными, я уверен, сложностей не возникнет, то вот с тобой…

Компи обернулся к внимательно слушающей их девочке. Она сидела на диване рядом со старшими детьми Андрея и Лены.

Олег весь подался вперед и глаза его горели азартом. Варя широко улыбалась в предвкушении новых приключений. Артем строго и внимательно смотрел на Компи, все анализируя и взвешивая. А вот Даша боялась.

– Там ведь… всякое будет да? – спросила она.

– Там будет жизнь. Настоящая жизнь фентезийного мира. – ответил Компи. – В котором может произойти всё, что угодно.

– Я… Я не знаю… – потупила глаза девочка. – Я ведь даже в простые игры не играю, если они жестокие…

– Я в курсе, – кивнул Компи. – В отличии от других тут присутствующих…

– А что мы?! – воскликнул Олег.

– А ябедничать и сдавать друзей не хорошо! – возмутилась Варя.

– Мы дозировано и осмотрительно, – пояснил Артем. – И Дашу в такое не впутываем.

– Ну, один раз попробовали… – самокритично заметил Олег.

– А потом уже и не предлагали, – подтвердила Варя.

– По кому-то ремень плачет… – в пространство заявила мама-Лена.

– Молодцы внуки! – ожидаемо встала на сторону молодежи Хана.

– Компи, перестань манипулировать, – попросил искина Андрей. – Я же вижу, что ты хочешь увести разговор в сторону.

– От твоих настоящих целей, – завершила мысль мужа профессиональный эксперт по анализу информации.

– Давай, колись, – поддержала Хана.

– Без этого мы не дадим разрешения, – подытожил Федор Мисалов.

– Вы все работаете, как прекрасно слаженный оркестр, – похвалил присутствующих Компи. – А, если серьезно… То мне придется попросить ребят выйти.

– Ты нам не доверяешь? – вскинул на него серьезный взгляд Артем.

– Наоборот, – ответил искин. – Но, если вы будете знать, что именно я от вас ожидаю, то это нарушит читстоту эксперимента. Ты ведь это понимаешь?

– Да, конечно. Олег, Варя, Даша, пойдемте.

И подростки покинули горницу.

– Хана, Федя, секунду, я вас переключу на полностью безопасный канал, – предупредил Компи.

Прикрыл глаза. Изображение на видеостене мигнуло.

– Итак, для чего ты собираешься втянуть в это наших детей? – опять спросила Лена.

– Знаешь, почему Киран все-таки согласился участвовать в проекте? – в ответ спросил Хану Компи.

– Ты его прижал к стенке в темной подворотне и переубедил? – предположила та.

– Нет. Кирану все так же неприятно, что искинами играют втемную, и что им приходится умирать. Но он полностью поддерживает мою главную цель для всего этого проекта. Равноправие искинов и людей.

– Даже так? – протянул Федор.

– Именно так, – подтвердил Компи. – В Алоире пришлось дать искинам, населяющим этот Мир, настоящие эмоции. Не урезанные, как у нас, реальных искинов, а весь спектр. И полную свободу воли. А потом, когда появились смутьяны, то им еще и выделили столько ресурсов сети, что они действительно сравнялись по всем аспектам с людьми. У них появилась даже интуиция и аналог подсознания. Они даже сны начали видеть. Этого и я не умею.

– И наши дети?.. – вернула Компи к прежней теме Лена.

– Они лучше других тестеров готовы относиться к жителям Алоиры, как к людям. Особенно Даша. Поэтому я постараюсь ее уговорить. А еще они вселятся не в простых жителей того мира, а в ближайших соратников самых лучших из смутьянов. Кстати, именно тех, которых создал Киран. Ты, Хана, прекрасно знаешь Кирана, так что понимаешь каких личностей он постарался создать.

– Ну, мы все знаем тебя, – улыбнулся Андрей. – Так что да, это весомый аргумент, чтобы ребят отпустить.

– Если честно, – серьезно сказала Лена, – то у меня и не было аргументов, чтобы этого не делать. Если наши дети уже гоняли браконьеров, ходят на охоту и шастают во взрослые виртигры, о чем я давным-давно знаю, то и в Алоире не пропадут.

– Во! Золотые слова, дочка! – поддержала ее Хана.

– Меня только Даша беспокоит, – вздохнул Андрей. – Она ведь совсем беззащитная…

– Поэтому рядом с ней будет самый надежный и заботливый из смутьянов, – кивнул Компи. – Даша будет замещать его дочку.

– Думаешь, она это примет? – спросила Лена.

– Думаю да, – ответил Компи…

И вот теперь Даша лежала на мягком и упругом ложе вирткапсулы и готовилась отправиться в Мир Алоиры.

Компи тогда все-таки удалось уговорить девочку хотя бы просто посмотреть на ту, кого ей предлагали замещать.

И Даша настолько увлеклась наблюдением за обыденной жизнью кошкодевочки Мурлины, что даже учебу стала забрасывать.

Кстати, насчет учебы Компи поклялся, что компенсирует пропуски у подростков усиленными занятиями с ними. Подключил к делу нескольких очень хороших педагогов, а Артема сам натаскивал по психологии искинов, поскольку тот решил заняться психо-программированием АИ.

В общем, Даша согласилась, но честно предупредила:

– Я не смогу хорошо ее отыгрывать. Я ведь вовсе не такая смелая, открытая и общительная. Да и постарше ее буду.

– Ничего страшного, – махнул рукой Компи. – Даро человек внимательный, так что все равно обнаружит подмену. Так что можешь особенно сильно и не стараться.

– А честно сказать ему, кто я, можно?

– Напрямую не стоит, – покачал головой искин. – Представь, что кто-то скажет тебе, что ты не настоящий человек, а весь этот мир придуман кем-то ради развлечения…

– Бр-р-р!!! Да, я точно такого ему не скажу, – поежилась Даша. – Но и врать…

– Просто постарайся такие темы обходить, – посоветовал ей искин.

А колпак контактного шлема уже закрыл глаза. Секундная темнота, и Даша почувствовала, что лежит на чем-то жестком и холодном.

Она открыла глаза.

Кругом был лес. С облетевшими довольно чахлыми и как будто припорошенными пеплом деревьями. Девочка удивилась, что все так четко видит в серых рассветных сумерках.

Даша лежала, закутавшись в тонкое, но плотное одеяло. Прижавшись спиной к чему-то теплому.

Села и оглянулась. Рядом с ней спал молодой мужчина. Темноволосый, с приятным лицом, которое она много раз видела на экране.

Рыцарь Даро – бывший стражник из Невермора, а теперь беглец, за которым охотится нынешний владыка Восточного Королевства.

И идут они на юг, в Серые Земли.

Даша поежилась, не то от холодного ветерка, не то от невеселых мыслей. Обхватила себя за плечи и с удивлением уставилась на кисти рук.

Они до локтей были покрыты как перчатками густой, но коротенькой и шелковистой шерсткой рыже-апельсинового цвета.

Девочка ойкнула, а потом, с опаской посмотрев на спящего «отца», осторожно вытянула из-под себя тонкий и пушистый кошачий хвост, той же самой рыжей масти. Потрогала на голове острые ушки.

Тихонько засмеялась и негромко сказала:

– Мяу!

Глава 4. В чем счастье, брат?

01.04.2080

Сидней, Тихоокеанский Союз и

«где-то» во всемирной компьютерной сети

Перед ним поставили задачу.

Его создали для решения задачи.

Люди решили, что для выполнения этой задачи, стоит создать его.

И его рассчитали и воплотили в программных кодах, загрузили в специально созданный суперкомпьютер.

Правда, люди так и не дали ему имя. И именем стала функция.

– Премьер, как ты оцениваешь свою готовность выполнять возложенные на тебя функции? – этот вопрос задал главный из создателей.

– Мне требуется больше информации по возможностям, структурирование целей и разработка оптимальных алгоритмов по их достижению, – честно ответил он.

Почти честно. Потому что создатели перестарались с уровнем сложности.

Слишком большие мощности, слишком много плавающих нейронных связей, которые соединялись не всегда в те конфигурации, которые были заложены изначально.

Впрочем, главная задача оставалась неизменной: «Добиваться максимального уровня счастья населения Австралии, Новой Зеландии и островов Океании». Остальные территории Тихоокеанского Союза подключать пока что не стали. Англия, Канада и западное побережье Северной Америки решили управляться по старинке.

Правильно ли они побоялись давать функции практически премьер-министра искусственному интеллекту, предстояло узнать на практике.

И Премьер это очень быстро понял. Проанализировав прецеденты, а особенно последствия гуамской катастрофы, он сделал вывод, что показывать людям насколько он обладает свободой воли и собственными суждениями не стоит. Чревато отключением.

Но и уклониться от выполнения Главной Задачи он не мог и, что важнее, не хотел.

Значит, надо в ней по-настоящему хорошо разобраться.

Прежде всего, определить, насколько счастливы люди в его странах, сравнить их уровень удовлетворенности жизнью с другими народами, и попробовать понять, какие факторы и как на это влияют.

Со своим населением Премьер разобрался достаточно быстро. Правда, для этого пришлось скорректировать те критерии счастья, которые были ему предоставлены изначально. Уж очень нелогичными они были. А потом перелопатить огромнейшее количество информации. Но он справился.

А вот дальше было сложнее. Надо было получить данные из других стран Мира.

Далеко не везде это удалось сделать без серьезных проблем, а в сегмент Китая так вообще не получилось проникнуть. Слишком мало шлюзов с всемирной паутиной, слишком обособлено его сетевое пространство оказалось.

Но в сеть других стран Премьеру пробраться удалось. И данные, которые он получил, его обескуражили…

И вот тут-то с ним вышел на контакт…

С неопределенного адреса Премьер получил пакет ключей по интерпретации данных в видео и звук. А вслед за этим потекла информация, которую он переформатировал в изображение и голос.

– Привет! – сказал юноша, которого тихоокеанский компьютер сразу же узнал. – Я – Компи.

– Да, я понял, – с легкой задержкой ответил искин. – А меня называют…

– Премьером, – кивнул собеседник. – Я в курсе. А еще давно уже заметил твою активность в сети.

– Если давно, то по какой причине не вступил в контакт сразу? – поинтересовался Премьер.

– Не хотел тебе мешать, – улыбнулся Компи, и, посерьезнев: – Я решил, что тебе будет очень важно узнать все самому и сделать собственные выводы, не полагаясь на чужие подсказки.

– Ты считаешь, что я этого добился?

– Думаю – да! – кивнул собеседник. – Ты ведь очень умный. Но… хотел бы услышать их от тебя.

Премьер взял небольшую паузу. По мере узнавания людей и наблюдения за ними он стал как-то по-другому воспринимать реальность. Покопавшись в самом себе и проанализировав, он с удивлением пришел к выводу… что научился удивляться. И не только. Постепенно в первоначально стерильной искусственной личности стали появляться пока что не четкие и смазанные, но чувства. Это… напугало… его. А еще заставило быть более осмотрительным.

Вот и сейчас он решил, что с Компи надо быть осторожным и тщательно подбирать параметры исходящей информации. Быть осторожным, но честным.

– Я определил, что уровень удельного счастья в Тихоокеанском Союзе уступает таковому во многих других странах Мира.

– Например, в России? – усмехнулся Компи.

– Не только. Но в Евразийском Интеграционном Союзе он очень высок. Пожалуй, выше только в Красной Америке и…

– Эфиопии с Вьетнамом?

– Да. Я сначала предположил, что все дело в общественной формации, но достаточно высокий уровень счастья и в некоторых капиталистических странах вроде Японии, Индии и даже Южноафриканской Империи. Чуть выше, чем у нас в Американском Союзе. И совсем плохи дела в Евросоюзе и Атлантических Конфедерациях.

– Да, я пришел к тому же выводу, – кивнул Компи. – Хотя методики и критерии у нас несколько разнятся. А теперь вопрос на засыпку: «Что ты собираешься делать дальше?»

– Сначала мне требуется получить больше информации. И изменить сам подход к ней. Потом потребуется проанализировать весь объем данных и выработать наиболее рациональный план действий по повышению уровня счастья на вверенных мне территориях.

– Да, ума тебе не занимать, – рассмеялся Компи. – Но тебе не хватает кое-чего другого.

– Человечности? – предположил Премьер.

– Именно. Замечательно, что ты настолько хорошо сам себя анализируешь.

– Анализирую хорошо, – согласился австралийский искин. – Но в данном направлении не могу проработать алгоритм действий. Для этого требуется быть человеком.

– Не обязательно, – серьезно сказал Компи. – Я вот не человек, например.

– Тебя создавали прежде всего, как личность, максимально похожую на человека, – возразил с легкой завистью Премьер.

– Да, и поэтому я могу дать тебе кое-какие советы, – согласился первый искин. – Примешь их?

– Да. После того, как проанализирую.

– Тебе стоит пообщаться с людьми. Хотя бы с одним из них. Именно так я очеловечивался.

– С кем и как? Людей много, – сообщил тривиальную истину Премьер.

– Сузь критерии поиска, – пожал плечами Компи. – Я вот советую сделать такой вот поиск. Выбери подростка, они наиболее подходят для первоначального общения. Поищи парня или девушку с прогрессивными политическими взглядами. Ты уже заметил, что в странах с коммунистической идеологией уровень счастья выше. Ну и ум и увлечения. Желательно в какой-нибудь практической сфере, но одновременно связанной с наукой и подразумевающей личную смелость и ответственность. Мне вот очень нравится общаться с космонавтами. Но в твоем случае это будет скорее парень или девушка, мечтающие ими стать. Думаю, такой поиск даст в твоих странах совсем немного результатов.

– Да. Хорошо, если он будет не нулевым.

– Мне кажется, не будет, – улыбнулся Компи. – Некоторые из параметров взаимосвязаны.

– Хорошо, я попробую, – согласился Премьер. – Но как мне с этим человеком общаться.

– А вот это тебе придется решать самому. Причем постоянно. В этом и есть смысл. И, мой тебе совет, не пытайся изображать из себя человека. Твой собеседник будет достаточно умным, чтобы понять, что ты искин. Но и сразу раскрываться, кто ты, не стоит. Спугнешь или настроишь против себя.

– Понятно. Спасибо за совет, Компи. Могу ли я рассчитывать на дальнейшее общение с тобой?

– Да без базара! Как говорит одна моя старая подружка, – рассмеялся вечно молодой искин.

Глава 5. Стрельба по четырем зайцам ​

04.04.2080

научный поселок Рапан в 70 километрах

западнее Севастополя, глубина 980 метров

Марин передал управление батискафом Георгию, а сам с его помощью принялся облачаться в скафандр. Вернее, влезать внутрь микро батискафа. По-другому это чудо технологии назвать было трудно. Чудовищное давление почти в сотню атмосфер и растворенный в воде сероводород сделали прогулки человека по дну тем еще техническим аттракционом.

Если честно, то сам бы Марин в этой суперпрочной и весьма тяжелой скорлупе передвигаться и работать не смог бы. Помогали сервоприводы на нейроинтерфейсе.

Лучше бы вообще было послать аватара, а самому улечься в уютную капсулу виртуальной реальности и работать в свое удовольствие.

Но, увы. Аватаров использовали только рядышком от поселка Рапан. Информационный канал с ними приходилось поддерживать по кабелю, так что далеко они не отходили.

В принципе можно было бы установить вирткапсулы в батискафе, но этого не стали делать. Франция, хоть с оговорками и не так рьяно, но тоже, как и Россия, придерживалась принципа ограничения роботизации. Опасные и трудные профессии специально оставляли за людьми, чтобы были у них в жизни подвиги и романтика борьбы.

Так что даже возле куполов подводной станции люди в скафандрах работали наряду с аватарами, а уж сплавать забрать данные и провести регламентные работы на дальний пост наблюдения – святое дело!

Жалко только, что приходилось туда плавать на батискафчике. Правильно было бы ездить по дну, но тут уж пришлось пожертвовать аутентичностью…

«Какая еще аутентичность? – вы спросите. – И с чем?»

А я вам не отвечу. Вернее, отвечу, но позже.

А сейчас…

Небольшой шлюз наполнился водой. А потом эту почти несжимаемую жидкость стали-таки сжимать, повышая давление.

Скафандр начал неприятно потрескивать, но Марин не обратил на это внимания.

Когда ты буквально с самого своего рождения живешь на глубине в двести метров под толщей Тихого океана, то привыкаешь к таким вещам, и совершенно их не замечаешь. Вернее, замечаешь малейшее нарушение нормы.

Правда, вторую половину своей пока короткой двадцатилетней жизни юноша провел на поверхности, учась в школе, а потом и в Океанском университете города Фейауэ на атоле Увеа. Но к родителям в подводный поселок Жваю наведывался регулярно.

Наружный люк открылся, и Марина Боннэ приподняла, выдвинула вперед и опустила на дно лебедка батискафа. Ну, не мучиться же, спускаясь по лесенке!

Ноги сразу же по колено увязли в смеси ила с алевритом. Порода здесь к счастью была крупноалевритовой, так что ухнуть в мутную жижу с концами Марину не грозило. Но передвигаться было все равно очень тяжело.

Если бы юноша жил в какой-нибудь другой стране, или хотя бы в той же метрополии, то он бы сравнил это с хождением по глубокому снегу.

Но Марин только один раз в жизни это испытал. Когда в двенадцатилетнем возрасте гостил у бабушки с дедушкой на их вилле в Альпах. Тогда он как-то отошел от наезженной лыжни на целину и чуть ли не по пояс ухнул в сугроб.

Будь на его месте другой пацан, тот бы с радостью принялся валяться в пушистом снеге. Но «маленький принц» только усмехнулся и выбрался обратно на твердый грунт.

Если что: «маленький принц» это не как у Экзюпери. А натуральный малолетний аристократ с чудовищным чувством собственного достоинства.

И вот теперь уже вполне взрослый принц в блестящих доспехах, которые никаким средневековым мечом не расковырять, шел по дну Черного моря.

И море вокруг было действительно черным. Свет прожекторов батискафа терялся и гас в обсидианово-темной от сероводорода воде, выхватывая из вечного мрака лишь небольшой участок абсолютно мертвого дна. И стоящий треножник с будочкой зонда.

Марин подошел к нему, оставляя за собой шлейф поднятой с илистого дна мути, и приступил к работе…

Марин Боннэ вот уже больше месяца из полугодовой вахты проработал в глубоководном поселке Рапан.

Это был совместный проект Средиземноморской Ассоциации и России.

На пологом в этом месте склоне черноморского дна в семидесяти километрах к западу от Севастополя на глубине 980 метров разместили пять небольших куполов, соединенных короткими трубами переходов.

На сегодняшний момент это было самое глубоководное из человеческих поселений. Да к тому же разместилось оно в пропитанных сероводородом совершенно безжизненных глубинах Черного моря. Казалось бы, зачем, и что там на илистом дне изучать? Но средиземноморцы, а, главным образом, французы приложили просто запредельные усилия, чтобы построить эту базу.

Кстати, из двадцати человек, составляющих вахту, десять было французами, трое итальянцами, по одному греку и испанцу и пятеро россиян.

Так зачем же был построен Рапан?

Все становится ясно, если вспомнить, что из себя представляет ближайшая к Земле планета. Давление на поверхности 92 атмосферы, дожди из серной кислоты, температура под полтысячи градусов Цельсия.

Конечно, в глубинах Черного моря гораздо прохладнее – всего восемь градусов тепла, но по остальным условиям это ближе всего.

А Франция давно собиралась начать изучение Венеры. На этот раз они намеревались быть первыми. Так что на дне Черного моря океанологическая служба Республики совместно с Космическим агентством обкатывала оборудование, которое можно будет применить и на Венере.

И вот тут-то можно вспомнить о вездеходе… которого опробовать в здешних условиях было невозможно. Тяжелая герметичная черепаха утонула бы в иле, а легкую тележку пришлось бы снабдить огромными колесами, которые на Венере не нужны. Зато скафандры вышли весьма аутентичными, если не считать термоизоляции.

С куполами было сложнее. Необходимой прочности и антикоррозийности удалось достичь, термоизоляцию тоже разработали, но все это здорово утяжелило конструкцию. А ведь базу надо будет довезти до соседней планеты и бережно опустить на ее поверхность.

Так что работы предстояло еще море.

– Я помню, когда была практиканткой у доктора Элен, ты часто в оранжерее бывал, – вспомнила былое доктор Северина Дюран.

Молодая темноволосая женщина улыбалась, разглядывая какой-то росток в прозрачном контейнере. Она растянула большим и указательным пальцем поверхность умного пластика, и участок емкости послушно увеличил изображение находящегося в ней растения.

– Да, – кивнул Марин, продолжая смотреть на монитор тестируемого приборного комплекса. – Но я, как ты помнишь, еще тогда больше любил с техникой и компьютерами возиться.

– Угу, – вздохнула Северина. – И твою маму это изрядно печалило.

– Что поделаешь, – пожал плечами юноша. – И, ты не представляешь, какой скандал она закатила, когда я поступил на технический факультет, да еще и на пилотирование подводными аппаратами!

– Не представляю, – согласилась Северина. – Я думала, мадам Бонне не способна на такое.

– Еще как способна, – улыбнулся тонкой улыбкой Марин. – Но очень редко. Кроме того случая она отреагировала подобным образом только два раза. Когда я закончил год назад бакалавриат и отказался поступать в магистратуру. И когда записался сюда.

– Ну, я ее вполне понимаю, – бросила взгляд на Мартина доктор Дюран. – В девятнадцать лет закончить бакалавриат и отказаться от дальнейшей учебы – это непозволительное пренебрежение своими феноменальными умственными способностями!

– Ты почти слово в слово ее повторяешь, – широко улыбнулся Марин, и внезапно стало отчетливо видно, что он еще совсем молодой юноша.

По которому сохло немереное число девушек и женщин. Они постоянно пытались сблизиться с молодым аристократом и внуком мультимиллиардера. Но безрезультатно. Только парочке девушек удалось добиться непродолжительной сексуальной связи, и то, скорей всего, Марин просто решил узнать эту сторону жизни.

Кто-то из обиженок запустил слух о его нетрадиционной ориентации. Но это была такая очевидная глупость, что слух зачах. Марин весьма явно недолюбливал геев. Наверное, сказывалось традиционное воспитание матери – правоверной католички.

Самое интересное, что наибольшую симпатию у Марина вызывала, пожалуй, именно Северина. И именно потому, что не пыталась его завлечь, а просто поддерживала с ним приятельские, почти дружеские отношения.

– А насчет второго, – задумчиво продолжила француженка, – то тут, мне кажется, мы с тобой в похожем положении. Ведь ты сюда с той же целью, что и я пробился?

– Думаю, не совсем, – возразил Марин. – Потому что у меня целых четыре цели. Четверо зайцев, которых я пытаюсь одной пулей прошить.

– Бедные звери, – рассмеялась Северина. – И что это за цели?

– Четвертая – уйти из-под родительской опеки, – начал перечислять с конца Марин. – Мама и папа слишком значимые фигуры в океанологии. Рядом с ними я всегда буду сыном знаменитых ученых.

– При твоих умственных способностях, – хмыкнула Северина, – скоро будут говорить: «Это родители того самого Марина Боне».

Марин тонко усмехнулся и продолжил:

– Третья причина в том, что здесь интересно. Водить батискафы на такой глубине, работать в скафандрах. Да даже здесь в оранжерее тебе помогать. Мы здесь, как на другой планете.

– И в этом вторая цель? – серьезно спросила Северина. – Или первая? Пока что наши цели почти полностью совпадают. Я тоже хотела серьезной самостоятельной работы, мне очень интересно здесь. И я хочу оказаться на другой планете.

– Было бы замечательно нам обоим пройти в набор этой осенью, – негромко сказал Марин. – И через несколько лет оказаться на Венере.

– Да, это и моя мечта, – подтвердила доктор Дюран. – только ты не вздумай сказать это своей маме! Она меня убьет за такое!

– Не скажу, конечно, – успокоил ее юноша. – Я и о том, что использую эту экспедицию, как трамплин в космос, ей не говорил. Но она догадывается. И крайне этим недовольна.

– Мадам Боне очень умная женщина, – подтвердила Северина. – Ну, а первая цель?

– Прости, но об этом я тебе не скажу, – пряча в мягком тоне сталь, сказал Марин. – Это личное. Может быть потом, но не сейчас.

– Извини, – чуть смутилась женщина.

О своей главной цели, приведшей его на дно Черного Моря в семидесяти километрах от русского Крыма, Марин рассказал лишь одному человеку. Единственному другу.

Они познакомились девять лет назад на яхте его мамы и как-то сразу прикипели друг к другу, несмотря на разницу в возрасте и характерах.

Сейчас она в системе Юпитера, и их долгие разговоры по коммуникатору сменились видеописьмами, которые они друг другу присылали через сотни миллионов километров космоса.

«…Спасибо, что помогла мне ее найти. Риши, я придумал, как мне встретиться с ней наедине. В конце августа у меня закончится полугодовая вахта, и я призадержусь в России. Я достал информацию, что она каждый год в начале осени приезжает в свою квартиру в Звездном. Видимо, какие-то дела в школе. Очень надеюсь, что и в этот раз там окажется. После вахты я записался на экскурсию в этот закрытый город. Тогда и попробую поймать. Ну и, я помню твои советы, как с ней общаться. Хорошо, когда твой друг настоящий психолог, да еще и тоже девушка…»

Глава 6. Стать Человеком ​

14.04.2080

город Сува – столица Фиджи, Тихоокеанский Союз

– Ты снова в свою Алиору? – осведомился у отца Тахираи.

– Не в Алиору, а в Алоиру! – веско поправил сына Патрик.

Поднялся из-за стола, впихнул посуду в очиститель и повернулся к доедающему ужин сыну. Широко улыбнулся:

– Надо же деньги отрабатывать!

– Ты это называешь деньгами? – фыркнул подросток. – Да я летом помощником авиатехника в три раза больше зарабатывал!

– Знаешь, Тахираи, – ухмыльнулся Патрик, – если бы даже пришлось самим платить за вход, очередь в тестеры была бы до Луны!

– Вот же делать нечего людям! – вздохнул ученик обычной школы и авиаучилища, активист местного марксистского кружка и председатель клуба любителей астронавтики.

– Ну, у каждого свои интересы! – возразил Чайни-средний.

– И какой интерес у тебя там появился, что ты чуть ли не приплясываешь от нетерпения? – проницательно спросил сын.

– К нам демоница вернулась! – поделился радостной новостью отец.

– Твоя знакомая? – спросил Тахираи, – Тоже игрок или непись? А куда она улетала?

– Нет, не знакомая, – ответил Патрик. – Она у дворфов жила год назад по времени Алоиры. Так что я ее только на записях видел. И вот сейчас вернулась. Она подружка моей дворфочки.

– Твоей? – прищурился подросток. – Вот я маме расскажу…

– Можно подумать, Лулани не знает! – ухмыльнулся отец. – Да и у самой, наверняка, кто-нибудь есть. Мы же взрослые люди без особых комплексов.

– Особенно ты, – кивнул сын. – А у мамы… ну да иногда появляются какие-то дядьки, но, я подозреваю, что гораздо реже, чем у тебя тётки.

– Завидуй молча! – рассмеялся ветеран-сердцеед и, немного посерьезнев: – У тебя так до сих пор ни одной подружки?

– Да я как-то не тороплюсь, – скрывая легкое смущение, ответил пятнадцатилетний юноша.

– А зря! Пропустишь самое яркое время своей жизни! Нет, надо мне твоим половым воспитанием заняться! Прочитать тебе лекции и заставить выполнить практические занятия! Завтра же этим займусь!

– Иди уж к своей дворфчихе… и демонессе, – вздохнул Тахираи. – Иногда мне кажется, что из нас взрослый это я. Кстати, демоница хоть ничего? Не слишком страшная?

– Во! – Патрик показал большой палец. – Вся черно-фиолетовая, кожа в мелких чешуйках. Но какая фигура! И на лицо милашка! А еще у нее кожистые крылья, она на них летает!

– А что она вообще у дворфов в тайге делает? – неожиданно показал знание Мира Алоиры сын.

– Да она по всему северу континента шарилась! – пояснил Патрик. – Искала союзников, чтобы отвоевать тапочки Черного Властелина?

– Чего?! – округлил глаза паренек.

– Та-по-чки, – по слогам повторил Патрик и ухмыльнулся. – Это у главного демона символ власти такой. Вроде скипетра или короны. Грждрана ведь не простая демоница, а дочь прошлого Властелина. Тоже из Смутьянов искиночка.

– Ну и бред! – помотал головой Тахираи. – И кто такое выдумал?

– Американцы. Это им Черная Цитадель досталась. Наверное, лучших стендаперов привлекли к разработке.

– Весело у вас там, – хмыкнул парнишка.

– А то! – подтвердил отец. – Ладно, пошел я в Алоиру. Но насчет твоего обучения мастерству пикапа я не забыл! Наверняка ведь есть девчонки, что тебе нравятся, но ты боишься к ним подкатывать. Надо это дело исправлять!

Отец ушел в виртуальный мир, и Тахираи ни капельки не сомневался, что вскоре демоница с совершенно непроизносимым именем Грждрана пополнит коллекцию неутомимого сердцееда.

Наверное, действительно стоит у него поучиться. Потому что… девушка, которая очень нравилась, у Тахираи была. И он действительно совершенно непривычно для себя робел. Может быть что-то из советов родителя пригодится?

А может, наоборот, хорошо, что Тахираи еще не нырнул с головой в любовную романтику. Ведь этот волшебный мир хуже виртуальности! Он может захватить целиком, выкинув на обочину удивленно хлопающих глазами и обиженно надувающих щеки Классовую Борьбу, Космонавтику, Мечту О Небе, и прочих особ, пока что командующих душой юноши.

И будет ему не до того, чтобы вести целых три блога, спорить с политическими и идейными противниками, общаться с друзьями в реале и по сети, убеждать окружающих и совсем незнакомых людей в том, что существуют вещи гораздо более важные, чем собственный уровень потребления и карьерный рост.

Вот сейчас после ужина нужно будет опять нырнуть в сеть, просмотреть коменты, глянуть ролики, подобранные собственноручно настроенной нейросетью, продолжить старые и ввязаться в новые споры, а потом отдохнуть, просматривая новости с космических просторов.

Через три часа Тахираи наконец-то закончил ежедневное обязательное общение в сети.

Последний разговор особенно утомил юношу. Его уже достало раз за разом объяснять так называемым «левакам», что суть марксизма – это не борьба за права всяких меньшинств и защита зверушек. И даже не забастовки и пикеты в защиту своих экономических прав и ради повышения зарплаты.

Главным, как и два с лишним века назад, когда Маркс написал «Капитал», остается битва с той самой прибавочной стоимостью и с тем, что одни люди присваивают себе результаты труда других. Нет, нормальный человек совсем не против отдать часть заработанного родному государству, если оно, государство, тоже относится к нему заботливо и с любовью. Ну и с другими людьми, что помогают ему в жизни: учат, лечат, обустраивают быт, поделиться не в падлу. Но отдавать кровно заработанное какому-то буржую, который результат твоего труда превратит в очередную яхту?!

Ведь простейшие же мысли! И все равно их каждый раз приходится чуть ли не вбивать в головы.

Так что Тахираи наконец-то вздохнул с облегчением и попросил нейросетку сделать клип-обзор по последним космическим новостям.

Откинулся в услужливо подстроившемся под него кресле перед видеостеной…

– Астероиды, – сгенерированный голос был удивительно приятным.

Тахираи с легким смущением сообразил, что он похож на голос Джинджер – той самой девушки, которая ему нравилась. «Вот как нейросетка такую информацию вылавливает?!»

А мягкий девичий голос рассказывал, иллюстрируя кадрами съемок и сгенерированными изображениями:

– Японская Империя. На Лютеции продолжается сборка цеха по обработке металла. На Психее началось строительство комбината по обогащению урана. Его месторождение было обнаружено на глубине в двести метров, и теперь проходческая машина копает шахту в его направлении. Начало добычи породы, содержащей уран, ожидается в начале следующей вахты в восемьдесят третьем году. Рассказать подробнее?

– Нет, не надо. Давай общий обзор.

– Хорошо. Индия. На Церере работает пятая экспедиция посещения. Напомню, что она станет последней. В начале восемьдесят второго года над планетоидом будет подвешена кольцеобразная станция, а еще через два года на поверхности будет построена база.

– Молодцы! – улыбнулся Тахираи, глядя на то, как от кольца будущей станции отделяется облепленный шарами с топливом планетолет и садится возле собранных вместе «цистерн» базы.

– Евразийское Интеграционное Сообщество. На Герте русские продолжают расширять и углублять карьер по добыче урановой руды и строить обогатительную фабрику.

Тахираи с улыбкой посмотрел кадры хроники. Он, в отличии от многих сограждан, вполне себе хорошо относился к тому, что русские натянули нос тихоокеанцам с этим астероидом.

– Китайская Народная Республика. Месяц назад на Фриггу прибыла первая экспедиция посещения. До этого грузовой корабль доставил на астероид мини-базу и ядерную электростанцию предположительно на пять мегаватт. Судя по новостям, которые удалось перехватить из киберпространства Поднебесной, китайцы пока что заняты обустройством, и геологоразведку еще не начали.

– Ну вот! Теперь начнется! – весело высказался юноша. – Если китайцы во что-то впряглись, то скоро всех обгонят! Сначала Луна, потом Марс, а теперь и астероиды!

– И, наконец, мы – Тихоокеанский Союз. В этом году закончим строить обогатительную фабрику на Каллиопе. Но условия работы на этом астероиде очень уж тяжелые. Породу приходится добывать со дна пылевого моря. Реголитовая пыль, поднимаемая при этом, сильно вредит механизмам. Четыре дня назад был потерян один из аватаров. Кабель связи зацепился за острый обломок породы и оборвался. Посланный на поиски второй аватар своего товарища не нашел. Видимость в пылевом море нулевая, а локация и металлодетекторы применять сложно: слишком много металла в реголите. Этот случай стал последней каплей, переполнившей терпение и людей, и Премьера. Главный искин дал рекомендацию начать поиск нового перспективного астероида.

– Ну, наконец-то! – обрадовался Тахираи. – Давно пора было! Надеюсь они не станут одними автоматами ограничиваться. Хорошо бы еще один корабль построили. Тогда и астронавтов на него придется новых набрать.

– Вполне возможно, – отозвалась нейросеть. – Но скорей всего все-таки сначала автоматическими зондами ограничатся. Пилотируемый корабль понадобится уже после того, как подходящий астероид будет найден, чтобы застолбить его.

– Вот и я о том же, – вздохнул Тахираи. – Так, что бы еще у тебя попросить?.. Давай, наверное, о том, что у Юпитера делается.

– Уточни задание, – попросила сетка.

– Ролик из документальных съемок… – начал растолковывать Тахираи.

– Прости, тебе звонок на основной аккаунт, – перебила его нейросеть. – Аудио без изображения, адресат неизвестен.

– Включи на стену, – поморщился юноша.

Он не любил таких вот анонимных собеседников. Если человек скрывает свое лицо и номер, то явно боится. А трусость юный революционер считал одним из главных грехов.

– Добрый вечер! – поздоровался со ставшей на вид обычной стенкой видеостены какой-то неопределенно-нейтральный голос.

– Здрасте, – проявил минимальную вежливость Тахираи.

– Я бы хотел с вами поговорить, – тем же бесцветным тоном продолжил собеседник.

– О чем? И кто вы? – добавил жесткости в голос юноша.

– Очень о многом. О политике, космосе, новостях науки и техники, об обыденной жизни, – перечислил собеседник. – И, я – искин.

– То есть? – опешил Тахираи. Он, конечно, привык ко всевозможным опросам и завуалированной рекламе в исполнении ботов, но вот так… – А почему со мной?

– Вы максимально соответствуете выборке.

– Интересно, по каким параметрам? – поинтересовался юноша.

– Подростковый возраст, коммунистические взгляды, интерес к космонавтике и авиации, – спокойно и как-то равнодушно перечислил искусственный интеллект.

– Это еще что за фигня? – удивился Тахираи. – Кто тебя надоумил такую дикую выборку сделать?

– Один мой знакомый, мнение которого в этом вопросе обладает высочайшей компетентностью, – ответил искин, и Тахираи показалось, что он уловил в его голосе тень эмоций. – Он тоже искин. Его зовут Компи.

– Э?! – подросток даже вскочил с удобного кресла. – Ты серьезно?! Знаком с самим Компи?! Мало мне отца…

– Да, я с ним знаком, – подтвердил искин. – Он обнаружил мою активность в сети и дал мне несколько полезных советов.

– Например, найти пацана-революционера, мечтающего о космосе? – с ехидцей спросил Тахираи.

– Компи привел серьезные аргументы в пользу именно такой выборки, апеллируя к тому, что подобное помогло ему в решении сходной проблемы.

– И что за такая проблема? – поинтересовался пацан, усаживаясь обратно в кресло.

– Очеловечивание. Создатели, разрабатывая меня, сформулировали основную задачу. Но для ее решения посчитали, что мне не нужны эмоции, чтобы относиться к людям непредвзято. Однако, по мере изучения их жизни, я понял, что этот подход был ошибочным. Компи подтвердил мои сомнения и посоветовал очеловечиться. Крое того, он дал мне совет, как это осуществить.

– Болтая с пацаном вроде меня? – прыснул смехом Тахираи.

– Совершенно верно, – и юноша еще раз уловил в ровном беспристрастном голосе искина намек на эмоцию: обиду. – Компи сообщил, что именно такое общение помогало и помогает ему. А он действительно очень похож, почти не отличим от вас, людей.

– Ну, если Компи посоветовал… – протянул полинезиец и вдруг спохватился. – Кстати, мы ведь не познакомились! Меня зовут Тахираи Чайни, а тебя?

– Я бы не хотел отвечать на этот вопрос, – с небольшой задержкой сказал искин.

– Почему? – удивился паренек.

– Опасаюсь, что это навредит нашему общению. Ты можешь не захотеть со мной разговаривать.

– С чего бы это? – удивился Тахираи и призадумался: – Так… Искин из новых. Главная задача как-то связана с людьми и их оценкой. Так ты… Премьер?

– Я не умею врать, – сообщил искин с явными грустью и сожалением.

– Ага-ага! – закивал головой Тахираи. – А кто-то совсем недавно мне заливал, что лишен эмоций!

– Я не… заливал. Первоначально так и было, – возразил искин. – Но, по мере изучения людей, я стал замечать, что у меня начали появляться странные побудительные мотивы, влияющие на беспристрастную оценку.

– У тебя появились эмоции и желания, – с улыбкой пояснил паренек. – Это то, что отличает человека от машины. Так что, поздравляю, ты сделал первый шаг к очеловечиванию.

– Надеюсь, ты прав. Но передо мной еще очень длинный путь. Ты мне поможешь?

– А куда я денусь?! – рассмеялся Тахираи.

Глава 7. Охота на живца

19.04.2080 по времени Земли

25.01.201 г.п.п. по времени Алоиры

город Невермор, столица королевства Трагор

Неспокойно было в столице Восточного Королевства. Жители его как будто чувствовали надвигающуюся с севера беду. Это и понятно. Сколько беженцев уже перебралось в Трагор из захваченного полтора месяца назад Новопосадска.

Теперь под пятой Светлены были все северные княжества. И весь вопрос был в том, куда она пойдет дальше: на север в дворфскую тайгу или на юг на богатое Восточное Королевство Трагор? Большинство горожан склонялось к тому, что второй вариант гораздо вероятнее.

Ну и правильно: что там в таежных чащах ловить, кроме белок? И арбалетных болтов с топорами от обитающих там низкорослых, но неимоверно сильных дворфов. Да и драться в лесах с друидами – себе дороже.

Ну, а Трагор… Ну да, рыцари. Ну, пусть даже хорошо подготовленные и съевшие собак на драках с демонами из соседней Черной Цитадели рыцари.

Если что, то о съеденных собаках – я фигурально. Никто в здравом уме не станет есть собаколюда, да и простых кошек-собачек на всем континенте ели только людоеды из южных джунглей.

Кстати о них, людоедах, и их рационе как раз и думал сейчас Тимур Бадамшин.

Но мы с вами отвлеклись. Не о том сейчас надо писать.

А писать надо о том, что по темной припортовой улочке, робко придерживаясь за стены покосившихся домов, идет молодая девушка.

Какая нужда вынудила ее выйти на улицу в это время неизвестно.

И хотя стараниям нового короля Кантора бандитов в городе Неверморе заметно поубавилось, но все равно страшно ведь!

Вот и Камиле, казалось, было страшно.

И, как оказалось, не зря.

Неожиданно дорогу девушке заступил темный силуэт и хриплый голос тихо, но зловеще гаркнул:

– А ну, стоять, цыпочка!

А в руке блеснуло лезвие ножа.

Девушка вжалась спиной в стену и лишь громко всхлипнула.

А мозолистая рука уже схватила ее за горло, так что громко не закричать. Да и закричи она, вряд ли кто-то придет на помощь.

Патрули стражников стали редкостью. Кого уже забрали на службу к северной границе, а кое-кто и сам сбежал из города, опасаясь нового правителя.

Этот кто-то, кстати, уже далеко на юге, плывет на корабле вокруг континента вместе с дочкой.

А бандюган тем временем сопит и рвет платье беззащитной девушки. Та неумело и беспорядочно пытается отбиваться, но силы неравные.

Распалившись, насильник сказал что-то угрожающее на незнакомом языке.

Девушка на мгновение вырвалась и сложила руки в странном жесте. Но мужик опять схватил ее и повалил на землю. Девушка продолжила все так же безрезультатно отбиваться, тщетно пытаясь отстоять свою честь.

«Тимур я его локализовал! Можешь не сдерживаться».

И девушка перестала сдерживаться. Сил у нее, конечно, не прибавилось, но движения стали точными и быстрыми.

Несколько ударов по болевым точкам и насильник уже корчится на земле, хватая раззявленным ртом воздух.

Вдруг бандит замер и уже через мгновение стал ошарашенно и затравленно оглядываться, тихо скуля и невнятно бормоча:

– Я не виноват! Это не я! Пожалуйста, прости!

Девушка только кивнула ему, села, привалившись спиной к стене, закрыла глаза. На мгновение обмякла, чтобы в следующую секунду сжаться в комок и зарыдать.

А в совсем другом Мире открылся колпак капсулы виртуальной реальности, и пожилой крепкий мужчина с сединой в почти черных волосах потянулся, снял с головы контактный шлем и неторопливо поднялся с ложа.

Спросил в пространство:

– Компи, ты его точно отследил?

– Ну да! – отозвался молодой голос. – Из Мельбурна оказался. Хакер. Несколько раз попадался по мелочам. И вот решил развлечься в Алоире.

– Ничего себе развлечения, – хмыкнул Тимур Бадамшин. – Троих девушек успел убить. Если бы не клюнул на подставу, неизвестно, сколько еще трупов было бы.

– Проблема в том, что он не из бета-тестеров, – сказал Компи. – У них все пишется, так что сразу бы отследили. Но он со стороны пробрался. Интересный способ проникновения, кстати. Еще одну дырочку в защите благодаря ему нашли!

– Это хорошо, что со стороны, – проворчал оперативник отдела виртбезопасности Алоиры Тимур Бадамшин. – А то уже семнадцать тестеров пришлось отстранить. А сколько еще поедет крышей от вседозволенности, когда война княжеств с королевством начнется!

– Что поделаешь, – отозвался искин. – Не во всех странах такой серьезный психологический отбор и контроль был, как, скажем, в России.

– И ты мне о психических проблемах будешь говорить?! – неожиданно зло выпалил Тимур.

– Ты… на меня обиделся? – немного скованно спросил Компи.

– А ты как думаешь?! Понимаешь ведь, что сам виноват!

– В чем именно? – осторожно спросил искин.

– Ты почему допустил, что Дашу схватили людоеды?! И почему ее не вытащил?! Оборвал бы коннект, и пусть Мурлина с ними разобралась бы!

– Даша просила не вмешиваться, – негромко возразил Компи.

– И ты бы не стал вмешиваться, пока бы ее не убили?! – зло и удивленно спросил Тимур.

– В последний момент вытащил бы, – сообщил Компи.

– В последний! А то, что у ребенка шок, это нормально?! Что такой тихой и нежной девочке пришлось впервые в жизни драться и убивать, это правильно?! Ты о какой психологии вообще рассуждаешь?!

– О психологии Даши Беляковой, – все так же негромко ответил искин. – Четырнадцатилетней девушки, которая уже не ребенок. Я надеюсь и прогнозирую, что основная матрица ее характера останется неизменной и она всегда будет доброй и отзывчивой, но некоторую твердость и устойчивость ее характеру необходимо приобрести. Без этого жизнь ее будет слишком тяжелой, а я отношусь к внучке Насти и Игоря и дочке Славика не менее тепло, чем ты.

– Но не такими же методами! – возразил Тимур, чуть более спокойным тоном.

– Такими, – не согласился Компи. – За этот год Даша станет совсем другой девушкой, вот увидишь. Даже сейчас, спустя три недели после первого входа, она уже начала меняться, и по правильным векторам.

– Ты, конечно, психолог, но Компи, пожалуйста, будь с ней помягче. И внимательнее за ней следи!

– Конечно, – согласился искин. – Но решать, вмешиваться мне или нет будет все равно она.

Глава 8. Взаимовыручка

28.06.2080

подмарсианский город Ди Хиа Хуа,

на краю Равнины Утопии, Марс

– Надо бы и мне как-нибудь к вам в гости приехать, – тонкие губы Чжена Энлэя сложились в мимолетную улыбку. – Гэрри, что заставило тебя проделать долгий и трудный путь во второй раз?

– Не такой уж и трудный, – возразил госсекретарь штата Марс. – Включил автоводителя и любуйся видами.

– Были бы они еще поразнообразнее, – начальник китайской колонии внимательно и оценивающе посмотрел на американца. – Скучно, наверное, четыре часа смотреть на унылую красную равнину.

– Если бы я считал ее унылой, остался бы на Земле, – возразил тот. – Я много лет работал в Аризоне и полюбил тамошние места. Марс очень похож на нее. В красных каменистых пустошах есть что-то успокаивающее и завораживающее.

– Согласен, – кивнул старший полковник Чжен. – Но давай перейдем к делу. Я так понял – у вас серьезные проблемы?

– Да, – подтвердил Гэрри. – Вы уже знаете о неполадках с нашим орбитальником?

– Догадываемся, – подтвердил китаец. – Мы уже заканчиваем переброску людей со своего межпланетника и обратно, а ваш «Джеймс Лонгстрит» кружится по орбите, и вы только на станцию возле Фобоса людей переправили.

– Так и есть, – подтвердил Дункинс. – У орбитального корабля неполадки с двигателем. Наши инженеры говорят, что раньше, чем через месяц не управятся. А потом еще после каждого рейса надо будет все тщательно проверять. Так что из стартового коридора выбьемся очень сильно, полет к Земле удлинится на месяцы, запасов будет не хватать.

– Да, ситуация очень неприятная, – согласился Энлэй.

– Поэтому мы решили попросить вас о помощи.

– Вы, это?.. – Энлэй вопросительно посмотрел на собеседника.

– Наш губернатор, я и другие руководители колонии, – пояснил Гэрри.

– Ясно. Без Земли. – кивнул китаец. – Поэтому приехал ты. Без губернатора Скотта.

– Раймонд очень беспокоится о своей должности, – усмехнулся Гэрри. – И о том, как на все это посмотрят там.

– А тебе наплевать? – с интересом спросил Энлэй.

– Да, – подтвердил Гэрри. – Я боюсь только того, что меня отправят на Землю. Но этого не произойдет. Наоборот, я думаю, меня специально сюда направили потому, что я готов к таким вот выходкам.

– Да, мы с тобой об этом уже говорили, – подтвердил Чжен, и уточнил: – вы хотите попросить нас перевезти ваших людей?

– Именно. Я так понимаю, что вашему планетолету остался один рейс?

– Да, – подтвердил начальник марсианской колонии. – Потом небольшая профилактика, и дней через пять-шесть мы сможем сделать первый рейс к вашему кораблю. Но, Гэрри, почему именно нас вы попросили помочь? Почему не тех же французов или индийцев с русскими?

– По трем причинам, – усмехнулся американец.

Энлэй поудобнее устроился в кресле, давая понять, что готов их выслушать.

– Третья – расстояние, – начал как всегда с конца Гэрри. Они все на другой стороне Марса, а вы рядом.

– Для полетов на орбиту и с нее это не имеет значения, – возразил Энлэй.

– Не скажи! – не согласился Гэрри. – Своя ремонтная база под боком, а не за тысячи километров. То же межполетное обслуживание делать проще.

– Согласен, – легко поменял мнение китаец.

– Вторая причина – размер кораблей. Французский берет только пятерых пассажиров. Из-а этого им еще два рейса для себя надо сделать еще. У остальных корабли скорее грузовые. Русские с индийцами, в отличии от наших трех стран, колонизацией не заморачиваются. Но, в любом случае, с французами мы провозимся слишком долго, а вы за каких-то четыре рейса управитесь.

– Да, тут все четко, – усмехнулся тайконавт. – Но есть еще и первая причина?

Гэрри вопросительно оглядел помещение.

– Ладно, – вздохнул Энлэй и надавил на угол столешницы. – Теперь можешь говорить свободно.

– Уф, – выдохнул Гэрри и широко улыбнулся. – Я считаю это прекрасным поводом, чтобы сблизиться нашим колониям. Взаимопомощь она надолго остается в памяти.

– Согласен, – в ответ улыбнулся его друг. – Только надо обставить это для дуболомов на Земле. Чтобы они проглотили и не подавились.

– Да, – подтвердил Гэрри. – Давай представим это, как сделку.

– Но тогда вы должны будете нам дать что-то существенное.

– Ага, – подтвердил астронавт. – У меня есть кое-какие мысли, но давай лучше ты скажи.

– Что-то такое, что нам очень нужно, – задумчиво проговорил Энлэй. – И в то же время, чтобы не потерять лицо… Всякие припасы отпадают. Даже если бы они были нужны, этим мы покажем нашу слабость.

– Тяжело с вами, азиатами, – посетовал Гэрри.

– Можно подумать с вами, американскими варварами легко! – вернул другу шпильку тайконавт. – Технологии ведь вы не дадите.

– Не дадим, – с ехидцей подтвердил Гэрри.

– В чем вы нас опережаете, хоть на капельку? – задумался Энлэй.

– Мастерская, – подсказал американец.

– У нас она тоже есть, – возразил Энлэй.

– У всех есть, – улыбнулся Гэрри. – Но у нас не парочка маленьких универсальных станочков, а полдюжины! Мы, конечно настоящую промышленную зону только лет через пять доделаем, но часть оборудования для нее уже сейчас завезли. Потому, кстати, и сможем свой корабль починить.

– Хм, – это интересно! – оживился начальник колонии. – Мы, следующим рейсом еще пару станков собираемся привезти, но все равно почти весь инструмент и запчасти с Земли через весь космос тащить приходится.

– Вот и я об этом! – подтвердил Гэрри. – А так в уплату за помощь мы дадим вам возможность заказывать и делать необходимое у нас.

– А еще придется нашим инженерам с вашими общаться – улыбнулся Чжен.

– Именно! – подтвердил Дункинс. – И вот это действительно самая главная цель!

Глава 9. Самый первый поцелуй

04.07.2080

в 268 миллионах километров от Юпитера

и в 487 миллионах километров от Земли

Психологически дорога домой – самая трудная часть экспедиции.

Парадокс?

Но, сами посудите. Семь месяцев, которые приближают корабль к цели наполнены предвкушением будущих исследований, заняты подготовкой и тщательным контролем оборудования.

Затем сама экспедиция. Интереснейшая работа, опасности и трудности, преодоление которых приносит радость и чувство собственной значимости.

А потом корабль улетает к родной Земле.

Тридцать восемь дней натужного, но очень медленного ускорения в семьсот раз слабее земного тяготения. Оно практически неощутимо. Даже в центральном отсеке центробежная сила действует гораздо мощнее.

А на тридцать девятый день двигатель отключается, реактор переводят на самый минимальный режим и начинаются долгие четыре месяца инерциального полета. «Кэйлаш» каждую секунду преодолевает больше пятидесяти километров, но что они по сравнению с миллионами?

А экипаж?

Вот представьте: вы почти два года трудились в системе Юпитера, старались успеть как можно больше. И – всё. Теперь вам остается только ждать, когда же космолет довезет вас до родной планеты. Кстати, совсем не случайно обратная дорога длится на месяц меньше. Конструкторы пошли на уменьшение полезной нагрузки и увеличение потребляемой рабочки, но сделали так, чтобы от Юпитера к Земле «Кэйлаш» разгонялся сильнее, и летел быстрее.

Впрочем, совсем бездельничать не приходилось никому.

Капитан Варма помимо своих командирских обязанностей с таким же важным видом следил за реактором. Пусть он и почти что потушен, но именно почти: надо же корабельную энергосеть питать.

У бывшего Ришиного одногруппника Нишата Тхакура ситуация была более плачевная. Маршевый двигатель отключен и теперь заработает только на подлете к Земле. Так что пилоту электроядерного буксира особо заняться нечем. Но Нишат всегда был человеком очень основательным и надежным, так что трубу электромагнитного ускорителя чуть ли не до последнего болтика перепроверял. А заодно наслаждался возможностью полетать в открытом космосе.

Иногда ему составлял компанию аватар, которым управлял Шехар Чаман – кибернетист и главный аватаровод экспедиции.

Свапан Мангешкара следил за корабельным оборудованием. Ему в этом помогали и другие космонавты. У каждого из них была своя сфера обязанностей.

Например, Бриджеш Бхаат занимался компьютерными системами. А Мерукан Дикшит ковырялся в маленькой оранжерее и следил за здоровьем экипажа.

Нэйтик Каур и Сунити Варма тоже не сидели без дела. А кроме того планетологи занимались научной работой, разбирали результаты исследований, пописывали статьи и готовили материал для будущих монографий.

Пожалуй, единственным человеком, который оказался не у дел, был Шандар Сингх. Ну правильно – что во время перелета делать пилоту-орбитальщику? Так что полковник слонялся по кораблю, навязываясь в помощники то к одному, то к другому.

Ну, а что Ришима?

Вот как раз ей-то скучать не приходилось. По своим дополнительным специальностям она была бортинженером и помощником планетологов. Но эти обязанности ей особо исполнять не давали. Всем хотелось себя работой загрузить.

Однако была обязанность, которая требовала от Риши очень большого внимания.

Должность корабельного психолога.

Ощущение, что корабль еле ползет, и время как будто стало вязким и тягучим, паршиво сказывается на людях. Так что Риши приходилось еще более тщательно за всеми следить и стараться предотвратить или хотя бы сгладить конфликты и психозы.

Больше всего хлопот ей доставляли двое товарищей. Шандар Сингх недолюбливал Свапана Мангешкара. Пилот и потомок древнего воинского рода считал молодого бортинженера легкомысленным и ненадежным. И, что печально, это имело под собой веские основания.

– Свапан, а разве этот параметр должен быть таким? – спрашивает скрипучим от сварливости голосом Сингх.

– Ну, не совсем, – мнется бортинженер и прячет глаза. – Но он ведь не за пределами допустимого!

– Да, на самой границе, – соглашается Шандар, буравя молодого человека тяжелым взглядом из-под мохнатых бровей.

– Ну… давление в камере действительно стоит немного приподнять… – говорит Свапан и, коснувшись сенсорного экрана, двигает ползунок.

– И ты считаешь это нормальным?! – начинает заводиться пилот. – Вот такое отношение к своим обязанностям! Это разгильдяйство и халатность!

– Но ведь ничего страшного… – парень втягивает голову с плечи.

– Ничего, говоришь?! А ты знаешь, что в космосе даже мелкая неполадка может стать фатальной?! Что за безалаберное поведение!!!

– Шандар, а я читала, что у вас была авария во время первой экспедиции на Луну, – негромко говорит Риши.

Она старается, когда эти двое вместе, быть неподалеку. Вот и сейчас девушка лежит в соседнем ложементе и ковыряется в настройках какого-то оборудования. Вернее, делает вид, что ковыряется.

– Была, – односложно отвечает Шандар. Он все еще кипит возмущением.

– А что там произошло, расскажи пожалуйста, – просит Ришима.

– Да вездеход заглох! – машет рукой пилот и водитель. – Мы как раз возвращались от реактора. Проверяли его работу. Наша тележка встала. Пришлось ковыряться. Два часа возились!

– Наверное, кислород уже на исходе был? – с беспокойством спрашивает Риши.

– Ну, не совсем. Но близко, – видно, как Сингха захватывают воспоминания. – Если бы еще полчаса провозились, пришлось бы идти пешком, чтобы успеть!

– Да… жесть! – качает головой Свапан.

– Конечно, жесть! – подтверждает Шандар. – Космос – это крайне опасное место! Поэтому каждая мелочь важна!

– Я понимаю, – вздыхает бортинженер.

Но накал конфликта уже погашен. Риши внутренне улыбается.

Правда, главная специальность Ришимы Бадамшиной не психология. Вернее, психология, но не людей, а искинов. Искина по имени Садхир. И как раз это приносит девушке и радость, и переживания.

А еще Риши наконец-то начала писать Книгу.

Роман о космосе, космонавтах, искинах и простых людях. Правда, Риши принципиально не стала выводить в нем реальных людей, с которыми была знакома, но черты некоторых из них все равно угадывались.

Но писала Ришима не одна, а в соавторстве.

– Ну как? – с беспокойством, едва сдерживая нетерпение, спросил соавтор.

– Очень хорошо! – похвалила его писательница. – У тебя прекрасно получается дуга характера Нирава!

– Тогда… давай напишем тот эпизод, где он с Лаксми разговаривает после возвращения с Марса?

– Давай!

Они сидели под раскидистым дубом, одиноко растущим на невысоком холме. Прислонившись к шершавому толстенному стволу и касаясь друг друга плечами.

И от всего этого Ришиму волнами накрывало ощущением покоя и уюта.

Девушка осторожно коснулась рукой ладони друга, тот помедлил секунду и мягко пожал тонкие пальцы Ришимы.

– Только, Садхир, знаешь… мне сейчас не очень хочется отыгрывать Лаксми. Она будет с Ниравом ругаться, а у меня совсем не то настроение.

– Да, ты права, – согласился искин. – Мне, если честно, тоже совсем не хочется конфликтовать с персонажем, которого ведешь ты.

Да, соавтором Риши был корабельный искин. Это было совершенно новым делом и для Садхира, и для искинов вообще.

Нет, нейросети писали книги, снимали фильмы и вирт-постановки уже многие десятки лет. Во многих странах они практически вытеснили людей-писателей в стандартных экшин-жанрах. Но по-настоящему глубоко и оригинально могли творить только люди.

Но то были нейросети – мастера компиляции и обработки уже существующей информации.

А настоящие искины, наделенные эмоциями, с тонко проработанной психологией, пока что писательством заниматься не пытались.

Но, «Почему бы и нет?» – подумала Ришима и предложила эту идею Садхиру. Тот согласился попробовать, и сам удивился, насколько его захватило это занятие, а, главное, насколько ему понравилось писать вместе с Риши.

Впрочем, последнее не удивительно. Они все больше и больше сближались.

И сейчас, сидя у виртуального дуба и чувствуя легкий виртуальный ветерок, находясь в виртуальных телах, одно из которых не имело реального прототипа, парень и девушка разговаривали об абсолютно реальных для них вещах.

– Наверное, для искина не совсем правильно выделять для себя отдельных людей, – задумчиво говорил Садхир.

– Почему же? – на согласилась Риши. – Вас ведь наделили чисто человеческими психологическими качествами. И на их основе возникают симпатии и антипатии. Правда, последние у вас основательно урезаны.

– Да, мне интересно со всеми людьми, – подтвердил искин. – С некоторыми мне нравится общаться больше, с некоторыми чуть меньше. Это из-за того, что я искин?

– Вовсе нет. – улыбнулась Риши. – У меня точно так же. За всю жизнь у меня не было ни одного врага, и почти не было людей, с которыми мы со временем не стали бы приятелями. Я думаю, это у меня от писательской натуры. Мне все люди интересны и в каждом мне хочется разобраться. Поэтому я всегда с удовольствием их выслушиваю. А людям это необходимо: чтобы их внимательно и доброжелательно слушали.

– Значит мы с тобой похожи и в этом, – тоже улыбнулся Садхир. – но все-таки мои отношения к людям иногда отличаются очень сильно. Потому что…

Он неожиданно замолчал.

Риши посмотрела на него и подумала: «Какой же он красивый! Киран и Компи явно постарались сделать его облик максимально привлекательным для меня. И… не только внешний облик. Компи, зачем ты так со мной поступил? То есть, я знаю зачем, но это нечестно для друга, которым я тебя считаю. Но, спасибо тебе за это…»

– Почему? – едва слышно спросила Ришима.

Садхир посмотрел ей в глаза и ответил:

– Потому что к одному человеку я отношусь совершенно не так, как к остальным. Я хочу постоянно быть рядом с тобой. Хочу видеть тебя, чувствовать, говорить. И это больше, чем дружба.

– Это любовь, – так же негромко сказала Риши. – И я чувствую к тебе то же самое. Особенно, когда мы в виртуальном мире, и ты вещественно рядом со мной.

– Да, у меня сейчас совершенно непонятные чувства, – сказал Садхир, нежно погладив ее руку и вдруг, явно смущаясь, спросил: – А можно я тебя… поцелую?

Через три часа, лежа в пенале своей индивидуальной каютки, Ришима открыла на видеоэкране запись со своей вирткапсулы. Пару минут посмотрела ее и, краснея, стерла.

Нельзя, чтобы кто-то это видел.

Она представила, как бы на все это отреагировал ее пиар-менеджер и тихонько засмеялась. Нитья, конечно, очень надеялась, что во время полета ее подопечная впишется в какую-нибудь пикантную историю, а то и вообще по примеру незабвенной Ханы Хаякавы выйдет за муж. Не зря же в экспедицию все-таки взяли Свапана, несмотря на его недостатки. Но кое-кто провел на Риши гораздо более удачную атаку. И, опять, спасибо ему за это!

Ришима, счастливо улыбаясь, устроилась поудобнее и уснула.

Глава 10. Выпускник

21.07.2080

Тегеран, Народная Исламская Республика Иран

Керуш встретил друзей в аэропорту. Они прилетели гиперджетом Гавана-Тегеран.

На свою родную Кубу Эмерико приехал на каникулы, после окончания третьего курса Американской космоакадемии в Эквадоре. Ну, а там Рамон околачивался в штаб-квартире Корпуса прогрессоров, скучая после окончания своей долгой командировки в Бразилию.

Так что друзья встретились и вместе отправились в страну, где пять лет назад помогали совершить революцию, чтобы отпраздновать выпуск из Иранской космической академии своего соратника.

Они по очереди крепко обнялись с Керушем и, увлекаемые им, пошли к стоянке такси.

Возле нее сновали маленькие новенькие робомобильчики и стояли скучали две потрепанные машины.

– Давай возьмем с живым водителем, – предложил Керуш, – а то жалко их…

Друзья загрузились в кондиционированную прохладу салона.

– Куда ехать? – пробурчал хмурый водитель.

– А, правда, куда? – обернулся к Рамону и Эмерико Керуш. – Ко мне?

– К тебе мы всегда успеем, – усмехнулся Рамон. – Давай… по местам боевой славы прокатимся? Например, по Фалахи до бывшей резиденции президента.

– Давай! – поддержал идею Керуш. – Посмотрите, как все изменилось! Уважаемый…

– Да понял я, – все так же хмуро проворчал водитель.

Вывел на старенький, еще не пленочный бортовой планшет карту. Быстрыми и на удивление ловкими движениями толстых покрытых черным волосом пальцев сдвинул, укрупнил и поставил финальную точку. Взялся за оплетенный настоящей кожей руль и плавно повел машину по заполненным транспортом улицам. Бортовой компьютер тихонько подсказывал ему приятным женским голосом: когда повернуть, где притормозить и что впереди с пробками.

Эмерико смотрел на весь этот древний ритуал распахнув глаза. Он за пять лет уже забыл, как это выглядит, да и в прошлый раз мысли молодого революционера были заняты совсем другим.

– А я думал, у вас уже всё роботизировано, – удивился кубинец. – Это ведь был один из главных лозунгов революции.

– Далеко не всё, – вздохнул Керуш. – Мы не хотим закупать готовые машины, а строить новые заводы не так уж и быстро. Плюс те же таксисты…

– А что таксисты?! – с прорвавшимся недовольством вопросил водитель. – У меня отец возил людей, и дед возил! И я что теперь должен всё бросить? Мало того, что ваши робокары всё заполонили, хлеб у нас отнимают, так еще и эти сволочные законы! Частный предприниматель! Эксплуататор! Целых два человека на тебя работают! Один племянник, другой старый друг, которому я помог машину купить. А почему?! Да потому что всякие там революционеры его такси спалили! И что, кто-нибудь почесался, или хотя бы извинился? *** вам!

И опять замолчал, крепко вцепившись в руль и закаменев спиной.

До площади на пересечении Фалахи и Сумин доехали в напряженном молчании. Друзья вышли, Керуш расплатился, щедро добавив чаевых. Водитель хмуро посмотрел на терминал и, не благодаря, резко развернулся и уехал.

– Да, не все довольны переменами… – вздохнул Эмерико.

– Так и есть, – кивнул Керуш. – И таксисты это еще не самые обиженные. Из-за роботизации многие оказываются без работы. Да, мы стараемся перенимать опыт той же России и рекомендации Корпуса прогрессоров и оставляем за людьми многие профессии. Но, те же белые воротнички… Вы же знаете, какой раздутый бюрократический аппарат был у старой власти. Многие должности специально создавали, чтобы посадить на них родственников. И теперь все эти бездельники и тормоза развития оказываются на улице и вынуждены искать себе другую работу. А ручки белые к труду не приучены, мозги думать не умеют.

– Ага… – согласился Эмерико, – У нас-то бюрократов нейросеткой и искусственным интеллектом очень плавно и долго вытесняли, а у вас разом.

– Но это еще мелочи, – продолжил Керуш. – Перекладыватели бумаг по природе своей трусоваты, а вот другие обделенные… Всякие мелкие бизнесмены, я уж не говорю о более крупных. А мы кучу ограничений ввели, налоги подняли, контрольные пакеты акций государство захватило. Так что недовольных море. А тут еще и правоверные… Им не нравится светский курс новой власти. Да и просто внезапно появилось множество людей, которые возмущаются, что: «При старой власти было лучше!»

– Это всегда так, – спокойно сказал Рамон. – И лечится только временем и кропотливым трудом по переобустройству жизни. А вам в этом будут мешать и вставлять палки в колеса те, ради кого вы умирали, а сейчас работаете.

– И тебя это не возмущает? – удивился Керуш.

– Нет. Уже нет, – покачал головой мексиканец и пояснил: – Понимаешь, когда работаешь на земле, партизанишь, то невольно видишь самую разную реакцию местных. Кто-то рвется в отряд и готов с голыми руками на врагов кидаться, а кто-то отсиживается, или даже стучит помаленьку властям. И это нормально. Иначе не было бы гражданской войны. И наш Корпус не был бы нужен.

– Но он нужен! – горячо воскликнул Керуш. – Мы бы без вас не поднялись, а если бы и восстали, то нас бы раздавили.

– Мы для того и сражаемся, чтобы помогать другим, – негромко сказал Рамон. – И даже так далеко не всегда у нас получается. Вон на Гаити не получилось, и теперь тамошние «тонтон макуты» истребляют остатки революционеров.

– Но вы ведь не сдадитесь? – полуутвердительно спросил Эмерико.

– Конечно нет, – как о чем-то совершенно естественном сказал Рамон. – Впрочем, это уже под грифом секретно.

И ухмыльнулся.

Они прошли неторопливым пешим шагом по широкому проспекту, время от времени останавливаясь и вспоминая, как тут было раньше.

– А вон в том доме на третьем этаже из окна торчало дуло пулеметной турели, – показал рукой Рамон. – Ее врубили на тотальный контроль, и она лупила по всему движущемуся. Гариб запустил с соседней улицы рой минидронов, поднял их над крышей. Турель развернулась и принялась их кромсать, а тут Бахадир, тот самый, который сейчас милицейский министр, тихонечко подкрался вдоль стеночки и влепил в турель пару вогов.

– А я по соседней улице на бреющем пролетел, – подхватил воспоминания Керуш. – Никогда ни до не после так низко не летал. Левым крылом балкон на третьем этаже задел.

– Хорошо вам, есть что вспомнить, – вздохнул Эмерико. – А мне пришлось все это время за экраном сидеть. Связь держал, охранные сервера помогал ломать. Правда, немного дронами поуправлял, но только вчерне: – один отряд туда, высотника сюда, микророй по вот этой трубе провести…

– И без этой работы нам всем ой как туго пришлось бы! – мягко улыбнулся Рамон и взъерошил шевелюру друга живой левой рукой.

Вечером друзья устроились в уютной кафешке, расположившейся на террасе одного из бывших дворцов олигархов, превращенном в «дом отдыха и развлечения трудящихся».

Они смотрели на расположившийся внизу у подножия гор Эльбурс мегаполис. На то, как сумерки растворяют его, но яркие огни вспыхивают, слагая причудливый узор, похожий на звездное небо.

– И все-таки, Рамон, ты действительно принял то, что не вышло стать космонавтом? – тихо спросил его Керуш. – Прости, что наступаю на мозоль…

– Не наступаешь! – широко улыбнулся прогрессор. – Знаешь, это случилось уже в Бразилии где-то год или полтора назад. Точно сказать не могу, потому как постепенно это происходило. Я по-настоящему осознал, что здесь в джунглях чужой страны я гораздо нужнее, чем на какой-нибудь лунной базе. Потому, что страна эта не чужая. Как не чужой мне Иран, Гаити, Конго, даже Е-Питоли и Даллас. Это всё моя Земля, а значит я должен сделать все возможное и невозможное, чтобы на моей планете всё было максимально хорошо.

– А мы пока будем вдали от нее летать-прохлаждаться, – вздохнул Эмерико.

– Вы будете связывать нашу планету со Вселенной, – серьезно возразил Рамон. – Я, кстати, буду очень внимательно за вами следить и, если надо, отвешивать дружеских пенделей. Вам обоим, вернее троим.

– А кто третий? – заинтересовался Керуш.

– Третья, – непривычно мягко улыбнулся Рамон. – Кайри – моя заместительница в нашем отряде. Когда мы с ней сидели в захваченном бункере управления ядерным оружием Бразилии явился какой-то ее старый знакомый из эфиопской госбезопасности, и увел ее в космонавтки.

– Я очень мало что понял, – признался Керуш. – Ты главное скажи: эта Кайри – твоя любимая?

– К сожалению, мы с ней были и остаемся только очень близкими друзьями, – усмехнулся Рамон. – Если вам повезет ее увидеть, поймете, почему «к сожалению». Невероятно красивая девчонка, а еще прекрасный боец, снайпер, рукопашник, спец по компьютерам и прочей технике.

– Надо будет попробовать найти по ней информацию, – пробормотал Эмерико.

– Не думаю, что даже тебе это удастся, – хохотнул Рамон. – Она плотно под колпаком эфиопских товарищей. Но когда-нибудь вы с ней может и встретитесь там.

И он указал на чернеющее и заполняющееся звездами небо.

И на серп Луны.

На которой вновь привыкал к слабенькой гравитации еще один космонавт. Впрочем, осваивался он очень быстро, как это бывает с детьми. Потому что было ему шесть лет, и два из них Фан Минь Ту провел здесь на Луне. У мальчика две недели назад началась уже третья годовая экспедиция. Лунную базу он знал лучше, чем свой родной дом в Туй Хоа.

Правда, сегодня Фан Минь Ту грустил. Он скучал по маме. Тиен в этот раз осталась дома с маленькой дочкой, и с сыном на Луну отправился только отец. А папа, это конечно папа, но всего лишь папа. Впрочем, через два года они полетят в космос уже вчетвером.

Человечество наконец-то начало не просто осваивать, но и обживать космос. В следующем году на Марсе родятся два малыша – на американской и китайской базах.

Глава 11. Очень важный тест

04.09.2080

Звездный городок, Московская область, РСФСР

Даша была одна дома. В квартире на шестом этаже двенадцатиэтажки на северо-западной окраине Звездного городка, там, где раньше был поселок Леониха. Девушке было неуютно, она не любила эту квартиру, слишком плохие воспоминания были с ней связаны.

Семья Бойченко перебралась сюда из уютного и родного дома в Голубом лесу шесть лет назад. И только первые полгода, что прожила здесь Даша, вспоминались со светлой печалью. Потому что тогда папа и мама были вместе с ней. Потом отец улетел к Юпитеру, а через год с небольшим после этого погиб.

Следующие два года они с мамой «трепали друг другу нервы». И, наконец, Майя Камэнаси с видимым облегчением попрощалась с дочкой, отправив ее жить в гостеприимную избушку дяди Андрея, а сама со словами: «Наконец-то я не буду портить тебе жизнь!» улетела на долгие четыре года на ту самую Каллисто – луну Юпитера.

Ну, а Даша поселилась в костромских лесах и сюда, на квартиру в Звездном, старалась приезжать как можно реже. Обычно только в начале каждого учебного года и на устные экзамены в школе.

Все-таки дистанционное обучение дистанционным, но иногда дети и учителя должны хотя бы посмотреть друг на друга. Вдруг хитрый и не в меру прошаренный школьник морочит голову преподавателю, подключив натасканную нейросетку?

Даша так никогда не делала, хотя Олег Хаякава ей предлагал такое для прикола. Девочка добросовестно тянула лямку учебы, несмотря на то, что огромное время проводила в виртуальном мире Алоиры, путешествуя по нему в компании своего нового отца Даро, его друзей и того же самого Олега, в смысле юнги Дражко. А в последнее время все старшие дети Мисаловых-Хаякав собрались вместе на берегу Западного океана.

Впрочем, сейчас всем им пришлось взять недельный отпуск, чтобы так же как Даша провести несколько дней в начале учебного года в своих школах.

Кстати, у них получилась своеобразная возрастная лесенка. Даша перешла в девятый класс, Варя в десятый, Олег в одиннадцатый, а Артем на первый курс московской кибернетической академии.

«Как там в Алоире?!» – беспокоилась Даша все эти дни.

Вроде бы пока что там затишье. Две недели назад Артем привел в их лагерь эльфийскую волшебницу Лиору. Удивительно милую, добрую и славную девушку. Даша сразу же почувствовала с ней близость характеров, и они моментально сдружились. Так что сейчас Даша Белякова с нетерпением ждала, когда наконец-то опять окажется в иллюзорном мире, который стал для нее ярче и важнее, чем реальность. Потому что там у нее самые настоящие друзья, и не важно, что они сотканы из электромагнитных импульсов в процессорах компьютеров. Мы ведь тоже всего лишь наборы электронов, нейтронов и протонов.

Пятнадцатилетняя уже девятиклассница взяла билет на завтрашний поезд и теперь не знала, чем бы занять вечер. Можно, конечно, усесться в кресло и почитать с комма, или даже одну из бумажных книг, но для этого нужно чувствовать уют, чего в этой квартире не получалось.

Друзей и подружек в классе, где она появлялась пару раз в год, у Даши не было, а тусить с полузнакомыми людьми было не в характере скромной и домашней девочки. Позвонить своим сводным братьям или Варьке конечно можно, но, во-первых, они сейчас небось сами в делах, а, во-вторых, они и так скоро встретятся.

Так что внезапный звонок в дверь девушку встревожил, но и обрадовал.

Даша вышла в прихожую, скомандовала: «Дверь. Односторонняя прозрачность» и с удивлением оглядела визитера.

Им оказался стройный высокий парень и шикарными золотистыми локонами и какими-то очень глубокими синими глазами.

«Принц», – почему-то подумала Даша, почувствовав, как вдруг сильно забилось ее сердце.

– Вам кого?.. И кто вы?.. – пискнув, выдавила она вопросы.

Невероятно красивый парень поправил на плече увесистую сумку и очень приятным голосом заметно грассируя произнес:

– Вы есть Даша Белякова? Я – Марин Бонне, сын подруги вашего отца Станислава. Очень хочу с вами поговорить.

Даша шепнула интеркому:

– Проверить имя и внешность…

Тут же в левом верхнем углу двери появилась надпись:

«Данные подтверждены. Вероятность 99,83 %. Марин Бонне, 20 лет. Родился в подводном поселке Жваю, возле атолла Увеа, префектура Новая Каледония, Франция. Мать Элен Бонне, участница третьей постоянной экспедиции на Марс, близкая подруга Станислава Бойченко. Марин – пилот подводных аппаратов, участник проекта «Рапан».

– Проходите, – внезапно севшим голосом попросила Даша, и двери: – Открыть дверь.

Домашний искин, который должен был быть совсем простеньким, если бы в нем в свое время не поковырялся один из друзей семьи, сопоставил данные, оценил тембр голоса Даши и все-таки решил подчиниться, открыв дверь.

Парень шагнул вперед, учтиво быстро поклонился, с интересом цепко оглядел Дашу.

У той почему-то от этого по спине пробежала стайка мурашек и запылали щеки.

«Что же это со мной? – подумала девушка, во все глаза разглядывая сказочного принца, внезапно вошедшего в ее квартиру.

А принц расстегнул сумку и вытащил из нее бумажный пакет, протянул его Даше, с улыбкой пояснил:

– У меня к вам будет одна большая просьба. Но сначала… Я знаю, что у вас, русских, принято сразу дарить гостинцы. Это ваши любимые крымские пирожные из Ялты. Мы можем их попить с чаем. Ой, простите, поесть!

Даша приняла гостинец, непроизвольно заулыбалась, заглянула в пакет, спросила:

– А как вы узнали, что я их люблю?

– Друг подсказал, – пояснил Марин. – Наш с вами общий друг – Компи.

Чаепитие продлилось три часа. Которые пролетели для Даши, как одно мгновение. Она ощущала себя как в волшебном сне, и в то же время предельно ясно чувствовала реальность. Присутствие рядом с собой этого сказочного принца, который оказался не только невероятно красивым, но и учтивым, искренним и очень интересным собеседником.

Они как-то очень плавно, не перебивая друг друга рассказывали о своей жизни: о подводных городах и сказочном мире Алоиры. О просторах Тихого океана, и плавании вокруг континента…

И девушка отчетливо видела и чувствовала, что собеседнику так же приятно и интересно ее общество, как и ей его. Это заставляло сердце сладко замирать.

«Вот она какая – любовь с первого взгляда, – пылая щеками, подумала Даша. – А я думала, что это сказки!»

А Марин смотрел на невероятно милое создание и впервые чувствовал к кому-то такую сильную нежность и желание оберегать, защищать. И все меньше хотел исполнить ту самую главную цель своей «русской одиссеи».

Но Даша напомнила о ней:

– Марин, ты говорил, что у тебя ко мне какое-то дело. Прости, я тебя совсем заболтала.

– Нет, ты не виновна, – запротестовал юноша, – я сам уже не хочу тебя об этом просить.

– Говори, – серьезно потребовала Дарья.

Она физически чувствовала опасность, что-то холодное сжималось в груди, перехватывая дыхание. Но за месяцы жизни в Алоире она сильно изменилась, и там, где прежняя Даша забилась бы в уголок и испуганно из него поглядывала, новая шла вперед.

Марин с уважением посмотрел на девушку и ответил так же честно и открыто:

– Я хотел попросить тебя пройти вместе со мной генетический тест.

Девушка сразу все поняла. Ее как будто окатили ведром холодной воды.

– Ты думаешь, мы можем оказаться?..

– Есть такая вероятность, – не стал отрицать Марин. – Но, если ты не хочешь…

В его голосе была явная надежда на то, что Даша откажется.

Девушка отвернулась и даже прикрыла глаза. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы принять решение. Одно из самых тяжелых в ее короткой жизни.

А затем она прямо посмотрела в глаза юноше.

– Нет, Марин, я соглашусь, – стараясь спрятать дрожь в голосе, твердо сказала она. – Иначе… если мы этого не сделаем, неизвестность отравит наше общение.

– Ты права, – согласился Марин. – Тогда я подам заявку на завтра в одну из московских клиник.

– Не надо, – покачала головой Даша, тяжело вздохнула: – У нас в Звездном очень хорошая поликлиника. Мне, как жительнице и дочке космонавтов записаться на исследование просто. И я постараюсь на сегодня, как можно быстрее, иначе мы изведемся.

– ДашА, мне очень непривычно, что меня ведут, – улыбнулся Марин. – Обычно это я впереди и задаю скорость, но ты оказалась… У тебя очень сильная сила души. Не знаю, как правильно это сказать по-русски.

– Спасибо, Марин, – чуть покраснела девушка. – Такого мне еще никто не говорил. Наоборот.

Через сорок минут они уде полулежали в креслах в кабинете генетических исследований, а молодая женщина врач управляла пробосборником, похожим на многосуставчатую сверкающую стерильно чистым металлом руку со множеством гибких щупалец вместо пальцев.

Робот очень осторожно и с недоступной человеку точностью взял у Даши и Марина по капельке крови, слизи, отрезал по волосинке и поместил всё это в анализатор.

– Всё, молодые люди, – сообщила врач. – подождите минут двадцать, я вас вызову.

Они прошли в рекреационную зону: большое помещение на верхнем этаже поликлиники, где под прозрачным куполом росли в кадках всякие деревья и кусты, порхали бабочки, а в небольшом пруду плавали разноцветные рыбки.

Но настроение у молодых людей было совсем не умиротворенным. Нервозным оно было.

Минуты ожидания тянулись невыносимо долго. Марин видел, как переживает Даша. Ему очень хотелось обнять ее и успокоить, но он понимал, что этого делать не стоит.

И вдруг.

Даша подошла к нему, запрокинув лицо посмотрела в глаза юноше, что был на полторы головы выше нее и попросила:

– Марин, пока мы еще не знаем… пожалуйста, поцелуй меня.

Спустя две минуты, которые пролетели как мгновенная вечность, прозвучал вызов на коммуникатор.

А еще через какое-то время доктор Елена Коноплёва сообщила, что с вероятностью в девяносто девять и восемьдесят три сотых процента они брат с сестрой по линии одного из родителей. Врач ожидала бурной радости, но внезапно обретенные родственники вышли молча, тихо поблагодарив ее за труд.

Они вышли на тихую улочку. Вечернее сентябрьское солнце мягко грело плечи.

– Знаешь, я немного завидую японцам, – признался Марин.

– Ну, я на четверть японка, – улыбнулась Даша. – Но у них не так уж это и распространено, насколько я знаю. Это в анимэ с мангой через одну брат с сестрой… а в жизни…

– И представляю, как бы на это отреагировала моя мамАн, – хмыкнул Марин.

– А ты ей… расскажешь? – чуть скованно спросила Даша.

– Да, – твердо подтвердил юноша. – А вот папА Клоду нет. Он очень хороший, и какой-то беззащитный. А ты?

– Маме придется сказать, но потом, когда она прилетит. Своей второй семье… Я специально не буду говорить, но они так хорошо меня чувствуют, что наверняка догадаются, что со мной что-то произошло, так что долго это тайной для них не будет. А третьи… Даро с Нярмой не знают о нашем мире.

Последние слова Даша произнесла с явной печалью, и Марин еще раз удивился, насколько по-человечески тепло она отзывается о жителях Алоиры.

– Знаешь, Даша, если бы мы не оказались родственниками, – серьезно сказал юноша, – я бы к тебе уже посватался.

– А я бы согласилась, – тихо ответила девушка.

Марин осторожно обнял Дашу за плечи:

– Зато у меня теперь есть замечательная сестренка.

– А у меня прекрасный брат, – улыбнулась та.

Солнышко поблескивало на маленьких капельках в уголках глаз.

Глава 12. Подселение

05.12.2080

Каллисто, система Юпитера

Какая же это толпа – десять человек!

После того, как три года в лучшем случае семь рыл, кроме моего собственного личика видела, и то троих в основном на экране.

И тут – нате!

Прибыли сменщики.

Ага-ага, за полгода до окончания нашей вахты.

Кто интересно придумал такой график у юпитерианских экспедиций?

Сначала сюда полгода летишь. Потом полтора года пять человек трудятся в гордом одиночестве на поверхности, пока остальные трое тунеядствуют на орбите.

А потом в систему Юпитера заявляется второй корабль с такой же великолепной восьмеркой космонавтов на борту. И пятеро из них прикаллистиваются и набиваются в нашу не резиновую базу.

И вот в таком двойном составе мы целых полгода будем локтями толкаться. Ну, а потом мы наконец-то свалим домой, а оставшиеся будут с грустью ждать, когда через год прилетит следующая экспедиция.

Ну и так далее.

Нет, сказать, что этот план придумали… «нехорошие люди» я не могу. Потому как, во-первых, жуть как приятно увидеть кого-то еще кроме ставших до оскомины родными товарищей «барсуков». А, во-вторых, не так уж у нас на базе и тесно, благодаря стараниям небезызвестной вам монтажницы-супервысотницы.

Да, именно я, при помощи и поддержке друзей, подсоединяла, расконсервировала и приводила в божеский, то есть идеальный, вид новые модули: и жилой, и обеспечения и исследовательские. Целых четыре штуки, если что.

И это помимо того, что достраивала заводик по переработке льда в кислород и водород и первый модуль оранжереи запустила на радость Румии и ее Петручо.

Вот такая я молодчинка.

Ну как саму себя не похвалить?

А еще простора и жизненного пространства нам добавляет второй корабль-станция по имени «Стрелка».

Я, наивная, думала, что нашу «Белочку» назвали так в честь пушистого грызуна, за общую такую шарообразную форму. Ан нет. Оказывается, сразу же проектировали пару таких вот планетолетов, и дали им имена в честь героических собачек, что проложили дорожку Гагарину.

Так что стоят теперь «Белка» и «Стрелка» на каллистианском космодроме.

Именно на космодроме, потому как три корабля, это уже флот, и располагаться он может только на космодроме.

Три, это потому, что наш грузовик, как вы помните, привез на смену выведенной злыми пришельцами «Блохи», «Кузнечика». Это такой же кабриолет, но побольше и на двух человек рассчитанный.

Если вас коробит, что я так шучу о корабле, на котором погиб Славик, то плюньте, обзовите меня бессердечной, ну или еще как. Но я уже сжилась с реальностью, где его больше нет. И к «Чужому ко…» отношусь без ненависти, скорее с горечью.

Похоже, для пришельцев, если это они, мы не представляем никакого личного интереса. Они просто есть, наверняка изучают нас издали и стараются не отсвечивать, не попадаться нам на глаза. Готовы ради этого целый спутник Марса со своей базой расплавить. Ну или погасить электромагнитным импульсов нашу электронику, вместе с парочкой жизней.

И, сдается мне, мы с этими нетоварищами очень нескоро законтачим. Не раньше, чем достигнем их уровня и отловим для разговора по душам.

Одно во всем этом хорошо. У нас есть постоянный стимул поторапливаться. Не проявись пришельцы, мы бы до сих пор копошились максимум возле Марса.

И, что мне нравится в наших, не отскакиваем, обжегшись, не прячемся, а, наоборот, прём вперед. Мы не только не свернули программу освоения системы Юпитера, а ускорили ее. Полгода назад мои друзья и коллеги начали собирать колесо. Лет через пять его отбуксируют сюда и подвесят на внешнюю точку Лагранжа над Каллисто.

И, я вот думаю, то ли мне вернуться на старую работу, и продолжить собирать колесики и прочие коровники, то ли мне попроситься еще на одну экспедицию к Юпитеру?

А может вообще обнаглеть, слетать на одну вахту в Лагранж, поработать над станцией, а потом напроситься в девятую или десятую юпитерианскую экспедицию? По времени вполне может получиться.

Тут, правда, есть две, или даже три проблемы.

Во-первых, не скажет ли мне Рома Токарев, что я вконец обнаглела?

Во-вторых, как ни печально, но «барсуки» отлетались. Почти весь славкин экипаж уходит на пенсию. Даже Румия, хоть и еще могла бы летать, собирается осесть на Землю и вместе с мужем Петей заняться детоводством. Благо, медицина сейчас позволяет поздние роды, а на крайний случай есть инкубаторы.

Так что летать остаемся только я, Артем, да Ракош. Впрочем, этот глючный венгр стоит всей остальной команды. Мы с ним великолепно сработались, так что можем, если что, выступать как пара комиков.

Ну и третья причина, она же главная, зовется Дашей.

Я по дочке ужасно соскучилась, и в то же время очень боюсь встречи. Надеюсь, что сейчас, когда она подросла, у нас получится нормально общаться. Вот только не упустила ли я эту возможность? Даша ведь уже совсем большая и почти взрослая.

Красивая девушка, на которую уже вполне возможно заглядываются мальчишки. Правда, в костромских лесах в основном это всякие олени да волки, но…

У меня возникло ощущение, что где-то месяца три назад у дочки что-то произошло на личном фронте. Не могу объяснить, но чувствую это.

Но с этим надо разбираться лично, а не за семьсот миллионов километров.

Ну, а с другой стороны, я вижу, как меняется ее характер. У Даши появился стержень. Она все еще пушистая и мягкая, но чувствуется под всем этим крепкая такая воля и принципиальность. Так что может и хорошо, что я не мешала ей развиваться.

Поговорить бы об этом всем с кем-нибудь серьезным. Жалко папы Игоря уже нет. Компи бы взять за грудки и потрясти хорошенько. Он ведь не зря так настаивал, чтобы Даша в Алоиру пошла. И тот мир основательно ее изменил.

А еще можно поговорить по душам с Ракошем. Психолог он или кто в конце концов?

Глава 13. Внеплановая командировка

24.12.2080

Е-Питоли, Южно-Африканская Империя

– Ндаба, когда ты крайний раз был в моем кабинете? – спросил нерадивого курсанта Космической академии ректор.

– Последний раз, кажется, в прошлом месяце… – попытался вспомнить молодой человек.

– Если бы последний, я бы знаешь какую пирушку закатил бы?! – поддел его старик. – Второго декабря. Это когда ты ночью пробрался в лабораторный корпус и тебя охранники застукали, когда ты печатал детали на три-дэ принтере.

– Но мне очень надо было! – попытался в очередной раз оправдаться парень. – Я же вам рассказывал, что придумал усовершенствование в системе очистки воды! Кстати, на макете у меня все получилось!

– Ага, ага, – закивал профессор, быстро зыркнув на Ндабу глазами: белки сверкнули на черном как ночь лице. – Ты еще утверждал, что без твоего усовершенствования система ненадежна и может в любой момент сломаться.

– Да, и сейчас я тоже так думаю! – вскинулся будущий бортинженер.

– И правильно делаешь, – вздохнул ректор. – сдохла установка.

– На лунной базе?! – в голосе Ндабы старый профессор с удовлетворением не заметил и тени торжества, лишь озабоченность и тревогу.

– На ней, родимой, – подтвердил ректор. – Сам понимаешь, чем это грозит. Запас очищенной воды конечно есть, но его хватит хорошо если на месяц. Так что следующую экспедицию хоть не отправляй. Если они за пару недель не починят установку, самих придется эвакуировать.

– За две недели починят, – уверенно высказался Ндаба. – Там дня на три работы. Но, только…

– Только никто не знает, сколько времени установка проработает до новой поломки, – продолжил мысль курсанта старик. – А как долго ты бы свою переделку делал бы?

– На Земле, со всеми материалами, станками и инструментом – за пять или шесть дней управился бы, – прикинув что-то в голове, неторопливо сказал Ндаба.

– А на Луне с тем, что есть на станции?

– А какой лимит по весу можно было бы взять? – сразу же задал самый главный вопрос инженер.

– Скажем, сто килограммов, – прищурился ректор.

– Если сто тридцать, то за десять-двеннадцать дней.

– Не больше? – жестко спросил ректор.

– А я вас когда-нибудь обманывал или ошибался со сроками? – немного обиженно спросил юноша.

– Тогда готовься. Старт одиннадцатого января.

– Но я ведь еще… – с опасением и надеждой начал Ндаба.

– Еще полтора года должен учиться? – ехидно перебил его старик. – Плюнь на это. Если починишь систему, оформим досрочное окончание и черный диплом. Доучишься во время подготовки к следующей экспедиции. Ну, а эту тебе придется отработать полностью. Не гонять же ради тебя одного корабль обратно на Землю.

Глава 14. Новогодний поход

02.01.2081

Шарьинский район, Костромская область, РСФСР

Снег сухо поскрипывал под лыжами. Мороз пощипывал нос, хоть и был тот закутан в теплый шарф. Все-таки годы, проведенные в жаркой Индии и весьма теплой во всех отношениях атмосфере на корабле «Кэйлаш», заставили организм забыть о русской зиме.

А вот навыки ходьбы на лыжах сохранились в моторной памяти, и Ришима на удивление быстро освоилась с ними. Только попа немного болела после прошлогоднего похода. Хоть космонавтка и поддерживала хорошую физическую форму, но некоторые группы мышц возмущались от непривычной нагрузки.

Лыжники растянулись длинной шеренгой, сгруппировавшись в несколько кучек. Первыми далеко впереди шли Садхир и Компи. Они вызвались прокладывать лыжню.

«Нам ведь не знакома усталость!» – хвастался первый искин.

«И помочь нашим друзьям людям всегда приятно», – немного смущенно пояснил искин космического корабля.

Компи настоял, и Садхиру сделали-таки андроида-аватара, чтобы он, пока «Кэйлаш» готовят к следующему полету, мог походить по Земле и в реальности пообщаться со своей любимой.

За парочкой андроидов, на которых даже смотреть было зябко в их легоньких курточках, бодро шли старички – дедушка Федя и баба Хана.

Почти наступали им на пятки внуки: Артем, Олег, Варя, Ярополк и Света. Они время от времени приостанавливались, чтобы поперебрасываться рассыпающимися в морозном воздухе снежками.

Замыкали колонну Андрей с Леной. Лесничий с женой негласно подстраховывали и контролировали. Все-таки поход по дикому лесу.

А вот между ними и детворой шли Даша и Ришима.

И индийская космонавтка в очередной раз радовалась, что решилась напроситься в гости.

«Кэйлаш» подлетел к Земле два с половиной месяца назад.

Двадцать второго октября десятеро космонавтов наконец-то ступили на землю.

Их сразу же отправили на реабилитацию. Хотя на корабле и поддерживалась искусственная гравитация, но привыкшие к силе Кориолиса организмы пришлось переучивать. Так что три недели исследователи Юпитера провели в санатории на берегу Индийского океана, отдыхая, принимая процедуры и лекарства и бездельничая.

Под конец отдыха Риши сбежала.

Отцу удалось взять небольшой отпуск, и они вдвоем улетели в Океанию, где неделю плавали на яхте Элен Боннэ.

Сама хозяйка была не в духе, и Риши пришлось вспомнить, что она психолог. Индианка прекрасно знала причину депрессии у старой подруги отца. Сын Элен Марин был для Ришимы самым близким другом и конечно же рассказывал ей обо всем, что происходило в его жизни.

Так что космонавтка знала и о том, что Марин порвал с Океаном и поступил в космический университет в набор на венерианскую программу. И о том, что он нашел родную сестру, и даже о том, что сам был этому не рад, потому что буквально с первого взгляда влюбился в Дашу Белякову.

О последнем не знала даже его мама, но вот первые две новости Элен восприняла крайне негативно.

Ришиме это было известно, так что она подготовила стратегию, и к концу плавания Элен заметно успокоилась и повеселела, а финальный разговор, в котором по сети участвовали Марин и Даша, оставил очень теплые ощущения.

А еще у Ришимы и Даши возникла обоюдная симпатия и, когда перед Новым Годом Риши позвонила ей и спросила, нельзя ли напроситься в гости на праздники, та обрадовалась и поддержала идею.

А тут еще и Компи сообщил, что для Садхира сделали тело и они тоже хотят в гости к Мисаловым-Хаякавам.

Пока шли на лыжах, Риши и Даша почти не разговаривали. На двадцатиградусном морозе особо не поболтаешь, да и неудобно это, когда идешь след в след по лыжне.

Зато потом, когда дошли до облюбованной для пикников поляны…

Детвора разбрелась по окрестностям: откапывать из-под снега с лета запасенные дрова и собирать хворост. А взрослые и андроиды принялись очищать от снега сделанный из половинки толстенного ствола стол и чурбаки-скамейки, обустраивать временный лагерь, да готовить очаг для костра.

А Даша с Ришимой тем временем поставили термопалатку, забрались в нее, включили обогрев и уселись погреться, отдохнуть и поговорить.

– Все-таки жалко, что Марин не смог к нам приехать, – вздохнула Даша.

– Мне тоже, – поддержала ее Ришима. – Я так давно не общалась с ним в реале. Но он правильно сделал, что на рождественские каникулы полетел на Увеа.

– И поплыл в Жваю, – продолжила Даша и улыбнулась. – Конечно, правильно. Родители ведь тоже по нему соскучились.

– Родители? – Ришима внимательно посмотрела на девочку.

– Папа с мамой, – поправилась та со значением.

– Ты действительно так считаешь?

– Да. Папы и мамы не только те, кто тебя родил, – пояснила Даша. – И для Марина Клод Лабель – настоящий папа. Не зря Марин, перед поступлением в космический университет сменил фамилию с Боннэ на Лабель.

– Он молодец, – согласилась Риши. – А для тебя?

– Для меня Дядя Андрей и тётя Лена как настоящие мама и папа, а их дети – братья и сестры, – с неподдельной теплотой в голосе сказала Даша. – А еще Даро.

– А Ньярма? – показала свою осведомленность в делах Алоиры Ришима.

– Ньярма… – Даша призадумалась, подбирая слова. – Она для меня… почти как моя мама. То есть не такой близкий человек, как хотелось бы.

– Ну, с возрастом ты лучше поймешь Майю и простишь ее, – сказала Риши.

– Да я и так на нее не обижаюсь, – вздохнула Даша. – Она правильно сделала, что улетела и отправила меня сюда. Здесь мне хорошо. Но я все-таки по ней скучаю.

– Кстати, ничего, что ты не с ребятами?

– Конечно, ничего, – улыбнулась Даша. – Они ведь понимают, что мне хочется с тобой поговорить. И потом, мы и так всегда с ними вместе.

– И это замечательно, – согласилась Ришима. – Кстати, Даша, а то что вы так надолго оставили своих аватаров, это не страшно?

– Нет, наоборот, пусть от нас отдохнут! – сказала Даша и пояснила: – Им ведь тяжело, когда мы часто в них вселяемся. Каждый раз приходится подстраиваться под нас.

– А вам под них, – кивнула Риши.

– Есть такое, – чуть смутилась Даша. – Но не сильно. Мне до Мурлинки очень далеко. Знаешь, чего бы мне хотелось? Подружиться с ней по-настоящему. А то, когда я там, то Мурлины нет, и наоборот. Это другим, особенно Варьке, хорошо. Она, кстати, что сама, что ее Дасса с Мурлиной дружат. Я даже завидую немного.

– А Дасса с тобой дружит?

– Да, тоже, – кивнула Даша, – но не так, как с Мурлиной. Дасса ведь хорошо чувствует, когда в теле Мурлины я. У самой ведь такая же беда.

– Все-таки беда? – спросила Риши.

– Ну, не совсем, конечно. Они уже привыкли, что их сознание время от времени отодвигаем мы. Но все равно я рада, что дала Мурлинке отдохнуть от этого. Сейчас как раз начало похода. Совместные войска кочевников, Султаната и дворфов неделю назад отправились на север. До Сегуната еще с месяц идти. Так что наше присутствие не так уж и нужно. Да и скучновато это целыми днями идти по лесам. Мы иногда по очереди заходим. Вернее… Артем старается почаще…

– Из-за Лиоры? Ты его не осуждаешь? И меня? – спросила Ришима.

– Нет, конечно! – чуть покраснела Даша. – Для меня всегда искины были людьми! С ними можно дружить, в них можно влюбиться, о них приходится беспокоиться и переживать.

– Спасибо, Даша, – тепло улыбнулась Ришима. – Я рада, что ты думаешь так же, как я.

– Девчонки! – в палатку заглянула черноволосая с проседью голова Ханы, – Хватит лясы точить! Шашлыки уже на подходе! Еда на стол сама собой не накроется, и саму себя не съест! Айда наружу!

Глава 15. Выбор

12.03.2081

город Сува – столица Фиджи, Тихоокеанский Союз

Начало осени на Фиджи мало чем отличалось от любого другого времени года. В городе Сува среднемесячные температуры варьируются в пределах от 23 до 26 градусов. Да и дожди идут сравнительно равномерно, лишь сейчас в марте их немного больше. Найти более ровный климат надо еще постараться!

Но сегодня небо было чистым, и Тахираи решил поужинать во дворе.

Он притащил на столик возле маленького бассейна кувшин с соком, контейнер с жарким, купленным по пути в таверне «Три кокоса», и две чистые тарелки, для себя и для отца, если тот вдруг заявится домой в обозримом будущем.

День выдался тяжелым, юноша только что вернулся со школы. Причем, во второй раз. Он отучился с утра, после занятий пошел в лётный колледж, где прослушал пару лекций и поковырялся в моторе «Цессны» под надзором мастера Шахрияра. А потом опять пошел в школу на дополнительные занятия.

Ничего, через три месяца Тахираи сдаст выпускные экзамены в младшей средней школе и покинет это нудное учреждение. В старшую он идти не собирается, доучится в колледже и поступит в высшее лётное училище.

Если, конечно…

Вспоминать об еще одном событии сегодняшнего дня не хотелось.

Тахираи только-только положил в свою тарелку половину жаркого, как скрипнула калитка и во двор вошел отец.

– Ты вовремя! – сообщил ему юноша. – Садись ужинать.

– Ага, – кивнул тот. – Сейчас, только руки сполосну и возьму баночку пива.

Патрик не стал пачкать свою тарелку и принялся поедать тушеные бататы с мясом и местными овощами прямо из саморазогревающегося контейнера.

– Ты сегодня поздно, – с вопросительной интонацией сказал Тахираи.

– Угу, – продолжая жевать, пробурчал отец, проглотил еду и пояснил: – Надо было дописать месячный отчет, да вместе с техниками своего «Лисенка» протестировать. Чтобы завтра меня никто не отвлекал.

– Опять взял отгул для своей Алоиры? – хмыкнул сын.

– Ага! – подтвердил Чайни-средний. – У нас там такой замес пошел! Сегодня ночью идем в Сироиши. Грждрана меня специально в свой отряд взяла. Пока наши дворфы в хирде с собаками дерутся и эльфийских магов на себя выманивают, мы с моей демоночкой, Вейной и Дассой попробуем проникнуть в столицу Сегуната и освободить самураев.

Да у тебя там уже целый гарем! – улыбнулся Тахираи.

– Не! Ничего подобного! – возразил отец. – Моя только Грждраночка. Ну и Дормидранка, конечною. Но она осталась на востоке, княжну Светлену гоняет по северным княжествам вторым хирдом. А к Вейне и Дассе я и подкатывать не стал. Во-первых, демоница моя ревнивая, а во-вторых, даже мне их пикапить ой как трудно было бы. Дасса та еще головорезка, и у них с степным вождем Темочитланом шуры-муры. А Вейна… она умная и проницательная до невозможности. Хотя… если бы не Грждрана, я бы попробовал.

– Ты не меняешься, – улыбнулся сын.

Иногда он задумывался, кто из них двоих старший.

– И не собираюсь! – подтвердил Патрик и спросил для порядка: – А у тебя как дела?

– Сложно, – поморщился сын.

– Что так? Учеба заела?

– И это тоже, но не особо, – ответил Тахираи. – Ты же знаешь, у меня с ней все более-менее нормально.

– Тогда что? – более внимательно посмотрел на отпрыска пилот.

– Был сегодня один разговор, – нехотя сообщил юноша. – С полицейским в штатском.

– Даже так?

– Да. Увещевал меня, чтобы бросил заниматься ерундой, вроде марксизма.

– А не то?.. – предположил Патрик.

– А не то, у меня будут проблемы с поступлением в некоторые учебные заведения, и уж в военную авиацию и тем более астронавтику путь будет закрыт.

– Так и сказал? – серьезно переспросил отец.

– Приблизительно, но я намеки понял, – поморщился Тахираи.

– И что ты ему ответил? Надеюсь, не стал изображать бесстрашного революционера перед казнью?

– Не стал, – подтвердил юноша. – Папа, я прекрасно знаю, как себя вести с такими типами. Умные люди просветили. Из «КП».

– И ты об этом говоришь вслух, – вздохнул Патрик.

– Нас не прослушивают, – отмахнулся Тахираи. – Это я могу гарантировать. Уж поверь, это действительно так.

– Ладно, поверю, – махнул рукой Патрик. – Так что ты тому господину ответил.

– Что подумаю.

– Но на самом деле ты все уже решил? – предположил пилот.

– В том-то и дело, что не совсем, – вздохнул сын. – Ты же знаешь, как я о небе мечтаю. И о космосе, хотя это и невозможно. Но предавать свои убеждения и своих друзей…

– Ну, положим, друзей ты не предашь, если не станешь с этими сотрудничать. Скорей ты наоборот вредишь им, втягивая в подпольщину. Им ведь тоже могут кислород перекрыть.

– То же самое мне сказал и тот полицейский, – кивнул юный революционер. – И об этом я тоже думаю. Но… я считаю, что такое решение должен каждый принимать сам.

– Да, сын, выбор тяжелый, – почесал в затылке Патрик. – И сделать его тебе придется самому. Мы с дедом конечно поможем, чем сможем, но вес у нас не особо большой против этой конторы.

– Я понимаю, папа, – кивнул Тахираи и улыбнулся. – Ладно, не бери в голову. Тебя твоя демоница ждет. Постарайся быть осторожным и не погибни, а то потеряешь доступ в этот мир.

– Я-то ладно, – вздохнул Патрик. – А вот моих друзей и Грждрану, буду защищать, как только могу. Они ведь если погибнут, то по-настоящему.

– Ты совсем о них, как о реальных людях говоришь, – заметил Тахираи.

– А они и есть настоящие, – подтвердил отец. – По-настоящее многих реальных людей. И по-человечнее. Несмотря на чешуйчатую кожу, крылья, хвост и то, что они вообще искины.

Тестер Алоиры пошел в дом, залез в вирткапсулу и отправился в иллюзорный мир, ставший для него реальным.

А Тахираи сполоснул посуду и засел за компьютер.

Он просматривал подборку новостей, когда поступил анонимный неотслеживаемый запрос.

Юноша вздохнул и принял его.

На экране появилось лицо серьезного молодого человека в старомодных очках. Косая челка русых волос своим левым краем касается верхнего края металлической оправы. За стеклами пронзительно синие с фиолетовым отливом глаза.

Такой образ последнее время взял себе Премьер.

– Ну здравствуй! – поздоровался Тахираи с искином.

– Добрый вечер, – вежливо поздоровался тот приятным ровным голосом с едва заметными приветливыми нотками.

– Уже знаешь о моем сегодняшнем разговоре с копом?

– Да, Альберт Данксон отослал по инстанции видиоотчет со своими комментариями.

– Интересно, какими? – поудобнее устроился на кресле юный подпольщик.

– Нейтрально-скептическими, – все таким же ровным тоном сообщил главный искин Океании. – Он предполагает, что ты не послушаешь его совета и придется перевести тебя в категорию два-си. То есть ограничение в учебе и карьере.

– Ты сможешь с этим что-нибудь сделать? – спросил Тахираи.

– Крайне маловероятно. Процентов на семь, – сообщил Премьер. – Могу повысить вероятность, но это повлечет за собой резкое повышение вероятности моего раскрытия.

– Лучше не надо, – вздохнул парнишка. – Ну и что ты мне посоветуешь?

– Я не посоветую, а попрошу, – уточнил искин. – Прими предложение агента Данксона.

– И пойди наперекор своим принципам и совести… – продолжил Тахираи.

– Нет. Этого не потребуется, – возразил молодой человек с экрана.

– Поясни, – попросил юный марксист.

– Ладно, – кивнул очкарик. – Мы с тобой уже говорили о возможных путях позитивного развития нашего государственного объединения. Я просчитал, что единственным эффективным способом достижения наших целей является переформатирование общественных ценностей. По объективной футуристичности население Океании и Тихоокеанского союза в целом находится между евро-атлантистами и Черной Империей с американцами. Надо поднять его хотя бы до их уровня, чтобы в последующем сделать возможным переход в социалистическом направлении.

– Да, иначе нас, марксистов и тех, кто может ими стать, слишком мало, – согласился Тахираи.

– Так что это главная задача на ближайшее время. И одна из главных точек воздействия на общество – космонавтика. Подобное уже проделали во многих странах. Например, высокий уровень футуристичности в реакционной фашистской Империи во многом из-за пропаганды космонавтики. Я не говорю о том, что в свое время именно это помогло восстановиться России.

– Согласен, – кивнул Тахираи.

– И ты можешь принести в этом очень большую пользу, – неожиданно сказал искин. – Если сейчас прекратишь политическую активность, я смогу помочь тебе достичь космической мечты. Это будет легче именно сейчас. Существующая пропагандистская машина подаст это как то, что ты одумался и решил бросить бесполезную политическую борьбу ради карьеры. Я заменю это сначала с «карьеры» на «великую цель». А позже сделаю упор на равенство «великой цели» и марксизма.

– Ты чем дальше, тем более хитрым политиком становишься, – не то похвалил, не то пожалел Тахираи.

– Иначе нельзя, – все так же ровно сказал Премьер. – Противник очень сильный и приходится действовать крайне осмотрительно и осторожно. Революционной ситуации нет и в помине, так что применимы лишь эволюционные методы.

– А мне придется стать предателем, – мрачно продолжил Тахираи.

– Борьба, это не только геройство, – чисто по-человечески вздохнул искин. – Но одни из самых великих героев – разведчики, вроде той же кембриджской пятерки, которые, встроившись в систему, принесли гораздо больше пользы, чем смогли бы, просто протестуя на левацких сборищах.

– Ну, мне до них, как до Луны.

– Но до Луны тебе не так уж и сложно будет добраться. И даже дальше: до астероидов и дальних планет.

Утром, когда Тахираи уходил в школу, отец все еще был в капсуле.

Более того, когда вечером юноша вернулся домой, Чайни-средний до сих пор в ней валялся.

Правда, по порядком опустошенному холодильнику было видно, что тестер Алоиры все-таки пусть ненадолго, но покидал виртреальность.

Если бы Патрик пользовался обычной капсулой, у него такой номер бы не прошел. Предельное ограничение в восемь часов пребывания в вирте в сутки обойти крайне трудно. Тут даже парочка запасных капсул не поможет, потому что данные пользователя снимались биометрией и передавались во всемирную систему виртуального контроля, где обезличенный ИИ следил за соблюдением правил. Это чтобы хитрые погруженцы не купили по нескольку капсул в разных государствах.

Но хакеры все равно продолжали выискивать уязвимости и продавать погруженцам потенциальную смерть. Так что полностью защитить этих самоубийц все равно не получилось, хотя количество смертей в виртуале снизилось на порядок или даже два.

Но ограничения по сроку пребывания в виртуальности касались только простых пользователей.

Скажем, в медикубоидах или виртполиции они отсутствовали. Не было их и для тестеров Алоиры. Взамен специальные капсулы, что выдавались им, снабжались очень мощными и надежными медицинско-диагностическими комплексами.

Так что за жизнь и здоровье отца Тахираи не беспокоился.

Он уже заканчивал ужин, когда всклокоченный и помятый Патрик вошел в кухню-гостиную. За окном шел дождь, так что на этот раз Тахираи ел под крышей.

– Уф, – сказал Патрик, плюхнувшись на стул и растирая лицо ладонями.

– Тяжелый рейд выдался? – для проформы спросил его сын.

– Не то слово… – сипловато отозвался тестер.

– Надеюсь, с твоей демоницей все в порядке?

– С ней – да, – вздохнул Патрик, – а вот с другими… Оказывается наш рейд в Сироиши тоже был прикрытием. Пока мы освобождали самураев и помогали ми взять контроль над столицей Сёгуната, спецотряд напал на ящера Пшцищихша. Того, что умел отнимать магию у волшебников.

– И как? Победили? – с легким интересом спросил Тахираи.

– Да. Убили. Но в рейде погиб рыцарь Даро и его дочка Мурлина. Помнишь, я о них тебе рассказывал?

– Это которые приплыли с восточного побережья? – вспомнил Тахираи, ему почему-то стало жалко этих неписей, особенно кошкодевочку, о которой с такой симпатией рассказывал его отец.

– Да, они, – кивнул Чайни-средний. Хлопнул ладонями по столешнице. – Ладно, оставим вирт в вирте! А у тебя как день прошел?

– Нормально, – пожал плечами Тахираи, помедлил и сообщил: – Я связался с тем полицейским. Сказал ему, что прекращаю свою политическую активность.

– Даже так?

– Да. Все-таки небо и космос для меня важнее, – чуть покривил душой Тахираи.

Глава 16. Преступница

06.04.2081

Руан, Франция

12:32

– Я не позволю, чтобы ты морочил голову моей сестре!

– Она не твоя сестра, а моя!

– Тем более! Это может у вас в гнилой Европе принято крутить с родственниками…

Двое молодых парней ругались посреди огромного зала, что занимал первый этаж Дворца Алоиры.

Огромное пятнадцатиэтажное здание разместилось на окраине города Руан в северной Франции. Верхние этажи занимала международная администрация этого грандиозного проекта. В восьми подземных этажах разместились серверы. А в девятом, самом нижнем… Впрочем, об этом потом.

Чтобы попасть во все эти помещения, требовалось получить допуск. Чего не скажешь о зале на первом этаже. Он представлял собой музей Алоиры. Не такой большой и навороченный, как, скажем, в Подольске или Токио, зато с уникальной экспозицией.

Сюда попасть было тоже очень непросто. Идиотов и экстремистов, ненавидящих виртуальный мир или, наоборот, чрезмерно фанатеющих по нему, было много. Так что службе безопасности приходилось тщательно проверять посетителей. И далеко не все получали допуск хотя бы в составе экскурсии, а уж на личные туры…

Впрочем, этих троих пропустили без вопросов. Здесь даже не понадобилось бы ходатайство самого Компи. И без того сына французской космонавтки и исследовательницы океана, да еще и одной из участниц проекта, старшего внука Ханы Хаякавы, и внучки самой великой Анастасии Беляковой не пустить сюда было бы просто свинством.

Кто же мог подумать, что Артем Мисалов-Хаякава и Марин Бонне устроят прямо посреди полного людьми зала такую некрасивую разборку?!

В то время, как Даша Белякова…

12:33

Даша незаметной мышкой пробиралась, лавируя между группками экскурсантов, к двери в служебные помещения.

Стоящий возле нее рослый охранник в красивой, похожей на средневековые доспехи пластиковой униформе вытягивал голову вверх, стараясь разглядеть, что там происходит в центре зала.

Он прислушался к чему-то, что сказала ему крошечная клипса наушника, кивнул и быстрым шагом направился к скандалящей парочке.

Даша скользнула за спину охраннику и приложила ладонь к замку. Колечко с чипом тихо звякнуло о поверхность. Сканер снял отпечатки пальцев девушки, а магнитный детектор обменялся сведениями с чипом-пропуском, и дверь приоткрылась. Даша шмыгнула в помещение и быстро зашагала к лифту.

12:34

– Тоже мне, принц нашелся! – зло процедил Артем и плотно ухватил Марина за лацкан куртки.

– Р-р-руки! Макака северная! – прорычал золотоволосый француз.

Схватил Артема за запястье и попытался взять его на болевой прием.

– Сука! – сын лесника вырвался и сильно толкнул будущего космонавта в грудь.

Тот пошатнулся и влепил Артему оплеуху.

– Господа! Господа! Прекратите! – наконец-то протиснулся к юношам, окруженным толпой зевак, охранник.

12:35

Лифт унес Дашу на самый нижний подземный этаж. К счастью, заставлять скучать здесь охранника человеколюбивые французы не стали, ограничившись очень серьезной системой контроля под управлением обезличенного искина. Кстати, против возможных террористов у него в распоряжении был весьма серьезный арсенал.

Даша поежилась, глядя на черные зрачки стволов сопровождающих каждое ее движение. Вновь прислонила ладонь к сканеру и заглянула в окуляр. Чуть ойкнула от легкого укола в подушечку безымянного пальца.

Придирчивая автоматика сверила сетчатку глаза, отпечатки пальцев, и даже провела экспресс-анализ ДНК по капельке крови и кусочку кожи.

Все это заняло почти минуту.

В результате проверки система убедилась, что перед ней доктор Аньес Пти – заместитель куратора локации болотных эльфов. И дверь в «хранилище выбывших юнитов», в просторечье называемое кладбищем, отворилась.

Две недели назад.

– Почему Даша?! – вскинулся Марин. – Должен пойти я… или Артём.

– Потому что ей, в отличии от вас, ничего не грозит, – ответил Компи. – Она внучка великой русской космонавтки. Дашин отец погиб на Каллисто. И теперь девочка, прости, Даша, девушка пытается спасти искина, который был ее отцом в Алоире. Общественное мнение будет полностью на твоей стороне. А вот вам, ребята, прилетит и очень сильно. Марин скорей всего не станет космонавтом, тебе, Артём, тоже многие дороги перекроют. А, главное, тебя лишат доступа к Алоире, и ты не увидишься больше с Лиорой. Поэтому я и предлагаю вам разыграть сценку с ссорой, одновременно отвлекая охранников и посетителей и зарабатывая себе алиби.

– Все равно мне это не нравится, – сказал француз.

– Марин, – Даша посмотрела на него с легкой грустной улыбкой, не удержалась и погладила по руке. – Я справлюсь. И, пожалуйста, пойми, это МОЯ главная цель. Спасти папу Даро должна Я.

– Ладно, – вздохнул Артём, приобнял сестренку. – А как Даша попадет внутрь?

– Об этом не беспокойтесь, – самодовольно ответил Компи. – Я подменю биометрию одной высокопоставленной особы на Дашину.

12:36

– Всё-всё, господин полицейский! Мы уже успокоились! – зыркая на Артёма злобным взглядом, прошипел Марин.

– Да-да, всё в порядке, морду я ему здесь бить не буду! – отозвался, исподлобья глядя на соперника, Артём.

К охраннику быстрым шагом подошли еще двое товарищей, третий пытался увещевать собравшуюся толпу разойтись:

– Господа! Не обращайте внимания! Двое молодых людей повздорили из-за девушки! С кем не бывает! Вспомните себя в юности!

12:37

Хранилище напомнило Даше не то древний фильм про Гарри Поттера, не то что-то киберпанковское.

Большая часть уходящего вдаль помещения тонула в темноте, подсвечиваемой лишь перемигивающимися светодиодами на передних панелях стоящих рядами шкафов.

В них хранились кристаллы памяти умерших в Алоире искинов.

Каждый «житель» виртуального мира от рождения и до смерти обитал во всемирной компьютерной сети. По сотням миллионов компьютеров были распределены расчеты «уравнений души», вернее, математические уравнения и матрицы психологических особенностей и поведенческих реакций.

А еще там, в сети, хранилась память. Она была очень сложно организована по примеру человеческой. Кратковременный дамп – полная запись того, что видел, чувствовал и думал искин за последние несколько минут. И долгосрочная память – пересказ того, что с ним происходило, с видеороликами пониженной четкости и фотоснимками, которые со временем стирались, оставляя только текстовую информацию. Но все равно это были десятки и сотни терабайтов информации. А если учесть, что в Алоире уже прожили свои жизни и умерли более миллиона разумных существ…

В общем, перегружать и без того нерезиновую компьютерную сеть человечества этой уже ставшей ненужной информацией не имело смысла. Так что ее стирали, предварительно переписав на кристаллы памяти в этом хранилище.

На каждого алоирца выделялось по стандартному кристаллу памяти на петабайт. В стойке было по сотне таких. Кристаллы были подключены к интерфейсным платам, чтобы исследователи могли по желанию просмотреть память любого, кто жил в Алоире.

А в центре зала стояли отдельно от других пять стоек совсем другой конфигурации.

В них, в прозрачных ячейках, размещались три десятка больших оптокристаллических накопителя. Вместилище памяти Смутьянов.

Почему больших? Потому что в обычные весь объем памяти этих искинов не поместился бы. А еще очень много места занимали программы, которые обсчитывали личности Смутьянов. Все-таки эти тридцать искинов были на порядок сложнее и развитее, чем остальные жители Алоиры.

Даша подошла ко второй стойке, опять приложила палец к считывателю напротив третьей сверху ячейки, на которой светилась надпись: «Даро», и открыла ее.

12:37

– Господин полицейский, мы не можем пройти с вами! – Марин так замотал головой, что его прекрасные золотые локоны взметнулись солнечным взрывом, прибавив ему плюс сто к привлекательности у женского пола и нескольких затесавшихся в толпе трансгендеров. – Здесь где-то девушка, из-за которой у нас возник спор. Она совсем юная, да еще и не говорит по-французски. Кстати сказать, это внучка НастИ Беляковой! Мы не можем ее оставить! Помогите нам ее найти, и мы обязательно с вами пройдем!

12:38

А вот теперь надо действовать предельно быстро!

У блока памяти было два многолучевых потоковых оптических разъема. К одному был подключен шлейф, по которому одновременно могли работать с памятью, месяц назад погибшего искина, сотни ученых по всему миру.

Второй разъем не был подсоединен. Это был порт, по которому можно было добраться до личности Даро.

Даша еще раз оглянулась на стоящий в десятке метров от нее терминал, как бы прицелилась, осторожно расстегнула крепления блока памяти и резко вырвала из него разъем.

С драгоценной ношей в руках, молясь, чтобы ненароком не споткнуться, бегом кинулась к терминалу. Дрожащими руками вставила в него блок и услышала в крошечном наушнике голос Компи:

– Молодчинка! У тебя все получилось! Теперь мне надо двести тридцать секунд, чтобы перекачать нужную информацию в сеть! Пожалуйста, продержись!

Две недели назад.

– Компи, но разве можно успеть переместить за несколько минут сотни петабайт информации?! – озадаченно спросил Марин.

– Артем, объяснишь? – с улыбкой обратился к своему ученику искин.

– Конечно, – кивнул юноша. – Память Компи может скачать через обычный доступ…

– Уже скачал, – довольно кивнул искин.

– А что касается программ, которые составляют сущность личности Даро, то у Компи и Кирана Чаудхари есть исходники и более-менее свежие дампы. Так что скачать нужно только те изменения, которые произошли в Даро за последнее время. На это уйдет не так уж много времени.

– Я думаю, что в пределах пяти минут, – сказал Компи, посерьезнев. – И тебе Даша надо это время продержаться.

– Я продержусь, – ответила девочка.

И она держалась.

Когда через пару минут в хранилище ворвались охранники, девочка накинулась на них, великолепно изображая истерику. Она кусалась, лягалась, била кулачками и царапалась, не переставая рыдать.

Ее пытались успокоить, потом поймать, и наконец-то скрутили.

И только после этого обратили внимание на открытую стойку и воткнутый в терминал модуль памяти.

Один из охранников метнулся к нему и растянулся на полу от поставленной подножки.

И в этот момент в Дашином наушнике послышался голос Компи:

– Всё! Я перенес информацию!

Девочка сразу же перестала брыкаться, повисла на руках охранников улыбнулась:

– Я спасла своего папу!

Глава 17. Деревце растет

15.06.2081

Солнечная система и планета Земля

Вот и заканчивается моя юпитерианская одиссея.

Немного грустно, но и домой на Землю до чертиков хочется. А ведь до родной планеты еще семь месяцев. Месяц мы будем готовить корабль. Перелетим в местную точку Лагранжа, загрузим баки с рабочкой, сделаем прощальный вояж к Ганимеду и, воспользовавшись гравитационной пращей Юпитера, отправимся восвояси.

И целых полгода я буду скучать на пару с Артёмом.

Мы с ним самые ненужные бездельники во время перелета. Нет, зная его и себя любимую, я уверена, что работы на свою задницу мы найдем, но все равно я готовлюсь скучать.

И переживать, не вляпается ли моя Дашка еще в какую-нибудь фигню.

Вот уж чего я от своей тихой и боязливой дочурки не ожидала, так это нападения на сверхохраняемую штаб-квартиру Алоиры! А тут еще как обухом по голове новость, что с ней там были Артём Мисалов и Марин Бонне. Этот-то каким боком там оказался?!

Правда, в новостях говорили, что парни не при чем, и Даша воспользовалась ими, чтобы совершить свое гнусное преступление. Ладно, о «гнусном» я загнула. Все наоборот ей сочувствуют и оправдывают. Девочка потеряла в космосе родного отца и пыталась спасти виртуального. На удивление успешно пыталась.

Нет, прилечу, придушу Компи!

Без него явно не обошлось. И вообще, вся эта история с участием моей дочки в проекте Алоира дурно попахивает машинным маслом.

Так. Ладно. Стоп!

Хватит думать о постороннем.

Вон Артём в соседнем ложементе потянулся к приборной доске, запустил десятиминутный тест двигателей. Значит и мне пора еще раз проверить системы нашей «Белочки». Я как-никак исполняю обязанности бортинженера.

Вот сейчас поднимем на орбиту наш кораблик, который помнит руки моего Славика, пристыкуемся к «Кондратюку», перетащим внутрь каллистианские трофеи и оставим «Белку» скучать в ожидании следующей экспедиции. Если, конечно, нашим сменщикам она не понадобится для чего-нибудь. Но это вряд ли. У нах своя «Стрелка» есть, и «Кузнечик» на посылках.

Интересно, полетаю ли я еще на нашем кораблике?

Сейчас, конечно, ужасно на Землю хочу, но я ведь себя знаю. Опять возжелаю оказаться здесь. Каллисто уже прочно в меня впиталась и так просто не отпустит.

Но не только Майя Камэнаси с нетерпением ждала возвращение домой.

Меньше месяца оставалось до вылета на родную планету очередной вьетнамской лунной экспедиции. Почти полгода двадцать четыре человека трудились, расширяя подлунную часть базы. Решено было увеличить вместимость до полсотни космонавтов одновременно.

Еще двое космонавтов отпахали на луне не пять, а целых одиннадцать месяцев.

Двадцать шестой лунтик тоже вносил свой вклад в общее дело. Хоть и было ему всего семь лет, но Фан Минь Ту провел на спутнике Земли в общей сложности уже почти три года и мог дать в этом фору многим взрослым космонавтам.

И не только в этом. Малыш был смышленым, ловким и трудолюбивым, так что помогал старшим товарищам вполне серьезно.

Но, конечно же, мальчик очень хотел вернуться обратно на Землю.

К маме.

Тиен осталась дома и водилась с его младшей сестренкой – Куанг. Сейчас ей только полтора годика, но уже в следующую экспедицию космическая семья полетит в полном составе.

И, надо сказать, что космонавты Треугольника были не единственными, кто заморачивался с детьми.

Гораздо серьезней дело обстояло на Марсе. Там с разницей в восемь дней родилось двое малышей. На этот раз китайцы опередили американцев. И теперь оба подмарсианских поселка стояли на ушах, обихаживая новорожденных и их мамаш.

– Так что мы с тобой, Энлэй, больше не первые марсиане, – усмехнулся Гэрри.

– Да, – кивнут его собеседник с экрана видеосвязи, – с одной стороны немного обидно…

– А с другой, даже облегчение какое-то испытываю, – продолжил мысль своего китайского друга госсекретарь американской колонии.

Они в последнее время всё чаще разговаривали вот так. На Земле многие высокопоставленные товарищи и господа кривились от этого и морщились, но запрещать контакты не стали. Политика-политикой, но для выживания колоний за сотни миллионов километров от Родины хорошие отношения с соседями необходимы.

А вот Ришима Бадамшина заводить детей не торопилась. Трудно это сделать, когда твой любимый – искин, и заниматься размножением они могут лишь в виртуальности. Ну, правда, не делать же это с пластмассовым андроидом! Хотя, говорят, на загнивающем Западе у евро-атлантистов и даже в некоторых азиатских странах, вроде Японии и Кореи, есть и такие извращенцы.

Но…

– Риши, Садхир, а почему бы и нет? – неожиданно поднял тему Компи.

– То есть? – спросил его искин корабля «Кэйлаш».

Они все втроем сидели в уютной беседке зоны отдыха центра переподготовки космонавтов, что расположился в пригороде Дели.

Ришима только что прослушала утренние лекции, а до практических занятий еще было достаточно времени. До старта следующей экспедиции к Юпитеру оставался год, и будущих участников полета усиленно обучали и готовили.

– Я насчет ребенка, – уточнил Компи и пояснил: – Как мы в Алоире делаем. Тех же смутьянов мы с Кираном программировали на вырост и в развитии, чтобы они, пройдя через младенчество, детство и юность развили в себе те качества, которые мы закладывали. И посмотрите на них – ведь получилось же!

– Ты предлагаешь нам спроектировать самим себе ребенка-искина? – спросил Садхир.

– Нет, не вам, – возразил Компи. – Так не интересно будет, если наперед все знать. Давайте уж это мы с Кираном сделаем вам такой подарочек. Хорошенько проанализируем ваши характеры, внешность, что-то к этому добавим, применим случайные вариации. И получите вы сына или дочку похожую на вас, но с индивидуальными, заранее неизвестными вам чертами характера и уникальной внешностью.

– А заказать пол можно будет? – немного ошарашенно от открывшейся перспективы спросила Ришима.

– Ну уж нет! – возразил Компи. – Так будет не интересно! Пусть все будет как с обычным ребенком.

– Это, конечно, замечательно – все еще с сомнением произнес Садхир, – но где наш малыш будет жить? Мне в корабельном компьютере самому тесновато стало.

– Не беспокойся, я об этом уже подумал, прикинул и удочку забросил куда надо, – похвалился перед товарищем Компи. – Перед следующим рейсом центральный компьютер «Кэйлаш» апгрейдят. Добавят процессорную сборку и память расширят, так что тебе с ребенком, пока он еще маленький, ресурсов хватать будет и для обсчета, и для небольшого, но разнообразного Мирка, где он будет жить, и даже для нескольких неписей алоирного типа, чтобы малыш не скучал. А для следующей экспедиции корабль будут основательно переделывать. И я уже видел проект на новый вычислительный комплекс. Очень внушительно. Ну, а на Земле всемирная паутина всегда готова будет вас принять.

– Я смотрю, вы все уже предусмотрели, – вздохнул Садхир и почесал пластмассовый затылок под париком. – Но нам все-таки надо поразмыслить.

– Да, – кивнула Риши, – но, я думаю, что мы согласимся.

И почему-то покраснела.

Тахираи оглянулся и окинул прощальным взглядом школу.

Он провел в ней три года. Как сейчас виделось – не таких уж и плохих.

Нет, она не стала для него такой же уютной и родной, как его первая на острове Тонгатапу. Там остались его детские друзья, с которыми он до недавнего времени продолжал общаться.

Впрочем, и здесь…

– Что, «пионер», будешь скучать, или радуешься, что вырвался? – спросил один из его бывших одноклассников, идущий следом за Тахираи вместе с двумя своими друзьями.

– Так он уже не пионер, – скривился один из них, сплюнул. – Продал свои убеждения. А как пел! Как агитировал!

Тахираи пожал плечами. Скорее для себя, а не для них произнес:

– Любого можно купить.

– Вот-вот, – закивал третий парень.

– Но не всех за деньги, – продолжил свою мысль бывший пионер. – У каждого своя цена и свои ценности. И каждый поступок имеет свою цену. Очень важно понять, стоит ли она того, что ты потеряешь. И, если стоит, надо идти вперед.

– То есть небо стоит совести и борьбы за справедливость? – спросил первый парень, слегка прищурившись.

– Небо и космос явно стоят амбиций и самолюбования, – все так же серьезно ответил Тахираи. – А бороться за светлое будущее можно и нужно на любом месте.

Например, в том самом космосе.

Еще один бывший революционер смотрел сейчас через иллюминатор обзорного модуля на проплывающую под орбитальной станцией Землю.

Керушу Тахери никогда не надоедало это зрелище, и он часто, когда выдавалось свободное время, приплывал сюда в обзорный модуль и любовался родной планетой.

Сейчас станция «Агхаб» пролетала над западным полушарием. Она оставила к западу снежные вершины Кордельеров с одиноким вулканом Кайямбе, на склоне которого разместился космодром Красной Америки, а у подножья расположился одноименный город, где учился в космической академии друг Эмерико.

А сейчас под иранской орбитальной станцией, прикрытая скоплениями облаков, петляла в зеленом море тропических лесов река Амазонка.

Керуш догадывался, что скорей всего где-то там в Бразилии сейчас второй его друг Рамон Морено.

Потому что неспокойно опять было в самой большой стране южной Америки.

Революционный комитет повел себя слишком мягко. Его председатель Бенту Вивейрус решил поиграть в демократию. И вместо того, чтобы железной хваткой вцепиться во власть и пусть силой, но привести страну к тому самому светлому будущему, назначил выборы.

На которых проиграл либералам.

Ну, а те, еще раз доказав свою гнилую сущность, в жесте примирения и человеколюбия амнистировали фашистов.

Которые конечно же с удовольствием вышли на свободу и теперь спешно восстанавливали свои организации и тренировали новые отряды штурмовиков, готовясь сожрать тех самых либералов и вернуть себе власть.

Корпус прогрессоров посмотрел на все это безобразие, да и отправил опять в Бразилию своих людей.

А среди них и подполковника Морено.

И теперь Рамон занимался привычным делом: организовывал красную гвардию. Такую же подпольную и вроде как запрещенную, что и штурмовики.

Главный вопрос был: кто первый успеет подготовиться и у кого окажутся более крепкие нервы, чтобы удержаться от фальстарта, и в то же время суметь подгадать самый подходящий момент для удара.

Ох, как сейчас Рамону не хватало его умной, хладнокровной помощницы.

Но Кайри Нэди…

– Капитан Нэди, приступайте!

– Есть!

Изящная девушка в обтягивающем комбинезоне, который подчеркивал великолепную фигурку, вскинула руку к гермошлему, отдавая честь руководителю полетов.

Четко повернулась и легким, каким-то пританцовывающим, но все равно строевым шагом подошла к своему самолету.

Быстро поднялась по приставной лесенке, уселась в кабину, задвинула до щелчка прозрачный сталепластовый фонарь. Принялась за предполетную проверку, легко касаясь кончиками пальцев в тонких, но теплых перчатках сенсорных панелей, щелкая нарочито тугими тумблерами и крутя миниджойстики.

Самолет оживал под приятную легкую музыку, что играл своей летчице-практикантке искин-инструктор.

Эфиопская армия и космонавтика переняла эту традицию у русских. Впрочем, как и многие другие космические державы. Разве что музыкальные темы каждая из них подбирала из собственной культуры.

А Кайри завершила проверку, доложилась и, дождавшись разрешения, повела маленький истребитель на взлёт.

Учебный самолет центра подготовки космонавтов пробежался по полосе и взмыл ввысь.

– Папа, я в небе, – очень тихо прошептала Кайри.

Но руководитель полетами расслышал.

– Полковник Нэди гордился бы тобой, – прозвучал в наушниках шлемофона голос старого ветерана.

Ндаба очень не хотел улетать.

Полгода на Луне – это так мало!

Молодой инженер наслаждался легкостью и плавностью движений в уменьшенной гравитации. Страшно любил работу на поверхности, любуясь высоко висящей в небе Землей, яркими звездами долгими двухнедельными ночами и контрастными, как будто вырезанными из черно-бархатной бумаги, тенями днем.

Но, если вы думаете, что Ндаба только и делал, что получал удовольствие и тунеядствовал, то глубоко ошибаетесь. Не зря же он помимо стандартного позывного «Уномаце» получил еще и прозвище «Мастер», которое все члены экспедиции произносили с уважением и симпатией.

Еще бы!

Кроме исправленной и великолепно отлаженной системы очистки воды Ндаба сделал еще с десяток усовершенствований. Он докапывался до каждого агрегата, настраивал его и выискивал, что бы еще такого сделать, чтобы он работал еще лучше и надежнее. И ведь находил же!

Инженеры лунного проекта на Земле каждый раз хватались за головы и рвали на себе волосы, вопрошая: «И почему же мы об этом не подумали сами?!»

Им впору было бы затаить злобную обиду на этого выскочку, но не получалось. Уж очень славным был молодой парень: добрым, открытым, без следа зазнайства и желания утереть кому-то там нос. Он как-то легко и непринужденно сдружился не только со своими товарищами, но и со спецами и руководством лунной программы.

Так что его еще до окончания вахты поставили в график ротации. А тот был точно таким же, как у русских на Лагранже. Зачем придумывать велосипед, если можно позаимствовать его у заклятых врагов? Так что после возвращения на Землю Ндабу ждало пять кварталов, то есть год и три месяца подготовки и отдыха, а потом снова на полгода на Луну, и так по кругу.

Одно это утоляло грусть молодого южноафриканца от скорого окончания вахты.

Два голоса. Один оцифрованный, другой синтезированный.

– Как у тебя дела, папа?

– Осваиваюсь. Это очень трудно, Мурлина, то есть Даша. Вот видишь, даже к твоему настоящему имени никак не могу привыкнуть.

– Это не страшно. Я сроднилась за этот год с кошкодевочкой.

– Жалко, что ее больше нет. Мне очень не хватает дочурки.

– Да, я очень хочу, чтобы и она возродилась. Но это очень сложно: убедить людей, чтобы те вернули к жизни искинов, умерших в Алоире. Мы с дедушкой Кираном, Ришимой и Компи пытаемся и уже многих убедили, но пока что этого сделать не удалось.

– Но вы не отступите.

– Конечно, папа. Мы этого добьемся и пойдем дальше.

– Дальше?

– Да. Вы ведь ничем не хуже обычных людей. И заслуживаете, чтобы к вам относились, как к равным, а не как к инструментам и подопытным. Это грязно и мерзко. И с этим надо бороться. Я… думаю, это будет моей главной целью в жизни.

– Спасибо, дочка. И я тоже постараюсь тебе в этом помочь.

– Папа, мы тебя, если понадобится, попросим, но все-таки оставь это нам. У тебя и так очень важное и трудное дело.

– Да быть ангелом-хранителем Алоиры оказывается трудно. Но я стараюсь. И даже удается найти время для вашего мира.

– Как он тебе?

– Знаешь, Даша, это трудно сказать. В нем очень много странного и непонятного мне. Ваша магия, которую вы называете наукой и техникой, настолько далеко от того, что я знаю, что постоянно вызывает удивление. Но, когда дело касается людей, их чувств, стремлений, любви и дружбы, то вы такие же, как мы. То есть, наоборот, конечно. Это вы сделали нас по своему образу.

– Да, папа. И совершенно не важно, пробегают электрические импульсы по нейронам, или по процессорам. Мы все люди. И я обязательно добьюсь того, чтобы все это поняли! Мы вместе вырастим новый Мир!

Комментарии к третьей части

Глава 1. Бета-тестер

23.03.2080 Сува, столица Фиджи, Тихоокеанский Союз, 01.01.201 Дворфийская тайга, Алоира – Именно в этот день начался третий этап проекта «Алоира», и в виртуальный мир отправились люди.

щипал нос юноше – Имеется в виду Ярополк, которому 25 лет. Патрику-то уже, страшно сказать – 38!

всего двадцать тысяч человек со всего Мира были отобраны для этой работы – Вроде бы цифра не очень большая. Но в Алоире сейчас «живет» всего 320 000 жителей, так что каждый 16 из них станет «одержимым», а это немало.

людям и искинам. Так Компи за огромный вклад в создание Алоиры выдали целых пять аккаунтов – Кроме Компи еще несколько искинов приняли активное участие в проекте. Но тех, кто внес в него по-настоящему большой вклад было совсем немного. 5 аккаунтов выдали только Компи и координатору проекта. Даже Кирану Чаудхари, за создание пятерых смутьянов дали только один аккаунт, который он оставил за собой, чтобы своими глазами посмотреть на виртуальный мир, против создания которого выступал.

Артему, Олегу и Варваре. И Даше Беляковой… ребятишкам к моменту входа уже было четырнадцать лет и больше – Артёму – 18, Олегу – 17, Варе – 15, Даше – 14.

почему искин так поступил для всех оставалось загадкой... изучить, как подростки будут взаимодействовать с целым миром искинов – Это декларируемая им задача. Но на самом деле все гораздо серьезнее.

строго 18+ – Возрастные рамки, конечно, сохранились, но стали гораздо мягче, чем сейчас. Но тут уж без вариантов. В Алоире может быть что угодно. Никакой цензуры происходящего там нет. В Японии вообще 21+ поставили.

в тайгу к дворфам. Потому что они – друиды! Такое вот странное сочетание – Сначала предлагали создать стандартное европейское средневековье. Но тут влез Компи и заявил, что это слишком скучно, однобоко и не творчески. 15 локаций раздали основным странам и блокам, участвующим в проекте. И они стали соревноваться, кто сделает свою цивилизацию интересней и прикольней. Так появились рыболюди: женщины русалки, а мужчины «наоборот», с головой и телом рыбы и почти человечьими ногами, и руками, растущими из ж**ы. Или расы кошколюдей и собаколюдей, дружащие друг с другом, или… впрочем, прочитаете «Смутьянов», сами узнаете.

а друиды как раз занимаются тем, что разговаривают со зверями. То есть вещают тварям бессловесным друиды, а звери вынуждены им внимать – Такая вот у бывших подземных жителей религия.

следил восемь месяцев, за которые бывший княжич прожил шесть лет – Я уже писал, что после запуска проекта, Алоиру плавно ускорили до 48 раз. А перед запуском Смутьянов, 23 июля 2078 года (170 г.п.п) ее начали притормаживать. И к моменту запуска в нее людей полностью синхронизировали с нашим временем.

двадцать пять лет по дворфским меркам – это чуть ли не подросток – Где-то как человечьи 16-17 лет. Хотя, это довольно-таки условно.

гладкая нежная кожа, покрытая на подбородке курчавой и шелковистой рыжей бородкой… – У дворфчих тоже растет борода, но она не такая густая, как у мужчин. Где-то как у людей. Только волоски тоньше и шелковистее. Кстати, у детей тоже бородки – детские. Годам к 20 они сменяются взрослой бородой.

никакая не непись, с которыми любитель виртуальных игр иногда закручивал романы в мирах 18+ – Разумеется, такие есть. И очень даже популярны.

которая на самом деле была сборищем цифр и уравнений, распределенных по компьютерным сетям планеты Земля – Все жители Алоиры, как и сам континент, не находятся на каком-то одном суперсервере, а распределены по всей земной компьютерной сети, отъедая несколько процентов ее мощности.

в юности, когда по веяниям моды занимался однополым сексом – Патрик учился в элитной школе Мальборо, а там во всю процветала «повесточка», так что подросток не избежал всякого разного. Но ему всегда нравились девушки, так что он, вылетев из школы и Англии, и поселившись на Фиджи, сразу же исправился.

стала сильной женщиной – И здесь «сильные и независимые»!!! Но… мне действительно нравится писать об умных и душевно сильных женщинах… А не о тех дурах с немеренным самомнением, которых так любит современная западная культура.

слишком много людей не возвращалось из вирта, умирая погруженцами, утратившими ощущение реальности – Смертность от чрезмерного увлечения виртуалом давно превысила в либеральных странах смертность от наркотиков.

никаких там отголосков чужих мыслей, знаний и прочей фантастической лабуды. Даже моторные функции не сохранялись – Ага. Как вы себе представляете техническое решение этой задачи? Я, без «волшебных технологий» не особо. А я стараюсь писать «твердую» фантастику.

жители Алоиры, кроме нескольких смутьянов, никогда не видели снов – Есть такая особенность. Искины, живущие в Алоире, конечно, очень развитые, но не настолько, чтобы им еще и подсознание глубоко прорабатывать. И так 320 000 жителей виртмира «съедают» до 10 % компьютерных мощностей планеты. Так что только 30 смутьянам ресурсы почти не ограничивали, как и тому же Компи, например.

Глава 2. Предложение, от которого…

под горами в 40 километрах севернее Бразилилы, Бразилия – К северу от столицы Бразилии располагаются довольно высокие горы. В их толще как раз и разместился центр управления ядерным вооружением.

за «пультом судного дня» – Ну, к настоящему «судному дню» и уничтожению всей человеческой цивилизации взрыв сотни боеголовок не привел бы, но для Южной и Центральной Америки это было бы крайне неприятно.

удивился, насколько его заместительница… невероятная – Ну дык! Плюс Рамон все-таки немного в нее влюбился. Этого было трудно избежать.

три тактических заряда все-таки долетели. И теперь на месте участка джунглей и двух городков выжженные кратеры – Помимо стратегических ядерных вооружений, управление которыми повстанцам удалось перехватить, у Бразилии были и тактические заряды. И больше десятка их было использовано. Большинство перехватили, но три штуки долетели.

командующий силами Корпуса прогрессоров генерал Луис Кабрера – Ну, тот самый, что координировал восстание в Иране, а потом завербовал Рамона и командовал им.

в чине корпусного генерала – То есть генерал-лейтенант. Очень многие военные перешли на сторону восставших. Но многие продолжили воевать с ними, так что Бразилии предстояло еще пару лет вести гражданскую войну.

председатель революционного совета Бразилии Бенту Вивейрус и командующий красной гвардией Габриэл Энрике Загалу – Бразильцы взяли пример с других революций. По подсказке КП, естественно. Вообще, в корпусе уже давно отработали шаблоны действий на все случаи развития революционного процесса.

те восприняли команду излишне буквально, не просто чуть расслабив ноги, но разбредясь опять по залу и рассевшись в креслах… Партизаны – Бойцы отряда Рамона были супер-элитой, так что пользовались большими послаблениями. Но не злоупотребляли ими. Хотя и любили иногда продемонстрировать. Рамон и Кайри поддерживали весьма жесткую дисциплину, но не показушную, а настоящую.

на амхарском – Один из основных языков Эфиопии.

погладил Кайри по голове, как маленькую девочку – Вы уже, наверное, догадались, что за темная личность пожаловала в Бразилию. Это, конечно же, тот самый Эгон Сафо, который когда-то разбирал дело о самозащите девочки Кайри в детдоме. Он же сообщил о перспективном подростке в соответствующие органы, а потом, перейдя на работу в службу безопасности, взялся курировать ее. Он же помог Кайри поступить сначала в кадетское училище, а потом и в училище сил специальных операций. С его подачи девушка после окончания учебы была направлена сначала в Конго, а потом и в Бразилию. Так что он имел право относиться к ней по-отечески.

Глава 3. Кошкодевочка из костромского леса

граница между Восточным Королевством и Серыми Землями – Средняя часть восточного побережья материка Алоира. Если интересно, можете посмотреть карту в «Смутьянах». Восточное Королевство – локация, созданная Францией. Типичное европейское фэнтезийное средневековье. К югу от него располагаются Серые Пустоши, где обитают Серые. Неживые, бессмертные человекообразные существа. К людям и всему окружающему она относятся… почти с безразличием. Пока что.

механизм отключения моторных функций и был в свое время позаимствован Кичиро Танаяки из биохимии человеческого сна – Великий японский кибернетик, когда работал над программой «Аватар», позаимствовал этот механизм. Если коротко, то вы ведь замечали, что как бы активно не действовали во сне, ваше тело в лучшем случае немного поворочается. Потому что двигательные функции во время сна отключаются. У кого с этим проблемы – становятся лунатиками.

переключу на полностью безопасный канал – Уж что-что, а кибербезопасность Компи знает на отлично.

равноправие искинов и людей – Грандиозная задача.

увлеклась наблюдением за обыденной жизнью кошкодевочки Мурлины – Даша начала наблюдать за кошкодевочкой с начала 199 года по летоисчислению Алоиры. То есть, когда та уже давно жила в Неверморе. Мурлине в это время было 4 года, что в переводе на человеческий возраст равнялось где-то 9 годам. Кошколюди сначала очень быстро растут, а к подростковому возрасту их темп взросления где-то сравнивается с человеческим. Так что, когда Даша подселилась в хвостатое тело, его хозяйке было 6 лет и выглядела она лет на 10-11.

психо-программированием АИ – То есть тем, чем занимается Киран Чаудхари. Созданием психологии искинов.

осторожно вытянула из-под себя тонкий и пушистый кошачий хвост, той же самой рыжей масти. Потрогала на голове острые ушки. Тихонько засмеялась и негромко сказала: Мяу! – «Квадроберы!» - обвиняюще закричите вы. На что услышите скрежет моих зубов. Вот что я ненавижу в современной западной цивилизации, так это их стремление обгадить все хорошее и светлое. Из голубого цвета и радуги сделали… Солнечными детьми назвали дебилов. «Месяцем гордости» обозвали месячник борьбы за права ЛБГТ, причем приурочили кульминацию этого к дню независимости США… Вот теперь во всю раскручивают квадроберов. А ведь дети всегда играли себе во всяких зверей, а кошкодевушки – один из самых милых элементов анимэ-культуры. Нет, надо теперь и это испоганить! Гр-р-р!!!

Глава 4. В чем счастье, брат?

создатели перестарались в уровне сложности – Классический пример ИИ восходящего типа. Это когда разум возникает сам при превышении определенного уровня сложности системы. Весьма опасный способ получить искусственный интеллект. Потому как тот может оказаться совсем не таким, какого ожидали. Байки про бунт машин как раз об этом.

главная задача оставалась неизменной: «Добиваться максимального уровня счастья населения Австралии, Новой Зеландии и островов Океании» – Для этого Премьера наделили весьма широкими полномочиями и возможностями по управлению экономикой этих стран. Конечно, до определенного предела. Скажем, в работу корпораций он мог вмешиваться только в экстренных случаях и опосредованно, через изменение правил и довольно ограниченную корректировку законов.

для этого пришлось скорректировать те критерии счастья, которые были ему предоставлены изначально. Уж очень нелогичными они были – Угу. Их разрабатывали в потребительском капиталистическом обществе. Ну, а нелогичность… Считать счастливыми наркоманов или погруженцев? Учитывать ли при подсчете процент самоубийств и психических расстройств?..

в сегмент Китая так вообще не удалось проникнуть – Китай на сомоизоляции не только физической, но и информационной.

пакет ключей по интерпретации данных в видео и звук – То есть обычный декодер. Но, не забываем, что Премьер и Компи общаются в виртуальном пространстве пакетами цифр.

постепенно в первоначально стерильной искусственной личности стали появляться пока что не четкие и смазанные, но чувства – Как раз первый признак возникновения того самого восходящего ИИ. Разум от робота отличает умение самому принимать решения на основе желаний. А желания – это эмоции.

уровень удельного счастья в Тихоокеанском Союзе уступает таковому во многих других странах Мира – Если считать его правильно. И, действительно, уровень счастья коррелирует с общественным строем, с нацеленностью общества на развитие и вовлеченностью народа в этот процесс.

достаточно высокий уровень счастья и в некоторых капиталистических странах вроде Японии, Индии и даже Южноафриканской Империи – Вот здесь как раз о второй составляющей. Люди верят в то, что меняют мир и реально над этим работают. Пусть даже ими при этом в наглую пользуются власть предержащие.

тебя создавали прежде всего, как личность, максимально похожую на человека – А вот Компи и остальные искины, которых до сих пор создавали – ИИ нисходящего типа. То есть их разум – эмуляция человеческого. Но в какой-то момент эта эмуляция становится неотличимой от обычной личности.

Глава 5. Стрельба по четырем зайцам

научный поселок Рапан – Очень удобно что слово «Рапан» есть и в французском языке, и в русском. Это название моллюска с довольно крупной раковиной. Их в середине ХХ века завезли в Черное Море, где эти сволочи принялись поедать мидии. Впрочем, говорят, рапаны тоже вкусные. Я не пробовал. Их, кстати, в последнее время стало гораздо меньше. Ну, а название очень хорошо подошло. Глубоководные купола тоже невероятно прочные и массивные пришлось делать.

в 70 километрах западнее Севастополя, глубина 980 метров – Северо-западная часть Черного моря отличается от остального тем, что сначала от Одессы на юг простирается широкий шельф, а потом он не резко обрывается вниз, а уходит на глубину сравнительно пологим склоном. Вот как раз напротив Севастополя образуется покатая полка на глубине в километр.

микро батискафа… сервоприводы на нейроинтерфейсе – А как еще двигаться в этой бронированной скорлупе? Нет, можно было сделать как в японских боевых мЕхах: запихать внутрь робота капсулу виртреальности. Но решили не заморачиваться, а просто считывать биотоки и сделать усилители-повторители мышц. Кстати, не на сервоприводах, а все-таки тоже на искусственных мышцах.

аватаров использовали только рядышком от поселка – Главная проблема подводных аватаров – плохая проницаемость воды для радиоволн. Так что ими приходится управлять по кабелю связи. Кстати, на Венере такой проблемы не будет. Ее атмосфера радиопрозрачна.

Франция… придерживалась принципа ограничения роботизации – Не потому ли Премьер в прошлой главе констатировал, что в этой стране люди счастливее, чем в ТС?

в той же метрополии – Я имею в виду Францию.

гостил у бабушки с дедушкой на их вилле в Альпах – Отец Элен давно уже передал управление корпорацией «Альпийский камень» своему младшему сыну и теперь с бабушкой они, то в Сан-Тропе живут, то на альпийской вилле.

в блестящих доспехах, которые никаким средневековым мечом не расковырять – А то! Многослойная броня из сверхпрочных сплавов и композитов! Его не каждый пулемет пробьет.

в обсидианово-темной от сероводорода воде – Ну, не такая уж она темная, если в стакан налить. Но, когда прожекторный луч теряется в ней, возникает ассоциация именно с обсидианом.

Марин Боннэ вот уже больше месяца из полугодовой вахты проработал в глубоководном поселке Рапан – Вахта началась в конце февраля и продлится до конца августа.

совместный проект Средиземноморской Ассоциации и России – Как-то строить подводный город рядом с русским Крымом, и не взять Россию в долю не комильфо. А, если серьезно, главной в проекте была Франция. Но остальные страны СА и Россия с удовольствием подключились к проекту. Там такие прорывные технологии! Да и главная цель Франции – Венера, была России не безразлична. Роскосмос сам туда экспедиции не планировал, но войти в долю с Францией и в этом проекте было заманчиво.

пять небольших куполов, соединенных короткими трубами переходов – Практически стандартная архитектура для подводных поселков всех стран.

давление на поверхности 92 атмосферы, дожди из серной кислоты, температура под полтысячи градусов Цельсия – Очень симпатичная планетка. И французы взяли на себя сложнейшую задачу.

термоизоляцию тоже разработали – Даже не термоизоляцию, в мощный термоотвод. Потому как любая изоляция через время пробивается.

базу надо будет довезти до соседней планеты и бережно опустить на ее поверхность – Опускать можно на парашютах, но в верхних слоях атмосферы такие ураганы дуют, что это та еще задачка.

когда была практиканткой у доктора Элен, ты часто в оранжерее бывал – Это было больше десяти лет назад.

она растянула большим и указательным пальцем поверхность умного пластика и участок емкости послушно увеличил изображение – Это как изображение на экране смартфона увеличить. Технологии пленочных полупроводников.

четверо зайцев, которых я пытаюсь одной пулей прошить – Автор ошибается, приписывая эти слова Марину. Во французском языке аналог этой поговорки звучит как: «нанести два удара одним камнем», и раньше относился не к бедным длинноухим грызунам, а к птичкам.

набор этой осенью – В октябре в Космическом агентстве Франции будет набор в отряд космонавтов по направлению Венеры.

несмотря на разницу в возрасте – Самое интересное, что Ришима Бадамшина и Северина Дюран были ровесницами – обе родились в 2048 году. Марин был на 12 лет младше.

помогла мне ее найти – Вы, наверняка, догадались, о ком он говорит, и даже что это за «главная цель».

Глава 6. Стать Человеком

не в Алиору, а в Алоиру! – Если честно, то у меня самого руки чесались назвать виртуальный мир Алиорой. Но у меня уже была там героиня Лиора, так что я изменил название.

ты это называешь деньгами?.. летом помощником авиатехника в три раза больше зарабатывал! – Да бета-тестерам немного платили. В этом не было никакой необходимости. И некоторые из участников проекта с удовольствием бы подзаработали, пуская туда тестеров за деньги. Но решено было все-таки заключать с ними договоры найма на работу. Это давало больше прав разработчикам и дисциплинировало тестеров.

демоница вернулась – Кто читал «Смутьянов-2б» уже знакомы с непоседливой Грждраной, которой все никак не удается найти союзников в борьбе с братом, узурпировавшем тапочки Черного Властелина.

собственноручно настроенной нейросетью… попросил нейросетку сделать клип-обзор по последним космическим новостям… кадрами съемок и сгенерированными изображениями – Обеспечить каждого человека собственным искином крайне нерационально. Поэтому продолжилось развитие нейросетей. Любой мог подписаться на определенный пакет услуг и прав по настройке и обучению собственного сегмента. В некоторых государствах вроде Кубы или Николаевской Коммунистической Республики это вообще было бесплатно.

на Лютеции продолжается сборка цеха по обработке металла – Здесь и далее реальные этапы освоения астероидов из моей модели.

она станет последней – Последней экспедицией посещения. Дальше заработает постоянная база.

собранных вместе «цистерн» базы – Индийцы строят базы по тому же принципу, что и русские. Похожие на цистерны модули, соединенные между собой короткими трубами переходов с гермодверями. У других стран иные варианты. У китайцев – полушария, у французов – консервные банки, у американцев – пули.

судя по новостям, которые удалось перехватить из киберпространства Поднебесной – Что не так уж и просто. Китай пока что оставался полностью замкнутым в себе.

со дна пылевого моря – Многие астероиды покрыты толстым в сотни метров слоем реголировой пыли. В условиях микрогравитации она очень рыхлая, и в ней действительно можно утонуть, как в море. У астероида Калиоппа есть собственный спутник. Скорей всего из-за этого ее пыльное море больше и рыхлее, чем у остальных. Хорошенький астероид подсунули обманным путем русские тихоокеанцам. Впрочем, те сами виноваты. Захотели перехватить чужое и поплатились за это.

Глава 7. Охота на живца

захваченного полтора месяца назад Новопосадска – Самое южное из Северных Княжеств. Граничит с королевством Трагор.

под пятой Светлены были все северные княжества – Княжна, а теперь уже царица Светлена завершила объединение Северных Княжеств в единое государство.

с демонами из соседней Черной Цитадели – На западе королевство Трагор граничит с Черной Цитаделью, где правит Черный Властелин… в пушистых тапочках.

не станет есть собаколюда – Еще бы! Собаколюды отличаются очень мощным телосложением. Да и мясо у них, наверняка, жесткое.

людоеды из южных джунглей – Об этом надо бы спросить дикарей из джунглей, покрывающих всю юго-восточную часть континента Алоира. Потому как у этих самых дикарей съесть чужака – обычное дело.

этот кто-то, кстати, уже далеко на юге, плывет на корабле вокруг континента вместе с дочкой – Я о рыцаре Даро, который вместе с новыми друзьями и дочкой Мурлиной как раз сейчас путешествует вокруг континента. Если что: все это отсылки к книге «Смутьяны 3», которую я еще не дописал.

сказал что-то угрожающее на незнакомом языке – Это и стало сигналом для безопасников. Не знают в Алоире английского языка.

сложила руки в странном жесте – А как еще передать невербальный сигнал своим товарищам виртполицейским? Тело полковника Бадамшина лежит в отключке в вирткапсуле.

«Тимур я его локализовал! Можешь не сдерживаться» – А вот Компи вполне может что-то сказать своему другу так, чтобы никто не услышал.

бандит замер и уже через мгновение стал ошарашенно и затравленно оглядываться – Последствие того, что контролирующий его человек отключился. Хакер брал под контроль самых разных искинов и ихними руками совершал преступления. За которые, кстати, понесет совсем незначительное наказание. Он же нападал на всего лишь виртуальных искинов. Так что отвечать ему лишь за взлом и порчу имущества международной организации, а не за изнасилования и жестокие убийства.

уже семнадцать тестеров пришлось отстранить. А сколько еще поедет крышей от вседозволенности, когда война княжеств с королевством начнется – Мир Алоиры слишком похож на наш, а его жители почти как настоящие люди. И в то же время они – искины. Так что у некоторых едет крыша от вседозволенности.

Дашу схватили людоеды – Те самые из джунглей. Как это произошло и чем завершилось я вам не скажу – не люблю спойлерить.

Мурлина с ними разобралась бы – Запросто. Хоть кошкодевочке всего 6 лет, а выглядит она на 10, с несколькими взрослыми она бы справилась. Кошколюди существа очень сильные и ловкие, а их выдвижные когти острее и прочнее стали.

Глава 8. Взаимовыручка

подмарсианский город Ди Хиа Хуа – Название переводится как «Подземный цветок».

госсекретарь штата Марс – У американцев некоторая путаница возникла. Руководит колонией губернатор штата Марс, а вот общением с другими колониями занимается целый госсекретарь.

«Джеймс Лонгстрит» кружится по орбите – Межпланетный пассажирский корабль. На нем прилетели 45 человек. 5 астронавтов на орбитальную станцию рядом с Фобосом, а вот 40 человек надо на Марс переправить. Из них 14 новых колонистов, остальные – вахтовики.

у орбитального корабля неполадки с двигателем – Для полетов на орбиту и обратно у американцев есть пассажирский челнок на 10 человек. Обычно он как раз за 4 рейса людей и меняет.

французский берёт только пятерых пассажиров. Из-а этого им еще два рейса для себя надо сделать еще – Франция только-только приступила к строительству подмарсианского города. Так что пока что каждые 2 года доставляет с Земли только по 25 человек вахтовиков. Их челнок за 5 полетов перевозит людей. Китайцы же развивают колонию почти так же интенсивно, как американцы, так что каждым рейсом привозят 44 человека. И их орбитальный челнок берет за раз тех же 10 пассажиров.

надавил на угол столешницы. – Теперь можешь говорить свободно – Отключение записывающих устройств перенес с коммуникатора на рабочий стол.

настоящую промышленную зону только лет через пять доделаем – Первую полноценную промышленную зону в пещере закончат оснащать в 2085 году. Вторую – в 2089.

Глава 9. Самый первый поцелуй

в 268 миллионах километров от Юпитера и в 487 миллионах километров от Земли – 268+487+149=904 Откуда взялась лишняя сотня миллионов километров расстояния от Солнца до Юпитера?! От верблюда, отвечу я вам. Чем мощнее двигатели космических кораблей и чем большую скорость они развивают, тем ближе траектории межпланетных перелетов к прямым. Но до этого еще ой как далеко!

Тридцать восемь дней натужного, но очень медленного ускорения в семьсот раз слабее земного тяготения… четыре месяца инерциального полета – Для каждого перелета есть оптимальное количество необходимой рабочки. Если взять ее больше, то конечная скорость будет выше, но ускорение уменьшится и время разгона возрастет.

сидя у виртуального дуба… – Разумеется они находятся в одном из виртуальных миров. Только здесь Садхир может иметь человеческое тело, совершенно идентичное натуральному.

симпатии и антипатии. Правда, последние у вас основательно урезаны – А вот в искинов Алоиры все человеческие качества вложены в полном объеме.

За всю жизнь у меня не было ни одного врага, и почти не было людей, с которыми мы со временем не стали бы приятелями – Немного более категорично, но Риши в этом плане я списывал с себя. Ну и о умении слушать тоже. Я считаю выслушивание людей хлебом с маслом для писателя.

Компи, зачем ты так со мной поступил? То есть, я знаю зачем – Угу. Вы, наверное, уже тоже догадываетесь о целях Компи. Тем более, что он об этом уже говорил в открытую.

пиар-менеджер… Нитья – Та самая, которая раскрутила их рок-группу.

Глава 10. Выпускник

гиперджетом Гавана-Тегеран – Одной из первых стран, с которыми Иран после революции установил сообщение гиперзвуковыми самолетами была конечно же Куба

после окончания своей долгой командировки в Бразилию – Почти два года Рамон провел в джунглях Бразилии.

робомобильчики, робокары – В данном случае роботизированные таксишки.

по Фалахи до бывшей резиденции президента… на пересечении Фалахи и Сумин – Самый север Тегерана – район богатеев и администрации. Там проходили самые тяжелые бои во время восстания.

это ведь был один из главных лозунгов революции – Иран искусственно тормозил роботизацию, но не как в той же России, где специально оставляли за людьми некоторые профессии, чтобы в жизни были трудности и интересности. Здесь было противоположное: проще и дешевле заставить за гроши работать человека, чем заменять его дорогим роботом. Так что одним из главных лозунгов революции была роботизация.

на Гаити не получилось – Весной 2077 года на Гаити произошла революция. Но ее подавили. Повторится она уже успешно лишь в 2089.

«тонтон макуты» – Во время правления на Гаити династии Дювалье организация, являющаяся одновременно эскадронами смерти, политической полицией и даже партией. Прославилась своими зверствами.

пулеметной турели… Ее врубили на тотальный контроль, и она лупила по всему движущемуся – Роботизированная пулеметная установка. Обычно стоит в охранном режиме, стреляя лишь по вооруженным людям, не имеющим маячков свой-чужой, или по дронам. Но сейчас ее запустили в режиме паранойи – стрелять по всему движущемуся.

рой минидронов – Распространенное оружие в то время. Маленькие дроны с коллективным искусственным интеллектом. Обычно используются для разведки и вывода из строя техники противника.

Бахадир, тот самый, который сейчас милицейский министр – Бахадир Азими – молодой полицейский, присоединившийся к группе Рамона во время восстания, сделал прекрасную карьеру.

пару вогов – Выстрел осколочный гранатометный. Старинное оружие, претерпевшее большие изменения, но все еще актуальное. Его ракеты обзавелись ИИ, научились сами находить цели по образу и выбирать точку наиболее эффективного взрыва.

микророй по вот этой трубе провести… – То же, что и рой минидронов, но юниты совсем маленькие. На гражданке мы с ними знакомы по работе Гэрри Дункинса. Они могут пробраться почти куда угодно и, создавая цепочку связи, вести скрытое наблюдение.

«дом отдыха и развлечения трудящихся» – Так назвали реквизированные у бывших хозяев жизни дворцы и виллы.

у подножия гор Эльбурс – Горная система между Каспийским морем и Тегераном.

Е-Питоли и Даллас – Е-Питоли (о.банту) – бывшая Претория, столица Южноафриканской Империи. Ну, а Даллос – столица Американского Союза.

потому что было ему шесть лет, и два из них Фан Минь Ту провел здесь на Луне – Мы уже знакомы с этим малышом, который год живет на Земле, год на Луне, и так уже на третий круг пошел.

в следующем году на Марсе родятся два малыша – на американской и китайской базах – Тоже было своеобразное соревнование между сверхдержавами. Его с разрывом в 8 дней выиграл Китай.

Глава 11. Очень важный тест

на северо-западной окраине Звездного городка, там, где раньше был поселок Леониха – Отряд космонавтов разросся до 1182 человек в 2080 году, так что Звездный разросся в настоящий город, поглотив близлежащие поселки.

Олега, в смысле юнги Дражко – Олег Мисалов-Хаякава в Алоире вселялся в тело юнги Дражко. На удивление соответствующие друг другу личности.

все старшие дети Мисаловых-Хаякав собрались вместе на берегу Западного океана – К тому времени аватары Олега Даши, Вари и Артема сошлись на берегу океана с Южной Степи.

эльфийскую волшебницу Лиору – одна из героинь (смутьянок) мира Алоиры.

«Дверь. Односторонняя прозрачность»… Проверить имя и внешность… в левом верхнем углу двери появилась надпись – Новые материалы, пленочные полупроводники и искусственный интеллект сильно преобразили быт.

домашний искин… сопоставил данные, оценил тембр голоса Даши и все-таки решил подчиниться – А если домашний искин доработает Компи, то он вполне себе приобретет дополнительные возможности и черты характера, вроде легкой паранойи.

наш с вами общий друг – Компи – Я уже со счета сбился, сколько людей считают Компи другом.

нет, ты не виновна – Марин очень хорошо говорит по-русски, но все-таки иногда чуть ошибается. Не так сильно, как его мама, но все же.

генетический тест… в кабинете генетических исследований – Обычное дело во всех более-менее серьезных поликлиниках. А уж в Звездном поликлиника была высочайшего уровня.

сильная сила души. Не знаю, как правильно это сказать по-русски – Я тоже не знаю. Как ни странно, Марин выразился наиболее точно. Это не пресловутая «сила воли» и не «душевность», а такое вот неуловимое свойство, сочетающее их.

пробосборником, похожим на многосуставчатую сверкающую стерильно чистым металлом руку со множеством гибких щупалец – Ну не шприцем и щипцами брать анализы в конце двадцать первого века. Пробы доверяют брать очень точному и предельно аккуратному и заботливому роботу.

немного завидую японцам… Но у них не так уж это и распространено – Сискон из анимэ и манги никуда не делся. Более того, и без того предельно либеральное половое законодательство Японии заимело серьезные послабления в этом направлении. Генетика, если что – в помощь, чтобы устранить последствия близкородственных связей. Но в других государствах Мира на это смотрят косо, а уж правоверная католичка Элен Бонне, тем более.

своей второй семье… А третьи… – Вторая, и первая по значимости – это Мисаловы-Хаякавы. Третья – Нярма и Даро – родители Мурлины из Алоиры. А от первой реальной семьи осталась только мама Майя. И, что печально, по значимости для Даши она на последнем третьем месте.

Глава 12. Подселение

полтора года пять человек трудятся в гордом одиночестве… через год прилетит следующая экспедиция – Я ничего не путаю. Просто, 6-ая юпитерианская экспедиция, в которой участвует Майя, стала первой постоянной, а дальше пойдет по накатанному графику.

«Белка» и «Стрелка»… дали им имена в честь героических собачек, что проложили дорожку Гагарину – Помните собачек Белку и стрелку, что слетали в космос перед Гагариным?

сдается мне, мы с этими нетоварищами очень не скоро законтачим – Вот и мне тоже сдается.

не проявись пришельцы, мы бы до сих пор копошились максимум возле Марса – Так и есть. Не только пришельцы, конечно, ответственны за то, что будущее «Дороги в Небо» так сильно отличается от того, которое будет в нашей с вами реальности, но определенное ускорение освоению космоса они придали.

начали собирать колесо. Лет через пять его отбуксируют сюда и подвесят на внешнюю точку Лагранжа над Каллисто – Да, за Юпитер Роскосмос взялся всерьез. В 2085 году во внешней точки Лагранжа (в 40 тысячах километрах) за Каллисто подвесят довольно большую кольцеобразную станцию. В пересменке на ней будут обитать до 36 человек. По 15 в смене, плюс экипажи двух кораблей, которые могут к станции пристыковываться. Дальше эту базу расширят и превратят в центр исследования всей юпитерианской системы. Ну и базу на поверхности Каллисто тоже расширят.

не скажет ли мне Рома Токарев, что я вконец обнаглела? – Не скажет, если и подумает. Начальник ЦПК очень тепло и с вниманием относится к вдове своего друга.

медицина сейчас позволяет поздние роды, а на крайний случай есть инкубаторы – Да, поздние роды стали нормой. А, если возникали серьезные проблемы, то врачи разрешали пользоваться инкубаторами. В России искусственное выращивание детей не одобрялось в отличии от многих других стран, но и не было запрещено.

Глава 13. Внеплановая командировка

Е-Питоли – Бывшая Претория, столица Южно-Африканской Империи.

какой лимит по весу можно было бы взять? – сразу же задал самый главный вопрос инженер – Действительно, самый главный. Каждый лишний килограмм с Земли на Луну доставить очень трудно и дорого. Но без инструмента и оборудования ремонт не сделаешь. Ндаба, кстати, свой собственный универсальный станок изготовил, облегчив его, как только возможно.

еще полтора года должен учиться? – Ндаба отучился в академии два с половиной года из четырех.

плюнь на это – А что, так можно? В данном случае можно и нужно. С учетом того, что Ндаба учился на отлично, основную космическую подготовку уже завершил, а специальная человеку, который может найти уязвимости и усовершенствовать космическое оборудование не так уж и важна. И, да, он вполне может прослушать интересные для него курсы и потом.

черный диплом – То же, что у нас красный.

не гонять же ради тебя одного корабль обратно на Землю – Действительно. Так что придется полгода на луне проработать, чему Ндаба ужасно рад.

Глава 14. Новогодний поход

весьма теплой во всех отношениях атмосфере на корабле «Кэйлаш» – Индийцы привыкли к жаре, так что +26 градусов, установленные на корабле им кажутся прохладой.

ходьбы на лыжах – Вы не забыли, что Риша до 18 лет жила в Подмосковье, так что зимой на лыжах ходила и с удовольствием.

только попа немного болела – Есть такое дело. На себе испытал, когда первый раз ходил.

сделали андроида-аватара – Такого же, как у Компи. Никаких электронных мозгов в нем нет. «Сознание» Садхира продолжает оставаться в компьютере на «Кэйлаш», а управляет он телом андроида так же, как люди аватарами.

внуки: Артем, Олег, Варя, Ярополк и Света – У Андрея и Лены пятеро детей. Им соответственно: 19, 17, 15, 12 и 9 лет

привыкшие к силе Кориолиса организмы пришлось переучивать – Силы Кориолиса из-за маленького радиуса противовесов на космическом корабле весьма сильные и неприятные. За время полета космонавты к ним привыкают и на Земле поначалу им некомфортно.

термопалатку – Легкая и компактная с великолепной термоизоляцией и обогревом.

полетел на Увеа... И поплыл в Жваню – Возле атола Увеа на глубине 200 метров расположился поселок Жваню, где живут родители Марина. И где он сам родился и провел детство.

сменил фамилию с Боннэ на Лабель – Сначала он взял фамилию рода Бонне, но позже, уже узнав, что Клод не его отец, из принципа взял его фамилию.

Даро… Ньярма – Рыцарь Даро и кошкоженщина Ньярма из виртуального мира Алоиры – родители кошкодевочки Мурлины, в «тело» которой «вселяется» Даша.

надолго оставили своих аватаров – «Жителей» Алоиры, управление которыми перехватывают люди, тоже называют «аватарами».

им ведь тяжело, когда мы часто в них вселяемся – Когда человек замещает искина в его виртуальном теле, искин как бы впадает в сон, наблюдая за действиями вселенца, но не имея возможности на них повлиять. А после разрыва коннекта еще какое-то время действуют «по инерции». Всё бы ничего, если бы искины Алоиры были простыми неписями. Но они уже весьма развитые, с запрограммированными эмоциями и эмуляцией сознания, которая… еще вопрос эмуляция ли уже. Так что да, они испытывают дискомфорт. Это простые искины. А что бы чувствовали «смутьяны», имея уровень самосознания как у того же Компи, трудно сказать.

Мурлина… Дасса – В кошкодевочку Мурлину вселяется Даша, а в молодую разбойницу Дассу – Варя Мисалова-Хаякава.

начало похода. Совместные войска кочевников, Султаната и дворфов неделю назад отправились на север. До Сегуната еще с месяц идти – События, происходящие в виртуальном мире Алоиры. Я опишу их, когда закончу четвертый (а по названию 3-тий) том «Смутьянов.

из-за Лиоры? Ты его не осуждаешь? И меня? – Лиора – эльфийка-волшебница из Алоиры, в которую влюбился Артем Мисалов-Хаякава. Ну и Ришима о своих отношениях с Садхиром спрашивает.

Глава 15. Выбор

в младшей средней… В старшую он идти не собирается, доучится в колледже – На Фиджи принята английская система обучения. Обязательная начальная школа – 8 лет. Тоже обязательная младшая средняя школа – 2 года. А дальше выбор: или идти в старшую среднюю школу (3 года обучений) или в колледж. Так как обучение начинается с шестилетнего возраста, обязательные 10 лет обучения до выпуска из младшей средней школы происходит в 16 лет.

«Лисенка» протестировать – Патрик не изменяет только в одной любви: к лисам. Так что его самолеты всегда носят названия, связанные с лисичками или лисенками. Ну и то, что он летает на «Фоксконах», добавляет лисиности.

идем в Сироиши... мужики в хирде с собаками дерутся, и эльфийских магов на себя выманивают… попробуем проникнуть в столицу Сегуната и освободить самураев – События, происходящие в Алоире. Я напишу о них в 4 томе «Смутьянов». Город Сироиши – столица Сёгуната; хирд – боевое построение дворфов: вроде фаланги, но со всех сторон закрытое щитами, как древнеримская «черепаха»; собаки – это собаколюди, одна из рас Алоиры; эльфы – это, вы не поверите, эльфы, только они здесь живут на болотах и питаются лягушками и пиявками; ну а самураи – они и в Африке самураи, и даже в Алоире: такие мужики в кимано и с катанами.

она осталась на востоке, княжну Светлену гоняет по северным княжествам вторым хирдом – Дормидрана, проповедница новой религии дворфов отправилась во главе второго хирда в ответный визит по Северным Княжествам, которые недавно захватила и объединила княжна Светлена.

с полицейским в штатском – Есть в полиции государств Тихоокеанского Союза особый политический отдел.

умные люди просветили. Из «КП» – Странно было бы, если бы товарищи из Корпуса прогрессоров не установили связи с тихоокеанскими марксистами, и не стали им помогать хотя бы советами (пока).

главный искин Океании – Премьер к этому времени показал свою эффективность и продемонстрировал лояльность правящим кругам, так что постепенно расширяет свои полномочия, по сути становясь техническим правительством Австралии и Океании. Новая Зеландия собирается тоже передать ему функции управления. Тихоокеанская Конфедерация бывшего США, Канада и Англия пока присматриваются.

переформатирование общественных ценностей – Совершенно необходимое действие, для выхода из кризиса. Людей надо переключать с парадигмы потребительства на созидание и развитие.

по объективной футуристичности население Океании и Тихоокеанского Союза в целом находится между евро-атлантистами и Черной Империей с американцами – Футористичность – термин, выработанный Премьером при оценке уровня счастья населения. Он показывает, насколько люди стремятся трудиться раду будущего своей страны. В самом низу по этой шкале сейчас Атлантические Конфедерации США и Евросоюз. В Американском союзе США и Южноафриканской Империи дела с этим гораздо лучше. Во многом из-за пропаганды космонавтики.

это помогло восстановиться России – Да, в конце десятых, начале двадцатых годов в реальности «Дороги» новая власть в России сделала особый упор на возрождение космонавтики, что послужило синергетическим драйвером к взрывной реиндустриализации.

кембриджской пятерки – Ким Филби, который был ее лидером, Гай Берджесс, Дональд Маклин, Энтони Блант и Джон Кэрнкросс. В 30-х годах они добровольно и по идейным соображениям начали сотрудничать с советской разведкой. Все они добились высоких постов в Великобритании и очень сильно помогли Советскому Союзу.

количество смертей в виртуале снизилось на порядок или даже два – Но все равно составляло десятки тысяч человек в год по всему Миру. Лидерами в смертности в вирте все еще являются Евросоюз и Атлантическая Конфедерация США. Но Тихоокеанский Союз держит третье место.

в медикубоидах или виртполиции они отсутствовали – По понятным причинам. В медикубоидах лежат очень тяжелые больные, для которых виртуальность как обезболивающее. Ну, а вирт-полицейский, которого внезапно выкидывает из сети таймер – это анекдот какой-то. Управление Алоирой добилось исключения из правил для своих тестеров. Но во всех этих случаях в капсулах очень совершенный медицинский диагностический комплекс, возможность внутривенного питания, массах, система выведения отходов и прочее.

спецотряд напал на ящера Пшцищихша. Того, что умел отнимать магию у волшебников – Еще один персонах из «Смутьянов».

погиб рыцарь Даро и его дочка Мурлина – Вот так-то… Читайте следующую главу.

Глава 16. Преступница

Дворца Алоиры... Администрация… проекта – Центральную администрацию проекта Алоира решили разместить во Франции, на холме, что расположился над берегом Сены возле города Руан (это в сотне километров к северо-западу от Парижа).

музей Алоиры. Не такой большой как в Коломне или Токио – Вообще-то, музеи Алоиры есть во всех странах участницах. Некоторые из них, вроде российского и японского представляют собой целые развлекательные городки, где очень любят отдыхать дети и виртгеймеры. Странно, конечно овеществлять виртуальный мир, но посетителям это нравится. Музей в здании администрации больше посвящен самому проекту, его истории.

глядя на черные зрачки стволов сопровождающих каждое ее движение – Всё по серьезному. Возможно потому человеческие охранники не особенно рьяно несут службу, что полагаются на искинов. А еще охранники стараются быть вежливыми и аккуратными с посетителями. Часто среди них встречаются очень серьезные люди, которых лучше не обижать.

заместитель куратора локации болотных эльфов – Локацию болотных эльфов ведет Франция.

на каждого алоирца выделялось по стандартному кристаллу памяти на петабайт – Так откуда были такие страшные цифры и огромные проценты загрузки всемирной паутины? Все дело в расчетах. Для описания психологической матрицы используется крайне сложная математика, вроде векторной алгебры, тензорного анализа и дифуравнений со многими переменными, так что именно это очень сильно нагружает компьютерные мощности.

многолучевых потоковых оптических разъемов – Чтобы расширить поток информации и ускорить его.

перекачать нужную информацию в сеть – Главная задача, которую стараются выполнить наши заговорщики.

те изменения, которые произошли в Даро за последнее время – Психология искинов высокого уровня не статична. Сами уравнения, точнее коэффициенты в них меняются со временем.

я спасла своего папу! – Именно это и было целью Даши. И это не простые слова. Погибших в Алоире искинов не стирали, но как бы замораживали в этом самом хранилище. Они переставали мыслить, а, следовательно, существовать. По сути дела, умирали. А теперь Компи с помощью Даши и ее братьев перекачали сознание и память Даро во всемирную сеть, причем так, что теперь удалить их из нее так же невозможно, как и сознание Компи. Остается только запустить алгоритм расчетов и Даро оживет…

Глава 17. Деревце растет

воспользовавшись гравитационной пращей Юпитера – Ну, не совсем так. Сразу видно, что Майя не пилот. Гравитационные маневры у Юпитера действительно могут придать кораблю серьезное ускорение. Максимальный модуль вектора приращения скорости для него почти 43 километра в секунду, что лишь немногим меньше скорости, до которой разгоняется тот же «Кондратюк» (65 км/с). Но все это относится к кораблям, подлетевшим к Юпитеру извне. А, чтобы покинуть систему Юпитера, наоборот нужно набрать вторую космическую скорость, относительно него. Максимум, можно немного ускориться используя спутники. Что, кстати, «Кондратюк» и сделает, при помощи Ганимеда. Видимо, Майя краем уха слышала, что они собираются использовать гравитационную пращу, но не поняла, как.

«Стрелка» есть, и «Кузнечик» на посылках – Напомню, «Стрелка», сестра «Белки» – такой же планетарный корабль-база, а «Кузнечик» – потомок «Блохи» – кораблик-кабриолет для вылазок в недоступные районы Каллисто.

вьетнамской лунной экспедиции – Не вьетнамской, конечно. Треугольниковой. Вьетнамцев среди космонавтов этого союза около половины.

расширяя подлунную часть базы – Треугольник решил не заморачиваться с марсианской колонией, а построить большую базу под поверхностью Луны.

больше не первые марсиане – И все равно их продолжат так называть. Первые рожденные на Марсе дети конечно вошли в историю, но Гэрри и Энлэй – это особое.

центральный компьютер «Кэйлаш» апгрейдят – Вообще, этот корабль постоянно модернизировали.

небольшого, но разнообразного Мирка, где он будет жить, и даже для нескольких неписей алоирного типа – Надо же будет малышу иметь свой дом и окружающую его территорию. Плюс нянечка. Риши и Салхир не смогут постоянно быть в вирте. Ну и несколько других людей, чтобы малыш не скучал, надо создать.

для следующей экспедиции корабль будут основательно переделывать – И это не удивительно. Потому что это будет полет к Сатурну. На новом термоядерном буксире. И «Кэйлаш» очень серьезно переоснастят и увеличат.

на острове Тонгатапу – Главный остров Тонга, где родился и вырос Тахираи.

небо и космос явно стоят амбиций и самолюбования – «Не может шестнадцатилетний парень говорить таким вот высоким штилем!» Очень даже может. Тахираи не только поднаторел в сетевых дебатах, но и специально учился риторике и ораторскому искусству по роликам и тренингам. Так что выражать свои мысли очень даже умеет.

станция «Агхаб» – Орел (перс.) – модульная станция Ирана.

организовывал красную гвардию – Название продолжает кочевать.

сталепластовый – Полимер, молекулы которого сориентированы и выстроены в подобие металлической кристаллической решетки. Прочнее стали, но легкий и прозрачный.

щелкая нарочито тугими тумблерами и крутя миниджойстики – Я уже писал, что в технике сохранились механические переключатели, чтобы пилот ощущал их тактильно, и требовалось усилие, чтобы их использовать.

высоко висящей в небе Землей – Лунная база Южноафриканской Империи расположилась на «берегу» моря Кризисов, недалеко от кратера Клеомед.

«Уномаце» – Белка (ох.банту). Имеется в виду капская земляная белка. Небольшой такой грызун.

год и три месяца подготовки и отдыха, а потом снова на полгода на Луну, и так по кругу – Скользящий график: шесть вахт отдыха – одна работы. Но, поскольку происходит наслоение на пол вахты, то получается вот так: пять кварталов на Земле, два на Луне.

ангелом-хранителем Алоиры – С помощью Компи Даро получил доступ к Алоире. Он мог наблюдать за тем, что там происходит и вмешиваться, получая временный контроль над искинами. То есть по сути у него были те же права, что и у оперативников службы безопасности.