Ростер и Юкон. Хроники Шелухи. Том 1.
Глава 1
Глава 1
Высокородный
На небе возникла яркая точка. Слепящая. Ярче Кольца-Ауры. За десять секунд она превратилась в огненный шар. За двадцать — в полыхающую жёлто-красным полосу, которая тянулась через весь небосвод, словно раскалённый нож, вспарывающий саму плоть Вселенной.
Пытаясь вырваться из кошмара, Аркадий открыл глаза и увидел револьвер.
Смертоносный механизм лежал на инкрустированном какими-то камнями прикроватном столике. Хищный, хромированный, блестящий… Неизвестной модели, довольно компактный, не похожий на классический телевизионный наган. А рядом с ним стояла небольшая коробочка с патронами, и пять жёлтых маслянистых цилиндриков сверкали, будучи собранными в пластиковое кольцо.
Внезапно в голове всплыла информация: «„WS-063“[*] и обойма для быстрой перезарядки»
Раздалась настойчивая трель лежавшего там же коммуникатора. Аркадий был сбит с толку и удивлён примитивностью аппарата размером с пару добрых кирпичей и необычной обстановкой. Слегка рассеяно он потянулся к коммуникатору и неловко уронил его на пол. Звонок прекратился.
«Как интересно, — подумал Аркадий, оглядываясь в богато обставленной спальне. — Где это я? Что это за имя — Аркадий? И зачем здесь ствол?..»
Его взгляд зацепился за кобуру скрытого ношения, кремешок которой был придавлен коробкой с патронами. Что-то первобытное наполнило душу, и Аркадий быстро схватил оружие, наплевав на коммуникатор, — ведь если револьвер лежит в доступности, то он зачем-то лежит! Холодная сталь в сочетании с ребристым пластиком рукояти приятно легли в ладонь и успокоили разыгравшееся воображение. Тени в углах теперь были просто тенями, а не крадущимися шпионами с клинками в руках.
Когда револьвер оказался в руках, то он как-то незаметно, на автомате, уверенно… отщёлкнул барабан в сторону и ловко крутанул его, разглядывая на просвет пустые каморы.
«Зарядить? А почему бы и нет?» — подумал Аркадий и сгрёб со столика патроны, попутно обнаружив, что они мгновенно встают на место благодаря своеобразной круглой обойме — несколько пластиковых ободков также оказались под рукой.
Происходящее продолжало удивлять — ведь он весьма сноровисто обращался с незнакомым оружием. Раз и Аркадию стало ясно, что действия эти весьма отработаны. Но когда и как?.. Стрелял пару раз, хотя… В памяти всплыли тир и ПМ.
«Да что происходит-то? — Защёлкнув заряженный барабан, он сгрёб и переложил в карман халата несколько обойм и россыпь запасных патронов, а после почувствовал сильнейший прилив уверенности в своих силах и внимательно осмотрелся. — Как-то всё странно. Где же я?»
Аркадий сидел на кровати, а кровать стояла в больших покоях — никаким иным словом обозначить непривычно богатую, отделанную золочёными тканями и заставленную тяжёлой резной мебелью просторную комнату не получалось. Свет был приглушён, окна занавешены тяжёлыми плотными портьерами, и узнать что-то более определённое об этом месте с ходу не получалось. А ещё он обратил внимание, что это место было скорее квартирой-студией. Кое-где стены отступали, образуя ниши или переходя в смежные помещения… с кровати виднелись утопающая в темноте кухня и нечто похожее на ванную комнату. Немного определившись с пространством, Аркадий задумался о времени и прошептал:
— А который час?
В покоях было тихо, и царящее вокруг безмолвие нарушал лишь мерный тик ходиков-шестерёнок — древнего механизма, доставшегося от прадеда-механика.
«Что? От какого ещё прадеда-механика?.. — Мысленно удивился Аркадий, посмотрев на золотой с чёрным циферблат больших старинных часов. — Сейчас обед или ночь? Двенадцать или ноль-пятнадцать?»
И задавшись вопросом, он сразу же понял, что знает ответ — за портьерами точно должна быть темнота, на улице ночь! А распахнутые фрамуги впускают из маленького частного парка сквозь невесомую вуаль фильтров напоённый ароматом ночных цветов, свежий воздух… который вдруг стал густым и вязким, будто сироп!
Не успев обдумать новые знания, Аркадий почувствовал неладное. Он встряхнулся, пытаясь сбросить с отяжелевших век невидимую глыбу, спустил ноги с кровати и замер, сквозь прищуренные ресницы вглядываясь в тени по углам покоев.
И увидел…
Не фигуры, а искажения — будто пространство спальни-студии сжималось и одновременно растягивалось, выпуская в реальность две лёгкие тени. Они скользили по ковру бесшумно, обтекая мебель, как вода. Его охватил ледяной ужас, откуда-то из глубины появилась понимание: «Боевики „Тене“… пришли за мной…»
— Откуда я всё это знаю? — удивлённо прошептал он и начал действовать.
Рука с револьвером дёрнулась, наводясь на ближайшую еле уловимую цель. Движение было грубым, резким... но отточенно чётким. Враги среагировали на эту внезапную вспышку энергии и ошиблись, на миг их контуры стали чуть чётче, и Аркадий смог окончательно прицелиться.
Спуск… грохнул выстрел, за спиной раздался женский визг, а на пушистый ковёр перед кроватью тяжело рухнуло что-то бесформенное.
«Так я здесь не один? А с дамой?»
Оборачиваться было некогда, Аркадий продолжал напряжённо вглядываться в пустой полумрак спальных покоев.
— Минус один, — прошептал он и, повысив голос, почти крикнул: — Кто следующий хочет пораскинуть мозгами? Ну?!
Взгляд метнулся по комнате: ясно, что убийц более одного! Но где остальные? Они наверняка уже рядом. Прищурившись, он углядел смазанное движение. Тускло блеснуло ритуальное лезвие из закалённого чёрного стекла.
«Откуда мне известны такие подробности?» — успел удивиться Аркадий, съезжая с кровати на пол, чтобы увернуться от выпада наёмного убийцы.
[*]WS-063 («Весси») — реальный аналог Smith&Wesson Model 360PD.
Бомж
Ростер двигался медленно, неуверенно, как будто каждое движение требовало от него усилия. Неудивительно, ведь его недавно побили. Лежанка — кусок картона, подложенный под изголовье рваного одеяла, — находилась в тени промзоны. В округе обитали знакомые бомжи. Хотя «бомжи» — слишком грубый термин, не так ли? Он звучит как приговор, а не как описание. Ростер старался думать о них мягче: «люди без дома», «частично потерявшие опору». Он сам ведь тоже когда-то имел всё — квартиру с панорамным видом на небоскрёбы, стипендию в престижном техноуниверситете, семью, которая верила в его будущее.
Ему казалось, что теперь он многое понимает, многое видит и чувствует. Ростер замечал сложное в тривиальном, улавливал тревожный ритм города. Но он ошибался. На самом деле его жизнь была гораздо лучше раньше — до того, как он впервые переступил порог казино «Манили». Туда его привело не только обещание быстрого богатства, но и иллюзия принадлежности. Там его знали по имени. Там его хлопали по плечу, подливали в бокал, шептали: «Давай, давай! Ты их сделаешь!»
Красивые барышни клали руки ему на плечи, некоторые даже целовали в щёку, говоря: «Давай, Ростер, ну что же ты тупишь? Ты же не ссыкло!»
Он действительно не был трусом. Но Ростислав был самым настоящим лудоманом — зависимым до мозга костей, до последней капли азарта. Он ставил кредиты, зная, что, скорее всего, проиграет. Парадоксально? Возможно. Но именно в этом и заключалась его болезнь: не надежда на выигрыш, а навязчивая потребность играть. Так он проиграл квартиру, которую родители купили ему в честь поступления в вуз. Так бросил учёбу, хотя считался одним из лучших студентов факультета когнитивных технологий. Преподаватели прочили ему карьеру в науке — говорили, что он способен изменить кафедру. Профессор говорил, что Ростислав обладал многообещающими способностями, которые могли приблизить разгадку древнего всеуничтожающего компьютерного вируса.
А теперь?
Семья отвернулась. Не сразу, нет. Сначала были слёзы, потом — молчаливые попытки помочь, затем — холодное разочарование. Когда они поняли, что Ростислав совсем пропащий, связи оборвались.
Ростер же не считал себя пропащим. Он лишь не знал, что делать дальше.
Каждое утро начиналось с одного и того же обещания: «Сука, последний раз». Но ноги сами несли его в «Манили». Шикарные неоновые вывески, мерцающие в утренней росе, привлекали не хуже наркотика. Там его ждали «друзья» — официантки, крупье, даже охранники. Все они улыбались, все говорили, что он особенный. «Настоящий бизон», — шутили они. Ростер верил. Пока однажды не заметил, как один из этих «друзей» смеётся за его спиной, пересказывая историю, как Ростер поставил на кон собственные ботинки. Да, были времена, когда он ставил даже одежду. Бывало, тащил из дома драгоценности матери — серёжки, кольцо с голубым сапфиром, подаренное ей отцом. Он не был злым, не пил до беспамятства, не воровал ради хлеба. Но ему хотелось выиграть. Доказать всем — и себе в первую очередь, — что он не «лох» и не «хрен с горы», как однажды бросил ему в лицо разъярённый сосед за игровым столом. Он верил в свою теорию: если просчитать вероятности, если найти закономерность в хаосе, если учесть все переменные, то умоешь их поганые завистливые хари.
Просыпаясь с воспалёнными глазами и пересохшим горлом, он вскакивал и бежал в «Манили», вопя: «Да! Да! Скорее! Теперь-то я точно выиграю!» Автоматы требовали минимум сто кредитов даже на самую скромную ставку — сумма, которой Ростер не каждый раз располагал. Он голодал неделями. Занимал деньги у преподавателей, выдумывая истории о редких монографиях, которые якобы можно купить только с рук. В казино же всё было иначе: его встречали как героя. Каждый жал ему руку, дамы обнимали, выпивка — за счёт заведения, любой каприз — исполним. Главное, чтобы молодой студент ещё раз сел за стол, ещё раз рискнул, ещё раз принёс прибыль «Манили». Иногда ему предлагали «заработок» — участие в сомнительных схемах, грязных дельцах. Ростер всегда отказывался: «Я на это не подписывался». А теперь? До чего же он скатился.
Однажды ему всё-таки удалось выиграть. Поднял семнадцать тысяч кредитов — не состояние, конечно, но для разового успеха вполне достойная сумма. Позже он склонялся к мысли, что казино специально дало ему выиграть. Ведь игорные заведения никогда не делают ничего, что не приносит выгоды. Очевидно, что такая приманка — чтобы он вернулся снова. И вернулся ведь!
Разве это было круто — питаться объедками и мечтать о следующей ставке? Сейчас он понимал: нет. Совсем нет.
Больше всего ему нравилась одна игра — за круглым столом, где нужно было раскладывать карты с символами: ромбики, квадратики, круги, прямоугольники. Цель — угадать, какие фигуры на руках у соперника. Чистое везение. Если угадаешь больше — поднимаешь пять тысяч кредитов за круг. Только Ростеру почти никогда не удавалось угадать. Когда он проиграл всё — даже потрёпанную куртку и старый планшет с записями своих «теорий», — один увольняющийся охранник похлопал его по плечу и сказал тихо, почти сочувствующе:
— У тебя практически нет шансов выиграть. Можно сказать, никогда.
Но Ростер не захотел верить. Теперь же, устраиваясь поудобнее на картоне, он осознал, что охранник был прав.
Глава 2
Глава 2
Высокородный
И в этот момент за его спиной возникло какое-то движение, а потом над головой пролетела большая подушка! Он успел мимолётно удивиться как боевитости неизвестной подруги, так и наивной глупости её поступка… а затем легко треснула ткань, и в воздухе возникло облако невесомого пуха… Или перьев?...
Из ниоткуда возник ритуальный меч-цзянь, тонкий и прямой, по которому струились жидкие блики, словно по поверхности нефтяной лужи. Он не отражал свет, а поглощал его, и за ним тянулся шлейф искажённого пространства, словно он рассекал саму ткань реальности. Он должен был отсечь Аркадию голову, но по пути встретился с подушкой, клинок разрезал её, и почти мгновенно в полутьме проявились покрытые белым пухом контуры близкой фигуры.
Оказалось, что Аркадий целится не туда! Точнее, туда… но в более далёкого убийцу! Быстро переведя револьвер, он снова выстрелил — облепленная пухом фигура упала. Хорошо, что традиции не позволяют бойцам «Тене» приходит за жизнью высокородных с пошлым огнестрелом — только клинки из вулканического стекла, только хардкор!
— Честь… чтоб её… — прошептал Аркадий и застрелил третьего убийцу.
— Там граната! — истошно закричала из-за спины предполагаемая подруга.
А Аркадий уже вскочил на ноги и оглянулся на крик… Ох ты ж… Вот это красотища… Полностью обнажённая фигуристая девушка крутанулась на кровати и оказалась рядом.
— Куда ты пялишься, идиот? Граната!
Он вынужденно оторвался от созерцания аппетитных форм и повернулся, следуя за женской рукой. И заметил, как из разжавшейся руки упавшего и уже обрётшего плотность мёртвого бойца «Тене» выкатился матово-чёрный цилиндр. «Тене» был мёртв, но он всё ещё мог убить нас! С тихим, почти беззвучным стуком граната покатилась по драгоценному паркету, описывая широкую дугу. В глаза врезалась надпись «VXGD-1001 ver.2.003b».
— Проклятье…. Это же газовый диспенсер с нейротоксином!.. В окно!
Более не рассуждая, Аркадий рывком бросился к девушке и схватил её за руку, увлекая за собой и желая только одного: «Только бы не запутаться в портьере!» Тяжёлая бархатная ткань ушла в сторону и открыла разрезанную сетку-фильтр. Мельком отметив, что именно здесь «Тене» забрались в студию, он с силой швырнул обнажённую девушку в окно, а затем прыгнул сам, уже слыша за спиной подозрительное шипение…
Упав на мягкое, Аркадий понял, что оказался лицом на хорошей, аппетитной груди…
— Бегом от окна! — Испытывая некоторое сожаление, Аркадий вскочил и потянул девушку за собой. — На тот конец парка.
Неизвестная обнажённая подружка оказалась сообразительной и молча побежала рядом. Мелькнул куст, густые ночные тени от разлапистых деревьев. На другой стороне невысокой живой изгороди девушка запнулась о лежавшего на брусчатой дорожке человека и тихо ойкнула.
«Охранник?..»
Вникать в подробности было некогда: нейротоксин опасная штука, и желательно держаться от открытых окон подальше. Поэтому Аркадий лишь подтолкнул её, хлопнув по ягодицам.
— Быстрее…
Через минуту их бег прервался — небольшой частный парк закончился, позади была густая стена высоких кустов, а впереди была прозрачная стена, огораживающая небольшой зелёный оазис на пятидесятом этаже жилого комплекса «Корона-8»…
— Надеюсь, что сюда не достанет! — хрипло выдохнул Аркадий, уткнувшись в стекло.
Перед ним открылся вид на элитный «верхний» район среднеэтажной островной застройки — тридцати-, редко пятидесятиэтажные здания отсекались бетонными виадуками и мостами от поверхности на уровне двадцать пятого этажа, оставляя высокородным свет и воздух, а всем прочим жителям района — вечную тень и атмосферные примеси из отработанных автомобильных газов, перемешанные с испарениями подземных нечистот.
— У тебя как отношения с соседями? — спросила девушка, прислоняясь рядом.
— Да те ещё снобы… Здесь куча полувыскородных с сомнительным происхождением живёт. Постоянно права качают, завидуют...
— Возможно, тебе даже повезло… Если токсин попал к ним через вентиляцию или окна.
Подружка Аркадия хищно улыбнулась, а он некоторое время просто смотрел, любуясь на то, как по её лицу и телу скачут изломанные неоновые тени, проникающие в эту часть парка через прозрачную ограду, и пытался «вспомнить», как её зовут… А заодно окончательно сообразить — где он и что происходит?
— Кто это там был? За тобой пришли наёмники?
— Видимо, да… Проклятье… Дерьмовая история… Если они пришли за мной, то… — Когда Аркадий задумался о проблеме, то в разум полилась информация, и он начал мыслить так, словно бы прожил в этом странном месте всю свою жизнь. Это было странно. — Если они пришли за мной, то это значит, что весь мой род мёртв или почти мёртв… По крайне мере, вся старшая ветвь. Я ведь последний в линии наследования. Меня имело смысл убивать, только если одновременно убрали родителей и старших братьев. А также сестру и её мужа… Он бы мог также претендовать на…
— Значит, ты в клубе не понтовался? А я думала, ты из полуросликов, как твои ныне мёртвые соседи… Пыль в глаза пускаешь… Охренеть… Не такую ночь я ожидала… — Агата резко обмякла и Аркадий заметил, что она держит бутылку со старкой.
— Откуда?.. — Спросил Аркадий и внезапно понял, что «вспомнил» имя девушки… Агата…
Бомж
Жара в Лоу-Фарте — не та, что на южных пляжах Неоколонии, где воздух дрожит от солнца, а кожа покрывается масляной испариной. Здесь жара — это духота, пропитанная гнилью и потом бомжей, прижатых к земле, как мухи к липкой ленте. Воздух здесь не дышится — он глотается, как горячая глина, и оседает в лёгких тяжёлым осадком. А вода? Вода — валюта. Ценнее кредита, ценнее сигареты, ценнее даже фальшивых обещаний.
Ростер знал это лучше всех. Ведь его гордость давно сдохла, как крыса под эстакадой. Именно тогда он ощутил на себе «проклятие канав». Некая паразитическая угроза, которая возникает сама по себе и диктует тебе свои правила.
В особенно знойные дни, когда асфальт плавится, а тени становятся редкими, как честные слова в речах торговца, Ростер исчезал. Не в смысле «прятался» — нет. Он просто переходил в другое измерение, доступное только тем, кто научился видеть город не глазами. Ростислав шёл по трещинам, по запаху, по шороху — по тому, что остаётся незамеченным для прочих. Таково бремя Шелухи.
Его маршрут начинался у старого фильтрационного коллектора за развалинами «Торгового дома № 7». Там, под ржавой решёткой, в углу, где стена встречалась с обломками бетонной плиты, был люк. Аварийный, забытый, с замком, который уже лет десять не закрывался. Под ним — конденсатный отстойник системы климат-контроля одного из заброшенных офисов. Вода там — не питьевая, конечно. Слегка горькая, с металлическим привкусом и лёгким запахом ржавчины. Но она чистая. Ни слурджа, ни следов органики. Только влага, вытянутая из воздуха машинами.
Ростер доставал из внутреннего кармана потрёпанную флягу, самодельную — пластиковая бутылка, обмотанная тряпками и изолентой, с крышкой, в которую вставлен кусок резиновой трубки от старого насоса.
Он опускал трубку, медленно, без резких движений. Иногда слышался плеск — хороший знак. Иногда — лишь глухое эхо. Тогда он ждал. Потел. Считал капли, которые падали с потолка отстойника. Иногда — молился.
Когда фляга наполнялась, он затыкал её пробкой, обёрнутой в тряпку. Затем — проверял окрестности. Слушал ветер, шаги, голоса, лай собак. Если всё чисто — двигался дальше.
Если коллектор был сух, Ростер шёл к «Зелёному утырку» — старому дендрарию, опутанному лианами. Там, под арками, где когда-то росли декоративные кусты, теперь цвели странные грибы — фиолетовые, с серебристыми прожилками. Они выделяли влагу. Не много. Но если знать, как собрать, — хватит. Ростер носил с собой маленький кусок целлофана, привязанный к палке. Он накрывал им гриб, и за ночь под плёнкой скапливался конденсат. Утром — несколько глотков. Чистых. Почти дистиллированных.
А однажды, в самый зной, он нашёл кое-что странное.
За старым складом «СинтаХим», где раньше хранили реактивы для очистки воды, валялся выброшенный аппарат — конденсатор атмосферной влаги. Маленький, бытовой, с треснувшим корпусом и разбитым дисплеем. Но внутри — исправный модуль. Ростер провозился с ним два дня. Чинил. Искал батарею. Нашёл — на Лежанке можно отыскать самые необычные вещи. И в ту ночь, когда весь Лоу-Фарт задыхался от жары, у Ростера капала вода.
Он никому не сказал. Не похвастался. И прятал аппарат под грудой ржавых банок. Потому что вода — это не просто жидкость. Это власть. Даже если её всего на несколько жадных глотков.
Вода носила на Лежанке скорее метафорический смысл, чем практический.
Иногда, в особенно тихие вечера, когда жара спадала, а туман ещё не поднимался, Ростер сидел на своём картоне, держал флягу в руках и смотрел на небо. Там, высоко, за облаками дыма и пыли, должно было быть что-то чистое. Что-то настоящее. Может даже — океаны. Как во сне.
Глава 3
Глава 3
Высокородный
— Прихватила со столика… Вообще-то, я думала ей кого-нибудь по голове огреть при случае, но вышло иначе.
Агата приложилась к бутылке, сделала хороший глоток, а затем протянула её Аркадию:
— Антидот… Куда теперь? Ты не помнишь, случайно, как мы из клуба уехали?
— А?..
— Не помнишь? У меня всё смутно… Вроде я вела машину, а ты того, делал приятное…
— Не помню… — Знания о совместном времяпрепровождении в голове Аркадия отсутствовали, он даже не помнил о том, кто она такая.
Только имя.
— А это важно — у поместья стоит моя машина или нет?
— Э… — многозначительно сказал Аркадий.
— Не тупи, Арк. Если тебя хотят убрать по-серьёзному, то тачки твои все палёные, сколько бы их ни было. А вот моя не факт, что засвечена. Где здесь парковка? Как мы попали к тебе?
— Если честно, то не помню. Но скорее всего, на лифте. Вряд ли мы бы двадцать пять этажей прошли по лестнице.
— Стоянка где? — Агата повернулась, и Аркадий обратил внимание, что она успела прихватить с собой не только дорогущую старку, но и свою мини-сумочку-клатч, болтающуюся сейчас на запястье.
— Так улицы здесь, на двадцать пятом уровне, всё хорошо видно. Ну почти. — Аркадий ткнул пальцем в ограждение. — Мы могли заехать в паркинг. Или просто поставили где-то у обочины. Здесь можно, район хороший, комфорт-плюс.
— Мы вроде в стеклянные двери заходили. Ты ещё спьяну перепутал и чуть не разбил там глухую витрину. Или это было в другом месте? — Она расстегнула сумочку и вытащила что-то тёмное — Ключ у меня с собой, и машина должна быть где-то внизу.
— Предусмотрительно… Но я не помню… В любом случае спускаемся вниз. Подожди... — Аркадий поставил бутылку на парапет, откинул барабан револьвера и безжалостно выбросил три пустые гильзы с двумя недостреляными патронами, а затем вытащил из кармана новую обойму и перезарядился.
Все его движения были чёткие, отработанные до автоматизма — и это по-прежнему удивляло. После он положил револьвер рядом со старкой и принялся снимать халат. — Думаю, так будет лучше, на тебя будут больше смотреть и лучше запомнят обнажённой, лучше этого избежать… Да и неудобно мне…
Агата оделась, а затем нежно прижала ладонь к руке Аркадия, в которой он вновь взял револьвер.
— Спасибо, у тебя есть «Весси», этой одежды мужчине хватит. Нам только бы до тачки добраться.
— Идём, — Аркадий кивнул головой в направлении запасного выхода из парка. — Только захвати бутылку. Осенняя старка с вулканических островов Сунатры, или как там её, пятьдесят лет в бочке…
Они быстро пробрались между кустов и оказались у кирпичной стены, а ещё через десять метров добрались до дверей на пожарную лестницу. Вокруг, несмотря на разыгравшуюся трагедию, всё ещё было тихо.
— Похоже, что убийцы были одни, — шепнула в спину Агата, когда он открывал дверь.
— Так у меня — у нас — не было шансов, если бы не некоторые обстоятельства и моя… — Аркадий замялся, пропуская на лестничную площадку Агату и напряжённо думая, как сформулировать…
«А ведь „я“, то есть „он“ — тот, который должен был умереть, — умер?.. А на его месте другой „я“. То есть в моём случае — настоящий „я“, попавший в это тело и на эту планету совершенно неведомым образом с Земли… И кстати, что это за планета?..»
— Если бы не моя чуткость, не узнали б наёмники «Тене», что я имею определённые свойства в организме.
— Да тебя звонок коммуникатора разбудил, — фыркнула Агата, начав спуск по тихой, редко посещаемой жильцами комплекса пожарной лестнице.
— И это тоже да…
Аркадий не стал спорить: без разницы, какое объяснение примет девушка, лишь бы правду не заподозрила.
«Вспомнить бы ещё, кто она такая и как прошлое сознание этого тела с ней познакомилось. И жаль, что коммуникатор я так и не прихватил. Интересно, кто там звонил? Судя по совпадению… Это могли быть родственники, пытались предупредить?.. Ладно, номера я „помню“…»
— Агата, а у тебя в тачке коммуникатор есть?
— Если я его к тебе не забрала, то есть. Тоже не могу вспомнить… Мы здорово набрались… Сейчас на ногах держусь только из-за нервного потрясения.
Они быстро спустились вниз и оказались на тихой ночной улице, шедшей поверх широкого виадука, прижимавшегося к жилому комплексу с юго-восточной стороны.
— Вижу тачку, — негромко сказала Агата. — На той стороне.
— Идём… — Аркадий взял её за руку и побежал к машине.
На противоположной стороне виадука шла широкая прогулочная эспланада с видом на «Восток-Централ» и большим количеством деревьев вдоль дороги и парковок. Синий «Корвин-Купе-Дуо» был небрежно оставлен в парковочный карман и частично скрывался под сенью деревьев. Небо уже начало светлеть, но густая, с фиолетово-розовыми неоновыми тонами тень, которую отбрасывали небоскрёбы «Восток-Централа», хранила беглецов.
Агата поставила старку на крышу авто и открыла микросумочку, доставая ключи.
— Уф-ф… у меня и одежда есть, — прошептала она, распахивая дверь и поворачиваясь к багажнику.
— А коммуникатор где?
— Лежит в салоне, подожди. Давай сначала уедем отсюда. — Она открыла небольшой багажник и достала оттуда спортивную сумку. — Одежда для тренировок.
— Ну и хорошо, — улыбнулся Аркадий. — А инструменты есть в машине?
Бомж
Ростеру сожгло сетчатку через закрытые веки. А затем закрутило, как щепку в бесконечном штормовом океане… В последнее мгновение он почему-то подумал, что где-то должны быть океаны и там обязательно есть бури и шторма…
А затем он проснулся от несильного, но всё же болезненного и обидного пинка под дых. Открыв глаза, он увидел мерзко ухмыляющуюся щербатую рожу Удода.
— С-скотина… — проворчал Ростислав, отходя ото сна и желая поквитаться, но вечно придурочный Удод проворно свалил к себе на лежанку.
Ростислав, кряхтя, поднялся и на секунду замер, разглядывая, как первые утренние лучи пробивают нависавшие над Лунным городом тяжёлые тучи. Здесь, на районе, было ещё темно, но далёкие шпили даунтауна уже сверкали, словно облитые жидким золотом. Холодный утренний ветер, гулявший между бетонными колоннами эстакады, резко и безжалостно резал воспаленные, невыспавшиеся глаза.
Ростер потянулся, и тут же знакомая острая судорога свела правую ногу — старая травма, напоминавшая о себе с упрямой жестокостью, всегда сильнее, чем хотелось.
Он с трудом поднялся и, прихрамывая, опустился на груду старых отсыревших картонных коробок, пахнущих плесенью и кислой гнилью. Его взгляд медленно скользнул по знакомому пейзажу. Пустырь под мостом постепенно оживал. Среди хаотичного нагромождения разбросанных бутылок, выцветших от солнца, и обломков техники начали шевелиться фигуры его соседей — таких же, как он, бездомных. Одни копошились у своих углов, другие тянулись к дымящимся бидонам, которые привезли волонтёры. И тут же, чуть поодаль, небрежно прислонившись к ржавому борту разукомплектованного грузовика, стоял какой-то субчик — шестёрка мафиози из клана, что держал неподалеку небольшой сход-развал краденого.
Ростислав, потянувшись, засмотрелся на ветер. Тот яростно кружил у его ног, поднимая в вихре бумажки, пластик и пыль, заставляя их танцевать свой унылый бессмысленный танец. Он тихо пробормотал, обращаясь к невидимому собеседнику:
— Интересно, если бы он был жидким, вязкой субстанцией, можно было бы применить уравнение Навье-Стокса? — Его губы, сложенные в кривую улыбку, потрескались на холоде. — Рассчитал бы все эти турбулентные вихри... Но нет, природа, как ни крути, придерживается своих законов даже в таком дерьмовом месте.
Сделав осторожный шаг, чтобы не напороться на осколки разбитого стекла, поблёскивавшие в косых лучах, он направился к небольшой группе волонтёров. Среди них выделялась молодая женщина, Элиза. Её рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, манили Ростера. Он безнадежно пытался ее «склеить» на протяжении нескольких недель.
— Доброе утро, Элиза, — сказал он, стараясь придать своему голосу бархатистые нотки вузовского преподавателя. — Обратила внимание? Ветер сегодня заметно усилился. При наличии минимальных данных — скажем, скорости порывов и давления — мы могли бы рассчитать его преобладающее направление с точностью до десяти градусов. Та ещё задачка.
Элиза обернулась на его голос, и на её лице дрогнула тёплая усталая улыбка.
— Всегда поражаюсь, Ростислав. Ты умудряешься находить что-то поэтичное, что-то... умное даже здесь, на свалке.
Ростер вздохнул, уставившись в дымящуюся кружку с чаем, которую она ему протянула. Пар обжигал ему лицо.
— Поэзия — удел сильных. Но моё сердце сегодня, прости за кринж, смахивает на осциллирующий маятник. Качается из стороны в сторону, без всякой системы.
Элиза мягко кивнула, на мгновение положив руку ему на плечо.
— Мне кажется, ты справишься. Ты всегда как-то справляешься. Держишься.
— Надеюсь, — усмехнулся Ростислав. — Ибо нынче интеллект — мое единственное оружие в борьбе за существование. Холостое, правда, оружие.
Он вдруг продекламировал стих, который будто всплыл в его памяти откуда-то из прошлого:
— Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог,
И в Евангелии от Иоанна
Сказано, что Слово это — «Бог».
— Красиво, — сказала Элиза, — но непонятно. Ты написал?
— Нет, — ответил Ростер, — Гумилёв.
Их разговор прервал сиплый кашель. Неподалеку, на брошенном автомобильном сиденье, поросшем грязной поролоновой начинкой, сидел старый бомж по прозвищу Эпилятор. Он был скрючен, как высохший корень, а от его засаленной, в несколько слоёв одежды слышался едкий, сладковатый запах немытого тела и перегара.
— Эпилёк, — обратился к нему Ростислав, стараясь говорить нагло, — ты сегодня, я смотрю, на дежурстве, верно? Посмотри, сможешь ли добыть что-то съедобное, кроме чая? Желудок сосёт под ложечкой.
— В жопу тебя, Ростер, с твоими поручениями! — огрызнулся Эпилятор хрипло, а затем забормотал какую-то ахинею, всё больше и больше впадая в привычное окружающим безумие. — Сам разберусь, что да как. А ты будешь вести себя нормально, не умничать — глядишь, и перепадёт тебе кусок жратвы. Понял? А будешь умничать, тогда шелуха придёт за тобой ночью! Недавно тут одни высокородные ублюдки, Краснокаменные, тоже умничали. Окопались у себя на верхотуре, в небоскрёбах и хотели шелуху извести. Но шелуха сама пришла ночью и забрала их жизни!..
Милый утренний обмен репликами был прерван молодым человеком с тугим бандажом на левой руке — одним из банды «Жерновов». Крайне неприятный тип по имени Олаф. Высокий, жилистый, с лицом, на котором прорезались глубокие морщины вокруг тонких губ. Его глаза, маленькие и колючие, как буравчики, сразу впились в Ростислава. Тот моментально изменился: спина сгорбилась сама собой, голос стал приглушённым, подобострастным и осторожным.
— Доброе утро, Олаф. Надеюсь, ночь прошла без сюрпризов? Всё спокойно?
— Нормально, — отрезал тот. Его взгляд скользнул по Ростиславу, оценивающе и сверху вниз. — Слушай сюда, ботаник. Нужны твои мозги, опять. Делать придётся быстро, чисто. И смотри, не подставляй меня. Понял?
Глава 4
Глава 4
Высокородный
— Где-то есть, посмотри сам, — отмахнулась Агата, занявшись переодеванием. — Халат можешь накинуть.
Аркадий также не обратил внимания на её слова, он уже поднял фальшпол и рылся в нише с инструментами. Выбрав мультитул, он довольно кивнул, выщелкнул наружу крестовую отвёртку и опустил крышку багажника.
— Подожди, я сумку уберу, — запротестовала Агата.
— Полминуты… — Не вдаваясь в объяснения, Аркадий принялся быстро откручивать винты с регистрационного номера.
— Что ты… А… понятно.
— Сама потом сможешь прикрутить назад? Я положу всё в багажник. Разберёшься.
Закончив с задним номером, Аркадий вновь поднял крышку, убрал металлическую пластину с винтами и быстро направился к капоту за передним номером.
Вскоре всё было закончено — Агата оделась, Аркадий снял номера и вернул свой яркий халат с расписными драконами на спине.
— Садись за руль, — сказал Аркадий.
— Может, лучше ты?
— Нет, уезжай. Я остаюсь.
— Но почему?
— У тебя остался небольшой шанс выбраться из этой истории живой. В квартире, конечно, осталась одежда, но документы в сумочке?
— Да… — растерянно ответила Агата.
— Отлично, ты умная девочка. С коммуникатором тоже повезло, я не буду им пользоваться, чтобы не светить твой номер. Садись и поезжай. Спрячься на несколько дней или лучше на пару месяцев где-нибудь. Если избежишь внимания сейчас, то про тебя забудут. Потом своим расскажешь, что гуляла и пила. А вот и старка, кстати. — Аркадий снял с крыши бутылку, протянул девушке, а потом наклонился и быстро поцеловал Агату.
— Мы ещё увидимся? — спросила она, заводя двигатель.
— Если судьба так распорядится… Я запомнил номер твоей тачки. — Аркадий захлопнул снаружи водительскую дверь и побежал обратно в здание. Нужно было спуститься в гараж на двадцатом уровне и тоже уезжать.
Ожидая лифт, а затем и в самом лифте Аркадий нервничал и пытался смотреть на часы — но раз за разом ощущал голое запястье.
«Проклятье… Это уже похоже на странный тик… Ищу часы на руке, в которой револьвер…» — выругался он про себя, и в этот момент двери заскрипели: лифт спустился на нужный уровень парковки.
Перед Аркадием открылось большое, плохо освещённое мерцающей синевой гулкое пространство. Примерно половина уровня была заполнена автомобилями. Аркадий настороженно осмотрелся, но людей и чужих машин не было. Дыры в памяти реципиента ещё сохранялись, Аркадий практически осязал эти прорехи, но всё же он знал, куда идти, и даже ключей не требовалось! Потомок рода Краснокаменных был человеком предусмотрительным.
Он целеустремлённо прошёл мимо своего пижонского кричаще-жёлтого спорткара «Астрон-Плазма» и через три ряда остановился у совершенно рядового автомобиля цвета «мокрый асфальт». «Квавар» формально принадлежал ухаживающему за частным мини-парком Аркадия садовнику, который появлялся на рабочем месте не чаще двух раз в неделю, но пользовался благосклонностью работодателя и постоянно держал «свою» машину на оплачиваемой наличными парковке.
Это была страховка высокородного, пусть и далеко не первого, но всё же наследника рода.
Дойдя до авто, Аркадий обошёл «Квавар» сзади, присел между стеной и кузовом-универсалом, засунул руку под задний бампер и уверенно нащупал приклеенный в скрытой нише свёрток с ключом, лицензией на вождение, тонкой пачкой наличных двадцаток и анонимной банковской картой.
«Малый джентельменский набор… Резины не хватает…» — хмыкнула земная ипостась пересобранной личности.
Через три минуты «Квавар» не спеша выполз на виадук, опоясывающий верхние уровни Северо-Восточной Стороны. За высящимися стеной небоскрёбами «Восток-Централа» начинало проступать из ночной тьмы искажённое гравитацией Кольцо Эйнштейна — единственный и вечный неподвижный источник света в этом мире. Аркадий давил на газ, сливаясь с потоком таких же серых машин, огибая тёмный, отливающий неоном «Восток-Централ». Он старался быть тенью, не привлекая излишнего внимания на тихой, только начавшей просыпаться улице.
Через три минуты Аркадий выехал на охватывающий верхние премиальные уровни жилых кварталов Северо-Восточной Стороны виадук и рванул в сторону пятого шоссе, огибающего с юга. Он старался чрезмерно не гнать и не нарушать правила движения, чтобы не поднимать лишнего шума на тихой, только начавшей просыпаться улице.
И через две минуты остановился на перекрёстке, ожидая зелёного света. Мимо пронеслась пара легковушек, проехал грузовой фургон с логотипом сетевых универмагов «Подсолнухи». В зеркале заднего вида мелькнули и пропали красно-синие вспышки — Аркадий успел заметить, как автомобиль скорой помощи свернул на перекрёстке в сторону его брошенного дома, двумя кварталами ранее.
—Уф-ф… Свалил, кажется… — сказал он вслух, предположив, что скорая едет оказывать помощь его незадачливым соседям. — Надеюсь, что токсин выветрился.
Бомж
— Безусловно, — сухо пробормотал Ростислав, ощущая, как на него наползает привычная маска покорного и безропотного лоха. — В чём задача?
— Скутер нужно украсть. Навороченный такой, «Янтрейл», с заменённым движком. Хозяин — прожжёный жук, ключи с собой выносит, руль на замок блокирует. А самое главное — колёса пристёгивает цепью с кодовым замком к забору, натурально. Весь в себе.
— От меня, наверное, требуется тот самый замок вскрыть? Чтобы вы могли укатить его? — уточнил Ростислав, чувствуя, что ответ ему не понравится.
— Догадливый, блин. Удивил, — с сарказмом бросил Олаф. — Сделаешь, как велю, — переночевать сможешь в нашей подсобке, тепло будет. Через час у моего вагончика. Не опоздаешь? Как принято, Ростер?
— Принято, командир. — Ростислав шутливо, с преувеличенным рвением приложил руку к виску, имитируя воинское приветствие. Жест вышел неестественным, откуда-то из глубин памяти, из другой жизни.
Стоп. Какой ещё другой жизни?
Олаф непонимающе покосился на него, поморщился, словно уловив неприятный запах, сплюнул в сторону груды мусора и неспешно пошел прочь.
У Ростислава сразу заболела голова — тупая, давящая боль за глазами. Через пятнадцать минут, отпившись горячим чаем, он устроился на своём «рабочем месте» — около замызганной торговой точки с сигаретами и энергетиками в спальном районе Гига-Сити. Он поднял воротник и начал клянчить у спешащих по своим делам прохожих кредиты на кусок хлеба и бутылку дешёвого вина.
К нему быстро подошёл какой-то бандит — коренастый, кряжистый парень с грубым одутловатым лицом и злобным, хищным прищуром. На плече его потёртой косухи красовалась нашивка с чужой, незнакомой Ростеру эмблемой какого-то мелкого клана — скрещённые молоты.
— Эй ты, сопля кислая! — проворчал бандит, останавливаясь так близко, что Ростислав почувствовал запах дешёвого табака от его одежды. — Тебе кто разрешил здесь, на нашей территории, попрошайничать? А? Лицензию имеешь?
Ростер молча потупил взгляд, делая вид, что испугался. Но когда коренастый парень резко поднял руку для короткого удара, тело Ростислава среагировало само. Он резко двинулся вправо, уклонившись молниеносно. Затем плавно, почти танцуя, повернул корпус и, на удивление не чувствуя привычной боли в ноге, нанёс направленный, вкладывая в него вес всего тела, удар с правой ноги по колену нападающего.
— Ах ты ж... Что, оборзел совсем, мразь?! — раздражённо, сквозь зубы прошипел бандит, неуклюже грохнувшись в грязную, маслянистую лужу, заботливо освещённую мигающими неоновыми вывесками соседних магазинов.
— В юности учился нормально, — тихо, с усмешкой ответил Ростислав, сам удивляясь внезапной лёгкости в мышцах.
Вторая попытка была более агрессивной: бандит, поднимаясь, решил внезапно сделать боковой удар снизу, целясь в пах. Ростислав инстинктивно задержал дыхание, его взгляд на долю секунды сфокусировался на движении руки противника, оценил скорость и траекторию. Он снова сошёл с линии атаки — чистый классический уклон с переносом веса тела назад.
— Ты знаешь, у тебя успехи, — съязвил Ростислав, тут же внутренне удивившись собственной дерзости. — Координация улучшилась. Но вот с выбором цели — проблема.
Бандит, тяжело дыша, с ненавистью смотрел на него. Драться дальше он не решался.
— Ладно, трепач... Я поговорю с твоим старшим, Олафом, — слышал про такого. И мы тебя, умника, обязательно замочим. Крышка тебе пришла, — сказал он, отползая и с трудом поднимаясь. Решив не продолжать поединок, он, бормоча проклятия, скрылся за углом.
Позже, когда они с Олафом шли по задворкам к месту «заказа», Ростер рассказал ему о конфликте с отморозком.
Олаф хрипло усмехнулся, поправляя на своем плече лямку старого, потёртого рюкзака.
— Не ссы, Ростер. Какая-то шелупонь беспонтовая. Ты мне скутер добудешь — я того шныря найду и ему пистолет к яйцам приставлю, чтоб моих пацанов и близко не трогал. Разберёмся по-взрослому, — сказал он с такой небрежной уверенностью, что стало немного не по себе.
Наконец они добрались до узкого прохода между двумя гаражами. Там, прикованный к ржавой решётке забора, стоял тот самый скутер — блестящий, явно чья-то гордость и страсть.
Ростислав достал из внутреннего кармана своей потрёпанной куртки небольшой самодельный набор инструментов — несколько отвёрток разного калибра и куски закалённой проволоки. Он присел на корточки, начал внимательно осматривать кодовый замок, поясняя, больше для самого себя:
— Тут, Олаф, главное — понимание механики. Внутри не шарики, а, скорее всего, ряд дисков. Крутить замок сразу не стоит — можно вызвать срабатывание блокировки или банально его заклинить. Нужно найти слабое место, почувствовать напряжение...
— Ты много болтаешь, Профессор, — оборвал его Олаф, нервно осматриваясь по сторонам. Его руки были засунуты в карманы, было видно, что он на взводе. — Уверен, что получится угнать красавца?
— Сто процентов никто не даст, — отозвался Ростислав, не отрываясь от замка. — Но если всё делать аккуратно, чувствовать металл... то шанс на успех высок.
Пока Ростислав корпел над замком, ворча себе под нос и аккуратно вводя проволоку в щель, Олаф бдительно следил за окружением. Его взгляд метался от одного конца переулка к другому, выискивая малейшее движение.
— Эй, тише! — резко прошипел он, прижимаясь к стене. — Кто-то идёт справа, из-за угла. Нам лучше притаиться.
Глава 5
Глава 5
Высокородный
Чтобы запутать следы, Аркадий сделал несколько манёвров по сопредельным с «Восток-Централом» районам и дорожным развязкам, а затем выбрался на Хайроад-11 в направлении Пик-Сити. Там, несомненно, было опасно, но если случится добраться до родовой цитадели, то всё изменится в один миг.
До выезда на скоростное шоссе оставался ещё один перекрёсток. Аркадий слегка успокоился и начал напевать странную, ранее незнакомую песню про некую высокородную даму…
— Ваше благородие, госпожа удача… Для кого ты добрая… а кому… иначе…
Песня была оборвана чудовищным ударом.
В правый бок «Квавара» врезался многотонный грузовик. Стекло взрывом осколков брызнуло внутрь. Аркадия швырнуло на ремни, мир закрутился в карусели из металла и стекла. «Квавар» протащило поперёк полосы и с глухим стуком вмяло в бетонный отбойник.
В ушах звенело. Сознание плыло. Аркадий пытался расстегнуть ремень, но пальцы не слушались. Странным образом в памяти всплыли картины регулярно посещаемых Арком незаконных смертельных гонок, на котороых всякая рвань подобно гладиаторам древности услаждала взоры высокородных сценами смертельных аварий.
«Сейчас сгорю, как тот обжабленный бомж на прокачанном “Антаресе”…»
Замятая дверь с хрустом открылась, вновь осыпав его осколками, чьи-то руки выдернули его из кресла, затрещал рвущийся халат, а затем Аркадий оказался на асфальте. Тяжёлый ботинок с силой припечатал его лицо к шершавой поверхности.
— Аккуратней, — раздался спокойный сиплый голос. — Он ещё нужен живым и соображающим...
Его обыскали, но ничего, кроме россыпи патронов в кармане, не нашли — «Весси», деньги, коммуникатор и лицензия остались в салоне разбитого авто. Затем Аркадия подняли и ловко втолкнули в тёмный салон внедорожника. Машина тронулась, а сознание попыло...
Очнулся Аркадий после остановки, когда его стали всё так же грубо вытаскивать наружу. Вокруг вновь была густая темнота, машина находилась где-то на нижних уровнях бескрайнего гигаполиса.
Сосредоточившись, он смог понять, что над головой проходит бетонная громада автомобильного моста. Мощные опоры уходили вверх, в искусственный сумрак, асфальт вокруг был завален мусором, а впереди на расстоянии двадцати или тридцати метров находился бетонный парапет. Аркадий понял, что его выгрузили на каком-то заброшенном виадуке нижнего уровня.
— Кхе… — долго оглядываться ему не дали, сильный удар в солнечное сплетение отбросил Аркадия от машины.
— Хорошее место, — услышал Аркадий, когда пришёл в себя. — Тебе должно понравиться.
Над ним возвышался франтоватый молодой бандит — модные туфли, дорогой костюм, золотая цепь.
Аркадия рывком подняли на ноги, и он увидел, что за близким парапетом внизу, под виадуком, стоят ряды цилиндрических заржавленных цистерн. Это были секторальные биорецикляторы с разбавленным до 2,33% раствором слурджа. От них исходила тошнотворная сладковатая смесь запахов разложения и антисептика. Аркадий представил, как где-то там журчит, грозя перелиться через края, густая органическая масса...
«Проклятье… Меня что… хотят туда?..»
— Ну что, аристократишка? — Сиплый голос принадлежал коренастому мужчине с хмурым, плохо выбритым лицом. Он ловко вертел в руках тонкий стилет с хищным лезвием. — Говори, урод, где сейф? Или хочешь стать удобрением для гидропоники?
Сильный удар в живот выбил воздух из лёгких, Аркадий обвис на крепких руках, закашлялся, но промолчал. Собрав волю двух личностей в одно целое, он оценивал обстановку.
Их было трое, возможно, где-то был ещё четвёртый, водитель. Тот, что говорил, — главарь. Двое других — молодые и туповатые громилы. У одного из них, того, что постарше, из-за пояса торчал массивный револьвер. Аркадий узнал модель. Это был «ШР-21», известный в обиходе как «Шрам». Мощная пушка для штурмовиков, способная остановить носорога.
Завидная демонстрация силы, но не единственная. Соседний отморозок держал в руках нечто, похожее на ручной гранатомёт с массивным барабаном.
— Лука, смотри, как этот неженка косится на мою игрушку. Того и гляди обосрётся. Можно я в него стрельну? Ещё ни разу не пробовал из такой дуры работать. Или в задницу засуну и потом стрельну?
— Тебе лишь бы понты кидать. Сначала дело, потом развлечения.
— Ни разу не видел, как этот полицейский электрошокер работает. Интересно же, — обиженно засопел молодой громила.
— Придурок, — зашипел боевик с хищным «Шрамом» за поясом. — Ты не думал, что полиция спохватится и начнёт искать украденное со склада? А тут ты, такой красивый?
— Да брось, Лука.
— Заткнулись! — рявкнул шеф гангстеров. — Сначала дело.
Главарь сделал какой-то знак, державшие Аркадия руки разжались, и он вновь полетел на грязный бетон, понимая две важных вещи: бандитов четверо, а обрывки халата не спасут от ушибов. Ударившись, он глухо замычал, но не произнёс ни слова.
— Не хочешь говорить? Ладно. Потом шеф сам тебя разговорит, или не тебя, а какого-нибудь другого высокородного ублюдка.
Краем глаза Аркадий увидел, как главарь кивком приказал громилам. Те убрали оружие — старший поправил пояс, а молодой просто перехватил ремень и сдвинул шокер за спину, — а затем шагнули к Аркадию. Уже втроём его схватили под руки и за ноги и потащили к перилам, за которыми недобро виднелись рецикуляторы.
Огромные смердящие цистерны были уже близко.
— Данные с ключами доступа… в сейфе… — с трудом выговорил Аркадий, делая вид, что сломлен.
Главарь поднял руку — сигнал «стоп». Он шагнул ближе.
— Говори, какой сейф? Где он? Что за данные?
В этот момент Аркадий рванулся вперёд. Не назад, а вперёд — на одного из тех, кто его держал. Он всей массой ударил молодого громилу в грудь, тот, не ожидая, отшатнулся и на мгновение отпустил захват, а затем перевалился через перила и с криком полетел вниз.
Был человек — и не стало. Лишь большая электрошокерная пушка осталась лежать на бетонном поребрике.
Этой секунды хватило. Рука Аркадия как молния метнулась к поясу второго громилы и вырвала «Шрам».
И… всё чуть не сорвалось… Револьвер оказался неожиданно тяжёлым, Аркадий чуть его не выронил, но в итоге смог крепко схватить за удобную рукоять… А затем начался хаос!
Аркадий стрелял в упор — уткнув ствол прямо в бандита. Глухой выстрел пробил ему грудь. Пуля раздробила ребро и, разворотив плоть, вышла из спины, после чего с отвратительным чавком вошла в тело второго, который почему-то оказался позади. Кровь брызнула на бетон. Ещё один гангстер, не верящий своим глазам, замешкался, замер на мгновение — и этого мгновения хватило. Аркадий, не целясь, с дистанции в несколько метров, выстрелил ему в ногу. Показалось даже, что хрустнула кость, человек с криком рухнул.
[*]«ШР-21», «Шрам» — реальный аналог «Револьвер штурмовой калибра 12,7», «РШ-12».
Бомж
Ростислав, не отрываясь от замочной скважины, лишь тихо, почти медитативно произнёс:
— Спокойно, командир. Иногда не нужно суетиться. Суета привлекает внимание больше, чем сама угроза.
Его пальцы совершали выверенные движения. Прошло еще несколько секунд напряжённого молчания, и наконец раздался щелчок.
Замок мягко отскочил.
— Готово, — сказал Ростер, и на его лице впервые за день появилась настоящая, широкая улыбка.
Олаф с облегчением потер ладони.
— Молоток. Остаётся только свалить отсюда до того, как владелец заметит пропажу.
В ушах Ростера зазвенело, звуки внешнего мира приглушились, будто кто-то опустил гигантский стеклянный колпак.
Снова действие «проклятья канав», сука.
Ростислав перестал видеть ржавые заборы Поправихи. Перед его глазами поплыли другие картинки — яркие, сочные, но обрывочные, как старый, повреждённый фильм.
…Жара. Палящее, почти белое солнце. Он не бежит, он идет быстрым, уверенным шагом, и его ботинки чётко отбивают ритм по бетонному полу. На нём не рваная куртка, а лёгкая, хорошо сидящая форменная рубашка с погонами. На поясе — кобура, и тяжесть оружия у бедра ощущается так явственно, что он непроизвольно дёрнул плечом в настоящем.
Он был не один. Рядом, стараясь поспевать, бежал молодой парень, стажёр, в такой же форме, с планшетом в руках.
— Сигнал с трекера стабильный. Он здесь, на парковке. «Ямаха», синего цвета, с кастомизированным обвесом. Владелец заявил о краже час назад.
Его собственный голос, твердый и властный, прозвучал у него в голове: «Хорошо. Действуем по плану. Никакой самодеятельности. Предполагаемый преступник — рецидивист, может быть вооружён».
Флэшбек был настолько ярким, что Ростислав на секунду ощутил резкий укол боли в голове.
…Они зашли с двух сторон. Преступник, тощий парень в залихватской кепке, как раз возился с цепью, пристёгивая украденный скутер к ограждению. Он даже не услышал их шагов.
— Руки вверх! Полиция! — прозвучала его собственная команда, громкая и не допускающая возражений.
Парень метнулся, но было поздно. Молодой сотрудник набрасывал на него наручники. Все было чисто, профессионально. Без суеты.
— И ради этого гавна на колёсах ты рисковал получить срок?
Он повернулся к стажёру: «Сделай фототаблицу. Я пойду заполню индентификационно-поисковую карту».
«Карту…» — слово сорвалось с его губ.
— Что?! — рявкнул Олаф, нервничая.
— Ничего, — автоматически ответил Ростислав, возвращаясь в вонючее настоящее.
Контраст был сокрушающим. Тогда он был тем, кто ловил. Тем, кто восстанавливал порядок. Теперь он был тем, кто крал. Волна тошноты подкатила к горлу.
Но флэшбек не отпускал. Пробудившись, он не желал снова засыпать.
…Он сидел за компьютером в кабинете, заваленном документами. Ростислав заполнял ИПК. Его пальцы быстро стучали по клавиатуре. В ушах звучали обрывки лекций о методах, которые использовали воры: «…часто применяют кодовые замки низкого качества, которые вскрываются подручными средствами за считаные минуты. Рекомендую владельцам использовать более надёжные, сертифицированные модели…»
— На тебя снова «блошиная хворь» ваша бомжатская напала?! — недовольно выпалил Олаф.
— Ничего, справлюсь, — пробормотал Ростер.
— Заблокирован, сволочь, — проворчал Олаф, с силой дергая заклинивший руль. — Ничего, в гараже разберёмся. Главное — укатить подальше.
— Дай-ка посмотреть.
— Да с ним не разобраться без болгарки! — отмахнулся Олаф.
— Чтобы разблокировать руль, не нужно его ломать. Нужно просто знать, где постучать.
Его пальцы снова обрели ту самую уверенность. Он нащупал пластиковый кожух под рулём, нашёл едва заметную щель. Воспоминания лились теперь непрерывным потоком знаний офицера полиции.
Он с силой надавил большим пальцем в определённую точку, одновременно резко дёрнув руль на себя. Раздался тихий мягкий щелчок, руль с непринуждённой лёгкостью повернулся.
Ростер посмотрел на бандита.
— Я знаю много чего, Олаф. Тот парень с молотами… он не придёт. Ты его не найдёшь. Потому что такие, как он, — пустое место. Шум. А я… — он сделал паузу, глотая комок в горле, — привык иметь дело с кем-то.
Олаф медленно покачал головой. В его взгляде читалось непонимание, смешанное с уважением.
— Ты кто такой, Ростер?
— Я не знаю, — честно ответил Ростислав.
Олаф молчал всю дорогу. Когда они довезли скутер до утыканного колючкой проволоки забора гаража клана, он, хлопнув Ростислава по плечу, сказал другим тоном — более деловым:
— Ладно… Работа сделана. Иди к волонтёрам, подкрепись. За мной должок. Сегодня ты выручил. Ночевать будешь в вагончике.
Ростислав кивнул. Он смотрел, как Олаф закатывает скутер в гараж.
Он побрел обратно в сторону ночлега. Голова гудела от пережитого, от всплывших образов. Он вспомнил Элизу. Ее усталую улыбку. Ее слова: «Ты всегда как-то справляешься».
Подойдя к своему месту под эстакадой, он увидел, что Элиза собирается.
Она обернулась на его шаги.
— Ростислав? Ты как?
Он подошел ближе и посмотрел ей в глаза.
— Элиза, — сказал он. — Скажи, а в вашей благотворительной организации… вам когда-нибудь требовался консультант по безопасности?
Она удивлённо подняла брови.
— Ростислав, о чём ты? Мы раздаем суп и чай. Какие консультации?
— Я понимаю. Но мир, — он обвёл рукой пустырь, — держится на правилах. Даже если те правила пишутся бандитами. Кто-то должен их знать. И уметь их… обходить. Или применять.
Он не стал объяснять дальше. Ростер взял кружку с остывшим чаем и поблагодарил. Завтра ему снова придётся клянчить кредиты у прохожих. Завтра ему снова будет холодно и больно. Но здесь и сейчас он не только Ростислав.
Глава 6
Глава 6
Высокородный
«А-а-а, проклятье…» — быстро оглядевшись, Аркадий понял, что ошибся в подсчётах: бандитов оказалось заметно больше, чем окружавшие его четверо. Выхода не было — быстро перегнувшись через парапет, он выбрал место для приземления, а затем прыгнул. Благо что до крыши большого биорецикуляцонного бака с раствором городского дерьма и слурджа было не так уж и высоко.
Ржавое железо больно ударило по пяткам и чуть согнулось, подпружинив. Густо пахнуло отвратительной смесью химикалий и гнили. Большой люк на крыше был откинут в сторону, а рядом с ним стонал упавший ранее бандит.
— Н-на… — Ситуация не располагала к сантиментам, голая нога Аркадия выверенным футбольным ударом врезалась взъёмом стопы под рёбра пытавшегося встать уроду, и тот, хрюкнув, отпрянул в сторону. Прямо в заботливо раскрытый люк. Тихо плеснуло, и враг исчез навсегда.
— Ах ты сволочь! — закричал кто-то с виадука.
— Оп-па… — быстро взглянув наверх, Аркадий увидел, как в него целятся из давешней похожей на барабанный гранатомёт электрошокерной полицейской дуры.
Хлопнуло… Он не стал ждать результат и прыгнул к краю бака. А в следующий момент на спину навалилось что-то смрадное… тяжёлое и обжигающее кожу. Это был выбравшийся из смертельно опасного рециркуляционного варева человек.
Аркадий извернулся, пытаясь ускользнуть, ему удалось хорошенько пихнуть ублюдка, отправляя врага обратно в раскрытую дерьмопасть цистерны. И тут же что-то громко затрещало, тело скрутило сильнейшей судорогой, и Аркадий потерял сознание.
Спину грело теплом от ещё не остывшего скайдайвера. Лицо щекотали странно пахнущие сквозь маску-фильтр фиолетовые метёлки экзотравы… Покой… Но в голове тикал метроном… Оставшиеся минуты обманчивого покоя скоро закончатся…
— Проклятье… Да что за вонь! — простонал Аркадий, открывая глаза.
Он пришёл в себя и обнаружил, что лежит в неудобной позе. Сильно болели голова и вся левая часть тела, а спину и плечи сильно жгло.
— Проклятье… — снова застонал он, переворачиваясь, и ударился лицом в ржавую железную стену.
По сравнению с чем-то мягким снизу удар вышел контрастным, и от этого стало ещё больнее.
— Да что б тебя… сраный скайдайвер… Кстати, а что это?.. — снова застонал Аркадий.
Осмотревшись в густой, лишь слегка разгоняемой далёкими прожекторами тьме, он обнаружил, что находится на какой-то непонятной куче… Мешки? Листья? Какой-то мусор… Явно свезённый с городских улиц или парков.
— А… проклятье… —локоть больно ударился обо что-то твёрдое.
Аркадий приподнялся, опираясь рукой о чуть тёплое покатое железо… Стало ясно, что он находится в основании давешней цистерны. Халата не было, точнее, с одного плеча свисали покрытые засохшей грязью лохмотья и перекрученная металлизированная сеть. Босые ноги скользили и проваливались в глубь огромной мусорной кучи, а над головой темнела громада виадука.
«Стало быть, я упал вниз?.. А где эти…» — поняв, что враги могут появиться в любую минуту, он было запаниковал, задёргался и присел обратно, желая зарыться в мусор поглубже.
В ногу что-то упёрлось, Аркадий машинально провёл рукой и схватился за ребристую рукоять «Шрама»… Это событие разрядило ситуацию. Схватив оружие, он быстро проверил барабан — из пяти ячеек в двух были явно стреляные гильзы.
«Три выстрела… Могло быть и хуже… Это, выходит, меня электрической сетью накрыли?..» — Аркадий прижался к стенке бака и принялся ждать — выбираться на открытое пространство, чтобы словить очередной электрошокерный заряд, желания не было. Текли минуты, но врагов не было. Вокруг была специфическая тишина, нарушаемая звуками бурлящей жижи, редкими гулкими ударами играющего железа цистерн и отдалёнными шумами ночного города.
Где-то за пределами окружающей тьмы кипела незнакомая жизнь.
Бомж
Холод в Гига-Сити был особенным. Он пробирался сквозь слои рваной одежды и впивался в тело. Ещё недавно все вокруг страдали от жары, теперь же — мёрзли. Ростер, закутанный в промасленный брезент, сидел на корточках у разбитой бочки, где тлели доски и мусор. Огонь почти не давал жара, лишь освещал лица вокруг — обветренные, с впавшими глазами.
Сам Ростислав был здоров. Крепок, как кабан, если не учитывать травму ноги. Здоровье давало ему право быть зрителем.
Сейчас у костра разворачивалась пьеса. Лёня, которого все звали Лендоз, сидел на ящике, свесив левую руку. Кисть была грязной, распухшей, цвета перезревшей баклажанной кожуры. Гангрена жила в Лендозе — она праздновала, медленно пожирая его. Сам Лёня почти не реагировал, лишь его веки судорожно дёргались. Организм уже сдался.
Рядом на грязном матрасе метался в бреду молодой парень, новичок, с лица ещё не сошла городская белизна. У него на шее, под ухом, зияла глубокая ссадина, покрытая жёлто-зелёной пузырящейся коркой. Температура зашкаливала, его трясло так, что зубы выбивали дробь. Сепсис.
И все здесь, у огня, знали, что будет дальше. Никто не говорил вызвать скорую. Тут был другой мир, со своими законами. Здесь был свой пункт приёма.
Двое более крепких с каменными лицами подняли Лендоза под мышки. Его ноги волочились по земле. Ещё двое взяли матрас за углы и понесли бредящего парня. Они двинулись вглубь промзоны, мимо покосившихся заборов и заброшенных цехов.
Ростер поднялся и пошёл следом, не участвуя, но и не отставая. Он должен был видеть. Запоминать.
Они свернули в арку, засыпанную битым кирпичом, и вышли к заваленной набок бетонной плите, прикрывавшей вход в подвал полуразрушенной котельной. Оттуда из темноты тянуло странным коктейлем: карболка, йод и самогон.
Пинт вышел, протирая руки потрёпанным полотенцем. Худой, со взглядом опустившегося профессионала. Он молча кивнул на Лёню, и того внесли внутрь. Парня на матрасе оставили снаружи, под навесом из шифера.
Ростер пристроился у стены, в тени. Он видел, как в слабом свете коптилки, висящей на гвозде, Пинт действовал. Быстро, без суеты. Он не бормотал заговоры, как бабка-гадалка. Доктор отдавал приказы тихим, хриплым голосом. Его слушались, потому что Пинту покорилась сама Шелуха.
— Крепче держи. Ложись ровно. Сейчас будет больно.
Инструменты лежали на относительно чистой, вытертой лавке. Бритвенное лезвие, привязанное к палочке. Кривой пинцет. Бутылка с прозрачной жидкостью — спирт. Моток грубых ниток и обычная игла.
Лендоза положили на стол, сбитый из досок. Пинт даже не смотрел на его лицо. Его внимание было приковано к той самой кисти. Он ощупал её выше запястья, нашёл границу, где заканчивалась живая плоть. Кивнул бомжам. Тем пришлось всей тяжестью навалиться на Лёню.
И началось. Без анестезии. Лезвие вскрыло руку. Не кровь хлынула оттуда, но густая жижа с невыносимым запахом. Пинт работал пинцетом, выдергивая волокна мышц, счищая поражённую плоть. Санация поля боя. Утилизация мусора. Руки Пинта не дрожали, хотя от него несло перегаром.
Лендоз закричал. Глухо, хрипло, как лиса в капкане. Потом умолк, потеряв сознание. Наконец Пинт откинулся, бросил в ведро последний кусок омертвевшей ткани. Обработал культю спиртом. Его тонкие пальцы взяли иглу с ниткой. Он начал зашивать, аккуратно, ровно, как портной.
— Теперь его, — хрипло сказал Пинт, кивнув на парня с сепсисом.
Тут работа была другой. Нужно было найти очаг, выпустить гной. Пинт пальцами, не брезгуя, раздвинул края гноящейся ссадины на шее. Парень застонал. Из раны хлынул густой поток. Пинт что-то выдавливал, вычищал. Потом залил рану спиртом так, что парень взвыл, пытаясь вырваться.
— Держать! — рявкнул Пинт. — Нужно вымыть.
Он достал из-под стола капельницу и бутылку с физраствором. Нашел вену на другой руке, вставил иглу. Потом разломил ампулу с антибиотиком, влил.
Ростер смотрел не отрываясь. Видел бывшего хирурга, опустившегося на дно.
Лендоз лежал бледный, с перебинтованной культей, но дышал ровно. Парню под капельницей стало получше, жар начал спадать. Пинт стоял, вытирая окровавленные руки, его лицо выглядело усталым. Он выпил спирта из горла, сплюнул.
Каждый раз, вступая в драку, Ростер прокручивал в голове сцены с Пинтом и его пациентами.
Ростислава вдруг затошнило. Почему? Он же не раз видел операции врача. Что же сейчас не так?
Наверное, «блошиная хворь».
Он вышел на улицу.
«Что со мной происходит?» — спросил себя Ростер в десятый раз.
И тут перед глазами всплыла чёткая картинка, почти фотография.
Белые стены спортзала. Запах пота. Он — в кимоно, с короткой стрижкой. В руках — чугунная гиря весом в тринадцать килограммов. Он поднимает её над головой, чувствуя, как напрягаются мышцы. Рядом стоит инструктор — пожилой мужчина с лицом, изборождённым шрамами.
— Сила начинается не в руках, Константинов, — говорит инструктор. — Она начинается здесь, — он стучит пальцем по виску. — Гиря — целая песня. Поднимая её над собой, ты затем возвращаешься к началу.
Ростер вздрогнул. Константинов. Фамилия звучала знакомо.
Он увидел другую гирю. Чугунную, с облупившейся краской. На боку едва различимы цифры: «24».
Но видение завершилось.
Ростер знал, что в цехах бывшего завода «ЗаросКон» когда-то располагался спортзал для рабочих. Возможно, что-то там и осталось. Вдруг гиря – отгадка? Что, если там, между обломками бетона и искорёженного металла, Ростер отыщет какую-то подсказку? Или хотя бы ржавые гантели.
В голове крутилась фраза из какой-то песни: «Гири в яблоках, гири серые».
Спасибо за чтение
Вернуться к книге